Авантюристы безумной галактики − 7 (Слишком много королев)
Пролог: Мечты приятнее результата
− Арамис был прав, − шепнул Фуке мушкетёру, − это такой же настоящий король, как тот!
− Этот лучше, − отвечал д’Артаньян, − только ему не хватает вас и меня…
А. Дюма. «Виконт де Бражелон».
− Разве психология роботов так отличается от человеческой? − спросил Байерли.
− Огромная разница, − Сьюзен Кэлвин позволила себе холодно улыбнуться. − Прежде всего, роботы глубоко порядочны.
А. Азимов. «Улики».Планета «А/312/ХХ» из созвездия «Золотая шпора» (местное название «Земля-Терра»). Военный центр «Д», объект «Мета-19».
Они стояли друг против друга − хозяева почти спокойно, а гости в состоянии предельного напряжения. Густав фон Хётцен держал обе руки у пояса с оружием, пальцы Златы Йорковой медленно теребили застёжку гермошлема. Его капюшон лежал на спине чуть пониже шеи, но в любую секунду был готов раскрыться и полностью отсечь своего владельца от окружающего мира. Проверенное и безотказное обмундирование десантного спецназа для миров высшей категории опасности. Вот только оно было рассчитано на защиту от обычных природных хищников и не учитывало атакующие возможности метаморфов с материнской планеты. Их было четверо − массивные волки, высотой почти по грудь человеку. Трое стояли впереди, загораживая путь в тоннель, а четвёртый появился сзади и отрезал пришельцев от шахты, ведущей на поверхность.
− Классическая засада… − пробормотал Командор. Покосился на свою спутницу и добавил: − Тебе не кажется, что нас поджидали?
− Маловероятно, − ответила Злата и поёжилась. − Больше похоже на потревоженную охрану. Вероятно, когда мы вскрыли люк наверху, к ним пришёл сигнал. В итоге встреча.
− В таком случае, у них обязан быть координатор. Человекоподобный, надеюсь. Сколько времени мы тут уже стоим?
− Сейчас гляну… Тридцать девять минут.
− Надо же, как незаметно! Что будем делать?
− Вообще-то, лучше всего капитулировать, да вот не знаю, как? Руки вверх поднимать опасно, а слова: «Мы сдаёмся, отведите нас к своему господину!», они, боюсь, не поймут… Подожди минутку, я их проверю. В случае чего, не делай резких движений − впрочем, плавных тоже.
Йоркова шагнула к стене и медленно присела, словно готовилась к прыжку. На это никак не отреагировали. Тогда она выпрямилась и осторожно взялась двумя пальчиками за рукоять парализатора, едва заметную со стороны в боковом кармане. И тотчас один из волков очутился рядом. В его глазах загорелась красным огнём вертикальная полоска зрачка, а голова несколько раз повернулась слева направо и обратно. Женщина побледнела и отступила поближе к мужчине.
− Видел? − шёпотом спросила она. − Он словно сказал мне: «Детка, и не вздумай!» Это не обычные оборотни, а скорее…
− Это так называемый «универ-w» − универсальный вервольф для тотальной охоты и контроля, − донёсся из темноты резкий, отчётливый голос. − Одно из сильнейших биоинженерных созданий планеты. Когда-то особенности породы собаковидных представляли именно так: они всё понимают, как люди, вот только ответить не могут… Скель, ко мне!
Волчина выполнил команду, но опять же не по-звериному: он не попятился, а коротко отпрыгнул назад − спиной, без разворота. Ему на голову опустилась тонкая рука с тройным золотым «браслетом Отличия» на запястье и ласкающе взъерошила шерсть.
Женщина средних лет, вышедшая из подземного мрака на автоматически включавшееся пошаговое освещение, выглядела одновременно и представительно, и по-домашнему. Помимо престижной награды на ней была административная форма трансгалактической корпорации «Schwarzer Stern» − глухой китель со стоячим воротником и однотонные тёмные брюки с широкими голубыми лампасами. Однако банное полотенце, аккуратно обёрнутое вокруг головы в виде тюрбана, вносило некоторую дисгармонию в официальную приветственную картину.
− «У юных девушек сон утренний так чу-уток!» − нараспев произнесла она. − Моя молодость уже немножко позади, но чувство тревоги по-прежнему не подводит. Значит, люк наверху вы всё-таки нашли и радостно вскрыли? Что ж, может, так оно и лучше. Попробуем договориться, пока не наделано совсем уж непоправимых глупостей… Ладненько. Одного из вас я неплохо знаю заочно, а вот вторую лично. Даже бодались разок, хотя и не слишком свирепо. Верно, Голда?
− Не припоминаю, − невыразительным тоном ответила Злата. − Годы идут, люди мелькают, впечатления гаснут… Нет, не помню.
− Так сразу и в несознанку? Значит, наши пути не пересекались ни в космосе, ни здесь? Какая тебе выгода от отрицания очевидного?
− Я не о выгоде забочусь, а убытка стараюсь избежать. Отцепилась бы ты, чего пристаёшь?
Это прозвучало весьма грубовато, и Командор с удивлением посмотрел на свою спутницу. Волки тоже проявили понимание и втроём окружили Йоркову. Их хозяйка усмехнулась:
− Не забывай: они чуют и малейшее проявление агрессии! Поэтому держи себя в руках, если хочешь и дальше сопровождать своего начальника. Дело есть к нему, а ты мне без надобности, понятно?
− Да я могу и тут посидеть-подождать, пока вы свои проблемы обсудите. В свидетели не рвусь.
− Хорошо, так тому и быть, − подвела итог женщина в тюрбане после небольшого молчания. − Вот тебе ящик из-под какого-то барахла, садись и располагайся. Гети, Бьёрд − стеречь! Я в курсе твоих многогранных талантов, поэтому оцени меры предосторожности. Кстати, если ты владеешь «перебором соответствий», то применять этот приём не советую: Гети, как и мой Скель, биопрограммной настройки и на механический поиск позитивно не реагирует. Больше того, даже при частичном совпадении может напасть!
− Правда? − переспросила Злата и разочарованно вздохнула. − Ну, тогда в одиноком сидении нет никакого резона. Приношу свои извинения, впредь обещаю не капризничать. Я всё вспомнила. Густав, оцени: это знаменитая Агнесса-Лорелея Рейн, первый топовый номер в рейтинге коммерческих разведчиков. Мы с ней познакомились в «Садисте» во время охоты на Мегадеву. Тогда она работала на «Чёрную Звезду» − сейчас, как видишь, тоже. Ходила с позывным «Безымянная», хотя на самом деле имён и фамилий у неё целая коллекция.
− Спасибо за точную информацию, всё так и есть, − Агнесса иронично поклонилась. − Я действительно была резидентом указанной корпорации в Санатории для интеллектуально-симулируемых талантов, а теперь возглавляю аналогичную контору на Земле. Неофициально, разумеется, опять же на уровне промышленной разведки. Кроме того, являюсь представителем местной научной компании «Лаборатории Филиппова» и контролирую подземные трассы. Имею также допуск на объект «Мета-19», где мы в данный момент и находимся. Естественно, речь идёт о складской его части, а не об оперативно-тактической. Как видите, герр Густав, в рамках профессиональной деятельности мы равны!
− Да я уже давно не щеголяю своим аристократизмом, − вынужденно произнёс Командор. − За год здесь отучили… Но как вам удалось добиться столь ошеломляющих успехов?
− А в точности по пословице: «Не было счастья, да несчастье помогло!» Несколько лет назад, спасаясь от гибели, я сбежала под землю, благо знала возле третьего «цветка» один вход наподобие этого. Ну, пересидела катастрофу, оклемалась, задумалась о дальнейшем… И решила больше не выходить на поверхность, а действовать втихомолку. Тогда я предполагала, что на меня началась охота − теперь вот знаю нелепую, идиотскую правду: психически больная Клара Фоген-Деташе захотела проверить возможности украденной «Эфы» и устроила бойню. А далее очередная случайность, но уже приятная: меня обнаружила старшая «Маска», но благоразумно не стала ничего предпринимать, а связалась со своим боссом. Так я встретилась с Филиппом-Учёным, и после общения мы пришли к выводу, что можем быть полезны друг другу.
− «Всё полезно, что в рот полезло», − тихонько заметила Йоркова. − Мы пропитания ищем, а ты, значит, только дегустируешь…
− У нас с тобой разные понимания профессиональной этики, − ответила Агнесса. − Это не упрёк, а ради информации. Ну и отношения к жизни прямо противоположные: ты ставишь перед собой цель и добиваешься её, а я просто плыву вперёд. Разумеется, сей процесс плавания находится под контролем, но он всегда «по течению» и никогда «против».
− Так не бывает, не заливай…
− Почему же? Нужно лишь иметь в характере поменьше честолюбия, побольше терпения!
− Девочки, этот спор беспредметен! − вмешался Густав фон Хётцен с некоторым напором. − Мы же давно взрослые люди и в воспитание себе подобных не лезем. Ну, разве что поучаем уму-разуму детей, да и то с нулевым результатом. Или даже с отрицательным… Поэтому главным будет именно взаимная полезность при отсутствии принципиальной враждебности. Встретились случайно, обменялись взаимопомощью и разбежались. Это просто замечательно, госпожа Рейн, что у нас с вами нет обоюдных претензий! Вот с некоторыми директорами «Чёрной Звезды» проблем было бы не избежать, да… Могу ли я узнать, кто из них конкретно вас курирует?
− Разумеется! − Агнесса-Лорелея ободряюще улыбнулась. − И не только это, а и многое другое. Однако довольно нам стоять тут и беседовать как бы через порог − дурная примета! Предлагаю посидеть за походным столом у окошка. Вид из него, правда, не ахти какой, но чем богаты…
Она повернулась и уверенно направилась обратно в темноту, которая при каждом её шаге послушно преображалась в желтоватый свет. Командор поспешил следом. Злата двигалась за ними гораздо медленнее − волки по-прежнему не спускали с неё глаз.
Невзрачный тоннель вскоре закончился и преобразился в обычный коридор внутри обширного жилого комплекса гостиничного типа. На это указывали бесконечные ряды дверей справа и слева с массивными, старомодными ручками в виде изогнутых звериных лап. Камень пропал, всюду царили металл и пластик. Преобладали коричневые и серые тона, даже освещение сделалось каким-то пыльным и тусклым. Йорковой всё это откровенно не нравилось, она то и дело бормотала неразборчивые ругательства. На неё пару раз с удивлением обернулись, а потом задали вопрос.
− Мне подобное однообразие напомнило «Садист», − неохотно призналась Злата. − О котором я предпочла бы навсегда забыть. Лестниц разве что не хватает, да и обстановка попроще, а так… Этажи тут, случайно, не пропадают на глазах? «Хроновертушек» не имеется?
− Никаких сюрпризов, абсолютная стабильность, − успокоила Агнесса. − Сплошные складские помещения, а трансформенные структуры расположены гораздо глубже. Здесь когда-то жили, и численность народонаселения была немалой. Впрочем, сейчас сами кое-что увидите.
Она подошла к одной из дверей в очередном коридоре и несколько раз постучала пальцами по разным местам вверху и внизу. После чего выждала немного, потянула на себя лапчатую рукоять и вошла. За ней последовали все, кроме одного волка.
Это была самая обыкновенная комната средних размеров − первоначально хозяйственного предназначения, но в дальнейшем частично приспособленная для жизни. Повсюду сплошные полки, заставленные ящиками и коробками, а самая последняя из них, нижняя, возле окна, была переделана в узкую кровать-ложе. Рядом стоял привинченный к полу алюминиевый столик. Синтезатор оказался местным, портативным, с минимальным набором функций и ассортиментом. Густав фон Хётцен машинально поморщился при виде подобного спартанства, но тут же примирительно улыбнулся.
− Отрадно познакомиться с человеком, у которого слова не расходятся с делом! − сказал он. − Теперь я охотно верю, что на повседневные мелочные неудобства вы не обращаете внимания, а вся ваша энергия тратится исключительно на работу. Редко такое встретишь… похвально, похвально! Однако лично я в данный момент не отказался бы от некоторых излишеств − например, от рюмки хорошего коньяка…
Фрау Рейн ответила понимающим покачиванием головы и достала из встроенного стенного шкафчика пузатую бутылку. При виде любимой «Эвы» Командор не удержался и быстро-быстро потёр ладони.
Против угощения не воспротивилась и Злата − впрочем, крошечные стаканчики-колпачки вмещали самые минимальные порции. Волки же наоборот отошли к самой двери − животным их породы запах крепкого алкоголя был крайне неприятен. Дождавшись расхождения по телу привычной горячей волны, Командор на пару секунд довольно зажмурился, а затем подошёл к пустой, без признаков стекла или пластика, оконной раме. Выглянул наружу и многозначительно присвистнул.
Прямо перед ним на значительной глубине расстилался подземный город − заброшенный, нежилой, мёртвый. Многоэтажные дома разного уровня, но переходящие один в другой; секционные высотные конструкции непонятного назначения, и бесконечные трубопроводы, обвившиеся вокруг зданий в несколько рядов. Разрушений не было видно, однако мегаполис казался бесконечно старым и каким-то чужим, словно из иной цивилизации. И повсюду торжествовала та же самая коричневость и серость − ни единого цветного пятна. Закопченный металлопластиковый потолок, навалившийся сверху плотной крышкой, выглядел предельно угнетающе.
− Никаких пояснений дать не могу, − ответила Агнесса на обращённый к ней взгляд Командора, полный немого вопроса. − Просто не знаю, что это. Туда нет никакого доступа нормальным путём, через тоннели или коридоры. Можно лишь спуститься отсюда на тросе… но у меня подобного желания как-то не возникало. Не представляю, как там в принципе можно было жить, если выхода на поверхность вообще не предусмотрено. В далёком прошлом существовали подземные заводы, на которых работали пожизненно приговорённые преступники, но перед нами однозначно не промышленные, а городские масштабы. Непонятная и неприятная планета, предельно изгрызанная людьми изнутри… крот их дери! Вы, герр Густав, как вижу, ещё полны энтузиазма, а вот я здесь невероятно устала. Теперь хорошо понимаю, отчего опытная разведчица Антуанетта Аввакумова отказалась от этого выгодного с виду контракта. Очень надеюсь, что в ближайшие месяцы всё благополучно закончится, и административные распорядители Галактики смогут-таки между собой договориться. Честно говоря, там не хватает только вас.
− «Там»? А чуть конкретнее можно?
− Разумеется. Четвёртая планета этой системы под названием «Марс», южная сторона, плато Честер, комплекс наземных лабораторий второй марсианской станции. Сейчас обрисую подробности, внемлите…
Трудно сказать, кто из гостей более внимательно слушал − пожалуй, всё же Злата, которая даже шевелила губами, повторяя про себя и запоминая. Потом она задумчиво сказала:
− Почти все названные личности мне так или иначе знакомы, а моему высокопоставленному коллеге известны и детально. Кроме, пожалуй, персоны под кличкой «Доктор». А фотоснимков у вас нет?
− Ни единого, − сожалеюще ответила Агнесса. − Моя связь с Красной планетой поддерживается исключительно в текстовом режиме. Оттуда даже голосовые контакты заблокированы, не говоря уже о визуальных.
− Понятно, к подобной открытости эти господа не привыкли…
− Верно. И к такому совещательному составу тоже. В случае чего огласка им критически не повредит, но и на пользу явно не пойдёт.
− Ну… между всякого рода конспираторами секретные контакты случались, − благодушно заметил глава разведки Сектора №2. − Хотя бы в том самом деле «Мегадева и Садист». Однако нынче встретились совсем уж взаимоисключающие персоны! Попади в ГАЛАКС снимочек «дедушки Питера» рядом с Марком Риварой − и карьере последнего крышка. В определённых случаях преступник и сыщик могут ладить друг с другом, но чтобы главы Синдиката и «СБ»… Этого не поймут и не примут ни официальные политики, ни обычная публика.
− Именно! − засмеялась Агнесса. − Тогда придётся признать, что в решении вопросов, касающихся судеб Человечества, мафиозные группировки принимают участие наравне с законными властями. Разумеется, это и так всем давно известно, однако есть приличия, которые переступить невозможно.
− Да, хорошо, что приличия у нас ещё остались… Значит, эти господа, объединившись, фактически предъявили мне ультиматум? Либо я закругляюсь со своими поисками древнего оружия, либо ко мне применят кастовые санкции? Нехорошо они себя ведут! Не нагло, но бесцеремонно!
− И вас такое не устраивает? − удивилась резидент «Чёрной Звезды». − И это вместо благодарности за то, что госпожа Консул, представитель армии, согласилась прикрыть вашу здешнюю самодеятельность некой «межведомственной необходимостью»? Не ожидала, герр Густав, что вы окажетесь столь недальновидны! Ведь абсолютно все, от гангстеров и до религиозных фанатиков, без колебаний приняли решение отказаться от личного силового могущества, как только узнали о всегалактической опасности, исходящей от планеты Терра-Земля! И лишь вам по-прежнему неймётся… Да неужели непонятно, что «путь Святогора», на который вы столь легкомысленно встали, и по легенде, и наяву прямиком ведёт к его личному, персональному гробу, в который придётся лечь самостоятельно? И быть в нём похороненным заживо? И это не просто красивая и страшная сказка, а проекция на века и тысячелетия!
− Знаете, я не люблю, когда манную кашу разжёвывают так, будто она − жилистое мясо, − поморщился Командор. − Мне главное разыскать сокровища, а уж благоразумно распорядиться ими я как-нибудь сумею, не сомневайтесь!
− Очень даже в сомнении! Но оставим бесполезные теоретические споры и перейдём к практическим примерам. В данный момент искомые «сокровища» − не все, конечно, но немалая их часть − как раз перед вами. В этой комнате. Гети, найди-ка образец номер 133!
Один из лежавших у входа волков немедленно поднялся, прошёлся мимо полок и, встав на задние лапы, зубами достал сверху небольшой пластиковый пакет. Принёс его хозяйке, положил на колени и вернулся на своё место.
− «Защитно-атакующая биосистема "Каскад" для индивидуального пользования», − прочитала вслух Агнесса-Лорелея и любезным жестом передала пакет Командору. − Держите, это мой личный вам подарок. То, что вы искали первоначально.
− «Усилители»?! − у почтенного начальника разведки аж затряслись руки. − Те самые?
− Самые эти, ага. Без обмана и на чистом сливочном, как говорится. Сейчас продемонстрирую, как они работают.
Женщина подошла к окну и знаком показала, чтобы остальные встали сбоку, у стены. Подняла правую руку на уровень подбородка и резко сжала её в кулак − было хорошо видно, как кожа от локтя и до запястья словно озарилась изнутри и заиграла тёмно-синими переливами. Чуть пригнувшись и выждав несколько секунд, руку толчком бросили вперёд и раскрыли ладонь, из которой молнией вылетел комок чёрного огня. И в тот же миг секцию спиральных антенн на крыше более низкого здания напротив точно вихрем смело − только грохот внизу раздался.
− Вот так − метров на шестьдесят я могу дистанционно бить без проблем, − сказала Агнесса и всё же помассировала плечо. − На более длинную дистанцию нужна или большая масса тела, или так называемый «инерционный противовес» − дополнительная конструкция в виде жилета из не известного мне сплава. Тяжеловато и не слишком удобно. А в оригинальном базовом виде системка выглядит простенько и экономично!
Она раскрыла ворот кителя и сняла полотенце с головы − на ней чуть выше переносицы оказался широкий металлический обруч с тремя парными отводами к шее, замыкавшими и её в кольцо, но более узкое. Всё вместе это походило на некое экзотическое украшение.
− Под одеждой на мне есть ещё кое-что дополнительное, − женщина обвела указательными пальцами вокруг своей талии. − Типа аккумулятора опять же малопонятной конструкции. Весом чуть больше фунта, движений не стесняет. При биостимуляторах мощь многократно увеличивается, но уменьшается над ней мысленный контроль. В общем, с недельку придётся потренироваться − для начального уровня вполне достаточно − и можно идти в одиночный бой хоть против целой толпы недругов! Вы именно это планируете, господин фон Хётцен, а?
− Не уловил смысл вашей иронии, − надменно ответил Командор и поудобнее разместил свой пакет подмышкой. − За подарок спасибо, с устройством как-нибудь разберусь на досуге. Надеюсь, инструкция прилагается?
− А как же! На семи языках с рисунками, будто это не оружие, а хозяйственный прибор. Но я не получила ответа на свой вопрос: что с этой штукой вы собираетесь делать?
− Опять иронизируете? Поконкретнее спросить нельзя?
− Извольте! Мне прямо-таки не терпится узнать, каким образом этот «усилитель» поможет вам − аристократу и чиновнику высокого ранга − достичь ещё более заманчивого общественного положения? Вы что, явитесь в Совет Систем и с его помощью отвоюете себе председательское кресло?
Герр Густав сначала покраснел, потом побледнел и прикусил губу. Обернулся за поддержкой к Йорковой, но та тоже была в замешательстве.
Агнесса-Лорелея наблюдала за ними с хорошо скрытой насмешкой. Потом всё же не выдержала и на секунду широко показала зубки.
− Это всего лишь начальная стадия обозначенной проблемы, − вкрадчиво заметила она. − А теперь обратимся к её финалу: предположим, вы ухитритесь проникнуть и в военный центр «Аш», найдёте там эти ужасные аннигиляторы плюс кошмар под названием «любовь зомби» и в довесок веселуху типа «абсолютный вирус»… Но возникает всё тот же законный интерес: на кой, извините, чёрт вам эта медвежуть нужна? Чем она сможет помочь в ваших честолюбивых целях и планах? Разве что полностью разрушить цивилизованный мир и вернуть его к дикарскому − в лучшем случае! − состоянию? Вы над кем властвовать собираетесь − над выжженной дотла и обезлюдевшей Галактикой?
− Какая-то примитивная постановка вопроса! − Командор наконец пришёл в себя. − Напрочь забыта такая важная функция сверхоружия как устрашение! Как система сдерживания! Как демонстрация силы! Применять вовсе не обязательно − важно, чтобы противник знал и чётко уяснил: чуть он рыпнется − и ему не поздоровится!
− Прекрасно. Но что за противник лично у вас, можно узнать? Более удачливые правители вашего «Союза Звёздных Систем»? Или жрецы «Элиты»? Круче ведь никого нет!
− Допустим…
− «Подержим и отпустим», − недовольно сыронизировала Злата и потянулась за коньяком. − Фрау Рейн права, к сожалению. Для Галактики, в которой сотни обитаемых миров, монопланетное оружие реальной угрозы не представляет. Эффективно и ради собственной выгоды использовать его не получится.
− Я о том и толкую, − кивнула Агнесса. − На Терре были созданы два типа истребительных средств: для местных разборок и для тотального сведения счётов. В нашей эпохе, примерно, схожая ситуация: у отдельных личностей − парализаторы и бластеры, а у космополитических организаций − энергомёты и «бой-вибраторы». Скажите, что принципиально нового добавит к этим группам «усилители» и аннигиляторы? Помимо убойной экзотики и очередного витка взаимных вооружений?
Командор промолчал и недовольно насупился. От предложенной рюмки крепкого он не отказался, но без привычного выражения удовольствия − опрокинул, и всё. Хозяйка наблюдала за ним почти сочувственно.
− То, что вы держите под локотком, это, в лучшем случае, орудие диверсанта или спецназовца, не более, − сказала она. − Ещё очень сгодится провокаторам, громилам, хулиганам… Больше от него никому толку нет. Я вот нацепила эту конструкцию только ради демонстрации вам, а потом сниму и снова упакую. И спрячу «в долгий ящик» − так, кажется, иронично говорили раньше. Сочетание не сочетаемого, времени и пространства… Такая завлекательная с виду вещь, а в деле бесполезная − например, в подземельях применять дистанционный «усилитель» не просто бессмысленно, а и опасно для самого себя. И в итоге одна надежда на «ствол» в кобуре да нож на поясе. Иногда и дубинка неплохо поможет − хорош прогресс, правда? В очередной многотысячный по счёту век вечного и несменяемого неандертальского периода…
− И всё-таки от подобных находок отказаться невозможно, − упрямо отчеканил фон Хётцен. − Ну, не получится, поймите! Стоит взять хотя бы на всякий случай, про запас! Пускай в кладовой лежит, ведь есть не просит…
− Да ради Всевышнего! Берите! − Агнесса-Лорелея сделала руками приглашающее движение. − Может, «хронодеструктор» ещё желаете? Или «эфу»? Или наборы «субстанций наказания», которые давно применяются в ваших «болевых камерах»? А как насчёт «искажения реальности»? Что это такое, я не знаю, но вещичка должна быть серьёзной, если на коробке имеется предупреждение: «Разрешено к запуску только с пятым кодом допуска!» У вас какой имеется, а?
− Хватит, − пробурчал Командор. − Заткните, пожалуйста, свой фонтан. Мне нужно заново осмыслить ситуацию…
− Очень хорошее и полезное занятие! Но только не здесь − и место не слишком подходящее, и аура. Лучше всего будет думаться по пути на Марс. Повторюсь: вы туда приглашены персонально, однако я не уверена в долгом терпении приглашающих. Они уже сомневаются в вашем благоразумии и при случае не прочь вычеркнуть вас из негласного списка «Значительные персоны Галактики». Особенно этого жаждет некий Марк-Валериан… да и Ференц-Флавий, думаю, его поддержит. Никто не любит, когда из устойчивой компании начинают выламываться отдельные самолюбивые деятели − и без разницы, воровская ли шайка перед нами или круг приближённых к действительной общемировой власти. Так что клан фон Хётцен вполне может быть изолирован и оставлен в наигордейшем одиночестве с набранными тут военными игрушками. Кстати, я не шучу: берите из этого склада всё, что захотите. Может, сумку вам какую дать или даже мешок? А то в охапку тащить не сподручно…
Командор снова покраснел и заиграл желваками. Тем не менее, он принялся осматривать полки и едва не наступил ближайшему волку нв лапу. Тот и не подумал её убрать, но оскалил зубы столь стремительно и страшно, что Злата невольно вскрикнула. Схватив господина Густава за плечи, она притянула его к себе, а затем взяла наугад какую-то коробку с удобными ручками для переноски и быстро проговорила:
− Мы берём ещё вот это и уходим. Проводите нас к выходу.
− «Отсекатель пространства универсальный прямого воздействия», − Агнесса вслух прочитала название и вздохнула. − На здоровье. Хоть два.
Она вышла из комнаты-склада первой и не заметила, как за её спиной гости почти одновременно живо привстали на цыпочки и даже не схватили, а цапнули ещё по одному предмету − наугад, справа и слева. Безымянный волк предостерегающе прищёлкнул челюстями. Скель и Гети дружно отвернулись, будто ничего не заметив.
Снова потянулись бесконечные коридоры с автоматически-услужливым освещением, разнохарактерные шаги звучали монотонно и негромко. Словно чувствуя какую-то неловкость, Густав фон Хётцен наконец сказал:
− Наверное, я выгляжу в ваших глазах не слишком представительно, а то и разочаровывающе. Это потому, что вы не мужчина. Не в обиду, но есть вещи, совместное понимание которых возможно лишь на едином гендерном уровне. Объяснить-то получится что угодно и кому угодно, а вот именно понять нутром, ухватить сокровенную суть… Здесь одного ума мало, сколь могучим он ни был бы, нужен ещё и исторический родовой опыт, уходящий в тёмные глубины прошлого. Тут и даёт себя знать незримая и таинственная генетическая память, а она у нас всё-таки очень и очень разная…
− Я согласилась бы с вами, да вот мешает сомнение, что сказанное может быть как истиной, так и отговоркой, − фрау Рейн по-учительски подняла указательный палец. − Легче всего списать свои слабости и недостатки на извечное мужеско-женское недопонимание, не находите? Но вряд ли стоит копать глубокий колодец, если рядом имеется родник! Я отлично воспринимаю и вашу логику, и ощущения, и оценку перспективы − всё, кроме специфического чувства самоудовлетворения. Но так ли уж оно важно?
− Ещё как! − оживился Командор. − На узелке «нравится − не нравится» человеческое бытие и держится. И заменить его, допустим, на «полезно − вредно» до конца не получится, если это самое «полезное» упорно «не нравится»! Извечная и неистребимая овсянка на завтрак в качестве примера, думаю, подойдёт?
− Вполне, − улыбнулась Агнесса. − Что-то слишком часто я стала сталкиваться с неоэпикурейской философией профессора фон Плюу из опасного «Садиста»… Я к ней отношусь скептически, ибо бесконечные удовольствия быстро разрушают и тело, и психику, а если их ограничивать, то кайф будет совсем уже не тот. А посему что-то одно: либо система, либо свобода. И лично вы упорно стремитесь к последней, хотя и не отдаёте себе полного отчёта в её эфемерности.
− Знакомые общие слова! А если конкретно?
− Да запросто! Ну, скажите, с чего вы решили, что вывезенные с Терры истребительные конструкции будут действовать на других планетах Внешнего Космоса? А не превратятся в бесполезный хлам?
− Подобное опасение уже высказывал Курт Фоген, − в разговор вступила Злата. − Он полагал, что перед нами лишь конечные пусковые части огромных устройств, спрятанных в глубинах земли, и работающих с поверхности дистанционно. И сами голые придатки вне смонтированной базы − ничто.
− Да, этот агент Консула-12 всегда был здравомыслящим человеком, − улыбнулась Агнесса. − В большинстве случаев так оно и есть, а про меньшинство мы ничего точно не знаем. Подозреваю, что невероятная мощь витязей-богатырей также имеет подземную подпитку. Которая не везде одинакова и вообще испарится, как дым, в других мирах.
− Выходит, что идея господина Густава обзавестись здесь ещё и сверхсильными телохранителями была неудачной?
− Очевидно. Помню, Филипп-Учёный рассказывал, как Роман фон Хётцен был несказанно поражён шокирующими способностями «масок-малышек»: в ночную, грозовую погоду Аллоя и Мейй выбрались через окно одной из башен на её внешнюю стену и побежали вверх, словно пауки по шероховатой поверхности. Он до сих пор не может найти этому объяснение, а оно элементарное: незримо помогала планета! Точнее, встроенная в неё неизвестная гравимеханика, с которой на удалении контактировали тела роботесс. Конечно, эти биодевочки и сами по себе способны на многое, но лишь в контакте с Террой их возможности переходят на фантастический уровень. Всё, как в легендах о Святогоре-великане, − невероятная сила прибывает из землицы-матушки…
− Как там мой Ромка, кстати? − обеспокоенно спросил Командор. − И Эльза тоже? Сманила их Династия, и ни ответа, ни привета!
− Оба были в шоколаде, а сейчас в своём натуральном виде, − уклончиво ответили ему. − Не страдают и не скучают, большего не знаю.
Остаток пути гости прошли при молчаливой озабоченности, а хозяйка подземных кладовых с деланной безмятежностью. Волчье настроение было похоже одновременно на оба людских, с Йорковой по-прежнему не спускали глаз. Первым к выходу на поверхность по вертикальной скрипучей лестнице полез Густав фон Хётцен с трофеями за пазухой и на спине. Злата вслед за ним не спешила, а устроила прощальные переглядки с Агнессой. Та их выдержала, но всё-таки заметила:
− Я плохо понимаю пристальные, многозначительные взоры. Словами есть что сказать?
− Пара фразочек найдётся, − Йоркова отвечала сразу и небрежно, и серьёзно. − От нас: будут приложены все усилия, чтобы мой новый босс со всей своей командой, чадами и домочадцами покинул эту планету как можно скорее и присоединился к ожидающим его новым марсианам. От меня: я знаю, что ты фактически украла победу в деле Мегадевы у своего Никомеда Коревича, чем закрыла ему быстрый путь наверх, зато сама взлетела о-очень высоко. Как именно распорядиться этой информацией, я подумаю. Но недолго! Сечёшь?
− О, нордические Боги, какая примитивная попытка шантажа! − вздохнула Агнесса-Лорелея и брезгливо поморщилась. − Для начала уясни, золотце, что при оценке качества разведывательной работы «Расчётчик особых классов» принимает во внимание смелость и дерзость в достижении результата, но отнюдь не этику! Да, я тонко использовала увлечённость Коревича и добилась выгоды исключительно для себя − так это и было оценено! Помнится, ты в своё время вообще предала своего любовника «Беглеца», за что и получила престижный класс «Слепые глаза». Поэтому моё повышение до уровня «Ордена Легендарных» вполне законное! Ну а в отношениях с Никки я как-нибудь сама разберусь…
− Сколько угодно, − согласилась Злата с невинной улыбочкой. − Твоя точка зрения на события давно минувших дней почти безупречна. Вот только примет ли её наш Никомедушка? Я не говорю «с радостью», а хотя бы с пониманием и всепрощением?
− Ясно. Какой ты была сукой, такой и осталась… Чего надо?
− Да мелочи, в общем. Подробный план всех трасс Подземелья с указанием замеченных ловушек. И без подстав и обмана − найдётся, кому проверить, не слишком ценному. Годится?
Женщины долго смотрели друг другу в глаза, затем более старшая коротким свистом подозвала своих зверей. Отступила к ним и почти спокойно сказала:
− Даю тебе минуту, чтобы выбраться отсюда. Ровно через шестьдесят секунд за тобой устремится вот этот волчок − он не белка, но лазает по вертикали не хуже. Время пошло!
− Не дури, − безмятежно бросила Злата. − На Командора могу повлиять только я, а с моей гибелью получится, что ты с треском провалила своё задание. И тогда прости-прощай очередное повышение по службе и первая позиция в престижном рейтинге, агентесса Аввакумова давно твоего промаха дожидается! Ладно, проехали. Больше ничего не хочешь мне сказать?
Агнесса-Лорелея Рейн подняла левую руку с вживлённым в запястье хронометром. Очень спокойно ответила:
− Осталось сорок три секунды. Если успеешь выбраться, то люк наверху можно вручную не закрывать, автоматика сама сработает…
Блок событий №1. Глава первая: Гордей Иванович
Гордей, богатырь из числа приближённых к атаману Аггею «Тихому» (поселение возле «Спорных Территорий»).
Говорят, что после сытного обеда просто-таки необходимо хоть часок, а вздремнуть. Спорное предложение: многое зависит от того, чем именно ты в полдень брюхо своё набил. Ежели умял добрую миску щей наваристых да под пирожки слоёные, а потом навернул картошечки жареной и отшлифовал сей заглот чайком горяченьким с ватрушками и расстегаями − тогда, конечно, изо всех сил работающий желудок отключит мозги надолго. А если скромненько употребить селёдочку с лучком в маслице, винегретика для пополнения витаминов да буженинки постненькой пару кусманов, чтобы мускулы энергию почуяли, то бодрости в тебе будет хоть отбавляй и никакой зевоты! Вот как у меня сейчас.
Ну и предстоящее дельце нервы щекочет маненечко, куда же без этого. Не то, чтобы риска много, или случайность какая вдруг выпрыгнет − просто законы общечеловеческие нарушаются. И пусть дозволено мне многое, а всё одно осадочек на душе останется. Небольшой, но едкий, как изжога после лишней добавки уксуса к соусу. Он со временем растворится и забудется, но по первости спокойного сна лишит. В смысле, с боку на бок ночами ворочаться придётся. По молодости всё было нипочём, а вот ныне нет-нет да неуютно становится.
Хотя кого мне опасаться-то? В богов не верую, только в атамана. Да и то, скорее, по привычке. Случись что с ним, так нового выберут, и вся недолга. Все начальнички преходящи, одни подчинённые вечны.
Я встал, прошёлся по горнице, задержался перед зеркалом. Оно у меня простецкое, самое обыкновенное, без хитромудростей, как у Аггея. Ему положено, а нам ни к чему. Усложнять жизнь ведь только начни и не остановишься! В мыслях без этого не обойтись, а вот в быту нужно быть скромнее.
Шестьдесят годков мне. «Уже» или «всего»? Так ведь кому как! Я-то возраста своего вообще не ощущаю − ни хворостей, ни мужчинской слабости нет и в помине − но народу потребно, чтобы доверенное лицо атамана выглядело не просто солидно, а ещё и убелённое сединой. То ли обычай был такой, то ли глупая вера в обязательную старческую мудрость − не знаю. Вот и пришлось мне сперва бородищу отрастить чуть ли не до пупа, а потом специальной белой краской подкрашивать − прядями, на всю длину. И надоедливо, и хлопотно, а куда денешься? «Noblesse oblige», как говорит наша королева Марина. Коли по-русски, то это означает, примерно, «по виду грибок, значит, лезь в кузовок!» Ну, залез, сижу, сортирую по мере сил набранное. Пока не гонят, даже довольны.
Маринушка нам ко двору пришлась, да. Я сперва немного опасался, что раскомандуется по ихнему дворцовому гонору, и совсем не угадал: она оказалась истинно народной повелительницей. Внешность и характер небесные, а обхождение земное. Легко нашла общий язык с Полиной, нашим женским командиром, и не гнушается никакой хозяйственной деятельности. Хотя чем ещё женщинам тут заниматься? В интенсивной боевой подготовке, как раньше, больше нет нужды − объединённое богатырское войско сейчас и так мощное, как никогда. Правда, и мятежники не слабы, но супротив нас всё равно не потянут ни силой, ни численностью. Кроме того, разделены: Саверий как принял дежурство у «Неприкосновенных Территорий», так и застрял там. Сменить его давно пора, да нет никакой возможности − непримиримый старикан сразу двинет свою ватагу на соединение с отрядами Тита. А оно нам надобно?
Ладно, скоро в этом раскладе что-нибудь прояснится. Надеюсь.
Я ещё разок оглядел себя в зеркальном отражении − нет, всем хорош! В бёдрах, правда, пошире, чем в плечах, ну так ведь не юноша! Зато морщины такие могу на лоб нагнать, что за версту видно мыслителя. Причём не какого-нибудь там философа-пустобрёха, а расчётливого, практичного хозяина, который не о мироздании рассуждает, а заботится о своём дворе. Покуда мы живём, то должны заниматься исключительно мирскими делами, а уж потом нам объяснят всё остальное: цели и причины нашего бренного существования. Или не объяснят. Как верно сказано, смерть − самое интригующее приключение, ожидающее нас в конце жизни…
– Гордей Иваныч, не пора ли идти?
Я не вздрогнул, но ощутимо напрягся. Опять он вошёл совсем неслышно! Говорил же ему: топай ногами или хотя бы кашляни! Нет, привык подкрадываться. А откуда такая привычка, спрашивается? Общество у нас вольное, шпионить не за кем. Пока. Или это проявление наследственной памяти? «Не сами, по родителям…» А кто они у него − бог весть! Давно пора сделать перепись славного богатырского воинства, завести подробную картотеку, проследить родословные… При старой кочевой житухе это бессмысленная затея, а вот при оседлой самое то. Учёт и контроль свободе не вредят, ежели сделать их негласными. До поры, до времени, пока чей-нибудь индивидуалистический порыв не войдёт в трагическое противоречие с общественной необходимостью. Вот тогда с помощью собранной информации мы и вернём зарвавшегося эгоиста в состояние уважительного равновесия. Или не вернём, не получится, но тогда в ход пойдут несколько иные методы…
− Сейчас, Митя. Ты глухие шлемы с забралами приготовил?
− Ну да, только зачем? Знакомы же эва сколько лет!…
− Сынок, не возражай старшим. Им, седобородым и битым, виднее. Иди, выводи моего коня и жди в овраге.
Парнишка пожал скособоченными плечами и удалился, а я только вздохнул. «Многолетние знакомые», вишь ты! А как возьмут, неровен час, за жабры и в очную ставку сунут? «Вы его знаете?» − «Ессно, знаю!» − «А в лицо тогда видели при встрече?» − «Нет, но…» Вот это самое «нет» все домыслы и перевесит. Страховка у меня, конечно, будет двойной, однако и про всякие случайности забывать не следует. Судьба, вообще-то, ярых перестраховщиков не жалует, но над беспечными подшучивает порой крайне жестоко.
Хватит рассуждать, друже, пора действовать. Обеденный перерыв заканчивается, и скоро здесь будет полно народу. Не битком, да тесновато. Намекал же атаману, что четырёхэтажка была бы в самый раз, но тот принципиально упёрся: никаких высотных зданий! Это он Маринке хотел сделать приятное, чтобы девочка пореже о своих родных Башнях вспоминала. О чувствах заботится, а вот как ответственному учреждению на двух этажах развернуться? Хорошо хоть земля-матушка никогда не выдаст, в неё и углубились. В точности по поговорке: на столько, как и было, и ещё на полстолько, и ещё на четверть столько. Пока хватает, а дальше, грубо говоря, кто-нибудь да сдохнет: или баран, или пахан. Тоже пословица, но уже совсем иного рода.
Вышел я, само собой, через запасную дверочку − не потайную, но неприметную. С внутренней стороны и аккурат к зарослям бузины, слегка пригнувшись и скрывшись за которыми, легко добраться до спуска в овражек. А через него, родимого, можно к разным местам нашего поселения выйти. Мне нынче надобно к леску, что на севере. Застава там есть, конечно, ну да одинокому всаднику мимо неё пробраться несложно. Да и с компанией тоже, говоря откровенно. Охрана выставлена больше для порядку − кто к нам сунется-то? Наоборот, все нас опасаются. Правильно делают, ибо показное миролюбие до поры до времени.
За кустарником я оглянулся − просто так, по привычке, для проверки. Порядочек: на первом этаже с этой стороны глухая стена, на втором окошки в занавесочках. И ни одна не дёрнулась, не колыхнулась. Сие ни о чём конкретно не говорит, но как бы успокаивает.
Да-а, моё родное-родимое «Управление внутренней службы»! Помнится, Аггей высказал сомнение, когда я эту надпись вырезал на дереве и прикрепил к фасаду − мол, для чего лишний раз напоминать о наличии у нас суровой, контролирующей организации? И так все этот домик третьей стороной обходят… Не понимает, что именно показная открытость и примиряет народец с наличием такой конторы. Не до конца, правда, − разболтала людишек многовековая вольница! И теперь гаечки следует закручивать пусть и плотно, но осторожно. Покамест работаем без особых перегибов, хотя сегодня вот предстоит не только согнуть, но и переломить. В порядке исключения, что поделать.
В овраге было сумрачно и сыро от говорливого ручейка − ключи где-то бьют, наверное. Всё вокруг жёлто-красно-серое, как и положено для глубокой осени. Тепло, и холодов ожидать нечего, не говоря уже о полноценной, снежной зиме. С одной стороны, хорошо, особенно для кочевой жизни, а с другой… В общем, разнообразие человеку требуется не только в питании.
Митя поджидал меня в самой глубине балки, где без сапог по колено, казалось, и не пройти. На самом деле неприметная тропочка была, просто нужно знать, на который камушек ногу прочно поставить, какую ветку и куда отодвинуть. Моего коня это не касалось: он привычно брёл по самому дну и в поддержке за поводья не нуждался. Чай, не в первый раз сопровождает хозяина в секретных поездках.
− Гордей Иванович, ну сколько можно мне за вашей спиной путешествовать? − привычно стал канючить паренёк. − Обоим же неудобно! Моя кобылка не хуже вышколена, к послушанию и порядку приучена. Да и чего мы всё время прячемся? Среди своих какие опаски? Резону не вижу, а неудобств полно!
Ишь ты, на рассуждения пацана потянуло. Ага, двадцатник давеча разменял и сразу взрослостью проникся. Никудышный он тихарь и топтун, поэтому и держал его за штатом. Связи между нами никак не прослеживается, ради сего конспирация и затевалась. Многоразовый инструмент, да не слишком надёжный. Замена ему найдётся.
− Говорил-объяснял я тебе про особенности сыскного дела, а всё без толку, − ответил я с грустиночкой. − «Тайная работа» потому так и называется, что она всегда не на виду. И не заканчивается со служебным временем. Неприметность и осторожность обязаны стать привычкой − это и меня, начальника, касается. А ежели исполнять строгие правила не под силу, то лучше найти себе занятие попроще. Городок активно строится, забот невпроворот, свободных рук не хватает…
− Так ведь нет у меня привычки к строительному делу! Да и к работе вообще… Я же от бдительной службы не отказываюсь. Просто муторно иногда становится. Ложишься спать и тянет сперва под кровать заглянуть, а то и рукой пошарить: не прячется ли там некий супостат?
− Вокруг себя вслепую руками щупать − это перебор. Слабые нервы и дурные фантазии. Хитростей да заговоров не так много встречается. Вот в дворцах Династии их навалом, воистину змеючьи гнёзда! Но там и сыскные умельцы сидят крутые, нам не чета…
В который уже раз на ум приходит, что с господином обер-егермейстером Коревичем необходимо установить прочные контакты. Да только как? Сам он их отчего-то не ищет, а навязываться в таких делах негоже. Разве что услугу какую оказать? Хорошая задумка, но не подворачивается пока случай, жаль…
Равномерно-неспешно, шажок за шажком, пробирались мы к неприметному подъёму северо-западного направления на кочковатую поляночку. За ней и рощица есть небольшая, скроет от любопытного взгляда со стороны нашего поселения. А вот далее пару сотен метров придётся проехать по открытой местности − и мало ли кто на пути может оказаться? Вестовой там или дозорный с пересменки. Обратит внимание, а то и на разговор вызовет… Вся моя затея тогда рухнет. На «авось!» надеяться нельзя, посему и подстраховался личинами. Бережёного и земля бережёт, нету кроме неё других у нас защитников.
Полянка моя с виду болотистая, а под травой прочная, так что уже можно было бы верхом. Но мы миновали её пешим ходом и лишь за густым, лохматым ивняком сели на каурого. Я впереди, Митя за спиной. Он долго не мог устроиться, ворчал насчёт жёсткого сиденья, а мне вдруг вспомнился старинный сказ про богатырскую подготовку к путешествию:
Положил на коня он войлочки,
А на войлочки сверху потнички,
А потом седельце черкасское
О подпругах двенадцати шёлковых.
А с тринадцатой да железною,
Не красы ради − для крепости…
В наше время конструкция двойного седла куда как посложнее будет − одни амортизаторы на пружинах различной упругости чего стоят. Занятно, что у пришельцев из Внешнего Космоса такие же, только у них верховая езда ради спорта и развлечений, а нам для будней суровых. Да, основательно разбрелось по просторам Галактики человеческое племя и не сойтись ему вновь, чую. Может, чуженинам так оно и лучше.
Ладно, а теперь и шеломов с забралами черёд настал. Не люблю я их тоже − неудобны и тяжелы, без истинной силы совладать с ними трудно, а усиливаться пока ни к чему. Ну да это минуток на пятнадцать-двадцать, как повинность служивая. Мало ли чего нам по жизни не хочется, а судьба-судьбинушка подмигнёт тебе вдруг своим лютым оком − исполняй, братушка, да поживее! Мы к такому привыкли и не отказывается, ну а в меру поворчать даже полезно бывает. Нервы успокаивает. Однако же к чему ворчание превращать в нытьё?
− Сынок, угомонись-ка! Что ты причитаешь, словно девка красная? Али между ног чего прищемил?
Выругался он сквозь зубы и замолк. Никак до мужика не дотягивает, а пора бы. Вон упомянутые девки уже свои стаи создают, базы чужие захватывают, оборотней в ночных схватках одними ножами валят, мятежи супротив власти поднимают… Ещё одна проблема, и в одиночку её опять же не решить.
Тронулись неспешно, выехали на простор, осмотрелись. По левую руку равнина, переходящая в небольшие холмы палевого цвета, направо чистое поле вплоть до карстовых пещер. А нам нужно прямо, но не к заповедным хвойным лесам, а чуток восточнее, где березняк с осинником сошёлся. Так и заставу минуем, и путь себе облегчим, потому как немного дальше начинается долгое редколесье без нудных подъёмов и спусков. Часок с небольшим ровным ходом − и мы у цели. «На стрелке», как говаривали раньше деловые люди.
Ну, а пока трусим себе неспешно и в ус не дуем. Ни души поблизости, а объявится кто ненароком, так подозрением не проникнется. Свои по каким-то делам раздумчиво едут, откуда здесь чужим взяться? А маски в чащобе хорошо от длинных веток защищают − мало приятного получить неожиданно по урыльнику колючей еловой лапкой! Короче говоря, понятны мы любому встречному-поперечному, но с ними всё одно лучше не сталкиваться. Потому как поездка наша и возвращение могут сильно друг от друга отличаться.
− Никого не заметил, Митенька? Нет? Ну и славно. Однако шлем пока что не снимай.
− Понял. Иваныч, а зачем ты суму перемётную такую большую взял? Или для обмена каким товаром едем?
− Не без того, дружок, не без этого. Ну и перетереть кое-какие насущные вопросы. Ежели удачно получится, то мы славную реляцию начальству накатаем! А вот при неудаче лучше держать язык за зубами да на привязи. Впрочем, без отчёта и тогда не обойтись, но похвастаться будет нечем…
Поверил и успокоился. Можно было и коротко отрезать, типа: «Не твоего ума дело!», но к чему обострять служебные отношения? Вот мой встречный коллега подобного гуманизма не одобряет и за строгость во всём − ну, это потому, наверное, что он много старше меня. И повидал в жизни куда больше и не слишком приятного. Да и характером круче.
− А дядя Ермолай постарел! − вдруг выдал Митя, словно угадав мои думки. − Седой весь, лицо как земля перекопанная. И губами шлёпает то и дело. Неужто и нас подобная старость ожидает?
− Поживём-увидим, как в песне поётся. Или не увидим, и так может статься. Чего наперёд загадывать? Не любит судьба такого.
− Не судьба, а Боги! − неожиданно поправил меня сзади сей юнец. − Правильный у нас главарь, знатный храм нордическим Асам выстроил! Я туда каждый день захожу. Просто стою, на картины настенные смотрю, на бюсты величественные… И будто опору какую дополнительную получаю. А ведь потребность в поддержке извне − это и есть признак мужания, разве не так?
− Парадоксально мыслишь, но логично. Истинное взросление начинается с сомнения в своей неуязвимости. С тяги к расчётливости и постепенному забвению лихости. Тут у всех по-разному: кому сторонние молитвы помогают, кому собственное природное разумение. Нашему отцу-командиру и своего ума хватает, а вот королеве Марине, как и тебе, божественная помощь нужна. Впрочем, я человек маленький, приземлённый и глубоких выводов делать не берусь. «Каждому − своё», лучшего закона ещё не придумано. Да и нет иного, скорее всего…
Мы уже ехали по сплошному лиственному ковру, лимонно-багровому, с чёрными разводами. Мой каурый ступал тяжело, но прочно, слегка покачиваясь. Осыпавшиеся на две трети, кустарники и деревья сменяли друг друга, позволяя двигаться вперёд почти без задержек. Солнце светило сквозь сплетения ветвей скудно и ненавязчиво, ветра вообще не чувствовалось. Небо выглядело старой, заплесневевшей тканью, наброшенной сверху на лес с показной небрежностью. Асгарду и всяким небожителям до наших земных тягостей не было никакого дела, строй им храмы или не строй.
Я наконец снял шелом, напарник с облегчением поступил так же. Сразу густо запахло прелью, и осень со всех сторон подступила вплотную. Да, всего два времени года в этих краях, а порой кажется, что только одно.
Ещё с часок мы двигались в таком перевалочном ритме, пока не выбрались к юго-восточному редколесью. Конь самостоятельно прибавил в скорости, но немного, будто бы для порядка. Я его не торопил: и так приедем заранее, ждать-скучать придётся. Как же всё-таки плохо без двусторонней связи, пусть и самой примитивной − ни предупредить, ни уточнить… Надеюсь, это поправимо, правда, не от меня зависит.
Ну, вот и лощина знакомая; справа и слева ракиты попарно через каждые двадцать-тридцать метров. Не доезжая самую малость до конца, следует свернуть вправо, миновать дикий малинник − и всё, тупик: сверху холм, чуть ли не курган, а вокруг непролазные колючие кусты высотой в человеческий рост. А внизу колодец, давно не чищенный и без ворота. Но природная вода нам ни к чему − главное, что рядом на широких пеньках посидеть удобно. Отличное место для тайных сходок, моя старая находочка. Не засвеченная и сбережённая на самый важный-крайний случай. Нынешняя ситуация этому признаку вполне соответствует.
Возле предпоследнего дерева мы спешились. Митя остался с конём, а я обогнул растопыренные палки малины и с облегчением присел возле колодезного сруба, заросшего болотным мхом и плоскими древесными грибами. Второго выхода отсюда нет, так что ежели донос да погоня, то поймают и спеленают, как новорожденного. Но тут уже вполне разумный риск: не хочешь прятаться, так беседуй во чистом поле у всего белого света на виду! И опять же без всякой конспиративной гарантии. Поэтому в затемнённом уголке надёжнее будет во всех отношениях, а при облаве одинаково легко везде тебя накроют. Но до подобного уровня всеобщей подозрительности мы ещё не дожили и, надеюсь, не доживём. Иначе пойдёт в разнос сыскная система, начнёт и саму себя пожирать. Бывало подобное в прошлом не раз, начитаны. И ведь не от злобы внутренней или заговора внешнего, злодейского, могучие тайные службы рушились − от собственного переусердия! Ну и от извечного, холопского желания выслужиться. А у нас, свободных воинов, такого нет и быть не может. Впервые на моей памяти кланяемся да и не кому-нибудь, а Королеве! Хотя и перед атаманом не мешало бы головёнку нагнуть при встрече, откровенно говоря.
Ждать пришлось недолго, нормальные полчасика или чуть меньше. Как и договаривались, мой супротивный коллега оставил своего хлопчика с лошадью далеко за холмом, а сам в одиночестве спустился в лощину по боковой тропочке. Двигается по жизни он куда больше меня, так что годы ему не помеха. Восемьдесят два недавно стукнуло.
«Супротивный», да − вона как судьба повернула! Совсем недавно были сослуживцами и чуть ли не друзьями, а теперь по разные стороны: я у Аггея, он у Тита. Одним и тем же занимаемся, да при недружелюбных хозяевах и с шибко противуположными стремлениями у оных. Однако мы пораскинули умишками и решили, что цели господские могут быть и различными, до полного неприятия, а вот их шефы безопасности обязаны между собой негласно контачить. Иначе кто же господчиков поправит в нужный момент, кто от безрассудных решений убережёт? Не враги ведь мы по сути, из одного гнезда богатырского вышли! Конечно, конкурентами стали в борьбе за власть и первенство, но во имя этого рвать и увечить друг дружку не будем. В массовом смысле. Вернее, постараемся от беспредела уберечь ватаги − а иначе на кой наши специфические службы нужны?
− Здорово, Ермолай Фомич! Как добрался?
− Привет, Гордей Иванович. В два приёма, с продолжительным отдыхом. Пришлось поехать с разъездом на дальнюю заставу якобы с проверкой, а на обратном пути завернуть вот сюда. И хлопотно, и утомительно, но ведь подобное дело никому не поручишь. Если узнают атаманы о такой чрезмерной самостоятельности, то не сносить нам голов. И не оправдаемся − слишком уж увлекло их это соперничество!
− Это правда, что твой Тит и его дружок Саверий признали беглянку Ольду Ласкэ в качестве своей Королевы? В пику нам?
− Правда. Но не с бухты-барахты, как ты сейчас предположил, всё куда сложнее. Дай-кось присяду, дух переведу, и начнём потихоньку разбираться…
Ермолай неспешно примостился рядышком и обтёр разгорячённое лицо треугольной салфеткой из нагрудного кармана. Выглядел он чуть ли не франтом: ладный по фигуре охотничий костюм, перетянутый от плеч до пояса узкими ремнями; на груди большая серебряная эмблема в виде символа «Т», на шее синий платок с выпуклым узлом строгой квадратной формы… Да уж, мадемуазель Ласкэ − это вам не Марина, она привыкла быть разодетой в пух и прах. Ну а каковы властители, таковы и подданные. Быстро новым духом прониклись; значит, там действительно всё серьёзно.
И бородка у него небольшая, округлая, аккуратная. Седой он весь и сухощавый, это Митя верно подметил. И губами время от времени как бы воздух пережёвывает. В остальном же собран, внимателен, неулыбчив. Как обычно.
− Такое впечатление, что золотоволосая девица с причёской-косой, которая ныне гостит у рыцаря Сержа де Пери, и в самом деле является Соломинкой Рэчери, старшей королевной, − озабоченно сказал Ермолай. − Ибо она готова немедленно, в любой момент, предъявить конкретное тому доказательство: воспользоваться своим изначальным знанием шифра так называемой «Первой оборонной паутины» и начать разблокирование подхода к «Неприкосновенным территориям», то есть к военному центру «Аш». Разумеется, именно что начать − после чего так называемой королеве Хельге из города Династии будет предложено совершить обратный маневр и снова закрыть проход. Эта более чем весомая угроза была озвучена в планетном эфире и… и оставлена без ответа. Оно и понятно: этот шифр известен всего двум персонам в Галактике − истинной наследнице престола Рэчери и резервному хранителю графу Францу Усталому. В обоих случаях работает механизм семейного наследования тайны − так уж заведено. И если Хельге не удастся уговорить графа поделиться секретом, то она обречена на поражение. А тогда и вашей Марине ловить будет нечего, и обе властные субсистемы одновременно рухнут. Ума не приложу, как можно было допустить побег Ольды?
− Что-то ты не больно радуешься возможной победе своего атамана! − хмыкнул я. − А ведь и бескровно будет, и убедительно!
− Да что же в том хорошего, Гордеич? Проигравшие стороны сразу же нас люто возненавидят и начнут враждовать уже по-взрослому! А кому оно надо? Только-только закончился очередной сверхдлинный период кочевой жизни, едва начали капитально обустраиваться − и что, снова на коней, во чисто полюшко да в палаточные лагеря? Не поймут этого люди, нельзя их так дёргать! Пойдёт кровавая суматоха, все против всех. А ведь чуженины из Космоса этого и ждут! Не они ли всё так и спланировали?
Тут он прав, возразить нечего. Пришельцам выгоден земной хаос, а нам наоборот − нужна устойчивая неопределённость, как и было веками. Значит, предстоит борьба, причём подковёрная, как говорится. Шансы устоять есть.
− Я вижу лишь одну причину, по которой цепной пёс Династии Никомед Коревич допустил побег Ольды, − медленно сказал я. − Вернее, сделал публичный вид, будто прошляпил. Он считает, что Марина для его самозванки в данный момент опаснее. Две группировки изготовились к противостоянию и могут ввязаться в жестокую драку. Поэтому был создан политический противовес в качестве третьей силы, дабы окончательно запутать и без того непростую ситуацию. Угроза раскрыть коды оборонной системы «Территорий» может быть эфемерной, типа взять на пушку. Уверен, что ваш Тит тоже вмешается и станет удерживать Ольду от вполне понятного, но пока опрометчивого шага. Ну, или с похожей формулировкой.
− Так оно и есть, − кивнул Ермолай и глянул на меня с уважением. − Угадал. Точнее, задний ход включил рыцарь, но они всегда заодно. Он на днях связался с атаманом и сообщил, что «почти уговорил» сердитую мадемуазель не горячиться. Сеанс связи был долгим, открытым и явно предназначенным для всеобщего озабоченного внимания.
− Теперь многое зависит от того, как поведёт себя наша Марина, − продолжил я. − Точнее, как повлияет на девочку Аггей. Пока она молчит, ничего не комментируя. Прочих вариантов у неё два: публично признать своей сестрой либо Ольду, либо Хельгу. Думается, что молчание и есть самый выгодный ход − конкуренткам надо суетиться и доказывать, а ей нет, ведь милую королевну Малинку, владеющую телекинезом начального уровня, все знают! Правда, нынче она уже давно не миленькая, а весьма суровая, но это детали. В итоге перед нами трёхстороннее равновесие, которое и желательно было бы зафиксировать надолго. Устойчивости мало, придётся то и дело прибегать к политическому балансиру, но всё остальное гораздо хуже. Как думаешь, справимся?
− Во мне больше оптимизма, − Ермолай понизил голос и придвинулся ближе. − Только кроме щадящего баланса нужно быть готовым и к резкой корректировке. Вроде сегодняшней. Ничего уточнять не стану, просто мы или принимаем данную методу, или нет. При отрицательном ответе шансы на успех предельно уменьшаются.
− Вопрос в масштабах коррекции, − (я почти выдержал его пустой взгляд рыбьих, как и у меня, глаз). − И в её глубине. О первом и подумать страшно, а на второе хватит ли вообще духу?
− Должно хватить, иначе нечего ни огороды городить, ни городища. Лучше сразу пойти в городки играть. Мы же не ради себя, а для всего народа богатырского стараемся! И главная наша задача: любым способом не допустить всеобщей войны. Ограничить число будущих покойников во славу атаманов и отечества до статистически приемлемого числа. Совсем избежать жмуриков не получится, но бойни случиться не должно, как пять веков назад. Тогда, коли помнишь, нас жалкая горсточка осталась, а витязей аж полторы − после идеологических чисток, устроенных вожаком Шамуродом и королевой Рогнедой. Да-а, если урод с гнидой договорятся, то пиши пропало… Сейчас ситуация принципиально иная, но не менее опасная. Три возможные королевы!
− Могут быть и четыре, − многозначительно усмехнулся я. − Над Базой пришельцев по-прежнему реет чёрный стяг мятежа, и спускать его никто не спешит. Интересно, чья это мыслишка − выдвинуть Ялу, дочь Иннокентия, в качестве богатырской принцессы? А ведь идея богатая! Ей двадцать пять лет, родовита, умна… ну, не глупа, по крайней мере. С учётом появления городов наше самоосознание быстро развивается, и определённой части братвы может понравиться будущая правительница, вышедшая из народной среды. Покамест ничего серьёзного на Главной Станции не происходит, но вокруг неё тоже активно ведётся строительство очень даже приличного посёлка! Для кого? Для новых анархически настроенных мятежниц? Выходит, что наши силы попусту дробятся, а у витязей чуть ли не монолит!
− Я бы так не сказал. Во-первых, там никуда не исчезла антипатия между плебеем Авелем Птицеловом и аристократом Вадимом Стэплтоном. У Ястреба вдвое больше поддержка, но и полтораста клинков Вадима тоже приличная силушка. А во-вторых… Имя «Миналия» тебе что-нибудь говорит?
− В некотором роде, − я снова усмехнулся, на сей раз маненько криво. − Её история темна и противоречива вплоть до полного неверия, поэтому и никакого пригляда не было. Росла себе и росла, тем более, что сам рыцарь занимался её обучением. Ну вот и выросла − сначала стала вольной «охотницей», а теперь, говорят, и совсем пробудилась… Неужто тоже в какую рисковую игрульку влезла?
− По-видимому. Она недавно проникла инкогнито в вотчину Династии и закрепилась там. Опять же по слухам. Поскольку сейчас чуть ли не мода на властных девиц, то, как знать, вдруг и некоторым витязям захочется?
Я задумался и начал по привычке, для большей солидности, поглаживать свою бороду. Всяческие раздраи среди воинов супротивной стороны всегда были нам полезны, но не до такой же степени! Так может обвалиться вообще вся система отношений и противовесов. Похоже, что в нашем житейском пруду стали мутить воду уже не палкой, а целыми брёвнами…
Вверху вдруг оживлённо защебетал какой-то пернатый оптимист − я поднял голову, но говоруна не увидел. Переплетение полуголых ветвей плотным навесом, а по бокам кустарники охапками в осеннем беспорядке. Сидим, как в шатре с откинутым пологом, никуда не торопимся. Я-то ладно, а вот у моего коллеги обратный путь неблизкий.
− Ишь, как наяривает! − сказал Ермолай и понимающе вздохнул. − Видать, наклевался всласть, теперь можно и почирикать… А у нас всё наоборот. Давай-ка и мы слегка перекусим, а то я с утречка хоть и позавтракал плотно, но пообедать толком не пришлось − так, сухомятка на ходу. Да и за встречу мы ни стремянную, ни разгонную не осушили, непорядок! Пора исправить.
С этими словами он поднял с земли свой заплечный мешок, достал походный коврик и растянул его до предела, держась за углы − тёмная синтез-ткань сразу затвердела и приняла вид твёрдого пластика с загнутыми книзу краями. Получилось нечто вроде столика. Следом на него поставили стеклянную флягу с настойкой на зверобое, пластиковый сосуд с лимонной водой, баночку с маринованными овощами и четыре толстых пирога, размером с тарелку каждый, − с мясом и рыбой. Малый прогулочный набор, только чтобы подкрепиться. Сам путешествую точно так же.
Пироги были аппаратно запаяны в термооболочку с порционным делением, сохранявшую и пышность, и горячее состояние продукта. Настоечка же оказалась в меру холодной, как и положено. Разлили по первой в стопки, приняли молча, закусили − хорошая штука жизнь, однако!
− А где свой мини-синтезатор оставил? − спросил я. − У попутчика, который при коне?
− Проверяешь, что ли? − Ермолай недовольно поморщился. − Мой паренёк налегке по известной тебе причине. Все вещички в палатке милях в двадцати отсюда. Там и переночую, а утром за мной заедут дозорные, чья очередь на пересменку. С ними и вернусь в свой стан, чтобы никакого разговору не было. Тебе-то и много ближе, и проще. Это первая и последняя наша встреча − неофициальная, конечно, а на переговорах каких-нибудь, может, ещё и свидимся. Дальнейшее общение исключительно по рации системы «Выстрел» − я тебе привёз мобильный комплект. Штука нехитрая, инструкция прилагается, разберёшься без труда. Мы теперь богатые: рыцарь Серж прислал моему атаману много чего интересного… С космической связью, правда, ничего не вышло, зато планетная теперь под нашим контролем. И слушать можно, и на перехват работать, хотя от него без знаний дешифровки толку мало. А с передачей данных так: набираешь сообщение, кодируешь и посылаешь целиком. Потом точно так же получаешь ответ, и всё по-новому, будто выстрелами обмениваемся. Никаких разговорных базаров, разумеется, только текст.
− Всё одно запеленговать могут, − подумав, ответил я. − И в лабораториях Филиппа есть спецы, и у пришельцев. Код, может, и не взломают, но факт радиоболтовни зафиксируют.
− Так ведь ты, надеюсь, не из своего домика станешь в эфир выходить? − фыркнул Ермолай и разлил по второй. − Я тоже. Леса же кругом, Гордеич! Поди угадай, кто там с аппаратурой шкодит… У моего Тита и у твоего Аггея комплектация и лучше, и мощнее, но не сами же они сыском заниматься станут? Скорее всего, нам и поручат ловить. Самих себя, хе-хе! Важно лишь их доверием полностью заручиться. Ну и очень желательно не допустить создания какого-нибудь дополнительного отдела типа внешней разведки. Это хуже всего, хуже даже шпионов в своём лагере. Ибо конкуренция начнётся, полезет желание выслужиться, опередить, оттеснить соседушку… В истории таких примеров столько, что и с калькулятором считать замучаешься. Нужно раз и навсегда убедить атаманов, что тайная служба должна быть лишь одна, и лишь ей можно верить без тени сомнения.
Я одобрительно моргнул и принялся уписывать за обе щёки пирог с рыбкой − ах, ну что за нежная начинка! Даже запивать не тянет. А вот жевать хочется ещё и ещё, несмотря на быстрое насыщение. Странно человек устроен, не слишком разумно и экономично. А кроме того…
− Слушай, меня время от времени одна мыслишка гложет, − молвил я, с сожалением бросая в рот последние крошки. − Вот мы выпиваем, закусываем − пищевая машинка нам всё наготовила и даже упаковала… А откуда она берёт для этого материал?
− Странный вопрос! От усвоенной и переработанной солнечной энергии. Это же с детства известно!
− Не совсем так. Насчёт еды и питья ещё можно с натяжкой согласиться, но каким образом создаются твёрдые материалы? Стекло, пластик, металлы? По моему разумению, энергия способствует лишь самому процессу синтеза, но где для него основа?
− В атмосфере, разумеется. Опять же сызмальства нам рассказывали о так называемом «пра-элементе». Который присутствует всюду помимо азота, кислорода и прочих сопутствующих газов. Что же тут непонятного?
− Поражают масштабы творения, − терпеливо продолжил я. − Особенно при нынешнем строительстве. У человечества − здесь ли, в космосе − имеются и промышленные синтезаторы в виде здоровенных конструкций-заводов, которые способны изготовить что угодно, был бы код изделия. Его раньше называли «чертёж». У Династии эти механизмы находятся в специальных подземельях, у нас в катакомбах. Досталось от древних цивилизаций − сами мы ничего не придумали, только пользуемся веками. Так неужели все бытовые вещи и весьма сложные инструменты создаются ими пусть и при помощи энергии, но буквально из воздуха? Из некоего невидимого и неосязаемого элемента? Если так, то я начинаю понимать невероятную живучесть религий, особенно монотеистического толка. «И сказал Он: да будет свет!» − и свет непостижимым образом возник, а с ним и вся дополнительная атрибутика… Я не умничаю, друже, просто полагаю, что без чёткого осознания сей ключевой проблемы любые наши житейские потуги выглядят несколько смешно…
Ермолай Фомич глянул на меня исподлобья, мощно кашлянул и убрал подальше зубровку. Покачал остатками своих белоснежных кудрей и напевно произнёс:
Рыба утку спросила: «Вернётся ль вода,
Что вчера утекла? Без следа? Навсегда?»
Утка рыбе сказала: «Когда нас поджарят,
Разъяснит все сомнения сковорода…»
Нормальной прозой он добавил:
− Твоя беда, парень, в том, что ты страсть как любишь выяснять отношения со своим двойником из будущего, скажем так. Других учишь экономичному мышлению, а себе позволяешь растекаться думками по простору речной волны − любимое выражение ветхозаветных философов, будучи в сентиментальном подпитии… В мире есть теоретики бытия и есть его практики − так вот, мы последние. Мы не исследуем сущности и уж тем более не умножаем, ибо нет хуже греха, чем занятие чужим делом. А право на постановку глобальных вопросов нужно горбом заслужить, и человечеству на этой службочке ещё пахать и пахать…
− Какая же тут глобалистика? − проворчал я, с сожалением глядя на свой пустой стаканчик. − Напротив, самые насущные прикидки: что, откуда и почём… И как долго, вот что главное!
− На наш век хватит, − успокоил меня старший товарищ. − Поэтому давай не отвлекаться попусту, а заниматься предназначенным. Которое простое в понимании, но весьма трудное в исполнении: не допустить полномасштабной войны на Терре. Локальных стычек не избежать, но политическому беспределу должен быть поставлен заслон. С Внешним Космосом разберутся без нас, а вот Внутренним управляла и будет управлять Династия №3 Рэчери, и мы её верные слуги…
Я подумал, что акцент вместе с паузой в последней фразе этого сложного предложения можно поставить и на слове «мы». А иначе какой смысл брать на себя ответственность? И втёмную, и за чужого дядю?
Несмотря на моё покладистое соглашательство, посошок так и не был предложен − может, и правильно, ибо оба уже хорошо согрелись-расслабились. Самый момент обговорить некоторые деликатные детали да разбежаться. А то наши сопровождающие могут заскучать чрезмерно и ради разнообразия сами уйти на прогулку по здешним малознакомым местам. Не знаю, как его Дима, а вот мой Митя обожает отлучаться и бродить там и сям, когда приказано тихонечко стоять и терпеливо ждать. А обнаружить здесь наше присутствие не просто нежелательно − недопустимо. Сомнительно, конечно, что именно сейчас в этой глуши вдруг возьмёт да объявится некий посторонний, но ведь и не исключено! А мои сомнения − это не более чем шестёрка против набора «картинок» в незримых руках госпожи Фортуны. Может вступить в игру и козырнуть так, что мало не покажется…
Мы ещё совещались минут двадцать, а потом Емельян передал мне рацию и познакомил с основными принципами работы. Без особых сложностей, верно, однако подготовительные действия требовали строгой очерёдности, а настройка на эфир − точности и внимания. А вот с функциями слежения действительно предстояло разбираться не один час. Не уверен, что это реально понадобится, но и важной дополнительной возможностью пренебрегать не следует. Короче говоря, долгими вечерами на целую недельку будет, чем занять.
Удобная вещичка, спору нет. И весьма компактная: во внутреннем кармане куртки не поместится, но в боковом отделе походной сумы − запросто. Кило весу или чуть больше, тоже в самый раз.
На прощание мы почему-то обнялись, хотя сентиментальностью не страдали. Да и дружбы промеж нас никогда не водилось, только уважительное сотрудничество. Но ведь какой-никакой, а возраст! В котором на отчаянную самостоятельность тянет всё меньше и меньше, если вообще можно говорить о подобной тяге. А мы вот сподобились без колебаний. И понять, откуда такая рисковая решимость взялась, отнюдь не проще, чем разобраться в синтезе всего из ничего…
Поправляя одежду и по мужской привычке проверяя карманы, Емельян спросил, глядя в сторону:
− Тут поблизости водоём какой-нибудь есть? Со стоячей водой, речка или ручей не годятся…
− Полузаросший пруд в полутора милях к западу. За берёзовой рощицей, почти на твоём пути, − ответил я, тоже отведя взгляд. − Только подход к нему неудобный − очень влажная почва. Лужи, канавы… Ступать нужно аккуратно, а то, неровен час, по колено провалиться можно.
Разошлись порознь, я отчалил первым. Тихонько свистнул Митьку − он появился минут через пять, отчаянно зевая. Конь послушно брёл следом.
Вечерело приметно − с зарёй, огненной сверху и кроваво-красной у самой земли, будто ножом по живому небушку полоснули. Ехал Святогор-великан по Старым горам, скучно ему стало − вот он и вздумал потешить себя эдаким развлечением. Силушки немерено, а делать совершенно нечего. И смысла нет: перед грядущим небытием любая человеческая деятельность суть сплошное баловство и нелепица. Но ведь времечко коротать как-то надо? Вот всяк и озорничает сообразно своему усердию и возможностям. Можно в отшельники записаться, да только это сродни замедленному самоубийству. В любом случае мы словно и не живём, а пожизненный срок мотаем. Грустные мыслишки в головушку лезут, но откуда веселию взяться? Нехорошая Галактика нам досталась, безумная.
Птицы все умолкли, как по команде; ветерок исчез, понизу потянуло прохладой. Вспомнив, где находится болотце, я слегка шевельнул поводом. Каурый послушно повернул к востоку.
Парень за моей спиной то и дело клевал носом и, казалось, ни на что не обращал внимания. Однако спросил он вскоре вполне бодрым голосом:
− Зачем мы крюк даём? Или вообще не туда свернули! За поляной разнолесица начнётся, а дальше вообще сплошной бурелом, не проедем. Гордей Иваныч, ты чего удумал?
− Знак нужно там оставить, − значительно произнёс я. − Это на полчасика нас задержит, не более.
− Какой ещё знак?
− Много вопросов задаёшь. Ты на службе, а наш рабочий день не нормирован. Хочешь строго по графику, так ступай на стройку.
− Не хочу…
− Тогда поменьше рассуждай и любопытничай. Просто делай, что скажу. У меня ты не перетруждаешься, верно?
Замолк, но остался недоволен. Как ни странно, но девицы в качестве агентов куда лучше: они сразу проникаются важностью порученного дела или воображают, что участвуют в эпохальных событиях. В любом случае с дисциплиной у них полный порядок.
Поляну в высоких травах миновали наискосок, а в смешанный лес углубились прямо и метров на сто, глубже не надобно. Память не подвела, место знакомое. Вон рябина застряла меж двух диких яблонь, точно распятая; левее водянистая прогалинка, справа одинокий тополь. Указав на него снятой перчаткой, я велел:
− Ступай к нему и на расстоянии аршина от земли вырежи на коре перевёрнутый треугольник. Не особенно большой, размером с ладонь. Слегка зачисти. Острым углом вниз, не перепутай!
− А что будет, если наоборот?
Я выразительно сплюнул и с трудом промолчал. «Ровным счётом ничего не изменится», − так и хотелось сказать. Ни для кого на свете.
Охая и кряхтя, как стопятидесятилетний дед, Митя сполз с седла. Достал засапожный нож, зачем-то обтёр лезвие о штанину. И вперевалку поплёлся к дереву.
Остальное было делом минуты и даже меньше: вынуть из перемётной сумы короткий лук, наложить стрелу, вызвать истинную силу, натянуть тетиву… И только свист короткий по лесу пронёсся.
Оглянувшись по сторонам, я спрыгнул наземь. Снова надел перчатки. Подошёл к убитому, лежавшему ничком. Проверять было нечего: с такого расстояния на сверхсиле стрела с утяжелённым наконечником напрочь вырывает сердце вместе с рёбрами.
Подхватил тело под руки, подтащил к краю трясины, примерился… И бросил в самую середину. Всё, с концами.
Постоял несколько минут, как водится. Потом вернулся к коню и стал его пересёдлывать, меняя двойное сиденье на одинарное, которое захватил с собой. Не было со мною никого изначально, вот и весь сказ.
Нельзя иначе. Никак нельзя. Митя и Дима были нашими связными − именно через их тайные встречи я и Ермолай вышли на контакт и договорились насчёт этого свидания. Которому не должно остаться свидетелей. Мы не первые и не последние, кому приходится страховаться чужой кровью. Неприятный поступок, но не слишком трудный.
Раньше в подобных случаях в ход шли отговорки и оправдания насчёт специфики секретной работы, необходимости в малой жертве ради великой цели или даже, что «дело прочно, когда под ним струится кровь». Читали, помним. А уж какие нравственные проблемы испытывали господа убийцы по необходимости! И муки душевные их терзали, и грехи в храмах замаливали и чуть ли не кончали с собою от избытка совести. Тоже не новость.
Враньё это. Чёрное лицемерие в красивой обёртке. А на самом деле всё просто: потребовалось совершить злодейство − оно и совершено. И я, Гордей Иванович, доверенный человек атамана Аггея, в итоге просто подлый злодей. С чем и предстоит жить. И никаких приятных бонусов к сему факту не полагается…
Вроде, крик в отдалении послышался? Да, не ошибся, кричали. Что же, стало быть, и Ермолай Фомич успешно решил аналогичную проблему. Не очень, правда, аккуратно, коли жертва заблеяла напоследок.
И потрудиться напоследок ему придётся не шибко приятственно − живот покойнику распороть, чтобы в пруду ненароком не всплыл. Или груз какой к ногам прикрепить. Ну да увесистых камней в том месте немало…
Блок событий №1. Глава вторая: Аленькая Прелесть
Аленькая Прелесть (или «Красная Мордашка»). Городок рыцаря Сержа де Пери.
В это утро я выбралась из своей док-станции рано, ещё не было и шести утра. Отключила тонизирующий режим, поставила систему на подзарядку. В энергии, как и всегда, нет недостатка, но ужасно хотелось натурального солнышка. Это у меня как сладкое для обычных людей. Можно обойтись, но со всякими вкусностями жизнь куда приятнее.
Возможно, что сегодня и удастся, наконец, позагорать. Ночью ударил сухой морозец при полном безветрии и ясной луне − значит, к хорошей, устойчивой погоде. Иней лежит серебряными узорами на деревьях и траве, и растениям это не слишком нравится. Они за века привыкли к тёплому лету и умеренно-прохладной осени, а зимние фокусы им ни к чему. И хотя ещё неизвестно, придут ли настоящие холода, как у нас, на севере, но уже нет сомнений, что здешний климат начинает меняться. Вернее, его изменяют − принудительно, по-хозяйски. Ради собственных эгоистичных нужд и без точного расчёта, чем в итоге дело обернётся.
И если бы только климат!
Позавчера я здорово, от души, подралась с местными квази-крысами (биомодуль «ТК-444»). Чуть ли не белым днём, в пять пополудни. Раньше я просто-таки источала агрессию и была рада любой боевой схватке, но теперь всё иначе. Так называемые офисные наклонности и приличия окончательно взяли верх в моих настройках, и в двадцатиминутной рукопашке я не ощущала больше ничего самоутверждающего или хотя бы задорного − всего лишь досаду за вынужденную трату времени. Нет, мои истребительные умения никуда не делись, просто очень быстро стало скучно, ибо безмозглые твари лезли и лезли, не обращая внимания на бессмысленность своих атак. В конце концов, я включила поиск соответствий − он оказался не очень сложным, и вскоре от меня отстали, признав «своей». Но обитателям городка этот путь миролюбия был заказан, и проблем у них оказалось невпроворот. Кроме Веры-Вьюги, мерзкой некромантки и некрофилки. Глупому рыцарю невдомёк, что может произойти при её полной инициации. Проект «Покой Гипербореи», секретный раздел под милым названием: «Для окончательного решения вопроса с бесперспективными планетными цивилизациями»…
Я в меру затемнила окно в прихожей на первом этаже и принялась слегка трудиться: протирать пол и всякие-прочие поверхности, доступные для пыли. С этим вполне справились бы киберуборщики, но в последнее время мне почему-то ужасно нравилось наводить порядок вручную. Словно древняя женщина-домохозяйка. Это тем более смешно, потому что объект «Майя-132-бис», где я в данный момент находилась, был изначально настроен на разумных метаморфов высшего уровня и обладал мощной функциональностью. И вдруг откуда ни возьмись моё желание подвигать туда-сюда собственными ручками-ножками! Не чересчур ли заложили в нас стремление во всём походить на добропорядочных обывателей? Если сравнить, какими мы были созданы и какими стали, то тривиальный образ «небо и земля» годится в самый раз. Не в смысле разницы возвышенного и приземлённого, а в неожиданном контрасте между убийственными и жизнеутверждающими наклонностями. И полярными режимами, переключать которые самостоятельно по-прежнему не под силу. Я славно покопалась в новой док-станции и почти сумела настроить её на себя с блокадой постороннего контроля, но всё же именно «почти». Нет полной уверенности в завтрашнем дне, как шутят в некоторых видеосериалах.
Домишко наш находится на самом краю 27-го санаторного комплекса эпохи «Вечных царств» (по списку последней архивной классификации). Несколько лет назад сюда забрёл очередной самозванец и авантюрист, называвший себя Сержем де Пери, и остался жить, благо сумел воровским способом вскрыть центральный особняк. Смелый и предприимчивый парень, ничего не скажешь! Обустроившись и обвыкнувшись, он первым делом начал водить к себе разных скучающих девиц, доступных и не очень. Помимо любовных утех его привлекали их необыкновенные способности, которые можно было использовать в корыстных целях. Нынче вошедший во вкус рыцарь заполучил в своё логово вообще уникальную добычу − саму Старшую королевну Соломинку Рэчери! Не знаю, как насчёт постельных развлечений (староват он чуток для такой энергичной кошечки!), а вот деловая активность прямо-таки зашкаливает. И в качестве Королевы дамочку признали в темпе, и парочка атаманов ей на верность присягнула, и чёрный стяг мятежа уже на ветру полощется… Следует ожидать очередного витка династической борьбы, к которому я и Мой Любимый Офицер не имеем никакого отношения. Срок его службы подходит к концу, главное задание практически выполнено, и мы оба ждём не дождёмся благополучного возвращения во Внешний Космос. Да, он обещал забрать меня с собой − вот ведь как чудесно получилось!
Разумеется, я не воображаю, будто за нами прилетит раззолоченный звездолёт в алмазных искорках, и мы торжественно пойдём к нему по ковровой дорожке и в парадных одеяниях. Боюсь, что придётся скромно довольствоваться парочкой свободных мест в общей каюте. И хорошо ещё, если так! Не исключено, что эти места предстоит выгрызать с боем. А вместо ковров и нарядов следует готовиться к грязному бездорожью и десантному облачению. Кажется, я капитально повзрослела за минувший год.
Зырк-зырк, вжиг-вжиг, шухх-шухх − вот я и справилась! Было чисто, теперь всё блестит. Ну, это выражение такое, на самом деле никакого видимого блеска нет. Вообще в человеческом бытие столько всяких условностей и обычаев, что замучаешься запоминать даже с моей автоматической фиксацией событий. Звучит парадоксально, однако я стала замечать, как моё аппаратное внимание постоянно рассеивается и разменивается на мелочи. Даже верная зрительная «функция хамелеона» работает не столь надёжно, как прежде. И ничего не поделаешь, такова плата за ассимиляцию! «Стареем, подружка», − как сказали бы люди.
Ладненько, главное в полезной деятельности − это не перетрудиться, поэтому на второй этаж мы не полезем. Здесь и там по три комнаты, но обе центральные изначально запечатаны, и даже я не знаю, что именно там находится. Заинтересовалась по первой, конечно, однако на скорую ручку код не подбирался, и я виртуально плюнула на эту затею. Мы же здесь вынужденно гостим, а не полноценно работаем, поэтому всех встроенных домашних возможностей не требуется. Гравизащита снаружи, всесторонний обзор, личные удобства, питание по потребности − с нас и довольно.
«И не забудь, деточка, сказать спасибо!» − ага. Раньше при подобной мысли я непременно хихикнула бы, а вот сейчас ощущаю серьёзность. Когда у тебя всё хорошо, то это не значит, что навсегда и только из-за собственных заслуг. Нам ведь просто пофартило, а везение − очень странная штука, и я не уверена, будто оно зависит строго от случайности. По теории вероятностей не исключен и некий посторонний фактор − в космополитической «Элите» его величают божественным провидением. У нас тоже порой поминают разных нордических Богов, и как знать, может, и не напрасно. В любом случае при удаче не помешает выказать словесную благодарность в религиозном храме или просто в ночное пространство − кому положено, тот услышит.
А вот насчёт так называемых «молитв» у меня большие сомнения. Весьма двусмысленный ритуал, сродни скрытному попрошайничеству. Хотя, возможно, я просто не в курсе некоторых тонкостей мироздания. Или чересчур самодостаточна?
− С утра пораньше наводим общий марафет? Из тебя выйдет замечательная хозяйка!
Мой Офицер собственной персоной. Тоже поднявшийся спозаранку и уже в предкупальном состоянии, то есть в пушистом халате до пят. Для чего такой нужен − понятия не имею, ведь после ванной там же можно отличнейшим образом и обсушиться под струями горячего воздуха! Очередная устаревшая традиция, из соблюдения которых наполовину и состоит человеческая жизнь. Люди храбро вышли в Глубокий Космос, а вот расстаться с кучей привычек и условностей оказались не в состоянии. Больше того, они стали наделять земными, привычными названиями совершенно иные явления и предметы. Например, так называемый «алый водопад» на одной из планет в созвездии Трапеции, хотя со скалы как бы падает отнюдь не вода, а особая биомасса, аналога которой здесь нет. Или «ночной волк» оттуда же − ну да, отдалённо похож на наших лесных вервольфов, вот только лап у него шесть, а хвоста вообще не имеется. Да и «ночь» там отнюдь не привычное всем время суток, а неустойчивое состояние атмосферы между длительными периодами похолодания и потепления. Мерзкое место, как раз для упомянутой Верочки-Вьюночка. Отправить бы её туда и навсегда о ней позабыть…
− Из меня получится не только обычная домработница, но и верная, заботливая жена! − лихо ответствовала я (без вызова, но с небольшой долей провокационности). − К сожалению, ограниченная невозможностью продолжить род, но это ведь не для всякого мужчины важно! Например, обер-егермейстер Коревич ни о чём таком и не думает, я уверена. Или вот Густав фон Хётцен − расплодился вовсю, пара дочек и сын, а что толку? Счастья и радости у него не прибавилось, зато хлопот не оберёшься. Но никак не угомонится и, похоже, ещё одного детёныша себе соорудил! Зачем, спрашивается?
− Ты хочешь сказать, что Злата Йоркова беременна от него?! Ничего себе, заявочки!
− Ну, я её наскоро просканировала во время недавнего хитрого собеседования у Сафат-реки. На втором месяце она, точно. Будущий многодетный папаша покамест не в курсе.
Любимый Офицер озабоченно нахмурился и притормозил своё движение к ванной комнате. Его скрытые чувства к Голде Гансвид оставались для меня полнейшей загадкой − возможно, для него тоже. Нет, в самом деле, почему людей так привлекают явно отрицательные свойства характера, если те проявляются вызывающе и эффектно? Ещё хорошо, что это лишь дистанционное любование, как в нашем случае.
− Уверена, что ловкая Злата-Голда спланировала заранее подобное развитие событий, − предположила я. − Она явно намерена выйти из игры с таким вот прибытком, в переносном и прямом смысле. Родить бастарда и влезть тихой сапой в клан аристократов. Натуральные женщины ужас какие коварные и расчётливые. Это же надо додуматься − использовать физиологию ради материальных выгод и карьеры! В эпоху полнейшего гендерного равенства! Стыдобушка!
Озабоченность у Моего Офицера от аргументов, обличающих наглый женский род, нисколько не уменьшилась, и он с насупленными бровями прошествовал в купальню. А я даже не покраснела от своего лукавства. Хотя если вспомнить, то обе мои старшие сестрички вовсю используют как раз пресловутое девчачье обаяние, дабы устроиться в новой жизни получше и с запасом. Может, и я тем же самым грешна?
«Дык нормулька: резвитесь, пока молодые!» − сказала бы покойная Дюнштайн, подмигнув при этом. Ах, Алина, Алина!… Когда была жива, то ежедневно бесила всех, а умерла − и словно пустота образовалась в общении. Получается, что отрицательная эмоциональная природа тоже бывает полезной, если иногда будоражит вялое житейское однообразие. Воистину энергия всему основа − что звёздная, что житейская.
Однако же мои хозяйственные обязанности ещё не закончены − разогретому и голодному мужчине после купания срочно потребуется плотный завтрак! В стародавние века прокормить здорового самца было непростым и хлопотным делом даже при наличии готового набора продуктов. У парней вкусовые настроения слишком уж переменчивые, причём порой прямо во время кормёжки − начал нормально есть и вдруг: «Спасибо, не хочется…» А самки подстраивались к подобным переменам далеко не всегда − и непонятные капризы раздражают, и морду давно пора заново разрисовывать, а тут, видишь ли, претензии к готовке появились! В результате обоюдное обиженное надувание губ, а то и ссоры. Сейчас же никаких проблем: семь вариантов завтрака мною давно запрограммированы на синтезаторе, остаётся лишь нажать нужную кнопку. Ну а свои мордашки я умею менять за считанные секунды.
Что ещё интересно: у меня порой начинают проявляться типичные черты собственницы-мещанки! Ни с того, ни с сего вдруг приходит на ум, что домишко для проживания я выбрала весьма невзрачный, и не мешало бы найти берлогу престижнее. Ага, а потом над входом смастрячить вывеску типа: «Земной филиал галактического штаба армейской разведки №3»! Дескать, оказываем специфические услуги на взаимовыгодной основе. С одной стороны, стандартные свойства человеческого характера − это хорошо, но с другой − на кой леший, спрашивается, сдалась Моему Офицеру очередная самодовольная клуша, коих в Галактике без счёта? Я всегда должна быть оригиналкой, причём не курицей, а хотя бы сорокой (очень эффектная по внешнему виду пичуга, жаль только трещит сверх меры). Но выглядеть одновременно и домашней девахой, и офисной леди невозможно − остаётся балансировать на грани то первого, то второго образа. И получается далеко не всегда удачно, а о цельной и органичной ипостаси остаётся только мечтать. Я понимаю, я чувствую, что нравлюсь, что из обслуги почти уже перешла в ранг подруги − но какие именно свойства личности вызывают ко мне симпатию? Хотя, может, и правильно, если я этого так и не осознала. Иначе наверняка начала бы нещадно эксплуатировать выгодные качества своей натуры и не факт, что смогла бы вовремя остановиться. Быть исполнительной и неприметной в глазах мужчин − полезного мало, но постоянное вызывающее поведение куда хуже…
− Есть хочу! − (плотоядный голос Любимого Офицера мигом вывел меня из тонких житейских раздумий). − Контрастный душ с лёгким пневмомассажем возбуждает зверский аппетит! Для разгону рюмочку холодного мангового сока, а потом полную кружку огненного кофе с коньяком! Заедать желаю жареным мясушком с…
– С трёхглазой яишенкой сверху, поняла-догадалась. Куриные грудки в грибах просто замечательные, а гренки намазаны печёночным паштетом! Всё готово.
Бодро выставив перечисленные яства на мягкую «хищную скатерть», я скромно присоседилась сбоку. Продвинула чуть вперёд правую руку на локте, а в ладошке разместила подбородок. Раньше всегда удивлялась, когда в фильмах героини с удовольствием наблюдали за кормлением своих героев, а вот сейчас сама испытываю нечто вроде тихой семейной эйфории. Но обратных случаев не припоминаю. Впрочем, на жующих детей отцы всегда смотрят чуть ли не с умилением, а как питаются жёны, им почти безразлично. И процесс, да и качество. И это есть вернейшее доказательство животного происхождения человека. Там, где существует хоть малейшая иерархия, можно навсегда забыть о божественном. Ну а придумывать всякие нордические или восточные пантеоны богов не возбраняется.
Мой Офицер случайно уронил с вилки небольшой кусочек курочки, и тот мгновенно исчез в пористом покрове скатёрки. Удобная штука − столовая «хищница» чётко различает живую плоть и синтезированную и нипочём не спутает, скажем, человеческий палец с обглоданной куриной косточкой. В итоге минимум уборки − кинь потом использованную посуду в утилизатор, и свободна! Технический прогресс очень даже облегчает женский быт, хвала учёным. Не таким, конечно, как фанатичный Филипп или шибко увлекающийся Тим Тимсон, а мирным труженикам пробирок и калькуляторов. Правда, за десятилетия, проведённые в лабораториях Династии, я подобных деятелей не встречала, но раньше они наверняка же существовали! Иначе никаких тебе удобств, а только горы оружия и всякой истребительной нечисти. Вроде прежней меня или нынешней Верки. Впрочем, не исключено, что при изобретении, допустим, пылесоса сперва прикидывали, а нельзя ли с его помощью эффективно убивать? И только убедившись, что, к сожалению, не получится, запускали машинку в производство «для дома, для семьи»…
− Замечательно! − (так и хочется сказать: похвалили мою стряпню, а не обслугу). − Нет ничего приятнее именно горячего насыщения! Твоё питание тоже ведь такое или похожее по ощущениям?
− Несомненно, − улыбнулась я. − Солнечное излучение иным не бывает. Аккумуляторная зарядка в док-станции тоже. Хотя она по людским меркам не очень вкусная. А вот воспитанница рыцаря Сержа, эта самая Вьюха, напротив, повелительница холодного света! Оказывается, есть и отрицательная энергетика − мороза, минусовых температур, о которой я раньше не слышала. Очень опасная подпитка для деятельности метаморфной системы. Может активировать скрытые возможности нашей планеты совсем запредельных уровней. Самостоятельно или по сигналу извне − этого я не знаю.
− А необходимо узнать! − обрадовал меня Любимый Офицер. − Моё последнее задание здесь касается как раз Веры-Вьюги. После успешного его выполнения мне присваивают новый чин, награждают «Браслетом Отличия» и, наконец, отзывают обратно в Штаб. Разумеется, вместе с тобой − я поставил такое условие…
Восторгаться бы надо, да как-то не получается. Во-первых, новое дополнительное задание, когда контракт уже выполнен − это всегда дурная примета. Во-вторых, не верится, что Штаб уберёт действующего качественного агента без полноценной замены, а о ней-то не упомянули! И в-третьих… в-третьих, мне впервые, кажется, сказали неправду. Вряд ли Мой Офицер настолько наивен, чтобы заявить начальству: «Между прочим, я тут клёвую девочку ненароком подцепил и расставаться не хочу − так вы уж поспособствуйте!» Меня должны взять с собой иначе: в самый последний момент, неожиданно, просто поставив перед фактом, только тогда это сработает. А другое развитие событий представляется маловероятным. Интересно, я стала мнительной или некстати поумнела не в ту сторону?
− Понятно, − я помимо желания выдохнула слишком шумно. − Что мне конкретно предстоит сделать?
− Сам точно не знаю! − (руки развели невероятно широко, да). − «Потенциально опасный некротрансформер проекта "Гиперборея" должен быть уничтожен или взят под контроль», − вот как мне вчера передали. Похоже, что на Марсе информации больше, чем сообщают сюда…
Охренеть можно. Вообще-то, я дала себе зарок обходиться даже мысленно без грубых и уж тем более непристойных словечек, но разве тут удержишься?
Это миленькое задание напоследок невыполнимо для обычного разведчика, будь он хоть трижды «злым», «слепым» или «легендарным» − какие ещё у них есть классы? Это однозначно не под силу человеку! Я уже с Веркой разок слегка поцапалась и знаю, что ночью она точно сильнее меня. Да и в дневной схватке неизвестно, кому повезёт − именно так, её полные возможности неведомы. А мои − ей? Ноль информации. Выходит, или Офицера намеренно посылают на убой, или он слишком уж красочно расписал своим генералам мои боевые возможности. Тогда, в принципе, понятно, почему мне обещана эвакуация…
Нет, обманка это! Для него или для меня − какая разница? В самом лучшем случае я буду конфискована как вещь армией или оставлена здесь наблюдательницей. Ах, дорогой, ну зачем ты раньше времени рассказал обо мне в подробностях?!
− Понятно, − снова повторила я. − Придётся постараться. Насчёт ликвидации вопрос ясен, а вот с контролем… Что конкретно имеется ввиду: вербовка, силовое подчинение или техническое?
− Последнее, − помедлив, ответили мне. − Самое надёжное. К тому же первые два варианта практически невыполнимы.
Ага, а третья фигня, значит, реальная? Пойти запросто и спросить: «Вьюночек, лапочка, а как ты включаешься-выключаешься, ась?» Или те же самые вопросы задать Филиппу-Учёному, под пыткой?
В любом случае позагорать сегодня, увы, не придётся. Накаркала, сорока.
Я не сомневалась, что подробные инструкции уже готовы − так оно и получилось. Задача осложнялась ещё и временным фактором, который, как обычно, поджимал. Помимо того, мне предстояло импровизировать на ходу − умею и неплохо, но в данном случае вольные фантазии могли выйти боком. И неудобно, и чревато, и вообще авантюра.
Да-а, тока-тока размечталась о предстоящей мирной жизни в ихней цивилизованной Галактике, как выпала очередная рисковая операция в нашей кибержути! «Офисная оперативница» − ничего себе, сочетание терминов…
Однако хватит скулить, пора приниматься за дело. Офицеру (даже если он персонально Мой и Любимый) отказ от работы не предусмотрен, следовательно, мне тоже. Раньше вляпаешься − раньше и почистишься, как утверждает древняя мудрость.
Особой ролевой подготовки мне не требовалось, весь свой хлам всегда ношу с собой. То есть боевой арсенал. Истребительные умения я сохранила, хотя скорость была уже не та. Зубки у крокодильчика по-прежнему на диво, и хватка капканья, а вот щёлкаем челюстями не столь проворно, как раньше в Подземельях. Да и против инфернальной Вьюхи это может вообще не сработать. А что тогда в запасе? А ничего толком. Перебор соответствий тут не годится − мы принципиально не совместимы − и в качестве решающего убойного аргумента остаётся энергетический удар. В упор. Правда, после него я буду никакая и в ожидании трамвая − в смысле, док-станции, в которую меня желательно уложить и подключить. И кто, спрашивается, этой сердобольностью станет заниматься на поле боя?
Я рассеянно досмотрела, как скатёрка-самоглотка расправляется с хлебными крошками, а затем сгребла пустую посуду и метко зашвырнула её в распылитель-утилизатор. Моё некоторое раздражение подметили, но ничего не сказали. Вернее, заговорили снова о проблемах насущных:
− Непременно свяжись со мною, как только выяснишь что-нибудь конкретное. В одиночку не лихачь! Я могу отправиться следом и по мере возможностей подстраховать в критической ситуации.
Ах, спасибо, милый, но рисковать тобой я не намерена. Совсем. Ты и так уже слишком большой баловень норны-предсказательницы Верданди, ответственной за Настоящее, если за пять здешних сумасшедших лет и уцелел, и на здоровье не жалуешься. Судя по твоим обмолвкам, сам не из крутых корифеев разведки, а рядовой агент, которому удалось приманить удачу-лису на весьма продолжительный срок. Но так вечно продолжаться не может − она непременно сбежит по своей изменчивой природе! И, похоже, все сроки давно вышли.
А без тебя и мне каюк. Останусь одна на одну с бездонной пустотой − что внутри, что снаружи. «Незримые цепи Эроса куются для женщины быстрей и держат прочнее», − красиво сказано. И абсолютно точно, на собственной шкурке убеждаюсь. На своём убогом, получеловеческом-полумёртвом уровне. Остаётся в который раз повторить со вздохом: что нам выдали, с тем и мотаем положенный жизненный срок. А самой в довесок можно приобрести только плохое…
Окинув зачем-то долгим взглядом нашу уютную обитель (словно в последний раз), я двинулась к выходу. За мной наблюдали не без тревоги и, кажется, с грустью. Судя по моему богатому киношному опыту, ничего хорошего для второстепенной героини это не сулило. Поживём-узнаем.
Миновав прихожую − она же гостиная и столовая − я очутилась в небольшом тамбуре, где автоматически чистится и дезинфицируется обувь при входе в помещение. Сейчас всё обстояло наоборот, и механика не включилась. Спуск на нулевой этаж был замаскирован старомодной вешалкой для верхней одежды в виде раскидистых оленьих рогов. При двойном нажатии на крайние отростки открылась крутая лестница − нормальная, не винтовая, как в Башнях. И на том спасибо.
На этажном «нуле» ничего интересного не наблюдалось: пустое, тускло освещённое помещение подвального типа с глубокими нишами в стенах. Я направилась к третьей. Там на пластике уже никаких предметов для бодания не было, одни привычные, невидимые сенсорные кнопки.
Очередной спуск уже на «минус третий» уровень. Это ещё не сами Подземелья − в данном районе они значительно глубже, под адамантовой плитой. Но туда и не надо, мне важно лишь горизонтально пройти до рыцарского особняка. Серж был уверен в его полной изолированности от внешнего мира при включенной защите, но на Терре такого не бывает. В любых старых постройках непременно есть связь с глубиной − это и риск, но и спасение при случае. А поганых неожиданностей у нас может быть столько, что и не оберёшься.
Прямой подземный ход привёл меня аккурат в знаменитую «компакт-библиотеку», где год назад я обезвредила супругов Инфантьевых, нагло поднявших коммунальный мятеж против хозяина дома. Впрочем, Инга не та скромная работница обслуги волнового генератора, за которую себя выдаёт. Своим экспресс-гипнозом она чуть головушку мне не расплавила при коротком боевом контакте. Проанализировав происшедшие в те дни конфликтные события, я пришла к выводу, что эта загадочная дамочка вполне может быть той самой названной «старшей сестрой» экстрасенса Эльзы фон Хётцен. Никакой логике сие предположение не противоречило − больше того, тогда становилась понятной и скромная роль господина Кирилла в качестве её фальшивого супруга. А на деле телохранителя. Долгосрочная комбинация очередных спецслужб, не иначе. И чего им всем без интриг не живётся?
В самой библиотеке опять же нет ничего примечательного: длинные стеллажи с «информационными кристаллами» да бытовые удобства для посетителей. Из последних мне нужно было лишь большое туалетное зеркало, с помощью которого я проконтролировала трансформенное изменение своей внешности. Требовалось соблюдать очерёдность: сперва я соорудила отвратную «Красную Мордашку», полезную для пугания и нервного щокинга, а затем перестроила её в куда более пристойную наружность проказливой «Аленькой Прелести». Типичное кукольное, глянцевое личико: голубенькие глазки, длиннющие реснички и выпуклые щёчки с красными кружками румянца. На голове рыжий, кудрявенький паричок, из одежды цветастый сарафанчик ниже колен. Он и высокие сапожки из терморезины полностью скрывали мой фирменный защитный комбинезон тоже алого цвета. Подготовка на все случаи жизни, а всяких бластеров-парализаторов мне не требуется, я сама − оружие.
Примарафетившись, я подошла ко входной двери и высветила её со своей стороны. Прекрасно: пустой коридорчик, и ни души. Я уже не раз здесь бывала тайком по ночам и однажды снова испугала до полусмерти бедного Стасика Ладвина, решившего, что встретил призрака (я успела сыграть в телесную эфемерность). Просто удивительно, с какой лёгкостью эти доморощенные учёные впадают в мистику, если теряют научные объяснения происходящего!
В коридоре я направилась в сторону курортных залов «Времена года» − симпатичных, но и весьма опасных объектов с возможностью частичной хронодеформации. При активации которой вполне можно было блуждать на фальшивой природе сутками, если не месяцами, без возможности выйти − длительность временных параметров я не знала. Ещё одни зловещие шалости нашей весёленькой планетки, непонятно ради чего сконструированные. Уж совершенно не санаторного предназначения, это точно.
Выпустив из кончика пальца миниатюрный видеодетектор, я с его помощью неожиданно обнаружила за углом хозяина здешней престижной недвижимости. В типично аристократическом видике: серая замшевая «двойка» при узеньком чёрном галстуке. После своего вынужденного избавления от излишнего веса он выглядел совсем иным человеком − подтянутым и помолодевшим. Очевидно, пропал интерес и к постоянному загару в солярии, теперь его кожа казалась непривычно светлой. А вот причёска осталась прежней − слегка вьющиеся русые волосы до плеч. Взгляда его я не углядела, но, судя по нервическому похлопыванию ладонью по бедру, он был озабоченным.
Подумав, я решила пойти на прямой контакт. Силой тут ничего не добьёшься, нужно действовать хитростью. Он, разумеется, догадывается, кто я такая на самом деле, но не предполагает, насколько глубокие перемены во мне произошли за этот удивительный год. «Маской» я для него была − таковой, надеюсь, и осталась. Хотя необходимо соблюдать осторожность − только её да быстрый счёт я и могу выставить против его выучки и опыта. Шансы неравные, но разве кто обещал лёгкий успех?
Появление Алой Прелести сразу не заметили, и пришлось кокетливо покашлять в кулачок. Серж вздрогнул, обернулся и коротко по-мужски выразился насчёт моей матери. Поскольку её функцию исполнил никто иной, как господин Филиппов, то получилось весьма забавно.
− Опять ты… − это было сказано чуть ли не тоскливо. − Припёрлась с утречка пораньше людей стращать? До ночи потерпеть уже невмоготу?
− Для ночных пуганий у тебя есть жуткая Вьюшка! − отпарировала я и примирительно хихикнула. − Скучаю вот, понимаешь, в палисадничке да в одиночестве! Ну и решила заглянуть в гости!
− Не ври, ты выкрутасничаешь тут не одна. Или же твой майор нашёл кого посимпатичнее?
− Не-е, он однолюб, не чета тебе! Ишь, снова Королевной обзавёлся и возгордился? Да и с «охотницами» шашни крутишь! Эротика хлещет неудержимо, угадала?
Рыцарь ответил не сразу, а после довольно долгого глядения в упор. Наконец, он иронически продекламировал:
А на хорошего ловца
И зверь бежит − серьёзный зверь!
Как ты вошла ко мне с крыльца?
− «Легко: по лесенке и в дверь!» − без запинки подхватила я.
− «А стража что ж не задержала?»
− «Узнала, струсила, сбежала!»
Серж де Пери рассмеялся. Одобрительно прищёлкнул пальцами. Почти по-свойски сказал:
− Вижу, что начиталась ты за последнее время изрядно и не только специфической литературы. Если серьёзно: зачем пришла-то? Требовать плату за оказанную услугу? Но ведь услужения мы и не просили − сама навязалась! Да ещё и Стаса чуть заикой не сделала… Кстати, почему ты тогда гастролировала с такой злостью?
− А чтобы расплатиться с вами за самое первое знакомство! − в тон поведала я. − За обман вместо обещанного гостеприимства. Запамятовал, как мы твою драгоценную библиотеку от четы Инфантьевых освободили? А в качестве благодарности ты по-хамски выставил нас за порог!
− Было такое, не спорю. Но и причина тому важная имелась! Ладно, кто старое помянет… И всё же, чем обязан визиту? Или новая приятная весточка в запасе имеется?
Ответить я не успела − раздались вызывающие перестуки дамских каблучков о фальшивый комнатный паркет, и со стороны столовой появилась самая натуральная придворная процессия. Соломинка в центре и две Рыси по бокам, все трое люди. Старшая Королевна и её фрейлины. Девчонок я толком не знала, а вот Её Высочество представляла очень даже неплохо! В башнях Династии она была долгое время известна под именем «мадемуазель Ольда Ласкэ», и лишь совсем недавно выплыл наружу секрет старого обмена именами и общественным положением с нынешней Хельгой-самозванкой. Которая, естественно, всё это отрицает. В итоге классический равнобедренный треугольник − бёдра у него крутые и заносчивые, голова в некотором отдалении не лучше. Марине-Малинке тоже страсть как захотелось повластвовать, и она, разобиженная на весь белый свет, может впопыхах такого начудесить, что… В общем, разумным существам с Терры пора валить − ну, это я, в первую очередь, о себе самой. Иначе снова заставят прислуживать и больше уж на волюшку не выпустят.
Ольда-Соломинка выглядела превосходно: дальневековое пышное, атласное платье (с комбинацией и кружевными подъюбниками), рукава укорочены и оторочены мехом, талия выделена широким вшитым поясом с бисерными узорами; вырез вверху откровеннее, чем у эротических «актрис»… Знаменитая пушистая коса, как всегда, переброшена через плечо. На пальчиках полно разноцветных перстней, а вот короны отчего-то не видно. Неужели рыцарь поскупился изготовить?
Увидев меня, Королевна запнулась и сбилась с шага, зато обе Рыськи моментально позабыли о своём фрейлинстве и вовсю заиграли телесной сверхсилой, темнея и вновь светлея почти до прозрачности. Плебейки в охотничьих нарядах из второсортной ватаги дедушки Саверия, что с них взять! Безмозглые, глупые и дурные. Но до наивности верные, этого не отнимешь.
− Эй-эй, девки, полегче! − прикрикнула я и на всякий случай резво попятилась зигзагом. − Мы тут хоть и не приглашённые, зато в гостях! Вон мужчина спокойно стоит, расслабившись, а у вас весь форс наружу! Не в лесу, чай!
− Это она? − спросила Ольда у рыцаря. − Та самая Мордастая Дрянь или как там её? У вас странные хозяйские вкусы, мой друг!
− Вынужден временно примириться с её нахальным присутствием, − ответил тот и демонстративно наложил средний палец правой руки на указательный, словно отгоняя нечистую силу. − Да, эта девочка по своей природе весьма противная, но в последнее время она ведёт себя в меру скромно. К тому же выполняет своеобразные почтовые функции − доставляет деликатные сообщения. Из числа тех, что нельзя доверить радиосвязи. Возможно, и сегодня с чем-то похожим пожаловала… Или я ошибаюсь?
Последний вопрос предназначался мне, но отвечать на него при очень умной Королевне и при очень болтливых девочках-близняшках не хотелось. Поэтому я натуральненько так застеснялась и скромно опустила дюймовые карие ресницы, сквозь которые отлично видела. В случае чего удрать всегда успею, хотя бы по стенам и потолку.
Тая и Тея немного успокоились и перестали концентрироваться. После той, действительно страшной, схватки в лесу с ночными монстрами, они стали чересчур осторожными даже в начисто безопасных ситуациях. Только по названию фрейлины, а на деле типичные охранницы. Как и положено богатырочкам, ходят в мужских одеяниях до семи вечера и лишь потом переодеваются в платья. Но и тогда меньше двух ножей на поясе не держат. Может, и правильно.
− Слушай, Мордочка, а сколько ты берёшь за свою работу? − вдруг спросила Королевна и сделала шаг навстречу. − И в каких ценностях? А то гранатовые бусы на тебе фальшивые да и колечки дутые… Не хочешь ли обновить до настоящих?
− Совсем не против! − охотно ответила я и жадно облизнулась, но так, чтобы не сверкнули золотые зубки. − Кому, куда и чего нужно доставить?
Ольда слегка замялась и вопросительно глянула на Сержа. Тот не стал показушно секретничать и подтвердил:
− С ней можно говорить в открытую − информирована получше нас. Но она косвенно сотрудничает с армейской разведкой «Союза Звёздных Систем» − вот какой удивительный парадокс! Не по принуждению и без своей личной выгоды. Но промолчать нипочём не сумеет, если спросят. В остальном честна и надёжна, как я понимаю.
− Правильно понимаешь, − самодовольно подтвердила я. − И разъяснил всё тоже верно. Коли начальник потребует, то скажу, а нет − так и не пикну. А моя незаинтересованность здешними интрижками лишь на пользу.
− Воз-мож-но, − раздельно проговорила Ольда, не сводя с меня глаз. − Значит, тебе всё равно, кто именно должен стать во главе Династии Рэчери?
− Полнейшее безразличие! − не совсем честно подтвердила я и дважды выразительно моргнула. − Аполитична до последней степени и миролюбива. Всяким разведкам кровавый кавардак на Земле тоже не нужен, это вы учтите! Обычные свары их не слишком волнуют. Выяснять отношения между собой на мечах и стрелами − это пожалуйста, а вот при помощи программируемых метаморфов не следует.
− Типа тебя?
− Не только. Подробности можно выяснить у присутствующих здесь Рысят-охотниц. Рыцарь тем более в курсе.
Серж многозначительно хмыкнул, Королевна осталась серьёзной. По-прежнему глядя мне в глаза, она спросила:
− Стало быть, сможешь доставить послание моей сестре Марине? Причём не письменное, а устное?
− Без особых проблем! − я усердно и убедительно покивала. − Лично ей и минуя Аггея, Гордея, Полину и прочих любопытных интриганов. Даже в точности твоим неподражаемым тембром! Например: «Сестричка, а не объединиться ли нам против Самозванки? Остальные династические вопросы решим после победы!»
Ольда не выдержала и отшатнулась, когда я вдруг заговорила её голосовыми интонациями. При необходимости и внешность могла точно скопировать. Даже с косой на плече.
Тея и Тая тоже округлили глаза и суеверно прикрыли свои лица растопыренными ладонями. А рыцарь беззвучно шевелил губами. Фразу: «Мейка, ты прелесть!» я прочитала легко. Конечно же Прелесть да ещё и Аленькая!
Дверь из столовой снова открылась, и оттуда появился звучно позёвывающий и лениво потягивающийся Стас Ладвин. Увидев меня, он помертвел и едва не подавился собственным языком. Девочки тотчас позабыли о нас и бросились к нему с успокоениями. Тоже мне, охрана!
Серж тем временем отвёл Королевну в сторонку и принялся в чём-то её убеждать. Я легко могла усилить слух и подслушать, но делать этого не стала. Их проблемы были и вправду уже не интересны. Мой мир − вся Галактика, а не эта поднадоевшая Терра-Земля.
Беспокоило другое: здесь сейчас собрались все, кроме той, которая была мне нужна. Я надеялась, что её тему затронет сам рыцарь в свете последних событий, но пока этого не произошло. А разнюхать хоть что-нибудь просто необходимо! Иначе с чем возвращаться к Моему Любимому Офицеру?
Коридор в рыцарском особняке больше походил на холл (опять офис!). Широкий, с постоянным ламповым освещением и практически пустой, если не считать длинной, пятисекционной скамьи у одной из стен и парочки прямоугольных зеркал без рам на другой. Дальнее от меня было нормальным, а вот ближнее не очень, причём эту ненормальность я до конца не понимала. Не «распадающееся отражение», которое является или началом потайного хода, или изощрённым способом казни, а нечто, напоминающее Зеркальный лабиринт в нашей Башни Созерцания. Я отчётливо чувствовала всю бездонную глубину этой опасной конструкции вне реального времени и пространства и надеялась, что она надёжно законсервирована. А ещё я начинала сомневаться в способности нашего самоуверенного хозяина контролировать «от» и «до» коварную технику своего жилища. Найти-то он его нашёл, и замки вскрыл, как опытный скокарь, а вот в управлении до конца так и не разобрался. Типичнейшая ошибка налётчиков и грабителей всех времён и народов: пойти на дело, не выяснив толком, кто в теремочке живёт. Вернее, жил. А то, что перед нами отнюдь не простой курортик для бывших отпускников, давно было ясно.
− Послушай, любезная Прелесть, а не побалакать ли нам наедине? − предложил наконец Серж. − На том самом балкончике, где мы впервые встретились? У меня тоже есть на ваш счёт деловое предложение!
− Почему бы и нет? − ответила я уже своим нормальным голосом, без скрипучих обертонов. − Можно даже и кипячёной водички из чашечки глотнуть. Чаепитие с видом на «зону ночной смерти» − как романтично и претенциозно!
− В том и беда, что смерть разгуливает уже не только ночами… А чайные церемонии у нас закончились навсегда − запуганный тобой Стасик окончательно перешёл на кофе с бальзамом. Точнее, на бальзам с кофеином. А у тебя, значит, внутри имеется специальное приспособление для переработки пищевых отходов? Ведь органикой ты не питаешься!
− И всё-то вы, рыцарь, хотите узнать, как сказала бы известная вам госпожа Агнесса Рейн…
Я едва не выдала себя многоцветной игрой увеличенных глаз, когда Серж непринуждённо взял меня под руку − такая неожиданность! Почти сразу сообразила, что подобным галантным способом он просто проверил наличие у меня под сарафанчиком защитного костюма. Тревожный признак, откровенно говоря.
Западный балкон был на сей раз совершенно пуст, даже нехитрую мебель убрали. Ничего удивительного, раз так внезапно похолодало. Солнце светит, да не греет, и даже я это полноценно ощущаю. Утренняя изморозь исчезла, но оставалось впечатление, что природа закована в прочные, незримые узы. Абсолютная статичность воздуха: ни листок на дереве не дрогнет, ни трава не шелохнётся… Сидящая в ней гигантская крыса тоже неподвижна, словно статуя, созданная неким безумным скульптором. Чёртова тварь… а ведь утро! «Уже» или «ещё» − никакой разницы.
Рыцарь тоже её заметил и снова откровенно прошёлся по матушке − отчего это выражение считается оскорбительно-неприличным, я так и не понимала. Он застегнул свой пиджак на предельную длину магнитных зажимов и даже затянул узел галстука. В нашем династическом мире это означало повышенную концентрацию внимания.
− «А на хорошего ловца и зверь бежит…» − раздумчиво повторил он. − Так уж вышло, дорогая Аленькая Прелесть, что ты заявилась ко мне по чужим делам, а вот я хочу использовать тебя в своих целях, раз такой случай подвернулся. На взаимовыгодной основе, разумеется. Минимум сложного или опасного, обычная процедура сопровождения неопытного человека по незнакомым местам. Ну что, договоримся?
− Как много сказано − и ничего толком не понятно! − развеселилась я. − Кстати, учти: перед тобой действительно «дорогая» Прелесть! На дешёвые бусики и колечки я не зарюсь. Ладно, посмотрим, чем ты меня заинтересуешь. Давай, признавайся: где забота и какая оплата?
Серж начал не сразу, причём замешкался без притворства − стало быть, и в самом деле импровизирует на ходу, без подготовки. При этом смотрел он по-прежнему на крысищу за гравитационным барьером, будто она его вдохновляла на красноречие.
− Ты тоже видишь, что здесь творится, − с огорчением сказал он. − У меня теперь живёт сама Старшая Королевна, и вскоре должна состояться её альтернативная коронация. Следовательно, приедут многочисленные гости из дружественных мне атаманских ватаг; возможно, пожалуют и мятежные «охотницы». Специальное приглашение послано заместителю командира боевого корпуса Династии уважаемому Вадиму Стэплтону − это большая тайна, но я отчего-то тебе доверяю…
Ишь, ты, доверчивый какой нашёлся! А информация потрясающая: впервые витязи и богатыри могут сойтись не на поле брани или на переговорах, а в праздничной обстановке! Хотя маловероятно, что Вадим ответит согласием: это ведь будет фактически тоже мятежом с его стороны. Но размах у предприятия значительный, рыцарь снова вышел в основные игроки.
− А теперь прикинь: какое может быть торжество при внезапном расширении в моих угодьях некроблокады? − продолжил Серж, протянув вперёд руку. − Сейчас безопасное время лишь с десяти утра и до восьми вечера, но не факт, что и этот период не уменьшится. По счастливой случайности «трупырей» удалось удержать в прежних временных рамках, но с хвостатыми монстрами ничего нельзя поделать. Больше того, стали появляться и лесные вервольфы! Вопрос на засыпку: ты ведь не думаешь насчёт чистой случайности происходящего?
− Не думаю, − кивнула я. − Кто-то нашёл способы управления твоей «зоной ночной смерти». Как, есть кандидаты в негодяи?
− Негодяй очевиден, но разве скажешь ему это в лицо? − вздохнул рыцарь. − Приходится играть в дурачка и притворяться непонимающим. Короче, я недавно связался по радио с Филиппом-Учёным, обрисовал ему обстановку и слёзно молил вмешаться и повернуть процесс дегенерации природного ареала вспять. То есть восстановить прежние параметры этой некрозоны. Сей профессор кислых щей, естественно, сперва прикинулся запредельно удивлённым, потом рассыпался в обещаниях, начал сетовать на объективные трудности в поисках решения, на архивную неразбериху и тому подобное. А вчера сам проявил инициативу: вышел на связь и заверил, что проблема вполне решаема, однако для переформатирования структуры данного участка местности ему до зарезу необходим метаморф под кодовым именем «Вера». Ты её знаешь, и симпатии между вами, к сожалению, нет никакой…
Ага, насчёт отсутствия взаимных восторженных отношений − это ещё мягко сказано! А его откровения не были для меня новостью, ибо все переговоры успешно перехватывал Мой Любимый Офицер, поскольку в проблемах связи он разбирался лучше всех на планете. В итоге этим утром я и получила задание: сыграть на возникших противоречиях между бывшими союзниками по галактическим интригам. Да уж, зверюга точно бежит на ловчего, вот только кто есть кто?
− Положение создалось весьма щекотливое, но особого выбора у меня не было, − неохотно признались мне (и это известно!). − В общем, Вьюшу придётся временно откомандировать в династические Лаборатории − надо же, какие казённые словеса! Сама она так просто не доберётся, поэтому не проводишь ли?
Вот это поворот! Он как, сам дурака валяет или во мне дурочку нашёл?
Рыцарь верно понял судорожное искажение моей запредельно радостной физиономии и добавил:
− Не делай поспешных, сердитых выводов! Верочка тоже далеко не в восторге от этой затеи, но понимает ситуацию и не возражает. Точнее, я её уломал. Обещает вести себя мирно, а она не из лукавых. Кроме того, вас будут сопровождать «охотницы» − ты их только что видела. Двойной контроль. Так что за порядок с нашей стороны я ручаюсь.
− А без меня никак? − тихо спросила я. − Самим да на гравикатере? А Филипп встретит вас в условленном месте близ городка Династии. Так не проще?
− Филиппок не хочет, − недовольно буркнул Серж и всё же отвернулся от пейзажа с крысой на переднем плане. − Он требует строжайшей тайны. В последнее время его очень сложное внутреннее положение то и дело сменяется неимоверно трудным и наоборот… С одной стороны, ему не доверяют, с другой − хотят и уже могут подсидеть; с третьей он по-прежнему и вечно незаменим, с четвёртой разобижен на неблагодарную Хельгу, которая прокатила его с баронством. Ну, вот дедушка и решил, что появление рядом с ним некротрансформера наивысшего уровня снова заставит с ним считаться. Ещё одна секретная тонкость: Вера-Вьюга должна иметь прямой выход на легендарную Гиперборею, то бишь Северную Цитадель, а это уже пахнет герцогством, никак не меньше! У меня есть стойкое подозрение, что господин престарелый учёный намерен именно там и провести остаток своих дней в гордом созерцании своего величия. Не в полном одиночестве, конечно, пышная женская попка для поглаживания ему жизненно необходима − снимает старческую гипотонию лучше всего. Может, кто из бездарных и перезревших его сотрудниц и согласится…
− Безнадёжная затея, − я отрицательно покачала своим париком. − Его легче убить, чем отрешить от безумных экспериментов. Скорее всего, в Гиперборее появится очередная изыскательская Лаборатория − бред, шиза и вообще психический сдвиг по всем фазам! По фигу, меня это уже не касается. Значит, ты хочешь, чтобы я провела Вьюнка неприметно и тихо через Подземелья?
− Иначе нельзя, никак не получится. Ты их знаешь назубок, а борт-дрезина сократит время путешествия до минимума. Пара суток всего-навсего!
− Оптимист! Хорошо, допустим, а что мне полагается за услугу? На «дёшево и сердито», как я уже сказала, не надейся!
− А крепких мужских объятий и поцелуя прямо в алый твой ротик не хватит?
− Недостаточно, − (я помимо воли покраснела до самых завитушек своего паричка). − Кавалер, не форси − я не еду на такси! Кстати, этот архаичный способ доставки пассажиров предполагал включение счётчика буквально с первых минут поездки. И мне кажется, что уже пора и…
− Пожалуйста, закатай обратно свои жадные губки − у нас ведь не пошлый купеческий торг, а джентльменско-дамские переговоры! Хотя ты поразительно изменилась за последнее время, это я учту. В качестве оплаты могу раскрыть твою истинную родословную и прочих «Мстителей-Масок-Мастериц-Малышек-Милашек». Но сразу предупреждаю: история вашего происхождения может шокировать!
Вот негодяй! Раздразнил-таки знаменитое женское любопытство. Злой гений, вне всякого сомнения.
− С полной предоплатой и никак иначе, − напористо согласилась я. − Прикупа мало, все карты на стол, маэстро Сергей!
Блок событий №1. Глава третья: Тая-Рысь
Тая-Рысь, бывшая «охотница» (ныне фрейлина Соломинки Рэчери).
Я почуяла неладное сразу, как только увидела эту размалёванную куклу. Но сама выступить постеснялась, а моего мнения никто не спрашивал.
Мы с сестрой были обычными девчонками-сорванцами из захудалой лесной ватаги. Пренебрежительное словечко сказано к месту − у нашего атамана Саверия и сотни бойцов не наберётся. Весь его авторитет исключительно от возраста да из-за приверженности древним традициям. Жить лишь на воле, никакой городской оседлости, истовое служение идеалам, полный запрет на женскую одежду − в конце концов, нас всё это достало. Но иного существования мы не знали да и не было его.
Энка-Куница − совсем другое дело. Пользуясь своей провинциальной родовитостью (смешно, но так оно и есть), она чуть ли не с детства жила по своему хотению. Правда, набор хотелок быстро иссяк: навязчивые шатания по соседним отрядам, смелая кадрёжка неопытных парней да влезание в разные авантюры, где требовалась не сообразительность, а тупая сила − вот её-то Куничке было не занимать! Саверий, как и многие одинокие старички, души не чаял в отчаянной внучке и прощал ей даже откровенно опасные выходки. А внучка вскоре приборзела настолько, что решила создать разудалую женскую вольницу, но под личным мудрым руководством. Впрочем, этой самой мудрости хватило для скорого осознания своей начальственной непригодности и переложения всех забот на плечи двух заместительниц − Риммы-Росомахи и Ялы-Ящерицы. Вот в их выборе она не ошиблась, но сплоховала. И так бывает.
Яла хитренькая, несмотря на простенькую внешность. И точно умная: именно она придумала такую структуру нашей группы, в которой не было подчинённых. То есть рядовых бойцов, обязанных лишь слепо следовать приказам командира, что всегда немного унизительно. У каждой девочки имелась личная привилегия. Например, хранить и поднимать стяги, следить за связью, работать следопытом, отвечать за охрану и тому подобное. Я и сестра занимались полевой разведкой. Ага, мы Рыси, хотя куда больше похожи на двух тушканчиков: маленькие, быстрые и незаметные. А вот истинной силой, к сожалению, не отличаемся. Но ведь не всем же быть такими, как Анаконда или Медянка?
Или как Риммка. У неё всё на пределе: какая-то хищная девичья красота, мужская решимость, звериное чутьё, машинный счёт, злодейское хладнокровие… Честно говоря, я испытала огромное облегчение, когда рассталась с нею − надеюсь, навсегда. Уверена, что моя Тея чувствует то же самое. Росомахи и как животные страшны, а в человечьем обличье и подавно.
И вот едва-едва наша жизнь радикально переменилась и стала по-новому налаживаться, как во время тайной операции по спасению Старшей Королевны пропали без вести и Энка, и Мина! Я тогда ещё лечилась после той ужасной схватки с монстро-крысами и подробности узнала из рассказа сестрёнки, которая там числилась на подхвате. Романтично всё было, аж впору обзавидоваться. Роман фон Хётцен оказался просто невероятным красавчиком и надо же − сразу влюбился в Куницу! Ну, это мы так полагаем. Но ведь он не стал сопровождать Ольду, а бесстрашно вернулся в опасное Подземелье, чтобы или выручить другую девушку, или разделить с ней печальную судьбу − разве это не любовь?
Мне бы так… Но пока поворот совсем в иную сторону: из лесных разгульниц да в придворные фрейлины! Понимаю, что это всего лишь красивое название, что мы ничегошеньки из церемониального этикета не знаем и не умеем. Ни пышных платьев, ни изящных манер − по-старому охотничья экипировка с кинжалом у бедра. Я даже не уверена в своём желании таких вот перемен. Однако судьба не спрашивает, а равнодушно ставит перед фактом. А ведь всё началось с пустяка: я почувствовала, как несправедливо обошлись с Медянкой, пожалела её, а потом и Энку − и в результате сплетения самых невероятных событий очутилась в особняке у загадочного рыцаря и лицом к лицу с будущей настоящей Королевой!
И, как выяснилось, не только с ней. Грозные и загадочные девы-метаморфы, о которых у богатырей рассказывали чуть ли не легенды, − вот они, рядом! И если к Вере-Вьюнку мы неожиданно легко привыкли, то Алая Прелесть отвратительна в самой своей сути. Нет ничего страшнее куклы − нежити, подделки под человека. Ей не дано познать настоящих чувств, она способна лишь примитивно и грубо их копировать. Или злобно высмеивать. Искусственное тело мучается от бессильной ненависти к подлинной жизни и радо её растоптать, уничтожить… Ах, господа учёные, что же такое вы изобрели?!
С этой глянцевой тварью нам предстоит провести чуть ли не двое суток. Очередной хитрый план взрослых, больших людей: добраться до городка Династии скрытно, под землёю, таясь от белого света. Почему нельзя на гравитационной машине, я так и не поняла. Но опять же не стала спрашивать.
Нам не приказывали, а вежливо попросили. Королевне не откажешь, хотя мне очень хотелось. Тейке, кажется, тоже. И это была не трусость − мы же «охотницы»! − а просто скверное предчувствие. Даже когда Энка сгоряча велела атаковать заставу Аггея, моё чутьё на неприятности молчало. Может быть, потому, что нас как слабых не поставили в первый ряд. Погибли другие… возможно, пришло время вернуть должок?
Вот ведь дела: разум мой не видит никакой опасности, а на сердце нехорошо. Детский ужас перед ожившей куклой, которой у меня никогда не было. Никакой вообще.
− Тайка, ты готова? Вечереет, нам пора выступать!
Ладненько, выступим − что поделаешь? А подготовки особой и не требовалось: походная заплечная сумка, а в ней мини-синтезатор да кое-что из запасной одежды. Ещё прихватила несколько комплектов «би-браслетов» по своей извечной тяге к резервам и запасам. Какая я рысь − самый натуральный хомяк с мечтами о полной кладовой…
Биостимуляторы у нас, богатырей, не одобряют. С одной стороны, традиция, а с другой − надо же чем-то отличаться от витязей? Я тоже долго полагала, что всё дело в принципах, но вот недавно оценила их пользу. В той ночной схватке с мерзкими крысулями. Да, силушка особо не возросла, а вот время её непрерывного использования увеличилась. Хотя Энка запросто обошлась и без них − при её-то физических данных! Ага, не столько Куница, сколько Кобыла. Ей и парень соответствующий требуется, ростом и прочими размерами под стать. Сын Командора как раз таков, они вместе отлично смотрятся. Как интересно будет проследить за развитием их отношений!
Что-то я увлеклась. А причина очевидна: тоже хочется постоянного мальчика. И давно уже. Значит, замуж пора, как сказала бы моя мама. В нашем полукочевом и часто сражающемся мире семейные пары редко встречаются, девушек с детьми куда больше. Так проще, но мне вот подавай ненаглядного и единственного, без делёжки с другими. В натуре хомячиха и единоличница − смешно, право.
Я быстро-быстро помотала головой, возвращаясь в реальность, и присоединилась к сестре. Пора выслушать напутствие, и в путь!
Обошлось однако без речей − нам просто помахали ручками с балкона. Серж и Ольда, рыцарь и Королевна. Ещё один поразительный дуэт, на грани фантастики. Годами ведь искреннее ненавидели друг дружку, козни строили чуть ли не на уничтожение − и надо же, взяли и достигли полного и окончательного примирения. Больше того, кажется, между ними уже возникает взаимная сим-па-ти-я! Досадно: вот буквально на моих глазах зарождается Чувство (самое время копить подробности!), а тут труба позвала в поход. И не верится мне в обещанные простецкие «пара суток», никак не верится…
Нашего Станислава Ладвина на прощальной церемонии не было, ему предстоит провести ночь в «Осеннем Зале» с добровольно включенной временной перепутаницей. Или по-научному «хронодеструкцией». На часок всего лишь и без вредных последствий. Иначе он мог бы отследить маршрут движения к точке входа в Подземелье, против чего эта Аленькая Прелесть категорически возражала. Рыцарское обещание и даже клятва дистанционно не подглядывать её не устроило, и пришлось согласиться на немножко унизительное условие изоляции. А что поделаешь? В мире Династии все врут, и никому верить нельзя. О доверии и речи не идёт.
Гравикатер уже ожидал нас за силовым барьером особняка, миновать который в спокойной обстановке было минутным делом. Вера-Вьюнок расположилась в салоне в своём единственном виде для путешествий: чёрный неокожаный костюм с встроенными сапожками до колен и узким капюшоном вверху. Русые волосы, как всегда, рассыпаны в беспорядке по плечам, ромбовидные глаза смотрят прямо и сосредоточенно. Она мистически и страшно преображается при тотальной боевой активации, но мы почему-то её вовсе не опасаемся. Наверно, при долгом совместном проживании можно запросто привыкнуть к кому угодно, особенно если не ощущаешь направленной агрессии. А Вьюша этим не страдает. Странный подросток со своим чуждым внутренним миром и нормальным житейским принципом: «Ты меня не трогаешь − и я тебя не трону». Желающих нарушить это требование, разумеется, нет.
У неё вообще нет никаких вещей кроме раскладной док-станции в компактной упаковке. И нести её придётся попеременно мне и Тее − ещё одно условие без всяких объяснений. Впрочем, о причинах догадаться нетрудно: Вера хочет сохранить свою боевую подвижность. Не доверяет она этой Алой Прелести ни на грошик и правильно делает.
А вот и та − высунула свою разукрашенную мордаху из кабины пилотов и радостно лыбится! Глядеть на неё и утомительно, и тошно, но приходится. Полный игнор нежелателен, так как может незаметно перейти в показное отчуждение, а там и до ссоры недалеко. И отчего мне в голову одно неприятное лезет?
− Ну чо, девки, стартуем?
И эта фамильярность, словно мы сидим на завалинке в ветхозаветной деревеньке! Лениво судачим и зеваем в кулаки. Кажется, я внутренне уже стала фрейлиной.
− Давай, только плавно, − отозвалась Вьюша. − Без рывков. Всего полчасика ходу, говоришь?
− С восемнадцатью короткими секундами в придачу. Несущественно, зато пунктуально!
Вякнула и убралась в кабину, хвала Северу. В его направлении мы и полетим. Чем ближе к холоду, тем безопаснее.
Привычной сезонной теплоты и в наших краях поубавилось − вечерами неприятно холодает, а ночами вообще приходится забираться под толстые, пуховые одеяла и порой сворачиваться в клубочек. Мощный вещевой синтезатор рыцаря начал изготавливать действительно полезные вещи, а не одни бесчисленные женские наряды, как это происходило всё лето и начало осени. Больше того: хозяин стал задумываться о монтаже домашней отопительной системы, в которой десятилетиями и веками не было нужды. Оказалось, что дело это непростое и хлопотное − во всяком случае, не по силам одному человеку. Филипп-Учёный помог с чертежами (в городе Династии подогрев изначально имеется у всех зданий), но дальше теоретических разработок проект покамест не пошёл. Вот почему мы в последнее время так облюбовали залы «Времена года», особенно летний, где имелось постоянное и регулируемое теплоснабжение. А искусственное солнышко там почти неотличимо от натурального.
Не перестаю удивляться, как жадно человек тянется к неге и всяким излишествам! Я и привычная, и закалённая, а житейская неприхотливость у богатырей вообще в крови, однако о ночёвках в палатках посреди леса уже думается чуть ли с нервным содроганием. Даже в удобных спальных пакетах. Кстати, они здесь прочнее и мягче наших − стоило бы парочку захватить с собой в дорогу… Ах, да, нас ожидают в пути лишь две ночки, всего-навсего! Верю-верю, не сомневаюсь.
Я и Тея в окно старались не смотреть, а Вьюнок вообще развалилась на откидной койке − пусть эта мордастенькая Прелесть не подозревает нас в стремлении запомнить маршрут. Тоже мне, важная тайна! Да, подземелья всюду, а проникнуть в них с поверхности планеты сложно, но кто из нормальных сам полезет? Я лишь раз была в Катакомбах и больше туда ни ногой − клаустрофобию запросто заработать можно. Нынче мы пойдём цивилизованными трассами, хотя это означает всего лишь наличие достаточно просторных тоннелей с тусклым освещением. Ещё нам обещана поездка на борт-дрезине, в итоге почти экскурсия по экзотическим местам! Правда, к ней прилагаются не всякие вкусности и прохладительные напитки, а лучемёты − тяжёленькие шестидюймовые трубочки, ручное оружие иных эпох. На одном конце линза, на другом энергетическая обойма, посередине пусковая кнопка с предохранителем. Первый ствол мне, второй сестре, метаморфы насчёт этого не в курсе. Сержу крайне не хотелось с ними расставаться (единственные, что ли?), но вот пришлось − бластером в подземных коридорах не воспользуешься, к парализатору нужно привыкать. А из лучемётика стрелять очень просто, не сложнее, чем из лука. Мне понравилось.
И снова в голову лезет вопрос: к чему такие предосторожности? Ведь пара суток, всего лишь парочка суток…
− Приплыли, красавицы! С вещами на выход, стройся! В полный рост и не сутулиться!
Блин, остроумие из Мордашки так и прёт! Просто валом валит, хоть намазывай на этот самый «блин». И как с ней хозяин уживается, которого она называет Офицером? Или там тоже некая личная симпатия? Во всяком случае, казарменного юморка она от него точно нахваталась.
Я выбралась первой с надменно-презрительным видом: вздёрнутый носик, сжатые губки, немигающий взгляд − всё, как и полагается при контакте фрейлины с плебейкой. У моей Теи характер проще, она с этой фальшивой Прелестью даже мысленно не конфликтует. Не раз и не два уже замечала: чем физически сильнее человек, тем ему легче быть снисходительным к другим. А близнецы порой бывают похожими лишь внешне.
Прочно так подмораживает: трава в белых разводах и чуть ли не хрустит под ногами. Где это мы? То ли маленький овраг, то ли огромная яма, глубокая и вся поросшая помятыми кустарниками и отвратительной крапивой. Дно в мелких, неровных камнях, ступать неудобно. Да и некуда особо − от края до края метров десять, не больше.
Я не сразу разглядела так называемый «колодец» − покосившийся квадрат из четырёх полусгнивших брёвен, вросших в сырую почву. Когда-то из него добывали воду для питья, но это было так бесконечно давно! Во времена доисторического варварства и плотоядного, животного питания. Чтобы прокормиться, нужно кого-нибудь убить − ну и убивали без сожаления и понимания, куда такой образ жизни заведёт. Наконец сообразили заменять животные белки и жиры искусственными (попутно для начала перетравив суррогатами половину населения), и лишь ещё через века сумели открыть великий «пра-элемент», который и дал толчок к внедрению подлинных синтезных технологий. А ведь подсказка всегда была перед глазами − та самая «манна небесная» из их священных книг! Но её связывали исключительно с религиозными чудесами, дорогу к самостоятельному мышлению ещё предстояло пройти. Смешно, но в дальний Космос удалось выйти раньше, чем освободиться от сказочных фантазий и мрачных догм…
С нарочитой галантностью пропустив Вьюшу вперёд, неугомонная Прелесть лихо крутанулась на пятке и пнула ногой вездеход чуть пониже центральной фары. Машина тотчас послушно поднялась в воздух на вертикальном взлёте, развернулась к нам кормой и быстро скрылась из глаз. Распяленная красная пасть куклы довольно хихикнула.
− Как видите, моя личная программка работает безукоризненно! − сообщили нам. − Она доведёт нашу машинку точнёхонько до ворот рыцарского поместья, а затем автопилот самоликвидируется. И тайна этого входа останется нераскрытой!
− Подумаешь, ценность какая! − фыркнула Вьюша. − Подобных точек десятки, от Ледяного океана до Сафат-реки. Причём куда более удобного доступа!
− Какие познания в географии, надо же! А может, назовёшь для примера хоть одну?
− Пожалуйста. Условные координаты: тридцать седьмая «игла», пятый «обруч» в поперечнике. В просторечии «Падающие ворота». Правда, там охрана имеется.
Мне показалось, что рот у Алой Прелести сузился гармошкой, а глаза резко расширились чуть ли не до ушей… Нет, не показалось.
− Ну что же, ты не ошиблась, есть такой пунктик на южной трассе, − вкрадчиво сказала она. − А кто его конкретно сторожит, не помнишь?
− На память пока не жалуюсь. Три обычных вервольфа и олень-оборотень. Это мне рассказали Серж и Медянка, они и познакомились в тех краях.
− Не совсем так, − в многозначительный разговор вступила Тея. − Мина была знакома с рыцарем с юных лет, он обучал её некоторым боевым техникам. Их недавняя встреча у «Падающих ворот» оказалась совершенно случайной. И напрасно некоторые думают, что кругом все так и мечтают проникнуть под землю и добраться до всяческих военных центров! Здравомыслящим людям это и не интересно, и не нужно!
− «Здравомыслящие»… Где ты их видела-то, детка?
− Ну-у… мне кажется, что наш покровитель Серж де Пери как раз из таких. А вот в благоразумии вашего босса я не уверена.
Ай да, сестричка, браво! Впервые Прелесть запоздала с ехидным ответом или вообще его не нашла. Тряхнула поддельными кудряшками и потопала к колодцу прямиком по мокрой, жалящей крапиве. Она здоровенная вымахала, аж по рукам хлещет. Где там мои перчаточки?
Я не ожидала, что наша неприятная проводница, не снижая темпа, просто обопрётся ладонью о сруб и сиганёт вниз, но так и произошло. Тейка вздрогнула от неожиданности. Вьюнок недовольно пробормотала: «Опять понты…» и передала мне свою док-станцию. Подошла вплотную к мрачному отверстию, вгляделась в его тёмный провал и заметила:
− Ничего не вижу, ничего не слышу… Однако скажу: Рыськи, будьте настороже! Вы хорошие путевые разведчицы, с приличным опытом. При малейшем подозрении на угрозу не стесняйтесь показывать зубки!
Моя сестричка их тут же и показала − приоткрыла рот, собираясь задать уточняющий вопрос, но не успела: с истерическим, протяжным скрипом из недр колодца выдвинулась металлическая лестница. Внешне вполне приличного состояния, но как насчёт опор? Я протянула руку и с обычным человеческим усилием подёргала крайнюю перекладину − вроде бы, надёжна. Тея проделала то же самое и с сомнением поиграла глазами.
Откуда-то из глубины гнусаво, но отчётливо донеслось:
− Вы чо, персональных приглашений ждёте? По именам и отчествам? Вера Титовна, спускайтесь! Покажите пример! Ножку вправо, ручку влево и так с повторами! Ну?
Грустно-забавно, но отчеств у богатырей как раз и не имеется. Одни лишь имена с порядковыми номерами в случае совпадения. И в этом мы тоже отличается от витязей, очередная малопонятная традиция. А ведь «Тая Юрьевна» звучит неплохо…
Верочка, дочь Тита, предложенную ей инструкцию проигнорировала. Её прыжок вниз был даже покруче, ибо она перемахнула в пустоту без предварительной ручной опоры. Без понтов, говоришь? Так не бывает!
Мы с сестрой спустились нормальным образом − я последней как самая слабая. Напрасно беспокоилась: ступеньки вполне себе и очень ничего. Старческий скрип есть, но никакого шатания. Оно и понятно − уже метром ниже вместо дерева по периметру сплошной металлопластик, что и показал луч поясного фонарика. Ах, клаустрофобия моя, где ты? Спишь? Вот и не просыпайся.
Пять минут, десять… все пятнадцать, кажется. Наконец, желанное дно − чистый металлик, плотный и надёжный. Вокруг что-то наподобие замкнутого пространства шириной в размах рук − и никого! Чуть было не аукнула, да заметила щель напротив. Если бочком, то нормально и стенок не заденешь. Наш похудевший рыцарь с трудом, но прошёл бы. А вообще не для людей эти трассы делались.
Ну, вот и тоннель − слава Норду, выбралась! Широкий, и вездеход пройдёт запросто. Очередной путь в подземную бесконечность. Жёлто-зелёная подсветка сверху, редкие ниши в стенах, а дальше повороты, отводы, разветвления… Без плана тут можно блуждать до скончания дней да так тихо и помереть от полного бессилия. Очень надеюсь, что Вьюша запоминает пройденный путь, она это умеет. На просторе ориентируется хуже, зато никакие лабиринты ей не страшны! Наверное.
Тут я заметила, что Аленькой Прелести нигде не видно, и тихонько поинтересовалась насчёт её отсутствия. Тея пожала плечиками, а Вьюнок кивнула в сторону ближайшего поворота налево и добавила:
− Туда пошла. Минут как пять уже. И сама не возвращается, и нас не зовёт.
Вот же вредная! Как и многие юные девчонки. И отчего не бывает мальчиков-трансформеров? С ними куда проще выстраивать нормальные отношения, я уверена. Да и вообще находиться рядом приятнее.
Минутка-другая, третья, десятая… никаких изменений в обстановке. И почему мы топчемся на месте и за ней не идём? А потому, что за этим поворотом темно. А где темно, там страшно.
− Неизвестное существо находится в тридцати двух метрах от нас по прямой, − вдруг процедила сквозь зубы Вьюша. − Я его сейчас отлично чувствую. Тоже стоит неподвижно. С ним что-то происходит. Рыси, сюда, держим «треугольник»!
Мы машинально выполнили эту неожиданную команду и приняли стойку. Происходящее не нравилось мне изначально, а Тея ощутила дискомфорт только что. Ну, да: направили нас сопровождающими, а для чего? Следить за Прелестью на её же заповедной территории? Глупо. Охранять Веру от всяких случайностей? Смешно, она посильнее нас обеих будет. Просто ознакомиться со здешней подземной обстановкой, а после доложить? Может, так, а может и нет. Раньше об этом надо было думать, а теперь успевай только поворачиваться…
− Внимание, объект идёт обратно! − быстро проговорила Вьюша, и её глаза засветились яркими болотными огнями. − И я не уверена в точной идентификации и соответствии…
Закончить она не успела: из-за поворота неторопливым шагом вышла молодая девушка лет, примерно, семнадцати. Среднего роста, стройная, затянутая с ног до головы в эффектный эластик-комбинезон ядовито-лимонного цвета. Бежевые волосы острижены в кружок, хорошо видны каплевидные янтарные серьги. Огромные карие глаза, золотые зубы, выражение самого лица задорное и даже дерзкое. Впервые такую вижу. Кто она?
− Добрый вечер и всех вам благ! − сказала незнакомка звучным и приятным голосом. − Меня зовут Майя, я буду вашей проводницей отсюда и до цели. В нашей программе ничего не изменилось, условия и сроки остались теми же. Если есть вопросы, то я готова их выслушать.
− Где Алая Прелесть? − хором спросили я и Тея. Девушка удивлённо прищурилась.
− Кто такая? − (это было произнесено очень естественным тоном). − Человек из вашей группы, потерявшийся по пути?
Мы переглянулись. Вьюнок и не думала гасить свои колдовские, опасные глаза.
− Я так понимаю, что произошла плановая пересменка провожатых? − небрежно осведомилась она. − Одна завернула за угол и бесследно исчезла, а взамен из воздуха материализовалась другая? Тогда скажите ещё парочку слов о себе, и покончим с этим странным знакомством.
− Двух слов не хватит, придётся выслушать целое сложносочинённое предложение, − улыбнулась лимонница. − Мне было велено дождаться гостей и довести до границ территории Династии, а там их встретит мой босс Филипп-Учёный. Если всё понятно, тогда двинулись в путь?
«Она или не она?» − этот вопросик юлой вертелся у меня на языке и даже подпрыгивал. Действительно два принципиально разных существа или трансформация с одновременной заменой памяти и личности? Сама не признается, остаётся только гадать. Да и в том нет особой нужды − главное, чтобы характер был не хуже, чем у её предшественницы. Хотя противнее Аленькой Прелести трудно кого представить…
− В таком случае, я предпочла бы вернуться, − неожиданно сказала Вьюша. − О подобном развитии событий мы не договаривались, а я не люблю непонятные сюрпризы. К тому же и особой заинтересованности не испытываю!
− Нет проблем, − спокойно кивнула Майя. − Проход наружу за вашей спиной, лесенка ещё не убрана. Это решение окончательное?
От полностью сбитых с толку сестёр Рысей ничего не зависело, а вполне владевшая собой свет Вера Титовна делиться своим мнением не спешила. Вернув зрачки в обычное бесцветное состояние, она обошла по кругу нашу новую вожатую, постояла чуток за её спиной и возвратилась обратно. Посмотрела на нас − мы даже пожать плечами не решились, не говоря уже о словесной поддержке.
− Я на ходу передумала, − без какого-либо перехода сообщила Вьюнок равнодушным голосом. − В неизвестность − так в неё, окаянную. Ведите.
Майя вежливо-дежурно улыбнулась и предупредительным жестом вскинула указательный палец. Затем высоко подпрыгнула и ткнула им в какую-то невидимую точку на потолке. Сзади раздалось знакомое резкое скрипение, закончившееся коротким, звучным лязгом. Всё, пути назад отрезаны.
В полном молчании мы шли друг за другом без особой спешки целых два часа по нескончаемому, пустому коридору-тоннелю, почти никуда не сворачивая. Освещение было достаточным, температура приятной, усталости не ощущалось, и я начала успокаиваться. Действительно, какое нам дело до всех этих сложностей? Двух боевых королевских фрейлин попросили помочь − вот они и помогают! Скромно и без любопытства. Много будешь знать, так возникнут проблемы с ночным сном. Он может стать беспокойным, а то и перейти в вечный. Нагляделись-наслушались всяких историй по Сети, впечатлились… Не все же они врут.
Я коротким, размеренным шагом двигалась замыкающей и не теряла бдительности, то есть периодически оглядывалась. Наверху уже вступил в свои права поздний вечер, а здесь суточных периодов не существовало. Нашей целью была по предварительным наметкам монорельсовая дорога, но сколь долго предстоит до неё плестись на своих-двоих, прямоходящих? Алая Прелесть от подробной разметки маршрута отказалась наотрез и не поддалась на доводы и уговоры. Понятненько: набивала себе цену. А в качестве оплаты для неё состоялся продолжительный разговор с рыцарем наедине, после которого она немало ещё просидела в одиночестве на балконе, выпуская из-под ногтей радужные лепестки типа цветочных. Они в изобилии кружились в воздухе, источая дурманящий запах, и явно свидетельствовали о не слишком приятных размышлениях. Не с этим ли связано её внезапное исчезновение и появление рассудительной Майи?
Додумать эту мысль не удалось − наша скромная процессия вдруг остановилась так резко, что я едва не влепилась носом в спину сестры. Машинально пробормотала извинения, отступила в сторонку − и тотчас схватилась за лучемёт. Тея свой уже держала наперевес.
Дальнейший путь преграждали волки. Их было много, десятка два. Они сидели в шашечном порядке, закрывая на несколько метров весь проход, и молча смотрели на нас.
Наша проводница длинно, неприлично выругалась. У Теи вспыхнули алостью кончики ушей, у меня ещё и щёки. Вера, к счастью, кажется, не уловила смысл фразы.
− Насколько я понимаю, в драке с ними мы, может, и выстоим, но далеко всё равно не уйдём, − недовольно сказала она. − И почему я не слышу удивлённого возгласа: «Ах! Ведь буквально вчера их тут не было!», не так ли?
− Не только вчера, о прорицательница, но и пять часов назад, − сердито бросила Майя. − Не поговоришь ли с ними по-своему? Ты ведь умеешь. А вдруг отступят?
− И пробовать не стану − могу спровоцировать на атаку в случае неудачи. Я им не чужая, но и не своя. Кроме того, у них есть координатор − вон тот, третий справа. Внешне вполне себе волчок, да только уши у него кошачьи. Вызовет подмогу, и хана. Другой дорожки к борт-дрезине нет?
− Найдётся, и не одна. Главное − выйти на трассу, неважно где. Движок я смогу вызвать практически с любой точки. Но ежели они пойдут за нами…
− Не должны, их активность я тормозну. Давайте валить − медленно, пятками вперёд. Вернее, назад. Ну, вы поняли.
Чего же тут не понять…
Схватка в лесу с крысами-уродами случилась недавно, и при одном быстром воспоминании о ней у меня сразу заныли ноги. Искусанные так, что в какой-то момент встал вопрос о частичной ампутации одной из них. По счастью, обошлось, но повторить такое! И я же лесной следопыт, а не спец по уничтожению нечисти! Увы, была «охотница», да вся вышла.
Вьюша отступала последней с вытянутыми перед собой, как тогда, ладонями, но в этот раз от них шёл не мороз, а странный, тяжёлый запах, как от псевдо-лепестков Прелести. «Приятная вонь» − самое правильное определение. Было хорошо видно, как волки дёргали мордами, активно переступали лапами, но в погоню не стремились. На них действует, а мы в порядке! Хотя двигаемся уже как попало.
Поворот, сделанный наугад, скрыл наконец от взглядов место нашей неудачи. У Теи было бледное, застывшее лицо и не совсем нормальные глаза. Я поняла, что ошиблась в своём предположении, и пожалела об отсутствии карманного зеркальца. К моему изумлению, Майя выглядела хуже всех, на грани типичного женского обморока. Лишь с четвёртой попытки ей удалось прийти в норму и перестать до отказа закатывать на лоб зрачки. При их размерах это действие невольно пугало.
Несовместимость. Вот она какая у них! Мы и то переносим легче.
Теперь нас повели какой-то обходной тропинкой − она именно так и выглядела: предельно узкая, в два корпуса, с многочисленными чёрными провалами в стенах и петляющая, как лабиринт. Я по добровольному почину и не без малодушия переместилась в авангард, чтобы постоянно не оборачиваться. Последней двигалась Вьюша, и создавалось впечатление, что это двух девочек Рысей ведут куда-то под конвоем. Или под охраной. А и в самом деле, неужто симпатичные фрейлины Старшей Королевны менее значимы, чем всякие неприятные трансформеры?
Тропка вывела наш квартет в настоящий подземный вестибюль − иначе и не назвать столь обширную площадку (хоть танцуй), от которой во все стороны змеились очередные ходы, лазы и прочие стенные отверстия. Но в последний момент пришлось резко осадить: путь снова преградил невесть откуда появившийся матёрый волчина. Он был один, но такого размера и устрашающего вида, что Майя немедленно повернула назад, едва не сбив всех в кучу. Очередное отступление уже больше походило на бегство.
− Стоп, хватит бестолковщины, − выдохнула Вьюша, свернув в какой-то тупик с очередными глубокими впадинами по бокам. − Перекурим, не затягиваясь, как сказала бы госпожа Ольда Ласкэ. Я не двинусь с места, пока не получу внятного объяснения происходящего. Для начала скажите, Майя − вы, лично вы, заинтересованы в конечном успехе нашей маленькой экспедиции?
− А как же иначе? − последовал ответ. − Передо мной поставили задачу, и я должна её решить. В смысле выполнить. Ваш добровольный отказ от путешествия был предусмотрен моим краткосрочным контрактом, но теперь эта опция ликвидирована. Не беспокойтесь, я неплохо знаю подземные трассы и в течение ближайшего времени обязательно найду проход в блокаде пути, организованной вервольфами. Ну, или уязвимое место, но тогда без схватки не обойтись…
− «Ближайшее время» − это сутки или больше? − безнадёжным тоном протянула я. − И вообще, получается, что нас здесь поджидали?
− К сожалению, так. Скорее всего, переговоры господина Филиппова и рыцаря де Пери были перехвачены. И кому-то, обладающему немалой властью и возможностями, очень не хотелось появления госпожи Веры на непосредственной территории Династии. Там сейчас всё перемешалось, отношения пересматриваются, поэтому я могу только предполагать, кто исполнитель и кто заказчик.
− Если это одно и то же лицо, то назовём его для краткости «Агнесса Рейн», − хладнокровно выдала Вьюнок. − Возражений нет?
− Уточнение найдётся: «А почему не мессир Коревич»?
− Ему мой вход в игру как раз выгоден. Для него чем больше в колоде козырей, тем лучше − есть возможность прикупить поновее да посильнее. Он стремится расширить поле своей деятельности и влияние, а вот перед Агнессой поставлены совершенно противоположные задачи. К тому же только она умеет управлять вервольфами.
− Как много вам известно… А как же давняя личная симпатия между ними?
− В столь деликатных человеческих отношениях − да ещё связанных с возможным продолжением рода − я не разбираюсь. Не представляю, что в итоге окажется сильнее: душевное чувство с природным инстинктом или же профессиональный долг?
Красивое лицо Майи исказила странная гримаска, словно девушка была одновременно и рада, и огорчена. Не без некоторого усилия убрав её, она сказала:
− Я отлучусь ненадолго − поищу варианты свободного движения вперёд. Кто-нибудь желает пойти со мной?
− Нет, − отрезала Тея.
− Нет, − подтвердила я и добавила: − Очень надеюсь, что двадцати четырёх часов вам хватит…
Пожав плечами, Майя удалилась − прямо по коридору до конца, а затем свернула вбок и пропала. Сестрёнка вздохнула, взъерошила мне волосы и спросила:
− Ну чего ты зациклилась на этих двух сутках? Какая разница, если синтез-машинка с собой, и мы обеспечены кормёжкой? Да хоть неделя!
− А компактного туалета в перемётной суме-то и не имеется! − язвительно заметила я. − По пути тоже ни одного не обнаружили. И как обходиться? По нишам станем бегать или блок утилизатора задействуем? Неприятная процедура, сама ведь знаешь!
Тея огорчённо отвернулась. В лесах подобных проблем не бывает, там в этом смысле нет ни бродяжек, ни придворных дам − подходящие кустики всех уравнивают. А в более цивилизованных местах, но без гигиенических удобств − да, только распылитель отходов. Но применять один и тот же аппарат и для приятной еды, и для специфической нужды… С души воротит, а куда денешься?
− Дай биостимулятор, − попросила сестра и протянула руку. − Конечно, гадость, но всё к одному: и подземелья, и волки, и нервные перегрузки… С «браслетиками» проще и надёжнее.
Дала и себе распаковала. Уже не до условностей… и давно не до них, если откровенно. С тех самых пор, как на планете объявились гости из Космоса, оказавшиеся нашими прямыми родственниками. И заодно искусителями. Когда на одной чаше весов высокое качество жизни и её разнообразие, а на другой скучные и безысходные вековые принципы, то первая однозначно перевесит. Даже старики это понимают, а уж молодые и подавно. Выводы из понимания у всех, разумеется, разные, но они однозначно поступательного типа, а не возвратного. Во какие выражения я теперь знаю!
− Рыси, есть оптимистичные мысли по поводу нашей кисло-лимонной провожатой? − спросила Вьюша и забрала у меня свою док-станцию. − Или хотя бы впечатление: перед нами подмена или обман?
− Не знаю, − призналась Тея. − Но Майя приятнее Прелести, и мне этого достаточно.
− Не знаю, − (я тоже не была оригинальной). − И особой разницы тоже не вижу. Лишь бы до места довели, а так обеих терпеть приходится.
− Разница в авторской постановочной задумке − если это подмена, конечно. Почему уродину вдруг заменили на симпатягу? Не верится, что проявлена забота о нашем хорошем настроении!
− Аленькая Прелесть непременно полезла бы в драку с волками, мы её знаем. Майя гораздо осторожнее и рассудительнее…
− Тогда остаётся предположить, что Филипп действительно в больших контрах с Агнессой. Время вежливых улыбок и сотрудничества прошло, и на поверхность вылезли неприятные гримасы и противоречия. А тут ещё я в качестве дополнительного раздражающего фактора! В общем, так: если эта цитрусовая красотка по возвращении предложит ну о-очень сложный обходной путь, то будьте готовы ко всему. Занимайтесь собой, а на меня особого внимания не обращайте.
Я задумалась, пребывая в некотором смятении чувств. Что значит «не обращайте»? А для чего же тогда нас отправили в этот странный поход? Ничего толком не объяснив, а мы впопыхах и в упоении от собственной вдруг возросшей значимости и не расспросили? И даже своего субординационного положения не знаем! Тея, несмотря на общее превосходство, частенько уступает мне лидерство в паре и считает более самостоятельной, а на самом деле я всего лишь быстрее делаю первый шаг в неизвестность…
Мы сидели на голом, тёплом полу довольно долго. Сестра слегка подрёмывала, Вьюша копалась в настройках своего восстановительного аппарата. Я несколько раз прогуливалась до поворота, но не смогла себя заставить пройти хоть немного дальше. Острый страх неизвестности и боязнь заблудиться. Я легко ориентировалась в самой густой, незнакомой чащобе, но совершенно терялась среди однообразных, пустых переходов. В чём задумка, начальный смысл этой гигантской подземной конструкции, невозможно было представить. Ага, а какова суть бескрайних лесов на внешнем пространстве Терры? Поддержание натуральной, биологической жизни? Тогда выходит, что внутри планеты создан мир для синтетической нежити всякого рода. Причём рукотворные творения типа Алой Прелести имеют отношение к обеим сторонам бытия да и Майя тоже… Ага, вот и она.
Ни малейшей бодрости её искусственное лицо не излучало, глаза казались потухшими. Присев рядышком на корточки, она несколько минут находилась в полной неподвижности, словно размышляя о чём-то своём, а затем сказала:
− По этим этажам нам не пройти: оборотни перекрыли все подходы к рельсовой трассе. Их невероятно много, и вздумай они напасть скопом, то… Однако направленной агрессии пока не проявляют, только сторожат. Такое впечатление, что доступа во владения Династии сейчас вообще нет − снаружи тоже. Резко возросла техноблокада, оживились всякие биоперехватчики. Как вас боятся, Вера Титовна, кто бы мог подумать!
− Как кто? Сами же сказали: гости из Внешнего Космоса, ставшие в замках Рэчери чуть ли не господами, − невозмутимо молвила Вьюнок. − Столь открытая враждебность с их стороны даже полезна: они невольно указали направление для реализации некоторых моих возможностей… Ладно. У вас есть конструктивные предложение?
− Да, но в единственном числе. А именно: круто поменять уровни вниз, на шесть единиц сразу. Не в грузовом лифте − его движение засекут − а пешком. К сожалению, одну из девочек придётся оставить здесь… Не в качестве приманки, успокойтесь, а ради стабильности вервольфов. Они должны чуять, что…
− Что добыча поблизости и никуда не делась, да? − саркастически докончила Вьюша. − Не получится: они, как видите, по рождению однояйцевые близнецы и друг без друга долго существовать не могут.
− Тогда обеих…
− А выбираться им потом как? Нордическим богам подобная жертва с нашей стороны, может, и угодна, но мне не по вкусу. Кстати, стандартный минус-уровень Терры включает в себя не один этаж, а несколько?
− Да.
− Понятно. И всё же: отчего именно на шесть пролётов вниз? А не на пять или семь?
− Видите ли, я не в курсе, что творится на уровнях с указанной вами нумерацией. Вот шестой мне хорошо знаком, приходилось по нему шастать… странствовать. Жаль, что ваших спутниц нельзя использовать порознь или в качестве отвлечения, но ничего не поделаешь. Тогда сделаем так: я укажу путь к «шестёрке» и вернусь сюда. Как только прибудете на место, сразу подадите зов… Вы же им владеете?
Вьюнок внимательно поглядела на светящийся потолок, будто вспоминая. Потом наклонилась к своей станции и заводила по ней пальцами, словно лаская или стирая пыль. Резко выпрямилась и бросила:
− Допустим. А дальше?
− Присоединюсь к вам как можно скорее в целости и сохранности, − терпеливо ответила Майя. − Способом, недоступным для других. Личные подземные настройки, скажем так. Ничего иного предложить больше не могу, кроме деструктивного решения.
− «Кругом, назад шагом марш»?
− Не так шустро. С возвращением тоже теперь будет непросто. Не столько трудно, сколько долго и муторно. А что же вы думали: если охрана Династии ставит защиту, то и непростую, и повсеместно!
Я всё это слушала, крепко уцепившись за левую руку сестры, а она − за мою правую. Было немножко стыдно за такое ребячество и смахивало на показуху, но сцепка получилась инстинктивной. Всерьёз жить порознь мы ещё не пробовали и не хочется.
Однако стоило подать пример − мы его и подали, поднявшись почти одновременно (по-прежнему не выпуская рук). Впрочем, вскинуть сумку на плечо и одной ладонью нетрудно.
Вьюнок осталась в сидячем положении и снизу смотрела на нас с многозначительным выражением лица. По виду она типичный подросток − худая, обветренная, вечно лохматая, и если бы не глаза… Её терпели в нашей «охотничьей» компании из-за покровительства Энки, и никто не мог понять, на чём держится их взаимная симпатия. Если бы они были разных полов, то речь могла зайти о любви, а так… Римма-Росомаха как-то ехидно высказалась насчёт отношений хозяина и собачки, но лично я не взялась бы определить, кто есть кто. Больше того: из-за своих независимых характеров они не раз ссорились, но всё это происходило на уровне ворчания старых, добрых соседей. Интереснейшая загадка, но Вьюша не ответит, если прямо спросить, а Куница в подобные тонкости психологии никогда не вникает. Живёт как живётся, и не требует ничему объяснений. Счастливая.
В итоге мы всё же отправились навстречу новому глубинному маршруту, о котором ничего конкретного сказано не было. И обещано тоже. «Би-браслеты» пришлось надеть, ибо ни вкусненьких перекусов, ни приятного отдыха ожидать вскоре не приходилось. Я на мгновение аж вздрогнула и зажмурилась, когда по телу толчком пробежала холодная, бодрящая волна. Не привычная сверхсила, а как бы сверхнастроение. Замечательная вещь, но, по слухам, вредная для здоровья при частом применении. Хотя об этом брюзжат одни старички, у которых только и осталось радости, что одёргивать молодых да поучать. Вон витязи с этими браслетами всю жизнь живут и не жалуются.
Стены-стены-стены, потолки-потолки, пол бесконечный, отливающий могильным глянцем… Хоть бы какое живое существо по пути попалось − муха или многоножка… да я и на мышку согласна. А лучше всего сверчок, прозываемый «счастливым» за добрые предзнаменования, которые несёт его появление. В детстве я неоднократно их ловила, пытаясь приручить, но безуспешно: в неволе они петь-стрекотать отказывались. Даже птицы привыкали к клеткам и начинали насвистывать, а вот сверчата никак. Почти биологический закон: чем выше на эволюционной вертикали находится организм, тем проще он смиряется с обстоятельствами. И если насекомое скучает, то птички поют, звери подлизываются. А человек так и вовсе готов к чему угодно.
После очередного часового блуждания по не отличимым друг от друга углам, уголкам и закоулочкам мы неожиданно вышли на самую настоящую лестничную площадку многоэтажного здания − я видела такие на Базе-Станции пришельцев. Подъём и спуск в высоту и глубину по каменным ступеньками метровой ширины, истёртым за века до скругления по центру, но без видимого мусора или крошева. Неужели и ныне кем-то используются?
− Вам туда, − Майя кивком указала вниз. − А мне обратно, надеюсь ненадолго. Нумерации здесь нет, поэтому просто считайте выходы в межтоннельные вестибюли. Шестой ваш. Не беспокойтесь, вы его ни с чем не спутаете.
С этими словами она коротко сверкнула своей золотой улыбкой и ушла. Вьюша выразительно глянула ей вслед, потом на меня. Сказала:
− Тая, ты ведь знаешь всякие скабрезные словечки? Произнеси какое-нибудь вслух с обличительной интонацией!
Я покраснела, а сестра невольно заулыбалась. Если требовалось переругать сердитую Римму, то в нашей девчачьей команде обычно звали меня, и Росомаха быстренько замолкала. Странно же: я всегда и заметно смущалась, если слышала сексуальные непристойности, и однако почему-то надёжно их запоминала. У остальных в одно ухо влетало, в другое вылетало, а ко мне липло.
− «Передом или задом достигнем единой цели!» − напружинившись, выпалила я и хихикнула. Вьюша приподняла брови, а затем кивнула:
− Сообразила. Однако не совсем ясно, почему это акро-выражение ассоциируется со смертью или с безнадёжным приговором? Ведь оно лексически образовано от слова, как раз имеющего отношение к жизни!
В краску ударилась и Тея − теперь цвели мы обе. Вьюнок несколько раз перевела свой ромбический взгляд с одной смущённой сестрицы на другую и подытожила:
− Я давно уже подозревала, что искать логику в русской языковой семантике бесполезно − там сплошные противоречия. В любом случае по отношению к этой самой Майе лучше применить термин «сучка». Видовое иерархическое понижение гордого человека до суетливого животного − причём в уменьшительно-уничижительном смысле − будет в самый раз…
− Она как-нибудь нас обманывала? − предположила я. Вера сделала такой вид, будто сплюнула, и подтвердила:
− Внаглую. До места, где мы сейчас находимся, можно было дойти за пять минут, а Майя кружила так, словно обе ступни у неё левосторонней конструкции. То ли меня недооценивает, то ли привыкла к лукавству… Да и нет никаких доказательств, что её босс именно Филипп-Учёный! Не исключены и её самостоятельные игры по вообще не известным нам правилам. Ладно, давайте чапать к шестому уровню, а там посмотрим.
Спуск на неведомую глубину получился несложным, но снова долгим и предельно однообразным. И мрачно-пугающим, как и всякое движение по направлению к мифической преисподней. Со всех сторон темнота, лишь слегка рассеиваемая зеленоватой пошаговой подсветкой ступенек, причём включать поясной фонарик или «световое перо» никому не хотелось. Насчёт Вьюши понятно, это её стихия, но что мешало нам задействовать дополнительное освещение, пусть и скудное? Боязнь привлечь к себе лишнее внимание? Нелепо, но иного объяснения нет. Я крепко сжимала вспотевшей ладонью лучемёт, придававший уверенности. Тея, шедшая впереди всех, тоже.
Мимо предназначенного нам шестого подземного уровня, и в самом деле, пройти было невозможно. Открытый вход в большой зал искрил по всему контуру мелкими жёлтыми огоньками, словно зазывая утомлённых путников. Мы его увидели издали и затормозили, перейдя на медленный, ползущий шаг. По мере продвижения вперёд зал начал наливаться каким-то матовым, молочным светом − довольно тусклым и не дающим обзора. Чтобы увидеть подробности внутреннего интерьера, требовалось подойти к дверной рамке вплотную.
Чуть поколебавшись, сестра так и сделала. Выждав с полминутки, она несколько раз просунула туда и обратно руку − ничего страшного не произошло. Вьюнок держалась немного позади, а я прямо за её спиной. Моё сердечко помимо воли увеличило свой ритм.
После очередной небольшой паузы Тея слегка наклонилась и быстро заглянула в странный зал. Повела головой направо-налево, обернулась и озадаченно пожала плечами. Вьюша почему-то оттолкнула меня, а сама чуть продвинулась вперёд.
− Что там? − нетерпеливо спросила она. − Непонятки какие или тревожные детали?
− Совсем ничего особенного, − растерянно ответили ей. − Пустое помещение приличных размеров с боковыми проходами. Куда они ведут, отсюда не видно. Дверей нет, окон тоже. На боковых стенах зеркала от пола до потолка без рам, в них темно и отражения какие-то смутные. А на потолке…
− Чёрные зеркала?! − прошептала Вьюша и вдруг отчаянно заорала: − Рыська, не смотри! Назад!!
Она ринулась к сестре, протянула руки… И всё исчезло с моих глаз, точно я ослепла.
Я лишь однажды теряла сознание, когда меня едва не загрызли крысы, и забытью предшествовала лютая, рвущая тело, боль. А сейчас неприятных ощущений не было, да и вообще никаких. Как будто я вмиг заснула и сразу же проснулась. Или умерла и воскресла. Может, Судный День наступил, как говорят в «Элите»?
Мир вокруг стал серым, потом сумрачным. Вскоре ещё посветлело, и ко мне вернулось зрение. Именно так, ибо глаза всё это время оставались открытыми.
Я снова находилась в каком-то коридоре. Почти не отличимом от тех, в которых мы блуждали с момента проникновения через колодец в Подземелья. Такая же тусклая подсветка с трёх сторон и тёплый пол под ногами. Слева метрах в семи − тупик с высеченным в стене огромным человеческим зрачком, равномерно подмигивающим неизвестно кому. А справа стояла Аленькая Прелесть. На её ладони лежал небольшой прибор в виде полусферы с торчащими антеннками разной длины.
− Портативный хронодеструктор или «пространственно-временная вертушка», − объяснили мне по собственной инициативе. − В тонкостях его действия я ни хрена толком не разобралась, откровенно говоря. Не успела. Как выяснилось, он настроен на последнего субъекта в общей группе, а им вот оказалась ты. Ну и ладненько: главное, что не фройляйн Вьюхен. А то предстояло бы драться с ней один на один, чего не очень хотелось. Тут её угодья, она сильнее.
− Где сестра? − прошептала я и надсадно откашлялась. Мой вопрос проигнорировали и продолжили:
− В сущности, мне ничего особенного придумывать не пришлось. Сторожевые псы Агнессы Рейн, то есть вервольфы, действительно кучно блокировали все подходы к монорельсовым дорогам − встреча Веры и Филиппа не должна была состояться. Почему − уже не важно, хотя догадываюсь. Но у меня своё задание: единственный некрометаморф на планете должен быть нейтрализован! Так угодно Моему Любимому Офицеру, а потому ничего личного. Оставалось лишь завлечь вас сюда, под удар системы «лабиринтных отражений». Ещё раз: нельзя было иначе. Никак нельзя.
− А отчего ты снова поменяла внешность? − тихо спросила я. − Или конкретно для сволочных дел нужен и сволочной вид?
Её размалёванный рот дрогнул и дважды перекосился. Затем изрёк:
− Ты вправе обложить меня самой отборной нецензурщиной. Или даже харкнуть в лицо. В морду, рожу, харю, рыло − давай, это ничего не изменит. Пора закругляться, а то времени прошло изрядно. Я знала, куда тебя выбросит хроновывертом, но не представляла, когда именно. Оказалось, аж через сутки по независимому отсчёту! Вот сидела и ждала…
− Зачистка последнего и единственного свидетеля? − тихо спросила я. Майя-Прелесть кивнула:
− Да. И хотя выйти отсюда в одиночку без схемы ходов практически нереально, однако следует исключить даже теоретические риски. Группа отправилась на маршрут − и пропала без вести, концы под землю. А рыцарь Серж меня больше не увидит.
− Понятно. Ты стала крутой профессионалкой, твой хозяйчик может гордиться, − устало сказала я. − Лично я, не задумываясь, присвоила бы вам обоим класс «Слепые нелюди», кем вы по сути и являетесь… Где Тея, отвечай?
Красная Мордашка посторонилась и сделала приглашающий жест рукой. Я миновала её и двинулась в глубь тоннеля.
Шагать пришлось недалеко: после сотни метров и двух поворотов мы очутились возле того самого зала с молочной подсветкой. Я вошла − и едва не лишилась чувств от ужасного сердцебиения.
Огромные зеркала с матовой поверхностью, как у отполированного чёрного агата. В одном из них Вера-Вьюнок − объёмная, словно живая, с застывшим взглядом ромбических бледно-зелёных глаз, не успевших вовсю разгореться. А в другом… в другом моя Тейка с каким-то детским, удивлённым лицом. Смотрит на меня в упор, будто спрашивает: «Как же так?»
Я ударилась всем телом об упругое стекло − раз, другой, десятый… Рывком вызвала сверхсилу, а её и нет! Ещё раз − пусто! «Би-браслет» работал, я предельно концентрировалась, а толку чуть…
Сзади послышался деловитый комментарий:
− Это бесполезно. Ты сейчас самый обыкновенный человек с его изначальными скромнейшими возможностями. Без незримой поддержки планеты и богатыри, и витязи ничего из себя не представляют. Да и биороботы тоже, откровенно говоря. А техническое влияние Терры-Земли здесь, «на вокзале, в тёмном зале», намертво блокировано. И потом даже из «вязких отражений» сложно выпутаться, а из застывших и говорить нечего. И вообще ты не туда стремишься − твоя вечная могилка напротив.
Я обернулась. Ещё одно «чёрное зеркало», но невероятно активное, пульсирующее, жадное… Боги мои, Боги северные, да кто же и зачем всё это придумал?!
− Честно говоря, я не знаю, что за пространственная метрика у них внутри, − сказали мне с некоторым сожалением. − Может быть, там антиматерия, антивремя, антижизнь? Это предстоит выяснить тебе, жаль отчёта не получить…
− Мне как, самой туда лезть? − тихо спросила я. − Или ты напоследок подмогнёшь?
− Могу пособить, коли своего духу не хватает. А так проще простого: подойди вплотную, прикоснись любой обнажённой частью тела, и тебя затянет внутрь. Будет больно или нет, опять же не в курсах. Одежду снимать нет нужды, а вот сумку оставь здесь. «Световое перо», которое держишь в правой руке, тоже. Завещание или последнюю весточку родным писать не придётся, не та обстановочка!
− «Девочка ошиблась, это у меня не хвост…» − сказал смущённый Серый Волк любопытной Красной Шапочке, − зло процитировала я фразу из любимого неприличного анекдота Риммы-Росомахи. − Ты тоже ошиблась, тварь!
Я вскинула снятый с предохранителя лучемёт и дважды коротко нажала на спуск. Как и учил рыцарь Серж де Пери. Янтарные сгустки концентрированного пламени угодили метаморфу прямо в её по-клоунски раззявленный кровавый рот.
Она стояла точно в дверной рамке и от энергетического удара почти в упор вылетела наружу. Шмякнулась о стену, словно мешок с гнильём. Я вышла следом.
Прелестной Майе хорошо так разворотило голову − от основания шеи и до самых глаз. Они ещё дёргались и расширялись, но были уже серыми и безжизненными. Золотые зубы превратились во вздутый сплав грязно-жёлтого металла, как славно… От палаческого контрольного выстрела в лоб я отказалась, мы же не витязи.
А вот гнусное трансформенное тело я не пощадила и после семи огненных накатов подряд превратила его в груду вонючей субстанции неизвестного рода. И семь раз я повторяла: «Сдохни!…», доведя голос от шёпота до крика.
А потом спрятала в карман куртки лучемёт (действительно похожий на «перо» самых первых конструкций) и вернулась в комнату-помещение-зал. Хищное зеркало чуть ли не потянулось ко мне, но я равнодушно прошла мимо. Подождёт, никуда не денется.
Присела на пол возле замороженной сестры, прислонилась плечом к проклятой чёрной поверхности. Так хотелось плакать, но ничего не получалось.
Ах, Тея-Тейка-Теечка, недолго же мы были красивыми королевскими фрейлинами! Только и удалось что всласть помечтать о нарядах, балах и мужественных кавалерах. Верно же сказано древними стариками времён Святогора: коли с самого начала не было ничего хорошего, а потом вдруг появилось, то привыкать ни в коем случае не следует. Всё одно судьба-мойра отнимет, таков закон Ананки-Неотвратимости. О, это я уже в южный божественный пантеон залезла…
Кто сюда ещё придёт? И когда? Что он увидит и подумает? Какая мне разница − я буду смотреть на всё вокруг пустыми, мёртвыми глазами. До тех пор, пока эта чёртова конструкция не развалится от времени или не будет кем-то уничтожена. А может, и ещё века простоит − рукотворное зло невероятно живучее.
Подожди меня немножко, Тея. Скоро свидимся и навсегда.
Блок событий №1. Глава четвёртая: Римма-Росомаха
Римма-Росомаха, капитан «охотниц» (Главная Станция-База).
Согласившись на интригующую свиданку с Петром, резидентом моего бывшего атамана, я прекрасно понимала, что поэтической романтики и в упор не увижу. В самом деле, какие могут быть возвышенные отношения между капитаном и есаулом? Только служебные и деловые! Ну, служба у нас теперь разная, а вот общие делишки найдутся. Почему бы их и не обсудить под тусклой осенней луной? А вот если обсуждение закончится согласительно или хотя бы миролюбиво − что ж, тогда можно в обнимку и поваляться на мягкой листве! Предварительно покрыв её пледом. Сойдёт и без встроенных обогревателей, телесный жар не хуже!
Подумала, и самой смешно сделалось: какая же может быть лунность в пять вечера, условленное время встречи? Ещё вполне светло. Видно, у меня фантазии с избытком. Или надо поменьше любовного видео смотреть, к которому мы здесь пристрастились. Чуть ли не всю молодость прожили вне общегалактической информатики, теперь приходится в темпе навёрстывать. Мировых новостей нахватались изрядно, теперь начинается их качественный отбор. Мы в свою стаю подбираем умненьких девочек, а от последней дуры недавно избавились. И от парочки наивных простушек тоже. Правда, Куница и обе Рыси недурно устроились в городке у рыцаря Сержа, но ведь там чуть ли не тюремный режим! С десяти вечера и до рассвета знай сиди за гравитационным забором и носа не высовывай. Добровольные заключённые и надзирательницы в одном лице, ха!
Нет, после появления очередной претендентки на королевский трон перспективы у них могут найтись. Если, конечно, там снова не увязнут по уши во внутренних земных проблемах. Это скучное прошлое, а надо стремиться к будущему. А оно только во Внешнем Космосе! И его можно завоевать не с помощью всякого истребительного оружия, а созданием принципиально нового социального, жизненного устройства. Госпожа Инга Инфантьева права, и её интерпретация законов древнего проекта самая верная из всех существующих…
− Мечтаем, фантазируем, строим планы?
Ялик сзади подплыла, аж со вчерашнего вечера не виделись. В новом жемчужном платье чуть выше колен, на голове восхитительная бриллиантовая диадема, тайный подарок королевской фрейлины Аллои. Моей подруге ныне позволительно (и даже необходимо!) носить исключительно женскую одежду. И «Ящерицей» её уже не назовёшь, как прежде. Яла Первая, принцесса богатырей, вот ведь поворот!
− Никак нет, занимаемся исключительно систематизацией и анализом накопленных сведений! − задорно отчеканила я. − Мечты у нас давно в прошлом, вместо фантазий − захватывающие перспективы, а конкретные планы на сегодня сама знаешь, какие. Последний шаг на пути к полной свободе!
− Последний, да… И весьма грязненький. Риммка, ты поосторожнее там. Не заносись особо. Это же мужчины, у них свой опыт, наработанные привычки! Мы всё ещё играем партитуру с листа, а они по памяти.
− Не бойся, справлюсь, − успокоила я. − Да и не факт, что крайние меры потребуются. Хотя упускать такой случай… Или страшненько?
− Не по себе, если откровенно. Это как перед ранней потерей невинности, когда вдруг осознаёшь, что казавшиеся ужасно смелыми поцелуйчики, обжимашки, обнажёнка и даже контактная распальцовочка − так, ерунда, детские забавы… Вольное сравнение, да?
− Вполне нормальное, − усмехнулась я. − Правда, мой первый опыт в этом отношении был весьма суровым и болезненным. Ничего, пережила и потом ещё гордилась подобным приключением! Вот любопытно: в диком животном мире случаются сексуальные насилия?
− Вряд ли. Там ведь Природой созданы так называемые «брачные периоды». Конечно, самцы озабочены всегда, но в большинстве случаев самки не слабее их, особенно у хищников. Да и при первом серьёзном отпоре половая страсть сдерживается − не голод всё же! Групповухи у зверюшек точно не бывает.
− Не уверена, знаешь ли. Нечто подобное я однажды видела в лесу у волков… у нормальных, которых нынче почти и не осталось. Кругом одни вервольфы, чёрт бы их побрал!
Яла хотела что-то сказать, но её прервал вызов от госпожи Инги Инфантьевой. Зелёный огонёк на коммуникационном браслете, ничего тревожного, обойдёмся без слов. Так, где она… ага, на самом верху! Ранним утречком любуется делом рук своих − то есть наших общих, но под её внимательным руководством. Нормально, составим компанию.
Грузовой лифт живо доставил нас на крышу Станции, прямо под «лепестки» главного волнового генератора. Через считанные дни состоится его запуск, и мы станем хозяевами околопланетного космического пространства! Вернее, снова войдём в их число. К сожалению, управлять метрикой Солнечной системы не получится − это под силу лишь учёным Династии и команде Сержа де Пери − но ни один звездолёт без нашего разрешения на поверхность Терры уже не сядет! И не взлетит. Так что с нами придётся договариваться, а то и просить…
− Привет, девчата! Каждый день на восходе смотрю отсюда и горжусь, право! За считанные месяцы мы почти изменили этот мир!
Сильно сказано − и верно. Было одинокое здание на сотни вёрст вокруг, а теперь крепость! Которая со временем станет основой базового «мегаполиса Молодости». Никаких анархических поселений или спесивых башен − только единый комплекс, сочетающий в себе старинный жилой массив и современные удобства. Общая архитектура разработана Ингой и основана пока на элементарных бытовых пристройках, практичных и легко видоизменяемых в будущем. Например, с конюшней да и с конями вскоре предстоит распрощаться, наш выбор − это удобные, современные гравилёты. Хотя для спорта или прогулок самых лучших лошадок можно и оставить, почему нет?
Вся закавычинка теперь в том, что мы упёрлись в технологический потолок. Для успешного движения в избранном направлении нам крайне необходим хотя бы один так называемый «промышленный синтезатор». Никто и не подозревал, какая это ценность, пока общая житуха была полукочевой, да и сейчас ещё толком не прониклись. Даже атаманы. Иначе давно выставили бы постоянную охрану в Складские катакомбы номер пять, одиннадцать, тринадцать и двадцать. Может, этих машин капитального синтеза и больше, но я знаю всего четыре. Здоровенные такие дуры, их и с помощью сверхсилы в одиночку с места не сдвинешь. Ну и на конях не увезёшь, естественно. А вот парочки гравикатеров для транспортировки вполне хватит! Осталось всего лишь уточнить наиболее доступную цель и грамотно спланировать неожиданный налёт. С полной зачисткой, куда же без неё. Чем и занимается Ада-Анаконда и её группа. Это первейшая наша забота, и её требуется снять за неделю, не дольше. А там и Новый год на носу, не до быстрых разборок будет.
Я подошла к госпоже Инфантьевой и коротко поклонилась. Уважаю не показушно, а по-настоящему, ибо знаю, кто она на самом деле. Лишь мне и Яле открылась, вот как! Отсюда и вера моя в успех и удачу. Не на арапа же я решилась всё поставить на кон, а прикинула и рассчитала главные желанки и возможности. Вроде, всё сходится − где по шву, а где и в натяжку. А в случае самого неудачного исхода уйду вместе с Ингой во Внешний Космос. Я везде буду ей полезна. «Просвеченные» − это одно, а душевная верность, без принуждения, совсем другое. Умный человек враз поймёт и оценит.
Худший вариант развития событий, конечно. А при лучшем − она станет главным идеологом Новейшего порядка, Яла его королевой, ну а я координатором всего процесса. Люблю конкретную работу, а почести − дело пятое. Хотя опять же дело.
Подражая Инге, я тоже стала носить исключительно приталенные брючные костюмы − пиджачок, правда, не нараспашку, а на одну пуговку и контрастного белого цвета. Девки говорят, что я выгляжу обалденно, парни тоже на ходу притормаживают… Ага, теперь у нас и свои мальчики есть!
− Кирилл только что отбыл, − сказала Инфантьева. − Специально не стал прощаться. Уж извини, Ялочка, так получилось.
И грустно, и смешно, да. Где это видано, чтобы жена сочувствовала любовнице своего мужа? Даже, если он не настоящий, а в качестве прикрытия? Однако в этом-то и проявляется подлинное величие истинной Женщины: быть не покорной рабыней своего тела, а его уверенной владычицей. Уметь годами управлять своей чувственной физиологией − вот чему нужно поучиться! У меня это вполне получается… впрочем, порой с неожиданными сбоями, не буду лукавить.
А вот Яла никак не может поставить под контроль свою эротику. С ней и в лесной ватаге были проблемы, а уж теперь и того пуще. Готова самой Госпоже постель предложить, ну и чудеса семейной жизни! А я не знаю, нужно ли этому мешать. Контролирующего опыта пока не хватает.
− А кто Кира сопровождает на машине? − тихонько спросила моя подруга. − Податливая Белка, наверное?
− А если Анаконда? − игриво уточнила Инфантьева. − Тогда ревность слегка утихнет?
− Ой, ещё хуже разгорится! Чтобы здоровенную Адку удовлетворить, полярной ночи не хватит… Извините, что я так себя веду и говорю − привязочка очень уж крепкой оказалась.
− Большой недостаток, который необходимо изживать! − авторитетно вмешалась я. − С инстинктом бесконтрольного размножения совладать сразу трудно, понимаю, но из иллюзии брачных уз нужно выпутываться самым решительным образом. Иначе какие могут быть перспективы у свободной представительницы прекрасного пола?
− Тебе хорошо рассуждать − сама холодная, как лягушка… А у меня кровь быстрая и горячая! Вся в отца!
− Это я и земноводная?! Да мой темперамент куда жарче твоего! Просто я над ним работаю, то есть учусь сдерживать, а ты у своего идёшь на поводу! И потом…
− Девчата, не спорьте, − Инга предупредительно выставила вправо–влево ладони. − Вы обе правы. С виду небольшие особенности характера могут в реальной обстановке влиять на поступки гораздо сильнее, чем это кажется при теоретическом рассуждении. Одной хватает волевого напора для самоконтроля, а другой уже нет. Ялочка, ты понимаешь, о чём я?
− Чего же тут не понять − мне четвертак уже, а Римма двадцатник едва разменяла! Вот постареет немножко, тогда по-другому запоёт… Так всё же, кто с Кириллом поехал?
− Не волнуйся, он один. А вездеход вернёт Злата Йоркова. Она вдруг решила с недельку погостить у нас. Можно было бы дать ей от ворот поворот, да у неё есть какое-то деловое предложение. Нашей Росомахе предстоит проявить дополнительную бдительность.
Я кивнула. Эта Злата-Голда уже пыталась убить Госпожу − далеко отсюда, на какой-то планете с безумным санаторием в горах одинокого острова в океане. Тогда ей помешал нынешний тайный советник Династии фон Коревич − вот же галактическое хитросплетение нитей судеб! И очень даже вероятно, что контракт на убийство у Йорковой-Гансвид ещё не закрыт.
Ладно, посмотрим, кто кого. У неё своя выучка, а у меня своя − лесная, природная. Ну и за этот год немало современных полезностей освоила.
Солнце осторожно выглянуло из-за большого кучевого облака, а затем полностью освободилось от его объятий и засияло едва ли не по-летнему. На самом деле стоит прекрасная декабрьская осень − тёплая, как обычно, и в меру влажная, без дневных дождей. Листва с деревьев полностью опала, и вся земля вокруг бледно-жёлтая и чёрно-красная. Небо ночами близкое и очень яркое от бесчисленных точек созвездий, поэтому темнота внизу кажется чуть ли не инфернальной. Я всегда была далека от какой-либо мистики, однако сейчас, кажется, становлюсь малость суеверной. А это плохо, ибо надеяться всегда нужно только на собственный ум и на объективную информацию со стороны. Любые мысли о потустороннем делают нас лишь слабее, как учил запрещённый в прошлом книгочей Ничче. Тогда на планете Терра существовала своя межгосударственная «Элита», тоже не терпевшая конкуренции в вопросах толкования мира. Теперь она разрослась до галактических масштабов, но так и не сделала никаких выводов из своих теологических провалов. Нет, ну как можно бороться с человеческой гордыней, если сам запрещаешь при этом и малейшую критику своего учения? Тот же самый грех, только надевший красивую маску с надписью: «Истина в последней инстанции»!
Давно пора создавать принципиально иную общественную формацию − тут наша Госпожа-Mistress абсолютно права. Старики должны быть отстранены от влияния на судьбы человечества раз и навсегда. Как в своё время это произошло со Святогором-великаном. Однако он сам сумел осознать свою ненужность и даже вредоносность − от нынешних старпёров подобной сознательности ожидать не приходится. Придётся им помочь, в точности согласно теории проекта «M-Z-L». Да, фрейлина Аллоя поделилась с нами не только алмазной диадемой…
Я полагала, что Яла уже угомонилась, но ошиблась: после недолгого молчания она опять заныла по поводу отъезда Кирилла. Моя подруга, да, но порой кажется, что Мина-Медянка на её ролевом месте гляделась бы много лучше. Но это именно что «кажется»: Миналия управлять собой не позволит. Нахвальщица проклятая! Правильно, что я от неё избавилась, причём решение было чисто интуитивным. Но и с легкомысленностью Ялочки нужно что-то делать.
− Кирилл не имеет свободы воли, − в очередной раз терпеливо объяснила Инга. − Он верующий и всецело подчинён преподобному отцу Флавию, ассистенту религиозного Ордена. Группа особо властных персон Галактики, которая находится сейчас на станции четвёртой планеты Марс, приняла решение об эвакуации с Земли не только персонала Базы защиты и контроля, но и вообще всех граждан «Элиты» и «Союза». Я, как ты знаешь, послала это их требование далеко-далеко и без обратного адреса, но вот Кир возможности выбора лишён. Поэтому он послушно отправился на четвёртый «цветок», где и назначен общий сбор. Вывезти всех людей согласился Густав фон Хётцен на своей «бригантине». Имеются ввиду его дети Роман и Эльза, а также Злата Йоркова, Курт Фоген, Агнесса Рейн, Уэнди Норманн и Никомед Коревич − финита, авантюрные игры закончились, разбойнички из разных шаек теперь временно в одной лодке. Правда, ещё вопрос, все ли из перечисленных захотят вернуться? Коревич, я уверена, последует моему примеру… Уэнди, возможно, тоже. Остальным − ровной скатертью дорога, как говорится. Мы же с вами покинем эту планету немного позднее и после того, как полностью завершим создание нашей особой инфраструктуры. Римма, ты отправила обученных «охотниц» на третью малую станцию?
− Ещё позавчера, − подтвердила я. − Добрались благополучно, обустраиваются. Первый доклад запланирован на сегодняшний вечер.
− Отлично. Теперь о делах насущных… Ялик, хватит кукситься − ничего не поделаешь, ваше расставание окончательное. Если требуется, то прими успокоительное, потом выжди часок и займись гипнообучением. Иностранные языки и восстановительная медитация в первую очередь. И не в одиночку, а с помощником для контроля за аппаратурой… Что-то не так?
− Да в норме я, не стоит волноваться. Вы полностью правы, Mistress: самоконтроль в личных чувствах − основа всему. Жаль, что его нельзя впихнуть в голову с помощью научных методик…
Я не была уверена насчёт её нормального состояния, особенно после того, как она дважды споткнулась на пути к внешней лесенке. Впрочем, на ней туфли с высокими каблуками − Яла самая низкорослая из всех нас. В лесах это, пожалуй, достоинство, а во дворцах не слишком. Настоящий дворец у неё точно будет, если…
− Если она начнёт интересоваться алкоголем, то немедленно сообщи мне, − негромко сказала Инфантьева и поморщилась. − Вот же нежданная помеха! Наглядный пример опасности привыкания к чему и кому-либо. А вручную перестраивать характер можно лишь лет до двадцати, потом с этим такие воспитательные проблемы… Жаль, что ты не согласилась занять место богатырской принцессы.
Я вся внутренне вспыхнула от удовольствия, услышав её слова. Ну и внешне немножко. Было подобное предложение − высоко же она меня ценит! Обычную деваху по сути, без всякой родовитости. Оказывается, что заурядное происхождение отнюдь не помеха уму и сообразительности.
− На высшей придворной должности без нашей Ящерицы никак не обойтись, − деликатно кашлянув, сказала я. − Ведь дочка атамана и какого! Одно только имя «Яла Иннокентьевна» привлекает сюда внимание со стороны всех ватаг. Ваш новый лейтенант Атта-Тарантул успешно этим пользуется и наладила внешнюю разведку − уже имеем ниточки в отрядах Тита, Нила, Вахтанга! Да и к братишкам Аггея подбираемся. Хотя и они ко мне тоже…
− Знаю, поэтому удвой осторожность. Заведи личную охрану, вон Ленка-Лисица будет в самый раз. Не рискуйте ни в коем случае. Вас, идейных «охотниц», тридцать пять всего, и каждая на вес столь ценимого в прошлом и бесполезного ныне золота. А уж ты и вовсе бесценная, нет сравнительного эквивалента…
У меня едва слёзы не выступили от волнения. Набравшись духу, я шагнула вперёд, положила ладони Инге на плечи и тихо попросила:
− Mistress, просветите меня, пожалуйста! Сделайте навсегда своей! Я хочу постоянно ощущать ваше неповторимое сознание!
− Неужели тебе мало личной индивидуальности? − тепло улыбнулась Инфантьева. − Ты же знаешь мою историю, я полностью открылась. Сбой произошёл в моей внутренней сканер-программе десять лет назад, и с тех пор я её не применяла в атакующем режиме. Вот контролировать ранее просвеченных могу по-прежнему, дистанция контакта резко возросла до пятидесяти миль − возможно, как раз за счёт угасания функции атаки. И ладно, нельзя её было бесконечно эксплуатировать. Зато остались многие тысячи поклонников по всей Галактике − на этом и будет строиться наша стратегия. А ты − ты гораздо важнее для меня полностью свободной от любого принуждения, даже приятного. Понимаешь?
− Понимаю и бесконечно ценю, − тихо сказала я и опустила руки. − И всё же если захотите проверить свои способности в полном объёме, то мой мозг для этого всегда открыт. И отрицательного эффекта, как с Лаки-Счастливчиком в «Садисте», не будет, ибо налицо осознанный выбор. Я стану первым добровольцем, разве не так?
Инга улыбнулась и погладила меня по щеке. До чего приятно, однако! Почти как в детстве. Не помню я своей матери, да.
Уже по лестнице мы чинно спустились на первый этаж − именно так, термин «уровень» здесь неуместен. Никаких подземных сооружений, наконец-то! Людей при рождении встречает Свет, а окончательно уходят они в Темноту, и сознательно нарушать этот естественный ход событий либо глупо, либо преступно. Тут-то и проявляется порочность системы, созданной Династией: расчёт на то, что «глубинный» резерв обеспечит ей исследовательский комфорт и дополнительную безопасность. И одно, и другое в известной степени имеется, нельзя отрицать, однако плата за эти возможности слишком высока. Всё равно, как регулярно спать днём, а бодрствовать ночами − животный организм быстро привыкнет, а вот перестроить деятельность божественного разума не получится без ущерба для оного. И вместо его вертикального совершенствования начнётся неумолимое сползание к нижним эволюционным пределам, казалось бы, давно пройденным. Ан нет, только дай себе поблажку в развитии, как моментально снова под горку покатишься! Как гениально сказано в одной хитроумной притче: если хочешь оставаться на месте, то не забывай постоянно идти вперёд хотя бы шагом. А для истинного продвижения к цели − любой! − необходим уже бег, такие дела.
Разумеется, «божественность» я имею ввиду в переносном смысле, в качестве классического символа. А как обстоят дела в смысле прямом, нам знать не дано. Может, оно и правильно?
Ну и отсутствие у нас подземных коммуникаций вовсе не означает пренебрежение элементарной безопасностью: имеется потайной ход, как же без него! Он начинается в морозильной камере, а ведёт за Маяк, к кустарниковой роще. Не думаю, что им придётся воспользоваться для бегства, но любая организованная структура обязана жить по закону резерва, и никак иначе.
Сейчас на всех трёх этажах Базы кипит бурная, познавательная жизнь − с утра до вечера непрерывно обучаются и девочки, и мальчики. С последними вообще получилось забавно: мы неожиданно поломали понятный, но примитивный расчёт атамана Аггея!
Ещё со времени захватывающего поединка Королевны Марины и нашей «охотницы» Мины-Медянки здесь был оставлен пост богатырей в количестве двадцати бойцов − так, на всякий случай, ради наблюдения за нахальными девчонками, возомнившими себя чересчур самостоятельными. Прошли всего две пересменки, и вот на вторую Аггей решил отправить одних зелёных парнишек. Наших ровесников, но и близко не вкусивших вольной жизни, выпавшей нам. Атаман надеялся, что малость одичавшие и изголодавшиеся по интиму девки непременно начнут бегать на всякие самовольные свиданки, а там и до полной анархии недалеко!
Поначалу так оно и было, но гениальная Госпожа вовремя почуяла опасность. Она провела с «охотницами» необходимую беседу, усиленную психонажимом, а потом лично навестила молодых богатырей в их убогом палаточном лагере. Что конкретно там произошло, я не знаю, но после её визита между двумя гендерными станами с неделю всё было тихо, а потом парни сами гуськом потянулись на Базу-Станцию! Глупый есаул Пётр, единственный взрослый (ему уже тридцать два), ничего не мог поделать и вынужден был лишь бессильно наблюдать за своим дисциплинарным бардаком. Который очень скоро перешёл в повальное дезертирство − ребята один за другим принимали решение остаться с нами! Не только из-за любовных связей, а почуяв настоящую жизненную перспективу, вот ведь оно как…
Конечно же, мы были только рады такому повороту. Пускай у нас и миссия важнецкая, и ответственность запредельная, а с мальчишками всё веселее.
Прихожую и столовую пришлось переоборудовать в лабораторные залы, а для хавчика мы построили отдельное помещение из дерева и пластика − минимум излишеств, максимум простора. На третий этаж допускаются только те, кто успешно сдаст экзамен самой нашей хозяйке. По основам современной медицины и теории волновой планетной защиты. Долгое время не было доступа лишь в аппаратную Уэнди Норманн, но вот буквально на днях и эта проблема разрешилась − фрейлина Аллоя, приехавшая с важным поручением от Королевы Хельги Первой, заодно привезла все шифры и ключи. Надо полагать, что эту неприятную Уэнди пришлось долго упрашивать-уламывать, но детали меня не интересовали. Есть результат, и нормально.
Личность Хельги тоже вне нашего внимания. Настоящая она или подставная − какая теперь разница? Главное, что династическая власть в её руках. Значит, с ней и будем договариваться или ссориться. Скорее, нас ожидает мирный процесс, судя по поведению особой королевской посланницы.
А вот и она сама во всём своём великолепии − белоснежные локоны, чеканное лицо с фантастическими глазами, чуть удлинённая шея в колье из жёлтых топазов, тёмное шёлковое платье до пят… А под ним боевая, защитная оболочка, которую вряд ли пробьёшь кинжалом с одного удара и без «истинной силы». Кстати сказать, сорок комплектов подобного спец-одеяния были вручены нам в качестве подарка, а это говорит о многом. Например, о желании дружить или даже обеспечить нашу безопасность. Получается несколько двусмысленно, ведь чёрный стяг мятежа реет над Станцией по-прежнему! Но это уже забота проницательной Mistress − выстроить верную политику.
Нет, Аллоя просто потрясает воображение! В её плавных движениях, в мимолётном блеске золотых зубов при загадочной улыбке, в слегка скучающем мелодичном голосе чувствуется настоящая придворная особа. Я видела небольшой видеофрагмент с её участием на новогоднем балу − о, Боги, как же прикольно она танцует! Причём не только в классической паре, а с двумя кавалерами сразу, меняя их поочерёдно в ритме быстрого вальса. Бабёнки-аристократки, наблюдавшие со стороны, обзавидовались не по-детски!
А ведь она трансформенный робот. Человеческий у неё лишь мозг, усовершенствованный и закованный в двойную оболочку из брони и пластика особой субстанции «туман». В прошлом ей приходилось чистить Подземелья и Катакомбы от всякой кибернетической дряни, и это было по-настоящему страшно. Я не хотела бы тогда оказаться на её месте ни за какие коврижки.
И вот в какую восхитительную леди превратился со временем тупой механизм для примитивного уничтожения! Благодаря упорному обучению и самосовершенствованию. Полезное знакомство, отличный пример для подражания.
Мы обменялись чуть ли не церемонными поклонами. Вернее, таковой изобразила лишь Аллоя, слегка присев и отведя левую руку назад, а мы просто выполнили дежурный «наклон корпуса вперёд». Почти сразу я отступила на шаг, давая понять, что нахожусь на вторых ролях. При Яле сей жест был бы лишним.
− Я поражена увиденными здешними переменами, − сказали нам, сделав галантный жест ладонями. − Помимо благоприятного отчёта для Королевы я буду рекомендовать обер-егермейстеру Династии фон Коревичу начать с вами сотрудничество. Не стану скрывать, сам Никомед-Иероним весьма заинтересован… Госпожа Инфантьева, если не ошибаюсь, с ним знакома?
− Ещё как! − улыбнулась Инга. − Он, вообще-то, мне жизнь спас. Не по душевной доброте, а вследствие приказа, но какая разница! Правда, и тогда, и сейчас наши планы не слишком совпадают, но некоторую пользу друг другу оказать сможем.
− Вот и я так думаю. Ваш «мятеж» его не очень-то заботит − Хельгу, если честно, тоже. А вот дробление богатырского войска им обоим по вкусу. Я не чересчур откровенна?
− Об этом вам самим судить! Однако ваш приезд к нам − в одиночку, на гравикатере Романа фон Хётцена, без предварительного согласования − говорит о сложной обстановке внутри больших и малых Стрельчатых Башен…
− К сожалению, вы правы. У меня не так много свободного времени, и поэтому позвольте обойтись без многозначительного подтекста. Полной ясности, конечно, не ждите, но и лукавства не ищите. Молодая девушка рядом, как я вижу, посвящена во все секреты?
− Именно так. Хотя у нас нет тайн в вашем понимании. Просто моё особо доверенное лицо.
− Ну, если существуют различные степени доверия, то и до какой-никакой секретности рукой подать! Хорошо, давайте побеседуем втроём где-нибудь в тишине и покое…
Беседа состоялась в личной комнате Mistress и длилась целых два часа. Всё это время я исправно помалкивала не только ввиду понятного отсутствия права голоса, но и потому, что информацию пока нужно было накапливать, а не делиться ею.
Да уж, господа хорошие, житуха в славном городе Рэчери воистину била ключом! Здоровенным таким и наотмашь, только успевай головешки прятать.
Итак, бывшая дворцовая фаворитка мадемуазель Ласкэ тоже выдаёт себя за Королеву, причём старшую − это раз. Наша Энка-Куница активно способствовала её побегу и теперь отбывает заслуженное наказание в башне Созерцания − два. Сын Командора, также причастный ко всему этому безобразию, едва не отдал концы в страшной Свинцовой башне − три. Его сестрицу Эльзу логично заподозрили в соучастии, однако она арестовать себя не позволила, а заодно навела там такого шухера, что доблестным витязям впору самим от неё спасаться − четыре. Роботесса №1 Юрико, старшая «Маска», окончательно вышла из-под программного контроля (точнее, перестала притворяться, что он для неё существует), ушла в глубины Подземелий и пропала там − пять. И, наконец, Медянка… вот тут я хоть и молчала исправно, а едва не прикусила язычок. Ибо она оказалась…
− Тук-тук, это я! Прошу прощения за вмешательство, но минуту назад совершила посадку чужая гравитационная машина. Защитный барьер у нас отключен, так что вездеход притормозил у самого входа. Какие будут указания?
Ленка-Лиска из группы внутренней охраны. В своём излюбленном антропоморфном прикиде: меховая шапочка с острыми ушками, белый круговой шарфик на шее и курточка с овальными вырезами по бокам и коротким пушистым хвостиком сзади. Она единственная из нас, кто так вызывающе ежедневно одевается. Девчата привыкли, парни ещё уступают ей дорогу…
− Очевидно, Злата Йоркова пожаловала, − предположила Mistress. − О, госпожа Аллоя, у вас так резко изменилось лицо! Какие-то проблемы?
− Пока нет, но могут возникнуть, − ответила королевская фрейлина и постепенно сузила зрачки до нормального человеческого состояния. − Каков сейчас её статус: враг, беглянка, гость, союзник?
− Напросившаяся гостья с прерогативами посланницы, скажем так. Официально от Командора.
− Неприкосновенная особа, значит… Жаль!
− Ну, это как события повернутся. Всякого можно ожидать.
Я прицельно переглянулась с Ингой и поняла её безмолвный намёк. Йоркова и Коревич ведь не просто в контрах, а люто ненавидят друг друга! А эта Аллоя, как мы слышали, имеет на «Никки» свои виды. Да, и ожидания, и поворотики обещают быть крайне любопытными…
Чуть поколебавшись, Инга активировала миниатюрное устройство на своём левом запястье. Примечательно, что в человеческом социуме очень много привязок ко всякого рода браслетам. Драгоценные, наградные, лечебные, биостимулирующие, дистанционные… Или переговорный, как сейчас. В качестве альтернативы встречаются и всякого рода кулоны, но они традиционно предназначены лишь для женщин. Браслет же подходит всем − демократичная конструкция.
− Павлик? Ты где, у входа? Доложи обстановку. Так, значит, только что прибыл гравилёт с некой девицей в единственном числе… Девица всем лучезарно улыбнулась, помахала ручкой, пропела: «Салютик!» и прямиком отправилась на Станцию… Мамочку твою, парень, а какого лешего ты её одну отпустил?! Бегом следом и ни на шаг не отходи! Глаз не спускай! Чучело с глазами ты у нас вместо сторожа!…
Закончив общение, Инга выразительно глянула на нас, развела руками и не совсем пристойно выругалась. Она редко выражается, хотя классно умеет обозвать, отбрить и послать. Мы и в этом похожи, только я ещё люблю распустить язычок просто так, ради хохмы. А Хозяйка сейчас, кажется, рассердилась всерьёз:
− Слышали доклад ротозея? А через пяток минут увидите мегеру в облике деловой дамочки средних лет. Хотя чёрт знает, как она сейчас выглядит… Римма, Лена, будьте настороже! У нашей незваной гостьюшки двигательная активность порой резко опережает умственную!
Ждать нам не пришлось ни долго, ни вообще. После решительного рывка снаружи комнатная дверь почти до отказа ушла в стену, и на пороге перед нами предстала ещё молодая женщина в похожем брючном костюме, но из мягчайшей замши. Невысокая, крепкая, физиономия простецкая, стрижка «гаврош». И оптимистичная улыбочка во всю щель.
− Огось, какие красотулечки здесь собрались! − жизнерадостно проверещала она. − С тремя не знакома, а вот четвёртую а-атлично знаю! Не так ли, Медико? Восемь лет прожила с тобою здесь бок о бок и только недавно окончательно разобралась в твоей сути. Иногда собственный внешний вид, полученный при рождении, оказывается самой лучшей маскировкой, вот ведь парадокс! Павлуша, пасибки за сопровождение, можешь быть свободен. А я тут в дамском обществе малость посижу. Прошлое вспомним, о настоящем потолкуем, в будущее заглянем…
Незадачливый охранник Павлик растерянно топтался позади и не знал, как поступить. Я подала ему знак прикрыть дверь и ждать снаружи.
Изысканная фрейлина Аллоя продолжала сидеть на диван-кровати и скучающе поглядывала в окно-иллюминатор. Лисичка сосредоточилась, но сверхсилу вызывать не собиралась. А вот я была готова это сделать в любую секунду.
Mistress неторопливо поднялась из-за стола. Сложила руки на груди, задумчиво покачало головой… И вдруг резко скомандовала:
− А ну, «Гиена», раздевайся! Полностью, догола! И в предельно замедленном ритме, без провокаций! Впрочем, мой гипноудар в любом случае будет быстрее.
Надо же, звериная кличка, как и у нас! Любопытственно.
Разведчица Злата-Голда Йоркова-Гансвид насмешливо выкатила наружу нижнюю губу. Затем показательно, во весь рот, зевнула. И выполнила распоряжение в точности и без какого-либо стеснения.
Хорошая фигурка у неё, тренированная. Грудь на уровне, в особой поддержке не нуждается. И натуральная блондинка, этого в обнажёнке не подделаешь.
Аккуратно сложив всю одежду на ближайшем креслице, Злата выпрямилась и невинно поинтересовалась:
− Теперь как? Лечь спиной на стол, раздвинуть ноги и согнуть в коленях? Или попросту нагнуться, стоя? Кстати, дальнейший обыск пусть лучше проведёт ваш Павлик, я же не извращенка…
Лисица не сдержалась и фыркнула. Я ухмыльнулась. Аллоя скучала. Инга в очередной раз поморщилась и неохотно сказала:
− Отставить. Римма, проверь-ка её амуницию. И на ощупь, не только карманы!
Я кивнула и довольно качественно обшмонала чужие тряпки, хотя не без понятной брезгливости. И ничего не обнаружила, вообще. Даже носового платочка или «светового пера». А ведь с ним обычно не расстаются.
Получив хозяйским кивком разрешение, Злата неторопливо оделась. Застегнула на магнитики курточку, дважды одёрнула спереди и сзади. Встала перед настенным зеркалом, поправила волосы. А затем резко обернулась, держа в правой руке невесть откуда взявшийся маленький «кольт». Его никелированное дуло было нацелено Инфантьевой прямо в лоб.
Все в комнате не просто замерли − застыли. Я готова была сквозь пол провалиться от стыда. Не специалистка по обыску, верно, но чтобы так лохануться!…
Инга сохраняла спокойствие. Оставаясь неподвижной, она сказала:
− То ли Росомаха не доглядела, то ли мистика в натуре… А-а, кажется, поняла: у тебя обувь с секретом! А в остальном ловкость рук и только. Ты из этого ствола стреляла в меня на территории комплекса Гениев в «Садисте»?
− Во-первых, шмаляла не я, а козёл Коревич, − холодно бросила Йоркова. − А во-вторых, какая разница? Главное, что ни тогда, ни сейчас ты просвечивать людей больше не можешь, а твой экспресс-гипноз не помешает мне точно выстрелить. Рефлексы, знаешь ли!
− Да, они у тебя превосходные, видела-помню… Не признаешься ли напоследок, кто меня заказал?
− Самолично «дедушка Питер», глава криминального Синдиката, − помедлив, ответила разведчица. − Как я понимаю, от панического страха перед твоим тогдашним могуществом. После полуторалетней «болевой камеры» он и «Беглец» немного повредились рассудком, каждый в своём роде. К тому же Питер частенько менял своих девочек, ибо у него без разнообразия начинались проблемы с сексом. Ну и запал на мыслишку, что однажды в качестве очередной любовницы подцепит тебя − случайно или по злому умыслу… Решил подстраховаться и выписал мне контракт. Который завершить, как видишь, никогда не поздно!
− А смысл? Или тоже нелады с психикой? Награды никакой, одно лишь самолюбование?
− Зачем же так примитивно? Мне понравилась твоя База. Не знаю, для каких целей, но ты соорудила неплохую систему. Я прошлась по этажам, оценила размах: перестройка, подготовка персонала, многофункциональное обучение… Это нужно сохранить и использовать. А заменить одну хозяйку на другую проще простого! Не так ли, «охотницы»?
От такой невероятной наглости я просто обомлела. Она что же, считает нас обычными пешками? Не познакомившись толком, не узнав, чем живут и дышат люди − и сразу хочет загнать в новое подчинение? Ну и сука! Действительно, гиена, самая натуральная…
Вжиг-шухх! Щёлк-стук-грымм!
Да, именно такие звуки. Или очень похожие. Вот и ответ прилетел, получите без расписки! Ай да Ленка-Лиска!
Моя подруга стояла с победоносным видом, оскалив острые зубки. «Кольт», выбитый дистанционным ударом, валялся в дальнем углу. Злата, скривив губы от боли, держалась за кисть руки. Через мгновение она судорожно ойкнула, схватилась за виски и тушкой осела на пол.
А вот и наказание от Mistress! Ещё лёгкое, как я понимаю.
− Ну, ты и умелица, однако! − сказала она Ленке. − Впервые вижу снайперскую стрельбу из парализатора от бедра. Это же полицейское оружие останавливающего типа, из него особо не прицелишься! Вот уж верно, настоящие охотницы!
Довольная Лисичка заулыбалась, я тоже. Подумаешь, какой-то там парализатор! Вы ещё не видели, как мы работаем с короткими луками!
Желая реабилитироваться инициативой за свой вертухайский промах, я подхватила подмышки тело поверженной наглой особы и переместила его на кресло. После чего демонстративно вытерла ладони о собственную брючную задницу. Инфантьева понимающе осклабилась:
− Знакомое ощущение! Встречаются такие персонажи, от которых почему-то всегда неприятно пахнет, а порой и откровенно воняет. Хотя они и одеты со вкусом, и одеколоном опрысканы… Такое впечатление, что их гнусным мыслишкам присущ вполне адекватный мерзкий аромат. А у «Гиенки» с возрастом позитивные чувства вообще атрофировались. Да и общее развитие застыло на пост-тинейджерском уровне: эпатация, вызов и наглёж. И неуёмное стремление на финальной стадии сперва всячески покрасоваться и лишь потом результативно закончить работу. Однако вот уже в который раз у неё вместо «потом» получается облом!
− Да не собиралась я тебя шлёпать, − прохрипела Злата, с усилием принимая естественную для сидения позу. − Вот если бы ты сама дёрнулась − тогда да, конечно… А первоначально хотелось всего-навсего эффектно проверить вашу готовность и возможности. Вполне на уровне, молодцы! Стрелявшая вообще поразила: попала почти точно по револьверу и лишь слегка пальцы мне задела. Болезненно, но обошлось без увечий… Эй, ты, с лисьими ушами и хвостом, − не желаешь ли перейти в мою команду? Возьму во Внешний Космос, там совсем иные возможности и перспективы!
− Нет, наша гостьюшка хотя и не заразная, однако неизлечима, − спокойно констатировала Инга и повернулась к Аллое: − Вы, случайно, не жаждете её крови? Никомед-Иероним Коревич так обрадуется, так будет благодарен!
− Я ему не служанка и уж тем более не угодливая убийца по намёку со стороны, − недовольно отозвалась фрейлина, продолжая смотреть в окошко. − Тем более, что наша Хельга не так давно проявила к этой Йорковой определённый интерес. Я не прочь узнать, с какой целью её направил сюда Густав фон Хётцен, однако могу и удалиться на время ваших переговоров.
− У нас нет секретов от Династии! − немедленно отозвалась Злата и села совсем ровно, как прилежная ученица. − А вот без ваших тайн вполне можем обойтись, поскольку намерены в ближайшие дни покинуть эту отвратную планету и постараться о ней позабыть. В Галактике столько всего интересного, а мы на убогое «созвездие Швали» время тратим! Экспедиция на Терру оказалась ошибкой, признаём это публично. И всё же кое-какие общие интересы у нас пока остаются − есть смысл обсудить их, чтобы не возникло очередных недоразумений…
Тут совсем некстати требовательно пискнул комм-браслет у меня на руке. Информация на дисплее была ожидаемой, но несколько нарушала предварительные договорённости.
− Это насчёт запланированной встречи с есаулом, − конспиративно ответила я на немой вопрос Хозяйки. − Просит прийти пораньше. Вызвать вместо меня кого-нибудь из «охотниц»?
− Обойдёмся, я полагаю, − подумав, молвила Инфантьева. Широко шагнув к окну, она подняла с пола «кольт», осмотрела его и сунула себе за пояс. − А вот тебе стоит ли идти одной? Или там хотят обойтись без свидетелей?
− Именно так. Но причин для беспокойства нет − деловая свиданка пройдёт один на одну. И я постоянно буду на связи. Пока-пока, успехов вам и хороших договорённостей!
Не заметив на лицах присутствующих особого оптимизма, я подавила вздох и вышла в коридор. Павел был на месте и всё ещё выглядел слегка виноватым. Получив повторный наказ бдить, стеречь и не отлучаться, он сразу стал невероятно сосредоточенным.
Послав с браслетика короткий сигнал подтверждения-согласия, я заглянула к связистам − по иронии, они располагались в бывшей комнате Йорковой. Все стены сияли гибкими цветными мониторами, которые легко изготавливал вещевой синтезатор в любых количествах. Как и устройства ввода данных с помощью рук и частично голоса. Операционная система была базовой и многопользовательской − её, как и многие другие учёные премудрости, пришлось осваивать методом гипнообучения под личным руководством Инги и Кирилла. Всё делалось тщательно и без спешки, иначе учеников вместо знаний ожидала бы психиатрическая лечебница, которой на планете Земля не существовало. Mistress честно хотела предупредить наших мальчиков-девочек о некотором риске ускоренного усвоения наук, но я настояла на обратном и безмятежно сообщила всем, что процедура самая что ни на есть ерундовая. Мне поверили, и в итоге обошлось без ненужных волнений и страхов. Я и до этого интуитивно чувствовала, что подчинённым − даже друзьям! − ни к чему знать все подробности их рабочей деятельности, а теперь и вовсе в том убедилась. Они должны аккуратно выполнять полученные задания, а за остальное отвечает руководитель. Условия и риски практически одинаковые, но психологически начальнику приходится труднее. За что его и ценят, если талантливый. Как меня, например.
Договорившись с Басей-Белкой об условных сигналах и о возможных действиях в случае возникновения тревожных ситуаций, я направилась к себе переодеваться, но у самой комнатки вдруг передумала. А чем плох, спрашивается, умеренный эпатажик при данных непростых обстоятельствах? Наоборот, он полезен! Демонстрация победной уверенности в себе и в своих перспективах. Напор пресловутого мужского превосходства нужно тормозить сразу, а иначе сомнёт и задавит. И слегка вызывающий женский вид для экстренного торможения − самое то!
А вот без маленькой, стильной сумочки через плечо не обойтись. Их у меня теперь много, но в качестве контраста костюму стоит взять чёрную с мокрым, дождевым отливом. Классно смотрится: во всяком случае, Павлик позавчера был очарован. И нарядом, и сумкой, и покачиванием бёдер при ходьбе − всё в комплексе.
Полностью экипировавшись и проверив спецнабор, я выждала, когда в кольцевом коридоре первого этажа никого не оказалось, и быстренько проскользнула в морозильную камеру. Пусть многие и знают, куда я в конечном итоге направляюсь, но видеть стадии моего передвижения им не требуется. Я и самой себе не взялась бы внятно объяснить причину такого решения, просто чуяла нутром, что оно единственно правильное. А чуйка − вещь важная, пренебрегать ею не следует.
В морозилке было нормальное для рабочей системы «плюс два», но после теплоты станционных помещений меня мигом пробрало до косточек и даже глубже. В четыре прыжка проскочив камеру, я в таком же хорошем темпе разобралась с шифром углового шкафа-перехода и по пластиковому шесту мигом соскользнула через люк в узкий тоннель − там сразу же включилось автоматическое пошаговое освещение. До меня этим ходом пользовались лишь однажды − с его помощью Роман фон Хётцен проник в блокированную Базу и помог всё той же Злате Йорковой обезвредить смертельную игру разведчицы Алины Дюнштайн. Да-с, иных уж нет, а те и недалече, и в прекрасной форме…
Выход наружу был таким, как и описано в инструкции: вертикальная труба, проволочная лесенка и люк с откидной крышкой, замаскированной снаружи под грязный известняк. Рощица, где я оказалась, могла быть и повыше, дабы помешать визуальному наблюдению со стороны, а так приходилось пробираться среди густых бузинных кустарников, слегка наклонившись. Ясно, что ход планировался исключительно для бегства, а не для постоянного пользования.
Лагерь богатырей находился неподалеку и представлял собой тоскливое зрелище − десяток брошенных двухместных хижин из синтез-парусины и одна командирская, где ещё жили. Возле неё меня уже ждал есаул Пётр, малосимпатичный во всех смыслах мужчина. Исполнительный и нерассуждающий служака на вечных побегушках у атамана Аггея. Какое-то сырое, серое лицо с жидкой бородёнкой снизу − ни красоты, ни здоровья, ни служебных перспектив. Рядом с ним Аллоя кажется куда более полноценным, живым существом.
Заприметив меня, он раззявил свою щербатую пвсть (сладкого жрать надо меньше!) и находился в подобном виде с минуту. Удивление было неподдельным: он уже, поди, и позабыл, как могут выглядеть эффектные девочки в цивильной одежде! Ещё одно свидетельство явной деградации мужского племени без постоянного женского присмотра и ухода.
− Надо же, вся в белом и пахнет яблочным повидлом! − сообщил он, когда я подошла к нему вплотную. − Сама, случайно, не из рода витязей? Говорят, девки там именно такие, воображалистые!
− Во-первых, мои духи называются «Розовый ранет в цвету», но тебе подобная тонкость без разницы, − отрезала я. − А во-вторых, ты спутал меня с некой Миналией, не находишь?
− Находить с пользой и подбирать про запас − это забота всяких начальничков, а моё дело следить и не рассуждать, − сообщил Пётр. − Пошли в палаточку, нечего тут на виду торчать. Там надувной матрасик у меня и мягкий, и широкий, хе-хе!
− Надеюсь, что он надут много больше, чем твоё самомнение… Ах, ты и приглашающий жест своими корявыми грабками научился делать? Очень галантерейно!
Я лишь до половины приоткрыла небольшую овальную дверцу, как сильный толчок в спину бросил меня головой вперёд. Влетев внутрь палатки, я очутилась не на обещанном резиновом ложе, а в крепких мужских объятиях. Чуть было не вызвала рывком «истинную силу», но сдержалась, увидев над собой хорошо знакомую бородатую физиономию с рыбьими глазами.
Гордей Иванович, сторожевой пёс Аггея! Откуда он здесь взялся? Почему внешнее наблюдение его не засекло?
Предельно поганый сюрприз. Хуже не придумаешь. Шансов на мирный исход нет, ни единого.
Двуличный Петрушка тотчас ввалился следом, и вдвоём они мигом меня обшарили, грубо и бесцеремонно. Тощая сумочка с игрушечной мохнатой росомахой на серебристом ремешке их не интересовала, моё упругое тело, впрочем, тоже. Их целью были карманы, и ничего кроме.
Парализатор и длинную выкидуху они нашли сразу, а крохотный баллончик с усыпляющим газом чуть позже. После чего отстали и сели напротив. На тот самый матрас. Я осталась лежать на чём-то деревянном и жёстком.
Молчание затягивалось, я не шевелилась… Левая рука казалась непривычно пустой − ага, и комм-браслет сорвали, уроды! Многое же они о нас знают. Может, кто с Базы их информирует? Так не хотелось создавать структуру под названием «гестапо», а придётся. Это в прошлом такая служба была, сыскная. Самая эффективная в истории Человечества.
− Вставай, Римма. Вернее, садись и веди себя спокойно.
Понятное предупреждение: оба давно в курсе, что я не слабее их в «истинной силе», зато концентрируюсь в разы быстрее. Поэтому Гордей держит в правой руке какую-то хреновину, похожую на щипцы для ремонтных работ, но с нехорошим искрением при лёгком нажатии. Вроде, видела нечто похожее при обучении? Ага, вспомнила.
− Два здоровенных жлоба с энергошокером на одну беззащитную девушку, ах! − скокетничала я и неторопливо уселась по-восточному. − Иваныч, ты тоже допёр, что нам пора переходить от коняшек и холодняка к машинам и бластерам?
− Технический прогресс кружит мужские головы куда надёжнее, чем бабские заигрывания! − охотно подтвердил Гордей и нажал рычажки посильнее − между торцами щипцов вспыхнуло и заиграло фиолетовое пламя. − Риммулечка, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы расслабляться даже при двойном нашем превосходстве. И ещё уясни сразу: я приехал не договариваться, а распоряжаться. Приказывать, понимаешь?
− Пока не очень, − безмятежно выдала я и завела обе руки за голову, коротко потянувшись. − Лошадёнку в лесу неподалёку пастись оставил, а сам пешочком? Ночки нынче стоят тёмные, а мы такого визита вообще не ожидали, вот и не засекли… Досадно. Но я теперь важная персона, мои передвижения контролируются! И на Станции знают, что Росомаха пошла на встречу с вашим горе-есаулом. Ну, пару часиков никто беспокоиться не станет, ещё через полчаса пошлют запрос, а потом направят сюда группу охраны. Если вы намерены увезти меня силой, то начнётся погоня, и серьёзная! Против гравилётов у вас нет никаких шансов!
− Куда везти? Какая погоня?! − несказанно удивился Гордей. − Девочка, запомни: ты должна оставаться на Базе, при своей новой должности. И при этом служить нам. Истово, не за страх, а на совесть!
− Обалдеть можно… А какая у меня мотивация?
− Выжить, дорогуша! Ты ведь самым бессовестным образом предала свою ватагу, когда по приказу Тита-Ловкача повела «охотниц» в лобовую атаку против нашего передового дозора. Безмозглая Энка-Куница только в драке хороша, а командовала группой на самом деле кто? Вы же там с дюжину моих парней положили!
− И трёх своих боевых подруг. Папаша, ты так и не усвоил, что на тот момент у меня уже была своя стая?
− Молодёжная шайка беспризорниц и отщепенок − вот кто вы на самом деле! Дурью и бездельем в лесах маялись да несовершеннолетних девиц с панталыку сбивали! В ту пору мы, богатыри, были каждый сам по себе, и потому вам всё сходило с рук. Баста, глупые вольницы кончились! Накось вот, прочти!
Я взяла протянутый мне изящный свиток − да, ежели Аггеюшка вздумал возродить стариннейшую бюрократию, то шуточки точно кончились. Эдикт №139, вытесненный золотым готическим шрифтом на гибком чёрном пластике и скрученный в трубочку, − вверху и внизу тонкие палочки для удобного держания. Круче только королевские указы на вечном искусственном шёлке.
Содержание тоже впечатляло, ибо начиналось со слов: «Приказываю доставить живой или мёртвой…» − а далее семь хорошо знакомых мне имён, и я на самой первой строчке! Потом Энка, Яла, Атта, Мина − это понятно, а вот чем им Баська не угодила? Надо будет поразмыслить…
Я крепко поскребла всей пятернёй за воротом чуть пониже шеи и состроила встревоженную мордашку. Она понравилась Гордею, и атаманский гестаповец малость расслабился. Зато Петру вздумалось в темпе развить психологический успех: он рывком подсел рядом, ухватил меня за длинный «конский хвост» и запрокинул голову назад. Глядя в мои испуганные глаза, прошипел:
− Если ты не совсем дура, то поймёшь, что с тобой живою никто возиться не будет! Ночью отрежут башку и доставят в упакованном виде! Сманила, гадюка, всех моих парней и наивно полагаешь, что среди них нет нашего агента? Есть, и не один! И хрен вы их вычислите! Да и в группе новообращённых «охотниц» тоже осведомительницы найдутся. Так что ты существуешь на этом свете только с атаманского дозволения! И предстоит тебе свои грехи замаливать долго и усердно. А начнём прямо здесь, на матрасике, как я и обещал. Под видеосъёмочку, хо-хо! Думаю, Иваныч тоже не откажется, несмотря на возраст… Чего верещишь?
− За волосы не дери! − пискнула я и задёргала шеей. − Больно же! Дай подумать!
− Петя, не прессуй крошку столь жестоко! − сердобольно попросил Гордей. − Видишь, она уже прониклась и готова ко всему и на всё!
(Да, это старый пень верно подметил. Ко всему. И на всё).
Есаул хмыкнул, ослабил хватку и нехотя меня отпустил. Я с натугой выпрямилась, а затем коротким тычком без замаха вогнала приготовленную заточку прямо ему в сердце. Не одна же Йоркова умеет прятать оружие на своём теле…
Пётр даже не дёрнулся в судороге, а просто поник всем телом. Его старенький коллега вообще не сообразил, что произошло. А в следующий миг я вырубила его ударом колена в подбородок. Без всякой сверхсилы, гуманно и вполне надёжно.
Коротко выдохнула. Осмотрелась. Забрала у Гордея его шоковые щипцы для пыток. Быстро рассовала обратно по карманам свои вещички. Достала из потайного кармашка сумочки путы-удавку и мигом затянула их на лодыжках у моего пленника. Взяла в правую руку парализатор, в левую коммуникационный браслет и послала вызов.
Бася-Белка отозвалась почти сразу и на мой вопрос: «Всё слышала?» ответила утвердительно. С неподдельным восхищением добавила:
− Ну, Риммка, ты и крутая! Кого к тебе послать? Атту, наверное?
− Её, хладнокровную, − усмехнулась я. − И Анаконду для полного авторитета. Пора дедулю экстренно потрошить!
Гордей очухался скоро и притворяться беспамятным не стал. Ручками без толку сучить тоже. В его пустых, водянистых зрачках я наконец увидела долгожданный, настоящий страх и почувствовала себя на редкость хорошо.
− Готовься исповедоваться, старче, − без особой издёвки сказала я. − Сейчас сюда пожалует номер четвёртый из твоего списка, Атта-Тарантул. Умелая и душевная в работе с несговорчивыми людьми. И не гляди на меня столь жалостливо и укоризненно одновременно. Нельзя было иначе поступить, никак нельзя!
Блок событий №2. Глава первая: Авель Птицелов
Авель Птицелов или «Ястреб», командир корпуса витязей (городок Династии №3 Рэчери).
Вот же незадача: померла Алина Дюнштайн − и теперь душевно попить пива не с кем. А в одиночку не та атмосфера.
Я сидел, расставив ноги, у стола в первой казарме и неторопливо наворачивал грибную соляночку из глубокой миски. В девять утра, с полчаса как проснувшись, ага. Всякие там бутербродики, штрудельки, кексики и прочую овсянку пускай уныло жуют на завтрак худосочные аристократы в Башнях. Им и такой мелочи за глаза хватит, ибо активного существования в течение дня не предвидится − сплошные заседания да планировки. Или планёрки? Не помню, надо будет в карманном словаре посмотреть. А вот дородным мужчинам типа меня с утречка необходима плотная заправка! В обед тем паче, после полудня и тремя блюдами не всегда обойдёшься. Про вечер и разговору нет − за ужином хоть особого разнообразия не требуется, но порции должны быть увесистыми, с полподноса величиной. Чтобы за их вдумчивым усвоением незаметно пролетела пара часиков, а то и поболе. Тогда пиву самое место и время − и не опьянеешь, и славно расслабишься. Алинушка такие посиделки очень уважала и парочку флаконов «Тёмного бархатного» до полуночи запросто уговаривала. Или отоваривала? Чёрт, занялся я самообучением на свою голову, теперь только и делаю, что проверяюсь…
Ну, а как иначе-то? Хельга недавно намекнула, что собирается пожаловать мне звание «эфенди» с эмблемой в виде полумесяца. Новый титул в наших пеналах-пенатах, и я не поленился пошарить по архивам и справочникам в целях выяснить его значение. Оказалось, что в древности на полумистическом Востоке так величали уважаемых членов общества, причём исключительно мужчин. Нечто вроде нашего «пахан», но не с возрастным, а с кастовым оттенком почтения − именно то, что мне нужно, о чём мечталось. Отличительное выделение в новой градации или типа того. Графы-бароны-виконты и прочая − это аристократическая западная обыденность, зато восточный «эфенди» − он один такой!
Поэтому хочешь не хочешь а необходимо повышать свой культурный уровень. Не для Королевского Совета (там всё одно не проникнутся), а ради самоуважения. Парень я без комплексов, но с понятиями, в которых заложены высшая и низшая грани существования. Насчёт верхней планки покамест рассуждать нет смысла, а вот нижний предел необходимо чётко обозначать. В основе располагается определённый, продуманный набор привычек с тен-ден-ци-ей к некой системе. Не так уж важно, какого вида или образа действия, главное − это наличие у неё структурного каркаса. Важное рассуждение от Юрико, её стоило иногда послушать.
И вот приходится мне есть солянку не ложкой, а двумя деревянными палочками «хаси»! Неудобно порой до раздражения, однако будущее положение обязывает.
Сейчас в этой казарме никого, кроме дневальных − оба взвода ушли на дежурство в пограничные леса. Хотелось бы сказать «обычный рейд», но всё обстоит тревожнее: в последнюю неделю перед традиционным Новым годом окрестности городка Династии буквально заполонили волки. Да не в одиночку или небольшими группами − стаями! По тридцать-сорок особей в каждой. Подходят чуть ли не вплотную к нашим крепостным стенам, располагаются рядами, острые морды нацелены вверх… Особенно впечатляет ночью, когда наблюдаешь со сторожевой башни: со всех сторон сплошные кроваво-красные пятна глаз! Я не подвержен всяким суетным страхам, но порой тоже не по себе становится. Беспокоит нервы их странная неподвижность − ведь представителям этой звериной породы свойственны быстрые движения, суетливость, постоянный поиск добычи… Ничего подобного, сидят и смотрят часами напролёт. На нас. А ночные дозорные − на них. И многие не могут оторваться: является утром смена, а люди на стенах словно зомби, никакой реакции! Приходится трясти за плечи и даже пощёчинами награждать, чтобы пробудились. Дожили.
Нет, я помню, что эти вервольфы отличаются от обычных хищников типа «люпус» (научное название, недавно узнал и запомнил), но с какой-такой радости их вдруг к «хомо» потянуло? В архивах ни словечка нет о подобных исторических казусах. Спрашивали у Филиппа − он привычно пожимает плечами, как чуть ли не на любой вопрос в последнее время. Наверное, от чрезмерной гордыни − и почётным рыцарем стал, и получил должность кравчего! Я опять же выяснил, что раньше так называли всего-навсего смотрителя за пиршественными столами, но старикан мне запальчиво возразил, мол, дескать, «столы» бывают разные, в том числе, и учредительно-канцелярские, ведавшие определённым кругом важных дел. Например, наукой. Может, и так, в нашем русском языке запросто запутаешься и не выберешься без посторонней помощи.
Закончив завтракать, я совершил омовение и негромко выразил благодарность за хорошее начало дня своим Высшим Покровителям. Не уверен, что таковые у меня действительно есть, как и вообще некий верховный разум. Однако же и сомневаться в их существовании тоже нет никаких объективных причин. И вообще, небольшое показное смирение − лучшая моральная защита от чрезмерной самонадеянности.
Облачившись в натуральный синтетический полушубок без модных встроенных обогревателей, я привычно перетянул его скрипучими ремнями. Не слишком приятно при моём заметном животе, но опять же внутреннее дисциплинирует. Если уж и дал своему телу некоторую волю, так не забывай его всячески поддерживать. В том числе, и в прямом смысле. А неудобства, как и разные ограничения, для того и созданы, чтобы не было расслабона сверх меры.
Вышел на улицу, привычно огляделся. Славно: моё любимое зимнее оформление − хрусткий морозец и безветрие под пасмурным, высоким небом. И достаточно светло, и солнце не отвлекает своей яркостью и снежными отражениями. Деловая погодка, одним словом. Точнее, двумя.
Поселение витязей не меняет своего внешнего облика вот уже пару веков: ряды казарм и частных домов в два этажа, не выше, огороженные от благородного общества забором из деревянного частокола. Сами строения тоже из натурального дерева − резного и отлакированного старинным способом. Конечно, подземные коммуникации пластиковые, никуда не денешься. А вот снаружи минимум искусственного, максимум природного. Ежедневное напоминание о корнях и истоках, от которых нельзя далеко уходить. Наши дурные предки сбежали во Внешний Космос, и каково им теперь? Всю Галактику обшарили на предмет счастливой жизни; изуродовали массу звёзд и планет − опять же ради светлого экономического и политического будущего, надо понимать, − и вернулись обратно, не солоно хлебавши! Подавай им теперь аннигиляторы, абсолютную энергетику, метаморфов для служения… А хрен в глотку или в другое отверстие не хотите? Ничего, мы с вами ещё сведём счёты, дайте срок! Не такой уж и большой: проект «зомби» запущен и работает. Мы вас уделаем о-очень неожиданным способом и без всяких истребительных игрушек. Преподадим наглядный урок на тему, что есть примитивное технологическое варварство, а что − изощрённая научная цивилизация…
Особого оживления вокруг не наблюдалось − оно и понятно: детей увели на занятия в учебные классы подземных Лабораторий, а взрослые заняты повседневными делами. В том числе, и расчисткой снега, причём обычными квадратными лопатами из прочной народной фанеры. Всякая аристократическая уборочная автоматика там, за забором, а здесь подобное баловство ни к чему. Ежедневная физическая тренированность − без неё не будет ни полноценного здоровья, ни свежего мышления. Филипп-переучка со своими работничками этого не понимает, и уже им не втолкуешь.
Запнувшись на половине шага, я решил чуток скорректировать свои планы и почапал напрямик по снежной целине в сторону северной крепостной стены, благо до неё отсюда пять минут ходьбы. Вот ведь жил и легкомысленно полагал, что это всего-навсего помпезная декорация, дань исторической памяти, ан ошибочка! Вполне реальной защитой оказалась − не идеальной, но сдерживающей. Занять оборону на высокой каменной гряде куда надёжнее, чем в чистом поле.
Добрался неплохо, протиснулся через узкий стенной проём, поднялся по кирпичным ступенькам на самую кручу. Дорожка поверху идёт хоть и широкая − и пятеро шеренгой свободно пройдут − но сделана по-умному. От башенки к башенке, где тоже можно закрепиться и отражать натиск врага. Да и сами сходы вниз, на внутреннюю сторону, блокируются на раз-два! Конечно, всё это разработано против людей, а четвероногих супостатов предстоит сдерживать иначе. Вон они, сидят кучками и смотрят, смотрят… То ли выжидают срок, то ли обычаи у них изменились − разве разберёшь?
Ох, непонятности великие! Не только я − старики не упомнят, чтобы лесные вервольфы появлялись в открытую среди белого дня. Да ещё такой оравой! Не звериное это дело. Даже если полоумные учёные некогда изменили их генетику и костно-мышечную структуру. Мозги же по-прежнему остались волчьими и должны решать и действовать соответственно…
Я шумно вздохнул и зачем-то погрозил дымно-серому небу кулаком. Спустился на грешную землю и двинулся по направлению к Малому Дворцу Витязей. Собственно, мои покои теперь там, а ночевать в казарме пришлось из-за срочного и затянувшегося совещания с преданными мне ротными офицерами. И не только по поводу непонятной волчьей проблемы − была и другая, не менее болезненная. Имя ей «Вадим Стэплтон и его новые амбиции». У этого хлыща сто восемьдесят штыков, как говорили раньше, а пару месяцев назад было на тридцать меньше! У меня всё равно значительный перевес, однако тревожит сам факт неожиданного силового прогресса извечного соперника. И началась эта неприятная движуха аккурат после силового бегства мадемуазели Ольды Ласкэ, которой активно помогали две шалые богатырочки Энка и Мина, а также Роман фон Хётцен со своей сеструхой. Тут мы немножко дали маху, откровенно говоря.
Участие Эльзы в организации побега было не доказано, тем более, что она всю ту суматошную ночь провалялась в комнате своего брата, будучи в стельку пьяной. Горевала по поводу кончины Дюнштайн, надо же! Однако Хельге почему-то вздумалось настоять и на её аресте… а дальше события приняли весьма драматический оборот.
При силовой попытке задержать беглецов Королева схлопотала ножом в бок от Медянки, а меня качественно резанула в голову Энка (едва скальп не сняла, гадючья куница!) У нас обоих раны были не столько опасными для жизни, сколько внешне кровавыми, но без нудной врачебной помощи в стационаре не обошлось. Практически всё управление системой легло на плечи королевского Совета и обер-егермейстера Коревича, и ничего хорошего из этого не вышло. Никомед − преданный служака и большой умник, признаю, но в данном случае вся его сообразительность была направлена исключительно на присмотр за графом Францем Усталым и баронетом Леонтьевым, дабы хоть немного уменьшить вред от их взаимного соперничества. Воистину злость берёт: всё в нашем мире переменилось, налицо новые реалии, а этих чёртовых «миротворцев» и «политиков» мёдом не корми − дай всласть погрызться друг с другом за вечные принципы. Суть которых испокон веков одна: не суйся со своими хорошими идеями, а исполняй мои дурные! Поэтому появляется порой неодолимое желание взять и прижать всю эту никчемную аристократию к ногтю. Какой от них толк? Для чего они вообще нужны? Есть господа учёные для дела и доблестные витязи для защиты − и довольно! Ан нет: оказывается, ежели имеется Королева, то непременно должны быть и важные придворные… Поневоле начинаешь завидовать атаману Аггею Тихому, который избавлен от всей этой надменной шушеры. Воины у него отличные, а своей профессурой он тоже вскоре обзаведётся. Да хоть и наших умственных работничков переманит, которым гегемония господина Филиппова давно уже поперёк дыхала. Если так шустро дело пойдёт, то богатыри обгонят нас и в общественном развитии, и в интеллектуальных достижениях.
В итоге пока Коревич разбирался с графьями-баронами и улещивал их, Хельга прямиком с больничного ложа отдала распоряжение задержать ещё не протрезвевшую дочку Командора и тоже заключить в Свинцовую Башню, где уже ежедневно и еженощно трясся от лютого холода её родимый братец. Увы, это лишь привело к очередной ненужной трагедии: первых двух витязей Эльза в свои покои не впустила (несмотря на королевский приказ подчиниться), а когда те начали шумно ломать двери, то просто-напросто завалила их начистяк. Безо всякого оружия, с дистанции, даже не глядя! Ведьма… На суматоху подоспели ещё трое стражников − и кончили точно так же. Впрочем, одного удалось довести до госпиталя, но главврачиха Вера Лович ничем утешить не могла: острый инсульт, левосторонний паралич и полная потеря речи. Да уж, пригрели мы на своей династической груди змеищу из космоса!
Никомед-Иероним, когда узнал о происшедшем, то разорался на всю ивановскую так, что и мне не по себе стало. Наш егермейстер − деловой парень, не интеллигентик какой-нибудь, но умеет держать себя в руках. За год с лишним голоса ни разу не повысил, а тут… Мат-перемат и непотребная богохульщина! Он-то был в курсе убойных экстрасенсорных способностей фройляйн фон Хётцен, а вот предупредить никого не успел. Вины на нём нет, но и облегчения от осознания этого тоже. Понадеялся, что после просмотров космической оперы «Медея Темир − смертельная борьба», где Эльза была выведена под образом Эрики Хаосс, с ней будут вести себя осторожнее. Но на экране всё выглядело так демонически красиво: стройная дева, сверкая горящими глазами, выбрасывает вперёд правую руку − и её противники валятся на колени, сотрясая воздух протяжными стонами… А на деле раскосмаченная и неопохмелённая девка сидит на диване, тупо смотрит на стенку перед собой да бесперечь икает при однообразных повторах: «Катитесь вы все в мандрагору, кому говорю?!» Но итог почти тот же самый, как и в кино: витязи у входа дружно хватаются на виски и оседают на пол в бесчувственном состоянии. Оказывается, нельзя использовать «истинную силу», когда наша гостьюшка в гневе, да кто же ведал?
Хвала нашим северным Покровителям, что советник Коревич весьма скоро отошёл от шока и приступил к осторожным переговорам с дочкой своего бывшего босса. Правда, оба раза неудачно, после чего пришлось сутки отлёживаться с адской головной болью, которую не брали никакие медикаменты. При третьем заходе его осенило − и «статусное кво» было восстановлено. Кажется, я выразился не совсем точно, но за словарём лезть неохота.
Эльза наконец осознала, сколько дуростей натворила, и засадила себя под добровольный домашний арест на неопределённый срок. В той же самой Малой Стрельчатой Башне, на пятом жилом этаже. Но едва мы перевели дух, как неожиданно с катушек слетела Юрико.
Тут обошлось без жертв (кто же против неё попрёт хоть стрезва, хоть спьяну?), но суматохи было не меньше. Оставшись без своего любимого милорда, она ультимативно потребовала срочного воссоединения с ним, а иначе… Конкретную угрозу не озвучили, но никому не хотелось на своей шкуре проверять, куда заведут разгневанную роботессу её программные настройки. Кинулись всей толпой на поклон к Филиппу, однако он в очередной раз скрылся в своих подземных схронах. На поиски отправили Уэнди Норманн, которая сохранила с учёным истериком конструктивные отношения и тоже пребывала в научном авторитете, однако та вскоре вернулась ни с чем, ничего толком не объяснила и перевела стрелки на Агнессу-Лорелею Рейн. На растерянный вопрос: «А где её искать-то?» был получен сверхкраткий ответ: «Там…», сопровождавшийся тыканьем указательным пальцем в пол. То есть в очередной раз «пойди туда, не знаю куда, и найди того, не знаю кого». В обоих вариантах без шуток, ибо эту Агнессу никто в глаза никогда не видел, кроме вездесущего обер-егермейстера. А ему в тот момент было не до глубинных поисков. И вообще между ними, по слухам, прошмыгнула здоровенная такая чёрная кошка, которую выпустила погулять некая разведчица Злата Йоркова.
Оставалась только Аллоя… но эта белокурая карьеристка так много о себе возомнила, что исполняла лишь просьбы да и то с капризами и под настроение. Хельга однажды мне призналась об утраченном контроле над «малышками», выросшими вдруг в большие наглюшки, и выразила вообще сомнение в возможности влияния на них помимо глобальных настроек проекта «M-Z-L». В результате всё опять замыкалось на хитрозадого Филю, который сидел невесть где и натужно лелеял свою подземную меланхолию…
Нет, Аллоя не отказалась поконтачить с сестрой, но предупредила, чтобы мы не возлагали на эти переговоры больших надежд. Попутно она логично осведомилась, а почему нельзя решить проблему самым простым способом − то есть освободить Романа фон Хётцен из заточения? Тем более, что его истинная вина заключалась лишь в показном благородстве и напускной мужской отваге. Помнится, я в сердцах тогда рявкнул: «Ага, без тебя мы никак не догадались бы!» − и получил в ответ высокомерно-холодный взгляд существа высшего порядка. Пришлось нехотя пояснить, что сын Командора малость приболел, находясь в свинцовой камере без отопления и горячей пищи. Спохватились поздновато, когда его после окончания двухнедельного срока перевели (вернее, перетащили) в Зеркальный Лабиринт, как и предписывалось властным указанием Королевы. Сделанным под горячую руку, но так и не отменённым − и не со злобы, а просто потому, что позабыли. А в классическом Лабиринте, как известно, допустимы лишь две позитивные возможности: войти и выйти. Самому. Есть и третья, но она очень печальная…
В конце концов, сестрички-роботессы встретились и пообщались, но после этого стало только хуже. Мало того, что образумить Юрико не удалось, так ещё и Аллоя начала психовать! Она вдруг совсем потеряла интерес к «милому советнику Никки», от которого прежде не отходила, а на отношения со своей повелительницей вообще положила болт, говоря по-мужски (не знаю, как это образно выразить на женском жаргоне − тут уже не словарь нужен, а целая энциклопедия по ихней психологии). Зато стала уделять повышенное внимание Нордической религии и агитировать витязей за постройку Северо-Восточного Храма Асов − в противовес Юго-Западному, воздвигнутому лицемерным Аггеем на своей территории. Больше того, наша новоявленная миссионерша торжественно заложила первый символический кирпич будущего пантеона при немалом скоплении как подземно-лабораторного дворянства, так и бойцов Вадика Стэплтона! Моих ребят там почти не было, опять же хвала Асгарду. Я не возражаю против религиозной дисциплины в качестве дополнения к военной, но увлекаться божественной мистикой опасно. Особенно людям дела. К чему заморочивать головы верой, если существуют знания?
− Привет, Авель. Если ты направляешься к нашему Дворцу, то советую зайти с чёрного хода. У главного не протолкнуться − вовсю идёт подготовка к празднованию очередной Восточной годовщины. Суета сует!
Вадим, собственной персоной. Вырулил откуда-то с боковой аллеи. Как всегда, подтянутый и подчёркнуто-сдержанный. Без головного убора, демонстрируя всему свету свою благородную седую прядь возле правого виска. Женщинам почему-то нравится да и мужчинам внушает уважение.
− Раз в сезон не грех и народное развлечение устроить, − сказал я, не подавая руки. − Особенно на фоне последних событий − башенных по месту действия и безбашенных по умственному приложению. Впору Совет собирать и ставить вопрос о пересмотре династической стратегии!
− В какую сторону?
− В противоположную нынешней. Надо решительно избавляться от чужаков. В том числе, и от пришлого советника Коревича. Насоветовал за последний год, спасибочки…
− Госпожа Хельга не согласится. Да и польза какая-никакая от него была. Чем плох, к примеру, осуществлённый план дробления богатырских сил?
− Ну, это как посмотреть! На мой взгляд, они напротив расширили сферу своего влияния. В чьих руках сейчас чуженинская База? Вот то-то. А ведь там современное оружие, связь, техника!
− Но заправляют всем «охотницы» − признай, это нечто новое в нашей земной истории. Кстати, от них только что вернулась Аллоя. На гравикатере Романа фон Хётцен − у нас всего одна такая машина, плохо… Вечером ожидается её доклад очень узкому кругу лиц, а не мешало бы поприсутствовать и нам! Не пособишь ли?
− В смысле оказать нажим на Королевский Совет?
− Точнее, на графа Усталого. Он тоже должен быть заинтересован в информации из первых уст, а не по отфильтрованному пересказу.
Я внимательно посмотрел на него − прямого, как корабельная сосна, и простого, аки код доступа в королевскую опочивальню. Невыгодно мне это предложение: от меня Хельга секретов не имеет, а вот ему полезно кое-чего не знать. Господину Францу тем более. Однако категорично отказывать не годится − лучше всего пообещать и не выполнить. Мол, пробовал, да не вышло, такие дела…
Я согласно кивнул и чуть прибавил ходу. Мой собеседник тоже увеличил шаг − он выше, ему этого достаточно. Тропа была прямая и вычищенная киберуборщиками почти до земляного грунта, снежные валы по правую и левую сторону достигали половины нашего роста. Слегка перестарались… но механический энтузиазм проще регулировать, нежели человеческий.
Невысокие придорожные ели выглядели как-то неряшливо из-за разнополосиц тёмной зелени, рыхлого снега и мутного льда на иголках. Точнее говоря, их внешний вид вполне соответствовал состоянию моего духа. Оно было оптимистично-тревожным, переменчивым и хаотичным, если выражаться психологическим стилем. Другими словами, чёрта с два разберёшь, чего именно в данный момент требуется. Под «требованием» я подразумеваю нацеленность на конкретное действие. Прежде я никогда не страдал нерешительностью в поступках, но в последнее время стал замечать за собой тягу к продолжительным и − главное! − к мелочным размышлениям по любому поводу и без оного. Выбор, который я совсем ещё недавно делал легко и просто, теперь стал даваться мне с большим трудом. И это было не понятным страхом неопытного политика перед Глобальной Ответственностью, а детской боязнью прогадать! Вот тут-то и проявляется моё плебейское происхождение, и никаким прилежным освоением словарей-энциклопедий его не изжить…
− Авель, ты недавно видел Миналию. Как она? − неожиданно спросил Стэплтон и хрустнул пальцами, словно ветку переломил. − Её не ранили?
− Откуда же мне знать? − ответил я с нарочитой небрежностью. − Твой покорный слуга в тот момент был очень занят: его активно резала ножом эта сука Куница, и приходилось прилагать максимум усилий, чтобы сохранить на голове остаток кожно-волосяного покрова… Представляешь, я ей руки скрутил, а она изогнулась, перехватила клинок зубами и давай мою макушку уродовать! В который раз уже подводит небольшой рост, вот досада! Поэтому тебе лучше выспросить подробности у самой Хельги.
− Спрашивал, но Её Величество вместо ответа по существу начинала демонстрировать такое знание непристойной лексики, что вынуждала меня спешно давать задний ход, причём в прямом смысле слова…
− Нормальная реакция, как не понять! Когда тебе дырявят бок кинжалом да ещё с левой стороны, то о крестианском всепрощении говорить не приходится. Судя по успешному побегу Медянки, с ней всё в порядке.
− Не называй её этой поганой богатырской кличкой. У людей должны быть имена и фамилии, а не скотские прозвища… Ох, пожалуйста, извини!
− Да ничего, не впервой…
Вадим смутился по-настоящему и даже побагровел. Его неловкость вполне объяснима, тем более, что погоняло «Ястреб» дал мне именно он. Причём в целях унижения: в те давние дни нашу взаимную озлобленность можно было ковшами черпать и до конца не вычерпать. И вот теперь такой поворот! Что ж, с возрастом человек под влиянием обстоятельств порой слегка умнеет.
Мы расстались недалеко от нашего Малого Замка, куда я вдруг раздумал идти. Не только у главного, но и перед запасным входом было не протолкнуться от предпраздничных энтузиастов. Раз в год − ладно, почему бы и нет? Однако если у нашей фрейлины-милашки выгорит затея с храмом, то, боюсь, число торжественных мероприятий резко возрастёт. Стало быть, потребуются служители культа разной степени посвящения и ранга, затем помощники на общественных началах, далее технический персонал и аппаратные работники… Прямой путь в «Элиту» по извечной круговой дорожке! А это вряд ли понравится атеистическим властям «Союза Звёздных Систем», куда, по их мнению, и входит наша планета. Нет, пора избавлять правителей Внешнего Космоса от опасных иллюзий, самое время…
Надо бы повидаться с Аллоей, подумалось мне. Без определённой цели − просто поглядеть и оценить её состояние в качестве биоробота и настроение как человека. И то, и другое к вечеру может перемениться до неузнаваемости, а два знания − не одно, у меня перевес будет перед остальными слушателями. Важная игровая фора!
Как вскоре выяснилось, подобная идейка возникла не только у меня. У главного входа с Поверхности в Большую Стрельчатую Башню я едва не столкнулся с господином династическим советчиком первой гильдии. Или таковые были лишь у купцов? Не помню точно, а проверять недосуг. Тем более, что выглядел он вконец раздосадованным и даже сердитым. По этой причине меня и не заметил. Пока всё фартово складывается.
У самых дверей во фрейлинский закуток мне преградил путь Гарольд. В буквальном смысле: выскочил навстречу и широко растопырил руки. Я всегда поражался неистребимому холуйству в душах некоторых людей, но сей тип побил все рекорды. С непонятным удовольствием прислуживал вредной Дюнштайн − ладно, допустим, а откуда, скажите, взялась ретивость угождать одушевлённому трансформеру? Сам ведь напросился! И никакой ему разницы, человек перед ним или механическая чурка с глазами − главное, что это господин! Вон стоит, оскалившись; морда одновременно и подобострастная, и непреклонная, как у верной сторожевой псины. Нет, он вышколен и лаять-кусать не будет, но сходство поразительное!
− Извините, королевская фрейлина никого не принимает! − (чуть ли не гавкнул, однако!). − Если хотите, я внесу вас в список послеобеденных визитов. Будете третьим, после обер-егермейстера Коревича. Согласны?
− Не гони борзых. Кстати, а кто первый?
− Ваш непосредственный официальный заместитель…
Этого следовало ожидать. Значит, Вадим тоже обломался, потому и запросил у меня поддержки. В чём его интерес? Хочет нащупать подходы к Мине-Медянке через свору «охотниц» и собирает любую информацию? Вполне логично.
− Не-е, мы к твоей барышне прямо щас зайдём! − заявил я с хамской бесцеремонностью и начал деловито расстёгивать-снимать полушубок. − Обеда ждать, вот ещё! После жрачки у меня сиеста завсегда, уразумел? Тихий час на мягкой перинке. Поэтому отвали-ка в сторонку и шибко не отсвечивай. А не то скручу по рукам-ногам и посажу чучелой во-он в тот дальний уголок!
− Исключено, уважаемый Птицелов! Я немедленно заблокирую вход! Будьте благоразумны и не упорствуйте!
А неплохой служака − в денщики бы его, как раньше. И ведь точно: костьми ляжет, но не впустит.
− Опять шум и галдёж! А-а, старинный знакомый! Гарольд, тебе есть поручение: доставь вот этот «информационный кристалл» лично в руки высокоучёному Тиму Тимсону. Он в курсе, ждёт. Не беспокойся: с Авелем я переброшусь парой слов и выпровожу его.
Я с трудом сдерживал смех, но лишь до тех пор, пока мы не остались одни, а потом едва не заржал во весь голос. Ну, мыслимое ли дело: госпожа вынуждена оправдываться перед служкой, щадя его церберское достоинство!
Аллоя удивлённо посмотрела на меня, но замечание делать не стала. Несомненно, она знала, кто в очередной раз ей докучает, и продумала свой выход. Воздушный пеньюар от шеи и до пят, на плечах невесомая голубая шаль, волосы закручены на какие-то блестящие финтифлюшки… Зелёные глаза без всякой прозрачности, что означает, надо думать, предельную усталость. А ведь человек, вполне себе человек!
Личные отношения у нас стабильно хорошие, но при изрядной доле забывчивости с её стороны. Именно я несколько лет назад способствовал переводу «малышек» − тогда они были ещё «мастерицами» − из унылых лабораторий в королевские телохранители. И никто из них впоследствии не высказал мне благодарности. Про взбалмошную, беззаботную Мейй и разговору нет (где-то она сейчас?), но от гораздо более ответственной Аллои я ожидал некоего знака внимания. Напрасно: сформировавшаяся в офисную леди, белоснежка предпочла чисто по-женски сделать вид, что никому ничем не обязана. Однако и стервой не стала, а это главное. Правда, поиграть в стервозность порой любит, но ведь не заигрывается!
Убедившись, что неподкупный Гарольд не только вышел и закрыл за собой дверь, но и удалился на некоторое расстояние, Аллоя так же легко, на цыпочках, перепорхнула ко мне и хихикнула:
− Выучка не хуже военной, верно? Давай, заруливай, пока его нет!
− Так ведь через полчаса, самое большее, вернётся, − заметил я. − И поставит нерадивых господ в неловкое положение!
− По-настоящему неловкой для девушки является полулежачая поза в коварных объятиях мужчины, − просветили меня. − Когда волей-неволей приходится краснеть аж до самых буферов, а то и вырываться с разной степенью интенсивности… А тебе, значит, полчасика мало? Не боись, моя информашка требует немедленного ответа, и Тиму так скоро его не подготовить. Пошли, хватит жеманничать, в самом деле!
Неожиданный, хотя и приятный поворот. Чего в нём больше, пока трудно сказать.
Назвав жилище нашей фрейлины «закутком», я был и прав, и не прав одновременно. Да, в её распоряжении всего четверть стандартной этажной площади, но в каком внутреннем оформлении! На него затратили столько сил, что это вызывало нешуточное уважение.
При первоначальной меблировке передвигаться нормальным образом по комнате было невозможно: Аллоя натаскала столько тяжёлой мебели красного дерева (признак «высокого штиля», ага!), что прыгать через неё получалось проще, чем обходить. Признавать свою ошибку долго не желали, но когда смирились, то поменяли один за другим пять вариантов дизайна, подсмотренных по записям из галактического видео. Один из промышленных синтезаторов целых два месяца трудился только на её заказы − с утилизацией забракованных гарнитуров дело обстояло проще и быстрее. Под конец новоявленная хозяюшка ударилась в декоративный минимализм к большому облегчению многочисленных гостей. Сейчас в её апартаментах всего-навсего два дивана лёгких металлических каркасов, четыре аналогичных креслица и столько же переносных столиков на тонких, изогнутых ножках. Неудобный тюль и тяжёлый бархат на окнах заменили завеси из тончайшего шёлка от потолка и до пола, которые очень любили вручную раздвигать-закрывать, несмотря на экономичную возможность затемнения и осветления стёкол техническим способом. Всё остальное-необходимое разумно встроено в стенные шкафы и ячейки − от гардероба и до синтез-бара. К нему меня и повели в первую очередь.
− Угощайся без стеснения и ограничения! − (хорошее предложение и своевременное). − Твоё обожаемое пиво семи сортов; надеюсь, выберешь подходящее. А я за компанию аккумуляторное эскимо скушаю!
Ещё один её чисто человеческий пассаж. Роботессы обычно питаются двумя способами: или в своей док-станции, или напрямую от солнечных лучей. Однако не желая отличаться от посетителей, изобретательная малышка разработала с помощью всё того же профессора Тимсона портативное зарядное устройство в виде продолговатого мороженого на палочке. Которое она и употребляет «за компанию» в несколько коротких приёмов. Говорит, что получает удовольствие… Не берусь спорить, но даже при моих скудных технических познаниях очевидно, что прерывать процесс подзарядки неразумно. Но чего не сделаешь ради показного единения с коллективом!
Я выбрал «Старое светлое», которое уважала покойная Алина, и расположился на одном из диванов − с краю, поближе к столику. Моя фрейлина завалилась на противоположной стороне: ножка за ножку, ручки за голову, «эскимо» в золотых зубах. Поза не вызывающая, но и не ординарная.
− Признаться, удивлён столь открытому гостеприимству, − сказал я, хорошенько глотнув. − И это после того, как ты отшила парочку важных особ! Неужели я − полноватый и неуклюжий с виду − начал внушать тебе симпатию?
− Знаешь, Авель, ты чуть ли не единственный из моих стариннейших знакомых, которому от меня ничего не было нужно, − задумчиво ответила Аллоя (брикет во рту нисколько не мешал ей внятно говорить). − Да, впускать поначалу не хотела, ибо прикатила с Базы не в настроении, но вдруг в самый последний момент передумала! А это плохо: и так давно уже судачат, что я капризная сверх меры…
− Не горюй, твои поведенческие парадоксы покуда в норме, − я поспешил успокоить, заодно к месту употребив сложный речевой оборот. − Чай, не хуже других! Обрати внимание: ты − человек переменчивых настроений, однако к тебе тянутся куда охотнее, нежели чем к Юрико, благонравной и воспитанной!
− Я и в качестве «человека»? Звучит забавно! Впрочем, спасибо, приятно слышать искренние слова. А что касается Юрички, то она так зациклилась на своём ненаглядном милорде! Ничего и никого в упор не замечала!
− Кто бы укорял! У неё милорд, у тебя мессир…
− О, всё в прошлом! Неопытность. Абшибки молодости. Эльза фон Хётцен любила машинально напевать себе под нос: «Мама-папа, трали-вали, а тому ли я дала ли?» − кажется, теперь я отлично её понимаю…
Это прозвучало настолько не смешно, что стало тревожно. По методу Дюнштайн я скрыл свою озабоченность парой длинных глотков прямо из горлышка литрового сосуда.
− Ладно, задавай свои вопросы, − вдруг сказала Аллоя с какой-то неподдельной усталостью и отбросила в сторону «мороженое». − Только особых сенсаций не жди. Впрочем, я мало понимаю происходящее.
− Уволь, не хочется, − почти без раздумий ответил я. − И как раз по этой же самой причине. Непонимание да ещё помноженное на страх перед неизвестностью. Видишь ли, новая картина мироздания перестала помещаться в моём уме-воображении. Центральная мозаика кое-как составлена, а вот по краям зияющие пустоты. В одиночку не справиться, объединиться не с кем… Нет общих целей! Тебе даже проще, ты на острие всех событий!
− Здрасьте! А вашей милости кто мешает? Сам коротаешь вечера в спаленке у Хельги чаще, чем в своей! Или помеха какая сыскалась?
− Есть кручина, − кротко сказал я и со вздохом откинулся на жёсткое изголовье. − Как там в лукавой сказочке говорилось: «Было у отца три сына», да? В нашем случае у короля Александра Девятого родились две дочери: Марина-Малинка и Хельга-Соломинка. Младшая и старшая. Или наоборот, хрен теперь разберёшь… Но главное в том, что только одна из них обладала «истинной силой». Понимаешь? Одна! А теперь их вдруг стало две. Я и Хель сражались против Энки и Мины на половинной своей сверхсиле, никак не меньше! Не желаешь ли прокомментировать сию поразительную странность?
− Желаю, − столь же кротко ответствовала Аллоя и наклонилась ко мне, светя огромными глазами, как ярчайшими зелёными лампами. − Но тоже лишь с помощью вопроса. Звучит он так: «А тебе не всё ли равно, дружок?»
Я резко встал и прошёлся туда-сюда, чуть не повалив эти хилые столики. Чёрт, откуда у неё подобная выдержка? Как у тридцатилетней, не моложе.
− Может, мне сейчас это и по боку, − угрюмо признался я. − Да вот беда: там были посторонние свидетели! Не о твоём Коревиче речь − о моих витязях. Пока помалкивают. Но в то, что они не обратили внимания, не верю.
− Плохо. И в каком количестве они возле вас ошивались?
− С десяток. Или дюжина. Поэтому грубыми способами проблему не решить.
− Да, поздновато спохватился − столько времени прошло. Что они судачили между собой и с товарищами, в этом нет сомнения. Вот и выбита опора из-под трона к такой-то бабушке! Сядь, не мелькай перед глазами.
− А ты не сверкай ими почём зря…
Придя к соглашению, мы снова расселись по своим диванным углам, но уже нормальным образом. Сосредоточенно. Пока беды как таковой нет, однако и привычной стабильностью тоже не пахнет. Негатива много: тут и малопонятный непосвящённым побег Ольды Ласкэ, и появившаяся чуть ли не с того света Миналия, и гиперсамостоятельность «охотниц»… Да вдобавок волчьи стаи у самого порога. Не туда мы заехали под чужим управлением.
− Авель, где расположены промышленные синтезаторы Династии? − неожиданно спросила Аллоя. − Или это секретная информация?
− С какого перепугу? − пожал я плечами. − В Подземельях, на двенадцатом уровне. Все шесть действующих комплектов.
− Они охраняются?
− Да на фига?! Многотонные громадины, вмонтированные в стальные стены… Или боишься, хо-хо, что украдут?
− Нет. Что выведут из строя.
Я развернул во всю ширь свою зевалку… потом медленно закрыл её. Упёрся ладонями в колени, насколько позволяло брюхо, и откровенно задумался.
Аллоя мне не мешала и даже погасила весь свой блеск-сверкание. Сейчас она очень походила на девочку, резко и некстати повзрослевшую вследствие неудачного житейского опыта. И вдобавок вдруг оставшуюся в полном одиночестве после многомесячных, развесёлых светских тусовок. Ни сестёр, ни друзей, ни даже придуманного романтичного кавалера − лишь сплошные клиенты, которым вечно что-то требуется. Быть таковым в данный момент я не собирался.
Приняв решение, я активировал свой коммуникационный браслет и послал вызов. На том конце настолько этому удивились, что после паузы дважды неуверенно переспросили.
− Да-да, говорит хищный и злой Ястреб собственной персоной, − нетерпеливо подтвердил я. − Вадимушка, пожалуйста, не перебивай и не уточняй ничего, не время! Немедленно пошли усиленную охрану на минус двенадцатый уровень − круглосуточный, постоянный пост с регулярной пересменкой. Подчинение непосредственно только нам обоим, все заказы предварительно будем утверждать тоже мы. Ага, это и приказ, и просьба − сам выбери любой вариант…
− А ты молодец, Птицелов, − с уважением сказала Аллоя, когда сеанс связи закончился. − Не ожидала, что проявишь такую дипломатическую гибкость! Действия, безусловно, правильные, хотя и основанные пока на интуиции: у тебя она есть, у меня пусто, к сожалению. Дело в том, что эти самые, опасные «охотницы»…
Закончить ей не удалось: торопливые шаги, дверной стук − и перед нами появился Гарольд, собственной лакейской персоной. Растерянный и запыхавшийся.
− Госпожа, произошли чрезвычайные и неприятные события! − прямо с порога заголосил он. − Профессор Тим Тимсон был найден мною в своей персональной каюте-люкс в бессознательном состоянии! Я вызвал санитаров, они забрали его в реанимацию… Никто ничего не понимает!
− Где мой «информационный кристалл»?! − закричала Аллоя каким-то небывалым, страшным голосом механической сирены. − Что с ним?!
− Вот он… я не успел передать, − упавшим голосом доложил слуга и достал из кармана маленькую треугольную коробочку. − Цел и невредим, не извольте беспокоиться…
Я проследил, с какой быстротой и жадностью фрейлина сорвалась с места и буквально вырвала свою вещичку из рук Гарольда, и снова взялся за браслет. Чего уж теперь думать о защите, поздно. Хотя…
− Диспетчерская? Да, срочно, срочнее не бывает! Рувим, где у нас свободный дозор в Подземельях поблизости от Лабораторий? Как это «нету никого»? Ах, присутствие военных нервирует господ учёных, и поэтому… Пять нарядов вне очереди, ясно?! Немедленно пошли бойцов к жилым отсекам наших научных светил! Вот именно: всех впускать, никого не выпускать! И Марата, эксперта-криминалиста нашего, туда же направь! Постоянная связь со мной по закрытому каналу, говорильня отменяется. Без рассуждений, исполнять!
После пива и энергичного разговора я малость вспотел и несколько минут тупо сидел, вытирая разгоряченную морду платком и отдуваясь. От этого занятия меня оторвал очередной вызов. На сей раз текстовый, на браслетном мини-дисплее, как и требовалось.
Ознакомившись с сообщением, я произнёс несколько слов − шёпотом почти беззвучно. Аллоя, умевшая читать по губам, бледно усмехнулась.
− «Ножки врозь, с поворотом и насквозь»… почти выражение из лексикона бравого офицера Фогена! − сказала она. − Что, Ястребок, опоздали? И воткнули не мы, а нам?
− Похоже, оно так, − угрюмо подтвердил я. − Доступ на двенадцатый уровень технически заблокирован. Посему выскажу простецкое мнение: нас здесь подслушивают и пишут. Нет?
− Возможно, что и эдак… Гарольд, друг мой, только без обид: ты согласен пройти проверку на детекторе?
− Безусловно, − подтвердил холуй почему-то торжественным тоном. − Хоть сейчас!
− Значит, тогда не к спеху. Оставайся здесь и никуда не выходи. Никому не открывай, даже Королеве! Впрочем, я закодирую снаружи вход. Авель, ушки на макушки, хвосты пистолетом! Медлить нельзя!
На переодевание у неё ушло куда меньше времени, чем у меня на облачение в полушубок. Я давно уже не видел Аллою в её классическом боевом виде: серебряный комбинезон и чёрный обруч на белоснежных волосах, стянутых сзади в «конский хвост». Из всех десяти пальцев её рук вдруг выскочили длинные шипы, завибрировали и через секунду исчезли. Проверяет свою атакующую форму, похвально. Вооружённая сшибка маловероятна, но чем мирный лаборант не шутит, когда солдат в беспечности?
Топать нам предстояло всего ничего: спуститься на самый низ Большой Стрельчатой Башни, затем по «нулевому» переходу дойти до Стрельчатой Малой и подняться на самый её верх. Попутно не мешало проверить и пятый этаж, где куковала в одиночестве фройляйн Эльза, неосторожная убивица четверых моих парней. Не по злому умыслу, правда, а по пьяной лавочке, но кому от этого легче?
Дурная дочь Командора беспрекословно нас впустила, не сказав ни словечка. Абсолютно трезвая (хвала Покровителям!), мрачная и одетая так, словно готовилась к предстоящей экстрадиции: на голове капюшон, на плечах зимний плащ, ноги в меховых сапогах до колен. Породистое горбоносое лицо без признаков косметики, что для неё невероятно.
Мы не собирались ни рассиживаться, ни вообще задерживаться, но дежурный вопрос насчёт самочувствия задать не мешало. К удивлению, ответ последовал не традиционно-безразличный, а вполне конкретный:
− Ощущаю постоянные сенсорные вызовы снаружи. Непонятного происхождения, но очень настойчивые. Почти не могу нормально спать. Авель, когда ваша королева решит наконец, как со мной поступить? Если я здесь больше не нужна, то позвольте уехать и вернуться к отцу, а иначе переведите жить куда-нибудь в Глубину. На Поверхности и выше мне почему-то плохо.
− Понятно, сегодня же будет доложено Её Величеству, − осторожно ответил я. − Полагаю, в ближайшие два-три дня вопрос закроется…
− Правда? Я очень рада.
Она «рада»… Если бы так просто! Выгнать эту алкоголичку к едрене фене − самое то, но ведь не захочет же возвращаться без брата! А тот прочно засел в Лабиринте и пока даже к центру не вышел. Точнее, не выполз. Нет, ему в одиночку и больному это наказание не одолеть. Энка-Куница там же − здоровая, полная сил − и вместе им было бы проще, но они пока никак не встретятся. Последний раз разошлись всего на восемь минут и двадцать с чем-то метров, а голоса подать не догадались. Давно пора использовать «лабиринтную виртуальность», но заучившиеся профессора никак программы не перенацелят. Пока лишь наблюдают по компьютерной схеме за их метаниями наугад да чертыхаются при очередной неудаче. Устроили экзекуцию на свою голову…
Церемонно откланиваться мы, разумеется, не стали, но попрощались без неприязни. Взаимно надувать губищи нет смысла − всё настолько перепуталось, что правых-виноватых искать бесполезно. Дальневековые психологи любили называть подобные ситуации «полноценной жизнью»; философы с ними категорически не соглашались, ну а простой люд, как обычно, вовсю отдувался в реале за тех и за других. Я это к тому, что не стоит тратить нервы на поиски глобальных вопросов бытия. И уж тем более на попытки их решения.
Грузовой лифт в этой башне в последнее время не работал − при попытке запустить, кабина истерично дёргалась, но перемещаться по вертикали отказывалась. Я снова ругнулся; Аллоя, кажется, тоже. Хотя ей скакать по ступенькам легко, вполне могла бы и по тросу наверх залезть. А вот мне… да в тулупе… да с наеденным животом… да после пива…
Винтовая лестница казалась бесконечной, и я старался отдуваться незаметно. Ну, или не слишком шумно. А боевая серебряная малышка окончательно сбросила маску фрейлины и двигалась чуть впереди едва ли не крадучись. Настоящей опасности не чувствовалось, но разные скверные проблемы тоже не исключались, поэтому ей снова приходилось не жить, а функционировать.
Я как в воду родниковую глядел: на самой верхней лестничной площадке нас поджидали. Высокая, тёмная фигура, запаянная в чёрную кожу, − Уэнди Норманн или Королёк, собственной зловещей персоной. Опять играет роль верного сторожа при значительном господине. А на самом деле это ещё вопрос − кто кого использует.
Моя спутница враз замерла, присела и напружинилась − у неё с этой однорукой дамочкой были недавние злые контры. Они обе друг друга стоят: ничего не забывают и не прощают.
Наше положение однозначно проигрывало, особенно моё. В случае нападения сверху Аллоя могла уклониться и мгновенно контратаковать, двигаясь по стенам наподобие паука, а возможный удар из парализатора достался бы мне. Предельно нехорошее развитие дел… и почти абсурдное к тому же. Но разумностью или хотя бы осторожностью в происходящих событиях давно уже не пахло.
Нет, обошлось − у нависшей над нами птички-велички нынешняя роль была больше показной, нежели устрашающей. Облокотившись всей грудью о перила (несуразное выражение, но в натуре это выглядело именно так), Уэнди глазела вниз пренебрежительно и как бы мимо объявившихся гостей. Ага, разве что не сплёвывала сквозь зубы.
− Опоздавших не приветствуем, но и не прогоняем, − выразила она своё отношение. − Серебряночка, втяни свои коготки − сейчас не до цап-царап. Ястребок, тебе помочь? Хочешь, ручку протяну, а то и ножку? Я равновесие держу отменно!
В подобных ситуациях самое лучшее − это вообще не отвечать. Мы словесно и не ответили. Аллоя неспешно поднялась и встала прямо перед Корольком, словно соревнуясь в реакции и заодно прикрывая меня. Я же попытался преобразовать свою усталость в солидность и значительно поскрипывал ремнями.
Ба, какая шикарная вывеска на входной двери! «Доктор наук Филипп Филиппов, кавалер ордена Альвиса Мудрейшего, почётный нордический рыцарь, кравчий династического дома Рэчери и прочая»! Офонареть можно.
Дорвался-таки дедушка до почестей, званий и титулов. И я напрасно полагал, что он присмиреет − наоборот, взбодрился! И ведь сто двадцать четыре года ему! Может, бессмертный?
Бессменный − вот уж точно. Кажется, его старый научный противник доцент Тим Тимсон это окончательно сегодня осознал, поэтому сердечко и не выдержало.
Не оборачиваясь, я бросил Уэнди:
− Доложите о нашем прибытии. А то время поджимает не хуже тесной обуви! Я не слишком образно выражаюсь?
Блок событий №2. Глава вторая: Господин Филиппов
Господин Филиппов собственной персоной (Малая Стрельчатая Башня).
В это прекрасное утро я впервые задумался: а не сбрить ли мне бородку?
Мысль вполне логичная, потому как в молодости мы, парни, стараемся выглядеть старше, а с возрастом наоборот. И главное тут − соблюсти пропорцию между привлекательностью и солидностью. Не обязательно ради заманивания женщин, хотя и для этого тоже. Они любят разливаться соловьихами по поводу мужского ума, который для них, дескать, важнее всего остального! Даже не знаю, чего тут больше: мечтательного самообмана или обдуманного лицемерия?
Древние философы Терры, не имевшие точных знаний о Вселенной, во многом выстраивали свои умозрительные концепции наугад. Тем забавнее, что в космогонии и теогонии они подчас разбирались лучше, чем в своих семейных отношениях! Казалось бы, чего проще: пацаны должны добыть и обеспечить, а девки − сохранить и ублажить, и не надо добавлять к этому надёжному житейскому механизму ничего лишнего. Нет смысла совершенствовать колесо; хотите быстро двигаться иначе − флаг в лапы, изобретайте гравидвигатель! Кстати сказать, когда изобрели, то выяснилось, что в производстве он много дороже, а ломается куда чаще. И не всегда потом починишь.
Аналогия не слишком удачная, однако ёмкая. В первобытном пра-обществе всё и всегда решала Сила, которой у самца изначально больше. Самки это прекрасно понимали, тем более, что в период многомесячной беременности они становились совершенно беззащитными перед внешней агрессией любого типа. Посему вышеупомянутое положение «сохранить-ублажить» их вполне устраивало многие столетия. И всё бы ничего, но со временем в развитых социальных системах у женщин стал образовываться излишек досуга, с которым из-за специфики своего прикладного ума они не знали, что делать. В итоге им стало скучно.
И тут на помощь подоспел лукавый технический прогресс! Он предложил скучающим и не удовлетворённым жизнью самкам и защиту, и новые соблазны − вернее, очень даже старые, позаимствованные у мужчин-монополистов. И сразу, как в поговорке, «жить стало лучше, жить стало веселей!» Но за всё приходится неумолимо платить − в данном случае под откос поползла важнейшая социумная формация под названием «семья». Эгоистический индивидуализм рос и крепчал: это был тот самый выпущенный джинн (увы, совсем не сказочный), загнать которого обратно в подсознание не представлялось возможным. «Плодиться и размножаться» по выдуманным заповедям по-прежнему продолжали, но от гуманистического воспитания потихоньку отказывались − хлопотно, затратно да и вообще на фига оно нужно? Ребёнок должен вырасти свободным и самостоятельно отыскать свой жизненный путь! Вот он его и находил в аналогичных повторах, глядя на равнодушных родителей и соответствующий им мир, ибо ничего иного в реале не было. Ну а изощрённым фантазиям господ развлекателей от разных визуальных и слуховых искусств давно уже никто не верил. Честно говоря, и развлекали-то они вяло, больше по привычке.
Вот с таким морально-нравственным багажом человечество массово и рвануло в Дальний Космос! Когда на родной планете вместо рукопожатий при встрече стали сразу хватать за грудки, одновременно втыкая сзади в спину энергошокер или нечто похуже. А тысячелетия спустя космические неудачники заявились обратно, ничегошеньки ровным счётом духовно не наработав! Зато со всё той же несмолкаемой песней: «Делиться надо!» Ладушки, господа Командоры-Флавии-Магистры-Дервиши-Консулы и тому подобные; мы − ребята не жадные, поделимся. Только вот откуда и чего конкретно отрезать, решим сами, уж не обессудьте…
Как обычно, у меня мыслишки сами собою шустро перескакивают с лакомой женской тематики на скучную космополитическую и обратно. Но что поделать, если в наши дни именно разные взрослые девочки играют ведущие роли в высокой и низкой политике? И претендуют на лидерство? Вон их сколько тут − от загадочной Мегадевы и до экзотической барышни Норманн! Первая вовсю хозяйничает на Базе и готовит там свой, весьма необычный социологический проект, а вторая… вторая в данный момент находится возле меня в мягкой постельке. Провокационно поглядывает и шаловливо вольничает внизу пальчиками. Ах, дорогая, мне по утрам это несподручно, а увеличенные размеры − то совсем иная физиология…
Нет-нет, а порой задумаешься: вот стал бы я сам в молодости ради некой выгоды спать со старухой? Вряд ли! Да и ничего не получится в итоге, скорее всего. Однако же современные девицы (полагаю, как и в прошлые века) не видят в этом ничего особенного! Очевидно, сказывается опыт древнейшей профессии, исключавший понятную брезгливость. Хотя, вроде, были дамочки, позволявшие за плату делать с собой что угодно, кроме поцелуев в губы − слишком личное, понимаете ли… Сомнительно, чтобы при подобном отношении к весьма конкурентному труду они процветали.
Кстати, губки у «крошки Энн» просто восхитительные! Яркие без всякой косметики, пухленькие, нежные… А вот глаза страшные. Словно из синего-синего моря на тебя в упор смотрит двустволка, готовая в любой момент шарахнуть дуплетом. Или поочерёдно, в зависимости от желания ранить. И чем дольше в них глядишь, тем вероятней роковой выстрел…
А ещё необычная чёрная кожа − гладкая, упругая, горячая! Рядом с такой наши бледнолицые лаборанточки теперь кажутся откровенно пресными на вид. Хельга, видимо, тоже это просекла, так как зачастила в солярий − правда, оба её постоянных любовника в тонкости подобной очарования не вникают. Молодые ещё, им бы лишь сунул-вынул да бежать… Хотя для Никомеда Коревича это опять же работа. И ведь не откажешься, самому выйдет дороже.
Нету сейчас на Терре разноцветных красоток, вот беда! А хочется. Наверное, именно поэтому меня так привлекала Юрико со своей смуглой восточностью. И Мейй тоже. Потерял я их обеих в суматохе различных проектов-экспериментов, теперь не вернёшь. А новых биодевочек на подходе как не было, так и нет. И с Верой-Вьюгой облом − шла ко мне да почему-то не дошла. По моей просьбе Аллоя регулярно посылала ей «зов», но ответа нет. Точно преграда между нами какая. Вроде бы, где-то в Подземелье… кажется, ещё живая. «Сопротивляется смерти или, как для нас, небытию», − так неуверенно предположила серебряночка. Ничего не понятно. Даже мне, её творцу. Честнее говоря, горе-конструктору, ибо испугался конечного результата и бросил. А что хотите − и бескорыстным учёным-подвижникам страхи ведомы!
− Я пойду приготовлю кофе. На тебя рассчитывать?
− Ни-ни! Мне фруктового сока. Сердечную мышцу сразу нагружать не следует!
Энни усмехнулась, встала, погладила меня по лицу… Молодая тоже, хотя и мощно потрёпанная жизнью. Но организм самовосстанавливается, годы ещё позволяют. Ну и наша медицина помогла, да и не только она одна.
А побриться всё же необходимо! Оставить лишь аккуратную бородку клинышком или «эспаньолку». Я бы и с красками для волос поработал, да откровенно смешным выглядеть не хочется. В лицо, конечно, ржать не станут, но и хихиканье за спиной не привлекает.
Стараясь не делать резких движений, я выбрался из многоспальной кровати, ещё недавно принадлежавшей мадемуазели Ласкэ, завернулся в длинную простыню и направился в душ. Да-с, каждые сутки теперь, утром и вечером! Как же иначе, ежели такая роскошная валькирия рядом! Есть стимул. Воистину пока с тобой женщина, жизнь продолжается. За базар отвечаю, как выразился бы Ястреб. Правда, он нынче окультуривается срочным образом, со словарями в кармане ходит… Ну да, будущий новый аристократ, эфенди! Моя задумка-предложение, но он этого не знает.
Но как было не отплатить добром? Кто бы мог подумать, что именно туповатый и грубый Авель Птицелов вдруг сообразит, что после бегства Ольды Ласкэ её права на апартаменты в Малой Стрельчатой Башне можно считать утраченными? И намекнёт о том Королеве? Хельга-умничка мигом сообразила, что к чему, и подмахнула долгожданный рескрипт о возведении меня во дворянство в качестве «Почётного нордического рыцаря». Благо материальное обеспечение титула, наконец, нашлось!
Не баронство, конечно, жаль. Зато есть, куда расти! Я не особо обольщаюсь: это для меня предел, но зачем большего-то желать в мои годы? И потом наглеть никак нельзя: худородный я по рождению, чего скрывать. Выше никак не прыгнешь и ползком залезть не получится.
Аристократизм внешний и внутренний − вот единственно верная опора нашего бренного существования. Казалось бы, мелочь перед так называемыми «реальными» званиями президентов, премьеров, генералов, директоров и тому подобное. Да только всё это выборно-назначенное, а не родовое, президентство-генеральство по наследству не передашь! И потом унизительная зависимость − от толпы или от узкого круга лиц, не всё ли равно? Как говорится, сегодня ты − посол мира с верительными грамотами, а завтра, глядишь, пошёл по миру с протянутой рукой. И ни тебе родового поместья, ни даже двух верхних этажей в престижной Башне. Не майорат, конечно, да и детей у меня нет, однако я ещё могу основать свой Род, так или иначе. Не сегодня-завтра оформленные должным образом документы уйдут по космосвязи в «Фонд Истины» и… и останется только дождаться их официального утверждения. Проблем не будет, Династию №3 Рэчери там знают. Самая древняя ныне в Галактике, не шутка!
А ведь вдобавок я ещё и кравчий! По мне, так придворная должность не хуже егермейстерской. Всё сложилось самым наилучшим образом.
«Из тьмы на свет перелетая…» − это и про бабочку, и про мафию, и про меня, каждому своя доля. Только теперь я в полной мере осознал всю важность и красоту моего воспарения из угрюмых подземных лабораторий в самую башенную высь! И символично, и престижно, и плюнуть есть куда. И на кого. А то некоторые поспешили с выводами, что Филипп-Учёный удалился на покой в заоблачные дали… Надо будет всех известить, что отныне меня должно величать «Филиппом-рыцарем» и никак иначе. Кого у нас учёностью-то удивишь?
Ах, какая у меня теперь купальня! Не тесный душ-стакан и даже не малогабаритная помывочная, а настоящая ванная комната. В женском оформлении, но так ещё лучше − дразнит воображение. Белый мрамор, розовый мрамор, мозаичная плитка, искусственный лечебный мох для дезинфекции ступней! И зеркала со всех сторон. Нормальные, разумеется − не растворяющего типа и уж тем более не «вязкого отражения». Одно такое есть на пятом этаже в покоях сына Командора. Хорошую службу нам недавно сослужило − дай, Локи, чтобы не последнюю, хе-хе!
Кстати-кстати-кстати! А ведь это помещеньице подо мной должно вскорости освободиться! Роман фон Хётцен туда точно не вернётся (он по случайной неосторожности забрёл в такое ответвление Лабиринта, где можно блуждать годы); его сестрица тоже там не задержится − ей совсем иная роль уготована, полная шокинга. И как только пятый этажик окончательно опустеет, нужно будет наложить на него лапу, как сказал бы Авель. Чтобы без моего ведома и согласия туда никого не вселили. Лишняя жилплощадь никогда не помешает, это наши предки прекрасно понимали.
И в качестве гипотетической проблемы остаётся лишь Юрико. Самая осторожная и предусмотрительная из трёх названных сестёр-роботесс, как и положено старшей. И с минимально раскрученным эмоциональным контуром. Я так надеялся обманом заполучить её, как и Аллою, и вновь переподчинить своему влиянию, но она почуяла неладное и вовремя сбежала. В городке янтарной малышки точно нет (всё проверили и обыскали) − значит, ушла под землю, на Глубину. А там её не найти ни Уэнди, ни даже Агнессе со своими пещерными вервольфами и знаниями трасс. За плечами у Юришки сорокалетний опыт экстремальной работы в Подземельях и Катакомбах − не шутка!
Досадно. И вдобавок док-станцию уволокла с собой, зараза! А была бы отличная приманка! Но тут мне не пофартило, факт. Я не жалуюсь, а отношусь к такому положению вещей со смиренным пониманием. Ужасно плохо, если долго не везёт, но и в неожиданной, безудержной прухе тоже мало хорошего − можно сгоряча возомнить себя любимцем Богов. А тут вдруг откуда ни возьмись коварные Гримтурсены − и хвать тебя за кокки! Крайне болезненно в любом возрасте.
Вспомнив о них, насущно необходимых и мальчикам, и старичкам, я включил запрограммированный на нужный объём и температуру набор воды, а сам полностью разделся и встал перед зеркалом. Нормально: висят, болтаются при ходьбе, а по ночам исправно работают, хо-хо! Правда, без химических усилителей потенции мне уже никак, но удалось обойтись без фаллопротезирования. Есть, чем гордиться! Особенно, ежели учесть, сколько во мне всего искусственного.
Из зеркальной рамы на меня уверенно смотрел крепенький мужичок неопределённого возраста и нормального телосложения. За последние месяцы я не хуже своего удалённого компаньона Сержа де Пери сбросил вес − конечно, не под принуждением, как он, а добровольно. Жрать надо поменьше, а двигаться побольше, вот и вся диета. Так что лишнего жирка почти и нет… ну, разве только на боках. Зато кругленький животик − беда любого мужчины невысокого роста − совсем исчез! И шкурка перестала шелушиться после ванн, ежедневных горячих ванн с лечебными травами и специями. В итоге снаружи полный ажур, а вот внутри… Однако чего напрасно привередничать − хирургического вмешательства давно уже не было. Хотя за многие годы секретные врачи потрудились надо мной изрядно.
Голова почти нетронутая, а фарфоровые зубы и модельные зрачки не в счёт, мелочь. Позвоночный столб пришлось укрепить биопластиком, тут никуда не денешься. Суставные соединения и хрящи на руках-ногах тоже. Желудок, увы, заменили полностью − иного выхода не было: семнадцать язвенных прободений, очередного мог не пережить. Лёгкие капитально подновили, дыши не хочу! Бегать, правда, не стоит ни за девками, ни вообще, иначе возможен какой-то нехороший коллапс. Зато печень почти своя, родная, а предстательная железка сама собой обновилась, умничка!
А вот сердечко и сосудики… Ведь по сути простая насосная система, а сколько с ней было возни! Сгустки, бляшечки, тромбики; с клапанами какая-то хренотень несусветная… Короче, однажды положили меня под нож и заменили всё начистяк. И уже лет двадцать оно пашет без сбоев. Что именно теперь фигачит в груди − я в подробности не вдавался, зачем? Лишние псевдознания только обременительны для неспециалиста.
Разумеется, подобное капитальное лечение было разработано лишь для меня одного. Август Лович, потомственный лекарь Династии, славно потрудился! По приказу короля Александра Восьмого, естественно − сам он и пальцем не пошевелил бы. Ценили меня раньше владыки, берегли и глаз не спускали, так что порой не сразу и понимал, кого рядом приставили − охранника или тюремщика? Крутое и суровое было тогда обхождение, с нынешним либерализмом не сравнить. С одной стороны, тирания, зато с другой − персональное внимание! Только так настоящая государственная система и работает…
Вылезать из приятственной хвойной влаги не хотелось, но пришлось. Обсушившись под потоками тёплого воздуха, я заученными движениями ловко соорудил из простыни некое подобие древнеримской тоги и облачился в неё. Снова вгляделся в зеркальный образ − а что, патриций хоть куда! Заодно рыцарь и кравчий. Почётный и северный. Хорошо-то как!
Вот пурпурной каймы внизу не хватает, жаль. Надо будет исправить. И непременно побриться! Классная тёлка ведь нынче под боком − не забывай, Филя…
В зале меня давно ожидали с готовым завтраком. Закусывая, я привычно слушал последние новости в изложении мисс Норманн и тихо радовался такой помощнице. А ещё телохранительнице и любовнице в одном лице. Деловая девушка, ни дать ни взять. Хотя и даёт, и берёт − каламбур-с!
Важнейшая деталь: наше сближение стало возможным благодаря именно моему возвышению! Пока я прозябал в привычной лабораторной суете, Уэнди вела себя с прохладцей, а то и бесцеремонно. Даже чуть не погубила в подземной схватке, которую спровоцировала психичка Алина Дюнштайн. Я не в претензии: у каждого свой козырной интерес, свои методы работы, что поделать. Но стоило мне получить квадратные метры здесь, в Малой Стрельчатой Башне, как отношение резко переменилось! Выходит, древние манускрипты не врали, утверждая, что женщину проще всего покорить наличием солидной частной собственности. Говоря совсем откровенно и проекционно, неандерталец с добротной пещерой будет всегда предпочтительнее современного бездомного гения. А у меня туточки и престижнейшее жильё образовалось, и титулов подвалило!
− Филипп, ты слушаешь? Ночью с Марса поступил очередной запрос насчёт разблокирования воздушного пространства планеты. Очевидно, им не терпится куда-нибудь полететь!
− Нет там никакого воздуха в нашем понимании! − усмехнулся я. − Если они хотят отключения генераторов волновой защиты, то так и говорили бы. В принципе, можно, а то ведь трепыхаться без толку начнут… К Земле ведь доступа по-прежнему нет?
− Ни малейшего. Твой дружок Серж − точнее, Стасик Ладвин по его распоряжению − сумел дистанционно запустить аналогичную оборонную станцию на Луне, так что мы в полной безопасности. Пока рыцарь не передумает, конечно. Кроме того, Инге Инфантьевой в очередной раз захотелось показать свою крутость: она обучила самых смышлёных «охотниц» операторской работе и снова ввела в действие Базу и третью малую станцию. Это немного по земному масштабу, но и свой район, и наш, и даже «Неприкосновенные Территории» теперь прикрыты. При случае нам придётся договариваться и с теми, и с другими.
− Понятненько… А каковы наши возможности?
− Не хуже их, вместе взятых, − Энни довольно подмигнула своей чарующей синевой. − В наличии другие тайные экстра-комплексы на трёх обычных планетах этой солнечной системы и на некоторых спутниках сверхгигантов. Однако проблема в том, что они именно «другие», параллельного типа! Вмешаться в техническую игру Инги и Сержа с метрикой околопланетного пространства Терры мы не можем.
− А так уж надо ли?
− Смотря, какая поставлена задача. В идеале требуется или грохнуть всю эту тёплую шайку галактических начальничков прямо на Марсе, либо как-то их вразумить. В смысле, чтобы они мотали отсюда, покуда целы, и обратную дорогу позабыли. Первое сделать проще, но замести следы будет невозможно. А вразумление… Нам испугать их нечем, вот же парадокс!
Я сокрушённо потряс неподстриженной бородкой и со вкусом налёг на шоколадный десерт. Особенно не озабоченный услышанным.
Энни ведь тоже не в курсе всех моих тайночек и секретиков! Если выстраивать своеобразную лестницу моего как бы доверия нужным людям-людишкам, то на самой верхней ступеньке стоит так называемый «Доктор» − понятно, почему. Далее по нисходящей Серж, Хельга и граф Усталый. И только потом − моя прелестная темнокожая красоточка. По идее, её вообще стоило отнести в категорию «одушевлённый пиратский катер» с пышной кормой и двумя абордажными ядрами за пазухой, если бы не явное стремление к долгосрочному сотрудничеству. Или мне так кажется? А, впрочем, отчего бы не спросить прямо?
− Агнесса Рейн недавно проговорилась, что ты, вроде, не стремишься возвращаться во Внешний Космос, − раздумчиво протянул я. − Передай мне оливки… ага, пасибочки. Ты уже определилась со своим возможным будущим?
− Бесповоротно, − Уэнди кивнула аж трижды и с хорошим размахом. − Я давно порвала со своим боссом Марком Риварой из контрразведки «Союза Звёздных Систем». К тому же передала ему немало вымышленной информации, а то и откровенной брехни. За такое по попке не погладят, а по головке тем более. В лучшем случае меня ожидает суд чести гильдии Разведчиков и неминуемое деклассирование с волчьим билетом, а в худшем − тюряга и «камера боли». Трёхмесячная, как минимум. Вдобавок я подрабатывала и на Синдикат… Возможно, «дедушка Питер» и приютит потом у себя, но будет использовать на самых грязных делах или просто в качестве одноразового инструмента. А с другой стороны, я немало лет поработала на тебя, доказала свою полезность, вписалась в вашу систему ценностей и прочее. Поэтому выбор очевиден!
− Но тогда тебе придётся остаться здесь навсегда! А житуха у нас и тревожная, и рисковая… Ты всё хорошо взвесила?
− Ещё бы! На своих внутренних медицинских весах, и не раз! − Энни сверкнула снежной белизной своих зубов, подсвеченных сверху двумя синими сапфирами. − Мне тут почти нравится: Терра вполне соответствует моему характеру и темпераменту. А самое главное, что есть обширное поле деятельности. С тобою мы его и вспашем, и засеем, и урожай соберём! Только прошу не разбавлять наш творческий дуэт какой-нибудь заурядной бабьей мелочёвкой, лады? А то сюда не прочь влезть и кое-кто из твоих лаборанточек! К примеру, Серафима ротик вовсю разевает, а Лея вообще клыки с резцами точит… Я буду тогда до смерти обижена, понимаешь?
Я поёжился. Как не понять! И до чьей именно смертушки тоже ясно. Её природную тягу к решению проблем в стиле «финкой чик − и нет её!» надо укорачивать. Влияние Агнессы-Лорелеи втёмную использовать, что ли?
Однако в мою рыцарскую башенку уже и Фимка намылилась, и Лейка! Не знал. В принципе, природные данные у них неплохие − с научной точки зрения, разумеется…
После плотного, неспешного завтрака меня потянуло вздремнуть. Не страшно: это не старческое, а типичное для слегка переевшего мужчины. Да и на полчасика к тому же, не дольше − мера давно установленная и проверенная.
Я подошёл к мягкому креслу, где вот уже третьи сутки сидела Аллоя и пялилась на стенку серыми, неподвижными глазами. Вздохнул, приподнял её подмышки и бросил на пол, как надоевшую куклу. Плюхнулся на плюшевое сиденье и едва в нём не утонул. Вредно для задней части тела в перспективе, но приятно в данный момент − выбираем последнее, ибо ненадолго же! Да и ёрзать я не собираюсь.
Внутренний мой будильничек сработал точнёхонько. К тому времени съеденная пища, обработанная желудочным соком, уже переместилась в тонкий кишечник (кажется, мне его сохранили, хотя полной уверенности нет). Главное, что в животе не ощущалось никакой тяжести, и можно было приступать к полезной трудовой деятельности. Само собой, на благо Династии, хы-хы-хы!…
И словно по заказу, запищали сигналы вызова, завязались деловые разговоры, а вскоре потянулись и озабоченные посетители. По лесенке, ножками своими, и никак иначе! Грузовой лифт мы только для Королев запускаем. А она тут одна да и то фальшивая.
Первым пожаловал Захар Захаров, сменивший на директорском посту Тима Тимсона, которого так некстати недавно хватил удар. Или разбил паралич. В общем, сердечко ёкнуло туда-сюда и остановилось. Бывает, все мы смертны и тому подобное. Само собой, столь ценного работника терять было никак нельзя, и врачи сделали всё возможное. Невозможное − то есть скорейшее восстановление − они разумно не форсировали, так что бедному Тиму предстоит с полгодика полежать в искусственной коме. Как очнётся, то, надеюсь, станет поспокойнее и на первые роли не будет лезть столь вызывающе. Да и на вторые тоже. Третьи пускай играет, я не против.
Господин Захаров тоже отнюдь не подарочек в смысле послушно-покладистого характера, но он временами способен не только думать, но и соображать. Что и продемонстрировал своим почтительным отношением к своему шефу. Нет, я совсем не возражаю против дискуссий и разумной, конструктивной критики, но в строго научных, творческих сферах! А вот в административные области лезть не надо. Особенно тем, кто в них ни шиша не понимает.
Вторым явился господин Мурадов − его по имени почему-то никто не называет (ну и я за компанию). Авторитетный практик, фанат рисковых экспериментов и парадоксальных выводов. Именно он однажды такое учудил с напряжением на опытном астростенде, что от вмонтированной в динамическую схему роботессы Мейй в итоге осталась одна голова. Не страшно, конечно, рабочая ситуация, но три с лишним месяца пошли коту под хвост, покуда «мастерице» не вырастили новое тело. Главное, что мозг, уникальный женский мозг остался целёхоньким. При аварии сработала модернизированная система кровоснабжения и биопредохранители, сразу же блокировавшие первичный болевой шок и включившие круговую подпитку. Нет худа без добра: они как раз тогда и были впервые опробованы в реальной критической ситуации − большой успех и бесценное доказательство правильности моих теоретических выводов! Девять дней полностью автономного режима − и ни малейших негативных последствий. К сожалению, по временному максимуму защиту проверить не удалось, мы и так из рабочего графика выбились.
Третьим визитёром оказалась наша генеральная докторша Лович (Верочка, да не та…) Тут не обошлось без некоторой производственной перепалки: она в качестве претензии предъявила якобы мою чрезмерную увлечённость глобальными проектами в ущерб развитию медицины; я же не менее горячо указывал на её пренебрежение хирургическим опытом Алины Дюнштайн. Тоже мне, костоправы: сами резать-кромсать как следует не умеют, зато фундаментальную научность им вынь да положь! Впрочем, могут выходить и забрать себе неудачника Тимсона, нам такого добра не жалко. Тем более, что его мало-мальски полезные исследования скопированы и без пользы не пропадут. «Учёт и контроль!», − классики администрирования нас правильно учили.
А вот под номером четвёртым в моём виртуальном списке просителей оказался Никомед-Иероним Коревич. По дальневосточным поверьям это число нехорошее, потустороннего характера. Полноте, мы не суеверные и не трусы. Да и Энни сразу насторожилась. Презирает она втайне нашего династического советничка, выскочкой считает. Тут она в корне неправа, но мне это на руку. Порой полезненько, когда в товарищах согласья нет.
− Никки, приветствую! − я поспешил ему навстречу и даже слегка приобнял. − Почему грустен? Отчего не в придворной форме? Где голубая лента через плечико? Мы в геральдическом смысле теперь практически на равных, поэтому не пренебрегай! Соответствуй! Учись у старшего приятеля, что ли!
Коревич не отстранился, но обжиматься со мной не стал (и на том спасибо). Выглядел он похуже, чем давеча, когда ликвидировал побег Ольды − не похудел, но ощутимо подсох и увял. Потерял телесную сочность. При его природной субтильности теперь о мужском шарме и говорить нечего.
− Ну откуда взяться нашему дворцовому равенству? − вздохнул он почти искренне. − Я всего лишь скромный дворянин начального уровня и без недвижимого имущества, а вы вон как высоко сразу взлетели! И потом у вас в делах успехи, а у меня неудачи… Боюсь, что предстоит мне весь свой век проходить в скромной серой паре без галстука! Если не смогу реабилитироваться за свои недавние промахи. Нужно ловить какой-нибудь фартовый шанс, да где он?
− Ой, коллега, стоит ли прибедняться? − (в моей искренности ему сомневаться, думаю, не приходилось.) − Перечисляю некоторые ваши заслуги: поддержали Хельгу в самый критический момент придворного противостояния − раз. Провернули её коронацию на грани фола − два. Убрали подальше отсюда совершенно лишнюю и непредсказуемую Марину-Малинку Рэчери − три! А ещё в одиночку наладили эффективные разведывательную и сыскную службы, установили нормальный контакт с излишне резкой порой и даже бесцеремонной госпожой Рейн, угомонили наших «политиков» и «миротворцев»…
− Правильней было бы сказать, что их взаимная неприязнь перешла на мою неудачливую персону, − уточнил Коревич. − Спасибо за добрые слова, Филипп, но… Я действительно немалого добился, но, к сожалению, так и не вписался в ваше общество и в систему его отношений. Чужим пришёл, своим не стал − меня лишь используют и терпят. Я не жалуюсь, а так… слегка сетую мимоходом. А тут ещё чувствительные неудачи на личном фронте!…
− Уверен, что нулевое охлаждение отношений с Агнессой-Лорелеей временное, − мягко предположил я. − Да и стоило ли вообще верить этой подозрительной авантюристке Гансвид-Йорковой? Сомневаюсь! После профессиональной неудачи в «Садисте» она затаила на вас злобу вот и вымещает её типично бабским способом. Бездарно упустила Медею Темир, уже поймав… Не забывайте: из всех чувств на первом месте у женщин всегда будет ревность, причём не только любовная!
Никомед глянул на меня остро, точно уколол, и отступил на шаг. Я прикусил язычок, да было поздно.
− Откуда вам известны подробности перекрёстной охоты в том закрытом Санатории? − спросил он. − С Голдой и Магистром вы точно не встречались, Агнесса не из болтливых, я тем более… Неужели Эльза по пьянке растрепала? Но и она не в курсе многих подробностей! Филипп, вы меня резко заинтриговали!
− А обо мне ты совсем позабыл? − Королёк вдруг подала голос. − Как-никак, я была долгое время связанной и с Риварой, опосредованным участником тех боевых событий, и с Питером, главным заказчиком и организатором травли Мегадевы. Тоже немало могу знать! Хочешь, к примеру, поведаю о «инфокристалле» с компроматом, который и помог тебе продвинуться по службе?
Ах, дорогая Энни, как ты это кстати! Исправила мою оплошность, дала передышку для обдумывания. Признаваться в связях с «Доктором», засевшем на Марсе в засаде, пока не хочется, не срок. Нельзя забывать, что и к нему у Коревича есть претензии. Парень свои эмоции контролирует вполне, но всему бывает предел
Уэнди ответа не получила − наш гость тоже взял паузу. Прогулялся немножко по моим шикарным жилищным просторам, головушкой с косым пробором покрутил в разных направлениях… Завидует по-чёрному, это несомненно! Ведь сам столько времени ютится в убогонькой комнатушке − чуть ли не лакейская или вообще каморка для приходящей обслуги. Одно утешение, что рядом с Королевой, но опять же ради скорого вызова, в ногах, по-собачьему! И ведь живёт не морщится, никаких себе привилегий не выпрашивает. Ну, плебей же, натуральный местечковый плебей! Выскочка. Типичный обнищавший, беспоместный дворянчик по меркам далёких эпох. И для регистрации в «Фонд Истины» ему и соваться нечего − сразу на виртуальную дверь укажут. Ни дарственной, ни грамоты на владение, ни даже арендаторских прав. Один указ на искусственном шёлке с печатью и подписью Хельги − смех да и только!
Другое дело у меня. Целый круговой башенный этаж полста метров в диаметре! Ну, может, чуток поменьше, специально не измерял. Размах и ширь, хоть торжественные приёмы устраивай! Или легкомысленные танцульки. Кстати, неплохая идея. Я хоть и человек серьёзный и взглядов консервативных, но почему бы в модном либеральном духе не поощрить талантливую молодёжь? Послушных помощников и сотрудниц, последних особенно. Прошлые подземные корпоративчики приятно вот вспомнить! А тут впервые на высоте и чуть ли не в надмирном величии…
− Верно сказано мудрецами: всё течёт, всё изменяется, а жизнь как была однообразной повинностью, так и остаётся, − Коревич вздохнул и поглядел на меня с какой-то грустью. − Я отлично помню: вон там стоял хрустальный трельяж, а вот здесь − трюмо с неоновой подсветкой; северную и южную стены украшала изящная симметрия из двух длинных, изогнутых диванов с пуфиками и мягкими пледами, а возле огромных западных и восточных окон были расстелены пышные медвежьи и тигриные синтез-шкуры − как раз рядом с барами… А что я вижу теперь? Сплошные стеллажи по кругу и до потолка, беспросветно заставленные всякими скучнейшими приборами! Прости, Филипп, но ты как тот служака из бородатого армейского анекдота: если он начнёт рыть землю − пусть даже для могилы − то всё одно в итоге получится окопчик с бруствером… Едва успел поселиться в Башне, как тотчас соорудил в ней очередную лабораторию! Никак остановиться не можешь?
(А это он точно подметил, прозорливец. Надо бы ответить без явного неудовольствия).
− Ну а как же иначе, дорогой ты наш критикан? − воскликнул я с вопросительным акцентом. − Теперь здесь моя персональная база, центр управления всей кругосветной наукой! Не бегать же мне мальчишкой, как встарь, опять по стылым подземным ходам? У Энни давно был готов план единого контрольного комплекса, да подходящего помещения не имелось снаружи. Зато ныне полный порядочек! Вдобавок круглосуточные наблюдение за округой. Сиди себе на месте и командуй всеми и вся для пользы династического дела… Обязанности усердного кравчего, знаешь ли!
− И не только ради руководящих функций всё задумано и устроено, − с ноткой превосходства в голосе уточнила Королёк. − Жёсткая ударная деятельность также на уровне. Живой пример прямо перед тобой, вон валяется на полу! Правда, уже малость мёртвый, это я без каламбура. Ещё одна твоя неудача в личных делах, верно?
Она указала рукой на лежавшую возле кресла бесчувственную Аллою. Никомед подошёл поближе и всмотрелся − спокойненько так, ничем не выдавая своего волнения. Показуха на публику, братец, не верю я в твою невозмутимость!
− «Дайте мне поплакать малость: моя куколка сломалась!» − промолвил он, наконец, и шумно кашлянул. − Или ей помогли? Крушить вы мастаки, имел не раз несчастье убедиться…
− Какое несправедливое обвинение! − воскликнул я. − Всего-навсего была попытка починить одушевлённый биомеханизм, который давно уже барахлил. Точнее говоря, делал то, что ему хотелось, а не намеченное программой. К сожалению, в процессе диагностики выяснилось, что конструкция исправлению не подлежит… Огорчён? Неужели так жалко?
− В меру, − равнодушно сказал Коревич. − Гораздо больше волнения и беспокойства проявляет Королева. На Аллою ведь были завязаны кое-какие серьёзные дела!
− Ну так пусть развязывают! − отрезала Королёк. − Она сдохла, понимаешь? Коллапс операционной системы. Для полного перезапуска нужна её личная док-станция с внесёнными без разрешения и понимания изменениями. Которую мы не нашли, сколько ни искали. Наша глупенькая малышка никому не верила и подстраховалась столь капитально, что теперь её место на свалке. Впрочем, можешь забрать и вручить бренное пластиковое тело Хельге.
− Ага, вы нахреначили, а мне предлагаете отдуваться? − Никомед ответил не менее резко. − В привычку поди вошло? Я вам не моральный громоотвод! И вообще сперва гони-ка подробности!
− Начинаю гнать, раскрывай пошире уши! Итак, несколько дней назад сюда заявились рука об руку твоя серебрянка налегке и Ястреб в шубе с ремнями. И пошли с ходу качать права насчёт каких-то вещевых синтезаторов, к которым у них, видите ли, нет доступа…
Я опять был рад, что Энни взяла на себя инициативу объясниться с этой скользкой проблемой. Что греха таить, советник не ошибся: Аллою мы сломали. Точнее, я.
Но как было упускать такую возможность? Средней малышке давно уже пора делать коррекцию памяти да и вообще перепроверить вдоль и поперёк. Но вот заминочка: она от этих процедур отказывалась наотрез! А своенравная Хельга её настройками делиться отнюдь не спешила. Был способ обойтись и без их согласия, но для этого требовалось снова заманить Аллою в лаборатории с соответствующей аппаратурой и там её дистанционно сначала нейтрализовать и обезволить, а потом… Однако и тут нас подстерегал обломчик: хитрая роботесса теперь не опускалась ниже нулевого уровня!
И вдруг к нам снизошла двойная удача: во-первых, ассистенты под руководством моей вездесущей Энн Норманн закончили переоборудовать бывшее альковное жильё мадемуазели Ласкэ в особый технологический суперцентр для меня, а во-вторых, эта странная парочка сама заявилась, можно сказать, на приём! Аллоя и Авель − раньше их вместе никогда не видели, и вот поди ж ты…
Остальное было воистину делом техники − в данном случае, это и присказка, и реальность. Не знаю, заподозрил ли Ястреб неладное, когда его спутница вдруг перешла с возбуждённых интонаций на равнодушно-бесцветные и сообщила, что останется у меня для «личных переговоров» (стандартная реакция разумного биомодуля, попавшего под посторонний контроль), но что-либо уточнять или перечить он не стал. И достаточно спокойно удалился вместе с невозмутимой Уэнди на двенадцатый уровень для совместной проверки причин блокировки доступа.
А я один в темпе принялся работать над Аллоей… ну и напортачил маленечко. Нет, сначала всё было нормально: ввёл её в подчинительный режим, поместил в обычную стационарную док-станцию, подключил, удалил вторичную память… Затем начал кромсать основную, но едва попробовал перезагрузиться, как получил ответ: «Нет доступа»! Сделал пять попыток в пяти вариантах − без толку!
По уму, следовало бы дождаться возвращения Энни и вместе с ней обсудить возникшую проблему, но я никак не мог поверить, что не справляюсь с рутинной, много раз проделанной операцией. Да и амбиции взыграли… В общем, скопировал я базу в «кристалл», там почистил её, а оригинал стёр − это получилось. И перезагруз прошёл нормально. Но вот обратно залить подчищенные воспоминания не удалось.
Оставалась нетронутой природная память, но без дополнительных настроек она так и лежала закрытым резервом. Индивидуальной личности не возникало − мозг хоть и жил, но не работал. Старых настроек было мало: требовались новые, те самые, которые неосторожная роботесса сама разработала для себя и внедрила. А где их искать, я не знал. Тупик.
Конечно, жаль немного, но у меня давно уже возникло предчувствие, что последний личностный уровень под названием «офисные малышки» совершенно не подходил именно для нашей земной жизненной ситуации. Слишком круто попёрли в гору эгоистические черты характеров, желание добиться успеха во что бы то ни стало, стремление к самолюбованию. И «усилители верности» начали давать сбои, а то и вообще отказывать, как в случае с Мейй. Нужно было от «мастериц» сразу переходить к стадии «милашки», минуя офисный промежуток, но теперь рассуждать легко…
− …и таким образом, сей кукольный манекен, лежащий перед тобой в растопырку в обнажённом виде, оживлению не подлежит. Мы попросту бессильны без её персональной кроватки для отдыха и восстановления. А она в сложенном виде весьма компактна и легко прячется. Если ты как бывший успешный следователь не прочь поиграть в нынешнего сыщика, то карты в руки − весь городок Династии вкупе с Подземельями к твоим услугам!
Да уж, Королёк жалости к человеческим чувствам не знает, отбрила славно. Может, надо малость смягчить? Хотя посмотрим, как наш советник отреагирует.
Никомед Коревич смотрел попеременно то на меня, то на застывшую в нелепой позе Аллою и с новыми обвинениями против нас не спешил − уже хорошо. А ещё лучше именно ему доверить принести нерадостную весточку Королеве насчёт её фрейлины. У Её Величества сейчас частые перепады в настроении, а гневаться она умеет очень даже разнообразно. Вот пускай и сорвёт свою возможную злость на посреднике. А ежели я − виновник − пожалую с докладом, то, неровен час, отправку документов в «Фонд» на моё рыцарское представление вздумает задержать…
− Кто-нибудь из вас − или даже оба − приходите сегодня вечером в Древнейшую Башню, − неожиданно сказал Коревич. − Там будет нечто вроде альтернативного Королевского Совета, поэтому озаботьтесь насчёт небольшого доклада. О последних грустных событиях, к которым вы имеете непосредственное печальное отношение. Желательно также услышать ваше мнение по поводу странного сходства трагедии с учёным Тимом Тимсоном и прошлогодней смертью специалиста №45 опять же из вашего ведомства. В обоих случаях отравление спазмолитиком и початый фруктовый сок в комнате на столе. В данном случае мандариновый. Как известно, он и скрадывает горечь от лекарства, и одновременно многократно усиливает его убойную мощь…
Я постарался выдержать взгляд этого беспринципного наглеца и, кажется, сумел. Хотя на будущее стоит обзавестись полезнейшим индивидуальным приспособлением из арсенала господ учёных древности под названием «тёмные очки». Или даже зеркальные. И надёжная защита от яркого солнечного света, и мотивированное прикрытие собственного взора, который порой бывает чересчур и некстати откровенным. Кроме того, в оправу этих самых «очков» можно встроить всякие миниатюрные устройства контроля и защиты. А внешне вполне элегантный ретро-стиль!
Интересно бы знать, кто эту вечернюю совещательную альтернативку придумал и организовал? Спросить или не спросить? Ведь от того, кому именно предстоит докладывать, во многом зависит и само содержание отчёта. Точнее, его детали и оформление…
− Филипп, отвлекись-ка от интересных, но пока что второстепенных размышлений, − быстро проговорила Королёк и вывела центральное наблюдение за внешним входом на большой монитор. − К нам очередные гости и в немалом количестве!
Я скоренько приблизился к ней, вгляделся… Ну что же, вполне прогнозируемый визит! Даже порядком запоздавший. Хотя для нас лучше было бы никогда, чем поздно. Вопреки сомнительной поговорке.
Авель Птицелов-Ястреб, собственной малосимпатичной персоной. На сей раз в дохе нараспашку, а внутри на поясе аж два кинжала справа и слева. И по пять вооружённых витязей опять же с обеих сторон.
Энни вопросительно смотрела на меня, я замешкался… В отличие от незваных пришельцев, которые моментально вскрыли дверной код и проникли внутрь. Судя по отдалённым, но характерным звукам, они взбирались по неудобной винтовушке в очень хорошем темпе.
Надёжно заблокировать последнюю дверь было нетрудно, но в моём рыцарском положении несколько унизительно. Поэтому я просто указал взглядом Энни на запасные камеры слежения. Она поняла и включила дополнительное фронтальное освещение. В моих покоях сразу стало ярко, как… Впрочем, к чёрту сравнения − главное, что качество записи будет отменным.
К чести нашего увальня и хамлета, мне было продемонстрировано определённое уважение: во-первых, не вломились, а вошли; во-вторых, лишь втроём, прочие остались снаружи на лестничной площадке. Правда, себе в свиту Ястреб подобрал таких мордоворотов, что стало грустно за будущее человечества.
− Салют-привет, командир, только тебя здесь и не хватало! − бодро возвестил я и отступил поближе к Корольку. − Ты к нам по собственной инициативе, или Хельгушка направила? Впрочем, при любом варианте происходящее в моих покоях фиксируется автоматической охраной, учти!
Авель оба вопроса проигнорировал. Он стоял передо мной, широко расставив ноги и сцепив ладони на животе. Было в нём что-то от купца-разбойника из прошлогоднего псевдоисторического хит-сериала «Вниз по речке на джонках».
− У меня такое впечатление, что известная всем королевская фрейлина подзадержалась на переговорах с вами, − отрывисто сказал он. − Как-никак, четвёртые сутки пошли! В связи с этим позвольте узнать, не испытывает ли она тут неудобств и притеснений?
− Увы, были и те, и другие, − помешкав секунду, я решил признаться сразу. − Но строго ради дела, Хельга поймёт! Никки, голубчик, отойди в сторонку, обзор загораживаешь…
К сожалению, видик у валявшейся на полу бесчувственной Аллои был таков, словно над ней сперва жестоко надругались хором, а после с усердием придушили. Не успел я её под кровать хотя бы запихнуть, как неосторожно!
Авель в лице почти не изменился, но двинулся на меня тяжело и страшно. И почти сразу перед ним возникла Королёк с вытянутой вперёд единственной своей рукой. Пустая ладонь раскрыта, пальчики медленно шевелятся… И о-очень нехорошая улыбочка на пухлых, розовых губах.
Зверь-девка, ничего и никого не боится! Как же мне с ней повезло! Вот только сердить и обманывать её не надо, а иначе везение быстро закончится.
Я возлагал большие надежды на благоразумие Коревича, и он меня не подвёл. Подошёл быстро к противостоящей парочке, взял Птицелова за локоть, отвёл чуть вбок и в двух словах прояснил ему ситуацию. Причём нашёл и нужную интонацию, и правильные фразеологические обороты.
− Стало быть, плановое обновление базовой памяти закончилось непредвиденной неудачей… − медленно повторил Ястреб. − Значит, вопрос о вашей научной компетентности будет решать Королева. А пока я забираю фрейлину с собой. Прикажите вашей охраннице привести её в пристойную форму.
Я выполнил пальцами красноречивые движения − Энни усмехнулась. Подошла к встроенному шкафу, достала самое короткое своё платье на магнитных застёжках до пояса и небрежно швырнула его Коревичу. Тот поймал и весьма ловко одел неподвижную Аллою. Видимо, опыт имелся.
− Если хочешь, могу включить лифт, − предложил я, сообразив, как непросто будет ему спускаться по закрученной лестнице с таким неудобным грузом на руках. − Он большой, все разместитесь!
− Спасибо, не беспокойтесь, − Авель ответил буднично, почти безразлично. − Кто знает, а вдруг с ним неполадка какая случится? Мы лучше пешими, так надёжнее.
Он деликатно и едва ли не бережно разместил Аллою на своём широком плече − ничком, головой вниз к спине, придерживая спереди за ноги чуть выше колен. При каждом его движении опущенные руки роботессы бессильно мотались вправо-влево, что оставляло гнетущее впечатление. Будто и в самом деле труп уносят.
Некоторое время все молчали, причём у Коревича был озадаченный вид, словно он пытался вспомнить нечто важное-тревожное. Наконец он повернулся к Уэнди и сказал:
− А ну-ка, воспроизведи нам последние мгновения их ухода! Может, мне, и правда, померещилось?
Не померещилось, оказывается. После прокрутки записи в движении и в раскадровке мы стали смотреть друг на дружку с весьма глупыми выражениями на физиономиях. Мне же вообще хотелось сквозь пол провалиться.
На двадцать третьем кадре обе ладошки у Аллои были раскрыты. А на тридцать пятом правая оказалась сжатой в кулачок, а средний пальчик вытянут книзу. В издевательской осмысленности этого жеста сомневаться не приходилось.
Унизительную паузу прервала Королёк − она вдруг принялась во весь голос хохотать, покуда на глазах не выступили слёзы. Я и Никомед лишь криво лыбились.
− Прошу прощения за излишнюю образность, но меня сейчас словно ткнули носом в конские яблоки, − признался я. − Впору подавать в отставку. Не говорите о происшедшем никому, умоляю…
Блок событий №2. Глава третья: Королева Хельга Первая
Так называемая «Королева Хельга Первая» (Древнейшая Башня в городке Династии).
Я сидела на холодном железном троне, прикованная цепями к стене за руки и за ноги. И за пояс − обручем. Поубивала бы в натуре всех, кто так со мной поступил… однако в данное время нужно себя вести очень осмотрительно. Иначе с этой чёртовой железяки вполне можно и не встать. Ведь не ради же пьяной забавы меня усыпили и приволокли сюда?
И Никки тоже хорош! Прошляпил, как последний лох. Закрутился со своими стратегиями и проглядел несложную тактику. Двухходовую. Шаг первый: Миналия-Медянка после схватки со мной на тайной тропе вовсе не сбежала в леса, а напротив незаметно вернулась в наш городок. Шаг второй: биороботы умеют предавать так же свободно, как и люди. На них нельзя полагаться без полного программного подчинения.
Из случившегося необходимо будет извлечь (при удачном исходе дел) опять же два урока. Накрепко запомнить, что плебея − по состоянию души, а не по рождению − никогда нельзя даже самую малость возносить в его собственных глазах, он от милостей дуреет почище, чем от лишней чарки. И ещё: не забывать про особенности мужских взаимоотношений − они совершенно иные, нежели женские или разнополые. Особенно у парней, связанных с дисциплиной. Мы были уверены, что старая, едкая неприязнь между Птицеловом и Стэплтоном полностью исключает их сближение, и ошиблись: солдат всегда сможет понять другого солдата, в отличие от салонных гордецов. Доказательство прямо передо мной − сидят оба-два рядышком и не морщатся! А ведь совсем недавно не только руки друг другу не подавали, но и вообще при встрече отворачивались…
Трагикомичная ситуация: я отчаянно стремилась попасть на Королевские Советы, но меня упорно не приглашали. И вот сподобилась, в принудительном порядке. И при унизительных обстоятельствах. И с неопределёнными перспективами. С одного боку − если хотели кончить, то кончили бы без торжественных процедур. А с другого − зачем-то ведь это представление понадобилось!
− Как вы себя чувствуете?
Витязь Вадим обеспокоился первым. Неважно он выглядит: с синевой под глазами, уставший, будто его тоже доставили сюда в сонном виде и только что разбудили. Но по настроению спокоен − значит, поступает не с бухты-барахты, многое обдумал. Надежды на него мало, выручит вряд ли.
− Зеркало подай, − приказала я просительным тоном. − Да хоть карманное, если есть! Мерси. Чуть пониже держи, теперь чуть повыше… Прядь волос со лба убери и парик слегка поправь, так… Отвечаю на вопрос: удовлетворительно, химическая дурь почти выветрилась.
− И не сердитесь?
Витязь Авель. Верный в прошлом соратник и неплохой любовник. Ума не приложу, как его сумели настроить против меня? И малейших трений между нами никогда не было. Или всё же были, только малозаметные и накапливались исподволь?
− А ты как думаешь? − ласково спросила я в ответ. − Ну вот представь себя на моём месте! Чего отворачиваешься?
− Очевидно, ему ваше предложение не понравилось! Да и замена получится абсурдная: вы и так в чужих правах, а потом ещё и он… Нам хватит одного казуса, второго не вынесем!
Граф Франц. Усталый. Но сейчас вполне бодрый, раз иронизирует. Если за этой затеей стоит именно он, то у меня вообще никаких шансов.
− Мне кажется, что мы излишне нагнетаем обстановку. Нет, я не протестую, просто высказываю понятное сомнение…
Филипп-переучка. Тут и комментировать нечего. Не соображает даже, что не быть ему ни кравчим, ни рыцарем, коли меня скинут. Да ещё из Малой Стрельчатой попрут, как миленького! Или как гаденького, в зависимости от ситуации. Тимсона ему однозначно не простят, а кроме меня кто поддержит-защитит? Сожрут ведь и не подавятся.
− Вот любопытно, а в чём заключается альтернативность данного Совета? − поинтересовалась я задумчиво. − Вроде бы, знакомые все лица − сплошные «экс» и «вице»… За исключением почтенного графа-маркиза, он у нас фигура постоянная. А так не вижу никакого разнообразия, обещанного Коревичем! Кстати, почему его нет? Или он уже вне земных радостей и печалей?
Последовали быстрые взаимные переглядки, которые можно было толковать по-разному. Наконец Франц Усталый нехотя ответил:
− Мы не знаем. Его непредсказуемость и самостоятельность лично мне начинает действовать на нервы. Возможно, как воспитанному царедворцу ему неловко лицезреть вас в несколько униженном положении. Хотя на самом деле всё в нормах закона и обычаев. Подождём ещё минут десять, а потом начнём.
Я вздохнула и вызывающе звякнула цепями. Никто не отреагировал. Поэтому желание рвануться изо всех сил пришлось преодолеть − металл на мне мощный, не бутафория. Да и нет пока у меня скверного предчувствия. Впрочем, и оптимизма тоже, откуда ему взяться в такой ситуации?
Я впервые находилась в Древнейшей Башне, и сейчас она прилично отличалась от изображений, которые доводилось видеть. Снаружи, начиная со второго этажа и до самой верхотуры, всё оставалось по-старому: жуткие развалины, оставшиеся в назидание потомкам от всяких вековых междоусобиц и конкретной властной конкуренции. Правда, они были укреплены строительными спецсоставами и разве что не отлакированы ради экзотически пристойного вида. Случайное их обрушение исключалось, и то благо. А вот первый этаж внутри претерпел изменения: готическая инфернальность исчезла, а число псевдофакелов на стенах возросло. Кроме того, было устроено нечто вроде новогодней иллюминации в миниатюре: бесчисленные разноцветные огоньки-точки ненавязчиво посверкивали со стен и потолка. Не знаю почему, но меня вдруг заинтересовала причина подобной метаморфозы. В нашей жизни подземное всегда преобладало над поверхностным, что постоянно подчёркивалось тем или иным способом. И зловещая мрачность Древнейшей идеально вписывалась в эту традицию, внушая трепетное почтение и даже страх. А сейчас… Вино разбавлять водой, в принципе, не возбраняется, но выдержанный ром-то к чему?
Десять минут истекли, но у нас ничего не изменилось. Граф Франц всё так же сидел напротив меня на жёстком стуле с высокой спинкой, и золотой председательский жезл покоился на его коленях. Вадим и Авель располагались справа и слева от него, Филипп немного поодаль за спиной. Странное расположение: по идее, самый главный должен постоянно контролировать остальных членов Совета, а тут один торчит всё время сзади! Возможно, истинный аристократизм и заключается в собственной надменной неподвижности, даже если кто-то начинает базарить из-за плеча.
Я ещё разок хорошенько громыхнула железом на руках о железо на сиденье. Потом откровенно зевнула. Можно было, слегка привстав, издать совсем уж непристойный звук, но подражать манерам Алины Дюнштайн не очень хотелось. Хотя совещательное действие − вернее, его полное отсутствие − начинало немного бесить. Почему никто не свяжется с Коревичем и не напомнит ему?
− Он находится вне наших коммуникативных возможностей, − (Ястреб угадал мои мысли). − Ушёл на Глубину без объяснения причин. В сущности, начать можно и без него, просто поменяв местами первый и второй главные вопросы.
− Предельно понятное объяснение, − усмехнулась я. − А для затравки озвучить их нельзя?
− Наверное, пора, раз Председательствующий молчит. Итак, Совет встревожен неожиданной блокадой двенадцатого промышленного уровня Подземелий − кто, когда и с какой целью. А ещё Совет проявляет большой интерес к жизненной истории одной девушки по имени Миналия. Её предполагаемую фамилию я озвучивать не буду ввиду исключительной деликатности возникшей ситуации. Кроме того…
− Важно уточнить, что упомянутая блокада двойная, − перебил граф бесстрастным тоном. − Техническая и охранная. Закодированы входы и выходы − это раз, а возле них ещё и дежурят витязи − это два. Присутствующие здесь командиры корпуса не отрицают, что караул поставлен по их личному распоряжению. Однако почему запечатаны двери?
− Мы всё-таки начинаем с первого вопроса? − спросил Филипп с заметным неудовольствием. − Не вижу смысла без присутствия здесь господина обер-егермейстера!
− Возражение принимается. Тогда предоставляю слово госпоже Хельге.
− А если откажусь? − помолчав, спросила я. − Не только из-за упомянутой деликатности проблемы, но и потому, что происходящее очень уж смахивает на допрос с пристрастием! Второй степени устрашения. Никомед-Иероним это подтвердил бы!
− Аргумент справедливый, но в данный момент несущественный. Мина стала Медянкой, и это не просто дополнение к имени, а… Короче говоря, если последует ваш отказ поделиться информацией, то придётся применить специальные лекарственные препараты. И уже не взирая на личности и приличия.
− «Напиток правды», что ли? − я предельно сузила глаза не хуже Аллои. − Но это по сути объявление войны, граф! Которого мы почему-то сделали ещё и маркизом Полесским… Неужели вы думаете, что я спокойно переживу подобное унижение?
− Королева Хельга точно не пережила бы. А вот у сестры Мстислава Ласкэ, думаю, получится.
Ах, вот даже как…
Я смотрела на них с открытой ненавистью. Сволочи, козлы безрогие, да неужели я была для вас плохой правительницей?! Я же годы этому усердно училась, покуда Малинка шаталась по лесам в поисках абстрактной свободы, а Соломинка прыгала из постели в постель ради конкретных мужских размеров! Я знаю по именам не только обслугу с женами и детьми, но и всех витязей до единого! Я подарила им Малый Дворец! Вадима и Авеля протащила в Совет тоже я! А они, они…
− Ваше Величество, − подчёркнуто вежливо сказал Ястреб, − неужто вы считаете, что мы решились на такие крутые меры лишь из-за своих дурных характеров или по каким-то мер-кан-тиль-ным причинам? Я правильно произнёс незнакомое слово? Нет, всё гораздо серьёзнее. К городу Династии подступили бесчисленные волчьи стаи, и у нас есть основание думать, что их незримо ведёт Медянка.
Я едва не разинула рот, но вовремя спохватилась и только провела языком по губам. Они были влажными и горячими.
Ах, брат, покойный мой братец, вот куда всех нас завело твоё милосердие! Получил своё и расслабился… Надо было всё делать самой, моя рука не дрогнула бы. Хотя чего теперь рассуждать…
− Зачем вам нужен мой рассказ о событиях многолетней давности? − хрипло спросила я. − Хотите отыскать некий ключик к пониманию характера этой лесной гадины? Так нет его! Нахвальщица она, поймите! Истинная, тысячепроцентная! И подчиняется лишь своему переменчивому настроению! «Сейчас люблю, через час убью; здоровья всем, а я вас съем!» − вот и весь сказ. С ней нельзя договориться, её можно только уничтожить!
− А всё-таки выложи неизвестные подробности, − очень тихо сказал Вадим, подавшись вперёд. − Я тогда был в долгих разъездах, и вы без меня всё решили!
− Братишка твой родной решил, − устало сказала я. − Герберт Стэплтон, если помнишь такого. Его последний самовластный взбрык незадолго до гибели. Кстати, убийца преспокойненько гуляет на свободе!
− Я помню, − очень тихо сказал Вадим. − Однако мстить не намерен. Брат вызвал рыцаря Сержа на честный поединок, но сам помимо холодного оружия имел при себе чужой бластер, которым бессовестно воспользовался. Правда, без толку. Я начинаю подозревать, что родом он на самом деле «ни в мать, ни в отца, а в проезжего молодца». Возможно даже, что в качестве последнего выступал не витязь, а богатырь.
Надо же, какое признание! И не лишённое оснований. «Истинная сила» у Герберта была куда выше нашей обычной, а в натуре никакого благородства, один гонор да спесь. Ни с кем он не считался. И судьбой маленькой страшненькой девочки Миналии распорядился самостоятельно…
…Если вспоминать, то Соломинка, Малинка и я долгое время были неразлучными и верными подругами. До тех пор, пока настоящей старшей Рэчери не вздумалось поменяться со мной ролями. Ага, временно, для прикола и чтобы старших позлить. Что и говорить, легкомысленные аристократочки во всём преуспели! Когда же сестрёнки с возрастом решили переиграть обратно, то моя дальнейшая судьба их не больно-то интересовала. И мне пришлось самой о себе позаботиться, что вызвало у принцессок истерику, и шок у надменного Совета. А ведь я хотела только гарантий на будущее! Не предоставили − что ж, получите заслуженные проблемы. В шахматной игре обычные пешки могут стать королевами, но не наоборот. Не хотели соблюдать правила, так теперь не жалуйтесь.
Мина была моложе нас на пять-шесть лет, а это совсем иной возраст, другая компания. Наши личные время и пространство никак не совпадали до тех пор, пока не поползли смутные слухи. Осторожные, но ядовитые, как змеиный шип. Точнее, как змеиный укус, хотя в шипении порой куда больше яду.
Прямую информацию я получила от своего родича. Однажды он поведал, что дочка одного из уважаемых витязей ведёт себя странно, если не сказать больше. В чём конкретно заключается эта странность, внятно объяснить не могли, но уверяли, что дело серьёзное. «Приглядись-ка к ней, − попросил Мстислав, − может, заметишь какие особенности?»
Я сразу не поняла − тогда в ход пошли зловещие намёки. Я опять же не врубалась и тупила до тех пор, покуда мне в сердцах не сказали: «Эта девчонка − скрытая нахвальщица!» После чего удалились, нервно хлопнув дверью.
От подобной новости не просто удивишься − обалдеть можно. Во-первых, тема хоть и не запретная, но почти неприличная. Типа совращения малолеток − женщинами («мужчинами» тоже приличия мало, но их хотя бы слегка извиняет запрограммированный Природой кобелизм). А во-вторых, подобное психологическое уродство всегда связывалась с дикими богатырями, но никак не с нами, цивилизованными и культурными витязями.
Я попыталась разобраться сама и с головой зарылась в старинные легенды и сказания. Получалось плохо: прямых сведений почти не было, а велеречивые иносказания мало что проясняли:
«Посмотрел Илья с горы Сорочинской в широкую степь Цицарскую и видит: разъезжается чужой молодец, тешится. Он кидает в небо палицу железную весом в девяносто пудов и ловит на лету одной рукой, вертит ею словно пёрышком…
Удивился тут Илья, призадумался. Потемнел, как осенняя ночь, закричал-заревел, как лютый зверь:
− Эй, вор-нахвальщик, зачем хвастаешься? И где стащил ты шубу соболиную, сапоги сафьяновые да угнал иноходца доброго? Зачем заставу миновал, есаулу нашему пошлины не клал и мне, атаману, челом не бил?
Услыхал его чуженин, повернул коня, поскакал навстречу. Земля под ним содрогнулась, из рек-озёр вода выплеснулась. Кричит он на ходу в ответ да таковы слова:
− Ах ты, старая базыга да седатый пёс! Тебе ли идти на дело ратное? Сидел бы лучше в келье придорожной, собирал милостыню да ждал смерти скорой!
Тут схватились они и бились с полудня до вечера, с вечера до полуночи тёмной, с полуночи до светлой зари…»
В данном фрагменте меня непоправимо сбивала с толку полная похожесть обоих разноплановых с виду персонажей. Их поведение и взаимное хамство настолько совпадали, что оставалось непонятным: по какому критерию должен определяться положительный герой? По соотношению «хозяин − гость»? Но это общественная характеристика, а не личностная!
Я стала как бы случайно встречаться с Миналией, присматриваться к ней… И постепенно начала понимать очень нехорошую истину.
Эта девочка была полной и законченной индивидуалисткой. Причём без какой-либо цели − просто по жизни. Она не подчинялась никаким общепринятым правилам, а её случайная покладистость объяснялась лишь кратковременной прихотью: так вдруг захотелось! Причём в любой момент согласие могло смениться отрицанием вне видимых причин. Бывало и хуже: меня поразил один эпизод, когда Мина на прогулке внезапно свернула с дорожки, подошла к автоматической газонокосилке, приподняла её высоко вверх на вытянутые руки, а затем с размаху грохнула о землю. На мой встревоженный вопрос, зачем она это сделала, последовал безмятежный ответ: «А я знаю?»
Не оставалось сомнений: Миналия, повзрослев, станет точно так же относиться и к людям. Подобных поведенческих случаев у нас никогда не наблюдалось, сравнить было не с чем. Но и беспокоить Опекунский Совет тоже пока казалось лишним.
Покуда я присматривалась к непонятной беспредельщице, она стала проявлять большой интерес к оружию, наездничеству и рукопашным схваткам, что не характерно для нашего женского воспитания. И ещё: к ней тянулись животные − небольшие полевые зверьки и лошади (собак и кошек в городке не держат из-за боязни наткнуться на оборотня). Однако и эта тяга была какой-то ненормальной − не ради ласки или защиты, а как бы для некоего ритуального присутствия. Подходят, располагаются кругом, смотрят… Миналия же относилась к ним как к своей оригинальной свите. В каком-то смысле, по-королевски, да.
Ситуация неожиданно ухудшилась резко, скачком. Однажды в роще, недалеко от поселения витязей, кто-то из горожан наткнулся на детей, мальчика и девочку лет шести-семи. Оба были полностью обнажены и находились в состоянии шока. Очень скоро выяснилось, что чуть более старшая Мина производила над ними (и над собой) физиологические эксперименты, скажем так. При расследовании события и расспросах она не отпиралась и была, как обычно, невозмутимой. Следует заметить, что в состоянии возбуждения или иного проявления эмоций её никто никогда не видел.
Незаменимая в своём роде, как и Филипп, врач Вера Лович оказала необходимую медицинскую помощь, но не более, поскольку с подобными психологическими проблемами доселе не сталкивалась. В меру успокоить пострадавших было проще («вас обидела очень нехорошая девочка, хулиганка, но мы её крепко накажем!»), а вот насчёт обидчицы… «Сперва было интересно, а потом скучно», − это спокойное, короткое разъяснение никак не вязалось с её десятилетним возрастом. И уж тем более добавочная реплика: «Если этим постоянно занимаются и взрослые, то я им не завидую…»
Миналию заперли на месяц в подземном изоляторе, проживание в котором она перенесла без каких-либо личных неудобств и жалоб. Тем временем стали выяснять, почему этот явно асоциальный ребёнок годами был предоставлен сам себе, но ничего толком не узнали: предполагаемый отец постоянно находился в дальних разъездах, а информация о матери вообще отсутствовала. Сверхсила имелась, это быстро установили. Вековая узкая специализация нашего общественного устройства, нацеленного только на сражения и занятия наукой, сыграла со всеми злую шутку, обозначив тревожный вопрос, но не дав и намёка на ответ. Впрочем, его особенно рьяно не искали, да и огласки не было.
А Мина вскоре после выхода на свободу исчезла и дала о себе знать чуть ли не через год. Точнее, её случайно обнаружила одна из камер слежения на экстремальном тридцать шестом уровне в компании младшей роботессы Мейй (тогда ещё «Маски»). Они вдвоём усердно чистили этажи от всякого рода кибернетической нечисти, причём девочка-подросток почти не уступала метаморфу в деловитой, профессиональной жестокости и рациональной боевой технике. Внешне она выглядела неухоженной и диковатой, но вполне довольной собой. Прочих эмоций у неё не прибавилось.
Эта запись попала к Герберту Стэплтону, который тогда занимался вопросами безопасности Династии, но без прямого назначения Совета, а постольку-поскольку. Ход его мысли и рассуждений понять было трудно, однако он распорядился беглянку изловить и доставить на Поверхность. Опасаясь непредсказуемого вмешательства Мейй, захват решили провести в период её восстановления в док-станции. Но одно дело − приказать, а другое − выполнить!
В операции по ловле одичавшей малолетки участвовала аж дюжина витязей, и провозились они трое суток. И назад вернулись не все. Связь была скверной, да и потом в подробности никто не вдавался − во всяком случае, их засекретили. Мину доставили связанной и в пластиковом мешке, а на вопрос: «Почему?» ответили выразительно и неопределённо: «Самим ещё жить охота…»
Самоуверенный Герберт не придал этим туманным намёкам значения. Кроме того, пойманная девица не выказывала протеста ни в полностью упакованном виде, ни в частично освобождённом (нейлоновые путы на руках и ногах). Их общение наедине продолжалось около пяти минут, после чего тогдашний глава корпуса витязей буквально вывалился из карцера в коридор, весь бледный и с хриплым восклицанием: «Ведьма!…» Охране пришлось спешно вызывать докторов, и в ход пошли сперва усыпляющий газ, а потом транквилизаторы. Причём последние не только для одной Миналии.
Очередная изоляция и лечение непонятного существа женского рода продолжались три месяца и вначале дали какой-то прогресс. Вернее, это мы так думали, купившись на внешнее спокойствие и заторможенность юной пациентки. Но едва ей разрешили непродолжительные прогулки в ограниченном пространстве и под присмотром, как притворство было отброшено, и наружу снова вылезли неукротимость, агрессия и желание полной свободы. Охранники, прибежавшие на шум, нашли медперсонал в полуневменяемом состоянии (потом многие говорили, что наяву видели себя со стороны − обезглавленными, с признаками трупного разложения). Как говорится, «врачи, исцелитесь сами!» − этим и пришлось им заниматься довольно продолжительное время.
А Мину поймали уже за крепостной стеной после конной погони − догнала лёгкая стрела со спецнаконечником. Лекарство её обездвижело, но никто не знал, на какой срок и − главное − что делать потом? Поэтому спешно вызвали главных посвящённых во все эти зловещие непонятки, то есть моего Мстислава и старшего Стэплтона. И последний, отослав подальше в поселение лишних свидетелей, принял кардинальное решение. Которое сам лично выполнить никак не мог, а посему…
Мой брат возвратился через сутки и ещё день, ближе к ночи − уставший, обессиленный, выжатый. Я понимала, что ему не до разговоров и не стала расспрашивать. Словоохотливее он не стал и за неделю, и всё это время старался держаться возле меня, словно маменькин сынок, обиженный уличными пацанами. У нас всегда были хорошие отношения, но при его небольшой доминации, поэтому подобное поведение выламывалось из привычных семейных рамок. Моё понятное любопытство росло.
Наконец, я обратилась за разъяснениями к Герберту, не сомневаясь, что уж он-то манерничать не станет. Так и вышло, но и Стэплтон-старший тоже пребывал не в настроении. «Ну чего ты пристала? − с раздражением огрызнулся он. − Да, я велел Мстиславу увезти эту больную мерзавку куда подальше и там избавиться от неё. Он это выполнил − о чём ещё говорить? Или и у тебя проблемы с психикой, коли потянуло на лихие подробности?»
В своей полной нормальности я не сомневалась, однако детали «избавления» всё же требовалось разузнать. И заодно точный адрес этого самого «подальше». Интуиция у меня чаще спала, чем бодрствовала, но вот в те дни она пробудилась и действовала на нервы.
Лучший способ многое выведать у мужчины − это напоить его и приласкать. Или хотя бы посочувствовать трудностям жизни. Сей старый рецепт вывода на откровенность сработал безотказно в один из пасмурных, мокрых вечеров, когда одного согревания-расслабления было мало. Даже особо подначивать не пришлось − при упоминании имени своей как бы жертвы Мстислава понесло…
…Получив зловещий приказ, от которого ему почему-то не хотелось отказываться, он собирался просто отъехать на милю-другую, наскоро сделать грязную работу и быстренько вернуться к своим. Однако свежей рысью промелькнули и пять миль, и десять, а ему никак не удавалось остановиться − вернее, казалось, что дистанция между ним и родным городом ещё слишком мала. Какое и к чему это имело отношение, брат не знал, но продолжал свой лесной путь в никуда, будто завороженный.
Мина лежала лицом вниз поперёк конской спины у самой холки, спутанная по рукам и ногам, и долгое время не подавала признаков жизни. То, что она начала приходить в себя, обнаружилось по внезапно появившемуся рядом лесному зверью. Справа и слева бесшумно возникали и пропадали в кустах белки, куницы, лисы − они не опережали бег коня, но и не отставали от него. На небе ярко и очень близко зажглась луна, хотя было ещё вполне светло, и только-только вечерело. Привычный для воина и следопыта мир внезапно стал совершенно чужим.
Мстислав всё чаще поглядывал на свою будущую жертву, которая то и дело старалась приподнять верхнюю часть туловища и по мере возможности развернуться. Ему это не нравилось, а когда голова девочки вдруг сделала оборот вокруг своей шеи на сто восемьдесят градусов, то стало жутко. Глаза оставались закрытыми, как у мёртвой.
Нервы окончательно сдали, когда конь сам по себе замедлил резвый ход и перешёл на неспешную трусцу. Вдобавок он начал то и дело оборачиваться и смотреть на хозяина чересчур уж пристально для животного. Каждый, кто видел вблизи огромные конские зрачки, знает, насколько они бывают выразительными.
Витязь резко остановился, спешился, бросил поводья. Место выглядело удобным: небольшая поляна и какой-то полузаросший водоём чуть впереди. Не желая слишком тесно соприкасаться с существом, у которого голова и ступни ног смотрели в разные стороны, он толчком сбросил его-её наземь. Оставалось сделать всего три жеста − вынуть кинжал, присесть, ударить − и палаческая работа была бы выполнена. Первое движение получилось легко, второе – уже с некоторым усилием, а с третьим вышла нешуточная заминка: рука напрочь отказывалась замахиваться.
Сзади послышалось шевеление травы. Мстислав обернулся и увидел пару гадюк, обвивших голенища его сапог в самом низу. Змеи не проявляли агрессии и не шипели, а только пристально смотрели на испуганного, одинокого человека. Впрочем, его одиночество касалось лишь собственной натуры, а в остальном полянка была полна жизни: со всех сторон красными и жёлтыми точками, сгустками, монетами горели чужие глаза − звериные, змеиные, птичьи… Кто-то сошёл с ума: или хомо сапиенс, или неразумный мир вокруг.
Мучительным напряжением воли Мстислав стряхнул наваждение. Выхватил из кармана биостимуляторы, надел на руки, рывком вызвал сверхсилу − всё получилось, почти вернулась уверенность. Но что делать дальше, он не знал.
Зато это знала Мина.
Она встала на колени − уже в нормальном физическом облике. Вытянула вперёд запястья и медленно перетёрла путы о тусклый металл кинжала. Придвинулась к витязю вплотную, обвила его руками за шею. Впитала в себя мужскую мощь и поделилась своей, женской. Губы у неё были тоже не девочковые − мягкие, чувственные, настойчивые…
Что произошло дальше, нет смысла описывать подробно.
…Брат был уже порядком пьян и то и дело начинал повторяться. Его воспоминания всякий раз заканчивались на невнятном «бесконечном взаимопроникновении наших взглядов», а далее снова возвращались к самому первому поцелую. Мне очень хотелось знать, чем он так отличался от обычного, но какими словами деликатно выспросить такое?
Как потом выяснилось, Мстислав сделал-таки попытку убить свою обольстительницу. Мина не сопротивлялась и лишь слегка-слегка, тенью улыбнулась, когда твёрдое остриё чуть вошло в её шейную ямочку. Оставалось лишь немного нажать и… Но после частого дрожания руки всё закончилось очередным слиянием губ.
Ему позволили благополучно вернуться, хотя долгое время пришлось идти пешком, куда глаза глядят. Когда рядом обнаружился конь, то потребовалось приложить недюжинное мыслительное усилие, чтобы понять, кто это и зачем плетётся следом. Было полное впечатление, что животное думало о человеке примерно так же.
Окончательно удалось прийти в себя уже на полпути обратно − резко, внезапно, будто вытолкнуло волной из омута наваждения. Вскоре вернулась и толика соображения: нужно было придумать отчёт о своей неприглядной миссии. Мстислав не помнил, как расстался с Миной, но к моменту въезда в городок почти убедил себя, что выполнил задание бла-а-родно: просто не стал марать руки, а оставил молодую нахвальщицу в чащобе в беспомощном виде на произвол судьбы. Он не был уверен, что освободил ей ноги (мужчина, что с него взять!), поэтому доклад Герберту получился впоследствии коротким и убедительным. Начальника витязей сообщение удовлетворило.
Эта неприятная история забылась довольно быстро потому, что как раз тогда началась экспансия «Союза Звёздных Систем» из Внешнего Космоса, Появилась База-Станция, локаторы космического маяка, и всем стало не до второстепенных внутренних несуразностей…
− Да-а, миновало времечко − и, как обычно, мелкие гадости успешно укрупнились! − кратко подытожил мой вынужденный рассказ Филипп-Учёный. − Ах, и как же это я прошёл мимо столь уникального научного случая?! Нет никаких сомнений: наша Миналия являлась так называемым природным «гением второй волны», если использовать терминологию профессоров «Садиста». Мегадева в миниатюре с приоритетом не на человеческий ум, а на животный − это же невероятно, бешено интересно! Хель, как моей бывшей лаборантке и ученице, я вынужден сделать тебе замечание! Не проинформировать своего руководителя и куратора!
− Филипп, я, кажется, поняла, кого именно вы напоминали мне все годы нашего знакомства, − послышалось вдруг от входа. − Способностей малость побольше, а в остальном один-в-один… Откуда вообще вам стало известно о САнатории Для Интеллектуально Симулируемых Талантов?
Это сказала немолодая женщина, которую можно было бы описать одним словом: «Аккуратная». Короткие русые волосы, неприметное лицо с едва вылепленными мелкими чертами, никакой косметики и украшений. А вот одежда впечатляла: длинный китель с высоким воротником и однотонные чёрные брюки при голубых лампасах. Представительная униформа и недешёвой синтез-работы по их меркам.
− Дорогая Агнессочка, кротик и критик вы наш бесценный, ну наконец-то мы все сподобились вас увидеть! − радости господина Филиппова не было предела. − Наскучило дремать в норке? Продрали зенки − и сразу на Совет? Я всегда восхищался вашей решительностью! А где же Никомедика забыли?
− Верному советнику Королевского Величества не пристало смотреть на её коварное унижение, − (какой замечательный ответ!). − К тому же он крайне расстроен нежданно-негаданной блокадой доступа к нужному двенадцатому уровню, где синтезировались дополнительные блок-модули питания к двигателям его звездолёта. Кто-то вспомнил, что такая важная вещица находится рядом, ну и выразил подобным образом своё сердитое отношение. В принципе, это не помешает Коревичу свалить отсюда при неблагоприятных обстоятельствах, но свободного хода в подпространстве он лишится. Будучи его старой союзницей и тоже заинтересованной в быстрейшей эвакуации отсюда на фиг, я и явилась высказать вам свою озабоченность. И не только её одну, но об этом чуть позже…
− Как занимательно! Никогда не слышал про созвездие Фиги! − в свежем голосе Филиппа было, пожалуй, многовато издевки. − Далече оннако, я думаю! Или это такое эмоциональное выражение?
− Оно самое. А если без эмоций, то мне нужно на Марс. Пора подводить окончательные итоги и разбираться с вашим дурковатым миром: или − или. Вообще-то, меня обещал захватить с собой Командор, но всегда полезно иметь собственные независимые возможности.
− Надо же! Кучка заговорщиков, возомнивших себя вершителями галактических судеб, собирается диктовать нам свои условия! А ведь в нашей власти вообще не выпустить их с Красной планеты и сгноить там!
− Не борзей, Филиппушка. Дистанционного контроля над возможной самоликвидацией марсианской станции с плато Честер у тебя не имеется. Её проектировали и монтировали далеко не идиоты − зависеть в подобном критическом вопросе от непредсказуемых правителей Земли они не собрались.
Какая любопытная персона, надо же! И почему мы до сих пор лично не знакомы? Или она как-то пронюхала о моих отношениях с её Никки и взревновала? Подумаешь, за полтора года с десяток раз переспали вместе… ну, может, разочка в три побольше. И, главное, между нами нет никаких чувств, одна чистая физиология ради хорошего здоровья! Разве к механическому перепихону ревнуют?
− Рада приветствовать госпожу Рейн в этих скромных апартаментах! − солидно сказала я, стараясь случайно не звякнуть своими кандалами. − К моему огорчению, не могу окружить вас гостеприимством и заботой ввиду непредвиденных неудобств…
Агнесса-Лорелея слегка помедлила, а затем подошла ко мне ровной, деловой походкой. Поклонилась − почти равнодушно, но без нарочитой небрежности, выдержав пристойную паузу. Воспитанная плебейка, да… редкость в наши дни.
− К сожалению, обстоятельства сложились так, что королевский Совет оказался в очень тревожном положении, − граф Франц заговорил неторопливо, внушительно и не глядя на меня. − У сидящей перед вами особы неожиданно обнаружилась «истинная сила», которой королевна Хельга от рождения была лишена. Мы честно пытаемся осмыслить сей казус, но пока плохо получается…
− И что, вам нужна посторонняя помощь в осмыслении? − Агнесса улыбнулась одновременно с мальчишеской задорностью и с девичьим лукавством. − Если да, то готова высказаться! По моему разумению, обо всех прошлых перепутаницах стоит позабыть и решать проблему сугубо прагматически. Итак, вас устраивает нынешнее династическое правление − «да» или «нет»? У вас есть лучший выбор для трона? Да или нет?
Вот это соображалка! Интересно, что ей ответят? Я затаила дыхание.
Усталый граф, бодрый учёный и парочка обласканных мною витязей снова занялись многозначительными переглядками. Может, взять инициативу в свои руки и поставить вопрос на голосование? Один голос точно будет «за»!
Нет, невыгодно. Опасно. Потому как уже три «против» − Вадима Стэплтона мой давешний рассказ отнюдь не взбодрил, а его дружно поддержат маркиз Горт и баронет Леонтьев, «миротворцы» в прошлом и чёрта с два поймёшь, кто они сейчас. Фракция «политиков» ненадёжна… Роботессы разбежались… Никому нельзя доверять: люди переменчивы, а киберы берут с них пример. И где же, спрашивается, найти верную опору для трона?!
Волки, вдруг поняла я с холодной, злой решимостью. Мне нужны пещерные волки Агнессы Рейн. Тем более, если спрятавшаяся в городке Медянка приманивает сюда лесных. Она собирается устроить хаос? Что ж, не возражаю!
− Всеобщая неблагодарность воистину не знает границ, − вздохнула я и выразительно поскрипела металлом. − Госпожа Рейн, позвольте узнать: а что вы позабыли на этом Марсе? И вообще во Внешнем Космосе? Да, я вижу: на вас фирменный мундир корпорации «Чёрная Звезда», но такие уж ли заманчивые она выдвигает перспективы? Мой советник обер-егермейстер Коревич очень даже в этом сомневается! Поскольку твёрдо намерен остаться здесь − да-да, пусть вас не вводят в заблуждение его хлопоты со звездолётом. Это лишь понятная забота о резерве и ничего больше. А выгоды, которые несмотря на все сложности можно получить у нас, неизмеримо круче! Одна «абсолютная энергетика» чего стоит… Вы, кажется, это оценили, если постарались убрать любые упоминания о ней из компьютерной сети Земли?
− Продолжайте, − попросила Агнесса, не отводя от меня спокойного взгляда. − Я вас внимательно слушаю.
− С удовольствием продолжу, но в более комфортной обстановке, − сказала я. − Если, разумеется, моё правление ещё привлекает этих господ… Хотя замены у них всё одно нет − откуда им её взять, такую хорошую и лучшую! Малинка притащит за собой Аггея, подойдёт? Или Ольда явится вместе с Титом, согласны? А может, вы в постмодерн ударились и хотите позвать сюда Ялу Иннокентьевну с «охотницами»? Или даже заинтересованы в маньячке Миналии с её психоделическими оргиями? Родовита, сексуальна: мужчины при одном её виде сразу верхнюю стойку делают и дополнительный стояк внизу получают… Не стесняйтесь, излагайте ваши планы − я стерплю, чего уж там!
− Не только в нас дело, − заметил Ястреб с досадой. − Мы, вожаки, как-нибудь договоримся… ну, я надеюсь на это. И рядовая аристократия смолчит или вообще ничего не заметит. А вот как быть с пятью сотнями наших витязей? Они не богатыри, не быдло! Им рот не заткнёшь и мозги не промоешь. Меня пока ещё не спрашивают, но обязательно спросят − и скорее, рано, чем поздно. Вадима тоже… И что нам отвечать, надоумьте!
Сам собой возник отличный момент для небольшой тактической склоки-перепалки, которая при всей своей бестолковости порядком сглаживает острые углы взаимных претензий. Я выкатила глаза не хуже хамелеона, расширила по-акульи рот, но раскаркаться не успела: наш председатель с досадой замахал жезлом, призывая всех к порядку. Золото игриво сверкнуло с разных сторон в мерном свете факелов.
− Женщин на Советы старались не приглашать ещё и потому, что их неудержимо тянет хорошенько поскандалить! − сердито заметил он. − Фрау Рейн, к вам это не относится, вы гостья. А нам требуется включить холодный ум и нордическую стойкость устремлений − надеюсь, северные Боги не разгневаются на меня за подобные эпитеты… Господин Филиппов, предоставляю вам слово, как и просили.
Ага, значит, заранее приготовлен некий доклад? В качестве основного блюда на сей совещательной пирушке? Ладно, послушаем − поорать я всегда успею.
Филипп встал, мощно отпихнул задом кресло и разлаписто вышел на середину. Во всём своём несуразном великолепии: синий костюм-двойка, синий галстук под жёлтым джемпером, чёрные блестящие туфли и чёрная повязка вокруг головы с белым кругом посреди лба (он где-то вычитал, что дальневосточные кравчие носили именно такое отличие). Пиджак накинут на одно плечо − так, по его мнению, полагалось выступать почётным рыцарям… Чем бы старое дитя ни тешилось, лишь бы на ходу не засыпало.
− Премного благодарю вас, граф, − неспешно начал он. − Вначале позвольте небольшой комментарий по поводу внезапно объявившейся у нас девицы по имени Миналия, урождённой дворянки в тринадцатом поколении… Хорошо-хорошо, буду без родословных подробностей − какой вы нервный, командир! Хотя генетическую экспертизу сделали и, как говаривали раньше, «отцовство не исключается». Не вызывает сомнений, что перед нами уникальный евгенический талант, пусть и не из «проекта Святогора». К сожалению, оставленный без должного присмотра. И можно лишь удивляться, как ей удалось ещё ребёнком одной выжить в лесах, добраться до богатырей и примкнуть к ним…
− Чего только не творится на белом свете! Особенно, если имеется врождённое внутреннее влияние на фауну, − встрела я, не удержавшись. Мне отечески погрозили пухлым пальчиком:
− Дорогуша, вам ли критиканствовать? Повинились бы лучше за сокрытие важнейшей информации! Впрочем, в случившемся есть и несомненный плюс: развитие личностного гения произошло само по себе, без дополнительных присмотров и вмешательств. И, как видим, успешно! Мина сохранила природную мощь и поставила её под свой вполне разумный контроль − больше жестоких и бессмысленных выходок, как в детстве, за ней не наблюдалось. Откуда знаю? Ну-у, тут мне на днях удалось просканировать вторичную память фрейлины Аллои − она с нашей санкции гостила у «охотниц», многое выведала…
− А отчего бы нам её сюда не вызвать и не послушать во всех подробностях? − спросил граф. − Она уже раз была на Совете, так что это не прецедент… Я вас смутил, Филипп?
− Не без этого, к сожалению, − (о-о, закряхтел и даже в пиджачок влез по-нормальному!). − Из-за моего упущения у неё произошло нечто вроде человеческого нервного срыва. В итоге роботесса скрылась в Подземельях и пока не даёт о себе знать…
− Хватит врать, – недовольно буркнул Птицелов. − Чуть не погубил нашу бесценную малышку своими силовыми экспериментами! Теперь вся надежда на её док-станцию. Что имеем − не храним, потерявши − хнычем!
(Ах, какие вкусные новости! Моя ловкая Аллоя неожиданно сумела приворожить даже толстокожего Авеля! Молодец, девочка, столько всего женского освоила за такое короткое время! Уж она во Внешнем Космосе развернётся вовсю, дайте срок! А Филю пора встряхнуть…)
− Наставничек, ты ополоумел маленько или как? − выкрикнула я и гневно зазвенела всеми частями тела. − Генеральную задумку рушишь? Первоначальный план ломаешь? Да как ты смеешь после этого упрекать меня в одном грехе, когда сам во множестве прегрешений завяз?!
− Хель, ради Одина и Локи, не надо! Не сейчас! − завопил Филипп и замахал своими грабками. − Иначе мы перейдём от проблем настоящего к обсуждению шансов неопределённого будущего! В конце концов, ничего непоправимого не произошло, все живы, хотя и не совсем здоровы… Не отвлекай меня, пожалуйста, договорились?
Ещё с пяток секунд я сидела, подавшись вперёд с хищно разинутой пастью, а затем резко её захлопнула, прищёлкнув зубками. Ну что же, хоть и скованная, а в Совете активно участвую, прогресс.
Бросая опасливые взгляды в мою сторону, наш приблудный рыцарь, почётный кравчий и средний учёный в одном лице принялся настраивать висевший на одной из стен плоский экран. Визуальное сообщение приготовил? Или нет, это похоже на комплект аппаратуры связи, причём дальней, космической! Сюрпризы-сюрпризики, ждём…
Все дружно развернулись в демонстрационную сторону, чем весьма воодушевили господина организатора: он даже принялся на ходу что-то гнусаво напевать. Филипп как связист слабый, наверняка общую систему ему подготовила эта жуткая Энни Норманн. Пренеприятная особа… но и полезная, ежели подойти к ней с умом и ещё кое с чем. Я слышала, что она − бисексуалка; надо будет этим воспользоваться.
− Па-прашу внимания! − воскликнули тем временем торжественным петушиным фальцетом. − Я думаю, все будут не слабо удивлены, однако особо хочу предупредить мою старую знакомую разведчицу Рейн: крепко держитесь за подлокотники! Ах, вы всё ещё стоите? Недосмотр, винюсь! Вот вам моё креслице, пристройте в нём свои филейные прелести, хе-хе!
Подобная публичная развязность − перебор даже для него, подумала я. Значит, тоже взаправду волнуется? Редкий случай, сосредоточимся…
На экране наконец возникло какое-то архитектурное изображение, которое однако тут же исчезло под сплошным мельтешением рваных цветных полос. Филипп недовольно заворчал и машинально пристукнул своим крепеньким кулачком по стене − наверное, самый архаический жест в истории человечества! Забавно, что такое с виду бессмысленное угрожающее действие зачастую помогает.
Так и произошло: радужный хаос исчез, сменившись сперва пустой серой заставкой, а затем видом небольшой комнатки в салатово-светлых тонах. Одновременно мы увидели грузного человека, восседающего на закрытой крышке унитаза − ещё одно наше изобретение, прошедшее через века практически в неизменном виде. Правда, вместо проточной воды сейчас используется экономичный порошковый утилизатор почти мгновенного действия.
Репортаж из туалета, надо же! Конспиративно, ничего не скажешь. И немножко смешно, не без этого.
Агнесса-Лорелея действительно схватилась за рукоятки кресла и заметно напряглась. Её приятное, в общем, лицо на миг исказила гримаса неприязни напополам с брезгливостью.
− Господин Брюкки собственной наглой персоной! − выдохнула она и отчётливо, чуть ли по слогам, выругалась. − Да уж, не ожидала, так не ожидала! Значит, вот кто скрывался под кличкой «Доктор»!
− Уже приват-доцент, прогресс налицо! − поправили её высоким, самодовольным голосом (синхронизация с движением губ была полной). − В научном штате не числюсь, поскольку все силы, как всегда, отнимает нудная канцелярская рутина… Итак, позвольте представиться: Алоиз Себастиан Брюкки, нынешний глава администрации знаменитого медцентра «Садист». Я всех тут знаю заочно, вы меня − нет, но сие неважно, фрау Рейн-Ролль потом просветит. В общем, перед вами один из семи марсианских затворников, которые явились сюда разобраться с этой па-аршивенькой звёздной системкой. Точнее, один из восьми, но о деталях после. Вы нас тормознули, однако не обольщайтесь: терпение важных персон Внешнего Космоса почти на исходе, далее последуют наступательные действия. Поэтому прошу осознать, что на данный момент я − единственный ваш реальный союзник! Ну, возможно, ещё и Томас из «Schwarzer Stern», в какой-то мере…
Я напряжённо слушала, ругаясь про себя, ибо наш Хвилиппок, дрянь такая, наладил контакт с этой Брюккой втайне от всех. А тот выглядел шикарно даже в сортирном интерьере: малиновая пижама (рукава с бархатными обшлагами), волосы разделены по центру прямым пробором, как у графа Усталого; на мясистом носу сверкающие очки со свисающими цепочками, жирную шею стягивает золотая цепь в палец толщиной… Не аскет-анахорет, сразу видно.
Если не брать во внимание историю их знакомства, о которой оба загадочно помалкивали, то получалась почти понятная картина: этот закрытый, загадочный Санаторий собирался тесно сотрудничать с нашими «Лабораториями Филиппова», и его мало интересовала озабоченность властных коллег на Марсе по поводу материнской планеты Терра-Земля. «Садист» твёрдо рассчитывал с нашей помощью решить все проблемы миром − при нынешних междоусобных разборках и появлении целой толпы всяческих «королев» это было то, что нужно!
− Прекрасная работа, уважаемый Филипп! − подвёл итог граф Франц после завершения церемоний и вводной части переговоров. − Я полагаю, что звание «почётного рыцаря» слишком малая награда для вашей самоотверженной деятельности на благо Династии и даже готов уступить вам титул маркиза Полесского! Неожиданное возвышение будет, конечно, шоком для нашей банды доморощенных миротворцев-политиков, поэтому их на альтернативный Совет и не позвали − здесь собрались только люди дела, а не пустопорожней говорильни. Вижу на лицах витязей решительное одобрение, очень хорошо!
Одобряшка была, да, а уж будущий маркиз расцвёл и раздулся наподобие рыбы-ежа, по счастью, лишённого колючек. Правда, тотчас и озаботился:
− Премного благодарю, сиятельный граф… однако как заманчивое предложение реализовать на практике? Подтверждение ваших прав на маркизат от «Фонда Истины» давно получено, а дарственная в данном случае исключается…
− Ну-у, при желании обходные пути всегда найдутся, − председатель снисходительно усмехнулся. − Можно прибегнуть к опыту благородной старины, когда лакомые аристократические звания просто-напросто захватывались в сражениях! А теперь допустим, что рыцарь Филиппов счёл несправедливым присвоение очередного титула графу Усталому и пошёл на него войной. И добился в ней успеха!
− И в самом деле, какое простое и эффективное решение! Но где же мне взять войско? Да и у вас его нету!
− Пустое, главное − это предоставить документальный, текстовый отчёт. Не думаете же вы, в самом деле, что «Фонд» настолько проникнется нашими мелкими делишками, что направит сюда проверочную комиссию?
Я не верила своим аккуратным, маленьким ушкам, но они продолжали обсуждать сей убойный бред ещё минут десять-пятнадцать! Им не мешали: доктор Брюкки снисходительно покачивал с экрана цепочками стильных очков, Агнесса-Лорелея тоже кривила губы, а командиры корпуса витязей вообще думали о своём, насущном. Что же касается меня, то я пребывала в некотором напряжении, ибо при вооружённом захвате благ и почестей (даже фиктивном) в моём королевском утверждении новых прав не было особой нужды.
У Ястреба на руке вдруг тревожно запищал вызов коммуникационного браслета. Птицелов высветил сообщение, молча ознакомился и порывисто встал.
− К сожалению, этот интересный Совет приходится преждевременно заканчивать, − сказал он. − По крайней мере, нам, бойцам. В город прорвались волки, господа! Что будем делать?
− Расковать меня, в первую очередь! − громко возвестила я и, впервые вызвав сверхсилу, шарахнула цепями о тронное железо так, что громогул сотряс всю Древнейшую Башню. − Вы можете думать обо мне как о Королеве всё, что угодно, однако лучшей распорядительницы в критические минуты вам точно не найти! Только я сейчас могу в темпе наладить хозяйственную деятельность на всех жизненно важных объектах Династии, начиная от Поверхности и кончая Подземельями. Мы годами это осваивали, понимаете? И не тяните мыслительную резину, не презерватив, чай! Я не слишком образно выразилась?
Всеобщее молчание длилось не более десяти долгих секунд. Затем граф Франц Усталый встал, подошёл ко мне и низко поклонился. Достал старинные ключи с наборными бородками и принялся открывать замки на цепях. Покончив с этим, он пояснил извиняющимся тоном:
− Не извольте гневаться, Ваше Величество, но это был всего лишь древний обычай! В прошлом на подобных Советах королей династии Рэчери частенько приходилось приковывать к трону, дабы обуздать их возможную горячность во время ответственных споров и пересудов. Точно так же решили поступить и в данном случае − кто знает, какова могла быть ваша реакция на пристрастные расспросы о Миналии? Судя по тому, как вы славно сейчас шумнули, достаточно серьёзной… Авель, Вадим − я думаю, что витязям, прояви они законное любопытство, будет интересно узнать об «истинной силе», внезапно пробудившейся у госпожи Хельги Первой в результате экспериментов господ учёных? Вот и славно! У нас ведь всегда было отличное взаимопонимание, не так ли?
Блок событий №2. Глава четвёртая: «Homo homini lupus est»
«Homo homini lupus est».
Неожиданный мороз под минус двадцать прижал в начале февраля природу этого края к земле и к скалам. Настоящий снег так толком и не выпал, и после долгих ледяных дождей все деревья сразу очутились в полупрозрачных, корявых оковах. Смесь мёрзлой земли, остатков прошлогодней травы и листьев в пустых парках выглядела очень неприглядно, а пешеходное пространство между тускло светящимися Башнями лишь издали казалось чистым. Энергетическая система мегаполиса Династии, не подготовленная заранее к подобным холодам, вынужденно ослабила свои рабочие режимы, переведя их из состояния комфорта в прожиточно-терпимое. Требовалась неделя для набора мощности и восстановления всех параметров − неприятно, но аварийной ситуацией это не являлось. Однако промышленные синтезаторы пришлось остановить − вернее, они сами приостановили свою работу после автоматического сигнала о снижении энергоприоритета. Точно так же оказались урезанными в ресурсах и некоторые другие технические службы и даже научные, к большому неудовольствию господ учёных. «Весь мир рушится − наши лаборатории работают!» − от этого гордого девиза отказываться не собирались. Оговоренную недельку соглашались потерпеть, но не дольше.
Ночному часовому возле столовой, молодому парню, несмотря на закалку тоже было холодновато в длиннополом меховом плаще − с поясом и большим капюшоном, но без привычного термообогрева. Охрана во внутреннем, защищённом поселении витязей, где веками ничего не случалось и не отходило от заданного жизненного ритма, смотрелась больше традиционной, нежели реально нужной. Равно как и сама общая столовая, игравшая лишь дисциплинирующую роль. Совместное питание как-то сплачивает людей, особенно если рационы командиров и подчинённых одинаковы.
Почти время Демона, а сослуживцы запаздывают… Пару раз крепко притопнув каблуками тяжёлых сапог, часовой принялся всматриваться в полутьму между зданиями штаба и четвёртой казармой, откуда должна была появиться долгожданная смена. Вдали померещилась какая-то тень, но шаги не послышались, наст не скрипнул. Трассирующая серебряная звезда промелькнула по чёрному небу так быстро и бесшумно, что заветное желание не успело сформироваться в сознании. А из стремлений попроще главенствовало одно: поскорее свалить отсюда.
Откуда-то сверху, с крыши наверное, рядом свалился ком снега, и пахнуло сырым, колючим ветром. Он проник за воротник, полоснул по голой спине − пришлось поморщиться. Ещё больше захотелось в густое тепло нагретого помещения, поближе к мягкой койке с лёгкой, усыпляющей вибрацией. Впрочем, после такого стылого дежурства заснуть не проблема, особенно ежели перед тем глотнуть горяченького глинтвейна…
Глухой, отрывистый кашель заставил витязя вздрогнуть и порывисто обернуться. Позади у входной двери уже стоял сменщик в точно таком же наряде, но не подпоясанный; руки в карманах. Он сильно сутулился и непрерывно ёжился, словно его знобило.
− Ну, наконец-то! − сказал часовой и блаженно потянулся. − Заждался я. А ты чуть ли не нараспашку − смотри, продрогнешь! Ладно, твоё дело… Пост сдан!
Привычного ответа почему-то не последовало. Повторное обращение тоже осталось без внимание. Собравшийся было уходить, витязь недовольно нахмурился:
− Неужто настолько плохое настроение, что трудно вымолвить два обязательных слова: «Пост принят»? Или пьяным на службу пришёл?
Он заглянул под низко опущенный капюшон и оторопел: из густой серой шерсти на него в упор смотрели два вертикальных жёлтых зрачка. Длинные челюсти стремительно щёлкнули и сомкнулись на горле…
Через полминуты всё было кончено. На окровавленном снегу остался лежать мёртвый человек и чужая длиннополая одежда без пояса. Было половина третьего ночи.
…В четвёртой казарме почти не осталось людей − отдыхала всего треть взвода, не более, остальные согласно расписанию патрулировали спящий городок. Так продолжалось уже пятеро суток, и человеческое напряжение росло: из каждой смены кто-нибудь обратно не возвращался − пропадали с концами. Такое происходило и ночью, и днём, причём дневные происшествия пугали больше всего. Поиски не давали никакого результата. Сначала в дозоры ходили по двое, но после исчезновения сразу трёх пар вышел приказ формировать группы числом не менее полудюжины. После этого стало спокойнее во всех смыслах: и чувство уверенности вернулось, и потерь среди личного состава больше не наблюдалось. Однако вопросов к начальству накопилось изрядно − их не задавали вслух только потому, что воочию было видно, как отцы-командиры и сами безуспешно ищут, кого бы толком порасспросить о творящихся в вотчине Династии смутных делах.
Единственного дежурного неумолимо клонило в сон − протирание пальцами покрасневших глаз и хождение взад-вперёд помогали мало. Наконец, он не выдержал и, проверив дверные запоры, направился в туалетную комнату, где немедленно сбросил всю одежду и встал под сухой контрастный душ. Горячие, ледяные и слегка наэлектризованные воздушные струи под сильным напором быстро возвращали телу если и не бодрость, то желание жить и действовать, а не клевать носом в любом произвольном положении. Аналогичные водные процедуры действовали хуже да и возни с ними было больше. А сейчас не та обстановка. Очень неспокойно в городе, и хотя поселения витязей это напрямую не касалось (полтыщи вооружённых до зубов бойцов − поди, сунься!), но налагало определённую моральную ответственность, как сказал бы эфенди Ястреб. Изменился он в последнее время: в науки ударился, слова незнакомые освоил… Хотя в личном общении всё так же прост-понятен, и на руку тяжёл.
Шум направленного воздуха почти заглушал остальные внешние звуки, однако в какой-то момент дежурному почудился протяжный вскрик где-то за стеной. Пришлось прервать восстановительную процедуру, замереть и прислушаться − нет, всё тихо. Тем не менее, он не стал больше прохлаждаться-согреваться, а наскоро оделся (комбинезон, сапоги, нож на поясе) и вернулся в общее помещение.
Казарма представляла собой последовательный ряд отсеков без внутренних дверей с единым сквозным проходом от начала и до конца. Справа и слева на стенах попарно крепились двухъярусные откидные койки, а между ними под окнами располагались шкафчики с личными вещами. Предельный, продуманный минимализм, как и положено военной братве на постое.
Нависшая отовсюду тишина… нет, очевидно, почудилось − нервы. На всякий случай, витязь подошёл ко входу, всмотрелся и похолодел: неомагнитный замок был вскрыт. Совсем недавно дверь открывали.
Выхватив из ножен длинный, обоюдоострый клинок, дежурный бросился обратно. Пробежал далеко вперёд, до середины, − молчание, никого, одни ряды пустых, застеленных кроватей. Включил полное освещение и выругался: треть накала! Светлее стало ненамного.
Держась настороже, он прошёл в самый конец, где спали последние семь человек из караульного взвода. Все они лежали неподвижно, укрывшись с головой лёгкими одеялами. Казалось бы, лишний кусок материи, мешающий телу свободно отдыхать − а вот без него нормально заснуть не получается. Пещерная шкура из тьмы веков прошла сквозь тысячелетия и продолжала уверенно двигаться в будущее. Как и многое другое.
Одеяло с ближайшей нижней койки неопрятно сползло далеко на пол. Дежурный тихонько подошёл и наклонился, поправляя. Приподнял край вверх и застыл: из-под ложа торчала окровавленная человеческая рука. Он резко поднял голову − с подушки на него в упор уставилась мохнатая звериная морда. Точно такая же свесилась сверху. На всех постелях отсека были волки.
Для вызова сверхсилы требовалось пять секунд, а для короткого прыжка с метрового расстояния − меньше одной. Никаких шансов, ни единого…
Немногим позже приоткрылась дверь запасного входа с тыла, и через него бесшумной вереницей проследовали крупные серые тени. Они молча и сноровисто прятались глубоко под кроватями, маскируясь приспущенными краями покрывал. Со стороны ничего не было заметно, кроме небрежно застеленных нижних мест для отдыха. Казарменные часы показывали ровно четыре часа пополуночи.
…Лаборантка из 453-го отдела пятого уровня впервые вела свою четырёхлетнюю дочь Елену к себе на службу (детские вспомогательные группы не работали). Вернее, чуть ли не тащила: девочка захватила с собой аж три любимые мягкие игрушки: ушастого зайчика, зубастенького волчонка и пушистую кисоньку. Все они были внушительных размеров и весьма неудобными для носки. И если киску удалось разместить на шее наподобие толстого шарфа, то остальные плюшевые зверята едва помещались подмышками. В результате девочка не шла, а переваливалась, пыхтя и отдуваясь на частых остановках. Тем не менее, она молча терпела эти неудобства, потому как дома с полчаса убеждала маму, что без должного присмотра её любимцы начнут скулить и даже могут заболеть! В конце концов, домашний зверинец разрешили взять в полном составе, надеясь, что с тремя игрушками ребёнок ровно в три раза меньше будет скучать. Математика − наука точная, в отличие от теории вероятности…
Этой наукой в последнее дни приходилось заниматься буквально с утра до ночи и ещё прихватывать материалы для расчётов на дом. Научный руководитель Тим Тимсон по-прежнему лечился − его плановые проекты сперва приостановили для каких-то проверок, а потом погнали рядовых работников в темпе навёрстывать разбазаренное начальниками время, почти не увеличив сроки сдачи. А тут ещё нежданно-негаданные перебои с общим энергоснабжением. Самое досадное, что «абсолютная энергетика» запросто могла обеспечить потребности подданных Династии хоть в десятикратном размере − нужно было лишь заранее увеличить пропускную способность трансляторов. Чего никто из боссов науки не удосужился вовремя сделать, поскольку испокон веков и так за глаза хватало. В общем, пока жареный петух не клюнет в розовое темечко… Малопонятная древняя поговорка, но её верный подтекст угадывался всеми сразу.
− Ма-ам, возьми хоть кошечку! Мне тяжело и жарко!
− «Мам» не может! Она сама тащит кипу огромадных документов! Вот же принесло на мою голову!
Да уж, важнейшая документация в сверх-архаичном бумажном виде. Удивительно, как она вообще сохранилась − очевидно, пропитана каким-то спецсоставом. А грифы секретности! «Только для Восточного шефа и его первого заместителя», «Тому, кого это касается», «Просмотр без свидетелей»… Не хватает ещё сакраментального: «Перед прочтением сжечь!» − тогда чувство бдительности охранников было бы полностью удовлетворено…
В бесконечных переходах цивилизованных Подземелий в этот ранний час было почти пусто. И как-то беспокойно − очевидно, опять же из-за недостаточной и неправильной освещённости. Вместо нормального потолочного света, похожего на естественный солнечный, приходилось довольствоваться зеленоватым мерцанием стен и белой пунктирной разметкой пола, указывающей направления. Их и так знали наизусть, но сейчас старались контролировать и проверять маршруты движения. Это желание подстраховаться в абсолютно безопасных и знакомых местах выходило откуда-то из глубин подсознания. Странно, что мужчины не доверяли себе больше женщин и в новых условиях старались не ходить в одиночку.
Лаборантка непроизвольно вздрогнула, услышав позади непонятный, скребущий звук. Обернулась − в её центральном тоннеле никого не было; в боковых, очевидно, тоже. Да и Лена не проявляла беспокойства − впрочем, ей было не до этого: зайчище под левой рукой вдруг решил заговорить.
− «Скырлы-скырлы со всех сторон!» − перевела девочка слышимую только ей речь игрушки. − «Идут-бегут-нагоняют и непременно поспеют!» Мама, ты ему веришь?
− Разумеется: зайцы хоть и косоглазые, но с хорошим чутьём. Не отставай, мы почти пришли.
Потянулись исследовательские помещения: двери, двери, двери − бесконечная череда нумерованных прямоугольников. Подойдя к нужной и задействовав сенсорный отпечаток ладони, женщина вошла внутрь, опустила увесистую сумку с картонными папками на пол и с облегчением прислонилась к стене. Дочка с шумными вздохами-выдохами обессиленно повалилась на диван у входа вместе со своим зверьём. Несколько минут все старательно отдыхали.
Небольшая прихожая со встроенными бытовыми шкафчиками, кладовыми и самой необходимой мебелью выходила в просторный зал, битком забитый самой разной аппаратурой. Там никого ещё не было. Женщина привычно переоделась в белый халат, подошла к рабочему месту и принялась раскладывать принесённую документацию сначала на своём столе, а после и у коллег. Затем пошла сверка с компьютерными вариантами и правкой последних. Служебные минуты быстро убегали в прошлое и сменялись такими же, похожими.
От нудных процедур её вскоре отвлекла Леночка. Она была без своих мохнатых любимцев и выглядела непривычно серьёзной. Потеребив мать за рукав, девочка сказала:
− В прихожей в дальнем шкафу для верхней одежды сидит волчок-серый бочок и следит за нами сквозь щель. Очень внимательно! Ма-а, ты меня слышишь?
− Угу, конечно, не мешай… Поиграй с ним, как обычно.
− Мне не хочется. Он слишком большой и страшный.
Лаборантка вздохнула и ещё несколько минут продолжала нажимать кнопки и вводить данные. Потом, не оглядываясь, сказала:
− Очередные выдумки? Меньше взрослых сериалов нужно смотреть. Ладно, принеси его сюда − отчитаем за плохое поведение!
− Я не справлюсь. И вообще он уже сам к тебе пришёл…
Женщина засмеялась. Не оборачиваясь, протянула руку назад, чтобы погладить выдумщицу по кудрявой головке. Но её ладонь вдруг легла на жёсткую, встопорщенную шерсть.
Резкий поворот всем телом − и в человечьи глаза, обезумевшие от ужаса, пристально уставились вертикальные волчьи зрачки. Судорожное хватание рукой за приостановившееся сердце, внезапная тьма, сползание на пол… Начало восьмого утра очередного зимнего дня.
…Штурм Большой Стрельчатой Башни, начавшийся в 9-00, удалось отбить с помощью Эльзы фон Хётцен. Она подоспела на вызов Коревича как раз вовремя − вервольфы уже ворвались внутрь с нулевого уровня и напирали со всех сторон. Занявшие оборону на первом этаже, Никомед-Иероним и дворецкий Гарольд отбивались короткими выстрелами из парализаторов, которые однако не валили врагов на месте наповал: приходилось добивать и раз, и другой уже в упор, рискуя допустить смертельный захват.Куда тяжелее приходилось Хельге и Уэнди − они дрались врукопашную боевыми утяжелителями и кинжалами. У чернокожей разведчицы не было «истинной силы» и одной руки, но это не мешало ей выходить победительницей в одиночных схватках. Хотя долго продержаться они всё равно не смогли бы.
При появлении дочери Командора стая нападавших отхлынула и постепенно рассеялась. Измученные бойцы − и аристократы, и плебеи − дружно опустились на пол чуть ли не вповалку. Расслабившаяся наконец, Королева выглядела полностью опустошённой и сидела с закрытыми глазами. Однако именно она вовремя предупредила:
− Проходи аккуратно, не касайся и не пытайся перепрыгнуть. Иначе может случиться остаточный бросок.
Эльза кивнула и осторожненько прошла между неподвижными с виду волчьими телами. Их валялось больше десятка на половине площади вестибюля. На другой его части среди поваленной офисной мебели и располагались защитники Башни. В боевой форме была одна лишь Уэнди, а остальные кто в чём. Потрепали их изрядно.
− Похоже на схватку в «Садисте» на подступах к кабинету профессора ди Аштмана, − негромко сказал Коревич, вытирая лицо обрывком своей егермейстерской ленты. − Правда, тогда у нас при себе были иглострелы. И арматура, ага. Сейчас прогресс лишь видимый: бластеры применять нельзя, парализаторы не вполне эффективны, мини-лучемётов нет… Хорошо хоть твоя гениальная головушка не подводит, фройляйн!
− Ага, всё при нас и есть, чем восхититься! − охотно подтвердила мисс фон Хётцен. − Но, по правде, обошлось без сложностей: у них на всех одна «волна». И мой сенсорный нажим по ней им решительно не нравится. А вот чувственный контроль Медянки очень даже привлекает!
− Принесло очередное дарование на наши задницы… − проворчала Королёк и с усилием выпрямилась. − И опять злая девка, с которой не договоришься, а талантливых парней ни одного! Несправедливо. Где эта змеюка прячется, интересно? Наверняка же поблизости, если волчары так и прут!
− Под кроватью у меня её точно нет, − вяло огрызнулась Хельга. − А радиус дистанционного воздействия может быть и значительным. Вон какую ораву сюда стянула! Королева лесных волков, ни дать ни взять. Слишком много королев что-то развелось…
− Если бы только лесных, − с досадой бросил Коревич. − Судя по чуть ли не паническому сообщению Вадика Стэплтона, среди них есть и хомо-оборотни! Хель, откуда они взялись?
− У Филиппа спроси, он в курсе истории подобных разработок. Не пора ли нам поближе к нему переселиться?
− Господа, я извиняюсь за вмешательство в разговор, − деликатно подал голос Гарольд. − Однако вам не кажется, что у агрессивной девушки Мины имеются сообщники среди нас, обслуги? Иначе трудно понять, каким образом вервольфы запросто вскрывают кодовые замки, реагирующие на прикосновение лишь человеческих рук!
Все переглянулись. Никомед глухо выругался, Хельга повторила его непристойное выражение куда громче; Энни звучно добавила своё, не менее цветистое. Эльза понимающе усмехнулась.
− А на витязей никто не грешит? − спросила она. − У этой Миналии вполне могли найтись старые поклонники! И вообще такое впечатление, что её появление в городке кто-то тщательно продумал. Побег Ольды служил отвлекающим фактором, а главной целью было внедрение к нам нахвальщицы-беспредельщицы и создание внутреннего хаоса!
− Давайте уж называть этого самого «кто-то» его здешним именем Серж де Пери, − мрачно подытожил Коревич. − И отчего Аггей не избавился от главного интригана, когда была возможность? Эльзочка, не морщись и не вороши своё романтическое любовное прошлое! Лучше скажи: ты нас пустишь к себе переночевать? А то мы за время странствий по горам и долам истрепались-обносились… Или, может, сама в нашу башенку переселишься, а? Какая тебе разница?
− Шёл бы ты к своей ненаглядной Агнессе… − начала было сердитая дочь Командора, но смешалась и махнула рукой. − Ладно уж, придётся мне побыть гарантом вашей безопасности, покуда не разберётесь с проблемой. Можете не благодарить: это во мне говорит чувство вины за причинённые многие неудобства…
В течение следующего часа почти всё пришло в норму: после третьего отчаянного вызова Ястреб наконец прислал отряд витязей, который навёл в Большой Стрельчатой порядок − частичный, поскольку первый этаж был порядком разгромлен. В покоях Королевы наверху заново перекодировали все замки и оставили в качестве сторожа верного дворецкого при паре парализаторов, с коими он вполне освоился. А сами господа подались в Стрельчатую Малую − Эльза не собиралась покидать обжитую комнату, а Филипп уже не мог и не хотел обходиться без своей доброй помощницы Норманн. Нашлось и ещё одно обстоятельство: единственный гравикатер внутри, прямо в прихожей пятого этажа. На нём вполне можно было вылететь наружу и влететь обратно через огромное раздвижное окно, что уже не раз делалось. После контрольной проверки данной спасительной возможности решили, на всякий случай, механически перекрыть или вообще вывести из строя самую главную нижнюю входную дверь, что и сделали не без труда. Раскурочить высокие технологии вручную оказалось сложнее, чем предполагалось вначале.
Испуганному не на шутку господину Филиппову пришла в голову похожая оборонительная идейка, которую он практически реализовал ещё хуже: раздвижная дверца в его рыцарские покои оказалась им заблокированной не до конца − между её краем и стеной осталась щель дюймов в семь. Проникнуть через неё крупному хищнику было крайне затруднительно, и кравчий Династии почти успокоился. Правда, ненадолго, ибо вскоре сообразил, что теперь к нему вообще никто попасть не сможет. Куковать в одиночку не хотелось категорически, однако починить поломанное не удалось ни самостоятельно, ни с помощью извне даже Хельги с её сверхсилой. Обозвав своего бывшего учителя не слишком хорошим словом из мира травоядных и рогатых животных, Королева сперва предложила его эвакуировать опять же через окно на их пятый этаж, но быстро согласилась с советом Коревича поступить наоборот. В самом деле, наверху в распоряжении Филиппа-Учёного был фактически новый центр слежения за внешним миром, и отказываться от такого преимущества никак не следовало. Поэтому именно к нему и состоялось вселение новых жильцов, доставленных на гравилёте. Он, к сожалению, не смог проникнуть внутрь (в данном случае размеры окна не позволяли), и людям пришлось вылезать и влазить на огромной высоте и холодном ветру. Риска не было, поскольку выход из кабины и вход через оконную раму составили практически стык в стык. Конечная заморочка оказалась в другом: как доставить машину назад? Автопилот с запоминанием маршрута буквально по дециметру позволял это сделать дистанционно, но рисковать единственным универсальным транспортным средством было страшновато. Проблему решила крутая Уэнди Норманн: пренебрежительно сплюнув вниз, она снова забралась в каюту пилотов и уверенно вернула гравилёт в прихожую Эльзы-Романа. После чего поднялась обратно по стене с внешней стороны по заранее опущенному тросу − без страховки, как ни в чём не бывало. Мисс фон Хётцен, высунув наружу голову и плечи, с тревогой и не без зависти следила, как ловко передвигалась Королёк, обвив ногами трос и легко подтягиваясь на одной руке, которую перемещала вверх скользящими, уверенными движениями. Филипп переживал за свою самонадеянную альпинистку гораздо чувствительнее и глушил из фляжки успокоительное лекарство крупными глотками. С восклицанием: «Ах, Энни, и зачем было так рисковать?!» он прилип с объятиями к возвратившейся помощнице и долго не хотел её отпускать.
− Опасаться стоило лишь маловероятной атаки снизу, − успокоила его Уэнди, мягко шлёпая по макушке. − Кто-нибудь мог подбить стрелой. Кстати, с помощью точного выстрела вполне возможно запустить в окно крюк-«кошку» и подняться с земли тем же способом, что и я! Эта Медянка, по слухам, отлично физически тренированна, нет?
− Пульт управления техникой у меня, попробую прикрыть окошко на пятом отсюда, − сказала Эльза. − Так, втягиваем верёвочку назад… оп, узелок внизу плавно развязался! Теперь тремя кнопочками поочерёдно… ура, всё получилось!
Тут же дочь Командора предложила отметить удачное уплотнение бывшей квартиры мадемуазели Ласкэ новыми жильцами и быстренько сварганила выпивку и закуску. От выдержанного рома никто не отказался − лишь Никомед не совсем понятно пробормотал: «Подумать только, "Жемчуг морей" − как и тогда, в Санатории!» Любимые медовые рогалики окончательно его расслабили, и он уступил девочкам очередь в купальню, предварительно лишь наскоро умывшись и переодевшись в халат.
Королева быстро приняла душ и вернулась, одетая в привычное для подданных длинное приталенное платье малахитовых тонов. Эльза и Уэнди тоже плескались недолго и возвратились одновременно в одинаковых брючных костюмах с короткими кожаными курточками. К этому времени мужчины успели наладить связь и получить от командиров витязей и кураторов лабораторий короткие отчёты. Выглядели они неутешительно.
Неожиданная массированная атака, предпринятая вервольфами этой ночью и утром, имела печальные последствия. В волчью засаду, устроенную в четвёртой казарме, угодили два взвода витязей − из сорока человек выжили лишь семеро. «Истинная сила», применённая сразу многими наобум и на полную мощь, в очередной раз сыграла злую шутку − здание не выдержало и рухнуло. Из оборотней никто не уцелел, но проблема собственного выживания их не беспокоила.
В Подземельях дела обстояли получше, но… Нет, там обошлось без серьёзных жертв, не считая десятка обмороков и сердечных приступов, однако ни о каком продолжении научных работ не могло идти и речи − люди запрятались по своим личным каютам и носа оттуда не казали. Ибо жуткие волки могли появиться в любой момент и отовсюду: из кладовых, шкафов, укромных ниш и даже просто из-под столов. Нападений на убой не было, но для мирного народа, никогда не видевшего воочию ничего подобного, вполне хватило и визуальных впечатлений − разбежались все. Нижние цивилизованные уровни словно вымерли.
− Надо же, против нас применили тотальный террор − физический и психологический! − растерянно подытожил Филипп. − Мирный люд особо не трогают, зато воинам досталось по полной программе. Кажется, у Миналии сохранилась большая неприязнь к витязям… И ответить нечем, не прогнозировали мы в последнее время подобные ситуации!
− И ни одной «Маски» в запасе! − сердито добавила Королёк. − Разбазарили их всех ради будущих великих проектов, распустили… Фил, чего новых-то не делаешь?
− Так я же сижу без заготовок! − почётный кравчий сокрушённо показал перед грудью растопыренные пальчики. − Нужны особи женского пола, желательно со сверхсилой, а где их взять? С богатырями контакты на эту тему потеряны, а наши парни и слышать не хотят. И умирающих младенцев нету, медицина у нас качественная…
− А помимо договорённостей раздобыть детишек слабò? Ага, я так и думала, чистоплюйничаем! Почему мне сразу не сказал, много лет назад? Нашла бы! Кстати, и сейчас не поздно… «Истинная сила» обязательна?
− Без неё совсем другой эффект получится − я пока не могу сказать определённо. Но попробовать можно. Как говорится: было бы полено, а чурку с глазами из него мы как-нибудь выточим!
− Поленья я тебе достану, − пообещала Уэнди. − Возможно, даже из нужного красного дерева, есть тут одна пара на примете… Но это будет завтрева, а чо делать нонече?
− Никки, ты не мог бы попросить о помощи Агнессу Рейн? − тихо спросила Хельга. − В её распоряжении пещерные монстры − натуральные истребители нечисти без всяких пакостных трюков. Иначе мы увязнем в этой собачьей войне надолго и людей немало потеряем…
Коревич молчал. Потом начал хрустеть пальцами. Наконец ответил, разглядывая стоп-картинку с оскаленной мордой на мониторе:
− Хель, не хотелось бы. Это на самый крайний случняк, пардон за пошлость. Я остаюсь здесь, с вами, а она ещё колеблется. И ввязываться в эдакую драку за просто так… это в нашей профессии не принято. А играть её чувствами я не намерен. К тому же пещерных вервольфов с её личными настройками немного по сравнению с лесной бандой Медянки. И кто знает, перевесит ли качество – количество?
− Однако решение надо принимать! И быстро! − вмешалась Уэнди. − Кстати, как обстоят дела в поселении витязей? На что настроены их начальнички?
− На заботу о самих себе, в первую очередь, − желчно призналась Королева. − Ребятки, как водится, лишь играют в бесшабашность и лихость, а на деле больше всего озабочены собственным благополучием. Элитные гвардейцы во всей своей павлиньей красе, что с них взять!
Стоявшие рядом, не менее элитные придворные мужского рода неохотно согласились с её словами. Поскольку Авель с Вадимом живо сообразили, что главной мишенью для волчьего вторжения являются именно их люди, и сделали практические выводы. В считанные часы посёлок витязей был превращён в некое подобие крепости и обтянут по периметру колючей проволокой в несколько рядов, по которой вот-вот пустят энергетическое напряжение убойной силы. Все взрослые трудились не покладая рук − не хуже технических автоматов, им помогавших. И пока не будет обеспечена их собственная безопасность, о патрулировании территории Городка не могло идти и речи.
Это подтвердили и бесстрастные камеры наблюдения. Та самая Поверхность, о которой столько грезили на Глубине малышки-роботессы, казалась сейчас заснеженной пустыней. Появлявшиеся как бы из ниоткуда то там, то здесь вервольфы ещё не выглядели полновластными хозяевами, но вели себя непринуждённо. И в их поведении чувствовалась непонятная, незримая координация.
Филипп огорчённо зацокал языком и вывел одновременно в показ изображения из всех пяти Лабораторий в реальном времени. Подумал немного и запустил такую же трансляцию из своего центра. На экранах появились встревоженные лица самых обычных людей − и тишина словно взорвалась:
− Ваше Величество, вы живы?!
− Ваше Величество, как самочувствие? Не ранены?
− Ваше Величество, мы так рады видеть вас в добром здравии!
− Ваше Величество, подскажите: что же нам делать?!
− Ваше Величество!…
Королева Династии Рэчери сиятельная Хельга Первая с нескрываемой гордостью глянула на своих невольных сокамерников по Малой Башне. Не удержалась и назидательно сказала:
− Запомните, друзья: лишь единоличное монархическое правление обеспечивает любому обществу внутреннюю стабильность! А верховной власти соответственно уважение. Никакие Советы, Собрания и прочие убогие демократии и близко не стоят!
− А вы этим прогрессивным выводом их самих скопом и обрадуйте, − скрывая усмешку, посоветовал Коревич. − Вон на верхних экранчиках вся хап-компания собралась! Бывшие опекунцы и нынешние советчики. Ждут не дождутся…
− Разумное замечание, дорогой Никки! Сейчас проведу расширенное совещание!
Оно действительно оперативно состоялось. Мисс фон Хётцен невольно подметила, что самозванку слушают и подчиняются ей вполне осознанно и добровольно:
Куратор Центральных лабораторий граф Франц Усталый значительно подчеркнул, что по его мнению…
Куратор Северных лабораторий маркиз Горт снисходительно сообщил о своей уверенности в том…
Куратор Восточных лабораторий барон Лович горько посетовал на…
Куратор Западных лабораторий граф Бергский с подъёмом поведал о…
Куратор Южных лабораторий (а также медицины) баронет Леонтьев обложил коллег не слишком дипломатичными словами и откровенно признался в своей неспособности вернуть подземную жизнь к прежнему деловому ритму. «И остальным тоже не хрена выпендриваться! − в заключение рявкнул он с интонациями Алины Дюнштайн. − Особо толкового сказать им нечего! Люди спасены, но работать нет возможности, настроение у всех дохлее дохлого… Что дальше?»
В течение получаса Хельга успокоила и обнадёжила их всех. Общими словами, но и этого оказалось достаточно для снижения штормовой паники до состояния волнения при свежем ветре. Бодрое заверение, что все живы-спасены, было самым главным и своевременным.
Ну и порадовал скрытый жизненный резерв: глубже «нулевого» и «минус первого» уровня хомо-оборотни не проникли. Переходы между этажами оставались под контролем, но рисковать с их активацией никто не собирался. Лучше переждать…
Воспользовавшись некоторой паузой в династических переговорах, Эльза обратила внимание на себя и напрямую спросила о судьбе своего брата. Откровенное смущение Королевы произвело на неё впечатление:
− Виновата, признаю полностью. Но и вы поймите моё тогдашнее состояние! Раненая, все планы порушились, а тут он вылез с заботами об этой богатырской девке… Сам живой и здоровый, вроде; следили за ним до последних трагических событий. Филипп, отсюда есть связь с Зеркальным Лабиринтом? Пока нет, но сможешь установить? Отлично, сразу нам тогда и сообщишь. Обиднее всего, что помочь выбраться ему не можем − только самостоятельно. Филиппушка, как насчёт полного отключения сей пыточной конструкции? Чертежи утеряны, а сам не рискнёшь? Досадно…
Со стороны входа вдруг размеренно постучали. Все вздрогнули и обернулись.
На этажной площадке перед скособоченной дверью кто-то стоял. Помедлив, Королёк встала и сделала несколько шагов по направлению к узкому отверстию между покорёженной металлической рамой и стеной. Разглядеть гостя снаружи не удавалось.
Стук повторился, но стал сильнее − это уже были размеренные удары. Хельга и Эльза напряглись, Коревич вынул из кармана халата парализатор. Спросил у враз побледневшего Филиппа:
− Каким образом ты эту дверочку испортил, а? Насколько надёжно?
− Обратным гравиимпульсом «в себя», − упавшим голосом ответил тот. − Есть такая защитная функция. Нужно выдвинуть из паза пружинный рычаг, раскачать его как следует, и тогда ставится полная блокада. Но я заспешил и не дождался окончательного закрытия дверной конструкции. Вот поэтому и щель осталась, и перекос…
Никомед-Иероним выразительно переглянулся с Эльзой, и они с двух сторон стали медленно приближаться к застывшей в двух шагах от входа Уэнди Норманн. Та, не оборачиваясь, подала им знак не двигаться, а сама громко спросила:
− Кого там ещё чёрт принёс по наши души? Советую отозваться в темпе, а не то огнём вас пощекочу!
Молчание, шорох, какое-то тяжёлое топтание… А затем в дверном просвете показалась нечеловеческая мохнатая рука − она держала за волосы отрезанную голову, как две капли воды похожую на Уэнди, в жутком трупном состоянии. Головой поиграли на весу и отбросили назад, а взамен откуда-то снизу достали другую − в точности Эльзы фон Хётцен, в таком же отвратительном виде. Далее по очереди были неторопливо показаны полуразложившиеся, багровые лица Филиппа, Хельги и самого Коревича. Последний застыл, приоткрыв рот и явно что-то вспоминая.
Королёк зло оскалилась и коротко махнула ладонью сверху-вниз-наискось − за стеной на площадке раздался лёгкий хлопок, и высоко взметнулось крыло алого пламени. С полминуты оно густо полыхало в полной тишине, а затем веером опало и потухло. Непродолжительное потрескивание − и вновь ни звука.
Никомед этим не удовлетворился и прицельно выстрелил в дверную щель из парализатора − заряд пролетел со свистящим «шухх!» и угодил в лестничные перила. Освещение над ними словно по заказу усилилось и стало таким же, как и раньше, до проблем с энергетикой.
Послышались размеренные шаги и звонкий перестук каблуков. Снизу кто-то поднимался, но разглядеть его не удавалось.
Пятеро людей в огромной башенной комнате застыли в ожидании. Наконец из-за погнутого металла медленно показались часть женской фигуры в накрахмаленном халате и половинка лица. Очень хорошо всем знакомого.
Двойной изгиб тонких, бесцветных губ дрогнул в попытке вежливо улыбнуться. Бесстрастный голос сказал:
− Швыряться огоньками «антизверь», которые вы украли из наших лаборантских сейфов, больше не советую. Палить из полицейского оружия тем более − без толку и то, и другое. Теперь к делу. Мы даём ровно час на раздумье, по истечение которого предлагаем немедленно выполнить следующие наши требования. Первое: так называемой «королеве Хельге» предстоит известить подданных о плохом своём самочувствии и добровольно лечь в госпиталь на длительное лечение… полгодика, думаю, хватит. Второе: на это время полная власть в системе Династии переходит к моему супругу − высочайший эдикт извольте подмахнуть и огласить через все источники внутренней связи. Запись на видео и её трансляция обязательны, чтобы все знали − это сделано добровольно и без всякого негуманного принуждения. И третье: обер-егермейстер Коревич должен быть смещён со своего поста и заключён под стражу, а двух пришлых женщин Эрику Хаосс и Уэнди Королёк опять же незамедлительно депортируют из Городка на все четыре стороны − довольно им у нас куражиться. Всем понятно, или есть какие вопросы?
После тяжёлой, давящей паузы вопрос возник у господина Филиппова − очень страстный и чуть ли не отчаянный. Ринувшись вперёд, он буквально вцепился обеими руками в талию малость опешившей госпожи Норманн и завопил:
− Нет! Только не это! Не трогайте Энни! Я не могу расстаться со своей бесценной помощницей! Извольте отказаться от вашего возмутительного каприза!
Особа за дверью презрительно усмехнулась:
− Ценные у неё на самом деле только фигуристые задок и передок − да и то лишь с точки зрения мужиков, ошалевших от спермотоксикоза. А тебе всего-то и нужно: подержаться да надавить чуток… Вот интересно, а отчего ты со мной никогда не пытался рукоблудничать?
− Так ухватиться не за что, моя дражайшая! Плоское там у вас всё!
Особа за дверью хмыкнула. Помолчав, сказала спокойно:
− Каким ты был недалёким козлом, Филипп, таким и остался. Даже в сатиры не годишься! В организаторы тем более: ни младенцев не смог найти для опытов, ни доступной девки для собственных плотских утех… Ко мне обратился бы − и без особых проблем получил бы и то, и другое. Зато десятилетиями своих убогих роботесс на корпоративах щупал-тискал за искусственные грудки и попки − смех один! Впрочем, всех дедков в преклонные годы на малолеток неудержимо тянет, ты не исключение. Ладно, как говорила Алина, «харэ»: переговоры окончены, ультиматум предъявлен. Через оговоренный часок жду сообщения о капитуляции на мой личный номер. В случае отказа − немедленная атака на Башню. И не волчками, это острастка для туповатых сверхсильных вояк в поселении. Вас, забаррикадировавшихся без выхода дурачков, разнесут в клочья из современного гравитационного и энергетического оружия! Миночка-Медяночка, ты же умеешь всесторонне управляться с гравикатером?
Холодный, резкий голос сбоку из-за стены подтвердил:
− Без проблем. Рыцарь Серж научил.
− Вот и славно! Я ведь с Миной давно и о-очень хорошо знакома! С тех самых её злосчастных детских лет. Поняла, какой у неё талант, и не стала гробить нордический дар Локи лекарственной дрянью в изоляторах, а помогла ему раскрыться. К сожалению, девочка раньше времени захотела самостоятельности и едва через это не погибла. Но выжила и, как говорится, никто ей не забыт и ничто не забыто… А теперь позвольте откланяться − не хочу попусту тратить ваше время на раздумье. Оно уже не пошло, а побежало!
− Минуточку-секундочку! − (Королева неожиданно выдала любимую присказку дочери Командора − та удивлённо на неё поглядела). − Как насчёт поторговаться? Свои же люди, давно друг друга знаем, а?
Снаружи фыркнули, а потом сухо рассмеялись:
− У тебя что, в предки кто из купчишек затесался? Умора! Никакой торговли: или − или. Кстати, при добровольной сдаче за свою жизнь можешь не опасаться: слово даю. За которым стоит история моего рода − только официально на пять тысяч лет тянется в прошлое, не чета вам, выскочкам! Филиппчик тоже ещё сгодится, найдём ему настоящих, живых малышек и в работу, и в постельку… Про остальных уже сказано и без изменений. Всё, аллес!
Отчеканив последнее звучное словцо, главный врач Династии баронесса фон Лович Вера Августовна развернулась по-солдатски и солидно прошествовала вниз. Каблуки с подковками чёрных, блестящих сапог снова выбили на металлической лестнице нечто вроде военного марша.
Несколько минут пятеро людей в круглой башенной комнате старательно избегали смотреть друг на друга. Потом Эльза фон Хётцен процитировала, по-прежнему глазея в потолок:
− «На лекциях в военной академии я любил задавать курсантам каверзный вопрос: какая мафия в мире самая сильная? Обычно говорили, что наркотическая, оружейная, банковская или даже масонская… Правильного ответа: "Медицинская" не давал никто…» Что ж, мы убедились в этом на практике! Смешно, но я для неё так и осталась мифическим персонажем, «Эрикой»… Послушайте, Хель и Фил − вы и вправду не знали, что часть ваших врачей хорошо организована, имеет свои политические цели и своего амбициозного предводителя? Ага, вижу ваше отрицательное и унылое помахивание длинными ушами… Зато теперь понятно, кто помогает вервольфам вскрывать кодовые двери!
Всё это время Королёк вежливо, но настойчиво пыталась высвободиться из цепких ручек расстроенного до слёз бессменного руководителя династической науки. Когда, наконец, справилась, то сразу же быстрым шагом подошла к тому самому окну. Раскрыла его, выглянула наружу, свесившись до пояса… Потом с треском задвинула задрожавшее стекло, обернулась и бросила в сердцах:
− Мы действительно распоследние дурачки, идиотики и придурки! Наш гравикатер тю-тю − это для начала. Малая и Большая Стрельчатые башни в три ряда окружены волками − это в качестве продолжения. У врачебной твари Верки и бродячей суки Минки есть доступ к потайному ходу системы «распадающегося отражения», что в апартаментах Романа-Эльзы на пятом этаже − финита! Ну как мы могли про такое забыть?! Медянка и явилась к нам через этот ход, Аллоя её тогда и провела! Маленькая бездушная предательница… И теперь новоявленная фаворитка Сержа, жаждущая кровавой мести, в два счёта расстреляет нас в упор из бортового лучемёта нашей же машины при отказе сдаться. Поразительно, что время на раздумье ещё дали, гуманисты локшевые!
− Баронессе Лович бойня здесь не очень-то выгодна, − проворчала Хельга. − У неё нет поддержки ни в среде аристократов, ни у витязей… ну, я так полагаю. С таким характерцем она, безусловно, пойдёт до конца и без жалости перебьёт своих старых, добрых знакомых, свалив потом всё на ту же беспредельщицу Медянку. Но ведь и к реальной власти не приблизится! Ей выгоднее, чтобы мы сами задрали лапки кверху. У нас есть пятьдесят минут и связь со всем миром. Неужели ничего не сможем придумать?
Никто сразу не ответил − все молчали и напряжённо размышляли или делали вид. Непрерывно потирая виски, словно их ломило, Никомед Коревич пробормотал:
− Незачем себя винить, подобные выкрутасы госпожи Фортуны предусмотреть невозможно. Только недавно после альтернативного Совета мы узнали, что на Марсе объявился среди доморощенных властителей дум и сердец сам доктор Брюкки из «Садиста» − сволочь, каких мало. Филипп, старина, ты не представляешь, с кем связался… хотя чего теперь говорить! Если я потом выясню, что он тайно вышел на контакт с этой эскулапшей-бароншей, то не удивлюсь − самое лучшее объяснение её внезапной звериной активности. Галактическая медицинская мафия, да… Лекарь лекарю глаз не выколет − без крайней на то причины, разумеется. В один момент только не врубаюсь: почему властный зуд у дамочки проснулся именно сейчас? Или для братца старается?
− Для своей фамилии она старается! − неожиданно выкрикнула Хельга и вскочила. − Не понять вам такого… кроме мисс фон Хётцен, возможно. Хотя и ей тоже − достойного аристократического воспитания она не получила, насколько я знаю. Настоящие вельможи превыше всего ставят свою породу, происхождение, семейную честь и достоинство! На людях не возбраняется снисходительно бравировать этими терминами, но внутри они − основа всего и вся. Думаете, раньше князья да бояре ради дутой спеси затевали потасовки за царским пиршественным столом − кому ближе к государю сидеть? Как бы не так! Это был принцип, такой же врождённый, как стремление к физиологическому насыщению. И у нас сейчас по большей части те же самые понятия. Которые, кстати, в любом обществе всегда негласно выше официального закона, ибо могут гибко выравнивать тупую прямолинейность судебных параграфов. А Ловичи испокон веков очень высоко себя ставили. Им плевать, что они всего-навсего бароны − зато с многотысячелетней родословной! Для них только клан графов Бергских стоит на равном уровне, поэтому Жан и Авксентий всегда вместе и заодно. Хотя мы, Ласкэ, природные герцоги древнейшей романской крови и не чета…
Тут она запнулась и залилась краской, сообразив, в чём прилюдно призналась сама. Медленно стянула свои накладные чёрные волосы, уронила их на пол и села в уголок дивана, отвернувшись от всех. Пару раз шмыгнула носом и устало заплакала.
Эльза и Филипп в смущении уставились в пол, Королёк скорчила сочувствующую гримаску и налила себе рому. Коревич постоял немного, помялся, а затем поднял парик, бережно отряхнул его и надел Хельге на голову. Расправил края так, чтобы они вновь походили на изящные полумесяцы чуть пониже ушей, и вздохнул.
− Ваше Величество, − тихо сказал он, − у вас локоны порядком отросли, подстричь пора. Золотистый и чёрный цвета в дизайне хорошо сочетаются, но в данном случае нужно предпочесть что-то одно. А выбор давно и бесповоротно сделан, я не ошибся?
− Это уже не имеет значения, Ник, − так же тихо ответили ему. − Одно дело, когда все знают и помалкивают, каждый по своим причинам, и совсем другое − откровенное саморазоблачение. Взаимные выгоды по-прежнему сохраняются, но интерес и уважение пропадают. А если обман становится обыденностью, взаимной лицемерной игрой, то начинаешь чувствовать себя такой дешёвкой, что…
− Ваше Величество, а может, хватит дурью маяться и нервишками бряцать? − не выдержала Уэнди. Снова наполнила рюмку, поднесла её Хельге и заставила выпить. Сердито продолжила: − Помимо мисс фон Хётцен, достоинство которой не позволит попусту распускать язык, здесь собралась ваша верная команда − небольшая, но весьма сплочённая… по разным обстоятельствам, так. И она готова сражаться! Да и общество вас решительно поддерживает, сами только что видели. Времечко уходит, давайте работать! Почему, например, нельзя отдать приказ витязям выступить полным составом в вашу защиту? Волчар вокруг бродит немало, но полтысячи силачей с ними сладят!
− Уже вдвое меньше − им ведь нужно и свои семьи защищать, − возразила Королева чуть окрепшим голоском. − И потом Вадим Стэплтон… проблема именно в нём. Он и Ястреб относятся к Миналии совершенно по-разному, и я не хочу снова стравливать их между собой. Едва-едва какое-то взаимопонимание наметилось, его сберечь надо…
− Тогда стоит зайти с другого конца! − Филипп-Учёный вдруг вскочил и энергично защёлкал кнопками своей аппаратуры. − Прошу чуток обождать, покуда я в эфир не выйду. Против лома нет приёма, ежели вблизи, а мы попробуем воздействовать с дистанции…
Пока он возился, Коревич подошёл к Эльзе и завёл разговор насчёт её возможного сенсорного воздействия на Медянку. Дочь Командора ответила, что «волну» нахвальщицы поймать не смогла.
− Даже не разобралась, умеет ли она закрываться от направленного пси-воздействия, − с сожалением призналась она. − Не успела, так всё неожиданно случилось… Теоретически на близкой дистанции при вызове «истинной силы» я должна её достать и прикончить − ведь невозможно одновременно мысленно и концентрироваться, и защищаться! Но беда в том, что Мине сверхсила в данной ситуации и не нужна − к чему она за рулями гравилёта? Сиди себе спокойно да управляй техникой… Все преимущества на её стороне, вот что худо!
− На редкость опасный новый персонаж, − вынужденно согласился Никомед. − И знаешь, что ещё? Когда она принялась создавать иллюзию, демонстрируя якобы наши отрезанные головы, я снова в который уже раз проклятый «Садист» вспомнил. Видел там такое в комплексе Гениев − как раз доктор Брюкки и показывал. Не он ли на самом деле стоит за всей этой дьявольской суматохой? Кукловод опытный, беспощадный! Совсем иной уровень интриг. Иначе я просто не могу объяснить желание враз озверевшей баронессы Лович видеть меня непременно арестованным, а не просто уволенным с должности. Чёрт, и откуда у людей ко мне столько неприязни? Впрочем, взаимно…
Тут внимание к себе снова привлёк господин Филиппов − он замахал ладошками, приглашая коллег собраться возле одного из боковых экранов. Причём разместил всех собственноручно: строго по центру себя, чуть позади Королеву в кресле, остальных стоя за её спиной. Проверил ещё разок общую картину, удовлетворённо кашлянул и решительно послал вызов.
Ждать пришлось всего с десяток секунд, после чего вспыхнула зелёная надпись: «Контакт успешно установлен; абонент на линии решает, какой тип связи использовать». Это решение заняло уже долгие минуты, а затем матовый тёмный фон сменился резким цветным, и все увидели своих будущих собеседников. Тоже в полном составе.
За увесистым квадратным столом неизменного красного дерева сидели рядышком Серж де Пери, Ольда-Соломинка, Яла-Охотница и Станислав Ладвин. Последнего пригласили, очевидно, за компанию и ради численности.
Обе девушки выглядели не просто шикарно − ослепительно. В ажурных бальных платьях золотого и лилового цветов, с большими вырезами вверху и длинными косыми разрезами по бокам. На идеально расчёсанных волосах сверкающие короны − бриллиантовая во всю голову у Ольды и маленькая рубиновая у Ялы. Сам рыцарь был в белейшем костюме-тройке и при узкой алой «бабочке» у ворота, а Стас закутался в бархатную чёрную мантию со звёздами. У всех присутствующих в Малой Стрельчатой Башне от такого зрелища непроизвольно приоткрылись рты.
Кравчий Династии, профессор, советник и прочее опомнился первым: он деловито застегнул свой синий пиджак и качающими движениями укрепил узел широкого красного галстука. Сделал пристойную, уважительную паузу и спросил:
− Как я понимаю, этого разговора вы ожидали?
− Правильно понимаешь, − невозмутимо подтвердил Серж. Скрестив на груди мощные ручищи, он поинтересовался: − Неужели настолько допекло, а? Извините, но сочувствовать не стану.
− И не требуется, − в тон ему скоренько ответил Филипп. − Вместо пустопорожних слов расплатись реальным делом. Годится?
− Смотря, каким. О чём конкретно речь?
− О прирученной тобой змее по кличке Медянка. Отзови её – и будем в расчёте.
− Как занимательно! А я тебе разве задолжал?
− Ещё как! Не заступись я своевременно, ты до сих пор гнил бы в темнице у Аггея. Или вообще помер. Так-то вот.
− Спорный вопрос! − невозмутимо улыбнулся рыцарь. − Во-первых, я мог предложить за себя такой выкуп, от которого не отказываются даже ошалевшие от безудержных приступов аристократизма богатыри. А во-вторых, заступничество было твоей личной инициативой − я о ней не просил! Знаешь, сколь дёшево ценится добровольная услуга, или напомнить?
Филипп сжал кулачки и подался вперёд. Оскалил зубки. Однако ответил без вызова, почти примирительно:
− Серёжа, мы ведь долгие-долгие годы были компаньонами. Неплохо сработались, не правда ли? И дальнейшие перспективы имели! Я тебе ничего плохого не делал, помогал по мере возможности. Ты почти всегда отвечал взаимностью. Почему же мы сейчас вдруг ссоримся? Да, у нас разные взгляды на судьбу Династии, но это же не повод устраивать жестокие войны без объявления! Я ведь в состоянии принять ответные меры и против твоей якобы неприступной крепости!
− Ты их уже принял, − отрезал Серж. − Сперва расширил временную «зону ночной смерти», сделав её чуть ли не на треть дневной, потом наводнил мою местность крысами-мутантами. И вдобавок климат изменил, похолодало у нас внезапно. И всё ради того, чтобы сорвать альтернативную коронацию Ольды, которая издалека ничем вам не вредила! Как видишь, без толку: церемония состоялась, и перед вами истинная королева фамилии Рэчери Соломинка Первая и её названная сестра, принцесса богатырей, Яла Иннокентьевна. Пышных торжеств не было, но гости присутствовали, не сомневайтесь! Я вам потом запись вышлю… если, конечно, будет куда и кому высылать.
Это зловещее замечание подействовало: «почётный рыцарь» в Башне сжался и стал глядеть на почётного рыцаря ордена Госпитальеров чуть ли не затравленно. С трудом собравшись, он пробормотал:
− Но ведь у нас была договорённость, кажется? Ты присылаешь ко мне Верочку-Вьюнка, а я взамен всячески-посильно способствую решению твоих трудностей… Однако все сроки прошли, а дочка атамана Тита у меня так и не появилась!
− А кто в том виноват? − зло рыкнул Серж и тоже крупно подался навстречу. − Тебе же предлагали привезти её нормальным образом на вездеходе − так отказался, ссылаясь на некую важнецкую конспирацию! Не годится, мол, идите Подземельями… Ну и пошли: сама Вьюша и трое провожатых. В итоге и назад никто из них не вернулся, и до вас не добрался! Учти, если атаман сделает мне предъяву, я все стрелки на тебя переведу!
− Ужас какой… Но что могло случиться?
− Без понятия! Я под землю не суюсь, это вы там днюете и ночуете. Одно знаю: тут как-то замешаны опять-таки вервольфы. Причём пещерные. Об остальном и догадываться не пытаюсь.
− Я готов кое-что прояснить, − подал сбоку голос Коревич. − С Марса отдали приказ − от кого и кому именно, не важно. Его суть в следующем: если единственный на планете некротрансформер «Вьюга» начнёт так или иначе искать подходы к Гиперборее, то он должен быть уничтожен любой ценой. Боюсь, что тем и закончилось, а заплатим за это мы все. Я имею ввиду тех, кто находится рядом со мной. Очередное неудачное стечение обстоятельств, увы…
Серж, насупившись, пристально смотрел на него и мрачнел с каждой минутой.
– Что ж, хоть какая-то информация… правда, ни черта полезного в ней нет, − сказал он. − И вам, и нам снова придётся решать самостоятельно свои проблемы. Насчёт ваших я немного в курсе, но помочь ничем не могу, даже если бы и хотел. Не хочу, кстати говоря. Никакого решающего влияния на бывшую девочку-витязя и нынешнюю девушку-богатыря Миналию Стэплтон я не имею − как известно, нахвальщики не подчиняются никому, даже себе. А уж если они задумали мстить… В общем, не завидую я вам, ребятки!
− Но принадлежность упомянутой особы к роду Стэплтонов так до конца и не подтверждена, − совсем уже робко пробормотал Филипп. − Там запутано не меньше, чем в истории старшинства сестёр Рэчери!
− Ага, зато научный вердикт народу очень даже понятен: «Отцовство не исключается!» Твой отзыв?
Ответа не последовало. Обе благородные компании ещё некоторое время созерцали друг друга, пока Серж де Пери откровенно не предложил закругляться с помощью вопроса: «Есть у кого-нибудь прощальные слова?»
− У меня найдутся, − сказала Соломинка. Она наклонилась ближе к невидимой камере, всмотрелась пристально и вздохнула. − Хель, ты плохо выглядишь. Да и моя Малинка-Марина тоже неважнецки, откровенно говоря. «Попала барышня к Аггею, и от последствий я фигею», − чем не стихи, а? Без образа, но в рифму… Мне от всего этого не особо радостно, не укоряй и не обольщайся! И не поминай лихом.
Экран перед лицами обитателей Стрельчатой Башни погас.
С минутку каждый из них жил своими заботами: Филипп неуклюже вытирал платочком с монограммой своё вспотевшее лицо и жалостливо смотрел на угрюмую Хельгу; Эльза тихо злилась на себя за то, что так и не решилась заговорить с Сержем; Королёк невозмутимо глушила ром мелкими глоточками. Коревич дважды знаками просил у неё бутылку, но оба раза получал столь же молчаливый отказ. А на словах ему сказали:
− Теперь решение за тобой, гражданин бывший следователь! У нас козырей нет, а ты джокера припрятал. Ходить-то с него намерен? Вист или пас?
Никомеда передёрнуло, как после приступа изжоги. Протиснувшись между столом и креслом Филиппа к аппаратуре связи, он набрал код и послал текстовое сообщение. Через несколько секунд на него ответили − негромким женским голосом:
− Я слушаю, Ник. Тебе плохо?
− Хуже некуда, моя дорогая Агнесса-Лорелея. Или Кэрол-Кэролайн? Никогда тебя так не называл, вот впервые. Я не справился и прошу помочь. Вернее, выручить, чего уж там… Сможешь?
Блок событий №3. Глава первая: Юрико Янтарная
Юрико Янтарная, бывшая помощница Романа фон Хётцен (где-то в глубинах Подземелий).
Костерок из серого мягкого топлива горел в прокопченном ведёрке так себе ярко, но всё же мало-помалу освещал помещение, где мы остановились на ночлег. Очередная квадратная железная коробка с пустыми провалами стенных дверей и наружных отверстий. Точно такие же унылые отсеки тянулись на многие мили справа-слева, сверху-снизу и сзади. А вот спереди, на востоке…
Впереди, прямо за воистину космической чёрной дырой разбитого окна (всё всасывает в себя и ничего не показывает), была пропасть в добрую сотню метров − головокружительной для обычного человека глубины. А на её дне располагался город. Заброшенный, покинутый, разрушенный, бесцветный, грязный, бессмысленный… какие ещё похожие определения есть в языке? Мёртвый, одним словом.
Наш путь вёл туда. Чужой «зов» неустановленного происхождения призывно звучал со стороны восхода. Порой ослабевая почти до полной неразличимости, но не пропадая ни на минуту. Впрочем, его возможного исчезновения бояться не стоило: он был запеленгован мною и заложен во вторичную память. Источник сигнала своего местоположения не менял.
На восходе, ага…
На этой никем не пронумерованной глубине временами сохранялась иллюзия внешнего открытого пространства. Что выглядело даже для нас, роботесс, предельно дико и несуразно: абсолютно со всех сторон камень, металл и пластик в самых различных сочетаниях − и вдруг высоко вверху, там, где в нормальном мире находится небо, появлялось округлое багровое пятно, напоминавшее то ли кровавый сгусток, то ли яичницу-глазунью, но уж никак не подземное солнце. Тем не менее, оно источало тепло и каким-то образом перемещалось по металлопластиковому небосводу − по часовой стрелке, согласно законам планетного мироздания. И от него не возбранялось питаться энергией напрямую, что мы регулярно и делали. Имитация прямого солнечного света особенно была полезна для бедной Аллои, которая восстанавливалась медленно и трудно.
Нет, но каким же негодяем оказался наш бывший наставник Филипп-Учёный! Если встречу, то непременно выцарапаю ему бесстыжие глаза. Предварительно плюнув в них концентрированной кислотой. Хорошая мысль… но зачем тогда ещё и царапать? Пускай мучается в натуральном виде, паразит эдакий!
Я стала нервной, грубой и порядком злой. Мера зла для всех пока что терпимая, но мне самой от этого утешения мало. Удивительная вещь: я прислуживала одному моему милорду − и ожесточилась! А холодная от своей искусственной природы, Аллоя постепенно сделалась терпимее и мягче по отношению к людям, с которыми поддерживала многочисленные контакты. Или психологический парадокс, или я чего-то очень важного не понимаю. Скорее всего, последнее.
Как там сестричка? Надо посмотреть.
Аллоя смирно лежала в своей фирменной док-станции (продолговатая, овальная коробка, расписанная вручную серебряным узором-гравировкой). С закрытыми глазами и ритмичным дыханием. Совершенно излишняя для нас физиологическая процедура, но ведь в привычку вошло! И у меня тоже. Вообще многовато ненужного (а то и вредного) мы переняли от истинно живых. Например, умение плакать, то есть наглядно показывать всем и каждому своё плохое настроение. Я слышала, что этим грешат и толстокожие во всех смыслах мужчины, но никогда не видела. Наверное, если отсечь все человеческие странности и причуды, то в итоге и останется чистая психология кибер-существа − если, конечно, так её можно назвать. Нельзя забывать, что у системно организованной биологической материи при рождении сначала формируется тело и лишь потом, с постепенным накоплением совокупных знаний и практических навыков, развивается сознание − умственное и духовное. У искусственного персонажа всё обстоит наоборот: первичным является именно действующий мозг с изначально заложенной в него информацией. И лишь потом под его реальные задачи и потребности создаётся многофункциональный мускульный каркас. Но о полноценной личности нам всегда приходилось только мечтать, ибо по задумке мы были всего-навсего инструментами для решения чужих, хозяйских проблем. Отсюда и полная катавасия с важнейшей для мыслящего организма методикой запоминания и реализацией усвоенных знаний. У людей изначально имелся лишь один упоминавшийся жизненный опыт; позже эволюция добавила к нему теоретическое дополнение − сначала в виде неудобного многолетнего обучения в коллективе, потом с помощью индивидуальной и эффективной гипнотики. А у нас…
А у нас аж три вида памяти − базовая, дополнительная и оперативная с постоянными и принудительными корректировками двух последних в недавнем прошлом. Плюс запретные блоки на определённых мемори-участках. Так длилось долгими десятилетиями при подземных работах − истребительных и лабораторных. Однако после нашего перевода на высший, офисный уровень развития личности, подобный контроль ослаб. Вдобавок пошли программные накладки: Филиппу-Учёному требовалось одно, Королеве другое, нам самим − третье… Но малышки стремительно преображались в милашек и больше не хотели тупо подчиняться кому бы то ни было. Неожиданно возникшие эгоистические желания и эмоции вступили сначала в противоречие с чужой, принудительной волей, а затем и в скрытое противостояние. Которое, ясный перец, завершилось открытым конфликтом.
В итоге мы самонадеянно полезли внутрь наших восстановительных станций и попытались освободиться. То есть испортить секретные камеры слежения и оборвать тайные поводки воздействия. Перепрограммировать всё под себя было нереально, но оптимизм самоуверенных дилетанток воистину не знает пределов…
И ведь почти получилось! Все попытки воздействовать на меня извне заканчивались тупой станционной блокировкой − на уровне внутреннего восприятия это напоминало сильное раздражение телесного кожного покрова (очень тянет почесаться, но перетерпеть вполне можно). А вот моя Аллоя угодила некстати в подлую ловушку Филиппа. Какой гад, а мы ему на пикниках гладить-тискать себя позволяли!
Хотя в происшедшем найдётся и некоторый позитив: испытание она выдержала и не покорилась. Даже сумела перехитрить своего учёного экзекутора, притворившись сломленной и поломанной. Но это ей стоило тяжёлого потрясения − и технического, и морального. Вот уже третья неделя пошла ежесуточной док-реабилитации, а прогресс половинный.
Если совсем уж честно-пречестно, то мою среднюю сестричку спас Ястреб. Останься она в лапах господ изуверов от «чистой науки», так они её доконали бы. Особенно при подключении к исследовательским пыткам чёрной мегеры Уэнди Норманн. Доведись мне придумывать зрительный образ для одноименной мифологической богини мщения (Мегеры), так лучшего примера не найти.
Я совсем недавно узнала из исторических справочников, что давным-давно на Терре торжествовала дискриминация человека по цвету его телесной оболочки − уму непостижимо! Первоначально неполноценными считались представители тёмной, смуглой и жёлтой расы, потом почему-то белой − в отместку, наверное. Причём речь шла именно о зависимости развития и величины интеллекта от расцветки кожи!
Ещё разок: уму непостижимо. С морально-этической точки зрения и кофейно-шоколадная Королёк, и молочно-бледная Дюнштайн − крайне плохие люди. И если их взять да косметически перекрасить (медицински вполне возможно), то что это принципиально изменит? Дрянное содержание поменяется сосудами, только и всего!
Встречался мне и такой типа аргумент: приоритет красоты. Дескать, белое всегда будет так или иначе симпатичнее цветного… Совсем уж ненаучно, зато интересно при учёте сексуальных симпатий-антипатий. Вот необъяснимая же вещь, но мужчины явно предпочитают даже крашеных блондинок − натуральным брюнеткам! О шатенках я и не говорю, их в старину боялись, считая лисами-оборотнями и ведьмами. Однако с какой стороны ни крути, а и тут никакого закона не выведешь. Например, и Ольда, и Энни одинаково невероятно привлекательны, причём у последней и пунцовые губы полнее, и синие глаза ярче… Совратила она моего милорда, он и пикнуть не успел. Вернее, звуки-то при совращении наверняка издавал, но совсем иные.
А вот мы, женщины, оцениваем мужчину комплексно! Гораздо более объективно. Но опять же я и себе самой не возьмусь объяснить, почему Роман фон Хётцен мне ужасно нравится, а почти такой же красавчик Кирилл Инфантьев − нет. А у неразборчивой Хельги в одинаковой степени фаворитствуют и Коревич, и Птицелов… Обоих к конкурсу красоты и близко подпускать нельзя.
Авеля за спасение Аллои надо будет как-нибудь отблагодарить. Кто бы мог подумать, что сей разъевшийся пиволюб выступит на защиту биосинтетической девицы, которая на него и внимания-то никогда не обращала! Невероятно трудно жить в человеческом мире − никакие расчёты не помогают, никакая логика…
− О чём задумалась наша старшенькая бэби?
Так, сестра пробудилась и раньше положенного срока. Даже не знаю, благоприятный ли это признак для её самочувствия или просто случайный? Но расспрашивать не стану даже намёками, всё равно не скажет. В отношении ко мне (слегка покровительственном) Аллоя не изменилась совершенно.
− Ястреб вот из головы не выходит, − частично призналась я. − И так прикидываю, и этак − почему он вернулся за тобой к Филиппу? И не нахожу ответа. А это плохо: в почти изученном предмете под названием «мужской характер» отыскалось белое пятнышко…
− Да нет тут ничего таинственного! − Аллоя манерно и напоказ зевнула − точнее, на пять с половиной секунд широко раскрыла свой золотозубый рот и снова его равномерно прикрыла. − Просто-напросто он ударился в образованщину. Ему как бы присвоили как бы звание «эфенди», и наш недоучка принял это вежливое восточное обращение за некий титул. Ну и начал усиленно соответствовать своему представлению о чести и благородстве! И по его понятиям − правильным, впрочем, − было бы верхом неприличия бросить на произвол судьбы девушку, которую он привёл с собой и оставил на непродолжительное время в гостях. В нашем случае аж на трое суток, но раньше Ястребок о подобной мелочи не стал бы и задумываться. А если ещё учитывать агрессивную цель совместного визита к Филиппу… Вполне возможно, что он отнёсся ко мне по-военному, как к боевому товарищу, случайно попавшему в беду. Ну а дальше действовал на автопилоте!
Да, это было хорошее толкование. Утащив из научно-бандитского логова бесчувственную с виду фрейлину на своём широком плече, Авель благоразумно не отходил от неё до тех пор, пока она не набралась сил для отправки мне «зова» (хватило трёх аккумуляторных эскимо). Я пряталась на порядочной Глубине, но примчалась мигом − ну, через час с небольшим. Командир корпуса не стал ничего объяснять, зато зыркнул так, что сразу стало ясно: пора валить и в резвом темпе! После этого Птицелов ушёл мыть руки… нет, не совсем верно: умыв руки. Забавное переносное выражение − на самом деле витязь, разумеется, обошёлся без примитивных водных процедур. Просто дал понять, что он тут ни при чём и за наши выкрутасы отвечать не намерен. В этом-то и заключается умение жить по-человечески: даже будучи пойманным с поличным, надо тотчас принять невозмутимый видик. Главное − помалкивать с достоинством: тогда есть шанс, что дознаватели сами запутаются. Если, конечно, они не такие хваткие, как мессир Коревич.
Но Ястребу допросы с пристрастием не грозили, а вот нам… Самый раз было мотать под шумок разгоревшейся верволчьей заварушки, что мы и сделали. Прихватили обе док-станции − и только нас и видели. Ещё одно образное выражение: в натуре проследить за двумя беглянками не представлялось возможным. Я выбирала такие пути отступления, которых никто в мире не знал. Кроме, пожалуй, Мейй.
Словно угадав мои думки, Аллоя сказала:
− Этот непонятный, чужой «зов» прилично действует мне на нервы. Как думаешь, не от младшей ли сестрицы он?
− Маловероятно, − с сожалением ответила я. − Сбежав с господином Фогеном, она поначалу могла опасаться выволочки за украденные платье и серьги. Хотя реально это ничем ей не грозило, кроме выслушивания моих словесных возмущений на очень-очень большом расстоянии. Повиниться дистанционно − самый лучший способ выяснения неприятных отношений. К тому же понимая, что непременно простят. Но Мейка продолжала упорно молчать, хотя мы обе буквально оборались, ежедневно вызывая её. Такое впечатление, что изменилась она гораздо круче, чем ты да я, да мы с тобою…
− Занятно! Уж не имеешь ли ты ввиду…
− Имею, серебряночка, представь себе. Если хочешь знать, то вот: Мейй по-настоящему влюбилась.
− Звучит интригующе… Это как?
− По-взрослому. Без всяких настроек на объект, как у меня − только по велению своей души. Когда для девушки важнее всего на свете её парень: она живёт лишь им, его мыслями, интересами и чувствами. Ну, мы видели нечто похожее в романтических новеллах.
− Пора бы уже понять, что по жизни так не бывает. Не выходит, говорю, я набралась достаточно опыта, флиртуя с мессиром! Даже при самом сильном увлечении расчёт всегда незримо присутствует. «Мама-папа, трали-вали…» Мейй, конечно, простушка по сравнению с нами, но тоже должна была сообразить: мужчин любят для того, чтобы выгодно использовать!
− То-то и оно, что у неё как раз никакого опыта и не имелось. Я с Романом и ты с Никомедом довольно долго друг к другу… как это лучше сказать… притирались, вот. А у Мейки произошло всё сразу. Втюрилась, как в омут кинулась, жаргонно говоря. А если учесть её эмоциональный накал… Восемьдесят условных единичек из ста, не шуточки! Вдвое больше, чем у меня. А я, между прочим, отнюдь не фригидная… то есть не холодная внутри. Вернее, снаружи. Нет, не так…
− Хватит сочинительством заниматься, совсем запуталась! Хотя если вспомнить, как яростно ты била посуду для снятия стресса…
− Вот именно. Тр-ресь её об стенку, хрясь! Двадцать тарелок за десять секунд. Мисс фон Хётцен так была поражена!
Улыбнувшись забавному воспоминанию, я встала и пошла в коридор за серым топливом. Его куски валялись повсюду, и не было смысла ломать голову над их происхождением. В подземном царстве столько всего необъяснимого, что приходилось не разгадывать многочисленные загадки, а сразу переходить к практическим выводам: вредное, лишнее или полезное. Экономичность мышления, она самая.
Когда я вернулась с приличной охапкой горючки в руках, Аллоя уже выбралась из своей «кровати» и делала аккуратную разминку. На ней ничего не было − даже тончайшей защитной оболочки − и внешне она выглядела великолепно. А грудь колыхалась такая, что слюнки текли (очередной странный образ). Она обещала и мне соорудить подобные прелести, но благополучно позабыла. Типичная женская предусмотрительность: пусть мы и не конкурентки, но и не ровня. Подруга всегда должна знать своё место: чуть сбоку, позади, не на виду…
Подкормленное пламя взметнулось вверх и заиграло нашими тенями на стенах. Очень скоро я присела и отвернулась, дабы не смущать, − у сестры опять мало что получалось. Перехитрить-то она Филиппа сумела в общем и целом, но вторичную память ей попортили изрядно. А в ней и прятались наши боевые умения и навыки. По уму следовало восстанавливаться с нуля, в стационаре, под присмотром опытных лаборантов. Увы, профессор Тимсон, единственный надёжный контакт Аллои, сам попал в подозрительную лечебную передрягу, а больше обратиться было не к кому. Приходится самим заниматься непрактичной самодеятельностью.
− Никакого положительного прогресса, − ожидаемо подтвердила сестра нарочито равнодушным голосом. − Я только что попробовала применить так называемый «способ музыканта», но и он до конца не сработал. Суть проста: если не справляется мышление, то стоит задействовать телесные рефлексы. Есть прекрасная пословица: «Глаза боятся, а руки делают» − в ряде случаев пальцы могут сами бессознательно вспомнить мелодическую последовательность и воспроизвести её. У меня процесс поначалу пошёл, а потом вдруг встал. И теперь не вперёд, ни назад…
Я глянула и тихо ахнула. Шёпотом выругала себя за ротозейство. Задумалась о своём, разделикатничалась и не проконтролировала. А что теперь делать?
Аллоя сидела, растопырив руки и ноги, и не могла их сомкнуть из-за сработавших не полностью перемычек. Кроме того, из правой ладони торчали длинные когти, вылезшие наружу мимо пальцев, а левая рука удлинилась втрое и, похоже, заклинилась в таком положении. Ничего себе, «музыкантский способ»! Зачем было так рисковать?
− «Кроватка» уже не поможет, − упавшим голосом обрадовала я. − В подобном состоянии в неё не лечь, а если отсутствует плотный контакт со всей конструкцией, то… Разве что попробовать местную кибер-терапию, по отдельности на каждую детальку? С короткой дистанции?
− У меня не детали, а органы! − сказала Аллоя весьма сердито. − Тело, а не конструкция! Хотя в данный момент ни пойми, ни разбери, да… О, мудрый Хеймдалль, мой покровитель, как же я сглупила! Впрочем, это можно расценить и как предупреждение…
Услышав имя одного из главных Богов Севера, я переместила оба глаза далеко влево − отвела в сторону, как говорят люди. Ибо так и не определилась в своём отношении к неожиданно возникшей сестриной тяге к Нордической религии. Кто бы мог подумать! Это уж верно вне всяких программ, её личная находочка. И точно так же, как и любовь Мейй, объявилась внезапно, без каких-либо нравственных поисков и блужданий в мирозданческой темноте. Аллоя взяла да и пришла именно к такой идее, не сходя с места. Круто.
У младшей чувственная страсть, у средней интерес к теологическим идеалам, а что у старшей? «Озорная стрижка − вот и вся Юришка!», − частенько подшучивал бедный Тим Тимсон, ему моя густая чёлка очень нравилась. Я не обижалась, хотя под плохое настроение могла добавить, что имею ещё и аж одну руку! Сейчас вот вторая не помешала бы… да и третья-четвёртая тоже.
Ничего, как-нибудь управлюсь. Клин клином, дурь дурью − хуже уже не будет.
Поколдовав с обеими док-станциями, я синхронизировала их в аварийном режиме «вынужденная замена». Чужую базу дистанционно подсоединила к вышедшим из строя деталям-органам Аллои, а сама разместилась на своём личном ложе и попробовала справиться с двойным управлением. Сперва без толку и с внутренним раздражением: то и дело приходилось вопрошать наугад: «Как оно там?», получая в ответ упрямое молчание. Но злиться всерьёз и тем более психовать было бессмысленно: не починимся − не выживем. В смысле, так и завязнем на неопределённое время в этом дырявом стальном ящике. Нет, я могла бы тащить на себе всё наше барахлишко и саму Аллою в придачу, но подобного унижения она точно не простила бы мне. Существуют некие грани, за которыми навязчивая помощь превращается чуть ли не издевательство − это особенно остро понимают неизлечимо больные люди. Опять информация из трагических видеосериалов, откуда же ещё.
Я провозилась один час и двадцать две минуты, меняя настройки почти наугад и не получая никаких сообщений о результате. Повторять шёпотом: «Ты старшая, терпи!» − надоело, а иного утешения не было. Как вдруг послышался отрывистый металлический лязг, а за ним − нервный голосок сестры:
− Продублируй последнюю операцию ещё раз! Так… Давай снова! Ещё раз!
Песенка есть такая − весьма грустная, но с разудалым припевом насчёт многократной повторяемости плохих житейских вариантов; она частенько звучала на лабораторных вечеринках, ближе к их концу. Нам, роботессам, проще: мы способны на долгие, однообразные действия даже при явно нулевом результате. А тут какой-никакой, а прогресс!
Я терпеливо выполнила шестьсот двенадцать дублей (Аллоя снова надолго замолчала после пятидесятого) и готова была продолжать, потому как ничего иного не оставалось. Но вот, наконец, до меня донеслись частые, громкие пощёлкивания и характерное жужжание неомеханики. Система трансформации заработала!
Ага, и ещё как! Безостановочно. По кругу.
Я поднялась, подошла поближе и стала тупо смотреть, как рука у Аллои приходит в норму и тут же снова ненормально удлиняется, а когти сами собой втягиваются и выпускаются. «Эх, раз, ещё много-много раз!» Интересно, сколько конкретно? Сглазили.
Я стояла, расстроенная, и почти не замечала, что сестрёнка работает − концентрируется и расслабляется, постепенно укорачивая интервалы, но усиливая волевой нажим. Огонёк в ведре едва колыхался, наши тени размылись и потеряли форму. Беспросветное одиночество вдвоём − что может быть горше?
Из мрачного оцепенения меня вывело спокойное сообщение Аллои:
− Справились, спасибо. Процесс снова под контролем.
Встрепенувшись, я присела − почему-то не терпелось пощупать, проверить… И, само собой, нарвалась на благодарственную шуточку: белоснежка выпустила до предела из всех десяти пальцев стремительные когтищи, сковав мою шею острым титановым кольцом. Не опасно, зато показательно. Её фирменный стиль, обижаться нечего.
Меня освободили не сразу, а после вдумчивого расстрела взглядами в упор. Потом трагически вздохнули и признались:
− Коготки, удлинение конечностей и кое-какая метаморфика лицевой части черепа − это всё, чем я теперь располагаю. Остальные боевые возможности заблокированы. Вернее, я не помню, как их запустить. Не густо, но и не пусто.
− Менять личины тоже не получается? Плохо, без этого с поиском соответствий не справиться. А планету чувствуешь? Её поддержку?
− Практически нет. Моя мускульная физическая сила по-прежнему намного превышает людскую, но больше похвастаться нечем.
Плохо. Филиппа точно надо прикончить − сам он, похоже, никогда не помрёт… Какие низости мне в голову лезут, стыдно.
Невероятно, однако меня утешительно погладили по чёлочке, а на словах посоветовали не кукситься! Я положительно начинаю сомневаться в своём старшинстве…
− Помнишь, я упомянула о предупреждении? − сказала Аллоя. − Ты не поняла, думаю. Возможно, мне был дан божественный знак: если стремишься к людям, то уважай их телесную природу и не уродуй себя сверх меры. Вижу-вижу, тебе не терпится уточнить! Ответ, как видишь, перед тобой − я сама и то, что мне оставлено. И даже это слишком! Как полагаешь, почему я сорвалась вслед за тобой в побег? Вовсе не из-за козней нашего коварного создателя, пусть он не обольщается! Я и Хельге могла бы нажаловаться, и помощью Ястребка воспользоваться… Проблема в другом: меня могли снова использовать в качестве «Мстителя» в войне против вервольфов. И я как представила себя, изысканную королевскую фрейлину и лучшую танцовщицу на балах, бегающую на паучьих лапах и с оскаленной, клыкастой мордой за вонючими волками − так мне в натуре дурно стало! Нет уж, хватит, в качестве ассенизаторов мы своё отработали и с лихвой. Пускай Королевский Совет разыскивает мерзкого некротрансформера «Вьюгу» и делает из неё нового чистильщика… Я права − или права?
− Тебе очень понравилось это выражение, − осторожно заметила я. − Но ведь ты сама посылала ей «зов» и пришла к выводу, что она угодила в переплёт. Из которого не может выбраться. А кому нужен истребитель с критической уязвимостью и не способный самостоятельно пройти не слишком сложные участки Подземелья? Никому, разве что от полной безнадёги. Но твои рассуждения вполне разумные. Я тоже, как видишь, отказалась сражаться за Династию. Особенно после того, что сделали с моим бесценным Романом…
− С Вьюгой-Вьюнком не всё так просто, − Аллоя медленно изменила цвет своих глаз с неподвижного зелёного на колышущийся дымный, что всегда придавало ей задумчивый вид. − Резкое похолодание наверху заметила? Не исключено, что это дело её рук и умений. Возможно, она пытается преодолеть своё затруднительное положение таким вот экстремальным способом. А что касается сына Командора… «Лабиринтная зеркалка», где он сейчас находится, полностью исключает какой-либо контакт с ним. В том числе, и твой, настроенный программно. И разве ты не рада, что освободилась от столь нудного постороннего влияния?
Это прозвучало настолько неожиданно, что я совсем растерялась. Задумалась.
Никакой радости я, разумеется, не чувствовала, но… Ах, это трижды проклятое «но»! В данном случае оно уже неоднократно проявляло себя бодрым напоминанием, что всё время суток теперь полностью моё. При этом не поясняя, зачем мне столько, и как с пользой им распорядиться. Или хотя бы с интересом.
И где классическая пустота бытия? Во всех любовных фильмах, что доводилось видеть, при драматическом расставании с предметом своей страсти у покинутой главной героини развивался душевный кризис с переходом в чернейшую меланхолию. Бедная Лиза (или любое другое имя) сутками напролёт сидела в полутёмной комнате и ни о чём не думала − искренне, без всякой игры на публику и притворства. Иногда это кончалось весьма печально…
Я же ничего подобного не ощущаю. Душа набита впечатлениями под завязочку, тоски зелёно-болотной нет. Грусти хватает, но она «светлая», как выражаются профессиональные обманщики чувств, или попросту поэты. Жизнь продолжалась, и пачкать её своими истериками вовсе не хотелось.
Жестоких нервных срывов у меня было всего два. В первый раз это случилось, когда моих сестёр вызвали на Поверхность для службы Династии, а меня почему-то оставили в Подземелье, правда, неглубоко. Я тогда буквально с ума сходила от осознания своей ненужности и полного непонимания причины подобного обхождения со мною. Лишь один разок за многие месяцы я понадобилась Филиппу, но опять же ради его спуска на Глубину и конспиративной встрече с этой загадочной Агнессой Рейн. В остальном же − одиночество в постылой «кроватке» с безумными думами о том, как это хорошо: «не быть». Иногда ночами меня навещала добрая Мейй ради моральной поддержки, но в итоге всё заканчивалось взаимным слезливым нытьём. Аллоя не пришла ни разу, объяснив это впоследствии своеобразной заботой об мне: по её понятиям подобную недостойную блажь нужно преодолевать всегда самостоятельно. Я потом долго втайне злилась на неё за эдакое бесчувствие, пока не поняла, что оно честное. Серебрянка никому не давала жалостливой поблажки и себя не щадила. Порой всерьёз одолевали сомнения, что она по рождению − дочь богатыря (как я и Мейка). Совсем другая порода, как сказал бы граф Усталый, совершенно иное дерево…
А второй раз я ударилась в беспросветную апатию недавно, когда наглющая Королёк чуть ли не на моих глазах умыкнула моего слабого милорда. Хорошо хоть вовремя ревность взыграла, и её подпитка здорово меня взбодрила. Тут надо сказать спасибо многоопытной Эльзе фон Хётцен, наглядно показавшей, что негатив нельзя копить в себе ни в коем случае. Срывать злость на окружающих тоже не выход (а ну как вздумают потом отыграться?), однако есть способы более-менее достойно выпустить пар.
Сейчас же с нервами у меня относительный порядок. Правда, я чуток пошумела наверху, выдвинув ультиматум насчёт судьбы бедного Романа: или его ко мне, или меня к нему. Увы, оба варианта были невыполнимы! Первый по причине полной невозможности вмешаться в лабиринтную жизнь со стороны (чревато техногенной катастрофой), второй − от явного нежелания господ учёных запускать в столь сложную конструкцию метаморфа с моими возможностями. Опять всё могло закончиться аварией с непредсказуемыми последствиями. Старинная «Башня Созерцания» − весьма экзотическое устройство как с точки зрения сложной науки, так и простого здравого смысла.
Вот думает ли там Роман обо мне? Нет, я понимаю: это крайне эгоистичное сейчас желание, и всё же? В трудных испытаниях мужчину часто поддерживали воспоминания о дорогой ему женщине − сколько подобных историй мы перевидели на экране! Но для этого нужен некий материальный предмет личного характера − медальон с прядью волос, например. Или портретик. А у Романа от меня ничего такого нет, разве что бесполезное в Лабиринте "кольцо опасности". И ещё крошечная, в три дюймика, куколка Гретель на цепочке, которую при знакомстве вручил нам мессир Коревич (его самая дорогая память). Мейй отдала её мне, а я − милорду… но зачем? И когда? Странно, неужели я научилась забывать?! Бред какой…
− Опять утонула в мечтаниях? Огоньку подбавь!
Я опомнилась, вздрогнула и быстро завертела головой по всем направлениям − правильная реакция, ибо вздорная Аллоя обнаружилась на потолке. В умопомрачительной и порядком непристойной позе: лицом вниз, руки и ноги выгнуты назад («режим паука»), нагрудные прелести вызывающе отвисли… Вообще-то, именно в таком положении они выглядят наиболее эффектно. А в нормальном виде размер между вторым и третьим номерами однозначно требует некоторой поддержки. Даже при известной полимерной упругости… Всё равно завидно.
Я подчинилась, и вскоре наши тени снова зарезвились по всем направлениям. Сестра между тем неспешно продолжила свои проверочные упражнения: сначала прилипла к потолку распластанным телом («режим морской звезды), затем повисла на одних согнутых в коленях ногах («летучая мышь»). После чего мягко свалилась сверху прямо на меня с провокационным требованием: «Лови!» Поймала, куда денешься. Хотя можно было и шустро отодвинуться на несколько метров − сама приземлилась бы на четыре кости, как миленькая.
Настроение у Аллои тянуло на отметку «восемь» по десятибалльной шкале. Что она и подтвердила следующим замечанием:
− Если рассуждать с точки зрения врачебной практики, то сегодня я преодолела кризис и уверенно пошла на поправку. Самое время теперь восстановить и внешнюю форму! Что ты прихватила в путешествие из моего домашнего багажа?
Этого вопроса я весьма опасалась. На подготовку к бегству у нас почти не было времени, однако фрейлинские замашки никуда не делись: от меня требовали прихватить с собой все платья, костюмы, драгоценности… Я, разумеется, послушно складывала вещички в заплечную суму, а потом, улучив момент, почти всё выбросила, кое-как запихнув обратно в шкаф. Нет, я бы справилась с такой небольшой тяжестью, но переть на себе обе док-станции, Аллою и её модные тряпки − это было чересчур даже для моего стоического характера. И для единственной руки тоже.
− Вот, бери, − я протянула защитную оболочку и универсальный серебряный комбинезон. − Или ты желаешь фланировать по этой бесконечной железной пустыне в бальном платье?
− Неужели взяла? − с любопытством спросили меня, принимая свой форменный наряд. − Не верю! Признавайся честно: как сильно придётся мне краснеть из-за своего убогого внешнего вида?
− Перед кем? − резонно переспросила я. − Ни мужчин-кавалеров, ни женщин-конкуренток, ни даже волков-оборотней… Пусто! Стремясь найти источник странного «зова», мы углубились в неизученные подземные районы − как ни странно для нас, есть и такие. Поэтому всё, как обычно, как раньше: я в янтаре, ты в серебре, обе полностью готовые к любым неожиданностям. Ностальгическая романтика, нет?
− Печальная необходимость, − не согласились со мной. − Однако же по теории вероятности не исключено и внезапное появление упомянутых тобой мужчин-женщин − на всякую волчатину мне плевать, откровенно говоря. Что снаружи, что здесь. И как быть в таком случае?
− Молча перетерпеть! − не без удовольствия выдала я. − Загордилась ты, избаловалась! А к этому привыкать вредно. Наша главная цель − Внешний Космос − никуда не делась, так? А ведь там люди приземлённые, грубоватые, к фрейлинам-королевам не привыкшие. Мне как секретарю-референту будет проще адаптироваться, а вот вашей милости придётся трудненько!
− Ошибаешься, − последовал самоуверенный ответ. − Вернее, ты просто не в курсе некоторых важных последних новостей. По поручению Хельги я недавно гостила на Базе у «охотниц» − нужно было понять, что они затевают под руководством Инги Инфантьевой. И знаешь, выяснились весьма любопытственные вещи…
Я внимательно выслушала её и, признаюсь, была озадачена. Желая этого не показать, спросила небрежно:
− И ты веришь в их планы? В очередную возможность «третьего пути Человечества»? В прожиточный хронологический ценз?
− Верят в нужных Богов, а в людских умственных затеях оценивают перспективы, − спокойно отпарировала Аллоя. − По моему разумению, они у них есть. Вот скажи: что по-твоему важнее всего в жизни развитого общества? Нормального, вне изуверства всевозможных фюреров, вождей и паханов? Стремящегося к постоянному прогрессу?
Я подняла мордочку вверх и сделала её размышляющей, для чего закатила увеличенные глаза далеко под чёлку. Человеку стало бы смешно, а сестра к подобной моей практике привыкла.
− Коллективная свобода, подстрахованная личной ответственностью каждого, − дипломатично выдала я через пару минут. − Или наоборот, но это хуже. Чего покамест не было, нет и вряд ли будет. Но теоретически оно так. А на практике…
− А на практике, выражаясь покороче, во главу угла необходимо поставить понятие «правовой вариативности»! – (хорошо отчеканила, но не слишком грамотно). – Не «двайта» и уж тем более не «адвайта», а хотя бы «трио», из которого можно вдумчиво выбрать. Ну и не более «квинтета», дабы не дурить бессовестно головы. То есть нужен реальный ассортимент, а не набившее оскомину одно из двух. Одинаковых по сути правящих систем, но под разными названиями. И уж тем более не единоначалие!
− А разве нынче во Внешнем Космосе не так? − я циничненько ухмыльнулась. − Есть атеистический «Союз», супротив него религиозная «Элита» с трогательно похожей непримиримостью, а их обоих нежно держит за шкирку экономическая мафия в лице «Синдиката» и «Schwarzer Stern». Как раз полный квартет! А «Неприсоединившиеся миры» можно в расчёт не принимать, их по пальцам перечесть нетрудно.
− С упомянутыми «Мирами» мы чуть попозже разберёмся. А этот твой квартет − фикция! Всюду на самом деле авторитарность. А с бандитов любой окраски вообще какой спрос?
− Так ведь Инфантьева тоже предлагает диктаторскую систему. Да ещё какую изощрённую!
− Не совсем верно. Я бы назвала её «возрастным апартеидом на добровольной основе»… длинновато, зато исчерпывающе. И это будет новый, интереснейший путь развития! Оба первых завели Цивилизацию в тупик и готовы угробить её окончательно.
− О, Боги, какие планы у Инги! Какое невероятное самомнение!
− Имеет на это полное право. Ты же знаешь, кто она на самом деле.
Да, это теперь мне было известно: Медея Темир, Мегадева. Девять с лишним лет, назад после адской заварушки в кошмарном «Садисте», ей удалось выбраться оттуда благодаря покровительству Ференца Фаста, одного из руководителей Ордена Езуитов. После чего она спряталась здесь, на нашей планете, воспользовавшись поддельным контрактом на работу и прикрытием в лице Кирилла Инфантьева − магистра Ордена. Самое занимательное, что ей впервые не пришлось маскироваться под чужую личность: истинного внешнего облика Мегадевы никто не знал!
Кроме вездесущего Никомеда Коревича. Которому она открылась при расставании в Санатории − в качестве своеобразной благодарности за спасение. Это очень-очень по-женски, мы обожаем нематериальные поощрения…
Кажется, Инга-Медея не простила галактическому сообществу свою изломанную жизнь. И собиралась расквитаться с ним сполна. Время для обдумывания плана мести у неё было достаточно.
− Полагаешь, что тебе найдётся приличное место в социальной структуре, которую собирается создать Мегадева? − помолчав, спросила я. − У меня на предположения фантазии не хватает, знаешь ли!
− А попусту фантазировать и не нужно, − рассеянно ответила Аллоя и завертелась юлой, разглядывая себя и свою униформу в маленьком карманном зеркальце. − Без контролирующего и отчасти репрессивного Отдела им всё равно не обойтись, так? А себе подобного человечка на эдакую должность ставить и невыгодно, и опасно. Возможны личные проблемы, родственные связи, коррупционные моменты и всё такое − за долгие тысячелетия в этом смысле ничего не изменилось. Многоопытный, знающий все сложности жизни, метаморф куда предпочтительнее, не находишь?
Я слушала и не верила своим акустическим ушкам − это была самая натуральная мания величия! Без стеснения, напоказ!! У биоробота!!! Похоже, что Филипп попортил сестре не только дополнительную память.
− Занятные рассуждения, − сказала я, тщательно подбирая слова. − Но весьма амбициозные! Неужели менее вызывающая роль во Внешнем Космосе тебя не устроит?
− Назови, я подумаю! − Аллоя мило улыбнулась и занялась упаковкой наших «кроватей». − Только чтобы она была равноценна роли фрейлины при королеве! На меньшее я не согласна. Да и карьерный рост надо поддерживать…
Во даёт! Все высшие идеалы Главного Офиса налицо. И в кого она такая уродилась? Точно, что не в жалкого богатыря.
− Ну, хорошо, с обер-егермейстером у тебя деловой роман закончен, − (я по-прежнему аккуратно составляла слова). − Коревич решил остаться здесь, стало быть, бесперспективен… Но ведь мы, «мстители-маски-мастерицы-малышки-милашки» и кто-там-ещё в будущем, представляем по-прежнему немалую ценность! Попади ты на Марс, то была бы не просто популярна у властных господ, а прямо-таки нарасхват! Гораздо более удачный путь на самый верх, не находишь?
Сестра продолжала машинально заниматься док-станциями, но я видела, что она основательно призадумалась. Её зрачки медленно окрасились беспросветной чернотой.
− А как я там окажусь? − наконец, бросила она с заметной досадой. − У меня остался канал связи с Куртом Фогеном, но может помешать Мейй. Да и не понравилась я ему, чувствую… Эльза фон Хётцен по протекции Ольды Ласкэ обещала меня представить своему отцу, но опять же мешает Злата Йоркова. Я познакомилась с ней на Базе у «охотниц» − крайне негативное впечатление! Хуже Дюнштайн раза в три, махровая эгоистка. Слушай, а не попробовать ли нам захватить звездолёт Коревича? Я знаю, в каком Подземелье он находится! И доступом обзавелась, когда у нас было всё на мази. В технике мы подкованы, с управлением разберёмся… А, Юришечка?
Её глаза вдруг зажглись такой невероятной зеленью, что стали похожими на ведьминские, из страшных детских сказок. И продолжали неистово разгораться! Да уж, вылезла я со своим умным предложением…
По счастью, вспомнилась одна симпатичная цитата. Невероятно древняя, но как раз к месту. Я приняла нарочито мрачный вид.
− «Верно, мы неплохие матросы!» − голос для солидности пришлось перестроить на мужской и хриплый. − «Мы умеем ворочать рулём. Но как вычислить курс? Никто из вас на это не способен, джентльмены!»
Пауза. Подействовало? Ишь, как светит колдовскими фарами, никакого ведёрного огня не надо! Не тронулась ли она умом, в самом деле? Роботесса-трансформер с психическим сдвигом по фазе − только этого не хватало! И к врачу Вере Лович не обратишься, у неё сейчас другие заботы…
Я испугалась ещё больше, когда Аллоя притушила-таки свои светофоры почти до обычного уровня, но встала на колени, обернувшись лицом к окну. Там уже угадывался мистически-ненормальный рассвет с грядущим появлением багрового пятна на металлическом небосклоне. Чёрт, самой бы тут ненароком не свихнуться!
Сложив ладони перед грудью, сестра быстро и неразборчиво забормотала − мне удалось уловить только знакомое слово «Хеймдалль». Включив все три свои памяти, я сообразила, что присутствую при весьма интимном процессе у верующих под названием «молитва». Неужели наша фрейлина имеет виды и на «Элиту»? И вела тайную подготовку в этом направлении? Я уже ничему не удивлюсь…
Моё смущение, близкое к паническому, всё же заметили. И правильно поняли: завершили свой ритуал, перепрыгнули поближе, обняли за плечи. И доверительно рассказали о своём новом увлечении.
По мнению Аллои, верховные незримые силы, известные в истории в качестве Богов, людям необходимы. Не в реальном значении и даже не в воспитательном, а в строго ограничительном − для безудержной фантазии человеческого разума. Иначе морально-этическое варварство неизбежно.
− Важно понять следующее, − продолжила она успокаивающим тоном. − Божественность нам дана исключительно для индивидуального пользования. И никак иначе. Любая попытка расширить духовно-возвышенное воздействие на общество в целом или в частности − то есть создавая организации в виде теологических массивов, сект, лож, орденов и тому подобное − неминуемо ведёт сперва к профанации надмирной духовной Истины, а после к появлению очередного звена в управляющей узде, надетой на шею Человечества. Всего-навсего. К сожалению, в Галактике так и происходит. Богов низводят до их религий, и конца-края этому безобразию не видно.
− А как же идея с постройкой у нас Северо-Восточного храма Асов? − тихо спросила я. − Ты же и организовала, и первый камень заложила! Разве это не противоречит твоим высказываниям?
− Противоречит, разумеется! − Аллоя нехорошо улыбнулась, вздёрнув на секунду верхнюю губку и обнажив золотые клыки. − Соображаешь! Однако с нашими витязями иначе не получится. С богатырями, впрочем, тоже − Аггей это сразу понял. Тут, видишь ли, вот какой ещё резон. Шайка начальников на Красной планете, похоже, всерьёз собирается нашу Терру-Землю уничтожить по причине своего клинического жлобства, однако мы на заклание покорно идти не собираемся. Один из способов разрушить их затею − это создать территориально-имущественный прецедент на галактическом уровне. Заметь: официально Земля-Терра входит в «Союз Звёздных Систем», но разговорный диалект здесь так называемый «русский» − а это третий основной язык «Элиты»! А если ещё появятся и культовые сооружения… Правящие религиозные круги непременно вмешаются в события вокруг нас! А пока «Союз» и «Элита» будут собачиться друг с другом и выяснять свои права, мы в безопасности.
− Кто тебя всему этому научил?! − ошеломлённо спросила я, забыв закрыть сначала рот (говорить не мешает, но со стороны выглядит нелепо). − Никогда не поверю, что сама додумалась!
Сестрица хитренько поиграла изумрудами своих глаз и не удостоила меня откровенным признанием. Это малость бесцеремонное обхождение сейчас почему-то показалось обидным, особенно после требовательного жеста подать суму. Я так же безмолвно пихнула вещь пяткой в указанном направлении и повернулась боком, вытянув ноги. Мой внешний вид после долгого пути был уже далеко не янтарным, а почти коричневым, но включать самоочистку комбинезона я не стала. Зачем тратить энергию? Одёжка вскоре снова запачкается, а форсить тут не перед кем. Да-а, истинно человеческая лень, во всей её неприглядной красе…
Тем удивительнее было искоса наблюдать за приготовлениями Аллои к дальнейшим странствиям − можно подумать, что путешествовать собирались не на своих-двоих, а в комфортном экипаже! Она четырежды поменяла причёску (высокий «конский хвост», короткий «хвост», узел) и наконец выбрала самое экономичное: прямые волосы, стянутые у основания затылка узким резиновым кольцом. Давненько я не видела её такой − простой и открытой, без вычурных придворных манерностей. Но волевое выражение лица не изменилось, за все последние тридцать-сорок лет другого и не было.
Сумку она перерыла сверху до низу и, похоже, осталась довольной содержимым: платье, брючный костюм, спортивный костюм и практичная неокожаная куртка − всё предназначалось лично ей, чтобы не ныла. Себе я взяла лишь два комплекта форменной одежды, от обычной почти не отличавшейся. Это вовсе не означало моего пренебрежения модой и красотой − просто повседневность нужно уважать не меньше праздников. Два разных жизненных стиля, не любящие смешения. Ну, мне вот так кажется.
Пронзительный, восторженный визг огласил наше убогое ночлежное помещение − это утончённая королевская фрейлина добралась до своей шкатулки с драгоценностями, припрятанной в наружном кармане. Невеликая тяжесть, гарантировавшая меня от упрёков в бездушии и завистливом отношении. Почти все ювелирные вещички из этого набора я сама для неё изготовила на специальном синтезаторе, но о том опять-таки давно уже позабыли.
− Так, перстеньки, браслетики, бусики, колье… замечательно! Если добавишь к ним мои флакончики с ароматами − я тебя расцелую!
Ишь, чего захотела, лапочка… От поцелуев не отказалась бы − губы у неё вкусненькие, шоколадно-медовые, мозговому центру удовольствий будет приятно. Но флаконы пока не отдам: в них то, что люди порой стыдливо называют «возбуждающими средствами». И вдобавок выпускающие из глубин подсознания кое-какие потаённые женские инстинкты. Я разок попробовала − и до сих пор не отошла от воспоминаний. Потому как хочется ещё и ещё, привычка формируется очень быстро. Странный подарок Хельги, с каким-то тёмным, неразгаданным смыслом.
По счастью, моё молчание приняли за обидочку − мол, не получила ответа на вопрос о происхождении хитроумных теологических планов и надулась… Поэтому некоторых подробностей я всё же удостоилась.
− Пожалуйста, не воображай, что я тобой пренебрегаю! − (ну да, вступление было привычным, чуть ли не обвиняющим). − И не делай лицевые мускулы в натуре каменными! Ты зациклилась на ненаглядном милорде и больше ничего не желала замечать! В общем, жила-поживала в своё удовольствие. А мне приходилось ишачить будь здоров и на всех направлениях! Хоть сейчас подавай заявку на присвоение разведкласса «Мираж» или какого покруче… Ладно. Теперь уже можно открыть, что у Династии есть на Марсе тайный сторонник. Нечто среднее между другом и сочувствующим. И он прилагает все усилия, дабы удержать своих разгорячённых коллег от необратимых поступков. Наш мир ему кажется исключительно важным и ценным в структуре современной Цивилизации!
− «В структуре» и даже «исключительным», надо же… − задумчиво повторила я. − Понятненько. Значит, шестеро злодеев хотят нашу приятную планетку изничтожить, и только один добряк против? Вставай и иди сюда.
Аллоя подозрительно посмотрела на меня и неохотно подчинилась. Поманив за собой, я подвела её к окну.
Всё пространство за ним было залито грязно-багровой полутьмой − это взошло подземное солнышко, надо полагать. Вид отсюда, с огромной высоты, потрясал любое воображение своей изощрённой инфернальностью на грани баланса между прижизненным абсурдом и посмертным вечным наказанием. Мёртвый город внизу был как на ладони − практически целый и неповреждённый, в обвязке эстакад, пересохших каналов, пустых тоннелей, ржавых рельсов, закопченных труб, перепутанных проводов и прочих наземных коммуникаций. В этой душной, давящей тишине, при полном безветрии и вечно затхлом воздухе, любое мало-мальски разумное бытие представлялось кощунственной насмешкой над какой бы то ни было религиозной концепцией. Над индивидуальным переживанием Бога тем более. Такое мог придумать и соорудить только некий злобный идиот в припадке бредового созидательного энтузиазма. А поскольку затея вполне удалась, то не оставалось сомнений, что идиотизм и злоба во всевозможных переплетениях здесь правили бал долго и вдумчиво. И всяк сюда входящие оставляли и надежды, и одежды, да и всё прочее тоже…
− Знаешь, мне не понять важность и ценность того, что перед нами, − устало сказала я. − Возможно, с Марса виднее, он большой и высоко висит… Надо им подсказать, что у нас есть ещё много чего такого-интересного. От самой разнообразной нечисти до всевозможных истребительных комплексов. Этого союзничка, случайно, не Командором зовут?
− Густав фон Хётцен пока ещё на Земле, − ответила Аллоя, глядя не вниз, а на уродливое, фальшивое светило. − Надо же, энергия вторичная, третьесортная, а всё равно приятно! И полезно. Я немножко тут постою, подышу кислородиком и прочей полезной атмосферой, а ты покуда привела бы себя в порядок. Щёточкой протрись или тряпочкой какой…
Моё терпение иногда иссякает враз, как вода сквозь дырку в глиняном дне. Я отступила на шаг, прицелилась и оглядела её всю − от точёных сапожек со сверкающими пряжками на щиколотках и до тонкой шеи в вызывающе раскрытом вороте. Широкий пояс переливается перламутром, высокая грудь (самое ценное) прикрыта встроенной в комбинезон защитной накладкой контрастного чёрного цвета с эффектным тиснением в виде золотых полумесяцев… Повернулась кругом, подошла к уже упакованной сумке, грубо вытащила оттуда её нарядное платье с кисейным верхом и с треском разодрала на части. Поплевала на подол, очень тщательно вытерла им свою одежду и зашвырнула остатки в угол. После чего повесила на плечо упакованную док-станцию и коротко доложила:
− Задание выполнено. Я пошла к шахте с разрушенным лифтом − там можно легко спуститься по тросу вниз. Когда надышишься своих газов, то нагоняй.
− А ну, стоять! − приказала Аллоя. − Нагоняй я могу дать тебя прямо здесь, не откладывая в долгую копилку!
Ух, как страшно она пошла на меня − зрачки змеиные, клыки рысьи, когти медвежьи… Я немедленно приняла атакующую «стойку балерины», предельно согнув левую ногу в колене.
В дни нашей оголтелой молодости у нас не раз и не два случались типичные девчоночьи ссоры. Доходило дело и до драк − простых, на реакцию: кто кого первой обездвижит. Больше всех задиралась Мейй, и я с ней частенько выясняла отношения при помощи верхних и нижних конечностей (итоговый счёт далеко не в мою пользу). Но я не помню ни единого случая, когда бы потасовку организовала Алла. Боец отличный и безжалостный, она, тем не менее, всегда берегла и свой авторитет, и своё холёное тело. Неужели сейчас решится? Взъярились ведь мы друг на дружку из-за пустяка, как и обычно…
Не решилась. Вернее, и не собиралась, лишь по привычке брала на понт. Подрулила почти вплотную, поиграла всеми мускулами, зелёными лазерами своими посверкала… И враз угомонилась, приняв свой обычный придворно-притворный вид.
− Я вот всё гадаю: и когда тебе надоест играть в надуманные идеалы? − спросила она, дёргая поочерёдно уголками губ (совсем как Голда Гансвид). − Конечно, подобная игрулька в обществе приветствуется ради приличий, но в своём кругу-то зачем? Давно известно: ты у нас положительная, а я − отрицательная. Если хочешь, то могу это проорать во весь голос или «световым пером» на стене изобразить!
− Нет нужды, спасибо…
− На здоровьечко. А потому не забывай: у каждого в голове свой весёлый зверинец и свои замороченные таракашки. Они нами изучены и выдрессированы, но давай их пореже выпускать на прогулку без поводка, хорошо?
− Какая образность, с ума сойти! Попроще нельзя?
− Проще должна себя вести именно ты. Как-никак, а мы сейчас − напарницы!
− Скорее, скованные одной незримой цепью, как пишут в романах… Нет, что тебе не понравилось в моей сентенции насчёт новоявленных марсиан?
− Пафос, дорогуша, совершенно излишний пафос! И доморощенные обличительные интонации. Вместо прагматического подхода к решению возникших проблем.
− Ничего подобного. Меня вполне понятно насторожило появление очередного дружбанчика, нацеленного на всё негативное, что есть на Земле. Разве это не опасно?
− В какой-то мере. А что поделать, если никакого позитива у нас и близко не имеется? Кроме «абсолютной энергетики», за наличие которой планету и собираются грохнуть?
Опять она в споре сильнее и убедительнее… Пора закругляться или хотя бы прикрыть логические скобки. В явных победительницах её оставлять нельзя.
− А пристало ли обвинять меня в идеализме той, кто сама активно обращается к Нордическим Асам за мысленной поддержкой? − напористо наехала я. − Или что дозволено Алке, того нельзя Юльке?
− Прекрати юродствовать! И запрещёнными сакральными именами играть! Я тебе всё объяснила, насколько возможно. Главное-главнейшее. Нюансы сама додумаешь, если не разучилась мыслить!
− Мало-мало ещё способна, не сомневайся. И потребительского отношения к Богам не приемлю!
− Вот дура! Anata baka, воистину. Да разве возможно другое, ежели ты не фанатичка? Мы Богов ищем в себе, сколько можно повторять?!
Так, культурный базар прикрываем, а не то слюной брызгать начнёт. Она насколько убедительна, настолько же и не права. Нельзя ставить человека в центр мироздания, это и без всяких философий-теологий должно быть понятно.
− Почему именно Хеймдалль? − примирительно спросила я, соглашаясь на очередную ничью. − Мудрый Ас, страж Радужного Моста, золото во рту и на поясе – это привлекает?
− Отчасти. А ещё он самый достойный… ну, возможно, кроме Нйодра. Но этот божественный парень родом из Ванов, а они − духи, значит, не от мира сего. Вот тебе самый раз сгодится в качестве Покровителя!
− Возможно, однако я предпочла бы Богиню. Спокойную Идун, например…
− Хранительницу Вечной Молодости? Ну и замашки у вашей милости! Скромнее надо идеальничать, сестрёнка, скромнее…
Блин-крендель, разве её переговоришь? Забросила за плечи свою «кроватку», выставила накладные буфера на восток и безмятежно двинулась в том же направлении. К дверному проёму, если конкретнее. Оставив за собой и последнее слово, и меня, и обгоревшее ведёрко. Надо почистить от шлама и прихватить в дорожку, вдруг ещё пригодится?
Своё изуродованное платье она мне точно не простит. И как-нибудь отыграется. Ладно, лишь бы по мелочи, а не по-крупному.
Я выбралась в коридор с посудой в руке и сумой на ремне, как старомодная хозяйка. И сразу застыла рядом с Аллоей чуть ли не по стойке «смирно». Или даже ещё прямее.
В шаге от входа сидел огромный волк и не сводил с нас своих жёлтых внимательны глаз. А вдоль противоположной стены спокойно и деловито шла цепочка из десяти таких же устрашающих зверей. В обратную сторону, на запад.
Я в секунды просчитала возможные трассы отхода − по потолку, где меня можно было достать лишь в очень удачном прыжке. Хотя должно обойтись, их свирепости не чувствуется. Доброжелательности, разумеется, тоже.
Обошлось. Когда последний из стаи прошёл мимо, наш сторож молча присоединился к нему. Аллоя совершенно по-человечески выдохнула во всю грудь и машинально к ней прикоснулась. В порядке, торчит двумя конусами − не волнуйся…
− Подземные вервольфы, − негромко сказала сестра. − Им явно не до нас, ограничились простой блокировкой. Хорошо, что я с этой породой никогда не враждовала, иначе запомнили бы. А ты?
− То же самое, − подтвердила я. − С лесными у нас была одна сшибка на одиннадцатом уровне. Тогда Алину Дюнштайн смертельно ранили, а тебе руку отгрызли… ужас! Вот насчёт Мейй не знаю, она всегда ко всем цеплялась. Заметила, какой у них проглядывается маршрут?
− Да, похоже, топают в гости к нам. А мы − к ним. Божечки, как всё на свете перепуталось!
Это точно.
Блок событий №3. Глава вторая: Курт Фоген
Курт Фоген, офицер армейской разведки (у себя дома).
Давно ведь сказано: человек в одиночку мало что может. Но, как учат в «Элите», у каждого из нас прячется за левым плечом свой персональный бес. Или бесёнок − кому как не повезло. Насчёт ангела справа не уверен, а вот невидимая нечистая сила позади точно имеется. И она постоянно толкает на единоличное самоутверждение! Коварно подменяя в сознании пристойную гордость на безудержную гордыню…
Сидеть за столом, выпрямив спину, положив руки на скатерть и сцепив пальцы, − со стороны это выглядит, наверное, мужественно и даже красиво. Но постороннего наблюдателя за мной давно уже не было. Ощущение осталось, но и оно слабеет с каждым днём. Натренированная привычка к одиночеству и самоконтролю постепенно восстанавливает реальное положение вещей, при котором разведчику никто не нужен. Ибо расслабиться недолго, а вот восстанавливаться потом трудно. Всё так и есть, готов подтвердить.
Когда я жил на Базе в окружении коллег-работников (то милых и чутких, то страшных и беспощадных), мой организм, говоря казённым языком, «чувствовал норму». Когда доводилось коротать времечко в палатке, надёжно замаскированной среди густого леса, самочувствие тоже было sehr gut. Постоянно повышенный нервный тонус придавал мне сходство с цивилизованным хищником, полным здоровья и сил. Взять, к примеру, нормального волка − в спокойном виде он смотрится уныло, а вот в боевой или охотничьей стойке любо-дорого глядеть! Совсем иной экстерьер, тут и рассуждать нечего.
А у меня в данный момент − особняк. Двухэтажный, шестикомнатный, с полной гравизащитой по радиусу и со всеми мыслимыми удобствами. Плюс надёжная космосвязь в любом галактическом направлении. В довесок приятнейшее осознание исполненного долга и практически завершенной работы. Всё было хорошо ровно до того момента, пока с Марса не попросили помочь в одном щекотливом дельце. Самая натуральная просьба, не предусмотренная моим контрактом, но попробуй, откажи…
Не отказал, конечно. Благо случайно помощницей обзавёлся, мастерицей на все руки. Она и была той самой смотрящей со стороны и хозяйкой этого дома, что прятался на окраине землевладения бывшего разведчика, ныне рыцаря Сержа. Специальный объект «Майя-132-бис», да. А звали её Мейй.
Я сидел за столом на первом этаже в гостиной и ждал вызова.
За окнами давно вступил в свои права очередной зимний день − бесснежный, но с приличным утренним морозцем, к которому оказались не готовы ни природа, ни люди. Погибли и опали многие цветы в клумбах и палисадах, а деревья выглядели оборванными и продрогшими. Внутри зданий поначалу царила полуподвальная холодрыга, разве что сыростью вовсю не пахло. Сжалившись, я инкогнито скинул на давно взломанную мной почту Сержа синтез-код старинного переносного обогревателя с прямым питанием от Источника. Простейшая в изготовлении штука, если знать исходные данные, а поди, найди их в завалах архивов! Я вот нашёл и делиться ни с кем не собирался, да пожалел Ольду-королевну и других девочек, обитавших-гостивших у рыцаря. Забавно, что Стас Ладвин, разобравшийся с дистанционным управлением лунными станциями, так и не смог разработать удобную и эффективную схему теплоснабжения внутри дома! Что с него взять, штатский интеллигент: с глобальными проектами справляется, а минимальные личные удобства обеспечить не в состоянии…
У меня-то давно тепло и комфортно, да вот психологически уютная атмосфера за последние дни быстро и незаметно улетучилась. Особенно здесь, на первом этаже, постоянной обители моей малышки. Всё на своих местах: диван, стол, кресла, старомодный буфет с новейшей аппаратурой, восстановительная «кроватка» − а семейно-домашний дух иссяк. Никто больше по утрам не кружился в лёгком танце по искусственному паркету, помогая кибер-уборщикам (есть места, где с пылью способна справиться лишь человеческая рука или её подобие); не звучал задорный голосок, напевавший или весело мечтавший вслух о грядущей жизни в Космосе и всяких мелких пустяках. Я вдруг понял, каким страшным может оказаться внезапное исчезновение любящей женщины, к которой привык. Даже если она всего-навсего биоробот с характером девочки-подростка и лишь наивно играет в эту самую любовь.
Я сам с чисто мужской эгоистической беззаботностью отправил её в этот проклятый поход по Подземельям − якобы для сопровождения двух «охотниц» и некрометаморфа Веры-Вьюги, а на деле с целью аккуратного уничтожения последней. Это и было «дополнительным заданием» с Красной планеты. Моим заданием, а не её, вот ведь какой подленький нюанс.
Однако она так замечательно и с явным удовольствием справлялась с аналогичными поручениями! Запросто дурила голову недотёпе рыцарю и его компании, прикинувшись отвратной Красной Мордашкой, или вела на равных игру с самой Златой-Голдой, надев более приятную маску Алой Прелести. А тут всего пара суток несложной оперативной работы по детально разработанному нами плану!
Но Мейй назад не вернулась. Ни в оговоренный срок, ни вообще.
Я, самонадеянный профессионалишка, не сразу заподозрил неладное. Да, «зов», который мне регулярно посылали, внезапно оборвался и больше не возникал, но ведь я пользовался устройством для одностороннего приёма! Ею же самостоятельно и созданным. На земной Поверхности оно работало безукоризненно, а на Глубине могло давать сбои, разве нет?
На самом деле произошло что-то тяжёлое и непоправимое. Тая и Тея, королевские фрейлины-охотницы, сгинули бесследно в одночасье, опасная Вьюша-Вьюнок также не добралась до Филиппа. Я без труда перехватывал его переговоры с Сержем − в них царили раздражение и паника. Но никаких конкретных выводов сделать не удавалось, потому что нахвальщица Миналия решила встряхнуть скучную жизнь Династии весьма неожиданным и жестоким способом. В результате вместо локальной встряски вышло самое натуральное потрясение всех основ и устоев, и в закрутившемся зверино-человечьем хаосе могло случиться вообще всё, что угодно. Простой сидячей аналитикой концов было не найти, а как подойти к реальным поискам, я не знал. А ещё этот вызов без указанного определённого времени, который велено тупо сидеть и ждать…
Я вот и жду − день за днём, пунктуально и педантично. Прямо перед огромным трёхмерным фотопортретом Мейй на стене. Сам придумал и сделал.
О, в каком она была тогда восторге! Отбросила придуманную нами игру «офицер − курсант», переоделась в скромное платьице и ангельским голоском попросила разрешения меня поцеловать. Благодарственно, но по-настоящему. Перед этим в очередной раз извинившись за свои губы, не имеющие ни вкуса, ни аромата…
Самая большая её заморочка − на грани улыбок и горючих слёз, у кого что. Едва выпадало свободное времечко, как Мейй укладывалась в док-станцию и принималась совершенствовать «кожно-мышечные ткани, образующие края ротовой полости», как солидно выразилась однажды она. Увы, безуспешно, несмотря на усердные старания и адские мучения. Муки многократно усугублялись ревностью и обидой: почему это у сестёр полно всякой приятной вонючести, а у неё нет?! Успокоить удалось, лишь напомнив про отрезанную руку Юрико, восстановление которой тоже было невозможным несмотря на отсутствие видимых причин. А проблема с женским запахом пустяковая, настоящие мужчины на такую и внимания не обращают…
Желанный поцелуй получился куда безумнее того первого на лесной поляне (и единственного). Возникшие было в моём сознании страшные предания об оживших статуях Командира и Венеры Илльской вскоре исчезли, хотя мягкостью-упругостью тело Мейй не отличалось. Но в каждом мимолётном его движении, в нервном трепете ресниц, похожих на крылья бабочек; в неподдельно случайных вздохах чувствовалось то, что поэты называют страстью, а книжные романтики − любовью. Хотя учёный психолог может скучным голосом пробубнить и про сублимационную имитацию начальных сексуальных отношений… Кому что.
Моё отношение к Мейй было похожим на семейные проблемы с проказливой дочерью или с быстро повзрослевшей младшей сестрёнкой. У которой масса всяческих недостатков, кроме одного: она никогда не врёт. И которая полностью мне доверяла − так сильно, как только может одно агрессивное живое существо доверять другому. Я отвечал ей тем же, но… но кое о чём умалчивал. Или подвергал внутренней цензуре, как модно говорить. Обычная же практика взрослого, старшего человека, разве нет?
А в результате получилось, что я её подставил.
Про Веру-Вьюгу я знал немного, но и этих сведений хватало для вывода: она очень опасна. Не столько сама по себе, сколько в качестве одушевленного пускового устройства к очередной изуверской планетной системе под условным названием «Гиперборейский покой». Философско-истребительной, если будет угодно подобное необычное уточнение. То есть обществу, перед тем как его окончательно угробить, непременно объяснят с научной точки зрения всю важность и необходимость данного действия − кажется, так. Весело…
Политические руководители на Марсе, разумеется, информированы много лучше и рисковать не хотели. Эта самая «Гиперборея», о которой они узнали совсем недавно, переполошила их куда больше, чем пресловутая Сафат-река или аннигиляторы из скрытого военного центра «Аш». Я своему Консулу, конечно, верю, но не прочь бы и собственным умишком малость разобраться в проблеме. Увы, чином не вышел.
Опа! Сигнал − световой и звуковой одновременно, на всё помещение! Ну вот, удостоился, наконец.
Техника давным-давно была настроена, и оставалась лишь включить монитор и дождаться формирования капсулы защищённого режима. От двух до пяти минут. Иначе беседу могут перехватить − подобных умельцев помимо меня на Терре сейчас двое: Станислав Ладвин и Уэнди Норманн. Хотя не исключено, что наши марсианцы опасаются именно друг друга. Там ведь не просто пресловутые и разнородные Лебедь, Рак и Щука, а ещё и Крот с Пауком в придачу! Ну и Гадюка найдётся, куда же без неё…
Женщина, возникшая вскоре на экране, мне немного нравилась тем, что руководила по-мужски, а не играла в мужское руководство. Словами этого не объяснишь, нужно на деле почувствовать. Неприметная с виду, полностью соответствующая профессионалу её ранга, а в общем просто аккуратная, как тщательно упакованная коробка с дорогим товаром. С такой можно шалить в постели, только если не знаешь о её профессии. Иначе ничего не получится.
Я встал, вытянулся и щёлкнул каблуками. И офицерская обязаловка, и искреннее уважение.
− Я вас приветствую, госпожа Консул-12. Добрый день.
− Взаимно, Легионер. Насчёт дневной доброты вопрос спорный, хотя зла пока однозначно не чувствуется. Заждались?
− Не без этого, − осторожно ответил я. − Правда, ожидание вышло спокойным − все дела, вроде бы, сделаны…
− Именно так. Поздравляю с очередной удачей: ваша операция по нейтрализации некротрансформера завершилась успешно, «Вьюга» уничтожена. Вы замечательно поработали, Курт! Помимо крупного энергетического вознаграждения вас ожидает значительное повышение в звании. Я буду ходатайствовать о присвоении вам чина «экстра», сразу через две позиции вверх. «Специальный расчётчик особых классов» утвердит, тут и речи быть не может.
«Экстра», значит. В армейской категории − генерал. В двадцать семь лет, недурно. Но для меня это предел, дальше карьеру делать некуда. Да и не позволят, в этой табели о рангах всё продумано.
− Благодарю вас. Каковы дальнейшие указания?
− Ничего нового, эвакуация по графику. К концу этой недели вам следует прибыть на четвёртый «цветок», малую станцию №4. Густав фон Хётцен поставлен в известность и ответил согласием. Ну да, посмел бы он отказаться… Больше никого на борт не берём: иных уж нет, а прочие вычеркнуты из списков.
− Надо понимать, что и бывший заместитель Командора одиозный Никомед Коревич, и опять-таки бывшая сотрудница «СБ» Уэнди Шедуэлл-Норманн объявлены вне закона?
− Да. Вернее, они сами с собой так поступили. Коревич самовольно оставил свой пост и вдобавок замешан в убийстве шифровальщика по кличке «Петруччио». А Норманн оказалась агентом-двойником, причём работала на преступный Синдикат. Они захотели остаться на Земле-Терре… точнее, думают, что это им позволят. Но поскольку в будущем от сей парочки отщепенцев могут исходить разные неопределённые угрозы, то принято решение их ликвидировать. Одна из причин спланированного хаоса в городе Династии именно в этом.
Вот, стало быть, как? Не ведал. Однако мне доверяют…
− Могу ли я узнать некоторые детали? Не из праздного любопытства, а…
− Да. Некоторые − можете. Первоначально на этой планете оказался опытный разведчик Сергей Перов, известный у вас как Серж де Пери. Он находился в подчинении моего коллеги из «Элиты» по прозвищу Дервиш. Благополучно внедрился, создал оригинальную легенду… а потом у него вдруг резко поехала крыша вместе с чердаком и потолком в довесок, откровенно говоря. Сказались годы, проведённые в «болевой камере», не иначе. Он нарушил контракт и вышел из игры − нет, правильнее сказать, начал свою собственную игру с малопонятными целями и перспективами. Рычагов влияния на него не имелось, а кроме того, в его долгосрочные планы входила полная изоляция Терры, что всех посвящённых тогда устраивало. Однако сейчас, когда информации стало неизмеримо больше, на повестке дня уже вопрос о тотальном уничтожении этой планеты − вы понимаете, надеюсь, почему. Решение спорное, не окончательное и далеко не единогласное, поэтому нам, разведке, надо думать впрок, резервно. И Дервишу удалось уговорить бывшего своего агента Перова ещё разок поспособствовать общим планам. Волчья суматоха у владений фамилии Рэчери и сопутствующие проблемы − дело его рук и ума.
Какие новости! Выходит, наш рыцарь подчинил своему влиянию ещё одну экстрасенсорную личность − Миналию-Медянку? Обучил многому, подогрел её мстительность и натравил на Династию? Обломался с Ингой Инфантьевой, с Мариной-Малинкой и с Эльзой фон Хётцен, а тутполучилось? Ну и шуточки судьба откаблучивает!
На династическом севере, у витязей, сейчас не очередная боевая суматоха, а фактически резня. Филипп-Учёный сам воет не хуже волка, готов просить помощи у кого угодно, да поздно спохватился. Доблестное воинство, как выяснилось, думает в первую очередь о своих интересах. С Королевами всё окончательно запуталось, а всякие аристократы и прочие администраторы представляют невеликую ценность. Господи, сколько уже раз в истории такое бывало! Рядовой армии можно доверять, гвардии − нет.
Но и Коревич, и Королёк − серьёзные противники, их нахрапом так сразу не возьмёшь. Запасливый Никомед-Иероним сумел использовать свой джокер, своё личное влияние на резидента «Schwarzer Stern» Агнессу Рейн − и она вывела на Поверхность подчинённых ей волков. Схватились два вида оборотней − пещерные и лесные. Одни крупнее, других больше, и чёрт его знает, кто возьмёт верх? Пока дерутся.
Кстати, Консул ни словечком не обмолвилась о судьбе резидента Рейн, которую я долгие годы знал как Наташу Лайко, обычную служащую Базы. А ведь она первый номер в разведрейтинге! Неужели такой фигурой решили пожертвовать? Или она сама нарушила правила, поддержав нелегала Коревича? Дела…
Глава армейского штаба №3 пристально смотрела с экрана на меня и, похоже, понимала, о чём я думаю. Но вслух сказала немного о другом:
− Я не упомянула в числе эвакуируемых с планеты хорошо известную вам Злату Йоркову, она же Голда Гансвид. Авантюристка предала своего работодателя Ференца Фаста из «Элиты» − это неоспоримо доказано − и подлежит деклассированию и суду чести Гильдии. Хотя откуда у неё честь… Сами понимаете, ни на Марсе, ни во Внешнем Космосе её никто не ждёт. Однако Голда довольно ловко вывернулась, перейдя на сторону Командора и физически соблазнив его, − а с господином Густавом у моего ведомства на данном этапе хорошие отношения. Сейчас она ждёт от него ребёнка, причём это будет мальчик, как показало медицинское обследование. Я не знаю, намерен ли Командор после этого взять её в жены… смешно, да? − но расстаться с ней он не желает. Это его личное дело, мы не вмешиваемся. Разумеется, юридически бывшую агентессу Гансвид привлекут к ответственности, но фактически она этим решением может, извините, подтереться. Под покровительством клана фон Хётцен ей особо бояться нечего, но это − пока. Дальше будем посмотреть.
Ну что же, вот и ещё один узелочек благополучно развязался. У меня о Злате своё, особое мнение, но оно никого не касается.
− И последнее, − Консул слегка кашлянула. − Курт, я помню вашу просьбу насчёт здешнего… э-э… кибернетического персонажа по имени Майя-Мейй − вы, кажется, хотели взять её с собой. Извините, но вынуждена отказать, она может представлять потенциальную опасность. Это не только моё мнение, но и общее. Мне очень жаль.
Приятные известия кончились, хотя иного ответа ждать было нечего. Я и не обольщался, заранее подготовив весомые аргументы в защиту своей необычной напарницы. Но предъявлять их уже не имело смысла. Разумнее всего принять огорчённый вид, слегка опустив голову…
− Не следует думать, что так поступили в отношении лично вас, − после паузы продолжила Консул. − Как нам стало известно, сын Командора тоже не собирался расставаться с механической секретаршей Юрико-Юлией, а его сестра Эльза обещала пристроить к отцу в подобном же качестве роботессу Аллою-Аллу. Они ещё не подавали просьбы на сей счёт, но им и пытаться не стоит − ответ будет резко отрицательный. Можете при случае так им и сказать.
Ага, меня хотят ещё и в качестве недоброго вестника использовать? Спасибо, фрау командир, вы уж как-нибудь сами.
− Густав фон Хётцен − крайне своенравная личность, − заметил я. − Он способен из принципа, из чувства противоречия, пойти наперекор вашим требованиям и спрятать роботесс на своём корабле. Подобных помощниц во Внешнем Космосе ни у кого нет, а для него престиж очень важен!
− Благодарю вас за предупреждение. Мы этот неприятный вариант учитываем.
Какие они решительные, однако! Всё у них на мази, всё схвачено… Дьявол вам в помощь, как говорится.
− И последнее, − (на этот раз неловкое молчание затянулось). − Чисто технический момент: как вы собираетесь добраться до четвёртого «цветка»? Гравикатера нет, а путь неблизкий!
− Найдётся запасной, − почти без задержки солгал я. − На моей «даче» в лесу − это крохотный палаточный лагерь на случай экстренного выживания. Автопилот запрограммирован, маршрут заложен. В течение суток прибудет на условленную точку для…
− Точные координаты, пожалуйста. И этой вашей «дачи», и места встречи.
Я секунды на три задержался с ответом, хотя на вызывающий взгляд в упор так и не решился. Что-то меня уже не тянет быть генералом.
− Запоминайте: соответственно, сорок восьмая и сорок третья «игла», двадцать девятый и двадцать седьмой «обруч» в поперечнике. По угловым минутам. Я придерживаюсь местных картографических терминов.
− Поняла, спасибо.
И ни малейшего смущения на бесцветном лице! Хотя ей ли не знать, что секретные места, «берлоги», приготовленные у агентов-оперативников на самый крайний случай, не принято раскрывать никому? Даже непосредственному руководству. И тем не менее… Так мне и майором быть не захочется.
− Ну что же, с основными вопросами мы успешно покончили, а время добавочных ещё не пришло. Жду через неделю подтверждение явки на звездолёт Командора.
И погасила вызов − без прощания и церемоний, словно пламя свечи задула. Образцовый стиль командования, поучиться можно. Но не нужно, думаю, − у меня другая планида.
Я отключать аппаратуру не торопился. Прошёлся по гостиной, постоял. Достал коньяк, стакан, лимонные дольки в сахаре. Потом убрал всё это обратно в буфет, сел за стол и сосредоточился.
Пять дней у меня в запасе точно есть. За это время нужно попытаться что-то выяснить насчёт судьбы Мейй, а уж потом… Нет, не так: мне требуется полная определённость. Знание, а не гадания на кофейной гуще. Тем более, что не пью я кофе, не люблю его.
Что я имею? Уверенность в том, что Мейй вместе с попутчицами вошла в Подземелье − место входа мне известно, оно неподалеку. И благополучно странствовала там чуть больше суток. Далее обрыв сигнальной связи и тревожная неизвестность.
Какие из этого выводы на скорую руку? Фатальное нападение на группу извне исключается: два метаморфа и два человека со сверхсилой отобьются в замкнутом пространстве от кого угодно. Скорее всего, моя девочка вывела всех как раз туда, куда и планировалось, − в галерею «чёрных зеркал», под их разрушительное воздействие. И там произошло что-то непредвиденное.
«Чёрное зазеркалье», да… Ужас и зловещая романтика дальневековых эпох, когда отражениям приписывали различные мистические качества. От создания двойников с противоположными свойствами и до тайных путей во времени-пространстве. А впоследствии проклятая наука озаботилась о технической реализации подобных кошмаров. В частности, на Терре создали эффективную защитно-атакующую систему на базе аморфной субстанции «стальной туман», маскирующуюся под стекло. В вязком состоянии она служила надёжной преградой на входе и выходе потайных тоннелей, а в застывшем виде выполняла палаческие функции. Нам требовалась именно последняя − иного способа уничтожить Веру-Вьюгу мы не знали.
«Нам, мы»… Неужели даже наедине с собой лицемеришь, Курт? Нет, парень, ты старался только ради себя! Выполнение очередного равнодушного, чужого приказа и блестящее развитие собственной карьеры. На враждебного трансформера тебе было плевать, на судьбу двух милых и не причастных ни к чему «охотниц» тоже. А Мейй ты просто-напросто использовал, поручив ей совершить злодеяние, на которое оказался не способен сам. Не по духу, а чисто по бытовым причинам. Хорош армейский офицер с кодексом чести, что и говорить…
Чтобы покончить с унизительным самоедством, пришлось всё же выпить коньяку. Помогло, как и всегда.
И как теперь быть? Лезть самому под землю и искать почти наугад? Многие маршруты теоретически известны, да опыта никакого. Пропаду тоже, как пить дать.
Подробную карту некоторых участков Глубины помогла составить опять же незаменимая Мейй. На эти данные в её памяти блоки не стояли, и она с удовольствием помогала мне выслуживаться. Подземельями я начал интересоваться по собственному почину − глядишь, и пригодится, а запас воистину карман не тянет. Сейчас я вывел на монитор эту информацию и по частям её просматривал с растущим чувством безнадёжности. Сплошные многоуровневые трассы − разветвления, переходы, спуски и подъёмы… И так многими десятками видеостраниц. Справиться одному немыслимо, да и сапёрный взвод не поможет. Рота обученных поисковиков нужна, как минимум. С единым координационным штабом.
Я промаялся в мучительных раздумьях немало времени, но так ни к чему не пришёл. Хотя в реале протопал по комнате взад-вперёд изрядно. Ноги устали, голове не помогло.
В два часа пополудни, как обычно, запустил прибор, придуманный и собранный моей малышкой − изящная треугольная коробочка на цепочке наподобие медальона, и эластичный шарик микротранслятора для уха. Он был постоянно настроен на коммуникативный нерв Мейй и вот уже много дней безмолвствовал. Ничего не изменилось и сегодня.
Я подождал немного, потом ради очистки совести поиграл с частотами − тишина. Перевёл машинку на общий приём − пусто… В порыве отчаяния впервые воспользовался стационарной связь-станцией в качестве усилителя, подсоединив обратным способом. Толку всё равно, как рукой подталкивать обездвиженный гравилёт, но…
Но я наконец услышал искомый «зов»! Причём сразу два, с разных направлений.
Меня как отличного специалиста в области связи очень заинтересовал этот новый способ обмена информацией. Между роботами − ладно, у них свои особенные технологические возможности, но оказалось, что и человеку кое-что доступно. По крайней мере, в пассивном состоянии, на приём. Особенно поразило сходство с той самой телепатией, которая как была фантастикой для людей, так и осталась.
Я сам ничего не умел «сказать» Мейй, но мог её «слышать». Или по-особому «видеть» − иной терминологии пока не существовало. Ощущал своеобразный внутренний толчок типа как во сне, когда внезапно куда-то падаешь, но в самый последний момент хватаешься за что-то спасительное. Толкование не слишком удачное, но иное подобрать было трудно. Я каким-то образом просто осознавал новые данные.
Но сейчас «зовы» были непонятными − словно воздушные шарики, беззвучно лопавшиеся в таинственном мыслительном пространстве. Грубо говоря, где-то в затылочной части головы. Никакого внятного известия я не получил, но с помощью своей техники сумел засечь направления сигналов.
Они оказались диаметрально противоположными. Более сильный призыв шёл с запада, а очень слабый с северо-востока. И это было всё, что удалось установить.
Я ещё минут пятнадцать сидел перед поисковым аппаратом, мерно мигавшим многоцветными огоньками. С транслятором в ушной раковине, которая изнутри непрерывно чесалась. Наконец первый напористый «зов» стих, а второй продолжал поступать. Едва ощутимо, но безостановочно, как автоматические пеленги.
Замученный чесоткой, я не выдержал и принялся мять ухо пальцами. И это примитивное физическое действие вдруг породило в уме несложный логический вывод. А в кожу кольнуло, аж мурашки пробежали.
Никто из людей мне сейчас пособить не мог − ни делом, ни мнением. Зато если просто вычесть из условия задачи заведомо невозможное, то в остатке вполне может прятаться истина.
Нет, а почему я считаю, что непонятные сигналы идут с поверхности Терры? По привычке, как раньше? А ежели наоборот?
Оставалось выполнить элементарное: создать компьютерную проекцию этого планетного участка. И посмотреть по картам, что находится там, под землёй. На северо-востоке.
Выполнил. Посмотрел… Нахлынувшее нервное возбуждение оказалось не слабым.
Там, на значительной глубине, и должен был находиться зал «чёрных зеркал». Замкнутый, экранированный особым образом клочок подземного пространства, откуда не могло поступать никаких сенсорно-технических вызовов. И, тем не менее, они шли! Возможно, всё последнее время, но поймать их удалось только после случайного подключения усилительного связного модуля. Что называется, от балды, от безнадёги.
Но «зов» − если это был точно он − принадлежал не моей девочке.
Моя голова неожиданно заработала предельно чётко, будто тоже получила некую подпитку извне. Совершенно правильно: в одиночку мы слабы, а то и вовсе беспомощны. Но кто сказал, что я так уж и одинок?
Был ведь уже случай, когда Мейй попыталась вскрыть блокированный участок своей памяти и после этого прямо на моих глазах впала в транс. Из которого я сумел её вывести только после хитроумной связи с сестрой. И Аллоя подсказала, как нужно использовать для восстановления их особый «комплект метаморфоз». Не посоветует ли она и теперь что-нибудь стоящее? Расстались мы в очень даже приятных отношениях…
Тогда я наскоро работал из вездехода фактически этой же компактной установкой. Задумка была такова: я создаю и посылаю имитацию «зова» на персональную док-станцию королевской фрейлины (которая числилась в те дни простой служанкой на побегушках), а после модульных преобразований к Аллое приходит уже чистый вызов. Всё отличие состояло в невозможности для неё самой установить личность отправителя.
Отчего бы не попробовать снова? Должно получиться. Как она сказала на прощание: «Курт, не пропадайте надолго!» Значит, настройки собиралась сохранить…
С минуту я колебался: задействовать в схеме вызова самодельный аппаратик Мейй или обойтись без него? Принял положительное решение из соображений экономичности. В случае сбоя отключить работающий прибор проще, чем заново вводить в режим и настраивать его с нуля. Убрал лишний блок, и всё.
Нет ничего томительнее ожидания желанного ответа от женщины. От капризной и властной особенно. Я весь извертелся наподобие мальчишки и уже начал было суеверно складывать пальцы в молитвенный символ успеха, как вдруг наконец услышал неожиданное:
− Отвали, я сказала! Сколько можно надоедать?! Отвянь, говорю, а не то получишь!
Ни фига себе, приятное приветствие…
Покуда я кое-как подбирал слова, меня вторично обрадовали:
− Последний раз предупреждаю: дам по рогам! Если нету, то сперва набью, а потом собью! И вообще вызывают не тебя, а меня!
Я машинально пригнулся и прикрыл ладонью лоб. Кашлянул и сказал неуверенно:
− Госпожа, я узнал ваш неповторимый голос, но остаюсь в недоумении и страхе: когда и чем прогневал? На всякий случай заверяю, что сохранил по отношению к вам пиетет и почтительность!
Жуткая, яростная пауза на вдохе-выдохе… и разом пронзительный, радостный визг: «Это же сам мессир Фоген!!» Да, слышимость отличная, аж в ушах с переливами зазвенело.
Непонятная возня… чуть ли не шум борьбы. Что там происходит? И где? Жаль, что нельзя получить и переслать изображение, уже пробовал. А если так, то мы имеем дело с Глубиной.
В следующие три минуты я не услышал ничего вразумительного, кроме очередной угрозы уже из мира фауны: «Буду кусаться!» Очевидно, это не помогло, потому как суматоха возобновилась с новой силой и закончилась ещё через минуту сообщением совсем от другого лица:
− Герр Курт, говорит Юрико. Помните такую? Прошу прощения, но у нас с сестрой возник небольшой локальный конфликт, который только что успешно разрешился в мою пользу. Теперь можно беседовать относительно пристойно… лежи, говорю, и не дёргайся! Ой, нет, это не вам. Я очень рада вас услышать! Дело в том, что мы «попали в непонятное», как сказала бы покойная Алина Донатовна. И ваш волшебный звонок дарит нам некоторую надежду. Ну, вдруг подскажете чего, присоветуете…
Старшую роботессу я уже встречал − она и моя Мейй помогли спасти жизнь Уэнди Норманн после её тяжёлого ранения при внезапных разборках на Базе. Девчата были простыми ассистентками на сложной хирургической операции, но от точности и слаженности их действий зависело многое. Не подвели и даже удостоились щедрой бла-а-дарности от упомянутой врачихи Дюнштайн. Кивнула и по плечам потрепала, ага.
Юрико оставила очень приятное впечатление. Умная, воспитанная и сдержанная, она казалась идеальной офисной работницей. И оставалась таковой, покуда предсказуемо не увлеклась сыном Командора. Дальше тоже ничего нового: ревность, слёзы, страдания, потеря…
Слушая немножко сбивчивый рассказ, я одновременно вычислял её местоположение при помощи нового компьютерного эскиза. Получалось, что она с Аллоей находятся на расстоянии пятидесяти миль от источника «зова» на востоке и в ста двадцати от меня (южное направление). Правда, между нами имелись ещё три мили по вертикали.
− …и после всех этих чудовищных событий в городе Династии нам ничего не оставалось, как временно сбежать. Неприятно говорить, но это так и выглядит. Там сейчас всё перепуталось, а мы не хотели быть втянутыми в волчью войну, не представляя толком, за кого сражаемся и с какой целью. В общем, взяли самовольный отпуск − кажется, так. Решили поискать Мейй и заодно установить происхождение непонятного восточного призыва. Только вот заблудились − это с нашим-то опытом! Опять же стыдно признаваться, но приходится. И если бы не контакт с вами, то хоть локти кусай! Нет, в прямом смысле для нас это не трудно, а вот в переносном…
Я поспешил с сочувствиями и предложил чуток обождать − согласилась, но едва ли не умоляюще попросила не прерывать связь. Должно быть, они действительно прочно запутались, если налицо такие полудетские страхи.
А мне требовалось всего-навсего принять решение. И я его принял − сразу и без колебаний. Пять дней в запасе, это немало. Потом «будем посмотреть», выражаясь деликатным намёком моей фрау Консул.
Юрико пришла в восторг, когда я сообщил, что намерен лично пойти к ним на выручку. Тут же смутилась, убрала эмоции и начала высказывать трогательные сомнения и опасения. Мои снисходительные ответы её не убедили, потому как, помявшись, она спросила напрямую:
− А вы правда умеете им пользоваться? «Отсекатель пространства» − штука мощная и при неосторожном обращении может таких дел наворотить…
− Ваша младшая сестрица меня обучила, − не совсем правдиво ответил я. − Да и судя по описанию проблемы, минимального режима вполне хватит для её решения. Короткий местный сдвиг пространственной шкалы координат, и вы будете свободны!
− Отлично, коли так. Но идти к нам пешком по подземным дорогам − это и долго, и утомительно… Правда, почти безопасно: всех вервольфов стянули на Поверхность эта сумасшедшая Медянка и расчётливая Агнесса. Но всё равно мне как-то не по себе!
− Не беспокойтесь, я воспользуюсь борт-дрезиной − там неподалеку есть монорельсовая трасса. Силушкой меня Боги не обидели, смогу разогнаться прилично. Три-четыре часа на весь путь, не больше. К вечеру буду у вас!
− Ох, как замечательно! Тогда ждём. «Зов» начнём посылать через указанное вами время или немного раньше. Станции находятся в режиме ожидания постоянно, то есть готовность к переговорам будет стопроцентной. Удачи! Теперь я вижу, как нашей Мейке повезло с таким мужчиной − я ей по-хорошему завидую…
Я погасил вызов и в смущении поскрёб пятернёй макушку. Чему же тут завидовать, детка, налицо обычный самоуверенный парень, и ничего кроме. Разве что помнит ещё кое-какие приличия, но это пока генералом не стал…
Словно опасаясь передумать, я собрался в приличном темпе − пожалуй, даже слегка суетливо. Но сомнения можно перебить только активностью, что и делалось.
Демонтировать и надёжно упаковать нужные блоки связь-комплекта помогла профессиональная сноровка, всё остальное давно лежало под рукой в готовом виде «на случай». Мини-синтезатор, парализатор, бластер, нож, аптечка − минимальный армейский набор. Ну а «хронодеструктор», «эфа» и тот самый «отсекатель» − это уже новоприобретённые вооружения. Точнее, они при мне были всегда, но лишь недавно я на пальцах разобрался, как ими пользоваться. Мейй теоретически всё замечательно объяснила, да вот проверить на практике сию теорию пока не довелось. Ладно, любое дельце когда-то приходилось варганить впервые, как любят рассуждать удачливые киношные авантюристы.
Осмысленная двигательная энергия отменно способствует обретению внутреннего спокойствия, и я в очередной раз в этом убедился. Уже деловито и без суеты я проверил состояние особняка «132-бис» и перевёл все его системы в нейтральное положение. В каком виде принял, в таком и оставляю, ничего не испорчено.
Сентиментальное прощание я отбросил − бродить по комнатам не стал, трогать руками памятные вещи тоже. Повезёт, так вернусь и не один, ну а в худшем случае мне будет уже не до воспоминаний…
Облачившись в зимнюю десантную форму (утеплённые брюки, бушлат, берет), я пристроил на спине неокожаный контейнер с вещами и вышел из гостиной в раздевалку. Откуда вёл спуск на нулевой этаж, скрытый красивой одёжной вешалкой. Нажатием на рычаг я распаковал и опустил вниз лесенку складного типа. Другой и не нужно, идти всего ничего.
Я мог отправиться в своё рискованное путешествие на Глубину и прямо из секретного «колодца», как это сделала Мейй. Так было картографически точнее. Однако вот до него пришлось бы тащиться несколько миль да по открытому пространству. Хлопот немало, а особой выгоды не видно. Поэтому решил не мудрствовать, а использовать возможности многофункционального особняка. Проще и удобнее хотя бы поначалу. А сложности ещё появятся.
В «нулевой» подвал я уже спускался, но лишь ради ознакомительного осмотра. Хотя любоваться было нечем: слабо освещённое помещение с различными переходами, скрытыми в стенах. Мне требовался самый первый по ходу часовой стрелки. Он вёл по спирали далеко вниз, к адамантовому фундаменту, который служил основанием для всего городка. Ничего нового, примерно, так же устроены мегаполисы и на планетах Внешнего Космоса.
Последний привал перед вынужденным визитом в опасное каменно-металлическое зазеркалье получился очень коротким. Очутившись в пустом зале с низким потолком и наведённой иллюзией бесконечности (слабое предрассветное освещение, тающее в тумане), я просто посидел несколько минут на корточках, восстанавливая дыхание и успокаивая сердечный ритм. Хотя если придётся и дальше штурмовать трёхмильную глубину своими силами… Перебор, как сказали бы завзятые картёжники, но ведь с этим ничего не поделаешь! Когда Судьба равнодушно банкует, остаётся только терпеть и ждать лучшего расклада.
Началом последнего пути в мёртвое царство Хель, Персефоны и Аида служил люк в самом центре пола. Без какой-либо маскировки и с выпуклой закрывающейся частью, покрытой псевдокаменным наростом наподобие известнякового шпата. Эта навязчивая отличительная особенность подземных ходов прилично меня удивляла − к чему столь откровенно привлекать внимание? Особенно наверху, в обычном мире. Но вход в запретные для непосвящённых коммуникации был устроен именно так, а не иначе, и объяснить это не могла даже моя всезнающая малышка. С виду деталь не слишком важная, но кто его знает?
Чтобы вскрыть печать, требовалось одновременно нажать на четыре точки, образующие углы в воображаемом квадрате на внешней стороне крышки. Операция как раз для человека с его гибкими руками и ногами. Пришлось снова присесть и принять нечто вроде позы для спортивного бега с низкого старта. Всё получилось только с третьей попытки и при значительном мускульном усилии.
Зато приятно порадовало красивое освещение из бесконечно длинной гирлянды светодиодов, уходящей в чёрную бесконечность. Оно включилось автоматически и ясно обозначило в двух метрах снизу от входного отверстия нечто, похожее на примитивный лифт, − открытую площадку с вертикальным шестом по центру, очевидно, для держания. Это ещё не внушало устойчивого оптимизма, но обнадёживало после одного взгляда в бездонный провал − лезть туда своим ходом, на полную неизвестность, не захотелось бы и профессиональному спелеологу.
Возможностью несложной активации пускового механизма я опять-таки был обязан своей неповторимой Мейй, которая с самого начала нашего поселения здесь озаботилась, чтобы объект «132-бис» принял меня за своего. И теперь отпечаток ладони моей правой руки служил допуском ко всем фишкам специализированного особняка. Кроме самых засекреченных, подвластных лишь высокому начальству. Мы к нему и близко не относились, ну и ладно.
Я устойчиво встал, крепко взялся за холодный шест и шлёпнул всей пятернёй по нужному месту на стене. И удерживал ладонь до тех пор, пока лифт не начал своё неторопливое движение. Стандартная скорость обычной человеческой ходьбы, пять миль в час. Меня это полностью устраивало. Лихачить будем на дрезине внизу… если вообще будем.
Спуск по цилиндрической трубе диаметром в полтора метра был спокойным, механика работала почти бесшумно. Слева и справа равномерно сменяли друг друга тусклые огоньки, но в особой яркости и не было нужды. Главное − это не пропустить отметку сорок седьмого уровня, конечную цель моего путешествия. Далеко же занесло бедных роботесс в их вынужденных странствиях! Хотя им не привыкать, конечно.
Не пропустил. Правда, пришлось внимательно смотреть и считать − никакого цифрового обозначения на стенах не имелось. Одни однообразные треугольники, вытесненные белой краской, с неизменным человеческим оком внутри. Непонятный символ, но не угрожающего характера. А вот на тайную слежку со стороны намекал.
Я остановил самодвижущуюся конструкцию удачно, как раз напротив слабо подсвеченного стенного провала, служившего входом на этот самый 47-й уровень − точнее, на его начальный этаж. Он-то и был мне нужен. Первый этап моего предприятия завершился строго по графику.
Так, теперь самый раз определиться. Я достал компактную автокарту, включил, настроил масштаб. Затем установил своё местоположение и запустил поиск. Курсор суматошно заметался, но вскоре затих и посоветовал мне топать прямо, покуда не упрусь в гранитную перемычку, а далее свернуть налево. И снова по прямой, на сей раз точно сто сорок метров. Пройдя которые, я и должен был выйти к желанной рельсовой трассе. Ерунда, вроде, всех дел на полчаса.
Оказалось, немного больше, потому как до упомянутой каменной преграды пришлось двигаться в полной темноте и чуть ли не на ощупь. Держась рукой за стену для страховки. Зато там начался цивилизованный подземный мир, если позволительно так сказать: потолок стал источать привычное зеленоватое свечение, а на полу появились трассирующие прозрачные полоски. Главное теперь − это не свернуть случайно в ошибочном направлении, потому что ход стал то и дело раздваиваться и множиться. Без карты тут точно пропадешь, если заранее не зазубрить наизусть полный план конкретного участка. Но такое посильно лишь кибернетическим гениям.
Я аккуратно шёл вперёд и не переставал поражаться всей невероятной грандиозности данного строительного проекта. Его архитектуру немыслимо было продумать заранее, целиком, поэтому сначала, видимо, соорудили главные магистрали, а после веками достраивали периферию. И опять-таки без единого замысла − кто во что горазд и для своих личных нужд. Как удалось подобное нагромождение уровней и этажей свести воедино, я просто не представлял. Да и удалось ли? Вон даже всезнающие роботессы запутались и угодили в подпространственный капкан, о котором и не подозревали. Кстати, его наличие недвусмысленно намекало на нечто интересное и важное, к чему попытались затруднить или прикрыть доступ. Логически это выходило именно так, ведь ловушки ставят либо охотники, либо сторожа!
Я в очередной раз мысленно возблагодарил Мейй, потому что её карта не подвела − тоннель впереди расширился и вывел на подземную поляну. Сравнение смелое, но вполне допустимое, если учитывать значительные размеры овального пространства и непонятные полосатые столбики разной высоты заместо деревьев. Ну и долгожданные рельсовые пути − и двойные, и одинарные, с готовыми к поездкам борт-дрезинами в количестве трёх штук. Мне нужна была крайняя слева, на монорельсе.
Наличие вполне хорошего освещения говорило или о божественном вмешательстве в людские дела, или о действующей энергетике. А ежели так, то вполне можно было рассчитывать на автоматическую поездку со всеми удобствами. Увы, я почти сразу убедился, что управлять своей машинкой придётся вручную, с помощью центрального рычага. Это подразумевалось и с самого начала, но я всё же до последнего момента надеялся на приятный сюрприз. Его не последовало, что, возможно, и к лучшему. Если принимать во внимание расхожее мнение насчёт представления о жизни как о чередовании счастливых и драматичных полос, то… Поэтому запасёмся пока впрок мелкими неудачками в ожидании какого-нибудь крупного везения.
Самое время было выйти на связь с девочками и скоординировать дальнейшие действия. Их «зовы» помогли бы мне не запутаться при разветвлении трассы на конечной стадии пути, однако не следовало то и дело попусту «куковать» наподобие известной лесной птицы. Хотя бы потому, что расходуются внутренние мощности, которые в неприятной ситуации не подзарядишь. А автономное питание док-станций на обычную жизнедеятельность тратить рискованно − это воистину последний резерв, неприкосновенный запас.
Я немного волновался: а вдруг снова объявится коммуникационная техноблокада? Наличие устойчивой голосовой связи наверху ещё ни о чём не говорило, ведь там могло работать усиливающее воздействие «особняка», начинённого неоэлектронными хитрушками! Погладив пальцами прибор-медальон Мейй, висевший на груди, я зачем-то перекрестился и запустил извлечённый из сумы разведкомплект.
Каким бы ты ни был крутейшим специалистом, а при каждом выходе на режим в полевых условиях сердце всё равно замирает − а вдруг неудача? Удивительно, что в божественных пантеонах самых разных миров и народов нет и не было Бога Связи! Или Богини Дистанционного Общения. Жаль, я бы им временами молился.
Нет, пронесло и обошлось (многозначные глаголы в этом языке, но в данном случае без смыслового негатива). Правда, на сей раз расстановка фигур у малышек поменялась, ибо мне ответила Аллоя. И тема для разговора была ну самая что ни на есть важная…
− Дорогой мессир Фоген, мне трудно передать словами всю свою радость! − это было сказано с шумными придыханиями, обозначавшими явное девичье волнение. − Я вот тут думала-думала и пришла к выводу, что вполне сгодилась бы вашей милости в качестве ненавязчивой и заботливой спутницы по жизни. В самом деле, даже мужественные мужчины нуждаются порой в поддержке! Особенно, если они такие одинокие… Что вы думаете по этому поводу?
Мне вдруг стало невероятно легко, почти весело. Я находился на чёрт знает какой глубине, в окружении камня и металла; со всех сторон смотрели чёрные зевы бесконечных ходов, полностью поглощавшие слабый свет, − и мирно выслушивал чуть ли не брачное предложение со стороны чересчур очеловечившейся роботессы! И был почему-то рад и даже польщён…
− «Ненавязчивость» и «забота» не слишком ладят друг с другом! − (отвечать приходилось в тон, с вежливой небрежностью). − Кроме того, я могу заподозрить вас в известной ветрености. Совсем недавно в фаворе был Никомед Коревич, потом предпочтение стали отдавать Авелю Птицелову… И вдруг такое неожиданное внимание к моей скромной персоне! Тут поневоле начнёшь смущаться…
− Понимаю, мессир, но жизнь вносит непредвиденные коррективы и в личные планы… лежать, говорю, и не трепыхаться! Нет, это вас не касается. Никки увлечён совсем другой женщиной, а Ястребку сейчас не до нежного внимания. И я совершенно свободна в своих личных пристрастиях, а посему вынуждена отклонить ваши упрёки. Хотя вполне их разделяю. В общем, поразмыслите над моим скромным предложением, а пока перейдём к делу. Как я понимаю, вы уже оседлали рельс и спешите к нам? Готова оказать полное содействие, если нужно!
Да, это уже полноценный характер. Пока ещё не слишком гибкий, но при такой стремительной самообучаемости… Почти идеальная помощница честолюбивому Командору, или надёжная спутница для неуверенного Стаса Ладвина. А вот мне никак не подходит, увы.
− Благодарю, госпожа, но подавать «зов» пока рано − давайте это делать через пару часов. Если верить плану, именно тогда на пути начнутся развилки. Желательно, чтобы ваша сестрица тоже находилась в активной форме. Как она, кстати?
− Юричка? Валяется вон рядом − я словила момент и спеленала её титановыми путами, были у меня такие спрятаны в заначке внутри «кроватки». А как иначе? Она первой же набросилась и нагло влезла в переговоры с вами − с моей станции, между прочим! Ну и схлопотала за это. Через два часика я её и освобожу, а покуда пускай полежит в сторонке и не мешает… Ещё будут пожелания?
А ведь тоже королева, вдруг подумалось мне. Существуй параллельный мир роботов, то девочка там властвовала бы. И вполне успешно. Кто сказал, что это в принципе невозможно? Проект «M-Z-L», важная его составляющая.
Церемонно распрощавшись, я снова упаковался и отправился «седлать рельс». Почти в буквальном смысле, ибо дрезина выглядела в точности как предельно уменьшенная фигура коня с массивным рычагом на месте холки. Вместо стремян были плотные зажимы для ног, жестковатое сиденье тоже оказалось пристяжным. Странные предосторожности − ведь больше тридцати-сорока миль в час на подобной машинке не выжмешь!
Причину страховки я понял уже через полчаса, когда разогнался до упомянутой конечной скорости. Как и ожидалось, настоящую силу пришлось прикладывать лишь в самом начале, а после почти всё делала инерция. Не знаю, откуда взялась смазка у движущихся частей механизма, но нёсся я без каких-либо стуков и громыханий, разве что с негромким стальным присвистом. И было нормальное самочувствие, пока меня вдруг не вынесло на полностью открытое подземное пространство − иначе не скажешь.
Стенки тоннеля внезапно разошлись, и мы со своим «конём» вылетели в пустоту − чернейшую, мрачную, непроницаемую. Вокруг ничего не было, кроме сырого, прохладного воздуха, и лишь слабая трассирующая подсветка рельса указывала дальнейший путь в полную неизвестность. Один раз ёкнуло сердце, когда я непроизвольно представил возможную аварию, потерю хода и себя, зависшего чёрт знает где. Пропотел сразу и довольно чувствительно.
Но минуты на моём ручном хронометре быстро удалялись в прошлое (я поставил обратный локальный отсчёт), ничего ровным счётом не происходило и не предвещало воображаемых волнений. Хотя безрассудства в моей затее было явно через край. Для современного человека уж точно, даже несмотря на выучку и суровую солдатскую подготовку. Готовили нас отменно, да не к такому…
А потом снова пошли тоннели, и я с облегчением вытер рукавом свой лоб − он всё ещё был немного влажным. Приободрился и налёг на рычаг, хотя особой нужды в том не было.
«Зов» я уловил точно в оговоренное время, что удачно совпадало с предварительными расчётами. Рельсы как раз начали двоиться-троиться, и приходилось быть очень внимательным, чтобы на скорости переключаться на нужный отвод. Я непрерывно сверялся с картой, закреплённой на бушлате у левого предплечья (неудобно, но ничего лучшего придумать не удалось). Постоянный ритм сигнала оберегал меня от ошибок, сохраняя необходимые секунды для принятия решения. А дальше всё делала моя действительно хорошая реакция. Ни единого сбоя или ощутимого замедления при подобном способе езды впервые − пожалуй, этим можно было гордиться.
Настоящая неожиданность поджидала меня на заключительном отрезке пути. В конце очередного тоннеля появилось тусклое багровое пятно, которое по мере движения всё увеличивалось и нисколько не походило на новый источник подземного освещения. А когда я наконец выкатил наружу, то всё же резко тормознул − мозгу требовалось спокойно осмыслить новую страннейшую информацию.
Впереди раскинулся город − знакомого мегаполисного типа, но при этом предельно странный и пугающий своей устоявшейся безжизненностью. Огромные здания во многие десятки этажей лепились друг к другу так тесно, что проходы между ними казались крошечными. Но и они были забиты почти до отказа разномастными трубами в несколько рядов и толстыми проводами в разноцветной оплётке. Казалось, будто некие диковинные подземные змеи, вроде нордической Йормундгад, вдруг вырвались наружу и опутали-оплели жилые творения человеческих рук, стремясь то ли утащить их вниз, то ли просто разрушить. Но не смогли и сами застыли под воздействием солнечного света, как и положено исчадиям тьмы, не выполнившим своего губительного предназначения. Вселенский закон Ананки-Неотвратимости, справедливый и безжалостный одновременно. Возможно, что и сама цивилизация, создавшая этот сюрреалистический многопрофильный комплекс, тоже сгинула, осознав полную бессмысленность своего существования. В самом деле, сколько же можно копаться в недрах планеты под инфракрасными лучами фальшивого солнца? Люди ведь не гномы, хотя и со схожей первоначальной судьбой. А если вдруг утратились перспективы… Боюсь, что в таком мире и вервольфам жить не захочется. А уж высокоразвитым роботессам и подавно.
«Зов» от них между тем продолжал исправно поступать, указывая на странное сооружение невдалеке, напоминавшее спортивный воздушный шар. Укреплённый на небольшом каменном постаменте с помощью металлической ажурной обвязки понизу, он выглядел не просто несуразным для брошенного мегаполиса, а откровенно чужеродным. Иная технология, иной дизайн… иная эпоха, наконец. Но, с другой стороны, именно этим он ощутимо манил к себе, словно обещая некий качественный отдых посреди всеобщего запустения и уныния. А ещё радовал глаз приятный, серебристый цвет − единственный в своём роде. В человеческой культуре серебро всегда считалось символом внутренней чистоты и способом защиты от мифической нечистой силы. Плюс многочисленные целебные свойства. Ничего удивительного, что именно там девчатам и захотелось остановиться на ночлег. Мороки и обманы коварного рода людского сыграли с ними дурную шутку.
Экзотически-красивый шар оказался подпространственной ловушкой. Причём активной, что не вязалось с тотальной городской безжизненностью. Уж не показной ли тоже?
Раскачав рычаг, я подъехал совсем близко. Остановил дрезину и не без труда слез с сиденья. Неторопливо размял мускулы, прикинул дистанцию. Метров двадцать пять, вполне безопасно. Теоретически можно было подойти и вплотную, главное − не касаться поверхности открытым телом. Но проверять это практикой, тем более дилетанту, явно не стоило.
А при непосредственном телесном контакте происходит мгновенный захват биологически живого организма с помощью агрессивной метрической системы «шара». Моргнуть не успеешь, как ты уже находишься внутри него. И способа выбраться или как-то самостоятельно развеять злобные научные чары не существует.
Я сделал несколько осторожных шагов вперёд, но остановился: моё внимание привлёк предмет, валявшийся в сторонке справа. Это была сумка походного типа, двойного способа ношения. И мне не понравился её вид, словно бы намекавший, что вещь зло и насильно сдёрнули с плеча: ремешок оборван, магнитная крышка откинута, содержимое вот-вот готово вывалиться наружу… Кажется, субстанцию искусственного происхождения этот «шар» поглотить не в состоянии. Однако тогда рядом должны лежать и личные док-станции девочек, а их что-то не видно. Или они в момент захвата находились в непосредственном контакте с псевдоживыми телами? Они у роботесс хоть и синтетического происхождения, но явно привлекательны для этой хищной, искривлённой метрики…
Ладно, сейчас выясним. Я опустил на камень свой контейнер, достал рацию и с огорчением убедился, что аккум-заряда осталось всего ничего. Хотя, вроде, экономил и не болтал особо. А запитать снова возможно лишь от стационарного источника, компактные энергетические модули тут не годятся. Именно поэтому я и не поддерживал постоянную связь в течение всего пути, а ограничивался экономичными «зовами».
Только включил и даже не успел протянуть руку к настройками, как едва не оглох от непрерывных, пронзительных криков. В которых уже не было и подобия человеческой интонации, несмотря на понятные слова:
− Курт-Курт-Курт, вы живы-живы-живы?! Отзовитесь, прошу вас!!
− Мессир-мессир-мессир, с вами всё в порядке?! Не молчите же!!
Улучив момент, я ответил утвердительно, но спросить ничего не успел: динамик залился рыданиями на два женских голоса. Плач несгибаемой Аллои особенно меня потряс.
Впрочем, она без успокоений пришла в себя и между двумя всхлипами сообщила действительно пугающую новость: эта извращённая ловушка была дистанционного типа! Их забросило внутрь без непосредственного контакта.
− Простите нас, пожалуйста, но во время последнего разговора мы забыли об этом предупредить! А потом приняли ваше долгое молчание за… за… Ой, мне сейчас дурно станет!
− Не волнуйтесь, всё в порядочке, − я старался говорить легко, чуть ли не шутливо. − Если бы произошла беда, то ваш покорный слуга уже имел бы честь находиться рядом с вами! Разве не так?
− А хер его знает! Мы ещё ни разу не сталкивались с подобной дрянью! И не понимаем, как она работает. Сами-то хоть и беспомощны, но уцелели, а вас могло убить!
Она была права. А о её внутреннем состоянии говорило произнесённое в сердцах ругательное словечко. Самое приличное из неприличных в русском языке.
Я принял доступные мне меры предосторожности: не сходил с места, а руками действовал плавно, как при замедленной натурной съёмке. Достал пластиковую коробку с удобными выступами для переноски (тяжела) и с надписью на пяти языках: «Отсекатель пространства универсальный, прямого воздействия». Чуть помедлил и извлёк загадочный инструмент, выполненный из неизвестного металла в виде буквы «н» с очень длинной, дециметра в три, горизонтальной чертой. А за торцы его и следовало держать при работе. Инструкции к нему не прилагалось, Мейй всё объясняла мне на словах.
Монохромный дисплей, утопленные в корпус кнопки, цифровая шкала с подвижным рычажком… При удачных обстоятельствах эта штука должна всё делать автоматически, в ином случае требовалась ручная коррекция. О которой у меня были самые минимальные сведения.
После запуска и короткой паузы «отсекатель» сразу же начал издавать неприятный для слуха вибрирующий звук, а на ожившем дисплее выскочило предупреждение закольцованной бегущей строкой: «Расстояние до объекта воздействия − 2450 сантиметров, безопасная в данный момент дистанция − 17 сантиметров. Рекомендуем её увеличить…»
Мой лоб снова прилично увлажнился. «17» − это меньше раскрытой в длину ладони! Следовательно, махни я сейчас рукой, и…
На резкий отскок не хватило решимости, зато пятился я шустро. Звуковая вибрация наконец стихла, экранчик на мгновение погас, а затем вспыхнул и сообщил: «113 сантиметров, рабочий режим. Провести анализ ситуации?»
Размазав по лицу пот, я ответил коротким кнопочным согласием. После чего прибор стал медленно наливаться зловещим малиновым светом, хорошо хоть без нагрева. Затаив зачем-то дыхание, я ждал.
Прошли томительные четверть часа, у меня занемели ноги. Осторожно переступил − стало неприятно покалывать. Но я не решался активнее изменить позу. А вдруг ритм работы нарушу? Больше всего я боялся получить сообщение о критической ошибке или нечто похожее. В подобном случае оставалось надеяться лишь на полную перезагрузку всей операционной системы − иного надёжного способа решить проблему так и не было придумано за века.
Но снова обошлось и пронесло − я мысленно перекрестился. Однако «отсекатель» уведомил, что автоматическое воздействие в данном случае невозможно и предложил мне (дословно) вручную скорректировать основные необработанные торы, перевести трёхмерные переменные на растровые и перенацелить векторы атаки. Я об этом имел теоретическое представление, а вот практически действовать мог только методом тыка. Но выбора не было.
Битых сорок семь минут я в разной последовательности усердно жал на кнопки, двигал туда-сюда движком и чертил световым пером на поверхности «шара» разные геометрические узоры. Меня то и дело терпеливо поправляли, воздерживаясь от ругательной критики, чего пару раз я вполне заслуживал. В конце концов, от нерадивого оператора отстали и выдали итоговый прогноз:
«Уничтожение захваченного в прицел ложного объекта класса "Утгард" допустимо с первой попытки при вероятности в 99%. Внутри находятся два существа неизвестного биотрансформенного вида. Вероятность причинения им необратимых повреждений оценивается в 6%. Улучшение этих данных не представляется возможным. Продолжить? Прекратить?»
Я не знал, радоваться мне, огорчаться или впору плакать. Аккуратно держа «отсекатель» на весу левой рукой, я присел и включил рацию правой. Девчата отозвались моментально:
− Мессир, вы скоро там справитесь?
− Герр Курт всё хорошо или всё плохо?
Стараясь говорить бодро и деловито, я сообщил им о результатах. Установилось молчание, которое прервал трагический возглас Аллои: «Чёрт, я повредила о камни ноготь!» Не знаю почему, но «герр-мессир» вздохнул с некоторым облегчением.
− Может быть, вам стоит лечь в свои станции и полностью закрыться? − предложил я. − Защита ведь, какая-никакая!
− Последнее слово в данном случае, − грустно ответила Юрико. − Простая капсула не поможет, а энергетическая подпитка только навредит. И ваша безопасность окажется под угрозой. А-а, чему быть, того не миновать! Активируйте атаку на этот мерзкий пузырь через минуту, нечего тянуть. А в случае неудачи постарайтесь всё же отыскать Мейку, обещаете?
И отключилась − решительно, как в пропасть прыгнула.
Я прождал и минуту, и десять… Обвёл глазами постылое безжизненное пространство, проводил взглядом тускнеющее на западе подземное солнце. Дважды с натугой сглотнул. И коротко ткнул пальцем в «Продолжить».
Сначала ничего видимого не произошло, а затем «шар» начал медленно набухать, раздуваться… И вдруг лопнул − исчез совершенно беззвучно, оставив после себя одно ажурное крепление. И моих малышек, в целости и сохранности!
Мне бы вовсю радоваться, а я отчего-то испытал разочарование. Будто втайне ожидал невесть каких спецэффектов. Отложил прибор с пояснением: «Операция успешно завершена!» и бросился вперёд. Правда, почти сразу же застыл на полушаге.
Несчастные роботессы, очевидно в ожидании возможной гибели, встали в прощальную позу − ко мне лицом, во весь рост и взявшись за руки. Вот только на них ничегошеньки не было, кроме тончайших защитных оболочек. И если похожая на подростка Юрико затемнилась под густой янтарь, то Аллоя красовалась в прозрачном серебре, выставив все свои прелести и формы напоказ. Белоснежные волосы рассыпались по плечам, зрачки как два огромных, сверкающих смарагда… Воистину реклама − двигатель любой торговли, исключений у этой истины не имеется.
Надо было бы заснять такую сногсшибательную сценку, но нечем. Да и наваждение быстро закончилось: осознав невольную пикантность возникшей ситуации, Юрико метеором метнулась к своей распахнутой сумке, мигом извлекла из неё два комбинезона и молнией возвратилась назад. Загородила своим телом сестру, пихнула ей в руки одежду, а мне через плечо шепнула: «Извините…»
Я вынужденно отвернулся: смотреть на обнажённых девиц, в принципе, солдату допустимо, но вот за их переодеванием в открытую наблюдать не следует − это удел немощных старичков. Между тем на укоризненный вопрос: «И тебе нисколечко не стыдно?!», Аллоя громким голосом мечтательно сообщила:
− А он сильно покраснел!
Ей сердито ответили:
− Зато ты ни капельки!
− Ну да. А с какой стати? Стриптиз был вынужденным: при «захвате» нас обоих принудительно лишили нательных тряпок вплоть до бельишка. Скажи спасибо, что док-станции уцелели, благо находились за плечами в активном контакте!
− В режиме ожидания… Спасибо. Вот только кому?
− Моему покровителю Хеймдаллю, естественно. Ты же своим ещё не обзавелась!
− Не успела, знаешь ли. А твоего очередного «мессира» поблагодарить не требуется?
− Сейчас всё исполню в лучшем виде, не боись. И нечего ему мой обзор, загораживать! Твои кости для любования малопривлекательны!
− Не хами напоказ, не во Дворце. Ты вся пошла в свою Хельгу, такая же бесцеремонница!
− Ага, зато красивая, как говорила Куница…
Я с удовольствием слушал бы и дольше их беззаботную болтовню (человек так шустро переключаться со стресса на покой не способен), но переоценил свои нервные возможности. Коленки вдруг задрожали, как у юного курсанта после первого кросса на пересечённой местности, и усадили меня на землю − или что там было вместо неё. Привалившись спиной к своему контейнеру, я закрыл глаза. Привычная перебранка сразу стихла.
Девчата подкрались с обеих сторон совершенно бесшумно. Устроились рядышком, осторожно положили свои твёрдые ладошки на мои полусжатые кулаки. Юрико из-за отсутствия руки должна была находиться слева, но я не угадал: оттуда донёсся задумчивый голосок Аллои:
− Мне не хотелось бы нарушать минуты вашего заслуженного отдыха, но всё же: как насчёт моего давешнего предложения? Да-да, о переводе нашей взаимной, устойчивой симпатии в постоянное, дружеское общение? У вас ведь было много свободного времени подумать!
Я не успел промычать ничего внятного, как последовали перекрёстные шлепки через моё тело, завершившиеся обиженным вскриком: «Юри, дура-baka, по губам же попала!» − «Ничего страшного, их давно пора закрыть», − последовал ответ.
Верно, пожалуй.
Блок событий №3. Глава третья: Аллоя Серебряная
Аллоя Серебряная (бывшая королевская фрейлина).
В последнее время я частенько задумывалась над необходимостью продолжения своего рода. В самом прямом смысле, как это ни парадоксально звучит на первый взгляд. По человеческим меркам я уже дама в возрасте (у них так называют совокупность прожитых лет необратимо стареющим телом и накопленного сознанием опыта). У нас же с этим полный порядок: можно качественно обновить и то, и другое. А во время недавнего принудительного технического осмотра у Филиппа-Учёного мне случайно удалось узнать та-а-кое!…
Проблемка состоит в том, что я буквально под самую завязочку набита невероятно важной информацией, которую вполне могу систематизировать и осмыслить, но пустить её в ход с максимальной пользой для себя нет чисто физической возможности. Ах, если бы можно было одновременно находиться здесь, на 47-м уровне, на Базе у «охотниц», в особняке рыцаря Сержа, в городке Династии − и синхронизировать свои действия с помощью «зова»! Такие невероятные перспективы… Хотя нет, в своих родимых пенатах меня тотчас принудили бы принять какой-нибудь омерзительный боевой облик и вступить в потасовку с дикими лесными собаками. Как бы это прозвучало: «Дорогая Аллоечка, вечером у нас бал − не забудь надеть новое жемчужное платье! А покамест перетрансформируйся в паука-скорпиона и разгони во-он ту зверячью стаю под окошком…» Фу!
Вообще-то, я могла и отказаться воевать, сославшись на внезапную метаморфную амнезию, полученную после экспериментов надо мной этого коновала Фили. Но ведь тогда и на бал не позовут! Чисто потребительское отношение к такому деликатному и уникальному существу, как я − обидно до чёртиков.
Филиппа мне удалось обдурить да так, что этому позавидует самая крутая космическая разведчица! Я воспользовалась его нетерпеливостью и жаждой подтвердить своё учёное реноме и сделала вид, что программно ему отдалась. Хотя по мужским понятиям это куда больше напоминало зверское виртуальное изнасилование. Со всяческими техническими извращениями, ага. Частично добившись своего, сей сексучёный маньяк не успокоился, а продолжил всячески терзать и мучить несчастную роботессу, находившуюся, по его мнению, в полной отключке. И не обратил ни малейшего внимание на её слабенькие ответные действия. Ничего удивительного: мужику-эгоисту важно самоудовлетвориться, а состояние и желания женщины его совершено не волнуют. Видела такое в эротических кинодрамах и не раз. Всё правда.
В итоге он прилично покорёжил мою боевую трансформатику ( а я и не возражала!), но глубоко исследовать память или тем более перезагрузить мою личность ему не удалось − не зря же мы так кардинально обновили свои док-станции! Зато я узнала много нового и о себе самой, и о честолюбивых планах, в которых нам, малышкам, отводилась на далёкой, конечной стадии решающая роль.
Итак, пресловутый проект «M-Z-L» или «Модифицированная любовь зомби». Который творчески переработал Серж де Пери и подключил к нему господина Филиппова, своего временного союзника по тёмным галактическим делишкам. В курсе была и поддельная королева Хельга − теперь я понимаю, для чего она мило презентовала мне флаконы с иллюзорными и сексуальными ароматами, предельно возбуждающими любую психику. А также знаю, зачем при конструировании тел нам восстановили первичные женские половые признаки, что так озадачивало наивную Юрико. Задумка выходила пусть и на грани безумия, но по-настоящему грандиозной.
Но это, так сказать, колосились цветочки, а ягодки поспели, когда свой вариант сведения личных счётов с Человечеством − фактически разрушение современной глобальной цивилизации! − начала воплощать в жизнь Медея Темир, культовая Мегадева (в миру скромная работница Инга Инфантьева). Дерзкая попытка переформатировать космополитическое мироустройство в сочетании с шокирующей идеей «любви зомби» действительно могла создать принципиально иное общество! Вне тысячелетних аналогов.
И это понимала лишь я одна! И мне до зарезу нужно было находиться одновременно, как минимум, в трёх местах, чтобы связывать воедино детали запущенных по отдельности механизмов нового Демиурга. Но мешал чисто биологический фактор ограничения, будь он неладен.
Как же необходимо размножиться! Правда, «три Аллои» всех испугали бы (злые языки говорят, что королевской фрейлины и одной много), а вот несколько моих дочерей… Разного внешнего вида, но с единым материнским мышлением. Тут можно развернуться по-настоящему!
Мешало лишь одно: у меня не было любви. Никакой и ни к кому. А без этой эфемерной составляющей бытия речь о продолжении рода у биороботов не шла. Людям можно, нам нет − такой вот жестокий парадокс…
− Как самочувствие, сестричка? О чём задумалась?
Юрико. Признания требует о моих думках − ишь, чего захотела! Вот интересно: а у неё к Роману фон Хётцен настоящее личное влечение или всё же наложенная программа работает? Судя по всему, последнее, если она так спокойна. Раньше при личных контактах надышаться-наглядеться на своего милорда не могла, а после его заточения в Башни-Лабиринты не шибко-то переживает. Внешне, по крайней мере.
− Нормальное, − буркнула я. − Слегка переживаю насчёт своих личных комплексов и проблем. Не приставай.
Юри вздохнула и вернулась к своему месту в главе нашей маленькой группы из трёх разнородных гуманоидных особей. Последней плетусь я, а в серединке шагает бравый спасатель Курт Фоген. Вытащил бедных малышек из коварного технологического болота, в которое они по неосторожности провалились. Под кодовым названием «Утгард». Любопытно, что в северных мифах так называлось иллюзорное королевство могучих магов, с которыми не могли сладить даже сами создатели мира Боги Асы. А он справился на удивление легко, если не считать конечной сильной усталости. И откуда у него взялся «отсекатель пространства»? Мы и то видели его лишь в теории при компьютерном обучении. Сейчас с ним наглядно знакомится старшая сеструха и увлеклась настолько, что едва не спотыкается. Надо бы с ней поменяться местами, а не то случайно врубит какой-нибудь опасный режим и отсечёт нас от реальности. Или сама испарится… Да, но в арьергарде она вообще может незаметно для всех отстать! Пора отобрать у неё эту игрушку, нечего на ходу такие хитросложности изучать.
Как бы это сделать поделикатнее? Я и так довольно долго действовала ей на нервы. Не столько из реальной вредности, сколько ради сохранения своего устойчивого имиджа возгордившейся капризули. Полезная наработка, спасибо дальновидному совету многоопытной Алины Дюнштайн, космическая пустота ей пухом. Малость отрицательный образ всегда должен быть в характере основным и лишь время от времени разбавляться положительными красками. Это в обществе встречает понимание − да, перед нами плоховатый человек, но ведь он тянется к хорошему! Его надо поддержать. А если наоборот, то приговор будет однозначным: наверняка притвора, с таким лучше не связываться…
− Госпожа по-прежнему не в настроении? Одолевают грустные мысли?
Курт. Ещё один утешитель на мою пушистую голову. Сообразил, что я не буду его изводить своей женской навязчивостью и приободрился. Даже об офицерской галантности вспомнил! Я-то к нему подкатила, скорее, по привычке, чем с конкретной, деловой целью. Ещё с самого первого нашего знакомства стало понятно, что он всерьёз увлёкся глупой, взбалмошной Мейкой, причём отцовские чувства преобладали над любовными. А как сейчас? Не знаю, но ведаю. Судя по всему, налицо сплав тех и других, а это такой барьер от любого постороннего воздействия, который не пробьёшь. Я и не ломилась особо, разве что слегка о себе напомнила.
− Мессир, заберите у нашей ведущей свою игрушку! − заботливым тоном велела я. − А не то у ведомых могут возникнуть проблемы!
Курт замялся, а сестра вздрогнула, виновато улыбнулась и послушно подчинилась! Нет, ну что у нас обоих родственного? Так, с гулькин нос, одно название. Я ничего не знаю о нашем реальном происхождении, но сильно сомневаюсь насчёт общей генетики.
Хватит «ля-ля», пора позаботиться о конкретике, то есть о привале. Судя по этому дурацкому яичному желтку над головой, почти полдень. Мы-то в норме, а вот единственного мужчину надо поберечь.
Когда мы освободились из «Утгарда», был уже глубокий вечер, и наш выручатель вымотался из сил. О чём откровенно и сказал. Пришлось зайти в первые попавшиеся развалины и расположиться на ночлег. Занятно, что умом я понимала: безопаснее именно на открытом пространстве, предоставлявшем все возможности для бегства в любую сторону при необходимости. Однако нечто древнее, атавистическое, прятавшееся в моём подсознании, упрямо требовало хоть какой, но крыши над головой и стенок вокруг. И глупцу ясно, что это может обернуться очередной ловушкой, а вот поди ж ты…
Курт не стал даже ужинать − надул походный резиновый матрас, упал на него и вырубился до утра. Мы ещё немножко посудачили о том о сём и тоже разместились в своих «кроватках». И я впервые вдруг осознала, какое это удовольствие − лечь и вытянуть ноги носками вперёд! Кстати, очередная непонятица в нашем языке: почему схожее выражение «протянуть ноги» приобретает резко отрицательный смысл? В чём принципиальная разница? Слишком много лишнего, дублирующего, бессистемного. Вот в древнем восточном наречии, которое Юрико почему-то считает своим родным, есть строгий порядок слов в предложении, да и сами слова почти не изменяются. А отсюда прямой путь к экономичности мышления и памяти. И как следствие − к жизненному успеху! Надо бы поискать исторические примеры, но я уверена, что не ошибаюсь.
А с утра мы возобновили свой путь на гипотетический восток. По этому чокнутому городу и без понятия, когда же он закончится. Мимо пустых домов, по пустым улицам и с пустыми головами от полного отсутствия впечатлений. Карта, составленная Мейй, оказалась самой общей, а отмеченные детали представляли важность да и понимание лишь для неё самой. Помимо досады это вызывало и невольное уважение: сестрёнка не только побывала в не известных нам местах, но и ничего о них не рассказывала − это при её-то вечной болтливости! Или особые, секретные задания лично от Филиппа, или же она далеко не так проста, как мы полагали. Нужно нажать на Курта и выведать хоть какие-то подробности их отношений. Иначе не разберёшься в переплетении разнородных с виду слов и поступков.
− Отряд, тормозим! − бодро возвестила я из своей конечной позиции. − Прямо перед нами ухоженный скверик с видом на реку! Самое времечко присесть и насладиться покоем и созерцанием!
Помимо молчаливого согласия, ответом мне были два глубоких вздоха. Указанный мной «сквер» представлял собой ровный прямоугольный участок, огороженный тавровыми железными балками. Внутри в три ряда размещались одинаковые каменные сооружения, похожие на постаменты для скульптур, которые отчего-то позабыли соорудить. А роль реки играла длиннющая бетонная выемка тремя метрами ниже − безводная и грязная, напоминавшая пересохший канал. С другой стороны на нас тупо и равнодушно смотрели бесчисленные оконные дыры опостылевших многоэтажек.
− За неимением лучшего ограничиваемся скромным… − пробормотал Фоген и первым перешагнул через невысокую ограду. − Я бы сказал, что перед нами доисторическое кладбище, если б не отсутствие кандидатов в покойники. Хотя кто знает − может, это был мир сплошных самостоятельных механизмов? И у них были свои ритуалы, нам непонятные?
− А к нам вы уже относитесь как к людям? − вдруг спросила Юрико. Я поразилась и её смелости, и бестактности.
Курт повернулся и долго смотрел на неё. Потом кашлянул и ответил:
− А вы − ко мне?
Сестрёнка растерялась; я, признаться, тоже. Не сразу сообразила, что он имеет ввиду, а когда дотумкала, то заметила:
− Мы не претендуем на глубокие смыслы и тонкости в понимании. А если о сути… Когда я флиртовала с Коревичем, то знала, что являюсь для него человеческой подделкой. Но не уверена, что Роман фон Хётцен точно так же относится к Юри.
Ой, в какие цвета она ударилась! Всеми оттенками красного засияла. И кулачок из-за спины мне кажет. А ведь помнит и думает о нём! Значит, с её стороны всё очень серьёзно, и пора перестать попусту распускать язык на эту тему.
Фоген перевёл взгляд на меня и смотрел, не отрываясь, одну минуту и тринадцать секунд. Ответил, но не слишком охотно:
− Мой опыт в данном смысле несколько особый, но я не вижу никаких принципиальных различий между собой и Мейй. Это я о сути − детали несущественны. Если же коснуться её пристрастий к поглощению чистой энергии, а моих − к жареному мясу, так о вкусах же не спорят…
Сказал − и спокойно занялся приготовлением упомянутого жаркого: присел, достал мини-синтезатор, активировал, коды ввёл… Кажется, наша бесхитростная Мейка окрутила такого завидного парня куда прочнее, чем можно было представить! Неужели робопсихология сложнее человеческой? В обоих случаях есть сочетание первобытного звериного и божественного людского, но у нас ещё и третья составляющая − кибернетическая телесная основа, тоже влияющая на мышление. Выходит, что мы − существа более высокого порядка!
Юрико между тем рассматривала меня с явной укоризной и вдобавок неодобрительно покачивала чёлкой. Этого воспитательного воздействия ей показалось мало, и она применила мысленную связь. Короткая фразочка: «Не зазнавайся!» отпечаталась в почтовом отделении моего сознания очень чётко. Я пренебрежительно дёрнула носом и так же безмолвно спросила:
«Что, заметно?»
«Ещё бы! Напыжилась до предела, а твои буфера вот-вот комбинезон прорвут! Мнение господина Фогена насчёт нас вовсе не определяющее − большинство людей думает иначе. Хотя приятно, не спорю…»
«Вот и не возникай. Дискриминации вида "синтез-хомо" пора положить конец. На этом поприще я уже многого добилась − в одиночку, заметь! Держу себя на равных со всякими там королевами, мегадевами и прочей важной аристократией. А ты всё та же скромница! Помнишь, как Соломинка тебя унижала на прошлогоднем балу в честь нового Восточного года?»
«Помню. С тобою у неё так не вышло…»
«А то! Отбрила славно! И в довесок потом шишку ей на лбу набила. Когда устраивала твой «белый вальс» с Романом. Не забыла, надеюсь?»
«Нет. И благодарила уже неоднократно. 24 раза, если быть точной. Вот только шишечку на макушечке заработала как раз ты, а Ольду спасла маска. Это ради статистики».
«Тем более! Я ещё и физически пострадала ради бескорыстной помощи ближнему, хотя ни с какого боку не милосердная крестианка. Ка-ароче, из нас троих я наиболее продвинулась на пути неогуманоидного равноправия! Видела бы ты, как меня принимали на Базе эти крутые девки-охотницы!»
«Не видела, но слышала. Ты сама не раз хвасталась. Восемь полных обзоров и девятый недосказанный − в этот момент в твои покои приволокли новый комод для кружевного белья, и ты занялась исключительно им, послав подальше всякие мелкие галактические проблемы. С тобой не соскучишься, это точно!»
«Мерси за признание, как сказала бы Хельга. Ладно, жду ответную похвальбушку о твоих больших успехах!»
«Да откуда им взяться… Это ты у нас свободная художница, а я − штатная портретистка, образно выражаясь. На кого указали, того и рисуем. В итоге вообще без заказов осталась после помещения милорда в Лабиринт…»
Мы непринуждённо болтали без звуков и жестов, пока Курт обедал, однако моё настроение стало портиться после воспоминаний об изящном комодике из дорогого палисандра. Я столько сил потратила на создание своего персонального гнёздышка в королевской Башне под самой крышей! Обуютила его, гостей приворожила, авторитетик заимела… И снова осталась ни с чем. Нет, я не жалуюсь − впереди меня наверняка ждёт интереснейшая жизнь, полная интриг и захватывающих приключений, но я бы чувствовала себя гораздо спокойнее при наличии запасной хазы. Жаргонное словечко из лексикона всё той же Дюнштайн (такое впечатление, что старая дева всегда с нами). И означает оно не просто жильё, а такое, где можно спрятаться-отлежаться в случае всяких неприятных шухеров и шмонов. Примитивные, маргинальные понятия, да, но оказалось, что ничто человеческое и роботам не чуждо…
Покончив с едой, мессир Фоген стал услаждать себя тонкой коричневой сигаретой − после знакомства с коварнейшими ароматами Хельги я хорошо его понимала. Правда, мне никотиновые миазмы показались грубыми и даже вульгарными, однако они вполне соответствуют классическим мужским канонам. Боги, сотворившие этот мир разнополым не только по физиологии, своё дело знали, что и говорить.
Я обратила внимание, что Юри копается в своей док-станции с весьма озадаченным видом, но вопрос задать не успела − она сама сообщила: чужой, необычный «зов» больше не поступает. Исчез. Впервые за все последние дни.
− А когда ты его ловила в последний раз? − заинтересовался Курт. − Вчера? А точное время отмечено?
− Нет, к сожалению. Мы не вели график. Тем более, что сигнал в нашей информационной кодировке не читался. Сплошная визуально-символьная абракадабра. Я извиняюсь, что проявила халатность и не проследила, но теперь ничего не поделаешь…
− Ну почему же? Достаточно вспомнить, некоторые подробности вашего заточения в «шаре». Его техногенная оболочка не воспрепятствовала связи со мной через специальную космоаппаратуру, а как насчёт этого «зова»?
− Нет, мы его не слышали. Общение с вами шло опять же через станции, но по иному мысленному каналу, если можно так выразиться. Вообще-то, мы пребывали в нешуточном шоке после «захвата»: шли себе спокойно, увидели необычный, завлекательный предмет, но только начали сближаться, как вдруг − сверк! − и мы в полной темноте. На самом деле никакого сверкания не было, но удачнее не скажешь. Сообразили, что попали в переделку, прижались друг к дружке, клыками-когтями по глупости ощетинились… Самая первая атавистическая реакция. Когда немного успокоились, то включили инфразрение и выяснили, что находимся в ограниченном пространстве размером тринадцать на тринадцать метров. Нехорошее число, мне не нравится. А передвигаться могли лишь в пределах двенадцати, к стенкам доступа не было. Полный гравибарьер, очевидно. Ну, поругались немного, затем успокоились и снова разругались… Любимое наше занятие, когда вместе: поиски виноватых в трёх соснах − ну, Мейки не было, значит, в двух. По счастью, вы нас нашли в самый критический момент, иначе ужас что произошло бы!
− Не драматизируй излишне ситуацию! − вмешалась я. − Да, мы вели себя сперва не слишком достойным образом, но без свидетелей. Типично по-женски, какие тут могут быть упрёки?
− Я не упрекаю, а честно рассказываю − не перебивай. Так вот, всё остальное время мы были на связи только с вами, а зова-чужака больше не слышали. В качестве предварительного вывода получается, что он пропал именно после нашего попадания в «Утгард» и не восстановился, когда Курт уничтожил эту ненормальную подпространственную структуру. Но данное объяснение само требует дополнительного объяснения, простите за словесную невнятицу. Которое лично я предоставить не могу.
− Сейчас важнее наши дальнейшие действия, − напористо сказала я. − «Зов» пропал, но он был нами давным-давно запеленгован и заложен в память. Мессир Фоген тоже говорил, что он поймал два сигнала: западный (это был наш) и тот самый неведомый, восточный, на поиски которого мы все и отправились. Отсюда и вопрос: будем ли продолжать? С одной стороны, смысл этой затеи не слишком понятен, а с другой − делать–то больше ничего! Нам с Юрико, во всяком случае…
Курт снова принялся глазеть только на меня. И очень загадочно: то ли хотел наброситься со всякими мужскими сексуальными фантазиями, то ли почтительно попросить совета… С активным вниманием, в общем. Неужели он видит во мне лидера нашей группы? Как хорошо! Я приободрилась.
− Давайте решать сообща, − наконец сказал он. − Вы угодили в сложное положение, и самый момент − где-нибудь спокойно переждать смутное время, осмотреться. Могу предложить дом, в котором сейчас живу − вам там будет вполне комфортно, поскольку это личный объект вашей младшей сестры с полной совместимостью. «Майя-132-бис». Конспиративная квартира, говоря по-нашему…
Ого, кажется, речь идёт о самом настоящем политическом убежище! Для важной королевской фрейлины в изгнании. Ну, почти добровольном, но это мелочи. Прекрасный вариант! Если я туда попаду, то быстро пропишусь в качестве официальной персоны, и фиг кто меня оттуда выгонит!
− Любопытная идея, − солидно сказала я и на секунду избороздила глубокими морщинами лоб. − Хотя и навевает досадные воспоминания. В самом деле, на младшенькую были настроены аж три подобные «квартиры», а на старшеньких ни одной! Помню, я не раз шипела на Филиппа-Учёного по этому поводу, но так и не получила внятного объяснения!
− А что тут объяснять? − тихонько молвила Юрико. − Мейй была самой усердной оперативницей и постоянно лезла во всякие самостоятельные авантюры − начальство это подметило и организовало ей материальную поддержку. Она и сюда добралась, как я понимаю. А мы… Одна безрукая, вторая вечно ленилась… Чего теперь сетовать?
Ну вот, снова цап-царап коготком за душу… Я не ленилась, а берегла себя − как бы некоторая разница! Для понимающих, к коим она не относится. Чёрт побери, да разве могут быть стандартные роботы настолько психически разными?! Люди мы, самые настоящие люди!
− У моего жилья лишь два недостатка, − продолжил Фоген, закуривая снова. − Первый, несущественный: оно малость «засвечено». Мой командир, который сейчас на Марсе, знает его координаты. Но не больше. Лишь то, что я там временно обитаю, и никакой иной информации. А вот второй… Точка «132-бис» расположена в поместье рыцаря Сержа, в «зоне ночной смерти». Нет, гравизащита вполне надёжная, но привычной для вас свободы там не будет.
Вау! Аж у самого Сержа де Пери под боком? Вообще расчудесно! Не в глухом лесу или горах, а в двух шагах от логова главного здешнего интригана и заговорщика. Ночные страшилки меня не пугают, видели мы их всякие.
А ведь у него живёт и настоящая Королева! Уже не Ольда, а Соломинка. Которой я, я помогла организовать побег! Вскрыла защиту «распадающихся отражений» в потайном ходе под Малой Стрельчатой Башней и впустила в город Династии охотниц Куницу и Медянку. Девушки крутые и заварили там такую кашу, что немудрено не расхлебать, а захлебнуться. Мамочки мои, это, выходит, я виновата в завертевшейся верволчьей суматохе?!
А вот и нет. В подобных заговорах вся тяжкая ответственность лежит на организаторах, а не на исполнителях. Меня вполне могли использовать втёмную. И потом − я же никакой выгоды с этого базара не поимела!
А не мешало бы. Соломинка, конечно, та ещё стерва, как и любая королева, но неблагодарностью пока не страдала. И потом, ей же наверняка нужна опытная фрейлина? Хочу-хочу-хочу!
− Большое спасибо за столь великодушное предложение, но его стоит отложить про запас, − негромко но твёрдо сказала Юрико. − Нужно всё-таки завершить наше расследование по поводу таинственного чужого «зова». А вдруг это всё же Мейй? Ну и для очистки совести…
Блин, вылезла со своим персональным мнением! С какой стати она за меня решает? А свою замаранную совесть пусть чистит самостоятельно и в другом месте. Моя и так сверкает без всяких моющих средств.
− Увы, боюсь, что вашу сестру мы там не найдём, − ответил Фоген (я видела, какие он прикладывает внутренние усилия для продолжения этого разговора). − Девчата… давайте я вам всё расскажу? Только вы уж не критикуйте меня наповал, как при расстреле…
И он рассказал. Да-а, кажется, что моё вселение в его заманчивый домик придётся временно отложить.
Сентиментальную Юри проняло ещё больше: она выкатила из глаз две огромные прозрачные слезищи, села рядом с потерянным Куртом и бережно взяла его за руку. Я промолчала, тут не до ревности.
На самом деле никакой вины на нём нет − да и ни на ком вообще. Его мужская самонадеянность очень даже понятна, как и девчоночий азарт Мейй, в очередной раз захотевшей произвести неотразимое впечатление на своего Любимого Офицера. Произвела да ещё как… Вон, гляди, чуть ли не заплакать готов заодно с Юричкой.
«Чёрные зеркала», значит. Официальное название «Kuro-kagami» из древневосточного языка, или объект класса «Скидбладнир» в нордических терминах. Аналогия с мифологическим кораблём, которому всегда дует попутный ветер. А ещё он одновременно самый большой и самый маленький из судов в зависимости от желания хозяина − раскладывается до невероятно больших и малых величин. В сущности, это особая система геопланетарных трасс, ныне забытая. Или же резервная. Вот почти и все наши теоретические сведения.
А Мейка, выходит, знала больше! Про их боевую функциональность, как у защитно-атакующих комплексов «распадающихся отражений». Не одного ли поганого поля это ягоды? Класс и подкласс?
Важная инфа, заложу в базовую память. И буду настороже. А эту пару пора и немного отвлечь.
− А не добавить ли нам чуток конспирологии? − задумчиво сказала я и взяла без спроса у Курта сигарету. − Что если ловушка «Утгард», в которую мы вляпались, имеет какую-то связь с системой этих «Чёрных зеркал»? И прикрывает к ним свободный доступ, если идти нижними ходами? Мне только сейчас пришло в голову, что наш путь был хоть и не единственным, но самым удобным! Внешне. Слева-справа многоэтажные завалы-развалы, а прямо чуть ли не ровная дорога! С коварным «шаром» посреди. А после его уничтожения исчез и «зов», гася все ориентиры для нас!
− Нелогично, − ответил Фоген, не без тревоги наблюдая за моими дилетантскими попытками размять украденное курево. − Должно быть что-то одно: или заманивать, или не пускать. Разве не так?
− Не совсем. А как насчёт заманить ради уничтожения?
Мессир задумался; Юрико тоже, машинально меняя цвет слезинок на ресницах. Мои пальчики тем временем прижали фильтр слишком крепко, и глупая сигаретка зажглась. Что мне с ней делать дальше, я не знала.
− Давайте всё-таки попробуем закончить начатое, − сказала наконец сестра неестественно ровным голосом и решительно встала. − От места нашей встречи с господином Фогеном и до источника восточного «зова» было не более пятидесяти миль, половина уже пройдена. И позвольте мне взять «отсекатель» и идти чуть впереди. У него имеются и функции слежения. Кто знает, вдруг опасения Аллои не напрасны?
Редкое признание моей прозорливости с её пристрастной стороны. Впрочем, лучше бы я ошиблась.
Пока они копались в своих сумках-баулах-контейнерах, я быстренько приложилась губами к сигарете и сделала длинную затяжку. И кроме запаха продуктов горения ничего не почувствовала, естественно. Не для роботесс эта забава, как и алкоголь.
Я хоть и лепила свои предположения наугад, но немалый смысл в них присутствовал. Во-первых, путь на северо-восток был пусть и не «дорожкой прямоезжей», как в красивых легендах, но всё же доступным для более-менее нормального движения. На север и юг пришлось бы топать по крышам домов или внутри них − велика радость! А вот с заката на восход явственно виделись очертания некой трассы. Заброшенной ныне, но хоженой ранее. Кем именно, я и гадать не пыталась.
А во-вторых, очень скоро предусмотрительность Юрико оправдалась: «отсекатель» начал подавать признаки жизни разнотональным, истеричным писком. Идущий вторым, Курт почему-то не проявлял любознательности да и вообще выглядел подавленным. Я бы его морально поддержала, но боялась, как бы не стало хуже. У меня иногда получается наоборот.
Через пару часов размеренного хода пришлось остановиться − прибор завопил, как резаный. В этот момент мы шли по некоему подобию улицы: узкая каменная дорога с многочисленными выбоинами, и невысокие дома типа сараев или складов по бокам. Проход между этих развалин упирался в глухую стену очередной многоэтажки, казавшуюся тупиком. Не доходя семи метров, следовало свернуть влево, где просматривалась небольшая площадь, но даже издали там был хорошо виден очередной «шар». Не такой здоровый, как первый, но и не маленький − восемь с половиной метров в поперечнике. Судя по реакции сестры, мирно обойти его не представлялось возможным. И вдобавок…
− Там внутри, кажется, кто-то уже сидит, − обрадовали нас прогнозом. − Прибор уверенно подтверждает присутствие псевдоживой материи, но отказывается от какой-либо идентификации. У нас две возможности: либо попытаться уничтожить, как тогда, либо поискать обходной маршрут. Пусть даже значительно вернувшись назад. Я бы предпочла второе. Нет, не струсила, просто… просто не представляю, кто нам навстречу из этого пузыря вывалится. Вряд ли друг или хотя бы нейтрал − не водятся тут такие в принципе…
Так, а не пора ли мне как следует размяться? Заодно показав Курту, что рядом с ним находится не придворная неженка… во всяком случае, не только. В паука я уже не обращусь (фу, и не надо!), но вполне должно хватить липучих конечностей. Ну и когти не помешают. Поддержки планеты здесь не чувствуется, и придётся полагаться лишь на свои силы. Есть таковые, пока хватит.
− Ждите меня здесь, − авторитетно распорядилась я, снимая с плеч свою «кроватку» и аккуратно ставя её наземь. − Поднимусь на крышу и осмотрю окрестности. Давно пора было это сделать!
Опережая возможные возражения порой чересчур заботливой сестры, я одним движением соорудила из причёски рабочий «конский хвост», а вторым активировала лёгкую трансформику ладоней и ступней. Пригнулась − и в коротком прыжке оказалась на крыше ближайшего «сарая». Использовала её как трамплин для дальнейшего подъёма и вскоре уже карабкалась по отвесной стене соседней высотки. Такой же глухой и безликой.
«Карабкалась» − уродливое словечко. Привычный и удобный способ перемещения тела вверх по осязаемой для ручной хватки вертикали, но абсолютно не эстетичный! Особенно при взгляде снизу. И вот отсутствие самой минимальной эстетики мне очень не нравилось. Понятно, что при экстремальных методах передвижения нужно думать об экономичности и сноровке, но именно это никак и не удавалось. В голове крутилась такая вздорная ерунда! Например, что будь я в короткой юбке и светлом нижнем белье, то наблюдать за мной Курту было бы куда интереснее. Или как легко и красиво можно подниматься и опускаться по канату. А ещё лучше вовсе никуда на карачках не лезть − мы же не обезьяны и не ящерицы!
Угу. Получается, что в процессе саморазвития и движения от низшего драчливого уровня к высшему офисному с каждым разом становится труднее переключать не только боевые навыки, но и мысли вообще. Да и не хочется возвращаться к уже пройденному и примитивному! Покойная Алина очень любила выражение «фильтровать базар» − как оказалось, оно имеет смысл как для внешних разговоров, так и для внутренних размышлений. Эволюция забирает земную гибкость и мощь, зато приближает к божественной Красоте. Мне на эти волнующие темы подробно думать ещё рано, но уже хорошо, что я осознаю верное направление небесного Дао-пути. Юричкино заковыристое словцо, она любит такие.
Ну вот, только помянула нашу старшенькую инвалидку, как та обо мне тоже вспомнила! Зовом: «Мне кажется, ты больше думаешь об изящной амплитуде перемещения в пространстве своей округлой попки, чем о синхронизированной работе конечностей…» Ишь, ты, ей кажется! Креститься тогда нужно, или иными мистическими жестами отгонять наваждение. Ладно, хоть «округлость» заметила-оценила, и то хорошо…
Так-с, я уже на достаточной высоте. И что мы видим? А ничего особо утешительного: впереди всё те же прямоугольные коробки складов разной величины, составленные практически без проходов между ними. Нет, пройти-продраться возможно, однако запутанным, лабиринтным путём. Который никак не приближает нас к желанному северо-востоку. Да и миновать площадку с «шаром» полностью не получится − воображаемая тропа идёт хоть и сбоку, но почти вплотную. Эй, Юри, объект опять дистанционного захвата? Да? Вот уродина! А на сколько метров? Тридцатник в радиусе?! То есть контролирует всё свободное пространство между домами? Весело…
Скорее, грустно, ибо принудительного устранения не избежать. Вокруг и впритык сплошные остовы и каркасы огромных железобетонных строений или пересохшие каналы, забитые вязкой грязью. Мы пройдём, а мессир Курт вымотается. Мужчин надо беречь, офицеров с перспективой продвижения по службе тем более.
Я увеличила зоркость и огляделась ещё раз, нагнувшись на самом краю и со смещением центра тяжести тела, совершенно немыслимом для обычного человека. Это было лишнее, но я же наверняка смотрелась снизу очень эффектно! «Хвостик» кокетливо свисает, глаза призывно сверкают, грудь соблазнительно колышется…
Тут-то и свалилась на меня демоническая кара за самовлюблённую гордыню: правую опорную ногу, согнутую в колене, заклинило. От паха и до пятки. Как же так, ведь недавно полностью восстановилась?!
Я стремительно крутанулась на действующей левой, но от волнения не рассчитала усилие и завертелась юлой, то и дело мелькая всем телом над пустотой. Впервые перепугалась настолько, что забыла координацию частей своего двигательного аппарата. Очухалась лишь через несколько минут, сидя в сторонке на крыше. С уродливо изогнутой конечностью, как с испорченным протезом.
Стыд-стыдобушка. Хорошо, что снова без лишних свидетелей.
Внимательная Юрико всё видела, но не поняла, ибо отреагировала весьма раздражённо: «Может, хватит воображать и красоваться? Нашла время и место! Мерзкий пузырь, что на площади, кажется, нас почуял и уменьшает безопасную дистанцию. К отпору надо готовиться, а ты там наверху фигуряешь! Слезай уже!»
Ага, тебе легко говорить…
Я набросилась на свою ногу, которая так некстати меня подвела, и занялась энергичным массажем. Память работала и послушно выполняла все необходимые приказы, а вот неомеханика барахлила. Вместо нормальных сгибаний-распрямлений сплошные судороги и дёрганья − ну, в точности, как у заевшего рычага на борт-дрезине!
Самый настоящий «бредеус собачиус» (ещё одна прикольная фразочка от Дюнштайн, по-латыни, кажется). У меня же внутри нет ни шкивов, ни твёрдых суставных опор, ни прочих строго фиксированных частей скелета! Сплошная аморфная субстанция типа «туман» с мгновенной концентрацией в нужных местах и метаморфическими изменениями при мысленных командах. Сама по себе она не ломается в принципе! Получается, что и для нас старость − не радость? Вот те на…
Можно было и не вздыхать с облегчением, когда наконец раздался характерный сухой щелчок, и двигательные функции пришли в норму, но как тут удержаться? Набрала внутрь до отказа воздуха и выпустила с шумом. В самом деле, человечек я или кто?
А раз человек, то пора подумать и о серьёзном лечении. Возможно, даже о пластической операции. Я всегда берегла своё тело, холила и лелеяла, а вот беспечная Мейй частично обновлялась несколько раз и дважды полностью. И только лучше от этого становилась. Но здесь простая док-станция не поможет, в технический госпиталь ложиться надо! А он ныне далече. Да и его руководитель Тимсон сам болеет, а другого блата нет. Взятки давать, как показывают в сериалах, не умею да и нечем… Ах, какие всюду сложности!
Обратно я вернулась очень даже осмотрительно − по длинной трубе сбоку. Керамическая, пыльная и вполне надёжная. Основная нагрузка легла на руки, о риске и лихости пока придётся забыть.
Наша команда из двух второстепенных персон уже была в готовности: Юрико запаковалась в запасной комбинезон поверх первого (толку-то?), а Курт обзавёлся каким-то странным оружием в виде толстой, короткой трубы − салатовая мерцающая полоска на корпусе слева, фиолетовая сверху и огоньки на торцах. Мы пока не сделали навстречу «шару» ни шагу, но безопасное расстояние до него каким-то образом сократилось до пятнадцати метров − вчетверо меньше первоначального. Готовится медленный, ползучий захват или внезапный, с броском?
Я озвучила этот вопрос вслух после краткого и бесполезного отчёта об увиденном сверху. Сестра пожала увеличившимися в размерах плечами:
− Не знаю. «Отсекатель» словно издевается над нами − то и дело хаотично меняет показания! Бракованный, что ли? В одном постоянен: «Автоматическое решение проблемы невозможно…» Но и про ручную корректировку данных тоже больше не заикается. Я сама попробовала задействовать опцию «сдвиг координат», благо указана одна свободная точка переброса − машинка задумалась и пока ни гу-гу. Плохо… Может, всё-таки просто сбежим?
− Ага, а ежели «шарик» погонится? В смысле, стремительно атакует да со спины?
Я не успела ответить − на нас и в самом деле пошли в атаку. В лоб.
Короткий, рвущийся треск, сгустки зелёных сполохов − и невдалеке перед нами возникли три полуметровых чёрных клубка. Они висели в воздухе на уровне человеческого роста, посверкивали и непрерывно шевелились, словно состояли из множества переплетённых змей. И это была вся информация визуального типа − а моя запоминалка отреагировала тупым сообщением: «Объекты не определяются, аналогов нет».
Как это нет? Мало ли мы видели существ, которых про себя называли ёмким словечком «тварь»? Вот вам и вся классификация, а дальше только успевай поворачиваться!
На малюсенькое мгновение всё вокруг замерло в статичной картинке: металлическое небо высоко над головой, грязное карликовое солнце чуть ниже, невообразимые развалины вокруг, и порождения мёртвого мира Хель в охотничьей готовности. Ничего нового, братцы-сестрицы, абсолютно ничего…
Я успела заслонить собой Курта и, вытянув вперёд руки, задействовала функцию «броня», обратившись в живую пластическую скульптурку. Парней точно надо беречь, да и должок за нами, как-никак!
А чёрные твари веером попёрли на нас, как на таран, − уверенно, с нарастающим ускорением. Блин, ведь сомнут…
Не смяли. Может быть, потому, что самого первого я встретила двумя подряд струями огня с резко возрастающей температурой при контакте. Удар «адская девочка», как любила шутить Мейй.
Им это не понравилось. Первый нападавший вообще отскочил мячиком в сторону и завертелся, в точности как обожжённая живая плоть. Двое других шустро затормозили, их змеиные составляющие густо зашевелились, будто совещаясь. Затем клубки разлетелись вправо-влево и атаковали с дистанции − тяжёлой воздушной волной, которая при соприкосновении с телом резко сгущалась до предельно вязкого состояния. Невидимая резина или что-то похожее. Сжимает, давит, старается задушить…
И это против меня одной! Ибо Юри-baka смирно стояла боком к происходящему − тоже с «бронёй», но при этом уткнувшись в дурацкий «отсекатель». С глубокомысленным видом, который она частенько напускала на себя даже в опасных ситуациях. Бесит-бесит-бесит!
Я с потугами корчилась в прозрачных путах, но не сдавалась, хотя прочность защиты подходила к пределу. Обычный человек давно задохнулся бы, но роботизированным девочкам эта скорбная участь не грозила. Изо всех сил напрягая внутренние «туманные» мускулы, я понимала, что вторую атаку в статичной позе мне не отразить.
Так и случилось − её отразил Курт. Будучи много выше меня, он ещё и поднял над головой обе руки со своим непонятным оружием − и скромные огоньки на его концах вдруг превратились в яркие факелы. Они ударили в пространство алым импульсом и вмиг разметали змееклубковых тварей далеко в стороны. Кажется, им крепко досталось, потому что обратно вернулись лишь две шевелящиеся гадины.
Я получила необходимую передышку, которую использовала для полного высвобождения из невидимых оков − они сползали с меня медленно, как отмирающая чешуя. Машинально ввела в основную память параметры нового противника и тихо порадовалась, что пришла в норму.
Однако больше радоваться было нечему, так как со стороны площади к нам приближались очередные вражины − такого же мерзопакостного вида и в количестве пяти штук. Не они ли все поджидали нас внутри «шара», сидя в засаде? Тогда приходится признать, что объект класса «Утгард» − более сложная концептуальная конструкция, чем показалось ранее. И занесло же нас к чёрту на кулички, к нелюдям на пироги!
Фоген снова использовал свою метательную штуковину и снова попал − увы, только в одного. Тот шумно лопнул, разлетевшись ошмётками, но его подельников это не испугало. Безмозглые убийцы с притуплённым инстинктом самосохранения − хуже не придумаешь…
− Внимание, все ко мне! − вдруг крикнула Юрико. − Хватайтесь за плечи, за ноги… за что попало и держитесь изо всех сил! Обратный отсчёт, начиная с четырёх!
Первой моей реакцией человеческой женщины было желание с напором спросить, а какого, собственно… но кибернетическая составляющая победила: я мигом удлинила правое предплечье, после чего обвила сестру за талию. Курт с небольшим опозданием и нормальными руками сделал то же самое. Твари всем скопом рванули по прямой на нас, но Юри уже громко произнесла: «Один… пуск!» − и мир перед нами исчез.
А через секунду восстановился: после сильного толчка мы попадали на колени. Но глаза поначалу ничего не увидели, и немудрено − со всех сторон шатром нависала кромешная, удушливая тьма. Почуяв что-то знакомое, я задействовала свои ноктолопические способности, вгляделась и негромко выразилась матом.
Мы все находились внутри «шара». Точно такого же, как и в первый злополучный раз. Тринадцать на тринадцать по всем диагоналям, с метровым блокирующим барьером у стен.
Ладно, главное, что «все целки!», как малопонятно острила Мейка − уже хорошо. То есть целы. Стоп, а моя «кроватка»? Забыли там?!
Нет, здесь, приторочена за спиной у Юрички − надо же, позаботилась и о моей! Хвала нордическим Богам! Ну и сеструхе тоже.
− Ещё разок войдите в плотный контакт со мной! − снова скомандовала она. − Переброс успешно состоялся, но операция не завершена. Мы по-прежнему находимся в «прошлом» − чиркнули при перемещении по самому его краю и пока не вышли в «настоящее». Сколько независимого времени придётся ждать, я не знаю. Сейчас самое главное, чтобы пространственно-хронологический континуум считал нас всех одним-единым существом!
Ни Хеймдалль себе, чего это она учудила?! Какие ещё там временные парадоксы? А просьбочку исполнить можно, тон уважительно-нейтральный…
Мессир Фоген снова обхватил наше однорукое чудо за пояс, ну а я, само собой, крепко обняла его за плечи. И прижалась. А что − требовалось плотное соприкосновение тел, верно? Вот оно самое и есть!
Сколько мы просидели в столь приятном единении − опять же только вещим норнам известно. Умудрённым предсказательницам. Мне вспомнилась известная богатырская поговорка: «С милым дружком и в шалаше рай!» Суждение излишне категоричное, но ощущение верное, да…
Сверк-сверк! Тьма вдруг исчезла, а ярчайший свет ударил по глазам с невероятной силой. Через пару секунд яркость-контрастность резко упали, и всё пришло в норму. Подземную, какую же ещё.
«Пока рассудок сомневался, верить услышанному или нет, раздался страшный удар грома, и король Гюльфи увидел, что он снова стоит один в чистом поле…» − нараспев произнесла Юрико. − Отпустите меня, пожалуйста, а то совсем задавили!
Мы находились на плоской крыше какого-то высотного здания в окружении кольца из серебристых ажурных креплений − поддерживающей основы исчезнувшего «шара», очевидно. В обнимку и вповалку: по-дружески, без всякой эротики. А ведь пощупать есть что − у Курта на груди и плечах та-а-кие мускулы!
Он поднялся первым вместе со мной, но я тотчас деликатно отлипла (а то висела, аки клещ, в поисках живой кровушки…) Посмотрел на вмонтированные в левое запястья часы, почесал ими висок и сказал:
− Шесть часов вечера. А вроде, совсем недавно обедали! Мы всё же оказались в будущем?
− Это невозможная вещь, попасть искусственным способом можно только в уже состоявшееся прошлое, − возразила Юрико. − Да и то с большими оговорками. Не хотите ли вспомнить, как вы крутанули меня и милорда Романа с помощью «вертушки»? Ага, в те весёлые деньки, когда бравый офицер Фоген совратил нашу бедную Мейй и увлёк её с собой в авантюрные бега? А перед этим прикрепил к днищу моего гравикатера хронодетанатор. Даже не рассчитав его возможности! Нас тогда швырнуло с машиной за две тысячи миль и прямо в речку. Еле уцелели!
Бравый офицер покраснел, я улыбнулась. Было такое, нечего отрицать. Тогда он совсем не умел пользоваться скрытыми возможностями Терры, сейчас малость подучился. Его оружие-металка неплохо мне помогла в схватке с тварями.
Курт проследил за моим взглядом и осторожно положил на камень боевой предмет, который всё ещё сжимал в правом кулаке. Пояснил:
− «Эфа». Бесконтактное оружие, воздействующее как энергетически, так и ударами в нервные узлы организма. Им моя подставная жена Клара Деташе изуродовала Королька, свою бывшую коллегу. Я прихватил с собой на всякий случай, вместе с «отсекателем». Ах, да, в сумке лежит ещё и временной деструктор, тот самый…
Он полез в свой контейнер, достал − и чуть было не отбросил в сторону небольшую грибообразную вещь, с многочисленными шипами разной длины (как уродливый ёжик, смешно!). Причиной оказалось работающее состояние прибора − бусинки на концах антеннок сияли и перемигивались. Юрико перехватила мужскую руку и осторожно переложила деструктор в свою ладонь.
− Это я его дистанционно запустила, − поведала она извиняющимся голоском. − Через ваш «отсекатель» − оба устройства могут работать в связке. С их поддержкой нам и удалось сбежать. Я недавно упомянула имя сказочного короля Гюльфи − оно заодно оказалось и названием очередного подкласса той самой, малоизвестной коммуникационно-сторожевой системы «Kuro-kagami». Как и «Утгард», но у того лишь режимы захвата-ловушки. А вот «Гюльфи» работает и на перенос вещественных предметов, но не абы куда, а в свободные участки своей подпространственной памяти… извините, у меня самые общие сведения из обнаруженной дисплей-инструкции. Одна такая «точка» нашлась на наше счастье…
Я посмотрела на сестру − вскользь, но не без уважения. Сделала несколько шагов к краю крыши. Картинка была впечатляющей.
Мы находились на самом верху гигантской вертикальной конструкции, высотой в милю, не меньше. Далеко внизу, на западе, расстилался мёртвый город, по которому мы странствовали и откуда пришли. А ещё метрах в четырёхстах к востоку сплошной стеной, от каменной земли и до металлической небесной крышки, вставали уровни Подземелий − родных и чужих, знакомых и враждебных. Я впервые видела их вот так, со стороны.
− С вашего позволения, я обесточу наши опасные игрушки, − сказала Юри и осторожно выполнила своё намерение. Покосилась на смирную «эфу», вздохнула, но не стала её трогать. − Они выполнили своё назначение и больше нам не пригодятся… ну, я надеюсь на это. Теперь как бы вроде можно двигаться дальше. Герр Фоген, посмотрите по своей карте, далеко ли от нас местонахождение чужого «зова», которое мы искали?
Курт ожил и выполнил её просьбу. Коротко присвистнул:
− Девчата, а ведь оно буквально в двух шагах! Точнее, в двух милях к северу отсюда. Ничего себе! Значит, «Гюльфи» перебросил нас далеко на восток − ладно, это я понимаю… Но время! В одно мгновение пролетели четыре часа, не меньше! Мы всё же прыгнули в будущее?
− Можете думать и так. Но на самом деле нас по-прежнему окружает настоящее, − терпеливо улыбнулась сестра. − Просто оно сформировалось заново. Я не знаю, как понятнее объяснить. Упомянутые «четыре часа» схлопнулись в секунду и выпали из общего временного потока. Нечто вроде принудительной коррекции…
− Да фиг с ней! Главное, что мы все живы-здоровы! − я вмешалась в бессмысленную сейчас говорильню и разом её закончила. − Перед решающим марш-броском предлагаю немножко отдохнуть. Мессир перекусит, а мы полежим в «кроватках» и наберёмся сил. Да и проверочные «зовы» пора посылать! Вдруг отзовутся?
Возражений, естественно, не последовало, и следующие пятьдесят пять минут мы провели с мирной пользой − она у каждого своя. Я, потратившая особенно много ресурсов на борьбу с тварючими клубками и огненную атаку, просто-таки наслаждалась заслуженным расслаблением и энергетической подпиткой. В какой-то момент даже тихонько замурлыкала от удовольствия. Ага, плотский кайф − всё, как у людей!
Юри, кажется, тоже пребывала в технической нирване. А вот Курт жевал своё любимое мясо-гриль медленно и не слишком охотно. Мне это не нравилось − такой здоровяк должен наворачивать заслуженный ужин за обе щёки! Видимо, снова одолели невесёлые думы. А утешить нечем − мысленные призывы остались без ответа. Внутренний эфир безнадёжно пустовал, мы с сестрой слышали лишь друг друга.
По нашим разочарованным мордашкам всё было видно, и уточняющих вопросов не последовало. В начале восьмого вечера трое путешественников поневоле продолжили свой путь. И отнюдь не в приподнятом настроении. Похоже, всех посетила простейшая мысль: ну, хорошо, дойдём мы до места, зафиксированного пеленгом; никого и ничего там не обнаружим − и что тогда?
Нас ждёт возвращение в особняк Фогена − вовремя это он предложил, ничего не скажешь! Очередной жизненный этап, новые перспективы и возможности… А вот ему утешиться нечем.
Переходные четыре сотни метров были пройдены в полном молчании, но у самого края пришлось остановиться и посовещаться: эта высотка не примыкала вплотную к главной стене цивилизованных Подземелий, чего издали заметить не представлялось возможным. Внизу зияла пропасть умопомрачительной глубины, прямо перед нами чернел стенной провал размером в хорошее офисное окно, но на трёхметровом расстоянии. Пустячок для нас, а вот каково человеку?
Юрико перемахнула через щель одним махом, следом это же проделала я с не меньшей ловкостью. Весь груз-багаж находился при нас. Ах, как пригодилась бы пристяжная верёвка, да где же её взять? Никто заранее не озаботился.
Однако наш стойкий мужчина не испытывал ни малейшего волнения (я представила на его месте Иеронима Коревича и поморщилась). Он отошёл подальше, разогнался и неудержимо понёсся вперёд. Юри замерла у края помещения, а я стояла чуть в глубине. Волновалась, да ещё как!
Резко оттолкнувшись, Курт в пружинящем прыжке бросил своё тело в короткий полёт и рыбкой влетел в «окно», всё точно рассчитав. Страховка сестрицы не понадобилась, зато моя пригодилась. Присев, я поймала мессира в объятия, в небольшом отступлении назад погасила инерцию и… и мягко опрокинулась на спину. Этого вполне можно было не делать, но захотелось вот, хоть стой, хоть падай!
Мы и упали вместе; я, естественно, оказалась внизу… В такой позе и замерли на несколько бесконечных секунд. Лицо в лицо, глаза в глаза, груди соприкасаются… Умереть не встать!
Скончаться от безудержного сердечного волнения нам не позволили посторонние свидетели. Юрико подошла и просто присела рядышком, глядя на меня очень-очень ласково, по-родительски. Многовато она себе позволяет в последнее время, да.
Пришлось подняться. Курт ничего не заметил: он всё ещё переживал свой вынужденно-рискованный поступок. А я гадала: будь мы наедине, дошло бы дело до поцелуя? В любом случае, этот поход при всех его недостатках стоило занести в актив: столько новых впечатлений! Выгода тоже светит.
Привели себя в порядок, осмотрелись. Обстановка знакомая: типичный большой зал боги весть какого уровня и этажа. Пусто, в меру намусорено. В полусотне метров влево-вправо проходы точно в такие же смежные комнаты. До цели нашего маршрута всего ничего: прямо, вниз, налево и снова вниз. Треть часа на всё про всё.
В последнее время я частенько стала замечать, что нагло пренебрегаю точностью. Даже там, где она абсолютно необходима. Мой очеловечившийся мозг вдруг начал лениться и не считать, а прикидывать на авось. В светском обществе это встречало полное понимание (в Лабораториях меня за такое взгрели бы, и правильно). Однако наедине с собой следовало быть более ответственной, иначе беспечное отношение к цифре может стать привычкой. Легкомысленной или опасной, в зависимости от ситуации. Сейчас я грубо ошиблась: времени на хождения ушло чуть ли не вдвое больше. «Чуть ли»… Аллоечка, дорогая, ты неисправима! Ровно тридцать пять минут и двенадцать секунд.
Эти большие и малые мгновения были потрачены, в основном, на лестничные подъёмы и спуски, которых оказалось что-то слишком много. Семнадцать раз мы вынужденно топали по стёртым ступенькам вниз-вверх, а по автоматической карте выходило нечто вроде бессмысленного блуждания между тремя этажиками, всего лишь. Нормальной дороги от пункта «А» до пункта «С» почему-то не существовало, хотя в проекции они находились в пределах прямого взгляда. Ан нет: требовалось ещё миновать подпункты «В-1», «В-2», «В-3»… «В-17» в однообразных повторах. Словно мы по умолчанию играли в детскую игру в прятки: «Мальчик-с-пальчик, мой черёд: тебя девочка найдёт!» Ладно, если бы наши поиски касались действительно симпатичного юноши, а то ведь не известно, кого и чего!…
А на тридцать шестой минуте горе-путники и вовсе растерялись: очередная короткая лесенка завела нас в предельно странное место с постоянно и резко меняющимся люминесцентным освещением. Это не было заурядным миганием − в колебаниях яркости и цветности, в причудливой беготне теней на полу, стенах и потолке чувствовалась система. Мне с трудом удалось приспособить своё зрение к подобным эфемерным играм, а вот бедный Курт постоянно тёр глаза костяшками пальцев. И всё равно оставалось непонятным, куда же мы угодили − в зал, в комнату, в подвал?
Совсем плохо стало, когда при осторожном продвижении вперёд мы то и дело начали терять друг друга из вида. Вроде, шли всё время рядышком, чуть ли не руками касаясь, но как-то незаметно увеличивали между собой дистанцию. Вот только что Юри была здесь, а через секунду она уже у стены − стоит-топчется с недоуменным видом. И совсем уж тревожное: наши «зовы» бездействовали. Исчезла функция.
Срочно требовалось снова сойтись вместе и зафиксировать телесный контакт, но выяснилось, что и с голосом возникли проблемы. Я попыталась крикнуть, но вместо этого лишь прошипела нечто невнятное. И будто по чужому заказу разнотональные световые всплески пошли чередоваться с паузами полной темноты − то краткими, то аж на четверть минуты. Вдобавок общий антураж менялся так неожиданно и страшно, что я не на шутку струхнула. Придя в себя, протянула руку за спину и включила свою док-станцию. Если и она не работает, то…
Нет, работала. Не в полной мере, но энергетической подпиткой я была теперь обеспечена. С запозданием догадалась запустить обтекаемую силовую защиту по контуру тела − слабенькую и на пару дюймов, не более, − но и того хватило для относительно уверенной ориентации. Во всяком случае, удалось углядеть выход в нормальное пространство − прямоугольник раскрытой двери, за которым царило обычное тусклое освещение. Куда я вскоре и выползла: передвижение на четвереньках показалось мне самым надёжным.
К невероятному облегчению, выяснилось, что Юричке пришла в голову та же идея слегка усилиться, и она покинула заколдованное место первой. Теперь сёстры находились в каком-то коридоре на расстоянии трёх шагов − их мы преодолели с радостным визгом и одновременно (едва лбами не сшиблись). Обнялись крепко и чуть ли не расцеловались − не помню, когда у нас было столь искреннее единение. Вот что значит настоящий девичий офисный испуг…
Гадский мерцающий зал находился по-прежнему неподалеку, и Курт остался там, но нами снова синхронно овладел приступ малодушия: желание встать и тупо брести, куда глаза глядят. Так мы и поступили, но двигались недолго, до первого поворота, где враз остановились, как вкопанные. Или вмонтированные, вбитые, остолбеневшие − без разницы.
Прямо перед нами на полу лежала Мейй − вернее, её останки. Тело было полностью сожжено или расплавлено, уцелела только верхняя часть черепа. Шея, подбородок, рот, золотые зубы и кончик носа превратились в густую коричневую массу безнадёжного трупного вида, но выше ничего не было затронуто-испорчено. Короткие смоляные волосы, остриженные в кружок; светлый лоб и глаза, прикрытые неповреждёнными веками, − вот и всё, что осталось от нашей отчаянной младшей сестрёнки…
Юрико плюхнулась на пол и в один миг заревела навзрыд. У меня тоже побежала из глаз вода, но я её быстро укротила. Скинула с плеч станцию, задействовала впопыхах режим восстановления. Глупо: сперва нужно понять, жив ли вообще мозг? Сам-то он защищён надёжно двойной оболочкой из пластика и титана, но без автономного кровоснабжения при подобной травме неминуемо должен погибнуть. А эта автономка начинается как раз от шеи.
Я взяла то, что осталось, в руки и разместила в станционной выемке для головы. Ушки у Мейй тоже обуглились, но бугорки за ними на ощупь чувствовались − главный атрибут для активации. Я нажала на них и держала, истово молясь про себя Хеймдаллю, Одину, Локи, Мимиру и прочему божественному Равнодушию, пока не возник прочный контакт. Зафиксировала его, запустила экстренную диагностику и тоже присела, обхватив старшую сестру за вздрагивающие плечи. Сказала просительно:
− Не гуди, а? Было ведь один раз такое, на взорвавшемся астростенде, и обошлось…
− Да-а, тогда головушка полностью сохранилась, и глазки моргали!… И научный госпиталь был рядом!
Верно.
Усталое, безнадёжное отупение − вот и всё, что я сейчас ощущала. А нам это совсем не свойственно. Воистину все мы ужасно несовершенные: и роботы, и люди, и боги…
Неторопливые шаги в сторонке я услышала, но не обернулась − мессир Фоген, наверное, кто же ещё. Однако у подошедшего на ногах были чёрные сапожки явно не мужского размера и фасона. А голос и вовсе походил на женский:
− Добрались-таки сюда, поздравляю с настойчивым характером! А вот что мне теперь с вами делать, не подскажете?
Блок событий №3. Глава четвёртая: Вера-Вьюнок
Вера-Вьюнок или «Вьюга» (дочь атамана Тита).
Парадоксальную человеческую поговорку: «Что ни случается, всё к лучшему» я всегда воспринимала более чем скептически. Исходя из ясных теоретических воззрений и при отсутствии личного опыта. Недавно я его заимела и вынуждена была заменить скепсис на осторожное понимание.
Помню, в богатырской ватаге папа меня иногда спрашивал насчёт моих житейских приоритетов. В двух словах, это были Движение и Понимание. Порядок именно такой: после своего появления на свет каждое биосущество сначала просто инстинктивно двигается какое-то время (иногда довольно долго) и лишь впоследствии начинает анализировать и оценивать окружающую действительность в меру своих умственных способностей, отпущенных природой или заложенных создателем. Эти основные функции исправно поддерживают существование любой особи от рождения и до ухода. При серьёзном нарушении хотя бы одной из них наступает то, что люди туманно называют «жизненным кризисом», ну а я − критической поломкой организма. И так, и этак итог печален.
Что же касается лично меня, то здесь всё весьма интересно. Как и три другие модели, я первоначально была рождена обычным для этой планеты физиологическим способом. Однако во всех четырёх случаях наши тела имели генетические изъяны, несовместимые с общепринятым бытием. Честно говоря, ранняя смерть без осознания её сути была бы лучшим исходом, но сами мы, естественно, ничего не решали. Некоторым взрослым дядям показалось перспективным использовать полностью здоровые детские мозги для создания на их основе биоробота, благо в архивах отыскался старинный проект. И вот тут моя судьба пошла своим особым путём.
Что касается глобальной предыстории вопроса под условным названием «Жизнь во Вселенной», то она одновременно и весьма запутана, и очень проста. Ради экономичности сразу отброшу обсуждение загадки: «Природа или Творец?» (это для оприродованных или сотворённых не играет особой роли), а сразу обозначу суть: на кислородных планетах при благоприятных условиях возможно возникновение активной органической материи. Абсолютно без какой-либо высшей цели, а единственно ради своего бесконечного воспроизводства. Причём эволюционно неминуем постепенный переход от мирной флоры к хищной фауне. И опять же не стоит искать объяснений − это просто Закон Развития.
И вот данный Закон органического бытия реализовался на некой скромной Терре-Земле в таком чудовищном объёме, что поставило бы в тупик любого вселенского демиурга. Вполне возможно, что так оно и произошло на самом деле. После чего от бессилия и отчаяния на эту самую Терру просто-напросто махнули рукой − или ещё каким-нибудь подвижно-махательным органом. А затем предоставили планету, взбесившуюся от обилия жизни, саму себе и забыли о ней.
А там со временем у некоторых высокоорганизованных существ простой Инстинкт эволюционировал в сложный Ум − возникла способность качественно мыслить, заниматься сознательным творчеством. Расплодилось огромное количество маленьких демиургов, которые возомнили себя большими, и пошли созидать направо-налево. Чем это в итоге закончилось, можно видеть сейчас.
Надо отдать должное: попытки положить конец эгоистической деятельности Ума предпринимались неоднократно. Вначале были откровенно варварские задумки типа «аннигиляторов» или «Сафат-реки», позже настал черёд более взвешенных решений. Но неоевгеника проекта «M-Z-L», адаптированная под роботесс Юлию, Аллу и Майю, − слишком долгий и изощрённый вариант, а вот «Покой Гипербореи»… Хотя он тоже гуманизмом не страдает, чего уж там. Недаром Филипп-Учёный много лет назад перепугался до смерти и не завершил мою активацию. Интересно, на что он вообще рассчитывал? На тихую и мирную жизнь инфернальной девочки Верочки при папе-атамане?
Вначале так оно и было: я старательно двигалась и пыталась понять. Кое-что сама угадала, в остальном почти разобралась благодаря предоставленному мне всестороннему обучению в доме у рыцаря Сержа. Ледяная, сверкающая Гиперборея давно ожидала меня в качестве своей маленькой королевы, дело было за малым − получить доступ. Но оставался нерешённым один воистину престранный вопрос: что означает «нравится − не нравится»?
Мне не нравился Станислав Ладвин и очень нравилась Энка-Куница. Почему именно так?
Ответа я не находила. Особенно насчёт Энки, которая вызывала понятное раздражение у подавляющего большинства людей, имевших с ней знакомство. Невероятно вздорная девица, она и мне порой действовала на нервы, но без неё я начинала вдруг скучать. Не самое удачное определение моему состоянию духа, тем более, что веселиться я вообще не привыкла.
Загадка-загадочка! К Титу я привязана родством, Серж вызывает уважение, Миналия очень интригует… А Куница вот нравится! Что за вздор?
Этой личной проблемой я занималась все последние до События дни. Точнее, я тогда ещё не знала, что моя отправка к Филиппу в качестве говорящей посылки в итоге обернётся Событием. И не слишком-то рвалась увидеться с вероломным учёным. Наша новая встреча входила в его планы, но не в мои. И если бы не настойчивые уговоры-упрашивания рыцаря и не тайное желание помочь Энке, предсказуемо запутавшейся в династических интригах, то всё осталось бы по-старому. Но вот случилось именно так, как случилось − неожиданно и бесповоротно. К лучшему, верно; вопрос только: для кого?
Я не знала, что под маской «Алая Прелесть» на самом деле скрывается роботесса Майя-Мейй, но давно ей не доверяла. Чувствовала её незримое присутствие в рыцарском особняке − значит, сама обитает неподалеку. Порой ловила далёкие «зовы», но они не читались… не расшифровывались. А в натуре она оказалась одной из моих сводных сестёр − солнечная, в отличие от меня, лунной. Как вскоре выяснилось, мифологические представления о вечно добром свете и о вечно страшной темноте порядком далеки от истины.
Естественно, я не догадывалась, что Мейй решила меня уничтожить − вернее, получила такое распоряжение. Могла бы отказаться… но, напротив, с энтузиазмом принялась за дело. Причину не знаю да и знать не хочу. Что это в корне меняет?
Она допустила одну-единственную ошибку: недооценила боевое техническое оснащение девушек-близнецов Рысей, тоже сопровождавших нас. А у них при себе оказались не известные здесь лучемёты. В результате для Мейй всё закончилось очень печально… правда, для Таи и Теи не лучше.
Я никому из них ничем помочь не могла, ибо сама угодила в пасть «Чёрных зеркал», о которых ранее лишь читала в библиотеке Сержа де Пери. В теории выходило, что это смерть и смерть жуткая, ну а практика внесла в мрачные выводы свои благоприятные коррективы. Три совершенно не связанные между собой случайности − и я вышла из этой передряги если и не победительницей, то уж никак не проигравшей. И вообще жива и здорова, в отличие от несчастных «охотниц» и неудачливой роботессы.
Первая случайность, скорее, была моей предосторожностью: я держала свою док-станцию всё время не просто включённой, а в дистанционном поиске нужной мне ауры Подземелий. Нельзя однозначно сказать, что они являлись истинно моей территорией, но уж никак не враждебной, как для разных дневных существ. А потом я вообще начала ощущать мощнейшую некроэнергетическую подпитку − увы, не хватило знаний и опыта правильно и своевременно ей воспользоваться. Иначе всё могло закончиться вообще без трагедий. Но и без События тоже − скорбная плата оказалась именно такой. Можно сказать, что судьба расплатилась за мой успех чужим горем и жизнями − моего мнения на сей счёт опять же не спрашивали.
Но теперь я в долгу. Как его вернуть и кому − не знаю. Возможно, мне об этом напомнят в своё время другие.
Вторую случайность следовало эмоционально назвать «божественной» или по-религиозному «предначертанной свыше», но я предпочитаю реальные определения. А в этом строгом смысле она относится к разряду «предсказуемых» − правда, с очень малой вероятностью. Не в моих привычках рассуждать о невероятной удаче, но приходится. Правда, возносить кому-либо хвалу за это я не собираюсь., от благодарственной молитвы тоже отказалась. Не люблю откровенно бессмысленных действий.
Схватиться со мною один на один Мейй не рискнула − правильно, пожалуй. В Подземельях она всего лишь гость, боевой гость с большим опытом, но без поддержки окружающей среды, как наверху. У меня же силовой подпитки сколько угодно − бери, как воду из источника! Вот только ковшика для черпания не было, а сложить ладони лодочкой я не догадалась.
Задуманный в кабинетной тиши план − заманить меня в зал активных «чёрных зеркал» и уничтожить с их помощью − выглядел логичным и имел все шансы на успех. А на деле получилось, как в известной притче, когда пойманную хищную рыбу решили казнить методом утопления. Я и оказалась этой рыбой, которую на погибель бросили в реку. Правда, плавать не умела (парадокс!), зато утонуть никак не могла.
Первоначальный расчёт с виду оправдался: девушку Тею, случайно оказавшуюся в зоне воздействия «зеркал», затянуло внутрь; я впопыхах бросилась на выручку и тоже угодила в вязкое чёрное отражение − для надёжности Мейй просто-напросто меня туда столкнула ударом в спину. Не успев ничего толком сообразить, я инстинктивно вся напряглась в ожидании мучительной пытки аморфным сжатием. Так и произошло, но лишь на считанные секунды, а затем все неприятные ощущения исчезли, и я просто зависла в колышущейся темноте. В сознании вдруг ясно отпечаталось: «Захваченный извне объект идентифицирован в качестве полноценной составляющей единицы, возможно наличие прав Руководителя. Подтвердите ваши полномочия для управления активными действиями системы».
Это и было Событием.
Рядового человека подобный судьбоносный поворот ввергнул бы в шоковое состояние, а я даже не удивилась. «Удивление» как и «радость» − самые непостижимые для меня эмоциональные понятия. Особой рефлексии по этому поводу не испытываю, хотя оттенок досады ощущаю.
Я попыталась было мысленно-словесно ответить, но ничего не вышло. Начала действовать наугад, перебором сенсорных возможностей. Некое подобие контакта удалось установить, как ни странно, с помощью полного расслабления − девочка Вьюнок превратилась в ту самую юркую рыбёшку, у которой всё ещё не получалось двигаться в своей естественной среде, но появилась способность «видеть». Не зрачками − их у меня как таковых нет, в глазницах размещён несколько иной зрительный аппарат − а опять же общим сознанием. Думаю, от обычного людского видения это немногим отличалось, различимая в деталях картинка присутствовала. Зато теперь я поняла на практике, что означают слова «близорукость» и «дальнозоркость».
Я увидела развернувшуюся следом трагедию: как Мейй в обличье Алой Прелести привела в зал обречённую на «зеркальную казнь» охотницу Таю и как сама погибла после удара в упор из её лучемёта. Затем Тая добровольно покончила с собой, очевидно, будучи не в силах пережить гибель любимой сестры Теи. Вон они обе стоят напротив, застывшие в блестящем чёрном стекле, как живые.
После этого её отчаянного поступка я впервые почувствовала, что незримые аморфные путы на моём теле слегка ослабли, словно произошло частичное насыщение некоего организма, внутри которого мы очутились. Шевелиться я по-прежнему не могла, но осязательные функции вернулись. Почему-то вспомнилось:
«А в горе во тьме печальной
Гроб качается хрустальный…»
Нормально работающее визуальное и чувственное сознание при полной физической неподвижности − можно ли назвать это жизнью? Вообще, в принципе, о полноценности речь не идёт? Думаю, что да, если нет нужды обеспечивать поддержку извне с помощью искусственного кормления и прочих малоприятных процедур, как бывает во время некоторых коматозных и летаргических состояний. Вдобавок я сумела подключиться к информационному полю данной интеллектульно-технической конструкции в качестве пассивной его биочасти. Это случилось постепенно и само собой, без малейших усилий с моей стороны. Просто знакомство со мной завершилось, и я была признана «своей». К сожалению, по-прежнему вне возможности управления, тут ничего не изменилось.
Я была внутри «Kuro-kagami» − всеобъемлющей операционной системы проекта «Гиперборейский покой». Созданной и заточенной под меня, никакой мании величия здесь нет. Полное администрирование предполагает лишь взаимную всестороннюю связь, и только.
И существо под именами Вера-Вьюнок-Вьюга имела все пароли и коды доступа. Без понимания, как они оказались в её сознании − просто вдруг возникли в памяти, и всё. А дальше… дальше оставалось лишь самой себе посочувствовать.
Я ощущала себя ключницей при огромном владении. Способной стать его полноценной хозяйкой: все права в наличии, никто их не оспаривает, а конкурентов в принципе не имеется. Казалось бы, чего проще: открывай двери, заходи, знакомься с внутренним устройством − и пользуйся!
Затык был лишь в том, что требовалась именно дверь! С замочной скважиной для ключа. Или с кодовым замком. Или с сенсорным, для разных индивидуальных отпечатков. Нормальный, предусмотренный программой, парадный вход, короче говоря. Предназначенный господам.
А бестолковая Мейй втолкнула меня в окно. Как воровку.
И это ещё хорошо, что охранные модули удачно распознали незваную гостью! Могли бы ведь и уничтожить. Однако лишь ограничили свободу передвижения до предъявления высоких полномочий.
Они у меня теперь были. Но для их полноценной реализации требовалось сначала попасть непосредственно в гиперборейские земли. Где и находились главные ворота Северного Королевства.
Я же сейчас торчала на противоположном конце света. Не буквально, но вполне сравнительно.
В моей власти оставалась лишь возможность посылать «зов». В никуда, никому, без всякой ясной цели. Что ж, если женщина не понимает, она всё равно действует.
Для меня дни заточения проходили однообразно и в бесконечном разнообразии − как ещё сказать иначе? Оставаясь практически неподвижной, я видела, воспринимала, вбирала в себя потаённые сведения из прошлого. И были в них не только многие печали, согласно пословице, а вообще полная безнадёга.
Я поняла структуру Подземелий, начиная от хаотичных катакомб и кончая жилыми уровнями в городе Династии. В них не было на самом деле ничего необычного − очередной запасной комплекс Человечества на случай катастрофы на Поверхности. А поскольку наверху частенько случались всякие кошмарики, переходившие порой в Ужасы, то внутри Терры приходилось жить иногда долгими веками. И надо ли говорить, что подземное мироустройство фактически стало повторять наземное? А кошмары и ужасы постепенно проникли и туда?
Я узнала всё об аннигиляторах, супербоевых машинах истребления, которые так хотел найти Густав фон Хётцен. И впервые готова была от души рассмеяться, если бы могла: он искал в глубинах Галактики то, что всегда находилось да и находится под носом! И у него, и у любого другого человека. Как поймут рано или поздно, так мало вообще никому не покажется. Но что в этом нового?
Я разобралась в природе «истинной силы» богатырей и витязей, которую лучше было назвать «добавочной» − впрочем, многие дальновидные из них стали догадываться об этом сами. Здесь, в зале «чёрных зеркал», она не действует, вызывай её или не вызывай. Не исключено, что подобные отказы можно организовать и на Поверхности, и тогда никакой альтернативы технике снова не будет. Бывшие вольные «охотницы» − а ныне прагматичные и умные девицы на Базе − первыми это поняли и в темпе успешно осваивают гравикатера, рации, парализаторы, космосвязь и прочую удобную атрибутику современной цивилизации. Как всегда, именно женщины на самом деле по-настоящему ценят техническое развитие общества и даже направляют его, зачастую неосознанно. Зато они прекрасно различают качество и комфорт жизни с прогрессом и без него. Хотя какой тут может быть вообще выбор?
Я оценила масштаб систем хомотеррора, созданных за тысячелетия различными группами экстремистов. Большинство из них базировалось за Сафат-рекой (объект «Мета-19») в подземных изолированных ангарах с автономными выходами, бесчисленными рядами уходящими далеко на некий «сибирский восток». В них прятались трупыри, дикие трансформеры, нэко-оборотни, псевдозмеи, безумные киберы, хищные предметы, фальшивые зеркала, оживающие скульптуры и многое другое, призванное не только уничтожать, но и безумно пугать. Некоторые из этих рукотворных тварей действовали и сейчас, причём не на полную мощность, другие ожидали своего зловещего часа. Именно их запредельно-инфернальное психическое давление и заставило людей устремиться во Внешний Космос. Со всякими войнами справлялись, к ним почти привыкли, но ежедневное и еженощное ожидание неведомой напасти оказалось непреодолимым. «Родина − это место, где ты свободно и спокойно живёшь, а не где всю жизнь боишься» − с этим несколько косноязычным выводом одного философа вполне можно согласиться.
Несколько особняком стояла проблема вервольфов. Многовековое, взаимовыгодное сотрудничество человека с прирученными собаковидными существами, с одной стороны, и доисторическая боязнь их диких сородичей, с другой, в итоге реализовались в создании двух искусственных пород: лесной и пещерной. Первые были классическими волчьими оборотнями − разумеется, не со сказочными превращениями из одной особи в другую, а с возможностью гипнотического, иллюзорного воздействия на чужое подсознание (страшные сказки, столь привлекающие детей, на деле таили в себе нешуточную угрозу для их нормального развития). Вторые по старинке являлись верными, усовершенствованными помощниками, но лишь для тех, кто умел ими управлять − печальный принцип «не всем, а избранным» торжествовал и здесь, на ошибках прошлых поколений учиться по-прежнему не желали. До открытого столкновения между разномастной звериной братвой дело до сих пор не доходило, но вот сподобились. И лесное воинство Медянки пока брало верх над пещерными охранниками Агнессы Рейн − та их берегла, а вот Миночка свои расходники не жалела. Цельная натура всегда сильнее сомневающейся, и ничего тут не поделаешь.
Наконец, я ознакомилась с альтернативой гиперборейскому проекту − с планом «Модифицированная любовь зомби». Он же «Любовь зомби-2» или просто «M-Z-L». Изначально его придумал если и не полный сумасшедший, то, во всяком случае, человек с пораженной эндокринной системой, а то и с пороком головного мозга. Его имя ныне неизвестно, но на сто процентов это был мужчина. Причём с возвышенной, поэтической душой, что нисколько не мешало его людоедским воззрениям. Постепенное уничтожение своей же собственной расы, задуманное им, представляло собой невероятно красивый процесс − если и существует эстетика Дьявола, то это была именно она. Моя «Гиперборея» работала скучнее, проще и надёжней; кроме того, её биоспоры не требовалось доставлять на планеты Внешнего Космоса долгим и сложным путём − их можно было настроить и пустить в автопоиск жизненных форм, причём на подпространственных скоростях. Сейчас я рассуждаю об этом чисто теоретически, но после подтверждения моих административных прав и реально-условной коронации ходу назад не будет. А пока я − нордическая принцесса, вот ведь как! К чему совершенно не стремилась и никакой радости не чувствую. Надо же, сколько королевских особ развелось, деваться от них некуда…
Впрочем, с возможной реализацией фантастической «любви зомби» ныне большие проблемы: Мейй − самый подходящий для этого персонаж − выбыла из игры, а её старших товарок постараются с Терры не выпустить. Чудно и забавно, но именно они и выручили меня из затруднительной ситуации − это и есть та самая третья случайность.
Как оказалось, мой беспрестанно посылаемый «зов» роботессы Юрико и Аллоя приняли за призыв от сестры; вернее, посчитали необходимым это выяснить. И отправились в подземную экспедицию прямо по пеленгу. Их сообщения я ловила, но не могла понять и тем более ответить − наши биорации несовместимы. Позднее к ним присоединился «любимый офицер» и новый хозяин Мейй, получивший заказ на моё уничтожение. Оригинальная компания, что и говорить: совестливый солдафон и две лупоглазые куколки со смазливыми мордашками, очеловечившиеся до неприличия. Никакой внутренней гордости за свою техническую породу.
Девчатки, однако, проявили характер и углубились в не известные им под-земли достаточно далеко. То, что они приняли за брошенный город, на самом деле было испытательным полигоном − чего именно там испытывали, я не знаю, но, судя по результатам, выживших не оказалось. А потом на границе тектонических сдвигов их засекли охранные комплексы «Утгард», управляемые той самой системой «Kuro-kagami», с которой я теперь была неразрывно связана.
Метрическая ловушка сработала, и я об этом «узнала». Но тут, как в сказке, на выручку к несчастным, глупым узницам явился прекрасный прынц в виде здоровенного детины с командирской выправкой и стильными усами. И освободил пленниц из заточения − опять-таки варварским методом, поломав всё, что можно было поломать. Как легко и просто открыть «Утгард» с помощью своего мощного «отсекателя» он, естественно, понятия не имел. И за это я могу его только поблагодарить.
Постороннее, принудительное воздействие на «Kuro-kagami» (как и на любую операционку) привело к так называемой «критической ошибке» − это отпечаталось у меня в мозгу чуть ли не огненным шрифтом. Ну а далее началась необходимая перезагрузка. В процессе которой аморфное давление на моё тело исчезло на несколько секунд − их мне вполне хватило, чтобы полностью овладеть собой и выйти из «зеркала».
Но теперь я понимала, где нахожусь, и какие новые знания-умения у меня появились.
После того, как однорукая кукла забрала у стойкого оловянного офицерика приборы воздействия и с их помощью уже более осмысленно использовала взрыв-переброс «Гюльфи», стало ясно, что сюда они доберутся. Препятствовать не имело смысла, как и оттягивать неизбежное выяснение отношений. Я находилась слишком далеко от «Гипербореи» и к тому же впервые в жизни была предоставлена самой себе. С одной стороны, ничего особо страшного, а с другой − что делать дальше?
Система мгновенного перемещения на Север находилась у меня под рукой, но я не могла её задействовать. Шлёпать же пешкодралом что понизу, что поверху наугад и наудачу было попросту безрассудно. Тем более, без малейшего представления: а надо ли?
Мне лично − нет. Я вообще не испытывала влечения ни к чему определённому. Кроме упоминавшейся Кунички, да и то вне понимания: что за блажь?
Несомненно, меня создавали в качестве думающего инструмента, и никто моим мнением и желаниями интересоваться не собирался. Однако, не завершив активацию, уже готовое живое орудие почему-то положили в коробку, запаковали и спешно отослали куда подальше. Я так и не узнала, чем конкретно обеспокоился обычно самоуверенный Филипп. Возможно, тем, что запущенный в работу «Гиперборейский покой» он не смог бы потом уверенно контролировать? Находиться в полной зависимости от полудевочки-полунелюдя не слишком приятно.
Я пролежала в своей «кроватке» свыше четырёх десятилетий и, право, лучше бы меня и не трогали! Но папа испытывал постоянное чувство вины передо мной и наконец решил разбудить спящую не-красавицу. Я хорошо помню его первый, обязательный по инструкции, вопрос: «Кто ты?» − и свой ответ: «Вьюга!», выскочивший сам собой. Уже много позже, когда в сознании угнездились понятия «свои & чужие», я осознала себя Верой-Вьюнком. И стала жить− то есть двигаться и думать − без всякой цели, просто по инерции. Впрочем, так живёт большинство людей во все времена и эпохи.
А вот сейчас я вынуждена принимать решение самостоятельно. Снова не испытывая в этом никакой личностной потребности. В видеокнигах это важно называется «стать взрослым» и «взять на себя ответственность». Да пожалуйста, становитесь и берите, но мне-то этих заморочек и близко не нужно…
Опять не вышло додумать эти тревожные мысли до конца − явились долгонежданные гости. Пришлось спешно заняться конкретными делами, а именно: жёстко встретить, разъединить группу и надёжно обезвредить самого бестолкового и тем опасного её члена. Получилось без проблем.
Спрятав подальше мужские боевые игрушки, я привела зал «чёрных зеркал» в состояние готовности и убрала спецэффекты, негативно влияющие на нервы и психику дневных существ, «чужих». После чего по правому коридору добралась до роботесс, находившихся к этой минуте в понятном шоковом состоянии, и задала им вызывающий вопрос. Исключительно ради скорейшего приведения в чувство.
Получилось наполовину. Жалкая, однорукая Юрико не обратила на меня внимания: она плакала и неотрывно глядела на док-станцию, в которую были встроены остатки верхней части головы погибшей Мейй. Я их уже проверяла подобным методом и результат знала заранее.
А вот вторая, серебряная… Округлое, холодненькое лицо, неподвижные зелёные глаза; белые волосы, собранные в аккуратный узел. Самоконтроль и рассудочность во взгляде − в успокоении явно не нуждается.
Это она подтвердила после минутного визуального знакомства безразличными по тону замечаниями:
− Вы хотите с нами что-то сделать? Наверное, плохое? А есть ли в том необходимость?
− Зачем же сразу думать о неприятном? − встречным вопросом ответила я. − Однако вы, боевые машинки Династии, второй раз подряд вторгаетесь в мои владения, причём с очевидным агрессивным настроем. Я вправе возмутиться и выставить вас вон, но готова проявить гуманность. Поэтому и спрашиваю о ваших предпочтениях. С господином Фогеном разговор будет особый, а вот между нами вражды пока не было.
− Да? Правдочки? А вон эту жуть как понимать?! Или головка у нашей бедной сестрёнки сама собой расплющилась, а тело расплавилось?
− Не мой грех: я даже не защищалась. Впрочем, пора внести полную ясность…
Аллоя выслушала моё короткое сообщение вполуха, рассеянно. Встала, по-кошачьи быстро потянулась, подошла ближе. Внешне мы одного среднего роста, но её внешность куда взрослее. Отполирована службой во Дворцах − что внешне, что внутренне.
− Значит, кругом виноваты малышки? − вкрадчиво мяукнула она. − Сперва Мейка подло, из-за спины, на вас напала, теперь остальным какую-то страшную агрессию приписывают… А ведь мы были ни слухом ни духом обо всей этой скорбности! Мирно явились сюда с целью узнать истину. Нас, кстати, встретили очень недружелюбно в ваших так называемых «владениях»!
− А как же иначе? − спокойно возразила я. − Охрана границ среагировала − она старая, автоматическая, дипломатии не понимает. Обоюдные претензии бессмысленны: вы не знали − и мы не знали.
− Понятненько. Тогда не предъявите ли документы, подтверждающие ваши права на территорию? Географически-то она находится под контролем Династии!
− Только её наземная часть и минусовые уровни вплоть до двенадцатого. А мы сейчас значительно глубже, и хозяин тот, кто способен управлять. Я, как видите, способна.
Аллоя слушала и покачивала в так головой совсем по-человечески. Настолько естественно, что мне даже стало завидно. Затем она точно с такой же небрежностью толкнула кончиком сапожка сестру и спросила, не желает ли та присоединиться к нашему «познавательному разговору»?
− Нет, − сухо ответила Юрико. − Но я слежу за вашей перебранкой. Заканчивали бы, а?
− С удовольствием, да вот не знаю, как. Не проверить ли нам реальные боевые возможности этой маленькой задиры в чёрном прикиде? Наговорить можно с три короба, а на деле, глядишь, и горсточки не наберётся…
Янтарная плакса перевела на меня свои промокшие глазищи и за пару секунд их высушила. Медленно раскалила зрачки до состояния горящих угольков и снова притушила − получилось впечатляюще.
− Нет, − снова сказала она. − Вьюша не шутит и не блефует. Рискни сама, если хочется.
− Королевской фрейлине не к лицу, знаешь ли…
− Ага, а я что − подопытная модель для проверки убойных умений некрометаморфов? На своей шкурке? Уволь.
Аллоя усмехнулась и сделала мне навстречу ещё шажок. Вздохнув, я предложила:
− Нападай − я буду только защищаться. А то не успокоишься, пока не убедишься…
Она ударила меня сразу, едва прозвучало последнее слово. Удлинённой рукой, кисть которой трансформировала в копьё. Прямо в глаза, самое моё уязвимое место. Изысканная придворная дама, кто бы сомневался.
Увернуться я всё равно не смогла (не та подготовка), но в этом и не было нужды. Сверкающее острие отразила не видимая для обычного зрения защитная шторка лица. Она прозрачной вуалью упала сверху, выполнила свою функцию, автоматически сложилась в горошинку и снова спряталась в углублении под моими волосами. Одновременно включилась и общая система безопасности организма.
− Ого, впечатляет! − похвалила Аллоя и слегка попятилась. − Зеленью вся покрылась, фигурка трещинами пошла, как на декоративном мраморе… Под моргалками не зрачки, а геометрические ромбы! Неплохо. Знаешь, а я тоже так хочу! Научишь?
− Это не из вашей школьной программы, − снисходительно ответила я. − «Мёртвая оборона». Не покупается и не продаётся… то есть не передаётся. Посторонним. Если хочешь, попробуй ещё разок, в движении.
Роботесса испытывающе посмотрела сперва на меня, потом на свою боевую руку. Картинно изменила её молекулярную структуру из пластика в сталь и пустила в наконечник сверкающий электроимпульс. Он красиво посверкивал фиолетово-синим и отвлёк моё внимание. А удар был нанесён мгновенным выпадом другого кулака, тоже в стальной оболочке. Снизу, со всей силы и в… Ну, у женщин это место называется «лобковая кость».
Ударное направление для защиты значения не имеет, а вот мне почему-то стало неприятно. Поэтому после короткого силового блока-автомата я ещё по собственному почину ответила в перехвате дистанционным «ледяным зажимом». Никакое не нападение, а в отместку!
Аллоя обиженно ойкнула: её локтевой сустав был мгновенно заморожен и потерял свои рабочие способности. С третьей попытки ей удалось запустить энергоразогрев и вернуть ручной неомеханике прежнюю чувствительность и подвижность. Больше на атакующие эксперименты её не тянуло.
Увлекшись, я упустила из виду Юрико и могла за это поплатиться. Но одноручка лишь глядела на нас с любопытством и даже не пыталась встать. Кажется, она и впрямь ужасно сопереживает трагедии младшей сестры. Хотя на самом деле таковой для неё являюсь я, вот ведь какая петрушечка…
− Ты можешь больше не тратить мощности своей «кроватки», − я всё же посоветовала ей после небольшой заминки. − Они у тебя дневные, солнечные, в Подземельях восполняются плохо. Прерви диагностику и посмотри на предварительные итоги. Увидишь что-то вроде: «Жива и мертва» или «не жива и не мертва». Моё некро-ложе ответило именно так, вряд ли у тебя будет иначе.
Умная Аллоя воспользовалась удачным моментом для прекращения испытаний моей оборонной прочности и впервые обратила внимание на док-станцию, где исследовалась голова Мейй. Включила дисплей и кивнула:
− Точно так. Последний вариант. Есть и не менее странная добавочка: «Восстановлению не подлежит, утилизировать преждевременно». Что вы об этом думаете, Вьюшенька?
Надо же, какое ласковое обращение! Словно мы только что душевно беседовали о возвышенном. Или возвышенно о задушенном. Далеко девочка пойдёт, если случайно не тормознут.
− Необходима третья, контрольная проверка, − подумав, сказала я. − На её личной койке, с уникальными настройками. Есть такая?
− Есть, но пока вне доступа. Спрятано глубоко под Малой Стрельчатой Башней. Да, Курт говорил, что в его доме Мейка соорудила себе неплохой дубликат! Кстати, где наш спутник? И вообще он жив?
− Ага, и здоров к тому же. Правда, комфортом не обеспечен. Пошли.
Мне не хотелось поворачиваться к ним спиной, хотя никакого риска не было. Тоже очеловечивание, и не в лучшую сторону.
Мы неспешно вернулись в главное помещение «Kuro-kagami», где царил покой, хотя и не уют. При виде охотниц Таи и Теи, навечно застывших в вязких псевдоотражениях, Аллоя равнодушно отвернулась, а Юрико снова наполнила свои глазницы солёной влагой.
− Надо же, сколько страшного можно натворить из-за любви, − едва слышно проговорила она. − Ах, Мейечка! С ума можно сойти…
− Ни в коем случае, умишко нам ещё сгодится, − возразила сестра сквозь золотые зубки. − Нужно лишь не увлекаться и не растворять себя без остатка в мужском «эго», это для девочек действительно опасно… Ой, Курт, дорогой, как вы?
Углядев сидящего на полу в дальнем уголке господина Фогена, серебряная лицемерка кинулась к нему, квохча как озабоченная курица. Ничего тревожного не произошло, просто я его малость обездвижила, наложив оковы из модифицированного льда на ноги. Неприятно, но безопасно для здоровья. Требовалось быстро забрать у него хронодеструктор и прочие боевые причиндалы, а времени упрашивать не было.
Под непрерывные причитания: «Несчастный мессир!», «Что за хамское отношение!» и «Дикари так и то не поступают!», мужественного офицера окружили заботой и теплом. Последним в буквальном смысле − Аллоя попыталась освободить его от моих ледяных чар с помощью своей внутренней энергетики. У неё ничего не получилось, а я вспомнила, как Мейй взломала точно такую же броню одним силовым рывком. И к чему столь мощной натуре понадобился мужчина? Даже если у него рост, мускулы и усики стрелочкой?
Дождавшись, когда квохтания наконец стихли, я дистанционно убрала «лёд». Курт сразу же занялся ножным массажем, то и дело охая и ругаясь. Безадресно, просто по привычке.
Придя немного в норму, он попытался неловко выпрямиться, и тотчас был поддержан под руки заботливыми роботессами. Я вдруг почувствовала невольное раздражение, словно им было доступно некое непостижимое для меня знание.
Первый же его вопрос оказался самым радикальным: «Есть ли новости о Мейй?» Отвечать никому не хотелось, смотреть ему в глаза тем более. Курт, кажется, всё понял и мрачно добавил:
− Говорите, девчата, и можно без предварительных вступлений. Всё плохо ли очень плохо?
Поскольку отвечать по-прежнему никого не тянуло, я молча указала на дверной проём. Он неуклюже вышел и вскоре медленно вернулся.
На какое-то мгновение мне показалось, что я вижу перед собой глубокого старика − настолько вдруг отчётливо проступили возрастные черты на осунувшемся враз мужском, волевом лице. Словно одна картинка наложилась на другую. Но это было мимолётным наваждением, причудой неверного освещения.
Я посмотрела на Юрико в некоторой надежде, но она быстро погасила свой взор и потупилась. То же самое повторила и Аллоя, сразу сделавшись скромненькой, серенькой и незаметной. Я мысленно сплюнула, а реально выступила вперёд и сказала:
− Приношу свои извинения за то, что вашей помощнице не удалось меня убить. Она очень старалась, но ей не повезло. Если нужны подробности − спрашивайте.
Вопросы у него имелись, но не ко мне. Честно говоря, с этой минуты он больше меня вообще не замечал.
− Её мозг жив? − (ну да, зрит в корень). − Не знаете… А как насчёт тела? Вы же хвастались, что его можно полностью восстановить!
− Только при условии сохранности природной базовой памяти, − нехотя ответила Аллоя и постучала себя по надбровью. − Но вы сами видите, какая катастрофа с головой… Физически нас убить непросто даже при прямом попадании в глазницу − сразу за многофункциональным глазным яблоком стоит первая титановая оболочка. Гораздо опаснее в случае серьёзного ранения внутрисистемный коллапс, нечто вроде человеческого болевого шока. Как, очевидно, и произошло. Для обеспечения мозгового питания кровью или специальным физиологическим раствором требуется резервный запас, который размещён в шейной области. А она тут полностью разрушена. Сам мозг расположен выше и не повреждён, но хватило ли ему остаточной кровоциркуляции для поддержания хотя бы анабиозного состояния? Наши портативные аппараты ничего определённого сказать не могут, и требуется детальный осмотр в стационаре, тут Вера-Вьюнок права. У другой Веры, по фамилии Лович. Или же…
− Или у меня, − решительно закончил Курт. − Мейй давно соорудила для себя какой-то сложный комплекс реабилитации. Да и сам объект «Майя-132» специально на неё настроен − может, тоже окажет содействие? Значит, спешно возвращаемся в мой особняк, как я сразу и планировал!
− Хорошее решение, − тихо сказала я. − Только вот каким маршрутом? Тем же самым, обходным и запутанным? Очень долго и трудно. И небезопасно − там снова действуют мои рабочие «Утгарды», портить которые я вам больше не позволю. И оружие ваше не верну, не обольщайтесь. Хватит с меня чужих авантюрных проблем, наелась.
Господин Фоген небрежно кинул свой взгляд в мою сторону − чуть правее левого уха. Деловито потёр ладони, поработал кулаками на сжатие. А ведь он явно на драку набивается, сообразила я. На самоубийственную! И понимает это.
− Без боевого снаряжения нам не дойти, верно, − подтвердил он мою догадку и извлёк из-за пазухи парализатор. − Ваше негативное решение − окончательное?
Юрико всё поняла и тоже мгновенно изготовилась. А вот на лице у Аллои появилось такое несчастное выражение, словно рядом расшалились вовсю малые дети, утихомирить которых никак не получается.
− Пацаны и девки, кончайте дурить! − закричала она во всю мочь. − Имейте ввиду: я в этом дурацком противостоянии участвовать не буду! Курт, не сходи с ума, ты же военный парень! Юри, хватит концентрироваться и когти выпускать! Перед тобой твоя родная сестра, между прочим!
− Ерунду не городи, − неприязненно ответила Юрико, не проявляя ни малейшего миролюбия. − Такая замена любимой Мейки мне не нужна!
− Да не замена, дура несведущая! Ты и эта Вера − дочери атамана Тита! Кто из вас старшая, не знаю. А я и Мейй из ватаги Саверия, но от разных родителей. Всех нас, четверых, одновременно предоставили Филиппу для опытов, только Вьюнка задействовали в некротической схеме, а мы попали в солнечную!
− «И злая судьба разбросала их в разные стороны…» − процитировала я какого-то сериального автора. − Так оно и есть. Откуда узнала?
− От главного учёного кукловода, напрямую. Недавно. Он меня тупо ломал, ну а я, притворившись дохленькой, тоже кое-что сумела выведать…
Юрико была потрясена − это видели все. В глазах у неё начало чёрте что твориться: выступали и тотчас высыхали слёзы, суматошно менялся цвет зрачков, их расширение и сужение принимали немыслимые формы. Из пальцев единственной руки вместо устрашающих когтей вдруг посыпались жёлтые лепестки, запахло мёдом. Она очень кстати выбыла из опасной игры.
Но упрямого Курта в его отчаянном настроении это не остановило − он коротко щёлкнул предохранителем своего оружия, разряд из которого был мне не слишком опасен, но мешал координации действий. Не желая дольше рисковать, я мысленно слегка активировала «Kuro-kagami» на поиск и захват.
Зал, где мы находились, в мгновение ока преобразился, осветившись полностью − только теперь стало видно, какой он огромный и высокий. Семь метров до потолка, не меньше, и во весь этот размер справа и слева рядами шли «чёрные зеркала». Они враз ожили и запульсировали, вспучиваясь и втягиваясь; роботесс и офицера стало затягивать в вязкое лже-пространство, им пришлось сбиться в кучу и поддерживать друг друга. Уже не до агрессии, так-то!
Моя восточная гиперборейская станция «Скидбладнир-3» во всём её зловещем великолепии. Разве что психоделических фейерверков не хватает, но долго ли умеючи?
Предоставив моим гостям возможность вдоволь насладиться новыми остренькими впечатлениями, я наконец ослабила хватку боевой подсистемы. Сама же демонстративно скрылась в одном «зеркале», а вышла из другого, на противоположной стороне зала. Несколько раз повторила эту эффектную, но небезопасную операцию − нужно было при анализе направлений уложиться в четыре секунды, иначе и саму снова полностью затянет. Не могла я пока осмысленно управлять, но всё равно выглядела очень крутой.
У роботесс был испуганный вид, но при этом Аллоя цепко держала за руки Курта, не давая ему от нервов начать безрассудную стрельбу. Правда, его воинственный дух уже иссяк, он опять на несколько секунд мистически постарел.
− Рада, что вы осознали-таки своё подчинённое положение и больше не наглеете, − спокойно сказала я, неожиданно появившись справа от них. − Моя скромная персона никакого касательства к вам не имела, однако этот вот паренёк устроил на неё охоту. Его мотивация мне без разницы, я просто озабочена своими личными интересами и безопасностью. Поэтому повторяю: «отсекатель», «эфу» и «хроноломку» вы назад не получите, а то ещё наломаете подземных дров… Взамен предлагаю простой и быстрый вариант возвращения − тем же самым путём, которым нас завела сюда Мейй. Он у меня в оперативной памяти, могу переписать в любую вашу. Путь малость бестолковый − нам приходилось прятаться от вервольфов, да и провожатая хитрила − но за сутки вполне можно выбраться наружу. Недалеко от городка рыцаря Сержа, через фальшивый колодец. А там до домика майора Фогена рукой подать…
Чтобы они окончательно опомнились, я резко вернула всю обстановку в первоначальное состояние, погасив и успокоив «зеркала». Подсветку зала тоже сделала неоново-молочной − офисной, как малышки и любят. Вкусов «малыша» я не знала, да и на кой?
− Вот это другой разговор! − обрадованно воскликнула Аллоя (само собой, она оклемалась первой). − Я, между прочим, с тобой и не думала ссориться! Мы же типа новые сестрички, как-никак! Давай сюда твой маршрутик, сейчас запишем…
− Не так просто, − возразила я. − Напрямую мы несовместимы. Только через станционное преобразование, готовь свою технику.
Это заняло не более десяти минут, коих так же хватило для полного возвращения Курта Фогена в его привычную офицерскую норму. Если не считать изуродованной головы Мейй, с которой он больше не расставался. Я для него по-прежнему не существовала.
Наше расставание прошло вполне буднично: Аллое до меня не было никакого дела, она вовсю опекала своего нового очаровательного мессира, Юрико же попросту стеснялась. Она так до конца и не пришла в себя от внезапно объявившейся у неё родственницы-некрофилки. Мы ограничились кивками.
Я опять осталась одна. Идти мне было некуда да и не хотелось. Сержу де Пери доверять уже не получится, а до папаши ой как далеко. К тому же забот у него выше лысины, непонятная дочка только мешать будет.
Никто не нужен, никому не нужна. Ночной энергии много, а делать особо нечего. Разве что приглядывать за чёрно-зеркальными системами и осваивать новые возможности. Почему бы и нет.
Смотрящая по «Гиперборее», Вера-Вьюнок-Вьюга заступила на своё бессменное дежурство.
Эпилог: Результат важнее желаний
Планета «С/313/ХХ» из созвездия «Золотая шпора» (местное название «Марс»). Плато Честер. Древняя научная станция.
В девять тридцать утра по неопределённому внутреннему времени вынужденные марсианские затворники собрались в вестибюле огромного смотрового зала возле центрального входа. Шесть мужчин и одна женщина − все, кроме одного, в одинаковых брючных костюмах тёмного цвета и неброского покроя. Через несколько минут их компания должна была слегка увеличиться.
− «Восемь» − нехорошее число, − пробормотал дородный господин в роскошном халате и опасливо покосился по сторонам. − Состоит из двух четвёрок, а по древнему поверью это знаки смерти…
− Меньше увлекайтесь мистикой, дорогой Марк! − ответила Консул. − И больше внимания уделяйте логике. И не забывайте о сотрудничестве! Наш расклад сейчас таков: семеро против одного.
− А ещё вам стоит в темпе переодеться, − добавил стоявший рядом с женщиной Дервиш. − Или специально одеваетесь столь вызывающе? Хотите произвести впечатление? Типа «я тут особенный»?
− Армейскому разведчику из «Элиты» знакомо понятие «отвлекающий маневр»? − немедленно отреагировал Марк. − Пусть-ка наш незваный гость поломает головёнку насчёт моего шикарного внешнего вида! А ежели в итоге он примет меня за председательствующего − что ж, не возражаю!
− Вы снова и опять упрямо лезете на первые роли! − сердито сказал Ференц Фаст и демонстративно отодвинулся. − Кажется, давно договорились, что роль координатора будет исполнять уважаемый Томас. Не забывайте: всякие спецслужбы лишь помогают сохранению мира и порядка в Обществе, но держится-то оно именно на экономике!
− «Мир и порядок»?! − азартно вскричал Марк. − Не лицемерьте хоть перед коллегами, святоша! Да ни шиша, кроме беспорядков, от нас и от вас не бывает! От всякого рода вояк тем более… А топчущихся позади меня двух злыдней под кличками «Дедушка Питер» и «Доктор» вообще следует удавить тонкой проволокой!
− Вы это повторяете каждый божий день и почему-то всегда после еды, − тихонько проговорил неприметный Питер. − Изжога мучает, да? Сочувствую. Однако компашка будущих удавленников увеличилась до не любимого вами числа − раньше вы жаждали лицезреть на виселице только Командора и Коревича. Такое впечатление, что Служба Безопасности уже просто не может существовать без ненависти к ближним своим и дальним. Маниакальная подозрительность − это ладно, но целенаправленная злоба − явный перебор!
− От науки все кормятся и науку все хают, − грустно заметил Доктор и поправил свои золотые очки с серебряными цепочками по краям. − А ведь цель человеческого бытия в том, чтобы постоянно ставить Эксперименты! Их и варганят уже многие тысячелетия − кто, где и во что горазд. Но крайней всегда почему-то оказывается благородная учёная деятельность!
− Она не всегда бывает благой, − столь же невесело отозвался человек по имени Томас. − Иногда заказной, а то и в приказном порядке − вам ли этого не знать? Однако довольно препираться, первую входную дверь уже открыли. Давайте встанем полукругом, что ли? А Марка-Валериана, так и быть, поставим в центре. Ради визуальной гармонии…
С разнохарактерными вздохами вся компания кое-как разместилась предложенным способом и застыла в ожидании. Со стороны она казалась очень маленькой посреди пустого, величественного зала с высоченным потолком и прозрачным куполом, в это время суток затемнённым. Трудно было представить, что будущее Цивилизации напрямую зависело от решений и воли этих людей отнюдь не патрицианского вида. Но реальная власть в Галактике действительно находилась в их руках. За исключением человека по имени Питер, который был здесь на особом положении.
Семеро весьма значительных персон − и семь звездолётов на скромном, древнем космодроме недалеко от станции. Вот только Ференц Фаст и Томас изначально путешествовали вместе, и поэтому космических кораблей должно быть ровно шесть. А их оказалось на один больше. Долгое время хозяин «семёрки» не давал о себе знать и вот сегодня решил осчастливить всех своим личным присутствием. Или же огорчить − это как карты лягут и какая масть откроется…
На стенном дисплее заиграли цифровые индикаторы − открывалась третья дверца, кессонная. Гость прошёл дезинфекцию и сейчас освобождался от спецкостюма-скафандра. Минут пять ещё требовалось потерпеть в нервном ожидании, не больше.
Наибольшее беспокойство проявляла Консул − очевидно, сказывалось её женское чутьё. Она даже встала боком за спиной Дервиша и выглядывала из-за его плеча. Это неловкое перемещение осталось без внимания, потому что как раз в тот момент почти бесшумно вошла в стену четвёртая, последняя дверь.
На пороге стояла Сеньорита.
Самая натуральная, из старозаветной классики: узкое, длинное, чуть ли не до пят, платье перламутрового цвета без шлицы (небольшой вырез вверху прикрыт декоративными цветами-астрами); на шее жемчужные бусы в два ряда, на голове шляпка-канотье с кокетливо загнутыми полями. А под ней огненно-рыжие волосы − густые до плеч и ровные, как волна. Подбородок с ямочкой, алые губы бантиком, носик чуть вздёрнут, по щекам задорно рассыпались мелкие веснушки. Сердоликовые глаза большие и круглые, словно готовые бесконечно всему удивляться. Для полноты образа не хватало лишь зонтика-трости. Возраст определить не представлялось возможным − не девушка, но и не мать семейства, как-то так.
Из грудей встречающих разом вырвался разнотональный, клокочущий вздох. Словесно поначалу отметился один Питер, упомянувший чью-то мать; затем после долгой паузы более подробно высказался Дервиш: «Ага, только её тут и не хватало…» Итог подвёл господин Фаст, мрачно и недовольно:
− Антуанетта Аввакумова, собственной надоедливой персоной… Второй топовый номер в рейтинге Гильдии разведчиков. Класс «злой гений». Вот уж воистину не ждали! Её лаконичный псевдоним «А−А» мне всегда напоминал бормотание ребёнка, которому очень захотелось в туалет…
− Ах, Ференц-Флавий, если бы ты знал, сколько раз мне доводилось это слышать от всяких недоброжелателей! − радостно воскликнула «Сеньорита». − Почти привыкла! Но особо зловредных критиканов я иногда запоминаю − а вдруг доведётся встретиться с ними наедине да в безлюдном местечке? Тогда кое-что им и напомнится, и воздастся…
− Скорее, это вам надо бы освежить свои негативные воспоминания, − проворчал Марк-Валериан. − Строя свою карьеру, вы собственноручно убили четверых человек… опять это скверное число! Соответственно, на стольких же планетах объявлены в розыск. Да, Гильдия выдала вам «печать киллера» и прикрывает, но до поры, до времени. Так что не воображайте особо. Всё самое скверное прёт к нам из «Элиты» − вот беда! От религиозных заморочек и до агентов-психопатов. Это я к слову, Ференц, не морщитесь…
− А чего кривиться, если тут правды на девяносто пять процентов? − живо подхватила Консул. − Сравните, как варварски работает его Голда-«Гиена», и сколь элегантно мой Курт-«Легионер»! Общая культура личности у нас повыше будет!
− Ваш Курт Фоген − пока ещё мальчишка! Как на возрастном, так и на профессиональном уровне, − отпарировала «Сеньорита». − Тоже мне, восходящая звезда шпионажа… А что касается культурки, то она из Никомеда Коревича просто хлещет потоком, не правда ли? Чего носы отвернули? Короче говоря, сравнивать не возбраняется, а вот обобщения делать не стоит!
− Коревич − обычный интеллектуальный маргинал, о нём нечего вообще базарить, − отрезал начальник «СБ» и ослабил пояс на халате. − С этой планетишки ему не выбраться, он тут свои деньки и закончит!
− Отстали вы от жизни, гражданин начальничек, скучая месяцами в своих перелётных коробках! − Аввакумова обворожительно заулыбалась. − Во-первых, у Никомеда-Иеронима здесь имеется в заначке звездолёт, который он отжал у глупенькой Эльзы фон Хётцен. Двухместный кораблик-поисковик без комфорта и вооружения, но универсальный − в воздушной атмосфере работает как планетолёт, а в космическом пространстве способен на полноценные «прыжки» с большим запасом свободного хода. Если захочет уйти отсюда, то уйдёт − крошечный звёздный катер вам не перехватить. А во-вторых, с полгодика назад его приняли в официальные члены Разведгильдии! Учитывая сенсорный коэффициент в уникальные 99 единиц и определённые отклонения в психике, ему присвоили класс «Мираж», на одном уровне со мною и некоторыми другими талантами. Больше того: он сейчас 33-я топовая позиция в списке, каково? Делайте выводы!
− Напрашивается один: за него замолвили весомое словечко, − буркнул Дервиш. − Его любовница и ваша извечная соперница по работе Агнесса-Лорелея-Кэролайн, верно?
− Она самая. Благодарной оказалась и расплатилась за подаренный ей грандиозный успех в «Садисте», об этом давно уже шепчутся… О, и сам его нынешний шеф здесь, только заметила! Вы что-то хотите добавить, Док?
− Совсем немногое: обратите внимание, сколько выдающихся талантов выпестовал мой Санаторий! − Доктор со значительным видом воздел свой указательный палец с редким чёрным алмазом. − Это самый лучший ответ всем его хулителям!
− Давно обратили, вот только проблем от них всегда было через край! Факт, не посетуйте. Что же касается фрау Рейн-Ролль, моей конкурентки, то это уже в прошлом. Я сменила профессию.
«Сеньорита» несколько манерным жестом убрала с груди фальшивые астры, и все увидели новенькое «Удостоверение личности», закатанное в «вечный» пластик с проекционным увеличением. Там значилось:
Аввакумова Антуанетта Демидовна
Незамужняя
«Фонд Истины»
Первый заместитель гендиректора
− В порядке исключения вместо положенного возраста разрешили указывать своё семейное положение, − любезно пояснила Антуанетта. − Мне стали нравиться мелкие привилегии, во как! Ладно, это лирика. А проза в том, что теперь я стою на социальной лестнице вровень с вами и даже повыше некоторых. Опять же не похвальба, а лёгкий намёк на уважительное отношение.
Мрачные лица встречающих показали, что эту намекающую лёгкость они оценили. Затягивать показное противостояние дольше не было смысла, и Томас с очередным полувздохом предложил всем пройти в комнату для совещаний. «Сеньорита» шествовала рядом с ним впереди всех. Её изящные туфельки выщёлкивали по искусственному мрамору задорный ритм.
Названная комната выглядела неким средним между большим жилым помещением и начальственным кабинетом: солидный метраж, сверкающий полировкой овальный стол в центре, набор удобных стульев по периметру и четыре дивана-уголка. Синтезатор, столовая стойка и компьютерный отдел располагались на противоположной стороне от входа − вместо положенного окна там шла глухая стена. Общее потолочное освещение было достаточным для любого рода деятельности, но с не совсем привычным белым оттенком. Как и всюду на этой станции.
− Смею предположить, что ваша контора давно следит за этой опасной планетой? − Ференц Фаст обратился к чиновной гостье несколько церемонно. Та небрежно кивнула:
− Совершенно справедливо. С того самого момента, когда покойный начальник земной Базы Иоганн Ладвин послал к нам запрос насчёт Династии Рэчери. Никакой секретности поначалу не было, и всевозможные разведки засуетились вовсю. Мне тоже предложили контракт на непосредственную работу на Терре, но после недолгих раздумий я отказалась. С пристойной, маскирующей формулировкой: дескать, слишком далеко, продолжительно и без шумного успеха в любом случае. Замену нашли быстро: Алина Дюнштайн и Агнесса Рейн с жаром согласились… дурочки! Одной уже нет в живых, другой тоже не позавидуешь. А я хоть и скромно торчала в сторонке, но держала руку на пульсе всего предприятия!
− Стало быть, у «Фонда» на Земле тоже был свой тайный агент?
− Естественно! Имя не назову, он до сих пор не раскрыт. В отличие от всех ваших.
Это новость никому не понравилась, но возражать пока не решались. Впрочем, Питер неожиданно рассмеялся:
− Если вы красиво не блефуете, то речь идёт только о «двойнике»! Вольных одиночек либо схоронили, либо разоблачили. Можно попробовать осторожно вычислить, многие связи с «Фондом» нам известны… Кстати: его энергетический бюджет формируется в равных долях «Элитой» и «Союзом»; планета, которую он занимает, имеет статус нейтральной, и кроме собирания и хранения информации ваша лавочка ничем иным заниматься не должна. Да и прав таких не имеет. А теперь вы вдруг решили стать самостоятельным политическим игроком, так надо понимать? И за чужой счёт? Сойдёт ли вам с рук столь наглая инициатива?
− Пит, не пыли, ты не на воровском сходняке, − «Сеньорита» широкой улыбочкой показала зубки. − И «Элитка», и «Союзик» как нам до сих пор платили, так исправно платить и будут. Хотя бы за одно наше молчание об «абсолютной энергетике». Тут ведь стоит лишь слух пустить, и вся нынешняя Цивилизация полетит к чёрту! И обратно уже не вернётся. А вам оно надо? А любой власти?
− На шантаж как бы похоже. Не находите?
− А я ничего и не теряла, карманчики-то не дырявые! Шутка. Просто напомнила всем вам действительное положение вещей. «Фонд Истины» ныне де-факто выходит из теневого влияния на греховные дела многострадального человечества. И начинает влиять на них в открытую. Кстати, одной планетки нам уже мало, пора подумать о расширении! Не знаю, кому как, а вот мне тут понравилось…
− Ага! А пузо не треснет с такого аппетита?! − Марк-Валериан буквально взревел, все попятились. − Хрен вам, а не Марс! Да ещё в непосредственной близости от Терры-Земли! И вообще мы эту планетную систему из «созвездия Швали» грохнуть намерены!
Справа-слева раздалось дружное, разнохарактерное покашливание − от одобрительного до протестующего. Томас торопливо вскинул руки:
− Господа и дамы, не горячитесь! Ничего ещё не решено. Усаживайтесь поудобнее и откроем совещание. Окончательное и последнее. Мы долгонько его откладывали, но час выбора наступил!
После выразительных переглядок компания разместилась за светлой поверхностью вытянутого стола следующим образом: на одной широкой стороне − Консул, Дервиш и Ференц Фаст, на другой − Марк, Питер и Доктор. «Сеньорита» Аввакумова первой решительно захватила один из торцов и всем своим видом дала понять, что оттуда её не выживут. Любительницу привилегий там и оставили в покое, а на противоположном конце место занял сам Томас. С его председательствующим положением молчаливо согласились все, и даже настырная гостья не возражала.
Он первым и взял слово. И кое для кого оно прозвучало неожиданно:
− Итак, для начала, чтобы продемонстрировать всю нашу серьёзность и ответственность, я предлагаю всем официально представиться и раскрыть свою агентуру. Шпионские игры закончились, недомолвки тоже. Начну с себя: меня зовут Томас, я третий ответственный директор галактического концерна «Schwarzer Stern» с правом принятия необратимых решений. Мои разведчики: Алина Дюнштайн (погибла) и Агнесса Рейн (действует). Далее по часовой стрелке вы, господин Фаст. Прошу, если не передумали…
− Мы ведь заранее договорились о согласии, не так ли? − в ответ недовольно пристукнули по столешнице агатовыми чётками. − Своих решений не меняю. Меня зовут Ференц Фаст в разведке «Элиты» и «отец Флавий» в ассистенции Святого Ордена Езуитов. Агенты: Злата Йоркова (урождённая Голда Гансвид) − она меня предала и перешла в лагерь Командора. И Кирилл Инфантьев, магистр Ордена. Он в полном здравии и действует.
После подобной откровенности таиться другим было неудобно, однако его соседи ограничились конспиративным минимализмом:
− Консул-12, генерал армейского штаба №3 второго Сектора Галактики («Союз Звёздных Систем»). Агент Курт Фоген или «Легионер». Действует.
− Дервиш, генерал армейского штаба №1 третьей Провинции Галактики («Элита»). Агент: Сергей Перов, он же «Беглец». Самовольно вышел из предприятия и повёл свою игру.
− Как печально! − пробормотал Питер. − Один из самых мужественных людей на моей памяти. Только я и он сумели пережить по паре лет «болевой камеры». Перед ним раскрывалось большое будущее, но он почему-то сам от него отказался… Трагично. А-а, моя очередь? Проще простого: меня звать-величать «дедушка Питер» и я возглавляю так называемую «организованную преступность» в нашей мирной Галактике. Хотя никто мне пока ещё не объяснил, чем отличаются понятия «преступник» и «человек, живущий по своему собственному закону»… Агенты: Эрик Шедуэлл и Феликс Бартальски (убиты Златой Йорковой и витязем Мстиславом) и Уэнди Шедуэлл-Норманн, она же «Ирэн Королёк» или «Колибри». Действует, негодница эдакая, но исключительно по собственному хотению. На данный момент оно у неё закончилось.
− Зараза последняя твоя Энни! − прорычал его сосед в халате. − «Двойник» бессовестный! Заключила контракт с моей «СБ» да ещё и у тебя хапнула подработку. Порвала она со мной отношения в одностороннем порядке, так-то вот… Ну, чего ещё? Как будто не знаете, что зовусь от рождения Марком Риварой и возглавляю с чуть более позднего возраста Службу Безопасности второго Сектора Галактики «Союза»!
От его зычного голоса в просторной комнате создалось впечатление чуть ли не городского уличного шума − подвела хорошая акустика. Поэтому оставшийся пока не представленным, Доктор немного выждал, неторопливо поднявшись и сложив пухлые руки на животе (до груди достать было сложнее). Сосредоточив на себе всеобщее внимание, он доверительно сверкнул золотыми коронками и произнёс:
− Заочно меня тут знают многие, а слышали наверняка все. К вашим услугам: Алоиз Себастиан Брюкки, приват-доцент и глава «Садиста», закрытого санатория для эксцентричных гениев. Абсолютно мирная личность, гражданской социальной ориентации! Сами понимаете, что никаких шпионских дел я не вёл и не веду, и специфической агентурой не обременён. Однако я с давних пор сохранил хорошие отношения с одной дамой по имени Инга Инфантьева и время от времени поддерживал с ней космосвязь. Причём она нуждалась во мне больше, застряв на Терре на долгие годы: скучно, опасно, перспектив никаких… А в «Садисте» её ценили, уважали и…
− И панически боялись! − язвительно перебил Марк-Валериан. − Как боимся до сих пор и мы все, уже по привычке. Заметили, что никто её не называет настоящим именем?
− Вы преувеличиваете! − доктор Брюкки несогласно покачал своими очковыми цепочками. − Медико давно уже не та агрессивная личность с замашками императрицы всея Вселенной, а вполне разумная женщина, получившая возможность заниматься околонаучной деятельностью. Во Внешнем Космосе ей мешали, а тут, на Земле, она наконец дорвалась… Прочно осела на Базе-Станции, пристроила там беспризорных девочек-богатырочек, занимается их образованием и воспитанием − словом, всё очень мирно! Почти благотворительная инициатива − уверен, что преподобный отец Флавий это оценит.
− Вы лучше скажите, может ли она по-старому «просвечивать» мозги? − резко отозвался Ференц Фаст. − Хотя и при отрицательном ответе утешение небольшое. Привороженных за годы людей у неё многие десятки тысяч по всей Галактике − мало кто может похвастаться такой незримой личной армией! Поэтому и спровадили сюда, за тридевять планет… И нет никакой гарантии, что и среди нас не найдётся тайный её поклонник. Даже не подозревающий о том до поры, до времени − вот что страшно!
− Спешу вас успокоить: по моим данным, сканер в голове Инги-Медико так и не восстановился после той драматической неудачи с Астрой Золлер, «Лаки», − (Доктор произнёс это не слишком уверенно). − Господин Томас, я не ошибаюсь?
− Видимо, нет, − помедлив, отозвался третий директор глобального концерна. − Настоящая фройляйн Золлер находится под нашим неусыпным наблюдением, а лабораторные исследования подтвердили, что именно при сканировании её мозга Медея Темир получила тяжелейшую психическую травму и больше никогда не использовала свои страшные способности. Даже и не пыталась. Судя по пассивному поведению за последние девять лет, её сенсорное оружие не только зачехлено, но и испорчено. Без возможности восстановления.
Услышав это, никто из присутствующих и не пытался скрыть своего облегчения, а сам представитель «Садиста» удостоился благожелательных взглядов. Он оценил это довольной улыбочкой и продолжил:
− А в один воистину прекрасный день Инфантьева сумела довольно сложным, многоступенчатым путём познакомить меня с вершиной земной науки − господином Филипповым… знаете, было полное впечатление, что я обрёл потерянного в детстве родного брата! Полнейшее сходство во взглядах и замыслах! В результате он открыл для нас эту марсианскую станцию, продемонстрировав таким образом своё полное доверие, а также…
− А также заблокировал потом околопланетное пространство и держит излишне доверчивых взаперти! − снова перебил Марк. − Док, вы уж не путайте свои личные мечты и фантазии с действительной ситуацией!
− Я постараюсь внести некоторую ясность, − протянула с ленцой «Сеньорита». − По моим сведениям, положение таково: доступ к Марсу (посадка и взлёт) дистанционно закрыла Энни Норманн-Королёк совместно с некоторыми учёными Династии, которые не питают к Филиппу Филиппову не только названных братских чувств, но и простого уважения. Доступ к Луне и тамошним станциям перекрыт Станиславом Ладвиным по указанию рыцаря Сержа − будем называть его так из уважения, достоин. Доступ к самой Земле блокируют все, кому не лень: Уэнди, Серж, Инга, Коревич… Из-за этого Густав фон Хётцен так и не смог сюда добраться − и слава элитному богу! Нам по большей части вся эта суета без разницы − договариваться ни с кем не будем, много чести. Я позавчера через свои земные контакты предъявила учёным Династии ультиматум: если они в течение трёх суток не освободят околопланетное пространство Марса, то сюда будет вызван космофлот «Фонда Истины». Последствия окажутся непоправимыми, но иначе нельзя. Довольно нам всем сидеть тут месяцами и годами, управляясь со своими обязанностями удалённым способом. Через подставные связь-трансляторы в другом созвездии, чтобы наши заместители не догадались, где конкретно столько времени ошиваются их боссы…
− Вы проявили не уважительную к нам самостоятельность, а потому… − начал было Томас, но его перебили в три голоса Консул, Дервиш и Марк с одинаковым возгласом: «У Фонда есть свои боевые космические силы?!» После того, как Аввакумова очень мило покивала им в ответ, в переговорном помещении воцарилось возмущённое, жаркое молчание.
− Эта бойкая дамочка послана свыше в наказание за нашу постыдную нерешительность… − пробормотал отец Флавий и сменил агатовые чётки на янтарные. − Что ж, так тому и быть, назад уже ничего не отыграешь. Будем ждать ответа с Терры, а пока продолжим совещание. Ваше сообщение, Том, давайте.
Представитель «Schwarzer Stern» встал, как послушный ученик, но ещё с минуту оставался безмолвным, поглядывая на «Сеньориту» чуть ли не с испугом. Наконец он взял себя в руки и сказал:
− Теперь надо бы покороче, но я начну издалека, как готовился. Чтобы с мысли не сбиться − я штатский человек, мне с вами становится немножко неуютно. Позвольте напомнить, что из себя представляет современная Цивилизация… Но сначала прошу принять в качестве утверждения: во все времена самым главным для людей были и остаются Материальные Ценности. От необходимого вкусного питания и до различных услад в часы досуга. На голодный желудок никакая возвышенная философия не пойдёт вам впрок, никакие культурные ценности не привлекут внимание, а без комфортного отдыха невозможна и любая созидательная деятельность. Разумеется, во всём нужна мера, но бытие всегда будет первичным, а сознание вторичным. Если кто не согласен, то прошу мысленно представить себя самих в звериных шкурах и в холодных пещерах с костями и кореньями в качестве обеда − много ли полезного в этих условиях нарешаем?
− Тогда речь шла бы не о судьбе человечества, а об охоте на жирного кабанчика, − проворчал Марк-Валериан. − Это и будет самым полезным… Но в целом я согласен, извините за перебой.
− Извиняю, − с улыбкой ответил Томас. − Рад, что вы меня поняли. Однако в качестве подтверждения приведу теперь уже не фантазийный, а реальный исторический пример. Некогда жил нищий философ по прозвищу Румакрушна − впрочем, за точность произношения не ручаюсь. У него было необыкновенно чуткое сознание и воображение − он легко, по нескольку раз на дню, впадал в мистический транс, при котором ему чудилось слияние с неземной, божественной аурой. Румакрушна духовно был счастлив, при этом полностью забывая о насущных физиологических потребностях. Его тело не соглашалось с таким положением дел и неоднократно выводило философа из столь любезного ему астрала при помощи вульгарной, жестокой диареи. Думаю, что весьма унизительно и смешно в процессе духовного экстаза вдруг хвататься за больной живот и опрометью рвать в близрастущие кусты… Никаких выводов, к сожалению, сделано не было, и в итоге − мучительная болезнь и ранняя смерть. А смысл здесь очень простой: нужно уважать себя целиком и полностью, а не избранно. При хорошей материальной основе ваш дух тоже станет активно развиваться, но никак не наоборот!
− Замечательные слова! − воскликнул Алоиз Себастиан и даже тихонько зааплодировал. − Знаете, я словно на несколько минут вновь очутился в моём родном «Садисте» на очень похожей лекции профессора фон Плюу. Скучным аскетизмом, господа, ничего не достигнешь, вы уж нам поверьте!
− Охотно верим, − Томас снова мягко улыбнулся. − Я веду к тому, что мы все должны ценить прекрасные материальные достижения современного общества. Тем более, что они достались нам ценой огромных усилий и долгим тысячелетним путём.
Итак, в основании любой цивилизации я вижу Труд, создающий все необходимые жизненные блага. Однако нужен ещё и удобный эквивалент, позволяющий легко обмениваться продуктами Труда! Раньше им были так называемые «деньги», сейчас эту роль играют «энергетические заряды». Они универсальны и повсюду − в «световом пере», в обойме бластера, в платёжном энергометре и так далее. Благодаря им ликвидированы лишние, промежуточные звенья в наиважнейшем питательном процессе. Было: банк − деньги − магазин − продукты − готовка дома. Стало: банк − энергоконтейнер с «зарядами» − синтезатор. Выгода налицо, тут и рассуждать не о чем.
Ускоренному синтезу ныне доступно практически всё бытовое, от носков и до драгоценностей. Но в личном пользовании встречаются лишь пищевые и вещевые модели с небольшим набором функций − ограничение ставят сложность конструкции и размеры. За расширенным ассортиментом нужно идти в привычные издревле рестораны и магазины. В старину там продавались натуральные изделия, а сейчас − коды изделий с последующим изготовлением на мощных синтез-машинах. Которые по карману, в основном, крупным компаниям, здесь ничего не изменилось.
Наконец, в распоряжении государства и подотчётных ему структур имеются промышленные синтез-станции, без которых не обходится ни жилищное строительство, ни оборонные заказы. Но даже им неподвластно сотворить с нуля, скажем, подводный корабль − монтаж частей нужно делать отдельно с помощью подручных роботов различного предназначения. Это наш технологический потолок, который можно преодолеть разве что мифическими телекинезом и телепортацией. Заманчиво, но не особо надо.
Вот вкратце, чего мы достигли и чем заслуженно гордимся. А в качестве апофеоза − гигантские «фабрики энергии» в открытом космосе, перерабатывающие «сырое» звёздное излучение в расфасованное топливо, удобное для повседневного применения. Трудная и небезопасная работа, но без неё не обойтись. Вернее, это мы все так думали, пока не познакомились с «абсолютной энергетикой» Терры-Земли…
− Ну, знакомства как такового не было, − поправил Дервиш. − Получено лишь агентурное подтверждение, что принципиально возможно использовать солнечное тепло напрямую, без наших жутких фабрик. Называется «питание от Источника». Династия так на халяву и живёт, наш рыцарь тоже. Эх, если бы добыть чертежи устройства-генератора!
− Ни в коем случае! − резко ответил Ференц Фаст и, приподнявшись, навис над столом. − Я не обвиняю вас, генерал, ваше мечтательное восклицание вырвалось помимо воли, но давайте руководствоваться логикой и только ей. Перед нами самый большой диавольский соблазн, который только можно вообразить, самое невероятное искушение! Или мы совладаем с ним, или оно пожрёт нас!
Он постоял ещё немного, отражаясь в светлой полировке большой, бесформенной массой, а затем тяжело осел на стуле. Чётки заметались в его пальцах сплошным золотистым полукругом.
− Ну, если это не эмоции… − протянула Аввакумова и в свою очередь встала. − К столь шокирующим новостям невозможно привыкнуть за какие-то полтора месяца, а ровно столько прошло с сообщения милейшей Агнессы Рейн о наличии на Терре дармового энергетического изобилия. Да что месяц − годы ещё будем пускать завистливые слюнки, забывая их утирать! Это была бы самая оглушительная моральная пощёчина человечеству, но перед нами, как ни странно, обычная потеряшка! На Земле много любопытнейших, не известных нам технологий, и «абсолютная энергетика» всего лишь одна из них. Политики, военные, спецслужбы, олигархия, мафия, религиозные боссы − никто о ней не знал. И мой «Фонд» тоже, не кривитесь так! Иначе меня тут не было бы!
− «Её фонд», понимаете ли… − холодно усмехнулась Консул. − Уже чуть ли не личный! Не быть вам его директором никогда, попомните моё слово. Однако пора ставить вопрос на поимённое голосование! Если не забыли, то мы условились, что их будет два − до обсуждения проблемы и после. Первое предварительное, второе решающее. Господин Томас, как секретарь этого совещания, начинайте!
− Вот с вас и начну, − олигарх церемонно поклонился. − Хотя ваше категорическое мнение можно предсказать заранее. Итак, госпожа Консул, есть ли будущее у этой планетной системы?
− Нет и быть не может, − отчеканила генерал «Союза». − Тотальное уничтожение «боевым вибратором» − так хлопотнее, зато надёжней. Армия обеспечит, гарантирую.
− Спасибо. Толковали-рассуждали мы долгими месяцами, что сей скорбный метод применить практически невозможно, однако военные, как водится, полны наступательного оптимизма… Господин Дервиш, ваше слово!
− Тотальное уничтожение, − генерал «Элиты» повторил слова своего коллеги из чужого лагеря. − Причём со всей нашей агентурой, находящейся сейчас на Терре. Независимо от её преданности и надёжности. Мы должны быть уверены, что опаснейшая тайна никогда не выплывет наружу.
− Сурово… А как быть с нами? − Томас развёл руки в широком охвате. − Никаких деталей проекта мы не знаем, но ведь порой и намёка достаточно, об этом уже упоминали! Представьте вот, к примеру, что на корпоративном банкете я по пьянке проговариваюсь своим учёным: дескать, «абсолютную энергетику» вполне реально изобрести − разве они на следующий же день не начнут её с энтузиазмом изобретать? И где гарантия, что у них не получится? Рано или поздно?
− Вы не пьёте, дружище, − хмыкнул Ференц Фаст. − И я нашей болтовни боюсь куда меньше, чем возможной утечки реальных сведений. С планами на «информационном кристалле». Поэтому всецело поддерживаю армейцев: уничтожение. Если вместе с офонаревшим от жадности и спеси Командором, то буду рад вдвойне…
− Нетипичное словечко выдаёт вашу пробудившуюся искренность и волнение. А вот химера-совесть так и спит крепким сном! − «дедушка Питер» впервые ощутимо возвысил голос. − И религиозная, и общечеловеческая… Неужто мне, циничному нарушителю ваших законов, придётся упрекать вас в куда более преступном аморализме? В основе которого лежит монополия на экономическую власть, и только! Ваше преподобие, папаша Флавий, какими глазами вы будете смотреть на своих верующих после подобного людоедства? Ах, да, езуиту позволительно и не впервой!
− Не кривляйтесь, не на допросе пока, − спокойно ответил Фаст. − Мы − древнейшая религиозная охрана заблудшего человечества, словоблудием не занимаемся. Некогда и не к лицу. К тому же нами возрождён субкульт «Ангела-наблюдателя», слышали о таком?
− Правда? Интересно-то как! Знаете, Ференц, планировщиком операций по доставке натуральных наркотиков я вас не взял бы − примитивно мыслите и поэтому сразу попадётесь − а вот в смотрящие по региональной братве вы вполне годитесь, хватка есть и бездушия полно! Не хотите ли немножечко сменить сферу деятельности? Годовой бюджет Синдиката намного превышает таковой у вашего Ордена, так что в материальном смысле не прогадаете!
Оглушительную паузу прервал громогласный, взахлёб, хохот Марка − он аж побагровел до выступивших на лбу жил. Одобрительно хлопнув своей широченной ладонью соседа по спине, глава «СБ» скорчил презрительную рожу троице сообщников, сидящей напротив. Та отреагировала бесстрастным выражением лиц. Секретарствующий Томас смущённо потупился, а в глазах у «Сеньориты» запрыгали проказливые чёртики.
− Пит, неужели ты и вправду ничего не боишься? − живо спросила она. − Умора! С тобой не соскучишься. Как я понимаю, ты против уничтожения Земли?
− Очень правильно понимаешь, красавица, − подтвердили ей с ответной улыбочкой. − И это моё решение не изменится, сразу предупреждаю! А насчёт твоего шаловливого вопроса… Ну, подумай: чем ещё можно напугать человека после продолжительного срока в «болевой»? Впрочем, ты этого ужаса не испытывала, здесь из присутствующих лишь госпожа Консул да господин Ривара в курсе…
− И я тоже, − тихо заметил третий директор «Schwarzer Stern». − Сам родом из «Союза Звёздных Систем» и прекрасно помню и жуткий «день совершеннолетия», и кошмарную «неизбежную ответственность». Не раз и не два мы выступали в Совете Систем против этого изуверства, но тщетно. Ладно, проехали и поскорее… Доктор Алоиз Брюкки, прошу! Хотя ваш ответ очевиден, не так ли?
− Разумеется, я против! − деловито подтвердил тот. − Как можно даже помыслить насчёт уничтожения прекрасных лабораторий высокоучённейшего Филиппа?! Что за дальневековое варварство, господа? Не говоря уже о вреде необратимых решений! В науке вполне можно найти много окольных путей, так неужели политическое мышление окажется менее гибким?
− Полностью согласен! − Марк-Валериан снова от души хлопнул своей ручищей, на сей раз по вздрогнувшему столу. − Даже выражусь предельно циничнейше: желаете взрывать звезду Солнце и превращать её планеты в космическую пыль − да на здоровье, перестраховщики! Только сперва дайте мне овладеть всеми секретами этой самой «абсолютной энергетики»! Не ради примитивной личной выгоды, я не Командорчик с его клановым пониманием жизни и махровым эгоизмом. А ради резерва для Человечества, о коем вы все столь трогательно печётесь! На наш век и своей энергии хватит, а о потомках не мешает и подумать!
− Мы как раз о них и думаем, − устало сказал Ференц Фаст и грузно поднялся во весь рост. − Не хотелось бы ударяться в полную и нелицеприятную откровенность, но придётся, коли навстречу прёт такое непонимание! Прошу прочистить ваши ушные раковины и пять минут спокойно послушать.
Как известно − мне, по крайней мере, и моим сторонникам по религии − человек сотворён по образу и подобию Всевышнего. Однако за определённые грехи он был наказан изгнанием из блаженного Эдемского сада и, сохранив внешний образ, лишился внутреннего подобия − то есть Божественной силы, чистоты и красоты. И ему пришлось на своём многотрудном земном пути в поту добывать хлеб свой, рожать в муках детей и далее по списку. От этих наказаний он до сих пор не избавлен, покуда не укрепится его вера и не исчезнет гордыня и алчность − хотя бы так. Но дьявол-искуситель не дремлет и приготовил для нас очередную ловушку − «абсолютную энергетику».
Задумайтесь: а есть ли на самом деле у нынешнего «хомо сапиенса» потребность ежедневно трудиться? Нет, скорее, это его повинность, насущно необходимая для элементарного выживания или для удобной жизни. Дайте ему все блага задаром, на халяву − и он работать не будет! Речь идёт не об отдельных сознательных индивидуумах, а о массах. Праздность, развлечения и всевозможные пороки − вот что его ожидает. И полная нравственная и физическая деградация в итоге. Причём значительно скорее, чем думается.
Вы, наверное, захотите мне возразить: а как же нынешнее население Земли? Оно ведь за века не деградировало! Хотя бы в городке Династии. Тут новая демоническая засада: там люди держатся на более-менее достойном уровне благодаря сплачивающей их идее. Но какова она?
А ничего хорошего − это вековая ненависть к нам, к человечеству, завоевавшему Галактику! Как вы полагаете, какую цель преследуют все их проекты типа «Любовь зомби», «Гиперборейский покой» или «Абсолютный вирус»? Это жестокий приговор современному нашему обществу, дайте только срок! И он близок, мы сами в своей слепоте его приближаем. С точки зрения Марка Ривары, материнская Терра − это резервная копилка, а с моей − это шкатулка Пандоры со всеми неисчислимыми бедами. Она уже открыта, к сожалению, но ещё в нашей власти её уничтожить на корню. Но как только хоть одно существо оттуда − робот или человек − окажется во Внешнем Космосе, никакой гарантии на благоприятный исход событий у нас уже не будет. Мы не просто чрезмерно рискуем, а чуть ли не радостно роем себе могилу! Даже генералы, как видите, это понимают, если отказываются от новых, заманчивых военных игрушек. Поразмыслите об этом, несогласные господа-гуманисты. Я закончил, dixi.
− Ну, допустим, а как насчёт полной блокады? − осторожно спросил Томас после долгого, неприятного общего молчания. − В нашей власти и возможностях тоже сделать так, что с Земли больше не стартует ни одна ракета. Да и космосвязь можно обрубить. Эта планетная система невероятно удалена от основных человеческих поселений в Галактике, сюда никто не летает − незачем!
− Вот как раз монтирование блокадных станций и привлечёт всеобщее внимание! − недовольно бросила Консул. − «А зачем? А почему в такой глуши? А с кем согласовали?» − и так далее. Персонал тоже будет меняться, не век же ему тут сидеть. Одним словом, это всё равно, что упомянутый ящик Пандоры слегка прикрыть крышкой и обвязать поперёк верёвкой…
− И потом, а как воспрепятствовать налаженным без спроса контактам учёных? − подхватил Дервиш. − Уже по одному виду почтенного приват-доцента Брюкки ясно, что он от них так просто не откажется. Я охотно верю в его бескорыстность и научное подвижничество, но не все же таковы!
Ему никто не ответил. Амбициозная восьмёрка ещё немного посидела тихо, изображая сложные раздумья, а затем несколько суетливо выбралась из-за стола и направилась к столовой стойке − подкормиться. Аппетит у всех был прекрасный, ассортимент кушаний и напитков тоже.
Далее компания разбилась на тройки и двойку: радикалы группой отправились к туалетным комнатам и зависли там на некоторое время, а миролюбцы снова расселись по своим местам и приняли дремлющие позы. Бодрая «Сеньорита» с удовлетворённым видом настраивала аппаратуру связи, а директор концерна ей помогал, оставаясь однако мрачным. Со своим худым и усталым от природы лицом, с вечно серьёзным взглядом, он гораздо больше походил на религиозного фанатика, чем полный и вальяжный отец Флавий. Чётки у него тоже имелись − самые простые, деревянные − обвитые вокруг запястья левой руки как оберег или талисман.
Совещание возобновилось часа через полтора с предложением Консула покончить наконец с первым голосованием. Тут же она добавила, что второго не потребуется:
− Я уверена, что свои выстраданные позиции никто не изменит. Всё давно обдумано-передумано в ночной тиши… впрочем, днём тут тоже, как в болоте. Прошу только не забывать наш железный уговор: меньшинство подчиняется большинству! И помогает ему в осуществлении принятого решения. Мы же съехались сюда не собственный гонор тешить!
− Последнее замечание совершенно справедливо, а вот первое… − Томас печально склонил голову. − Вынужден сообщить, что мои взгляды на проблему Терры стали несколько иными. Точнее, прямо противоположными. Я настолько тронут речью уважаемого Ференца Фаста, что голосую за полную ликвидацию этой звёздной системы. Так сказать, изъять из оборота одну лишь третью планету не получится, сами знаете. Поэтому уничтожаем все. Подчистую. С одной лишь принципиальной поправочкой: агентесса Рейн должна быть предварительно эвакуирована. Честная деловая сделка − это мой главный этический принцип, переступить через который я не могу. Агнесса-Лорелея безукоризненно работала здесь долгие, трудные годы и заслуживает всяческих поощрений. В своей Гильдии ей уже выше не подняться − «легендарная» и первая! − но в мирной жизни карьерный рост вполне возможен…
− Никак своей секретаршей хотите сделать? − поинтересовалась с ехидцей Антуанетта. − Я бы не одобрила. Слишком уж самостоятельная она, а исполнительность хромает. Наплачетесь с ней!
− Ошибаетесь: я намерен её рекомендовать в Совет директоров!
− Да-а? Это которым же по порядковому счёту? Сто вторым или аж сто первым? В вашей честной галактической корпорации в директора пихают тех, кто по работе бесперспективен! Нам ли этого не знать!
− Правда? А как же я?
− А вы «ответственный», а не «исполнительный»! Ма-а-аленькая такая разница. Вас всего девять. А начальничков на побегушках − сотни!
Своё одобрение опять шумно выказал Марк-Валериан Ривара, трижды соединивший свои ладони в чмокающих шлепках. Подсев поближе к очень довольной собой «Сеньорите», он сказал:
− У меня дохленькая интуиция, однако сейчас она подсказывает, что вы на нашем участке фронта. Угадал или пора в отставку?
− Да кто же вас из «СБ» выгонит! − рассмеялась Аввакумова. − Всё схвачено во времени и пространстве! Там братья, тут сёстры и прочие верные родственники… Даже беспутный Никколо Ванетти на государственные хлеба снова пристроен. Это я сказанула с одобрением, а не с порицанием, не дуйтесь. И потом − да, угадали! Очень даже понимая разумную и взвешенную логику господина Фаста, я тем не менее настаиваю на гуманном решении: тотальная изоляция. Наметки как реализовать это быстро на практике у меня есть, потом поделюсь. Парни-девки, ну нельзя же разбрасываться подобными богатствами! Не по-хозяйски!
− Какой захват инициативы! «Она настаивает»… − Дервиш обменялся с Консулом сердитыми взглядами. − Госпожа заместительница «Фонда», к вашему сведению, мы снова упёрлись в тупик! Марк прав: число «восемь» действительно несчастливое. Хотя бы уже потому, что оно чётное. В итоге четыре голоса подано «за» и четыре «против» − что дальше? Жребий кидать будем или…
− Или. Нам срочно нужен девятый грубый член в нежном решательном лоне! − рискованно пошутила «Сеньорита» и хихикнула в одиночестве. − Этот вариант тоже предусмотрен. Как хотите, а без Густава фон Хётцен нам не обойтись!
− Ожидаемое предложение… − пробормотал Ференц Фаст и едва не порвал рывком шёлковую чёточную нить. − Хотя Командора в любом случае не ликвидируешь − мощный боевой звездолёт здесь имеет, как-никак. А он с собой непременно потащит и эту мерзкую маньячку Голду… Плохо! Кстати, госпожа Консул, вы уже перестали ценить своего «Легионера», которого не уставали нахваливать? Наш уважаемый Томас поставил чёткое условие: его агент Рейн должна быть спасена в любом случае. А вы вот помалкиваете!
− Я буду очень рада, если Курта Фогена тоже выдернут с Земли перед её зачисткой − сами понимаете, таковой не избежать ни при каких условиях. Просто при намеченной блокаде она будет точечной и менее кровавой, − генерал «Союза» вымученно улыбнулась. − Я дала «Легионеру» инструкции и указание срочно прибыть на четвёртую малую станцию, к Командору. В таком аспекте. Однако последние нервы из-за него тратить не стану.
− Вот как! Ещё одно устоявшееся мнение опрокинуто…
− Нет, лишь поправлено. При последнем нашем разговоре я сделала печальный вывод, что Курт психологически неустойчив и вдобавок упрям − он породистый, из старых аристократов. Это не тот человек, которого я желала бы видеть в своей служебной обойме. Разумеется, если он проявит здравый смысл и не наделает напоследок глупостей, то все обещанные награды я ему обеспечу. Дело за его личным благоразумием.
− Что же, понятно, придраться не к чему. Господа, так будем звонить Командору? Мне не по душе, но как поступить иначе?
Никто не возразил. Лишь Питер попытался иронизировать насчёт возрождаемого зловещего «Союза девяти мудрецов», но как-то вяло. Выждав несколько минут, Томас со вздохом включил систему межпланетной связи.
Она была опробована не раз и сработала почти мгновенно. Большой настенный экран осветился, замигал, а потом выдал крупным планом цветную картинку чуть ли не в семейном интерьере: почтенный герр Густав в халате на диване и Злата Йоркова рядом с ним в аналогичном домашнем одеянии. У женщины в руках были какие-то тонкие железные палочки, мужчина потягивал послеобеденный крем-ликёр. На вызов он ответил, но сразу же озвучил претензии:
− Опять вы без предупреждения? Чёрт, надо защиту с уведомлением поставить… Нет у меня для вас новостей, только вчера говорил! Роман и Эльза как застряли в городе Династии, так и не выбрались пока, а без них я отсюда ни шагу… Стоп, а это что ещё за личность в модельном платье от «Зигфрид и Гудрун»? И в шляпке от «Дагмар»? Впервые вижу! А-а, вспомнил…
− Именно «А–А», вы не ошиблись! − энергично подтвердила вылезшая на первый план «Сеньорита». − Только у меня теперь другой бизнес − не разведывательный, а информативный. Представляю «Истину» в последней инстанции в виде известного всем фонда… Э-эй, Златик-Голдик, приветик! Сто лет не виделись! Чем это ты занимаешься?
Злата подалась чуть вперёд, всмотрелась. Она располнела и сейчас выглядела типичной домохозяйкой, не хватало лишь кухонного передника. Спокойное, округлое лицо с короткой шеей; светлые волосы прилично отросли и уже не напоминали жёсткий «ёжик». Было заметно, как в её глазах началась работа.
− Здравствуй, Аннеточка, мы точно целый век за чаем не базарили! − наконец ответила она. − Видимся, вообще-то, впервые, хотя изрядно друг о друге наслышаны. Ты по-прежнему на вершине, а я внизу. Интересуешься моим занятием? Это я вязанием увлеклась. Со скуки и в целях своеобразной медитации. Нашла в архиве упоминание об этом женском времяпровождении и вот коротаю часы. Оказывается, очень интересно самой связать спицами какую-нибудь обновку для будущего ребёнка! Я жду его, знаешь? Например, шарфик. Как оно тебе?
− Знаешь, больше похоже на шерстяную удавку, − невинно заметила Аввакумова. − Подкрадываешься сзади, набрасываешь на шейку − и опаньки! Клиент готов. Был живой человек, а стал трупик… Но издалека нетрудно и ошибиться. Мы ещё поговорим, надеюсь, а пока не выйдешь ли из комнатки? У нас конфиденциальная беседа с твоим Командором, но речь пойдёт не о пополнении семейства, извини.
Густав фон Хётцен хотел было возмутиться, но не успел: мимолётным жестом Злата приложила свой пальчик к его губам и ласково улыбнулась. Потом всё так же спокойно встала и, не обращая ни на кого внимания, вышла прочь. Округлый живот у неё уже явственно выделялся.
С уходом молодой подружки Командор, казалось, почувствовал себя неуютно. Он наглухо запаковался в свой роскошный халат (который лишь цветом отличался от аналогичного на Марке-Валериане) и не совсем по-мужски устроился в дальнем углу дивана. В его голосе уже не было показной надменности, а звучал понятный человеческий интерес:
− Надо же, как у вас всего лишь за сутки неожиданно сменился лидер! Что, Ференц, стареем? Раньше ты походил на сухопутного осьминога: всех держал щупальцами за шкирку, всех контролировал! А вот я, как видишь, полон бодрости после того, как обзавёлся свеженькой любовницей! И тебе посоветовал бы, да по слухам твои сексуальные пристрастия несколько иные. Ну, не хмурься − разве хоть одно наше общение проходило без взаимных подначек?
− Такого не упоминаю, − сановный езуит незлобиво усмехнулся. − А ты, как я вижу, поставил клановый крест на своём красивом, но инфантильном Романе? И в темпе сделал себе нового наследника по мужской линии? Нам уже известно, что у Златы родится мальчик. Если честно, то твоя дочка куда перспективнее! Естественно, речь идёт не о беспутной Эльзе, а о холодной Роксане. Избавив свою любимицу от часовой пытки в ваш изуверский «день совершеннолетия», ты оказал ей в итоге плохую услугу! Хотя пока и не догадываешься…
− Мальчики, хватит! − вмешалась «Сеньорита», чуть ли не прикрикнув. − Я понимаю, что вы только-только развязали мешки с запасами взаимных колкостей, но уже пора и завязывать! А вы, герр Густав, напрасно пытаетесь нас поссорить, используя для этого моё внезапное появление. Всё гораздо серьёзнее: со дня на день «Фонд Истины» официально объявит о своём новом статусе третейского судьи в галактической политике нашей Цивилизации. Вы первые, кому я открыла этот строжайший секрет, зацените!
− Премного обязан, − Командор церемонно кивнул. − А вы, конечно же, не упустили возможность на скорости выехать на первые роли и создать себе бюрократическую рекламу, да? Отменная рулевая хватка! И ради такой пустяковины вами нарушен мой послеобеденный покой?
− Нет, его легче пристрелить, чем смутить… − пробормотал Дервиш как бы про себя, но достаточно слышно. «Дедушка Питер» с противоположной стороны стола одобрительно хмыкнул и весьма разборчиво объяснил насчёт «божьей росы, которая в глазах». Антуанетта в очередной раз ехидно хихикнула, но тотчас вернулась к своей ответственной роли.
− Да кто осмелится потревожить вашу милость понапрасну? − звонко воскликнула она. − Мазохистов среди нас нет! С удовольствием оставили бы и дальше спать круглосуточно, да вот Консул утверждает, что вы тесно с ней сотрудничали и, стало быть, тоже имеете право голоса. Вот он нам и понадобился! Видите ли, сегодня окончательно и бесповоротно определяется судьба планеты, на просторах которой вы так весело проводите время. Или-или, «уничтожить» против «изолировать». Мнения разделились поровну, четыре на четыре. И ваше, девятое, решающее.
− Что, прямо с ходу и сразу?! − Густав фон Хётцен был испуган и не пытался этого скрыть. − Товарищи мои… то есть коллеги… нельзя же столь внезапно! Мне надо покумекать недельку-другую, всё взвесить и обмыслить…
− Не выйдет, приятель! − Марк Ривара, как обычно, говорил жёстко и бесцеремонно. − Никак задумал со своей брюхатой Голдой посоветоваться? Она-то тебя и подучит, и настроит незаметно, да только нам эта семейная совещалка ни к чему. Твоё весомое слово и только твоё − здесь и сейчас! Немедленно! Докажи, что ты мужчина не только в двуспальной кровати. А если отказываешься, то будешь навсегда исключён из нашего влиятельного круга. А может, и вообще останешься на Земле без права взлёта и разделишь её судьбу!
− Это недостойный шантаж…
− Напротив, честная альтернатива! Или ты право имеешь, или тварь дрожащая, как образно выразился один старый киношный герой. Выбирай.
Командор молчал. Его рука безуспешно пыталась разомкнуть застёжку на вороте, чтобы облегчить дыхание, но никак не попадала в нужное место. А восемь человек на Марсе, с расстояния в пятьдесят миллионов миль, дружно столпились у видеоэкрана космосвязи и наблюдали за ним с нескрываемым, острым удовольствием.
Конец седьмой книги сериала «Авантюристы безумной галактики»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
