Авантюристы безумной галактики − 6 (Чёрные стяги Династии)

Пролог: Поговорим и послушаем...

По дороге позабыли: кто украл, а кто украден?

Н. Матвеева. «Молдаванка».

Первая собака начинает брехать попусту, а другие подхватывают всерьёз.

Японская пословица.

Планета Терра из созвездия «Золотая шпора». Ставка Династии №3. Галерея в южном квартале.

Юрико ловко выбралась из укромной стенной ниши, где заканчивался очередной потайной ход, и остановилась так резко, что шедшая чуть сзади Эльза фон Хётцен едва на неё не налетела. Громкие, раздражённые голоса, звучавшие неподалёку, объяснили замешательство проводницы:

− Знаешь, птичка певчая с ядовитым клювиком, мне надоело просить да уговаривать! И стоять перед тобой в полупоклоне тоже! Не желаешь передом, так повернусь задом − и поминай как звали!

− Ну и вали на все стороны света! За эти годы ты надоела мне до рвоты. Хочешь, изображу наглядно? Прямо тебе на юбку?

− Девочки, тише! Лина, без нервов! Энни, спокойненько… Мы же не на Базе, а в гостях и под негласным хозяйским присмотром. Давайте сохранять о себе пристойное впечатление…

− Мне-то оно теперь зачем? Я своё отыграла и проиграла. Не мешайте доживать остаток жизни как привыкла.

− Нет уж, спаси и сохрани! Мы твои привычки знаем. Чуть что не так − ножиком чик! И бедная душа полетела в астральные дали. И больно, и бесперспективно, ибо Всевышний в натуре далеко не такой всеблагой и прощающий, как уверяют в нашей «Элите»… Чего скалишься-то?

− Забавно смотреть, как ты потихоньку пятишься − явно в астрал не торопишься! Не боись, не трону, ускорять скорбные события больше нет смысла. Нам в любом случае прямая дорога в ад, там и определимся окончательно в своё время. Но в бренной реальности я с тобой никаких дел иметь не желаю. И повторять больше не буду вежливо, учти!

Алина Дюнштайн лишь возмущённо фыркнула, услышав эту отповедь, и бочком-бочком двинулась к выходу из галереи. Мимоходом глянула на Эльзу и громко объявила:

− А ещё сплетничают, что это у меня дурной характер! Не-ет, всё познаётся именно в непосредственном сравнении − вот как раз подходящий моментик. Жесть, правда? Так что предупреди братца на всякий случай, а то это увечное чудище на него бесстыдно заглядывается!

− Зато какой необыкновенной красоты у неё глаза! − бойко ответила дочь Командора, чтобы слегка уязвить. − Так что с остальными физическими недостатками можно временно и смириться!

− Да? Не знала, что ваш скучный Ромочка склонен к мазохистским извращениям… Так, Никки, пошли отсюда к едрене-фене! У нас что, дел мало?

Никомед Коревич не ответил и не тронулся с места. Подойдя ближе, Эльза с невероятным удивлением обнаружила, что её бывший компаньон по авантюрным играм весьма прилично пьян. Правда, это было заметно лишь по широкой, мечтательной улыбке, которая не сходила с его лица.

− Ступай, Алина, я тут ещё немножко побездельничаю, − безмятежно ответил он. − Глядишь, может и уломаю нашу несговорчивую коллежку!

− Хрен с два у тебя получится! Кстати, квасить на сегодня завязывай. Наша повелительница запланировала на вечерок некое совещание и вряд ли приветствует твое появление в подобном всепрощенческом состоянии…

Юрико иронично поиграла зрачками и немедленно захлопотала вокруг внешне невозмутимой Уэнди. И попечительница, и подопечная сейчас были одеты в одинаковые до колен платья золотистого цвета с треугольными вырезами и едва заметными рукавами − порой казалось, что они обе из одного племени экзотических одноруких воительниц. Старшая «Маска» даже отказалась от фирменного янтарного образа: сделала свою кожу смуглой почти до шоколадности, а короткие волосы вообще кофейными. И только густая челка на огромных, раскосых глазах осталась прежней.

− Госпожа Энни, вы уже достаточно долго не вставали, пора и пройтись! Давайте помогу выбраться из коляски…

Эльза ожидала, что предельно самолюбивая «госпожа» возмущённо откажется, однако та с неожиданным послушанием приняла предложенную помощь. «Действительно, как родные сёстры», − подумала мисс фон Хётцен и присела рядышком с Коревичем.

Достопочтенный Никомед-Иероним выглядел не только крепко подвыпившим, но и бесконечно счастливым. Настолько, что даже не замечал парочки винных пятен на распахнутом сером пиджаке и помятых серых брюках.

Было очень тепло и сухо; последний весенний месяц в этих широтах радовал устойчивой, спокойной погодой без ветров и гроз. Густые, вьющиеся растения и цветы завладели этой галереей сверху и до низу, полностью укрыв её обитателей от любопытных посторонних взглядов − в том числе, и усиленных оптикой. И лишь солнечные лучи свободно проникали сквозь лиственные преграды, освещая внутреннее пространство с мерцающей, вкрадчивой постоянностью.

В этом секторе городка Династии дочь Командора оказалась впервые за время своего трёхмесячного пребывания в гостях у самой дальней властной структуры человечества в Галактике. Она была рада покинуть наконец все эти надоевшие Башни и подземные Уровни и оказаться среди привычной архитектуры. Похожей на старинную музейную или храмовую: классические каменные строения не выше трёх этажей, гранёные или полированные колонны, мраморные беседки, арки, переходы… Та простота, от которой современные люди отвыкли, но по-прежнему обладавшая непонятной ностальгической притягательностью. И грубая деревянная скамья, и такой же стол с извилистой трещиной поперёк не вызывали никакого аристократического отторжения.

Эльза покосилась на блаженно-расслабленного Коревича, размышляя, как теперь с ним себя вести. Прошлые отношения «дочка важного босса и его какой-то там заместитель» требовали скорейшего пересмотра, но сделать это было психологически непросто. Привычка относиться к бывшему следователю как к угодливому прислужнику оказалась настолько прочной, что никак не удавалось перестроиться на иной лад. Хотя бы на более доверительный. И уж почти невыносимой была мысль, что её, названную младшую сестру самой Медеи Темир, здесь воспринимают лишь в качестве экзотической гостьи, тогда как с неприметным внешне охотником на Мегадеву считаются абсолютно все. От командиров витязей и до спесивых вельмож из Совета. Особенно после проведённой им дерзкой комбинации по возведению на династический престол Самозванки, сестры покойного Мстислава Ласкэ, под именем Хельги Первой. Вдобавок по ходу дела ощутимо перессорив двух настоящих королевен Марину-Малинку и Ольду-Соломинку. Которые так и не разобрались, кто же из них в действительности старшая, а кто младшая. Да-а, вот уж воистину: пока семь раз отмеряли, выяснилось, что отрезать-то уже и нечего…

И в итоге Малинка (теперь уже навечно Младшая Королевна) неожиданно исчезла из фактически блокированного в момент коронации династического мегаполиса. И никто не знает, где она сейчас. А её истинная сестра (тоже теперь навечно − Ольда) безвылазно томится в своей Малой Стрельчатой Башне и даже с Романом фон Хётцен практически не общается.

Эльза невесело усмехнулась: и её брат, и она сама как-то незаметно растеряли всех своих поклонников и поклонниц! Причём и самоотверженная, верная Юрико теперь больше времени проводит с этой малоприятной во всех отношениях Уэнди Норманн, она же секретный агент Ирина Колибри-Королёк. Что предельно странно: будучи программируемой биороботессой и технически настроенной на служение сыну Командора, Юри по идее должна неотлучно находиться при своём господине − ан нет, постоянно убегает сюда, возиться с этой искалеченной «птичкой-невеличкой»! Которая на самом деле чуть ли не шести футов роста при соответствующей общей гимнастической мускулатуре. Благодаря ей и постоянному уходу Энни восстанавливается не по дням, а по часам, как говаривали в легендарную эпоху Святогора-богатыря. Вполне уже может передвигаться самостоятельно, хотя делает вид, что без кресла-каталки ей не обойтись. Возможно, для того, чтобы Роман почаще приходил проведывать её, бедную и несчастную… И ведь приходит же! Не только из-за долгого, ревнивого одиночества − такое впечатление, что эта хладнокровная убийца и злодейка начинает ему нравиться. Ну и умеют же девки ловить парней на жалость! «Ох, она же увечная; ах, бедняжка…» Но губы у неё действительно невероятно яркие и пухлые, как у нецелованной (или наоборот − зацелованной), а глаза, как два синих озера. Прозрачная голубизна частенько встречается, а вот синева подобной густоты − редкость. У людей, естественно, − малышки-роботессы способны расцветить себя как угодно.

Надо бы проверить, не перенастроена ли эта ловкая Юрико на дополнительную слежку ещё и за агентом Норманн, подумала Эльза. Поспрашивать Филиппа-Учёного… да только где он сейчас? Как раз именно за этой информацией Дюнштайн сюда и явилась, да просчиталась: сдавать своего бывшего работодателя ей отказались наотрез. То ли из-за некой конспирации, то ли из-за женской вредности… А может, всё обстоит гораздо серьёзнее, и верховное научное светило в самом деле погасло, легло на дно и затаилось. Кажется, между ним и королевой Хельгой что-то произошло − даже не пресловутая чёрная кошка пробежала, а целая пантера такого же зловещего цвета. Мыслимое ли дело: всю весну господин Филиппов так ни разу и не появился в своих главных Лабораториях! В которых, само собой, тут же стали хозяйничать кураторы по науке граф Бергский и барон Лович. А им палец в рот не клади − можно и со всей рукой расстаться…

Эльза обратила внимание, сколь вдумчиво Коревич анализирует свою карту вин, и не удержалась от дидактического замечания:

− Давненько я не видела тебя в таком вызывающем состоянии! Бухой в дым, как говорят здесь!

− Нет, я всего лишь хорошенько расслабился, − Никомед потянулся всем телом, откинулся назад и чуть было не опрокинулся навзничь, ибо спинка у скамьи отсутствовала. Поблагодарив Эльзу за своевременную ручную поддержку словечком «мерси» из королевского лексикона, он всё же спрятал карту − вернее, небрежно воткнул её в нагрудный карман пиджака. Вскинул голову, пригладил светлые волосы, полностью спутав пробор, и почти без запинки произнёс:

− Можешь считать, что я подобным образом выражаю свою радость по случаю твоего долгожданного присутствия в сих интересных местах. Хотя мы видимся впервые после новогоднего февральского бала − дела, дела, делишки… Кстати, я так и не знаю, как ты здесь оказалась. Привык всё держать под контролем, а интригу твоего появления упустил. Поставлен был на гулянке перед фактом, да-с…

− Ври, да в меру, − усмехнулась дочь Командора. − Хочешь сказать, что Хельга не известила тебя заранее?

− Представь себе! Её Величество уже не та легко внушаемая девочка, растревоженная за свою судьбу, какой была вначале − теперь перед нами самая настоящая правительница деспотического типа. Мне с Алиной с ба-альшим трудом удалось убедить её относиться к Совету по-старому. Ну, с показным хотя бы уважением…

− Скажи спасибо, что вообще не разогнала! − усмехнулась Эльза. − Я бы так и поступила!

− Охотно верю, поэтому на роль самовластной правительницы ты не подходишь. Бесконтрольное единоначалие всегда приводит в итоге к беде, к грозной беде…

− Ещё добавь, что я объявилась у вас не вовремя!

− Как знать, события вскорости покажут. Однако сюрприз оказался неожиданным, а я даже о подарках предпочитаю знать загодя. И потом боялся, что в отношениях между тобой и Дюнштайн по-прежнему бушует штормовая несовместимость.

− Она временно утихла, − буркнула мисс фон Хётцен и непроизвольно сжала и распустила кулачки. − Кроме того, Алина очень кстати вернула нам похищенный ею же планетолёт. Папа без него был как без рук и ног: вот он, военный центр «Д», прямо перед ним, а как туда проникнуть?

Тут она запнулась и забарабанила длинными ногтями по столешнице. Ей с полминутки не мешали этим заниматься, а потом мягко прервали нервный процесс наложением ладони сверху. Эльза шумно вздохнула:

− Никки, если ты прикидываешься пьяненьким с целью выведать у меня некие семейные секреты, то тебя ждёт разочарование. Сама не в курсе, что там, у Сафат-реки, происходит. Знаю только, что папенька чуть ли не впервые обеспокоился моим здравием и физической сохранностью и перед тем, как форсировать эту фальшивую реку, отправил меня к вам. Точнее сказать, воспользовался предложением Златы Йорковой…

− Ах, вот оно как?

− Да. У неё вдруг обнаружился запасной канал связи с Династией. На самый верх, как я понимаю. Договорились на удивление быстро, а остальное было делом техники с нашей стороны и быстроты коней со стороны витязей. Лейтенант десанта Гуннар Озолс привёз меня на гравилёте в условленное место, где передал с рук на руки одному из помощников Авеля Птицелова. Ну а дальше прямо из конского седла − и на королевский бал! Надеюсь, я твоим честолюбивым планам на мешаю?

− Пока нисколечко, − Никомед забросил ладони за голову и снова сладко потянулся. − Полагаю, что мы по старинке будем полезны друг другу в эгоистических, амбициозных играх. Они у вас, правда, тактические, а у меня стратегические.

− Между прочим, Командор до сих пор считает, что ты спокойно заместительствуешь в разведуправлении и прикрываешь его отлучку!

− Ну, в оправдание я бы мог сослаться на твой вызов, но не стану. Видишь ли, я намерен вообще уйти в отставку и заняться своим личным бизнесом…

Тут разговор пришлось прервать − Юрико закончила выгуливать свою подопечную и вела её к столу, деликатно придерживая за талию. Кажется, у темнокожей атлетичной женщины было всё в порядке с чувством иронии: она демонстративно ступала очень нетвёрдо, но при этом весьма нахально ухмылялась. Усевшись напротив разведчиков, Уэнди прицельно уставилась на Коревича. Тот безмятежно выдержал её взгляд и заметил:

− Кажется, я мог бы неплохо зарабатывать живым экспонатом в историческом музее с табличкой: «Палач и злодей дальневековых эпох, единственный экземпляр!» О, Всевышний, как же надоело… Ну что во мне демонического? Разве настоящие злодеи такими бывают?

− Именно! Ты − он самый и есть, − обнадёжили его. − Нет, я, конечно, хуже тебя во всех смыслах, а трусливо сбежавшая Дюнштайнша и подавно, однако лишь у твоей милости имеется обалденный контраст между мирной, бюрократической внешностью и инфернальным мышлением. Тебе при случае в рот не заглядывают, в надежде обнаружить вампирские клыки?

− Пока не замечал, − вздохнул Коревич, − теперь начну вечерами присматриваться… Мисс фон Хётцен, а вы не возражаете против подобных объяснений?

− Да хватит, Никки! − отмахнулась Эльза. − Я так давно тебя знаю, что уже привыкла и притерпелась. А обитателей здешних Замков-Дворцов ты тем более морально не шокируешь.

− Крепкий народец, − согласились с ней. − И упрямый! Кого ни поспрашиваю насчёт Филиппа-Учёного, все играют в несознанку. Даже те, кто его на чистый дух не переносит. Представьте, и на запрос «именем Королевы!» дружно отмалчиваются! Ума не приложу, как тут быть?

− А вы у Аллои поинтересуйтесь, − провокационно предложила Юрико. − Она же вокруг вас так и крутится, так и вертится…

Никомед-Иероним осмотрел советчицу с живейшим интересом. Затем вкрадчиво сказал:

− А нельзя ли вам с ней поменяться местами? Хотя бы временно? Уверен, что сговорились бы скорее!

− Неужели наша Сероснежка настолько меркантильна, что запросы её невозможно удовлетворить? − невинно осведомилась Юрико. − Кстати, мои расценки на личные услуги тоже недешевы!

− Однако же они выполнимы в реальном времени, так? А прелестная Аллоя требует гарантий на переменчивое будущее, вот в чём беда…

«То есть забрать её отсюда во Внешний Космос», − подумала Эльза. Но вслух это произносить не стала, а спросила:

− Значит, малышки полностью информированы?

− Не сомневайтесь, − драматически вздохнул Коревич. − Но даже перед самой Хельгой Первой делают вид, что они не в курсе. Очевидно, секретные программные настройки от господина Филиппова не позволяют действовать против него.

− В мышлении стоит защитный блок, − охотно подтвердила Юрико. − Поэтому больше не терзайте мою среднюю сестричку своими пытливыми расспросами насчёт исчезнувшего руководителя нашей науки. Думаю, что именно поэтому она и запросила неподъёмную цену. И хотела бы вам помочь, да не может, а признаться в этом самолюбие не позволяет. Вот младшенькая Мейй один раз попробовала прорвать запрет, так потом её чуть ли не половину суток приводили в чувство по спецметодике.

− Печально-печально… А где сейчас ваша младшая, кстати?

− Кимицудзёхо, − улыбнулась Юрико. − Запрещённая информация.

− Эх, куда ни кинь, всюду оглобля! Вы не можете, Энни не хочет… Ладно, я не прошу о личном контакте, но хотя бы доведите до сведения вашего патрона, что он по-прежнему нам нужен и незаменим. Чёрт возьми, он и сам должен быть заинтересован в нормализации отношений! Иначе графья да бароны в его научных угодьях такого начудесят! А если и миротворцы припожалуют, то… Баронет Леонтьев так и рвётся в Северные Лаборатории! Я мешаю, как могу, но надолго моих возможностей не хватит, учтите…

Старшая малышка и Уэнди Шедуэлл переглянулись. Затем последняя медленно сказала:

− Возможно, ваш отчаянный призыв и дойдёт до Филиппа-Учёного. Тут повсюду и ушки, и подслушки… Наберитесь терпения.

− Так ведь пополнить неоткуда, а все старые запасы на исходе!

Воцарилось продолжительное молчание. Под стать ему изменилась и погода: солнце запуталось в облачных покровах и ослабило свет, в галерее потемнело, как перед дождём. Ветерок зашелестел цветами и листьями, всколыхнул пряди пепельных волос на плечах у Эльзы. Вспыхнувший как бы сам собой на стене, смоляной псевдофакел контрастными силуэтами выделил сгруппировавшихся за столом людей − двое справа и слева в расслабленных позах и двое напротив. Юрико стояла за спиной у сидевшей Уэнди, и они обе казались сейчас в неверном факельном освещении каким-то странным двуглавым существом с разными руками. С одной стороны крупная женская, с другой − тонкая девичья.

− Энни, мне рассказывали, что тебе очень крепко досталось в схватке с маньячкой Кларой Деташе, − молвил наконец Коревич. − Настолько, что и жить дальше не хотелось. Справилась с нервами, однако, и пришла в норму. В профессиональную норму, уточню. До меня также дошло твоё недавнее стремление войти в деловой союз с Командором − он это предложение легкомысленно проигнорировал, о чём, полагаю, уже пожалел. Но на попятную не пойдёт − гордец! Верно, Эльза?

Мисс фон Хетцен вздёрнула нос и выразительно поджала губы. Это вполне сошло за молчаливое подтверждение.

− А отсюда у меня понятное любопытство: как ты намерена работать дальше? − (Никомен-Иероним изобразил пальцами рук некие странные движения в воздухе). − У твоего здешнего покровителя беглого профессора Филиппова возникли проблемы, а связь с «Валерианом, сыном Антиоха» из нашей Службы Безопасности давно утеряна, я не ошибся?

В стол буквально рядом с его ладонью вдруг глубоко вонзился тонкий метательный стилет с бирюсинкой на рукояти и мелко-мелко задрожал. Дочь Командора охнула и машинально дёрнулась вбок. Девочка и женщина напротив не пошевелились.

− Значит, не ошибся, − удовлетворённо подытожил Коревич, не без труда извлекая из дерева «озорной инструмент». − Кстати, если это был намёк на возможное использование твоих умений и навыков в охранной деятельности, то могу сообщить Её Величеству! Малышки сейчас заняты другими делами, поэтому столь способный телохранитель не помешает…

Ему опять не ответили. Выждав с минутку, тайный советник Династии продолжил:

− Но сей вариант отложим на ближайшее будущее, когда ты окончательно восстановишься. А пока о непосредственном настоящем: мне нужен тотальный контроль над околопланетным пространством этой Земли-Терры. Дестабилизирующую защиту в принципе запустить возможно, да только кто этим заниматься станет? Волновые генераторы нужно включить одновременно на главной Станции и на обоих подстанциях-«цветках» − и вот тут-то в умах и намерениях господ операторов царит полный разброд! Третий «цветок» под контролем сердитой Алины Дюнштайн, четвёртым распоряжается не совсем нормальная Гансвид-Йоркова, а на самой Базе хозяйничает загадочная чета Инфантьевых. Как говорится, можно охренеть, обалдеть и ополоуметь одновременно…

− Мне это как бы известно, − холодно усмехнулась Уэнди. − По всем направлениям полнейшая несовместимость!

− Она самая, подлая. Кошмарные и непредсказуемые характеры у перечисленных персон плюс совершенно разные начальнички над ними. А теперь о том, что тебе не известно: на днях База была захвачена спецназом богатырей. Ему не оказали сопротивления, так что про захват я слишком сильно выразился.

Для Эльзы это тоже было в новинку, и она подалась вперёд с горящими от любопытства зелёными разрисованными глазами. Госпожа Шедуэлл выглядела по-прежнему невозмутимой. Мгновенным движением плеча она вернула себе стилет, также неуловимо спрятала его и лениво осведомилась:

− Занятно. Из чьей банды мальчики-то?

− В корне не угадала: операцию провели девочки… дожили! − посетовал Коревич с интонациями завзятого женоненавистника. − Внучка уважаемого атамана Саверия по имени Энка, по прозвищу «Куница», со своими «охотницами» объявилась на Базе под вечер и попросилась, как в сказке, переночевать. Их впустили, а наутро выяснилось, что никуда уходить они не собираются. Работница станции Инга Инфантьева могла выразить решительный протест с помощью своего убойного экспресс-гипноза, да почему-то не захотела.

− От кого разузнал? − вырвалось у дочери Командора. При виде ласковой улыбочки «Никки» она смутилась и едва не покраснела. Юрико лукаво сверкнула ярчайшим янтарным взором.

− Исходя из сказанного, о дружном включении Защиты с помощью честных госслужащих теперь можно смело позабыть, − Коревич сокрушённо развёл ладони. − А Династии вместе со мной не по нраву открытость космоса! Если конкретно, то возможное вторжение на планету спецслужб Элиты, езуитов отца Флавия, штурмовиков нашей «СБ», гангстеров из Синдиката и прочих государственных и частных авантюристов. А вот у талантливой и упрямой «чёрной вдовы» имеются собственные разработки в области оборонной техники! Говоря прямым текстом, она способна…

Тут ему пришлось прерваться, ибо скромная Юрико неожиданно разразилась громким смехом. Она тотчас извинилась − и глубоким поклоном, и словесно:

− Умоляю о прощении, но мне только что пришёл «зов» от сестрёнки. Она озабочена и даже встревожена продолжительным отсутствием важного советника фон Коревича. И просит передать, что ей, Аллое, без него так скучно…

Выслушав сообщение, Никомед-Иероним смущённо потупился, а затем самодовольно заулыбился. Вытащил из кармана карту вин и снова принялся её просматривать. Возмущённое Эльзино: «С каких это пор ты заделался дворянчиком, а?!», он проигнорировал.

− Династия Рэчери вправе возводить во дворянство с официальным и законным оформлением в галактическом «Фонде Истины», − пояснила Юрико. − За оказанные услуги бывшему девятому заместителю Командора недавно было пожаловано звание обер-егермейстера, что дословно означает «мастер-охотник». Теперь давно разработанный им фамильный герб нужно будет немного переделать…

− А ежели выбрать более широкое толкование, то я значусь как «мастер своего дела!» − оживился Коревич. − Что полностью соответствует истине! И вдобавок присвоение подобного чина всегда отражает особое расположение царственной особы к соискателю!

Фройляйн фон Хётцен начала шумно вздымать свою высокую грудь, но вскоре сбавила амплитуду, сообразив, что её собственная древняя фамилия вообще никакими придворными званиями похвастаться не может. Фрау Шедуэлл презрительно вздёрнула верхнюю губку:

− Если бы знали, вы, аристократишки, сколь сильно я презираю ваши геральдические игрушки! Ладно, проехали без ускорения… Никомед, я подумаю над твоим предложением. Оно понятное и разумное, но на раз-два не принимается.

− Дорогая Энни, ты можешь думать-размышлять сколько угодно! − воскликнул фон Коревич и снова сплёл с помощью пальцев некие воздушные кружева. − Но вот защиту от космического вторжения желательно врубить немедленно! Как говорится, лучше бы вчера… Я не стану лицемерно уверять, что оно и в твоих интересах − о них я покамест не в курсе. Но что тебе стоит сделать приятное Династии − так сказать, авансом? На месячишко-другой хотя бы? Заодно и свои условия обмыслишь хорошенько. Приятное тебе, полезное всем нам, нет?

− Ишь, раскудахтался соловьем! − Уэнди снисходительно усмехнулась. − Хорошо, попробую в течение пары-тройки дней и ночей тебе помочь. А то ведь совсем сопьёшься с горюшка!

− Ты фатально ошибаешься! − Никомед взмыл соколом и возбуждённо замахал своей картой. − Я действительно вот уже вторые сутки уверенно не просыхаю, но исключительно от радости! Ибо упомянутая тобой гибридная птичка принесла на хвосте весточку, что моя Наташенька, то есть известная вам Наталья Викторовна Лайко, жива и в полнейшем благополучии!

− Агнесса Рейн?

− Кэрол-Кэролайн Ролль?!

− Всё верно, Эльзочка − и ты тоже не ошиблась, Энни. Первая и последняя «легендарная» с низким сенсорным коэффициентом, на зависть снобам и задавакам. Эй, Юри, вина всем, не сочти за труд! Да что я говорю − рому! Настоящего, золотистого рому вековой выдержки!

Блок событий №1. Глава первая: Инга Инфантьева.

Инга Инфантьева (обслуга волнового генератора).

Мы заканчивали приводить в порядок территорию вокруг Базы. Ныне её обитателей было как никогда много − аж две дюжины. Правда, гендерное соотношение выглядело весьма необычно и даже провокационно: один парень и двадцать три девки! Причём самец на редкость красивый и мужественный, а самки вообще как на подбор − симпатичные, фигуристые, рослые… Не завидую Кириллу, хи-хи.

Но и на фоне своей представительной команды Энка-Куница выглядит впечатляюще: чуть ли не двухметровая девятнадцатилетняя деваха, вполне под стать мне и Киру. Он не сомневался, что именно предводительница «охотниц» начнёт ему оказывать знаки внимания и почти смирился с этой привычной повинностью, как вдруг выяснилась заочная страсть могучей странствующей девы к Роману фон Хётцену! У этого романтического юноши и так уже практически гарем, и нет отбоя от желающих вешаться ему на шею (я бы тоже не отказалась). Но мальчик сейчас нежится в Замке Рэчери среди всяко-разных возвышенных аристократок и в ближайшем будущем вряд ли кому другому будет доступен.

Зато на Кирилла сразу же положила свой пристальный карий взгляд Римма-Росомаха, адъютант Куницы. Тоже весьма привлекательная особа и не такая шальная, как её начальница, хотя столь же простого и решительного нрава. «Привет, дружок, а не скучаем ли?» − и пошли-поехали амуры.

Следовало бы напомнить о моём официальном замужестве этому сборищу лесных сексапильных гуляк, но я решила уступить инициативу «мужу». А если застоялся и вздумает порезвиться, то возражений не будет. Слишком давно рядом, и просто удивительно, как до сих пор друг дружке не надоели. Впрочем, Кир, что называется, «на работе», а я в золотом резерве у его религиозных боссов. Изначально вынужденный поступок, потом малость обвыклась, а теперь вот и скука крепко заела…

− Госпожа Инфантьева, нужно ли расчищать пространство возле спиральных антенн Маяка? Там всё чертополохом заросло, и ни пройти ни проехать!

Яла-Ящерица, самая маленькая из «охотниц», метр шестьдесят всего. И самая старшая − без месяца четверть века уже позади. Быстроглазая и разговорчивая, всем интересуется. Круглое лицо, бежевые ровные волосы до подбородка, россыпь веснушек вокруг носика-пуговки, во рту чайная ложка едва поместится − миниатюрна по всем параметрам. Одета в псевдокожаные брюки, лёгкий свитерок и куртку, на которой немного пониже левой ключицы вытеснено изображение её звериного тотема − в темноте фосфорецирует, очень эффектно! Почти такой же наряд и у остальных боевых девиц. Интересно, что в семь часов вечера все они, как одна, переодеваются в типичную женскую одежду − юбки и платья в обязательном порядке. Кроме тех, кто в карауле, естественно.

Вообще их сверхсильной работоспособности можно только поражаться. Девчата прибыли к нам верхом, но с немалым грузом в тороках и за плечами − как оказалось, там были не только необходимые в походах вещи, но и весьма любопытные кибермеханизмы. Компактные, не больше табуретки; с суставчатыми ножками, как у пауков-сенокосцев, они могли выполнять самые разные хозяйственные работы (и не только). С их помощью на задворках Базы всего за пару суток была построена… нет, «конюшней» это назвать язык не поворачивался − скорее, специальный жилой комплекс для коней с автоматической переработкой отходов и поддержанием чистоты и приятного воздушного климата, ага. Три секции на восемь голов каждая с отдельными стойлами и проходами к ним по бокам, изготовленные из синтез-пластика и окруженные каркасом из обработанных древесных стволов. Сборку производили упомянутые механизмы, а вот стволы девочки носили из ближайшего перелеска на своих хрупких плечах. Видела уже нечто подобное и не впервые, но всё равно впечатляло.

− Нет, Ялочка, спасибо, у Маяка убираться не стоит. Эта модель сконструирована для экстремальных планет, ей чистота без разницы. А вот лишний раз около неё торчать нежелательно, позволь без подробностей…

(Это было неправдой − хоть спи рядом, никакого негатива − но как не поиграть с ними в таинственность?)

Я не ожидала, что атаман Тит, согласившись на наше предложение совершить как бы захват главной Станции, доверит это сделать весьма одиозной компании во главе с удалой и легкомысленной командиршей, и поначалу слегка растерялась. Но очень скоро выяснилось, что на самом деле Энка-Куница авторитетна лишь своей богатырской родовитостью да лихостью в групповой атаке. А повседневную жизнь команды организуют две совсем другие и не слишком приметные особы.

Оказалось, что ни Римма, ни Яла алкоголь не употребляют совсем и даже плохо представляют, для чего этот «неприятный напиток» нужен. Поэтому от мысли развязать им языки старым, проверенным способом пришлось отказаться. И удовлетвориться тем, что они сами рассказали мне за первым ознакомительным ужином.

Да, нежданно-негаданно в начале этого года беззаботная жизнь единственной на планете боевой женской ватаги изменилась самым кардинальным образом. И настолько стремительно и тревожно, что не только у осторожной Ящерки мелькнуло желание сперва хоть немножко разобраться в страшных новостях, а уж потом пороть горячку. И тихонько обойти сторожевую заставу Аггея, а не валить её лобовой атакой. Даже если означенный атаман был громогласно объявлен предателем со стороны своего коллеги. Тем более, что ничего подобного за тысячелетнюю историю не наблюдалось. Своевольничали отцы-командиры неоднократно, порой и кровавые междоусобицы полыхали, но всё это крутилось в рамках единой воинской системы под названием «богатыри». Которым выпала великая честь − вечно стоять на охране так называемых «Неприкосновенных Территорий». И не было ни единого случая даже мимолётной симпатии к витязям, которых презирали за употребление искусственных «би-браслетов» и за невозможность поддерживать без них свою сверхсилу. И вдруг такое ужасное обвинение!

Но Энка без раздумий вскочила на коня, взметнула над головой свой чёрный стяг в золотой кайме и выкрикнула: «За мной, вольные амазонки! Покажем всем, на что мы способны! Сомневающиеся могут идти лесом!»

Сторонниц обходных дорог после такого заявления, естественно, не нашлось, и шестерым подругам свое сомнение пришлось удержать при себе. И трое из них − Ида, Марта и Кроя − через несколько минут погибли в короткой рукопашной схватке против своих же, по сути, парней…

А Куница получила стрелу в плечо. И выбыла из дальнейшей игры, отстав от отряда и затерявшись по дороге. И такое впечатление, что многие после этого вздохнули с облегчением.

После очередного непродолжительного боя у холмов объединённую группу отступавших возглавили Римма и Ринат − есаул атамана Тита. Они воспользовались суматохой у противника, построились в «голову кабана» и отчаянным ударом сокрушили вражеский северный заслон. На сей раз девчат без вопросов разместили внутри боевого треугольника, и никто из них серьёзно не пострадал.

Их не преследовали − в лесных зарослях погоня не имела шансов на быстрый успех. А безрассудной мстительности Аггей никогда не был подвержен.

Итак, в непонятных и убойных событиях толком не разобрались, но в общем уцелели. Правда, растеряв по пути всех своих авторитетов − Тита, Энку, Сержа… Вспомнив, кстати, что полезный гравикатер рыцаря находится неподалеку под охраной парочки своих рядовых, решили направиться к нему. А куда ещё?

Машину нашли без проблем. В полном порядке и на ходу, вот только управлять ею никто не мог. Современной связью, к сожалению, тоже.

После шумного, многоголосого совещания договорились, наконец, разделиться: Ринат отправился на воссоединение со своими товарищами по оружию (которые тоже находились невесть где), а «охотницы» разместились небольшим лагерем вокруг рыцарского вездехода. Как-никак, а они оставались последней надеждой для пропавших друзей-главарей. И главное, что пищевой вездеходный синтезатор функционировал исправно − вот с ним работать умела каждая…

Ждать у бора погоду пришлось почти неделю, коротая время между лечением, тренировками и осторожными разъездами на разведку. Эта размеренная скука прервалась однажды утром неожиданным вызовом от самого атамана Тита по ожившей громкой связи. После короткой голосовой суматохи порядок восстановили, и «охотницам» было предложено направиться скорым шагом к городку Сержа де Пери. Руководствуясь детально разработанным для них графиком движения среди островков «технических мёртвых зон» и «зон ночной смерти». То есть техноблокады и некроблокады. Это было воспринято с большим облегчением − правда, сам гравилёт для переноски оказался отнюдь не лёгким, больше тонны веса. Но вчетвером, сменяясь каждый час, справились. «И даже не шибко вспотели!» − как хвастливо заявила Римма. Ну-ну.

У особняка главного авантюриста здешних мест их приключения благополучно закончились. Сам хозяин, правда, так и не появился − всем заправлял Станислав Ладвин, получивший однако же хозяйские инструкции. Девушек радушно приняли, удобно разместили, окружили качественной медицинской заботой. Которую уже в полной мере вкусили и сам уважаемый атаман, и горячая внучка его друга Саверия, давно находившиеся здесь. Встреча получилась невероятно восторженной и шумной.

А ещё там оказалась некая «Вьюша», Вьюнок − персонаж для меня совершенно новый. «Дочь Тита, немного странная», − коротко поведала Римма. «Подружка Энки, не совсем человеческого облика и поведения», − чуть подробнее высказалась Яла. Честно говоря, особо понятнее не стало.

Почти санаторный отдых для «охотниц» затянулся надолго, но вот недавно закончился: Тит проникся моей идеей насчёт взятия под свой контроль нашей Базы. И едва не опоздал, тугодум, − его противнику тоже подобная здравая мысль пришла в голову. И мы теперь со дня на день ожидаем гостей под воистину всегалактическим лозунгом: «Делиться надо!»

Ах, если б сюда одновременно пожаловали ещё и витязи − какая вышла бы мощная сшибка! Но мой загадочный Никомед Коревич сейчас вовсю интригантствует на другой стороне и бережёт вооружённые силы Династии. Да, развернулся от души наш бывший стряпчий, нашёл для себя подходящий мир! И пока действует без промашки. Вот конечные замыслы его мне непонятны, и это плохо.

А та, другая сторона… Там вообще полный моральный раздрай со зверскими взаимными претензиями. Аггея обвиняют в измене богатырскому воинскому долгу, Тита − во властолюбии и нежелании подчиниться единому руководству… Чепуха в обоих случаях (всё гораздо тоньше и сложнее), но ведь верят! Потому как по-житейски понятно. Войны между ними не будет, но и на примирение рассчитывать нечего.

Подошёл Кирилл. Взволнован не на шутку − в чём дело?

− Вызов из космоса! − торопливо поведал он, уведя меня в сторонку. − Впервые! Прямой двусторонний видеоканал с усечённой защитой!

Ну вот, дождались: кому-то «уж замуж невтерпёж». Хотя чего там гадать − святые отцы забеспокоились. И предельно серьёзно, если они…

− Зачем такой риск? − тихо спросила я. − Над нами висит на орбите звездолёт Командора, там могут перехватить! Или настал черёд послать нас на подвиг и требуется личное благословение? Типа «вы жертвою пали в борьбе роковой», но «ваш скорбный труд не пропадёт»?

− Не надо так, − огорчённо попросил Кир и взял меня под руку. − Это несправедливо. Впрочем, тебе можно, ты на особом положении…

Остроумно подмечено. Выпустили много лет назад обезьянку из общего вольера, сунули ей в лапы нейростимулятор, на шею повесили ультразвуковый свисток − и давай, милочка, развлекайся и завлекай! В этом последнем качестве я, как мне думалось, уже сполна и на всех отработала − ан нет.

Не желая немедленно идти послушной овцой на очередное информационное заклание, я несколько манерно отвернулась и стала наблюдать за «охотницами», которые располагались на обед. Само собой, тут же, на свежем воздухе − четыре стены плюс пол и крыша им нужны лишь ночью да и то в непогоду. Их походный синтезатор пахал уже вовсю − стационарный на Базе использовать не получится. И дело не в недостатке гостеприимства, а в избытке нашего узаконенного цивилизационного жлобства: мы технику можем подзаряжать только за предварительную оплату, а они эксплуатируют свою на халяву. Так и не понятно, с помощью какой магии или волшебства. Единственное объяснение: где-то глубоко под землёй установлены гигантские ёмкости, полные заранее накопленной концентрированной энергии. Своего рода резерв, рассчитанный на обслуживание в кризисные моменты всей планеты, для миллиардов жителей. А ныне их осталась жалкая горстка, которой запасов прошлых веков хватает с избытком. А что будет потом, когда сей рог изобилия неминуемо иссякнет, никто не думает.

Мы постояли ещё с четверть часа, любуясь воссозданными порядком и чистотой вокруг главной Станции, − как оказалось, напрасно. Ибо за это короткое время шустрая Ящерица управилась со своим перекусом, подошла к нам и теперь стояла в ожидании. В смысле, любого действия с нашей стороны, которое будет сопровождаться неизменным её присутствием. Так она вела себя всё время, таскаясь то за мной, то за Кириллом чуть ли не до туалета. Причём плохим характером или тем более нахальством тут и не пахло: налицо было какое-то детское, искреннее любопытство, порицать за которое язык не поворачивался, а уж грубо отшить тем более. К тому же сами в гости пригласили, так что приходилось терпеть. Но вот сейчас от неё необходимо было срочно отделаться.

Кир однако решил иначе − несколько парадоксально и не без известного риска. Он сказал:

− Мы идём на дистанционные переговоры со своим руководством. Не желаешь ли составить компанию?

Желали да ещё как − аж едва не подпрыгнули от возбуждения! Ладно, посмотрим на её конечную реакцию, оценим. А сути сказанного ей всё одно не понять.

На третьем этаже Базы я обратила внимание на мигание каких-то приборов в лаборатории Уэнди Шедуэлл. Точнее сказать, в отгороженном уголке, за единоличную власть над которым она долго воевала с остальными работниками. Особенно с Кларой Деташе, признававшей по жизни привилегии исключительно для себя, любимой. Поскольку «чёрная вдова» от природы не обладала ни церемонностью, ни тем более воспитанностью, то ей, в конце концов, уступили. И зря, поскольку не столь уж малая часть помещения оказалась недоступной для других чисто в физическом смысле: подойти можно, а зайти за стеклопластиковую перегородку − нет. Но смирились в итоге, ибо «крошка Энн» была действительно серьёзным и знающим специалистом. Не чета мне, усвоившей лишь азы обращения с волновым генератором. Кирилл тоже не ахти какой умелец, оно и понятно.

Он тем временем уже включил систему космосвязи и теперь старался разобраться в тонкостях так называемой «усечённой защиты трансляции», крайне редко используемой. В данном случае это означало, что увидеть отправленные изображения будет возможно любому стороннему наблюдателю при наличии у него аппаратуры перехвата и хорошей профессиональной квалификации, а вот услышать беседу не получится. В принципе, теоретически взломать защищённый аудиоканал на лету всё же реально, но на практике это высший пилотаж. Например, уровня дешифровальщика по кличке «Петруччио» из ведомства разведки Командора, о котором однажды обмолвился в полупьяной говорильне Курт Фоген. Впрочем, финал его высказывания я помню дословно: «Надо же, недавно покончил с собою создатель уникального смарт-алгоритма… а я когда-то брал у него уроки!» Что наводило на мысли об очень даже разностороннем техническом образовании, которое невесть откуда оказалось у рядового офицера одного из штабов армейской разведки. Ловкий парень этот Курт: и нас обдурил, и младшую «Маску» приручил… Где-то он сейчас и чем занимается? Обидела я его при расставании − напрасно, хотя по-женски и понятно. Но разве можно удержаться от небольшой нецензурной критики, когда стоишь, как дура, в связанном виде, а рядом симпатичный самец обхаживает наглую малолетку? Робот она или не робот − без разницы, в любом случае нужно отборным матом высказать в лицо всё, что о них думаешь! Ну я и высказала, а чего такого?

Кирилл прервал мои очень личные воспоминания бодрым возгласом: «Готово!», и все мы устремили взоры на монитор. Примечательно, что за многие тысячи лет поиска наиболее эргономичных решений по совмещению сверхмощного вычислительного устройства с человеком, мы в итоге так и остались при коробках разного размера с плоским экраном. И с системой обмена информацией при помощи десяти пальцев, которую так и не смог победить казалось бы более удобный голосовой ввод. Здесь, как мне кажется, человечество чуть ли не впервые обратилось к здравому смыслу, который неоднократно уже предупреждал, что слишком усердное совершенствование кибернетической техники ни к чему хорошему не приведёт. И ведь верно: едва вспомню этих чёртовых малышек-милашек с их железной хваткой, как плечи болеть начинают. А уж представить, что могла бы одна Майя-Мейй натворить при наличии у неё злого начала и полной свободы, так никакой самой мрачной фантазии не хватает…

Ну и религиозно-консервативную «Элиту» не мешает поблагодарить за категорический запрет на всякого рода мозговые чипирования. И замену органов внутренней секреции на полностью искусственные. С опорно-двигательным аппаратом − это пожалуйста, а в более тонкие замыслы Создателя не лезьте. Клапан в сердечко поставить или больную печёночку слегка обновить не возбраняется, но о кардинальной их замене на неверные творения рук человеческих не смейте и думать! Что ж, я неверующая, но тут полностью поддерживаю сторонников культа. Власти нашего «Союза Звёздных Систем» после некоторых колебаний решили точно так же.

Яла и я стояли по бокам, а Кирилл по центру с прижатыми к груди ладонями, сложенными лодочкой. Как только возник псевдоконтакт и появилось объёмное изображение, он немедленно глубоко поклонился и на несколько секунд застыл в такой позе. Забавно, что это ритуальное действие совсем из иной религии («Таинства перевоплощений», кажется), однако показное уважение лучше, чем с помощью поклона, передать трудно.

Я впервые увидела в натуре преподобного отца Флавия (в миру Ференца Фаста, главу одной их разведок «Элиты») и вынуждена была признать, что выглядел он крайне солидно. Его мясистое, полностью бритое лицо и голова при едва различимых прищуренных глазах оставляли впечатление официального посредника между Всевышним и человеком. Строгая чёрная сутана до пят при внушительном кресте чуть пониже двойного подбородка делали это посредничество чуть ли не легитимным.

Он, конечно, заметил постороннюю, но не счёл нужным делать нам замечание − очевидно, сработала его профессиональная составляющая. И сразу начал с довольно неожиданного вопроса:

− Как обстоят дела с укреплением веры на сей скорбной планете?

− Хуже некуда, − Кир ответил без запинки и предельно откровенно. − К сожалению, у меня нет полномочий вести миссионерскую деятельность. Я по-прежнему лишь боевой магистр «Ордена».

− Я об этом немножко помню, − отец Флавий распустил свои полные, чувственные губы в понимающую улыбку. − Две задачи прямо противоположного характера даже с твоими способностями решить было бы трудно. Итак, перед нами мир сплошного и скучного атеизма?

− Вот уж не сказала бы! − вмешалась я, решив вдруг подзавести на пару оборотов двусмысленную ситуацию. − Скорее, тут царят языческие нравы на уровне нашего обычного повторения важных имён всуе. Можете сами убедиться!

И я указала на Ялу, которая вовсе не выглядела ни оробевшей, ни даже смущённой. Значит, имеет знания или определённый жизненный опыт. Или то и другое вместе.

Выслушав вопрос насчёт её отношений с могучими потусторонними силами, «охотница»неопределённо пожала плечиками:

− Думаю, что у Вселенной есть некий творец, но о нём я ничего не знаю. Старшие товарищи и атаманы часто поминают древних Северных Богов, но тоже без понятных разъяснений… Как вы сказали − «молитвы»? Простите, а что это такое?

− Регулярные и уважительные просьбы ко Всевышнему помочь укрепить свой дух и благочестивые моральные помыслы, − помедлив, ответили ей. − Без этого трудно обрести спасение.

Круглое лицо Ящерки выразило растерянное удивление. Похоже, мы не туда заехали − она ведь, как и все богатыри, напротив, считает именно себя спасателем безрассудного рода людского! Потому как не пускает самых отъявленных его авантюристов на «Спорные Территории», где, по слухам, спрятаны ужасные боевые аннигиляторы. Хотя и в этом случае укрепление веры в свою решимость не помешала бы. Да-а, с чего начали, туда и вернулись.

− Ну что же, уже хорошо, что у вас помнят имена Одина, Тора и других богов начального религиозного уровня, − сказал отец Флавий. − И особенно Бальдра, принявшего раннюю смерть за свою чистоту. С этого можно начинать движение на пути от мстительного к милосердному!

− Мне почему-то кажется, что светлый Бальдр погиб несколько по иной причине, − (я опять не смогла удержаться от критической шпильки). − Которая, к сожалению, является насквозь греховной и называется «гордыней». Вспомните: он был настолько уверен в неуязвимости своего тела, что попросил испытать его! И долгое время искушал судьбу, стоя под градом камней и стрел, не причинявших ему вреда. Пока демон Локи не вставил в лук одного простака стрелу из омелы, на которую забыли наложить защиту…

На меня некоторое время смотрели как на запредельно умную. До патологии, когда поможет только лоботомия. Впрочем, в глаза не больше пары секунд, а остальные минуты поверх головы. Ага, тоже побаивается, пастырь-разведчик! Традиционно опасается, выражаясь скромнее.

Яла во всех этих теологических тонкостях, разумеется, была не в курсе. Но продолжала очень внимательно слушать.

На протяжении получаса моему названному супругу был учинён самый настоящий дотошный и неторопливый допрос. Что совершенно не вязалось с элементарной осторожностью и конспирацией: нас же в любой момент могли так или иначе запеленговать! Эрго: этого допрашивающий почему-то или не боялся, или же… Впрочем, мне-то к чему гадать? Не мои игрища.

Очень скоро выяснилось, что с этим выводом я легкомысленно поспешила.

− Итак, слегка подытожим, − (папаше Флавию надоело стоять, и он опустился в кресло с очень высокой спинкой, похожее на примитивный трон). − Эта планета прошла принудительную расконсервацию и устремилась по гибельному пути − то есть к групповому самоутверждению здешних правителей. Которое, как это ни печально, спровоцировали мы сами, грешные и беспечные люди из Внешнего Космоса. Вот что бывает, когда первооткрывателями становятся не подготовленные служители Веры, а шпионы и любители приключений! Сколько раз уже спотыкались об этот камень!

− Это не камень, а грабли, − не без ехидства уточнила я. − Весьма коварный предмет для уборки мусора!

Со мной не согласились:

− До самоуродства дело пока не дошло, не торопите события. Хотя и просто споткнувшись, можно грохнуться так, что мало не покажется. Чтобы такой печали не случилось, есть только одна возможность: точечная зачистка критически опасных лиц. Ну, вы понимаете.

− А как насчёт самого радикального способа? − спокойно перебил Кирилл.

Я глянула на него и поразилась: рядом со мной стоял хладнокровный и не сомневающийся фанатик! Впервые, неприятно, ожидаемо.

Лицо господина Ференца Фаста заметно погрустнело. Не берусь точно судить, отчего: то ли его огорчила людоедская решимость своего любимого воспитанника, то ли досада из-за невозможности отдачи подобного приказа.

− К сожалению − а может, и к счастью − налицо трудности с техническим исполнением, − сокрушённо поведали нам. − «Раз и квас!», как залихватски говорили раньше, не получится, хотя для терминальной вибрации космоса место подходящее: всего одна планетная система, и её уничтожение подобным образом на метрике межзвёздного пространства не отразится. Однако с нашей стороны это будет равносильно объявлению войны, а втягивать в карательное предприятие власти «Союза Систем» более чем опасно − их могут нехорошие соблазны одолеть. Как Командора или Никомеда Коревича. Или как Сергея Перова… то есть Сержа де Пери. Есть и ещё одна причина, но она сверхсекретная, не для условий, в которых проходит наш разговор. Будь мы наедине и в центре огромной, безводной пустыни − тогда её можно было бы озвучить. Да и то лишь шёпотом на ушко, иначе никак…

Я еле удержалась, чтобы не вылезти снова со своим ехидством, но вовремя опомнилась: мне на тот свет ещё и рано, и не хочется. А иначе ведь зачистят в самую первую очередь, если намекнуть, что не только профессор Филиппов в своих экспериментах мастак − есть и другие жутко талантливые кандидаты и доктора наук…

− А если попробовать решить все проблемы с помощью «звёздных энергомётов»? − с прежним хладнокровием осведомился Кирилл. − Я на досуге подсчитал, что удары с тринадцати орбитальных точек по Терре на многие века покончат со здешней жизнью. Как с разумной, так и не очень!

− «Тринадцать» − число нехорошее, сама затея не лучше. Сын мой, неужели ты так ожесточился?

− Нисколько. Просто в этих краях приходится жить по принципу: «Да, так поступать гадко, но если нет иного выхода − ладно, сделаю».

− Понятно. И ты лично сам готов наводить на цели боевые излучатели и нажимать на спуск?

− Безусловно. Не сомневайтесь.

Преподобный отец Флавий вздохнул, но как-то неубедительно. Затем достал нефритовые чётки и погрузился в их монотонный перебор. Тоже не слишком впечатляюще.

− Это опять же невозможно, − наконец, ответил он. − Орбита Земли в данный момент недостижима даже для армейских боевых кораблей класса «Штурм». Им не выйти в апогей, или как его там… Почему я решился на этот разговор почти в открытую, как вы думаете?

− Но никто не включал волновой генератор! − воскликнула я. − Ни по приказу, ни самостоятельно!

− Охотно верю. Потому как опять задействованы не известные нам технологии. Такое впечатление, что оборонные структуры Династии не просто недооценены − мы понятия не имеем о действительных их возможностях противодействия. Моя замаскированная «бригантина» все эти месяцы конспиративно торчала на самом краю здешнего космического мирка, возле крошечного Плутона, − теперь она переместилась к одному из спутников гигантского Юпитера, но это предел, далее ни шагу. Потерян свободный ход: вправо-влево и назад − сколько угодно, а вперёд не продвинуться. Не только по направлению к Земле − даже к четвёртой по счёту планете Марс невозможно приблизиться! По счастью, я не суеверен, а то можно было бы малодушно запаниковать.

− И в каком же состоянии тогда находится корабль Густава фон Хётцена? Он ведь прямо над нами! Тоже парализован?

− А чёрт его знает! Господи, прости и убереги меня, грешного…

Мне померещилось, что на губах у Ялы возникла и пропала нехорошая ухмылочка. Я мысленно перекрестилась − в точности по классической народной поговорке. Предельно суеверной, к сожалению.

Предложение по выходу из кризиса с нашей стороны могло быть только одно, но я его не собиралась делать. Хотя именно для этого здесь и нахожусь. Нет, пускай уж унизятся до просьбочки сами! И предложат сперва приличное вознаграждение, тогда подумаю.

Интересно, что сейчас на меня пристально смотрели все! Даже эта Ящерка, которая, по идее, не должна была ничегошеньки понимать. Ха, да пусть хоть до вечера созерцают.

С десяток минут так и происходило, но затем процесс проверки взаимной выдержки и терпения пришлось прервать: в овальном дверном проёме возникла во весь свой внушительный рост Энка-Куница. Развязно подмигнув моему супругу, она сказала:

− Третий пост наблюдения сообщает, что к нам приближается отряд всадников. Тридцать шесть человек. Без осадных приспособлений, но при полном тяжёлом вооружении. Кир, красивый вы наш, что делать будем?

Сделать он пока мог только одно: экстренно завершить сеанс связи, чем и начал заниматься. Я двинулась к выходу, но Яла опередила и буквально вытолкнула главную зверунью наружу, хотя той уходить явно не хотелось. Похоже, не придаёт значения всей серьёзности положения. Нет, не совсем глупая − просто чересчур самоуверенная. Одной раны под ключицу оказалось мало.

Итак, пожаловали незваные гости! И отнюдь не «глодать кости», как иронизировали в древности − им чего повкуснее подавай. Что ж, разносолов мы не обещаем, но в крайнем случае сможем материализовать опять же старинный лозунг: «Поклон да и вон!» Оба защитных комплекса Базы модели «Лаура-4» в полной готовности и энергией запитаны под завязочку, в радиусе полумили круговым ударом накроют любые цели. Ну и «СС-98», одна из сильнейших «субстанций смерти», подаренная Куртом Фогеном при очень невесёлом расставании, у меня наготове. Но до этого разборки лучше не доводить − ох, не стоит…

Блок событий №1. Глава вторая: Кирилл Инфантьев.

Кирилл Инфантьев (обслуга волнового генератора).

Я даже не успел перемолвиться по секрету с моим начальником и духовным отцом − он резко оборвал связь. Неприятный признак: неужели тоже поверил в мою показную готовность крушить здесь всё направо и налево? А также вдоль и поперёк? Вон Инга отшатнулась от меня, как от больного приказом (ну или проказой − разница невелика). Хотя знает до ноготков, привыкла, доверяет… Увы, доверие и вера − настолько разные понятия, что их происхождение от одного фонетического корня вызывает тревожные сомнения. Впрочем, нет на свете более многозначного и коварного языка нежели русский.

Но иначе поступить было нельзя: у меня давно уже возникло вполне обоснованное предположение, что наша симпатичная и непосредственная с виду гостья хоть и носит на своем плече татуировку юркого зверька, на самом деле по жизни имеет гораздо большее отношение к пернатым. К птичке по имени дятел, если конкретно.

И ещё хорошо, если Ялочка «стучит» только атаману Титу, с которым мы повязаны не только проверенной дружбой, но и единым пониманием моральных устоев и перспектив. Это нормально: обычная разведка плюс независимая информированность. Но в королевские игры неожиданно и очень резко вступил атаман Аггей, который до недавнего времени не проявлял вообще никакой активности и самостоятельности. За это его и прозвали дружно «Тихим», что оказалось не ошибкой, а гораздо хуже − беспечностью. Теперь остаётся лишь с запозданием вспоминать, кто именно обожает водиться в тихом омуте, да ругать самих себя. Утешения мало.

Нет, но как мне с ней в нынешних обстоятельствах себя вести? Мы не просто знакомы семь лет, а были близки в самом откровенном смысле этого слова для женщины и мужчины. Сопровождая Злату Йоркову в её секретных поездках в богатырские ватаги, я однажды обратил внимание на эту миловидную и умненькую девчушку из шайки атамана Иннокентия, которая частенько жалась почему-то ко мне, спасаясь от навязчивых приставаний паренька по кличке «Малыш». Он был моложе чуть ли не вдвое, но буквально не давал Яле проходу. Приходилось то и дело молча вставать у него на пути − пацан малость успокаивался и на столкновение не шёл, хотя мысленно взглядом не раз перегрызал мне горло. Но у меня уже была опасная репутация «стража», обладавшего неведомыми смертельными способностями, и рисковать даже ему не хотелось.

Гиперсексуальность «Малыша» впоследствии получила истолкование, когда выяснилось, что он был скрытым нахвальщиком. И даже пробовал приставать к Злате, за что схлопотал от неё по морде − точнее, ребром ладони по сонной артерии. Ничему, видать, не научился, так как совсем недавно вздумал похитить Эльзу фон Хётцен − хотя, возможно, не только для любовных утех и не по собственному замыслу. Но рядом оказался рыцарь Серж, и в поединке с ним короткий жизненный путь юного психа прервался.

Я вспомнил дочь Командора, невольно улыбнулся, и мои мысли сразу приобрели легкомысленный, не по обстановке, оттенок. Зазнобила она меня и крепко; зачаровала, а чем − словами не выразить. Все, кто ни пробовал в личных беседах, как-то незаметно переходили на не слишком приличные выражения. Думает ли она обо мне? Мои чувства ей ведомы, насчёт ответных не в курсе. Ялы это тоже касается.

Я последним спустился вниз и застал всю честную компанию в сборе. «Охотницы» уже успели ознакомиться с надёжными системами защиты главной Станции (огневой и гравитационной) и сейчас вызывающе расположились перед ней без личного оружия. И − о, мама моя! − в одних закрытых купальниках всех мыслимых цветов и оттенков…

Что тут скажешь? А ничего: женщины есть женщины и таковыми останутся хоть на учёном совещании, хоть в военной обстановке. В первый же день своего прибытия они обнаружили в комнате Натальи Лайко каталоги современной модной одежды и просто-таки прилипли к вещевому синтезатору. Правда, вскоре дружно отлипли с жалобным разочарованием − платить надо, а нечем, энергометры у них не в ходу! Я уж собрался было побаловать их за свой счёт, как вдруг одна из них, Мина-Медянка, нашла техническое решение: она подсоединила каким-то хитрым способом свой пищевой агрегат к нашему универсальному и сумела не просто расплатиться, а получить так называемый «полный кредит»! В итоге оба синтезатора трудились вместе аж с обеда и до полуночи под несмолкаемый визг и восторженные вскрики. После чего двадцать две донельзя довольные и счастливые девы разошлись, наконец, по комнатам, гордо неся на вытянутых руках высоченные стопки самых разных женских тряпок…

Само собой, на следующий день все намеченные дела были перенесены в некое ближайшее будущее, а нас ожидало костюмированное представление. Ингу чуть ли не на части разрывали, требуя советов и помощи, а я как единственный мужчина вынужден был выступить и в качестве пристрастного ценителя. Двадцать возбуждённых вертихвосток в пяти-шести вариантах разноцветных одеяний каждая − как я не свихнулся в итоге, до сих пор не понимаю.

После этого принудительного экскурса в мир большой моды на планете из «созвездия Швали» забраться под прохладный душ было самое то. Он восстановил меня, но не полностью: голос, которым я выразил сомнение в разумности такого одёжного ажиотажа для лесных воинственных бродяжек, оказался слабеньким. «Тебе не понять, − с чувством большого превосходства объявила Инга, − у мужчин гардероб составляется по совершенно иным личностным принципам. Да его, в сущности, и вообще нет: вам достаточно набедренной повязки!» − «Ага, а дамам требуется ещё и нагрудник!» − попробовал отшутиться я. − «Не только. И не просто задрапированные верх и низ, а в самые разные фасоны и расцветки! Впрочем, женщины и сами не знают, чего им больше хочется: шикарно напоказ одеться или эффектно интимно раздеться… Но продемонстрировать свои обновки сумеет каждая! Даже в этой скучной и безнадёжной глуши».

Здесь она не ошиблась, и доказательство как раз перед нами: два десятка фигуристых тёлок в пляжном оформлении и с невероятным самодовольством на физиономиях. А напротив… напротив три дюжины парней при полном боевом обмундировании. Все спешились, кони сами спокойно стоят в сторонке, выученные и привычные. Глухие шлемы-бацинеты, похожие на волчьи морды на головах у мужчин, не позволяют увидеть их чувств по поводу открывшейся провокационной картины, но вряд ли кто остался равнодушным. Мы же всегда этим озабочены: так захотела природа, и Создатель тут ни при чём.

Десять метров по прямой от них до силового барьера и столько же от нас. Богатыри и богатырочки − было ли когда в их истории столь интригующее противостояние?

Впрочем, я немного ошибся: крайняя справа у гостей к этому роду-племени отношения не имела. Ещё одна моя хорошая здешняя знакомая − без какой-либо физической близости в прошлом, конечно.

Малинка Рэчери, то есть уже Марина. Королевна. А каков её ранг или статут − кто же сейчас разберёт?

И никакого привычного свитерка и грубых походных брюк. Атласная, белоснежная рубашка с отложным воротничком и чёрные гладкие лосины, заправленные в короткие сапожки. Голова расчёсана волосок к волоску. А сверху золотая корона, очень широкая, чуть ли не до висков.

Явление местной власти народу. Который, надо же, распустился до того, что радостно не рукоплещет, а непочтительно безмолвствует.

После долгого, тревожного молчания обмен мнениями начала Энка − лишь она и Яла оставались в походном облачении. Что не помешало ей вызывающе выпятить внушительную грудь и покачать ещё более крутыми бёдрами. По внешнему виду она превосходила Малинку едва ли не вдвое.

− Чему обязаны визитом? − выдала контральто внучка Саверия. − Тут частная территория, а вам приглашений не выписывали!

− Эти земли испокон веков принадлежат Династии, − спокойно ответила Королевна. − Девять лет назад они были сданы в аренду визитёрам из Внешнего Космоса за оговоренную плату. Которая не выплачивалась уже с год. Пусть нанятая прислуга передаст хозяевам: или немедленный расчёт − или они могут убираться на все четыре стороны!

Не сама до такого ультиматума догадалась, кто-то подучил, подумал я. Советчиков вокруг неё нынче хватает, но это второе, а первое вот: почему она приехала качать права не с витязями, а при эскорте богатырей?

Подобный вопрос пришёл в голову и отнюдь не глупой Кунице. Его она и озвучила предельно ехидным тоном.

− А какая разница? − передёрнула плечами Королевна. − Богатыри тоже наши подданные. И вы в том числе, соображаете? Эй, господин Инфантьев, так платить будем? Тысячу биостимуляторов, «би-браслетов» − должок и аванс за полгода вперёд. Времена теперь беспокойные, а люди вы, как я вижу, необязательные и обмануть готовы!

(Я уже «господин», как неприятно! А затем и к прямым оскорблениям перешла. Не под наркотиками ли она? Но зрачки, вроде, не расширены, пальчики не дрожат…)

Ответить не успел − вперёд вышла моя ухажёрка Римма и прикрыла подрастерявшегося мужчинку своими обнажёнными руками, сложенными под полуобнажённой грудью. Вырез у купальника был такой, что и не хочешь, а невольно заглянешь. Даже находясь со стороны спины.

− А кто это тут перед нами пальчики топырит? − с напором зазвенела она. − Личико знакомое, а повадки чужие! Может, полномочия свои предъявишь? Коронация уже состоялась, но ты на ней не присутствовала!

Я с беспокойством ожидал ответа. Та Малинка, которую мы знали раньше, сразу же принялась бы возбуждённо возражать, ежеминутно то краснея, то бледнея. Эта же вообще проигнорировала вопрос. И лицо не изменилось − словно мраморная маска. Светлые глаза как ледяные: поглядит в упор, и холод чувствуется.

Вдруг она заиграла своей силовой волной в режиме мгновенной концентрации и расслабления: темнела-светлела, темнела-светлела… С расчётом, безусловно, − те самые полномочия, о которых спрашивали. Шутки кончились и не начавшись.

На «охотниц» её демарш не произвёл никакого впечатления − наоборот, Римма презрительно улыбнулась, а Энка так вообще фыркнула. Ну да, они же привыкли к своему общему превосходству над витязями: немного уступая в скорости, но значительно выигрывая в силе. Но Марина ведь особенная и владеет телекинезом начального уровня! Неужели не в курсе?

− Жаль, Вьюнка с собой не взяли, − не совсем понятно сказала Мина-Медянка. − Они мигом все попрятались бы по кустам!

− Ага, и на четвереньках! − весело подтвердила Росомаха. − Ничего, и сами справимся!

Самое время было вмешаться нам… и с нехорошим прищуром своих угольных глаз Инга медленно двинулась навстречу гостям. Я не знал, сколь действенен её гипноз на мутантов этой планеты, а момент для проверки был явно неподходящим. Тем более, что совсем недавно она потерпела неудачу в короткой, жёсткой схватке с младшей «Маской» в городке у рыцаря. Правда, Майя вообще не человек, а богопротивное создание, но отрицательный результат это не отменяет.

Наши наступательные порывы однако страховали: Яла вышла вперёд чуть быстрее. Несомненно, она − теневой лидер группы. Вполне взрослая, самый раз бы её в правильную веру обратить! Пробовал, не хочет. Проповедник из меня действительно никудышный.

− Вы не отвечаете на важные вопросы, Ваше Высочество, а придётся, − (надо же, и повелительность в голоске появилась!). − До нас доходили и слухи, и проверенные сведения о ваших постоянных и длительных конфликтах с сестрой. Пока речь шла о проблемах внешней политики и прочих государственных хитростях, нас это не касалось, но вот тема династического старшинства, извините, принципиальная. Любой атаман со мной согласится, не находите?

Я аж опешил − нет, но откуда такая манера изложения?! Начальное образование у них так себе, а тут слог чуть ли не отшлифован! Интеллектуалов у богатырей раз-два и обчёлся. Или у меня лишь поверхностная информация? Тогда и разведчик я тоже слабый.

− Вы носите символ высшей власти, но в весьма странном оформлении, − между тем продолжала Ящерка уже совсем назидательным тоном. − Позвольте напомнить общеизвестное: так называемая «походная корона» отличается от «семейной» не только размерами − она чуть выше и тоньше − но и определённым набором драгоценных камней. Расположенных в обратном порядке по красоте и значимости − от смарагдов вверху и до алмазов внизу. У вас же сейчас всё наоборот: бриллианты в венце, а изумруды и рубины вмонтированы в основание. Которое, кстати, тоже очень широкое и напоминает уже корону не принцессы, а верховной королевы! И как это понимать?

Инга, остановившись, изумлённо посмотрела на меня − я ответил ей взглядом аналогичного характера. Между тем Марина неторопливо подошла к гравитационному барьеру почти вплотную − это было заметно лишь по сгущению воздуха перед нею. Снова осветившись темнотою, напружинилась и резко выбросила перед собой руку, словно толкая. Барьер, разумеется, устоял, но недовольно загудел.

− Я перед подобными дешёвками отчитываться не обязана, − ответила наконец она. − Зато могу приказать вам именем Династии в ближайшие часы покинуть эту Базу и вернуться к своим привычным лесным блужданиям. В трёх соснах или в тридцати − это на усмотрение дешёвок… При любых раскладах находиться здесь вы не имеете никакого права!

– Может, и не имеем, но вышестоящего приказа ослушаться тоже не желаем, − (на оскорбления Яла не отреагировала, но кулачки сжала). − Будьте любезны связаться с многоуважаемым атаманом Титом-Ловкачом и с ним решить данную проблему. А с нами не получится!

− Отговорка тоже из разряда недорогих. И где же мне этого мятежника следует искать?

Ящерка улыбнулась во весь свой маленький, аккуратный ротик, сверкнув ровными белыми зубками. Тоже выдвинулась почти до упора осязаемой пустоты и раздельно отчеканила:

− А фиг его знает, принцесска! Спросите у ветра!

Почти мгновенная взаимная реакция (движение корпусами вперёд, как при столкновении) закончилась дружным отступлением назад на пару шагов. Затем Марина мощно тряхнула кистью руки, будто швырнула в противницу невидимой перчаткой, и сказала:

− Вызываю на поединок! Что, дрянь, струсила?

− Трусики я сегодня под брючки надеть и позабыла! − насмешливо пропела Яла. − Так что ваша реплика неудачная. А с вами я сражаться не имею возможности ни всерьёз, ни в шутку. По закону. К слову, Энка-Куница тоже. Или уже и традиции побоку?

Какая неожиданная новость! Подобный категорический запрет распространялся только на детей атаманов. С Энкой всё понятно, а вот с кем в высоком родстве состоит моя Ящерка? Стоп, неужели?…

− Тогда вызов переходит к любой из них, − помедлив, бросила Марина и провела пальцем в воздухе длинную горизонтальную черту. − А Куницу я и так не собиралась трогать − её же прилично потрепали зимой ребята Аггея. Думаю, что она, болезная, и нынче никуда не годится!

Это уже была явная провокация в расчёте не бешеный характер Энки. Но на ней с двух сторон мгновенно повисли сёстры-близнецы Тая и Тея (Рыси). Стряхнуть их круговыми движениями плеч не получилось, и внучке Саверия пришлось успокоиться.

− Предъява принята, − невозмутимо ответила за всех Римма. − Наглёж без ответа не останется. Куничка, а ну-ка, подними над Базой свой стяг! Ничего, что он чёрный, зато кайма вся в золоте! Девки, против Марины выхожу я!

− Не-ет, ни в коем случае, − зло процедила Энка. − Да, ты вторая после меня по «истинной силе», но сейчас лишь её одной мало. Так что или Медянка, или Анаконда!

Обе «охотницы» вышли из строя и встали по стойке «слегка смирно», то есть не на вытяжку. Ада-Анаконда производила впечатление: фигура борца классического стиля при весе в центнер, не меньше. Не слабее Куницы во всех отношениях.

Я в темпе пытался понять смысл задумки Королевны − в том, что подобное столкновение спланировали заранее, сомнений почти не было. Ответ тоже напрашивался, но слишком уж простой, до примитивности, а варианты посложнее и хитрее мне в голову не приходили. Ладно, в любом случае нужно подстраховаться с запасом.

Я поймал настороженный взгляд Инги и едва заметно мотнул головой в сторону купола Станции, над которым справа и слева медленно вращались две ромбические антенны. Она поняла, кивнула в ответ и, пятясь, ступая по шажку, незаметно удалилась.

− Ну, чего задумалась? − Кунице надоело играть в переглядки. − Бойцы перед тобою, выбирай, Королевочка!

− Да мне как-то по фигу, − осклабилась та. − Впрочем, горилла со змеиной кличкой настолько неуклюжа и неповоротлива по виду, что и обижать её стыдно! С другой змеюкой, думаю, будет немного поинтереснее!

Ада безмятежно улыбнулась, цыкнула зубом и лениво возвратилась к своим. Она явно знала себе цену и не обиделась.

Мина осталась стоять одна в своём медно-жёлтом купальнике, который, казалось, плавно переходил в такого же цвета кожу. Худощавая и даже слегка долговязая, она оставляла впечатление невероятно гибкого существа. Лицо, заметно расширявшееся к низу; большой рот при мощной нижней челюсти, орлиный нос и чёрные, колдовские глаза делали её похожей на коварного персонажа из страшных сказок. Причём не для детей, а для взрослых.

Подруги подали ей одежду − брюки и куртку, которые было удобно надеть поверх пляжного прикида. Облачившись почти по форме, Медянка обратилась к Марине:

− Тебе как обиженной право выбирать оружие. Итак?

− Вериги, − коротко ответила та. − Насчёт обиды ты насмешила − было бы на кого! Способ схватки за тобой: пешими или…

− На конях.

«Вериги», стало быть, они же боевые цепи. Почти гуманно. Хотя ими тоже можно насмерть зашибить и запросто.

А вот конный бой − это разумно. В рукопашной схватке против бойца с телекинезом шансов устоять нет никаких. А вот при дополнительном факторе движения можно попробовать, например…

Господи, да что же мне в голову-то лезет? Ну да, в прошлом ведь сам многократный чемпион Сектора №2 по драке без правил…

Я уже без церемоний подскочил к Ящерке, схватил её за плечо и торопливо заговорил:

− Слушай, какой смысл в этом представлении? Только очередных междусобойных разборок и не хватало! Не пора ли завязывать?

− Невозможно: подобные вызовы отмене не подлежат, − чуть ли не поучительно ответили мне. − И разве можно отказаться от соперничества с самой Королевной? А сколько разговоров потом будет!

− Ага, главное − это всласть посудачить… Но ведь радиус её силового поля не нулевой, как у вас, а положительный! Она умеет бить дистанционно!

− Знаем-знаем, тем веселее! Это хорошо, что на неё вышла именно Медяночка: она и сильная, и невероятно шустрая! А технике боя училась у самого рыцаря Сержа. Да расслабься ты, сейчас сам увидишь!

Что за беспечные создания… У всех на хорошеньких мордочках лишь оживление и никакой тревоги. Тогда пора озаботиться мне: так, бластер на боку, распылитель с ядом в кармане…

Супротивная сторона между тем готовилась к боевому шоу так, что никаких сомнений в заранее продуманном плане уже не осталось. Богатыри отошли к коням и взяли их под уздцы, а Марина легко вскочила на своего иноходца. Тоже, несомненно, королевской крови: ухоженный, красивый, представительный… Гнедой жеребец, которого подвели Мине, выглядел куда проще.

Наступил тот самый критический момент, когда ошибаться было нельзя. Я уже пожалел, что не пошёл к установке сам, а отправил Ингу − её гипноз мог бы пригодиться как раз тут, внизу. Но что теперь говорить?

− Вы как, гравибарьер снимать намерены? − Королевна холодно и презрительно усмехнулась. − Или наш махач будет исключительно показательным? Нагоним с двух сторон ветерку, и хватит?

Надо же, совсем пустое, пустынное лицо − говорит и смеётся, как ожившая кукла-марионетка. Все-таки её накачали какой-то дрянью.

Я достал пульт дистанционного управления и ещё раз непроизвольно оглянулся на «охотниц». Молодцы-умницы − дружно отступили почти к самой Базе! Крупными шагами я присоединился к ним и лишь тогда включил управление защитой.

В особняке Сержа де Пери она другая, местного изготовления − силовой ободок отчётливого алого цвета, по старинке обозначавший опасность. А здесь практически не видимый: после деактивации только воздух по всему периметру сгустился в белесый толстый рулон − и рассеялся без следа с шумным шипением. И тотчас все богатыри, как один, взлетели на коней и намётом ринулись по прямой на нас.

Попытка захвата станции с помощью примитивнейшей хитрости, я не ошибся. Теперь даже если отыграть назад в экстренном режиме, у них в запасе почти треть минуты для короткой, стремительной атаки.

Что ж, бесценная Инга, давай свою ответочку! Если кого заденешь и обожжёшь, не беда: сами напросились…

Она справилась прекрасно: длинная полоса жёлтого пламени высотой в полметра вдруг словно бы из ниоткуда возникла между нами и полыхнула густым жаром.

Человек на бегу да ещё в термической броне, может, и смог бы на удачу проскочить сквозь огонь, а вот животным это заказано. Все лошади нападавших, как одна, отчаянно затормозили, поднимаясь на дыбы и взрывая копытами почву. При дополнительной подпитке хозяйской сверхсилой многочисленных падений и общего конфуза избежать не удалось бы. Инерция − крайне неприятная проблема при экстренной остановке на большой скорости.

Однако эти мальчики предусмотрительно действовали лишь на пределе обычных человеческих возможностей и поэтому остались в сёдлах − суета, толкотня, и ничего больше. Очень быстро успокоили возбуждённых коней через контактную сбрую и замерли у края выжженной земли. Беспорядочно, кто где, но без паники.

В нападении не принимала участия лишь Королевна. Я был в меру зол и звучно выкрикнул, обращаясь непосредственно к ней:

− Вас поприветствовала «Лаура-4», один предупредительный удар. Демонстрация оборонительных возможностей, всего-навсего! Хотя если угодить прямо под огонёк, то воспоминания будут очень горячие!

Марина безразлично смотрела на меня. Потом отмахнула рукой, и всё её воинство неторопливо вернулось на прежние позиции, педантично восстановив строй. Как роботы, право − или даже без «как».

Злость моя внезапно возросла. Я резко вскинул вверх два пальца − указательный и средний в виде символа «V», что означало однако не «виктория», а нечто совсем иное. Дождался появления на земле перед собой крохотного пятнышка лазерного прицела, стиснул на мгновение зубы. После чего размеренным шагом подошёл к одинокой сановной всаднице почти вплотную. Глядя ей в глаза, негромко сказал:

− Когда же ты успела стать такой дрянью, принцесса? Если легко направила толпу вооружённых до зубов убийц на беззащитных девчонок? Ах, да, ты же родом из благородных витязей, я и подзабыл…

Насчет беззащитности сказано было не совсем верно − «охотницы» успели прикрыться своей «истинной силой», хотя против массированного конного налёта нипочём не устояли бы. В относительном снаряжении красовались лишь Энка и Яла − они всё поняли, и сейчас в их глазах стояла такая лютая ненависть, что я испугался возможной безрассудной контратаки в одиночку.

Марина безразлично глядела на меня. Затем ткнула каблуками своего иноходца и отъехала далеко в сторону. Медленно вытянула из седельных креплений никелированную боевую цепь толщиною с кулак, поиграла звеньями в солнечных лучах. Дважды перехлестнула сверкающим металлом воздух и выкрикнула, обращаясь к замершей, как хищная статуэтка, Мине:

− Нападай!

Упрашивать Медянку не пришлось: она вмиг ожила и, коротко хлестнув поводьями, ринулась вперёд. Предельно сблизившись с противницей, неожиданно ушла в сторону и опять застыла, привстав на стременах. В руках по-прежнему ничего, кроме уздечки.

Конные схватки на этой планете меня всегда поражали. Казалось бы, сверхсильные люди на обычных лошадях − это невозможно, однако специальная сбруя (скорее, технологическая передаточная конструкция) равномерно распределяла особую человеческую мощь, делая из двух представителей различных природных родов единое целое. Получался самый настоящий кентавр из полузабытой мифологии, важно было лишь не прерывать физического соприкосновения-контакта. Насколько обширного − всем телом, бёдрами или одной ладонью − этих тонкостей я не знал. Да они были не слишком для меня и важны, в отличие от полной невозможности разобраться: передо мной смелое человеческое устранение недостатков или же очередное дьявольское изобретение? В любом случае в итоге неизменно получалось круто вооружённое зло, но… «Но показалось вдруг ему, что красота и сила Зла и есть высшее на свете добро и справедливость…» Я такому искушению не подвластен, но других, очевидно, не уберечь.

Марина по-прежнему находилась в неподвижной боевой стойке, держа вериги в поднятых и разведённых руках. А Мина вдруг совершенно непостижимым образом дважды переместила свою голову от края левого плеча до края правого и обратно − словно у неё не было вообще шеи! Широко и неприятно улыбнулась, высунув язык, который показался мне длинным и раздвоенным − в точности, змеиным! Нежели тоже гипноз?

Марина-Малинка не шевелилась. Такое поведение не вязалось с её первоначальной самоуверенностью и больше походило на фрагмент какого-то большого и непонятного плана. Или же это трезвая оценка возникшей критической ситуации? Показуха на публику отступила на второй план, а на первый вышли профессиональный, боевой расчёт и осторожность. Я ругал себя за то, что не удосужился проверить «личные дела» девушек (как говорили канцеляристы давних эпох). Надо было расспросить Энку, из каких богатырских ватаг она набрала себе подружек − это многое объяснило бы. Пока точная информация была только на неё саму да на Ялу.

Марина выглядела неправдоподобно бесстрастной и отрешённой. А её соперница перестала дразниться и пошла грациозно вольтижировать, не сходя с места и в замедленном, плавном темпе. Словно разминалась перед включением атакующей скорости: вот свесилась с левой стороны… вот с правой… вот вытянулась всем телом вперёд… вот откинулась навзничь, раскинув руки… Вдруг она вообще скрылась за корпусом коня, пропала из виду, а затем неуловимым прыжком вновь оказалась в седле. Густые каштановые волосы, ниспадая прядями, всё это время скрывали её лицо и намерения.

Я начал понимать, почему Королевна отказалась от поединка на мечах. Да, она могла удлинить любой свой выпад или удар, превратив их из колющего или рубящего действия в гравитационно-силовые, но против подобной змеиной техники да накоротке в успех верилось мало. А вот при некоторой дистанции… а что на дистанции?

Я не успел додумать свою мысль: Медянка вместе с конём взвилась в воздух и одним прыжком очутилась рядом с Мариной. Хлестнула вертикально цепью, метя в голову, и мгновенно отскочила в сторону. Снова с пустыми руками!

Разящий полёт боевой стали был отражён, но и только: ответный силовой импульс пришёлся в пустоту. Я впервые его заметил − длинный, тонкий луч, будто вспышка тёмного света из некоего фантастического лазерного фонаря. С одинокого кустарника бузины, метрах в пятнадцати от нас, градом посыпались ягоды, полетели ветки.

Приличное расстояние. И предел ли? Ох, и горячо же будет в схватке на встречных курсах!

Насчёт жары я угадал, а в раскладе ошибся: всё оставшееся время непрерывно нападала одна Мина. С какой-то немыслимой ловкостью она кружила вокруг Королевны, осыпая её короткими ударами наотмашь, и при этом лишь разок подставилась сама. Да и то без особого вреда − после прямого попадания в корпус гнедой едва не упал, но тотчас выпрямился, словно его поддержали с противоположной стороны. Было заметно, что растренированная Марина слишком уж понадеялась на свои специфические возможности и сейчас проигрывала, что называется, в одну калитку, отступая почти безостановочно. Исход мог бы поменяться, сумей она захватить чужую цепь или хотя бы спутать со своей, но этого сделать никак не удавалось. Да и тогда у Медянки оставался неплохой шанс на победу при удачном входе в клинч. Рукотворный кентавр имел все преимущества против необычного человека на коне…

Сбоку раздался громкий, восторженный визг. Я оглянулся: Энка и Римма топтались рядом с радостными мордашками и активно переживали за подругу. Остальные «охотницы» стояли поодаль полукругом − всё ещё в своём пляжном виде, но с короткими луками в опущенных руках и при наложенных стрелах. Ялочка обеспокоилась и принесла, кто же ещё?

Мина между тем пробила подряд четыре блока Королевны, всякий раз заставляя её болезненно морщиться, и снова перешла к атакам при вольтижировке. То справа вынырнет, то слева, то бьёт из-под коня в каком-то немыслимом кульбите… Наконец, отбросив стремена и взметнув своё тело вверх, она круговым махом сшибла с головы противницы золотую корону. Та полетела прямо в нас − я отшатнулся, а Энка перехватила и вскинула на вытянутой руке. Огласив при этом окрестности каким-то дикарским кличем.

И в этот миг Марина нанесла свой сокрушительный удар. На удачу, но во всю выплеснувшуюся мощь. Поражённый прямо в голову, гнедой рухнул, воистину как подкошенный. Мина кубарем покатилась по траве, но тут же непостижимым образом извернулась и очутилась на корточках. Ранена, нет?

− Это же нечестно… − недолгую мёртвую тишину прервал сначала шёпот, а потом и отчаянный возглас Риммы. − Это нечестно!! В схватках между собой убивать коней запрещено!

Никто не успел ни ответить, ни что-либо предпринять: с яростным шипением Медянка подхватила с земли свою цепь и в броске опутала её свободным концом передние копыта иноходца. А затем обеими руками дёрнула на себя.

Как там рассказывала Эльза фон Хётцен, вспоминая своё похищение? «Нахвальщик одним движением кисти подтянул к себе рыцаря вместе с конём так легко, словно это была пустотелая, картонная фигурка…» Вот-вот.

Этот страшный рывок буквально развернул иноходца на девяносто градусов, протащил на несколько метров вперёд и бросил на колени. Королевна с трудом удержалась в седле и ответила гравитационным накатом почти в упор − уже открыто, не прибегая к оружию и не обращая внимания на какие-то там «правила». Если б попала, то превратила бы богатырочку в кровавое месиво, но…

Но Мины перед ней не оказалось. Она тенью возникла позади и, не позволив девушке-витязю вновь в темпе сконцентрироваться, стремительным прыжком с места напала на неё со спины. Обхватила за плечи руками, прижалась и…

И обе тотчас, одновременно, снова включили свои «истинные силы».

Будто порыв невидимого ураганного ветра снёс непримиримых соперниц с седла и прокатил, протащил по земле на добрую дюжину метров. Это был тот самый, предельно неприятный и опасный для Марины клинч, когда её телекинетические способности не играли особой роли. Сейчас всё решала только сверхсила, она одна. Или Королевна сумеет разомкнуть полный круговой зажим, или тот её медленно задушит. Давить мускулами всегда проще, чем освобождаться, ибо бицепсы изначально сильнее трицепсов. Да, это я опять борцовские техники вспомнил…

Спутники Королевны двинулись было вперёд, но то же самое сделали и «охотницы», дружно вскинув луки на изготовку. Энка и Яла переглянулись и нехорошо заулыбались. Я вынул бластер и поднял дулом вверх. Зловещее немое противостояние возобновилось на укороченной дистанции.

Между тем поединщицы, двигаясь в точности, как сцепившиеся змеи, судорожно отползли за тот самый куст бузины, почти скрывшись из глаз. Растение заходило ходуном, словно при землетрясении. Сколько времени так продолжалось − Бог весть, но вот наконец мы услышали сдавленный, хриплый голосок Королевны:

− Довольно… Пусти.

Ей ответил вполне бодрый и отчётливый голос Медянки:

− Сначала гони признание! Итак?

− Чёрт с тобой, я проиграла.

После короткой возни из-за кустарника на коленях появилась Мина и сразу же поднялась во весь рост − легко и непринуждённо, будто бы только и делала, что валялась на песке и загорала. Показала всем двумя пальцами «викторию» в классическом виде − девчонки в ответ заорали так, что уши заложило. И выпустили в небо стрелы − в качестве салюта, что ли…

Мина направилась к своему гнедому и на несколько секунд присела возле него. Потом выпрямилась и пошла к своим − гордая и прекрасная. «Прекрасная» − нет, надо же, как я выразился! Да-а, если женщина себя высоко ценит, то она красива всегда, при любых обстоятельствах.

Проходя мимо, Медянка небрежно опустила вниз мой бластер и потрепала меня по щеке. В точности, как хозяин − щенка. В её глазах стояла ночь, тьма кромешная.

Я и слегка вспотел, и ноги дрогнули. Вот, значит, как…

Девчата позади прыгали и визжали, празднуя небывалую победу. Я стоял, размышляя, как теперь нам существовать дальше. Вернулся в реальность от спокойного зова Королевны:

− Мурад, ко мне.

Иноходец подошёл − вроде, невредимый. Его тщательно осмотрели и остались довольны. Правда, в седло лихо не вскочили, а поднялись в два приёма.

Отряхнувшись и тщательно расчесав локоны, Марина опять позвала:

− Пётр, ко мне.

К ней почтительно приблизился один из богатырей и подал плоскую коробочку. Под нажатием тонких пальцев загорелся маленький экран. Несколько минут на него смотрели и так, и эдак, а потом объявили:

− Нормальная запись. Особенно впечатляет морда этой твари крупным планом. Ты поедешь со мной, улики нужно доставить немедленно. Остальные пусть располагаются здесь обычным палаточным лагерем и ждут дальнейших указаний. Усиленную охрану можно не ставить, их не тронут.

Не поворачиваясь в нашу сторону, подленькая повзрослевшая Королевна протянула руку, помахала ей в воздухе, как балерина, и потребовала:

− Господин Инфантьев, верните корону.

Я вздохнул и вопросительно глянул на Куницу. Она презрительно скривила губки, потом подкинула изящную вещицу высоко в небо, поймала двумя пальцами, не глядя, и перебросила мне. Ничегошеньки пока не понимает, что неудивительно.

Символ правящей власти я передавал не то, чтобы почтительно, но и не вызывающе − нечто среднее, с уклоном в вежливое послушание. Вместо показного благодарного кивка Королевна вдруг наклонилась ко мне совсем низко и тихо сказала:

− Ты и твоя Инга ещё можете присоединиться к моей партии. Срок − неделя, до прихода сюда основных наших сил. Ну а иначе, как я уже говорила: либо вносите оговоренную плату «би-браслетами» и выгоняете отсюда всех этих стервочек, либо горько пожалеете. Вместе с ними. А лучемёты вам не помогут, не тешьте себя иллюзиями.

− Может, напоследок признаешься, что ты специально проиграла схватку? Нарочно поддавшись в самом конце? − угрюмо спросил я. В ответ отрицательно покачали-посверкали водружённой на макушку короной. На словах пояснили:

− Нет, Медянка победила чисто. Догадываешься, почему?

Я угрюмо кивнул. Мне вежливо улыбнулись без малейших признаков человеческой улыбки.

Сбоку на вытоптанной траве несколько раз настойчиво мигнул огонёк лазерного прицела, намекая, что пора возвращаться. Самый раз, обсуждать больше нечего.

Едва я сделал несколько обязательных шагов, как Инга восстановила буквально за моей спиной гравитационный барьер. Через минуту она бегом примчалась сама. Непривычно встревоженная − неужели тоже сообразила?

Да, и в полной мере. Почти дословно повторив мои подозрения, добавила от себя:

− Серж не мог её учить ничему подобному! Кроме чистой техники владения боевой цепью. А вот животное любование своей силой и всё остальное… Предупредить бы надо девиц, а?

Девицы уже удалились к самой Станции, но их эмоциональный обмен мнениями с помощью жестов и многоголосый галдеж по-прежнему были хорошо видны и тем более слышны. Не хочется портить им настроение, а придётся.

− Немного позже, − ответил я. − Когда малость успокоятся. И только двоих информируем: Римму и Ялу. Они достаточно разумные и найдут верное решение. Хотя какое оно тут может вообще быть − решение?

− Не дай твой бог, не вовремя Энка узнает, − поёжилась Инга. − С её невыдержанностью и темпераментом она такого начудесит! Впрочем, это не наши проблемы.

− С одной стороны, как бы и нет, − согласился я. − А вот с другой… Нам только женских разборок здесь и не хватает! Непременно нужно поставить в известность Тита, ему окончательно и решать.

− О, самый лучший выход! Атаман во всем разберётся. Слушай, кстати: пока я тупо сидела за штурвалом «Лауры», то параллельно весьма продуктивно и творчески размышляла… Короче, тебе проблемы Ференца Фаста ничего не напоминают?

Пришлось внимательно посмотреть на неё и призадуматься. «Жена» выждала с минуту, а затем уточнила. Я машинально повторил:

− Потеря его «бригантиной» свободного хода? Невозможность лететь вперёд? Да, но какой «перёд» может быть в космическом пространстве? Там иные понятия, другая метрика… Постой-постой!

− Стою-стою! И тоже вспоминаю золотую пору нашего интригующего знакомства. Как ты на всех мужских амбициозных парах рвался ко мне в «Садист» на скоростном гравикатере, а ничего путного не получалось. Влево-вправо-назад было можно, а вот прямо по намеченному курсу − никак!

Вот оно что… Действительно, очень похожая ситуация − почти зеркальное повторение, но не в планетарном масштабе, а на галактическом уровне. Ну или весьма близко к нему. Неужели и вправду одни и те же жуткие технологии? Но каким образом?!

Не дождавшись от меня очередной внятной реакции, Инга иронично зафиксировала состояние своего «супруга» несколько уничижительным разговорным термином «ни мычит, ни телится» и, подцепив под руку, повела на постой. На Базу. Где я вскорости был разыскан и атакован довольной и весёлой Ящеркой. Атака заключалась в подкрадывании сзади, внезапном прижимании всем телом и попытке поцеловать в ухо. Ну или отгрызть его − я в полной мере ощутил на коже и её губы, и зубки.

Выяснилось, что в честь славной и незабываемой победы вольной «охотницы» над спесивой повелительницей была намечена полноценная вечеринка-пирушка. Это означало: никакого алкоголя, но зато очень много сладостей. А вот после неё…

− А после неё мне хотелось бы с тобою где-нибудь уединиться! Где нас никто не найдёт! Например, в «морозильной камере» − так неожиданно и романтично! Там немного прохладно, но… но ведь ты меня быстро согреешь и разогреешь?

От этих её слов мне сразу стало жарко. Припомнилось наше первое любовное свидание в одной из келий их «ущелья страсти»: небольшая пещера, прямоугольная каменная плита на полу, устланная мягкими шкурами; четыре стальных выступа по углам и… и полностью обнажённая Ялочка, прикованная к ним за руки и за ноги. Иначе интимной близости с юной девушкой-мутанткой я мог не пережить. Эротические эмоции намертво заглушали рассудочное мышление: начинала приливами накатывать «истинная сила», при которой любое порывистое или нежное объятие (для неё) превратилось бы в смертельную удавку (для меня). Или в переломы костей и всего остального. Во время своего оргазма Яла, как ниточку, разорвала титановый наручник на левом запястье, но по счастью запуталась пальцами в звеньях цепи. Её силовая волна толчком вошла в меня и на какие-то мгновения сделала нас равными по сверхмощи. И я не берусь определить, восхитительно это было или очень страшно…

Сообразительная Ящерка верно определила причину моего смущённого замешательства и поспешила обрадовать и успокоить:

− Я научилась контролировать свою любовную страсть. Только вначале необходима продолжительная… как это по-научному называется? Ага, вспомнила: «сексуальная прелюдия»! Кроме того, нам вовсе не обязательно лежать в обнимку, есть и другие менее контактные позы…

«И кто тебе всю эту науку преподавал, лапочка?» − так и подмывало спросить! Нормальных людей типа меня тут ещё поискать надо − днём с огнём, а ночью с прожектором − а богатырям подобные тонкости ни к чему. Хотя какое мне дело? Нет, Кир, шалишь: мужчинам это всегда было и будет важно! Вот так всю жизнь и тянемся к духовной лёгкости при тяжёлом грузе телесных инстинктов. Когда возраст перевалит за сто, эта тяга ослабевает, но тогда и духу уже ничего особенного не требуется…

Момент для иного вопроса был не слишком подходящим, но я счёл полезным немного отвлечься от рискованной интимной тематики. Однако тщательный подбор осторожных слов оказался лишним: выслушав меня, Яла непринуждённо кивнула и подтвердила:

− Да, мой отец − атаман Иннокентий. Он и погиб здесь, на этой Базе. А разве ты не знал?

Блок событий №1. Глава третья: Королевна Марина.

Королевна Марина (Малинка Рэчери, официально младшая).

Аггей меня встретил недалеко от въезда в своё поселение. Спешился, подошёл, поцеловал руку… Он всегда невероятно предупредительный и заботливый − это приятно. Особенно после многолетнего пренебрежения со стороны своих и назойливого, суетливого внимания от чужих. Могли бы обращаться и поделикатнее с такой полезной вещью, как я.

Есаул Пётр поспешил к техническим специалистам с добытыми нами компрометирующими материалами, а я и атаман ещё с полчаса гуляли под знойным июльским небом. Здесь всегда очень тихо − чувствуется незримое влияние опасных «Спорных Территорий». Точнее, «Неприкосновенных» − богатыри, конечно, правы.

С момента нашей неожиданной, сумасшедшей встречи на новогоднем балу в Малом Замке витязей прошло пять месяцев. Как я поняла, Аггею сообщили, что Самозванка форсирует свою коронацию силовым способом и что моя жизнь в опасности − и он поспешил на помощь. Прикинувшись обычным аристократом под праздничной маской и ежеминутно рискуя быть разоблачённым и убитым − его же каждый витязь знает в лицо! Вот это мужчина… Настоящий герой, не как некоторые. Правильно говорят, что всё познается в сравнении, но забывают добавить: в критические минуты.

До сих пор не знаю в подробностях, как ему удалось тайно проникнуть в цитадель Династии? Не раз расспрашивала − лишь многозначительно улыбается да таинственно поводит глазами. Не обижаюсь, ибо на подобную скрытность атаманы имеют право. Даже в моём присутствии. Я ведь ещё не приняла их радикального предложения. Хотя чего, спрашивается, тяну?

Вообще-то, я немного представляю, каким образом складывался путь Аггея ко мне: катакомбы − уровни перехода − подземелья − секретный тоннель наверх… Но вот кто рассчитал подобную сверхрискованную трассу? Кто сопровождал? Без понятия, а сам он лукаво отмалчивается. Возможно, это дело ума и рук Филиппа-Учёного, которого Хельга всё обещала-обещала сделать бароном, да так и успешно продинамила. Наверное, потому, что материального приложения к титулу не нашлось. Нельзя ведь раздавать аристократические звания без земель, замков, башен и тому подобных доказательств высокого дворянства, а с этим у Династии сейчас проблемы. Вон выскочке Никомеду Коревичу пожаловали обер-егермейстерство и ничего больше помимо громких слов − смех один! Хотя он, по слухам, рад-радёшенек! Как и положено заурядному плебею.

Моё бегство сюда было организованно ещё более оригинально − через полузабытую старинную систему «распадающегося отражения». Которая, как оказалось, начиналась в Малой Стрельчатой Башне. В комнате Романа фон Хётцена, если конкретно. Далее опять тоннели, выход за стены городка, «точка» разведки богатырей в лесу… Десятилетиями, выходит, жили под их неприметным присмотром − нашего куратора по безопасности давно пора гнать в три шеи! Уже не мои проблемы, да.

− Утомились, как я погляжу? − тихо молвил «Тихий». − Трудненько там было?

Я кивнула. Красивый он всё-таки. Даже по нашим дворцовым меркам. Высокий рост, бледное лицо, ухоженные, волнистые волосы цвета вороного крыла − мне теперь бывает стыдно за свою привычную лохматость. Тонкие, узкие ладони, матовый маникюр на овальных ногтях… Но чему удивляться, если его предки по материнской линии из рода витязей? Вот это для меня был сюрприз похлеще любого другого. Я видела его родословные документы − они подлинные, уж в этом-то разбираюсь. Теперь титул «виконт», можно сказать, у него в кармане. Я сразу же пожаловала ему представительный тёмно-синий галстук с вертикальной серебряной стрелой − он очень идёт к его любимому костюму стального цвета в искрах.

− Впервые проиграла поединок, − чуть ли не пожаловалась я. − Не пофартило, как любит говорить твой недруг атаман Тит.

− Так никто его не неволил во враги переходить! − пожал плечами Аггей. − Сам радостно ринулся. Ловкость и пронырливость ещё не означают наличие умственного превосходства. Не смогли выяснить, где он нынче прячется? Аки крыса в норке?

− Лечился в городке у рыцаря, как мы и предполагали, − сказала я. − Туда же припёрлись и эти сучки «охотницы»… Зачем им позволили сбиться в стаю? Женская вольница − ишь, чего надумали!

− Недоглядел, к сожалению, − охотно согласились со мной. − Но я совсем недавно встал во главе объединённого богатырского воинства и просто физически не успеваю справиться с многочисленными делами. Так надеюсь на вашу помощь, так надеюсь!

Вот ещё радостные слова − приятно слышать. Во мне нуждаются, просьбы выказывают. Почтительным тоном, чуть ли не умоляюще порой! А раньше со всех сторон сыпались одни замаскированные распоряжения. И раньше у меня была сестра, которую я искренне считала не только старшей, но и самой умной и талантливой. Потом вдруг выяснилось, что в нашем дворцовом ларце вранья через край, и что она против такого развития событий вовсе не возражала. А я готова понять и простить всё, что угодно, кроме рассчитанного по пунктам деловитого обмана.

Хорошо мне здесь с ним, и уходить не хочется! Густые рощи, ровные поля, бесконечный простор. Я привыкла к этому и, кажется, провела времени на природе куда больше, нежели во Дворцах-Башнях. Помнится, Тит-Ловкач осторожно убеждал, что у меня типично богатырская натура − главную причину он видел в моём полном равнодушии к «би-браслетам», жизненно необходимым для восстановления сил любого витязя. Аргумент не слишком увесистый и к тому же один-единственный.

Мы шли между высоких голубоватых трав, кони неспешно двигались за нами. Впереди был широкий холм, поросший выгоревшими на солнце ворсистыми мхами, а за ним начинался длинный, пологий спуск. Слева невысокие скальные нагромождения, справа лабиринт из пещер, а прямо − вытоптанная за годы до белизны дорожка к богатырскому стану, самому дальнему в наших краях. Мой непоседливый атаман недавно развернул там настоящее строительство с применением мелкой кибертехники и мощных универсальных синтезаторов. На месте скромного поселения возводится неприступный форт с фундаментом из адаманта − на века и тысячелетия. Нечто похожее сооружает немного восточнее и атаман Вахтанг, главный сподвижник Аггея. В итоге полностью прикрытым оказывается как и прямой доступ к «Территориям», так и возможная попытка обойти их с востока через Звенящий хребет. Вообще-то, в те места в здравом уме и так вряд ли кто полезет − и, тем не менее, было решено подстраховаться. Стратегам-мужчинам виднее… а меня почему-то радует, что полукочевой богатырской жизни приходит логичный конец. Кажется, я постепенно учусь размышлять и оценивать по-женски.

Приятно, что Аггей проявил личную самостоятельность и наотрез отказался копировать строительный дизайн мастеров Династии. Я ему советовала обратное, каюсь, но в этом вопросе он был категоричен: «Извините, но никаких башен!» Им запланировано и построено только одно высотное здание − храм Асов − да и то в виде узкой пирамиды с флюгером в виде огромного человеческого Ока на самом верху. Без понятия, что это означает в конкретике или в символике, но впечатление производит сильное. Как и шероховатый пластик стен, стилизованный под четырёхгранные камни. Прикосновение к нему так называемого «человека без Идеалов» оставляет чувство обжигающего холода, а люди с Идеей в душе будут ощущать блаженное тепло − так мне сказали. Не представляю, как подобное возможно сотворить. Да и не моего ума дело. Просто принимаю к сведению. Я ещё мало знаю о новом человеческом сообществе, куда попала − рыцарь Серж в своё время учил меня совсем другим вещам.

Серж, бедный Серж… Я постоянно гоню прочь мысли о нём. Понимаю, что это не слишком достойно и даже трусливо, но ничего не могу с собой поделать. Утешаюсь старой русской пословицей времён Святогора: «Не тобою этот гвоздь забит − не тебе его и вытащить»…

Пальцы Аггея неожиданно коснулись моего запястья и нежно сжали. Я по-прежнему не отвечаю на подобные знаки внимания, хотя руки уже давно не отдёргиваю.

Хвала северным Асам, что хотя бы здесь мне не напоминают или не говорят в открытую о том, как я изменилась! А то и Филипп сокрушался по этому поводу, и сын Командора смотрел, как на безнадёжно больную… А уж Ольда так вообще при встречах выкатывала наружу глаза, полные лицемерных слёз. Типа лучше бы уж ты померла, чем выросла в такую… Я щадила её чувства и, кажется, напрасно. Нужно было громко, открыто, в лицо ей и остальным объявить, что я наконец-таки стала старшей.

Да, я Старшая Королевна! Как с точки зрения биологии, так и морали настоящих властителей. Которая, в первейшую очередь, заключается в личной ответственности за подчинённый тебе волей Богов человеческий социум. А не в бесконечных дворцовых интригах ради удовольствий и выгоды. И как приятно сознавать, что мой новый друг именно такой! Невзирая на досадные помехи со стороны мелких эгоистов вроде Саверия и Тита, он железной рукой создаёт новую систему единого приграничного контроля. Новый порядок. И мой королевский авторитет всемерно поможет ему в этом.

− Что думаете насчёт своей боевой неудачи? − осторожно спросил атаман. − Для нашей операции она даже лучше победы, но не мешает разобраться в причинах!

− Их две и никаких загадок, − вздохнула я. − Отъелась и обленилась: слишком много гуляла то там, то сям и легкомысленно позабыла о тренировках, это во-первых. Сегодня же их возобновим в полном объёме. А во-вторых…

Тут я сперва запнулась, а потом и вовсе замолкла. Ибо тема была настолько деликатной и даже в некотором роде табуированной, что её старались лишний раз не касаться. И я не испытывала уверенности в необходимости прикосновения к ней именно сейчас.

Для меня самой никаких сомнений не было: страшная суть Медянки проявилась во время схватки настолько бесстыдно и откровенно, что оправдательного приговора не добился бы ни один судебный защитник. Но для самолюбивого (в хорошем смысле) Аггея такая новость может оказаться крайне болезненной. Особенно, если Мина родом из его ватаги.

− Вторая причина кроется в незнакомом коне, − солгала я. − Никогда не ездила на иноходцах. Он плохо слушается привычных мне движений коленями, и вообще… Кстати, вы не наводили справки о происхождении этих самых «охотниц»?

Последняя фраза была совсем «некстати», и я отвернулась, чтобы не выдать себя. Но атаман, кажется, ничего не заметил.

− Разумеется, наводил, − спокойно подтвердил он. − Ещё тогда, зимой, сразу после безумной заварушки с ними, Титом и Сержем. Разве можно было обойтись без придирчивого расследования? Вас по этим вольным девам что-то конкретное интересует?

− Да нет, лишь общая информация, − снова слукавила я. − Откуда прибыли, особенности характеров, личные слабости и недостатки… Нам же предстоит выбивать их с Базы!

− Точнее, выживать, − с мягкой улыбкой поправил меня Аггей. − Силовая акция ни к чему хорошему не приведёт, а вот грамотная осада… Есть надежда на переход к нам супружеской четы Инфантьевых?

− Очень слабая, − честно призналась я. − Они ведут самостоятельные игры, не слишком мне понятные. Договориться с ними, боюсь, не получится. Но коронная причина для нажима была и останется: отказ оплачивать аренду станционной территории. Тысячу биостимуляторов им сейчас не найти, уверена в этом.

− Ну, они нам особо и не нужны, − усмехнулся Аггей. − Вы полностью правы: главное − это предлог для нашего вмешательства, и он абсолютно законный. Насчёт вашего вопроса… Если мне не изменяет память, то расклад таков: четырнадцать «охотниц» явились из отряда Тита (троих уже нет в живых после зимних событий, две долечиваются в особняке у рыцаря); двое из братвы Вахтанга, двое от Нила, одна моя, одна с севера… Самая важная, пожалуй, Яла-Ящерица, дочка покойного атамана Иннокентия, она привела с собою ещё троих. Ну а дедушка лихой Энки-Куницы − всем известный и почитаемый престарелый брюзга Саверий. Близняшки Рыси тоже из его гнездовья. Подсчёт закончен!

− Значит, исключая мёртвых и больных, состав нахалок, прибывших оккупировать Базу, таков: 9+2+2+1+1+4+3, − не слишком последовательно подытожила я. − Всего двадцать две боевые единицы. Можно узнать, кто из них твоя?

− Никаких секретов. Это Римма-Росомаха… О, Марина, что с вами?!

− Ничего… просто до крайности неожиданно, − пробормотала я, мелко растирая ладонями побелевшие щёки. − Если не ошибаюсь, именно она вела «охотниц» в лобовую атаку против вашей заставы!

− Так оно и есть, её опознали уцелевшие парни. Грустно. Теперь Римма, как говорится, «отрезанный ломоть». Точнее, отпавшая горбушка, ибо близких у неё нет, не нашли мои люди. Именно такие индивидуалисты и обожают сбиваться в собственные стаи. В надежде, что они станут для них заново родными. Но общество одиночек невозможно − это осознаётся порой слишком поздно…

Во мне неожиданно проснулось некое конспирологическое начало: я принялась размышлять над возможностью перевоспитания дикой лесной росомахи в ручную и послушную. Теоретически это выходило запросто, но вот с практическими рекомендациями ничего не получалось. Но я упорно ломала голову до самого входа в богатырское поселение.

Вот уже который месяц здесь кипела грандиозная, неумолкающая стройка. Вся полезная площадь была разбита согласно плану на равные квадраты, за исключением большого круга в самом центре, где уже высился Храм и сверкала на солнышке блестящими круглыми куполами личная резиденция самого верховного атамана. Это было единственное здание в три этажа среди массового поголовья стандартных двухэтажек. Аккуратные домики из термостойкого пластика и стекла должны были обеспечить семейное население добротным жильём, а одиночкам предназначались опять же благоустроенные казармы. По сравнению с временными хижинами прошлых лет и кочевыми палаточными станами это был настоящий городской уют. Новый командир проявил заботу о своих подчинённых и на словах, и на деле − не удивительно, что его с энтузиазмом поддержали все, от мала до велика. Не только мужчины − женщины, девушки и подростки работали с утра до ночи буквально не покладая рук, и вокруг всегда царило радостное оживление. «Впервые и для себя» − под таким девизом можно горы свернуть.

Я часто ясными вечерами поднималась на самую верхотуру Храма, к странному, загадочному Оку, и смотрела, смотрела… Во все глаза, в уголках которых нет-нет да и набухали невольные слезы радости. Как понимаю, это был мир, по которому я всегда неосознанно тосковала − близкий и нужный своей открытостью и полным отсутствием официозной фальши. Надменные, высоченные башни, которыми так кичилась высшая аристократия нашей Династии, теперь казались мне скопищем гигантских червей-гномов, высунувшихся однажды из-под земли похвастаться своим убогим существованием, но забывших про утренние лучи враждебного им солнца и застывшие от его света навсегда. А уцелевшие уродцы снова разбежались по своим бесконечным подземельям, где и прячутся чуть ли не от рождения и до кремации. А ведь даже ненавистные мне малышки-трансформеры стремятся наверх − о, Боги, какая чудовищная ирония!

В последнее время я не раз задумывалась над тем, как мы все дошли до такой несуразной жизни. Получалось, что когда-то очень давно наша Терра-Земля была густо заселена, даже с избытком. А природных и общественных ресурсов не то чтобы на всех не хватало… просто ими владело очень ограниченное число людей. Не только тогдашняя знать − и даже большей частью как раз не она! − а ещё и масса энергичных, беспринципных негодяев. Мерзавцев от промышленности, энергетики, образования, науки, культуры… «И сказал брат брату: это − моё, а вон то − моё же!» А в ответ неизменно получал: «Не брат ты мне, тварь презренная!» И начинались, и шли бесконечные разборки на века и тысячелетия…

Почему так сложилось? Кирилл Инфантьев, помнится, объяснял такое положение вещей некими дьявольскими кознями. Ну, изначальную причину вмешательства надмирной Злой Воли в скучную земную повседневность я не поняла, а вытекавшая отсюда конечная обречённость человеческой судьбы меня тем более не устраивала. Подлая сестрица Мстислава Ласкэ, большая сторонница так называемой «Нордической религии», толковала проблему немного сложнее, но в целом доступней: изначально Вселенной правили две силы − пространственное Равнодушие и астральная Духовность, которая и подтолкнула мёртвое мироздание к оживлению путём так называемого «Сверхвзрыва». В итоге безразличие космической пустоты переросло в материальное, а Дух породил свою практическую субсистему «Ум» в качестве действенного способа грядущего развития. Но для физического существования Ума необходима была оболочка, вместилище, которое пришлось создать из косной и постоянно умирающей материи − иного материала в наличии не имелось. Эта оболочка получилась, как и положено временному несовершенству, предельно эгоистичной; она жадно требовала для поддержания своего бренного существования самых разных ресурсов, причём порой явно излишних, а то и просто вредных. Имя ей − «человек», который с тех пор и состоит из телесного Зла и вселенского Духа, упорно борющихся между собой за главенство над прикладным универсальным инструментом трансформации бытия, размещённым в черепной коробке. Душа для надёжности стремится реорганизовать его в «разум», то есть в «ум дисциплинированный» (в качестве дисциплины неизменно предлагались любая гуманистическая мораль и этика), ну а Телу вполне хорошо и так…

По мнению нынешней Хельги, именно нордический пантеон − Асы, Ваны и Гримтурсены − пускай метафорически, но почти идеально отражает суть изложенного мироустройства (умное, духовное и телесное). У меня тогда создалось впечатление, что подобная структура бытия её полностью устраивает, ибо не обязывает ни к какому личному самосовершенствованию. Что ж, ныне это в полной мере подтвердилось.

А вот рыцарь Серж, выслушав данное толкование, с привычной ему ехидностью заметил, что всё это, конечно, приятная и утешительная литературка, но отчего же при подобной космогонии в качестве главного условия жизнедеятельности человека (да и не только его) стала плотоядность − животная или растительная? «Почему кусательный "ням-ням" и "хрум-хрум", а не экономичный и гуманнейший фотосинтез или хемосинтез?» − вовсю ехидничал он. Мне нечего ему было ответить. Тем более, после неоднократного наблюдения за нашими девочками-биороботами, которые как раз и питались энергетически подобным образом. Как вспомню блаженную физиономию той же Юрико, сладко нежившейся на жарком солнышке, так воистину завидки берут…

− Ваше Высочество! Светлая госпожа Марина! Как мы рады вашему возвращению!

Мама моя, печальная Алехандра, я и не заметила, как нас окружили! Задумалась о непонятном, завоспоминалась…

Казалось, вся работа в округе разом приостановилась − было удивительно тихо, и лишь откуда-то из леса доносился слабый плач одинокой зозули. На нас с Аггеем смотрели десятки, если не сотни, восторженных глаз… нет, пожалуй, лишь на меня одну.

Я вскинула вверх обе руки и взмахнула ими, как крыльями, в каком-то нелепом, вымышленном приветствии − но откуда мне знать, как королевнам подобает встречать любимый народ? И вот тут и грянуло: невероятный рёв восторга был мне ответом. Впрочем, тишина воцарилась сразу, едва мой атаман выставил перед собой обе раскрытые ладони.

Наверное, нужно было что-то сказать? Да, но от меня как-то сразу вдруг сбежали все мысли и слова. Я тупо стояла и смотрела на эти самые разные лица − добрые и не очень, старые и молодые − а по щеками моим медленно ползли две неровные влажные струйки.

Вперёд вышел старый седой дружинник по имени Гордей, уважаемый всеми в этой ватаге. Он отдал мне земной поклон, потом поясной − своему вожаку и степенно молвил:

− Воистину сами боги прислали сюда вас, о драгоценная свет Марина Александровна! Мы всем миром просим − нет, простите за дерзость, требуем, чтобы вы официально, наконец, стали нашей повелительницей! Довольно этим напрягать, иначе раскол и смута грозят нашему воинству. Верно я говорю, братья?

Очередная ревущая волна едва меня не оглушила. В некотором смятении я обратилась взглядом за поддержкой к Аггею − и он тотчас упал на одно колено. И протянул навстречу мне обе руки, словно умоляя…

Я долго молчала, но не от колебания, а потому что горло и онемело, и пересохло. Но хрипеть или шепелявить в такой момент было невозможно, и пришлось терпеливо дожидаться, когда членораздельные звуки ко мне вернутся в полной мере. А когда почувствовала это, то громко и резко ответила:

− Я согласна.

И снова атаманские ладони, слегка поднявшись, вмиг остановили многоминутный, невероятный шум и гвалт, словно срезали. Я, дважды сморгнув, проверила глаза − почти сухие.

Гордей степенно подошёл ко мне, и в его руках я увидела два больших разноцветных стяга. Снова низко поклонившись, он подал их мне и сказал:

− Выбирайте, как того требует в таких делах старинный обычай. В одном случае прежняя высота и спокойствие − в другом новое величие и борьба за него. Мы ждём!

Я глубоко, с шумом, вздохнула. Как это говорится, «поворотный момент»? Но уже некуда поворачивать − только прямиком! Или «отчаянный шаг»? А разве и это роковое движение давно не сделано?

Я решительно обхватило пальцами левое древко − настоящее, без синтетики, тёплое от благодатного июльского солнца. И сразу все передо мной расступились.

В оглушительном молчании мы дошли до Храма − как же вовремя его выстроили! Посмотрела Аггею прямо в глаза и протянула руку. Он очень смутился, но бережно взял меня за пальцы. И мы вдвоём начали долгий подъём к самой вершине.

Лестница змеилась винтовая, привычная − но не внутри строения, а снаружи. Перила были тонкие, а высота огромной, не менее пятидесяти метров… Да какая разница? Хоть тысяча!

На предпоследней площадке мой атаман остановился и тихо сказал:

− Дальше мне нельзя, Королева. Теперь только ваш путь.

Я кивнула. Какие проблемы, остаток пройду самостоятельно. Милый Гордей немного ошибся: это и высота, и величие вместе.

Ещё тройка шагов… ещё парочка… один остался. Вот и таинственное «Око» − смотрит на меня в упор, будто насквозь сверлит. Не боюсь!

С усилием я загнала заскорузлое древо стяга в тугой флагшток − и на ветру бешеным вороном затрепетало длинное, узкое полотнище. Интересно, откуда оно у них? Наверное, издревле хранили.

Передо мной расстилалось моё новое королевство − первое в жизни, настоящее! А дальше меня ожидает война за старое, ещё более законное. Готова, не отступлю.

Вдруг, словно стало невмоготу без поддержки, я устремила нервный взор на Аггея. А он метнул точно такой же в меня. Неужели думает, что я ещё колеблюсь?

На сей раз с моим горлышком было всё в полном порядке. Укрепив голосовые связки «истинной силой», я раздельно выкрикнула − и мой голос прокатился незримой волной от леса и до гор:

− Я, Марина Первая Рэчери, прилюдно и безоговорочно объявляю себя новой королевой Династии! По рождению, по крови и по праву старшинства. Так называемая «Хельга», обманом захватившая власть на севере, с этой минуты считается самозванкой и подлежит свержению! Dixi!

Снизу на меня все взирали восторженно… и один почти влюблённо. Но внимательнее всмотреться и убедиться в этом мешало развевающееся чёрное полотнище.

Блок событий №1. Глава четвёртая: Атаман Аггей.

Атаман Аггей «Тихий» (глава объединённых отрядов богатырей).

Выслушав доклады есаулов, я после ряда уточняющих вопросов отпустил их. Дел невпроворот, повсюду нужен глаз да глаз. И командирский голос: уточнить, разъяснить, ободрить… А порой и носом ткнуть, чтобы на путь истинный направить.

Встал из-за стола, прошёлся по комнате. Она в моей штаб-квартире самая большая и светлая, но перед встречей с подчинёнными я всякий раз её затемняю. Так почему-то больше значительности и уважения − во властной атрибутике древнейшие учёные разбирались отменно.

Обстановка, конечно, не аскетичная, а деловая: массивный, длинный стол (я один на своей стороне против нескольких человек с другой − это впечатляет); слева и справа высятся бюро и картотека − пустые, но смысл их в другом; над головой большой цветной фотопортрет Марины в золотой короне. Пётр советовал ещё поставить по бокам пару охранников при сверкающем вооружении, но по здравому размышлению я от этой заманчивой идеи отказался. Перебор покамест.

Вход в личные покои, замаскированный под зеркало в вычурной раме, распознать было невозможно, но для полной надёжности я запланировал в будущем поставить защитную систему «фальшивого отражения». Впервые увидел в мегаполисе витязей и оценил. Как только я и Маришка прошли сквозь неё, так сразу же иллюзия твёрдого стекла не просто восстановилась, а со смертельной функцией: любой, кто в течение получаса (параметр можно менять) рискнул бы последовать вслед за нами, воистину обратился бы в ничто, распался на атомы. «Нулевая субстанция смерти», или как её там. Надо же, сколько у Династии припасено разного убойного дерьма! Хотя и не для удобрения почвы. И порой полезного в ином отношении.

А пока имеем просто секретный вход − для активации мне достаточно замереть перед ним на десять секунд и не моргать при этом. А любой другой человек может топтаться перед бронированным хрусталём хоть часами.

Внутри было уютно: полумрак при мягком неоновом освещении. В углу удобнейшая постель (перину придумали очень неглупые люди!), по центру универсальная дубль-система слежения за посёлком и вращающееся кресло. Воистину скромно и со вкусом.

Ну и вмонтированный в стену бар, без него мне теперь не положено. К алкоголю я равнодушен, хотя на привалах запросто осушал вместе с есаулами добрую чарку крепкой настойки. Однако же аристократу нужно привыкать к марочному вину, а как тут привыкнешь? Сладкого я не люблю, а кислое вызывает изжогу… Беда.

Полагаю, что мне незачем слепо копировать классические дворцовые манеры и привычки − в моей специфической полупоходной обстановке необходимо нарабатывать иной стиль солидного поведения. И я ночами чуть ли не до утра изучаю сохранившиеся у нас архивы прошлых веков. Немало там интересного, но ещё больше малопонятного.

Приятный, мелодичный перезвон − значит, явился очередной деловой посетитель и просит принять. Так, кто это… ага, полезнейший и проверенный человек! Из уважения долгим ожиданием томить не будем.

Моего Гордея я встретил, как обычно, за канцелярским столом, из-за которого лишь кивнул, не привставая. Мне ответили коротким, быстрым поклоном, столь же обыденным и традиционным, как и рукопожатие.

Этому мужичку всего шестьдесят лет, хотя выглядит он на все сто десять: окладистая борода аж до середины груди в белесых прядях, обилие морщин на высоком челе; маленькие рыбьи глазки, по виду подслеповатые. Движения неторопливые, реакция с задержкой, баритон густой, но с придыханием… Всё как и полагается мастеру его профессии.

Дождавшись, пока он усядется и пригладит остриженные в кружок сухие волосы, я молча пододвинул к нему шкатулку с ароматными сигарами. От барского развлечения отказались, помотав головой, а вслух спросили:

− Ты же, вроде, не дымил? Или нужда заставляет?

− Она самая, горючая, − усмехнулся я и закрыл резную крышку. − Обычай такой был, оказывается! При встрече доброго гостя…

− Обычаи стоит уважать, − согласился Гордей. − Правда, именно у этого есть и побочная составляющая: раньше закурить частенько предлагали следователи на допросах. Чтобы, значит, самим казаться добрее и легче разговорить обвиняемого.

− Ну, вряд ли арестантам доставалась фирменная «Гавана», которую нужно синтезировать сутки, − усмехнулся я. − Им наверняка совали пахитоски попроще. А допроса сегодня не избежать, это ты провидчески подметил. Последнего, и без завлекательных штучек. От этой надоевшей головной боли нужно избавляться как можно скорее, а то Марина узнает, не дай нам Локи! Кстати, где сейчас она?

− Вместе с Полиной осматривает только что построенный детский дом для сирот. Кстати, как думаешь официально его прозвать?

− Как и есть, детдомом, − пожал я плечами. − Или приютом. А что, имеются возражения?

− Одно найдётся, − Гордей деликатно кашлянул в кулак. − Раньше у заведений с подобными названиями бывала не слишком-то хорошая репутация…

− В каком смысле?

− В прямом, к сожалению, не иносказательном. Там с детишками зачастую особо не церемонились, скажем так. И кормили не вдосталь, и рукоприкладством тешились, а порой и вообще принуждали ко всякому… В натуре ведь сироты, кто же их защитит?

− Мерзость какая! − (я чуть было не сплюнул на пол). − Ладно, твои предложения?

− Пристойнее будет налепить вывеску типа «Добрая обитель». Я, правда, не знаю в точности толкования последнего слова, но на слух звучит мягко, приятственно. Ну а добро всем ведомо и желательно.

− Тебе виднее, принимается. Что-то ещё?

− Да, насчёт статуса Полины, нашего женского атамана. Нужно ли такое звание при нынешнем раскладе полномочий? Главарь должен быть один!

− Во главе теперь у нас Королева, мы всего лишь её скромные слуги…

− Ну, это само собой! Ага. Но всё же не пора ли вводить некий табель о рангах? Неспешно, может быть, даже с предварительным народным обсуждением? Людишек-то у нас эва как поприбавилось!

− Перспективно размышляешь, − подумав, кивнул я. − А конкретно?

− Есаулов, разумеется, сохраним, но над ними поставим командный состав рангом покрупнее. Чтобы было, куда и в кого расти. К примеру, капитанов. Жаль, придётся обойтись без полковников − на редкость звучное словцо, да нету у нас пока полноценных полков…

− Ничего, глядишь, со временем и образуются. Но всё же как быть с Полиной? Она у женщин в авторитете, её обижать не следует. Вон Тит свою Маричку предельно высоко ценит!

− Наша Полечка во всех смыслах не хуже, − осклабился Гордей. − Однако если ей намекнуть, что и вы добровольно решили отказаться от атаманства… Как такой вариант?

− А что предлагаешь взамен? − недовольно процедил я. − Я согласен быть первым среди равных, но «примус Аггей» как-то не звучит, знаешь ли…

− Предлагать будет как раз наша Королева. И уж вам она постарается угодить!

Я долго смотрел на своего помощника по внутренним делам и решал, а не чересчур ли он информирован? Мы с ним намертво повязаны, так что и не развязать без крови, но пора и ему твердо знать свой шесток. Был «шестёркой», стал ведущей шестернёй моего властного механизма, а вот шибко шустрые мне не нужны.

Впрочем, это потом. Пока не горит, хотя уже тлеет. А теперь на повестке дня одно неотложное дельце.

Я с натугой вылез из-за дурацкого стола и подошёл к весьма умному зеркалу. Встал напротив, периодически моргая, и осмотрелся. Что ж, подтянутая фигура, чёрный костюм-тройка, остальное пустяки. Плохо лишь, что мелкие волосы на подбородке растут слишком быстро, хотя я и так бреюсь дважды − утром и вечером. На ночь глядя пока без надобности, но должно войти в привычку.

Снял с костяной вешалки длинный плащ, засунул в его глубокий внутренний карман одну каверзную вещичку. На мгновение завернулся в ткань с головой, проверяя внешний эффект. А неплохо выгляжу: в меру таинственно и сразу не опознать.

Поманил Гордея за собой, и он засеменил следом, поняв всё без слов. Впрочем, идти было недалеко.

Возле самого выхода из резиденции я свернул к туалетным комнаткам и, не доходя до крайней, отпер дверь в кладовую. Там не было ни кладов, ни складского инвентаря, а стояла одна многостворчатая ширма − на вид пластиковая, но изготовленная из крашеного титана. Пройдя за нужную перегородку, я вскрыл в полу замаскированный люк. Мы спустились опять же неглубоко − метров на семь, не ниже.

Моё маленькое, личное подземельице для особо вредных гостей. Пока большего не требуется. Пять камер всего-навсего, и четыре из них пустые. А вот в последней…

Постоянный, сменяемый дважды в сутки, караульный отдал честь − я ответил холодной улыбкой. Снова полностью закутался в плащ и подошёл почти вплотную к тяжёлой решётке с прутьями толщиной в человеческую ногу. Ближе к щиколотке, разумеется.

Гордей стал рядом и подбоченился. Начинать привычнее ему.

− Доброго денька, беспокойный вы наш и докучливый! − сказал он совсем не зло и не издевательски, а чуть ли не с сочувствием. − Хотя опять же только от вас зависит, какой стороной к вам повернётся удача − ласковым личиком или грязной задницей. Сегодня выбор окончательный, уговоров больше не ждите.

Человек, лежавшей навзничь на охапке соломы, приподнял голову. Выглядел он страшненько, хотя все полгода его кормили. Почти каждые сутки. Слегка утром и немного вечером, а днём он принудительно постился, ему это полезно.

− Встать! − скомандовал Гордей уже жёстким и властным тоном. − В нашем общем распоряжении не свыше двух часов, и время пошло!

Даже полтора, машинально отметил я. Марина может вернуться из «обители» скорее. Ни к чему ей этого видеть, ни к чему.

Пленник поднялся, заметно пошатнувшись. Некогда круглый и гладкий, сейчас он походил на плохо набитое чучело большой обезьяны-альбиноса. Ничего, кроме плотных шорт до колен, на нём не было.

− Надоели вы до чёртиков! − хрипло и немного усмешливо сказал он. − Шесть месяцев валандаетесь со мною. Я даже рад, что сегодня всё закончится. Если не брешете, конечно.

− Не врём, следите за базаром, − поправил его Гордей. − Вы же как бы рыцарь, а выражаетесь хуже бродяги!

− Так я и выгляжу соответственно! − усмехнулся пленник. − «Бытие определяет сознание» − вам знакома эта формулировка?

Надо же, не сломлен, с неудовольствием подумал я. Последний раз я здесь был так же инкогнито два месяца назад − и он не изменился, всё такой же говорливый. А допрашивать с пристрастием тогда было нельзя. Ладно, зато сегодня можно. Отступать воистину некуда ни ему, ни мне.

− Что за гостя привёл, Гордеюшка? − спросил бывший витязь Серж де Пери. − По стати аж на атамана похож! А по надменности тем паче!

− Угадал, − холодно усмехнулся я и откинул в стороны полы плаща. − По-прежнему сообразителен, как погляжу. Только никаких бонусов за смекалку тебе не полагается, учти!

− Да какие там плюшки, нам бы остаток своей шкурки сберечь, − (а вот это было сказано с озабоченностью, без показной дурашливости). − Ты впервые появился здесь… хотя, может, и не впервые. Отрадно, а то твой заплечных дел мастер достал уже своей тупостью. Всё требует с меня как с попавшего в плен после боя какой-то выкуп да ещё и с гарантиями! Насчёт отступного не спорю, был такой обычай, но вот в качестве подтверждения ничего, кроме своего рыцарского слова, предложить не могу!

− Не годится, − я покачал головой. − Ценность весьма сомнительная, поскольку нет в этих землях-краях никаких рыцарей. Ну, кроме одного самозваного. Только богатыри да витязи − ты как бывший сторожевой пёс Династии должен это понимать. В том-то и главная проблема: веры тебе ни на грош, а поручиться некому. Один ты остался, совсем один со своим супертехнологическим замком! Который ну о-очень далеко. Станислав Ладвин не в счёт, он оттуда без приказа и носа не высунет. Да и с приказом разве что самый кончик…

− Не ошибся, − хмыкнул Серж и ухватился обеими руками за прутья решётки. − Слушай, а нельзя ли для начала последние новости узнать? На галактические не претендую, согласен на земные. За полгода многое могло измениться, а мне тут и не докладывали!

− Увы, к сожалению, сам мало что знаю, − я с непритворной грустью развёл руками. − Ты ведь, скотина эдакая, перед бегством уничтожил аппаратуру космосвязи, которую нам же добровольно и привёз. Поэтому приходится по старинке общаться с помощью так называемых «сигналов Морз», которые техноблокада пропускает с большими временными задержками. Так неудобно, так старомодно!

Серж сразу подобрался, и в его глазах заработала мысль − отличный профессионал, ничего не попишешь. Жаль, что он с Титом, а не со мною.

− Резервного связного комплекта с выходом в Галактику в наличии не имею, − наконец, раздумчиво ответили мне. − И даже притворными обещаниями кормить не стану. А вот для комфортного общения на этой планетишке кое-что в заначке найдётся…

Мигом ухватил суть, надо же. Толку, правда, немного, ибо «хоть видит око, да зуб неймёт», в точности по народной поговорке. Не высшее Око, что на храме, а наше грешное, человеческое.

− А передашь мне как? − уже с открытой досадой бросил я. − Или воображаешь, что тебя отпустим авансом, в надежде вскорости честно получить полный выкуп посылочкой? Которая сама собой по воздуху примчит? Отвечай: сможешь заставить Стаса сюда приехать и привезти? Послав письменную весточку?

− Не смогу, − глухо ответил рыцарь и отвернулся. − Не поедет он ни за какие лакомые коврижки, потому как труслив изрядно. И даже к твоему вестовому из дома не выйдет, прикинется больным. Ничего, кроме слова чести, повторюсь, предложить не могу.

− На хрен оно мне сдалось! Вот потому с тобою столько времени и цацкаются, что реальных вариантов меньше одного!

По моему жесту охранник открыл камеру и вывел Сержа наружу. Есть шансы или нет, а золото на кон, отец дьякон…

− Запись нашего разговора сделал? − спросил я Гордея. − Отлично, потом сваргань дубль-копию. Сохраним для заинтересованных лиц. И дадим прослушать, ежели наш рыцарь окажется-таки брехливым, как сорока.

− Сороки − говорливый народец, это верно, зато на хвосте кое-что ценное порой приносят, − ответил Серж и с удовольствием потянулся. − А я, признаться, думал, что ты потребуешь что-нибудь из оружия Древних. Автоматы, к примеру, или дистанционные мины…

− Да-да, хорошо помню, как именно с помощью них вы в январе и унесли отсюда ноги, − я не сдержался и презрительно плюнул. − Вот уж не ожидал, что ты поддашься на примитивнейшую провокацию! Стоило лишь сделать вид, якобы началось окружение ваших сил в горах и на временной стоянке, как против меня началась открытая агрессия. И где − в моей же законной вотчине! Всё это подробнейшим образом было зафиксировано на портативные камеры. Как именно ваша глупая братия первой начала войну без видимых причин!

− Хочешь сказать, что после запланированного вечернего визита в это твое логово мы остались бы целыми и невредимыми?

− Хочу и скажу. Мне связь тогда − особенно тогда! − нужна была, как воздух для вдоха-выдоха, пардон за тривиальное сравнение. А вот твои убойные игрушки из арсенала древних вояк и задаром не взял бы. Ибо ты потом снабдишь таким же комплектом и Саверия с Титом, верно?

− Ну, может быть, по настроению…

− Не юродствуй! То есть ты, самоуверенный придурок, вывел бы наше противостояние на иной военно-технический уровень. А там к нему и витязи подключились бы. И пошла-поехала история Земли-матушки в обратную сторону! По-новому, но со старым результатом. Интриган паршивый, живьём в землю тебя закопать надо!

− Ишь, как разошёлся! − невозмутимо молвил Серж, хотя весьма заметно попятился. − Если где скажу, что видел самого Аггея, повысившего голос и брызгавшего слюной, так ведь не поверят! Ладно. Всё это я понимал и без твоих нервических откровений, поэтому брал старинное оружие исключительно для собственной подстраховки. Я здесь уже много лет, а кроме «вальтера» у мадемуазели Ласкэ ничего больше на сторону не ушло. Так что нечего наезжать на меня попусту.

− Порожняком, говоришь? Лады, тогда малость нагрузимся, − я опять прищёлкнул пальцами − резко, на взмахе: стражник и Гордей немедленно удалились на почтительное расстояние. − Ты, кажется, хотел последние новости с полей услышать? Можно, их немного. После вашего зимнего бегства с боем итоговая картинка получилась такой: есаул Ринат с остатком своего отряда вместе с моей Риммой, вставшей во главе «охотниц», прорвали на севере блокаду и ушли в леса. Однако никого из авторитетов с ними не было − об этом меня известил один из моих тайных информаторов, давно внедрённых в братские богатырские дружины. Чуть позже, вечером, тебя нашли недалеко от карстовых пещер − израненного, в полубессознательном состоянии. А вот атаман Тит, его колдовская дочь Вера-Вьюнок и Энка, внучка нашего главного старого хрыча, которому давно пора на покой, исчезли бесследно! Уточняю для непонятливых: на юге моя ставка; ближе к западу зыбучие пески; скальный лабиринт на юго-востоке спецназ есаула Петра прикрыл сразу же и торчал там с неделю. А пещеры мои люди за это время излазили вдоль и поперёк − масса запутанных ходов, ведущих вверх-вниз и в глубь горы, но ничего похожего на сквозной проход. Отсюда вопрос: каким образом моим недругам удалось бежать, если по земле они не шли, а летать не умеют?

Серж молчал и очень не хотел встречаться со мной взглядом. Пришлось крепко взять его за волосы и повернуть лицом к себе.

− Ты получишь долгожданную свободу только после исчерпывающего ответа на этот вопрос, − раздельно отчеканил я. − По-хорошему скажешь или по-плохому − сам выбирай. На предыдущих гуманных допросах ты притворялся, что потерял память, но больше этот фокус не прокатит. Мной движет не только любопытство, хотя и оно имеется: я просто не представляю ситуацию, в которой наш общий «друг ситный» оставил бы тебя на произвол судьбы…

Серж молчал и стоял, зажмурившись − пришлось вмазать ему по щеке. Некогда оливковой от качественного загара в солярии и ежедневного массажа, а сейчас грязно-серой и дряблой. Он ужасно подурнел и выглядел чуть ли не стариком, а ведь не намного старше меня.

− Слушай внимательно и мотай на усы и бороду, времечко в натуре поджимает, − продолжал я негромко. − Здесь строится самый настоящий современный город − ты его увидишь перед свободой или смертью, что выберешь, − и рисковать своим будущим я не намерен ни в малейшей степени. С юга он надёжно прикрыт «Неприкосновенными Территориями», а все остальные направления предстоит фактически изолировать. Пещеры и проходы в скалах забетонируем − долгая и адски трудная работа, но она уже начата и будет закончена. Про усиленные заставы с многочисленными хитрыми ловушками и говорить нечего. Однако остаётся ещё неведомый потайной ход, которым скрылся Тит со своими девками. Он может снова быть задействован, и я не могу оставаться в пугающей зависимости от такого фактора неожиданной агрессии. Поэтому ты сейчас же, немедленно, мне о нём расскажешь и покажешь.

Серж молчал. Вздохнув, я достал из внутреннего нижнего кармана плаща металлический жезл длиной в полметра и нажал на кнопку в торце − тотчас со всех сторон от рукояти и до самого верха выскочили острейшие кривые лезвия и завибрировали. Поднёс устройство к самым глазам пленника и на словах добавил:

− Эта штуковина при допросах вводится особо несговорчивым в естественные отверстия на теле. Автоматику ты видел, ну а дальше процедура продолжается в ручном режиме. Женщинам, полагаю, бывает особенно неприятно, когда задействуют два экземпляра сразу. Впрочем, если верить памятнику древней письменной культуры под названием «Молот ведьм», мужчины признавались куда скорее…

Рыцаря, наконец, проняло: пот выступил по всему лицу и на шее. Тем не менее, он хрипло спросил:

− А стыд, лютый стыд потом не заест?

− Нет выбора. Как сказал один философ-практик: «Человек может стать правителем, но правитель никогда не сможет остаться человеком».

− Неужели сам унизишься до палаческой работы?

− Зачем? Я даже приказа отдавать не стану. Есть кому инициативу проявить, кого выслужиться тянет!

− А о реакции Малинки, младшей Королевны, ты не подумал? Твой вертухай говорил, что она здесь. И в курсе некоторых событий. Рано или поздно спросит обо мне, и тогда…

− Уже спрашивала, − подтвердил я, мысленно выругав болтливого Гордея по матушке в предельно неприличной форме. − Ей ответили, что тебя подлечили и отпустили, и что о дальнейшей твоей судьбе не ведают. Поскольку Марину я очень уважаю да и вообще не люблю опускаться до откровенной лжи, то так тому и быть. Вот только опять же выбор за тобой. Если будешь хорошим мальчиком и всё добровольно разъяснишь, то уйдёшь отсюда на своих-двоих в том виде, в котором тебя и нашли. Слово Аггея. А если сдуру заупрямишься… что ж, тогда признаешься под принуждением. Оно перед тобой, взгляни ещё разок внимательнее. Вряд ли после такого обращения ты протянешь хотя бы сутки. Нет, добивать тебя не станем − мы же не звери, а ты не раненая лошадь! Как-нибудь сам сдохнешь. А дальнейшее совсем просто: твой труп зашьют в кожаный мешок, который я собственноручно отвезу на высокий утес. Там подержу его с минутку над пропастью, а затем тихонечко разожму пальцы… Разве это по-русски не называется «отпустить», а?

Я испугался, что после таких слов мой клиент свалится в глубоком обмороке (были визуальные предпосылки), но опять недооценил его выдержки − ну как такого не уважать! Решительно отодвинув мою руку с пыточным инструментом в кулаке, Серж произнёс:

− Дьявол с тобой, атаман, банкуй! Значит, дело было так: сидим мы вчетвером в пещерке, скучаем, как вдруг сзади появляется симпатичная женщина и начинает нас поучать…

Я не вытерпел и справа залепил ему смачную оплеуху − вернее, она получилась бы таковой, однако рыцарь даже в своём жалком состоянии умудрился увернуться. Правда, по подбородку я его всё же задел и отбросил на решётку.

Гордей и охранник, встревоженные, поспешили ко мне. Я успокоил их жестом, а сам ухватил наглеца за шею и рявкнул в ухо:

− Хватит дурочку пороть! Кончилось моё терпение, понимаешь?! Или говори толком, или же…

− Дослушал бы сначала! Неужто без балды нервы шалят? Надо же, у самого Аггея! Или ты взаправду такой? На людях держишь марку, а в одиночестве психуешь?

− Опять в морду захотел? Заткнись! Вернее, говори, но по делу!

− По нему и стараюсь. Не перебивал бы, а?

Пока он скупо излагал свои приключения, я успел малость остыть. Нет, с психикой у меня полный порядок, но как представлю: выходим мы всей нечестной компанией на поверхность − и нос к носику сталкиваемся с Мариночкой, которая, наверное, соскучилась и спешит меня увидеть… Раньше в подобных случаях кавалеры стрелялись, потому как позор от двуличия истинному аристократу не пережить…

Да, мне приходится лицемерить. Но это же в первый и последний раз, в параметрах исключения! Ну, может, и не в первый, зато негативных продолжений точно не будет.

Так, собраться и не отвлекаться! Подытожим: что из его престранного рассказа следует? Спрятались мои беглецы в некой укромной пещере и грустно размышляли, как им выбраться из капкана, который они сами же поставили, раскрыли и затем по дурости в него и вляпались. Ситуация почти безнадёжная, как вдруг в их о-очень замкнутом пространстве неожиданно появляется невесть откуда женщина в экипировке десантника из Внешнего Космоса. Тут же выясняется, что зовут её Наталья Лайко, и что Серж с нею отлично знаком как с бывшей работницей Базы-Станции. Эта Наталья представляется проверяющей подземные трассы и намекает, будто за ней стоят незримые могущественные силы нашей Галактики. После чего, как бы сжалившись, спасает трёх авантюрных глупцов с помощью замаскированного спуска в глубинную шахту и далее − по ведомым ей путям. А господина рыцаря пришлось кинуть на волю Рока, ибо за последние годы он разожрался настолько, что элементарно не пролез в кольцо люка. И ничего ему не оставалось, как вылезти наружу и сдаться, в расчёте на мою милость. Кстати, разве я её не проявил в полной мере?

Похоже на правду. Как раз потому, что сочинить нетрудно куда правдоподобнее. Времени у него было вдоволь.

Ладно, проверим. Но выйти отсюда придётся через запасной ход. Во избежание нежелательных встречных контактов.

Я глянул на Гордея − он понимающим кивком подтвердил, что у него всё готово. В сопровождении караульного, предупредительно открывшего очередную замаскированную дверцу в казалось бы глухом тупике за последней камерой, мы двинулись гуськом по идеально прямому переходу. Почти в полной темноте, но стараясь не спотыкаться. Топать пришлось изрядно.

− Ты хоть уяснил, что в некоторых местах Подземелья тянутся аж до «Территорий»? Минуя переходные Катакомбы? − спросил Серж через плечо. − И что они под постоянным контролем?

− Соображаю помаленьку, − буркнул я. − Только посторонних «проверяющих» нам и не хватало! Однако полагаю, что они больше рисуются на публику, чем грозны реально.

− Не исключено, − согласился рыцарь. − Но эта самая «Наталья» − персонаж очень серьёзный. На данный момент лидер среди галактических разведчиков. Года четыре назад она здесь оказалась в безвыходной ситуации и неминуемо должна была погибнуть, но, как видим, уцелела и полноценно вернулась в игру. Её стоит опасаться.

− Не пугай заранее. Что ещё можешь о ней сказать?

− Любит косить под компанейскую женщину, но на самом деле холодна и расчётлива. Имеет хорошие связи в верхах «Schwarzer Stern», «Чёрной Звезды»… впрочем, это тебе ни о чём не говорит. Может действовать в контакте с Никомедом Коревичем, тайным советником Династии. Слышал про такого?

− Что-то доводилось…

Как занимательно! Именно Коревич и закрутил комбинацию, в результате которой я и Марина Рэчери оказались здесь и в одной связке. Ей сие неведомо и должно остаться таковым навсегда.

Идущий впереди, Гордей остановился и, привстав на цыпочки, дважды коснулся рукой потолка. Сразу стало светлее.

Ч-чёрт, а нормальный выход наружу и позабыли сделать! Воистину колодец, благо что без воды. Приходится лезть вверх, опираясь на грязные камни. Да ещё и нашего пленника подталкивать. Воняет от него − столько дней не мылся.

Мы очутились на пустыре, который только предстояло застроить. По плану здесь будет ведомство Гордея, канцелярия внутренних дел. Давно просит отдельные апартаменты, заслужил.

С десяток минут стояли, ожидая, пока рыцарь привыкнет к дневному свету. Наконец, он кончил тереть слезящиеся глаза и стал осматриваться. Долго озирался вокруг, глядел из-под ладони на храмовое «Око», потом вздохнул (аж в горле заклокотало) и матерно выругался. Немного приличнее добавил:

− Сколько же на белом свете развелось недоумков! Что буквально означает: не до ума им, лишь бы ндрав свой потешить. Можно ведь было начать со строительства школы или, там, больницы − но ты первым делом соорудил церковь и тюрьму…

− Богоугодные заведения тоже имеются, − сдержавшись, сказал я. − И заметь, всё с нуля! Не как ты, который явился на готовенькое.

− Ага, вот только запоры у этого «готовенького» пришлось чуть ли не с год взламывать! И это в сердце «зоны ночной смерти»!

− Так ведь всё равно: цинично завладел чужим имуществом! − отпарировал я. − Ничего же не сделал собственными руками!

− Можно подумать, будто ты свои в строительном мусоре пачкал!Советую потом свой новый «Аггейград» колючей проволокой обнести − самый зачётный дизайн! Хотя признаюсь: преобразования быта богатырей впечатляют. Но только не строй иллюзий − в конечном итоге новых «аггеевых конюшен» тебе не избежать! И в переносном смысле, и в прямом. Ты снова повторяешь пройденное в надежде на иной, благополучный результат, но законы исторического развития неумолимы и правке не подлежат. И не такие умельцы пытались, да обломались с хрустом!

На этот раз я промолчал. Хоть и в полудохлом виде, а переговорит любого − язык у него подвешен, как у покойника на виселице…

Мой специфический помощник, ненадолго отлучившись, вскоре вернулся, ведя трёх крепких коней. На одном из них было двойное седло. Впереди разместился охранник, а позади него усадили Сержа. Он покряхтел, устраиваясь, а потом попросил:

− Прикрыться бы мне, а? Накидку хоть дайте!

− Как можно-с! Такой шикарный наряд надо заслужить! − не без издевки ответил я и мигом вскочил на своего жеребца. − Вон видишь мешок приторочен в перемёте? Там кое-что для тебя найдётся. Если не наврал, конечно.

− Себе дороже. Ты металлосканер захватил?

− Само собой. Не самому же на зуб пробовать, как золотишко в старину…

За пустырём сразу же начинался спуск в неглубокий овражек, который скоро обернулся заросшей балкой. Естественное прикрытие, защищает от посторонних глаз. Всё продумано.

Возле карстовых образований никого не было − опять же работы там на сегодня не планировались. Вот тут-то мы и застряли почти на час, так как рыцарю долго не удавалось сориентироваться и вспомнить, «хто, куды, чаво и как». Ничего, теперь это не страшно: Марина сюда нипочём не заглянет даже случайно. Ни к чему. А на возможный (и желательный!) вопрос об отсутствии атамана ей почтительно скажут, что поехал на заставу с инспекцией, к вечерку вернётся.

В конце концов, рыцарь отыскал ту самую пещеру. Выходили мы и раньше с поисками на этот участок, но не заметили, что вход был закрыт огромной каменной глыбой как бы изнутри. Тяжесть страшная, отнюдь не слабый Гордей с ней не совладал. Да и мне пришлось хорошенько напрячься даже с «истинной силой».

Возился я один внутри недолго. Выбравшись наружу, первым делом как следует отряхнулся и почистился специальной щёткой, которую всегда имею при себе. Затем указал на две стрелы бурого цвета, найденные среди камней, и спросил у Сержа:

− Одной ранили тебя, а другой?

− Энку-Куницу, − ответил он. − Тоже в плечо. Перед расставанием Тит стрелы выдернул и обработал раны моими снадобьями.

− Разумно. Что же оставили такие улики на видном месте?

− Не до того было. Да и к этому «видному» нужно чуть ли не на карачках ползти! Люк-то в соседнем закутке отыскал?

− Да. Детектор подтвердил, что под облицовочным фальшивым гранитом прячется самая натуральная сталь. Но открыть даже с полной сверхсилой не получилось. Изнутри запоры прочные, не сорвёшь.

− И не советовал бы. Похоже, я своё обещание выполнил? Надеюсь на адекватный ответ!

− Чего проще! Поехали.

Достаточно удалившись на север, я свернул к пятнистой березовой роще, за которой уже начинались настоящие леса. Спешился, подождал остальных. Отвязал мешок и кинул Сержу:

− Там всё, что было при тебе в момент задержания. Не обессудь, но о большем не договаривались.

Он долго смотрел мне в лицо, словно не доверяя. Или вообще не веря. Потом вывалил на землю белую свободную рубашку и брюки. Ещё разок потряс изо всех сил − больше ничего не выпало.

− Кроме того, тебе полагается паёк за сегодняшний день, − я кивнул Гордею, и тот швырнул под ноги рыцарю небольшой пакет. − Там и ножик столовый, чтобы было чем колбаску к бутерброду нарезать. Это уже сверх программы, да настроение у меня нынче хорошее!

Серж молчал. Медленно переоделся, по-прежнему не спуская с меня глаз. То ли расстреливая взглядом, то ли запоминая в деталях… Я кротко улыбнулся и сказал:

− Оценить мою бесконечную доброту не хочешь? Чтобы ты полностью соответствовал именно тому состоянию, в котором тебя нашли зимой, нужно было бы снова твоё плечико продырявить. Но лечение прошло настолько удачно, я так горд за свою медицину, что жаль портить её труды! Пускай уж будет как будет.

Серж неторопливо повёл подбородком вверх-вниз, словно соглашаясь. Пожевал губами, поглядел на небушко… А потом сказал:

− Отсюда и до моего городка вёрст триста, не меньше. Так что я могу в таком состоянии и не дойти. И кто тебе тогда достанет аппаратуру связи?

− Ждал этого заключительного вопроса и отвечу, − серьёзно сказал я. − Дело в том, что я тебе по-прежнему не верю ни на йоту. Дал бы коня, будь ты другим человеком, а не прожжённым хитрецом и провокатором здешних мест. Но ты таков, каков есть, и этого не изменить. А посему ничего мне от тебя не нужно. Но отпустить с удобствами после всех сделанных тобой пакостей − нет, шалишь!

Он опять неторопливо подёргал бородкой, словно соглашаясь. Провёл по бокам ладонями и вдруг сказал:

− А где же моя походная аптечка? Непорядок, начальнички! Извольте вернуть, иначе цельность моего зимнего образа непоправимо нарушится!

− Сапог тебе в глотку, дружок, − любезно ответил я. − Сними с ноги и засунь. Не хочешь? Аптечка нами конфискована как малопонятная вещь и требующая изучения. Кстати, там любопытные препараты нашлись! Может, и удастся их синтезировать. Но в качестве компенсации я пожалую тебе плащ со своего плеча. Как знать, возможно, в будущем с плеча королевского!

Он понял и посерел не хуже пыли под ногами. Но одежду взял. Потом подобрал с земли пакет с едой, повернулся и, не сказав больше ни слова, заковылял к опушке.

Некоторое время я бездумно глядел ему вслед. Пока не услышал за спиной озабоченный голос Гордея:

− Твоя воля, командир, но живым такого молодца отпускать не стоило. Ей-ей, не стоило!

− Сам знаю, − недовольно проворчал я. − Но за него попросили, понимаешь? Очень важный, учёный человек, которому не откажешь…

Блок событий №1. Глава пятая: Рыцарь Серж.

Рыцарь Серж де Пери (по слухам, бывший витязь или богатырь).

Этой ночью дождь не просто лил, как при доисторическом потопе, а зло и отчаянно хлестал. Порывы грозового ветра едва не валили мою импровизированную палатку, устроенную на месте давнего бурелома. Один из уцелевших стволов был ещё крепок и торчал наподобие среднего пальца, вытянутого к небу в непристойном жесте. Прислоняться к нему не стоило, тем более, что молнии били совсем рядом, но мне было всё равно. Порой даже хотелось словить своим измученным телом страшный электрический удар − чтобы бессмыслица наконец закончилась.

Надо же, а я-то считал себя отлично приспособленным ко всем житейским обстоятельствам! Правда, мыслил я так, будучи абсолютно здоровым и при избытке физических сил. Сейчас ни того, ни другого, ни третьего. То есть и никакой полноценной жратвы.

Самый простой мини-синтезатор всё это время буквально стоял перед моими глазами. И снился чуть ли не на каждом привале. Полуметровый в длину и вдвое меньший в ширину плоский чемоданчик вполне доступного даже для подростка трёхкилограммового веса. Вместе с точно таким же по размерам, но более лёгким портативным компьютером получался минимальный «набор туриста», как сказали бы раньше. Карманный комп ещё удобнее, но вот модуль суперсвязи в нём не разместить. А современный приёмо-передающий блок размером с фалангу мизинца для этой планеты бесполезен без орбитальных спутников или специальных трансляторных станций.

Да, крошка-синтезатор с самым минимальным питательным меню! Питьевая вода, какой-нибудь крепкий алкоголь, наборы из пяти крупяных и мясных блюд, кисломолочных продуктов и фруктовых соков… всё, кажется. Или ещё что-то? Не помню. Точнее, начинаю с голодухи безудержно фантазировать.

И конечно же, хлеб! Мне безумно хотелось мучного в качестве сытного наполнителя для страдающего от пустоты желудка. В августе в диких рощах хватало яблок, груш, слив и крупных ягод, но они лишь создавали временную иллюзию сытости. Этого было крайне мало для ежедневного движения по очень даже пересечённой местности, и я давно бы протянул ноги в прямом и переносном смысле, но спасал биостимулятор. Второй и последний.

Аггей, конечно, негодяй и жлоб, но он природный аристократ, этого не отнимешь. Однако становится смешно, когда и Гордей берёт с него пример и пренебрегает своими обязанностями − мелкими, но необходимыми в его профессии. Настоящий вертухай обшмонал бы мою одежду на ощупь перед тем, как вернуть, а он лишь карманы проверил. Ну и аптечку стырил, козёл безрогий. А парочку «би-браслетов», вшитых в брюки пониже колен, не обнаружил. Эх, ну что мне стоило сделать запас хотя бы из четырёх штук?!

Впрочем, это мало что меняло в моей нынешней судьбе. Помереть и за месяц с лишним не помер бы, но до своего городка всё одно не добраться. Не та спортивная форма, и не слишком удобный маршрут для странствий на своих-двоих-полусогнутых. Да и расстояние запредельное.

За эти пару недель я вряд ли продвинулся по прямой больше чем на полсотни миль. И не факт ещё, что строго на северо-восток, как следовало.

Карту местности вблизи военного центра «Аш» я прочно держал в памяти, но какой толк? Оба возможных варианта пути − через три леса и болотистые долины или по предгорью с быстрыми, холодными ручьями − не оставляли особых шансов на успех. Я выбрал второй: и попроще, и агрессивного зверья почти не встретишь. Хотя в любом случае мой нож с коротким лезвием односторонней заточки был слабенькой защитой. Он да прочный плащ, да найденное в его кармане энерогниво на сорок зарядов и составляли весь мой небогатый набор для выживания. Но даже воду согреть не в чем − пластиковая фляжка не годится. Да и костерок можно развести лишь раз в сутки, а больше − уже роскошь. Одёжку сподручнее сушить на солнышке, благо оно светит стабильно. А после такого ночного дождичка даже жарче обычного.

Пощупав развешенный на кустарнике плащ, я сполоснул лицо из глубокой лужи и в который уже раз ужаснулся своему внешнему виду. Отощал запредельно, зарос чуть ли не до самых глаз − при коже, тут и там обвисшей складками, это выглядит особенно противно. Единственное утешение, что грива и борода пошли не в длину, а вширь и вокруг головы − сюрреалистическая дисгармоничная гармония. И в мелких колечках, типа завивки с помощью вплетённых костей у какого-нибудь неандертальского каннибала…

Напрасно я надеялся на нечаянную встречу с Малинкой − она меня не узнала бы. Да и зачем я теперь ей при новом быстром увлечении? Да ещё столь породистом и высокого роста… Женщины плохо умеют любить и чувствовать на расстоянии, они существа близкого и очень конкретного радиуса действия. Голда Гансвид, Младшая Королевна, Инга Инфантьева, Эльза фон Хётцен… никого из них мне надолго удержать не удалось. Быстро вспыхивали страстью, но остывали ещё скорей. Никудышный из меня обольститель на перспективу.

Надо же, а Курт Фоген и сын Командора сумели заморочить головы аж девочкам-роботессам! Да и Никомед Коревич, по слухам, от них не отстаёт. Я вот решил последовать их примеру, но слишком поздно. Надо было давным-давно уговорить Тита и перевезти его Верочку в свой особняк. Потом сделать себе небольшую операцию, встроить чип и обзавестись «зовом» − какая была бы мощная страховка! Вьюнок мигом прибежала бы ко мне на выручку через поля и реки, через леса и горы…

Сказочки сочиняю, а что остаётся кроме? Может быть, с Вьюшей у меня вообще ничего не получится. Судя по проскочившей информации, Филипп-Учёный отказался от неё вовсе не потому, что она не подходила для его амбициозных затей, а испугавшись неких катастрофических последствий. Что-то не выстроилось в его схемах, и вместо очередной программируемой, послушной исполнительницы он получил плохо управляемое существо с уклоном в открытую инфернальность вплоть до своеобразной некроэстетики. Перепугался до смерти, заморозил проект и вернул «бракованную заготовку» отцу. Сейчас опомнился, локти пытается укусить, да поздно.

Единственный, кто мог бы реально помочь мне − это мой конь, мой тяжеловоз-чалый. При условии, если у Станислава Ладвина хватило бы соображения выпустить его на волю и включить локатор на сбруе. Хотя всё равно без толку: передатчик сигнала в аптечке, а её забрал Аггей. Предатель. Тварь подлая, многоликая.

Я с натугою встал, набросил на плечи высохший плащ, опёрся на выструганный из ореха длинный посох с заострённым верхним концом. Огляделся, несколько раз вдохнул и выдохнул влажный воздух. Сипло откашлялся, как старый дед на печи, и побрёл по жёсткой, спутанной траве воистину куда глаза глядят. С полянки на полянку, с холма на холм. Словно Никита Заолешанин, названный Святогоров братец. Только вот нету у меня поношенной шубы соболиной, пуховой шляпы греческой и самоцветов дорогих, вплетённых в лапти во семи шелках. Впору молиться, чтобы в реале сапоги мои дорожные не развалились − тогда вообще конец.

Биостимулятор на правой руке продолжал успешно поддерживать моё бренное существование, хотя уже заметно посветлел, теряя свою функциональность. Голода не ощущалось, тем более аппетита, но я время от времени жевал припасённые яблоки − кажется, единственный фрукт, который можно есть, что называется, от пуза и без вреда для оного. Если Злата-Голда узнает, что я тоже употребляю натурпродукты, то помрёт со смеху.

Пищеварительная система должна периодически работать и в ослабленном режиме. Иначе потом с восстановлением замучаешься. Правда, до этого самого «потом» ещё нужно дожить.

Нормальным шагом я двигаться не мог − только вперевалку. Смешно надеяться, что за несколько дней общая мускулатура хоть немножко сможет восстановиться, сочленения суставов тем более. Тело ныло от пяток и до плеч, а когда-то могучая шея при поворотах трещала так, словно готова была сломаться. Хорошо хоть внутренние органы, войдя в трагическое положение органов внешних, притихли и на трудности бытия ощутимо не жаловались. В чём им усердно помогал «би-браслет».

Губчатая облачность над головой медленно перемещалась с ветерками к востоку, но не рассеивалась, скрадывая солнечную активность − это избавляло меня от маскировки лица какой-нибудь тканью во избежание ожогов. Но загаром я всё равно обзавёлся и впервые натуральным за много лет.

Морально очень тяжело путешествовать пешим без какого-либо ориентира под ногами − дорожки, тропки, тянущегося следа в траве или в пыли… Поэтому я периодически намечал для себя цель в виде приметного дерева. А под одним из них, мощном и ветвистом, расположился вечером на очередной привал.

Солнце уже скрылось за далёким нагорьем, но пока было светло. Небо на западе вовсю купалось в розовом ликёре, видоизменявшемся севернее в десертное вино светло-зелёных тонов. Ниже сочным салатом сочился еловый лес, ближе ко мне переходивший в смешанный − с листвой цвета жареного картофеля. От него и до меня тянулась сплошная полоса белых, синих и фиолетовых цветов с крупными бутонами, до невозможности похожими на кремовые в праздничном торте; жирная, чёрная земля возле моих ног то и дело становилась шоколадной… Я проглотил слюну, отвернулся и завалился под тёплый валун, с головой закрутившись в плащ.

Ночь я провёл беспокойно, падая из одного полузабытья в другое. В полной темноте, когда не видно абсолютно ничего, нервная система начинает пугаться и требовать крышу над головой и четыре стены по бокам. И дверь с десятью засовами и подпёртую вдобавок изнутри чем-нибудь тяжёлым. А еще лучше гравитационный барьер вокруг. Вообще я так привык к силовой броне − в особняке, в гравилёте, на коне − что сейчас невольно ощущал себя голым, хотя и был кое-как одет. А походная плащевая ткань непроницаема даже для рубящего удара клинком − при обычной человеческой силёнке, разумеется. Звериных зубов, когтей и прочих жал можно было вообще не опасаться. Да и не обитало в этих местах зверьё. Кроме волков, пожалуй, но истинного волчьего у здешних особей было не более пятидесяти процентов. Про остальную половину, думаю, и сам господин Филиппов мало что знал.

Утро принесло хорошую, устойчивую погоду при высоком небе, укрытом ровным перьевым облачным одеялом. Напившись припасённой заранее воды, я ощутил неприятный привкус − хотя, возможно, и от пластика. Но в любом случае пора было свернуть немного правее к следующему полноводному ручью. Я постоянно сверялся со своей мысленной картой местности, и пока память меня не подводила.

Поднялся на очередной холм, спустился в распадок. Миновал его и снова потопал к новому холму. И замер, увидев на его пологой вершине всадника.

Он тоже меня заметил, но не трогался с места. До него было не свыше сотни метров.

Богатырь, разумеется, никого иного здесь быть не могло. Уж не послан ли Аггем вдогонку − добить?

Несколько минут (а может, час?) никто из нас не двигался. При подобной встрече в сторонку не уклонишься и мимо не пройдёшь. Даже будучи в равном положении. А при моём состоянии… Но лучше идти на рисковое свиданьице первому − достойней при любом исходе событий.

Похоже, неизвестный думал точно так же, потому как начал шагом спускаться. Но не прямо, а немного вбок. И лишь очутившись на одной высоте со мною, он резко развернулся и ускорил ход. Шагах в десяти от меня натянул поводья и немного сдвинул капюшон плаща назад.

Девушка! При обычном стрелковом оружии и с коротким ятаганом у бедра. На тяжело навьюченном кауром коне, явно готовом к дальнему переходу. Я глазам не мог поверить, потому как неплохо её знал.

Последний раз я её видел в начале года и не так далеко отсюда − низко пригнувшись, она пронеслась мимо на гнедом жеребце, дерзко подмигнув. Единственная, кто ослушалась прямого приказа атамана Тита не вступать в ближний бой и ввязалась в жестокую сабельную рубку сразу с двумя бойцами Аггея. И серьёзно ранила одного из них. Как после сама уцелела в рукопашной неразберихе, одни боги знают. Северные, наверное, их сфера влияния.

В спарринг-поединках, помнится, она была не столько умелой, сколько удачливой − возможно, из-за своей невероятной природной гибкости и подвижности, помноженной на прекрасную реакцию и скоростные переменные. И при характерной внешности, словно бы позаимствованной от пресмыкающихся. С широким «змеиным» лицом и при подобной же технике движений. Да и кличку имела соответствующую − «Медянка».

И глаза похожие: чёрные, немигающие, чуть ли не гипнотические, разве что без вертикальной черты в зрачке. Могла при желании вызвать у постороннего человека чувство нервного дискомфорта. Даже если просто стояла рядом и глядела в никуда, как при самосозерцании.

А сейчас она пытливо смотрела на меня в упор, явно не узнавая. Но спросила спокойно и почти безразлично:

− Кто ты?

Странно это. На сто миль в окружности ни души, тут вдруг такая неожиданная встреча и что − совсем не интересно? Не по-людски как-то.

− А вот вспомни, как однажды года четыре назад одна лохматая девчушка с восторгом наблюдала за моей тренировкой с боевой цепью, − вкрадчиво сказал я. − А после смело подошла (правда, сзади), подёргала меня за рубашку и выдала: «Господин Серж, я от вас в восторге! Не научите ли своему боевому искусству?» Я, конечно, был слегка разочарован, что на самом деле понравилась не моя мужская стать, а военные умения, но отказать не смог…

Её глаза стремительно расширились почти до предела. Я не успел опомниться, как она уже стояла на земле рядом и, стиснув до боли в кулачках мои плечи, смотрела, смотрела, смотрела… Потом уронила руки, отступила назад и выдохнула:

− Рыцарь? Вы?! В таком виде?! Как же это?

Я весьма жалко улыбнулся и мешком плюхнулся на землю возле её ног.

…Минут через двадцать я очнулся (вернее, сделал вид). За это время меня перенесли немного ниже и дальше, к заветному ручью, и расположили на походной постели, имевшей форму надувного матраса. Помимо этого вообще распаковались, как при основательной стоянке. Место вполне соответствовало: приподнятый над водой берег с каменным основанием и высоким верхом при небольшом углублении типа пещерного. От прямого дождя защитит, от косого вряд ли.

Когда я с показным усилием разлепил веки, Медянка стояла рядом с пригоршней воды и собиралась плеснуть мне на лицо. Увидев, что в этом уже нет нужды, она отряхнула руки, достала термоштоф и аккуратно напоила меня каким-то терпким, сладковатым отваром. От долгожданного горячего напитка я едва не прослезился.

− Голова закружилась, − пояснил я, переведя дыхание. − Ослабел до крайности после всех злоключений…

Мина понимающе кивнула. Показала глазами на биостимулятор и спросила:

− Давно с ним?

− Две недели с гаком, − сказал я. − Последний из запаса. Которые сутки тащусь на пределе. А до этого был полгода в плену, в тесной камере…

− У Аггея?

− У него, коварного…

Медянка снова качнула головой. Ничего не сказав, села рядом, обхватив руками согнутые ноги в брючках из походного кожзаменителя, как и у меня. Смотрела куда-то в сторону, на бурлящий бег предгорного потока.

Возникло чувство смутной тревоги: моя спасительница вела себя малопонятно. Я же вообще не представлял, как с нею себя держать. Болезненная неуверенность рядом со знакомой молодой женщиной − только этого не хватало! И дело было не в моём предосудительном виде, а…

− Угости ещё, − я протянул руку. − Прекрасно бодрит! Что это?

− «Золотой корень». Но много нельзя, особенно на слабый желудок. Держите.

Я сделал пару небольших глотков и принял полусидячее положение, стараясь показать, что чувствую себя много лучше. На самом деле тревога моя росла.

Как быть, с чего начать? Рассказать о своих проблемах? Так ведь пока не спрашивали. Хотя в данном положении это самый естественный поступок.

Но слишком уж быстро получился у неё переход от изумления при встрече к почти полному равнодушию. Словно некий тумблер сам собой переключился. Надо как-то иначе.

И потом: что она вообще здесь делает? Направлена «охотницами» на разведку? А сами они чего в этих краях забыли?

Может, Энка-Куница решила вернуться домой? Но к атаману Саверию только одна дорога − мимо стана Аггея. Совершенно безнадёжная затея. И кроме того…

− Мина, где сейчас атаман Тит?

− Не знаю. Он устроил нас отдыхать и лечиться в вашем особняке, а сам уехал. «О-дву-конь» − наверное, спешил к своим.

Вот оно что! Значит, искатели приключений где-то встретились, объединились и добрались-таки до моих заповедных угодий. И как я упустил из виду, что Тит имеет огромное влияние на Стаса Ладвина? Тот не посмел ослушаться знаменитого атамана и впустил всю шатию-братию на постой. Не страшно: к моим секретным покоям, компакт-библиотеке и залам «Времена года» доступа нет. Да и зачем они им?

− Рад за вас, − сказал я осторожно. − Мне повезло меньше. Новый лидер богатырей гостеприимством не отличается…

Медянка не проявила интереса, и я в натуре растерялся. Надолго замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Сбор продуктивных идей шёл туго.

Мина встала и занялась своим конём: освободила полностью от груза, расседлала и пустила пастись неподалеку. Потом распаковала и поставила добротную палатку. Значит, решила какое-то время присмотреть за мною: уже хорошо.

Подумав, я осторожно снял с руки «би-браслет», чтобы сохранить остаток его стимулирующего действия на предельно крайний случай. И едва на самом деле не лишился чувств от мгновенного приступа слабости и дурноты. Это заметили и снова угостили чудодейственным отваром. Закусить дали большой сухой лепёшкой − я с трудом удержался, чтобы не проглотить её целиком. Сразу захотелось не просто есть, а хавать, жрать, трескать, лопать… Давясь, сопя, урча и вытирая слюни рукавом.

А Медянка тем временем спустилась к ручью. Высоко закатала брюки и прямо в сапожках вошла в быструю воду чуть ли не по колено. Наклонилась, выставила перед собой согнуты ладони и застыла в такой позе.

Я внимательно наблюдал за ней, но так и не уловил стремительного движения рук. Только увидел, как она уже сжимает ими здоровенную бьющуюся рыбину почти метровой длины. Выбросила её далеко на берег и снова замерла над бурлящей водой. Второй улов оказался поменьше размером, но всё равно впечатлял.

Вот это поворот! Значит, моя спутница плотоядная? Впервые вижу.

Увидеть нового мне предстояло ещё немало: как потрошат рыбу, как чистят, как разделывают на части… Как жарят над костерком на узком металлическом противне. Как приправляют лимонным соком и какими-то измельчёнными травами − всё из запасов. Угощение было запредельно экзотическим и на грани экстремальности. Впрочем, почти в самый раз для моей ситуации.

Резонный в такой случае вопрос задать не возбранялось, и я с искренним удивлением спросил:

− Как же ты путешествуешь без синтезатора? И риск, и сложности…

Ответить сразу не ответили, но обо мне позаботились: усадили поудобнее, снабдили обеденными принадлежностями и разве что салфеточку на шею не повязали. И лишь потом немного разъяснили:

− Риска никакого нет: рыба − существо холоднокровное, у неё ни души, ни разума. Прочих животных употреблять в пищу, разумеется, не стоит.

«Не стоит», значит… Это вместо категорического «нельзя». Происходящее мне нравилось всё меньше и меньше.

Однако выделенную приличную порцию я съел полностью и не без удовольствия. Чуть ли не с восторгом, говоря откровенно. Оно и понятно.

После обеда Мина проверила свои сапоги, которые разместила на палящем солнце, и оставила их сушиться дальше. Затем достала из сумки какую-то хитрую машинку, пощёлкала ей и предложила:

− Давайте я вас немного подстригу? А то неудобно, наверное.

Ещё один познавательный процесс. Нет, встречаются и во Внешнем Космосе мужчины, предпочитающие по старинке ручную стрижку и особенно бритьё − острейшей сталью; так, чтобы явственно царапала кожу. Но, как по мне, то это попытка придумать ретро-стиль там, где его и быть не может. Куда эффективнее и безопасней медицинская коррекция атавистической растительности с помощью химических препаратов. Одна таблетка в неделю с рассчитанной дозой − и никаких проблем. Ах, синтезатор, как же без тебя плохо!

Конечно, я не отказался. Чаровать эту странную богатырочку мне не судьба, но и пугалом огородным быть негоже. Женщины могут понять и простить даже откровенное злодейство, а вот показную неряшливость вряд ли.

Через полчаса я уже выглядел стареющим, молодящимся ловеласом. И если бы не эти ужасные кожные складки, то было бы вполне хорошо. А так лишь терпимо.

Отсутствие «би-браслета» всё-таки подкосило мои силы, и после косметической обработки я незаметно задремал. Проснулся ближе к вечеру отдохнувшим и почти успокоившимся. Где-то на две трети по десятибалльной шкале.

Мина сидела рядом всё в том же полусогнутом положении, на вид не слишком удобном. Вокруг было прибрано, необходимые в быту вещи лежали поодаль на дощечках. Топлива для вечернего костра тоже навалено вдоволь.

Я привстал, затем решительно сел. Внутренне прислушался. Расценил своё самочувствие как удовлетворительное, ближе к хорошему. Протянул ладонь, накрыл ею твёрдые девичьи пальчики и тихо сказал:

− Без тебя я точно вскоре загнулся бы. Спасибо за всё, отважная «охотница».

Медянка не обернулась, но руки не убрала. Другой наугад поправила сзади волосы и сказала:

− Я больше не из этой стаи.

Помолчала и добавила:

− Они меня прогнали.

Я не поверил своим ушам.

Ничего сказать в ответ не успел − совсем близко от нас появились звери. Слева крупный волк, справа пятнистый оленёнок. Встали напротив и смотрят.

Я инстинктивно отшатнулся. Сунулся в карман за ножом − вот он, остренький, толку-то…

Мина сидела неподвижно, словно ничего не происходило. Пришлось нагнуться и торопливо прошептать ей на ухо:

− Вызывай «истинную силу», немедленно! Тебе придётся сражаться в одиночку, я концентрироваться не могу.

− Почему? − спросила она одновременно и безмятежно, и как-то заторможено. − Разве наша мощь способна пропадать?

− У меня так и не зажила сквозная рана в плече, − не моргнув честными глазами, выдал я. − Сказались допросы с пристрастием в темнице у Аггея… Поэтому при усилении могу быстро истечь кровью.

− Как вам не повезло… А моя сверхсила наоборот отлично помогает восстанавливаться. Правда, меня ещё ни разу стрелой не дырявили, но руку однажды чуть не отрубили. Пролежала сутки на боку, направляя внутренние импульсы на разрез в предплечье, и он затянулся без следа… А сейчас драться зачем? Они вслед за мной уже с неделю идут. Я агрессии не чувствую, да и лошадь спокойна!

Какие ещё «импульсы», о чём она толкует? И агрессии, видите ли, не чувствует… Мешкать было нельзя, и я заговорил с некоторым раздражением:

− Кони этих монстров не замечают − возможно, и вообще не видят. Они по наши души пришли! Это людоловы, понимаешь?

− Не понимаю. Подождите минутку, я попробую к ним прислушаться.

Медянка встала так ловко и легко, словно не имела суставов. Или вместо них стояли пружины. Вышла к пришельцам навстречу и… и присела на корточки перед ними, будто погладить собиралась! По-прежнему без концентрации.

Или она сошла с ума, или же со мной что-то не так, подумал я, тиская рукоять ножа. Настоящие оборотни появляются затемно, однако они всегда маскируются под милых, домашних зверюшек. А тут такой волчина! Это больше похоже на сторожевой дозор.

− Мина, откуда они за тобой шли? − быстро спросил я. − Дай любой заметный ориентир!

− От одной необычного вида скалы на востоке. Напоминающей косые ворота. Я их тогда впервые заметила. Сначала была целая стая, потом остались вот эти двое. Мы друг другу не мешали.

«Падающие ворота», как не знать. Не раз проезжал мимо, удивлялся необычной форме и не придавал особого значения. А это, выходит, и есть рубеж, стык Катакомб и Подземелий? И под нами трасса, куда можно сверху как-то проникнуть… Запредельно важная информация!

Между тем безмолвные переговоры между представителями жити и нежити, очевидно, закончились, так как волк повернулся и деловито удалился. Оленёнок остался и прилёг у воды, вытянув во всю длину копытца. Не замечал я раньше у этих травоядных подобной позы отдыха.

А впрочем, почему «нежить»? Более живого и эмоционального существа, чем биороботесса Мейй, мне видеть не приходилось, а вот человек Коревич всегда напоминал материализованную компьютерную программу. Но вслух эдак рассуждать не годится: люди обидеться могут, а жрецы «Элиты» сразу запрут тебя в «болевую камеру». У представителей «Союза Звёздных Систем» взгляды либеральнее, но если копнуть поглубже, то наружу всплывёт всё та же, непотопляемая тысячелетиями, госпожа Нетерпимость. Вон господин Кирилл Инфантьев идеальный тому пример…

Медянка вернулась в нашу полупещеру и снова села рядом. Сказала, будто про обыденное:

− Они нас не тронут, если мы пойдём своей дорогой и надолго задерживаться тут не будем, я так поняла. Это их территория − не знаю, правда, по какому праву.

− Очевидно, по праву сильного, − предположил я, придвигаясь ближе. Девушка пожала плечами:

− Ну, подобную уверенность принято доказывать. В бою. Ах, да, вы же пока не можете сражаться…

Ничего себе, ну и намерения у неё! Хотя какие загадки: молодость всегда легкомысленна. А она вдвое моложе меня. Может, и двадцатник ещё не разменяла.

− Мина, послушай опытного бродягу, − слегка шутливо начал я. − На этой планете существуют люди и нелюди. Так вот, с последними лучше не ссориться. Нет, это я неудачно сказал: не становиться им поперёк пути.

− Я и не собираюсь. Но и попусту задевать себя тоже не позволю.

Ого, надо же! А мне показалась, что она в длительном шоке после ухода от «охотниц». Вот что нужно прояснить до конца и немедленно.

Но как удачнее начать? Чтобы наоборот снова в себе не замкнулась?

− Расскажешь про своё появление в этих местах? − тихонечко попросил я и снова завладел её рукой. − Небось ты чем-нибудь вывела из себя Энку? Она слишком уж трясётся над своим командирским положением. Возгордилась! Саверий бы ей всыпал по первое число за подобное поведение, да и я тоже. Ох, дай только встретить!… Я угадал?

Мина посмотрела на наши сложенные вместе руки, но не сделала попытки изменить положение. В её глазах стояла беспросветная темнота.

− Не совсем, − ответила, наконец, она. − Дело не в вожаке, а в подчинённых. Меня объявили нахвальщицей.

Я очень широко разинул рот, но почти сразу же сузил его до предела. Подождём делать скороспелые выводы, сперва послушаем…

− Куница как раз была единственной, кто решительно встала на мою сторону, − продолжала девушка. − Нас поначалу поддержала Тая, младшая Рысь, но она сразу замолкла, едва поняла, что осталась в одиночестве. А Энка орала и злилась ещё долго, но против коллектива не попрёшь. Мне предложили оправдываться − ну, я им разъяснила, где видела подобные предложения. Нормальным тоном, но не слишком приличными словами. Тогда Римма выпятила подбородок, сказала: «Баста!» и запустила процедуру «остракизма» − так, кажется, по-учёному называют…

Я слушал и, несмотря на явно грустную информацию, внутренне злорадствовал. Надо же, Кирюха Инфантьев, «наш Кир», любимец всех баб в Галактике и проповедник любви к ближнему, постыдно облажался! Подметил некие странности в манере ведения боя Медянкой и поделился своими малоприятными сомнениями с лидерами «охотниц». Как это было принято в их ранней религии: «Мне кажется, что хозяйка постоялого двора, что у площади Висельников, на самом деле ведьма…» Нормальные люди на смех бы его подняли, но, похоже, что Римме-Росомахе надоело быть вторым лицом в группе…

− В шлем, куда при голосовании вместо белых и чёрных камешков девчата бросали разноцветные печеньица, я лишь мельком заглянула и сразу пошла собираться, − закончила Медянка. − Только два светлых сливочных квадратика − все остальные тёмно-шоколадные. Провожать меня вышла одна меньшая Рыська, она даже всплакнула. Да, на пороге ещё топтались смущённые супруги Инфантьевы − кажется, им было не по себе, что вот так всё обернулось…

− Могли бы вместо молчаливых проводов снабдить тебя в дорогу мини-синтезатором, − проворчал я. − Чай, не обеднели бы!

− А таких на Базе вообще не было. Или стационарные, или встроенные в вездеходы. У «охотниц» же всего два: мы ведь приехали налегке на полное обеспечение и по предварительной договорённости. Хорошо и то, что малый походный набор разрешили с собой взять. И коня дали − мой погиб в схватке с Мариной Рэчери.

− Это твоя, пожалуй, единственная ошибка! − с жаром заговорил я, стремясь перевести разговор на её действительно великолепную победу, дабы подбодрить. − Попытка закончить бой как можно эффектнее всегда чревата возможным конфузом! Так ли уж стоило сбивать с головы Королевны корону?

− Я не ожидала, что она унизится до запрещённого приёма. А кроме того, дала понять: мы её старшинства не признаём. Как и попытки силой возглавить Династию.

− Значит, «охотницы» поддерживают Хельгу Первую?

− Они все под большим влиянием атамана Тита. Куда он скажет, туда и повернутся. А пока Энка вывесила над Базой чёрный стяг.

Меня аж в кашель ударило − вот какие дела пошли, оказывается… Да, их там всего пара дюжин, но с дочерью и с внучкой знаменитых атаманов во главе! Которые взяли и подняли символ мятежа − всерьёз или сдуру, это никого уже не колышет. Неужели Тита задумка? Ответ Аггею да ещё какой!

Кстати, в разговоре со мной наш «единоначальник» обмолвился: «Моя Римма…» Такое впечатление, что Росомаха родом из его шараги, а отсюда напрашивается вывод… Надо же, какие новости!

Я аккуратно спросил об этом Мину, но родословные «охотниц» её не интересовали. А о себе она сказала более, чем коротко:

− Я с севера.

Можно было заметить, что на севере нет никаких богатырских ватаг, но я решил эту тему пока прикрыть.

Уже стемнело. Пора было разжигать костёр, чем Медянка и занялась. Ярко взлетающие к небу лепестки пламени явно понравилось оленёнку, и он подобрался к огню почти вплотную. Перспектива провести ночку рядом с ним меня не слишком-то радовала, но мнения гостей тут не спрашивали.

Пока готовился очередной горячий напиток, я стал вспоминать историю нашего знакомства. Всё так и было, как я изложил: однажды после моей тренировки с веригами и с булавой ко мне подошла вот эта лохматушка (тогда ещё маленькая, но столь же гибкая) и напросилась в ученицы. Хорошеньким девочкам в скромных просьбах отказывать не принято, а эта оказалась ещё и в меру дисциплинированной, и весьма способной, так что наши постоянные спарринги продолжались больше месяца. И потом возобновлялись в течение пары лет всякий раз, когда я приезжал погостить к Титу… Стоп! Значит, моя боевая воспитанница имела отношение к его бригаде? Так, припоминаем: после занятий в чистом поле я обычно сворачивал к атаманскому шатру, а она шла в его лагерь… Нет, а отчего я вдруг решил, что именно в лагерь? А куда ещё, не в лес же!

Увы, кажется, в расследовании её судьбы не продвинуться без личных расспросов. Чему пока не время и не место. Навскидку самый подходящий вариант: осиротела в очередной военной суматохе. Нередко попадаются дети, потерявшие родителей или не помнящие родства. Таких обычно берут на общее воспитание и в их происхождении не разбираются. Тогда в курсе должна быть Маричка, первая помощница Тита. Но с ней поговорить удастся не скоро…

Не было ничего необычного в том, что к ужину Мина полностью переоделась (таков порядок у представительниц богатырского прекрасного пола), но её вечерний наряд меня поразил. Вместо скучного глухого платья до колен или чуть ниже, на ней оказался перламутровый мини-халатик с автоматическим пояском на магнитах. Вырез был небольшим, но лишь усиливал спонтанный эротический эффект − зверски дразнил мужское воображение, откровенно говоря. Тем более, что при увеличенной выточке спереди бюстгальтер совершенно не требовался.

Комплименты из меня полезли сами собой, удивление тоже. Их приняли не без скромного удовольствия и рассказали о костюмированном вечере на Базе и о массовом изготовлении нарядов по модным каталогам. Упомянули и брючный костюм серии «Гудрун», и спальную пижаму, и тональный купальник… Кажется, не возражали и насчёт их модельной поочерёдной демонстрации − прямо здесь, сейчас! − но помешало появление новых зрителей в виде двух волков с другой стороны костра. Хотя разволновался я один, а Мине было всё равно. При осознании этого моё беспокойство только усилилось.

Новый отвар оказался очень пряным и терпким, но отлично согревал и восстанавливал силы. Рыба под маринадом усвоилась прекрасно − как говорится, бытовуха налаживалась. Правда, слева меня сторожили три оборотня, а справа отвлекала от серьёзных мыслей женская грудь третьего размера. Но в моих странствиях встречались и более неожиданные житейские сочетания.

Если весь день Медянка выглядела почти безучастной, то вечером заметно преобразилась: теперь она неотрывно смотрела на меня, а её губы постоянно подрагивали, словно очень хотели улыбнуться, но улыбка была под запретом. Это невероятно волновало, и оставалось лишь поражаться способности человеческого организма столь быстро переходить от проблемы чистого выживания к зудящему в чреслах стремлению начать очередное воспроизводство. Шестимесячное воздержание для моего темперамента не шутка… наверное, и для неё тоже. Кстати, не мешает выяснить, а сколько времени…

− Мина, а как долго продолжались твои странствия? И вообще куда ты направлялась?

− Больше месяца, наверное, − подумав, ответила она. − А цели никакой не было. Некуда ехать, нигде не ждали. Просто странствовала.

− А отчего не вернулась в мой городок? Ладвин-младший наверняка обрадовался бы!

− Он, возможно, а вот две лечившиеся там «охотницы» вряд ли. Впрочем, они в дополнительном лечении не нуждались, а задержались у вас, рыцарь, совсем по другой причине.

Что ж, понятненько. Плотская природа неукротимо берёт своё, и никакой возвышенной духовностью её не одолеть.

Медянка продолжала слегка гипнотизировать меня своими флюидами со средней дистанции, а вскоре подсела совсем близко. Что могло последовать дальше, рыцарь Серж не представлял, и просто продолжил разговор.

− Но ведь нельзя совсем забывать о родной обители! − несколько абстрактно заметил я. − Как говорится, в доброй семье и на лютом севере тепло! Неужели у тебя всё иначе?

− К сожалению. Поэтому я предпочитаю не помнить.

Вот ещё мастерица загадки загадывать… Но как её спровоцировать, пока не представляю.

− Знаешь, мне кажется странной та лёгкость, с которой «охотницы» поверили в обвинение, брошенное Кириллом Инфантьевым против тебя, − вкрадчиво сказал я. − Тем более после столь блистательной победы! Или же…

− Или. Я иногда на привалах их немножко дразнила.

− Понятно… Точнее, ничего не понятно! Каким образом?

− А вот, к примеру, таким…

Я не успел и икнуть, как шея у неё исчезла, будто и не было. А голова − живая, с зарождающейся непонятной улыбочкой − вдруг плавно переместилась сперва за край правого плеча, а затем и за левое. Потом вернулась к центру и, вообще отделившись от тела, зависла в тёплом, колышущемся воздухе.

Со стороны ручья раздался дробный, удаляющийся топот: волки-олени возле нас оставаться больше не желали. Я их понимал…

Наваждение (не реальность же, чёрт возьми?) кончилось внезапно: миг − и на меня снова смотрела почти обычная девушка. Её глаза были по-прежнему чернее ночи, но подвижными и полными какой-то неведомой жизни.

Наклонившись ко мне до ощущения короткого дыхания, Медянка шепнула:

− Вы ведь тоже считаете меня порченной? Верно?

Я молчал. Слова не находились, а так нужны…

Передо мной сидела, мне улыбалась, меня зачаровывала самая настоящая нахвальщица − никаких сомнений в этом больше не было. Только она и могла одолеть Марину-королевну. Возможно, ещё не до конца пробудившаяся, но уже осознавшая свою суть, свою породу. Рядом с такими обычные люди иногда живут десятилетиями, но когда узнают правду, то доброму миру приходит конец. Никому рисковать не хочется, ибо никогда не знаешь, чего ожидать. «То ли при встрече снимут и отдадут тебе последнюю рубашку − то ли прикажут расстрелять без суда и следствия», − так писали в одной очень древней хронике этой планеты. Там речь шла не об эмоциональном умственно-духовном беспределе, а про особенности некоего национального характера, но смысл был одинаков.

Моя, казалось бы, счастливая и случайная встреча с Миной может иметь печальный конец. Фортуна воистину способна повернуться вытертым задом, как хамски намекал Гордей, типун ему на язык.

Я уже был почти уверен, что получу согласие на просьбу помочь мне добраться до своего городка − это я и собирался сделать завтра утром. А теперь всё зависело исключительно от прихоти этой девочки. Даже не от того, в каком расположении духа она проснётся или с какой ноги встанет, а что ей взбредёт в головку в самый последний момент. Может ответить: «Помчимся с ветерком!», − а может и ткнуть пальцем в разные стороны. Мне на разбой, тебе в запой, встретились и разлетелись…

Медянка неотрывно глядела на меня, её губы улыбчиво змеились. Она ждала ответа.

И тут вспомнилась случайная болтовня Эльзы фон Хётцен: по её словам, Тит иногда думал, будто я…

Я открыто усмехнулся − не пакостно, но развязно. Взял девушку за тонкое запястье, наклонился и жадно его лизнул. Потом приник в долгом поцелуе. А потом вскинул голову и шепнул ей на ухо:

− А ведь я сам скрытый нахвальщик! Не знала? Один наш знакомый атаман может подтвердить!

Медянка резко дёрнулась в сторону, но тотчас снова предельно сблизила наши лица. Сверлила меня своими глазами так, словно хотела проникнуть в самое нутро.

О, нет там ничего интересного, моя дорогая! А мозги мои тебе нипочём не взломать. В «болевой камере» два года пытались, и то ничего не получилось.

Я не отрывал взгляда, сколько мог. А затем схватил эту змеюку за волосы и запрокинул ей голову назад. Ну, попытался это сделать.

Целоваться в губы даже с моей заботливо подстриженной рожей не годилось. Но кое-что заветное сказать было просто необходимо:

− Ах, как бы я тебя здесь разложил на горячем песочке, будь здоровья побольше! Но ничего, ловкая-красивая, ты ещё мне попадёшься!…

Чувство времени было потеряно напрочь, и я не заметил, когда и в какой момент Медянка вновь стала Миной. Просто отстранилась от меня, встала, а затем и обернулась совсем другая девушка − та самая, которую я встретил утром. Скромная, учтивая и сосредоточенная в себе.

Указав рукой на давно поставленную палатку, она тихо предложила:

− Располагайтесь там, мой рыцарь, и да будет ваш сон целебным и восстанавливающим. И ни о чём не беспокойтесь. А я полежу у костерка и погляжу на звёзды…

Блок событий №2. Глава первая: Никомед Коревич.

Никомед-Иероним фон Коревич (обер-егермейстер дома Рэчери).

Я только что закончил целоваться с Аллоей − во второй раз за сегодняшние сутки и в последний. Таков эротический график, который она для себя выработала и которого неукоснительно придерживалась. Кроме выходных дней − тогда в её распорядке только одна поцелуйная серия, но при продолжительном, на полчаса, петтинге. После чего серебряная малышка вся расцветает, как искусственная роза под пальцами умелого декоратора.

Впрочем, и сейчас она полулежала в моих объятиях, довольная до предела. Руки разбросаны в стороны, головка откинута, глазки закрыты, красивая грудь вздымается и опадает равномерно и с точностью до миллиметра. Сначала эти кибер-сексуальные игры меня забавляли, но вскоре я привык относиться к ним как к части своей работы. Несмотря на все мои карьерные успехи − точнее, именно из-за них − пренебрегать безопасностью ох как не следовало! А в одиночку отследить пакостные помыслы господ аристократов Династии было невозможно, особенно при моей деловой загруженности. И Аллоя тут была незаменима уже потому, что люди с ней не просто считались − её инстинктивно побаивались.

Я тоже поначалу боялся, как бы она не заразилась типичной женской властной капризностью, особенно под влиянием своей основной госпожи Хельги. Нет, наша Королева отнюдь не стерва в классическом понимании этого термина, но весьма склонна к безапелляционным суждениям. Что в повседневной жизни невольно воспринимается именно как прессующий мозги и нервы бабский выпендрёж.

Зато в качестве правительницы она почти идеальна! До встречи с ней я принципиально полагал, что женщин нельзя ставить у верховной власти − гендерный шовинизм и прочие демагогические ярлыки тут ни при чём. Просто за многие тысячелетия человечество не раз убеждалось, что в критической государственной ситуации женщина-вождь в наипервейшую очередь озабочена стремлением выглядеть в глазах мировой общественности, как минимум, не хуже, чем вождь мужчина. Примеряя на себя самую беспощадную самцовую крутость. И только доказав и врагам, и друзьям, что она готова и способна лупить наотмашь дубиной там, где и подзатыльника хватило бы, наша властная дама, наконец, возвращается к реальности. И неплохо справляется с конфликтом с помощью всё тех же скромных подзатыльников и пощёчин. Однако весь добропорядочный мир ещё не скоро приходит в себя от предъявленных ею сокрушительных дубинных аргументов…

Хельга Первая в этом плане исключительно рациональна. Ей, природной аристократке, не нужно никому и ничего доказывать, так что первую стадию обычного женского самоутверждения она беззаботно пропускает и переходит сразу ко второй, важнейшей. И решает проблемы как прагматичный самец, но не утрачивая при этом внешнего обаяния прелестной самки. Что может быть лучше?

Почувствовав, что давление со стороны на её губы исчезло, Аллоя начала оживать: совершенно прекратила дышать и распахнула во всю ширь свои прекрасные глаза. Левый, полный страсти, мечтательно глядел в потолок, а правый, нацеленный в упор, придирчиво изучал моё состояние. Убедившись в неподдельности моего блаженного вида, милашка удовлетворённо разулыбалась золотыми зубками и грациозно встала. Она была в голубом вечернем платьице, мало отличимом от обычной шёлковой комбинации, при заметно округлившейся попке и выглядела качественно и аппетитно. Предельно оригинальная разработка Филиппа-Учёного с неведомыми мне целями и перспективами. Хотя вполне возможно, что он сам давно уже утратил над ней контроль.

− Мне быть готовой вечером? − певуче спросила Аллоя, вернув свои смарагдовые зрачки почти к нормальному размеру. − Мессир, ваша задумка действительно опасна!

− Знаю, дорогуша, но иного выхода нет, − сокрушённо молвил я и ободрил её нежным овальным поглаживанием. − Все попытки добиться результата переговорами через третьих лиц только тратят время впустую. Даже хуже! Слышала про кошку, которой рубили хвост по частям?

− Что-о?! Фу! Какая мерзость!

− Это лишь поговорка. Суть её в том, что неприятный процесс лучше не затягивать, а разбираться с ним решительно и сразу. Со всех сторон выгоднее.

− Не уверена. Бедная, несчастная киска… Хорошо, ваше желание будет исполнено. Но хочу предупредить, что при нынешнем статусе офисной малышки я в силовой схватке не слишком-то функциональна!

− Ничего, мне твоих встроенных боевых умений вполне должно хватить. Не бог весть в какие глубины полезем, не далее одиннадцатого уровня. Кстати, ты уже давно не «офисная», а «придворная»!

− Увы, подобной модификацией меня не снабдили. Даже во фрейлины до сих пор не перевели! Но мне так приятно было вас слушать…

И упорхнула − в прекрасном расположении выдуманного духа и вполне реального внутреннего самочувствия. Невдалеке за одной из арок, увитых всякими растительными вредителями, по стене метнулась прочь чья-то тень… впрочем, я точно знал, кому она принадлежит.

Юрико, личная секретарша Романа фон Хётцена. «Секретарша»… Я усмехнулся, вспомнив известную театральную сценку: семейная пара оправдываются на некоем общественном судилище, причём без умолку тарахтит одна лишь супруга. Наконец, она толкает локтем своего угрюмого суженого и требует: «Что же ты молчишь? Скажи и своё веское слово как истинный глава семьи!» Со скамьи поднимается здоровенный мордоворот с бычьей шеей и пудовыми кулачищами; ими он опирается на стойку и рычит на весь зал: «Да! Я спорить с собой не позволю и решительно говорю: я во всём согласен со своей женой!»

Вот и у этой парочки точно такие же отношения. Даже хуже, сын Командора уже давно не пытается хотя бы номинально выйти на первые роли. В буквальном смысле: Юрико теперь всегда и всюду шествует на шаг впереди с гордо задранным носиком, сжимая своей единственной рукой настоящий бумажный блокнот с перекидными листами. Немыслимая древность, как только удалось найти её синтез-код? Разумеется, никаких записей там не ведётся, и вообще толку ноль, но… но, оказывается, именно так и выглядели помощники деловых людей много веков назад. С одной стороны, как бы традиция, но с другой явные отголоски старческого маразма. Несмотря на то, что малышки возраста не имеют.

Я не устаю поражаться, отчего их воспитание и образование пустили на самотёк. В структуре командно-исполнительной системы Династии эти три роботессы исключительно важны как в боевой, так и в мирной жизни − казалось бы, сам Всевышний велел разработать для них надёжную контролирующую систему! Ан нет: им открыли по космосвязи доступ в Галактическую Сеть, ну а дальше разбирайтесь сами. Вот они увлечённо и разбираются… Да так, что иногда становится смешно, а иногда страшно.

Хуже всего, что малышки безбожно путают реальные жизненные и исторические факты с видео-литературными фантазиями и вымыслами. Точнее, мешают их в одну пёструю кучу, в которой если и найдёшь концы, то к правильным началам уж точно не доберёшься. Необходимый опыт так заиметь тоже возможно, но сей путь и долгий, и непрактичный. А уж ошибок без счёта.

Мне копаться в этих проблемах нет ни нужды, ни желания − я лишь стараюсь к ним приспособиться. Вот и подыгрываю Аллое в её эротических моно-спектаклях в качестве послушного статиста. Тем более, что физиологический предел обозначен совершенно чётко. В итоге у нас обоих неподдельно хорошее настроение и полное взаимопонимание.

Но такая вот деталь: насколько я могу судить, Юрико нашим как бы интимным отношениям мучительно завидует, ибо обзавестись такими же с Романом не может. А хочет невероятно! Поэтому постоянно выслеживает, подкрадывается, подглядывает… Аллое это даже нравится, мне безразлично. Главное, что общение кибер-сестёр не портится.

Я встал и выпрямился. При небольшом хрусте в спине. Совсем закрутился с делами и забыл про свою физическую форму! Хотя когда я о ней помнил? Да и к чему вспоминать, если не хрустело? Тело меня не беспокоит − и я его не беспокою, вполне нормальный житейский принцип. Ежедневное утилитарное и гигиеническое обслуживание не в счёт.

В этой галерее я последний раз был в начале лета, а сейчас уже конец августа. Зелень на арках и стенах по-прежнему густая, но чудесная майская пышности пропала. Цветовая гамма тоже поубавилась и потускнела. Совсем близко на подходе осень, а она в этих краях бывает очень разной − от дождливо-сырой до солнечно-ветреной и морозной по ночам. Хотя для меня эти погодные нюансы роли не играют: давно уже только и делаю, что бегаю из гранитной башни в башню базальтовую. Или мраморную. По живой траве не помню когда и ступал, а сегодня вообще предстоит лезть под землю. И довольно глубоко.

Напрасно я надеялся, что встречу здесь Уэнди Норманн-Королёк и в последний раз попробую с ней договориться. Не пришла; правда, и не обещала. Выздоровела-поправилась наша ножевая убивица, набрала вес, восстановила мускульную вязь − и снова попёрла из неё лютая крутизна, как лай из брехливой собаки. Даже на Юрико, которая выхаживала её буквально с первых минут лечения, смотрит свысока! Нет, я понимаю любой имидж или наработанный стиль поведения, но в данном случае перед нами откровенная хамская невоспитанность. Мне до неё и дела не было бы… да вот нужда нашла. Хорошо хоть согласилась закрыть околопланетное пространство, как я и просил. Но при этом зачем-то снимает волновой барьер каждую вторую среду! Своих, что ли, ждёт, из Службы Безопасности? По одному им ведомому графику? Но в пределах этой звёздной системы сейчас находятся только два космических корабля − Командора на орбите и Ференца Фаста где-то в районе гигантских планет. И тот, и другой для Уэнди не просто не интересны − они должны ей мешать! А она дважды в месяц чуть ли не приглашает их совершить посадку! Это что ещё за игры?

Ладненько: сверху не получается, так попробуем разобраться снизу. Опасно, конечно, ну да ведь под охраной буду. И какой!

Я внезапно задумался: а почему до сих пор на мою одиозную персону не было ни одного покушения?

Допустим, с Королевой у меня, как говорится, всё на мази (и даже пару раз было на смазке, ха!). Теперь я знаю её личную тайну: она не сулит ни вреда, ни выгоды, но объективно информация опасная. Но мне доверяют полностью как честному наёмному работнику, имеющему помимо меркантильной выгоды ещё и внутреннее достоинство − понятный и необходимый в её системе ценностей атрибут дворянской культуры. Господин Филиппов этим похвастаться не может − вот истинная причина, отчего он до сих пор не барон. Хельга даже нарушила данную ему клятву (Аллоя-свидетельница по секрету рассказала), ибо так и не сумела перешагнуть через своё устоявшееся понимание аристократизма. А меня обласкали обер-егермейстерством без каких-либо моральных усилий. Как низшего на придворной лестнице, но вполне достойного. И даже наедине извинились за временную невозможность официального оформления через галактический «Фонд Истины». В Совете тоже не возражали, словно стая, почуявшая своего. И теперь со мной раскланиваются почти как с равным и «политики», и «миротворцы»…

Хотя последним я ощутимо помешал. С потерей королевских притязаний настоящими сёстрами Рэчери, они поначалу утратили вообще всякое влияние на государственные дела. Чего простить мне, по идее, не должны. Возможности как-нибудь напакостить у них имеются, да и реальная силушка найдётся. Они мигом сманили на свою сторону нового члена Совета витязя Вадима Стэплтона (тот не возражал, ещё бы!), а за его спиной по-прежнему полтораста сабель. Правда, у Авеля-Ястреба, верного слуги Королевы, их вдвое больше, но в итоге, как писали раньше, «оппозиция демократов в Сенате укрепилась»…

Пора, наверное, донести до оппозиционеров новейшие сведения из богатырского стана. Предварительно скоординировавшись с Хельгой − она пока их тоже не знает. Думаю, будет довольна: такую фантастическую провокацию вдвоём соорудили и провернули!

Я уже было совсем собрался уходить, но зачем-то вдруг вернулся к полуоткрытому переходу между галереями. И встал во весь рост чуть ли не идеальной мишенью для возможного снайпера. Стою и размышляю. Не знаю, что на меня нашло? Редчайший приступ философичности?

К чему я стремлюсь в этой жизни? (Другой, разумеется, не будет, поэтому акцент поставлен довольно странный, но как-то само собой получилось). Слава, почести, влияние, богатство − суть приятные приложения, не больше, а где основа? Вопрос не для психологов, самому стало интересно.

Такое впечатление, что главное − это постоянное движение с переходами на всё более высокие уровни общественной иерархии. Своего рода социальный альпинизм. О местонахождении вершины при нынешних галактических масштабах рассуждать не имеет смысла. Нет?

Да, неплохой ответ, если вдуматься. Тем более, что человечество лишь этим и занимается всю свою историю. Обожая, однако, то и дело ставить якобы конечные цели. К богу, дескать, на всех парах спешим или к утопическим идеалам… Как вариант честнее − к единому и завершающему научному познанию. Не здесь ли прячется самый хитрый дьявольский соблазн, который теологи забыли приписать к главным смертным грехам? Грех заранее обозначенной и утверждённой финишной черты?

Расплывчатая формулировка, не спорю. Но я и не богослов.

Да, без движения никак: меня ждёт нулевой уровень Поверхности под Большой Стрельчатой башней, где намечена встреча с Аллоей. А потом очередные перемещения в замкнутом пространстве по вертикали и горизонтали. Только деятельная активность и никакого углублённого самосозерцания.

Было почти десять вечера, когда я вернулся на первый этаж своей Башни. Перед спуском ещё ниже чуть замешкался в навязчивом сомнении насчёт скромности моего внешнего вида − в меру скучная коричневая пара, фактически повседневная канцелярская униформа. Заслуженные знаки отличия, несомненно, добавили бы мне солидности, но в данном случае способны вызвать и ненужную зависть. Нет, всё же странное существо «человек»! Был бы бессмертным, или имей срок жизни лет в тысячу, тогда понятно, а при зрелом вековом пределе какой смысл завидовать? А уж в старости-то и вообще смешно.

Аллоя, ожидавшая на нулевом уровне, тоже оделась соответственно обстановке и обстоятельствам: защитный комбинезон своего серебряного цвета плюс платиновый тонкий обруч вокруг пушистых снежных волос. Скромная улыбочка, деликатный румянец на щёчках − ну, прямо пай-девочка! Паинька. Недотрога, шокированная метафорой насчёт порционно нарезанного кошачьего хвоста. Не будь я в прошлом следователем, мог бы и умилиться.

А вот удивиться было чему: меньше, чем за год, буквально на моих глазах, она прошла путь от уровня подростка младшего школьного возраста до студентки выпускного курса. Которая помимо учёбы успешно подрабатывает в правительственной бюрократической конторе. И не только «подай-принеси», а и на весьма деликатных поручениях, требующих осторожности и смекалки. Правда, в далёком прошлом ей приходилось работать и с функцией «убей-похорони», но сейчас на этом участке памяти стоит блок. Так что совершенствование происходило фактически с нуля.

Я отлично помню, какими застал и её, и Мейй при первом своём появлении − неугомонными озорняшками-хохотушками без особого контроля за своим внешним видом. Зрачки то и дело фантастически меняли размеры и цвет, ушки преображались в звериные, из кончиков пальцев вырастали то иглы, то длинные когти… И вдруг такое преображение! Хотите скромную помощницу − извольте, от человека не отличишь − а хотите и оригинальная леди тоже получится. Зубами не блестит, шею не вытягивает, руки не удлиняет… Только глаза постоянно непропорционально большие, но в этом как раз и есть своя неповторимая прелесть.

Правда, насчёт младшей «Маски» мне ничего не известно: как сбежала в конце прошлого года с этим подозрительным офицером, так и ни слуху, ни духу. Я, разумеется, ещё тогда активировал кое-какие свои секретные каналы и связи, но ничего особо важного выяснить не смог. Да, есть в ШАРе №3 (штаб армейской разведки №3 нашего Сектора) такой майор с зауряднейшей родословной по отцу-тевтону и с чуть ли не княжескими славянскими корнями по материнской линии; верно и то, что он давно уже находится вне пределов дружеских контактов, ибо выполняет специальное задание. Подтвердился также его старый конфликт с одним из генералов, но без важного уточнения, была ли там замешана упомянутая Фогеном генеральская дочка. И всё бы ничего, да вот одна малость ощутимо портила пристойную кадровую картину: тотальное отсутствие фотографических снимков служивого майора в юные и в курсантские годы. Он разведчик, это понятно, но ведь и я искал его внешний облик, запечатлённый в нетленных кадрах, отнюдь не в свободном сетевом доступе!

И отчего Мейй упрямо молчит, не отзываясь на «зовы», которые обе старшие сестры ей ежедневно посылают? По мнению Юрико, она до сих пор боится выволочки за украденные при побеге её платье и серьги. С нашей мальчиковой точки зрения, это полная чушь, но девичью логику порой понять действительно невозможно.

− Мессир, у меня есть уточняющее предложение по маршруту. Можно выйти к намеченному вами участку Подземелий не долгим путём по основным трассам, а чуть ли не из наших бывших покоев. И быстрее, и проще!

Я посмотрел на очень деловитую Аллою и постарался скрыть невольную улыбку. Их «покои», значит… На самом деле, это чуть ли не каморка, где кроме шкафа с набором спецкостюмов и док-станций для восстановления ничего больше нет. Но для них это место, связанное с многолетним совместным проживанием и соответствующими личными воспоминаниями, чуть ли не священно. Хотя, не исключено, что основная причина таится в полностью закрытом доступе туда для посторонних лиц. Даже для Королевы! Хорошо помню, как на её попытку получить дверной код, Юрико преспокойно ответила: «А я его позабыла!» Растерявшись от подобной неслыханной дерзости минуты на две, Её Величество всё же спросила: «А сама как туда попадаешь?» − «Вспоминаю иногда в самый последний момент», − был ещё более вызывающий ответ. Хельга покачала бриллиантовыми серьгами, посмотрела на меня, словно ожидая поддержки (какой?) и свернула данную тему. На полностью самостоятельную Юри, технически настроенную на сына Командора, можно было только наорать, отводя душу, но и официальная служанка Аллоя стояла рядом с таким неприступным видом… В общем, подвергать риску королевское достоинство, выслушивая публично второй отказ, не захотели.

Из этого забавно-тревожного эпизода я сделал вывод, что настройки док-станций полностью перекодированы, но делиться с ним ни с кем не стал. Думаю, Хельга и сама всё поняла. Она сделала всего лишь одну попытку самостоятельного взлома неоэлектронного замка, но, потерпев неудачу, махнула рукой. Можно было вызвать мастеров и снести саму дверь к чёртовой бабушке, но идти на лобовой конфликт с малышками-милашками (в прошлом «Мстителями», ага!) было крайне неразумно. А свой властный ум Хельга старается держать в практической узде.

− Меня безопасность волнует, в первую очередь, − мягко напомнил я. − Если твой путь спокойнее…

− В этом смысле оба равноценны. Выигрыш только во времени.

Я вздохнул и оглянулся. Мимо нас по многочисленным переходам шагали туда-сюда люди и исчезали в боковых тоннелях и вертикальных спусках-подъёмах. Рядовые подданные Династии − главным образом, работники лабораторий и узлов жизнеобеспечения. На десять уровней вниз тревожиться было не о чем. А вот дальше…

− Хорошо, − согласился я. − В самом деле, к чему долго, если можно скоро? Веди, моя прекрасная провожатая!

Малышка отреагировала на мой комплимент повышенной яркостью глаз и разящей улыбкой − сквозь неплотно сжатых алых губ молнией сверкнула тонкая золотистая полоска. Ишь, как наловчилась!

Некоторое время (ровно 17 минут и 9 секунд) я послушно шагал за своей серебряной спутницей и слегка сердился из-за невозможности запомнить маршрут. Не было сомнения, что точного местоположения своего покоя-логова даже мне показать не желают − это вызывало не обиду, а понимание. И заодно подтверждение давней догадки, что наши синтез-девочки взяли контроль за личными командными программами в свои умелые руки. Полностью перенастроенная док-станция теоретически может блокировать даже секретный переподчиняющий импульс, если он был предусмотрен в схемах первоначального проекта (обязан быть!) Но далее идут одни догадки. Судя по спокойствию и самоуверенности Юрико, от природы крайне осмотрительной, в своём внутреннем устройстве девчата разобрались досконально.

Наш неспешный трёхмерный слалом закончился в каком-то каменном кольцевом коридоре, наподобие старинного гостиничного, с разным количеством плотно закрытых дверей по обеим сторонам. Однако меня отвели не к одной из них, а в какую-то нишу между. И со словами: «Это лифт, держитесь покрепче за талию!», − прижались ко мне. С минуту езды в подобном состоянии я вытерпел, а затем начал протестующе шлёпать Аллою по мягкому месту. Это оказалось ошибкой, ибо было воспринято в качестве эротического жеста. Объятия сделались ещё теснее и едва не задушили.

Вообще-то, в подобной страховке смысл был, так как этот самый лифт представлял собой небольшую квадратную площадку без какого-либо ограждения. И двигался он не только между плотных стен с четырёх сторон, но и в полностью открытом пространстве огромных, пустых залов. Ни поддерживающего троса сверху, ни телескопического поршня снизу − налицо какая-то неизвестная гравимеханика. Но в любом случае хотя бы держатель для рук стоило установить! Тем более, что скорость движения в замкнутых и в свободных местах была ощутимо разной.

После остановки мне не сразу удалось унять невольную дрожь в коленках − неудержимо хотелось сесть. Это хотение я преодолел, но пару десятков шагов вынужден был сделать на подгибающихся ногах и будучи заботливо поддерживаемый под локоток. Вокруг простиралось по виду очередное типичное подземелье − мрачная прямоугольная коробка, грубо говоря; со скрытыми переходами, дверцами и люками. Мы спустились глубоко, потому как стены были уже не металлопластиковые, а полностью металлические, древней постройки. А кое-где я видел и камень, характерный признак критического одиннадцатого уровня. И рокового, так как именно там…

− Ау-у! Я тута!

Аллоя атаковала мгновенно − словно бы выпрыгнувшей из плеча рукой с ладошкой, заострившейся в копьё. Уму непостижимо, как Алине Дюнштайн удалось уклониться от убойного выпада, но у неё это получилось.

Она поджидала нас в конце короткого перехода в аналогичное смежное помещение − сразу за поворотом − и явно была готова к неожиданностям. Но всё равно же рисковала здоровьем, решив малость по привычке покуражиться. До чего сволочной характер!

Первая советница Династии была одета точно так же, как и я, − в коричневый брючный костюм, вся разница в дамском фасоне. И тоже при отложном воротничке! Ну и зараза…

− Молодые люди, а пошустрее вы двигаться не можете? Мне давно уже скучно стало! Я существо общественно-коммуникативное, а в этом унылом погребе общаться и не с кем!

− Алина Донатовна, подслушивать и всячески шпионить за коллегой в вашем солидном возрасте стыдно и недостойно, − спокойно ответила Аллоя, приняв свой обычный офисный вид. − Немедленно снимите с него скрытый «жучок»!

Разведчица «Элиты» довольно ухмыльнулась и повертела ручками, показывая их пустоту. Медленно протянула ко мне левую и с натугой вытянула из-под лацкана тонкий, жёсткий проводок с бусинкой на торце.

− Извиняюсь, конечно, однако возгордившийся фон Коревич не оставил мне, жалкой плебейке, выбора, − сообщила она. − И вообще обманывает! Договаривался действовать дуэтом, а сам то и дело ударяется в оголтелый индивидуализм! Пришлось вот принять меры. Они разового характера, продолжения не последует.

(Ага, так я ей и поверил! Однако и сам виноват − почему давно не проверялся?)

− Кажется, нам желают составить неприятную компанию? − иронично уточнил я. − Тогда будь любезна, отдай свой бластер. Ты его прячешь, как обычно, в потайном кармане на спине чуть повыше копчика…

Усмехнулась, но подчинилась без споров, надо же! Её любимая стрелковая машинка: компактная, с монограммой на запальнике, при лакированной рукояти и укороченном стволе. Эльза фон Хётцен все эти делали хорошо запомнила, столько времени потом лечилась…

− Никомед, ты губы-то не надувай, − сказали мне. − И монополизмом не увлекайся, не тебе одному клиент нужен. И ты, серебряночка, нервы успокой. У меня полномочия от самой Королевы, ясно?

− Как белый день в тёмном подвале! − немедленно отозвалась моя малышка. − А мы разве работаем на кого-то другого?

− Надеюсь, что нет. Но раньше ты сказала бы: «Служим»…

Так, прессингует, говоря по-спортивному. Можно ответить аналогичной любезностью, да скатываться в базарную перебранку не хочется. А она вот отчего-то не прочь.

− Алинушка, − молвил я, взвешивая слова, как на медицинских весах, − мы ведь и назад вернуться можем! Отложив дела на потом. А ты что тогда будешь делать?

− Тоже вернусь, ессно! Но не след-в-след за вами, а прямиком к Хельге. С докладом ну о-очень отрицательного качества!

− Не пугай, − снисходительно бросил я. − И не дави чрезмерно. Я ведь тоже могу пойти на принцип! И предъявить встречные претензии!

− Нет, не можешь. И не предъявишь. Никки, дружочек, пока мы с увлечением рубились в местные династические игры, авторитеты Внешнего Космоса, кажется, окончательно потеряли терпение. К этой планетной системе приближается чуть ли не космофлот − семь кораблей дальнего следования. Внешне ни одного военного, но для нас это слабое утешение. Вернее, для тебя, откровенного авантюриста − я-то работала по контракту и чиста во всех отношениях. Тем более, что поставленная передо мной задача практически выполнена. Могла бы свалить куда подальше и пересидеть грядущую заваруху − например, в землях Гипербореи, слышал о таких? Однако я тоже нацелилась на дополнительный приработок, потому как новых заданий решила больше не брать. Хватит с меня чужих повелений − выхожу в тираж и продолжу культивировать исключительно свои честолюбивые замыслы. Ты мыслишь аналогично, вражды между нами не предвидится… Так зачем с хитрецой задом вертишь? Стратег ты хороший, тактик отличный, но разведчик, прости, никакой. Ну и стоит ли с апломбом лезть и переть туда, где работать не умеешь? Мешающую, настырную кошку обычно укорачивают не с хвоста, а с головы, нет?

Я принял обиженный вид и принципиально надул не только губы, но и щёки. Сам же напряжённо обдумывал услышанное. Ничего особенно нового, нахальные угрозы… вот насчёт «Гипербореи» стоит подразузнать. Грядущий космодесант я тоже засёк и даже мог бы с большой точностью спрогнозировать его состав. Вся беда как раз и заключается в действующем и ещё не закрытом рабочем соглашении Дюнштайн: ей могут под занавес дополнительно приказать любыми средствами обеспечить успех вторжения на Землю извне. И хватит ли у неё решимости с привычной наглостью ответить: «Пардонтель, но в условия контракта это не входит»?

Хотя какая разница! Ни один космический кораблю без моего ведома на Терру не сядет. «Я, видите ли, так решил!», − как сказал недавно по аналогичному поводу рыцарь Серж де Пери…

− Для чего конкретно ты сегодня меня выслеживала? − недовольно буркнул я, показывая, что дальше конфликтовать не намерен. − Только в одно распоряжение Королевы не поверю!

− И напрасно. Твоя информационная увёртливость начинает её беспокоить, вот она и вспомнила обо мне. Кстати, за новогодние услуги по коронации Хельга меня полноценно отблагодарила, предложив исполнить любое посильное ей желание. Я ломаться не стала и попросила архивные данные на упомянутую гиперборейскую цитадель. С изъятием оригиналов − ты это учти, если сам в бесполезные поиски намылился. Ну вот, в итоге и пришлось за тобой пунктуально проследить!

− А прийти и откровенно договориться было в лом?

− В него, стального-железного. Я с тобой один раз уже толковала − помнишь нашу встречу в моих апартаментах Восточной Башни? Ты тогда ответил согласием на сотрудничество, но в последние месяцы стал вдруг изображать амнезию. А дважды на одну и ту же тему я переговоры не веду, потом в ход идёт действие.

− Понятно. Как же с тобой трудно!

− Ишь, ты! А себя, значит, воображаешь покладистым мальчуганом?

− Смотря в каком смысле! И для кого. К примеру, на сложности укладывания меня в двуспальную кровать жалоб от хорошеньких женщин пока что не поступало…

Алина лошадисто фыркнула. У Аллои был очень заинтересованный вид, а глаза покрылись странной ледяной поволокой. В последнее время она так выглядит всё чаще, правда, ненадолго.

− Да уж, хотя подземелья и просторные, а миром разойтись нам сейчас будет трудненько, − сказал я и незаметно нащупал на боку боевой парализатор. − Конечно, твоя разумная мера в отношении добровольного отказа от ношения оружия в этих двусмысленных обстоятельствах внушает надежду на…

− Может, хватит без толку шлёпать языком? − бесцеремонно прервала меня Дюнштайн. − И языковую грамматику тоже уродовать незачем! Кстати, в моём бластере энергетическая обойма пустая, ты это учти. Ка-ароче, предлагаю оптимально-радикальное решение проблемы: мы одновременно напишем на любой из стен причину своего визита в эти скорбные места, а затем сравним. При значительном совпадении продолжаем действовать сообща, при расхождении молча разбегаемся, аки тараканы от летящего тапка. Идёт?

Я наморщил лоб, а затем и нос, изображая сложное раздумье. Не мешало бы уточнить насчёт «значительности», но точного процентного соотношения всё равно не предвидится. Ладно, годится.

Встав на двухметровом расстоянии друг от друга, мы достали свои «световые перья» и быстренько накатали по одной не слишком длинной фразе в скрытом режиме. Потом выразительно переглянулись и одновременно послали проявляющие импульсы.

Прочитав написанное мною, Алина возмущённо застучала по полу каблучками, а Аллоя восторженно захлопала в ладошки. Впрочем, моё шутливое сообщение: «Пришёл на романтическое свидание с малышкой!» вызывающе мерцало не дольше трёх секунд, а затем погасло и сменилось серьёзным: «Надеюсь убедить господина Филиппова выйти из добровольного затворничества».

Послание матёрой разведчицы выглядело куда эмоциональнее, а именно: «Собираюсь окончательно вправить мозги этому старому козлу!» Что же, несмотря на разную стилистику и намеченные методы воздействия, смысловое совпадение более чем очевидно…

Блок событий №2. Глава вторая: Алина Дюнштайн.

Алина Дюнштайн (шпионка, диверсантка, советница и прочее).

Я и Никомед шагали чуть ли не рядышком по неудобному полу из листовой стали, покрытому какими-то пупырышками и заклёпками. И вдобавок склизком: чуть оступился − и садись на шпагат! С растяжением паховых связок и расползанием штанов по шву в этом же самом месте. Хуже только на льду, о возможной рукопашной схватке нечего и думать. Сама скорее изувечишься, чем противника уработаешь.

Красивая серебряная уродка легко шлёпала впереди − вот ей всё было нипочём. Привычна к подобным местам, видала и хуже. В принципе, особой нужды в ней не было: нашего растерянного Филиппчика опекает одна наша же Колибри-Королёк. Других телохранителей не завели, опасаясь утечки информации. Правильно рассуждали: слишком многим лаборантам этот бессменный «прохвессор» буквально осточертел. Продадут любому бесу за одно «спасибо».

Возможной контактной схватки с Корольком я не боялась: да, она превосходит меня по многим физическим кондициям, но отсутствие ведущей руки не шутка. Однако эта черномазенькая метает ножики слишком уж убойно − из любого положения и вообще вслепую, на шорох. А как сократить дистанцию до минимума, не вызвав подозрений, я пока не знала.

Вообще-то, на силовом захвате «лидера династической науки» глава Династии не настаивала и соглашалась на договорное примирение. Вот только предложить ей было совершенно нечего. Я перерыла массу архивных документов − в том числе, и в экзотическом бумажном виде − но так и не обнаружила ни единого свободного объекта. Впору самим от Стрельчатых Башен отказываться…

Слабенькое потолочно-стенное освещение то совсем тускнело, то вновь набирало накал − это и отвлекало, и настораживало. Мы уже топали довольно долго, меняя через узкие проходы один зал на другой, схожий, и ничего толком не происходило. Скучная, неприятная пустота вокруг… хотя никто из нас понятия не имел, какая именно техническая метаморфика могла быть встроена в стены и потолки. И задействована по запрограммированным сигналам извне. Да и сам пол, несмотря на свою показную монолитность, мог таить малоприятные сюрпризы.

− Мне порой кажется, что за нами кто-то идёт, − негромко сказал Коревич и остановился. Я тоже, машинально тронув пустой карман сзади.

Постояв совместно пяток минут практически в полной тишине (ничего не капало, не звякало, не скрипело), Аллоя полностью затемнила свой комбинезон и лёгкой тенью скользнула в обратном направлении. Отсутствовала она недолго, а, вернувшись, лишь неопределённо пожала плечиками. Никомед внимательно на неё посмотрел и возобновил движение.

Его уверенная поступь впечатляла, и я догадывалась, кем он так хорошо информирован. Где-то там, на запредельной глубине близ хаотического переплетения подземелий и катакомб, обитает и шастает туда-сюда со своими проверками трасс его бывшая любовница по «Садисту» Агнесса Рейн, ныне Наталья Лайко. Взаимная симпатия у них, видать, не растаяла − они как-то снова объединились и поддерживают связь. Время сеансов я вычислила и перехват осуществила, но дешифровке он не поддавался. А ведь там наверняка было много чего интересненького-важного! Помимо банального «люблю-целую» и «я весь твой, я вся твоя»…

Хотя вряд ли они сюсюкаются как в шифрованном виде, так и в реальном − Агнесса пусть и приятная в общении дама, но без особых сантиментов. Никки тем более… даже странно, как эта отнюдь не сладкая парочка спелась. Надо признать, что кое-какие тонкости человеческих отношений для моего понимания недоступны.

А вот перессорить их смогла бы! Запросто. Даже легче, чем получилось с Королевнами. Тут я непревзойдённая умелица.

Однако в данных обстоятельствах шантаж выгоднее. Агнесса-Наталья − мой прямой конкурент; у нас изначально были одни и те же хозяева, но разные информационные и оперативные возможности. Её при подготовке нафаршировали щедрее, и сейчас она, паразитка эдакая, вовсю этим пользуется. Чуть ли не полновластная хозяйка планетных коммуникаций − ну ни хрена же себе! У её тандема с Коревичем отличные властные перспективы. Вполне так может статься, что Галактикой в натуре будут править жрецы «Элиты», чинуши «Союза» (пресловутый Совет Систем, куда так страстно рвётся Командор) и знатоки древних тайн Земли-Терры. Мне всё это бледно-фиолетово − я люблю конкретную работу и как раз с неё ловлю кайф − но грех упускать сокровища, которые сами плывут в твои руки! Запас, конечно, всегда кармашек оттягивает, но эта тяжесть такая приятная…

Так, очередной поворот вправо − и какая-то подозрительная лесенка вниз. С разбитыми по центру ступеньками, словно их рубили боевым богатырским топором. Сомнительно, хотя не исключено. Вокруг сплошной крупнозернистый камень, главный признак зловещего одиннадцатого массива. Где и нашли свой странный конец предыдущие главы Династии. Король Александр Девятый и королева Алехандра Первая. И какого дьявола, спрашивается, они тогда здесь забыли? А нынче и Филипп-Учёный?

«Уровни» и «этажи» Подземелий не одно и то же. Первое понятие более общее − например, №7 включает в себя аж девять этажей. Они вполне обитаемы, там размещено много испытательных лабораторий (где однажды так «испытали» бедную Мейй, что потом три месяца собирали по частям и частичкам). На стенах цивилизованная цифровая нумерация… а вот ниже десятого начинаются сплошные подземные дебри. Я опять же неделю носом рыла и глотала ртом сухую архивную пыль пока не нашла один-единственный маловразумительный план, вытесненный почему-то на синтетической шёлковой материи. Исходя из него явствует, что сплошные каменные угодья тянутся вниз метров на пятнадцать, а после гранит снова чередуется с пластиком и металлом. Знания небогатые, но вряд ли фон Коревич в этом отношении состоятельнее.

Любопытно, что наш знаменитейший «Фонд Истины» практически устроен точно так же! Целая безжизненная планета, на сотни метров вверх полностью покрытая строительными комбинациями из адамантовых каркасов и бронированных стёкол. А вниз километрами идут очень похожие уровни-этажи. Уныло там, тягостно, а порой и опасно. Мне ли не знать − первое своё дело там вела. В целом успешно, едва унесла ноги. Ну и в руках кое-что ценненькое…

Свет вдруг погас − разом и кругом. Подобной подлянки не ожидал никто − даже наша охранница далеко не сразу увеличила яркость своей синтетической одежды. В полнейшей темноте я ощутила прикосновение к ладони и почувствовала в ней знакомые изгибы «т»-парализатора. Сняла с предохранителя, пихнула в карман брюк.

Умничка, Никки, пасибки тебе. Пусть твоё мужское достоинство стоит так же уверенно, как этот «штопор» (удачное жаргонное словечко!) Хотя лучше бы вернул бластер. Если он у меня в руке, то окружающие сразу проникаются почтением и страхом аж до влажного белья. «Психопатка Дюнштайн с бластером!» − это всё равно как гром при грозовом небе: того и гляди, вслед молния шарахнет.

Страховочка на самый крайний поворот, конечно. Если разведчику приходится шмалять очередями из стрелкового оружия − значит, он провалил дело. Кому знать, как не мне?

Освещение вспыхнуло столь же внезапно и с повышенной яркостью. Захотелось зажмуриться, что я и сделала, а Никомед недовольно прикрылся локтем. Разумеется, контроль за обстановкой мы не теряли ни на миг.

А контролировать было что: напротив нас стояли два крупных волка. Чуть позади в кресле-каталочке сидел очень грустный Филипп-Учёный, одетый в спальную полосатую пижаму, будто арестант в дальневековые времена. Роль сестры милосердия, поводыря и надзирателя исполняла Уэнди Норманн при полном десантном камуфляже. Надо же, сама недавно перемещалась исключительно в этом транспорте на гравиподушке, а теперь поднялась и в прямом, и в переносном смысле! Здоровенная же она, надо признать, мускулы отовсюду так и выпирают (буфера тоже). При тёмной шкурке и короткой причёске в мелких, блестящих колечках выглядит весьма экзотически и театрально. Что ж, «разоблачённый агент» − это тоже роль, и её надо уметь сыграть.

− Никомедик, дорогой, − процедила я, − а тебе не кажется, что твоя драгоценная Наташка-Агнесска старается услужить и нашим, и вашим? Ну и себе самой, ессно. Такие волчки имеются лишь в её распоряжении! Мне вот доступ к ним не дали, хотя и просила. Хорошие охраннички, но с другими здешними сторожами у них нет никакой совместимости. Вон на бедную нашу малышку аж смотреть страшно…

(Ага, и даже жутко. Аллоя превратилась в некую человекоподобную хищницу: кровавые, горящие глаза; с двух сторон оскаленного рта торчат острейшие клыки, пальцы обернулись длинными когтями… «Офисная леди», самая натуральная. Для демонической канцелярии. При Сатане в качестве босса…)

− Они действительно совершенно разных технологий, − печально подтвердил наш учёный страдалец в коляске. − «Вервольфы» более ранняя эволюционная ветвь искусственной биотрансформенной организации. В сущности, у них нет личности, что в скоротечной схватке, пожалуй, только плюс. А мои милашки их терпеть не могут, да. На уровне неоэлектронного подсознания, если хотите. Непонятный побочный эффект, сам в нём не разобрался…

− Какое критическое безопасное расстояние между нами? − быстро спросил Коревич. − Аллоя, ни с места!

− Ты лучше ей скажи «фу!», как собачке, − издевательски посоветовала Уэнди. − Дистанция нормальная, не боись. Но сокращать её даже на шажок не советую. Шаловливые ручки тянуть к оружию тоже. Не искушайте судьбу, тайные советники…

Я слепила пару недовольных гримас, стараясь выглядеть уязвлённой и раздосадованной. Хотя стараться особо и не приходилось: операция по захвату у меня явно не складывалась, так что эффектного сюрприза Королеве не видать. Силы слишком неравны, они подготовились лучше. И о возможном отступлении не забывают: вон и люк не прикрыли в полу, откуда, надо полагать, и появились, как из преисподней. Дыра в два на два метра; наверное и мини-лифт имеется.

− Я давно повязан знакомством с госпожой Натали Лайко, − подтвердил Филипп, − вот оказываем друг дружке небольшие услуги… От Династии ничего реального, как я вижу, не дождёшься, поэтому пришлось искать поддержки на стороне. Вы уж скажите Хельге, чтобы мои лаборатории не слишком дербанила, а? И графьям-баронетам особой воли не давала. Толку будет мало, а вреда много. Хуже дурака с инициативой, как известно, может быть только придурок, с ней же. А так научные планы мной расписаны на год вперёд, и если не мешать, то дело будет делаться. Впрочем, как хотите − я давно уже полностью разочарованный в жизни…

− Неужели раньше имелось очарование? − невинно предположил Коревич. − И это при вашем многогранном опыте!

− Видите ли, я планировал провести остаток старости совсем при иной верховной госпоже. Более воспитанной и благодарной. Но явились вы и поломали естественный ход событий… Ах, сердечко закололо! Энни, лекарство!

Королёк усмехнулась и сунула потерянному профессору в руку открытую фляжку с лечебным коньячным запахом. Выждала парочку неровных глотков, а затем бесцеремонно отобрала. Вышла вперёд и встала между волков. Положила им руки на головы, погладила. Резко сказала:

− Хватит бить баклуши, лучше подобьём бабки. Но сначала слегка изменим соотношение сил. А то от вашей охранницы невесть чего можно ожидать! Да и харю она корчит мерзкую… Эй, каракуртики, прогоните её!

Из-за каталки бесшумно появились два существа, при виде которых даже мне захотелось блевануть. Горбатые, чёрные пауки размером с человеческую голову, при всей своей отвратительной физиологии напоказ. Покрытые липким гноем или ядом, беспрерывно сочившимся из тел. Не дай бог, если ещё и запах появится! Ну, вот и появился…

Аллоя взвизгнула на весь этаж и отскочила назад. Её лицо мигом превратилось в обычное и стало как у насмерть перепуганного ребёнка. Затем она скачками забежала Коревичу за спину и спряталась там, жалобно поскуливая. Уэнди удовлетворённо рассмеялась.

− Мы так и предполагали, − сказала она. − Психологическое развитие этих роботесс в сторону благородных, воспитанных сотрудниц человеческого социума зашло слишком далеко, а обязательные корректировки памяти давно не проводились. Корреляции субличностей разных уровней тем более. «Мстители», «маски», «мастерицы», «малышки» − очень разные ипостаси начальной биосущности, но связь между ними не должна прерываться. Иначе получится вот что… Ап!

Жуткие пауки проворно забежали справа и слева − под очередной истошный визг Аллоя бросилась наутёк и заметалась по помещению. Потом полезла на стену невдалеке от нас, не хуже членистоногих. Её прекратили преследовать, лишь загнав на потолок.

− Вот теперь можно и переговорить, − молвил Филипп несколько извиняющимся тоном, − а милашка пускай посидит наверху, ей это нетрудно. Да и не до подслушивания будет. Речь-то у нас пойдёт о делах только для посвящённых, а их и так многовато развелось! Никомед-Иероним, поделитесь с нами информацией о текущих государственных делах. И, умоляю, по-прежнему не хватайтесь за карманы!

Я не сдержалась и одобрительно хмыкнула. А ничего, хорош дедок! Да и «чёрная вдова» тоже, не зря её так прозвали.

Коревич испустил томительный вздох. Посмотрел на Аллою − та с лицом перепуганной малолетки жалась в самом углу, дёргала ногой всякий раз, когда к ней тянулись скользкие паучьи лапы, и выглядела откровенно жалко. Пробормотав: «Женская брезгливость оказалась выше служебной ответственности − кто бы мог подумать!», он усилил голос:

− Я только приветствую мирное выяснение отношений. Всё-таки именно мы втроём фактически организовали династический переворот, нет? Поэтому глупо копить мелкие, взаимные обиды − мы, как говорится, трое в одной лодке, не считая обслуги…

(Ай, да молодец! Сразу и недвусмысленно намекнул Корольку на её скромное место. Агась, вон как поджала свои пухлые, розовые губищи − не понравилось!)

− Итак, цель у нас была одна: предотвратить коронационный коллапс, − продолжил Никомед. − После долгих размышлений и споров было решено оставить на престоле самозванку, зиц-королевну, под привычным всем именем «Хельга». Мирным путём, иначе она сама утвердилась бы на троне при большом кровопускании и витязям, и высшим аристократам. Кроме того, удалось спровоцировать бегство Младшей Королевны к богатырям − шаг рискованный, но вынужденный, иначе упомянутый кровопуск устроила бы всем уже Марина, полностью сбитая с толку в вопросе династического старшинства. И не факт, что потерпела бы неудачу. Сейчас она находится в ставке атамана Аггея, где подняла чёрный стяг. Что означает, как вы помните, королевский мятеж.

Это оказалось новостью и для меня, и для господина Филиппова, который зябко поёжился и зажмурил глазки, полностью утонувшие в белой пуховой растительности на его лице. Удивляемся в меру − а чего ещё от пробудившейся властной Марины было ожидать? Хотя…

− Поступок прогнозируемый, хотя и не слишком своевременный, − поддержал мои мысли Коревич. − К счастью, Аггею не до военных действий против нас − ему нужно поскорее укреплять свои авторитарные притязания на главенство. Тем более, что его непримиримый соперник атаман Тит жив-здоров и тоже вовсю плетёт интриги. Подученная им женская богатырская ватага, известная под псевдонимом «охотницы», недавно захватила Базу сотрудников Внешнего Космоса и тоже выкинула чёрный флаг мятежа. Конечно, этот жест чисто символический и ради ещё большей суматохи…

Новое верещание на потолке на минуту отвлекло наше внимание, но там ничего особенного не происходило: серебряная малышка потеряла своё платиновое украшение, и её белые волосы были в полном беспорядке. А вот глаза словно ледяные − надо бы узнать, что это означает.

− Итак, общее положение заметно стабилизировалось, − подвёл несколько ранний итог мой коллега, но тотчас спохватился. − Да, чуть не позабыл насчёт претензии к госпоже Норманн! По моей настойчивой просьбе она прикрыла-таки орбиту планеты посредством разработанной личной технологии − скорее всего, не без помощи главы здешней науки. Но почему-то снимает защиту два раза в месяц! Смею утверждать, что сие небезопасно! И вообще хотелось бы знать причину…

− Она элементарная, − осклабилась Уэнди. − И короткая, пяти слов для описания хватит. Вот они: «Я вообще ничего не делала»!

− Как это?!

− А по факту. Околоземное пространство заблокировал кто-то другой, просто по времени так совпало. На соседних малых планетах Меркурий, Венера и Марс (возможно, и возле дальних гигантов тоже) издавна созданы оборонные комплексы для этой солнечной системы. По идее, они должны управляться именно отсюда, из лабораторий Династии, а вот где и как − я и Филипп давно находимся в затруднении. Кое-какие ключики нащупали, но их маловато.

− Вот те на! А кто же тогда?

− Если по умному философу Оккаму не умножать сущности, а наоборот заняться вычитанием лишнего, то ответ получится весьма забавным. Это мог сделать только Станислав Ладвин из городка Сержа де Пери. По его приказу, конечно.

Я по привычке слишком открыто почесала у себя возле паха (ну, чешется, блин!), но на мою неприличность никто не обратил внимания − задумались. Очень правдоподобное объяснение, вообще-то. Недаром рыцарь грозился применить свои крайние меры.

− Ну, хоть так, − выдал наконец Никомед-Иероним. − Пока сойдёт. Как шутили раньше: не важно, девочку снимаем камерой или с панели − был бы желанный кадр… Теоретически все критические точки под полным нашим контролем, и остаётся…

− Остаётся не позабыть про мадемуазель Ольду Ласкэ, − перебила его Королёк. − Которая вряд ли смирится с ролью дворцовой приживалки в Малой Стрельчатой Башне. «Нет», как ты любишь говорить?

− А что она может? − пожал плечами Коревич. − И сама теперь никто да и звать никак… Бывшие многочисленные любовники тоже разбежались, сообразив, что к ней охладела сама Королева. Требуется лишь мягко, ненавязчиво, снова подтолкнуть её в объятия Романа фон Хётцен − для того парнишку сюда и привезли! Да − помнится, я обещал посодействовать в привлечении его сестры Эльзы к особым научным исследованиям? Нет проблем − вернее, уже есть готовый план. Поэтому я искренне не понимаю внезапно возникшую неприязнь уважаемого Филиппа-Учёного и его упорное нежелание вернуться к своей важной для всех лабораторной деятельности…

− Ах, не понимаешь?! − Филипп вскочил с сиденья так резво, что двигательным параличом, во всяком случае, точно не страдал. − Мальчишка! Вчетверо моложе меня, а меньше чем за год дворянством обзавёлся?! И каким! А мы десятилетиями старались, слёзки и пот ручьями проливали, последнее здоровье гробили…

Я видела, что Никомед не просто растерян − он ошарашен! Посмотрел на меня − пришлось скорчить ему грустную улыбку. Поглядел на Уэнди − та ему ответила презрительной, но понимающей гримаской. У Аллои, висящей вверх ногами на потолке под бдительным присмотром мерзких пауков, на заплаканном личике по-прежнему не было ничего, кроме тоски и отвращения.

− Филиппушка, дорогой, − с несвойственной ему фамильярностью начал Коревич, сделав невольный шаг прямо к полураскрытой пасти ближайшего волка. − О чём вы?

− Да о твоём егермейстерстве, выскочка! Примчался на готовенькое, снял пенки и теперь поди каждый день красуешься с голубой лентой через плечо? На застёжке из натурального рубина? А вечерами с моей малышкой шуры-муры разводишь? И всё это исключительно из-за твоей молодости и бойкого умишка! На которые женщины так падки! А хоть что-нибудь фундаментальное ты изобрёл, а?

− Так меня, вроде бы, лишь в качестве администратора пригласили! Я вообще к вам не напрашивался − чуть ли не силой привезли! Случайно же здесь оказался, дочь Командора вызвала. А насчёт звания… Филипп, это же фактически пустой знак внимания! Ничем реально не обеспеченный! Без возможности необходимого галактического оформления − сами знаете, почему. Это я у вас «фон», а вернусь в Космос − и опять без роду-племени. Типа игрушки: поразвлёкся и отобрали…

− Не свисти! У тебя останется королевский указ, отпечатанный ручным способом на вечном искусственном шёлке! Его подлинность и действие постоянны, а отсутствие подтверждения в «Фонде Истины» лишь временное неудобство. Так что можешь свободно козырять своим дворянством на любой планетке!

− Но ведь фундаментальной основы нет и не предвидится! Ни фамильной, ни дарственной! Хотя раньше действительно существовали беспоместные, обедневшие дворяне, это правда…

− Вот-вот! А я чем хуже?

Здесь обе спорящие стороны перевели дух и обтёрли вспотевшие высокие лобешники − надо полагать, в перспективе благородные и аристократические, с общевселенской регистрацией. Напрасно Никки впутался в эту взросло-инфантильную говорильню: нашего Филю не переубедить, ему в натуре что в лоб, что по лбу…

Мой молчаливый язвительный вывод был подтверждён немедленно: «лидер науки» некстати вспомнил о злосчастной новогодней коронации:

− А присвоение дополнительного титула графу Францу Усталому? Да-да, аж «маркиза Полесского»! Что полезного он делает для отчизны? Безвылазно председательствует в Совете да строит значительные морды рожи?!

− Почтенного Франца обойти было никак нельзя. Если вы обуздаете свой гнев, то вспомните, какой тайной привилегией он обладает. Лучше поблагодарите ваших нордических покровителей за его скромность и нежелание лезть на первые роли. Иначе по желанию помыкал бы Хельгой, как служанкой! При особых обстоятельствах ей пришлось бы выйти за него замуж, несмотря на чуть ли не полувековую разницу в возрасте!

− Да помню-соображаю! И однако же для него, выходит, нашлись и земли, и башни?

− Филипп, а вы знаете, где находится это самое Полесье? − громко кашлянув, в говорливую бестолковщину вступила я. − И что оно из себя представляет? Для справки: это жалкий клочок заболоченной почвы размером меньше гектара. В сотне миль отсюда, на берегу солёного озерка. Нечто похожее на башенку там тоже есть − неказистое строение из необработанного булыжника, скреплённого строительным раствором. Под названием «маяк». С проломами в десяти местах. Там не то что жить или гостить − вообще делать нечего!

− Второстепенные детали! Главное, что имеется материальное обеспечение титула! А земли и расширить можно, путём завоеваний огнём и сталью! Как в старинные, добрые времена! Потеснить соседей или вообще их к ногтю прижать…

Я не верила своим ушам: он чо − совсем тронулся за последние полгода? Или Уэнди его дурными лекарствами пичкает? Какие в Полесье, к чертям собачьим, «соседи» − там сплошная лесотундра во все стороны до горизонта! Нет, пора его вырывать из подземельной спячки, иначе научное светило точно в чёрную дыру сколлапсируется. А без него никак.

Значит, пойду на силовой захват. И опасненько, и в одиночку − ну да не впервой. Глядишь, и коллега чем-нибудь пособит. А противник… Волки это или не совсем волки, а живое, мясистое тело у них точно имеется. Которое очень плохо переносит удар из парализатора. Выхватить его и пустить в ход − секундное дело.

Тем временем взбудораженный Филиппчик принялся и за меня. Воистину у него не блажь, а кровные мечты. Кровоточащие даже. Кап-кап-кап…

− А как насчёт тебя, старушка? − вкрадчиво осведомился он (нет, ну и ха-ам!). − Аж на Гиперборею нацелилась? Думала, не знаем? А ведь эта землица на графскую корону потянет! И даже на золотую цепь герцогов! Какие у нас славные аппетиты! Тихой сапой крадёшься к званиям и к благополучию? Сама-то нищей сюда явилась! Ничтожной врачихой работала! Моя Вера Августовна и то выше квалификацией!

Любопытные замечания. Здешняя медицина очень приличная, хотя наша в диагностике точнее и лучше. И в практической хирургии, пожалуй. С его Веркой я не раз базарила, и качество общих знаний у неё действительно на порядок выше. Но вот вряд ли бы ей удалось провести столь ювелирную операцию по спасению Уэнди Норманн, какая удалась мне! Правда, опять же с идеальными ассистентками-роботами Мейй и Юрико. Но резали-кромсали чьи умелые ручки? Мои, прямые и точные!

И про страну Северных Ветров он некстати разузнал. «Во многих знаниях большие и печали» − как верно сказано…

Харэ, нечего тянуть. Ать-два и в дамки! Так, один волчок правее, другой прямо передо мной, и оба настроены благодушно. Расслабились. Не чуют моей возможной взрывной агрессии. Да-а, «lupus» это вам не «homo»!

Филипп продолжал одновременно и причитать, и меня стыдить (не забывая, впрочем, и о Коревиче). Я же в полном смятении беззвучно разевала варежку и возмущённо всплескивала руками − по вертикали, от плеч и до брючных карманов. В какой-то миг рукоять парализатора сама легла мне в ладонь… И тогда я что есть мочи прыгнула влево и всадила длинный, непрерывный разряд точно в серый бочок ближайшего вервольфа.

А он взял и не скопытился, вот досада! Страшно весь затрясся, как от удара током, но устоял. Кранты, Линушка, ошиблась ты фатально…

Словно маленькая отчаянная комета мелькнула правее: это Аллоя вдруг прыгнула сверху и достала второго волка. И сбила с лап его, уже готового к броску на меня. На полу возник светло-серый клубок, в котором ничего нельзя было разобрать. Он трепыхался, бился о металл и натужно хрипел.

Ай да серебряночка! Не раскусили мы тебя. Похоже, ты уже человек. В полном смысле этого загадочного слова…

Дробный топот бегущих ног позади − стремительный, сливающийся в ровный гул − мимо промелькнула жёлтая фигурка и на лету завалила моего лохматого волчину. Вторая куча-мала, не менее страшная. Я отдёрнула ствол − свою нежданную боевую подругу могу зацепить!

Юрико, надо же. В самом деле, и малышки, и милашки. Ну и маски, конечно. Уже не распознать запросто, кто за ними прячется.

Филька шустро повалился в креслице и скорчился в позе кокона. А Никомед и Королёк застыли друг против друга в скульптурном ступоре: он с бластером в руке, она с пустой ладонью навскидку. Увы, Никки, её козыри сильнее…

Я никому и ничем помочь не могла: очень некстати сдох парализатор. Надо быть последней безмозглятиной, чтобы столь долго и тупо давить на спуск, но когда я перед дурными трудностями отступала? Машинка скоро восстановится, да не по приказу. Пока лежу вот на спине и глупо скалюсь. Дескать, бойтесь меня и в таком виде, супостаты!

Так бы и валяться мне, идиотке, до самого конца и не вставать… Но вскоре я увидела, что пёстрые комья тел на полу затихли, а потом нехотя, медленно распались. И Юришка была в порядке, так как уверенно поднялась на колени − в отличие от своего неподвижного противника.

Я завопила в избытке чувств и от восторга. Лихо сиганула с места, сразу оказавшись в боевой стойке с бесполезным разрядником наперевес, но при очень грозной позе… И Уэнди тотчас махнула рукой. В мою сторону − сообразила, что Коревич из энергетического оружия здесь нипочём не выстрелит.

Попала, конечно: и способная, и хорошо учили… Скорчившись и держась за ножевую рукоять, вдруг выросшую из моей груди, я тяжело осела на пол.

В подреберье угодила, с-сука. В печень, кажется. Больно.

Юрико выпрямилась и прыгнула вперёд с широко растопыренными длиннющими пальцами, заработавшими как автоматические клещи. Правильно, крошка, бери живьём эту черномордую тварь! Уж я после попытаю её с пристрастием!

Легко сказать… Королёк ещё быстрее выполнила двойное «сальто обратно» с мимолётной опорой тоже на единственную руку (вылечили обезьяну на свою голову!) и скрылась в люке. Не менее шустро отвратные пауки последовали за ней, и отверстие в полу закрылось.

Не пофартило, маненько, жаль. Теперь бы подлечиться в самый раз. Верка ибн Августа, где ты?

Я с усилием приподняла голову. Мой волчина валялся с оскаленной мордой, вывернутой назад − шейный хребет ему ломанули качественно, стало быть, околел капитально. А вот вторая боевая пара лежала хоть и неподвижно, но в очень нехорошей компоновке: Аллоя, вся изодранная, внизу под мохнатой тушей, окровавленная волчья пасть сжимает ей горло… Ну не помирай, снежиночка, я же тогда век себя не прощу!

У Коревича, видать, были схожие мыслишки: весь бледный, со скачущей нижней челюстью, он сидел на полу, тщетно стараясь разомкнуть судорожный захват и растащить тела. Ему на помощь пришла старшая малышка, но даже она справилась с этим не без труда. А когда получилось, то ахнула и схватилась за висок: из пасти чудовища торчала левая рука её средней сестрёнки. Напрочь откусанная, почти до плеча.

− «И сказал Фенрис, сын коварного Локи: пускай бог Тир вложит мне в зубы свою десницу в качестве залога…», − хрипло процитировала я и закашлялась. − Мальчики-девочки, нам и впрямь пора создавать общество покалеченных героинь!

Никто не ответил − все возились с Аллоей, которая упрямо не подавала признаков радостной жизни. Даже сам господин Филиппов (поганец, из-за тебя же вся эта каруселина завертелась!) сподобился проделать путь от каталки до места скорбной схватки и теперь порывался чтой-то посоветовать. Но едва он попробовал присесть на корточки, как мёртвая волчья морда вдруг метнулась к нему, лязгнула челюстями… По счастью, прохвессор успел уклониться, подставив вместо шеи плечо − через мгновение оно всё было кроваво-красным, в клочьях одежды и кожи.

Вопли, причитания, очередная суматоха… Я привычно попыталась усмехнуться, но тоже лишь окрасила кровью подбородок. Ну и Королёк, ай да «крошка Энн»! Значит, она поручила своим зверькам охранять глупенького Филиппушку только до самого последнего шанса, а потом при неудаче − в расход? То есть он не должен был нам достаться в добром здравии ни при каких обстоятельствах? Ну и тварюга ты, вдовушка, куда мне до тебя…

А может быть, это и не её инициатива. Вполне вероятно, что Агнессе Рейн, действительной хозяйке этих монстров, Филипп-Учёный уже больше не нужен − вот она и поручила Корольку его зачистить в критической ситуации. Чую, спелись эти милые девочки, не разлей холодной водой из болотца. Надо бы намекнуть Никомедушке, а то он, простак, сам не догадается.

Ну, слава тебе, Асгард, парнишка вспомнил, наконец, и обо мне! Подходит, наклоняется… Надо бы скорчить ему бодрую рожу, да что-то никак не выходит.

− Я сейчас сбегаю за помощью, − бегло осмотрев меня, объявил он (бегун нашёлся, вот смех-то!). − Держись, Алина, не сдавайся!

− Держусь, как видишь, − просипела я, показав ему рукоять ножа с бирюсинкой, которую сжимала в ладонях. − Нипочём не выпущу. Холодно мне очень. Отправь-ка ты за подмогой Юришку, у неё скорее получится. А сам возьми ствол и глаз не своди с люка в полу. Знаю я нашу птичку певчую, голосистую: может выпорхнуть в любой момент даже на одном крылышке. И тогда без похоронной команды точно не обойтись!

Он кивнул, покачнулся и стал удаляться неровными шагами куда-то в подступающую темноту. Странно это, свет как бы не выключали…

Блок событий №2. Глава третья: Агнесса Рейн.

Агнесса-Лорелея Рейн (она же Наталья Лайко или «Натали», она же Кэролайн Ролль. Разведчица).

Сообщение о смерти лесных вервольфов я получила во время своего отдыха на приморском утёсе. Мой Скель вдруг вскинул вверх морду и дважды издал короткий вой с интервалом в несколько минут. Это означало, что где-то под землёй далеко отсюда произошла схватка, во время которой сначала погиб один, затем другой. Что-то пошло не так.

Лупить из энергетических спецсредств в Подземельях, где мало свободного пространства, но очень много разного металла, и самый распоследний дурак не станет. От парализатора толку немного, а пулевого стрелкового оружия у здешних жителей не имеется. Значит, Никомед отправился на организованную мной встречу не один, а под охраной сверхсильных витязей? Разумно, но отчего не предупредил? Или любовь любовью, а доверие врозь?

Ладно, скоро узнаю так или иначе. Хотя сложно сказать, какой из двух вариантов предпочтительнее. Если Энн-Королёк в итоге выжила, то мне с работой будет полегче. А если нет, то спокойнее. Сердитая и упрямая она слишком, трудно с такими.

Очередная горделивая морская волна что есть мочи ахнула по скале внизу под моими ногами и разлетелась в холодных брызгах. Крайний север… здесь ранняя осень совсем иная. Почти весь день сумрачно и мистически мрачно, а короткие приступы солнечной, ветреной погоды полны какой-то необъяснимой тревоги. Скель особенно остро это чувствует и начинает проявлять признаки беспокойного нетерпения − бесперечь озирается и скалится, вот как сейчас. Ну да, ему нужно совсем другое солнце: ночное, волчье. Потерпи, дружок, скоро увидишь. Затем сюда и забрели.

В натуре так получилось случайно: я заприметила на автоматической карте северной трассы выход на поверхность и без особого раздумья направила борт-дрезину вверх. И самой осточертели внутрипланетные лабиринты, и волчка пора было подкормить. При крайней надобности он и сам отыскал бы путь к нужной ему энергии, но не мешает показать, что и я, его хозяйка, тоже в ней нуждаюсь. Мы с ним разной крови, но схожих устремлений. «Промежуточного соответствия», как провозгласил бы Филипп-Учёный, крот его дери.

Вот ещё одна головная боль. При последней встрече с ним я даже растерялась: куда подевался хитренький, самоуверенный мужичок, которого я знала столько лет, и откуда взялся этот дряхлый, разобиженный на весь белый и искусственный свет неврастеник? То наденет свой дурацкий аристократический галстук, то снимет; то лается на Хельгу почём зря, то заискивающе спрашивает совета, как с ней помириться… Давно пора было отстранять дедушку от важнейших дел и переводить научные стрелки на его заместителей Захара Захарова и Тима Тимсона. Или даже на талантливого Мурадова, хотя он ещё молод и горяч не в меру. Имелись подобные планы, делались осторожные попытки, но… но всякий раз наш старый заслуженный хрыч успешно демонстрировал свою двухсотпроцентную незаменимость. После гибели покровительствующей королевской четы у него сохранилась полная колода древних козырей, наворованных им в тайных архивах. И не в записях, а в головушке, на память он пока не жалуется! Оригиналы уничтожены − вернее, оригиналом теперь является он сам. И как быть с этим дряхлым кладезем бесценной информации? Пытать Филиппушку, что ли? Тоже способ, и добровольные исполнители найдутся. Многие давно готовы − например, тот же милейший господин Тимсон. Даже без страшных подручных средств справится. Одними своими ногтями и зубами, только клочья лететь будут! Если к этому изуверству всё одно дело идёт, то сейчас самое время. А иначе… Маловероятно, но вдруг атаман Тит решил вернуть сюда своего Вьюнка-Вьюгу? Ага, полноценной Чужой нам тут и не хватает! Получится третья биотрансформенная несовместимость с дворцовыми «Масками» и с моими сторожами. Междусобойный хаос вместо делового покоя − оно надо? Тем более на финише?

И вот ещё загвоздочка: свои идиотические жалобы на плохое к нему отношение Филипп порой перемежал столь осмысленными, точечными взглядами на меня, что кроме фразы: «Да он ловко придуривается!» ничего больше в голову не приходило. Очередные головоломки − лишние, ненужные, осточертевшие за девять лет работы здесь. И если бы не появление Никки Коревича и не вспыхнувшее вновь чувство к нему…

Я это оголтелое бабство пыталась в себе подавить, но безуспешно. Безуспешно! Между нами двадцать лет возрастной разницы − разуму наплевать, а животная природа самки чуть ли не безмолвные истерики устраивает: последний твой шанс, иначе одна останешься! До самой смертной смертушки! Подумаешь, я полтинник в одиночестве отмахала. Мужчины бывали и благополучно сплывали, и до сих пор ни малейшего внутреннего дискомфорта я не испытывала. И вот принесло же на мою голову и на кое-что пониже этого странного парня! И ежели он чувствует зеркально то же самое…

Я не утерпела (ну, баба же!) и вскользь поинтересовалась, как он без меня обходился все эти годы? И получила ответ, полный невероятной пацанской гордости: «Ни единой постоянной любовницы − только редкие актрисы!» Я знала, что на «актрисок» он падок с юных лет, но промолчала, естественно. Тем более, что сама сидела как бы замужем за Андрисом Лайко, моим профессиональным прикрытием на этой планете. Недолго, правда, с полгода, а после он пропал без вести. А потом были Курт Фоген, Леонид Гар-Гекоев, Эрик Шедуэлл… Совмещение приятного с полезным, секса с работой по выслеживанию. Своеобразная возрастная дамская романтика. Наверное, поэтому в авантюрных разведках так много женщин-одиночек. Но в пределах моего возраста и немного выше их всего две − я и Дюнштайн. Приятная компашка, да. У неё явные проблемы с гормонами − у меня с этим полный порядок. Последние три годочка в Подземельях мальчики не попадались от слова «совсем», и в ход шёл банальнейший вибратор. Не военный в космическом пространстве, а интимный, для живой плоти. Долгие судороги, жгучее наслаждение − и можно радостно жить дальше! Мозг получает сигнал, что я «размножаюсь», и награждает своего носителя за послушное и регулярное выполнение наиглавнейшей природной программы. Такая вот примитивщина, сродни всей остальной физиологии. «Нормально, а чо?», − сказала бы Алина; «Ищите богов и за пиршественным столом, и в туалете, и в постели!» − подхватил бы профессор Вольфрам фон Плюу из «Садиста». Утешение, крот вас всех…

Волны шли на утёс накатом, порывы ветра то слабели, то усиливались. Поздний вечер или ранняя ночь − на материковом севере особой разницы не чувствовалось. Было в меру светло при очень далёком, беззвёздном и бесцветном небе, лишь слегка желтевшем на западе. С трёх сторон подступал океан, покрытый колышущейся пенной сталью; порой казалось, что так дышит сама планета. «Но здесь не живой мир, а мёртвый − лишь простор да воля, никому не нужные. И нет ни людей, ни животных. Разве что отвага напополам с бедой занесёт сюда героя. Или бога пошлёт вестником бог…» − воистину так.

К героической и уж тем более к божественной сущности я не имела никакого отношения. Поэтическим или философским даром тоже не страдала. Поэтому ощущала себя исключительно одинокой женщиной, присевшей отдохнуть на камушке после дальней дороги. Хотя со стороны, наверное, выглядела романтично: стройная, в десантном облачении; на боках бластер и парализатор, у ног зверюга жутковатого вида… И вдобавок возможная могильщица этой звёздной системы. Или спасительница − всё зависело от моего доклада.

А он был неполон. Главного я так и не узнала − интересно, смогла ли Дюнштайн? У нас одни и те же работодатели, поэтому в итоге не столь уж важно, кто первым добьётся успеха. Правда, при её победе нам предстоит поменяться местами в разведрейтинге, и я утрачу свою вторую лидирующую позицию. Немножко неприятно для гордости, но глобальной важности не представляет − чай, не юная курсантка, а матёрая профессионалка! Которой самый раз завершать активную «полевую» карьеру и переходить в управляющий аппарат. Достойные предложения есть, моё имя и позывные по-прежнему на слуху. Плюс уникальный, долгосрочный контракт особой галактической важности. От него в своё время отказалась сама Антуанетта Аввакумова, «А-А», третий топовый номер и тогда, и сейчас. В кадровом отделе под большим секретом и по знакомству мне раскрыли причины её отказа, понятные и прагматичные: работа в глуши, дело слишком секретное, шумного успеха не предвидится… А я взялась, будто подначенная ею: вот возьму и сыграю при минимуме козырей, коли ты спасовала! Да, вервольфы и подземные маршруты − так себе карты в подобной рисковой игре. Алину обеспечили лучше: один прибор управления «субстанцией смерти» чего стоит…

Я до сих пор не знала неудач, хотя своим главным триумфом в «Садисте» во многом обязана Коревичу. Он и теперь помочь не против, мы здесь не конкуренты. Почему бы и не согласиться?

Скель вдруг вскочил, вытянулся и замер с высоко поднятой остроухой мордой − призыв луны, несомненно. Видеть не видит, а почуял. Я тоже встала и по-своему скопировала его позу. Для него необходимость, для меня ритуал − ежемесячный, в течение уже трёх с лишним лет. Как бы в законченную привычку не вошло.

Зверь шумно дышал, его лохматые бока равномерно вздымались. Я совсем ничего не чувствовала, но тянула ввысь руки, и это было плохо. В непостижимое можно верить или нет, но вот притворяться верующим в любом случае нельзя. А уж мне, «элитной» девочке, совсем стыдно. Родители с детства лбы крестили, дядя хорошую карму синтетическим вегетарианством усердно зарабатывал, дедушка с бабушкой целый век созерцали некие заоблачные дали − в общем, моральный прессинг был что надо. От меня отстали только в девятнадцать лет, когда я раскрыла так называемый «Заговор медленных метеоров» и сразу стала «экстрой» (генеральский чин в армии, между прочим). Ну а далее пошла-поехала сугубо мирская, грешная жизнь.

Селена, наконец, обнажила свою бледно-зелёную плоть − волк протяжно завыл, я молчала. Что сверху, что снизу − откуда ни глянь, картина была дикой, сюрреалистической: мёртвый океан под саванным небом, и два непонятных существа на тысячи безжизненных миль вокруг. Я представила, какая здесь ночами бывает тишина при полном штиле, и тоже едва не взвыла от души.

Нормальная реакция на непостижимое, игра воображения тут ни при чём. Просто когда вдруг, толчком, постигаешь, что смерть есть норма, а жизнь − извращение, впору и свихнуться.

Пора было возвращаться, путь предстоял неблизкий. Короткие местные трассы я уже просканировала, но выборочно, для педантичной очистки совести. И без проверок ясно, что ни трансформеры, ни оборотни в них не прячутся. Поскольку нечего им тут делать в отсутствии человека. Самый настоящий край света! Когда-то и в этих местах жили, если дороги протянули аж до ледяных морей. Хотя, возможно, так сделали ради порядка. Уподобившись хорошему садовнику, который при работах на участке почистит и подметёт даже те старые тропки среди густых кустарников, куда никто не заходил и не заходит. Ordnung muss sein.

Я включила на поясе «световой поводок», и он мгновенно связал меня с конечной точкой выхода из подземной шахты. Современная нить Ариадны, без которой человеку по-прежнему не обойтись. Слишком часто приходится странствовать и ночами, и в лабиринтах.

Скель закончил своё мистическое насыщение и нагнал меня у самого люка − его металлопластиковая крышка, облицованная маскировочным известняком, была предусмотрительно оставлена открытой. Пришлось вызвать подъёмник, так как спуститься по вертикальной лестнице, пятясь, не под силу даже генетически модифицированному зверю. Вверх он взбирался сам без проблем.

На пятнадцатиметровой глубине нас поджидала борт-дрезина − я так называю большую, продолговатую коробку без крышки с узким сиденьем во всю длину. Она крепилась на тонкой трубе типа монорельса и передвигалась по ней с приличной скоростью для столь хрупкой конструкции − полсотни миль в час вполне удавалось сделать. Способ движения был явно не гравитационным, но каким именно, я не знала. А название пришло в голову по аналогии с уже настоящей дрезиной на солидной металлической опоре, подчинявшейся лишь обычным мускульным усилиям при помощи рычагов. Примитивно до смеха, но в районах техноблокады никак иначе перемещаться было нельзя. К счастью, таковых на нашем пути не имелось.

Предстояло отвалить на двести миль южнее, к точке прыжка, минуя самые разнообразные туннели. Тот, что перед нами, был настолько тесным, что машина-коробка еле в нём помещалась. Тем не менее, я сразу же включила карту и вывела наружу поисковые датчики − чем Локи не шутит, пока Один спит! К тому же трассы вполне могли перестроиться, пока мы прохлаждались у моря. Не кардинально, но с сюрпризами. Поэтому в самом начале даже незначительного пути требовалось повышенное внимание.

Ну, точно: маршрут-коррекция выдала смещение в пятнадцать градусов к востоку. Не ловушка, но… А может, и она самая, на дилетантов. Доверься мы автопилоту, он загнал бы нас чёрт знает куда, в самое царство сказочных Гримтурсенов. Да-а, без точных знаний и систем слежения внутрь Терры лучше не соваться.

Разместились мы единственно возможным способом: я впереди за пультом управления (ручной регулятор скорости, дисплей состояния и ничего больше), а вервольф устроился впритык чуть позади на полу рядом с туго набитой походной сумой. Сверившись со схемой, я медленно тронула с места, на первой же развилке перевела машинку на соседний рельс и начала постепенно набирать ход. Вскоре мы уже неслись почти на пределе наподобие горошины в пустотелой трубке. Вполне безопасный участок пути, к сожалению, очень короткий. Он является переходным от недр планеты к её поверхности и не таит в себе никаких сюрпризов.

Всё хорошее и безопасное заканчивается слишком быстро − наверное, чтобы жизнь мёдом не казалась, перефразируя известную армейскую пословицу. Минут через десять стены трубы круто разошлись, а затем и вовсе исчезли. Основная часть пути, дикие Подземелья.

Почти бесшумно мы неслись в пространстве, размеры и очертания которого определить не представлялось возможным из-за пластов темноты разных оттенков, которые то подступали чуть ли не вплотную, то рассеивались по сторонам, как при морском приливе-отливе. Подсветкой служила лишь сама рельсовая трасса − бело-жёлтая, тусклая, равномерно мерцающая. Один раз я включила на карте отображение масштаба, но сразу погасила, ибо он показал аж стометровую пустоту сначала слева и справа, а потом вверху и внизу. Может, так оно и было в реале, но о некоторых вещах лучше не ведать, не думать. Без конкретной на то необходимости.

Так привычно и однообразно прошёл час, затем другой. Мои датчики-антенны бездействовали, что тоже косвенно указывало на полное отсутствие предметных контактов. Вскоре должны пойти классические тоннели, где пол, крыша и всё остальное находились на своих законных местах, и я с нетерпением их ждала. Однозначно лучше быть внутри чего-то прочного, чем в непроглядной пустоте. Особенно при скором движении.

Каменные стены возникли по бокам как всегда неожиданно, добавив своё, не слишком приятное, гнилостно-зелёное свечение. Объявился и потолок, причём гораздо ниже, чем на первоначальном пути − вряд ли теперь получится даже выпрямиться во весь рост. Мы здесь уже проезжали и всё проверили − ничего подозрительного. Сейчас также царил покой (хотя и без уюта), но вот видимое уменьшение высоты мне не понравилось. И насторожило. Пространство же не само по себе растёт-увеличивается-уменьшается, а в результате действия некой механики, не иначе. И запросто опускать-поднимать каменные плиты на метр-другой возможно лишь при помощи управляемой рабочей гравитации, которая на этой планете не в чести. Или же…

Левый верхний датчик сначала недовольно пискнул, но через пару секунд уже пронзительно заверещал. Скель мгновенно выпрямился, его зрачки вспыхнули кроваво-красным огнём. Я почти столь же шустро предельно уменьшила скорость, а затем остановила борт-дрезину.

Щель. Хорошая такая щель в монолитной стене: руку можно просунуть, да не хочется. И ни каменного крошева внизу, ни трещинок по краям − словно энерлазером выжгли, а после аккуратно зашлифовали. И всё это в течение нескольких часов, пока я прохлаждалась в северных скалах с видом на апокалиптический океан. Почуяла меня какая-то тварь и пробудилась.

При подобных неприятных находочках требовалось по инструкции от г-на Филиппова сперва установить возраст новообразования, далее наладить видеослежение, а действовать только после идентификации личности нарушителя. Теоретически разумно, да… А на практике кто будет потом вылавливать просочившуюся в заповедные подземные угодья разную нечисть? Группу поддержки из числа витязей мне почему-то не предлагали ни разу и ни одной «Маски» тоже в помощь не выделили. А сама я на зачистку трасс не подписывалась, моё дело проверять!

«Ну, вы уж как-нибудь там своими средствами… заодно!» − помнится, выдав это оптимистичное напутствие, профессор ласково приобнял меня за талию, будто намекая на пояс с оружием. Но почти весь мой арсенал был предназначен для боевого противодействия на открытой местности. А в ограниченном пространстве нужен портативный лучемёт − ещё лучше «кольт», типа как у Голды Гансвид. Но нет, опять же по инструкции (теперь уже нашей, для межпланетников) нам положен бластер − недурной способ приготовить жаркое из самого себя в подобных условиях! Подходящий нож мне пришлось разработать самой. Ну а парали…

Скрипящий, мерзкий шорох послышался где-то совсем близко, и парализатор сам собой очутился в моей руке. Отбиваться им можно, а убить нельзя, жаль. А сшибка намечалась серьёзной − стоило лишь глянуть на моего преобразившегося волка.

Я родилась в мире без агрессивных жизненный форм и, наверное, поэтому любила просматривать видеофрагменты взаимоистребительной конкуренции чужедальних плотоядных хищников − интересно и страшно, детство подобное сочетание обожает. Собаковидные существа мне очень нравились своей атакующей внешней элегантностью (я за них «болела»), но огорчало отсутствие полезных, гибких коготков. Кто бы мог подумать, что подобное сочетание предстоит увидеть воочию?

У пещерных вервольфов широкие лапы с мягкими кошачьими подушечками на концах. И при похожем устройстве выпуска-втягивания крючковатых когтей. Взобраться на дерево или нанести противнику рваную рану при скользящем ударе им ничего не стоит.

А сейчас его приоткрытая пасть представляла собой четырёхрядный капкан, полный изогнутых акульих зубов. Неплохо потрудилась генная инженерия на этой планетке, что и говорить…

Я всего дважды знала своего верного слугу в столь предельно хищной форме, и оба раза драться нам приходилось не на живот, а ради выживания. Мелькнула мысль снова запрыгнуть в подвижную коробчонку и дать дёру, но ведь непременно погонятся! И настигнут, скорее всего. А схватка в машине на полном ходу могла закончиться только крушением. Так что… Да и не эти монстры здесь хозяева, а мы!

Я в темпе надела и защёлкнула гермошлем, автоматически включив тем самым систему внутреннего жизнеобеспечения. Теперь смогу уцелеть даже под водой или под каменным завалом. Первого точно не предвидится, а второго не хотелось бы.

Скребущий шорох повторился откуда-то сбоку, со стороны. Я осторожно приблизилась к расщелине, всмотрелась. Так и есть, никакого сомнения: её не прогрызли, а вскрыли, словно замазанную некогда изнутри маскирующим воском. Ожидаемо, но как я могла такое прошляпить при недавнем сканировании стен? Ясный перец, размышляла о чём-то постороннем! Верно говорили древние философы, что главная проблема деятельности человека − это его мысленное отсутствие при физическом присутствии…

Я направила в отверстие луч лазерного прицела и зашарила им по стенкам, будто дразня. Ага, дураку закон не писан, ну а дуре тем паче.

В следующую секунду мне залепили в лобешник чем-то резиновым с такой силой, что сбили с ног и перебросили через дрезину. Появившееся из щели толстое, осклизлое щупальце судорожно выгнулось и прыгнуло на мою шею. Ловкая, гадюка, − вцепилась, зажала… Костюм-скафандр нервно хрустнул.

Скель мне помочь ничем не мог: на месте, где он только что стоял в напряжённом одиночестве, теперь бился и прыгал огромным мячом бесформенный, мясистый ком. Значит, гадин было две, и вторая таилась впереди нас в засаде − ах, какая я нынче догадливая!

Удар из парализатора в упор не особенно подействовал, хотя чужая трепещущая плоть заметно ослабила хватку. Освободившейся левой рукой я сдёрнула с пояса боевой секатор, ткнула наугад в кнопку «авто», попала… И заработало острейшее лезвие направо-налево и по кругу.

Тоннель зашипел-засвистел на разные голоса − страшно, механически, оглушающе… Я представляла, с кем сцепилась, и вариантов имелось два: или постепенно задушат, или успею изрубить в куски. Причём на достаточно мелкие, иначе их активность не исчезнет. Без полной десантной экипировки мне были бы кранты из-за «эффекта Несса» − кожа этих псевдозмей обжигает почище огня. Сильнейший болевой шок, сердечный приступ, и амба.

Человеческий организм мало приспособлен для борьбы со давящими захватами, но дремучие инстинкты работали исправно, заставляя меня крутиться, подпрыгивать, извиваться… Самое главное, что саму себя поранить своим же оружием я никак не могла и работала обеими руками вовсю.

Выстрел − взмах − выстрел − взмах! Неудачный поворот бьёт меня спиной о чёртову машину и вышибает из лёгких остаток воздуха − все прелести драки на пятачке налицо. Ну и по всему телу тоже. Наверняка назавтра в таких синяках буду ходить… Если буду. Вот вылезет сейчас из дырки что-нибудь похожее, длинное да с клыками − и закончится веселуха. Правда, удар из парализатора точно в пасть очень эффективен, но попробуй, навскидку попади! Только если шибко повезёт.

Мне немного повезло в другом: я оказалась зажатой между дрезиной и стеной, что несколько обезопасило мой тыл. Опираясь на локти и брыкаясь не хуже взбесившейся кобылы, я отбивалась со всем женским усердием, словно от уродливого, грязного насильника. Ствол через пару выстрелов предсказуемо сдох, но секатор работал исправно − резал, рвал, кромсал… Порой мне так хотелось пустить в ход и зубы, что я ими машинально щёлкала. При оскаленной морде вдобавок. Вот уж воистину ничто звериное нам не чуждо…

Я опомнилась, лишь когда поняла: меня уже не тискают, а просто прилипчиво держат. Разбрасывая по сторонам части сырой, расчленённой плоти и ещё облепленная ею по пояс, я кое-как встала на колени, выключила мерно жужжащий нож и первым делом поменяла в обойме энергетический заряд. Делом вторым был беспокойный взгляд на моего вервольфа: он в порыве борьбы изгрыз и изувечил своего противника до состояния лохмотьев, но до конца не освободился и стоял, покачиваясь, с закаменевшими мускулами. Змеиный узел по-прежнему стягивал ему шею; Скель отчаянно щёлкал своими чудовищными зубами и никак не мог дотянуться до цели. Я мигом помогла ему точным, долгим выстрелом из обновлённого парализатора − и с волка словно враз свалились тяжёлые цепи. Он шумно выдохнул, совсем по-человечески покрутил мохнатой головой, подошёл ко мне и прилёг рядом. Зубы по-прежнему в четыре ряда напоказ, когти наружу.

Поле жестокого боя таковым и выглядело: повсюду ошмётки растерзанной протоплазмы, некоторые ещё дёргаются и пытаются ползти. К нам, естественно. Хуже нет, когда враг совсем безмозглый и лишён чувства страха и самосохранения. Вот как этот. «Биомодуль УЗ-310» по классификации дражайшего Филиппа. Что означает, надо полагать, «законченный урод, триста десятый по порядковому счёту». Или в аналогичной научной модификации. Весело же тут жили все предыдущие тысячелетия, ох и не скучали!

Нашим бывшим «Маскам» и нынешним «Малышкам» нужно памятник бриллиантовый поставить, подумалось мне. На главной площади городка, прямо перед горделивыми Башнями. Они же лишь втроём десятилетиями чистили этажи этой гигантской многоуровневой подземной помойки! При прочных биокибернетических телах, да, но с человеческими головами на плечах! В которых всё, как у меня: надежда, страх, упрямство, азарт, порой и отчаяние… Что им пришлось пережить, только они сами и знают. И никакой награды, даже простой обыденной благодарности! Сволочи мы, люди, всё-таки. Что из Внешнего Космоса, что из Внутреннего.

Однако нечего прохлаждаться. Нужно привести тоннель в пристойный, первоначальный вид, согласно уговору с господами учёными. Я всегда выполняла взятые на себя обязательства и требовала того же от других. Первое работодателям очень нравилось, второе не слишком. Но принципиальность в таких вопросах необходима, иначе на шею сядут! Свесив ножки.

Подняла голову и обомлела: потолок почти касался моего шлема! И это в сидячем положении! Покосилась на волчка − ни тени беспокойства, даже челюсти привёл в норму. Протянула вверх руку, осторожно дотронулась… Та-ак!

Выстрелить по мёртвому из оружия, предназначенного для живого, казалось не самым умным решением, но оно сработало. Правда, вначале раздался оглушительный хлопок, и мы очутились в полнейшей темноте. Но вскоре боковые стены снова тускло зазеленели, и монорельс тоже возобновил своё ровное свечение. До верхнего каменного свода, если встать во весь рост, было привычных три метра, как и раньше. Очередные подземные шуточки-шалости, мать их…

И вполне знакомые. Видела уже нечто подобное на несусветном расстоянии отсюда, в скромной планетной системе из созвездия Стрелка. Есть и другие занимательные совпадения, можно делать выводы. Однако не очень-то хочется, ибо они ведут сознание к сумасшедшему дому. Впрочем, об этом потом.

Вернувшись к своему транспорту, я раскрыла походную сумку и достала парочку технических спецсредств. С помощью одного из них мне удалось полностью, с напуском на края, заделать треклятую расщелину и укрепить соседние камни. Рядышком я прилепила очередной датчик и подключила его виртуальные контакты к автокарте. Проверила − всё работает, теперь проблемное место будет под постоянным контролем. Дома продублирую новую важную информацию для Филиппа.

Хотя так ли уж и важную? Отсюда и до этого самого «дома» − культурных подземных этажей городка Династии − многие сотни и сотни миль, труднопреодолимых для модульной и трансформенной нечисти. Они предпочитают контролировать свои, скромные по размерам, участки и не устраивать территориальные экспансии. А людям столь удалённые северные трассы без надобности…

Рассуждения верные и привычные за годы, но они для беззаботных, ленивых стрекозок типа Ольды Ласкэ. А я − трудолюбивая пчёлка-разведчица и ничего на «авось!» не оставляю. Ну и ordnung есть порядок, всегда и всюду.

Далее предстояло навести небольшой марафет, и тут мне пригодилась бы допотопная метла на длинной рукояти. Но чего нет того нет, и пришлось, аккуратно ступая, не менее аккуратно присыпать остатки расчленённого на отсутствующие члены врага твёрдым белым порошком. Скель его терпеть не мог и одним прыжком вскочил в нашу самодвижущуюся коробку, показывая, что готов к продолжению пути. Сейчас-сейчас, дружок: осталось припудрить здесь и вот тут, и ещё немного во-он там…

Возле машины я тщательно окатила свои руки и ноги струёй сжатого воздуха и только тогда уселась на водительское место. Сняла, наконец, выручивший меня гермошлем и достала маленькую серебряную фляжку, подарок моего Никки Коревича. Внутри темнел его любимый ром, и я с невероятным удовольствием глотнула. Чуток подумала, повторила − ах, как славно и накатило, и пробрало!

Честно заслуженная мной внеочередная порция, жаль волчка нельзя угостить. В принципе, бой оказался несложным, двое на двое. Хотя даже при минимальном численном перевесе у противника исход мог получиться иным и печальным. Но вервольф однозначно уцелел бы, задействовав в крайнем случае защитную функцию «стальной скелет». Эффектное название, но без какой-либо стали или пластика в натуре. Биологических тонкостей не знаю, но его так просто не задушишь, не убьёшь. Не раз выручал и в куда более трудных ситуациях, зверятина ты моя, ненаглядная! Технически на меня настроенный, что крайне существенно. Непременно заберу его с собой, когда настанет время возвращаться в родные пенаты.

Неспешно отъехав на пару десятков метров вперёд, я обернулась, вскинула перед грудью толстую трубку с тем самым белым порошком и, немножко рисуясь, метнула с торца «искорку». Мгновенно место схватки окутал плотный туман, послышалось характерное шипение. Я сразу же увеличила скорость.

Так называемая «сухая кремация», местный ускоренный вариант. Надёжнейшая штука: через полчаса ни следов, ни улик. Мы, правда, не преступники, но всё равно приятно. По-ря-до-чек.

Потянуло в сон − я забыла, что алкоголь меня почему-то нисколько не возбуждает, а крепенько так успокаивает, не хуже снотворного. Увы, полноценно заснуть в сидячем положении не получится, но слегка подремать не возбраняется. Сигнализаторы выведены наружу, серенький охранник бодрствует внутри, автопилот исправен, трасса прокачана и опасаться нечего. А дважды подряд одинаковые подлянки здесь не случаются…

Будто на заказ нас снова вынесло на открытое пространство − какое-то время вокруг дышала чёрная пустота, и лишь светящийся рельс исправно указывал путь тонкой люминесцентной линией, таявшей вдали. Один раз лицо освежил порыв прохладного ветерка, но это не могло быть выездом под открытое небо. Ни звёзд, ни луны, а как же наверху без них?

Я вновь представила себя со стороны: маленькая женщина с большой остроухой собакой под боком в дурацкой полуоткрытой коробке, словно бы летевшей в некой подземной невесомости. Было в этом представлении что-то унизительное, как будто я не работала прилежно все эти годы, а маялась деятельной дурью ради надуманного рейтинга и энергетической зарплаты. А вот на Терре абсолютно все блага бесплатны, и я, параллельно с Алиной, давно уже установила причину сей фантастической халявы. Но до способа так и не добралась, поэтому и продолжаю мотаться туда-сюда под землёй и на земле. Вправо-влево-взад-вперёд-вверх-вниз…

…Я очнулась − вернее, меня очнули путём прикосновения к щеке холодного, влажного носа. Машинка прочно стояла на одной из моих промежуточных станций, в закутке, на коротком рельсовом отводе. Ага: я незаметно отключилась почти на два часа и докатила до финиша без забот и очередных злоключений! Хорошо, но и немного тревожно за свой легкомысленный организм, вздумавший без спроса отдыхать в неопределённой ситуации. Какие-то несчастные пятнадцать лет назад сидела бы, бодрая и весёлая, с распахнутыми моргунками хоть всю ночь, а вот теперь не получается. А что будет ещё через столько же, и подумать страшно.

Убедившись, что хозяйка в норме, Скель соскочил на гранитный пол, махнул пару раз хвостом на прощание и исчез в коридорной темноте. Его можно было вернуть в любой момент и не только отсюда (дежурный ульт-свисток и днём, и ночью висел на моей шее вместо сентиментального медальона), но к чему заставлять моего зубастого дружка в очередной раз «прыгать», если это ему не по вкусу? «Постоянно заботьтесь о верных, и вам воздастся» − недурная заповедь, жаль не в тренде. Самое главное, что адресат заботы указан точно, без всяких неопределённых «ближних» и «дальних».

Я встала, с удовольствием потянулась. Обесточила всю подвижную систему, отсоединила автокарту, закрыла створки дрезинной кабины, поставила защиту. «Ой, да кому это нужно!» и «Ах, и кто сюда забредёт?» − к сожалению, эти оптимистичные восклицания вне дома опровергаются порой весьма быстро и жёстко.

Камера «прыжка»находилась неподалеку в глубоком колодце с ребристой, тяжеленной крышкой. Её ворочать было сущим мучением, а ставить изнутри на место вообще не женским делом. Я подметила, что в этом мире обожали всяческие неудобства − особенно для подчинённых и при выполнении ими грязных работ. Непростая задачка историку, а также психологу. Смириться трудно, а приходится терпеть, куда денешься.

Спустившись по проволочной лесенке на самое дно, я перевела дух и от души ляпнула ладонью по стене − «немного к северу и чуть повыше уха», хи-хи. Тоже дурацкая идентификация личности. Вообще подобного сочетания легкомыслия и серьёзности, безалаберности и предусмотрительности я нигде ещё не встречала.

Стена послушно раздвинулась и впустила меня внутрь огромного стеклянного стакана, даже многочисленные грани имелись. А вместо наклейки с маркером изготовителя − путевое меню. Правда, из десятков пунктов мне были доступны лишь три яркого зелёного цвета, но и за это следовало поблагодарить неизвестных конструкторов. Иначе пахать бы мне и пахать на своей дрезине ещё с треть суток по совсем не прямым направлениям до цели. А сейчас вот она − крайняя правая кнопочка. Нажимаем, дожидаемся появления мигающего знака вопроса (дескать, а вы уверены?), и жмём вторично. И-и…

И ничего особенного. В смысле, вообще: абсолютная темнота при совершенно относительном времени. Для меня «прыжок» в искусственно смоделированном подпространстве фактически мгновенный, а в реальном мире проходят минуты и часы. Сейчас узнаем точно.

Темнота из полной стала сперва сероватой, а после сумеречной. Так и хочется сказать в завершение: «Пол под ногами дрогнул…», но устойчивость оснований переброса была незыблемой. На редкость удобно-комфортно.

И очень знакомо! Классическая «обманная» нуль-транспортировка в мегаполисах Внешнего Космоса. Вот, значит, откуда наша наука пошла? Плюс «болевые камеры» для господ палачей по убеждению как «Элиты», так и «Союза». Короче, взяли от материнской планеты самое необходимое…

Цифры на дисплее «хронометра жизни», вживлённого в запястье моей левой руки, и застывшие на «03-45» бешено завертелись, слились в аляповатое пятно и через секунду преобразились в «09-09». Шесть часиков как один миг − впечатляет, привыкнуть к такому невозможно.

Так-с, а теперь снова по вертлявой, скрипучей лестнице предстоит карабкаться − опять же, чтобы служба не казалась чем-нибудь сладеньким. Хорошо хоть наверху вместо чудовищной крышки устроена вполне современная маскировочная перепонка, которая пропустит идущего снизу без всяких хитромудрых паролей. Вполне цивилизованные места: двадцать седьмой уровень, прямо под Древнейшей Башней − точнее, под её развалинами. Заседающему в них королевскому Совету сие неведомо, и слава всему нордическому пантеону. Иначе бы орали про возможный заговор на каждом своём бестолковом совещании. Удивительно, до чего бюрократы всех времён и народов обожают преувеличивать собственную значимость! И ведь искренне верят в свою полезность и даже незаменимость. Вот уж определённо: кто умеет, тот молча делает, а кто не умеет, тот громогласно учит…

Выбравшись на свой 27-й уровень (ага, живу я тут!), знаменитая разведчица высочайшего рейтинг-класса «Орден Легендарных», урождённая Кэролайн Ролль, направилась усталой, трудовой походкой к личной комнате. Она размещалась в самом конце типичного каменного зала, невероятно похожего на гостиничный: вход-выход, псевдофакелы на стенках и между ними ряды одинаковых дверей. Правда, все они находились в скрытом состоянии − для активации требовалось в очередной раз задействовать свою ладошку в качестве сканер-отпечатка. Ко мне доступ имела и парочка близких людей − типичная игра в полное доверие с моей стороны, это полезно. А свои секретики я храню в более неприметном месте.

Перед тем, как войти, я по привычке вместо ладони сначала приложила большой палец и включила «глазок». Оказалось, что не зря: «близкие люди» сидели у меня за столом в полном составе − Никомед Коревич и Уэнди Норманн. Причём они неотрывно пялились друг на дружку с крайне подозрительным и сердитым видом. Ладно, не поубивались на вчерашнем рискованном свидании − уже хорошо.

При моём появлении эта кисло-горькая парочка одновременно вскочила с выражениями искренней озабоченности на лицах. Понятно: мой комбинезон был в таком внешнем состоянии, словно его владелица после пьянки всю ночку ползала по помойкам. В тщетных поисках выхода хотя бы на свалку. И запашок соответствующий…

Я по-прежнему не знала, как правильно с ними себя вести, и поэтому придерживалась единственно верной стратегии, то есть не притворялась вообще. Обмануть всё одно не обманешь, а вот обидеться могут. К чему понапрасну портить настроение и другим, и себе?

Удивительно, но мой безобидный вопрос: «И давненько здесь сидим, голубки?» привёл обоих в состояние приличного замешательства. Наконец Коревич мрачно сказал:

− Я пришёл сюда сразу после нашей идиотской встречи на одиннадцатом уровне. Точнее, после того, как отнёс Аллою в реанимацию и убедился, что с ней всё в порядке. Хотя какой там, к дьяволу, порядок: твои демоны ей руку начисто отгрызли! А эта дура, − (мрачный кивок в сторону Уэнди), − засела тут ещё раньше. И уходить не желает! Стóит на это намекнуть, как сразу же ножик достаёт и ногти им чистить начинает… Одной рукой на этой же самой руке! Какая она разведчица − наёмная убийца по призванию! И ради удовольствия!

Я понимающе покивала и перевела укоризненный взгляд на абсолютно невозмутимую Королька. Та пожала плечищами и спокойно ответила:

− Как-то в стародавние времена в тихой деревушке к хозяину придорожной корчмы явился некий мужчина с двумя мечами и кинжалом за поясом и сказал: «Перейдём сразу к делу: я беру недорого − по пять золотых с головы. Если старика, то на десять серебряных дороже; по детям не работаю. Кого конкретно вам надо завалить?» Ошеломлённый корчмарь, заикаясь, проблеял, что налицо некое недоразумение, а у него и в мыслях не было… «Но вы же дали объявление: требуется "мастер по резке" и срочно?» − с раздражением спросил гость. − «Да, конечно, но я собирался всего лишь заколоть свинью. Сам я старенький, уже не под силу…»

Никомед возмущённо зафыркал и демонстративно отвернулся. Я примирительно улыбнулась:

− Всё понятно: заключая контракт с «Пташкой», нужно внимательно знакомиться с техническими особенностями её работы, набранными в тексте, как водится, очень мелким шрифтом… Расскажите кто-нибудь, что произошло?

Рассказать вздумали сразу оба, причём начали абсолютно синхронно − ткнули друг в друга указательными пальцами и обвиняюще воскликнули: «Это ты во всём виноват (виновата)!» Примирить их так и не удалось − пришлось выслушивать разнохарактерные версии скорбных событий со взаимоисключающими уточнениями. Сошлись они только в одном: Алина Дюнштайн с рождения психически больна, и её давно пора деклассировать.

− А как насчёт спасения твоей жизни? − мягко спросила я. − Если бы не проведённая ею блестящая медицинская операция, то…

Уэнди снова пожала плечами:

− Её же принудили оказать мне помощь! Роман фон Хётцен и Курт. Кстати, Фоген старался отнюдь не из-за сердобольности, а ввиду угрызений совести от своей собственной беспечности: прибор серии «Эфа», которым Клара пытала меня на Базе и едва не угробила тебя на третьем «цветке», она стащила из его багажа! За такое, кстати, тоже понижают в классе. Так что никто никому ничего не должен!

− Разбойничья этика! − громко провозгласил Коревич. − Больших дорог и ночных притонов! Агнесса, подумай, с кем ты связалась! Ох, прости: совсем позабыл, что и у тебя этой ночкой проблем было немало, как вижу…

Я согласительно покивала головой и освободилась наконец от своего перепачканного спецкостюма. Пихнула его в дезинфицирующий отсек кладовой, включила усиленный режим. Почему-то подумала, что для Никки я навсегда осталась «Агнессой-Лорелеей», как при первом знакомстве в «Садисте». И что родным именем «Кэрол» он меня никогда не называл и не назовёт.

− Угадал, дружок: забот у твоей подружки тоже хватало, и ей хотелось бы до обеда отдохнуть. Тем более, что и вид уже вполне постельный, − я игриво покачала всем телом в одном нижнем белье. − После горячего душа, разумеется. Поэтому давайте распростимся до пары часов пополудни, хорошо? Если больше нет ничего срочного…

Друг и подруга подчинились как-то сразу, хотя я не скомандовала, а попросила и весьма деликатно. Наверное, даже в бельишке видик был у меня не столько эротический, сколько умученный.

Оказалось так, да не совсем. Когда я, распаренная, вернулась в комнату в купальном халате, то обнаружила за столом всё ту же Уэнди, но уже в одной прозрачной комбинации. Откидная кровать была разложена и застелена, подушки взбиты. Нечто новое в наших недолгих отношениях и совершенно лишнее.

− Не волнуйся, бисексуальностью я пока не прониклась, − успокоила меня Королёк и откровенно закинула ногу за ногу. − Просто твой Никки никак не хотел уходить, вот и пришлось его малость шокировать. Зато вылетел отсюда, как ошпаренный!

− Я тоже неплохо раскраснелась после ванной, больше не требуется, − (улыбка у меня получилась чуть ли не воспитательной). − Вот платье, одевайся. Энни, поверь, я ценю твою деловую помощь, но давай этим ограничимся.

− Сказала же, что ради прикола! Тем более, «голод» позавчера наконец утолила. Нет, вру: пока лишь раздразнила аппетит, но всё равно вышло неплохо! Ну и вошло, само собой…

− Неужто уломала-таки сынка Командора?

− Очень точное определение! Есть мужчины, которые на женщин набрасываются; есть пристающие-липнущие так, что не откажешь; есть расслабленно падающие в койку и ожидающие активных действий от самой разгорячённой самки. А нашего Ромку нужно именно уламывать, психологически раскачивая его мужское «эго» в разные ситуационные стороны. Тем более, что к столь активному ухаживанию он не привык. Да и барышня из меня не больно романтическая!

Королёк встала и эффектно прошлась от двери и до настенного монитора, выполненного в виде створчатого окна. По-прежнему неглиже и светя на меня своими синими глазищами. Я видела, что она сексуально накручена куда больше, чем хочет показать, и не теряла бдительности. В дамских постельных занятиях равноправия быть не может, а в подчинение она не пойдёт: точно «не барышня»! Мне же в пассив и подавно нельзя − потеря авторитета…

− Ты телом развлекайся, а мозгами думай! − сказала я назидательно и отвлекающе. − Как жить-то дальше собираешься? С союзной «Службой Безопасности» расплевалась, а прикрытием так и не обзавелась. Я предложила свести тебя с моими хозяевами − в ответ молчание… Можешь, конечно, остаться здесь в вечных лаборантках у Филиппа. Или у тех, кто придёт ему на смену. Но выше младшей научной сотрудницы не пойдёшь, не пустят! Или имеешь древнейшие аристократические корни? От полумифических кафров или зулусов?

Высокая чёрная женщина прекратила расхаживать и остановилась у стены. Посмотрела на меня и негромко молвила:

− Обо мне посудачим как-нибудь потом. Ты лучше сама не увлекайся чрезмерно. Если хочешь знать, твои вервольфы − порядочное барахло…

− «Не суди да не судима будешь»! − не совсем в тему отпарировала я (зато цитатой). − Универсальные пещерные особи, как мой Скель, в большом дефиците, поэтому тебе дали лесных. Рассчитанных на страх и доминацию для обычных живых существ типа нас с тобой. Против боевых «Масок» им однозначно не выстоять, что и подтвердилось. Однако одну крепко потрепали!

− Для неё это пустяк, хотя твой Никомед-Иероним бесится, как будто она ему родная али любимая. Не ревнуешь? А зря, милашки − это совсем уже не малышки… Ладно, проехали. Я тут такой приз-сюрприз тебе подготовила! Становись спиной к постельке, чтобы было куда валиться в обморок!

− Хватит, не дразни! И надеть, в конце концов, платье!

Уэнди глянула на меня так, словно вместо одевания собралась снять с себя и последнюю рубашку (под которой точно ничего не было). Включила монитор, укрупнила изображение. Прочитав начало заголовка: «Принципиальная схема питания энергетических устройств…», я ринулась вперёд, чуть не запутавшись в халате. Всмотрелась и принялась медленно листать страницу за страницей, всего семнадцать. После заключительной почувствовала, что вся покрываюсь холодным потом.

Это было именно то, что и я, и Дюнштайн, и многие другие авантюристы Галактики искали здесь и в «Фонде Истины» долгие годы. В моём докладе будет поставлена жирнющая точка, я достигну всех немыслимых почестей и благополучия…

Однако подобными вещами не делятся и с постоянными любовниками! Да что я говорю − вообще ни с кем! Что же тогда эта страшная особа с убойным классом «Мираж» задумала?!

Видя моё состояние, Королёк должна была демонически усмехнуться. Однако она просто спросила:

− Как думаешь, «СБ» простит меня за отступничество, получив такую информацию?

− Запросто простит, − хрипло сказала я и посмотрела ей в глаза. − Только это прощение произойдёт прямо на твоих похоронах, не раньше.

− Вот и я так полагаю, − согласилась Уэнди и выключила аппаратуру. − А ты такого исхода же не боишься?

− Не боюсь, − подумав, ответила я. − Маловероятно. Я проверенная и перепроверенная «экстра» с тремя «браслетами Отличия», прекрасный послужной список, ни единого пятнышка… Столь полезную разведчицу нипочём не тронут! Однако сгоряча могут и грохнуть, да.

− И не только под горячую руку, но и после тщательного раздумья, уверяю! А потом начнут резать самих себя, пока один не останется. Это же бомба под всю нашу Галактику! Куда страшнее аннигиляторов, о которых мечтает недалёкий Командор…

Она права, с леденящим испугом подумала я. Этого знания и для одного выше крыши! А нас тут уже двое…

Уэнди вдруг лукаво улыбнулась и едва заметным кивком указала на разобранную кровать. Я покраснела до корней волос, до жара там, хотя ни шлёпаться в обморок, ни спать с ней по-прежнему не собиралась. И кстати…

− И кстати: почему ты не просишь отдать «информационный кристалл» с этой записью, раз уж я с тобой поделилась? − с вкрадчивым придыханием вопросила однорукая темнокожая красотка, продолжая топить меня в своей глазной сини. − В целях страховки и добрососедства?

− Ты очень оригинально совместила эгоизм с дружбой, − буркнула я, находясь в небольшой морально-эмоциональной панике. − Захочешь, так сама отдашь!

− Не-а. Не отдам. И не из-за стервозности, а потому что нет никакого «кристалла». Это было и есть в свободном доступе компьютерной сети Династии. Полностью открыто с самого начала − нужно лишь корректно сформулировать запрос в поисковике. Смешно, правда?

Правильно оценив моё состояние, Королёк подвела меня к постели и усадила поперёк неё, как куклу. От которой я, действительно, немногим в тот момент отличалась.

− Величайшая и ужасная тайна для обитателей Внешнего Космоса является элементарной обыденностью на данной планете, − подвела итог Уэнди и присела рядом. − Уже многие и многие века. Не знаю, что именно ты чувствуешь сейчас, но лично я ничего, кроме стыда и унижения…

Блок событий №2. Глава четвёртая: Аллоя.

Аллоя (с недавнего времени фрейлина королевы Хельги).

Я валялась на широкой тахте в окружении кучи мягчайших подушек и чувствовала себя преотлично. Оказывается, моему искусственному телу, невесть сколько раз битому-чиненному и ко всему привычному, комфорт и покой очень нравится! Или на самом деле это мозг так считает? Но с чего бы? Раньше ему было всё равно, в каких условиях находится придаточное двигательное дополнение к его думающей субстанции.

Я поделилась этой мыслью со старшей сестрой, сидевшей рядышком, и Юрико со мной согласилась:

− Да, всё дело в наших головушках. Они интересные: снаружи синтез-кожа, под ней титановая и пластиковая оболочки, а внутри таинственное «серое вещество», как принято говорить. Невероятно долгоживущее и даже чуть ли не бессмертное! Ну, так нам учёные обещали. Абсолютная клеточная регенерация, стабилизация нейронной сети, модификация кровеносной системы и всё такое… Очень даже неплохо придумали, вот с памятью только начудесили. Постоянные усечения, коррекции, блокирующие зажимы, запретные участки − к чему? Люди странные создания: им надо бы упрощать основы своего существования, сделав этот процесс принципиально главным, а они наоборот бесконечно их усложняют!

− Однако без самых разных практических сложностей при познании окружающего мира не обойтись, − с расстановкой заметила я и важно округлила правый смарагдовый глаз. − Тем более, что у людей нет и никогда не было единого координационного центра развития их биологического вида-сообщества. Зато надуманных структурных расхождений навалом! Мы вот угодили под контроль здешней Династии, а могли быть инициированы представителями какой-нибудь группировки из Внешнего Космоса…

− Ой, сомнительно! Никаких подробностей не знаю, но «мстители-маски-мастерицы-малышки» − часть какого-то огромного здешнего проекта. Которую вычленили из целого, приспособили к бедственным реалиям той поры и пустили в ход. Полагаю, впереди нас ожидает новое неожиданное перевоплощение. Наивно думать, что нам о себе уже всё известно!

− Ну, может, кроме второстепенных деталей, − сказала я. − А так да, познание идёт непрерывно, но оно становится чисто уточняющим, база нами давно усвоена. И переработана. Однако многие нюансы обновлённых истин действительно важные! Ты заметила, как трудно стало нам выстраивать антропософскую метаморфику? Психологически трудно? Особенно на глазах у посторонних?

− Угу…

− Весьма тревожный симптом. Скажем, для успешного отпора внешней агрессии необходимо в темпе трансформироваться в какого-нибудь монстра, подходящего по фактору соответствия, а внутренняя механика срабатывает с запозданием! Или отказывает вообще, как у меня на этом чёртовом одиннадцатом уровне. Теперь вот лечусь, болею… Надоело. Неприятно.

− Ты и в самом деле перепугалась тогда? Паучищи были на редкость омерзительными…

− Да кого там бояться! − снисходительно и не совсем искренне рассмеялась я. − Обычные автоматические киберы без зачатков высшей нервной деятельности. Ответная арахноподобная перестройка тела, пара бросков клейкой псевдопаутины − и дело сделано, виктория! Вот только… Если честно, это я сообразила, уже сидючи на потолке вниз головой. С разобиженной, плаксивой мордашкой и без понятия, как я там оказалась. Вместо того, чтобы находиться внизу и сражаться в преображённом виде. Хорошо хоть мигом очухалась и перешла в режим засады. Но и когда заработал режим контратаки, я не смогла сразу задействовать адекватный боевой арсенал и ринулась в драку, словно дикая, озверевшая кошка. Рвать, кусать, царапать − иных желаний не было. Ты своему уроду перебила шейные позвонки за считанные секунды, а я возилась минуты две. Да и то схалтурила и не дожала, оставив вервольфу силы на так называемый посмертный рывок. Это же первичная стадия боевой практики, заученная намертво!

− Заученная для начального нашего уровня «мстители». А ныне на него так просто переключаться не получается. В смысле, повернулась налево − улыбнулась симпатичному мужчине золочёными зубками, развернулась направо − прикончила отвратного гада ядовитыми клыками. Мой милорд говорит, что в нас постепенно пробуждаются ростки истинно этической души…

− Твой милорд наговорит, раскрывай пошире ушки… Вот мой мессир оценил мои действия вполне практично: обманула врага, усыпила его звериную бдительность, а в подходящий момент прикончила. Я, конечно, не возражала, хотя прилично покраснела − и внешне, и внутренне…

− Вот это самое «внутренне» и есть этика. Только её нам и не хватало! Но пробудилась и уже не уснёт.

− Усыпить вновь нельзя, а задушить постепенно можно…

− Ты хочешь стать второй Дюнштайн? Ох, извини! Это сравнение уже неуместно.

− Пожалуй, − вздохнула я и машинально прикрыла повыше одеялом своё изуродованное плечо. − Как она?

− Невесело. Из полной бессознанки в полузабытье и обратно. Но борется. Очень крепкий организм при столь невзрачной внешности.

− Вот вам и хвалёная медицина! − фыркнула я. − Даже с нашим походным восстановительным «набором метаморфоз» не сравнить. Обычная же колото-резаная рана!

− Рана-то обычная, да стилет у Королька-Уэнди оказался не простым, а подвижным и с жутковатым секретом. Внутри тела он автоматически раскрылся секущей полусферой и натворил дел… Не исключено и наличие неизвестного яда.

− «Королёк − птичка певчая», − процитировала я название какого-то древнего сериала из видеокаталога. − Да уж… Напрасно ты её выхаживала.

− Это совсем другое. Моё, потайное, личное. А авантюристка она и вправду беспощадная. И какая хладнокровная! Ничуть не обескуражена происшедшим. Говорят, что вновь вернулась в свой отсек на пятом уровне, где все эти месяцы отлёживалась, и живёт там как ни в чём не бывало! Представляешь?

− Отчего же нет? Ценные специалисты всегда в дефиците. Ишь ты, чужая, а индивидуальную каморку себе вы-цы-га-ни-ла! Поди уже и обуютила? Кстати, кто такие «цыгане»? Сказанула, а не знаю.

− Это антоним слову «спартанцы». Мифический народ, совершенно не приученный к общественной дисциплине, и занятый всякой легкомысленной деятельностью. Поэтому твой языковой оборот неудачный − когда я последний раз заходила к Уэнди, то обстановка выглядела как раз спартанской. Ну, койка, стол и синтезатор, как это было в древнейшем городе Спарта. Тамошние жители все поголовно только и делали, что сражались, и к благоустройству не проявляли интереса. Королёк точно такая же.

− Горячая она больно. В «Свинцовую башню» бы её, охладиться. На полгодика…

− Так опять заболеет! Зачем же тогда лечили? Напрасно ты на неё дуешься − у вервольфа, который тебя потрепал, совсем другая хозяйка. А Уэнди Норманн всего лишь исполнительница. И потом именно благодаря устроенной ею заварухе ты наконец повысила свой статус. Стала фрейлиной, как и хотела, обзавелась личными покоями…

Юрико встала и прошлась по комнате. Небольшая, увы, четверть стандартной башенной площади, но ведь в «Большой Стрельчатой»! В двух шагах от самой Королевы. Правда, я и так всё это время находилась или возле неё, или у господина Коревича, но только сейчас вот ощутила себя полноценным существом высшего порядка. То есть имеющим постоянную жилую прописку. В столичном секторе, а не на задворках каких-то уровней! Теперь можно и гостей принимать или просителей. Есть уже и такие…

Именно из-за этого, столь желанного королевского подарка я и выбралась раньше времени из медицинского центра. Решив, как говорится, долечиваться на дому. Нужно ведь было срочно поменять всю мебель на элитную, непременно красного дерева; развесить на окнах томные тюлевые занавески, смонтировать дополнительные светильники, соорудить отдельную закусочную для людей (не солнышком же им питаться, как нам?) Ну, может, срочности особой и не наблюдалось, но у меня буквально зудело в этих самых… в ягодицах. Страсть как тянуло к деловой активности! Да и кто ещё этим стал бы заниматься? Нет, Юричка мне помогала и очень даже неплохой стенной узор придумала − в виде падающего снега. Опять работала однорукая команда! Карма, что ли?

− Да, устроилась неплохо, − согласилась я. − Можно жить-поживать и к добру стремиться. Которое не умозрительное, а предметное… И почему мы так зациклились на Внешнем Космосе? Чего нам тут не хватает?

− Всего остального, − улыбнулась Юрико. − Это и есть результат очередного нашего усложнения. Или ускоренного взросления. Которое идёт искусственным путём в отличие от естественного воспитания обычного человеческого потомства. Вернее, шло. А сейчас из живых инструментов для других мы постепенно становимся мини-вселенными для самих себя, и они неотвратимо расширяются. И, надеюсь, уже бесконтрольно, учитывая кардинальную переработку нами док-станций.

− Смелая уверенность, − криво усмехнулась я (очень криво − всей левой половинкой рта, люди так не умеют). − Нет, я не спорю: за все эти долгие десятилетия мы узнали о своих конструкциях очень много да и фундаментальными науками занимались по мере возможности. Самоучками, но весьма продуктивно. При полном контакте со стационарной базой нас контролировать уже невозможно. Наверное. А вот что за схемы внутри, вот тут? − я аккуратно постучала себя между своих прекрасных грудей. − Или в головах под защитными оболочками? Да хоть в заднице между ягодиц! Должны быть какие-то контролирующие секретки, вот прямо двойным нюхом чую…

− Между ног у нас… − сестра как-то воровато оглянулась, а затем всё же наклонилась и прошептала несколько знакомых и одновременно загадочных слов мне на ухо. − Совсем иное устройство. И настолько сложное и по научному замыслу, и функционально, что…

− Да ладно, не преувеличивай! − я усмехнулась не без понятного эмпирического превосходства. − Аналог воспроизводительной системы у млекопитающих, не слишком-то удобной и экономичной. Без малого год вынашивать постоянно растущий плод − свихнуться можно от подобной физиологической нелепицы! Бедные человеческие женщины…

− Не суди столь надменно о том, чего практически не испытала, − неожиданно жёстко отреагировала Юрико и отодвинулась. − Я вот представляю зарождение новой жизни внутри своего тела как очень волнующий процесс! Жаль, что неосуществимый. Но тогда непонятно, для чего нам сохраняют рудименты репродуктивной функции? Даже при полном обновлении тел, как было у Мейй?

− Хочешь, скажу? Только не иронизируй! Ну так вот: в человеческом бытие очень важное место отводится так называемым «плотским удовольствиям». Ты их все хорошо представляешь, перечислять не стану. Из которых нам оставили в открытой форме только радость от насыщения. Процесс поглощения энергии − что может быть лучше и приятнее, согласна?

− Угу…

− Однако, оказывается, есть и другие способы наслаждения − скрытые или даже осуждаемые общественным мнением, нам к нему ещё предстоит привыкать. Религиозную составляющую затрагивать не буду, хотя и с ней придётся считаться, поэтому возможные рассуждения о запретном плоде и прочих провокационных мистических соблазнах я опускаю. Перейду сразу к конкретике: видишь в углу сервант? Достань из нижнего ящичка шкатулку с моей монограммой на крышке и принеси сюда. Только вначале прикрой большим пальцем замочную скважину и подержи шесть секунд − это код доступа.

Юрико выполнила мои указания, но от ироничной реплики всё же не удержалась:

− «А» − многоточие − «Я». Многозначительный вензель! Не только начальная и заключительная буквы твоего имени, но и намёк на тайную власть над всей языковой структурой? Неплохие амбиции!

− Это в большей степени напоминание. О необходимости постоянного движения по всему мыслительному диапазону, − назидательно уточнила я и вынула из шкатулки два стеклянных флакона величиной с мизинец. − А теперь эксперимент: возьми тот, который из синего стекла, и перемести боковой рычажок на второе от начала деление… так. Дальше отвинти крышечку и глубоко вдохни аромат. Ага, и сразу же снова плотно закрой!

На эти несложные действия решились не сразу, а после внимательного разглядывания моей абсолютно бесстрастной физиономии. После чего всё же выполнили предложенную программу. И… и остались сидеть напротив с отсутствующим взором и раздувающимися ноздрями.

Я предположила, что ждать придётся минут пять, но хватило и трёх: с каким-то страдальческим вздохом Юричка повалилась на спину рядом со мной, забросив единственную свою руку далеко за голову. Её полная неподвижность меня порадовала, так как указывала на полноценное усвоение снадобья. Зрачки приобрели нейтральный серый цвет и ровно, не моргая, смотрели в потолок. Так прошло с треть часа − я терпеливо ждала, но всё же, наконец, не вытерпела и несколько раз провела перед лицом сестры ладошкой. Левый глаз не изменил своего положения, зато правый окрасился в лимон и уставился на меня − откровенно сердито. Пришлось мягко улыбнуться и пояснить:

− Думала, что ты вырубилась. У меня в первый раз случилась самая настоящая отключка − люди её называют гипнотическим сном. Твои нервы покрепче.

− Они тут ни при чём, − всё так же сердито произнесла Юри и рывком села. С усилием дунула себе на чёлку, замерла на несколько секунд и снова рухнула навзничь. Проворчала:

− Могла бы и предупредить…

− Тогда эффект получился бы смазанным, − пояснила я и аккуратно прилегла рядышком. − Что ты видела и чувствовала?

− О последнем умолчу − слишком личное. А насчёт видений… Я одна-одинёшенька в голубом небе или в море. Только тёплые волны вокруг − качают, качают… Восхитительное чувство, но и опасное: выплывать не хотелось.

− Напрасно боялась: с двойной дозы не утонешь.

− Спасибо, обнадёжила! Ничего себе, удовольствие для тела! Зачем обманула?

− И не думала! Просто хотела тебе продемонстрировать предельно чистый вариант наслаждений, без посторонних примесей. Обоняние напрямую связано с мозгом, отсюда и отклик такой. Ишь, как ты вся расслабилась! Сейчас взбодрю, урок до конца не закончен!

− Вот ещё, учительница нашлась! Мне хватит на сегодня. Хотя…

Юрико неуклюже вернулась в полусидячее положение и застыла, устремив очередной неподвижный взгляд на потолок. Я не торопила, никуда она не денется! И точно: очень скоро ко мне протянули раскрытую ладошку и требовательно подвигали пальцами. Я вложила в них алый флакон и мурлыкнула:

− Дозатора не имеется, он не нужен. Приложись к отверстию по разу левой и правой ноздрёй, а потом…

Закончить мне не дали − нетерпеливо приступили к действию. Вдохи у сестрёнки получились прямо-таки всасывающими, бездонными… Рука бессистемно зашарила по одеялу, а затем вцепилась в него так, что синтез-материя треснула. Пока всё в норме, беспокоиться не о чем. У самой так же было.

По эмоциям из нас, троих малышек, Юри самая сдержанная, но я не сомневалась, что и она не вытерпит и начнёт со всей откровенностью… Однако старшенькая бэби справилась, хотя от протяжного стона и не удержалась. Скатилась на пол и чуть ли не на четвереньках уползла в угол, где и уткнулась лицом в стену. Зная, что последует дальше, я деликатно отвлеклась.

Юрико вернулась на кровать не скоро − время я не засекала. Видик у неё был тот ещё, почти как в запрещённой во многих мирах мистерии «Падшие и опозоренные». Совершенно измученным голоском она спросила:

− Как я выгляжу?

− В общем, неплохо, хотя сыну Командора пока на глаза попадаться не следует, − добрососедски посоветовала я. − Вытри слюну из уголков рта и приляг на бочок.

Подчинилась безропотно: любо-дорого смотреть! Даже ножки поджала. Не без труда успокоила дыхание и тихо обрадовала:

− Убить тебя мало! Где разыскала коды к синтезу этой… этого… эту…

− Если убьёшь, то больше не получишь, − ухмыльнулась я и игриво пощекотала сестру под самой грудью, которая истерично дёрнулась взад-вперёд. − Извини, что забыла предупредить о желательном уменьшении ритма сердечного насоса перед опытом. У тебя кислородное перенасыщение или типа того. А код − разве такой случайно найдёшь? Его мне дали.

− Хельга?

− Угадала без всяких попыток. Только не спрашивай, с какой целью − сама ни в золотой зуб ногой. Которая в хрустальном башмачке, согласно поговорке. Королевские замыслы неисповедимы… Тебя в сон не тянет?

− Нисколечко. Я такой подъём ощущаю! Душевный и двигательный!

− Это предсказуемо для нас. А у мужчин всё наоборот. Вот тебе практический ответ насчёт оставленных нам «репродуктивных рудиментов», как ты выразилась.

− Но это же абстрактная сексуальность! Да ещё в концентрированном виде! Опять же, зачем?

− У меня только одно предположение: ради как можно большего нашего соответствия обычным, грешным людям. Далее моя фантазия иссякает.

Юрико пружинисто вскочила. Забегала по комнате. Потом замерла, вытянула в мою сторону указательный палец и решительно потребовала:

− А если без суррогата? Какие чувства при натуральном эротическом контакте? Признавайся! Я знаю, что вы с Коревичем бегаете на свиданки, где целуетесь и обжимаетесь!

− Шпионить надо меньше, а доверять родной сестричке больше, − посоветовала я, ни капельки не сердясь. − Знаешь, это разговор не на пять минут и даже не на час. Так что давай прервёмся. О-о, как в воду глядела!

Ага, колокольчик над дверью звякнул − нас хотят навестить! Я призывно замахала ладошкой − меня поняли и впустили гостя.

Им оказался специалист №6 из отдела контроля. Важная персона в научном мире. Раньше смотревший на нас, подопытных «мастериц», не то чтобы свысока, а как бы из некоего иного интеллектуального измерения, где вспомогательным биосуществам делать нечего. Я такой подход теперь очень хорошо понимала и относилась к нему примерно так же.

Как выяснилось, это был обычный краткий визит вежливости − с почтительным полупоклоном и дарением прекрасного живого букета обожаемых мною белых хризантем. Юрико их тоже любила, как и положено разработанному для неё образу «девушка с дальнего востока». Согласно этому старому плану, Мейй была «азиаткой», а я «американкой» − даже приблизительный смысл этих слов мне неведом. Впрочем, мы обе не придавали значения откровенным ярлыкам, а вот Юри отнеслась к маскировочной своей оболочке очень серьёзно и с усердием выучила древний язык (nihongo). Если она начинает вставлять из него выражения − значит, находится в возбуждённом состоянии. Детектор духа в словесном оформлении, полезная вещь для понимающих.

− Фрейлина Аллоя, позвольте выразить вам благодарность от лица всего руководящего отдела исследований, − важный шестой спец снова наклонился и поцеловал мне здоровую руку. − Вы просто не представляете, сколь вовремя произошло возвращение нашего шефа к творческой деятельности! В его отсутствие научные аристократические кураторы затеяли амбициозную, но малопонятную перестройку всего отлаженного цикла работ, что грозило обернуться застоем как в теории, так и в практике. Что совершенно недопустимо. Как гласит наш девиз: «Мир рушится − лаборатории работают», и это, поверьте, не пустые слова…

Я обменялась с сестрой многозначительными взглядами (скоренько же Филипп поправился!) и приосанилась, разложив на подушке по обе стороны от головы свои снежные локоны в виде симпатичных спиралек − впервые завивалась! Потом важно ответила:

− Рада, если смогла помочь. Хотя до меня доходили смутные слухи, что у вас далеко не все довольны авторитарным руководством господина Филиппова…

− Так оно и есть, но это нормальное явление! − живо подхватил гость. − Где вы видели многоступенчатую систему − общественную, научную, культурную или религиозную − где царил бы дух братского единения? Не бывает такого, и слава Всевышнему! Ибо полное равенство и одобрение (пусть даже показные) непременно ведут к потере творческого поиска и деловой инициативы. Так что пусть заводятся несогласные! Пусть возникают идейные противники! Важно лишь, чтобы критика была конструктивной, а противодействие начальству разумным и до строго определённого предела. Впрочем, контролирующий отдел следит за этим неукоснительно.

Нам с сестрёнкой уже стало ясно, что помимо благодарностей не избежать и некой просьбы. Так и случилось: после набора вежливых и дипломатических фраз меня попросили оказать содействие… Хм, вот уж чего не ожидала!

− Я вижу, вы удивлены, но так сложились обстоятельства, − учёный номер шестой для убедительности сложил ладони перед грудью и подвигал ими вверх-вниз, словно показывая их тяжесть. − На госпожу Норманн с давних пор завязана часть оборонных построений Династии, и её отсутствие на работе… Не столько нежелательно, сколько непродуктивно. В конце концов, её вина лишь в том, что в последнее время она опекала нашего лидера науки чересчур плотно, но опять с его же согласия! Посему просим замолвить словечко и донести до сведения Королевы, что…

− Уже донесено и замолвлено, − послышалось от входа.

Только теперь я обратила внимание на предупредительную игру глазами Юрико − с большим опозданием. Ничего страшного, конечно, кроме досады от очередной потери бдительности.

Хельга Первая, неслышно возникшая на пороге, быстрым шагом прошла в комнату. Юрико и учёный администратор почти одновременно упали на одно колено, я поспешно приняла сидячее положение и склонилась мордашкой вперёд. Одеялко съехало в сторону, оголив то, что осталось от моей левой руки − двухдециметровую культю, запаянную в прозрачную регенерационную оболочку. Уже ничего страшного, восстановление идёт нормально. Неделю назад вообще торчал уродливый двухдюймовый отросток.

− Досталось тебе… − Их Величество привычно потрепала меня по щеке, а затем знаком разрешила всем присутствующим принять обычные позы. − И спереди порвали… Рановато ты вернулась из стационара.

− Неужели до сих пор заметно? − испугалась я и выкатила далеко вперёд оба зрачка. − Рваную рану на груди я лечила в первую очередь!

− Правильно сделала: уважающая себя женщина сначала следит за своей внешностью, потом за всем остальным. Не волнуйся, там лишь кожа немного темнее. Скоро посветлеет и станет, как раньше.

− Мне кажется, что мы превращаемся в слишком рафинированных служащих, − тихонько сказала Юрико. − Это помогает в мирной жизни, но вредит боевым функциям.

− Вижу и знаю, − недовольно бросила Хельга. − Меня это беспокоит не меньше. Думаем, как сгладить резкие переходные эффекты. А пока по возможности не рискуйте зря. В критических эпизодах действуйте только со взаимной подстраховкой, вот как недавно. И только с моей санкции! Аллоя, советник Коревич тебе не указ! Запомнила?

− Так точно, − тихо подтвердила я.

Да уж, если бы не настырность Юри… Я таки не удержалась и в тот вечер похвасталась перед ней, что иду вместе с мессиром на опасную романтическую прогулку по запретным уровням. Старшенькая отговаривать не стала, но посмотрела на меня как на муху, принявшую паутину за удобную, упругую дорожку (удивительно точная аналогия!) А потом сказала, что намерена незаметно нас сопровождать. На моё самодовольное: «Да будет тебе, не завидуй!», она отреагировала вторым взглядом, по-женски очень злым, и отрезала: «Baka, вопрос обсуждению не подлежит». Я, вообще-то, никогда не позволяла сёстрам разговаривать со мной в подобном тоне, но на сей раз смолчала. Пускай, думаю, потаскается сзади и поревнует всласть!

Но кто же знал, что нас встретят вервольфы? Кто предполагал, что Алине Дюнштайн взбредёт в голову их атаковать? На что, интересно, она вообще рассчитывала, бросаясь в одиночку против трёх противников, каждый из которых был изначально сильнее? Что человек, что волк?

Уже не спросишь. Да и какая теперь разница? Но выводы сделаю, безусловно.

Королева, не прощаясь, повернула к выходу, махнув широким рукавом старомодного платья до пят − нумерованный учёный поспешил за ней. Юрико проводила их до дверей; постояла немного, вглядываясь в щель между створками, а затем почему-то на цыпочках вернулась ко мне. Сделала большие, испуганные глаза тревожного алого оттенка и сказала:

− Я теперь, когда сталкиваюсь с ней, не испытываю ни малейшего возвышенного чувства. Словно вижу обычную дальнюю родственницу, которая приехала погостить да почему-то задержалась…

− И вдобавок начала командовать и всем распоряжаться, − процедила я. − У меня очень похожие ощущения, представь себе. И мыслишки поэтому возникают парадоксальные!

− Это только с виду. А на самом деле логичные и однозначные. Хотя и не без убойного шокинга.

− Не убьёт, выживем! Мы к нему немножко подготовленные. Ещё с момента её разговора с Романом во время нашего с ним знакомства. Смешно вспоминать, какими ты и я были маленькими и глупенькими. А уж Мейка и подавно!

− И однако же она первой решительно сорвалась с крючка. Имя которому «программные настройки на командную личность». Как такое могло случиться?

Этим вопросом Юри попала в больную точку, в моё незащищённое место. Я неоднократно анализировала предерзкий поступок нашей младшенькой сестрички, и всякий раз такой анализ заканчивался приступом моего уязвлённого самолюбия. Нет, я относилась к Мейй достаточно хорошо, но не без взрослой снисходительности. Её предельно раскрученный эмоциональный контур и соответствующее поведение отметали всякую постороннюю серьёзность при долгом общении. Как ещё можно воспринимать ребёнка, пусть он и говорит порой очень умные вещи? Только с показным одобрением, предупредительной заботой и воспитательными нравоучениями. Жаль, наподдать как следует за шалости не получалось − дитё изначально росло неугомонным и хулиганистым, без всякого почтения к старшим. Не унижаться же до драки с ним! Тем более, что самой можно было в итоге прилично схлопотать.

И вот пожалуйста − Мейй первой обрела заманчивую свободу и ушла в вольный полёт вместе с парнем, который ей понравился! Поневоле втихую злиться начинаешь.

И где, спрашивается, был её аппаратный «усилитель верности» Королеве, чем занимался? Отчего не заработал на все обороты и не вернул беглянку в стадо? Предварительно наказав за наглый побег?

Юрико высказала странную (тогда) догадку, что «усилитель» загодя отключили. Офицера Курта Фогена сочли весьма значительной персоной и решили поставить под замаскированный контроль якобы взбалмошной и легкомысленной девчонки. Которую в нужный момент дистанционно перевели бы в любой из управляемых режимов. Стало быть, есть программы, прячущиеся внутри нас и понуждающие вслепую исполнять замыслы хозяев! Нормальный технический приём, когда мы были только живым инструментарием, и немного подлый после того, как в нас пробудились самостоятельные личности.

Хотя разве наши хозяйчики устроены слишком уж иначе? Подчиняются друг дружке и точно так же работают втёмную − порой и сами не ведая, на кого именно и с какими целями. Короче, полный бардак что у людей, что у роботов…

− Ты ведь уже рассуждала о Мейкином побеге как о спланированной провокации! − немного сварливо сказала я. − Или в головушку забрели новые идеи?

− Скорее, уточняющие. И по-прежнему грустные. С самого момента пробуждения мы подчинялись Филиппу-Учёному и его лаборантам, они наши вторые родители. Совсем недавно, если смотреть по общему времени существования, нами завладела Хельга, тогда ещё королевна и тоже научная сотрудница. Все текущие приводные рычаги к уровню «малышки» в её холёных руках. Но и у господина Филиппова остались управляющие ниточки, я уверена! А теперь представь, что произойдёт, если каждый из них начнёт командовать нами на свой лад? Да ещё и одновременно?

− Ничего продуктивного не получится! − мой быстрый ответ прозвучал очень уверенно. − Два разнохарактерных приказа сбитый с толку мозг грамотно обработать не сможет и…

− Три! Третий управляющий сигнал автоматически последует от док-станций, в которых мы многое оптимистично поменяли − от программ и до железа. И тогда… Помнишь детскую сказку про лебедя, рака и щуку?

− Не помню, но твою мысль поняла. В самом лучшем случае станции заблокируют оба вызова извне как некорректные. А в худшем… В худшем нас ожидает полный информационно-двигательный коллапс. Типа бессрочной комы у обычных людей.

− Вероятно, да. Мы не умрём, но превратимся в полуживые статуи, абсолютно бесполезные. В конце концов, нас поместят в глухие лаборатории, где проделают заново полную отладку − почти наверняка с разрушением нынешних индивидуальностей и заменой их на некие обновлённые сущности. Не против, как погляжу?

− Издеваешься или сдурела? Anata wa baka desu ka?− я не без удовольствия повторила её фирменную обзываловку. − Мы такими трудами столько всего достигли! Однако покамест даже незарегистрированной попытки подобного извращённого воздействия не было, а это значит… Или с переделками у нас всё получилось, и док-станция ставит блок, или же…

− Или нас тревожить пока нет необходимости − мы и так послушно и бездумно выполняем всё намеченное и предписанное, − печально закончила сестра. − Про Мейечку я и вспоминать боюсь, она вообще осталась без стационарного восстановителя с одними походными «метаморфозками». И как нам теперь быть? Вот тебе первая глобальная проблема.

− А есть и вторая?

− Ещё какая! К сожалению. Мы и её знаем, но до сих пор оттягивали этот страшненький разговор. Но дальше тянуть некуда. Аллойка, дорогая, кому мы всё-таки служим? Кто эта «Хельга» на самом деле?

Я молчала. Последние месяцы властные лица Династии в разговорах и поступках совсем не таились от нас − наверное, из-за огромной деловой загруженности, а не по неосторожности − и мы чуть ли не открыто этим пользовались. Слушали, записывали, анализировали… А конечные выводы получились такими, что впору было попросить внеплановую чистку памяти. С внутричерепными защитами от мозгового перенапряжения нам не грозило сумасшествие в медицинском смысле, но внутренний дискомфорт рос с каждым днём. А никаких попыток к объяснению между собой мы до сих пор упорно не предпринимали. Просто боялись! И вот Юрико осмелилась…

На её требовательный вопрос ответ всё же прозвучал. Правда, не мой, а со стороны − от двери:

− Ваша «Хель» − самая натуральная самозванка! Захватчица. И вы, умненькие, это отлично понимаете.

Не мешало бы вздрогнуть, притвориться испуганной… Или даже громко взвизгнуть от неожиданности. Но ни я, ни сестра даже лишнего жеста себе почему-то не позволили. Просто медленно обернулись.

У входа стояла молодая, красивая женщина в белом санитарном халате и при остроконечной пилотке набок на золотистых волосах. Её знаменитая коса, как обычно, была переброшена через плечо.

Кажется, мы не удивились, лишь шёпотом дружно выругали себя за очередную беспечность и невнимательность. Юри по-японски, я по-русски… Матерно. А вслух капризно произнесла:

− Какое назойливое вторжение к больной без спроса! Что вам нужно?

Мадемуазель Ольда Ласкэ холодно улыбнулась. Тщательно заперла за собой дверь, оглядела нас поочерёдно… И сказала:

− Мне нужны надёжные, неприметные помощницы. На постоянной основе или по временному соглашению − будет видно. Плачу наличными, как говорили раньше. Ну что, девушки, пообщаемся?

Блок событий №2. Глава пятая: Соломинка Рэчери.

Соломинка Рэчери (известна под именем Ольды Ласкэ).

За эти полторы недели, которые прошли со дня принудительного возвращения Филиппа-Учёного в свои научные угодья, я порядком вымоталась. В основном, по двум причинам: прекратила пьянствовать в одиночку и очень мало спала. И то, и другое не понравилось моему организму: он предпочитает не резкое принуждение, а постепенное привыкание. Пришлось кушать антидепрессанты, чтобы поддержать свой телесный корабль на плаву. Более серьёзный допинг принимать было рискованно после многомесячных алкогольных утешений.

Увы, другого утешителя не нашлось. А превратностям судьбы на трезвую причёску и в забвении противостоять трудно. Тем более при полной потере жизненных ориентиров. Кораблик попал в открытое море − берегов не видать, навигация отсутствует… Пока ещё не штормило, но встречный ветерок то и дело крепчал. Особенно при моих попытках начать осмысленное движение в поисках надёжной гавани.

После того, как в феврале этого года подлая Хель фактически силой обеспечила свою фальшивую коронацию, я − подлинная Старшая Королевна − оказалась не только никому не нужной, а вообще лишней. Можно было сказать, что от меня отшатнулись все, но ведь и так никто давно уже не прислонялся! И даже не топтался поблизости. Любовники благоразумно разбежались, а единственный очарованный в странствиях поклонник находился в состоянии устойчивой растерянности. И выходить из неё особо не спешил. Тем более, что новых интересных девок вокруг хватало.

Окончательно добило меня предательство сестры. Не внезапное, нет − зловещие перемены в характере Малинки происходили постепенно и чуть ли не на моих глазах − но предотвратить его я оказалась бессильна. Это как внезапное, неизлечимое заболевание: сперва появляется крохотное пятнышко, которое всего лишь постоянно чешется, но проходит немного времени − и вдруг вся кожа оказывается покрытой отвратительной сыпью. Совсем скверно, если внутри заражение идёт с удвоенной скоростью. В нашем случае всё так и было.

А упрекать Малинку-Марину язык не поворачивается. Даже самой становится стыдно, когда вспоминаю, какой оборот приняли события после гибели родителей. Я была обычной девчонкой, разве что с быстрым соображением и отличной памятью, а вот сестрёнка оказалась сверхмутантом. Именно таким, о котором мечтали создатели старинного «Проекта Святогора». Которого все страстно ожидали долгие века опытов и экспериментов. Дождались, наконец, − и сильно испугались.

Судьба обожает подобные шутки! Вы получаете желаемое, но с довеском − вначале на вид несущественным, но вскоре его неприятная тяжесть из отвлекающего фактора становится преобладающей основой. В использовании возникают большие проблемы, но расстаться трудно. И жалко. Вот тогда и приходят на ум лукавые варианты развития событий, не зря называемые искушением.

Ребёнок с телекинетическими способностями появился на свет не у аристократов или дворянской обслуги. И даже не у витязей, на что исподволь рассчитывали, а в королевской семье! И мог при случае претендовать на трон. Что было и нежелательно, и просто опасно с точки зрения патриархального самцового управления. Мы, женщины, не уступаем в рассудительности и хладнокровии мужчинам, но они в это упорно не верят. Точнее говоря, делают неверующий вид, справедливо опасаясь конкуренции. А ведь тут речь шла о верховной власти!

В итоге по предложению господина Филиппова маленькой Малинке начали усиленно внушать, что она от рождения глупенькая и чуть ли не слабоумная. А меня расхваливали до небес, шумно восхищаясь моим якобы необыкновенным интеллектом. Так я и была назначена в будущие Королевы и восприняла это как должное. Сестре была отведена роль сверхсиловой поддержки − моей и династической. Рядовой исполнительницы, не более.

Будь Марина и вправду туповатой, то хитрый паззл мог и сложиться. Но её ум оказался полноценным, а врождённое достоинство противилось постоянному унизительному снисхождению со стороны более низких по рождению господ. Она молча терпела, но ничего, как позже выяснилось, не забывала. Никаких коварных замыслов не строила, но напоминала арбалет на взводе. Не хватало только наводчика, и он вскоре объявился.

Её знакомство с треклятым рыцарем Сержем де Пери получилось действительно случайным. То ли бывшим богатырём, то ли тайным дружком Филиппа из числа его особо доверенных лаборантов − всё может быть. И воспитание Младшей Королевны поехало совсем в другую сторону. Крайне нежелательную для опекунского Совета и вредную для всего разработанного плана.

Силовая корректировка вероятий (то есть попытка физического уничтожения опасного наглеца) не получилась − больше того, витязи потеряли своего тогдашнего лидера Герберта Стэплтона, который погиб в схватке с рыцарем. Моя ловушечная интрига едва не увенчалась успехом, но сестрица опять не вовремя вмешалась. В конце концов, поступили очень по-человечески − оставили всё как есть. Да и Серж благоразумно убавил своё наставническое влияние и не ориентировал Малинку на возможную конфронтацию с Советом. Контроль за вельможной мутанткой был ослаблен, но в целом сохранён, как вдруг буквально с неба свалились гости из Космоса! База, малые станции, очередные соблазны и увлечения… И в качестве апофеоза − смысловой вброс Алины Дюнштайн насчёт ошибочности традиционной трактовки вопроса о старшинстве при рождении двойни. И это оказалось той каплей, которая переполнила уже не чашу, а бочку терпения Малинки. Воистину страшнее бесцеремонно обманутых нет никого на свете.

Мгновенно были позабыты все прежние приоритеты: привязанность к Сержу, влюблённость в сына Командора, уважение и доверие ко мне… И на первый план вышли обида за попранную гордость и стремление восстановить справедливость ради справедливости − маниакальным властолюбием Марина никогда не страдала. Но в итоге всё одно: мятеж!

Я постепенно разобралась, кто конкретно стоял за её отчаянным демаршем и бегством в дни празднования Восточного Нового Года к богатырям. А сегодня утром получила и окончательное подтверждение из первых уст. И оценила невероятную смелость атамана Аггея Тихого − он рисковал своей головой на верные сто один процент! Недаром статный мужчина в металлической маске на балу показался мне знакомым, а во время танца я точно бы его узнала. И раскрыла, скорее всего. А может быть, последнее и не случилось бы: советнички Династии бдительно следили за ситуацией. Недооценила я их и Самозванку. Или наивно понадеялась, что справлюсь сама. Теперь усвоила на всю жизнь: человек в одиночку обречён. И взять с него тоже нечего − разве что пример…

После той чудовищной коронации моя весенняя депрессия затянулась и надолго, и наглядно. Что, возможно, и спасло: победители посчитали меня униженной, раздавленной и безопасной. И ограничились только слежкой − правда, постоянной и временами весьма навязчивой. Впрочем, было и одно конкретное предупреждение в виде стрелы, пущенной на дюйм повыше головы во время моей грустной прогулки по цветущему вечернему парку. Стрелял снайпер, о чём говорит срезанное со шляпки перо. Как это там, в старой сказке? «Ах, неужели меня хотели убить?!» − «Ну что вы! Если б хотели, то убили бы…»

По какому-то совпадению, не иначе, демонстративное покушение произошло как раз после моей настойчивой и почти удавшейся попытки уложить к себе в постель Вадима Стэплтона, заместителя командира отрядов витязей и действительного участника нового королевского Совета. То ли в мой сексуальный голод не поверили, то ли решили подстраховаться… Одним словом, с летящим свистом и остротой намекнули: к этому парню не липни!

Я убедилась, что все выходы на самый верх обрезаны после того, как приближённые к трону вельможи перестали меня узнавать как личность. Живой я ещё выглядела − мне кивали при встречах, хотя уже не кланялись − но даже в разговоры о погоде не вступали. Особенно горько было видеть подобную перемену у моих «миротворцев» − и маркиз Горт, и баронет Леонтьев одновременно потеряли добрую половину памяти, связанную с моей поддержкой в прошлом и немалыми благодеяниями. Они столь ретиво ринулись обхаживать упомянутого витязя Вадима, словно враз поменяли половую ориентацию. К подобной мысли меня подтолкнуло игривое словосочетание «член с правом голоса» − как будто в Совете были иные! Да и деяния схожие: на совещаниях только и умеют тыкать пальцами друг в друга и голосить…

Разумеется, настоящая причина забывчивости крылась в неожиданно возникшем у них зимой и так и не исчезнувшем к осени страхе. А поведал об этом мой главный противник у «политиков» барон Жан Лович! Как ни странно, именно он однажды при случайной встрече в подземном переходе вдруг придержал меня за одежду и после невразумительного кряхтенья сказал невпопад: «На февральском празднике люди Ястреба довели меня и графа Бергского до туалетов чуть ли не под руки и при раскрытой дверце рядом стояли, покуда мы… кхе-кхе… так-то!» Я сразу вспомнила, как они тогда вздумали сбежать, чтобы не поддерживать Хель, но их и близко к выходу не подпустили. Да-а, решимость на поступок, помазанный кровью, производит неотразимое впечатление, надо будет запомнить.

Я настолько была шокирована всеми этими событиями, что совсем позабыла о Романе фон Хётцен, который жил в моей же Башне несколькими этажами ниже. А когда вспомнила, то было поздно: и все личные планы мои рухнули, и женщины к нему опять набежали. Эльза, Юрико, Уэнди… Ну да, одна милая сестра, другая услужливая роботесса, третья синеглазая искалеченная бандитка, но все вместе они удачно создавали привычное для молодого человека гаремное окружение. А сам он не проявлял инициативы в моём направлении − не слишком-то решительный по духу мальчик. Да и рассчитывал совсем на другие отношения по приезде к нам, чего уж скрывать! Но обстановка изменилась так, что ему оказалось не до романтических амуров. А иных со мной он не хотел, надо же! Нет, не так: хотел, конечно, но с интригующими ухаживаниями в качестве обязательной прелюдии. Как тогда, в лесах у Сафат-реки. Увы, романтики во владениях Династии не нашлось, зато всякой трансформенной мерзости сколько угодно. Это я не только о малышках-очаровашках-паразитках.

К середине весны я малость образумилась − ну, хотя бы утречком из кровати за портвейном сразу не тянулась. Прикинула, что к чему, подсчитала оставшиеся блага и возможности. Вышло немного: покои в «Стрельчатой» на самом верху, конный выезд и прогулки в любом направлении внутри городка. Под неусыпным надзором или неприметным приглядом. Шпионов-стукачей не следовало волновать всякими резкими движениями − я и старалась бродить неторопливо, с продолжительными сидениями на парковых скамейках. В общение ни с кем не вступала, тем более что и публики почти никакой: папаши-мамаши с детишками. Воспитанными и тихими, в Подземельях шуметь не принято. А до поселения витязей было далеко. Хотя и там к дисциплине приучают сызмальства.

Извечной народной проблемы «кто виноват?» передо мной не стояло, а вот «что делать?»… Впрочем, и тут ничего таинственного: либо физически устранить Самозванку, либо самой бежать. С этих постулатов, однако, трудности и начинались.

Даже если бы мне и удалось скрытно отравить Хель (а что ещё?), то все лакомые сливки достанутся другим. Но! Марина, открыто заявившая о своём первенстве, уже не сможет занять освободившийся трон путём простого возвращения. Умный Аггей не допустит: зачем иначе старался? Нет, он двинет в качестве поддержки объединённое богатырское воинство и этим спровоцирует наших витязей на ответное выступление. Которое придётся возглавить графу Францу Усталому, единственный вариант. Легитимности у него никакой, зато шансы создать свою династию в случае победы немалые. Рано или поздно какой-нибудь графский подхалим громогласно озвучит излюбленное мужское откровение: «От женщин все беды!» − и возражающих не найдётся.

Это будет самая настоящая братоубийственная война! И позор за бойню ляжет и на меня, Старшую Королевну по рождению. Даже если и уцелею во всеобщей заварухе, что маловероятно. Я и сейчас живу только потому, что властолюбивые заговорщики всех мастей и окрасок подзабыли, каким секретом владеет бывшая фаворитка мадемуазель Ласкэ. Лишь она и граф Франц − выбирайте, если угодно. Лучше всего убить обоих, и спорить будет не о чем! Ох, это я заговариваться начала…

Значит, резко устранять самозванку нельзя. Эх, как славно было бы начать мутить наших воинов − они Мстислава Ласкэ уважали, а я, как-никак, теперь его официальная «сестра»! Но к ним меня никто не подпустит − прикончат мгновенно и без сантиментов. Витязей курирует советник Коревич, и для него я тоже лишнее звено, помеха. Ему во всех смыслах приятно с Хель (наверно, уже и спали вместе), а он не из тех, кто от хорошего ищет лучшее.

И вот получается, что здесь, в моем родном доме, у меня нет никаких перспектив! Существовать в качестве приживалки, может, и дозволят, но опять же недолго. Хельга с детства знает мой характер и во мнимую покорность не поверит.

И остается побег. Радикальное и проверенное историей средство решения проблем в схожих ситуациях. Беда лишь в одном: бежать некуда.

Я недолго размышляла на эту безнадёжную тему и вскоре научилась просто гулять вне докучливых мыслей. Вернее, они уподобились теням, которые были заметны лишь при ярком свете растревоженного сознания − а я теперь старалась будоражить свою нервную систему как можно реже. И фляжку со своей любимой мадерой таскала откровенно напоказ − иногда прикладываясь к ней, не столько глотала, сколько делала вид. Вдобавок отказ от косметики тоже приносил маскировочную пользу: встречая меня с вялой, опухшей физиономией после сна (раньше полудня я не вставала), любой недоброжелатель непременно думал: «Дык скоро совсем сопьётся!» Во всяком случае, советница Алина высказывалась именно так. Занятно, что она испытывала ко мне нечто вроде сочувствия или даже уважения, поскольку я её провела, прикинувшись во время трагических событий на Базе заурядной, распущенной аристократкой. Дюнштайн − непонятное существо: вроде бы, клиническая злодейка, но с непредсказуемыми приступами гуманизма. Впрочем, это уже в прошлом − сейчас она обычный человек, борющийся со смертью. И, кажется, уступает в этом последнем поединке.

Отправляясь на свои долгие прогулки, я поначалу думала, что свихнусь от скуки и одиночества. Однако постепенно почти бездумное времяпровождение стало меня затягивать и даже откровенно нравиться. Возможно, потому, что лето выдалось ровным, с устойчивой, тёплой погодой без ветров и гроз, которые мне всегда портили настроение. Что хорошего в льющейся с неба мутной воде? А в мокрой, холодной траве после ливневого полива? Даже простое созерцание данного процесса вызывало тоску и раздражение − я всегда удивлялась Малинке, которая находила тихие летние дожди привлекательными для мечтаний. Всё же мы с ней слишком разные.

Но в этом году деньки стояли благодатные! За три месяца я истоптала пешком весь наш городок и его окрестности, добираясь аж до заградительных стен. Фигурно подстриженные садовниками декоративные парки очень скоро мне надоели в отличие от диких, заброшенных уголков северной и восточной сторон света. Я заходила по колено в густые, высокие травы и порой стояла, позабыв о минутах и часах, до боли в онемевших ногах. Приятная была эта боль − горячая, ноющая, заслуженная… Уставшая, я иногда незаметно для себя самой опускалась на мягкую, нагретую землю и безмятежно дремала, ничем и никем не потревоженная. Пряный запах причудливых растений и цветов, названия которых я не знала, не будоражил ум, как в путешествиях, а успокаивал − ненавязчиво и надолго. Неприятные с детства насекомые, при виде которых в башнях я громко и старательно визжала, здесь не внушали ни страха, ни отвращения − это был их мир, изначальный и тысячелетний. Чудачку в охотничьем костюме, забредшую в чужие владения, они тоже нисколько не боялись: хрупкие сенокосцы меланхолично обходили мои запылённые сапожки, кузнечики запрыгивали на ладони, а разноцветные чио-чио порхали возле самого лица. Появление какой-нибудь змеи могло нарушить эту идиллию, но ничего такого не случилось. Да и то меня обогнули бы стороной − ни соблазнов, ни угрозы я не представляла.

Среди удовольствий бездумного отдыха таилась и одна опасность: буколическое, пасторальное одиночество вдали от любой деятельной суеты было сродни наркотику. Причём со всеми его характерными особенностями − расслаблением, уходом во внутренний мир и привыканием. В последние дни мне уже не хотелось возвращаться в опостылевшие башни даже на ночь, а привычные, как вечерняя зевота, подземелья вообще внушали устойчивое отвращение. Я начинала понимать, почему в древности люди порой покидали города, уходили от благ цивилизации и больше их не воспринимали как таковые. Покой и абстрактная свобода оказывались сильнее повседневных житейских радостей, ибо формировали личность, приближенную к искомой божественности, надёжно и без коварных искушений. Равнодушие к мирской суете, отсутствие постоянного городского стресса (а зачастую и страха) настолько прочно становились новой поведенческой нормой, что вызывали у мирян невольное уважение. Ну а правители относились к отшельничеству по-разному, как и положено реальным вершителям людских судеб. Сами же они этим практически не страдали. Власть ведь тоже наркотик да ещё какой…

В моём случае ситуация была на редкость неопределённой, сродни продолжительному отпуску, из которого могли в любой момент отозвать. Ради знакомства со «Свинцовой башней» или даже «Ртутным погребком» при подозрениях, что известная всем мамзель не бесцельно бродит-гуляет, а вынашивает некие зловещие планы. Я же просто накапливала силы без ясного понимания, когда и куда их можно будет применить. Почти не рассчитывая на фартовый случай.

А он возьми да подвернись! Не знаю не ведаю, что толкнуло расчётливую Дюнштайн геройствовать там, где и осторожности для успеха хватило бы, но старая дева в натуре попёрла на рожон. Ну а Энни Норманн миндальничать не стала. И себя сдерживать не привыкла, и выгоду почуяла, как понимаю.

Я узнала об этом происшествии случайно, по подземному «сарафанному радио». И как-то сразу поняла, что нужно предпринять. Риска никакого, а важнейшие секреты рядом, на расстоянии вытянутой руки. Точнее, шприца со специфической сывороткой.

Я кое-что понимаю в прикладной медицине − спасибо покойным родителям, принуждавшим маленьких легкомысленных королевен к нужной учёбе. Малинка интересовалась техникой, я − врачеванием на уровне чуть выше больничной сестры. Но первую помощь могла уверенно оказать, чтои продемонстрировала на третьей малой станции во время нападения оборотней − сам Командор может подтвердить мою квалификацию. Его израненная рука избежала моими стараниями увечья и, кажется, давно зажила. Впрочем, я тогда доказала, что и стрелковым оружием владею недурно.

Мою задачу облегчило определённое равнодушие, проявленное к судьбе несчастной советницы Династии со стороны оной. Нет, её лечением занимались всерьёз и качественно, а вот насчёт послеоперационного ухода озаботились спустя рукава. Которые у врачей, как известно, короткие. И больничных сиделок помимо Гарольда, верного слуги-мажордома, не нашлось.

Тут я и предложила свои скромные услуги. Мотивация была понятная и вполне честная: «Изнываю от безделья!» После чего у заведующей Веры Августовны Лович не возникло никаких возражений по поводу моей кандидатуры. Гораздо больше её удивил (меня тем более!) визит Эльзы фон Хётцен, которая тоже пожелала стать на время ангелом милосердия.

Эльза, сестра Романа − она же Эрика Хаосс из сериала «Медея Темир: смертельная борьба», она же «Колдунья-прима» по классификации реестра галактических разведок. Интересная девчонка: умная, но слишком увлекающаяся и подверженная влиянию со стороны. Последнее стоило использовать при иных обстоятельствах, но сейчас моё положение было крайне невыгодным. Поэтому я на контакт не шла, а она вообще не понимала, как ей со мной себя вести. И так, и этак выгоды никакой, а просто от скуки заводить подружек уже возраст не позволял. Однако её желание сиднем сидеть возле неподвижного тела своего бывшего заклятого врага меня очень занимало. Должны быть какие-то мотивы, но я их не видела.

Тем не менее, её помощь тоже была принята, потому как появилась возможность разбить общее время дежурства на стандартные восьмичасовые смены. Я выпросила ночь, против чего не возражали. Меня сменял Гарольд, что опять же шло на пользу моим планам: при случае все проблемы сваливались на него как на самого некомпетентного. Мне уже давно было не до приличий, так что совесть помалкивала в тряпочку.

Реанимационная размещалась на минус третьем этаже Больничной башни и представляла собой обычный зал, разбитый на герметичные секции со спецоборудованием. Общая и частная система сигнализации и вызовов − ничего лишнего. Разумеется, имелось автоматизированное наблюдение, но в особо сложных случаях необходим был и постоянный человеческий контроль. Или так делалось по некой давней «традиции Гиппокорта» − весьма разумного эскулапа, который считал врачевание дерзким вмешательством в божественные замыслы. Ему же принадлежит и знаменитое высказывание: «Наживаться можно на чём угодно, кроме войны и медицины». Здесь нет ни грамма идеализма − только предупреждение. Естественно, что оно никого не остановило от наживы на самом жутком и самом святом, но свой долг этот человек исполнил. Правда, очень скоро выяснилось, что и бескорыстная деятельность в сферах узаконенных убийств и спасений может также натворить много чего страшненького, но тут исключительно вина потусторонних злых сил, с них и спрос. Подробности и детали имеются в теории любого из религиозных бизнесов.

После подробного инструктажа я возвратилась к себе и кое-чем запаслась из своей специальной аптечки. Извинившись стыдливой скороговоркой перед северными богинями Идун и Эйр, покровительницами долголетия и здоровья, принялась терпеливо дожидаться позднего вечера. А ровно в полночь сменила дочь Командора, которая отсидела свою вахту без происшествий. Вид у неё был как у отбывшей тяжкую трудовую повинность.

Мне предстояло терпеливо дожидаться, когда Дюнштайн очнётся хотя бы на минуту − только тогда можно было приступать к задуманному. Это случилось лишь на третьи сутки, нынешней ночью, ближе к утру.

В палате царил мягкий сиреневый полумрак-полусвет, который словно застывшей волной окутывал больничное ложе, установленное в углу перед настенной лабораторной панелью. На ней рядами мигали многоцветные огоньки, и порядок их беготни сохранялся уже несколько часов. Развалившись в большом кресле напротив, я в очередной раз меняла цвет своих ногтей с помощью портативной косметички, как вдруг заметила, что Алина смотрит на меня. Неотрывно и как-то ехидно. В тот же миг на панели яркой зеленью засияло центральное окошко, оптимистично известившее, что пациентка в большей степени живая, нежели чем при смерти.

Я встала, наклонилась − никакой ошибки, мне ухмылялись с каким-то мрачным пониманием ситуации. Почти сразу же это было подтверждено хриплой репликой:

− Явилась сводить окончательные счёты? Или за информацией?

Я растерялась и не смогла сразу найти удачный ответ. Мою заминку заметили и удовлетворённо подытожили:

− Значит, душить не будешь − разумное решение. Тогда присядь поближе и отвечай на мои вопросы, поняла?

Я не верила своим ушам: даже при её всегдашней наглости подобное поведение было ныне чересчур! Тем не менее, я почему-то подчинилась. Правда, заметила:

− Удавить вас можно было и во сне. Не находите?

− Не-е, это не так завлекательно, − просветила меня Алина. − У мести вся сладость пропадёт. Запомни на светлое будущее: нужно дождаться, когда беспомощная жертва придёт в себя − вот как я сейчас − а потом уж и кончать её на свой вкус и усмотрение. Подушкой, там, или просто руками… Но в обоих случаях не сразу, не резко! Надавила − подержала − отпустила. И так раз десять. Тогда самый кайф и словишь!

Я смотрела во все глазищи на неё − исхудавшую до костяной хрупкости, распятую на ложе путами проводов и датчиков − и озадаченно моргала. Ну и запоминала, конечно. Значит, вариация такая: подходим к самозванке сзади и аккуратно кроем её кирпичом по затылку. Затем связываем по рукам-ногам и приводим в чувство. А дальше в точности по совету: ножкой в грязном сапожке на горлышко наступить и старательно прижать! Потом дать вздохнуть, сосчитать вслух до десяти и повторить процедуру. И так пока коленочка не устанет…

Алине было худо, но она крепилась. Сказала с прежней повелительной хрипотцой:

− Перечисляй по порядку, как меня лечат. Что вкалывают и чем прижигают. И пошустрее, если заинтересована в толковом собеседовании.

Я подчинилась. Разведчица «Элиты» могла реагировать лишь короткими движениями головы, но и на них приходилось экономить силы для разговора. Зато на интонации она не скупилась:

− Эх, коновалы у вас, а не лекари! Или Никки отдал тайное распоряжение немножко уморить конкурентшу? То-то не зашёл проведать ни разу… Ладно, найди четыре «би-браслета», то есть биостимулятора. У витязей есть или в моей комнате. Давай, пошевеливайся! Не боись, не сдохну пока…

Я подчинилась. Ходить не пришлось далеко − до складского помещения в противоположном конце общего зала. Кругом полное безлюдье: и времечко для больничной активности неподходящее, и других пациентов не было. Филипп-Учёный выписался ещё позавчера − вернее, почти сбежал, едва пораненное плечо стало успешно заживать. Хотя как раз он и был окружён прямо-таки невероятной заботой вплоть до постоянной охраны вооружёнными витязями. Думаю, что и сейчас за ним приглядывают не менее прицельно. Без понятия, чего он так на свою доступную ученицу обиделся − игриво шлёпнуть по своей бесхвостой части тела Хель ему всегда позволяла. Желанным баронским титулом, правда, не наделила, но разве это серьёзная причина?

Биостимуляторов на складе нашлась пара десятков. Я взяла «квартет», а пустые места заполнила израсходованными, найденными в мусорном ведре. Спрашивается, неужто было трудно донести его до утилизатора? Совсем обленился рабочий персонал! Во-во, чем реже работаешь, тем меньше и хочется.

У нас не столько хорошая медицина, сколько щадящий образ жизни. Плюс надёжная генетика, минус нежелательные контакты с посторонними. Численность вполне достаточная, и случаев вырождения зафиксировано не было. Вот у богатырского сообщества с этим проблемы, и Юрико, лишённая руки (даже с невозможностью восстановления в искусственном теле), печальный тому пример. Однако смешанных связей и уж тем более браков нет и не предвидится. Даже единичных случаев не упомню, хотя изгои изредка попадались с обеих сторон.

«Би-браслеты», причастные к попыткам создать так называемую «расу Святогора», издавна окружены ореолом таинственности. Иначе трудно понять, почему их невозможно воспроизвести ни на вещевом синтезаторе, ни на универсальном. Не только нам − обычным людям из Внешнего Космоса это тоже недоступно. Когда я стала расспрашивать Романа, то и он удивился самым неподдельным образом: в их мирах «браслетики» применяются повсеместно, но вот самостоятельному изготовлению даже за плату не подлежат. А у нас не только Филипп − многие высоколобые учёные до него пытались подобрать код или опытным путём раскрыть синтез-способ, но тщетно. Любопытная проблемка; жаль, досконально разбираться в ней всегда недосуг.

Когда я вернулась, то Дюнштайн выглядела как при последних вздохах. И всё же короткие, прерывистые команды у неё выходили вполне отчётливыми:

− Первую пару установи под коленями… так… вторую на левой руке − один подмышкой, другой у запястья… так! Ну да, тело у меня не мужское, щупать неприятно − терпи и не морщись!

− Не угадали, − ответствовала я. − Брезгливостью-манерностью в экстренных ситуациях не страдаю. Просто отощали вы до предела. И далеко за ним тоже…

− Так ведь усиленного питания мне не предписывали! И вряд ли уже предпишут. Харэ, далее размести на соседних контактах любой длинный изолятор… да хоть лямки от своего бюстгальтера оторви! Или от полотенца кусок − ага, дура-дурой, а соображаешь! Теперича ухватись покрепче за середины полос и рывком включай все четыре экземпляра! Ну, с богом или с дьяволом − у кого кто…

Я всё исполнила в точности: биостимуляторы, похожие на толстые напульсники для спортивных тренировок, мгновенно потемнели и словно налились соком. Алина задёргалась, как при мучительной агонии − был момент, когда я с испугом решила, что это она самая и есть. Но обошлось: жестокие судороги постепенно прошли, и тело успокоилось. Женщина пришла в себя настолько, что сумела скорчить улыбчивую гримасу и попыталась приподняться на локте. Когда попытка не удалась, то повторять не стала.

− Не бери в башку насчёт сделанного, − сказала она всё так же хрипло, но уже ровнее. − Теперь я буду в сознании до самого конца − какой уж выпадет… При необходимости врачихам сама всё объясню. А покуда озвучь-ка мой диагноз! А то непонятно, с чего это я так страдаю при ерундовой ножевой ране? Печёнка же не мозг, можно восстановить!

Я послушно вывела на голубой настенный дисплей требуемую информацию и зачитала вслух. К сожалению, в число известных мне семи языков «мёртвая» латынь не входила. Алине полагалось по профессии её знать, и с каждым словом она мрачнела всё больше и больше.

− Veneficium… отравление, значит… тогда проблемы объяснимы, − пробормотала она и вдруг впервые на моей памяти выругалась по-мужски и совершенно отвратительно. Приличнее добавила: − Ну и Королёк, вот же паскудина! Ещё и стилет-секатор! Хотя, возможно, у неё весь боевой арсенал такой. Когда она витязя Адриана в лесу завалила, тот и пикнуть не успел. Да и Клара Деташе на станции тоже…

Моё враз закаменевшее лицо заметили и нехотя пояснили:

− Кто же знал, что этот Адриан был безответно влюблён в Младшую Королевку, в Малинку? Мы его считали обычным сопровождающим. Дело прошлое, чего уж без толку душевные раны бередить… Лучше признайся, чем именно ты меня сегодня напичкать собиралась? В твою показную сердобольность не поверю, уж не обессудь!

Шприц-тюбик с двойной «сывороткой правды» был у меня в лифчике под наглухо застёгнутым медицинским халатом − и на самый пристальный взгляд незаметно. Поэтому я обиженно ответила:

− Кажется, когда вы пришли в чувство, я мирно сидела напротив и занималась своими коготками, нет? Причём красила, а не заостряла! Так что ваши подозрения беспочвенны. Просто совсем тоска заела от своей униженности и невостребованности. А иных полезных дел в наличии не было…

− Ага, разливайся пташкой-канарейкой! Ишь, как злые губки в мирный бантик красиво завязала! Ещё сочини, что и командорова шлюшка в добрые самаритянки записалась!

− Зачем бездоказательно говорить − скоро сами увидите. Эльза фон Хётцен выходит на смену в четыре часа пополудни, после вашего Гарольда.

В этот момент у Алины был такой вид, как будто при некой торжественной церемонии с неё вдруг свалилась юбка (под которой вдобавок не оказалось и нижнего белья). Она долго молчала. Однако пришла-таки в свою обычную норму и даже презрительно хрюкнула. Более разборчиво заявила:

− А я всегда и утверждала, что эта пепельноволосая «всему свету отказу нету» занимается не тем, чем надо! Разведчица-экстрасенс, курам на смех! Ей бы замуж по страсти, да во второй раз − по уважению, да в третий − для разнообразия после первых двух… Детей наплодить с пяток да приложить все силы, чтобы они её дурную судьбу не повторили. Чо, хочешь сказать, что она тоже смирненько сидит возле меня и когтищи полирует?

− Такое впечатление, что её мучает непонятный комплекс вины, − подумав, ответила я. − Полезла почему-то делать добро, которое вообще никому не нужно. Какой-то стерженёк и в ней надломился, как и в моей бедной младшенькой сестричке…

− А она на своё беднячество отнюдь не сетует! Вон, в контры вдарилась, сразу царицей Мариной Первой заделалась, чтобы не мелочиться! Как загребёт в мужья душку Аггея, так начнёт строиться новая Династия. Ты хоть знаешь, что у этого атамана в роду были здешние аристократы? И что он может наследовать титул виконта?

− Алина Донатовна, вы или бредите, или издеваетесь…

− Агась, мне на смертном одре больше делать нечего! У него на руках все документы, не сомневайся. В общем, ты лучше себя пожалей. Опустили мы вашу светлость морально по полной программе… ну дык работёнка такая, как говорится! Ничо, ты девочка крепкая, не чета некоторым. Справишься. Или чего конкретно опасаешься?

Я поглядела ей в глаза, а затем чиркнула себя пальцем по горлу.

Дюнштайн отвернулась к стене. Полежала так, тяжело откашлялась и проворчала:

− Мы такое не планировали. Очевидно, это Хелькина инициатива, она порой бывает страсть какой решительной… Слушай, может, пивка сообразишь? А то в глотке пересохло. Да и привыкла!

− Это уже не бред, а форменное сумасшествие, − вздохнула я. − Ну какое пиво? Вы с самого начала реанимации живёте исключительно на внутривенных вливаниях и питательных пластырях. Не знаю, как всё это будет сочетаться с биостимуляторами. Вот запахи соответствующие могу смоделировать − хоть «светлого», хоть «тёмного бархатного», хоть тройного одеколона… Однако для вас полезнее чистый кислород.

− Сама понимаю, милочка. Это я ностальгирую по прошлой жизни − неплохо её прожила, даже весело! Ладненько, уж коли друзья обо мне позабыли, а враги помнят в крестианском, милосердном смысле, то грех им отвечать жвачным равнодушием. Что касается тебя, детка, то давно пора подумать об эмиграции. Это говоря политкорректно. А по-простецки − драпать, лететь сломя голову и чесать во всю прыть отсюда…

− Сама соображаю, тётенька! − не удержавшись, передразнила я. − Готова мчать в распростёртые объятия к кому угодно на всех парусах! Их можно изготовить из интимной комбинации и прозрачной ночной рубашки, я на всё уже согласна. Да только какие объятия − протянутой дружеской руки не видно! Ни в упор, ни на дистанции!

− Печа-алька! Невнимательно глядишь, душенька. Или не в том направлении. Уверена, ты окажешься чуть ли не желанным подарком для атамана Тита. Такой для него великолепный шанс окончательно запутать всю династическую ситуацию и заодно громко заявить о своих претензиях на лидерство! Самое смешное, что это небезвыгодно и Хельге − тогда помимо обсуждения малопонятной проблемы старшинства королевен в тему добавится ещё и завлекательная для публики дискуссия о самозванке: ва-ау, которая из двух?! Суматоха всегда наиболее выгодна тому, кто стоит на шатких позициях. Да и опасная задумка о всеобщем богатырском войске рухнет – за самовольщиками Титом и Саверием стоят четыре сотни бойцов, что побольше трети будет от общего числа!

− Ах, где они, эти старенькие, верные атаманы? − чуть ли не взвыла я с тоской. − Никто не в курсе, даже разведка витязей! И вообще между нами сотни миль пути. Скачи туда, не знаю куда… Да и какой там «скачи» − мне и ползком за стены городка не выбраться!

− Ползком точно не придётся, а вот пригнуться кое-где не помешает − подземный ход там не для человеческого роста предусмотрен… Эх, чуня ты королевская! Прожила больше двадцати годочков в своих башенках-дворцах, а всех тайн и не знаешь!

− Главнейшую знаю! И с ней смогу доказать, что Старшая Королевна, Соломинка, именно я и никто другая!

− Это насчёт оборонных «паутин»? Мощный козырь, не спорю, да вот зайти с него получится только единожды. Грозить им хорошо, а использовать плохо… Будя, я устала, поэтому просто внимательно послушай. Итак, во-первых, исходный путь к спасению находится там же, где ты постоянно и живёшь − уже смешно, нет? А во-вторых, конечную помощь может оказать один интересный майор по имени Курт Фоген. Стоит только ему намекнуть о твоих королевских знаниях, как он прибежит сюда на гравикатере, высунув длинный, жадный язычок! Или свою малышку пошлёт, что более вероятно − сам пачкаться не любит, эстет… Связь с ним имеет другая ваша хитрушка, Аллоя, − не интимную, конечно, а техническую, но нам иной и не надобно. К этой электронной девке напрямую не подступишься − отошьёт, гордячка! − однако есть способ и её прижать за фальшивые сиськи. Запоминай…

Я не просто слушала, а жадно впитывала в память коварные слова. А ещё смотрела на заострившееся, как боевой топор, лицо Алины и чуяла, что это, скорее всего, наш последний разговор.

Блок событий №3. Глава первая: Станислав Ладвин.

Станислав Ладвин (городок рыцаря де Пери).

Я сидел на балконе второго этажа нашего особняка и пил чай с мёдом по-купечески. То есть из широкой чашки, расписанной амурными цветочками, и отставив далеко в сторону мизинец. Не слишком удобно, зато стильно! Вернее, новомодно. Весь кайф в том, что эту новомодность возродил именно я: наткнулся в архивах на древнейший рецепт, детально его воспроизвёл, записал на видео и выложил в ГАЛАКСе, Галактической Сети, благо у рыцаря имеется полный бесплатный доступ. И надо же, публике понравилось, подхватили! В усечённом виде, разумеется, − картуз с козырьком, длиннополый кафтан и бутылочные сапоги надевают только на специальные чайные церемонии. А для повседневного ритуала важны лишь оттопыренный мизинчик и липовый мёд вприкуску. И открытое пространство, конечно: балкон, веранда, терраса… Или цветущий сад, это самое лучшее.

Впрочем, и осенняя пора неспешного увядания создаёт прекрасную атмосферу для подобного чаепития. Сижу вот уже с час, опустошаю чашку за чашкой и уходить не хочется. Теплынь, легчайший ветерок и полная безопасность − кажется, моя жизнь наладилась!

Я очень благодарен Сержу за проявленную деликатность: о гибели отца он сообщил мне в щадящем нервном режиме. В три приёма: мол, Иоганн Ладвин получил опасное ранение, потом долго болел, и вот, увы… Хотя я с самого начала знал и понимал, что после концентрированного удара «Эфы» выжить невозможно.

Значит, главной злодейкой оказалась безобидная с виду и даже обаятельная Клара Фоген-Деташе! А с ней вчистую разобралась злющая и страшная по внешности Уэнди Шедуэлл-Норманн. Хороший урок для меня на будущее: женщинам нельзя ни идейно верить, ни материально доверять. Можно временно договориться насчёт того и другого, но опять же при постоянном негласном контроле. А для создания семьи лучше всего найти какую-нибудь глупышку и поставить её в полную зависимость от себя. Непростая задачка в наши меркантильные дни, но когда с нею было легко?

А о так называемых топ-моделях, светских львицах и прочих глазастых и фигуристых красавах надо прочно позабыть. Они не для моего темперамента − я в этом смысле и близко не супермен. Сколько ни ухаживал за Ингой Инфантьевой, а она лишь благосклонно кивала и ни единого существенного аванса не выдала. Хотя Кирилл её совсем не интересует, давно было понятно. Да и рыцарь тоже. Мне перед ним до сих пор стыдно: ведь это я помог Инфантьевым проникнуть в его тайную «компакт-библиотеку», вскрыв защитный код! На что, интересно, надеялся, на какую благодарность? Хорошо, что всё закончилось для меня суровым покачиванием рыцарской головы и указательного пальца. А злостных нарушителей домового порядка просто-напросто выгнали. Я нутром понимал, что мне такое не грозит (нужен, нужен, нужен!), однако испытывать хозяйское терпение тоже не стоило. После всех бестолковых и трагических событий податься мне совершенно некуда, а здесь комфорт и уважение. И перспективы! Сколько интересного-важного узнал, столько накопил про запас… Товар да ещё какой!

Я приготовил себе ещё купеческого чаю и, не удержавшись, добавил капельку «Наполеона». Начинать день с коньяка, конечно, негоже даже купцу, а мне, простому учёному-практику, и подавно. Тем более самоучке без диплома. Зато опытным путём освоил столько премудростей, что иным профессорам не снилось! Вон сам господин Филиппов уже не раз просил Сержа перевести меня в лаборатории Династии, но неизменно получал вежливый отказ. А Лина Гар-Гекоева однажды намекнула, что я могу представлять интерес и для технических разработчиков «Чёрной Звезды»! Я сперва надулся от гордости, походил так с часок, но потом выпустил пустой воздух и здраво рассудил, что подобные карьеры нужно строить при наличии полновесного контракта, в котором всё расписано и оговорено. А иначе могут годами использовать как безотказную рабочую лошадку в самом низу, рядовым расчётчиком операций. Сплошь и рядом о таком слышал. Столько развелось любителей бесцеремонно наживаться на молодых талантах!

Нет уж, я лучше некоторое время посижу в глуши, зато уникальным специалистом. А таковому утренний «Наполеончик» вполне по статусу…

Главное, что девочки, наконец, появились − они теперь сами меня находят! До недавнего времени проходу не давали в буквальном смысле! Ныне, правда, ситуация немного иная.

На других планетах такой популярности мне не видать, увы. Нет, я выгляжу внешне нормальным мужчиной: высокий, плечистый, гладкий, общая мускулатурка в норме… Усы вот, к сожалению, плохо растут − какие-то две жалкие щетинки над верхней губой, а хочется стильных «стрелочек», как у Курта Фогена. Ну и малость разъелся от не слишком-то подвижной жизни, что порой заметно в сидячем положении. Беда в другом: женщины дальних миров настолько привыкли к мужской конкуренции ради них, что требуют себе только лучше экземпляры, игнорируя просто хорошие. Вернее, оставляя про запас «синицей в руке» − их мало заботит душевное состояние бедных синиц. Которым недвусмысленно предлагается морально тянуться к небесным журавлям, но при этом усердно трудиться на земле, создавая и приумножая материальную основу для будущего возможного гнездовья. Мало кто долго выдерживает подобную двойную эксплуатацию − в результате число «актрис», торгующих сексуальной романтикой, и не думает уменьшаться. Все главные проблемы человечества растут именно отсюда: две половинки единого-разделённого существа тысячелетия не могут между собой точно совместиться. Непременно остаются внешние зазоры, и это в лучшем случае! А в худших, процент которых переваливает за 95, обе разнополые скорлупки лепятся друг к другу как попало и очень быстро отваливаются. С ушибами и трещинами, куда же без них… А потом эти израненные вдоль и поперёк личности начинают активно действовать в окружающем их пространстве, творя карму по образу и подобию своих собственных неурядиц и бед. И некуда податься из этого отнюдь не заколдованного, но непреодолимого круга.

Я малость размышлял на эту тему, пока вслед за изначальными философами Терры (Аристотал, дер Сад, Ничче) не пришёл к выводу насчёт её принципиальной нерешаемости. Возможно, что тут и прячется скрытое очарование нашего загадочного бытия, когда требуется угадать свою совместную гендерную судьбу, как в рулетку-лотерею. Правда, лично мне здесь выбирать долгое время не приходилось: никто из дамочек Базы, кроме Златки Йорковой, не обращал на юнца внимание.

И вдруг за последний год всё так переменилось! Началось с того, что наш хозяин отправился в гости к богатырям, везя им подарок в виде аппаратуры космосвязи, но назад не вернулся. Вместо него явились атаман Тит, его странная дочь Вьюнок и потрясающая боевая деваха по имени Энка, по кличке «Куница». Визит Вьюши был запланирован, а вот прочие лица… Впрочем, этому атаману, моему благодетелю в недавнем прошлом, я отказать в гостеприимстве никак не мог. Да и у рыцаря он в друзьях числится! В единственных.

Энке требовалось лечение, и в качестве доктора пришлось выступать опять же мне. Само собой, разговорились, а потом как-то незаметно чуть ли не подружились. Вероятно, дружба возникла как раз потому, что мы были близкого возраста, внешне симпатичны друг другу, но совсем разного плотского вкуса, скажем так. У этой шалой богатырочки в мыслях был исключительно Роман фон Хётцен (ну, естественно!), а мне требовалась девочка попроще во всех отношениях. Нет, бесхитростность Куницы порой поражала, но и утомляла не меньше. Одновременно не глупая и не умная − редкостное сочетание! И плюс эта самая «истинная сила», которая невероятно запутывала любые отношения.

Энка не раз лукаво намекала на усложнение моей личной жизни в самое ближайшее время − я относился к её прогнозам скептически. Пока эти самые сложности не возникли наяву перед моими глазами. И в каком виде!

Помню, я вот так же сидел на балконе ранним вечером и нежился на ласковом солнышке, как вдруг снаружи раздался оглушительный посвист, и к защитному кольцу гравитатора одна за другой неспешно подъехали двадцать три вооружённые всадницы. Очень скоро меня опять оглушил такой же приветственный свист, но сзади − это подошёл Тит. «Охотницы прибыли, − подмигнул он мне. − Хороши, да? Впустишь?»

Разрешения на визиты подобных гостей я не имел, но как тут откажешь? Коли такие красотки объявились да ещё и в рядок перед тобой выстроились!

Спускаясь вниз, я дважды споткнулся и чуть упал − свидетельница Вьюша это прокомментировала кратко: «Сражён наповал без выстрела!» Вообще-то, так оно и было.

Да-а… Я стоял с пультом управления перед проходом в гравизащите, а они, гарцуя, проезжали мимо меня − все стройные, крепкие, розовощёкие, белозубые… И ухоженные, чего не ожидалось. В чистой охотничьей одежде, при сверкающем оружии; у каждой свои личные звериные знаки в виде шапочек с остроконечными ушками или шлемов с разномастными хвостами позади. Рядом красовалась гордая Энка в полном своём тотемном прикиде и принимала встречу. Жаль, не подсказала мне прикрыть рот, а сам я не догадался…

Это были, так сказать, дистанционные цветочки, а очень близкие ягодки появились пару часов спустя, когда вся девичья банда, как и положено вечерами, переоделась в разноцветные платья. Причём весьма короткие! И вышла к ужину с бесконечными, хитренькими улыбочками, предназначенными явно мне как единственному достойному мужчине в округе (старенький атаман не в счёт). Римма-Росомаха, Яла-Ящерка, Лена-Лисица, Лаида-Ласка, Мина-Медянка, Тая-Рысь, Тея-Рысь… И как тут было играть роль гостеприимного хозяина, если брюки сами собой то и дело оттопыривались спереди?

Тит поглядывал на меня с понимающим сочувствием. Он не сомневался, что культурно-физиологический контакт представителей внешнего и внутреннего космоса рано или поздно состоится, и по-мужски откровенно кое о чём предупредил. Насчёт категорического запрета на взаимные объятья я и сам догадывался, а вот связывать прелестную девушку по рукам и ногам нейлоновыми верёвками мне бы и в голову не пришло. Тем более заковывать в цепи! Безопасный секс, изволите видеть, обычным парнишкам тоже порой нужно предохраняться. Они в лесах крайне редко попадаются и пользуются особым спросом среди сверхсильных девиц. В порядке эротического деликатеса и в качестве пищи для женского самолюбия. Полная власть над мужчиной, блаженные времена матриархата…

Занятно, что связывание и заковывание практикуют и многие наши «актрисы», играющие в жанре так называемой «подлинной исторической жестокости». Сериалов на эту тему хватает, например, сверхоткровенный «Униженные и опозоренные». Недешёвое зрелище, кстати, и порицаемое пожилой общественностью. Разумеется, истинных фанатов сексуальной свободы это только раззадоривает.

В общем, мне следовало быть предельно осторожным. Хотя я подслушал, как Куница громогласно предупредила своих: «Не забывайте о приличиях! Мальчика не обижать!» − «И не будем, пускай лучше он нас по очереди как-нибудь обидит», − под общий неприличный хохот согласилась Медянка. А затем Росомахе вздумалось уточнить насчёт обид − и она по-русски выдала такое, что «мальчику» жарко стало. Опасаясь в натуре загореться, я рысцой побежал в ванную, но холодный душ тоже помог успокоиться не сразу…

Как я не раз слышал, современные девчонки необыкновенно дерзкие и языкатые, однако в реальных поступках они куда скромнее. Так и получилось: никто на меня не набрасывался, да и знаки внимания не были навязчивыми. За исключением как раз Мины и Риммы, которые ухаживали за мной так, словно соревновались друг с другом. В качестве главного арбитра, естественно, выступила Энка, рассудившая в пользу своей заместительницы. А мне наедине сказала: «С остальными как хочешь, а вот к Медянке и к Анаконде и сам не лезь, и до себя не допускай!» − «Почему?» – спросил я, улыбаясь самодовольно и глупо. − «Потому, что они большие, а ты ещё не совсем!» − очень понятно просветили меня и по-дружески хлопнули по плечу так, что чуть было руку из сустава не вышибли. Нет, может, Куница и хороша как командир, но кто же такую дикарку возьмёт в подруги? Искренне позлорадствую, если она всё-таки доберётся до изнеженного сынка Командора и покажет ему настоящую богатырскую любовь и заботу!

Совету я благоразумно внял, и с Росомахой у меня всё получилось как нельзя лучше, просто замечательно. С Ящерицей тоже. А после и с Лисицей, и с Белкой, и с Газелью… Настоящий человеческий зверинец − впрочем, «рыбы» и «птицы» тоже попадались…

Утомлялся я страшно, но зато получил полное представление о счастье. Как я теперь зауважал Эльзу фон Хётцен, сказавшую однажды, что только ради этого и стоит жить! Вывод довольно унизительный для мыслящей субстанции, но так оно и есть.

А ещё это невероятное ощущение, когда девочки в моменты прилива наивысшей страсти непроизвольно делятся своей сверхсилой… Такое не передать не только наскоро словами, но и анализом в спокойном состоянии. Насколько же важна для Природы репродукция, если она награждает живые существа подобным неописуемым наслаждением!

Я однажды (под хмельком, что ли?) заговорил на эту тему с Куницей. Почти сразу же опомнился, но было поздно: меня насильно усадили в кресло, а сами разместились на ковре и с воодушевлением принялись делиться своим мнением. К моему несказанному удивлению, Энка оказалась знакома с азами философии и даже замахивалась на некоторые абстрактные обобщения. Продолжение рода она определяла как низший, инстинктивный признак, необходимый для простого выживания «узкоспециализированного биологического сообщества» (её подлинное выражение, произнесла почти без запинки!) И награда за это не столь уж и велика, а чисто физической озабоченности куда больше («Лоно постоянно тревожит, особенно к ночи…») А вот на высшем уровне и лишь к людям снисходит – подумать только! – божественная Любовь, в которой и заключается главная суть бытия, особенно для женщин. Я не утерпел и попросил уточнить насчёт сути второстепенной, почти не сомневаясь, что к таковой относится желание вкусно поесть, сладко выпить и прокатиться с ветерком − возможно, ещё и эффектно завалить врага. Однако Куница значительно произнесла лишь одно слово: «Самоутверждение!» − и отказалась его комментировать. Тогда я перечислил эти самые свои уточнения, но получил в ответ лишь сердитый возглас: «Дурак!», после чего напротив замолчали и надулись.

Пожалев, что невольно столь вульгарно опошлил выстраданную девушкой интеллектуальную концепцию, я примирительно заговорил о возможном совмещении Высокой Любви и Внутренней Гордости для субъекта (активно действующего лица) в случае возникновения у объекта (атакуемой цели) полноценного ответного чувства. Чем попал в точку − Энка вскочила, выпадом «змеи» уткнула мне в грудь все свои пять длинных пальцев и воскликнула: «Именно!» И в волнении затеребила висевший на груди медальон, где носила миниатюрный портрет Романа фон Хётцен. Её теория и практика сошлись воедино − оставалось только порадоваться.

Единственное, пожалуй, существо женского пола, не проявлявшее ко мне ни малейшего интереса, была Вера-Вьюнок. Больше того: она ревниво относилась к моему платоническому общению с Куницей и как бы невзначай постоянно ему мешала. В нежелании ни с кем делить свою старую подружку она немножко походила на человека − в остальном же робот роботом, как и некогда гостившая у нас Мейй. Разве что не солнечной, а лунной внутренней организации да ещё с явным уклоном в демонизм. То, что рассказал её отец Тит, мало чего прояснило − правда, я предельной ясности и не добивался (зачем?) Меня попросили подучить Вьюшу согласно пожеланиям, и не было никакого резона расширять эту роль обычного репетитора. Она тоже никогда не выходила за рамки «учитель − ученица», балансируя между равнодушием и старательностью. Поскольку в её нахождении здесь принимал участие сам Серж де Пери, то для получения более подробных инструкций оставалось дождаться его возвращения. Однако оно так затягивалось! Мы даже не знали, жив ли он.

Разумеется, все эти пять месяцев «охотницы» вели не курортную жизнь, а постоянно уходили группами в далёкие разведывательные походы. Тит весьма скоро установил связь со своим воинством, которое ещё зимой пробилось с боем к базовому горному лагерю, где оборону успешно держали вооружённые женщины, и закрепилось там. Началось ускоренное строительство постоянного богатырского городка (наконец-то, додумались!) − люди Аггея у себя занимались тем же. Но «тихий» глава богатырей шумно наводнил все леса бесчисленными разъездами и дозорами, стремясь изолировать своего врага от основных сил. До мая это успешно получалось − Тит целыми днями был мрачен и малоразговорчив. Но в последний месяц весны после возвращения из разведки сестёр-близняшек Рысей наш атаман вдруг повеселел и стал собираться «в путь-дорожку дальнюю, окольную». Исчез он неожиданно и не попрощавшись, взвалив на меня всю ответственность за дальнейшее нахождение «охотниц» в рыцарском особняке. Его сопровождали Энка, Римма и Яла, которые вернулись через неделю одни очень довольные и всем показали оттопыренные в кулаках большие пальцы обеих рук. Однако словесными комментариями они не поделились даже со мной.

Правда, было и не до этого, так как в их командирское отсутствие меня снова стала настойчиво преследовать Медянка. Ну да: постоянно попадалась на глаза в самых неожиданных местах и неслышно следовала сзади. Я старался с ней не встречаться глазами − трудно было оторвать взгляд! Помимо переглядок ничего такого-особенного не происходило. Наверное, девушка резонно ожидала, что активность проявит парень, но… Я не то чтобы её побаивался, а почему-то воспринимал как чужую − к чему житейские непонятки, если рядом крутятся очень даже понятливые разные Белки, Кошки, Махаоны в девичьем обличье? Конкурировать с ними Мина не собиралась, но свои тихие преследования не оставляла вплоть до самого отъезда всей удалой компании на Базу-Станцию. Напоследок она молча и без всякой причины нацепила мне на руку свой бронзовый браслет в виде двух переплетённых змей, будто намекая на неизбежную грядущую встречу. А ведь так оно и получилось…

− Господин научный сотрудник скучает?

Я вздрогнул и едва не подавился чаем-мёдом-коньяком. Медянка, как обычно, объявилась незаметно − такое впечатление, что постоянно находилась рядом невидимкой. И в коротком светлом платье с пояском и почти без рукавов, а ведь ещё и полдень не наступил! После своего неожиданного возвращения она вообще позабыла все богатырские уставы и обычаи и ведёт себя как свободный, независимый человек. Спит-встаёт, когда хочет; разгуливает по всему дому без спроса, каждый день меняет дорогущие наряды, которыми буквально завалил её Серж… Ну, это-то понятно: благодарит за своё спасение, как только может. Чудом ведь уцелел, самым настоящим божественным провидением! Между ним и Миной после взаимных изгнаний были сотни миль пути, оба они шли куда глаза глядят, причём девушка долгое время бесцельно плутала по окрестным лесам… И вдруг встретились случайно в одной точке!

Их появление мне не забыть никогда. Я опять жил один с безмолвной и равнодушной Вьюшей − последние две ласковые богатырочки Атта и Бася, подлечившись, тоже уехали к своим. Честно говоря, в столь длительном лечении они не нуждались, просто… просто захотелось подольше отдохнуть. У меня создалось впечатление, что кочевая жизнь их начала тяготить и потянуло к семейному постоянству. Обычное дело для их ватаги: кто-то со временем уходит, а новые приходят, причём желающих вкусить женской вольницы гораздо больше. «Молодым всегда нужно перебеситься без надзора», − однажды сказал по этому поводу Тит. Спорный вопрос: вот меня лично на авантюры никогда не тянуло. С самого детства стремился к житейской надёжности. Типа как сейчас.

Я и сам нуждался в отдыхе после длительных любовных приключений, которые успешно преодолел не без помощи специфических стимуляторов. Резкий отказ от них был нежелателен, поэтому я и стал экспериментировать с крепким чаем, сдобренным лёгкими, возбуждающими добавками − лимон, корица, перчик, имбирь… Тоже синтетика, но природная, в отличие от выдуманной химической. Пользы поровну, а щадящий эффект налицо. Организм лучше не дёргать, ему и себе дороже. А если уж разогнал, то настройся на долгое торможение! Я и не спешил.

В тот памятный денёк удалённые датчики безопасности почему-то заблаговременно не предупредили меня о приближении неизвестных гостей. Я валялся в шезлонге возле самого гравибарьера и наслаждался густой багрово-чёрной заваркой, когда заприметил невдалеке странную компанию − непонятного всадника на коне, которого вела под уздцы взлохмаченная девушка. Её я быстро узнал и удивился, а когда распознал и конника, то от крайнего изумления выронил и разбил фарфоровую кружку − вернее, поставил её мимо переносного столика. Пульт управления защитой удалось нашарить в карманах лишь после долгих, судорожных усилий, когда эта парочка уже стояла передо мной.

Да, в седле восседал Серж де Пери собственной персоной, но в каком виде! Мало того, что он был в типичном костюме дальневекового нищего − от его знаменитой дородности и величавости вообще ничего не осталось. Он потерял в весе полцентнера, не меньше, словно после долгого поста, сопровождаемого тяжёлой болезнью. Мина тоже прилично исхудала, но держалась по-прежнему невозмутимо и чуть ли не беспечно. Со словами: «Его в лазарет, а я в купальню», − она бросила мне поводья и пошла к дому, как к своему собственному, неспешно раздеваясь на ходу. Рыцарь вслед за мной проводил её выразительным взглядом и негромко сказал: «Прислали вот северные боги нам добрую помощницу… ладно, подсоби, что ли!» После этого неопределённо-многозначительного замечания я твёрдо решил Медянку по-хозяйски тупо игнорировать, но что стоит показная мужская твёрдость перед телесной девичьей мягкостью?

− Нет, я вижу, что вы на скучаете, а крепко задумались. Мальчики совсем заработались… Неужели у вас появились проблемы?

Проследив за почти обнажёнными ногами Медянки, вытянувшейся в соседнем кресле, я промолчал, показательно откашлявшись, и занялся приготовлением новой порции чая, уже самого обыкновенного. Вот это самое «у вас» крепко сбивало меня с толку: не нужно быть психологом, чтобы ощутить парадоксальность подобного женского поведения. Все до единой «охотницы» за эти месяцы настолько привыкли к нашему уютному (дневному) городку, что начали считать его своим: я не раз видел, как они пытались вскрыть коды других особняков − безуспешно, конечно. И ко мне приходили за помощью − извечные мечты даже очень сильного слабого пола о надёжности и основательности. Увы, тут и мой гений был бессилен, ибо первоначальные владельцы нагло отказались от научной алгоритмики и соорудили шифры, что называется, от балды. Ради интереса я задействовал один из наших «аналитиков» на взлом защиты соседнего дома монотонным перебором комбинаций − в итоге почти год прошёл, а толку никакого. Невообразимая мешанина из тридцати с лишним алфавитов самого причудливого написания, от иероглифического до зеркально-цифрового…

А Мине всё это было неинтересно. Странный характер: разрешили − живу, надоела − пока! И без какого-либо «спасибо» или «жаль, что приходится расставаться». Ни малейшего наигрыша.

− Эта планета сама является огромной галактической проблемой. Для правителей Внешнего Космоса, разумеется. Медяночка, ты согласилась бы им подчиняться? В качестве обязаловки ограничение свободы, трудовая повинность, идеологический контроль?

О-о, рыцарь тоже наловчился передвигаться чуть ли не вкрадчиво! Он восстановился менее чем за три недели, но свой привычный, большой вес набрать ещё не успел. Да и не слишком стремится. Правильно, по-моему: относительная стройность фигуры ощутимо добавила ему внешней мужской привлекательности. Без лёгкой косметической операции обойтись не удалось (обвисшую кожу пришлось подтянуть не только на лице), но процедурные шрамики почти незаметны. Странно лишь, что он продолжает сетовать на боли в раненом плече, хотя там точно всё уже зажило. «Это по твоим словам хорошо, а по моим ощущениям плохо!» − отрезал однажды он на мои сомнения, с которыми я больше не возникал. В самом деле: его тело, ему и чувствовать истину.

Медянка тем временем обдумывала заданный вопрос. Её молчание интриговало: я давно к ней присмотрелся и понял, что она способна быть слугой только своих собственных желаний, не слишком многочисленных. Удивляло, как её вообще занесло к «охотницам» при столь независимом характере! «Я и Энка похожи», − обмолвилась она как-то. Вот уж не сказал бы − взрывная, импульсивная Куница и сдержанная, флегматичная Медянка так и просились в качестве примера противоположностей без философского диалектического единства. Однако, кроме Энки, никто больше на защиту Мины не встал, когда её изгоняли! Я чувствовал, что там сводились какие-то свои, не известные мне счёты, безусловно, имевшиеся у Риммы, главного организатора этой неприглядной затеи. А происхождение Росомахи из отряда атамана Аггея вообще запутывало всю картину…

− Подчинение допустимо фатальным жизненным обстоятельствам или же воле Богов, − ответила Медянка, неотрывно глядя на тонущий в осеннем золоте лес перед нами. − Что очень часто одно и то же. Но не в данном примере, я думаю. А перечисленные условия покорности лично мне не подходят.

− А кому они подошли бы? − не сдержавшись, хмыкнул я. − В том и фишка, что этот негатив всегда вводится извне и принудительно! Под официальным названием: «По настоятельному народному требованию», лицемеры! Серж садись вот сюда и отведай моего бодрящего напиточка…

Рыцарь не воспротивился, но расположился в некотором отдалении от стола. Он по обыкновению был одет в тёмные спортивные брюки и майку такого же фасона. Как и я − удобно и за компанию.

− На подходе грозовые деньки, − сказал Серж, зачем-то поглядев на безоблачное небо сквозь прозрачный, тонкий стакан. − Во всех смыслах, ребятки, во всех проявлениях. Погода портится, а представители высшей космической власти уже ошиваются на задворках этой солнечной системы и настойчиво пытаются проникнуть во двор. Мы пока их тормознули, но непроницаемый для вторжения извне барьер восстановить не получилось, увы. Или есть надежда?

− Ответ отрицательный, к сожалению, − дипломатично ответил я. − Слабое место за Плутоном, где скрывается ещё одна планета, о которой до сих пор мало что известно. Так называемый «Трансплутон», размерами и массой вполне сопоставимый с Ураном. Именно оттуда просочилась бригантина Ференца Фаста − впрочем, год назад космобарьер ещё не был должным образом расконсервирован. Она висит сейчас в окрестностях Юпитера, далее без нашего ведома ни шагу. Однако вне постоянного сотрудничества с учёными Династии может возникнуть непредсказуемая ситуация под забавным и одновременно опасным названием: «Кто в лес, кто по дрова»! Ведь за лунной орбитой аккурат дважды в месяц на сутки открывается проход-коридор к нашей Терре, и это делаю отнюдь не я!

− Оно и странно, − согласился рыцарь. − Явные происки Севера, хотя им такие гости совершенно ни к чему. Герр Командор, столп союзной галактической разведки и одновременно остолоп по мышлению, доказал, что человеческому эгоизму нет предела − другого подтверждения не требуется… Подытожим: комплексная оборона нашей звёздной системы была создана много веков назад на некоторых здешних планетах и крупных спутниках, она автоматизирована и включается отсюда, с Земли. Первоначально только из всем известных Лабораторий, но недавно уважаемый Станислав Ладвин по моей скромной просьбе продублировал процедуру активации ещё и непосредственно из моего особняка. Миночка, ты обыкновенный воин и далека от грандиозной внешней суеты, но всё же оцени, с каким великим умом сидишь рядом!

Медянка отреагировала на эти приятные и справедливые слова как и положено воительнице, а не мыслительнице: она гибко перегнулась через стол, завладела моей рукой и принялась её усердно поглаживать, совмещая это занятие со своим гипнотическим взглядом. Вероятно, под его влиянием я неотрывно смотрел чуть ниже − такой вырез и какие прелести!

− Есть первый тактильный контакт! − известили нас сзади. − А ведь моя Куничка предупреждала, что опасно!

Вьюша. Редкий гость в нашей компашке, ибо в общении практически не нуждается. Самостоятельное и независимое существо. Малопонятное и скучное. Вот не люблю я таких людей − живут рядом, а то и вместе, но ведут себя как посторонние! Неприятно, а формально не придерёшься.

Нужно было слегка ответить на её мелочную провокацию, и я нехотя обернулся. Заколдованная дочка знаменитого атамана смотрела на меня своими нечеловеческими глазами-ромбами и выглядела по обыкновению невозмутимой. Удивило лишь, что впервые со дня приезда она снова облачилась в свою походную одежду: чёрный неокожаный комбинезон, заправленный в чёрные сапожки почти до колен, на руках эластичные чёрные перчатки. Густые русые волосы, рассыпавшиеся по плечам, почти скрыты приподнятым до затылка капюшоном.

− Если вы уже напились горячей воды и нагляделись друг на дружку, − сказала она, − то советую вам перейти с этого восточного балкона на противоположный западный. Там увидите кое-что интересненькое…

Озадачила, развернулась и удалилась − в указанном направлении. После минутной заминки Серж рывком встал и направился следом. Я поторопился за ним. А Мина зевнула по-кошачьи и приняла прежнее положение с вытянутыми в струнку красивыми ногами.

С указанного Вьюнком места открывался прекрасный вид на закат − крыши дальних зданий и верхушки придорожных елей образовывали некую гигантскую чашу, которую вечерами заполняло заходящее солнце своим медвяным сгустком. Сейчас там царил приятный дневной свет, осенняя голубизна далёкого неба была легчайшей, едва заметной. Эту тихую красоту ощутимо портила странная фигурка, которая расхаживала взад-вперёд перед нашим домом, что-то скрипуче напевая. Тембр был настолько похож на тот, которым обладала бывшая станционная докторша Лина Гар-Гекоева, что я едва не перекрестился, как в «Элите». Эта ведьма в белом халате одним своим появлением уверенно портила хоть праздники, хоть похороны. Правда, плетёную корзинку на сгибе руки она никогда не носила.

Существо наконец остановилось внизу прямо под нами, и я убедился в своей ошибке, хотя ничего хорошего не увидел. Его внешний вид был чуть ли не кровавым: туфельки, передник, накидка на груди, ожерелье на шее, серёжки в ушах… Но больше всего впечатляла огромная красная шапка, больше похожая на квадратный шлем с завязками по бокам. Она полностью скрывала и лицо, и всю голову.

− Явление скота народу… − пробормотал рыцарь, а затем возвысил голос: − Эй, крошка, какого дьявола ты позабыла в моих владениях? Советую отвечать скоренько и подробно, а то ведь я хозяин негостеприимный и сердитый! Особенно к незваным!

− Ах, я всего лишь проходила мимо! − проникновенно проскрипели снизу. − Несла бабушке, выздоравливающей после ампутации мозга, горячие пирожки с поганочками и мухоморчиками да вот почуяла поблизости родственную душу. А я спокойно пройти мимо родственничка ну никак не могу − так хочется ему тоже башку ампутировать, так и тянет!

− Это она обо мне, − мрачно сказала Вьюнок. − Разыскала всё-таки, зомби недоделанная… Серж, ты её сюда не впускай, опасно, − я сама к ней выйду. Шансов мало, да и суточное время не моё, однако насчёт оторванных голов − кто и кому − это мы ещё поглядим…

− Может, позвать Медянку? − почему-то шёпотом предложил я. Рыцарь недовольно глянул на меня, затем на Вьюшу и с нажимом ей ответил:

− Никуда ты не пойдёшь. Ещё не хватало мне перед Титом оправдываться, что его ребёнка у себя не уберёг! Иди, переоденься в обычное платье − цирк окончен, с клоуном я сам разберусь.

С этими словами он вынул из кармана брюк дистанционку и включил питание. Повернулся к балконному ограждению и тотчас инстинктивно отпрянул назад − я вслед за ним. Ибо прямо напротив нас равномерно покачивалась голова в алой шапочке на длинной, тонкой шее. Вместо лица была кукольная маска с намалёванным румянцем на щеках, вытекшими кровавым гноем глазами и широченным зубастым ртом. Язык между зубов был чёрным, распухшим. Пахнуло густой гнилью.

Нас разделяло больше десяти метров, но меня чуть было не вывернуло, и пришлось надолго задержать дыхание. Рыцарь оказался покрепче: он лишь брезгливо поморщился и погрозил отвратной харе пультом управления. Сказал раздельно:

− Считать не буду ни до трёх, ни вообще. Но если ты стрелой не свалишь отсюда, то после прямого гравитационного удара превратишься в мокрое место. Или в сухое, но тоже очень грязное! Итак?

Голова отреагировала немедленно − прошепелявив: «Ой, боюсь-боюсь-боюсь!», она мигом укоротила шею и втянулась в туловище. Раздался перестук копыт, тварь исчезла. Я бессильно выругался матом. Серж негромко меня поддержал.

− Раньше подобные барышни сюда захаживали? − спросил он и, верно оценив мой испуганный вид, перевёл взгляд на Вьюшу. Та выдержала паузу, а потом нехотя сообщила:

− Объявилась впервые. Но давно прячется неподалёку. Иногда я её чувствовала.

− Прекрасно… Верочка, а ты не хочешь подробнее объясниться? Я в последнее время привык к мерзким сюрпризам, но в своём доме − это уже перебор!

− Не хочу, − коротко ответила Вьюнок. Подумала и добавила: − Стас правильно предложил насчёт Мины. Нам сейчас лучше держаться вместе.

Медянку мы на восточном балконе не нашли. По всему дому тоже. На зовы она не откликалась.

Я старался далеко не отходить от Сержа, помня о его сверхсиле. Не желавшая разговаривать, вредная Вьюха хвостом тянулась позади. Мой дом − моя крепость, угу. А также и тюрьма, всё зависит от преобладания в натуре оптимизма или пессимизма.

Чудесно начинавшийся день был полностью испорчен. Настроение тем более. А очень скоро и погода: налетевший с севера ветер приволок тяжёлые, грязные тучи, и с неба обрушился ливень. Он не стихал до самого вечера и лишь после семи часов укротился до нудного, мелкого дождя. Сразу и похолодало.

Рыцарь всё же устроил пристрастный допрос атаманской девчонке, но ничего не добился: та или упрямо отмалчивалась, или переходила на дерзости. Это настолько не вязалось с её обычной корректной бесстрастностью, что Серж не раз оборачивался ко мне с немым вопросом. Но я мог только искренне пожимать плечами или разводить руками, что в таких случаях и делал. Заставить себя привычно анализировать происходящее мне почему-то никак не удавалось, будто в голове сгорели мозговые предохранители. И без понятия, как их теперь поменять.

Ужинали мы обычно совместно в столовой между восемью и девятью часами. За огромным белым столом и три человека всегда выглядели как-то потерянно, а уж двое тем паче. К заботливо припасённой мною крепкой выпивке хозяин так и не притронулся, а я вот хватанул полстакана. Согреть согрело, но не отпустило. Закусывать вообще не тянуло.

В начале десятого к нам присоединилась Медянка − пропавшая девушка очень естественно позёвывала и никак не могла остановиться. Нацедив себе с литр апельсинового сока, она надолго присосалась к нему, а затем без всякого вопроса ответила: «Отдыхала в Осеннем Зале и вздремнула». Обычное, наглое женское враньё: в этот Зал ей доступа нет, поскольку последние месяцы там жил я… ну и встречался с охочими до наслаждений доступными «охотницами». Мина в их число не входила.

А ровно в десять к нам не просто вошла и даже не вбежала, а буквально ворвалась возбуждённая Вьюша − всё в том же чёрном боевом наряде, волосы растрёпанны, глаза горят пронзительной зеленью. Едва не врезавшись в изумлённого рыцаря, она скомандовала:

− Серж и Мина, за мной! Гравикатер я уже вывела, ждёт снаружи. Стас остаётся на хозяйство. А вы «би-браслеты» не забудьте! Да скорее же, счёт пошёл на минуты…

Блок событий №3. Глава вторая: "И днём, и ночью нет покоя…"

«И днём, и ночью нет покоя…» (городок рыцаря де Пери и его окрестности).

Всадницы не доехали до цели какие-то две-три мили. Их поджидали у старого, высохшего вяза, ветви которого были похожи на изломанные руки. Кругом колыхалась волглая мгла; дождь падал, не переставая. Четверо крупных серых силуэтов метнулись справа и слева, ещё столько же ринулись сзади.

Девушек вместе с лошадьми опрокинули почти сразу, лишь Куница поначалу удержалась в седле. Она и отразила первую атаку, подняв коня на дыбы и бросив его вперёд на полной общей сверхсиле. Подкованные копыта молотами обрушились на врагов и смяли двух в лепёшку. Но третий увернулся и, прыгнув со спины, свалил «охотницу» наземь. Пошла рукопашная наудачу.

Ноктолопия помогала видеть в темноте и людям, и тварям, но резать и грызть друг друга приходилось как попало. Нападавшим мешали бьющиеся рядом кони, и сёстрам Рысям удалось наконец встать на ноги, добраться до древесного ствола и прижаться к нему. Энку выручила Лаида − она проткнула висевшего на ней хищника дротиком насквозь, словно копьём, но тут же ей самой вцепились в горло. Порождения ночи хрипели и сопели со всех сторон, приглушённый лязг клинков был им ответом. Махач шёл страшный и беспощадный.

Тая и Тея дрались четырьмя длинными ножами на двоих, держа их лезвиями к себе и вращая «мельницами»; Энка отбивалась коротким мечом тоже хваткой вниз. Она запуталась в колючем кустарнике − это и помогало, и мешало. Дважды её брали в кольцо, но ничего не могли поделать − «истинная сила» у атаманской внучки была невероятная.

Более слабых Рысей спасала быстрота и ловкость. И вяз позади. Но младшая, Тая, вскоре начала выдыхаться, ей требовались короткие расслабления. Однажды получилось удачно, а во второй раз она не успела снова сконцентрироваться, и ей вцепились в ноги. Тея с визгом ринулась на помощь − опять возникла свалка, уже почти безнадёжная. Всё же близнецам удалось соединиться, и они сдвоенным силовым импульсом отбросили прочь напирающую хищную ораву. Озверевшая не хуже, Куница уже рубилась во весь рост, вертясь на широком, плоском камне так, что подступиться было невозможно − её меч тускло сверкал, казалось, со всех сторон. Кидавшихся в высоком прыжке, она свободной рукой мгновенно перебрасывала через голову или отбивала вбок, как гигантские мячи. За те полчаса, которые длился бой, главная «охотница» ни разу не уменьшила своей мощи.

− На дерево! − заорала она, улучив момент. − Девки, живо наверх! Иначе амба!

Тея услышала и поняла. Плечом подсадила сестру (у той хватило ловкости вцепиться в толстую ветвь и полностью подтянуться), но сама сорвалась и раз, и другой… А на третий её снизу поддержала Медянка.

Изгнанница была одета в десантный костюм без шлема, на руках и ногах боевые утяжелители с толстыми шипами. Увидев, что Рысям ничто больше не угрожает, она начала пробиваться к бывшей командирше, круша всё на своём пути − лапы, хребты, оскаленные морды… Подруга заметила подмогу, но поразилась настолько, что едва не выронила клинок.

− Откуда ты взялась?… − прохрипела Энка, когда они встали плечом к плечу. Ответ был коротким и о другом:

− Давай к вязу. Ещё ничего не кончено.

Так оно и было: дерево со всех сторон окружали парами горящие красные точки − глаза, глаза, глаза… От сыпавшего сверху дождя их злой стеклянный блеск только усиливался.

− Сейчас снова набросятся… Куница, лови биостимуляторы!

− На хрен нужно!

− Надевай, кому сказала?! Живее!

− К чёрту их!! Спину мне держи!

Подхватив с земли кинжалы Рысей и выставив вперёд окровавленные острия, Энка ринулась в драку с такой сумасшедшей яростью, что она невольно подействовала на стаю вокруг и остановила её навал. Пошли одиночные нападения − короткие, стремительные и отовсюду. Вскоре девушки вновь оказались прижатыми к покрытому трещинами стволу вяза и стали накоротке отбиваться кулаками и коленями. Обе работали, как автоматы, которые время от времени вдруг начинали тяжело дышать.

− Ещё минуток с десять надо продержаться! Куничка, лезь к Рысятам!

− Ага, сей момент, вот только панталоны подтяну… Сама полезай!

− Я в защитной форме!

− А я без неё, и плевать!

− Ну и дура!

− Зато красивая… Не зевай, один сзади!

− Вижу, не слепая… Куда?!

Но Тея уже спрыгнула вниз и встала рядом. Выдыхая коротко, со свистом, сказала:

− Отдохнула и могу снова сражаться, спасибо. Я цела. Минка, это и вправду ты?

− Ну не призрак же. Как там твоя сестрёнка?

− Живая и терпит… Ой!

Словно воздушная ледяная волна вдруг накрыла и дерево, и поляну, где шёл бой − по траве прошла изморозь, кусты запорошило белым. Вдалеке вспыхнул свет и длинным жёлтым лучом выхватил из темноты старый вяз и три прижавшиеся к нему фигурки − собранные, готовые ко всему. Однако вереница красных точек вокруг суетливо задвигалась и стала беспорядочно отступать вправо и влево. А когда холод усилился и сделался обжигающим, зловещие зрачки скрылись в лесу и почти потухли.

Медянка медленно выпрямилась. Вытянулась ещё выше, привстала на цыпочки, подняла руки и сняла с ветви над головой неподвижную Таю. Уложила её на своё плечо лицом вниз и, придерживая левой рукой под коленями, сказала:

− Уходим, девчата. За мной шаг в шаг, след в след, строго по лучу. Нападения быть не должно, и всё же не зевайте − эти твари никуда не делись. Если свет вдруг начнёт частить или вообще погаснет, то держитесь ближе к холоду. Где холодно, там безопасно.

Ей не ответили − просто безмолвно подчинились. Идти было нелегко, ноги то и дело наступали и на трупы нападавших хищников, и на них же, полумёртвых, стремившихся напоследок рывком вгрызться в чужую плоть. Никто не расслаблялся, «истинную силу» держали на пределе. А кругом десятками лежали страшные крысы размером почти с кабана, и больше всего не хотелось случайно угодить ступнёй на их длинные голые, отвратительные хвосты. Тея-Рысь тихо обмирала и не выпускала из своей руки локоть Куницы. Той всё было нипочём, по крайней мере, внешне.

На опушке, возле просеки, которая и являлась природной дорогой через эти зловещие леса, их поджидала Вера-Вьюнок с поднятыми вверх и разведёнными в стороны ладонями − злой, кусающийся мороз шёл от них. Дочь Тита находилась в крайнем напряжении и всё же процедила сквозь зубы:

− Я устала. Живее в гравилёт − это ещё метров сто. Мигните фарами трижды, как доберётесь.

Добраться удалось минут через десять − лазерный луч-указка, до этого светивший на уровне коленей, теперь порой слепил глаза. Кроме того, словно почуяв близость спасения и отдыха, организмы «охотниц» дружно сбросили свои сверхсилы. И это отнюдь не прибавило никому прыти, хотя багровые звериные зрачки бесперечь возникали по ходу и справа в чаще, и слева.

Вездеход Сержа возник неожиданно − бьющий из фар направленный свет помешал увидеть корпус даже на небольшом расстоянии. Это была самая большая его машина − овальная титановая коробка десять на пять метров и чуть ли не в три высотой − явно военного предназначения и для командного состава. Рыцарь находился снаружи у открытой настежь двери салона и был наглухо запакован в защитный скафандр. Наперевес он держал бластер. Впрочем, его тотчас спрятали в кобуру на поясе, приняли с рук Медянки младшую Рысь и скрылись с ней внутри. Девушки последовали за ним, причём Мина сразу же двинула в кабину пилота и просигналила лучами так уверенно, будто прошла полный курс вождения.

Вьюшу пришлось дожидаться довольно долго − так всем показалось. Она выглядела полностью вымотанной: ромбовидные зрачки глубоко запали, кожа приобрела тёмно-зелёный оттенок, что в сочетании с чёрным костюмом тоже невольно пугало и напоминало о нечистой силе. Не сказав никому ни слова, дочка атамана повалилась спиной на ближайшую койку, вытянулась и замерла. Мина, Энка и Тея, сидевшие прямо на полу, быстро переглянулись.

Серж тем временем подключил Таю к походному реабилитационному аппарату, поколдовал с ним, а затем облегчённо сказал:

− Всё обойдётся. Ампутация ног не грозит, хотя погрызли их на славу − девочке досталось больше всех. Не может долго держать «истинную силу», слаба…

− Так ведь сёстры Рыси никогда и не были ударной мощью у «охотниц»! − проворчала Куница. − Как и Яла-Ящерица. Они разведчицы и очень хорошие!

− Да? Я примерно так и полагал. А теперь займёмся наскоро вами.

Медянка в лечении не нуждалась вообще − она уже сняла десантный камуфляж и с интересом знакомилась с его функциями. Зато тела Энки и Теи с головы до ног оказались покрыты такими синяками, что вывод был не слишком утешительным:

− Здесь дам только обезболивающее, а полностью восстанавливаться придётся в моём медцентре. Могу похвалить: расслаблялись и усиливались во время боя умело, и поэтому вам ничего не отгрызли и саму плоть не растерзали. Но в таком насиняченном виде вы не сможете очаровывать парней минимум полторы недели! Даже при самой лучшей моей терапии.

− А Станислав в порядке, здоров? − тихонько спросила Тея, с огорчением разглядывая свои избитые ноги. Ей кивнули:

− В полнейшем. Сидит под надёжной гравитационной бронёй и нас дожидается. Пора поспешить: уже половина двенадцатого, «зона ночной смерти» начала действовать, а в полночь активизируются и «трупыри». Если не успеем, то придётся до утра куковать в этом катере − открывать защитный барьер к своему особняку я в таких условиях не рискну. Ну, до дома меньше трёх миль, проскочим их за считанные минуты!

− С нами была ещё Лаида-Ласка, − глухо молвила Куница. − Она меня спасла, а сама погибла − я видела, как ей перекусили шею в момент неудачной силовой пересменки. Похоронить бы надо как-нибудь, а?

− Лес похоронит, − спокойно ответила Медянка. − Как и всех нас когда-нибудь. Ты ведь это знаешь не хуже.

− Даже лучше, представь себе. Но дело в том…

− В чём именно дело ты поймёшь, поглядев в любое из смотровых окошек.

Энка бросила только один взгляд в окно и сразу же отвернулась − оттуда на неё в упор уставились крысиные глаза. Серж поморщился.

− Мина, вломи им дважды коротким круговым гравиимпульсом, − попросил он. − Отбросим прочь этих тварей… А затем поднимай катер над лесом и шпарь по прямой на скорости в шестьдесят к моему городку. Сможешь?

− Без проблем, мой рыцарь.

Медянка легко поднялась, отложила комбинезон и как была в одном закрытом белом купальнике, так и проследовала к водительскому креслу. Закутанная до самой шеи в тонкий плед, Куница недобро прищурилась.

− И давно у вас совет, любовь и техническое обучение? − ядовито поинтересовалась она. − Вот не ожидала, что эта гордячка после изгнания сразу побежит к твоему домику и попросит приюта!

− И не сразу, и не бегала, и не просила, − невозмутимо поправили её. − Девушка Мина, Дочь Северных Лесов, больше не твоя подчинённая, а моя особая гостья. Прошу отнестись к ней с уважением.

− Ясненько. А я уже и не её командир. Так что отныне полностью на равных.

Вездеход дрогнул, снаружи донёсся хруст и падения многочисленных тел. Одна из крыс висела на крыше до полного набора высоты, но после старта сорвалась. Рыцарь снова поморщился.

− Мина, гравитационную защиту не выключай! − крикнул он в сторону кабины. − А при посадке усиль до предела!

С койки справа вдруг раздался голос Вьюши:

− Пока не забыла. Когда эти крысищи на вас напали, рядом не было странной красномордой девочки в красной шапке? Сказку такую читали? Очень плохой персонаж!

Энка и Тея недоуменно переглянулись и отрицательно покачали головами. Старшая Рысь зябко поёжилась под своим пледом и спросила:

− А откуда вы вообще узнали, что с нами приключилась беда? Мы не доехали до вас самую малость − не слишком спешили, думая, что есть ещё целый час в запасе. «Зона ночной смерти» начинает действовать здесь ровно в 23-00, ведь так? А на нас вдруг напали гораздо раньше!

− Видимо, «зона» изменила свои параметры, − раздумчиво ответил Серж. − Такое иногда бывает. А насчёт остального… Сидели себе в тепле-уюте, спокойно ужинали, как вдруг примчалась Вьюнок, объявила, что «охотниц» неподалеку уже рвут на части и организовала спасательную операцию. Верочка, а не расскажешь ли всем нам…

− Не расскажу. Отстаньте, я отдыхаю.

Было видно, что Энка ещё не отвыкла от командных привычек − внучку атамана Саверия тянуло шумно возмутиться на подобное поведение старой подружки. Но Тея придержала её за талию и жестами попросила рыцаря продолжить. Тот кратко пересказал основные события, начиная от своего плена у Аггея и кончая таинственным появлением перед окнами дома некой отвратной особы под предложенной Вьюшей кличкой «Красная Мордашка». Рассказ занял все три минуты короткого полёта.

− Вам вдвойне не повезло с местом нападения: там скрещиваются некроблокада и техноблокада − вот почему я вынужден был остановиться поодаль, − заключил он. − Одели Мину в защитную оболочку и отправили к вам на помощь бегом… молодец, успела вовремя. А временную нейтрализацию диких киллеров «зоны смерти» вызвалась провести юная фройляйн Вьюхен, тоже успешно. Улучши она самую капельку свой характер − цены бы ей не было…

− Я постарше всех вас буду, − немедленно отозвались с койки. − Разумеется, если сложить вместе пассивный и активный жизненный периоды… И трудностей доставляю не больше, чем Станислав Ладвин, который начинает тихо страдать манией величия. А у меня просто переходный возраст!

− Стас на связь не выходит, − сообщила Медянка, высунувшись из кабины. − Серж, мы уже практически висим над вашим особняком. Проконтролируйте спуск и стадии прохода через барьеры.

− Видишь? − шёпотом сказала Тея на ухо Энке. − Ты наверняка лихо пошла бы на спуск в одиночку, а вот Минка просит её подстраховать! Разве так настоящие нахвальщицы поступают? Зря её прогнали.

− Можно подумать, будто ты с нахвальщицами хороводы водила! − фыркнула Куница и отодвинулась. − Или намекаешь, что у меня дерзких привычек больше?

− Не обижайся, но так оно и есть. Пошли посмотрим − я впервые в подобной машинке еду. Это куда приятнее, чем таскать её лесами…

Из широкого окна каюты пилотов был виден почти весь городок, заполненный многоцветными огнями больших круглых ламп, висевших у фронтона каждого здания. Улочки и проходы освещались снизу узким неоновым контуром, вмонтированным в мостовые и тротуары. Не оставалось сомнений, что они и в проекте не предназначались для строевой ходьбы или конской скачки − основной транспорт уже тогда был гравитационно-воздушным. А вот сейчас наземного движения хватало: продолговатые серые тени постоянно мелькали то там, то тут − крысы, крысы, крысы… И больше ни единой живой души. Было ровно 23-50.

Под присмотром рыцаря Медянка вполне уверенно осуществила вертикальную посадку и подвела гравилёт впритык к системе внешней защиты особняка. Выбросила вовне мощное отталкивающее поле для страховки и лишь тогда с помощью пульта активировала переход. В гравитационном кольце метровой толщины, окружавшем всё здание, открылось отверстие, из которого появился силовой байпас с предостерегающей алой полосой − он медленно пополз по длинной дуге, отсекая вездеход от внешнего пространства. Когда окружение полностью завершилось, цвет полосы сменился на изумрудный, а часть основной кольцевой блокады гулко опустилась вниз, под землю. Возник проход, вполне достаточный для движения даже такого большого транспорта. На предельно минимальной высоте, чуть ли не касаясь двигателем почвы − по-иному было нельзя.

Однако беззаботно добраться до жилого комплекса не получилось: на середине пути байпас вдруг снова угрожающе замигал алым, раздался пронзительный звон, и движок тотчас заглох. За следующие несколько секунд машину полностью накрыла прозрачная полусфера из «живой» пластиковой плёнки − она сразу же жадно запульсировала, втягиваясь и выгибаясь.

− Чуток не повезло, придётся пройти карантин, − объяснил рыцарь слегка встревоженным спутницам. − Какая-то мелкая дрянь всё же прицепилась к нам с внешней стороны. Сейчас оборонная система проанализирует ситуацию и выдаст прогноз.

Едва он закончил, как прямо перед ними на стекле кабины возникло прямоугольное информационное табло. Ещё секунда − и загорелись ярко-жёлтые, словно пылающие слова:

Опасность! Опасность!! Опасность!!!

Возможен контакт с недопустимой формой жизни!

«СН-57» – семь экземпляров, «СС-90» – три экземпляра

Расчётное время деактивации – 17 минут

Полное время (вместе с уничтожением) – 33 минуты

Серж закряхтел и чуть было не сплюнул себе под ноги. Погладил обеспокоенную Тею по голове и сказал:

− Неплохой букетик заразы собрали, однако! «Субстанция наказания» №57 − это долго-долго и очень-очень-очень больно, ну а «субстанция смерти» №90 наоборот − быстро и наповал… Всё, девчата, отныне раньше девяти утра и позже девяти вечера из моего домика ни шагу! И так проблем выше трубы, вот ещё одна добавилась…

− Кому-то ваша самостоятельная деятельность настолько надоела, что он решил урезать вам свободу передвижения, − немедленно и громко отозвалась из глубины салона Вьюша. − Что станете делать, если зажмут в часовой предел? Или и того меньше? Этот городок превратится в самую настоящую тюрягу с возможностью короткой прогулки раз в сутки!

− Спасибо, доброе ты существо, всегда умеешь утешить! − проворчал рыцарь. − И словечко подобрала стилистически окрашенное − постоянно учишься, хвалю… Отвечаю на провокационный вопрос: продолжу жить по новым правилам! Мы, люди, многое умеем, но приспосабливаться − лучше всего. Так-то, фройляйн!

− А я, между прочим, тоже в некотором роде «людь»! Хотя и нетрадиционного оформления, − «Вьюхен» огрызнулась уже во весь голос. − И могла бы попробовать договориться с «трупырями», у нас одинаковые кое-какие параметры… Так нет же, решено сразу уничтожить! Истребить истребителей − больше вы ничего не умеете!

− Такова печальная традиция сей планеты, − с невинной улыбочкой заметил Серж. − Бить бьющего, грабить награбленное, залюбить любящего… то есть любить до гроба… Насчёт твоего предложения − оно интересное, но крайне рискованное. А мне рисковать не хочется, старенький уже…

− Вы очень даже ещё ничего мужчина! − вполне искренне заявила Тея и слегка поиграла голубыми глазами. Энка возмущённо поглядела на неё и вдруг вихрем умчалась в салон. Через пару секунд она столь же стремительно возвратилась с барахтавшейся Вьюшей на руках. Насильно усадила её в кресло второго пилота и потребовала:

− А ну давай, договаривайся со своими знакомыми мертвецами! Живо!

Было совершенно ясно, что с независимой Верой-Вьюнком никто ещё так себя не вёл и не разговаривал. Она рванулась и забилась столь мощно, что Кунице пришлось применить «истинную силу». От обоюдных возмущённых голосов звенело в ушах:

− Пусти! Отпусти немедленно, дура с облезлым куньим хвостом на шлеме! Иначе я вычеркну тебя из списка моих подруг!

− Правдочки? И кто же, любопытно, в этом списке тогда останется?

− Я одна сама с собой! Жила так раньше и теперь проживу! А вот ты одиночкой не сможешь, а придётся! Ага, угадала?

− Умеешь ты всё-таки в больное место нежно ткнуть… Зато у меня есть цель! Вот она, в этом медальоне!

− Роман фон Хётцен, что ли? В виде овального портретика? Ха! За ним озабоченные девки бегают табунами! Да не лесные, а с городским воспитанием! И с приличиями! А ты вон стоишь в разнополовом обществе голая! Слегка потными тряпками прикрылась вверху-внизу и довольна!

В самом деле, с Энки во время беготни слетело на пол покрывало, и она красовалась лишь в одном вызывающем бикини со звёздочками на особо интимных местах − том самом, которое заполучила на Базе у Инфантьевых. Старшая Рысь заметно покраснела, Медянка лукаво улыбнулась. Куница вспыхнула. А Серж неожиданно присел на колено перед Вьюнком, осторожно взял её за твёрдые кулачки и сказал:

− Хвала всем существующим Богам: ты наконец-то окончательно эмоционально пробудилась! Теперь будет чем порадовать твоего отца. Его расчёты оправдались!

− Во-первых, я давно уже не сплю! Во всех смыслах, − заявила Вьюша и убрала руки за голову. Подумала и вернула левую обратно, положив запястье на рыцарскую ладонь. − А во-вторых, откуда взялось слово «расчёт»? Вы собирались как-то мною манипулировать? Втёмную?

− Женщин корыстно использовать что в темноте, что на свету себе дороже, − вздохнул рыцарь. − Поздновато я в этом убедился… А вообще-то, главным образом, надо благодарить именно Энку − о, не смотри на меня столь пытливо, охотница, всё равно не скажу. Лучше достань из багажника тройку запасных комбинезонов с белой точкой на груди, это облегчённый вариант, почти удобный в повседневности. Пора, и правда, переодеться, а то Стас в очередной раз перевозбудится…

− Ладвин по-прежнему на запросы не отвечает, − заметила Мина. Серж обвёл руками закрытое пространство:

− Так ведь карантин же! Полная внешняя блокада. Кстати, мы сейчас дышим сжатым воздухом из резерва жизнеобеспечения гравикатера. Его хватит на шесть часов, запас огромный, беспокоиться нечего. Да и некродезинфекция работает безукоризненно − через десяток расчётных минуток всё будет кончено. А пока я не прочь узнать, почему вы, девочки, бросили своих и на ночь глядя вчетвером поехали ко мне? Я уже понял, что мой Стасик пользовался у вас повышенным вниманием и даже успехом, но очень сомневаюсь в его абсолютной неотразимости. И в мужской магнитной притягательности…

На этот раз Тея залилась краской до корней светлых волос. Она поспешно выбралась в салон, споткнувшись на пороге, и направилась к багажному отделению. Возвращаясь с одеждой в охапку, девушка задержалась возле сестры в реабилитационном аппарате и убедилась, что с ней всё в порядке. Переодевание прошло и там, и здесь: Куница покинула водительскую кабину, прикрывая ладошкой разлапистую звезду сзади (в месте, близком к соединению ног), а Медянка осталась и обрела пристойный вид прямо на глазах у рыцаря. Это она проделала не вызывающе, но весьма эффектно, учитывая её предельно низкие наклоны вперёд. Наблюдавшая за ней из кресла, Вьюнок задумчиво сказала:

− Никак не пойму: что за нужда женщинам таскать снаружи такую тяжесть? Да ещё при столь сложной поддержке под названием «бюстгальтер» − ну чем не лошадиная сбруя? Спать и то неудобно, я уж и не говорю про стрельбу из титанового лука с полиамидной тетивой! Нет, правда, зачем? Для выкармливания младенцев любого возраста можно приготовить в синтезаторе самые качественные питательные смеси…

− Чего ты не знаешь, то тебе и не повредит! − усмехнулась Медянка, заканчивая свой облачительный туалет креплением боевого ножа на поясе. − Пошли, лучше послушаем девочек. Даже мне любопытственно: неужто Римка настолько оборзела, что саму внучку известного атамана сумела выставить за порог?

Догадка оказалась не совсем верной, но и не слишком далёкой от истины. После небольшой вялой перебранки («Давай, начинай…» − «Нет, говори ты!»), рассказывать пришлось Тее, а её бывшая начальница всё это время просидела к ним спиной. По словам Рыси, многие «охотницы» не одобряли остракизм Мины и внимательно прислушивались к возмущённому шипению Куницы. Положение изменилось, когда на Базу прибыла новая группа девушек, ищущих лесной романтики, в количестве пятнадцати человек, причём почти все из ватаги Вахтанга. Они хорошо знали Римму и уважали её, а к горячей Энке относились настороженно. Этой горячностью Росомаха однажды и воспользовалась: выслушав очередное ворчание своего командира насчёт сделанной несправедливости, она прямо спросила, не надоело ли той «идти против народа»? − «Да какой вы народ − сброд разношерстный, лесной!» − в сердцах неосторожно брякнула Куница, и вот тут уже оказалась в полнейшем одиночестве. А Римма умело подначивала свою подругу до тех пор, пока та, в конце концов, не ляпнула во второй раз: «Если ты такая умная, то, может, и командовать возьмёшься?!» − «Возьмусь, если мне это доверят», − спокойно ответила заместительница, после чего раздались неожиданные аплодисменты. Они звучали всё чаще и громче, а Энка становилась всё бледнее. Не дожидаясь очередного унижения, она молча встала и пошла готовиться к отъезду − точно так же, как это сделала несколько месяцев назад Медянка. И в полном одиночестве налегке покинула команду, которую вместе с Ялой создавала и подбирала по одному человечку…

− Да, а как Ящерица? − спросила Мина. − Тоже ведь была в большом авторитете!

− Он у неё никуда не делся и даже подрос после стремительного романа с Кириллом, − улыбнулась Тея и снова порозовела. − Его жене, кажется, это безразлично. Инга с Ящеркой неплохо ладят и регулярно знакомят «охотниц» со станционной техникой…

− Проще говоря, идёт обучение? − перебил Серж. Девушка кивнула:

− Практически ежедневно, группами. Выявили самых способных и подолгу с ними занимаются. Но и про боевые тренировки не забывают. Там сейчас кипит полноценная жизнь!

− И стоило ради этого создавать нашу ватагу, а?! − не выдержала Куница. − От чего ушли, к тому и вернулись! Баста, никогда не буду иметь дело с коллективом! В древности, говорят, существовало правило: «Больше трёх не собираться» − вот и стану ему следовать! Тем более, что нас столько и осталось…

− Да, пожалуй, − грустно согласилась старшая Рысь. − А маленький бунт подняла моя Тайка − она провожала Куничку, всхлипывала и махала рукой, а потом внезапно сорвалась с места, вывела коня и ринулась следом. И со мной не посоветовалась − хотя куда я от неё денусь? Вскочила в седло и понеслась вдогонку… А вскоре нас нагнала Лаида, тоже налегке. Лучше бы осталась, честное слово!

− А богатыри Аггея вас свободно пропустили? − снова быстро спросил Серж. Тея кивнула:

− Они ни во что не вмешиваются. Стоят своим лагерем поодаль и только наблюдают. Некоторые девочки сами к ним в гости захаживают − ну, вы понимаете…

− При мне такого оголтелого шалопайства не было! − обличительно сказала Куница. Ей возразили:

− Бывало и похлеще, просто… просто ты не замечала. Девчонкам очень нравится новая реальность: свобода от опеки старших плюс цивилизационные удобства. Крыша над головой, тёплые туалеты, а в ванные каждые утро и вечер очереди! Опять же пищевые синтезаторы Станции намного превосходят наши походные. В общем, живи − не хочу. Вот они всласть и живут, а по-другому больше не хотят…

− Интересно, что начнётся, когда свободная площадь на Базе закончится? − покачал головой рыцарь. − Этот комплекс рассчитан на пятьдесят человек, и уже почти предел!

− Супруги Инфантьевы всё контролируют, как мне кажется, − предположила Медянка. − Ладно, вернёмся к вам: неужели, подобно мне, так и поплелись, куда глаза глядят? Достойно, а легкомысленно!

− Мои зенки смотрели именно в эту сторону, − сердито сказала Энка. − Нет, я сперва пробовала прогнать их обратно и даже наорала, но…

− Но Тая вежливо попросила тебя заткнуться, и от неожиданного обращения ты впервые подчинилась, − лукаво улыбнулась Тея. − Не будешь возражать, что нашу группку с этого момента повела моя сестра?

− Не буду. Вам настолько опять захотелось лицезреть душку Стаса, что понеслись вперёд, высунув от страсти языки ниже подбородка! Прошли весь путь на хорошей скорости, но в самом конце нарвались…

Тут разговор снова прервался звоном, но уже мелодичным и приятным. На стекле появилось крупное сообщение: «Очистка успешно завершена, карантин снят», и вездеход автоматически восстановил первоначальные параметры движения. Ему оставалось проехать всего несколько метров по прямой.

Серж сменил Мину у рулей управления и повёл машину не в ангар, а к главному входу, где находился лифт. Там он отсоединил Таю от восстановительных систем и бережно передал на руки сестре. Напоследок рыцарь проверяюще оглянулся: силовой барьер полностью восстановился, и внутри его кольца царили покой и порядок. А снаружи на него упорно лезли крысы − направленная гравитация отбрасывала их назад, но попытки вторжения не прекращались.

Медицинский центр представлял собой просторный, светлый зал, заставленный самой разнообразной аппаратурой. Узнав, что лежать в лечебном «саркофаге» предстоит полностью обнажённой, Тея в который уже раз заалела, как маков цвет, но её успокоила Мина:

− Смотри сюда: рычажок справа затемняет стеклянную крышку ровно настолько, сколько нужно. Рычажком слева устанавливается комфортная температура. Над головой кнопка экстренного вызова дежурного, то есть меня. Все остальные параметры настроит наш хозяин.

− Он тебя и врачеванию обучил?! − поразилась Рысь. В ответ скромно улыбнулись:

− Немножко. На уровне обычной ассистентки. Иногда женская помощь необходима, вот как сейчас.

− Короче, ты здесь уже ка-апитально обосновалась! − съехидничала Куница, с любопытством разглядывая оборудование. − А ежели и я так захочу?

− Без проблем, стоит только оказать рыцарю равноценную услугу, как я понимаю. Моя оказалась настолько важной и своевременной, что помимо всяческого ответного внимания мне были ещё предоставлены личные покои. Допуск по отпечатку ладони, и горящая надпись на двери: «Мина, Дочь Северных Лесов». Как сказал Серж, я могу уйти отсюда на долгие годы, а после неожиданно вернуться − и комната по-прежнему будет ожидать меня и только меня!

− Да-а, вот уж свезло по самые уши…

− Нет, это называется: «Никогда не знаешь, где уронишь, а где ухватишь», − вмешалась Вьюнок. − Советую на досуге проанализировать события этого года и выстроить графики своих везений и невезений − полезно и соображение развивает. Ладно, удачливая дочь севера, мы пошли искать запропастившегося Станислава. Укладывай в лечебные ящики своих подруг и нагоняй!

…Медянка обнаружила их минут через двадцать в столовой: рыцарь стоял и задумчиво глотал выдержанный коньяк, а Вьюша расхаживала вдоль стола, то и дело принюхиваясь. Наконец, она пожаловалась:

− Это пойло настолько пахучее, что перебивает остальные обоняемые следы! А они есть и, представьте, весьма подозрительные! Но не ловятся, умучилась я с этой крысиной вознёй. Надо было тоже лечь на восстановление…

− Только в твою док-станцию, обычная медицина не поможет, − поправил её Серж и плотно закрыл бутылку. − Вернее, тест сообщит, что ты являешься неизвестным биологическим организмом. Да, всем пора на боковую, но непонятки ещё не кончились…

− Неужели не нашли? − удивлённо спросила Мина и направилась к синтезатору. Хотела заказать манговый сок, но, заметив возмущённый взгляд Вьюши, ограничилась стаканом простой воды. − Может, он в своём Осеннем Зале и храпит давно?

− Я проверил дистанционно − нет его там, − развёл руками рыцарь. − И в Летнем Зале тоже, и в Зимнем… И даже в библиотеке, если он вздумал пошарить по архивам в моё отсутствие. Разумеется, в особняке найдётся много укромных местечек для игры в прятки, но Стас не любитель эдак шутить.

− Тогда он точно на балконе! − объявила Вьюнок и шумно втянула в себя воздух. Затем медленно выдохнула и добавила: − Чаи гоняет, по-купечески. Как с утра пораньше начал, так остановиться и не может!

− Вполне вероятно, сей вариант ещё не проверяли. Но с любого из четырёх балконов не заметить наше прибытие невозможно!

− Значит, он пошёл вечерком нас провожать, зазевался и был съеден крысой…

– Тоже не выдерживает критики. Хотя бы потому, что распоряжение: «Сиди на месте и не рыпайся!», Стасик выполняет с удовольствием и строжайшим образом. Да и среди порождений «зон смерти» людоедов не бывает − только убийцы.

Некоторое время все молчали. Потом Серж вздохнул и сказал:

− Я среди вас наименее уставший, так что мне и проверять. И правда, чем Зевс не шутит, когда Крон спит? Тут обойти все стороны света и пяти минут не надо. А вы пока включите свои думатели на полную мощность!

− Уже включены, − тихо засмеялась Мина. − И первая моя думка такая: коньяк можете оставить здесь!

Рыцарь издал сконфуженный смешок и с шутливым поклоном подчинился. Дождавшись, пока он выйдет, Вьюнок брезгливо подцепила пузатую бутылку двумя пальчиками и отнесла в самый дальний угол. Затем уставилась на неё своими ромбами глаз − тёмное стекло тотчас покрылось мохнатым, игольчатым инеем. Раздельно произнеся: «Ха! Ха! Ха!», дочь Тита повернулась к Медянке и вдруг предложила:

− Если не против, то я добавлю тебя в свои друзья. А то Куничка права: какой же это список из одного человека?

− Только по этой причине? − улыбнулись ей. В ответ недовольно буркнули: «А что, разве плохая?», но потом уже мягче добавили:

− Вы с Энкой действительно похожи, только она ещё временами ребёнок, а ты давно и полностью взрослая. Надо бы взять над ней негласное шефство. А не то сложит свою буйную головушку при первой же серьёзной неосторожности. Сегодня вот уже могла… Биостимуляторы, видишь ли, ей не подходят!

− Я тоже от них не в восторге, − сказала Мина. − Но иногда не обойтись. Меня этим «охотницы» не раз попрекали: мол, ими пользуются только витязи… Столько условностей, традиций и запретов! Человек рождается беспомощным, но свободным, а вырастает в могучего раба нелепых привычек!

− Это у людей называется «социальная эволюция», − саркастически пояснила Вьюша. − Или ещё хуже: гуманистическая этика! В которых все настолько запутались, что вот пришлось меня создать для фильтрации их многочисленных базаров и сходняков. Хорошо хоть папа сам занялся моим воспитанием, а не какой-то там полумудрый Филипп…

− Знаешь, помогать твоей деятельности меня совсем не тянет. Энку, думаю, тем более. И какие же могут получиться подруги без минимального совпадения интересов?

− Так бывает лишь у женщин. Необъяснимо, но факт. Некие тайные внутренние симпатии. А мы трое так или иначе нарушаем общепринятые правила − вот тебе очень даже жирная точка соприкосновения! И кроме того…

Где-то в отдалении послышались чьи-то испуганные вскрики, тут же перешедшие в истерическое повизгивание. Медянка напружинилась и опустила руку на пояс. Вьюша презрительно дёрнула щеками.

− Западное направление, − сообщила она. − Стасик-слав нашёлся! Может, наш рыцарь стал учить его уму-разуму с помощью полновесных шлепков по филейным частям тела? Пошли, посмотрим!

Они покинули столовую и по ярко освещённым переходам двинулись в сторону заката. Входы на все четыре обширных балкона особняка были прямо из коридоров и не имели дверей. Подойдя к нужному, девушки остановились рядом с Сержем, который стоял, широко расставив ноги, и дальше двигаться не собирался.

Балконное пространство оказалось подсвеченным снаружи каким-то странным розово-сладким, сиропным сиянием. А за столом восседала Красная Мордашка в том же самом своём мерзком виде и шумно хлебала какую-то бурую жидкость из здоровенного блюдца, больше похожего на тарелку для супа. Время от времени она показательно дула на воду − но не воздухом, а тонкой огненной струйкой, которая была направлена точно в голову Стаса Ладвина. Он сидел напротив на полу, вжавшись в стену, и громко визжал, когда пламя касалось его волос. Макушка была уже порядком опалена и попахивала.

− Приветик дорогим хозяйчикам, забредшим на мой огонёк! − бодро возвестила Мордашка и облизнулась. − Времечко детское, дождик пуще, травка голубеет… Налить чашечку?

− Стас, за каким хреном ты её впустил? − почти спокойно прорычал рыцарь. − И что прикажешь теперь делать?

− Я тут ни при чём! − заорали в ответ. − Едва вы ушли, как эта сюда − шасть! Сиди, говорит мне, и не рыпайся!

− Твоё любимое дело…

− А надо было геройствовать, да? Она же отмороженная на всю одну прямую извилину! Видите, как изгаляется?!

− В меру и строго в воспитательных целях! Чтобы ты сперва немножко абстрактно соображал, а уж потом конкретно конструировал, − заявила отвратная гостья и, содрав с лысой головы шапку, принялась возить ею по своей размалёванной физиономии. − Фу-у, запарилась я совсем! Да и бурда эта мало напоминает чай, откровенно говоря. Нынче нигде уже интеллигентно не отдохнёшь: ни у Аггеюшки, ни на Базочке, ни в башенках Династии… Кстати, там развелось слишком много королев, вы в курсе? Жилплощадь не позволяет, но аж цельных три штуки на один квадратный трон! Миночка, доченька северного ягеля, а ты не хочешь стать четвёртой?

Медянка в ответ вдруг резко и коротко махнула рукой от пояса − в ту же секунду во лбу разглагольствующей твари выросла рукоять ножа. Стас истерически ойкнул и пополз в уголок.

Красная Мордашка вскочила, ухватилась за нож, ужасно захрипела… Её мёртвые глаза поочерёдно вывалились из орбит и покатились по столу, подпрыгивая. Ноги сделали несколько судорожных шажков назад, тело опрокинулось через балконное ограждение и полетело вниз. Послышался смачный удар о камень, будто рухнул мешок с гнильём.

Рыцарь опомнился первым: подбежал к Ладвину, схватил его подмышки и передал Медянке. Потом осторожно выглянул наружу и тут же вернулся обратно. Сказал, ни на кого не глядя:

− Отменные способности. Не хуже самой Колибри владеешь стилетом. А эту гадину, значит, никто не впускал…

Стас, которого Мина прижимала к себе и успокаивающе гладила по вискам, утвердительно подвыл. Вьюнок спокойно заметила:

− Напрасно не позволили взять коньяк − самое лучшее для него сейчас лекарство. Впрочем, всё равно возвращаться в столовку, тут больше делать нечего.

Новая подруга с ней сразу не согласилась и вначале внимательно осмотрела пострадавшего. Убедившись, что кожа в полном порядке, и слегка обгорели лишь волосы, она сказала:

− Такое впечатление, что защита вашего дома, рыцарь, дала глубокую трещину! Покуда мы геройствовали в лесу, эта мразь каким-то образом проникла через силовой барьер, причём датчики безопасности как молчали, так и молчат. Это уже во второй раз на моей памяти. Я не так много ещё понимаю в сигнальной технике, но могу предположить: если она исправна и не реагирует, значит нарушитель является для неё «своим»…

Серж задумчиво покивал, а затем разборчиво выругался. Решительным шагом вышел в коридор, все последовали за ним. После нескольких поворотов он остановился возле своего собственного портрета на стене и несколько раз нажал на тяжёлую, резную раму. Она послушно отодвинулась вбок, обнажив щит с многочисленными рядами кнопок. В самом верху ровным зелёным светом горело небольшое табло с надписью: «На всех уровнях спокойно». Рыцарь пощёлкал кнопками и так, и этак − надпись не изменилась. Он молча показал на неё рукой − Мина так же молча вздохнула и развела обеими руками.

Войдя в столовую, они враз застыли, остолбенев. Перед ними прямо на столе сидела всё та же Красная Мордашка, свесив голые перепончатые ступни. Она вертела в ладонях покрытую инеем коньячную бутыль и укоризненно качала головой. Нож по-прежнему торчал у неё изо лба.

− Ну и кто тут у нас отмороженный? − последовал скрипучий вопрос. − Не слышу? Ась? Я − обычная, убогая странница − или эта потенциальная беспредельщица без роду и племени, но с таким прошлым, что хоть романы пиши? Не смотрите, что она вашего Стасеньку усердно обнимает − слегка изменится настроение, так тотчас и придушит! Кстати, госпожа Миналия, а вам не противны вот такие жалкие пареньки, в которых нет ничего мужественного?

− У некоторых симпатичных мальчиков весьма деликатный характер и хрупкий внутренний мир, − спокойно объяснила Мина, прижимая к себе левой рукой потерянного Станислава. − Более сильные должны о них заботиться, иначе нарушится вселенская духовная гармония… Что касается тебя − я и не сомневалась, что передо мной наглая притвора, но вот такой посмертной прыти не ожидала!

− Я не жалкий, а просто напрочь теряюсь в неожиданных ситуациях! − жалобно возвестил Стас из-под локтя Медянки. − А тут вообще один ходячий кошмар! Нет, ребята, скажите, неужели вам совсем не страшно?

− Признаюсь откровенно: мне так очень не по себе, − ответил Серж. − А остальным… Мина − прирождённый воин, её дешёвыми понтами испугать трудно, ну а Вьюнок сама на кого хочешь страху нагонит!

− Есть такая полезная функция, − с угрозой согласилась Вьюша и в ту же секунду видоизменилась, став похожей на малахитовую статуэтку: чёрный комбинезон вслед за кожей покрылся зеленью, по нему побежали извилистые трещины. − Но одними фантазиями эту паскудную гостьюшку не проймёшь, попробую делом!

Она выбросила вперёд обе раскрытые ладони − из них ударили направленные струи невидимого лютого холода. Уродливые ноги Красной Мордашки мгновенно сковал толстый слой льда.

Человекоподобная тварь страдальчески завыла, но почти сразу же заткнулась. Выудила из-за пазухи свою шапку и обвязалась ей по самую шею. Сообщила:

− Так-то оно будет потеплее − от простуженных ножек завсегда в первую очередь ухи стынут… А ты, крошка, значит, владеешь мысленным контролем над температурно-атмосферными потоками? Хвалю и завидую, я так не умею. Зато, как и положено адской девочке, работаю с огоньком!

Иней на её ногах тут же стал раскалённо-алым и потёк, но и Вьюнок немедленно усилила свой некротический нажим. Несколько минут прошли в молчаливой борьбе двух стихий в миниатюре, затем дочь атамана стала одолевать. Вскоре Мордашка сидела по пояс во льду, и его толщина увеличивалась. Мороз распространился и по комнате.

− Пощады! − завопили наконец со стола. − Пожалейте, о благородные слуги добра и справедливости! Иначе ведь сдохну на ваших глазах и не смогу сообщить, зачем, собственно, пришла! А ведь не ради вреда, но с интригующей весточкой! Мессидж у меня к вам, чо тут непонятного?!

− Вьюшенька, ослабь хватку, − попросил Серж, растирая щёки. − Она же по-прежнему бессовестно придуривается! Чтобы победить, тебе придётся заморозить всю столовую вместе с нами…

Вьюнок неохотно кивнула и приняла свой обычный вид, хотя ладоней не опустила. Красная Мордашка благодарно разулыбилась во всю свою клоунскую рожу, а затем освободилась от ледяных оков одним движением корпуса − только осколки во все стороны с треском полетели.

− Совсем другое дельце! − подтвердила она и озабоченно зацокала своим гнилым языком о блестящие зубы: − А мусора-то сколько! Ничего, щас приберу…

В тот же миг ею был извлечён из корзинки какой-то невообразимо растрёпанный веник, которым усердно стали возить по полу, напевая: «А мы под нашей ёлочкой устроим новый год!» Стало не только ещё грязнее, но и завоняло мокрой древесиной.

Хозяева растерянно смотрели на весь этот балаганный бардак и явно не знали, что предпринять. Вьюша уронила руки и уперлась ими в бока, Мина выпустила Стаса, чему тот не слишком обрадовался. Первым опомнился Серж.

− Фройляйн, вы очень раскованны и шаловливы в поступках, но не пора ли перейти к серьёзному делу? − отчеканил он. − В качестве доброй воли не раскроете ли секрет: каким образом вы входите в мой предельно защищённый дом с такой лёгкостью?

− «Защищён до предела» − во наивняк! − развеселилась Мордашка и гыгыкнула. − И о мифическом «добре» вспомнил! Это, милок, дорогущая информация, а тебе платить нечем, как я понимаю. В качестве извинений за доставленные неудобства могу сказать, что твоя хвалёная резиденция расположена как раз над очередным глубочайшим подземельем! Проще простого же, чего сам не допёр?

− Ложь! Этот городок стоит на прочнейшей адамантовой платформе!

− Верно. А под нею-то что?

− Землица-матушка!

− Ага, и я прямо из неё вылезла, не запачкавшись! Как землеройный агрегат! Подурел ты в плену у Аггея, как я погляжу.

Рыцарь в гневе и бессилии топнул ногой. Уже спокойнее спросил:

− А если взаимовыгодно договоримся? На кого ты работаешь?

− Прекрасный вопрос − с него и стоило познакомиться! Но вы все как начали с вечера быковать, так и остановиться не можете. И вообще ваши нервишки давно качественного лечения требуют! Невинная девочка в красной шапочке по-соседски побазарить зашла, а её сразу в головку ножиком − тык! Кстати, возвращаю его, мне чужого барахла не надобно…

С этими словами Мордашка невозмутимо выдернула из лба стилет и швырнула Мине под ноги. Отряхнулась, оправилась и смачно высморкалась, прижав одну ноздрю указательным пальцем. Подобрала корзинку и нацепила на локоть. Подбоченилась. Сказала совершенно иным голосом:

− Ладушки у бабушки, как говорится. Сами мы не местные, но иногда и старожилам помогаем. Ловите послание: единственная настоящая Старшая Королевна Рэчери, наречённая от рождения Соломинкой и известная ныне как «мадемуазель Ольда Ласкэ», находится в большой опасности. Можно сказать, чуточку в смертельной. Употребляя вчерашнее выражение вашей милой фройляйн Вьюхен, счёт скоро пойдёт на минуты…

Блок событий №3. Глава третья: Эльза фон Хётцен.

Эльза фон Хётцен, разведчица класса «Прима» (городок Династии).

Валяться на лабораторной тахте было очень удобно: в меру мягко, комфортный подогрев снизу, а самый верх приподнят и снабжён сенсорной регулировкой. В ногах же сейчас стоял сам добрый дедушка Филипп с производственным прозвищем «Учёный». Хотя ему куда больше подошла бы кличка «Ловелас». Если по-русски, то бабник.

Откровенно говоря, мне приятны такие мужчины независимо от возраста и даже внешности − бодренькие, подвижные и всегда готовые девочкам услужить. И в награду им ничего особенного не требуется, порой достаточно кокетливой улыбочки да лёгких наклонов в упор при декольте. Мужская твёрдость постоянно тоскует по женственной мягкости − телесные противоположности неукротимо тянутся друг к другу. А как же иначе?

В данном случае мои прелести действуют вообще неотразимо: я лежу на спине в чём-то типа облегающей ночной рубашки до колен − груди под белой тканью чуть ли не торчком, треугольник между бёдер тоже эффектно выделяется. Бедный Филиппушка вот уже с полчаса смотрит на них, а не на приборы, которыми он дистанционно меня исследует. Ну да, согласилась после пятимесячных ежедневных приставаний! Мне без разницы, а у него научное и эротическое стремление слились воедино и тонизируют угасающую жизненную энергию. Чем не крестианская помощь ближнему? Пощупают тебя как бы невзначай за левый бочок, а ты возьми да и подставь правый! И благочестиво, и приятственно…

К чести главы местной науки нужно отметить, что руки он никогда не распускает. В нахальном самцовом хватательном смысле. Однако очень даже не прочь подержаться, если невзначай представится случай. Я ему их иногда и предоставляю. Ненадолго и под строгим контролем, естественно.

А молодых парней здесь нету, вот незадача! Вернее, водятся, но не моего уровня. На пяток ночей, не больше, а после уже наскучивают. Никаких шансов на продолжительную интрижку.

Насчёт предыдущих здешних увлечений, то при моей ветрености всё предсказуемо: Сержа я успешно забываю, а вот с Инфантьевым так не получается. Объяснение опять же на поверхности, и оно заключается в неожиданно раскрывшейся невероятной рыцарской тайне. Сперва показалось, что это нас сближает, а на поверку вышло наоборот. Да и старше он к тому же почти на пятнадцать лет. Не пер-спек-тив-но.

Кирилл − совсем другое дело. Тут разница в возрасте куда меньше, а чисто мужчинского обаяния гораздо больше. Конечно, он убеждённый езуит, зато я природная аристократка! Не столь уж шокирующее сочетание для возможной совместной жизни, если подумать. Пару лет, как минимум, семья точно не распалась бы. А если вдобавок и родится ребёнок… О, Всевышний, да что же мне в голову-то лезет в последнее время?!

А то же самое, что и всегда. С небольшой поправочкой: кажется, я перебесилась. Надоело быть кукушкой и потянуло в курицы. Из вольного леса на домашний насест. Надо же, как всё предсказуемо!

− Фройляйн Эрика, вы меня слышите? Третий раз спрашиваю о вашем самочувствии, а в ответ молчок…

Ну чего пристал − ни фига я тебя не слышу! Своих забот полный лифчик, аж тесёмки трещат. И снова упорно называет меня вымышленным именем из второсортного сериала! Ага, я не Эльза фон Хётцен, а «Эрика Хаосс». Названная младшая сестра самой Медеи Темир, Мегадевы. Участница невероятных приключений − как боевых, так и сексуальных. В тридцатой серии, помнится, меня (то есть Эрику) хотели подвергнуть грандиозному групповому насилию, однако я (то есть она) успешно отбилась, защитив свою давно утраченную честь. Сколько там всего озабоченных чуваков было − дюжина, что ли? Какие пустяки, заснуть можно от скуки, хи-хи-хи…

Шуточки шутками, а в подземных этажах городка Династии я нет-нет да и нахожу немалые сходства с мегаполисным устройством «Садиста»! Особенно в системах монорельсовых передвижений. Плюс ещё и аналог нашей фальшивой «нуль-транспортировки», о котором упоминала Уэнди Норманн. Хотя чему удивляться − это же материнская планета, и все современные достижения и ужасы пошли именно отсюда! А если копнуть поглубже, то, боюсь, наружу полезет вообще нечто несусветное…

Хватит размышлять о полезной и страшной скуке, лучше подумать о чём-нибудь завлекательном. Например, как ловко и быстро эта однорукая Уэнди уложила в свою коечку моего красивого и деликатного братика. Нет, какие фортели жизнь порой откаблучивает! А я-то гадала, кого он соблазнит первой − Ольду или Малинку? Всё оказалось куда обыденней и проще: кто проявит серьёзную, наступательную активность, тот и выигрывает.

− Фройляйн Эрика… госпожа Эльза, вы вообще живы? Ответьте же наконец, иначе я в нервный обморок упаду!

Ага, так я и поверила! Тебя в этот самый обморок можно отправить, лишь хорошенько приложив чем-нибудь тяжёлым по башке. Впервые вижу столь правдивого притворяшку.

− Простите, профессор, но ваш новейший транквилизатор, кажется, имеет побочную гипнотическую функцию, − невинным голоском выдала я и соорудила озабоченные глаза. − Частично отключает от реального мира и усиливает подсознательные воспоминания. Или что-то в этом роде, я не специалистка. Слышала вас хорошо, но сразу откликнуться просто не было сил!

− Да? Очень странно, в теории ничего подобного не предусматривалось. Хотя именно опыты корректируют научные идеи и никак иначе. Хорошо-спасибо, придётся запомнить и проследить. Как жаль, что нельзя сделать постороннюю контрольную проверку! Раньше я располагал своими надёжными «масками-мастерицами», но королева Хельга взяла и самостоятельно перевела кибер-девочек на режим «офисные малышки». Вдобавок выпустив из-под контроля их личностные настройки. Ну и сразу же произошло резкое усиление таких характерных качеств, как эгоизм, доминация, самоуверенность, обидчивость − всё то, без чего невозможно выделиться из толпы и претендовать на лидерство. И в итоге алая Мейй от нас вообще сбежала; серебряная Аллоя, став важной фрейлиной, непомерно возгордилась и меня почти не замечает, а янтарная Юрико целиком и полностью занята вашим братом, на которого программно настроена. Вот к чему приводит авторитарное мышление правителей, но разве сделаешь им замечание!…

Да, тут ты вполне искренен, подумала я. Без таких помощниц остался! Впрочем, Юрико, кажется, самой неотложная помощь требуется: бедняжка увлеклась моим Романом всерьёз − типичная проблема верных, услужливых секретарш при обаятельном боссе. Всё это было на лёгком, платоническом уровне ровно до того момента, покуда на горизонте не объявилась подлечившаяся «крошка Энн» и не взяла эротического бычка за рога… точнее, за другое мужское место, но опять же в свои умелые ручки. И произошло совсем уж неожиданное: кто-нибудь слышал о женской ревности роботессы? Я так нет, а оказалось, что она ничем не уступает моей, к примеру…

− Ну, ладно, раз действие препарата внушает вам опасение, давайте на сегодня заканчивать, − сказал Филипп-Учёный и тотчас обратился в Филиппа-Бабника, ибо помог мне подняться, придерживая не за протянутую кисть руки, а за оголённое предплечье, причём с внутренней, мягкой стороны. − Ваши способности настолько ценны и уникальны, что их нельзя подвергать и малейшему риску!

Я внутренне усмехнулась. Разумеется, нельзя, если ты собираешься как-то их использовать! Тем более, что сам «сверхсотником» и близко не являешься.

Как истинный подвижник чистой и благородной науки, профессор не покинул меня во время переодевания − в самом деле, а вдруг пациентке внезапно дурно станет? Её тогда опять нужно будет уложить на коечку и сразу же массажик грудей сделать! А ещё искусственное дыхание на скорую руку и ротик в ротик… Без квалифицированного специалиста никак не обойтись!

Я не могла его разочаровать и оставила дверь одёжной кабинки слегка-слегка приоткрытой. Второпях-невзначай-случайно. Разместилась, само собой, к возникшей щели бочком, но движения производила медленные и плавные, как в старинном балете «Раненый лебедь». Или в учебной театральной сценке «Пьяная натурщица». Правда, и там, и там героиня в самом конце падает наземь и качественно вырубается, а вот я вышла к Филиппу бодрая и оптимистичная. В платьице, которое от этой самой ночной сорочки отличалось лишь синим цветом вместо белого. Из озорства слегка «тронула» мозг учёного кудесника Династии и снова ничегошеньки не обнаружила, кроме сильнейшего и понятного эротического возбуждения. Ни малейших признаков гениального интеллекта!

Конечно, когда я здесь появилась, то меня вежливенько попросили не использовать свои псевдотелепатические способности против обитателей Замков-Дворцов-Подземелий. Я клятвенно пообещала и, естественно, не удержалась и проверила «по волне» всех, с кем довелось контактировать. За исключением двух малышек-милашек − их тревожить не имело смысла ввиду полной невозможности на глазок определить, где кончаются их природные, человеческие умения, а где начинаются научные разработки. Результат предсказуем: сенсорного коэффициента выше ста ни у кого не наблюдалось. Кроме… кроме Ольды Ласкэ! Соломинки.

Я уже знала от разговорчивого братца, что именно она и является истинной Старшей Королевной, но удивилась этой новости в меру. Поскольку та лично меня никоим образом не касалась. Однако интересно же было закончить неудавшийся опыт при нашем первом знакомстве на Базе! Тогда до этой самой мадемуазели я не добралась, поскольку едва не изувечилась при попытке сканирования мозга Малинки − она бессознательно усилила мой проверяющий импульс, превратила его в болевой и погнала по замкнутому между нами кругу. Тоже ведь наверняка уникум, но поди теперь, проверь! Далеко залетела миленькая в прошлом девочка, аж к самому доброму атаману Аггею в лапы загребущие…

Но её сестру я на сей раз мысленно прощупала. И едва чуточку проверяюще нажала, как Ольда тотчас «закрылась». Совсем неумело, на уровне базового инстинкта, но этого было достаточно − самая натуральная «сверхсотница»!

Наше знакомство состоялось слишком поздно для полноценного общения. Да и в неблагоприятной жизненной обстановке. Соломинка явно старалась не привлекать к себе лишнего внимания и даже Ромку была вынуждена избегать. Незримое и холодное внимание Хельги настигало её повсюду.

А меня выписали ради скучных исследовательских забав Филиппа, надеясь его отвлечь от неуёмной тяги к показному аристократизму. Куда там! Он немного угомонился только после неоднократных истерик и прятаний то по отдалённым лабораториям, то по близлежащим подземным схронам. Из последнего бункера будущего барона пришлось вытаскивать в буквальном смысле силой через пот и кровь − и свои, и чужие. Он-то успешно подлечился, а вот злодейке Дюнштайн впервые фатальнейше не повезло. Пустяковая, казалось бы, ситуация внезапно обернулась угрожающей, а затем и трагической. Сейчас Алина прикована к больничной койке, и ей становится хуже день ото дня.

Не знаю сама, почему вдруг решила побыть при ней сиделкой? На меня иногда накатывают приливы детской сентиментальности, но они быстро уступают место островам взрослой рассудочности. И по этой причине мне нисколечко не хотелось хоть как-то помогать той, которая так жестоко и безрассудно испортила в юности мою внешность.

Да, эта драматическая картинка потом не раз снилась! Гостиничный вестибюль − моложавая, но такая же костлявая Алина у стойки − четверо наших оперативников перед входом − и я, вся красивая-зеленоглазая, стройная, с восхитительными каштановыми волосами. В поднятой руке офицерский спецжетон; почти не накрашенный рот гордо произносит: «Агент Дюнштайн, объявляю о вашем аресте!»

А дальше эта женщина в прыжке с переворотом падает на пол, на лету выхватывает бластер и лупит «конусом» куда попало. И всюду пламя-пламя, огонь-огонь-огонь…

− Разрешите вас проводить? Куда изволите идти?

Понятно: есть возможность публично прогуляться со мной, подцепив под оголённый локоток. Ох, неужели всех нас в старости ожидают такие вот убогие плотские удовольствия?!

− В Больничную Башню. Начало четвёртого пополудни, скоро моя смена.

Ага, опять за предплечье − цап! Потешная парочка получилась. Всегда так, когда женщина выше ростом мужчины, с которым шествует рука об руку.

И потянулись чередой скучные лаборатории: комната за комнатой, зал за залом. Столы, шкафы, стенды, механизмы, экраны, приборы − и так по периметру. Служащих немного, и никто не прохлаждается, хотя пашут и без особого энтузиазма. Относительно тихо, никакой суеты, деловитость и организованность. Такое впечатление, что господина Филиппова ценят именно за это − за создание бесперебойно действующей в любых обстоятельствах производственно-научной машины. А творческих идей и в архивах полно, не только на наш век хватит.

Забавно и тревожно: с кем бы я ни говорила, никто не знает конечной цели проводимых исследований! Важных промежуточных этапов тоже. Перед массой небольших, самостоятельных коллективов поставлены вполне конкретные задачи, суть каждой из которых ясна, но результаты мало-мальски внятному обобщению не поддаются. Правда, на это никто и не замахивается всерьёз: дисциплинка в подземных штабах почти как у военных. Опыты − отчёт, повтор − отчёт, подтверждение − отчёт, новая задача − опыты… и так без конца и края. Эмпирический подход не просто преобладает, он тут единственный. Конечно, есть и те, кто занимается строгой теорией, но это тайна за многими подписками и печатями. Секретность, она самая, без неё оборонно-наступательная наука не может. Чужие ещё ладно, а вот свои сверх положенного знать никоим образом не должны…

− Если вы торопитесь на смену к бедной Алиночке, то в этом больше нет нужды. Вера Августовна сегодня запретила. Причины не знаю, подробностей тем более. Говорит, что и медико-электронного слежения достаточно.

Ну вот, а пораньше не мог сказать, умник? Почти дошли уже, теперь обратно столько же топать! Не в тягость, но уныло. И чего они в глубину всё лезут, чем не житьё на Поверхности под светлым небом и ярким солнышком? Или как напугались в Дальние Века, так и до сих пор прийти в себя не в силах?

Ладно, это лирика, а факты говорят о вмешательстве с самого верха. Медицину курирует лично баронет Леонтьев, «дядюшка», а он к нам, людям из Космоса, относится без симпатии. И даже с брезгливостью, тщательно фильтруя контакты. Алина же здесь (как и везде) мало кому приятна, если не враждебна. С Коревичем ещё мирятся, он незаметен и умеет себя вести, а бесцеремонная Дюнштайн уже всем набила оскомину. И никто, похоже, не против, если она тихонько загнётся…

Бесчувственные эгоисты! Не хуже нас, чего уж там.

Я надменным кивком головы поблагодарила Филиппа за информацию и решительно рассталась с его телесной поддержкой. А через несколько шагов и вообще удалилась с ускорением в один из боковых переходов. Если уж одну больную навестить нельзя, тогда проведаем другую. Кто сказал, что душевные боли легче физических? Зудят и днём, и ночью, не уснёшь! Правда, этой девочке сон не надобен. Ещё хуже: сплошные круглосуточные страдания.

По случаю я находилась недалеко от её комнатки, а по обстоятельствам нужно было лезть на какой-то там этаж с помощью этих чёртовых винтовых лестниц. Поубивала бы изобретателей! Причём не только фигурально.

Я обнаружила Юрико в её аскетичной док-станции: лежит на спине, руки по швам, огромные глаза закрыты, побелевшие щёчки все в невысыхающих слезах. Так продолжается уже третьи сутки или четвёртые. Впрочем, какая разница? Не только счастливые часов не наблюдают, несчастные тоже вне реального времени. Хотя днём она аккуратно являлась на свою секретарскую службу и ничем себя не выдавала (корректность и деловитость), однако на ночь уходила вот сюда. А сегодня и вообще не пришла. Ромка заметил эту перемену, понял причину, но понятия не имеет, что теперь делать.

Я подошла, не таясь и постукивая каблуками. Присела рядышком. У нас странные отношения: вначале Юри ревновала меня к своему «милорду», потом смирилась с моим постоянным присутствием в его покоях (а где же ещё жить?) и наконец стала проявлять ко мне интерес. И заводить осторожные разговоры, причём исключительно на любовные темы! Кажется, авторитет Эльзы-Эрики в этом смысле был на высоте.

Мы лежали-сидели так рядышком довольно долго − самая лучшая терапия в подобных случаях. Она меня, разумеется, заметила, но не подавала виду. Разве что слёзные капельки с ресничек исчезли.

Я обстоятельно раздумывала, с чего начать. И нужно ли начинать вообще. Утешительные мысли в голову упорно не лезли, а ради всего остального открывать рот было незачем. Решилась-таки настроиться на её «волну» − бережно, как на испорченный инструмент − и ощутила пульсирующую, неукротимую мощь. Без попытки «закрыться», уже хорошо. Однако рисковать с нажимом я не стала − гробить собственные мозги не было ни малейшего желания. Телепатические возможности этих необычных роботесс не поддавали проверке сходу, на глазок.

Решив всё же сказать парочку-другую успокоительных фраз, я солидно откашлялась, но меня опередили вопросом. Тоскливым, но очень верным:

− Они, эти ужасные мужчины, все такие?

− Абсолютно, стопроцентно и неизлечимо! − мгновенно подтвердила я. − Кобелизм в них заложен от природы и усилен нашей покладистостью. В переносном и прямом смысле… Правда, имеется одно смягчающее для них обстоятельство: если девушка отказывает парню в его сексуальных притязаниях к ней − это нормально, а вот обратный вариант считается оскорбительным. Ну, так в нашем обществе сложилось.

− Почему? Человеческих самок в галактике численно больше самцов, я проверяла!

Действительно, почему? Хороший вопрос. И аргумент верный.

− Традиция такая, − авторитетно заявила я. − Кроме того, мы настолько превосходим мужчин в изяществе и красоте, что являемся для них восхитительным подарком, когда сами делаем первый шаг к сближению. А от подарков разве отказываются?

− Смотря от каких. Вот Уэнди Норманн однорукая, с отвратительным характером, способна убить почём зря… Кому эдакий подарочек нужен? Взять бы и указать на дверь, а не прыгать с ней на постели!

− У неё поразительной красоты синие глаза, − не без зависти сказала я. − Причём натуральные, а это очень ценится! Опять же фигура одновременно и точёная, и мягкая… Бюст классный, почти, как у меня. В бёдрах слегка широковата, но при таком росте сойдёт. Ну и детей иметь не может − это весьма важно мужчинам для беззаботных половых отношений…

− Я тоже их иметь не могу. И тоже неполноценная, да! Зато глаза умею сделать любые и без всяких ваших навороченных косметичек! А подобных зубов ни у одной женщины нет! Скоро и тело полностью переоформлю, Хельга уже давно мне обещала помочь. Я спокойная, умная, терпеливая, старательная, услужливая, верная, боевая, обходительная, воспитанная − многофункциональная, одним словом! Я во всех смыслах лучше! И однако же захотелось ему… у-уу! А-аа!…

Заревела, слёзы опять ручьём… Правильно, в порядке вещей и просто необходимо. Для нас выплакаться в тяжкие минуты − самое то. Не лупить же кулаками по стене, как мужланы! Ещё отменно успокаивает битьё посуды, но это биороботам понять трудно. Хотя, минуточку-секундочку…

− К сожалению, ты невольно занялась самообманом, − сочувственно проворковала я и помогла бедняжке принять сидячее положение. − О равноправных отношениях в вашей ситуации можно было только фантазировать, но для нас, увлекающихся женщин, и беспочвенные мечты представляют немалую опасность! Мы слишком быстро и надолго к ним привыкаем, а в итоге начинаем воспринимать их как вероятность, которая вполне осуществима − надо лишь приложить толику усилий и дождаться благосклонности покровительствующих нам Богов. Или обычного везения, что по сути одно и то же. А когда эти мечталки окончательно и бесповоротно рушатся, то поглотившая их бездна отчаяния воистину ужасна…

− Я это понимаю… у-уу… видела в сериалах! Но там обычно девушки, которых отшили, легко находят себе новое увлечение и не слишком-то страдают. Парням же наши тонкие чувства вообще по саксофону!

− По барабану…

− По нему, ага… Сколько мы ни стучим прямо им в уши о своей любви, они всё одно не слышат. Это так нелогично и несправедливо! А уж для нас, малышек, особенно! Создан женский тип тела в качестве базового − зачем? Сохранены первичные половые признаки − для чего?

(Да, ещё один верный вопрос! И думается, что секретный проект «M-Z-L», из которого биороботесс выдрали буквально с мясом и кое-как приспособили для иных нужд, был не столько истребительно-атакующим, сколько социологическим. Сказала бы и «евгеническим», но это слишком абсурдно. Однако учёная верхушка Династии да и сама Хель знают о первоначальных замыслах много больше, чем показывают! Вот чем, интересно, их не устраивали функциональные режимы боевых «Масок» и подопытных «Мастериц»? Для чего этих синтез-девочек потребовалось очеловечивать? Причём форсированно! Какая вкусная проблемка, пора бы ей заняться всерьёз. А то разведчица фройляйн Эльза престижного класса «Прима» слишком обленилась…)

− А тебе не кажется, что было бы скучновато жить, имея удачные ответы на главные волнующие вопросы бытия? − предположила я. − А так одно открытие следует за другим! Пусть и болезненно порой, но при сопутствующем остреньком кайфе! Типа горчичного соуса к водке − и раздражает, и возбуждает, и тонизирует! Впрочем, я, кажется, завела речь о чересчур тонких психологических материях. Важно лишь понимать, что плотские удовольствия рано или поздно приводят к страданиям всякого рода, но именно осознанные и преодолённые страдания и делают человеческие жизни полноценными… Наверное, и это слишком сложно?

− Вообще непостижимо! Такое впечатление, что мой мозг без спроса разделился на две разные составляющие, каждая из которых мыслит по-своему и принимает парадоксальные решения. У вас такое бывало?

− Да сплошь и рядом! По пять раз на дню! − радостно подтвердила я. − Видишь, ты уже совсем близка к восхитительному людскому легкомыслию и непредсказуемости! А насчёт парадоксов… Вот что: посиди-ка здесь чуток одна − приведи себя в порядок, осуши глазки, носик попудри… Я скоро вернусь и подниму тебе настроение!

Разыскать поблизости бытовой синтезатор не было проблемой − они чуть ли не на каждом этаже − а вот заставить его создавать посуду именно из хрупкого стекла… У меня и коды имелись, и фотообразцы, но всякий раз упрямая машина предлагала в качестве материала лёгкий и удобный для утилизации прозрачный пластик. Я не менее упорно стояла на своём и на вопросы: «Вы уверены?» и «Подтвердите свой выбор» сердито лупила пальцами по вводной клавише. Затратив целых полчаса, я возвратилась в страдальческую келью с весьма большим пакетом, который при каждом движении звякал и поскрипывал.

Юрико терпеливо меня дожидалась и действительно уже имела пристойный офисный вид: тёмные брючки со стрелочками и янтарная блузка навыпуск вместо телесной защитной оболочки. Лицо, правда, было каким-то заострившимся и без привычных цветовых спецэффектов. Самый раз сказать: похудела с горя. Ничего, сейчас поправим!

Осторожно вывалив всё своё стекло прямо на пол, я составила глубокие тарелки высокой, ровной стопкой. Затем состроила удивлённой малышке озорные глазки и подошла к дальней от нас стене. Достала «световое перо», перевела его в режим рисунка и весьма удачно изобразила на гладком, белом камне два лица анфас − условное мужское и условное женское. Потом встала поодаль и скомандовала:

− Так, выдвигайся на позицию! Бери поухватистей в руку первое блюдо, замахивайся… А теперь представь, что левая картинка − это наш бессердечный Роман, и швыряй стекляшку прямо в него!

− Зачем? − озадаченно спросила Юрико, выполнив все предложенные мной действия, кроме заключительного броска. − Госпожа Эльза, но какой в этом смысл?!

− Ровным счётом никакого! − бодро возвестила я. − Но любой направленный стресс лучше всего снимается бессмыслицей. По-научному это называется «сублимацией», а по-простецки − «выпустить пар наружу». В переносном смысле, разумеется. Давай, приступай! Ручаюсь, что уже после пятого разбитого блюдца тебе станет много легче!

Юрико колебалась. Дважды она замахивалась, потом останавливалась в самую последнюю секунду в наклоне… Наконец, сказала:

− Не хочу бросать в милорда, даже нарисованного… не могу! Боюсь, мне ваша методика не подходит.

− Не боись, мы тогда просто изменим условия задачи! − успокоила я. − Видишь другую физиономию, справа? Вообрази, что это наглая Уэнди Норманн, бессовестная соблазнительница чужих милордов, и-и…

Я не успела закончить: меня ослепило мелькание белых круглых предметов, оглушил дробный грохот, ноги осыпало стеклянным крошевом. Вся приготовленная посуда до единой была перебита за считанные секунды и теперь валялась грудой осколков под исцарапанным лицом «Уэнди». Возбуждённая и раскрасневшаяся, Юрико стояла в агрессивной позе и тяжело дышала. Одинокая рука машинально искала на полу очередную тарелку.

Вот это природный темперамент! Ничего себе, эмоциональный контур, раскрученный всего на треть! Ай да, крошка! Мы с тобой точно одной крови и два сапога парочкой…

Неопределённое молчание сохранялось пару гулких минут, после чего мне сообщили:

− А ведь и правда, замечательная восстановительная терапия! Только слишком уж короткая. Нельзя ли принести ещё штучек двадцать-сорок? И покрупнее, типа общих супниц или банок для компота?

− Энергичного понемножку, моя дорогая! − назидательно ответила я. − Сама видишь, что средство малость шоковое, и необходимо соблюдать меру. А ты настолько увлеклась, что перестала себя контролировать! И чрезмерно увеличила ритм своего сердечного насоса!

− И в самом деле, верно… Сейчас приведу в норму, три секунды.

Ровно столько и потребовалось − у роботов слово с делом не расходится. Я вот после подобного успокоения нервов ещё с полчаса приходила бы в себя, шастая по комнате вся взволнованная и багроволицая, а тут раз-два-три! И аллес: дыхалка в норме, лицо бледное, лишь два пятнышка румянца на щеках… Даже как бы завидно.

Заканчивая делиться специфическим женским опытом, я сказала:

− Ну вот, теперь тебе явно лучше, однако какое-то время ещё нужно провести в состоянии полного покоя. Поэтому ты сегодня побудь здесь, а завтра возвращайся к нам как ни в чём не бывало. Если Роман спросит, где пропадала сутки, так и скажи: нездоровилось. Он, надеюсь, поймёт истинную причину и почувствует себя крепко виноватым. Это самое главное: ненавязчиво принудить мужчину осознавать свою постоянную вину перед женщиной. Тогда вполне можно рассчитывать и на словесные извинения, и на вещественный подарок…

− Второе лучше, но мне и первого достаточно, − Юрико почти улыбнулась. − И даже одного взгляда хватит, особенного. А если он ещё и свою чёрную соблазнительницу позабудет…

− Это мы поправим, − пообещала я. − На то умные старшие сёстры и существуют, чтобы помогать глупым меньшим братикам в их нравственной самодрессировке… Однако и ты учти на будущее: человек есть животное неблагодарное! Особенно мы, девки, пока молодые. Даже поговорка на эту тему существует: «У бабы волосы длинные, а память короткая». Вот признайся: ты стала бы помогать своим сестричкам без особой на то надобности?

− Мейке непременно помогла бы, иначе ведь полностью запутается в своих странных увлечениях и других с толку собьёт. Впрочем, поздно: уже и запуталась, и сбила… А с Аллоей отношения лучше строить на взаимовыгодной основе, она такая. Но мне кажется, что вы хотите из многих разных частностей вывести единое общее правило, а это в данном случае невозможно!

− Ты частично права, − согласилась я и принялась отряхивать подол платья. − Здесь нам и приходит на помощь так называемая «интуиция». И если ты хочешь уехать отсюда во Внешний Космос, то должна ей хоть немного овладеть. Не знаю конкретно, каким способом, но обязана! Нужно уметь по внешнему виду и по нескольким фразам правильно оценить любого человека и точно понять, чего именно он заслуживает − участливого внимания, холодной вежливости или полного игнорирования. Ошибка может стоить очень дорого!

− Боюсь, это мне не по силам, − грустно призналась Юрико и начала рассеянно наводить порядок. − Необходима прочная моральная основа для оценок, а где её взять? Например, одна из ваших религиозных систем оптимистически учит на уровне приказа: «Постоянно делай другим добро и не жди в ответ благодарностей!» А другая наоборот полна философского пессимизма: «Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным…» И, выходит, всё зависит от умозрительной и бездоказательной точки зрения на извечный вопрос: что за Боги сотворили этот сумасшедший мир? Злые или же…

− Или равнодушные, − не менее грустно вздохнула я. − Это и есть самый правильный ответ, уж не посетуй. Люди со своими идиотскими умами во Вселенной одни, и не только помощи, но даже подсказки ждать неоткуда. А пресловутая «свобода воли» может запросто завести и к разрушительной вибрации космоса, как у нас, и к энергетическому изобилию на халявку, как у вас. Вот где самая лакомая загадочка, и я её пока не решила…

− Никакой загадки. Здешняя цивилизация Терры издавна владеет техникой прямого преобразования хаотичной солнечной энергии в управляемую и пригодную для любых человеческих нужд. Неужели вы не знали?

− Агась, дармовое изобилие падает прямиком с голубого небушка! − (удержаться от смеха было невозможно). − Эту сказочку я уже слышала от одного толстого рыцаря. Прости, Юри, но ты порой слишком наивна!

− Возможно, я не спорю. Кстати, Серж де Пери невероятно похудел. Ему в этом году так досталось!

− Правдочки? А нельзя ли подробнее?

− Ну-у… наверное, можно. Аллоя мне насчёт секретности ничего не говорила…

Её нехитрый рассказ уложился в одну минуточку и пяток секундочек, однако размышлять над ним предстоит не один часик, подумала я. Но почему серебряная малышка не предупредила свою янтарную сестрицу о мёртвом молчании? Информация же сверхтайная! За неё самозваная Хельга запросто меня графиней сделает, хо-хо!

А Ольде-Соломинке тогда верная и быстрая смерть. Во-во.

Я-то на чьей стороне-сторонушке, интересно? Папа выключил меня из семейных амбициозных игр − значит, могу решать самостоятельно. В зависимости от своих личных, тщеславных устремлений.

А их в комплексе и не наблюдается! Ужасно вот хочу с Кириллом Инфантьевым всласть полюбовничать − устремление, да. Запредельно бабское. Такое впечатление, что иного уже не требуется.

Как там рассуждают бравые полицейские в криминальных сериалах? «Если ты в затруднении, как поступать, то работай по закону!» Очень понятно. Особенно, если правила внешнего мира и своего внутреннего мирка удачно совпадают. Ну а ежели первых ты не знаешь, а в других − полный разброд?

Мне здесь нечего делать, вдруг совершенно трезво поняла я. И нашему семейству тоже. Значит, пора собираться всем вместе и валить. А пока надо беспечного Ромку уберечь − мой папахен и сам побережётся, и Златка ему поможет…

Я с усилием оторвалась от своих думок, не подходящих ко времени и к обстановке. Юрико уже навела полный «орднунг» и терпеливо ожидала моих действий. Пора было выполнить обещанное и слегка покритиковать братца. Но на прощание не мешает уточнить…

− Ты действительно совсем не жалеешь, что так самоотверженно ухаживала за Уэнди Норманн, а она отплатила за это плевком в твои чувства?

Юрико поджала обесцвеченные губки и непроизвольно зашарила рукой в поисках тарелки. Сразу опомнилась и лишь грустно улыбнулась:

− Думаю, что она о моих чувствах и не подозревает. Вы первая, кто их заметил, и я за это очень благодарна. Поэтому ответ на ваш вопрос отрицательный. И потом, вполне можно сперва человеку помочь, а после на него обидеться, если появилась причина. Одно с другим никак не связано. Во всяком случае, в моём понимании…

Да уж, с подобным пониманием тебе в нашей цивилизации будет непросто, с досадой подумала я. Придётся аккуратно перевоспитывать и учить, если Ромка твёрдо намерен забрать её с собой. Ничего, «тётушка Эльза» справится!

Дружелюбно попрощавшись и наказав слегка помедитировать, я вернулась к синтезатору, уселась перед ним на пол и наскоро пообедала бокалом мадеры и бутербродом с мясом. И пирожным с густым кремом. И всё это повторила. После чего ни о какой беготне по винтовым лесенкам не могло быть и речи − я неспешно спустилась в открытом и неудобном лифте на первый этаж и вышла на улицу. Как это мы у себя называем. Или на Поверхность − как это называют здесь.

Тихо и незаметно вечерело − осень стояла ясная и прочная, без всяких ветреных перемен. И ветренных тоже. Однако восприятие во многом зависело от настроения: для меня в данный момент восток покрывала сплошная фиолетовая безысходность, а запад манил почти прозрачной яркостью заходящего солнца. Север и юг густели в такой цветовой каше, что не вызывали ни малейшего аппетитного влечения. Вот до фонарей мне ваши спорные территории, гиперборейские земли, военные центры, ледяные океаны… Надоели! Я домой хочу. С Кириллом в обнимку…

Фонари на улице-поверхности уже горели, но скучно и тускло − нет, не экономят, просто не для кого. Ни одной живой души поблизости и в отдалении, ни единой! А чего бы и не гулять-то? Подстриженно-ухоженные аллейки, забавные фигурные кустарники повсюду, вблизи и в отдалении бесчисленные разноцветные окошки Башен… Красиво же!

Я вдруг сочно расхохоталась во весь голос, представив сейчас себя со стороны: и поздновато, и прохладно, а на одинокой простоволосой девке одно коротенькое платьице! Неподражаемая Эльза фон Хётцен на самом краю Галактики. Фотку бы на память − символично, вызывающе, стильно!

Но снимок сделать некому. Как уже отмечено, людей в упор не видать − ни фланирующих, ни дефилирующих, ни тем более кобелирующих. Забились по своим каменным норам, на уме бездушная наука да честолюбивые амбиции. Вот же тоска невообразимая! Говорят, у богатырей нынче и то веселее.

В поселение витязей сходить, что ли? Развеяться… Не была ни разу. Хотя чего там делать слабосильной чужачке без приглашения и тем более сопровождения? Поглазеть со стороны? Так разве я раньше не видела казарменную жизнь солдат в мирное время? Учения, построения, разъезды, внутренняя и внешняя служба, скромный семейный отдых − тут наверняка то же самое. Всё по мерке и по ранжиру. Кстати, и дети соответствующие: оставишь без присмотра − веселятся вовсю, как им и положено; но стоит взрослому деловито скомандовать или даже просто повысить голос − вмиг замолкают и чуть ли не в ряды добровольно строятся! Так скоро у них дисциплина врождённой станет. Ныне, присно и во веки веков…

Печальные и правильные суждения, правильные и печальные… О-о, ветерок освежающий подул − приветик, помоги-ка мне нагулять вечерний аппетит! Хотя я, вроде, совсем недавно заправилась. Однако до нормы не добрала булочку или пончик… и-ик! Да, второй стакан вина был явно лишним. Ибо в сумме получилась ровно бутылка, пятьсот грамм. Многовато для дневного перекуса! Тоже верный вывод…

Ветер, прохлада, одиночество − как знакомо! Пора от всего этого в темпе избавляться. Но где мне теперь искать Малую Стрельчатую Башню? Знаю, что форма у неё неповторимая, и мимо не пройдёшь − это если с задранной башкой ходить. А моя что-то упорно книзу клонится. Как грустная рябина из ихней богатырской народной песни. Затянуть, может?

− О чём задумались, фройляйн Эльза? Или «мисс», как называл вас Серж?

Здрасьте, явление Королевны мне! Старшей. Настоящей. В куртке и брюках. Разумеется, и прочая одёжка на ней, но я не приглядывалась.

Так, фройляйн-мисс, а ну-ка, соберись! Ибо негоже перед здешней важнецкой персоной стоять, покачиваться и ухмыляться. Хотя персона в последние деньки тоже изрядно поддавала в наигордейшем забвении. И как это я такую соподружницу пропустила? Квасили бы вместе долгими вечерами, всё веселее!

Ах, да − с ней часто контачить опасно. Для нее же самой. Самозванка Хель высоко сидит, далеко глядит! Цап-царап, и нету больше опасной свидетельницы всяких династических беспределов. Может, и сейчас затаился снайпер на какой-нибудь башенке и нас выслеживает…

− Вашему опальному Высочеству следует соблюдать осторожность! − я громко поделилась своим ценным мнением и едва опять не икнула. − Ещё лучше ва-аще на время свалить отсюда на все четыре стороны! Хоть в Полесье, хоть в Гиперборею! И срочно!

− Думаю, что графу Францу Усталому в его новом маркизате я совсем не нужна, − улыбнулась Ольда-Соломинка и смело взяла меня под руку. − К тому же важнейшую тайну, о которой осведомлены всего два человека в Галактике, следует хранить порознь. Ну а до Северной Цитадели просто так не добраться. Да и что там делать одной − свою гордость лелеять в ледяном великолепии? Нет, нас сейчас к людям тянет…

Мы чинно шагали рядышком, куда глаза глядят. Мои бегали в разные стороны, а её смотрели прямо. В смысле, на ровную садовую дорожку, а не на всякую там пересечённую местность. Надеюсь, что выведет, в конце концов, к моей цели, к этой самой Малой и Стрельчатой… Ну да, она же там и живёт! Удачно вышло, теперь не заблудимся.

− Я хотела бы попросить об одолжении, − вдруг сказала Ольда, глядя своими прямыми в мои бегающие. − Вы ведь имеете влияние на своего отца, не так ли?

− Ну, разумеется! − на голосовом подъёме выдала я и тут же пошла на снижение с внезапным взлётом: − Правда, не определяющее. Но если закачу полноценную истерику, то завсегда надиктую свои условия!

− Нет, подобный радикализм не нужен, − улыбнулась Королевна. − Я в просьбе скромна. Знаете Аллою, так называемую «серебряную малышку»? Ей может потребоваться ваше реальное покровительство. Сейчас поясню…

Я выслушала, намотала на волос, но важностью темы не прониклась. На уточнения не тянуло (а на зевоту ещё как!), и пришлось пообещать:

− Без проблем. Сделаю! Сразу, как только. Можете считать, что эта Аллочка уже пристроена!

− Вот и отлично! − сказала Королевна и погасила улыбку. − Однако вы прагматичный человек, а Династии в моём лице, к сожалению, сейчас взамен нечего предложить…

− Так уж и нече-э-го! − (я вовремя задержала дыхание). − А как насчёт поделиться ма-а-аленьким секретиком?

− Если и вправду он невелик, тогда спрашивайте.

Я бодро и напористо спросила − мне, пожав плечами, ответили со словами: «И только-то?» Тогда я полезла за подробностями − их тоже не стали скрывать. Совсем обнаглев, я заикнулась о технических деталях и конкретных чертежах − и получила ответ: «Без проблем. Хоть сейчас, как только доберёмся до компьютера». После этого мисс-фройляйн фон Хётцен растерялась настолько, что начала заметно спотыкаться.

Выходит, Юрико и Серж говорили правду?! Но так запросто и открыто не может быть, никак не может!…

Ольда заметила мою совершенно трезвую растерянность, но ничего не сказала. В раздумчивом молчании рука об руку мы добрались до её Башни и пешком попёрлись наверх. Я действительно настолько сбросила алкогольные чары, что добралась до нашего пятого этажа по этим самым кручёным лесенкам без какого-либо внутреннего протеста.

А там нас ждали. Мой брат, Никомед Коревич и дворецкий Гарольд. Все трое бледные и… и вообще никакие.

− Алина Дюнштайн только что скончалась, − сказал Никомед-Иероним после небольшого молчания. − Если есть желание проститься, тогда пойдёмте…

Блок событий №3. Глава четвёртая: Роман фон Хётцен.

Роман фон Хётцен, молодой человек двадцати пяти лет (гость Династии Рэчери).

Я никогда ещё не видел свою старшую сестру такой пьяной и такой рассудочной. Именно поэтому на неё было тяжко смотреть.

Было уже почти полночь, а мы всё сидели у меня в «покоях» и никак не могли разойтись. Поминки устроили в прихожей, прямо на полу. Возле гравилёта, на котором и летали на последнее прощание, и вернулись обратно. Предложение отправиться пешком забраковала Эльза двумя короткими словами, первое из которых было: «На…» С ней молча согласились и не сделали замечание даже взглядом.

Никаких проблем с перелётами не возникло, благо огромное окно во всю стену позволяло, стоило только раскрыть. Однако подобным искусством вождения (вылет и влёт буквально по дюйму, впритык со стенами) люди похвастаться не могли, и пришлось звать мою Юрико. Хотя вот уже несколько дней она была не «моя», а своя собственная. Причина-то понятная, но как внятно объясниться? Не станешь же рассказывать холодильной установке, отчего ей вдруг временно предпочли термокружку?

Сравнение, конечно, скверное, а сестрёнка и вовсе так не думала. Она явно планировала заняться очередным моим перевоспитанием, да обстоятельства не позволили. Поэтому всё ограничилось возмущённым взглядом и укоризненным восклицанием: «Нет, как ты мог?!» У меня в запасе был не один пример на тему «как она может», но я смолчал. Ибо свою вину на подсознательном уровне всё-таки чувствовал.

Впрочем, Юрико выглядела очень спокойной, хотя и не как всегда. Первой не заговаривала, но на вопросы отвечала. И не односложно, а почти доброжелательно. И она, и Аллоя были на редкость серьёзными, словно для них происшедшее оказалось куда большим потрясением, чем для нас. Вот вам и беспощадные киллеры Подземелий! Поменяли программу − и налицо другая личность. Не с нуля, но без притворства. Или мне так кажется?

Да, и серебряная малышка тоже здесь. Я сперва подумал, что она с Коревичем уже расстаться не может − нет, сама по себе. Сидит в сторонке и нюхает какой-то флакончик, когда мы опрокидываем очередные пятьдесят грамм. Так сказать, за компанию, но по-своему. Вся в чёрном, как и Юри. Ну, а люди по-простецки, кто в чём. Я, Никомед, Эльза и Ольда. У мажордома Гарольда служба закончилась, а для Хельги тут уровень не королевский. Она вообще никуда не пришла.

Я впервые был на траурной церемонии и усопшего человека перед кремацией видел тоже в первый раз. Очень надеюсь, что и в последний. О таком лучше не знать и не думать, иначе жить будет невозможно. А ведь в старину существовали какие-то «похоронные бизнесы», причём очень выгодные! Настолько, что предки ради контроля над ними дрались между собой насмерть − это же полный бред, рехнуться можно… Как хорошо, что сейчас совсем другое время, знающее не только жестокость, но и стыд.

Я откровенно боялся подойти к мёртвой Алине и свой детский страх так и не преодолел. За этой жёлтой, высохшей оболочкой совсем не угадывалась та демоническая, побеждающая личность, к которой все привыкли. Передо мной был какой-то грандиозный обман − очевидный, но непостижимый в своей сути. Так и хотелось, чтобы знаменитая разведчица его рассеяла − подняла бы вдруг голову и усмехнулась по обыкновению: «Ну чо, братва, как я пошутила?» Но скорбная тишина была настоящей, а неподвижные свечи вокруг горели ярко и ровно…

− Кто-нибудь знает, лечили её или нет? − спросил вдруг Коревич.

Бывший девятый заместитель моего отца (а ныне первый и теперь единственный советник Династии) выглядел не слишком опрятно: небрит, разлохмачен и расстёгнут. Пиджак полностью, рубашка почти до живота. При его обычном предельно скромном виде в глаза бросались даже такие мелочи.

− Ты только сейчас решил этим поинтересоваться? − буркнула Эльза. − А зайти хоть разок проведать, пока была жива, не догадался без подсказки?

− Заглядывал однажды в самом начале на смене Гарольда, а потом решил, что не стоит, − объяснили ей. − Могли не так понять. Тем более, что Хельга проявила к судьбе Дюнштайн полнейшее равнодушие.

− Заметили, представь себе. И ты решил идти в ногу с новым начальством?

− А когда это я с добрым работодателем ходил вразнобой? − удивился Никомед, грустно глядя на мою сестру. − У Командора претензий не было, ну и здесь пришлось постараться. А если ты подобным образом намекаешь на мою заинтересованность в летальном исходе…

− Да мне-то какое дело? − фыркнула Эльза и, демонстративно потянувшись, процитировала: − «Твои грехи всегда с тобой − немой, пожизненный конвой…» Знаешь, я ужасно жалею, что тебя вызвала на эту планету!

− Твой папенька, несомненно, тоже. Неужели вы рассчитывали на моё бесконечное, холопское служение? Прекрасно зная и мой характер, и способности?

− Не льсти себе! Одно от плебея, другое от предателя… Я об этом и не заикнулась бы, подай ты предварительно в отставку. Но будущий обер-егермейстер Коревич просто-напросто бросил правительственную службу и ушёл в открытую самоволку! На моём звездолёте-катере, между прочим! Интересненько, где он сейчас?

− А потерялся во время самовольной отлучки, вот незадача! Поищи по округе, может, и найдёшь…

Я мысленно чертыхнулся и снова полез за спиртным. С самого начала наша скромная пьянка мало походила на традиционное поминание, больше характерное для религиозной «Элиты». Вообще удивительно, что Коревич, покинув больничный морг, вдруг увязался за нами и предложил «посидеть напоследок». Тогда я не обратил внимания на второе словцо, а вот сейчас забеспокоился. Ибо с самого начала, уже после второй рюмки, он и сестрица начали качественно цапаться, причём первая шпилька последовала от него. Мадемуазель Ласкэ ни во что не вмешивалась; малышки тоже, хотя внимательно прислушивались к вялой перебранке. Я же порой в неё влезал, переводя огонь на себя и не давая ему как следует разгореться. Ну и выполнял обязанности тамады или виночерпия − кажется, была раньше подобная должность на застольях. Предложить да напоить − вот и вся нехитрая процедура.

Пили мы исключительно сладкое красное вино умеренной крепости, как и положено в таких случаях. Закуска отсутствовала да и не требовалась. Кроме чёрных солёных маслин − тоже традиция. К ним редко притрагивались и лишь для того, чтобы уменьшить во рту приторную сладость.

− Странно, что мы вообще оказываем эту честь умершей, − сказала Ольда, меняя постороннюю, склочную тему. − Ни у кого из нас Алина не вызывала и самой слабенькой симпатии − больше того, она крепко всем напакостила! Ну, кроме герра Коревича. Хотя, судя по тому, как он сейчас поморщился, «всё не так однозначно», как говорится. И вот, вместо равнодушно-вежливой церемонии прощания и ночного забвения дома во сне, мы сидим тут, усталые и недовольные, будто в ожидании неизбежных неприятностей… Такое впечатление, что трагический уход Алины сломал хрупкое равновесие наших отношений. Исчез дурной человек, который однако и притягивал к себе всё дурное − словно некий моральный громоотвод. Мне почему-то так кажется, хотя буду рада ошибиться.

− Очень хорошее объяснение! − подхватил я. − Кроме того, Алина больше играла в злодейку, чем была ею. Возможно, из-за полного отсутствия личной жизни…

− Теперь на освободившееся злодейское место вполне может претендовать присутствующий здесь Никомедище! − язвительно выдала сестра. − Любовниц нет, характер похожий, если не хуже… Правда, он настолько осторожный, что нас всех дважды переживёт!

− Первое замечание бездоказательное, а второе злопыхательское, − невозмутимо молвил Коревич. − Насчёт предусмотрительности согласен и против конечного вывода тоже не возражаю. Даже могу его обосновать: сына Командора безвременно погубят девки и сибаритство, а дочку − хахали и пьянство. Что же касается мадемуазели Ласкэ, то она волею судеб завязла в таком драматическом узелке, который под силу только разрубить. Жаль, доброго молодца с острым топориком не видно. Да и всё равно придётся крошить по живому… И никто ни в чём не виноват: последняя сдача оказалась аховой − ни козырей, ни ярких картинок!

− Так ведь ещё прикуп остаётся! − невинно заметила Ольда и прищурилась. − А вдруг там отыщется кое-что занимательное? Да и в закромах тоже, я запасливая!

− В удачные дополнительные карты я не верю, а вот заначка ваша меня беспокоит. Будет лучше, если вы её отдадите. Прямо сейчас. Сделайте одолжение: пистолет на стол!

Я нервно дёрнулся, Эльза шумно задышала. Аллоя не пошевелилась, а Юрико отвернулась. Мадемуазель Ласкэ мило оскалилась.

− Если это заботливое предложение, так вынуждена огорчить: я не королева, а вы не мой советчик, − сказала она. − А если приказ, то придётся ответить в сегодняшнем крутом стиле фройляйн фон Хётцен…

Не изменившись в лице, Никомед-Иероним выслушал парочку очередных очень коротких слов, вторым из которых стояло: «… тебе!» Я покраснел. Юрико слегка порозовела. Аллоя не пошевелилась.

− В свою очередь позвольте отказаться, − спокойно ответил Коревич и захрустел пальцами. − У меня уже есть один, вполне здоровый. А с двумя как жить − разве что в кунсткамере? Однако смею заметить: ваша неуступчивость отсрочит сдачу опасного для окружающих оружия всего на часок, не более. И я не уверен, что потом вы вернётесь в свои покои наверху… Как, дошло до упора или повторить?

Аллоя не шевельнулась, Юрико напряглась. Эльза сжала кулачки, мне тоже захотелось дать в морду господину обер-егермейстеру. А Ольда именно это и сделала.

От хлёсткой пощёчины голова у «Никки» мотнулась в сторону. Он суетливо встал, но тут же замер: ему уже глядело прямо в лоб дуло «вальтера». Того самого, который спас мне жизнь на третьей малой станции во время атаки трансформера.

С видом человека, готового на всё, Соломинка коротко взвела курок. Затем медленно потянула указательным пальцем спусковой крючок. Коревич попятился и едва не упал. Аллоя перевела неподвижный взгляд на потолок.

Щелчок! − металл хищно чавкнул о металл. В убийственной тишине Ольда выщелкнула полную обойму и кинула её на колени побелевшему советнику Хельги. Не глядя, сделала резкое движение рукой − и никелированная вещица вылетела в открытую форточку.

− Подберёшь по пути в свою башенную конуру возле немытых хозяйских ног, − бросила она. − Завтра можешь делать, что хочешь, хоть затягивать узел до конца, а сейчас я устала и ложусь спать. Пошёл вон.

Коревич встал. Пошатнулся, выпрямился. Спрятал патроны в карман. Сказал почти равнодушно:

− В самом деле, уже так поздно! И темно − хоть коли глаз, хоть совсем выкалывай… Без наркоза. Аллоя, я понимаю, что у тебя рука ещё не до конца восстановилась, но всё же подвергать меня такому риску…

− Терминальной агрессии не чувствовалось, критической опасности тоже не было, − безмятежно ответили ему. − А резкое вмешательство со стороны могло привести к нехорошим случайностям. Вот ваш плащ, мессир, позвольте поухаживать…

Советник и фрейлина удалились, не сказав больше ни слова. Зато они нашлись у Эльзы − предельно грубые и запредельно неприличные. Сестра решительно поднялась, опираясь всей массой о моё плечо, и чуть было не завалилась вперёд − поддержка Юрико оказалась как нельзя кстати. Янтарная малышка выразительной игрой глаз показала мне, что справится сама, и бережно увела (точнее, утащила) обмякшее тело в спальню. Кажется, пресловутая «Эрика Хаосс» нализалась сегодня в хлам…

Я вздохнул и принялся убирать остатки нашего застолья. Ольда внимательно следила за мной, но не помогала. Когда утилизатор закончил работу, она подошла, взяла за руку и быстро шепнула:

− Давай поднимемся ко мне. Беседы закончились, а вот разговоры ещё остались…

Я выпил в этот вечер не так уж много (да и не слишком крепкого) и подъём по вертикальному ступенчатому убожеству перенёс сравнительно легко. Шагов Ольды за спиной я вообще не слышал.

Перед самым входом в свои апартаменты она задержалась, лукаво взглянула на меня и сказала:

− Сейчас вас ожидает необычное знакомство. Удивляться дозволено, но без громких вскриков!

Её пальчики привычно забегали по гладкому камею, набирая сенсорный код. Дверь плавно скрылась в стенном углублении, и мы вошли.

Увиденное не подвигло меня на голосовое выражение чувств, но рот всё же пришлось приоткрыть. Прямо передо мной на диване сидели две незнакомые девицы в современных десантных костюмах без шлемов − медно-красном и аквамариновом. У первой из них было странное лицо, одновременно привлекательное и настораживающее. Стройная и гибкая, она обладала какой-то змеиной грацией при чуть ли не гипнотическом взоре. Такой заинтересовалась бы Эльза, невольно подумал я.

Вторая девушка встала и сделала несколько шагов нам навстречу. Необычно высокая, за шесть футов, фигуристая и атлетичная, она видом напоминала мою недавнюю любовницу Уэнди Норманн, только при двух здоровых руках и светлой коже. И глаза были не синими, а морскими и переменчивыми. Русая коса, дважды обвитая вокруг шеи, копировала стиль хозяйки этой Малой Стрельчатой Башни.

− Вот такая неожиданная встреча, − сказала между тем хозяйка. − Рома, я думаю, ты не будешь против очередных твоих поклонниц? Одна из них атаманского рода богатырей, вторая… вторая, в общем, тоже не из простых. Амазонку на диване зовут Миналия или Мина, прозвище «Медянка», а вот эту супервуменшу − Энка. Дорогая моя Куница, я своё обещание выполнила, остальное за тобой!

Особа с несколько странным именем благодарно ей улыбнулась, а затем неожиданно опустилась передо мной на ковёр. Взяла за руку и прижалась к ней щекой. Устремила снизу на меня свой шалый взгляд и звучно поведала:

− А ты, оказывается, ещё красивее, чем на снимке! Не возражаешь, если я стану девушкой твоего сердца?

Я разинул бы рот ещё шире, но, во-первых, дальше было некуда, а, во-вторых, неприлично. Пришлось пасть закрыть, покраснеть и перевести изумлённый взгляд на Ольду. Происходящее её забавляло.

− Я понимаю, что ты не привык к подобной непосредственности, но таковы уж их лесные нравы! − пояснила она. − Впрочем, Королёк тоже церемонностью не страдала, не так ли? Мгновенного положительного ответа на сделанное предложение не требуется − просто знай, что на свете есть ещё одна представительница прекрасного пола, которая в тебя заочно влюбилась…

Я смотрел то на неё, то на означенную представительницу и не знал, чего вякнуть. Весьма кстати голос подала Медянка:

− Куничка, смущать и чаровать молодого человека будешь по полной программе как-нибудь в другой раз! У нас не так много времени. Королевна, введите Романа в курс дела.

Это было сказано не напористо, но с известной долей повелительности. Зная характер старшей Рэчери, я ожидал надменного возражения, однако Ольда просто кивнула и пригласила всех сесть. Меня расположили между ней и Миной, а Энка снова устроилась на полу у моих ног. За руку больше не хватала, но прямо-таки расцветала при каждом моём невольном взгляде в её сторону. Я вдруг почувствовал, что она мне симпатична.

Поклонница из богатырского рода! Будет, что вспомнить и о чём рассказать…

− Рома, ты ведь понимаешь, что мне давным-давно пора отсюда бежать? − начала Соломинка, то доставая сигареты, то пряча их. − Просто так, выйдя за крепостные стены и пройдя по подвесному мосту, не получится, увы, − скрыться можно лишь тайно. Возможный маршрут через цивилизованные Подземелья (а потом и через дикие, вплоть до Катакомб) знает господин Филиппов, но с ним договариваться нельзя. Потому что правильнее его называть: «Филипп-Предатель»…

− Говорят, он причастен к давнему нашествию лесных трансформеров, − осторожно напомнил я. В ответ неопределённо кивнули:

− Ходят такие слухи, но доказательств нет. А вот передача в чужие руки второго секретного выхода из нашего городка − уже неоспоримый факт. Этот путь начинается прямо из твоей комнаты. Именно им и воспользовались моя сестра Малинка вместе с атаманом Аггеем во время зимнего бегства с новогоднего бала. Разумеется, их побег был полностью подстроен и спровоцирован советниками Коревичем и Дюнштайн с полного одобрения самозванки Хельги…

− Большое фальшивое зеркало! − вспомнил я. − Кажется, система «Распадающегося отражения»? Его обнаружила Юрико в самый первый день нашего с ней знакомства!

− Точно. Старинная конструкция, дополненная неоэлектроникой наших дней. И вся хитрость ныне в том, что выйти через неё может любой человек, знающий код-замок, а вот войти снаружи − лишь с помощью одной из трёх боевых «Масок», нынешних офисных «Малышек». Прямой вход с поверхности издавна настроен только на них − это понятно, истребители лесной нечисти должны всюду иметь доступ, остальным ни к чему… Ах, да − проход туда-сюда-обратно без ограничений разрешён и лично наиглавнейшему научному руководителю!

− Ему-то на кой? Куда драпать в сто двадцать с лишним лет? Или для поднятия собственного авторитета как можно выше?

− Скорее всего. Филиппушка везде старается слыть всезнающим и незаменимым, и у него это неплохо получается! Так вот, по приказу Хель и в надежде на заветное баронское звание он выдал самую последнюю версию кода «Отражения». После чего серебряная Аллоя встретила и провела на бал по подземному ходу атамана Аггея, который загодя вошёл в сговор с Самозванкой − уверена, что опять же через продажного Филю. Аггей должен был попытаться уговорить Младшую Королевну на бегство вместе с ним, сделав вид, что прибыл спасти её от смерти − и вполне в этом преуспел! К сожалению, моя сестра, повзрослев и став решительной, не освободилась до конца от наивности и доверчивости…

Я мрачно кивнул. Так оно и было. Вот же сволочи, такую чудесную девчонку испортили своими мерзкими интригами!…

− Представь себе, никто о подлинных этих событиях ничего и знать не знал! − продолжила Ольда. − Я тоже, буквально до самого последнего времени. А рассказала мне обо всём без утайки именно Дюнштайн на своём смертном одре. Не от раскаяния, не думай, а из-за последней злости на весь белый свет. И на дружков-покровителей, равнодушно глядящих, как она умирает. Я уверена: Коревич внушил Хельге, что Алина − уже отработанный материал да и знает слишком много; самый удобный момент от неё избавиться естественным образом. Сегодня в этом плане была поставлена окончательная точка…

− Да неужели Никомед пару часов назад столь цинично притворялся перед нами? − тихо спросил я. − Мне казалось, что он огорчён в меру, но искренне!

− Его до конца не поймёшь, Рома. Бывшего вашего следователя все считают страшным человеком как раз поэтому, а не из-за якобы особой жестокости. Алгоритмы его мышления непонятны ни дураку, ни умному − удивляюсь, как ему до сих пор не присвоили разведранг «Злой гений» или «Слепые глаза»? Достоин же по всем параметрам самого престижного сумасшедшего дома… По счастью, тоже слабости имеет. Не понял, что людей можно использовать и морочить практически безнаказанно, а вот с куклами так поступать опасно!

− Ты имеешь ввиду Аллою?

− Её, нашу серебряную и неповторимую. Поставившую перед собой цель: проникнуть во Внешний Космос и зажить там полноценной людской жизнью. Ради этого она решительно сужает свои боевые и транформенные возможности, чтобы как можно больше походить на обычного человека; ради этого старательно учится любви и верности в своём кукольном понимании. Кстати, твоя Юрико действует точно так же, но менее прямолинейно…

Я смутился, а под любопытным взглядом Энки в очередной раз заработал на щеках румянец. Отвернулся и признался:

− Юрико уже обещано постоянное место в клане фон Хётцен. За все оказанные ею услуги. Она случайно встречалась с отцом и произвела на него впечатление. Я тем более не хочу с ней расставаться − надёжнее помощницы мне не найти. И потом такая секретарша, она…

− Она весьма престижна, − докончила Королевна, легко угадав мою мысль. − Даже в ваших космополитических кругах. Ибо подобной ни у кого нет и вряд ли будет. Как я понимаю, гуманоидные биороботы в космических социумах редко встречаются?

− Их там вообще нет, − подтвердил я. − В «Элите» тотальный запрет по религиозным причинам, а нам без надобности. Имеются механизмы с псевдоинтеллектом самой различной функциональности и виртуальные менеджеры управления бытовой техникой − для комфортной жизни вполне достаточно. Разумеется, ваши малышки тоже об этом осведомлены и стараются набить себе цену…

− А вот здесь ты ошибаешься, − усмехнулась Ольда. − Они пока не прониклись своей уникальностью и всеми силами стремятся выслужиться. Это и понятно: столько лет были обычными, тупыми исполнительницами всяческих фантазий господ учёных! Без малейшего права голоса. В итоге у Юрико всё получилось, а Мейй просто пофартило: Курт Фоген не дурак и с подобным подарком судьбы ни за что не расстанется. И лишь у Аллои неопределённое будущее. Девочка сделала, в общем, правильную ставку на Коревича, но неожиданно появился дополнительный фактор, который напрочь портит её планы: я имею ввиду Агнессу Рейн, известную под здешним именем «Наталья Лайко». Она оказалась не просто старой подругой бездушного с виду Никомеда, а его гендерной половинкой! Не буду говорить о любви − это понятие к советнику Династии в принципе неприменимо − речь идёт о некоем внутреннем эро-дополнении к его мужскому характеру. Как знать, возможно, в брачном союзе с Агнессой-Лорелеей нынешний законченный интриган и подлец станет заботливым, образцовым мужем и отцом. И только!

− О, вряд ли! − теперь усмехнулся и я. − Не в силах осмыслить! Значит, эта информация тоже от покойной Дюнштайн?

− Да. Она совершенно верно психологически разобралась в данной непростой ситуации. Сочетание двух людей «Никки + Натали» идеальное, и никакую третью составляющую к нему не добавить. Когда я об этом поведала Аллое, та пришла в ужас. Ещё бы, все её честолюбивые планы под угрозой!

− Поверила?

− Бесповоротно. Она знает, кто я на самом деле. И какой опыт имею в интимных отношениях. Окончательно её добило моё нравоучение на предмет того, что каждая женщина всегда должна иметь в личной жизни запасной аэродром. Нельзя делать ставку только на одного мужчину − как минимум, ещё парочка должна быть в запасе…

− Куничка, слышала? Запоминай! − сказала Мина учительским тоном. Энка вспыхнула, возмущённо ответила: «Я не такая!» и осторожно взяла меня за мизинец. С моей стороны по этому поводу возражений не было, а вот по другому обстоятельству нашлось:

− Итак, ты сбила с толку Аллою и подчинила своим целям. А как же её личные «настройки преданности»?

− Хороший вопрос. Но только какое мне дело? Пускай сама в них разбирается! Да, налицо командная неувязка: серебряная малышка была программно настроена на подчинение Старшей Королевне Хельге. В качестве единого целого. А теперь вдруг выяснилось, что «Старшая Королевна» − это одно, а «Хельга» совсем другое! Не знаю, с помощью какой трансформенной логики сей парадокс объясняется. Однако он не помешал решению Аллои оказать мне помощь и способствовать побегу.

− Выходит, Самозванка допустила огромную промашку, ничего не уточнив для своих биослужанок после коронации?

− Именно так. «Лоханулась!», как сказала бы Алина. Она должна была сразу же поменять настройку на верность и подчинение теперь уже Королеве Хельге, но от радости позабыла. И программные путы, держащие малышек в безусловном подчинении, непоправимо ослабли!

− Не забудьте и о том, что Аллоя неоднократно успешно противилась коррекции памяти, − снова вмешалась Медянка. − Она гораздо более самостоятельное существо, чем о ней думают.

− Полностью согласна, − подтвердила Ольда. − Поэтому вряд ли стоит утверждать, что я её так уж и подчинила. Просто произошёл взаимовыгодный обмен баш на баш: с моей стороны обещание найти другого надёжного мужчину с выходом на космические цивилизации, а с её стороны… ну, результат перед вами!

Один из «результатов» в лице Энки довольно разулыбался и без помех завладел моим безымянным пальцем. Из-за спины снова донёсся размеренный голос Мины:

− Всё сложилось на редкость удачно: у запасливой Аллои оказался канал связи с упоминавшимся офицером Фогеном, по которому она передала сигнал «Мейдей!» А установив контакт, объяснила, что нужно в темпе спасать истинную Старшую Королевну. Курт по своим причинам сам вмешиваться не захотел, но сумел оригинально переправить это сообщение Сержу де Пери. А у того по стечению самых разных обстоятельств гостили мы, девушки богатырей. Верные подданные Династии, как видите!

− Спасибо, дорогая Миналия, я этого не забуду, − пообещала Ольда. − Рыцарь, скучавший в своей комфортной берлоге, не упустил такой шанс снова вломиться в здешние игры. Он послал небольшой десант, ударные силы которого перед нами. Остальные дожидаются снаружи. А охотниц впустила и провела сюда по тайному ходу через «Отражения» опять же Аллоя. Твоя Юрико в курсе и согласилась помалкивать ради сестрёнки…

«Не поэтому ли я здесь?», − подумалось мне. Высвободил из жадного захвата Куницы свой средний палец и спросил:

− И как давно они тут? Третьи сутки?! Почему же ты сразу с ними не ушла?

− Есть причины. Во-первых, необходимо было оказать ответные услуги. Одну, легкомысленную, ты знаешь − ах, Куничка, умерь же свою хватательную активность! Далее другая, серьёзная: Медянка обратно не вернётся, а останется здесь в городке, инкогнито. Причины мне неведомы, так решили она сама и Серж, разрабатывая свою стратегию. Требовалось помочь ей в первоначальной адаптации, что я и делала. Ну и в-третьих…

Ольда встала, решительно зашвырнула свои непочатые сигареты в угол и включила настенный экран компьютера. Незнакомая операционная система, но, как и в наших мирах, мгновенного запуска и тактильного способа управления. Голосовой для работы, естественно, тоже был, но им практически не пользовались. Снова как и у нас. С виртуал-менеджерами можно и поговорить, а вот на реальных машинках должны работать руки. Традиция, очевидно.

− Это структурный план потайного хода, − объяснили мне, показывая простую, двухмерную схему. − В самом начале и в конце чёрным цветом обозначены те самые «отражения» − хитрая защита от постороннего проникновения. Длина хода за крепостной стеной чуть меньше мили, но нас сейчас интересует общая картинка. Включаю сканирование, смотри!

Мгновенно через весь чертёж пролегла тонкая красная линия и пошла дробиться на пунктиры, а затем самовосстанавливаться. Всё стало ясно, а в мигающей надписи: «Посторонний контроль!» не было особой нужды.

− Как видишь, появление у меня гостей отследили почти сразу, − недовольно сказала Ольда и пошла подбирать свой «Кэмел». Нашла, в очередной раз спрятала в карман и продолжила: − Однако этим всё пока и ограничилось. Думаю, потому, что секрет-трассу контролировала лично Алина, и её не успели ещё переподчинить другому важному соглядатаю. А может, я ошибаюсь, и на выходе уже поставлена засада? Не знаю. Но рисковать не буду. У любой хорошей норы обязан быть запасной лаз − есть и у этой. Смотри…

Да, «лаз» существовал − короткий отвод в восточном направлении ровно посередине пути. Он был приятного зелёного цвета и обещал бесконтрольный свободный проход. Странно, неужели о нём не знали другие?

− Получается, что нет, − это прозвучало не слишком уверенно. − Но и выбирать не из чего: мы пойдём именно этой кривобокой дорожкой, гравикатер уже там, сверху, и ждёт. Вот только есть ма-а-люсенькая закавычинка: выход из этого бокового «Отражения» может вскрыть лишь мужчина! Не знаю, с какой целью конструкторы придумали и реализовали на практике столь вопиющее доказательство неравенства полов, но мы просто поставлены перед фактом…

Так. Понятно. Вот, значит, зачем я понадобился. Ну, а почему бы не помочь? Пусть объяснят технические подробности − сделаем! Однако же потом…

− О дальнейшем ты не беспокойся, − моё скептическое выражение поняли и поспешили успокоить. − Обратно вернёшься вместе с Медянкой и… и можешь обо всём позабыть. Дальше она станет действовать сама, а ты вне игры.

− Годится, − решительно сказал я после показного минутного раздумья. − Давайте тогда знакомиться с управлением, с конкретными деталями. Побег, как я понимаю, намечен на сегодня?

− Да, через несколько часов, под утро. Во время самого крепкого человеческого сна. Давай, садись поближе к экрану, включаю софт-подробности…

Напрасно я забеспокоился, что не справлюсь, − ничего сложного там не было. Последовательность из трёх ступеней активации без всяких шифровальных премудростей, нужно лишь знать точки нажатия. А вот с входными-выходными «отражениями» следовало быть осторожным: их требовалось миновать в течение двадцати пяти секунд. Быстрее можно, медленнее нельзя, «иначе завязнешь», как порадовала Куница. Уточнять последствия она не стала, но я и не спрашивал − и так ясно, что ничего хорошего.

Понятное нервное возбуждение отбивало не только сон, но и дремоту. Когда всё было усвоено и отрепетировано, я принялся расхаживать по комнате. Почти сразу же рядом возникла Энка, которая энергично продолжала со мной знакомиться. В других условиях подобная навязчивость вряд ли бы мне понравилась, но сейчас почему-то даже льстила. И кроме того, если девушка отказывается от своих извечных кокетств-жеманств, а действует просто по-товарищески − это вовсе не уменьшает её привлекательности! А Куница отличалась настойчивостью, но никак не развязностью.

Ольда и Мина тихо переговаривались возле компьютера и уточняли какие-то детали, понятные только им. Это интриговало: обычно у девиц при знакомствах сразу же возникает взаимная симпатия или антипатия, но эти вели себя как старые, деловые приятельницы − то есть в высшей степени непринуждённо. Вряд ли за пару суток получится так привыкнуть друг к другу… хотя, возможно, дело было в полном взаимном доверии. Но это вдвойне усиливало интерес: общеизвестно же, что мадемуазель Ласкэ терпеть не могла рыцаря и его окружение! Тот тоже отзывался о своей врагине не слишком пристойно − и вот такое неожиданное примирение. Слова «обоюдная выгода» объясняют почти всё, кроме поведения Медянки − она держалась с Королевной чуть ли не на равных. Конечно, богатырочки от природы весьма независимый народ, и всё же по логике (да и без неё) следовало ожидать хотя бы почтительности.

Ровно в половине четвёртого утра Ольда дистанционно включила активацию «Распадающегося отражения» и принялась быстро собираться. Точнее, проверять уже собранное в заплечную суму на двух ремешках. Затем стала прощаться со своими покоями, обходя их и трогая любимые, привычные вещи. А в четыре часа мы покинули верх Малой Стрельчатой Башни и тихонечко спустились на пятый этаж, ко мне.

Юрико не было, зато храп Эльзы слышался аж от входной двери. Обманное зеркало уже ожило − по его поверхности ходили мутные волны, а отображения предметов полностью исчезли. «Ещё рано, − шёпотом сказала Ольда, − нужно дождаться облачной густоты внутренней субстанции». Это заняло ещё долгих тринадцать минут, после чего внутри зеркальной рамы установилась вязкая темнота.

Вступить в неё оказалось делом несложным, а вот двигаться − задержав дыхание, наугад, словно в толще тяжёлой воды… Не уверен, что мы без опыта уложились бы в отведённые правилами двадцать пять секунд, но мне помогала сверхсильная Куница, а Королевне − Медянка. Точнее, они нас тащили за собой. Вдруг под ногой я почувствовал ступеньку и почти сразу же её увидел. Как и всю лестницу, круто ведущую вниз. Последнее беззвучное усилие − и колышущаяся тьма осталась за спиной. Часы на руке отсчитывали девятнадцатое мгновение.

Мы спустились в глубокий, просторный колодец и очутились на нулевом уровне Подземелий. На северной стене тусклыми светящимися контурами выделялись шесть прямоугольных дверей − нам требовалась вторая справа.

Набирать код вызвался я, и операция прошла не сразу: цифровые сенсорные кнопки были не только невидимыми, но и разбросанными по дверной поверхности как попало. На тренировочном экране я с ними неплохо справился, но наяву дважды ошибался, хотя имел отличную зрительную память. Хорошо, что опытная Королевна меня контролировала и поправляла.

Первый набор − пауза… второй − снова пауза, но вдвое длиннее. После третьей введённой комбинации дверца наконец раскрылась, обозначив впереди не просто ход, а тоннель − вездеход можно провести. Почти двухметровая высота делала наше движение вполне удобным, на потолочное освещение тоже грех было жаловаться. Пластиковый пол под ногами непривычно пружинил.

Медянка шла по правую руку от меня, пристально вглядываясь в бесконечную стену. Вскоре по её знаку-жесту мы остановились перед… перед пустым местом на вертикальной каменной поверхности − никакого визуального обозначения. Но Мина уверенно сказала:

− Это здесь.

На сей раз я не рискнул предлагать свои услуги в качестве дверного дешифровальщика, и таковой пришлось стать Ольде. Её пальчики легко забегали вверх-вниз − раз, другой, третий − и в глухой стене бесшумно обозначилась узкая щель. Только боком и снова за считанные секунды − хорошо хоть без давящего, осязательного мрака со всех сторон.

Это и был тот самый отвод, тайник в тайнике. Короткий, но по схеме отнюдь не прямой, а с угловыми поворотами после каждого из пяти тридцатиметровых переходов. Четыре мы миновали благополучно, а сразу за последним подземелье оказалось в полной темноте. Пришлось остановиться и замереть − древнейшие пещерные инстинкты сработали сами собой без ненужной команды.

Я не увидел, но почувствовал, как сразу напряглись Медянка и Куница. Ольда нащупала мою руку, ухватилась и прижалась. На несколько минут воцарилась полная тишина.

Она прервалась резким шелестящим движением справа − это Мина почти без замаха метнула нож. Он угодил не в стену, а во что-то плотное немного впереди и был со звоном отражён на пол. Послышался довольный смешок.

На него отозвалась Энка. Её усиленное контральто заполнило всё помещение:

− Мы вас хоть и плохо, но видим. Двое: один передо мной метрах в десяти, другой в пятнадцати, левее. Может, хотите мясорубку наугад? Извольте!

− Не-е, так не пойдёт, − отозвался не менее звучный и чем-то знакомый голос. − Мы же не кошки и не поганые богатыри! Нам для разборок освещение потребно…

Потолок снова осветился тускло-жёлтым и пошёл быстро набирать яркость. Я машинально прикрыл глаза козырьком ладони, вгляделся и оторопел: перед нами стояла королева Хельга Первая.

У её самозваного величества был почти постельный вид − любимая домашняя пижама яркого песочного цвета, а на голове спальный колпак с трогательной кисточкой. Вот только на руках тускло посверкивали металлом тяжеленные боевые перчатки до локтя, каждая весом в полпуда.

− Черти бы вас взяли, заговорщики проклятые! Подняли ни свет ни заря, − усмешливо сказала она и мяукающе потянулась. − На дальнем выходе для вас была подготовлена тёплая встреча; я спокойненько ожидала, когда ко мне приведут четверых дурачков на допрос с пристрастием − мой обер-егермейстер как раз разыскал в архивах очень занятную пыточку под названием «испанский сапожок»! Как вдруг мою бестолковку посетила ужасная мысль: а что если выход имеется не один?! Выскочила из кроватки, бросилась к компьютеру, включила дубль-сканирование со всеми возможными дополнительными параметрами… И не ошиблась: вот он, родимый и несвоевременный! Охрану из поселения витязей вызывать было уже некогда, поэтому ринулась на перехват сама, даже корону забыла напялить. Ну и мальчика своего на всякий случай прихватила, ибо недалече отдыхал. Где ты, паренёк мой любезный, покажись!

Стоявший чуть поодаль второй воин понимающе усмехнулся и вышел на свет. Авель Птицелов, Ястреб.

Я был с ним знаком − именно он год назад встретил меня в диком лесу и привёз сюда. Ничуть с той поры не изменился: такой же грузноватый и простецкий на облик. Мужик-вахлак-сопли в кулак, ага.

Один из трёх сильнейших воинов планеты. В своём постоянном охотничьем костюме, правда, без пояса и регалий. А перчатки такие же − страшные, грубые, видавшие виды.

Путь к спасению, на поверхность, где нас ждали, находился прямо за их спинами − уже знакомая пульсирующая чернота. Но хоть и близок локоток, а не укусишь и даже не лизнёшь.

Они опередили нас на считанные минуты − Самозванка не врала, её действительно осенило в последний момент. А Ольду стоило бы выругать за недогадливость: в самом деле, из Малой Стрельчатой Башни потайной ход есть, а из Большой Стрельчатой такового не имеется?

От нас, слабосильных людей, ничего теперь не зависело − решение принимали «охотницы». Они не колебались ни секунды: склонившись ко мне, Мина шепнула:

− Как начнём, так не зевайте. Ловите момент − и мимо бегом, со всех ног. Да помогут вам Северные Боги!

В её кулаке сверкнул кинжал хваткой вниз, точно такой же появился и у Куницы. Их фигуры словно бы подсветились тьмой изнутри − и то же самое произошло с телом Хельги!

Вот оно как… И у неё имеется «истинная сила»? Ну да, сестра знаменитого Мстислава, что тут удивительного.

− Ястребок, ты уж возьми на себя эту деревенщину с косичкой вокруг шеи, − сказала Самозванка, кивая в сторону Энки. − А я разберусь со второй лесной тварью. Повзрослела, уродка-негодница, заматерела… Не придушили вовремя − ладно, сейчас поправим!

И она ринулась на Медянку, а Куница встретила атаку Птицелова. Под страшный скрежет металла о металл Ольда взвизгнула и присела, зажав уши − нашла время… Я схватил её подмышку и оттащил в сторонку. А потом просто вскинул на плечо, головой вниз за спину.

Смотреть и соображать, кто кого, было некогда − я «ловил момент». И поймал его, когда сражающиеся отступили к стенам, оголив центр. По нему я и промчался к заветному выходу с моей золотоволосой красавицей на руках.

Второй раз, да. Впервые нёс её чуть ли не на убой в генераторской на малой станции №3. Но тогда она полностью владела собой, а теперь…

Нет, и сейчас в норме! Вывернулась, соскочила на пол − и пальцами по невидимым цифрам на стене шлёп-шлёп-шлёп! Раз, другой, третий… А затем хвать меня под руку и с новым визгом головой вперёд, в жуткое «отражение»…

Мы не прошли, а буквально продрались наружу − на порыве, в отчаянии, как сквозь лютую метель с закрытыми глазами. Вывалились в какой-то тамбур на двадцать шестой секунде − целые, но без сумки. Посильная жертва этим самым, Северным, наверное.

Посидели чуток, отдышались, бессмысленно глядя друг на друга. И двинулись дальше, но уже прилично пригнувшись и почти впритирку со стенами. Под ногами были уже грубые камни, кое-где земля. И темнота со всех сторон.

Через минутку-другую такого скрюченного хода моя вытянутая вперёд рука уткнулась в металл. Сзади ударил снопик белого огня: это Ольда сообразила включить своё «световое перо» в режиме фонарика. Поздновато догадалась… впрочем, мне вообще в голову не пришло.

Очередная дверца, надо полагать. Последняя. Пусть её вскрывает снова девушка − особой надобности в мужчине не видно.

На сей раз обошлись без утомительных цифровых комбинаций − хватило простого нажатия с задержкой в самом верху справа. И сразу же посветлело: на уровне груди открылось большое отверстие с неровными краями. Небольшая внешняя маскировка, как и значилось в описании.

Осень, раннее северное утро…

Я без особого труда выбрался наружу и вытащил девушку. Перед нами расстилался не просто густой лес, а непролазная чащоба − корни, ветви, сучья, листья… А позади со всех сторон нависали невысокие скалы и чернел вход-выход подземной трассы. Он останется в таком состоянии ещё пятнадцать минут, потом автоматически закроется.

Теперь опять вправо, по каменистой тропе над глубоким оврагом. Спуск в него должен быть через пятьдесят шагов − всё так и получилось, я зачем-то считал.

Снова тропка, уже естественного почвенного вида − длинная, но не слишком крутая. Нас должны были ждать в самом низу.

Так и произошло к изрядному моему облегчению. Гравикатер находился на дне оврага, возле быстрого ручейка. Перед ним стояла незнакомая светловолосая девушка в современном походном комбинезоне и вглядывалась в сумрачный лес. Заметив нас, она вовсю замахала руками.

Охотница Тея, старшая Рысь, кажется? Я не ошибся − так она и представилась, когда мы подошли. А ещё добавила не без восхищения:

− О, богиня Фрейя, какой же вы красивый мужчина! Теперь я понимаю Энку… Ах, простите, Ваше Высочество!

Она опустилась перед Соломинкой на одно колено и склонила голову. Мне казалось, что сейчас не до церемоний, однако была выдержана пристойная пауза, после чего подданную подняли, поцеловали в лоб и пообещали:

− Я тебя запомнила: будешь первой фрейлиной при моём дворе… надеюсь, у меня когда-нибудь будет настоящий королевский двор. А теперь в машину. Ждём полчаса, потом уходим. К сожалению, побег не совсем удался, сейчас расскажу…

За рулями гравикатера находился Станислав Ладвин, кто бы мог подумать! Слегка располневший, а в остальном не изменившийся. Разве что самодовольства чуть добавилось, что и отразилось в его словах:

− Приветствую, уважаемый Роман! Вижу, удивлены? Да-с, самолично и добровольно отправился в это опасное предприятие! Пусть не думают некоторые, что я гожусь лишь для научной деятельности!

«Некоторые» − это, очевидно, рыцарь Серж. Подавив улыбку, я крепко пожал ему руку, а затем повернулся к Ольде. Набрался решимости и сказал:

− Я возвращаюсь, Королевна. Ты теперь в безопасности, а девчата внутри − нет. Втроём отвечать за прегрешения будет легче.

Воцарилось тревожное молчание. Затем Ольда сказала почти спокойно:

− Рома, не дури. Не затем я обманом тебя сюда затащила, чтобы снова в плен отпускать. Ты уже догадался, так ведь?

− Чего там было догадываться! − вздохнул я. − Ни одной моей идентификации в качестве особи мужского пола система не сделала − значит, и боковым переходом мог воспользоваться любой человек, без ограничений. Да и ты набирала почти все коды весьма шустро и уверенно. Хотела, чтобы я бежал вместе с тобой?

− Да. Не спрашивай, почему, я и сама не знаю! Но в любом случае тебе опасно оставаться!

− Наверное, риск есть. Но ведь там моя легкомысленная сестра, её могут сделать заложницей! Да и остальных бросать негоже!

− Мамочки мои, неужели Энка тебе сразу так понравилась?

Смешался и опустил голову. Ну, разве в этом дело? Да и сколько можно прятаться за девчонок, пусть даже и сверхсильных?

Я порывисто притянул Ольду к себе и поцеловал в губы. А затем повернулся и быстро побежал вверх по склону, обратно, поминутно оступаясь. Не беда, главное − это не оборачиваться…

Меня не преследовали и не окликали. Стало быть, что сделано, то сделано.

Успел вовремя: едва мои ноги оказались внутри подземелья, как лаз снаружи бесшумно закрылся. А теперь без колебания, бегом, с полным ускорением − только так и прорвёмся!

Не слишком умное решение: наугад, в полной темноте, по неровному полу… Да, лучше было бы подойти на короткую дистанцию и лишь потом разгоняться. Предварительно подсвечивая путь «пером». И руки для страховки перед собой вытянуть. А ещё не мешало попросить у Стаса бластер…

Я вломился в «отражение» всем телом и на этот раз прошёл сквозь него гораздо легче. И явно быстрее, хотя секунд не считал. И вывалился в тоннель − целый и невредимый, правда, без сапог. Ещё одна жертва: примите без неудовольствия, нордические покровители…

А в подземелье было светло и полно людей. Человек десять, одни витязи. Моё появление всех ошеломило.

У правой стены, прислонившись спиной, сидела Хельга − её пижама на боку обильно пропиталась кровью. Возле неё хлопотал бледный и растерянный Никомед Коревич. Слева, выпрямившись во весь рост, стоял Ястреб, в изодранной клочьями одежде, с окровавленным лицом, словно покрытом алой плёнкой. Возле него на боку лежала Куница, закованная по рукам и ногам в несокрушимые адамантовые наручники, легко узнаваемые по голубоватому блеску металла. Она была жива и смотрела перед собой мрачно и устало.

− Нет, надо же, какие мы бла-а-родные! − хрипло проговорила наконец Самозванка и с натугой откашлялась. − И по-детски честные: отвечать за проказы, так сообща… Мальчик, я же предупреждала тебя не соваться в наши делишки?

Я не ответил, а бросился к Энке. Помог ей сесть, бегло осмотрел − правда, целая и невредимая, спецкостюм спас. О-о, с каким же восхищением она на меня глянула!

− Ах, вот в чём дело! − усмехнулся глава корпуса витязей. − Никак, у парнишки в последнее время повышенная сексуальная возбудимость? И он бросается на проходящих девок, аки кобелёк на цепи?

Ястреб лениво, но сильно пнул Энку сапогом под рёбра. Вот этого поганцу делать не стоило…

«Истинную силу» он вызвать не мог − иначе истёк бы кровью − а так один на один справиться с ним было нетрудно. Я ухватил его за остатки рукава, развернул к себе и броском через бедро отправил на пол. И вдогонку вмазал ему в бок точно туда же − жаль, босой ногой. Хорошо так шмякнулась туша, увесисто…

Опять тишина, на этот раз очень короткая. Её разорвал повелительный крик Хельги: «Всем стоять!!»

− Ваше Величество, вам в лазарет срочно надо! − Никомед-Иероним чуть ли не плакал. − Я вколол обезболивающее, остановил кровь, но этого недостаточно!

− Сейчас, Никки, погоди, не гони лошадок под жеребцов… Сына Командора ко мне, руки за спину и связать! Авель, не двигаться, я сказала! Рассчитаешься с ним после. Роман, отвечай: где Миналия, Мина?

Я в темпе прикинул варианты. Если так спрашивает, значит схватка между ними затянулась, а потом объявился Коревич с подмогой, и вообще пошла суматоха… Как бы то ни было, а Медянка сумела куда-то ускользнуть!

− Мину вам не поймать, она уже сопровождает мадемуазель Ласкэ, − нагловато ответил я. И добавил наугад: − Поранила тебя и догнала нас. А Кунице пришлось одной за всех отдуваться. Кстати, она важная персона, внучка атамана Саверия, знаешь?

Хельга какое-то время смотрела мне в глаза, потом нехотя кивнула. Встала сама без помощи, хотя и заметно покачнулась. Но тотчас норовисто вскинулась:

− Ну что же, ты сам выбрал свою незавидную судьбу… Эй, бойцы, эту влюблённую парочку поместите в «Свинцовую Башню» на пару неделек! В разные камеры, естественно, пускай качественно охладятся. А после отведите в «Башню Созерцания». Да не наверх, где комфорт и эстетика, а в погреба к «зеркальному лабиринту»! Ладно. Мы эту партию не проиграли, хотя до конца и не выиграли, жаль…

Блок событий №3. Глава пятая: Злата Йоркова.

Злата Йоркова, она же Голда Гансвид, разведчица-одиночка (территория военного центра «Д»).

Я стояла на крутом берегу Сафат-реки и бездумно смотрела прямо перед собой. Вокруг неспешно увядала тихая осень, нежно угасал погожий вечер, туда-сюда летал тёплый ветерок, обдувая мои чело, перси и ланиты. Нет, это я не заговариваюсь, а проверяю, не разучилась ли говорить вообще? Вроде, шевелить языком ещё могу, хотя речевой связности поубавилось. А что же вы хочите, Златик, на третьем месяце полного одиночества?

Да-а, похоже, что кроме усмешливого зубоскальства ничего больше не остаётся. Я улыбаюсь − следовательно, существую; самый надёжный признак.

Увы, прошёл почти год, а мы не продвинулись ни на шаг к нашей цели. Это в фигуральном смысле, конечно, а в реальности было сделано немало и шагов, и даже перелётов. После того, как Станислав Ладвин помог мне разобраться с начальным режимом управления объектом «Мета-19», укрытом под химическими водами реки, эту кошмарную преграду удалось-таки преодолеть. Само собой, сей локальный успех я выдала Командору за свой собственный. Но в итоге оказалось, что никаких существенных перемен не произошло − вместо лесной области мы очутились в скалисто-песчаной, вот и всё. Как напрямую попасть в наш вожделенный центр «Д», и где конкретно сам вход, так и осталось загадкой. Не возбранялось, как в сказке, трижды прокричать: «Сим-Сим, открой дверь!», но ничего, кроме эха, далее не последовало бы.

В конце концов, три месяца назад, летом, Густав фон Хётцен принял решение переместить свой звездолёт с орбиты Земли на поверхность планеты. Это было связано с немалым риском, ибо любой участок Терры («веками самый стабильный и надёжный!», ага) мог внезапно угодить под воздействие деструктивных трансформенных сил. То есть просыпаешься в одно прекрасное и омерзительное утро − а под тобой техноблокада, вокруг некроблокада и «трупыри» сверху в придачу. Но иного выхода не проглядывалось, потому как тупо болтаться в космосе столько бездельного времени невыносимо и для самых дисциплинированных десантников.

Импровизированный космодром в миниатюре было решено соорудить неподалёку от моей четвёртой малой станции. Затея вполне удалась, аккуратная посадка тоже, после чего обрадованные, заскучавшие вояки толпой вывалились из «бригантины» наружу и принялись обживаться. В бодрой хозяйственной деятельности прошёл, примерно, месяцок, а потом в очередной раз дала о себе знать проблема неправильной комплектации корабельного состава. В котором при сверхдолгих перелётах (или на удалённых заставах-точках) должно быть не менее трети военнослужащих женского пола. В данном случае их не оказалось ни одной.

Нет нужды говорить о том, как именно приходится укрощать специфическую мужскую физиологию в безвариантных ситуациях, но проблема перешла на иной уровень, когда выяснилось, что девицы на Земле всё-таки существуют. То, что девица была пока в единственном экземпляре и принадлежала лично начальнику, со временем никого не остановило бы: я уже на второй день была вся засыпана всевозможными комплиментами, а на пятые сутки мне буквально не давали проходу. Командор живо сообразил, к чему дело идёт, и самолично перевёз меня за Сафат-реку, где и оставил вдвоём с гравикатером. Очень мужественное для него решение, поскольку мы как-то незаметно крепко привязались друг к другу.

Но если в личном плане всё обстояло для меня «зер гут», то больше похвастаться было нечем. Наш конечный уточнённый замысел − прихватить наудачу чего-нибудь ценного и временно свалить из этого малопонятного «созвездия Швали» − с хрустом обламывался в самом финале. Военно-истребительные сокровища лежали в буквальном смысле под ногами, но оказались неподъёмными, как та самая мифическая сумка Святогора. В которой по преданию была вся тяга земная. Мы на подобный приз уже давно не претендуем, нам бы чего полегче, но…

Я вздохнула и в последний раз с грустью глянула вниз. Чёрный трёхсотметровый полукруг Сафат-реки грозно блестел в лучах заходящего солнца, а за ним на многие мили расстилался мёртвый лес с «паутинкой» внутри – очередной системой ловушек. Ровно дважды в месяц строго с 8-10 и до 9-50 утра всё это теперь можно было пройти, а вот дальнейшие действия? Гениального Стаса бы сюда; осмотревшись на месте, он вполне мог бы подсказать что-нибудь дельное. Или даже эту ужасную Юрико − тоже ведь много чего полезного знает. Да хоть и глупую Эльзу − просто совместно выпить и потрепаться на ночь глядя! Кажется, я незаметно подошла к тому возрасту, когда одной самой себя для победы явно недостаточно.

Ладно, завтра нас будет двое и аж на целых три дня. «Окошко» в системе всех запретительно-убойных блокад открывается в очередной раз, и меня намерен навестить мой не герой, но любовник. Чтобы, значит, подбодрить ну и переспать. Ни от того, ни от другого не откажусь − зуд, хоть часы считай до встречи! Из крутой разведчицы и прямо в суетливые обывательницы, да…

Ожесточённо и унизительно плюнув в реку (не пресловутый колодец, водицы нипочём не испить), я повернулась и стала спускаться вниз. Передо мной в почти правильном овале невысоких, скособоченных скал лежал участок самой натуральной пустыни полуторамильного диаметра. Камни, песок и камни вперемешку с песком − больше ничего примечательного не было, да и это уже стало для меня скучнейшей обыденностью. В самом центре убогого пейзажа стоял мой верный вездеход и с натугой заряжал изобретённые Ладвиным-младшим некие «солнечные батареи». Пока получалось плохо и по крохам в течение дня, но и этого хватало на скромные попить-поесть. Помыться уже не получалось, а походный сухой вибродуш мне натурально осточертел. Да и длительное употребление для кожи вредно…

Блин, и вода рядом, а без толку! Два блина, и солнце шпарит вовсю, а энергией толком не запасёшься! Какое унизительное существование!

Хватит, Голдик, ты ещё заплачь. Пусти слезу горючую и похлюпай носом. Покойной мамочке ещё можешь с надрывом пожаловаться. Ну и Нордическим богам этой планеты помолиться. А результат будет одинаков – то есть никакого.

Но с энергией и правда дело швах − её банально неоткуда пополнить! Ёмкости моего «цветка» почти пусты, до Базы далеко, да и у четы Инфантьевых фиг чего выпросишь. А резервы командорского звездолёта тоже не безграничны, особенно если не трогать ударный арсенал боевых энергомётов. А его транжирить нельзя, мало ли что?

Очередная дурацкая ситуация. И выхода из неё не видно. В принципе, я свои обещания выполнила, остальной честолюбивый груз пусть тащит милейший герр Густав, но… Но вся фишечка в том, что я покамест должна ежедневно и ежечасно доказывать ему свою полезность! А порой и незаменимость, иначе не попасть мне в его аристократический клан даже на секретарскую должность. А ведь рассчитываем мы, госпожа Голда Первая, на большее, гораздо на большее…

Поднимаясь каждый день на скалу, я успела протоптать заметную тропинку, однако внимание ослаблять не следовало. Полсотни метров значительной крутизны плюс осыпающийся под ногами грунт требовали аккуратности при движении. Особенно вниз. Порой так и подмывало обзавестись каким-нибудь прочным посохом для высотной ходьбы, но эта мысль была настолько унизительной, что я её тотчас отбрасывала. Примеряться к образу старой бабки не следовало даже наедине с собой.

Я, северянка по рождению, терпеть не могла сухие, безводные пространства, и вот одно такое мне и выпало по закону подлости. За эти месяцы я и Командор со своими людьми исходили эту пустыньку вдоль и поперёк и облазили сверху донизу, но никаких потайных ходов не обнаружили. В ход шли поисковые металлоискатели, инфрадатчики, тепловизоры, энергощупы, гравилокаторы − всё бесполезно! Да, в разных местах под землёй имелись значительные пустоты, но это была самая общая информация, без малейшей конкретики. Густав фон Хётцен собирался пустить в ход последнее средство − бурение почвы производственным энерлазером, который ещё требовалось снять и доставить со звездолёта. Я не стала возражать, хотя присутствовать при подобном эксперименте ни за что не согласилась бы.

Уступ за уступом, бочком и с поворотом, скользя и приседая − так я добралась к подножию скалы. Вслед за мной скатились несколько мелких камешков, и снова стало тихо. Мой гравилёт был отчётливо виден − овальная матово-серая шкатулка на песчаной морщинистой ладони − и я, медленно бредущая к нему, как мелкое насекомое в поисках пристанища и пропитания. И то, и другое пока было в наличии, хотя жратва разнообразием давненько уже не отличалась, а деликатесами вообще не пахло. Тут и неприхотливая зверюшка заскучает, не то что человек.

Я неторопливо и методично переставляла ноги по жёлтому мелкому песку, который сам собой за мною разравнивался. Это не шибко нравилось, а порой и пугало, так как подобное свойство было характерно для так называемой «нулевой субстанции смерти», отдалённо сходной по способу уничтожения с нашей кремацией. В результате её воздействия плоть быстро превращалась в густую, однородную массу наподобие серой пыли, но вся жуть в том, что возможен был и обратный процесс восстановления. И не в первоначальной, полноценной форме, а в мёртво-живой, если можно так выразиться. Моему Командору пришлось с этим столкнуться на третьей малой станции, когда Дюнштайн дистанционно там спровоцировала нападение оборотней. Тяжеленько ему пришлось: отбивался вместе с витязями всю ночь, а наутро не нашёл ни единого поверженного врага, одну только тяжёлую пыль. Не исключено, что нечто похожее шуршит сейчас и под моими сапожками. Остаётся лишь подать неведомый управляемый сигнал, и…

Я резко затормозила невдалеке от машины и машинально опустила руку на бластер в поясной кобуре. Главная дверь салона была раскрыта настежь.

Я не шифровала замки перед уходом (зачем?), но просто так взять и открыть их абы кому не под силу. И дистанционка уж точно не поможет. Значит?

Бластер доставать не имело смысла − в схватке на ограниченном пространстве мог выручить только парализатор, которого у меня не было. В качестве психологического воздействия моё оружие годилось разве что для устрашения дикаря, а таковых на материнской планете не наблюдалось. Чтобы проникнуть в гравикатер, нужно хотя бы немножко знать математику…

Я осторожно приблизилась сзади. Прислушалась и оторопела: изнутри доносились хруст и смачное чавканье! Кто-то сидел там и кормился за мой энергетический счёт, паскуда!

Мои ноги сами собой включили ритмику прыгуна в длину и в высоту одновременно и одним отчаянным скачком переместили меня в салон. Правая рука не менее быстро включила освещение − на этом скоростные движения закончились, и наступила фаза полного ступора.

На одной из нижних откидных кроватей с удобством (ногу за ногу и развалившись) расположилось странное существо, больше всего похожее на ожившую куклу в небольшой человеческий рост. Или пýгало. Красное атласное платье выше колен, из-под него торчат две ноги − одна женская, вторая костяная, но обе в ажурных кремовых чулочках на старомоднейших подвязочках. Руки нормальные, на каждой по нескольку металлических браслетов с дешёвыми стекляшками; на впалой груди гранатовые бусы в четыре ряда. На голове багровая в белый горошек косынка, вместо лица − безвкусно разрисованная маска: густо намазанный рот, два ярких румянца на щеках идеально круглой формы, невидящие чёрные зрачки в окружении торчащих в разные стороны двухдюймовых ресниц… И эта карикатурная уродина действительно сидела и жрала моё шоколадное печенье!

За свою сознательную жизнь я побывала во многих убойнейших непонятках. Вести себя приходилось по-разному, но общим было одно: требовалось поначалу не выказывать удивления. Поэтому пришлось неторопливо раскрыть койку напротив, сесть на неё и уставиться на хамскую гостью из ниоткуда злым взглядом. К сожалению, это никак не подействовало, и оставалось лишь рявкнуть во всю мочь:

− Не трожь мой последний десерт, зараза!!

Существо от неожиданности поперхнулось и закашлялось, на секунду показав рот, полный острых, блестящих зубов. Затем оно обиженно надуло губищи и ответило скрипучим голосом:

− Ничего себе, гостеприимство! Даже чаю не предложила! Хотя в последний раз пришлось лакать такую бурду… Кстати, можешь называть меня Аленькая Прелесть. Как видишь, я отменно соответствую образу: цветовая гамма подобрана точно и со вкусом! Правда, трусики у меня голубого колера, других не нашлось…

С этими словами она картинно приподняла подол оборчатой юбки. Я посмотрела и сказала:

− Хвоста не видно, уже хорошо. А вот ноги у тебя разные, причём в самом демоническом смысле.

− Как?! − всполошилось существо. − Неужто недоглядела, собираясь в гости? Спасибо, душечка, что предупредила, сейчас поправлю…

Невероятным образом и без усилий она натянула края своего платья почти до пят, подержала несколько мгновений, отпустила… Почти порядок: ножки красивые и ровные, тонкая белая кожа, на ноготках узор в виде звёздочек… Вот только обе левые.

Метаморф, значит. Причём высшего уровня − мультисистемный, без дистанционного контроля, обученный. Очередной чёртик, выскочивший из непонятной табакерки. Кто же это?

− А ведь ты похуде-ела! − сокрушённо сообщили мне. − В твоём возрасте и при взрывном образе жизни садиться на диету и рано, и неразумно. Глянула бы ты, скажем, на свою бывшую коллегу Наташку Лайко − лопает в три горла и не подавится! И не толстеет, заметь! А всё почему? А потому, что носится, как угорелая, по Подземельям с проверками. У тебя, конечно, круг движения ограничен, но сколько квадратных миль ты тут перетоптала за последний квартал? Так что…

− Наталья Лайко давно мертва, − перебила я. − Ври да знай меру.

− Устаревшие сведения, дорогая! Живая она и здоровая, намерена с Никомедом Коревичем обвенчаться, как свободная минутка выпадет. Да и зовут её на самом деле Агнессой-Лорелеей − фамилию запамятовала, у авантюристов их много… По слухам, вы знакомы были, ась?

Та-ак…

Я молчала долго, с четверть часа, наверное. Потом кивком указала на вазу с остатками выпечки:

− Угощайся. Можешь доедать. Если хочешь, то приготовлю и напитки, какие скажешь. Больше за столь важные новости мне расплатиться нечем.

− Да ладно, я не настолько меркантильная! − похвалилась Аленькая Прелесть. − И привыкла к другим харчам. К тому же у тебя с энергией проблемы, чую? Странный вы народ, пришельцы: если самим за каждую, я извиняюсь, хрень платить приходится, а у соседушек всё задаром, так отчего бы не взять у них напрокат парочку универсальных синтезаторов с функцией «full set»? Витязям да и богатырям не жалко. Зато кормились бы все эти годы на халяву и горя не знали!

А и правда, почему мы так не поступили?

− Нам это и в голову не пришло, − честно сказала я и придвинула печенье поближе к себе. − Привыкли, что бывает «своя» энергия, а бывает и «чужая», и «государственная». И свою всегда нужно заработать…

− Вот в этом и корень ваших извечных проблем! − посочувствовала моя странная собеседница. − А ведь огнепоклонники − есть такая религия в «Элите» − издавна учат: «Солнце одно, а светит для всех»! А вы сдуру да по жадности берёте звезды, расщепляете их на разные порции и наделяете друг друга сообразно заслугам и усердию. Да кто вам такое позволил? Кто сказал, что эта Вселенная − ваша, и что с ней можно вытворять любые гнусности?

Я промолчала. Потом не выдержала:

− Слушай, а не слишком ли ты умная? Откуда вообще взялась и чего тебе надо помимо печенек?

− Отвечаю по порядку! − самозваная Прелесть вскочила с койки и вытянулась во фрунт. − Ума у меня ровно столько, сколько накопила за годы учёбы и получила вследствие жизненного опыта − раз! Природные способности тоже есть − например, отлично считаю в уме и замок этой твоей телеги вскрыла за секунды. Далее: живу я далеко отсюда в красивом домике и служу одному вальяжному господину на весёлых побегушках − два! Сейчас вот работаю почтальонкой − мотаюсь с запада на восток и обратно, разношу важные послания. Из числа тех, которые не просто нужно доставить получателю, но и растолковать суть, ибо сам он не всегда поймёт, а то и не поверит… Слушай, может, выйдем на природу и там покалякаем? Надоело мне торчать в этой коробке. Да и люблю я простор и волю!

Простор она любит, вишь ты! И волю. Маму бы её да и папу тоже… Я встала и выбралась наружу. Села прямо на ещё тёплый песок и вытянула ноги. Не холодает здесь ночами, хороший климат. А больше ничего хорошего.

Размалёванное чудо без перьев расположилось рядышком и сразу же уставилось на бледно-тёмное небо с мечтательным, надо полагать, видом. Внутренним. А внешне по-прежнему неподвижная лицевая маска, никакой мимики.

Задрав голову за компанию, я как бы невзначай спросила:

− Значит, курьерствуешь ты с запада к востоку… А на юг, случайно, заглядывать не приходится? Или же на север?

− Не-е, там я без надобности, − понимающе ответили мне. − Возле «Неприкосновенных территорий» богатырская вольница между собой счёты сводить готовится, а в замках Династии и без меня умников хватает. Даже чересчур. Да и главная проблема назрела восточнее, как раз тут. Кстати, ты напрасно смотришь в сторону Венеры − планета Марс в данный момент гораздо интереснее…

− В самом деле? И чем же?

− А тем, что буквально позавчера на его поверхность совершили мягкую посадку шесть космических кораблей дальнего следования. В прогулочном оформлении, само собой, но это маскировка. А седьмая «бригантинка», как ты знаешь, находится здесь, на Земле. Поэтому учти: согласно пословице, семеро одного не ждут! Особенно если он слишком уж настырный и самоуверенный…

Чёрт побери, прелесть ты моя! Аленькая! Да за такие новости я тебя всю оставшуюся жизнь готова кормить отборными кремовыми тортами!

− Что ж, в меру завлекательно-о, − протянула я. − Однако же причём тут лично скромная Злата Йоркова? Твой «один» − это Густав фон Хётцен, Командор, которого и надо поставить в известность от первого лица! А я у него тоже вроде скромной посыльной…

− Ты сообразительная, а вот ляпнула, не подумав. Предстань я перед Командором в подобном виде − что он скажет?

− А запасного у тебя нет? Более пристойного в обществе?

− Найдётся, как не быть! Вот только он меня дешифрует. А я хоть и не разведчица, но инкогнито вынуждена соблюдать. Таков хозяйский наказ.

Так-так, ситуация понемногу проясняется. Однако она слишком уж ловко ведёт свою партию, по-людски и чуть ли не профессионально! Откуда же взялась эдакая умелица? Кто её господин, точнее говоря?

Итак, Марс, четвёртая планета от Солнца. Что мне о ней известно? Да ничего толком, не интересовалась. К жизни не пригодна, зато на её орбите не так давно торчал звездолёт-разведчик с подлым Никомедом Коревичем на борту. Кораблик на самом деле принадлежит Эльзе фон Хётцен, которая по немыслимой наивности полагала, что «Никки» будет всю жизнь истово служить их клану. Теперь вот ни того, ни другого − ни звёздного катера, ни слуги. Однако лучшего места для обстоятельного и последнего совещания перед вторжением на Землю не найдёшь! Итак, мы у крайней черты, а за ней прóпасть, где можно запросто пропáсть. Каламбур, да…

− Значит, мне предстоит не просто передать Командору некое ваше требование, но и посоветовать не упрямиться? − предположила я. − Меня выбрали в качестве критического рычага воздействия на забуксовавший человекообразный механизм?

− Буксовать-то ему не возбранялось хоть до морковкиного заговенья, − щегольнула непонятной исторической фразой Аленькая Прелесть. − Как он это успешно делал до сих пор. Однако, по самым достоверным слухам, начальник разведки второго Сектора Галактики настолько потерял терпение и даже отчаялся, что замыслил проникнуть в военную кладовую (которая под нами) с помощью вульгарного и примитивного подкопа! Применив строительный энергетический лазер плюс направленные взрывы. Что тут скажешь… сдуру и по пьянке идиоты отчебучивают и не такое. Но и на трезвую головёнку эффект будет не слабенький: Вселенная может не досчитаться одного начальника, одной разведки и одной густонаселённой галактики…

Я обмерла: оказывается, наши разговоры регулярно подслушивались?! И передавались на сторону? Неужели у Густава в отряде есть стукач? А почему бы таковому не быть?

− Не стращай, мы пуганые, − недовольно процедила я. − Идейка не из лучших, согласна, но воплощение намечено совсем иным, нежели ты описала. Не рушить, а проколупать! Не кратер, а дырочку! Метр на метр, нам хватит. Какая от этого возможна глобальная катастрофа?

− Нет, тебе для нормальной мозговой деятельности точно не хватает фосфора! − объявила Прелесть. − Хочешь, я тебе бутербродик с толстой сардинкой и маслицем сварганю? На твоём синтезаторе, но за свой счёт, не беспокойся… Не злись и не фыркай, а лучше скажи: ты о «шкатулке Пандоры» слышала?

− Не доводилось…

− Оно и видно. Подробно об этом печальном казусе как-нибудь сама в архивах прочтёшь, а пока уразумей: прежде чем дёргать за торчащий из кустов симпатичный хвостик с белым пятнышком на конце, постарайся разузнать, что именно у него находится с другой стороны. Так сказал один знакомый тебе рыцарь в критическую минуту, и для гильдии разведчиков и авантюристов это прямо-таки готовый девиз…

Ничего не получается, с сожалением подумала я − ни раздразнить её, ни спровоцировать. Не простой метаморф забрёл ко мне в гости, ох и не простой! Правда, не исключено, что со мною сейчас беседует именно её хозяин, транслируя свой голос. Чёрт его знает, вдруг уже есть и такие научные возможности?

− Военно-технический объект «Мета-19» очень устойчивый, − авторитетно выдала я и для убедительности покачала крепко сжатым кулаком. − И начальные коды защиты, и конечные предохранители − всё на уровне! К тому же мы интересуемся не тотальными истребительными системами, а скромными прикладными устройствами. Про «усилители» слышала?

− А то! Специальная боевая конструкция для десанта облегчённого типа. Цепляешь на руку заместо модного браслетика − и начинай всё крушить направо и налево! Аки витязи или богатыри при концентрации. Так вы чо, в гопники или в хулиганы хотите податься? Иного применения для этих фиговин в вашем внешнем Космосе я не могу представить!

Я очень заметно прикусила губу. Сосчитала про себя до двадцати. Сказала равнодушно:

− Может, ты и полагаешь себя самой умной аж на сотню миль вокруг, а я нет. Да и в исполнителях хожу, а не в боссах! Так что делай выводы.

− Уже сделала: человеческая алчность и глупость границ не имеют. Стало быть, ты отказываешься уговорить Командора не ломиться быком и рогами вперёд куда не следует?

− Да не в моих это возможностях! − я чуть было не сорвалась на крик. − Пойми же, наконец: деятели такого ранга не привыкли возвращаться с пустыми руками! В них непременно должно хоть что-то быть! Кроме того, Густав фон Хётцен самовольно оставил свой пост больше чем на год − он весьма самостоятельная персона, но разве заместители согласятся вечно его прикрывать? А если учесть, сколько десантников здесь полегло… Тут не желанное кресло в Совете Систем, а унизительный трибунал наезжает!

− Да-с, вот те раз: вышка светит прямо в глаз, − согласилась Аленькая Прелесть и вдруг заговорщицки подмигнула огромным, пустым глазом: − Но этому горюшку можно помочь! Мой хозяин имеет большое влияние на некую важнецкую персону, прилетевшую на Марс в одном из семи упоминавшихся кораблей. И, думается, она согласится прикрыть жадного и недальновидного Командора, объявив его эгоистическую вылазку сюда «совместной межведомственной операцией». Больше того: господина Густава пригласят принять участие в секретной конференции подлинных властителей Галактики − вопреки пословице, семеро готовы и подождать! Там будут не только высшие представители могущественных организаций и спецслужб, но и те, за кем они охотятся − каков уровень, а?

Мне удалось сохранить внешнее спокойствие, хотя уголками рта я привычно задёргала. «Те, за кем охотятся» − это уж не Синдикат ли?! Но ведь их здешние агенты нами выведены из строя: я застрелила Шедуэлла, а Мстислав по наводке − Бартальски! Выходит, остался кто-то ещё?

Так, прикидываем в темпе: семь звездолётов на Марсе − значит, семь их представителей должны сейчас находиться здесь, на Земле. Рисуем в уме табличку − слева паханы, справа исполнители:

1-1. Ференц Фаст (он же отец Флавий), разведка «Элиты» − его агентом была я (вышла из игры).

1-2. Отец Флавий (он же Ференц Фаст), ассистент ордена Езуитов − агент Кирилл Инфантьев (действует).

2. Штаб Армейской Разведки №3 «Союза Звёздных Систем» − агент Курт Фоген (действует).

3. Служба Безопасности «Союза Звёздных Систем» − агент Уэнди Шедуэлл, она же Энни Норманн (действует).

4. ОПГ «Синдикат» − агенты Эрик Шедуэлл и Феликс Бартальски (уничтожены).

5. Неизвестная контора − агент Алина Дюнштайн (действует или начала самостоятельные игры, как и я).

6. Неизвестная контора − агент Наталья Лайко, она же Агнесса Рейн (действует, чёрт побери!)

7. Неизвестная контора − агент тоже неизвестен (однако же имеется, вот ведь как…)

Таков приблизительный расклад − и в нём вопросов больше, чем ответов. Пока лишь ясно: со мной сейчас разговаривает доверенное лицо начальника одной из этих шарашек. Номера первый и четвёртый можно смело отбросить, а в остальном поле для гаданий…

− Крайне любопытное предложение, − задумчиво сказала я. − Окажу полное содействие − уверена, герр Густав тоже заинтересуется, хотя и поломается изрядно для начала. Однако и в ручки ему надо хоть что-нибудь существенное вложить! Ну, не угомониться он иначе, характер не позволит!

− И этому горюшку можно малость пособить, − кивнула Прелесть и придвинулась поближе (ничем человеческим от неё не пахло). − Так уж вышло, что смотритель за подземными кладовыми военного центра «Д» проникся нашими доводами и согласился организовать для вас небольшую экскурсию. Покажет свои сокровища − не исключено, что и подарочек сделает по настроению или по договорённости… Завтра, в течение дня. Вход в закрома родины находится между четвёртой и пятой укороченной скалой, считая справа от востока. Внизу вас будут ждать.

− В указанном месте ничего нет, − возразила я, прекрасно помня составленный мною же план. − Сплошной глухой гранит. Не просветить, не прощупать, не пробить − пытались, старались, пробовали…

− Я немножко в курсе. Но так было вчера и ранее. А сегодня и нынче уровень почвы там медленно и незаметно для глаз понизился ровно на метр, как ты и хотела. И обнажил крышку люка, замаскированную под типичный пористый известняк. Если думаешь, что вру − сходи и убедись. А я тут подожду, мне босы ноженьки о камушки бить неохота…

Ну, дела!

Я поднялась, включила поясной фонарик и сделала несколько шагов в указанном направлении. Остановилась, понимая, что затевать поиски в темноте бессмысленно. Да и показное, ребячество, а ведь к нам относятся по-взрослому…

− Верю на слово, − сказала я и возвратилась. − Итак, ещё раз: моя задача?

− Во-первых и в главных, убедить Командора не устраивать здесь, на Терре, свою личную, фамильную базу − слишком большое преимущество, такого не позволят. Пусть умерит свои аппетитные амбиции и перестанет выламываться из привычного круга начальников высшего ранга. У клана фон Хётцен и так по жизни всё есть, а ещё большего можно добиться через разумные договорённости, а не нахрапом. В принципе, на него не очень сердиты: ну, понесло вовсю за властными мечтами, увлёкся − дело обычное, житейское…

− Понятно и разумно. Думаю, с этим справлюсь. А что во-вторых?

− Вторая позиция касается лично тебя. Но сперва вопросик: как ты в настоящий момент относишься к Никомеду-Иерониму Коревичу? Бывшему скромнейшему заму Командора, а ныне влиятельному советнику фамилии Рэчери, дворцовому обер-егермейстеру?

− Чего-чего?! Какой ещё «обер»?

− Чин у него в банде такой − главный ловчий-охотник Династии! Не на зверюшек, конечно, а на людишек. Высшая вертухайская должность. Дело ему знакомое, перестраиваться почти не пришлось…

Я снова сосчитала в уме до двадцати, потом накинула ещё десяток − пробудившаяся старая ненависть не угасала. Глядя в темноту, ответила:

− Завалю при встрече. Он это знает, сволочь, и держится на хорошей дистанции.

− Вы оба мыслите в совершенно правильных направлениях! − восхитилась Аленькая Прелесть. − Правда, в противоположных. Однако ежели ты столь тверда в своих мстительных устремлениях, то дистанцию между вами можно и сократить!

Я представила, как прижигаю раскалённым металлом и отрезаю у мерзкого «Никки» кое-что, висящее ниже пояса, и едва не облизнулась. Вслух сказала:

− Тогда буду ждать наводку. Вам-то он чем помешал?

− Тем же самым − неуёмным стремлением хапнуть побольше, ни с кем не считаясь. Но если сытому Командору требуется лишь вкусненькая добавка, то голодному Коревичу подавай полное меню!

− Ясно, в общем. А почему бы тогда не подкупить? Не приблизить к столь желанному для него шеф-поварству?

− Он чересчур самолюбив и нагл. А кроме того, господа рестораторы брезгуют, откровенно говоря.

Заметив какое-то постороннее движение вверху, я вскинула голову − по чёрному небу легко и бесшумно скользили светлые метеоры. Поток Персеидов, кажется, осенний сезон. Красиво, но бесполезно.

− И ещё возьми-ка на заметочку, − сказала Прелесть, тоже глядя ввысь со своей застывшей, нарисованной улыбкой. − Никомед Коревич, похоже, давно и не на шутку влюблён в Агнессу Рейн, однако именно она и похитила у него всю славу и прекрасное будущее! После грандиозного успеха в «Садисте» (охота на Мегадеву) её неожиданно подняли в классе аж до «Ордена Легендарных» − наверняка посодействовали работодатели из могущественной «Чёрной Звезды». Хотя на самом деле добился успеха и всё сделал именно «Никки»! А потом по молодости лет и по увлечению взял и подарил эту победу Агнессе. Та могла бы отказаться, но смолчала, оставив своего возлюбленного на бобах − чисто по-женски, без расчёта, автоматически. И вот если нынешний егермейстер об этом узнает, то… Короче, союз крысы и гадюки может распасться с непредсказуемыми последствиями.

Ах, как замечательно! Отличное оружие воздействия и шантажа. Погоди, Никомедик, ты у меня ещё попляшешь!

− Откуда информация? − жадно спросила я. − Насколько надёжна?

− Абсолютно − от Алины Дюнштайн. До нас дошла окольными путями. Проверили по своим каналам − всё так и было.

Нет, какой уровень! Какие возможности! С этой человекоподобной особой надо дружить. И непременно добраться до её господина…

Мы ещё немного поговорили, а потом распрощались. Вернее, мне просто сказали: «Ну, пока!» и потопали размеренным шагом куда-то на юг. Там скалы шли неприступной грядой, круто обрываясь прямо в воды залива, но я не сомневалась, что для метаморфочки в красном платье это не препятствие.

Ночью я не спала и даже не дремала, а тяжело кемарила. Возбуждение было слишком велико, чтобы взять да расслабиться, а успокоительные снотворное или алкоголь исключались по понятным причинам.

Мой несравненный и невезучий в последнее время мужчина Густав прибыл ровно в девять утра, как и обещал. На скоростном гравикатере, в сопровождении водителя Алика Волкова − трусливого и вероломного парня. Удивительно, что за преступную связь с маньячкой Кларой Деташе его никак не наказали. Личному радисту многое прощается, но надо и свою честь знать! Если уж нельзя публично по морде, то можно наедине за грудки и матерно. Строгости не хватает фамилии фон Хётцен, хотя это поправимо…

Командор выглядел неплохо, но без своего обычного лоска: ладная десантная форма на нём не сидела, а слегка топорщилась. Он как-то обветрился и увял. Первоначальной живости и напора у него давненько не наблюдалось.

Мы обнялись и поцеловались − этих секунд мне хватило, чтобы принять решение. Рассказывать о визите Аленькой Прелести было невозможно − могут просто-напросто не поверить и подумать, что я рехнулась от одиночества и общаюсь с галлюцинациями. Не годился теперь и запасной вариант якобы неожиданного разговора по планетной связи − некстати возникший радист мог проверить аппаратуру и выяснить, что я лгу. Ничего не оставалось, как напустить туману и ещё разок хорошенько набить себе разведывательную цену.

− У меня сюрприз! − торжественно объявила я после объятий и чмоканий. − Твоя верная Златка хорошо потрудилась в последние недели и сумела вычислить точку входа в подземелья. Как всегда, немножко помог случай, но в остальном справилась своей изобретательной головушкой! Пошли, покажу.

Как я и полагала, Густав обрадовался в меру − он не то чтобы стал суеверным, но обзавёлся дополнительной осторожностью. На его катере мы подкатили к тем самым восточным укороченным скалам (двуличного Алика с собой не взяли, естественно). Было светло и солнечно, день снова выдался погожим. Осенью это чувствуется острее, чем летом.

Никаких особенных изменений на глазок не наблюдалось − однообразные колонны дымчато-жёлто-розовых камней, все в трещинах и разломах, словно вот-вот осыпятся или вообще рухнут. И лишь в непосредственной близости от преграды можно было заметить круглый, как шляпка огромного гриба, мертвенно-бледный камень, поднявшийся из земляной ямы. Известняка раньше точно не было, это мы оба помнили.

Прелестная Алость (или как там её) любезно обнадёжила, что для вскрытия замаскированного люка нужно одновременно нажать на четыре пирамидальных выступа по краям. Поскольку рук у человека всего две, то ранним утром, проверяя полученные сведения, я попыталась использовать и свои босые ноги − безуспешно, несмотря на мою гимнастическую тренированность. Если вдвоём и сейчас ничего не выйдет, значит, вконец опозорюсь…

Вышло, однако! Каменюга противно скрипнула металлом и медленно отъехала в сторону, открыв большое, тёмное отверстие. Мы с Командором выдохнули и переглянулись − почему-то без особого чувства радости.

Эпилог: Послушаем и поговорим...

Планета «С/313/ХХ» (местное название «Марс»). Южная сторона, плато Честер.

Полусфера огромного купола вырастала из почвы наподобие опущенного забрала на шлеме дальневекового воина. Главное отличие состояло в том, что для комфортного обзора использовалась сложная технология кристаллического осветления, а не примитивного поднятия на шарнирах. Прозрачность была идеальной, но включалась только автоматически и всего на два с половиной часа в сутки. И современные люди, находившие на древнейшей научно-исследовательской станции, использовали это время от первой и до последней минуты ради прогулок. После чего нехотя возвращались в свои секции и комнаты с привычными искусственными удобствами и натуральной скукой.

В данный момент все семеро обитателей дружно совершали свой послеобеденный моцион, но без особого личного общения. Лишь один мужчина с аскетичным, невыразительным лицом беседовал с женщиной столь же пуританского облика. На них изредка поглядывали не без понимания.

− Обратили внимание, почтенный Дервиш? − усмехнулась внешне заурядная представительница прекрасного пола. − Нашей вызывающей непринуждённости чуть ли не завидуют! Вот наглядное доказательство преимущества армейской касты над другими-прочими!

− Спорное мнение, − в тон ответили ей. − Не всяким генералам сподручно договариваться! Особенно, если один из них представляет верующую «Элиту», а другая − атеистический «Союз». Таковым предназначено сойтись лишь на поле космического боя. Да и то на весьма удалённых расстояниях!

− Ошибочка: мы же с вами не полевые командиры, а армейская разведка. Нам вообще личные контакты противопоказаны. Однако случилось же! У вас это называют божьим промыслом, а у нас − судьбой…

− Суть вполне схожая, − заметил мужчина. − Но общая ситуация, действительно, щекотливейшая и парадоксальная! Помните детскую считалку: «На златом крыльце сидели: царь, охранник, судья, карманник, бродяга, охотник, портной…»

− «А кто ты будешь такой?» − с улыбкой докончила женщина. − Да, помимо нас здесь находятся директор могущественной экономической корпорации, начальник нашей службы безопасности, руководитель вашей разведки, ассистент религиозного ордена…

− Последние двое − в реале один и тот же человек…

− Един в двух лицах, ага. И в качестве парочки вишенок на конспирологическом торте − учёный секретарь межпланетного сообщества «Знания без границ» плюс лично глава Синдиката! Ладно, без бандитов так или иначе ни одно государственное дело не обходится, но к чему нам бойкий пустомеля в профессорской мантии?

− А без него мы сюда и не попали бы. Ещё хорошо, что он сумел как-то договориться со своими коллегами из Терры! Те сперва сняли дестабилизирующие барьеры против звездолётов, а потом любезно расконсервировали вот эту самую станцию. Всё в мире держится на науке − она и на нас работает.

− Вот и работали бы по-тихому. Ан нет, неудержимо лезут на первые роли! Обнаглели. Но основной вопрос в другом: кого среди сильных Галактики сей тут не хватает?

Человек, которого назвали Дервишем, многозначительно прищурился. Сказал негромко:

− Если эту специфическую компанию требуется уравновесить, то стоило бы добавить нашего «безопасника» и вашего разведчика. Последний, кстати, уже давно находится на Земле-Терре и творит там чёрте что… Господи, прости и сохрани меня, грешного! Его под суд отдавать надо, а мы приглашение ему готовим!

− Не всё так просто, уважаемый коллега. Густав фон Хётцен сотрудничал с нашим ведомством и поначалу лично собирал важнейшую информацию согласно договорённости − детали я опускаю. Но потом, к сожалению, эгоистические качества натуры взяли верх, и он ударился в бурную самодеятельность. По счастью, нам удалось убедить его малость одуматься и угомониться…

Беседуя, они неторопливо шли по огромному, высокому помещению вдоль прозрачной дугообразной стены. Даже одновременное нахождение здесь сотни человек и близко не создало бы ощущения скученности, а всего семеро космических странников чуть ли не терялись на пустых пространствах. Ни технических приспособлений, ни научных приборов, ни даже простой мебели − ничего. Холодный белый свет и насыщенный кислородом воздух навевали мысли о чём-то медицинском или офисном, но в обоих случаях далёком от полноценного существования. Планетная безжизненность обрела цивилизованно-ухоженный вид, но по-прежнему казалась чужой. Даже не враждебной, а попросту никакой. Возвращение в прошлое ничего приятного не сулило.

До ближайшего человека пришлось идти минут пять. Единственный из всех присутствующих, он был одет не в скромный брючный костюм однотонного цвета, а в длиннополый, пушистый халат с золотой оторочкой по всем краям. Его мощное, тяжёлое императорское лицо вполне подошло бы для медали хоть в фас, хоть в профиль. Имя тоже было соответствующим.

− Приветствую вас, господин Марк, – сказал Дервиш, поравнявшись с образчиком исторической породы. − Вы только что после ванны или затяжного сна?

− Меня официально называют «Валерианом»! Запамятовали, да? − сварливо отозвалась персона в халате. − Соблюдайте хотя бы внешние правила игры! Мы, конечно, знаем друг о друге всё, вплоть до внешнего облика виртуал-менеджеров в наших интелгравах, но нельзя же выказывать эти знания столь бесцеремонно! Тут хотя и все свои, но как бы и чужие!

− Из принципиально чужих здесь один Доктор. Разновсяческих наук, − усмехнулась женщина. − К которому ваше ведомство почему-то годами не проявляло ни малейшего интереса. Удивительная слепота, граничившая с вполне обдуманным закрыванием глазок на противоправные делишки!

− Простите, госпожа Консул под номером 12, но моя контрразведка не обязана отчитываться даже перед дружественными военными, − надменно изрёк господин Марк-Валериан. − Последнее время с Доктором водил шуры-муры обнаглевший до неприличия Командор, которого вы почему-то стали прикрывать. Как объявится здесь, так у него и поспрошайте! Если только я его случайно не придушу при встрече…

− Солдатский анекдот знаете? − с улыбкой спросила Консул. − «Господин гауптман, позвольте доложить!» − «Чего тебе, рядовой Обалдуев?» − «Да вот наш майор палец случайно порезал!» − «Ну и что?» − «А я решил избавить его от мучений и пристрелил…» Намёк поняли?

− Нет. Ничего не уловил, кроме плебейского зубоскальства…

− Жаль, тогда поясню. В приведённом забавно-абсурдном примере рядового ждёт трибунал, а капитана − возможное повышение на внезапно освободившееся майорское место. В нашей же ситуации всё закончится гораздо хуже: в случае убийства герра Густава − пусть и в состоянии аффекта − вы попадёте в психиатрическую лечебницу, а главой разведки Сектора №2 может стать его заместитель Никомед Коревич. К которому давно и внимательно присматриваются небезызвестные нам всем господа Томас и Ференц Фаст − вон они стоят и перешептываются, как обычно. С какой стороны ни глянь, грустно получится – согласны?

− Такому не бывать! − торжественно заявил Марк-Валериан. − Ибо этого самого «Никки» я тоже удавлю − да не руками, а тонким стальным проводом! Чтобы мучился подольше. Этот гад довёл моего любимого племянника до нервного срыва и карьеру ему испортил! Не-ет, просто виселицы Коревичу будет мало − я его сперва на крюк подвешу за ребро! А потом…

Многозначительно переглянувшись, Дервиш и Консул сделали ручкой разгневанному начальнику «СБ» и поспешно двинулись дальше.

Пейзаж Красной планеты, в такт их шагам проплывавший мимо за гигантским окном, был одновременно и величествен, и угнетающе-скучен. Багровые отсветы лежали всюду: на песке возле самой станции, на уродливых скалах поодаль, на россыпях камней, покрывавших вершины невысоких холмов. Розовые полосы чудились даже в небе, прозрачном и пустом. Мрачное, повсеместное торжество предельно близкой мёртвой материи невольно подавляло человеческий разум, привыкший к постоянной защите и комфорту. Ярко освещённое сверхпрочное стекло начинало казаться приманкой для неких демонических сил снаружи; во всяком случае, преподобный Ференц Фаст отступил назад и дважды размашисто перекрестился. Очевидно, этого ему показалось мало, и он сложил пальцы левой руки в суеверный знак, отгоняющий нечисть. Дервиш отнёсся к предосторожности езуита-разведчика с пониманием, а Консул − с невольной улыбкой.

− Спешу обнадёжить: Марс безопасен во всех смыслах, − сказала она. − Полное отсутствие любых жизненных форм снаружи, характерное для Космоса. Ну а поскольку нет ни ноосферы, ни так называемого «коллективного бессознательного», то не существует и порождаемых ими фантомов подсознания. А отголоски старых, страшных сказок лучше всего прогонять стаканом крепкого вина!

− Нет, я оставляю подобную моральную поддержку для больших, самоуверенных девочек вроде вас, − его преподобие тоже ответил колкостью. − Вы предпочитаете материальную опору, я − духовную: каждому своё! К тому же ваш возраст уже не подходит для перевоспитания. Сплошные расчёты и никакой чувственности…

− Мой возраст вполне ещё годится для создания полноценной семьи, − невозмутимо отпарировала Консул. − И без проблем воспроизводства, связанных с медициной. Оставим это; действительно, пускай игры взрослых людей по-прежнему отличаются разнообразием. Что гарантирует кусок хлеба с маслом и мистическим организациям, и приземлённым спецслужбам. Однако же меня безмерно удивляет ваша продолжительная дружба с оголтелым материалистом, стоящим справа!

− Отец Флавий однажды высказал предположение, что служение Всевышнему ещё ожидает меня впереди, − правостоящий господин Томас ответил очень серьёзно. − И я не вижу тут особого противоречия с моей нынешней, исключительно коммерческой деятельностью. Тем более, что в храмах давно уже не торгуют… Однако в последние дни мы почему-то постоянно отвлекается на общие темы, хотя нужно изо всех сил заниматься конкретикой. Я имею ввиду, что упомянутый вами образный кусок булки с маслицем, будучи не заработанным, а дарованным свыше, может стать куда страшнее для цивилизации, чем аннигиляторы, за которыми по-детски глупо гоняется недалёкий Командор!

− Всё верно, но только не «свыше», а «сверху», − заметил Ференц Фаст. − Разница принципиальная! К сожалению, наши худшие подозрения подтверждаются. А помимо приходится признать, что личная агентура уважаемого господина Томаса работает качественнее нашей. Правда, одного из асов разведки он недавно потерял.

− Ну, я не стала бы жаловаться на своего специалиста, − снисходительно обронила Консул. − Хотя мой «Легионер» до отправки на Терру был практически не известен, здесь он работает выше всяких похвал. Оставаясь в тени, незримо влияет на важнейшие события, не говоря уже о качестве собираемой информации. Если не сбавит оборотов, то буду рекомендовать его на предельное повышение в классе!

− А какой у него сейчас рейтинг? − небрежно поинтересовался глава разведки «Элиты». Разведчица из «Союза» многозначительно подмигнула:

− А никакого, по сути! Даже во вторую сотню не входит. Обычный армейский парень, которого мы просто отправили для связи с покойным ныне Иоганном Ладвиным. Ну и для вербовки оного. Кто же мог ожидать, что у него обнаружится такой конспирологический талант? А вот ваши ставки, коллеги, на именитых, но нервных профессионалов оказались битыми! Господин «Беглец» закрутил свою персональную игру, а «госпожа Метелица» и вовсе из неё вышла!

− Вы слишком уж строги и категоричны, − ответил Дервиш с несколько нарочитой почтительностью. − Важнейшей информации получено достаточно, иначе мы здесь не находились бы. Откровенно говоря, меня гораздо больше удивляет присутствие здесь человека по кличке «дедушка Питер», не достойного ни уважения, ни даже имени. Благодаря именно его преступной организации человечество никак не расстанется с развлекательными наркотиками. Причём уже не только синтетическими, но и натуральными!

− А куда денешься, если его шпионская банда на Земле оказалась наиболее многочисленной? − развёл руками Томас. − Заметьте: двоих Голда Гансвид уничтожила, но остался кто-то третий! «Двойник», используя ваши термины. Кого-то из нас давненько уже водят за нос, и это неприятно, мягко говоря…

− Такова специфика работы, − успокоила его Консул. − В конце концов, всё тайное становится явным и наказывается. Или награждается, в зависимости от степени удачливости и тонкости оформления. Авантюризм всегда подразумевает некое благородство, и его нужно поощрять и поддерживать. Я не права?

− Не знаю. Но для генерала разведки рассуждение несколько странное. Ах, да, я же запамятовал, что вы из древнего, аристократического рода! Мне в этом смысле похвастаться нечем.

− Господа, а вам не кажется, что мы здесь уже с неделю не занимаемся делом, а околодельно чешем языками? − вдруг резко спросил Ференц Фаст. − И это потому, что внутренне боимся взвалить на себя непомерную ответственность! Изначально же было ясно: если наши худшие подозрения подтвердятся, то планета Земля-Терра из созвездия «Золотой Шпоры» должна быть полностью уничтожена. Размешана с космической пылью. И вот подозрения обрели форму и содержание, а радикальное решение даже не откладывается − о нём больше не упоминают! Чью совесть мы успокаиваем? На какой иной вариант рассчитываем?

− Только на неожиданное божественное вмешательство, − грустно сказал Томас и посмотрел через стекло куда-то вверх. − Впрочем, моё частное мнение вы знаете: я был и буду против любого необратимого решения. Думаю, руководство корпорации меня поддержит.

− Боюсь, мои драгоценные гуманисты, что ничего такого не понадобится, − послышался сзади чуть хрипловатый, насмешливый голос. − Ни на высоком мистическом уровне, ни на убогом финансовом. Рассуждая вот уже с год о трагизме возможного убойного решения проблемы и примеряя на себя инквизиторские и палаческие мантии, вы как-то забыли, что перед нами не беспомощный мирок типа «Феррит-16» из созвездия Стрелка, а мощная материнская планета, по самую завязку набитая истребительными технологиями. Она будет защищаться!

На вступившего в разговор все мельком посмотрели и дружно отвернулись в сторону Марса. Дервиш с натугой сцепил за спиной руки, Консул то и дело поправляла воротник пиджачка, Томас снова уставился ввысь. Лишь отец Флавий-Фаст стоял вполоборота и с крестианским смирением перебирал агатовые чётки. Лицо его выглядело усталым и скучным.

Пожилой мужчина, чьё появление вызвало сей надменный демарш, напротив старался выглядеть раскованным и беспечным. Среднего роста, размера и веса, он имел и статистически-усреднённую внешность отставного военного или подрабатывающего пенсионера − небольшие серые усики, короткая стрижка «ёжиком», немного седины на висках и волны морщин от корней волос и до переносицы. В его весёлость было трудно поверить ещё и потому, что вместо полуоткрытого, улыбчивого рта виднелась лишь узкая щель с частоколом сжатых зубов.

Рядом с ним неуклюже топтался последний из участников тайного совещания, внешний вид которого прямо-таки кричал о принадлежности к высокой науке. Аккуратная бородка-эспаньолка на полном, гладком лице и невероятно архаичные золотые очки с цепочкой на дужках за версту выдавали профессора и сибарита в одном флаконе-костюме. Пиджак еле сходился на объёмистом животе и держался на последней магнитной застёжке, которая вот-вот была готова сама собой раскрыться.

Упорное молчание становилось почти невежливым, но обстановку разрядил Марк-Валериан, подплывший наподобие тяжело гружёной баржи. Окинув парочку отверженных гостей недовольным взглядом, он ткнул пальцем в каждого и процедил:

− Так, с Доктором мне говорить не о чем. А вот с вами, Питер, кое-что перетереть не мешало бы! В частности, почему компромат на моего племяша был выкинут на рынок «чёрной информации»? Почему сразу не предложили нам лично? Неужто сомневались в платёжеспособности, а?

− Я ещё не сошёл с ума, чтобы шантажировать главу Службы Безопасности, − (рот у Питера приоткрылся чуть шире). − Поэтому и постарался избавиться от опасных улик, узнав, в чём именно был в замешан в молодости ваш обожаемый Крис Ривара, он же Сэм Адамс, он же Никколо Ванетти. К сожалению, один из моих помощников решил не уничтожить опасный «информационный кристалл», а торгануть им. Что произошло дальше, вы знаете.

− Понятно. А просто оказать мне эту пустяковую услугу было в лом? Я запомнил бы!

− Вот! В этом и была главная проблема. Ваша замечательная память всем хорошо известна, да только она бывает как доброй, так и злой. И у нас не пришли к единому мнению насчёт того, какая именно эмоциональная составляющая возьмёт верх…

− Марк, а вам не кажется, что вы носитесь со своим родственником как дурак с… − раздражённо начала Консул, но оборвала себя и махнула рукой. − По-моему, за девять лет можно было угомониться!

− Нельзя. Контрразведчик обязан быть мстительным. А отпускать грешки не по моей части − обратитесь вон к тому, с бусами в кулаке.

− Не завидую агенту, который на вас трудится, − Ференц Фаст сокрушённо вздохнул и щёлкнул чётками. − Терпеть подобное занудство! И как он до сих пор не стал предателем?

− Возможно, и продался, − проворчал Марк-Валериан, подтягивая пояс на халате. − Давно уже темнит, паскудина! Но что делать, приходится работать не с агнцами, а с козлищами!

− Неужели он хуже моей Йорковой-Гансвид-Метелицы? Вот уж на ком пробы ставить негде!

− Хуже. Но если вы ожидаете услышать ответные имя и фамилию, то ошибаетесь.

− Бога ради… надеюсь, Он в очередной раз простит меня за словесную суету. Ладно. Поскольку вы являетесь единственным из нас, кто готов бегло общаться с преступным элементом, то спросите его насчёт уверенности в несокрушимости этой Терры-Земли. Кстати, упоминавшийся «Феррит-16» был защищён полноценным космофлотом, что ему нисколько не помогло.

− Питер, а и в самом деле! − начальник «СБ» повысил голос. − Давай, выкладывай свои карты! А то вчера намёки, позавчера намёки… И потом для нас угрозу представляет не планета как космическое тело, а людишки, её населяющие. Если более конкретно, то научные работники Династии №3. Впрочем, тут вопросы возникают и к господину Доктору!

− Уважаемый Марк немножко упрощает, − видя, что Доктор молчит, отвечать стал глава Синдиката. − Нам угрожают не столько люди, сколько технологии. Как терминальные, так и совершенно мирные. И если с военным арсеналом (к тому же пока законсервированным) мы как-нибудь разберёмся, то с остальными земными премудростями ничего не сможем поделать. Контакт установлен, рано или поздно земляне выйдут во Внешний Космос, и разразится небывалая катастрофа. Никакие уговоры не подействуют… да мы и не сможем всё проконтролировать! Поэтому раз и навсегда уничтожить рассадник этой чудовищной галактической заразы было бы самое то. Но по силу ли это нам? Да ещё не привлекая внимания общественности? «Боевой вибратор» исключается − это оружие обороны и нападения государственного масштаба, его на прогулочных корабликах не привезёшь. В нашем распоряжении лишь ЗВЭНЕРы, звёздные энергомёты. Их у нас сейчас семь − вполне достаточно, чтобы выжечь на Терре всё дотла, хотя саму планету ими не уничтожить… Вы что-то хотите добавить, Док?

− Шесть энергомётов, − тихонько кашлянув, сказал Доктор. − Сейчас на поверхности Марса находятся семь звездолётов − по числу нас. Но вы забыли, что господа Фаст и Томас путешествовали вместе и прибыли сюда раньше всех на одной «бригантине»! А вот кому принадлежит седьмой корабль типа «корвет», мы не знаем…

− Как так?! − выдавил из себя после шокового молчания Дервиш. − Уважаемый Томас, разве это не ваше судно? Мы считали, что оно прилетело за вами и по вашему вызову!

Медленное покачивание головой было ему ответом. Затем Консул тихо молвила с нервной улыбкой:

− Вот, значит, кого нужно уничтожить в первую очередь… Господи, и мы ещё называем себя крутыми профессионалами! А нас держат и ведут на коротком поводке!

− Это политики, больше некому, − глухо сказал Марк-Валериан. − Или наши, или «элитные». Диванные говоруны! Забеспокоились, что главы спецслужб вдруг рванули в затерянное «созвездие Швали» и решили проследить. Да уж, хорошие мы конспираторы! Но кто именно прокололся?

− Возможно, что и никто, − сказал Ференц Фаст. − Всё ведь началось с «Фонда Истины», откуда мы черпали сведения. Значит, могли и другие подсуетиться…

− Есть и ещё одно обстоятельство, − продолжил Доктор почему-то извиняющимся тоном. − Я напомню последовательность событий. Как уже отмечено, первыми тут оказались почтенные представители нашей религии и экономики − целый год в космосе возле крошечного Плутона, честь им и хвала! Потом подтянулись и мы по совместному уговору. И с самого начала контроль за околозвёздным пространством исходил с Терры. Звездолёты лишились свободного хода: нас долгое время держали у Юпитера, потом разрешили выйти на орбиту Марса − ну, в этом и моя скромная заслуга. К самой Земле, повторюсь, по-прежнему доступа нет. Поразмыслив, мы приняли решение опуститься на поверхность Марса − причём не на планетолётах, а посадив сами корабли. Доверие, конечно, доверием, но лучше понапрасну не рисковать и не думать, что над тобой висит чужое судно со ЗВЭНЕРом на изготовку… С Терры не возражали, распаковали для нас эту станцию, всё хорошо. Вот только взлететь обратно не удастся − как нам открыли межпланетный коридор, так вчера и закрыли. Кто, зачем, почему − я пока без понятия. Пытался связаться, но ответа нет.

− Выходит, мы пленники Красной планеты? − риторически спросил Дервиш, с ненавистью бросив взгляд за стекло. Ему виновато кивнули:

− Боюсь, что так. Вероятно, у моих контактов на Земле произошло что-то серьёзное. Они и до этого не всегда сразу отвечали, но однозначно подтверждали полученные вызовы. А сейчас молчание.

− Могу высказать предположение, − негромко молвил Питер. − Будучи в безвоздушном пространстве, мы всё же не теряли времени даром и обстоятельно ознакомились с текущими делами на Терре. Знаем про Династию, про витязей-богатырей, про трансформенный войны и ловушки… Ну и в политическом положении разобрались. Оно казалось вполне стабильным, но после коронации в начале этого года жизнь пошла наперекосяк. Младшая Королевна Марина Рэчери не признала верховенства сестры Хельги − бежала к богатырям, подняла чёрный стяг и возглавила мятеж. Затем точно такой же символ междоусобицы почему-то затрепетал над Базой − там всем верховодит некая Яла, дочь атамана Иннокентия. Имеет ли она какие-то права на престол − я не знаю. И вот совсем уж неожиданно: бывшая дворцовая фаворитка мадемуазель Ольда Ласкэ тоже исчезла из дворца-башни! Она добралась до владений известного всем вам Сержа де Пери и объявила себя настоящей старшей Королевной, в частности, и Королевой вообще. Это ещё одна точка мятежа, ибо Ольде в верности поклялись атаманы Тит и Саверий. Итого четыре чёрных стяга, четыре претендентки на высшую планетную власть. Дело катится к войне − не только не нужной нам, но и вообще опасной. А мы пока стреножены на Марсе, зато воображаем себя вершителями человеческих судеб и спасителями Галактики… Не многовато ли на себя взяли?

Ему не ответили. Воцарилась тишина − и внутри, и снаружи: багровый мир за стеной был спокоен и тревожить непрошеных гостей пока не собирался.

Конец шестой книги сериала "Авантюристы безумной галактики".