Авантюристы безумной галактики − 5 (Дочери богатырей)

Пролог: Трое сбоку − а ваших нет!

Человек для меня − это книга, которую лучше не раскрывать. Просто стирать пыль, заботливо чинить обложку и пассивно надеяться на хэппи-энд.

Александр Фейгин, раввин.

Планета Терра из созвездия «Золотая шпора». Город Династии №3. Малая Стрельчатая Башня.

− Дорогуша, где это ты шляешься, скажи на милость? Мы уже мозоль натёрли на коже, непрерывно дёргая шнурок звонка!

Это не выкрикнули, но и не сказали − в повышенном тоне говорившей было поровну и откровенного раздражения, и скрытой наигранности. Зато вид у развалившейся на диване стройной, голубоглазой девицы с золотистой косой, переброшенной через левое плечо, был до невозможности надменным. Тонкая сигарета вызывающе дымилась между растопыренных пальцев.

Её соседка по мягкому псевдокожаному сиденью выглядела гораздо сдержаннее: коротко стриженная блондинка в спортивных брючках и свободной тенниске навыпуск производила вполне мирное впечатление. Золотая, ажурная корона на её голове то и дело переливалась и посверкивала.

У вошедшей в зал молодой брюнетки, глянцевые волосы которой возле ушей закручивались в тонкие полумесяцы, корона была столь же изящной работы, но чуть побольше. Гостья остановилась, не сделав и трёх шагов − тотчас из-за её спины неслышно выскользнула высокая, гибкая девочка лет тринадцати, затянутая в эластичный комбинезон янтарного цвета. Правой руки у неё не было.

Юная особа невесомой светлой тенью скользнула по покоям влево-вправо и столь же стремительно возвратилась обратно, став чуть впереди и сбоку своей госпожи. Звонким, мелодичным голоском, не оборачиваясь, сообщила:

− Посторонних лиц нет. Запрещённой энергетики нет. Эмоциональный фон для общения враждебный.

− Мерси, Юрико, последнее я заметила даже чуть раньше, чем ты, − в спокойном голосе брюнетки не отмечалось ни капли иронии, только деловитая серьёзность. − Добрый день, Младшая Королевна! Здравствуй, моя назойливая фаворитка…

− Что-о-о?! − златовласка выронила потухшую сигарету и вскочила с места. − Как ты меня назвала?

− Ровно так, как и все здесь тебя называют, − последовал ответ. − Или на конспирацию уже махнули рукой и плюнули слюной? Или «дорогуше» даже наедине с вами нужно быть приторно-почтительной?

− Соломинка, не трать попусту нервы, − тихо попросила коронованная блондинка свою соседку по дивану и тоже встала. − За последнее время окружающий нас мир изменился настолько сильно, что… Ну зачем ты скрестила руки и дёргаешь ими платье за бретельки? Вечерний же наряд, рвётся легко!

− Зато нервишки целыми останутся, − та, которую назвали Соломинкой, энергично поводя плечами, двинулась вперёд. − «Ни сна, ни отдыха измученной душе», как поётся в серенаде! Послушай… уразумей, Хель, что я и Малинка действительно вымотались до предела в этой чёртовой инспекционной поездке к Сафат-реке. Могли живыми оттуда и не вернуться… о, как дрогнули на захват твои чувственные, плотоядные губки! Мечтала об этом, небось?

− Перед тем, как ко мне обратиться, ты сделала очень характерную паузу, − (брюнетка по-прежнему держалась позади своего бесстрастного стража). − Хорошо выверенную − чтобы я до печёнок прониклась, ага? Хочу сообщить новость: имя «Хельга» мне очень даже нравится! И менять его на другие я не собираюсь.

После долгого, неприятного молчания в разговор неожиданно вступила янтарная Юрико:

− Если вы раздумали ссориться, то, наверное, будете рады узнать, что Роман фон Хётцен выпущен из Башни Созерцания. Я стану его оберегать, так что больше никаких покушений не случится. Сейчас с ним сёстры.

− Разрешение у старших нужно сперва получить, а потом уже рот раскрывать! − по-прежнему резко ответила Соломинка. − Вы, малышки, такими нахальными стали… хуже полноценных!

− Конечно, мы хуже. Например, не умеем спрашивать с закрытым ртом.

− Ну вот, пожалуйста! Дерзит вовсю!

− Нет, она всего лишь старается перевести вашу агрессию на себя, − Хельга едва заметно улыбнулась. − Как и положено универсальному защитнику. Не только тела, но и души. Может быть, поговорим слегка на пониженных тонах?

− Да запросто! Хоть шёпотом. Давай, плюхайся на диванчик и начнём!

− Мягкая мебель портит фигуру. Я лучше здесь постою.

− Так-так-так…

Светловолосые девушки выразительно переглянулись. Затем Малинка быстрым движением попыталась зайти сбоку, но тотчас перед ней выросла Юрико. Столь же звонко, но уже без приятной мелодичности, она предупредила:

− Ваше Высочество, если вздумаете сконцентрироваться − я нападу.

− А вторую руку потерять не боишься?

− А вы попробуйте.

Словно под стать зловещей ситуации в зале вдруг потемнело. Сквозь западные и восточные круглые окна было видно, как беспросветные грозовые тучи стиснули Башню с обеих сторон. С севера и с юга сверкнули извилистые молнии, высоко вверху по куполообразной крыше прошлась отчётливая дробь крупного дождя.

Золотоволосая красотка неразборчиво выругалась, подбежала к столу, схватила пульт дистанционного управления и принялась им тыкать вправо-влево и вверх. В указанных местах медленно, словно нехотя, зажглись лампы дневного света и начали набирать яркость.

− Надо же, самая натуральная зимняя гроза, − задумчиво произнесла Хельга и зябко поёжилась. − Недаром позавчера неожиданно потеплело, и ветер усилился. И голова кружилась, как…

− Если возникли проблемы с бестолковкой да так, что аж не присесть, то можем побеседовать и стоя, − оборвали её. − Вместо монитора воспользуемся большим настенным экраном − будет даже нагляднее. Но для начала сними корону и удали отсюда эту наглую калеку!

− В первой просьбе вынуждена отказать: в такую погоду без головного убора запросто можно и простудиться! А насчёт второй − знаешь, не держи меня за дурочку, договорились?

Соломинка, побледнев до мертвенной белизны, дёрнулась навстречу и одним движением кисти швырнула прямо в лицо собеседнице продолговатую коробочку пульта. В следующую секунду та полетела обратно, отражённая твёрдой ладошкой янтарной охранницы. А ещё через миг девочка очутилась в железных объятиях Младшей Королевны.

Казалось, что две ожившие статуи беззвучно и неукротимо ломают друг друга: внезапно Юрико, став ещё тоньше и длиннее, оплелась вокруг тела Малинки и тоже разом сдавила, подобно удаву. Дамочки, спровоцировавшие схватку, торопливо попятились; более спокойной оставалась Хельга. Злая улыбочка наконец тронула её губы, когда в руках у нападавшей вдруг оказалась пустота, а соперница то ли неуловимо выскользнула, то ли вообще перетекла… Сразу очутившись в полушаге справа и распрямившись, как тугая пружина, Юрико стремительным ударом раскрытой ладони в корпус опрокинула Королевну на спину. Корона с мелким дребезжанием покатилась по мозаичному полу.

− Символическая сценка получилась, − протянула брюнетка и картинно поправила на голове свой символ высшей власти. − Жаль, заснять некому…

Малинка неторопливо поднялась. Небрежно отряхнулась. Щёлкнула пальцами − и упавшая корона, как живая, вспрыгнула к ней на макушку. Повернулась дважды вокруг своей оси и застыла.

− Твоё счастье, крошка, что мы сейчас находимся в помещении да ещё и башенного типа, − спокойно сказала девушка. − Иначе быть бы тебе разобранной на части, причём весьма грубо. Ты не представляешь, до чего я ненавижу трансформеров! Так что не попадайся мне на воле, хорошо?

− Можешь наказать эту янтарную дрянь прямо здесь, − стервозным тоном процедила Соломинка. − Чёрт с ней, с мебелью и аппаратурой, ломай! Потом новую прикажем изготовить…

Щёлк-стук! Скрип-стук!

Окна-иллюминаторы с востока и с запада распахнулись настежь, и на подоконниках при свете молний возникли стройные фигурки. Прыжок, соскок − и две девочки в алом и серебряном комбинезонах с угрожающим видом начали надвигаться на блондинку и златовласку. Последняя, однако, совсем по-домашнему всплеснула руками.

− Малышки, вы с ума сошли? − как ни в чём не бывало вскричала она. − Вас же приставили к Роману! Что с ним, Аллоя? Где он, Мейй?!

− Этажами ниже беседует с Филиппом-Учёным, − холодно ответила девочка в ярко-красном одеянии и, как кошка, отряхнулась от дождевых капель. − Мы неотступно сопровождали его на пути сюда, но почуяли здесь такой всплеск ненависти, что вынуждены были экстренно вмешаться. Потом поставим в известность кого-нибудь из опекунского Совета… Юри, сестричка, ты в порядке? Почему не использовала Зов?

− Не было нужды, − тихо ответила Юрико, снова занимая место возле своей госпожи. − Мы с Младшей Королевной немножко помяли друг дружку, только и всего.

− Хорошо, коли так просто! А нам показалось, что кое-кто тут угрожал Старшей Королевне Хельге Первой…

Соломинка крупно прикусила нижнюю губку и весьма чувствительно её пожевала. Затем как-то по-плебейски облизнулась и, ни на кого конкретно не глядя, отчётливо выдохнула длинную фразу. Она по самой минимальной степени приличия не подходила для слуха даже невоспитанных подростков не только женского пола.

Подростки и ухом не повели, и личиками не поморщились. Лишь встали рядышком плечом к плечу, полностью прикрыв собой коронованную брюнетку. Теперь и ей надменности было не занимать.

− Понятное чувство эмоционального сожаления по поводу происходящего можно было выразить и без нецензурной лексики, − бросила она. − Нахватались же вы словечек в своей «инспекционной поездке»!

− Ты их не меньше знаешь, хотя из Замков и носа не казала…

− Как и вы, о Младшая Королевна! Но мы-то с вами соблюдаем условности культурного общения − знаем, но держим при себе. А вот наша мадемуазель лишь дискредитирует аристократов. Сын Командора ещё не слышал, какими тремя словами она привыкла выражать своё удивление? Если хотите, то могу ему продемонстрировать, аудиозапись имеется. Старая, правда…

− Только посмей, сучка! Убью!

− В самом деле? Неужели аж насмерть?! Ну, как недавно сказала моя охранница: «А попробуйте…»

− Убери этих трёх инфантильных шавок − и попробую!

− Да? Ладно, не возражаю. Но всё по-честному будет, то есть без свидетелей вообще, и…

− Какое у тебя оригинальное понимание честности!

− …и без помощи посторонних предметов. Ногти пускать в ход не возбраняется.

Соломинка презрительно усмехнулась и подала нетерпеливый знак Малинке. Та покачала головой, но всё же повернулась и направилась к выходу. Разноцветных девиц тоже не пришлось уговаривать: приказ покинуть помещение и не оставлять без внимания Младшую Королевну был отдан их госпожой предельно категорическим тоном.

Едва закрылась со скрипом дверь, как златовласка отчаянным прыжком ринулась вперёд, замахнулась что есть мочи… Через секунду её запястье оказалось в пятипальцевом капкане, а сама рука вывернута за спину. Подержав немного свою противницу в согнутой, унизительной позе, Хельга подвела её к дивану и небрежно толкнула на низкое ложе.

− Так-то будет лучше, − назидательно произнесли сверху. − Лежи и не брыкайся, а глазами можешь меня сверлить сколько душеньке угодно. Уж не обессудь, но этот давно назревший разговор пойдёт не по твоему сценарию. И претензии буду предъявлять именно я. Вот лишь не знаю, как нам теперь друг друга называть? Ты по младости лет закрутила такой авантюрный клубок, что нынче и кончиков не видать! Вернее, нащупать их наугад можно, да дёргать рискованно. Потянем невзначай за обманные − узлы намертво затянутся, и что тогда?

− А катать клубочек по-старому, как мы понимаем, твоя милость больше не хочет?

− Почему же? Как раз хочу, да, боюсь, не заладится. Коронацию дальше откладывать невозможно. Не только потому, что все сроки давно вышли − у Младшей Королевны появились заманчивые предложения со стороны…

− Не новость, представь себе! − Соломинка приняла вальяжное полусидячее положение, вытянув красивые скрещенные ноги и закинув руки за голову. − Её пытаются переманить на свою сторону наиболее умные атаманы богатырей, но это пустой номер! Сестра никогда не изменит Династии… Постой-постой, на твоей мордуленции такое выражение лица, словно ты выведала некий невероятный, ужасный секрет!

− Угадала с первой попытки, − в ответ недобро усмехнулись. − Но раскрывать его за бесплатно не стану, сама понимаешь! Впрочем, смотря как пойдёт беседа. И давай не манерничать и не тянуть время: твой Роман, поди, уже вовсю с Малинкой любезничает, а там и до совместной прогулочки в обнимку недалеко!

− Спасибочки за предупреждение. Однако я ошиблась: ты уже не сучка, а хорошо заматеревшая сука…

− Ну так ведь всё по пословице: с кем поведёшься, тот и взаймы даст! Кстати, благодарю за знакомство с Алиной Дюнштайн − донельзя полезная личность! Во всех смыслах. Династии просто повезло, что она на Базе тебя не расшифровала. Представляешь, что тогда могло получиться?

− Представляю, − мрачно буркнула Соломинка и села приличнее, обхватив себя руками за плечи. − Лина-Алина такую добычу из своих когтей ни в жизнь не выпустила бы и…

− …и опекунскому Совету волей-неволей пришлось бы в спешном порядке выставить именно меня на всеобщее обозрение в большой фамильной короне, а не в этой временной копии, − по золотому ободку небрежно постучали пальцем. − А ты стала бы «мадемуазелью Ласкэ» официально и навечно!

− Так ведь сама же этого и добиваешься, дрянь негодная! Тихой сапой лезешь, мышкой-ворушкой! Все наши благодеяния позабыла!

− «Благодеяния», стало быть? Сейчас поговорим и о них… К слову: за нами никто не подглядывает? Запись беседы не ведётся? По твоей указке, например?

− Остроумное предположение! Нет, я ещё с этой башенки не падала и головой об адамант не стукалась. В полном здравии нахожусь и порочащие сведения на саму себя не собираю… ох-ах, как недоверчиво мы смотрим! Ладно, покажу наглядную картинку для недоучек… «Дистанционку» подай мне! Вон ту, самую длинную!

− Своими пальчиками дотянешься, слуг здесь больше не имеется, − брюнетка картинно развела руками. − И швыряться снова не вздумай − рассержусь и уйду!

− Как ужасно − у меня сейчас трусики от испуга лопнут! И чем грозит твой смелый уход?

− Полным разрывом отношений. Объявлением внутренней войны. Последний шанс хоть как-то договориться ты сейчас уверенно гробишь своим обычным наглежом и бесстыдством.

Соломинка шумно вздохнула и прекратила разводить и сводить обнажённые ножки до состояния «шпагата» и обратно. Сомкнула колени и встала. Одёрнула платьице. С помощью пульта оживила настенный монитор, на экране которого возникла геометрическая конструкция из последовательно уменьшавшихся зелёных концентрических кругов. Внезапно они вспыхнули и рассыпались огоньками, как фейерверк, и засияла крупная надпись: «На всех диапазонах спокойно».

− Убедилась, самозванка неверующая? − последовал язвительный вопрос. Ответ был очень спокойным:

− Вполне. Твоё агрессивное настроение снизилось почти до приемлемого уровня, уже можно продуктивно общаться. Вот лишь поправочку важную необходимо сделать с самого начала: не самозваная, а бесцеремонно назначенная! Надеюсь, хоть этого отрицать не станешь?

− Не стану. Сглупила я в юности действительно. Бывает. Но кто ж мог предположить, что…

− …что марионетка, кукла вдруг захочет жить настоящей жизнью, да? Какая непозволительная прихоть! Даже для родной сестры начальника корпуса витязей!

Рывком сдёрнутый чёрный парик с острыми полумесяцами волос по краям полетел на диван. Соломинка нервно отшатнулась и снова заметно побледнела.

Такие же золотистые локоны, только очень короткие. Почти те же тип и черты лица, разве чуточку грубее. Вот зрачки чёрные, но это легко поменять…

Заметив произведённый эффект, дистанцию сократили до предела и, глядя в глаза, негромко произнесли:

Ты шептала: мы время легко проведём,

Подмени лишь принцессу-подругу!

Ложь. И башни копьё. Не тюрьма и не дом.

«Дао» дуры − хожденье по кругу…

− Сколько трагизма! Неужели намекаешь, что изначально твоя жизнь была запланирована в куда более развесёлом варианте? − Соломинка попыталась вернуть инициативу, но голосок её подрагивал. − У твоего братца имелись большие-пребольшие амбиции, и фамильный гонор рано или поздно взыграл бы!

− Не уверена. От радости, что маленькие Королевны приняли именно меня в доверенные подруги, я подчинялась им во всём, хотя была старше. Вспомним прошлое для разминки?

У неё оказался свой переключатель каналов − изящная овальная коробочка с вставленным «информационным кристаллом». Умиротворяющее извещение о полном спокойствии исчезло с экрана и вместо него появилась чёткая цветная картинка.

Три девчушки лет двенадцати − светленькие, с причёсками «гаврош». Все трое хитренько улыбаются: давай, мол, распознай!

А распознать очень трудно. Вылитые сёстры − разве что у крайней слева и глаза прозрачнее, и в волосах не золото, а мягкий лён. А так не близнецы, но слишком похожи для случайного совпадения.

− Какие симпатяшки, не правда ли? Ах, да: обязательно нужно и настоящие имена указать!

Быстрые нажатия на кнопки − над головой девочки слева вспыхивает иссиня-чёрным готическим шрифтом «Малинка Рэчери» и далее «Соломинка Рэчери» и «Ольда Ласкэ». Словно по заказу вся компания начинает дружно и озорно подмигивать в объектив.

− Тишь, гладь и мирская благодать! Образцовые дети примерных родителей. Однако поглядим, какими они стали годика через три, всего-навсего…

Неуловимая смена кадра − и почти перевоплощение. Хотя Малинка Рэчери внешне не слишком изменилась, но выглядела куда серьёзнее, да в глаза забежала и затаилась там грусть. А вот подружки…

Юная девушка в центре обзавелась роскошной косой и теперь как раз она именовалась «Ольдой Ласкэ». А её соседка справа стала коротко стриженной черноокой брюнеткой − «Хельгой Первой, Старшей Королевной Династии».

− Что за фантастический житейский поворот! С чего бы это, не подскажешь?

Та, которую сейчас называли Соломинкой, отвернулась. Затем нехотя процедила:

− Я с тобой поменялась именами. Ну и внешностью отчасти. Временно. Только и всего, ради прикола…

− Хоть сейчас не ври, а? Или уже в привычку вошло?

− Сама не передёргивай! Сперва всё было ради забавы. Потом да − меня некстати осенило… Слушай, сообрази чего-нибудь выпить? Я хоть и в своих покоях, но, похоже, твоя Юрико все мои помыслы отслеживает дистанционно и при малейшем подозрении сразу же ломанётся сюда тебя спасать…

− И опять ты со мной как с неполноценной! Я и раньше была немножко в курсе, что Малая Стрельчатая Башня стала «апартаментами безопасности» стараниями Станислава Ладвина, а десять минут назад и собственнолично в этом убедилась, спровоцировав тебя на показное включение спецаппаратуры. Нас сейчас в самом деле никто не видит, не слышит и не чувствует, и ты сие прекрасно знаешь. Но не отдать хоть пустяковое распоряжение Ваша Светлость просто не в силах! Ладно, послужу ещё разок по старой памяти.

Переход к пищевому синтезатору, выполненному в форме старинного комода; набор нужной цифровой комбинации, включение подачи энергии, приём заказа − все эти действия совершались при непрерывном визуальном контроле боковым зрением за возможными действиями Соломинки. Та, однако, впала в пассивное настроение: опять взгромоздилась с ногами на диван и без особой охоты курила, пуская дым в потолок. Впрочем, бутылку «Далёкой звезды» встретили с некоторым оживлением: споро вытянули зубами узкую, длинную пробку и прилично так хлебнули прямо из горлышка. Только потом, переводя дыхание, заметили протянутый бокал, увитый зелёными стеклянными листьями, и беспечно махнули рукой.

− Да уж! Приятный «мой» образ наработали за эти годы! − та, которую звали Хельгой, уселась с краешка и устало усмехнулась. − Что? Нет, мерси, я предпочитаю шампанское. Как и положено в королевском обществе. Ты не согласна, я знаю…

− «Шампунь» в голову бьёт слишком быстро, а воздушные пузырьки икоту вызывают… − (мешавшую вольной дегустации косу нетерпеливо забросили за спину и снова хорошенько приложились). − Уфф… прелесть! Нет ничего лучше выдержанной мадеры: сахаристости как раз в меру, а терпкий вкус смягчает крепость. Но у всех свои пристрастия… вон Дюнштайн предпочитает вульгарнейшее пиво, а твой новый фаворит Коревич − тёмный ром, как я слышала. Неплохую команду ты успела сколотить!

− Так ведь ещё и не то сделаешь, когда судьба за горло берёт.

− Да полно! Самолюбивое преувеличение на грани фантастики!

− Какой беззаботный тон! И почти без наигранности, а это наводит на размышления, что ты натурально, как говорится в видеороманах, «живёшь, не оглядываясь». Ну, извини, придётся тебя насильно вернуть к истокам, − (движение руки − и овальный пульт управления резко укрупнил картинку на мониторе). − Значит, жили-были-поживали три очень похожие внешне девицы: две несовершеннолетние сёстры-королевны и я, тоже не слишком взрослая тогда аристократка Ольда Ласкэ, сестра Мстислава Ласкэ, одного из сильнейших воинов этой планеты. И вот настало времечко, когда после случайной, трагической гибели твоих родителей…

− Что-о? «Случайной»?! Нет, подлого и обдуманного убийства!

− Не доказано, хотя я тоже так полагаю. Не перебивай, пожалуйста: я готовилась к нашему разговору, но без заучивания текста наизусть. Итак, после приглашения в опекунский Совет и вдумчивого инструктажа, ты − маленькая Старшая Королевна Рэчери − с невероятным неудовольствием узнала, что твоей вольготной, развесёлой жизни наступает конец и предстоит долгая и унылая подготовка к коронации: обучение этикету, протоколу, церемониалу и тому подобной скучище. И подобающим манерам, разумеется − для начала не глушить в ночном саду винцо из горла и не заводить себе одновременно четырёх любовников…

− Не заливай! Больше трёх зараз никогда не было!

− Тоже, на мой взгляд, многовато мужских «зараз» даже для вполне созревшей изнутри и оформившейся снаружи пятнадцатилетки…

− От природного темперамента зависит! Не всем же быть такими холоднокровными снежными царевнами, как ты! Которые всё изначально подсчитывают и учитывают!

− Очередное мерси − за прекрасный комплимент! Но вернёмся к нашим парадоксам: вот твоего природного характера наш Совет, к сожалению, точно не учёл. Вдобавок выяснилось, что тебе сразу и навсегда придётся полностью сменить имидж: отказаться от милого имени «Соломинка», данного мамой, и стать строгой «Хельгой», как хотелось отцу. А кроме того, перекраситься из вертлявой, легкомысленной блондиночки в серьёзную, деловую брюнетку. Я отлично помню, как с этой новостью ты примчалась ко мне и к Королевне Младшей (ей называться детским именем «Малинка» было по-прежнему дозволено − сама знаешь, почему). С полчаса, не меньше, ваше разгневанное не на шутку Высочество крыло отборным матом и опекунов, и аристократию, и витязей − причём почти не повторяясь! А после, подлечив охрипшее горлышко этой самой мадерой, вы уселись в уголке, подпёрли кулачками щёчки, призадумались… и выдали Идею. Вот она, в самом изначальном виде!

Изображение на стене вновь сменилось: две надменные, холодные девы − черноволосые и черноглазые, в одинаковых чёрных платьях ниже колен и контрастно ярких золотых коронах − равнодушно смотрели в зал. Соломинку передёрнуло; со словами: «Как на похоронах, ей-ей…», она опять принялась за «Далёкую звезду» − правда, теперь уже из бокала. Рассказчица тем временем несколько раз перетасовала персонажей, всмотрелась пристально и призналась:

− Нет, даже я не в состоянии угадать! То есть найти саму себя. И это в статике! А в движении и вообще без шансов. Технически за подмену можно было не волноваться − оставалось получить согласие Совета…

− …и твоего брата!

− Ну, Мстислав и не думал возражать: даже просто играющая королевскую роль, сестрица ощутимо грела его немалое честолюбие. А опекунов ты сумела убедить − уж я не знаю, как.

− Не просто и не вдруг. Даже, когда выдала им прямым текстом: после трагедии в Подземельях и смерти мамы-папы, я тоже опасаюсь за свою жизнь, ибо в Замках действуют агенты богатырей! И лишь когда меня и морально, и физически поддержал один учёный плебей…

− Филипп?

− Угу. До сих пор не перестаю удивляться: ведь явная дешёвка в качестве полноценного, авторитетного персонажа − а «в законе», тем не менее! Боятся все его, фанатика чистой науки, но и обойтись без него тоже не могут. Взял, значит, меня сей дедок под локоток и выдал резюме: «Любопытная задумка, кхе-кхе. Талантливая! Рекомендую принять: и риск возможного покушения уменьшится вдвое, и для тактических комбинаций простор открывается. Да и потом, какой же Замок-Дворец без дамских интриг? Соблюдаем традиции, стало быть. Хе-хе!» Так в ушах и стоит это отвратное старческое покашливание-хихиканье…

− Сколько ему годков-то нынче?

− Сто двадцать два! Впрочем, молодым его никто и не помнит. Бодр, здоров, по попке шлёпнуть мастак при случае… Более решительные действия я пресекала.

− Чтобы ты да не дала энергичному дядечке − быть того не может!

− Не язви. Я ж призналась: противен он мне до дрожи! А так для остроты ощущений ну и для коллекции было бы интересно, да…

В распахнутые окошки начали медленно залетать сказочно-огромные снежинки − грозовая непогода незаметно сменилась безветрием и лёгким похолоданием. Дистанционно прикрыть круглые стёкла не получилось, и одной из собеседниц пришлось это сделать вручную. Дождавшись глухих запорных щелчков, она картинно обернулась и с вызовом сказала:

− По итогам краткого экскурса в прошлое претензии могут быть и обоюдными. Не забывай, что после обмена образами обе стороны поначалу были очень даже довольными! Я опять получила возможность брать от жизни все её радости и соблазны, а ты с не меньшим интересом красовалась перед прислугой, вникала во дворцовые делишки и отдавала распоряжения. При встречах мы откровенно делились друг с дружкой занимательными новостями и навыками − моя бесшабашная идейка сформировала из нас отменный дуэт! И никаких разногласий не возникало до тех пор…

− …до той грустной поры, когда я однажды вдруг призадумалась: а что меня, собственно, ждёт после этой самой злополучной коронации? Когда произойдёт неизбежная и окончательная обратная подмена, и всё вернётся на круги своя? − (забытой бутылкой решительно завладели, принюхались, поморщились, но всё же сделали большой глоток, не касаясь стекла губами). − Куда возвращаться повзрослевшей, глупой девочке, когда ей небрежно сообщат, что игрульки в королев закончены и что в её услугах больше не нуждаются? Ты-то вылезешь спросонья из-под очередного хахаля − и прямиком на роскошный трон к почёту и поклонению, а мне, значит, с державного кресла − и кувырк в шлюхи?

− Полегче-полегче, моралистка очередная…

− Да? А потяжелее не хочешь? − («Далёкую звезду» с грохотом поставили весьма близко к краю прикроватного столика и тоже порывисто встали). − Изволь! Не так уж и давно я мимоходом поинтересовалась у графа Бергского насчёт его мнения о философии «Космического крестианства» − под снисходительный смешок мне сообщили, что эта проблема в принципе не для женского умишка. Именно такими словами! В присутствии Вадима Стэплтона, одного из командиров витязей, который аж пасть раскрыл от удивления. Это был уже не звоночек, а целый колокол, и прямо над ухом! С трудом переведя всё в шутку, я удалилась в свои покои, заперлась там и с ужасом стала думать, а оставят ли меня вообще в живых? Ведь я столько и обо всём знаю! Да и возни меньше с отыгравшей опасную роль… Ну а после того, как пополз слушок о неизбежной отставке Мстислава, пора было срочно принимать меры насчёт собственного здоровья и благополучия!

− И ты их приняла нагло и единолично, не посоветовавшись хотя бы с Малинкой. Которая всегда к тебе хорошо относилась…

− Да что толку от её отношения?! − (от неудачного движения ногой бутылка опрокинулась на пол и шумно покатилась вправо-влево-обратно). − У неё подчинённое положение и немногим завиднее моего. И ради пустого сочувствия ставить в известность о сокровенных планах тебя и остальных лицемеров? Нашли убогую, как же! Поведай-ка лучше: куда меня собирались поместить после твоего коронационного счастья? В «Свинцовую башню»? Или в «Ртутный погреб»?

− Не дури на развес, в самом-то деле! Такого врага, как твой братик, никому получить не хочется. Имеешь надёжную «крышу».

− А где Мстислав сейчас? Что вы с ним сделали? Признавайся, Солома!

− Об этом ты у своей любезной советницы Дюнштайн спроси! − в ответ тоже сорвались на крик. − Она собственнолапно готовила западню Командору и его семейству, в которую заодно угодили и Мстислав вместе с дорогим его сердцу рыцарем Сержем де Пери. Вот её и поспрошай! Получишь сведения из первых грязных рук!

− Спрашивала. Алина клянётся всеми нашими нордическими Богами, что без понятия, что её саму переиграли. Вернулась на Базу за добычей − и вообще никого не нашла.

− Чёрт, и тут тупик… Ладно. А ты, ты сама − какие гарантии для себя желала бы?

− А я их вообще не вижу! Ни единой. Любопытно: что за вариант моего ухода у вас намечали?

− Самый элементарный и понятный для всех − твоя внезапная болезнь. То есть настоящей Ольды Ласкэ… блин, и вправду запутаешься! Не слишком опасная, но долгая и требующая тщательного лечения под неусыпным присмотром. Скажем, сроком на полгода. Потом постепенное возвращение в общество и адаптация − с изменившейся слегка после недуга внешностью и частичной потерей памяти. Чтобы, как ты выразилась, сразу не идти в шлюхи. Далее, если пожелала бы, ответственный пост в ведомстве Филиппа-Учёного. Он в отличие от спесивых графьёв как раз считает тебя очень умной…

− Ага! Но сначала, выходит, мне впарили бы продолжительное заболевание с кардинально противоположным исходом в зависимости от ситуации и настроения господ эскулапов… Что ж, примерно этого я и ожидала. А теперь скажи: какая женщина на такое согласится? И вообще поверит? Даже не очень умная?

− Нет, ты уже наповал достала своими подозрениями!! Не нравится наша идея − предложи свою! И вообще…

На этом месте обвинительное кричание неожиданно прервали; после долгой паузы отошли от окна и подняли вино с пола. Машинально вытерли о платье, раскупорили. Прикончили остаток и не совсем уверенно переместились к синтезатору. Заказали пирожное с заварным кремом. Съели. Отряхнули ладони и остались стоять, сосредоточенно глядя перед собой и слегка раскачиваясь.

− Развезло малость, как я погляжу? − донеслось сзади. − Свои идеи я уже высказала и оформила, для алкогольно-забывчивых могу повторить. По пунктам. Королевский титул «Хельга Первая» остаётся за мной. Навечно. Моё имя от рождения «Ольда Ласкэ» переходит к тебе. Навечно. Коронуют в качестве Королевы Династии Рэчери опять же меня, и это дальнейшему обсуждению между нами не подлежит. Как ты убедишь Совет в необходимости именно такого решения проблем, нас не касается. Смогла однажды − получится и дважды.

− Уже «нас»! Надо же, какой молодецкий аппетит! Или ничего − или всё сожрём, авось не подавимся!

− О диете для меня раньше надо было кумекать. А сейчас так: каждый остаётся со своей миской и с тем, что в неё издавна наложили. В моём меню в качестве Королевы Хельги − номинальный трон, дворцовая жизнь на виду у персон, не знающих правды, и многочисленные хозяйственные дела, в которых ты, между прочим, ничего не смыслишь. Мне этого достаточно. У тебя же в личине мадемуазели Ласкэ − реальная власть и привычное разгульное бытие. Что-то не так, не по вкусу?

− Р-реальная властьюшка, говоришь… э-эк! А для чего ж тогда ты, подлая мерзавка, Авеля Птицелова к себе откровенно приманила? Уговор ведь был: держаться всегда с витязями на отдалении… и-ик! А ты его в свои покои с докладом пускаешь! Секретничаешь часами! Может, уже и до постельных проказ дошло? Ай! Ой!! Не подходи ближе, а не то я так заору, что сюда все сбегутся!

Предостережению вняли и остановились на пределе: зажатой между поваленным пищевым агрегатом и стеной, нахалке с косой отступать было некуда. От решающего сближения с большим трудом удержались, но сказали уничижительно:

− Трусливое, распутное существо − а туда же, лезешь в Королевы! Да мне плевать, кто ты по рождению, тем более, что и с ним до конца ничего не ясно. Так вот, заруби себе хорошенько на своём красивеньком, напудренном носике: моя «крыша» − это не Мстислав, который относится ко мне вполне равнодушно, а именно Авель «Ястреб»! Да, я его почти что приворожила! Да, я использовала всё своё обаяние − помимо ума − дабы добыть ему столь желанный пост главы корпуса витязей! Да, он меня видел очень даже вблизи! И иную «Хельгу» он не знает и в тебя не поверит! А за ним стоит пара сотен отборнейших бойцов, которые тоже не примут никакого иного вожака! Я и Ястребок прочно держимся друг за друга, ибо по отдельности мы сразу теряем всё, вплоть до жизни. Ты недавно, как рассказывают, с пафосом рассуждала о силе похожих помыслами людей, образующих живую цепь − так вот тебе наглядный пример! Всего два звена, но попробуй-ка их разомкнуть…

Вызывающий пинок ногой по синтезатору (из-за него снова раздаётся перепуганный визг), аккуратное надевание чёрного парика, долгий взгляд в настенное зеркало − и величественный уход из зала Малой Стрельчатой Башни. Хлопок дверью − та, которую называют Хельгой, оказывается в прихожей. И на полушаге замирает.

Прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки, безуспешно пытается освободиться Малинка: её держат с двух сторон, как в тисках, серебряная Аллоя и алая Мейй. По телу девушки то и дело пробегает тёмная волна, и тогда пол в небольшом помещении начинает ходить ходуном; качается и подпрыгивает, как живая, расставленная вдоль стен мягкая мебель.

− Ваше Высочество, вы никак не хотите угомониться! − Хельга с нежной укоризной улыбнулась и дважды властно махнула ладонью − Королевну тотчас выпустили из захватов так резко, что она едва не упала. − Будучи вашей новой старшей сестрой, делаю вам замечание! В Замках-Дворцах следует забыть свои лесные, вольные повадки и вести себя подобающе. У нас гости, как-никак, что они могут подумать? Так… малышки-милашки, почему вы опять бросили сына Командора?

− Симпатичный Роман фон Хётцен снова находится под пристальным наблюдением нашей старшей сестрёнки! На втором нулевом уровне! − бодро отрапортовала Аллоя, вытянувшись и лихо отдав честь. − Мы подумали, что их знакомству не следует мешать − во избежание всяческих накладок. Таинственный мужчина с доступом в королевские покои успешно проходит контроль и а-дап-та-ци-ю. У Юрико это получается лучше всех, хотя коммуникативность лично моя и Мейй куда выше!

− Зато и суматохи от вас больше, − снисходительно улыбнулась Хельга. − Непривычный человек может устать. Ну что же, тогда вы меня и проводите, я тоже едва держусь на ногах…

Воспользовавшись тем, что госпожа повернулась к ним спиной, обе «милашки» дружно показали языки Младшей Королевне. Та ответила им спокойным взглядом. Дождавшись всеобщего ухода, она вернулась в зал.

Соломинка лежала навзничь пластом на всклокоченном диванчике и не подавала признаков жизненной активности. Очередная потухшая сигарета торчала из её кулачка, измятое платье было испачкано пеплом. На вялую просьбу: «Состряпай ещё маленькую бутылочку?», Малинка повертела пальцем у виска, оглядела помещение и занялась небольшой уборкой.

Поставив на место синтезатор, девушка приготовила крепкий «каппучино» с обильной шоколадной крошкой и напоила сестру, предварительно её усадив и обложив подушечками. После первых глотков на лице златовласки появилось осмысленное вопросительное выражение, а вслед за последними последовал и словесный вопрос:

− Всё слышала?

Малинка кивнула и осторожно вынула из уха эластичный шарик микротранслятора. Подбросила его на ладони и сказала:

− Кажется, нас загнали в угол. Расчётливо и уверенно. Вот что значит: закрутиться с важными делами и совсем позабыть о маленькой подстраховке! Если бы ты приставила к «Хельге» с самого начала хоть какого-нибудь соглядатая…

− Так ведь не было нужды! И вообще, кто бы мог подумать: такая милая, простенькая девочка…

− Наподобие меня…

− Наподобие тебя. Хотя за последние месяцы ты капитально повзрослела да и изменилась тоже.

− Ну, после даже небольшого общения с Алиной Дюнштайн остаться прежней невозможно… И еще: помнишь, как на наших глазах погиб витязь Адриан? Когда мы ночью мчались через лес к якобы смертельно раненому Роману и угодили в засаду?

− Такое не забудешь… Кто-то из-за куста внезапно метнул нож и попал прямо в глаз витязю, который не ожидал нападения и не успел вызвать истинную силу. А меня схватили сзади двое мужчин и…

− …и ничего хорошего дальше не случилось. Так вот, я только на днях случайно узнала, что Адриан был тайно и безнадёжно в меня влюблён.

− Ох, ты!

Соломинка порывисто обняла Малинку и прижала к себе. Прошептала:

− А мы его подгоняли нетерпеливыми приказами и вообще обращались с ним, как с… Удалось установить, кто убийца?

− Точно пока нет. Но из команды «доброго и верного» Иоганна Ладвина, без сомнений! Тут хочешь не хочешь, а взрослой станешь.

− Собираешься найти и отомстить?

Младшая Королевна ответила не сразу. Отстранившись от сестры, она с минуту смотрела на багровую полосу заката, раскрасившую ближнее окно. Потом почти спокойно молвила:

− Я и без дознавательных процедур всех этих милых работничков с Базы запросто развесила бы на соснах где-нибудь поблизости от «трупырей» − вниз головами, как в старые недобрые времена… Но сейчас не до этого. Поправь, если ошибаюсь, но такое впечатление, что ультиматум «Хельги», нашей бывшей наперсницы, придётся принять. И остаётся лишь выжать из этого принятия как можно больше выгод для Династии.

− Точно сформулировала. Но, боюсь, нам будет не до прибыли − прямых убытков бы избежать! Мы поддерживаем «миротворцев», а Ястреб всегда был на стороне «политиков». А теперь прикинь: их и его мечта − овладеть «Спорными Территориями», где спрятаны неизвестные боевые технологии; точно такая же цель и у Дюнштайн с её гоп-компашкой, и у непонятного пока тайного советника Коревича…

− Говорят, он − страшный человек…

− А кто против нас «милые и приятные»? Одни упыри! И Хельге − чёрт с ней, пусть будет так − волей-неволей придётся танцевать под их музычку. Даже если ей хочется только красоваться на троне, а не править, в чём я очень сомневаюсь после прошедших приятных переговоров… Аппетит приходит во время сна, а она уже отлично выспалась и пробудилась.

− Я ей тоже не поверила…

− Да как можно поверить после той масштабной подготовки, которую наша подружка детства провернула! Интересно, кто ей подкинул идейку взять в телохранители опасных малышек, о которых все уже давно позабыли?

− Думаешь, не сама догадалась?

− Нет, конечно. Хельга сообразительна, но примитивна, такую комбинацию ей самой не поднять. И если сегодня перед нами разыграли спектакль, если из-за кулис некто дёргает за ниточки… о-о!

− Опять «политики»?

Соломинка остро глянула, вскочила и снова вывела на монитор контрольную информацию о защите. Нетерпеливо смахнула с экрана картинку «На всех уровнях спокойно» и запустила программу проверки. Через несколько минут вздохнула с облегчением после повторного сообщение системы: «Полная безопасность. Технического вторжения не зафиксировано».

Тем не менее, повинуясь настойчивым жестам обеих рук, Малинке пришлось слегка наклониться и подставить ухо, в которое торопливо прошептали:

− В тайну двойной подмены меня, Старшей Королевны, на придворную фаворитку Ольду Ласкэ посвящены лишь её родной брат Мстислав Ласкэ, Филипп-Учёный и пять членов опекунского Совета: граф Франц Усталый, граф Авксентий Бергский, барон Жан Лович, маркиз Майкл Горт и дядюшка Леон. И первые трое «советчиков» − убеждённые сторонники силового решения проблем. И мы с нашими сдерживающими идеями невероятно им мешаем!

− Верно… и авторитет у них самый-самый! И всё же при незримой поддержке таких важных персон наша званная самозваночка держалась бы куда уверенней. Чего не было видно… то есть слышно. Она и вправду пила вместе с тобой крепкое вино?

− Угу. Которое терпеть не может. И прямиком из посуды! Не знаю, что и думать.

− Если она в самом деле испугалась за свою будущность и даже за жизнь, то её, вообще-то, можно понять…

− Да понять можно любого. Даже эту природную гадину Дюнштайн…

Закат в западных окнах уже пылал вовсю, его багрянец снизу начал заметно чернеть, что предвещало ночью возвращение непогоды. Из потолочных обогревателей стал поступать нагретый воздух, однако расхаживающие взад-вперёд девушки то и дело зябко ёжились. При очередной встрече Младшую Королевну вдруг остановили жёстким прикосновением к плечу, окинули оценивающим взглядом и, чуть поколебавшись, спросили:

− Ты и вправду не смогла бы справиться с малышками в критической рукопашной схватке? На третьем «цветке» одолела же похожих оборотней!

Малинка долго и серьёзно смотрела на сестру. Затем прикусила губу и, не оборачиваясь, толчком словно бы отбросила свою правую руку назад, как посторонний предмет. Многострадальный диван, подхваченный невидимой силой, отлетел на метровой высоте ко входу и ударился изголовьем о дверь, чуть не выбив её. Башня в очередной раз содрогнулась.

− Если угадаю с ударом и попаду, то любой из этих крошек-наглюшек не поздоровится, − последовало пояснение. − Скорее всего, схватка на этом и закончится. Но вся проблема в том, что им в отличие от меня не нужно вообще сосредотачиваться! Они всегда атакуют первыми, опережая на секунду. И я пока не знаю, как сопротивляться, когда внезапно в мгновение ока со мной входит в клинч чужая живая, метаморфная плоть. В буквальном смысле, понимаешь? Липнут, прирастают, присасываются через одежду, как пиявочки! Никогда у меня не было подобных противников…

− Ни фига себе, очередной сюрпризец!

− Вот-вот. Идеальные боевые машинки на ограниченном пространстве. Их всего три, они почему-то многими десятилетиями числились за одной из Лабораторий этого самого Филиппа простыми ассистентками на опытах, и вдруг на тебе − телохранители! Неподкупные, обаятельные, и всё такое-прочее… И опять как же не вовремя!

− Это смотря для кого…

Младшей Королевне в очередной раз пришлось наводить порядок. Восстановив зальный интерьер и собрав с пола разбросанную диванную утварь, она заботливо закутала обнажённые плечи Соломинки тонким пледом. Наказала сегодня больше не пить, дождалась вымученного кивка, повернулась к двери… Вздохнула всей грудью, услышав вкрадчивый вопрос, и, пересилив себя, почти вежливо ответила:

− Да. Направляюсь к Роману. И что?

− Да ничего особенного − вечерок ваш, отдыхайте рядком и ладком… Но при случае попроси его − осторожненько, так, деликатно − уделить приставленным к нему охранницам побольше мужского внимания, идёт?

− Хорошо, попробую. «Он идёт, ты идёшь, я иду»… вот только куда? Однако ты тоже скоротечно изменилась, сестра…

− Приятное словечко прозвучало, ничего не скажешь. Кстати, нежданно-негаданно выяснилось, что из трёх высокопоставленных дамских персон только у меня одной нет никакой физической защиты. Кроме того самого злополучного «вальтера», который Роман сохранил и мне вернул. Как гласит народная мудрость: «Пистолет − лучший друг девушки!»

− Ты так замечательно громко верещишь при любой опасности, что какая-нибудь помощь да подоспеет. Визг Вашего старшего Высочества с полчаса назад был столь оглушителен, что, боюсь, и наисовершенная система защиты с ним не справится!

− Во-первых, я теперь уже никакое не «Высочество», а старая, добрая интриганка здешних мест мадемуазель Ольда Ласкэ, ага-ага! Моё любимое имя «Соломинка» я сохраню лишь для тебя и для… для ещё одного человека. А во-вторых и в-последних, не ты одна проводила сегодня разведку боевой провокацией.

− Не понимаю…

− Бывает, быстрое соображение не каждому дано. Поясняю, душечка: дети семейств Рэчери, Ласкэ, Стэплтон, Птицеловов и ряда других есть результат многовекового «проекта Святогора». Вот только он слишком уж разный, результатик-то! Ты от родителей получила «истинную силу» да ещё какую, а я вот нет. И Мстислав тоже получил… конечный вывод сможешь сама сделать?

− Невероятно! Сестра, прости мои прошлые сарказмы, ты − гений! Мне как-то вообще за все эти годы не приходило в голову…

− …что никто не знает, владеет ли та, которую называют «Хельгой», сверхсилой или нет? Пустышка ли она в этом плане, как и я, или имеет припрятанный убийственный козырь? Хель никогда и ничем себя не выдавала, сколько я ни вспоминала наши молодые забавы. Не выдала и сегодня, хотя я разозлила её до крайности. Правда, синтезатор повалили легко с одного толчка, но это ничего ещё не доказывает. Очередная головная боль для нас, ох, надоело! Ладно, топай на свою свиданку.

− Послушай, я… я передумала. Может быть, мы проведём этот вечер втроём? Здесь! Я, ты и Рома. Шпионку Юрико выгоним за дверь, пусть там томится хоть до утра. А?

− Ну, допустим: посидим мирно пару часиков, выпьем символически, поворкуем… А потом?

− «Суп с котом», как любит острить атаман Тит! Или «с кротом», как шутила одна бывшая работница Базы… Потом мы отведём сына Командора по секретному ходу в его апартаменты, а сами вернёмся сюда и завалимся дрыхнуть в одной кровати!

− Ха-ха-ха! Впервые слышу от тебя эротическую шуточку, растёшь! Принимается: веди гостя. Но без подземных троп-дорожек, и правда, не обойтись: смотри, как метёт! В окошках всё белым-бело, как в новогодних сказках. Эх, хорошо бы, чтоб наша озабоченная Хельга угодила в этот снегопадище по пути в свою Башенку! И вымокла бы насквозь. Та самая мелочь, которая о-очень приятна…

…На данный момент Старшая Королевна Династии №3 гордой фамилии Рэчери (и самой древней в Галактике), высокородная Хельга Первая, вполне благополучно добралась до Большой Стрельчатой Башни как раз перед началом бурана. Чуть было не взбежала по каменной винтовой лестнице на самый верх, но и при быстром шаге изрядно утомилась. Несколько минут стояла на площадке перед входом, успокаивая дыхание. Мановением руки велела Аллое и Мейй пройти в прихожую, а сама быстро нажала несколько малозаметных выступов на шероховатой стене и тенью скользнула в узкую щель открывшегося на несколько коротких секунд потайного хода. Пройдя два поворота и сделав перед третьим нужную «паузу безопасности», молодая женщина очутилась в маленькой нише, выход из которой плотно закрывала полированная обнажённая спина богини Венеры. Встав на сферическое основание и притопнув левой ногой, госпожа Хельга после бесшумного поворота статуи очутилась в своих покоях.

Там она оказалась не одна: у громоздкого стола красного дерева возле электронной аппаратуры сидел с задумчивым видом худощавый блондин среднего возраста и роста, с лицом без особых примет. Его попытку встать и поклониться пресекли нетерпеливыми движениями ладони и задали вопрос:

− Всё слышали?

Никомед-Иероним Коревич дважды кивнул и вынул из уха круглую пластинку микропередатчика. Спрятал её в нагрудный карман рубашки и вежливо произнёс:

− Вы отменно провели нелёгкую встречу, Ваше Высочество! Впрочем, противная сторона тоже справилась недурно.

− Ну, сестрицы выяснение отношений и готовили, и организовали. А мы спохватились едва ли не в последнюю минуту. Я не глупа, но опыта в интригах имею мало, и если бы не ваша профессиональная помощь…

− Она мало что значила без точной, оперативной информации о прошлом и настоящем Династии. Позвольте поблагодарить за полное доверие. Я теперь на вашей стороне не только по договору.

Хельга открыто улыбнулась, враз утратив всю свою холодность. Придвинула кресло, присела рядышком и дважды крепко пожала руку своего советника. Помедлила и сказала:

− Примите тогда и ответное признание: кроме Ястреба и вас я больше никому не доверяю, Никомед… Никки. Охранницы-малышки не в счёт: как их запрограммировали в Лабораториях, так они себя и ведут.

− А ключ-код у кого?

− У меня, − (на этот раз улыбка была лукавой). − Что стоило немалых трудов, не стану уточнять, каких именно. Перестроить сознание девочек без моего непосредственного участия больше невозможно.

− Это прекрасно! Однако теперь необходимо озаботиться о надёжном молчании и конкретного программиста. Ну, вы понимаете… Дело ведь вашей жизни касается. Если решитесь, то могу помочь.

− Даже так? А вы действительно очень опасный человек!

− Нисколько вне служебных дел. Которые у меня чистотой не блещут по определению. Что с самого начала известно как и работодателям, так и мне.

Собеседница кивнула и слегка призадумалась, рассеянно поглядывая по сторонам. Потом сожалеюще покачала изумрудными серьгами:

− Нет, данный вариант сомнителен − не стоит сразу прессовать господ учёных: нам с ними ещё работать и работать, как говорят деловые люди. Пока подумаем о другом: как быть с опекунским Советом?

− В смысле, кто первыми поставит его в известность о вашем ультиматуме? Мы или сёстры Рэчери?

− Да. И определиться с этим нужно немедленно. Завтра утром может быть уже поздно. Давайте на скорую руку перекусим и прикинем шансы…

Блок событий №1. Глава первая: Алина Дюнштайн.

Лина Гар-Гекоева (Алина Дюнштайн), разведчица «Элиты», в настоящее время советник Династии.

Проснулась я по здешним аристократическим меркам довольно рано − в половине восьмого очередного хмурого зимнего утра. Понежилась на пуху немножко, позевала всласть, затем влезла в мягкие тапочки и отправилась в «комнату для девочек». Которая с самого начала поразила моё воображение своими размерами и отделкой. Всюду розовый мрамор и зеркала-трюмо; там диванчик, тут кушеточка − освещение, как на балу; негромкая, приятная музычка автоматически включается… Кабинки полностью изолированные и звуконепроницаемые, и опять же в них помимо специфических мест-сидений имеются и столики с компактными креслицами. Ежели сразу, так сказать, процесс не пойдёт, то можно и подождать, коротая времечко за маникюром или просто разглядывая собственные отражения с разных позиций. Нет ведь ничего хуже, чем без толку напрягаться в скрюченной позе.

Да, с различными удобствами дела у Династии обстоят очень хорошо. Аж завидки порой берут. Вот как сейчас, например, когда после омовений я без всякого энергометра получила свой завтрак. Привилегированность в некотором роде, заметная по нашим жлобским галактическим меркам. Я не шибко падкая на подобные штучки и сравнительно легко мирюсь как с бедностью, так и с изобилием, однако повышенное внимание со стороны к собственной персоне надолго впечатывается в память! Особенно на уровне каждодневных мелких преимуществ, ценность которых понимаешь сразу по их исчезновению.

Опять же малые и средние проблемки на работе в расчёт не берём − есть задание и подписан контракт, в котором щадящие режимы выполнения как-то не оговариваются. Что ж, никто не неволил и не загонял силой в оперативную разведку − можно было пойти и по финансово-торговой части. Поэтому когда суют мордой в грязь − это не слишком нормально, но почти по правилам (вот за волосы и об стол, а потом затылком об колено − явный перебор, такого необходимо избегать). Тем более, если выбрана маска-образ эдакой хваткой, вредной бабёнки с большими пробелами в воспитании. Ценится только фактический результат, он покрывает всё. Чистоплюям в нашей профессии делать нечего, я таковых и не упомню. Ну, разве что Эльза фон Хётцен, якобы «Колдунья», но какая она добытчица тайной информации по большому счёту! Смех один.

Нет, речь идёт о крайне редком попадании в настолько комфортные условия конспиративных игрищ, когда вынужденное обратное переключение на обычный житейский режим сопровождается нешуточной психологической встряской. Я вот как представила, что мне сейчас вдруг предстоит «уходить в отрыв» отсюда наспех, в чём есть, на своих-двоих да зимним лесом, где по надобности придётся присаживаться в нечто ужасно мокрое и холодное − после райской неги здешних туалетов и ванных комнат! − и чувствительно содрогнулась-передёрнулась. Как балованная девица, чес-сно слово…

− Доброе утро, госпожа Дюнштайн! Будут какие-либо распоряжения?

Вот ещё нюанс. Не то личный секретарь, не то дворецкий − в общем, к подобной практике нас не готовили. Когда не ты на подхвате, а у тебя.

− Особых пока нет, Гарольд. Сообщи, когда явится с визитом советник Коревич − у нас намечена встреча.

Да-с, намечена и крайне важная, в первую очередь, для меня. Хватким пареньком оказался этот Никомед-Иероним: объявился в здешних угодьях самым последним, без какой-либо наводки, − глядь, а уже особо доверенное лицо Старшей Королевны! Не я, а он!

Досадно. Или где-то промедлила, или наоборот переспешила.

Сбросив одноразовые чашки-ложки-блюдца в распылитель пищевого синтезатора, я прошлась кругом по своей комнате, прикидывая, где лучше всего нам посекретничать. Традиционно «в уголке» не получится − нет в этих башенках углов! Конечно, разумнее мне было поселиться где-нибудь на отшибе, не привлекая пристрастного внимания, но на подобное долгое вживание в образ нет времени. Все самые лакомые секреты Династии тут, в элитных Стрельчатых Башнях − Большой, Малой, Звёздной, Древнейшей и прочих. По совету Ястреба я выбрала Восточную, самый верх − выше лишь заострённый купол и шпиль с белым вымпелом. Весьма близко от покоев Хельги Первой, фактически прямой ход, замечательно… плохо лишь то, что наглого заместителя Командора разместили непосредственно рядом аж со спаленкой Старшей Королевны! Эротики тут, думаю, ни шиша − гораздо больше доверительности. Статус у него сейчас малость повыше, ничего не попишешь.

Привычно закряхтев от огорчения, я нацепила на свои острые плечи почти невесомую шубку из приготовленного для меня гардероба и вышла на большой полукруглый балкон. Дабы малость помёрзнуть − после мучных блюд всегда тянет в дремоту.

«Воздушная блокада» за ночь поработала прекрасно: ни снежинки на полу и стенах. Метель давно сгинула, откатившись далеко на север, тишина стояла, как под водой. Хотя чо я несу: была я под этой самой водой, что ли? Может, там шумно, как в генераторской.

Ни малейших признаков рассвета, не говоря уже о морозной заре. По-ночному совсем ещё темно из-за мрачнейшей чернильной облачности, и все городки Династии были усыпаны огнями. Вообще-то, город как таковой здесь один, но перепады жилых высот создают впечатление по меньшей мере квартальности.

Я находилась на огромном расстоянии от земли. До страшных туч было совсем близко: привстань на цыпочки, махни рукой − и она в них увязнет.

А внизу − бескрайнее плоскогорье, тонущее на северо-востоке в белесой снежной пелене. Многие сотни миль холодного зимнего посева − вплоть до некоего Ледяного океана. Для кого это романтика, кому скука, а по мне так перспективные резервные территории. Земля лишней никогда не бывает.

На юге (откуда я и явилась) такие же бесконечные леса, на западе и востоке − невысокие горы. «Святогоровы», по имени былинного великана-воина. Говорят, что они непроходимые. Ну коли так, значит, там имеется кое-что интересненькое…

Утренний морозец оказался вполне подходящим для длительного наслаждения свежим воздухом. А если включить снова «блокаду», так и вообще потеплеет! И фоновая завеса для любопытных ушей получится заодно. Правильная мысль.

Я перегнулась через высокое балконное ограждение и аккуратно плюнула вниз. Не особо демонстративно, а типа отметочку оставить. Самцы-животные метят свою территорию по-другому, ну а нам позволительно и так.

Внушительный вид был передо мной. Жилой комплекс Династии располагался на гигантской ровной площадке явно искусственного происхождения (скорее всего, из несокрушимого для времени адаманта), поднятой над общим ландшафтом на высоту в добрый десяток человеческих ростов. Старинные зубчатые стены по периметру, глубокий ров с чёрной водой и подъёмный мост через него как дань традиции; бесчисленные стяги на крышах. А внутри горделивые каменные строения и непременно округлых конфигураций − группами. Ровно пять: по одной на всех сторонах света и последняя в центре. Именно здесь и находились все Стрельчатые Башни, каждая в своём особенном оттенке синего цвета. Но купола были неизменно золотыми − на ярком солнце они наверняка нестерпимо сверкали. В моей «Элите» подобный дизайн разрешён только для культовых религиозных строений − иногда несерьёзные казалось бы ограничения весьма полезны обществу, весьма…

Земное пространство между высотными замками было отдано во власть густых аллей и небольших парков − отменно ухоженных. Порядок чувствовался, киберуборщики всех видов без дела не простаивали. В летнее время, разумеется.

Я ещё с тех времён, когда тайком скорешилась с Авелем-Ястребом, зауважала администраторов «Проекта Святогора». Их прикрытие замшелыми важными титулами вначале немного позабавило, но потом я врубилась поглубже и уразумела суть затеи. Вполне жизнеспособное решение, тем более на вековую перспективу. Не самый простой, но надёжный способ для обычных слабеньких людишек управлять своим сверхсильным воинством.

Итак, две дворцовые партии у них: «политики» и «миротворцы». Первым подчиняются могучие витязи, вторым − ещё более грозные богатыри, в последнем случае фактор подчинения достаточно условный. Одни хотят завладеть страшным, разрушительным оружием, припрятанным в разных подземных схронах, другие категорически этому препятствуют. «Политики» рвутся в Космос, дабы свести счёты с человечеством, изуродовавшим их родную планету (и далеко не её одну), а «миротворцам» осточертели войны всех видов. Однако хоть как-то договориться уже невозможно! Вековая пропаганда сделала своё гнусное дело: даже если бы генералы и сели за стол переговоров, их не поддержат войска. Хороший такой тупик-тупичок ещё на несколько тысячелетий.

И ладушки! Нам только здешних властолюбивых маньяков и не хватает для полных панталон счастья. С амбициями своих-то дуралеев справиться никак не можем.

− Госпожа Дюнштайн, советник Династии Коревич прибыл и ожидает приглашения…

− Спасибо, мой друг. Проводите его сюда.

«Друг» бесшумно подчинился − не знаю, привык ли он к подобному обращению или каждый раз в шок тихо валится от моей фамильярности, это его заботы. Начнёт их выказывать − потребую, чтоб заменили.

Так-с, врубаем «воздушную блокаду», регулируем мощность, приносим пару стульев и журнальный столик на всякий случай. Для затравочки пивка бы сейчас… но оно башку поначалу туманит. Опасно, а хочется.

Никомед-Иероним был как обычно сама скромность и неприметность. Простая серая пара, водолазка в тон, пальчики пустые − ни перстенька, ни колечка. Впрочем, я тоже не принарядилась: чёрное узкое платье до колен с пояском, серебряный амулетик на цепочке взамен бус − и будя.

Объявился в балконном пространстве − и встал. Тогда сыграем на опережение!

− Приветствую уважаемого коллегу! − бодро гаркнула я и сунула навстречу ладошку. − Как, решишься поручкаться со мной али побрезгуешь?

− С какой стати? − усмехнулся Никомед, отвечая довольно плотным пожатием. − Это я про последнее ваше слово. Мы ж никогда не враждовали да и вообще познакомились недавно!

− Зато гадкая слава летит впереди сквозь парсеки и светогоды! − я жестом предложила присесть, на что отказа не последовало. − Обоюдная, заметь! Про следователя-садиста и разведчицу-психопатку…

− Так ведь сами в этом немножко виноваты, нет?

− Вопрос спорный. Я считаю, что мы действуем по обстановке и с максимальной эффективностью. В экстремальных условиях. И добиваемся нужного результата наперекор всему!

− Вот этим самым «наперекором» многие заочные судьи и недовольны.

− Их проблемы. У меня лично и предложений прибавилось, и расценки на услуги резко возросли. Представляешь, мне таксу подняли, не я! На собственном опыте убедилась, что плохой рекламы не бывает!

− Да, чисто по работе нам грех жаловаться − я ведь тоже после «дела Мегадевы» круто пошёл в гору. Но пакостные слухи и сплетни нет-нет да омрачают настроение.

− Наплюй и позабудь, − я ободряюще потрепала Коревича за рукав. − Или с противоположным полом проблемы? Впрочем, не мне на этот счёт рассуждать.

Никомед пытливо уставился на мою едва заметную грудь, помедлил и всё же задал этот сакраментальный и надоевший вопрос. Ладно, с нас не убудет:

− Да нет тут никакой хитрой профессиональной разработки − перед тобой самая натуральная старая дева! Которая и не собирается плакаться, дескать, вот не сложилось не срослось − всё у неё нормально. Никакой пресловутой «личной жизни» нет, но, честно говоря, даже не знаю, хорошо это или плохо. Зато полное удовольствие от трудов имею! Привлекает сам процесс, затягивает… Энергетически я полностью обеспечена, за десять обещанных перевоплощений не потратить, сам понимаешь. И весь кайф от самоутверждения: справиться с тем, перед чем другие персонажи − отнюдь не бездарные! − пасуют. Сечёшь?

− Само собой. Мы в данный жизненный временной отрезок настроены примерно на одну волну. Вот только, извини, свои подвиги на этой планете ты будешь вспоминать с чувством огорчения. Столько и ошибок, и показной беспечности…

Я незаметно почесалась ниже поясницы. Ох!.. С одного боку, хорошо: перешёл мимоходом на «ты», что и по настроению, и нужно. А с другого… Ничего тоже ведь не понимает, судит верхоглядски! Добре, приоткроемся капельку с третьего бока ради доверительных отношений.

− Никки, не обижайся, но ты, как сказал бы витязь Мстислав, здесь без году неделя, а я без недели пять лет, − (я почесалась в том же месте более откровенно). − Понимаю, ты готовился перед полётом сюда, вот только подготовка была стандартной. Вроде твоего босса Командора: решил, что угодил то ли на загадочную планету Пандору, то ли на заброшенный воинский склад… Ага, и тайны, и супероружие тут, конечно, есть, но не это главное. Конкретных деталей сообщить не могу, я связана действующим договором, но… Короче, у меня на Земле интерес настолько отличный от остальных, что судить мои «подвиги» дозволено лишь непосредственно работодателям.

Никомед Коревич с минутку рассматривал мою физику так, что даже я непроизвольно смутилась. А после того, как он заговорил женским, манерным голоском, вообще отвалила свою челюсть вниз в полной растерянности:

− «…и прошу не учить, как надо делать мою работу! И нечего каждые полгода намекать, что этот контракт вас чуть ли не разоряет − не нравлюсь, так можете найти кого-нить подешевле! С такой же высокой квалификацией! Однако, похоже, начинают сбываться самые худшие ваши предположения. Как получу точные подтверждения, так немедленно дам знать, а уж вы там решайте. Лучше всего эту планетишку вместе с её системой прихлопнуть с помощью ха-а-рошего вибратора космического пространства − во избежание расползания халявной заразы…»

Вот это ударчик! Так, держим-держим, виду не подаём… К тому же, ежели рот сам собой приоткрылся, то можно для пользы дела и остренькие зубки напоказ выставить!

− Знаешь, дружок, ты или враз всякое соображение потерял, или же… − я картинно запнулась, давая понять, что остальные варианты ещё хуже. − За подобные откровения отнюдь не благодарят! Может, конечно, твой расчётик был ну о-о-очень тонок, но ведь там, где тонко, там и хрясь!

Почувствовав, что в горлышке ощутимо пересохло, я поднялась и, развернувшись фасадом, потопала к синтезатору. Оставив балконную дверь широко открытой, естественно.

Управившись как можно скорее, я вернулась обратно с подносом, полным бутылок и флаконов. Установила эту батарею между нами, схватила «Светлое оригинальное», вскрыла и от души освежилась. Из горла. Затем опомнилась и наплескала вторую дозу в бокал. Что будет пить этот типчик и будет ли, меня не интересовало. Ни на граммчик, вот!

Коревич осмотрел моё преподношение и грустно сложил губки бантиком. Потом развязал его. Погремев посудой, остановился тоже на пиве, но выбрал «Тёмное бархатное». Неплохо владеет техникой «намёк вторым предметом», учён…

− Алина Донатовна, вы сделали слишком обычные выводы в очень нестандартной ситуации, − спокойно заметил он, вытирая рот платочком. − Мы же не вульгарной вербовкой занимаемся, верно? Поэтому я предъявил отнюдь не компромат, а претензию на информированность, скажем так. Как бы допустимо, нет?

− Смотря с кем. За подобную «претензию» можно и головы лишиться, − проворчала я, с усилием гася отрыжку. − Ладно, мы при злой наружности внутри добрые… Стало быть, мои переговоры с руководством ты читал? И давненько?

− Лишь за последний год. И не я, а сторонний человек на подработке. И не только твои, а все передачи с этой Земли. Они были полукодированны, поэтому разобрать немногое удалось. Общее состояние, а не конкретику. Дешифровальщика я ликвидировал, на сей счёт можешь не беспокоиться.

Ох, и хваткий! Почти как я сама. Послал же чёрт компаньона…

− А теперь настал черёд окончательных разъяснений насчёт моей персоны, − Коревич отложил солёные орешки и слегка наклонился вперёд. − У тебя создалось превратное впечатление, что я примчался сюда, выпучив глаза и свесив язык от усердия, боясь опоздать к разбору подарков, не так ли? Хочу внести ясность: мой визит был запланирован с самого начала экспедиции Командора и согласован с его дочерью Эльзой. Она меня и вызвала в нужный момент на помощь − космограмму могу предъявить, если на слово не поверишь. Да только встретиться нам было не суждено: люди Ястреба перехватили меня сразу после посадки и доставили сюда, согласия не спрашивая. Пришлось в темпе продемонстрировать свою полезность перед Старшей Королевной − получилось более чем удачно. Таково истинное положение вещей.

− Ну и в чём принципиальная разница? − хмыкнула я и сцапала один его орешек. − Хапнуть на халяву в компании своего босса или под опекой Хельги Первой? Так ещё неизвестно, с кем лучше!

− Хапок намечался лишь первоначально. А теперь после детального ознакомления с обстановкой мне подумалось, что долгосрочные отношения со здешней властью куда важнее примитивных планов Густава фон Хётцена. Я намерен выстроить свою собственную связку этого загадочного Прошлого с нашим тревожным Настоящим. И, разумеется, находясь на стороне господ «политиков» − отряды витязей де-факто у них в руках, ключи к секретам тоже, так что делать ставку на соперников глупо. Нет?

− Но партию «миротворцев» поддерживают сами Королевны! Как же ты намерен обойти этот парадокс?

− С твоей помощью, надеюсь, − Никомедик так хитро улыбнулся и подмигнул, что я аж растаяла на одну сотую от общей своей моральной ледовитости. − Впрочем, может, у тебя имеются более выгодные задумки?

Не-е, он и всамделе хорош. Недаром умные девки не без удовольствия с ним дружили-работали. И Кэрол-Кэролайн, и Эльза фон Хётцен да и Голда Гансвид поначалу.

Однако как бы осторожненько разочаровать-то? Увы, честолюбивые его планы логичны, но невыполнимы. Уж я-то знаю…

Как жаль, что я ни шиша не понимаю в мужской психологии. Помнится, даже семинар на эту тему при обучении пропустила. Не интересно мне это было тогда да и сейчас не слишком. И вот нежданно понадобилось умение, а откуда его взять?

А-а, отложим на потом! Не горит покамест синим пламенем.

− У меня с задумками большие тормоза, − недовольно пробурчала я. − Ибо никак не могу врубиться в проблему с коронацией. Напрямую никто не признаётся, а разнюхать не получается. Значит, косяк серьёзный, но в чём?

Приятно на меня так посмотрели, прицельненько… Ишь, прикидывает, сказать правдочку или умолчать? Чую ведь всеми печёнками, в курсе он!

− За время путешествия к Сафат-реке и прочих опасных приключений Младшая Королевна, Малинка, попала под эгоистичное влияние советницы Ольды Ласкэ, сестры бывшего главы корпуса витязей Мстислава. Очень подозрительная парочка, между прочим, с непонятными пока отношениями. И у меня создалось впечатление, что мадемуазель Ласкэ хочет видеть на троне как раз меньшую из сестёр. И если та раньше о подобном обороте и слышать не хотела, то нынче усердно внимает. Впитывает соблазнительные речи, как губка…

Браво, Никки, ты настоящий ас сыска! Следак с прописной буквы. Важняк. За столь ничтожное время почти во всём разобрался. Тонкостей, правда, не знаешь… как и то, что к этому соблазну и я причастна напрямую. Ведь доподлинно неизвестно, какая из Королевен на самом деле старшая! Моё семечко будущего раздора, я самолично подкинула. Почву покамест ещё не окучивала и не поливала, но разве долго засучить рукавчики?

− У меня тоже в головёнке метались подобные подозрения, − (я ловко сдула пену с очередной пивной дозы и с удовольствием глотнула). − Однако для их реализации необходима поддержка опекунского Совета! Единодушная и безоговорочная, заметь! А откуда ей взяться, если там трое «политиков» на двое «миротворцев»? С кем из них ба-а-альшой учёный прохвост по имени Филипп вообще никто понять не может… И главное: как объяснить перемену мест слагаемых у суммы власти? А исповедоваться придётся, хотя бы перед витязями!

− И тем не менее, рычаги влияния на Совет кем-то найдены. На Хельгу незримо психологически давят, добиваясь, чтобы она уступила трон сестре. Я так думаю. Иначе не объяснить её спешное формирование своей команды поддержки из нас, посторонних людей. Ты в ней тоже числишься, к слову сказать.

Ехидничает чуток или нет? Насчёт коварства опекунов он ошибается: при всех взаимных тёрках смена курса власти им ни к чему. Дополнительные семейные проблемы не нужны тем более. И всё же обеспокоенность ровной, рассудительной Хельги − порой паническая! − очевидна. Та-ак, махонькая пауза (пьём пиво, пьём…) и прикидываем свои интересы!

Печально, что точного ответа не найти. От неких обстоятельств многое зависит. Может сложиться так, что выгоден будет полный покой, но совсем не исключено, что потребуется включить и хаос. И где тут нужный балансир, спрашивается?

Самое трудное, как мне казалось, я сделала: проникла в неприступную веками для чужаков цитадель Династии. Для выполнения своего задания у меня были два пути − или оказаться здесь, или в городке у рыцаря Сержа де Пери. Почти смешно, но подходов к рыцарю я найти так и не смогла, сюда оказалось проще! Анекдотец…

− Стало быть, ты твёрдо встал на сторону нынешней претендентки на престол? − я выбирала и впечатывала слова, словно свинцовые шахматные фигурки. − Решительно и бесповоротно? Против всех-прочих интриг?

− Совершенно верно, − (Никки не допил даже первую кружечку, ого!). − Другого случая оказать столь великолепную услугу сильным мирка сего у нас не будет. И равнозначной награды тоже.

− Тебе что-то определённое уже пообещали?

Похоже, я поторопилась с этим вопросиком. Но неужели он надеется на честную игру «ты мне − я тебе»?

Вместо ответа я получила вполне профессиональную, многосмысленную ухмылочку. Опаньки, зайдём с другой диагональки:

− Изначально я планировала для себя роль раздатчицы особо ценных советов в не слишком сложных лабиринтиках. Для моих целей этого хватало. Но вдруг появился ты с предложением мобильного дуэта и остросюжетной цели. Завлекательно… выгодно, надеюсь, − вполне можно и согласиться при двух «если»: во-первых, я не могу капитально рисковать собой − как ни верти, а роль консультанта всего лишь калымная, подработка на досуге. А во-вторых, я не девочка на посылках, для этих целей тебе сгодится кто-нибудь из моей шайки на Базе. Клара Деташе, например… а ещё лучше Уэнди Норманн, задиристая такая чучелка огородная! Но старательная. Во-от, а мне подавай партию соло! С расписанным заранее порядком действий − можно без реплик, их люблю сочинять сама. Самоуверенно, согласна, но что поделать − я вот такая! А иначе не скорешимся, извини уж.

Коревич встал. Засунул руки в карманы брюк (самая вульгарная поза для мужчины, по-моему), неспешно прошёлся по балкону тудема-судема. Выключил защиту от снега и холода − сразу запахло прелой тишиной. Ну да, для меня она пахучая, а порой и осязаемая, наподобие паутины в старом чулане.

Приятный, бодрый холодок проник в мои владения − его хозяйке, уже хорошенько разогретой, это было по настроению. Вообще удивительно, как живо и надёжно я пристрастилась к ячменному пойлу! Начинала с Ястребом за компанию поддержать, а потом незаметно индивидуально втянулась. Легко пьётся, приятно хмелит, закусывать особо не нужно… Я на этой пивной диете стала лопать гораздо меньше сладостей. Талии всё равно, а вот зубам − нет.

Уже окончательно рассвело, но особо светлее не стало. Бесконечное тёмно-серое «ничто» над головой, при любом её повороте. Глубоко внизу наметилось некоторое оживление: трудовой вельможный люд разъезжается на мотосаночках по рабочим местам. Техническому персоналу тут дозволено немногое − быть в обслуге и на подхвате. В Лабораториях хозяйничают аристократы; впрочем, по внешнему прикиду они отличаются от плебса лишь драгоценными цепями на груди и увесистыми «гайками» на пальцах. Разница в костюмах опять же минимальная − длинная декоративная полоска материи под названием «галстук» у графьёв, баронов и прочих выскочек. Вот и все контрасты.

− У тебя в комнате надёжная защита «от»? − прервал затянувшееся молчание Никомед-Иероним. Я беспечно помахала ушами:

− Вообще никакой. Не к спеху было да и некому поручить. Не местных же спецов звать! Пора перебазировать сюда всю гоп-компанию с Главной Станции и впрягать в черновую работу. Лёнечка, мой липовый муженёк, неплохо разбирается в неоэлектронике; Дэвид Сач вообще мастер на все умелые руки, остальные тоже куда-нибудь сгодятся… Харе им бездельничать!

Коревич как-то невесело покивал, а затем поднял до самого верха балконное бронестекло и намертво затемнил его. Дёрнул краешком рта и пояснил:

− Так спокойнее будет, а то мы здесь торчим просто-таки учебными мишенями для возможного снайпера… Извини, Лина, но первое же твоё деловое предложение невыполнимо. Нет у тебя больше команды из бывших сослуживцев! Ты да я, да мы с тобой − вот и весь дружный коллектив.

− Поясни, пожалуйста, − тихо попросила я. − Что-то случилось этой ночью?

− Вчерашней. Как ты знаешь, я прибыл на эту планету на космокатере − миниатюрный такой кораблик для разведчиков-одиночек или экстремалов свободного поиска − он спрятан неподалёку в одном из Подземелий. Там рядом пашет один из генераторов здешней энергетической системы, и грех было не воспользоваться такой возможностью. Попросил Хельгу, она отдала распоряжение, и меня подключили − теперь мой катер буквально купается в дармовой энергии. Если вдруг станет припекать пятки, то смыться отсюда можно в любой момент − видишь, как я тебе доверяю? Но это к слову опять же. А главное то, что весьма прожорливая космосвязь задействована у меня круглосуточно, в том числе и на всех местных диапазонах, какие удалось обнаружить. Мало ли какая информационная рыбка в сети заплывёт? Сигнал приходит на мой ручной коммуникационный браслет − если нечто срочное, то и среди ночи поднимет. Ну, вот вчера и поднял… Пришёл вызов типа «Мейдей» с твоей Базы, минуя тревожный «Ахтунг» и опасный «Бумеранг» − понимаешь, чем это пахнет?

− Понимаю, − тихо ответила я. − Криком о помощи…

− Он самый. Поступал без каких-либо пояснений в течение двух часов, а после затих. Причём такое впечатление, будто его силой прервали. Словно провод с мясом выдернули…

Я молчала. Сказать было просто нечего.

Никомед с натугой растёр виски, заметно испортив свой косой пробор. Подошёл к столику, налил себе до краёв. Выпил залпом, не предложив мне. Правильно − и так вся уже раскраснелась, хоть блины по старинке жарь.

− Я принялся вызывать Базу непрерывно и в открытую, но тщетно, − в его голосе слышалась такая нешуточная досада, что стало ясно, сколь большие надежды возлагались им на мой сброд. − А ведь последнее время они сами постоянно шарили в эфире! И вдруг отчаянный вскрик − и тишина… И нет никакой возможности выяснить происшедшее, между нами сотни миль. Вернее, кое-что предпринять всё же можно, но хлопоты предстоят адские. Я имею ввиду отправку на разведку Романа фон Хётцена вместе с дюжиной витязей. Мы хорошо знакомы и, надеюсь, сможем договориться, но вот захотят ли его отпустить Королевны и мадемуазель Ласкэ? Фаворит во все стороны, блин…

− Совсем не врубаюсь, − честно призналась я, даже не сделав лёгкой паузы для солидности. − Ну что такого могло случиться на Главной Станции? Какие и от кого исходили угрозы? Ни причин, ни исполнителей! Это раньше эпатажной дурью маялись, а сейчас не до того. Пойми, Никки, я же их всех знаю, как свои пять пальцев! Ну или как десять… Из серьёзных специалистов там только Дэвид Сач, он же Габриэл Ленди, разведчик класса «Прима» − но его начальство фактически списало в расход за прошлые неудачи. Восемь лет тут торчит-мается без всякой для себя пользы, словно ссылку отбывает. И остальные такие же: рядовая и бездарная службистка Уэнди, никудышный вояка Иоганн, мелкий жулик и шантажист Леонид, нахрапистая мошенница Клара… Вот её «муж» Курт Фоген, действительный армейский офицер, − да, внимания заслуживал бы, но он отбыл дежурить на третий «цветок», и как в воду, с концами. И всем было велено тихонько сидеть и ждать вызова от меня с обещанием новых перспектив. Больше им не на что надеяться, некуда податься! Я же всё рассчитала нормально, так где прокол?

− Пошли в комнату, покажу, где, − холодно кивнул Коревич. − На карманном компе неудобно, внешний экран нужен.

Я опять так растерялась, что угодливо засеменила за ним. Ладно, было бы зрелище, а экранишко мы завсегда найдём.

Чужой «кристалл информации» долго не хотел совмещаться с моим личным компьютизированным вычислителем − я по старинке даже нервно пристукнула кулачком по загрузочной панели. Подействовало, удивительно.

Никаких ожидаемых спецэффектов я не увидела − на мониторе медленно всплывали и гасли увеличенные видеодосье работников Станции. Причём и тех, кого давно уже не было в живых. Наконец нужное нашли и сделали цветное фото объёмным. От привычного, нелепого вида персонажа я не удержалась от смешка.

Второго весёленького «хи-хи!» не последовало. Нет, звуки-то я из себя исторгла, но они больше напоминали сдавленный писк ужаса.

Подготовленный дополнительный снимок Никомед вывел в отдельное «окошко» справа. Мне сначала показалось, что это совершенно разные лица, но потом…

− Не может быть… − сипло прохрипела я, бессознательно нашаривая рукой отсутствующий пивной флакон. − Это же «Королёк»! Или нет, её как-то по-другому кличут, но очень похоже…

− Да, немного ошиблась, хотя ассоциация верная. Она, как и все вы, перед отправкой на задание талантливо изменила свою внешность, но иным способом. И сумела одурачить абсолютно всех, оставшись вне подозрения… о-о, Лина, да что с тобою?! Ну присядь, сейчас глотнёшь, успокоишься…

Я отчаянно затрясла причёской и побежала в туалет. И вульгарная физиология требовала, и тонкая психика…

В «девичьей комнатке» после совершения деликатных процедур я повалилась на кушетку, хватая ртом воздух, как пойманная глупая рыбёшка. Ибо было страшно. Очень.

Дело даже не в том, что «Королёк» − одна из самых беспощадных авантюристок, для которой убийство конкурента мало чем принципиально отличается от рукопожатия при знакомстве (почти одно и то же движение рукой, но с разным результатом). Пугал до дрожи сам факт её незримого присутствия рядом все эти годы − как та самая «мёртвая кукла» из детских, мистических сказок, вдруг оживающая, чтобы покарать нерадивого хозяина. Незримая смерть, которая постоянно была рядом со мной − самоуверенной и наглой − как же тут не испугаться?

Прошлое схватило меня за шкирку и хорошенько встряхнуло, да.

Сообразительный Коревич верно прочувствовал моё состояние духа и встретил на полпути обратно с большой чашкой чёрного кофе, от которого пахло не только им. Умело приготовил: точное сочетание горечи, сладости и крепости. Как и кофейной, так и ромовой. Я в темпе вылакала половину и ощутимо взбодрилась.

В качестве панацеи против зазнайства мне не без иронии сообщили:

− Жаль, что не вышло тебя сфоткать несколько минут назад! Думаю, за картинку «Демоническая Алина Дюнштайн на грани обморока от страха, единственный экземпляр!» можно было бы слупить с коллекционера тысяч пятьдесят энергоединиц!

− Заплатили бы и стольник на моём личном «острове» в виртуальной Галактической Сети, − проворчала я. − Потом мне пришлось бы давать объяснения владельцу этого то ли шедевра, то ли компромата… Даже в частном порядке и даже доброжелателю − удовольствие малоприятное.

− У тебя имеется «островок» в ГАЛАКСе? − (удивился да ещё как!). − Ничего себе, конспирация!

− Отстал ты в своей следовательской суете от реальности, − сказала я, приканчивая терпкий напиток (хорош, аж чашку вылизать захотелось). − Свободная Разведка нынче − это прежде всего бизнес, с какой стороны ни возьми. Прикинь: «Вестник Легендарных» стабильно находится в первой десятке самых востребованных информационных ресурсов Сети, а ведь он платный! Рейтинги, легенды, рассказы типа «очевидцев», интервью типа с «самими» − обывателю такое страсть как интересно! Запретный мир риска и амбициозных страстей. Ну а индивидуальные площадки дозволено иметь лишь тем, кто входит в топовый полтинник. Твоя непокорная служанка как раз оттуда. Год назад была на шестом месте, сейчас надо смотреть.

− Тогда без снимков и видеороликов действительно не обойтись. Скучновато будет. Постой, а как же пресловутая «тайна личности»?

− Самый щекочущий нервы момент! − (меня потянуло сесть полулёжа − я придвинула лёгкое креслице и обвалилась). − И для обывателей, и для нас. Подлинные фото знаменитостей шпионского сыска очень дорого ценятся и доступны лишь истинным фанатам − там разработана хитроумная системка отбора, интерес растёт с каждой новой ступенькой. Разумеется, преобладают визуальные материалы из прошлого, из юности… Временной барьер для находок и публикаций поставлен в десять лет. Хотя, конечно, нет-нет да и встречаются «эксклюзивные» фотографии, снятые скрытно вот прям токмо вчерась! И опять бесконечные споры о подлинности, взаимные обвинения в фальсификации − одним словом, грандиозная тусовочная шумиха, которая нам на руку. Ты не представляешь, с каким ликованием меня встречали на родной планете после скандального «Дела чёрных богов», за которое мне и присвоили ранг «злого гения»!

− И упомянутые тобой рейтинги, и эта самая престижная и запутанная классификация придуманы именно ради разведбизнеса, продаваемости?

− Конечно! Не знаю, кто стоял у истоков этой затеи, но не дурак он был.

Мне надоело смотреть, как Никомед-Иероним разгуливает вокруг меня полукругами, но не делать же ему замечание! К тому же монитор потемнел, а затем высветил радостную розовую надпись: «Пожалуйста, подождите, идёт загрузка…» Значит, у него что-то ещё супротив меня припасено.

− Итак, ты шестая, круче только люди из «Легенды», − Коревич резко остановился и воткнул в меня палец (фигурально и театрально, конечно, как будто на допросе − это неизлечимо). − А кто первый?

− Вот истинных представителей «Ордена Легендарных», кавалеров «ста двадцати», ты можешь не искать, они важно поставили себя вне всяких списков, − завистливо хрюкнула я. − Чёртовы снобы! Иерархия и разряды − это такая игрушка, забавляться с которой никогда не надоест. Первый номер застолбил для себя «Беглец» и, похоже, навечно. А вот второй будет одна твоя старая знакомая, которая…

− Уж не эта ли? − быстро перебил меня Коревич и показал на экран.

С экрана, занимая почти всё его пространство, на меня лукаво смотрела Наташа Лайко, жена пропавшего здесь без вести больше восьми лет назад Андриса Лайко, заместителя начальника Базы. А после она и сама…

Стоп!

Я внимательно вгляделась… мысленно обрезала длинные платиновые локоны… поменяла их цвет на русый… вместо белесых «рыбьих» зрачков вставила янтарные… Опять же мысленно стёрла весь макияж, маникюр с заострённых, твёрдых ногтей… Припомнила манеру разговора, характерные шутки-прибаутки − и осталась неподвижно сидеть, тупо размышляя, как быть дальше.

Никомед мог бы и не выводить по бокам две дополнительные картинки − вид этой женщины в прошлом − но он не упустил случая унизить меня полноценно.

− Это твой самый первоначальный просчёт, − бесстрастно бросил он. − Кажется, ты всласть поехидничала над дочерью Командора, когда та, просматривая вот эти самые досье, никого на них не опознала? А сама?

− Эльза искала и не нашла, − вяло поправила я. − Разницу чуешь? А мне всякие идентификации и разоблачения были без надобности. Я на сей раз играла против фигур, а не против людей! Не касались меня их проблемы. Я прикинула, кто может быть опасен, а кто нет, приняла некоторые меры и удовлетворилась этим. И, как видишь, жива-здорова в отличие от многих…

Блин-крендель-кулебяка! А вот этого говорить и не следовало бы! Но когда и с кем я за языком своим следила?

Коревич наклонился и с силой втиснул руки в обивку кресла по обе стороны от моих плеч. Он сейчас был немного страшен, если не сказать больше.

− Стало быть, человеков ты не обижала? − прошипел он мне в лицо. − Замечательно! Хрестоматийный провал в памяти, очевидно? Я имею ввиду бойню на третьей малой станции. Когда там зверски были уничтожены Элен Сач, Вениамин Ковен, Нина Ладвина, Хамид Касымов и вот эта фройляйн, носившая по заданию очередное чужое имя «Наталья Лайко»!

− Какая она девушка! Мне почти ровесница, − вяло огрызнулась я. − А погубила их всех твоя же напарница по работе в клинике «Садист» Злата-Голда Йоркова-Гансвид! Вот с неё и спроси!

− Опять запамятовала? Ей уже пришлось отвечать. Всё валит на тебя! Причём доказательно!

− А ты чего хотел… − я начала шёпотом, но почти сразу же сорвалась на крик. − Чего ты хотел, мама с папой вверх ногами, я спрашиваю?! Чтобы эта Голда скромненько потупила глазки и во всём призналась? Конечно, она будет всю свою гнусь спихивать на меня! Я же та самая психопатологическая Дюнштайн, а она, вся в белом передничке и гольфиках-подвязочках, при виде кровушки в обморок валится… Нет? Чо замолк-то? Так вот: никаких настоящих доказательств не имеется, а от балды взвалить на себя подобное людоедство − значит навсегда погубить свою карьеру. Поэтому настоящего признания ты ни от меня, ни от неё не услышишь! Две кандидатки имеются в изуверки, каждая от всего отпирается и тычет пальцем в другую. За себя ещё раз повторю: не моя вина. А ты кому хочешь, тому и верь!

Никомед немного минут смотрел как бы на меня, а потом улыбнулся. Поправил серебряный амулет на моей шее. Ч-чёрт, уж лучше бы по роже съездил…

− Примерно так я всё себе и представлял, − спокойно сказал он, гася компьютер. − Формально криминальный «висяк», но фактически я больше доверяю тебе. Чутьё подсказывает. И потом у меня и у Голды Гансвид такие критические претензии друг к другу, что при встрече одному из нас точно не уцелеть.

− Злата очень опасна, − я по привычке назвала последнюю кличку. − В её работе не чувствуется настоящей школы, но мыслить она умеет и весьма нестандартно. Будь осторожен.

− Непременно буду, − снова улыбнулся Никомед и подал мне руку, помогая подняться (не нуждалась, но приятно однако). − И кстати: я не думаю, что «Наташа Лайко» погибла. Не тот она человек и не с той выучкой, чтобы глупо сгинуть в опасной, но однозначной для решения ситуации. Да и мастерица всегда считать на несколько ходов вперёд − видел, знаю…

Я промолчала. Пусть этим утешается, а я в сказки с хорошим концом давно не верю. То есть изначально.

Но каков же уровень важности этого дела, если одна и та же фирма на него бросила двух таких умелиц-искусниц, как она и я! Наивысшая категория.

Немалым плюсом из всего сказанного-показанного являлся тот факт, что ему конфронтация со мной явно не нужна. Тем более, если на Станции-Базе действительно произошла катастрофа. И он выложил всю подноготную без утайки, без двусмысленной игры в искреннюю якобы откровенность. Я никогда бы не решилась на подобный ход, а он вот его сделал.

Если мы однозначно остались тут вдвоём, то по одиночке не сдюжим. А без взаимной доверительности какое партнёрство?

Так-с, напоследок алиментарную проверочку надо ему устроить…

− Как-то странно получается, − с некоторой растерянностью молвила я, − что при упоминании трагедии третьего «цветка» все прямо на стенку лезут от возмущения! Тогда как гибель многих десантников Командора и атамана Иннокентия при его вторжении на Базу никого особо не волнует. А тут моя вина очевидна, отбрёхиваться бессмысленно…

− …поэтому ты и не отпираешься, − спокойно докончил Коревич. − Но ведь была поначалу простой исполнительницей, не так ли? А руководила игрой Инга Инфантьева. Да и ситуация казалась приближённой к боевой, это тоже принимается во внимание. Хорошего в любом случае мало, но есть понятные для профессионала смягчающие обстоятельства. В первом же случае − никаких, чистый лютый садизм, все спешат умыть ручки-личики и наперегонки мчат с обвинениями и негодованиями. Хотя попади они сами в схожую ситуацию, и как знать, как знать…

Нет, и впрямь молодец. Точно сработаемся.

Перед расставанием мы ещё чуток пошептались на балкончике с обоюдной, думаю, пользой. Некоторая недосказанность о дворцовых тайнах с его стороны осталась, но это пока нормально. Я тоже не распахнулась до донышка.

Оставшись одна, я первым делом полезла в купальню, где улеглась в горячую воду с холодной, мокрой тряпкой на морде. Требовалось взбодриться пассивно, ибо много двигаться после пива как-то не тянуло. Кофеин явно не справлялся с хмелем при пропорции чашка к паре литров.

Мысли в головушке крутились само собой вокруг загадочного сигнала тревоги с Базы. Я видела только один путь возможного развития событий: силовая акция со стороны агента главы разведки «Элиты» преподобного Ференца Фаста. Кто-то из моих коллежек просто обязан на него работать − четверо на выбор, за исключением самого Иоганна Ладвина. Скорее всего, это Дэвид Сач, но «скоро» не всегда значит «верно». Я вот тоже никак не предполагала, что мои хозяева мне до конца почему-то не доверяли и тайно прислали сюда второго разведчика. Пресловутую «Наталью Лайко» − ещё одна «замужняя», надо же! Небогатые фантазии у господ организаторов…

Тогда всё сходится. Ференц Фаст прячется неподалеку в космосе на своём боевом корабле и с нетерпением поджидает удобного момента для вторжения. Ну, вот или этот момент наступил, или терпение закончилось − в общем, агенту отдали приказ на зачистку и вывод из строя самой Станции. Иначе же приземлиться невозможно!

Да, но на орбите висит ещё и звездолёт Командора! Тоже отнюдь не в мирном исполнении, при двух энергомётах на борту.

Меня появление нового игрока со свежими силами совсем не устраивало. Насчёт этой проблемы я сразу поставила в известность своё руководство и… и не получила никакого вразумительного ответа. Такое впечатление, что мои боссы сами в затруднении, как поступить.

Хрен с ними со всеми, по ходу дела разберёмся! Давно пора и обедать, одними солёными орешками сыт не будешь.

Не вышло. Меня, закутанную от пяток и по самый кончик острого носа в пышный купальный халат, встретил на пороге комнаты мой Гарольд − с извинительной гримаской на лице и с сообщением, после которого мне снова пришлось подтягивать кверху отвисшие нижние зубы.

− Кто-кто там?!

− Господин Роман фон Хётцен с малышкой. Настоятельно желает вас видеть. Прикажете ввести?

Блок событий №1. Глава вторая: Энни Норманн "Королёк".

Уэнди Шедуэлл (Энни Норманн), по легенде сотрудница «СБ».

− Добрый вечерок, о зловредная «Чёрная вдова»! О-о-о, какой вид!

− А пошла ты!

− Ах, наша очаровашка Энн наконец-то подстриглась! И как коротко! Чик-чик-чик − и вместо жутких полуметровых лохм почти что пристойные колючки! Дашь потрогать?

− Да отвали ты!

− И мини-юбочку впервые нацепила! Кого закадрить-то вздумала? Уж не меня ли?

− Ага, размечтался! Тоже мне, ухажёр при живой хищной жене! Сгинь!

Распугав, как обычно, неумеренно бодрых коллег своим недовольным ворчанием, я увесисто уселась за обеденный стол. Дабы совместно поужинать. Приказ номер последний от начальника Базы, сурового Иоганна Ладвина: «Вечернюю трапезу в одиночестве не совершать!» Его старого авторитета вполне хватило: даже в эту пору полных непоняток и почти что хаоса, ослушников не нашлось.

Сам «Барон», разумеется, никогда и никого не подкалывает: не по чину. Вот и сейчас он молча занял своё руководящее центральное место − и Клара Фоген-Деташе, которая постервозничала на мой счёт первой, с угодливой улыбочкой принялась его обслуживать. Дэвид Сач, оценивший мою самодельную стрижку, тоже малость поухаживал за «вдовой» − не совсем настоящей, ибо покойный Эрик Шедуэлл лишь официально числился моим мужем. Как и Леонид Гар-Гекоев, озабоченный поклонник коротеньких юбочек, а на самом деле супруг-прикрытие разведчицы Алины Дюнштайн, «Злого гения», увенчанной аж тройным «Браслетом Отличия»! Её присутствие на этой планете не было для меня тайной… как и последняя здешняя гастроль блистательной агентессы Кэролайн Ролль, которую мерзкая Дюнштайн тут и уничтожила. Не своими руками, правда, и не по умыслу, но это сути не меняет. Я так мечтала лично познакомиться со своим кумиром Разведки, перед чьим стилем преклонялась (он был недосягаем по причине моего дурного характера), и чуть было не взвыла прилюдно, когда сюда, на Главную Станцию, пришло сообщение о её смерти. О том, что это не было трагическим случаем, я узнала совсем недавно − иначе Лину-Алину уже на следующее утро нашли бы в постельке в составном варианте: тело отдельно, голова отдельно…

Кэрол-Кэролайн Ролль была единственным разведчиком во всей Галактике, которую не так давно приняли в престижнейшее агентурное сообщество «Орден Легендарных» при сенсорном коэффициенте в 87 единиц − аж 33 пункта не хватало для главного условия по их уставу! Но вот сделали исключение (пообещав, что таковых больше не будет) − качество её последней работы было настолько филигранным, что очаровало буквально всех − от командиров «Ордена» и до «СРОКа», специального расчётчика особых классов, который и выдал заветную рекомендацию.

Какая ужасная ирония: с блеском пройти через все людские опасности хитроумных Мегаполисов − и сгинуть в лесах примитивной планеты от тупой биоэлектронной заразы! Воистину неисповедимы пути и Всевышнего, и его неразумных чад…

− О чём пригорюнилась, Энни?

Надо же, какой заботливый голосок вдруг прорезался у Ладвина-старшего! Ну да: дёрнул стакан яблочного самогона и подобрел. Он снова стал основательно поддавать после того, как его сын не вернулся из города рыцаря Сержа. Известие, что Станислав в общем и целом живой и здоровый, мало успокоило.

− Размышляю над тем, к чему мы всем скопом пришли, − почти искренне пробурчала я и тоже налила и опрокинула рюмочку. − Вернее, те, кто уцелели, пятеро всего. Практически потеряли непыльную работу − раз, теоретически стали неблагонадёжными – два…

− …а фактически и с жизнями в любой момент можем распрощаться, − подал обнадёживающую реплику Лёня-Леонид, перестав наконец мазать взглядами мои коленки. − Мне так больше всех обидно: это вы тут суетились ради малопонятных выгод, а я честно работал на Правительство и ни во что не вмешивался. И как теперь отсюда выбраться, не подскажете? Кораблик за нами вряд ли прилетит, очередной пересменки не дождёмся!

− Ой, как плохи твои арифметические способности! − пропела Клара (бело-розовая, мягкая на вид, словно только что испекли). − Пятеро в наличии, верно. Но! Мой непутёвый муженёк Курт хоть и сгинул якобы недалече отсюда, однако, чует сердечко, что в порядке он и живёт себе, не тужит. Сын начальника Базы выполняет некую секретнейшую работу для одного местного авторитета и, думаю, что очень даже не бесплатно! Инга Инфантьева успешно восстановилась после… э-э… после небольшой болезни и вместе с верным Кириллом там же у Сержа де Пери прохлаждается, как на курорте. Сплетничают, что любовничками они были − Инга и рыцарь, разумеется. Злата Йоркова, опять же по отдалённым слухам, тоже скорешилась с самим Командором с помощью мягкой постельки и собирается продолжать в том же духе. Ну а фальшивая супружница моего соседа справа Гар-Гекоева так вообще научный консультант в Замке Династии! И никто из них не плачет, одни мы то и дело головушки пеплом посыпаем…

А она неплохо информирована − о кроватных забавах Златы-Голды и я не знала. О сексуальной связи с рыцарем жены Кирилла Инфантьева тоже… стоп, это же получается, что и он используется в качестве прикрытия?! Но кем? И для кого?

− Так вся проблемка как раз в том, что наша пятёрочка никакими перспективами похвалиться не может! − мой Дэвид, как обычно, был спокоен и рассудителен. − Сидим, как прежде, на главном «цветке» и вдобавок, как Леонид верно заметил, погрязли по уши в чужих интригах. Дважды пытались по мере сил присоединиться к удачливым интриганам − и оба раза нас просто кинули! А ты тут ласково агитируешь за оптимистичное настроение…

− Нет-нет, исключительно лишь за терпеливое! − Кларочка отведала креплёного кларета и обворожительно улыбнулась (да, это она умеет). − Не сетуй попусту, а лучше скушай вот этот бутербродик с селёдочным паштетом… ага, молодец! А теперь послушай. Мы уже всё друг о дружке знаем… ну, разве что вот Лёнечка упорно не хочет сознаваться, кто именно и за какие ошибки приставил его к Дюнштайн… Не дёргайся, красавчик, теперь это уже не так важно. Ты, дорогой Дэвид, проштрафился перед спецслужбами «Элиты» и просто отбываешь здесь скучную ссылку; Иоганн Ладвин точно в таком же положении по отношению к нему властей «Союза Звёздных Систем». Я напортачила будь здоров, пытаясь хапнуть задарма разных материальных и энергетических ценностей − чтобы не угодить в «болевую камеру» пришлось использовать кое-какие старые связи и стать «женой» армейского офицера Курта Фогена… в общем опять-таки замаливаю старые грешки. Моя вечная соперница по влиянию на мужчин, Уэнди работает на Службу Безопасности, но, полагаю, что и она сюда приехала не совсем по доброй воле. С одной стороны, всё это очень печально, но с другой − планетка-то оказалась весьма богатой на разные полезные ископаемые! Главным образом, рукотворного типа. Так неужели никто из нас за все проведённые здесь годы ничего для себя не добыл? Не верится как-то. Некий капиталец у каждого имеется в заначке… не стану ничего конкретизировать, но своим лично я вполне довольна. Пять лет потрачены не впустую: вернувшись, я получу чистые ксивы и начну новую, обеспеченную жизнь, чего и всем желаю. Мне от этого мирка больше ничего не нужно, я научилась контролировать свои желания… здешние реалии хорошо этому способствуют. Главное теперь − благополучно вернуться домой, для чего необходимы Осторожность и Терпение. С чего начала, тем и закончила!

Лицемерка Деташе снова цветисто разулыбалась и вкусно пригубила свою привычную «Виолетту». Да уж, чувствует материальную уверенность, раз пристрастилась к столь дорогому портвейну… Всё, сказанное ей, не лишено здравого смысла, вот только в конечные выводы не слишком верится. Очень уж разительный переход от многолетнего напористого норова к мгновенному, почти крестианскому смирению.

Кажется, это подметили и остальные, но промолчали, дружно сосредоточившись на поедании обильного ужина. Никто на плохое пищеварение не жаловался и о диетах не помышлял: согревшись и расслабившись самодельным алкоголем, мужчины навалились на горячее мясо в специях с рисовым и макаронным гарниром − о соленьях и маринадах тоже не забывали. Наши самцы выглядели очень по-домашнему: все в купальных халатах различной степени пушистости, разве что не хватало спальных колпаков со свисающими кисточками. Клара была в своём привычном предельном бежевом «мини», а я − в сером непривычном. А что поделать, если в высшей степени практичные комбинезоны из синтез-кожи скромных расцветок мне за последние недели осточертели до надоедиков? Конечно, сплошные нештатные ситуации только таких нарядов и требовали, куда денешься, но сколько же можно? Дома я или не дома?

Служебное «столько, сколько нужно» меня уже не устраивало.

Да-а, полетела шустро птичка-невеличка, подхваченная авантюрным ветерком, плюнула на родимое гнездовье, раззявила клювик в предвкушении лакомой добычи… Кое-что перепало, конечно, однако по-настоящему призовой кусок ухватить не удалось. И обратно не повернуть: двойной игры пернатые сторожа не прощают. Тут не только деклассированной можно оказаться − внутриведомственным трибуналом пахнет. Воняет даже! Ибо обман, злостное нарушение контракта. Никакие оправдания на плохие условия работы и типа того не помогут: в отчётах ведь одно, а на деле другое…

Хотя на нынешнюю беспредельную суматоху кое-что списать можно. Получится. Но всё равно унизительно: впервые не справилась! Вкалывать на дядю − это запросто и с удачей-отдачей, а вот на саму себя не выгорело.

Нет, разумеется, я ещё изо всех сил потрепыхаюсь, Меня так легко не сломать.

Тут я заметила, что все едоки не без тревоги смотрят в мою сторону. Ну, естественно: сижу со злобным видом, в который раз насквозь протыкаю вилкой, как боевым трезубцем, котлету, но не ем. Да пускай думают, что хотят!

Тревожную атмосферу за столом разрядил, как и положено, начальник Станции. И весьма неожиданно.

− Ну что же, предложение Клары Фоген «погодить» считаю вполне разумным, − густо пробасил он, сразу отметая любые возражения. − Тогда просто продолжим нашу работу по специальности. В аварийном режиме. То есть сама эта База плюс третий «цветок». Есть доброволец, готовый завтра выехать туда?

Ага, ещё чего! Заразился, видать, Кларочкиным оптимизмом аж через край? На третьей малой станции люди гибли пачками, совсем недавно там Курт Фоген исчез − а он был малый не промах − и снова кругом-бегом, об стенку лбом? Если невмоготу, то сам и поезжай!

Хотя данный протест я вслух и не озвучила − кажется, Иоганн меня как-то мистически услышал.

− Всё понятно, значит, отправлюсь я, − (без тени презрения, но и с ним отчасти). − Старшим в моё отсутствие останется господин Сач. Дэви, после моего отбытия вызови радиста Волкова из планетолёта и пусть проверит нашу аппаратуру. Не требуй, разумеется, вежливо попроси…

Да, ещё планетолёт этот и семь обормотов в придачу! Одурели уже от безделья, но с нами принципиально контачить не хотят. Не удивительно: всех их товарищей, подчинённых Командора, истребила опять же Алина Дюнштайн с помощью одной из «субстанций смерти» − случайно, само собой, ага! Мы к этой беспредельщине напрямую не причастны, но, как говорится, рядом же стояли!

Позволили уцелеть по замыслу расчётливой Алины лишь самым полезным парням: радисту, штурману, пилотам, стрелкам из «Лауры-22»… А затем планы изменились, бывшая врачиха Станции умотала в резиденцию Династии с недурным повышением по службе, а на нас махнули обеими руками. Без толку прождав на лесной «точке» с неделю, мы возвратились обратно на Базу донельзя разозлённые и униженные. А кому такие нужны, кроме себя самих?

Эх, перебазировать бы их вместе с летательной техникой на четвёртый «цветок» к главному начальничку Густаву фон Хётцену! Мужиков из дому − хозяйке легче… Но нет связи. Реальные неполадки? Или там свои проблемы закрутились? И нешуточные, коль от обычных контактов отказываются.

− А не пора ли нам побольше соломки под свои зады подстелить? − подал голос Леонид Гар-Гекоев. − То есть поставить в известность власти нашего «Союза» о катастрофическом положении дел на этой планете? Документ есть документ со своими исходящими и входящими данными, от него не отмахнёшься! Нет, прямо помощи просить пока не обязательно, но не помешает весьма прозрачно намекнуть, что мы тут находимся в крайне опасной обстановке и трудимся на пределе сил… А?

Мне показалось, что Клара глянула на советчика как-то прицельно… нет, словами это не объяснить… в общем нехороший такой взгляд получился. Но ответила она по-прежнему при растянутой улыбочке на румяных щёчках:

− Ну так возьми и составь примерный текст подобного послания! А мы потом хором его отредактируем. Если за месяц управимся, то неплохо будет.

Верное замечание. В подобном сообщении не обойтись без конкретных фактов, но какие именно использовать? По какому принципу сортировать? Иначе можно такой весёлый огород нагородить, что потом и самим не пройти не проехать.

− Как насчёт сладкого?

Всеобщее нечленораздельное мычание в отрицательном смысле. Дэвид Сач понимающе кивнул и спрятал энергометр.

Вот ещё одна малоприятная, познавательная деталь: даже в подобных сверхдальних экспедициях мы, хозяева Галактики и венцы активного разума, вынуждены платить за каждодневную кормёжку-выпивку из собственных средств. Не в лом, конечно, но и не в кайф! Особенно если учитывать, что подданные Династии живут на всём готовом безвозмездно. И Серж в своём модерновом городке тоже. А в близлежащем космическом пространстве что-то не видно привычных энергетических фабрик, которые на них работают…

Покончив с уборкой стола (моя очередь), я поднялась на один этаж вверх в свою лабораторию. Честно говоря, это треть общего помещения, самовольно мной захваченная и остеклённая со всех сторон. Само собой, в любой момент стёкла не возбранялось сделать полностью непрозрачными, но сейчас в этом не было нужды. Кого опасаться-то?

Непривычно узкая юбка здорово мешала нормальным движениям и в конце концов я её сняла. Машинально сделала шаг к большому зеркалу: что ж, и фигурка неплоха, и мордашка вполне цивилизованного вида. Шкурка вот откровенно смуглая… ну так я же недаром дважды в неделю у всех на виду шлёпала босиком в общественный солярий! Элегантно завернувшись в белоснежное мохеровое полотенце, под которым ничего больше не было − Клара просто тихо умирала от зависти (она сама слегка пышновата телом для демонстративных гуляний в полуголом виде). Пусть думают, что я такая от чрезмерного пристрастия к загару − все так и думали.

Коснувшись пальцами остатков моего некогда пышного волосяного покрова, я невольно поморщилась: действительно, малость перестаралась − очень даже жёсткие, колючие кустики на ощупь! Типично по-женски: из одной крайности и в другую. Может, я напрасно отказалась от сложного парика, как некоторые другие здешние маскировальщицы, решив сделать акцент на чудаковатой экстравагантности? Да, чисто житейских неудобств получилось прилично, но ведь и выгоды налицо: за четыре года никаких подозрений. Рядовая сотрудница «СБ», годы идут, замужество не сложилось, умишко средний, вот и рекламирует себя по-дурацки и напоказ…

Однако же эта самая откровенная показуха на мужчин действовала! Скромницы их привлекают, как правило, в придуманных мелодрамах, а наяву подавай им раскованность и непринуждённость. Нет, любовников у жеманно-кокетливой Клариссы было численно больше (с натуральными блондинками в принципе конкурировать невозможно), но своих ухажёров-кобелей я держала в ошейниках верности и постоянства гораздо дольше! Не меньше пяти-шести недель каждого. В том числе, и официального Кларочкиного супруга, элегантного офицера Курта Фогена. На редкость приятный парень: эдакий аристократ без средств, типичный младший сын благородного семейства, вынужденный добывать свои замки и титулы собственной доблестью и шпагой. Если он точно погиб на третьей малой станции, и если это опять козни Дюнштайн − уже не прощу. Расквитаюсь за всех: разыщу и прикончу поганку. Вырежу под корень вместе с грибницей.

Кстати, Курт оказался единственным, кто обратил внимание на то, что моя бархатная кожа ни капельки не белеет даже после двухмесячных одиноких дежурств на «цветках», где о солнечных ваннах любого типа нечего было и думать. Правда, выводов не сделал и благополучно позабыл…

Повернувшись к зеркальной поверхности спиной, я несколько минут стояла, напряжённо размышляя, с какой целью сюда припёрлась на ночь глядя. Да ещё после столь обильного выпивона-закусона. Или в самом деле привычка − вторая натура? Как начала регулярно вечерами подсматривать за обитателями планетолёта, так и оторваться не могу? Вот интересно, и что необыкновенного я ожидаю увидеть?

Нет, на лесной «точке» подобное любопытство было не лишним: нервы струнами играли у всех; уцелевшие люди Командора сперва откровенно нас, работников Базы, возненавидели, но потом всё пришло в относительную норму. После обратной передислокации обе стороны вообще успокоились. Ну и какой-такой червяк меня сейчас изнутри гложет? Тю на него, пойду спать!

Скорбно вздохнув, я повалилась бочком в широкое кресло. Замерла, потом завозилась и устроилась поудобнее. Прикрыла для порядка глазки − и не заметила, как и вправду задремала. Минут на двадцать. Как и положено после сытного обеда, возраст тут ни при чём.

Ощутив себя гораздо свежее, я беззвучно потянулась до предела, как на растяжке, и двумя вызывающе-точными движениями пальчиков босой ступни включила скан-аппаратуру. Собственной разработки, без всяких гениальных Станиславов обошлись. Те, кто всерьёз полагали, что лохматая Уэнди Шедуэлл бессонными ночами тупо изучает околопланетное пространство, весьма качественно ошибались.

Я всмотрелась, добавила резкости, попыталась отфильтровать звук… Встряхнулась и села нормально, ибо ничего не получалось: по-прежнему смутная, расплывчатая картинка и гнусавое гудение вместо разборчивой речи. И моментально червяк моей подозрительности вырос до размеров анаконды.

Ответная мощная блок-защита! Причём поставленная совсем недавно, вчера и сегодня утром ничего подобного не было!

Живее, копуша, живее! Эвристическое сканирование… система чтения слов по движению губ… компьютерный перебор рефлекторных движений… Так, мой «аналитик» оживился, замигал частыми огоньками, заурчал почти плотоядно… Оп, загорелся «мерцающий зелёный» − алгоритм найден, блокада взломана, дешифровка пошла!

Она продолжалась тринадцать минут и тридцать секунд − середина совещания и финал. На прослушивание у меня ушло втрое меньше времени: самое главное прозвучало в конце четвёртой минуты. Поняли-усвоили, подробности дослушаем вместе с остальными коллегами…

Что-что? С остальными, говоришь? А с кем именно, девочка?

Пара минут на успокоение − в данной ситуации вполне дозволительно. Глубокий вдох по системе «фэй». Дублирование записи. Постановка паролей и на программы, и на «железо». Второй глубокий вдох… А теперь встали − и к секретному шкафчику с одеждой, быстро!

Комбинезоны… десантное обмундирование… атакующий спецкомплект и питание к нему… нет, не то! До удачной рукопашки ещё дожить надо, под обстрелом уцелеть. Они же не профессионалы, они начнут массированную зачистку дистанционными методами. Парализаторы − лучший друг дилетанта…

Значит, снова коротенькая юбочка − но широкая, плиссированная, свободная. Под неё − заметные белые трусики: порой сверкнуть бельём перед мужчиной очень даже на пользу девушке идёт. Маечка в обтяжку и с вырезом, курточка на плечи пляжных тонов… о, как я сразу на пару кило потяжелела! «Начинка» скрыта надёжно: не только на глаз, но и на ощупь не сразу распознаешь.

И страховкой нужно обзавестись… пять сантиметров с мгновенным удлинением ещё на столько же при контакте, вполне хватит. Так, снова к зеркалу − ну что ж, весьма красиво смотрится: алое сердечко, пронзённое фиолетовым тонким кинжальчиком чуть повыше груди; ниже краткий вывод словесно: «Изменишь − убью!» Всё, я готова − вперёд!

Да-а, главное теперь понять, где именно «перёд»…

Четверо коллег в наличии − и один из них предатель. Сунешься по ошибке к нему с исповедью − тут тебе и карачун.

Я с пяток минут топталась в кольцевом коридоре, прикидывая так и этак, а потом плюнула: будь что будет! Сбежала рысью с третьего этажа на первый и с разгона влепила большой палец в «окошко» третьего по счёту сенсорного дверного замка. Через секунду мой отпечаток сработал − значит, я по-прежнему желанная гостья даже без спроса, значит…

Ждал или не ждал? Развалился в кресле напоказ спиной к компьютеру и многозначительно так ухмыляется… Дурачить его и пытаться нечего: мои силовые возможности он знает, видел воочию. Ступор какой-то, ничего в соображалку не лезет: встала и стою − пялимся друг на дружку…

− А ведь я тебя вычисли-и-ил! − нараспев произнёс он со всё той же ухмылочкой, совершенно не подходящей к данной ситуации. − Буквально только что! Неосторожно ты подстриглась… слишком уж коротко!

Показательно махнув по бокам кистями обеих рукам с растопыренными пальцами, как лебедь при взлёте, Дэвид Сач встал во весь рост, открыв тем самым экранную картинку. На объёмном цветном изображении я без труда узнала саму себя пятнадцатилетней давности.

− Я обратил внимание, что твоя кожа у корней волос столь же тёмная, как и по всему телу, − торжественно поведал сей горе-дознаватель. − И сразу вспомнилось, что в системе Разведок такой внешний вид имеется лишь у одной талантливой и сердитой особы. Престижного класса «Мираж», между прочим! Остальное было делом несложной электронной техники!

Следующая моя фотка − ещё более ранняя. Тут уже, как водится, «шо на витрине, то и в магазине»: стройная девушка светло-шоколадного цвета, с «римским», как издавна говорят, лицом, но явно негроидной расы. Пышные, в мелких завитушках, волосы стянуты на затылке медным обручем и тяжёлым узлом падают на спину.

− Мог бы еще подметить, что губы у меня слишком уж пухлые, причём без всяких косметических процедур. А зубы в темноте чуть ли не светятся, − спокойно сказала я, подходя к нему вплотную. − Дэви, твоими сыскными способностями будем восторгаться потом, если уцелеем. Против нас − акция.

Нетерпеливо отпихнув его бедром, я воткнула в компьютер свой инфо-кристалл. Предупредила:

− Идентифицировать говорящих невозможно, поэтому все голоса синтезированы и тонально нейтральны. На скорую руку делалось…

И видеограмму восстановить не удалось − сплошные плавающие силуэты без намёка на распознавание. Хронометражу тоже верить нельзя: цифры в десятиминутных интервалах скачут туда-сюда, чуть ли не пляс пускаются. Это самое тревожное: нет привязки к точному времени.

На исходе четвёртой минуты я машинально добавила громкости, хотя было хорошо слышно. Ещё и предупредительно вскинула указательный палец, призывая сосредоточиться и оценить. Да-с, откровенничали в кают-компании планетолёта в открытую:

− «…и довольно, ребята, больше тянуть некуда. Отсюда пора валить, понятно? Ась? Или мало уже погибших товарищей? Или верите, что ваш Командор душевно думает о чём-нибудь ещё, кроме шкурных интересов своего семейства? Или полагаете, что глава разведки «Элиты» Ференц Фаст, затаившийся невдалеке на боевой «бригантине», будет церемониться с вашим звездолётом на орбите? Мы все уже фактически преступники, так как вместо законной работы на государственные Системы вынуждены покорно служить бессовестным начальничкам! Вы тотального унижения уже не испытываете? Ась? Искренне завидую, мои нервы более чувствительны. В общем, хватит сопли по одёжке развозить: или сейчас, или я вам больше не информатор и не союзник. А без меня вы тут околеете в самое ближайшее время: летательный аппарат всем нужен, а вот слюнтяи − никому. В крайнем случае, заставят работать принудительно и под стволом, упёртым в затылок, но потом всё одно шлёпнут. Поэтому предлагаю в последний раз: полная зачистка Базы от свидетелей; отключение генератора защиты и контроля за стратосферой − это могу сделать только я, усвойте; затем старт и выход на орбиту с проникновением на корабль Густава фон Хётцена и скорейшим отлётом из этого проклятого «созвездия Швали». Далее возможны почти равноценные продолжения: или держим курс на тихие места, где можно спокойно отсидеться, не получая ни от кого щекотливых вопросов, − или же возвращение к себе домой, в порт приписки, по моей легенде. Там комар носа не подточит, ни один детектор правды таковую не выявит. И учтите, что сегодня − последняя возможность, завтра намечен очередной ввод в работу малой станции слежения номер три, и выход в космос накроется уже двумя медными тазами! А я на третий «цветок» не поеду ни за какие коврижки, его Алина Дюнштайн по-прежнему под своим смертельным контролем держит. Ась? Да не беспокойтесь вы о моих гнилых моральных устоях − мне сейчас глубоко плевать на всё и вся, кроме собственного благополучия!»

Я внимательно следила за эмоциональным состоянием моего друга при прослушивании − а чем рогатые-хвостатые не шутят, вдруг это и он? Но поди улови «ряд волшебных изменений милого лица», если оно почти до самых глаз заросло густейшей бородой…

− Значит, меня из списка кандидатов в первостатейные сволочи ты вычеркнула? − угадал он мои мысли. − По старой симпатии или прикинула варианты?

− Подумала, что пригожусь тебе при любых раскладах, − холодно усмехнулась я. − Как та говорящая собака из сказки про подмастерье. Или бессонной ночкой на перинке, или вот так…

Я показала ему свою пустую правую ладонь, затем сделала ей резкое, отряхивающее движение − в деревянную накладку одёжной вешалки на противоположной стене с коротким свистом вонзился стилет и мелко-мелко задрожал. Непорядок, девочка, нервничаешь: клинок должен торчать, как влитой.

Дэвид Сач покрутил головой.

− Очень эффектно, но как раз такого желательно избежать, − сказал он. − Будем исходить из самого худшего: нас двое против восьми. Да, эти планетолётчики не десантура, но всё равно крепкие парни и при стрелковом оружии − шансов справиться с ними маловато. Лучше всего убраться с Базы немедленно на любом из вездеходов, но куда?

− А куда глаза глядят! − рассердилась я. − Правильно мыслишь! Так проще всего поломать подлый план − двое свидетелей исчезли, какой тогда смысл гробить остальных? А там видно будет. И давай без колебаний и прочих прикидок, свободного времени не так и много.

− Но и не мало. Ты же слышала: наш «коллега» уговорил мальчиков Командора устроить здесь хорошую резню, а начало наметили на четыре утра…

− На самый тяжёлый период перед рассветом, когда даже я, птичка-совушка, непроизвольно задрёмываю. И всё же тянуть до последнего не стоит, всеми печёнками чую. Конечно, это чисто по-женски: опасность? Дёру со всех ног! Но слишком уж неожиданным оказался поганый сюрпризик…

Кажется, я была убедительной: мужчина, которого непринуждённо и тактично направили на верный путь, начал готовиться к эвакуации. И всё равно типично мужская непоследовательность в самый последний момент взяла своё:

− Энни, если… если ты меня не подозреваешь, то я, в свою очередь, отказываюсь подозревать Иоганна Ладвина, − уже у двери сообщили мне. − Давай забежим к нему и всё расскажем?

Тогда моя идейка полетит в тартарары, угрюмо подумала я, начальник Станции никуда уйти нам не позволит. Всё выведает-выспросит, потом флаг в руки, и собственное расследование! А улик-то никаких, моей дешифровке один Дэви поверит. Да и то по этой самой старой памяти…

− Ну, давай, − проворчала я и неразборчиво ругнулась. − Второй этаж, второй выход из столовой, вторая каюта справа…

− …по ходу против часовой стрелки, я помню. Не надо ехидничать.

− И не думала. Просто уже настроилась на одно, а ты на ходу всё поменял. Может, теперь я, я стала внезапно внушать недоверие? Ась?

− Напилась! Ты сейчас выглядишь очень хорошо набитой дурой, как сказала бы Эльза фон Хётцен…

На Станции стояла какая-то оглушительная тишина, и мы, помимо своей воли, не шли, а почти крались. Я двигалась сзади и весьма близко, но Дэвид не оборачивался − значит, доверяет, спасибо…

Тяжёлая дверь второй комнаты справа по ходу и против была заметно приоткрыта − и у меня сразу захолодело сердце. Изогнувшись, я боковым финтом опередила своего напарника, впорхнула в помещение и застыла с метательным ножом в поднятой руке.

Начальник Базы Иоганн Ладвин лежал навзничь на полу возле окна. Он был мёртв.

− Доигрались… − через минутку тихо произнёс Дэви от самого входа. − А ведь тебя провели, подружка! Заметили как-то твою дистанционную слежку. И акция уже началась…

Его слова насчёт «тебя провели», а не «ты виновата» добавили мне уверенности. Так просто вам меня не взять, твари, ох, не получится!

Я сделала два больших шага вперёд, наклонилась, всмотрелась… Левый висок обожжён почти до черноты − какое оружие могло нанести подобную рану? Портативный лучемёт пробил бы череп насквозь… бластер? Да какой же идиот станет стрелять из него в замкнутом пространстве? Разве что опять же Дюнштайн, но ведь её тут нет!

Сач тем временем уже стоял у стола, его пальцы стремительно бегали по сенсорным компьютерным кнопкам. Когда он поднял голову и посмотрел на меня, то я поразилась его вымученной улыбочке.

− Морозильная камера и обе кладовые с оружием и спецснаряжением заблокированы, − тихо произнёс он. − Отсюда, с этой машины. Ангар с вездеходами тоже. А вот оба входа-выхода из Станции распахнуты настежь. И закрытию не поддаются. Мы в ловушке, «Чёрная вдова»!

− Я это поняла, − сузив глаза, промолвила я. − Дальнейшие действия, командир? Тебя ведь оставили заместителем! Приказывай.

И он сразу сник. И я тоже увяла. Голосить: «Дэви, я тут ни причём!» не имело никакого смысла. Ему с переменой имени тем более.

− Я пойду на самый верх, − сказал он. − Включу на полную мощность дестабилизирующий генератор… если позволят, конечно. И запущу по связи закольцованный сигнал бедствия.

− Зачем? − с тоской спросила я. − Для кого?

− Ну, мы плохие люди по специальности, но не мерзавцы по убеждению, так ведь, подружка? Вот для таких же. Пусть знают, что здесь произошла трагедия, и кто виноват.

− А я? Что делать мне?

− Решай сама. Ты − оперативник куда более высокой квалификации, чем я. Но лучше останься здесь и затаись. Дверцу не запирай − я всё сделаю и тоже вернусь сюда. Больше ведь некуда…

Сач бесшумно ушёл, а я стояла неподвижно, опустив руки. Потом вскинулась и пробежалась пальцами по костюмчику, проверяя амуницию. «Затаись», как же! Может, ещё в стенном шкафчике спрятаться или под кровать залезть?

Выскользнув в коридор, я двинулась по кольцу к стеклопластиковой лестнице. Встречу этих «планетолётчиков» внизу у самого входа. Если пофартит, то троих уложу из засады как нечего делать.

Встретили, однако, меня − на лестничной площадке. Здоровый такой крепыш и в камуфляже, само собой. В руке боевой парализатор наперевес. Ага, они хоть и не в десанте, но пофорсить любят.

Я ойкнула, отшатнулась, споткнулась, шлёпнулась на попу и осталась в таком виде напоказ. С расширенными от страха зенками и с раздвинутыми коленками. Крепышу было очень удобно глазеть мне под юбку, что он и начал делать. На лице его отразились понятные сексуальные планы: к чему сразу убивать симпатичную, перепуганную деваху, когда её можно взять в плен и употребить с пользой для дела и для тела? Тем более, что их семеро оголодавших самцов, рукоблудие, поди, надоело…

Когда амбал пятнистой глыбой навис надо мной, я пискнула ещё жалобней, закрылась дрожащими ладошками… За одну из них грубо схватили − и это было последним осмысленным действием. Через секунду ряженый десантник уже валялся рядом с ножом в горле и дёргал ногами. Рефлексы, скоро пройдёт…

Подхватив оружие, я метнулась обратно в коридор. Осмотрела «ствол» и прошипела очередное ругательство: воистину индивидуальная вещица, оба предохранителя снимаются только по отпечатку хозяйского пальца! Увы, мне пострелять не получится.

Но минус один! Лиха беда начало.

Со вторым я опять-таки столкнулась неожиданно − он выскочил из комнаты №4 прямо мне навстречу. Дистанции для броска не было никакой, для боевой базовой стойки «рет-рет» тоже. Пришлось атаковать вполсвиста, как говорится.

Паренёк тоже умел кое-что, но не больше. Три блока поставил удачно, а вот четвёртый не успел, и вынужден был отшатнуться-отступить… Мгновенно крутанувшись на левой пятке, я правой в прыжке влепила удар. Метила в подбородок, а угодила аж в переносицу. Всё одно наповал.

Минус два.

Однако дальше-то как? Пока везёт, но запросто могли и обжечь. Или вообще поджарить. Три этажа у Станции, я сейчас на втором возле обжорки. Основной зал на первом − прихожая, на третьем − лаборантская, ещё выше генератор… Где удобнее находиться для неожиданной атаки?

А чёрт его знает. Тем более, что и враги ведут себя странно, появляясь непредсказуемо. В четвёртой живёт Леонид Гар-Гекоев, но там ли он и живой ли − я смотреть не пойду. Чревато невозвратом в случае ошибки. Мне сейчас нужно держаться относительно открытых пространств. То есть в любом зале на выбор.

Как ни прикидывай, а столовка рядом − наиболее предпочтительный вариант. Самый центр, мебели наставлено изрядно, теоретически есть что использовать для прикрытия. Практически толку мало…

Была ещё одна возможность − самой прорваться к планетолёту и захватить его. Но вряд ли оставили столь ценный объект без присмотра! А где там прячется дежурный охранник, разве угадаешь? Отпадает.

И Дэвид обещал как раз сюда возвратиться… Ждать его или не ждать? Пора бы уже.

Я сделала очередной, предельно глубокий вдох − на сей раз без всякой мудрёной системы. Постояла, преодолевая лёгкое головокружение от прилива кислорода. Подумала немного. А затем начала действовать.

Поочерёдно подтащила и сбросила оба трупа в лестничный пролёт − и вызывающе, и пусть гадают, на какой именно горизонтали ребятишек кокнули. Заперла снаружи и четвёртую каюту (куда так и не заглянула), и вторую − уже было почти ясно, что моему последнему по счёту возлюбленному вернуться ко мне не судьба. Вошла осторожно в столовую − пока никого. Расставила лёгкие, одноместные столики возле большого в классическом порядке «обойма». Включила внутреннее вечернее освещение. С помощью центра развлечений, вмонтированного в вещевой синтезатор, запустила декоративную, праздничную иллюминацию в самом низу здания, в прихожей − там повсюду запрыгали-забегали весёленькие разноцветные искорки-огонёчки. А сама прижалась к одной из стен в местечке потемнее, изготовилась и стала ждать.

Итак, мне противостоят обычные амбициозные людишки − нет в их действиях ни умения, ни толковой системы. Или прут на арапа, или тупо осторожничают. Казалось бы, при четырёхкратном численном перевесе чего проще: двигаться всем вместе, разбившись на двойки, и методично прочёсывать этаж за этажом вплоть до крыши. Оставляя по контролёру на проверенных уровнях. А эти скачут по вертикали, кто во что и куда горазд. Неужели вздумали разом обшмонать всю высотную конструкцию? Тогда у меня шансы есть, главное − терпение…

Они появились довольно шустро − один из главного кольцевого входа, парочка из запасного; на фоне ярко освещённого коридора я обнаружила их первой. Взмахнула одной рукой − так! Потом другой − плохо. Даже не зацепила: утяжелённый ртутью стилет ушёл чуть выше, «в молоко», как говорят стрелки. Но в любом случае, двое вместе лучше, чем трое порознь.

Не давая им опомниться, я сиганула через стол и заметалась по залу. Беспорядочно, как, наверное, показалось со стороны. Тем не менее, по мне сразу открыли азартную стрельбу − из ручных парализаторов да навскидку, остолопы…

Кувырок − вжихх, шлёп, мимо. Перекат по полу − вжихх, у самого уха, но ведь «у самого»! Прыжок с переворотом назад, опершись о стул − вжихх, вжихх по обе стороны от головы… Пора заканчивать, а то ведь приноровятся, козлы.

Ещё с минуту я их коротко раскачивала, рискуя уже прилично − а что делать. А затем змейкой проскользнула под большим столом и очутилась сбоку от стрелков − оба-два как на ладошке.

Взмахнула обеими руками одновременно. Так! Минус пять.

И в остатке всего один. Если я не ошиблась насчёт охраны внутри планетолёта. И ещё один − из наших. Свой. У которого пошли вразнос нервы и, такое впечатление, уже давно. Ведь какой-никакой, а перед нами план и продуманный в деталях! Конечно, грязный и кровавый со всех сторон, но его изобретатель явно не заканчивал Колледжа Фамильных Аристократов…

− Верно нас учили, что нет ничего хуже любителя, решившего, будто он сумеет запросто обыграть специалистов, − пробормотала я. − Такой ради цели ни с чем считаться не станет. И свидетелей из числа работников Базы ему в живых оставлять нельзя…

− Правильно мыслишь, «вдовушка»! − не без насмешки прозвучало сзади. − Нельзя, разумеется, но при послушном поведении кое-кого всё же помиловать можно. А покамест не дёргайся и даже дыши о-очень осторожно! Оборачиваться тоже не надо, мой приятный внешний вид тебе и так хорошо знаком!

− Значит, это всё же была ты, Клара, − глядя перед собой, негромко сказала я. − Мне следовало догадаться сразу. А где Гар-Гекоев и Сач?

− Оба наверху, в лаборатории. Под присмотром моего человечка. Один сдуру спрятаться там решил, а второй чуть было дестабилизирующий генератор не активировал! Вовремя мы его перехватили, а не то возись потом, перенастраивай сложные программы… Так что, если хочешь застать живым «своего Дэви», веди себя очень скромно и аккуратно. Обугленную голову Ладвина видела? Вот и у тебя получится такая же при малейшем подозрении на рывок. Кстати, если б наш тупой Иоганнчик не вздумал снова запустить в работу станции − был бы жив. Я не планировала столь резкое развитие событий, но пришлось вот, такие дела…

Клара Фоген-Деташе (её подлинная фамилия) повела меня через главный выход из столовой, возле которого имелось большое зеркало. Не без умысла, конечно, позволяя увидеть себя без поворотов во всей красе. На сей раз никаких эпатажных причуд: удобный брючный костюм, и волосы, собранные в тугой узел. Экономично, ничего не скажешь.

И металлическая трубка длиной в пару дециметров в руке. Зелёная мерцающая полоска на корпусе слева, фиолетовая сверху. Без понятия, что за оружие.

Я даже мысленно не пыталась подловить её на приём, хотя возле лестницы был такой шанс, был… Крепче стиснула зубы и двинулась дальше.

Лабораторка: мой личный отдел справа, общий − прямо по ходу. Столы, стенды, приборы, механика и электроника… И планетолётчик, шестой из гнусной семёрки, за поясом парализатор. Так, а почему «ствол» не на боевом взводе? У часового при заложниках?

Я остановилась.

А потому…

Некого стеречь-то. Два мужских тела без признаков жизни в дальнем углу. Лицо Леонида буквально сплющено гримасой невыносимой боли, а мой Дэвид, Дэви…

Страшный удар в поясницу бросил меня пол. Какое там вскрикнуть − едва не задохнулась.

− Это так, на всякий случай предупреждение, − зажурчал сверху Кларин говорок. − Через пару минуток чуток оклемаешься, и мы продолжим нашу долгожданную беседу. И по душам, и по ушам… Ах, Жакоб, ну что ты за надсмотрщик такой нерадивый! На самую чуточку нельзя оставить одного! Ведь когда уходила, оба ещё нормально дышали, как в анекдоте, а сейчас жмурики!

− Неожиданно померли, мадам, − басисто хихикнули в ответ. − И помочь ничем не мог: вы же сами медицинский центр запечатали!

− Ага, пришлось! Нам сейчас лечебные процедуры ни к чему, нам карательные потребны… Ни-ни, ни шагу вперёд! К этой темнокожей цыпочке ближе, чем на пару метров, приближаться опасно для здоровья − даже в столь жалком состоянии. Притвора ещё та − такой дохленькой прикинется, что хоть тут же хорони её, а через секунду, глядишь, − похороны точно будут, да только твои собственные… В общем, давай по правилам хорошего тона во всём держать дистанцию!

А ведь она психически больная, вдруг через силу поняла я. Приятный в этом смысле был у нас коллектив, да…

С трудом села, опираясь руками об пол, и тут же забилась в кашле. Над головой в два голоса заржали.

− Этот ударный режим можно назвать «выбивание пыли из лёгких», − весело сообщила Клара. − Неплохую боевую штуковину я здесь отыскала, верно? Неведомой мне серии «Эфа». Инструкция к ней не прилагалась, до всего пришлось доходить своим умом. Ну и экспериментально − к примеру, вот так!

От сильнейшего вибрирующего укола в левый локоть я взвизгнула на весь зал. Выругаться адресно не посмела, так как на лицевой маске садистки я увидела такую лютость, что впервые испугалась чуть ли не сердечного обморока.

− Вообще-то, при ближайшем изучении оказалось, что пыточных функций у моей «эфочки» больше, чем собственно боевых, − (сапожок с острыми шипами оказался в пределах возможного захвата, но я не могла даже просчитать порядок атакующих действий). − И это в данный волнительный момент кстати, очень кстати… А ну, подняла морду!! Глазеть на меня! Вот так! А теперь раздевайся − медленно, плавно!

Неуклюже выпутываясь из юбки, я всё ещё не могла сообразить, как себя держать. Дерзить нельзя − Клара от этого борзеет. В показной испуг и натужное хныканье она не поверит, ибо хорошо представляет мой характер. Пожалуй, лишь молчаливая, угрюмая покорность не вызовет ни новых приступов бешенства, ни особых подозрений. Возможно…

− Вот и умничка! Умеешь быть паинькой, если захочешь. А теперь курточку ножкой пододвинь ко мне − опять же неспешно, по сантиметрику… Ого, весу-то в ней лишнего сколько! Ну не глупо ли столько металла на себе таскать − осанка ведь испортится. Так, встала, выпрямилась! Стянула майку − и не через голову, а вниз, рук не поднимать! Повернулась вокруг себя… ещё разок! Ладно, бельишко трогать не будем, нет в нём опасной начинки, вижу и сама. Да и помощничек мой не ровен час возбудится при виде такой обнажёнки! В принципе, показательно отодрать тебя не мешало бы, да не время, во-первых, а во-вторых, я для подобных забав робота сексуального изобрела. Ты наукой на досуге занималась, а я кое-чем другим − каждому своё, как говорится. Не удержалась и на себе опробовала биоэлектронного мальчика − и, представляешь, дольше двадцати минут быстрого темпа не сдюжила! Ну, ты в эротическим смысле выносливее будешь − думаю, пару часиков «скачки» продержишься…

− За что ты меня так возненавидела? − угрюмо спросила я, глядя в сторону (в глаза хищному зверю смотреть нельзя, это я запомнила ещё на спецкурсах по выживанию). − Не враждовали ведь мы всерьёз, а лишь порой по-женски самоутверждались перед парнями. Опять же чтобы со скуки не помереть…

− Ах, вот как ты всё понимала! − Деташе огорчённо поцокала языком и предельно горестно вздохнула. − Знай раньше, то по-другому себя вела бы. Видишь ли, это для тебя были забавы, а вот для меня − принцип! Ну, нету у бедной Клариссы ни высокого сенсорного коэффициента, ни иных ценимых обществом талантов, зато ума и воли в избытке! И они требовали реализации и признания даже в такой малости, как женское верховодство на Станции в пятнадцать человек персонала. И ты, скотина такая, могла бы хоть в этом не мешать и заниматься исключительно своими шпионскими делами − так нет же, раз за разом ломала мои игры ради чистой развлекухи! Вот за то с тебя нынче и будет спрос по всей форме…

− Мадам, а позвольте-ка я всё же разок ей заправлю со всем мужским усердием! − вдруг воскликнул Жакоб и принялся резво копаться в своих штанах. − Такая гладенькая, аппетитненькая… сил моих нет!

− Стой спокойно!

− Ну всего один заход! Чисто в воспитательных целях. Чтобы норов её унять…

− Стоять, говорю, дурашка, − (глаза у madame сразу стали мёртвыми, слепыми, но возбуждённый планетолётчик этого не видел). − Твоё дело сторона.

− Ох, совсем раскомандовались! Сейчас эту девку запытаете насмерть, а мне что за выгода?

− Да, командовать я обожаю, − Клара тускло улыбнулась и поиграла своей «Эфой». − Мучить тоже. Чего уж стесняться, здесь все свои… Оп!

Дикую боль, вспыхнувшую во всё той же левой руке, я на сей раз смогла бы пересилить (жидкий огонь всего лишь), но заорала во весь голос и запрыгала на месте. Это понравилось: мне похлопали и спели: «Ладушки-ладушки». Затем ласково пояснили:

− Вот именно так я и буду тебя медленно подпаливать. Режим под моим названием «энергошокер», малая мощность. Ну а на полной получается вот что!

Резкое, мгновенное движение стволом «Эфы» в сторону Жакоба − глупый помощник ведьмы в брючном костюме даже охнуть не успел: рухнул навзничь и засучил ногами (рефлексы, пройдёт…) Кожа на лице чернела на глазах, становясь угольной.

Я ничего не могла поделать: и телом почти не владела, да и следили за мной по-прежнему. Сказала обречённо:

− Угробила своего верного слугу за маленькое непослушание. С кем останешься?

− Сама с собою − лучшая постоянная компания! − мадам Деташе комично покивала. − И временно с Аликом Волковым, который ждёт меня на планетолёте. Я выбрала из этой семёрки самого ценного кадра − доверенный радист Командора! Генераторы Станции твой суетливый Сач включить не успел, так что нормальный старт и выход на орбиту обеспечены. Приём на звездолёте тоже: Волков из старших офицеров и может отдавать приказы. А дальше посмотрим по обстоятельствам, они разными бывают… Но в любом случае я отсюда исчезаю навсегда и без долгих воспоминаний. Новая жизнь с нуля, как и говорила, − правда, нулей на моём энергосчёте окажется много, а перед ними − жирная девятка. А тут будут ещё долго головы ломать: что же за трагедия произошла на Базе? Найдут и трупы с твоими ножами в груди; вспомнят, кто был «мастер клинка», сделают ошибочные выводы… Я неплохо проработала свою задумку и всё учла!

− Нахвальщица ты. Смешно: рыцарь Серж искал их у богатырей, а не в нашей маленькой компании…

− Очень даже приятное название! − сказала Клара, прищурившись. − Мне с детства и до сих пор снится один повторяющийся сон: я скачу на коне, в руке чья-то отсечённая голова, а вокруг беснуются толпы с ликующими криками. Порой вместо лошади − вездеход, а голов − целая связка, но всё остальное неизменно. Как и моя финальная эйфория. Сегодня я решилась на реальную репетицию − прошло удачно, но есть и недоработки, до желанного совершенства ещё далеко… Не приближаться, уродина черномазая!!

После очередного удара из шокера моя левая рука повисла куском чужого мяса, я едва удержалась на ногах. А Клара резво отступила − боится, мразь, а туда же: парады ей подавай и белых жеребцов… Всмотрелась, поняла, что я ни на что уже не годна и плотоядно заулыбалась. Всплеснула руками:

− Надо же, какую пошлую татушечку ты себе сделала! В духе изячной мещанской романтики: изменщику нипочём живым не уйтить! Да уж, свою примитивную, изначальную суть изжить невозможно! Мне теперь тебя даже уродовать не так приятно… Но и легко ты не подохнешь, не надейся! Как говорил один очень древний император своему недругу: «Ты мучаешься и просишь смерти? Но я тебя ещё не простил!»

Новый нервный укол − и опять в левую часть тела. Рука уже ничего не чувствовала, а вот нутро… Уколы пошли сериями; не в силах удержаться, я закусила почти до крови губу и молча дёргалась в судорогах.

Мою истязательницу это не устраивало: она сделала большой шаг вперёд и усилила болевой режим. И снова в область сердца − провоцирует приступ? Нет, очевидно, знает, что подобные мучения − одни из самых-самых…

О-о, и до правой стороны добралась! Предплечье не действует, но рукой я ещё владею свободно… могу сжать в кулачок. Ах, как бы мне к ней спиною повернуться, и чтобы без подозрений?

Молиться я не люблю да и не умею. Не верю в это, хоть и родом из «Элиты». Но отчаянная мысль моя была услышана: один ужасный импульс в плечо от «Эфы» буквально развернул меня на сто восемьдесят градусов, а второй через десяток секунд вывернул дугой в обратную сторону…

Мне этих мгновений хватило: я сумела прижать ладонь к груди и правильно надавить на «татуировку». Крошечное замаскированное лезвие отделилось от рисунка и легло в мои пальцы − между большим и указательным. А когда очередная судорога-импульс изогнула моё тело, отчаянным махом кисти назад я метнула клинок.

Рухнули на пол мы обе одновременно. Пытка прекратилась, но какое-то время я просто не могла пошевелиться. Потом с усилием подняла голову.

Клара Фоген-Деташе лежала на спине большой, нелепой куклой и не трепыхалась. Из её правой окровавленной глазницы наростом торчала едва заметная рукоять моего «весёлого инструмента». Всего пять сантиметриков в состоянии покоя, и выброс игольчатого жала с парализующим ядом ещё на пять при попадании в цель… Ей хватило.

Так… что теперь? Встать хотя бы на четвереньки? М-м… нет, даже и пытаться не стоит. Медцентр заблокирован… значит, единственный шанс выжить − это задействовать аналогичный в планетолёте. Мне только бы до него добраться, а там я этого радиста Алика на части порву одними зубами…

Но до летательного аппарата я не дочапаю без «би-браслета», биологического стимулятора! Есть такой в секретном кармашке куртки, лежит про запас. Сейчас достану, нацеплю…

Легче сказать, чем сделать. Ноги у меня сгибались, но перемещаться получалось лишь на правом боку. Да и то, как гусеница. Таким способом я добралась до своей одёжки, нащупала, вскрыла клапан зубами, вытянула, пристроила на левую руку, защёлкнула зажимы… Тщетно: надёжнейшее средство поддержки и восстановления контактировать с моей плотью не желало. Чёрт, меня совсем изувечили, что ли?!

А если на другую руку попробовать? Очередные несколько минут возни и мучений… ага, присосался к коже, родимый! Знакомая прохладная волна стремительно прошлась по всему телу, и сразу стало полегче. Мышцы кое-как заработали, боль снизила остроту… Вперёд?

Нет, рано: нужно сперва подобрать и спрятать важный трофей. Эта адская «Эфа» вон рядышком валяется и не светится, как раньше, активации нет. Ого, тяжёленькая! И куда её деть? В карман только, не в бюстгальтер же… Значит, теперь ещё и одевание предстоит в лежачем полудеревянном положении. Ерунда, в общем, по сравнению с пережитым.

Правую руку и плечо я с немалым трудом, но запихнула в рукав куртки и даже соединила полы в двух местах термолипучкой. Оставалось спуститься с третьего этажа на первый головой вниз, а потом преодолеть сотню метров по сырой траве до объекта. Не пустячок, но и не трагедия − действуй, девочка, не медли!

Полежать бы сейчас с полчасика, задремать, забыться… Но это верная смерть.

Боль снова вернулась ко мне на проклятых острых, как лезвие топора, гранях лестничных ступенек. Ковыляние ползком − фантастический метод передвижения… На хронометр, вживлённый в кожу запястья левой руки, я старалась не смотреть, чтобы окончательно не запаниковать. Течение времени страшно замедлилось или вообще остановилось.

Хотя бы на коленки опереться! Но нет, не получается.

Конец, первый этаж! Входная дверь по-прежнему раскрыта настежь, яркая полоса направленного света пролегла от планетолёта и до здания Базы. Какая предусмотрительность со стороны господина-связиста Волкова, спасибо…

По влажной от недавних дождей траве передвигаться было почти приятно. Если бы ещё не эти проклятые камни! Я не видела их, а только чувствовала и сдавленно ругалась тогда самыми отвратительными словами.

Мощь бортовых огней увеличивалась рывками, пока наконец не стала нестерпимо-огромной. Всё, я справилась!

Да-а, в натуре «проиграть нельзя победить»…

Прямо передо мной высилась куполообразная громада летательного корабля Густава фон Хётцена, Командора. Ярко освещённая изнутри и снаружи, с гостеприимно распахнутым люком. Вот только находился он на расстоянии двух почти отвесных метров от земли, и карабкаться по лесенке теперь предстояло вверх.

Это оказалось выше моих и сил, и возможностей. Восемь раз подряд я буквально на ногтях добиралась до середины пути, но потом неизменно скатывалась обратно. На девятом заходе я разбила при падении правый локоть об очередной булыжник и поняла, что проиграла.

Закричать, зарыдать, позвать на выручку? Ведь уже всё равно… Лёжа на животе, я попыталась исторгнуть из себя хоть какой-то крик, но ничего не получалось, кроме старого, надсадного кашля.

Однако, похоже, мысль о помощи тоже достигла кого-то из вершителей наших жалких судеб. С усилием раскрыв глаза после внезапного короткого обморока, я обнаружила возле своей головы пару стандартных армейских сапог. А затем услышала и хорошо знакомый голос:

− Я бы поднял тебя на руки, дорогая Энни, но, боюсь, что этим причиню ещё бòльшие страдания…

Кажется, я всё же беззвучно заплакала (позор-то какой…), во всяком случае, пару раз точно всхлипнула. Из последних сил перекатилась на бок.

Рядом на корточках сидел Курт Фоген и печально смотрел на меня. Я поняла, что ему нужно поднять настроение, и выдохнула:

− «Дорогая Энни» только что грохнула твою подставную жёнушку. Как и положено беспощадной «чёрной вдове». Теперь ты чист перед любым начальством и свободен…

− Значит, резню на Базе организовала всё-таки Клара? − (он никогда прилюдно не выражался − сдержался и сейчас). Я с трудом кивнула:

− Да, она. К сожалению, и мне пришлось тоже активно поучаствовать. А ты − ты как здесь очутился?

− Срочно прикатил на вездеходе со своей «дачи» − есть у меня такая недалеко от третьей малой станции. По запеленгованному экстренному вызову «Мейдей». Я постоянно слежу за эфиром и связью, времечко нынче беспокойное…

Стало быть, Дэвид Сач всё же успел передать сигнал бедствия перед тем, как его скрутили… Мои гляделки снова наполнились обильной солёной влагой.

− Из… из наших никто больше не уцелел? − после паузы тихо спросил мой спаситель. Я отрицательно повела мокрыми глазами:

− К сожалению. Всех мальчиков застали врасплох, а мне во многом просто повезло, честно говоря.

− А нападавшие? Я застал на планетолёте только встревоженного офицера Волкова − и он мне так агрессивно не обрадовался, что пришлось после краткой дискуссии его успокоить и связать.

− Хорошее известие, − я слегка раздвинула уголки рта. − Остальные там, на Станции. Все. Никто не остался обиженным, никого не обделила…

Понимая, что вот-вот напрочь и безнадёжно отключусь, я попросила отнести меня в медицинскую комнату. И действительно потеряла сознание сразу, едва оказалась на сильных мужских руках…

Блок событий №1. Глава третья: Роман фон Хётцен.

Роман фон Хётцен, сын начальника разведки «Союза Звёздных Систем», гость Династии Рэчери.

Я только что покинул наконец эту унылую Башню Созерцания − и вот тут-то они и налетели.

Две всего-навсего, как выяснилось через несколько минут, но сначала показалось, что меня схватила-завертела-закружила целая куча прыгающих, суетящихся и хихикающих разноцветных существ. Это было настолько контрастно по сравнению с томной скучищей и одиночеством последних дней, что я полностью отдался во власть необычного цвето-шумового вихря. Не опасно же? Нет.

Хаос стих столь же мгновенно и неожиданно, как и возник − передо мной снова никого не было. И тишина… Как под водой Нельского залива при погружении на глубину во время полного штиля.

Я нарочито медленно обернулся с очень значительным видом. Да, обе проказницы находились сзади − лет двенадцать каждой, не больше. Гибкие, словно молодые деревца, затянутые в алый и серебряный комбинезоны. С поднятыми руками и в позах: «Я тебя съем!» С пульсирующими глазами, которые то и дело увеличивались в размерах, вспыхивая и затухая, как фары. Не так давно я уже подобное видел… но сейчас страшно не было.

− А он не испугался, как некоторые! − подтвердила алая и прекратила вызывающе менять лицо. − Какой мужественный и симпатичный! Позвольте представиться: меня зовут Мейй, это очень древнее восточное имя, и я им ужасно горжусь! Ах, да, чуть не забыла: к вашим услугам!

− Ты всегда начинаешь с выпендрёжа и саморекламы, а о своих обязанностях вспоминаешь в последнюю очередь, − важно ответствовала серебряная. − К вашим услугам, господин Роман, меня зовут Аллоя. Кстати, сестричка, он не струсил, наверное, потому, что сейчас день и светло. А вот ночью…

− Вот только в сумерках или спросонья попрошу вас мою выдержку не проверять! − (пора было подать протестующий голос). − Я действительно смелый человек, но очень нервный!

− Не будем, не станем, не посмеем! − (хором, наперебой и весьма взволнованно!). − Это мы шутили, ради весёлого знакомства. Очень просим не обижаться и не жаловаться высокородной госпоже…

− Значит, вас прислала Хельга Первая?

− Ага! Мы её личные телохранители, однако временно приставлены к вам. Опять же для охраны и помощи в а-дап-та-ци-и… Ой! Ай!

Их не слишком родовитая госпожа подошла неслышно и уже стояла рядом. Красивая, уверенная, доброжелательная… Без пяти минут Королева, но эти непредсказуемые минуты ещё идут.

Я не знал, как к ней относиться.

Совсем недавно, когда я путешествовал и подвергался опасностям вместе с обеими настоящими Королевнами, мне всё казалось понятным. Глава Династии «Старшая» существовала как бы в двух вариантах: базовом и мобильном. В первом случае был создан официальный «образ для всех» − строгая, даже чопорная брюнетка в парике, роль которой в зависимости от необходимости исполняла сама Соломинка или её подруга детства, сестра витязя Мстислава. А вот о второй королевской ипостаси − дерзкой дворцовой интриганке-блондинке − знали лишь несколько особо доверенных лиц. Но даже они, искушённые в тонкостях придворных игр, не ожидали, что временное, подставное лицо вдруг захочет всего, сразу и навсегда…

− Добрый день, дорогой господин фон Хётцен! Как ваше самочувствие, настроение?

Сверкающий взмах алмазами правой руки − и мы остались наедине. Обеих шаловливых телохранительниц как ветром сдуло: Мейй каким-то непостижимым образом оказалась метрах в пяти впереди, а её подружка на таком же расстоянии сзади. Теперь своими повадками и движениями они напоминали раскрашенных бойцовых кошек. Выйдя из длинной кольцевой прихожей, похожей на фрагмент лабиринта, алая залихватски перемахнула через перила и очутилась площадкой ниже. Не напоказ, но…

− Такое впечатление, что с момента моего вынужденного появления у вас я должен пребывать в постоянном удивлении! − (одновременно говорить и спускаться по очередной винтовушке было крайне некомфортно). − Я и рад бы как вежливый гость поддерживать подобное состояние, но устал. Скажите, почему при вашей технической оснащённости приходится то и дело рисковать своими ногами на этих вычурных и неудобных лестницах?

− Очередная традиция, которая нам нравится! − засмеялась Хельга и поддержала меня за локоть очень сильными для женщины пальцами. − Она помогает снизить слишком быстрый и сумбурный порой темп жизни. Вы не находите, что это необходимо? Один из фамильных девизов Династии звучит так: «Не торопись, а то успеешь!»

− Да, здесь обожают парадоксы, я заметил…

Электрофакелы, вмонтированные в каменные стены и стилизованные под натуральные смоляные, исправно освещали нам весь этот нудный ход с последнего этажа на первый. Шипели-потрескивали, играли отблесками алого пламени… Если в этом и был некий смысл, то вне моего постижения.

В самом низу мы прошли через неприметную дверцу с весьма хитрым запором (шесть нажатий в произвольные казалось бы точки на обшивке) и после очередного вертикального спуска очутились в подземном тоннеле. Ухоженном и не без экономичности. Во всяком случае, вместо факелов по краям потолка шли полосы матового офисного света с автоматическим включением-выключением по мере продвижения вперёд. Само направление определить было невозможно, так как тоннель то и дело разветвлялся − и не только в горизонтальной плоскости. Я бы заплутался в момент, а Хельга двигалась уверенно и непринуждённо, несмотря на полное отсутствие каких-либо указателей. И без них понятно, что непосвящённым тут делать нечего.

− Места недалеко от поверхности вполне безопасные, − пояснение всё же последовало. − Но глубоко заходить не советую даже под защитой моих храбрых малышек. Как вы, может быть, слышали, предыдущие король и королева Династии, спустившись всего-навсего на одиннадцатый уровень, обратно так и не вышли. Хотя их сопровождали… ох, Роман, вы улыбаетесь так, словно я рассказываю нечто очень смешное!

− Это всего лишь самоирония, − вздохнул я. − Меня же здесь с самого начала буквально за ручку водят. Один раз вот выпустили − и моментально попытка убийства! А вы говорите о каких-то «уровнях»… Что мне там делать да и как проникнуть?

− Ну-у, возможно, вас просветила Малинка − вы ведь её любимчик… А интерес у представителя семейства фон Хётцен, думаю, тоже отыщется.

Мимо нас бесшумно промелькнула светлая тень − я и переморгнуть не успел, а Аллоя уже стояла возле сестры и что-то объясняла ей с помощью серии быстрых жестов. Получила такой же беззвучный ответ и вернулась обратно − словно серебряный ветерок пронёсся.

− Если хотите, то я заменю их на Юрико, − предложила хозяйка, подметив мои невольные вздрагивания. − Столь же надёжна, но куда менее докучлива. Перенесённая в детстве травма наложила свой отпечаток и на характер…

Я ответил не сразу, потому что «любимчик» меня чувствительно задел. Так и не совладав с собой, решился на колкость:

− Зато ваш характер под стать алмазам на пальцах − я твёрдость имею ввиду. «Предыдущие король и королева» − не всякий мужчина так спокойно отзовётся о трагически погибших родителях!

− А у меня самое настоящее ледяное сердце, разве вам сестрицы не рассказывали? − холодно усмехнулась Хельга. − Это не мои родители, Рома. И хватит вам придуриваться, честное слово…

В который уже раз, почувствовав себя беспомощным перед взрослой женщиной, я пробормотал:

− У меня возникло впечатление, что подземный путь, которым мы сейчас идём, ни к чему хорошему не ведёт. Особенно после безмолвного совещания этих ваших «малышек». Интересно, им приходилось уже убивать?

− Людей пока нет − я совсем недавно их забрала из скучных Лабораторий и ещё не успела приобщить к цивилизованной жизни, − обрадовала меня Хельга. − Но ни ручка, ни ножка у них не дрогнет при нанесении смертельного удара, не сомневайтесь.

− Да какие уж тут сомнения! Вызывайте тогда и Юрико − пускай все вместе приобщаются. И наглядно, и экономично…

Самозванка остановилась и поглядела на меня примерно, как Серая Волчица на маленькую Красную Шапочку (была некогда такая популярная, назидательная сказка): дескать, съела бы тебя, дурёха, прямо сейчас, да впереди маячит более крупная добыча, и без наводчицы никак… Положила мне на плечи обе свои тяжёлые ладони и проникновенно сказала:

− Я разложу ответ на пункты для облегчённого понимания, а вы уж сами их потом объедините, лады? Итак, номер первый: над нами совершает размеренное вращение звездолёт вашего папочки с мощными энергомётами на взводе. Номер второй: папашка так обожает своего сынка, что шарахнет без раздумий по кому угодно, посмевшему даже мысленно сынишку обидеть. Номер третий: наши оборонительные комплексы, вероятно, один такой удар способны отразить, но проверять это как-то не хочется. Номер четвёртый: подземкой, по которой мы шагаем, пользуются ежедневно десятки людей без всякого вреда для своего здоровья; я же вас веду «королевской тропой» − свидетелей нет, но и окровавленных трупов тоже. И наконец номер пятый: через несколько минут мы благополучно разойдёмся: я в свою Большую Стрельчатую Башню, а вы в Малую к скучающим, разобиженным девочкам. Ну и в качестве бонуса: я мыслей читать не умею, но и без этого хорошо представляю, что именно вы обо мне думаете. Вынуждена вас поправить: я имизванка, понимаете разницу? Не сама полезла на самую верхотуру − меня пригласили! Без оговорённых заранее условий − так, на халяву, истинно по-королевски… Будь они хоть чуточку деликатнее, я тоже повела бы себя иначе. А при нынешних обстоятельствах в дело вступил фамильный характер − ну, вы Мстислава знаете, так что имеете представление о наших нервных реакциях. И назад уже ничего не отыграть − мосты сожжены, блины съедены, невинность упорхнула. Поэтому не слишком сетуйте на малость бесцеремонное обращение. Кроме того, лично я меньше всего ожидала вашего появления и не успела найти верную линию поведения. Теперь, надеюсь, вам всё ясно?

Столь же тяжёлого её взгляда выдержать было даже труднее, нежели прикосновения рук, но я не сплоховал. Словесно добавив своё ехидное мнение насчёт «покушения».

Хельга отступила на шаг и рассмеялась:

− Неужели только сейчас сообразили? Там же напоказ выдали столько дурной театральности! Что поделать: мне необходима была пауза, дабы составить о вас хоть какое-то мнение. Дюнштайн кратко охарактеризовала сына Командора в качестве «пацана не без таланта» − это мало что прояснило.

− Собирались и меня включить в ваши игры?

− Наоборот: не допустить к ним! К чему мне непредсказуемый противник, имеющий к тому же огромное влияние на сестёр Рэчери?

− Вы преувеличиваете, − (я, кажется, покраснел). − Да и Малинка по возвращении изменилась…

− И очень сильно. Это теперь настоящая Королевна. Не удивлюсь, если она захочет сменить и своё детское имя на взрослое.

− Оно у неё есть?

− Конечно. Король Александр Первый хотел назвать своих первенцев «Хельгой» и «Мариной», но его жена отсоветовала − мол, не нужно внушать девочкам какие-то серьёзные надежды, править должен будущий сын… Вот так и появились на свет забавные «Соломинка» и «Малинка». А потом всё покатилось кувырком… ну, вот и докувыркались до нынешнего тупичка.

− Он не такой уж и непроходимый! − (я постарался сделать свой взгляд одновременно и демоническим, и судейским). − Достаточно провести генетическое сканирование и…

− Ой, страшно-то как! А кто его проводить будет?

Я раскрыл рот… потом его закрыл. Старательно почесал голову − засвербило сразу и в темечке, и пониже затылка. За мной снисходительно наблюдали.

− Это первая подножка самому радикальному плану, − сообщили мне. − При любом результате проигравшая сторона начнёт вопить: «Подтасовка! Фальсификация!», и что тогда? Правильно, преддверие хаоса. Который остановить уже будет невозможно, ибо моя советница Династии, милейшая Алина, сразу же поставит вопрос о старшинстве Королевен. Вы в курсе проблемы?

− Немного, − нехотя сказал я и, оглянувшись, неуверенно добавил: − Ваши малышки, кажется, подслушивают…

− Не беда. Они тоже именно что «мои» − вернее слуг не сыщешь, спасибо атаманам… впрочем, оставим тему. Так вот, традиционно, обывательски старшим считается первенец по рождению, а с научной точки зрения − первенец по зачатию. То есть как раз тот, кто появляется на свет вторым! Если коснуться физиологических подробностей, то старший сперва выталкивает в жизнь младшего, а потом выходит сам. Будь я на стороне богатырей, то не преминула бы поставить их в известность об этой интригующей дуали…

Аллоя уже стояла за моей спиной, а Мейй слегка пританцовывала напротив − мордочки у обеих были внимательные, любопытные и хитрые. Я бы таким не доверился… но кому мнение избалованного мальчика одного из богатейших семейств Галактики интересно?

Но не уточнить другую дуаль было нельзя:

− А вы за кого?

− За саму себя. Восседающую на королевском троне, − Хельга широко улыбнулась по-акульи, во все свои белейшие зубы. − Я за старое, доброе равновесие между «политиками» и «миротворцами». В связи с появлением у нас всяческих опасных авантюристов, это самая надёжная стратегия. Нет?

− Вы стали порой выражаться, как Никомед Коревич!

− Ага, учусь помаленьку полезному. То у него, то у Алины…

Я вспомнил, как во время недавних трагических событий на Базе я и Малинка были заложниками в бессовестной игре Дюнштайн − она-то тогда и подкинула эту взрывоопасную идейку о тайне рождения Королевен. Но не думалось и не предполагалось, что девушка в золотой короне её не просто запомнит, но и намотает крепко-накрепко на один из своих пальчиков. И отнюдь не на мизинчик.

Поколебавшись, я высказал это грустное предположение вслух. Мне понимающе кивнули:

− А что тут удивительного? Марину, сильнейшего воина человечества, с детства держали на захудалых пятых-десятых ролях, боясь её взросления и самостоятельности. Её сделал личностью рыцарь Серж де Пери, но влияние дерзкой Соломинки вкупе с приоритетными интересами Династии служило достаточным противовесом. Зато теперь извините-подвиньтесь!

− Вы впервые использовали взрослое имя Королевны как данность. Неужели намерены смертельно поссорить сестёр?!

− Не-а. Здесь убытку больше чем выгоды. Ещё раз: мне перемены не нужны. Но если заставят защищаться без оглядки − пойду на всё.

В этот миг я почувствовал, как меня берут за щиколотки и поднимают вверх. Очередную шалость соорудили в хорошем темпе, поэтому мне удалось вовремя упереться руками в потолок. Что помогло сохранить в целости и равновесие, и причёску вместе с головой.

Аллоя, конечно. Балуется. Шкодит. Держит меня на вытянутых руках, словно картонную фигурку, и говорит свободно, без напряжения:

− Не беспокойтесь, Ваше Высочество, я его не уроню. Просто хотела наглядно показать, что мнение насчёт «сильнейшего воина» нуждается в уточнении!

− Поставь моего гостя на место! − (это можно было сказать и сердито, а не с явными смешинками в голосе). − Во-первых, ты к человечеству не вполне относишься. А во-вторых, я передумала и снова возвращаю вас к себе. Иначе вы за неполные сутки доведёте несчастного и нужного нам всем Романа до сердечного приступа… Мейй, пошли «зов» Юрико. Так оно лучше будет.

− Может, никого вообще не надо? − попросил я, ощутив под ногами пол так быстро, что невольно подогнулись коленки. − Я же не маленький, а тут не бандитский притон…

− Надо. Для спокойствия сестёр, главным образом. Им нападение на вас из-за угла инсценировкой почему-то не показалось.

Перед расставанием (ещё через полусотню шагов) обе малолетние хулиганки встали дружно передо мной и сделали глубокий книксен. В качестве извинительной добавки было сказано:

− Простите, если что не так. Вы очень привлекательный мужчина!

− Я тоже на всякий случай извиняюсь, хотя ничего такого не делала. Вы, правда, очень красивы, но немножко скучны…

Вторая реплика принадлежала алой «милашке». Не дипломатка, да. Кто они на самом деле и какая от них польза в серьёзной охране, я так и не понял.

В общем подземном вестибюле, где меня после секретного выхода из «королевской тропы» оставили (или бросили?), действительно ходили люди, не обращая друг на друга особого внимания. Здесь на стенах уже имелись стрелочки и значки, но ни одной надписи. Впрочем, вход в Малую Башню был помечен её миниатюрным золотым изображением. А так − неприметная, обычная дверь в стене, шестая слева.

Сенсорный замок сработал на отпечаток моего большого пальца. Далее очередной длинный коридор, очередная кодированная дверь, очередной скучный подъём вверх… Пятый этаж, мои апартаменты. Просторный холл, где прямо на коврах устроился мой гравикатер − при необходимости можно стартовать отсюда через опущенное стекло в огромном центральном окне. Комната «для мальчиков» и жилая моя; как и все, очень большая, хоть танцы устраивай. Высоко надо мной − покои обеих Королевен, из которых снова реальна только младшая. А старшая так и осталась «мадемуазелью Ольдой Ласкэ». Для меня ещё и Соломинкой. И если не удастся справиться с «имизванкой», то… Хотя нужно ли? Но это им решать.

По-другому я представлял наши встречи во Дворцах Рэчери! Совсем иначе. Радостными, беззаботными, немного таинственными. Знакомство с придворной жизнью, балы, лёгкий флирт… А ничего этого не оказалось: от аристократов − одно название, весельем и не пахнет, а вместо любовных и романтических приключений − лицезрение унылых физиономий мастера заплечных дел Коревича и интеллектуальной стервы Дюнштайн. Впрочем, после недельного созерцания пейзажей серии «Времена года» я, наверное, слишком пристрастен. Лучше уж две человеческие заразы чем одно пустое одиночество.

За время моего вынужденного отсутствия в комнате ничего не изменилось. Как и прежде, много тяжёлой мебели, зеркал и светильников. За чистотой следят невидимые киберуборщики, похвально.

Я развалился на диване, чувствуя некоторую досаду: сестрички не пришли меня встречать! Разумеется, у них сложные проблемы; конечно, я махровый эгоист, и всё же…

Честно говоря, непонятно, какого чёрта я вообще здесь делаю? Мне нужно быть с отцом и с Эльзой на четвёртом «цветке»-станции! Семейное предприятие, организованное честолюбивым папулей, по поиску новейших истребительных систем ради увеличения могущества клана фон Хётцен. Да, у нас всё есть, но нам мало. Моему Командору до зарезу требуется кресло в Совете Систем, любвеобильной сестрёнке нужен постоянный мужской гарем, а мне…

Меня до прибытия на эту треклятую планету текущее бытие полностью устраивало. Как хороша мужская молодость, когда ты здоров, привлекателен и богат!

И никогда не тянуло на подвиги, как, допустим, Эльзу (сумасшедший темперамент) или как плебея Никомеда-Иеронима (маниакальное желание выслужиться). Может, я в этом смысле неполноценный? Вон моей меньшей сестре Роксане (инвалид − проблемы с психикой, подробности скрывают), и то хочется острых ощущений! А мне потребны исключительно приятные…

Но откуда им взяться-то? Сейчас припожалует очередная малышка-глупышка-резвушка, и предстоит тратить нервные клетки на неё. «Хи-хи-хи, милый Ромочка, я к вашим…»

− Я к вашим услугам, милорд. Простите, что вошла без дозволения − мне сказали, что вы в курсе и не возражаете…

Ну вот, уже! Не стучимся, не спрашиваем… Постоянные слуги важнее временных господ.

Я приподнялся на локте, потом из вежливости сел. Она осталась стоять в поклоне − вернее, присев на колено и касаясь ковра левым кулачком.

Миловидное строгое личико, тёмно-жёлтые волосы, короткая причёска при густой чёлке на самых глазах. Расписанный розами, шёлковый халатик с пояском выглядел откровенно укороченным. В широком правом рукаве руки не было видно.

− У тебя красивые ноги! − я сначала искренне ляпнул, а потом чуток подумал. Рискованный комплимент оценили сдержанной улыбкой:

− Правда? Очень рада. Мои сёстры не справились с заданием, вы их прогнали, и я решила, что одна из причин этого − официозный вид. Да, в дежурной обстановке без эластик-комбинезона не обойтись, но в домашней лучше выглядеть слегка сексуально…

Я придвинулся ближе. Стало интересно.

− А ты хорошо понимаешь смысл последнего слова? − (ножки у неё и в самом деле были приятны не только на взгляд для такого возраста). − Дело в том, что…

− Конечно, понимаю, нас же этому учили. С точки зрения мужчин, визуально сексуальным − то есть желанно-привлекательным − является почти любая достаточно обнажённая часть молодого женского тела даже без явной доступности обладания. Половое воображение всё равно начинает автоматически работать на возможную перспективу, чем резко повышает настроение и жизненный тонус.

Я едва удержался, чтобы снова не приоткрыть рот. На меня смотрели очень внимательно и, кажется, ожидали похвалы.

По головке её погладить, что ли? Но это может быть расценено как слишком скорая попытка воссоздания той самой перспективы, а кто знает, какие практические навыки им рекомендовали применять для торможения мужской половой активности?

Не дождавшись моей реакции, Юрико встала и как-то очень ловко и в то же время деликатно обследовала помещение. Вернулась, снова присела передо мной на колени, вытянув сомкнутые ноги назад (странная поза, на вид утомительная) и доложила:

− Ничего подозрительного не наблюдается, дверные и оконные запоры не потревожены. Однако к потайному ходу у меня нет доступа. Им давно не пользовались − это всё, что мне сейчас о нём известно.

− А где он находится? − озабоченно спросил я (не предупредили ведь, когда вселяли!) Девочка указала на единственное вмонтированное в стену зеркало:

− Там. Проход не за ним, а сквозь него − технология «распадающегося отражения». Ведёт на нулевой уровень. Казалось бы, запасной вариант для бегства в случае опасности, но слишком уж на виду. Нужно ознакомиться с инструкцией. Будет указание найти?

А ведь с ней я сработаюсь, подумалось мне. Точнее, уживусь, работа вряд ли предвидится. Ответственна, и характер как у взрослой. Ни капли не похожа на предыдущих легкомысленных шалуний.

− Непременно нужно найти, − внушительно кивнул я. − И тщательно изучить. Потому как это больше похоже на секретный лаз для вторжения!

− Пока судить трудно. Вход-выход блокирован отсюда, изнутри.

Непонятно, да. Пятый этаж… фактически запасная лестница. И опять винтовая, и опять запредельно неудобная из-за недостатка пространства! Не-по-нят-но.

Так, пока не забыл − нужно погасить у неё возможную обиду. Может, как раз поэтому она и держится слишком в рамках. Вполне устраивает, но к чему недомолвки?

− Учти: твоих подружек я не прогонял, − (заодно и насчёт родства намекнём). − Решение о замене приняла сама госпожа Хельга. Мне же они понравились в качестве друзей, но вот надёжными стражами я их не назвал бы. Чересчур взбалмошны!

− Это потому, что у них очень сильно раскручены эмоциональные контуры, − пояснила Юрико. − Так нужно было для экспериментов в научных Лабораториях. У Мейй их разогнали на восемьдесят процентов, у Аллои на шестьдесят пять, а мои оставили на уровне тридцати. Поэтому когда младшая сестричка прыгает от восторга до потолка, а средняя возбуждённо хлопает в ладоши и танцует, я просто улыбаюсь.

И улыбнулась − гораздо смелее и ярче, чем в первый раз. Тряхнула головой − из-под чёлки сверкнули раскосые чёрные глаза. Пожалуй, её и мои проценты эмоций почти одинаковы…

− А в качестве охранниц им нет равных, − добавили с нажимом. − Просто у нас разный стиль: у меня предупредительный, а у них взрывной. Ну и техника различная, вот из-за этого…

Она взмахнула пустым правым рукавом и грустно вздохнула. Уточнять подробности было неловко − только что познакомились, откровенничать рано.

Однако стоит прояснить ещё одну мелочь.

− Нет, нисколечко! − отвечая, Юрико для убедительности прижала единственную руку к груди. − Какое же это может быть «понижение в правах», если распоряжение исходило от самой Старшей Королевны? Для меня такая же честь защищать вас, как и её! Что может быть приятнее и выше доверия главы Династии? И точно так же думают Аллоя и Мейй, уверяю вас! Другое дело, что они любят покрасоваться, и нахождение возле королевской особы тешит их самолюбие. А я по ряду причин так долго пребывала в забвении и ненужности, что охотно взялась бы за любую работу. Хоть фигурно подстригать кустарники в парке − щёлк-щёлк-щёлк садовыми ножницами… Порой даже мечтала о возвращении в Лаборатории, однообразие которых всем нам надоело за многие годы. И вот долгожданная реализация в самом почётном качестве − защитника! Ради такого стоило и жить, и ждать!

− И всё же не могу отделаться от впечатления, что ваши названные сёстры специально эпатировали меня своими выходками, − лукаво протянул я. − Либо снизу на них пожалуются, либо сверху заметят неладное. Так и вышло: теперь они снова состоят стражами при Хельге Первой, к чему и стремились с самого начала. Я был для них не слишком престижен!

− Если это так, то у девочек стал портиться разработанный характер, − подумав, сказала Юрико, никак не отреагировав на моё определение «названные». − Вернее, у одной из них − у Мейй, она всему заводила. Пожалуй, надо будет поставить в известность господина Филиппа. Я когда-то высказала мнение о необходимости повышения самоконтроля с помощью технических средств − как у меня, например − но тогда важнейшие эксперименты шли бесконечным потоком, и всем было не до тонкостей. А потом забыли. И вот через столько лет − отрицательные проявления…

Я не всё понял из сказанного, но пару моментов осознал чётко. Филипп-Учёный заслуживает самого пристального внимания − может быть, гораздо большего, чем все эти графы, маркизы и бароны − раз. И полное неучастие всех трёх «милашек» во дворцовых интригах − два. Истинное положение вещей им неведомо. При такой обороне совладать с лже-Хельгой будет очень трудно. И опять же: надо ли?

Ладно, само всё решится. Пока главное − не дать себя использовать никому и ни в каком качестве. Станем просто жить, словно на экзотическом курорте. А для начала займёмся обустройством отдельного уголка для моей янтарной малышки. Кажется, она намерена находиться при мне постоянно, а не по вызову.

Юрико это подтвердила, продемонстрировав ответственное отношение к порученному делу. Все её личные вещи уместились в одной небольшой сумке, в качестве места обитания был выбран холл. Отмахнувшись от дивана и прочих спальных удобств («…вот этого креслица мне вполне достаточно!»), она ещё разок дотошно исследовала все уголки моего жилища. Тут у меня рот всё-таки раскрылся сам собой, ибо я стоял, запрокинув голову, наблюдая за её ловкими перемещениями по отвесным стенам наподобие гигантского паучка. Похоже, и по потолку смогла бы − уже забросила на него руку − но всё же отказалась от этого намерения. Скорее всего, потому, что сообразила: подобная экстравагантная поза не слишком эстетична для юной девицы. Выполнив очень красивый обратный прыжок прогнувшись, моя экстремалка-гимнастка приземлилась точно напротив меня − слегка присев, как при быстром реверансе, и мило улыбнувшись. В закрытом купальнике опять же янтарного цвета, Юрико выглядела предельно сексуально − тем более, с точки зрения самца после долгого воздержания. Стройная девочка-подросток вне раннего созревания, но и без отставания в этом плане. Позитива в обнимку с тонусом хоть отбавляй…

На месте правой руки у неё вообще ничего не было − даже шрама как после операции, одна гладкая кожа. А в протянутой ко мне раскрытой левой ладошке лежало крохотное подслушивающее устройство!

− Где нашла? − я отчего-то не слишком удивился. Мне указали кивком на вентиляционное отверстие над синтезатором:

− Там. Я его сразу почуяла своими детекторами и заглушила. Одно такое, других нет. Можно было и не трогать, однако полезно показать: нам подобные фокусы ни к чему!

«Нам», значит… Ах, моя маленькая собственница, ты гораздо взрослее, чем кажешься!

Взрослости заметно поубавилось, едва Юрико приступила к осмотру гравикатера, аж подпрыгнув от восторга. Очевидно, в ней проснулся специалист по технике, каким она, несомненно, была в прошлом. Без лишних слов машину не просто исследовали, а буквально-таки ощупали и обнюхали. После чего забрались внутрь и надолго пропали из виду…

Никаких планов у меня не было − ни на этот день, ни вообще. Гостю в моём положении следует терпеливо ожидать, когда о нём вспомнят, и самому не набиваться в визитёры. Я наконец сообразил: если Королевны так и не навестили своего преданного поклонника, значит проблем у них точно выше крыши, что над этой Стрельчатой Башней…

До конца недели нас никто не побеспокоил, и, предоставленные самим себе, мы нормально провели время. Я не скучал, а Юрико и подавно, с упоением тренируясь в вождении гравилёта на виртуальных моделях и отвечая на мои вопросы. И спрашивая сама. Процент обмена информацией был явно не в мою пользу.

Нет, она ничего не скрывала… просто набор её знаний о собственном мирке обитания был, как ни странно, гораздо меньше, чем о галактических мирах. Цензуры для «малышек» как таковой не существовало, но и никаких разъяснений к увиденному по космосвязи никто им давать не собирался. А самостоятельно разобраться в противостоянии этических систем «Союз» − «Элита» было нелегко и для взрослого человека. В научных же внутренних исследованиях девочек использовали исключительно в качестве подопытных существ. Конечная цель этих бесконечных опытов была неведома, а связать воедино отдельные промежуточные результаты не получалось даже у лучшей математической счётчицы Мейй.

Зато главного здешнего спеца по науке Юрико представляла очень хорошо. Впрочем, и тут она могла лишь подробно рассказать о своих рабочих встречах с ним, а выводы предстояло сделать мне самому.

Кое-что получилось. Но понятнее не стало.

Наипервейшая странность заключалась в том, что даже правящая аристократия о происхождении этого «доктора» и «профессора» мало что знала. Просто более столетия назад в подземных хранилищах знаний вдруг объявился некий ассистент Филиппов, который с невероятной быстротой вырос в незаменимого исследователя и знатока. Вернее, заменить-то его ревнивые коллеги не раз потом пытались, но ничего хорошего для них в итоге не получалось. Плохого же (вплоть до непоправимого) было столько, что авторитет бывшего третьего помощника второго бакалавра рос, как на дрожжах. Ситуация скверная, хотя и вполне житейская для открытых исследовательских коллективов, но не для жёстко организованных структур. Не вызывало сомнения, что за Филиппом-Учёным стоит кто-то из реальных высших правителей, но этим общим убеждением всё и ограничивалось. По упомянутым причинам. Кроме того, постепенно выяснилось, что под его руководством вполне можно удобно жить и нормально работать. Если опять же не копать «под» и не переть «на».

Чтобы понять другую ключевую странность − на редкость уверенное проникновение господина Филиппова на самый властный верх и утверждение там себя в нейтральной, третейской позиции − нужно было сделаться закадычным другом для кого-нибудь из опекунского Совета, не меньше! Или найти выход на неведомых пока историографов Династии. Никто передо мной подобные цели не ставил, а праздным любопытством я особо не страдаю.

Третья неожиданность для меня, кадрового разведчика, была почти предсказуемой: полное отсутствие любых портретов удачливого жреца науки в молодости. Выручила Юрико, раздобывшая где-то компьютерный рисунок в монохроме. И даже самый поверхностный сравнительный анализ, сделанный вездеходным «аналитиком», показал его критическое несоответствие с фото последних лет (круглое лицо, сплошь заросшее аккуратным белым пухом, из которого еле видны маленькие глазки, носик и рот). Я добавил поправки на возможную пластику − несовпадения по-прежнему оставались значительно выше нормы. Весьма интересно, но выводы пока не напрашиваются.

На этом исследование пришлось прервать, ибо в гости к нам под вечер без приглашения заявились Алая Неугомонница и Серебряная Непоседа. Обе вымокшие, усыпанные снегом и без своих обычных выкрутасов. Вернее, эта программа была уже выполнена: «Хи-хи, бежали к вам по целине и вовсю снежками кидались!»). Юрико загнала их в сушилку, откуда через минутку вышла с очередной внезапной вестью: Старшая Королевна собирается на важное rendez-vous с Младшей Королевной и с мадемуазелью Ольдой Ласкэ и желает, чтобы её сопровождала… Тотчас из сушилки выглянули две взлохмаченные, нахальные мордашки и хором прокричали: «Топай-топай, Юри, не бойся: беззащитного красавчика Романа ещё разок покараулим надёжные мы!» У «беззащитного» согласия никто, конечно, не спрашивал. Я хотел было круто повысить голос и обозначить наконец свои права и желания как господина, но тут последовало и вовсе нечто непредвиденное: меня срочно вызывал к себе Никомед Коревич! Причину вызова он сообщить по связи отказался, но подчеркнул, что проблема чрезвычайная. Пришлось наспех собраться и всей честной компанией двинуться подземкой в Большую Стрельчатую Башню, где его контрразведывательная светлость и обитала. Ну и некая Хельга тоже.

Удивительная вещь: обе баловницы относились к Коревичу не только с почтением, а чуть ли не с испугом! Притихшие и скромные, они чинно сидели в уголке и даже не пытались как-то привлечь к себе внимание, пока мы беседовали. Да уж, женщины с детских лет безошибочно чуют, с кем можно, а с кем нельзя…

Едва обменявшись на лету рукопожатиями, Никомед сказал:

− С тобой срочно хочет пообщаться станционный техник Курт Фоген. Знаком с таким? Отлично. Тогда иди в соседнюю комнатку − во-он в уголке проход открыт. Два шага в темноте, потом свет сам включится. Вызов на паузе. Тайничок, но тебе я доверяю. А у меня цейтнот, так что извини.

− Минуточку-секундочку… а откуда ты его знаешь?

− Ниоткуда. Не знаю. На связь по закрытому номеру вышел именно он. Представился, попросил поставить защиту и пригласить тебя. Сделано.

Старина Курт, с ума сойти можно! Совсем недавно пили вместе у него на «даче». И он совершенно бескорыстно оказал мне большую услугу. Всему нашему семейству тоже.

И обеим Королевнам, как ни странно! И разведчице Гансвид-Йорковой вдобавок. И загадочному рыцарю Сержу мимоходом… Да почти всем, кроме Алины Дюнштайн.

«Тайничок» Коревича и выглядел, и был таковым: крохотная спаленка с узким ложем и прикроватным столом почти такой же длины. По размерам жилое пространство чуть больше стандартного встроенного шкафа.

Аппаратура у изголовья была незнакомой конструкции, но символьное обозначение важнейших функций не отличалось от общепринятых. Поставив громкость на минимум, я ткнул пальцем в зелёный значок с изображением треугольника.

Общение получилось без особых приветствий и восторгов, а деловым: как я и думал, Фоген высказал просьбу. Она оказалась настолько для меня шокирующей, что невольно поверилось в запрет упоминать неприятные и важные слова всуе…

Я начал заверять, что сделаю всё, от меня зависящее, но был прерван категорическим: «Этого мало, дружище − непременно нужен положительный результат. А времени почти нет − в нашем распоряжении пара-тройка суток, не больше. Потом уже будет поздно что-либо предпринимать».

Договорившись о шифрах при следующем сеансе связи уже напрямую, я некоторое время неподвижно сидел, пытаясь сосредоточиться. Сложность гнездилась в том, что даже при успешном решении поставленной задачи мне необходимо было ещё получить разрешение на временный отъезд из города Династии! В одиночку, хотя и вдвоём. То есть без надзора. Разрешат ли?

Впрочем, почему «ли»? Юрико вполне может поехать со мной, ей будет и ново, и интересно… Но при любом раскладе отпустить меня могут только мои старые знакомые реальные Королевны. Иначе проблем потом не оберёшься.

Значит, нужно идти к ним. И прямо сейчас.

Никомеда-Иеронима я нашёл сидящим в глубоком кресле в типичной позе отдыхающего и с полузакрытыми глазами. Однако размеренное мигание доброго десятка индикаторов ещё одной сложной техники на столе говорило о его усиленной трудовой деятельности, хотя и незаметной для постороннего взгляда. Поманив притихших малышек пальцем, я вышел на лестничную площадку.

Внизу в подземном вестибюле я не удержался и, сам не зная зачем, взял обеих девочек за руки. Как старший брат с сестрицами на прогулке. Ладошки у них оказались очень тёплыми и непривычно жёсткими.

− О, как интересно! Впервые вижу к себе подобное внимание! − Аллоя заулыбалась, явно довольная. − Это почти свидание!

− А мне хочется вот так! − инициативная Мейй решительно ухватила меня под локоток. − Теперь прижмёмся покрепче сбоку… ой, хорошо!

Да, возможно, ей было и неплохо, а вот у меня заёкало сердце при виде её длинной, тоненькой ручки, словно спиралью обвивающей моё левое предплечье. Вспомнились подобные игривые действия со стороны Малинки, и лошадиные дозы обезболивающего вкупе с хирургическим вмешательством в конечном итоге.

Крошки наверняка имеют сверхсилу, «истинную силу», подумалось мне. Стало быть, сами из рода витязей. Или ещё один весёлый эксперимент в «проекте Святогора».

Я шёл вместе с ними, так сказать, к себе домой − возвращался в Малую Стрельчатую Башню, где сейчас происходили какие-то таинственные переговоры трёх Королевен. Железную позицию одной из них я уже знал, а вот какой твёрдости бастионы у двух других?

Хельга явно неспроста полностью раскрылась передо мной − ей нужно, чтобы я подтвердил её непреклонную решимость перед Соломинкой и Малинкой. И при этом оказывал бы на них сдерживающее влияние. Толковый план, да. Имеющий все шансы на успех как раз потому, что без какого-либо коварства.

Шествовать вертикально по винтовому лестничному убожеству в обнимку с малышками было невозможно, несмотря на весь их энтузиазм; попытка же внести меня на руках была пресечена на корню моей репликой: «Не смейте унижать мужчин!» Призыв подействовал, но отказываться от небольшого физического контакта с мужским телом уже не желали: Аллоя, покачивая не слишком заметными бёдрами, скакала впереди и тянула меня за собой, а Мейй деликатно поддерживала сзади. И это было удобнее, чем карабкаться самому!

На площадке пятого этажа нашу процессию встретили аплодисментами − не бурными и всего-навсего в две сухие ладони, но они принадлежали самому господину Филиппову! Прямо-таки оживший портрет: шёлковая синяя пара с аристократическим галстуком, сверкающие лаком штиблеты внизу и румяное, довольное личико в сплошном белоснежном волосяном обрамлении вверху. Неплохо он выглядел − уж никак не по-стариковски за сотню лет.

Между ним и моими спутницами сразу же завязался оживлённый разговор на неизвестном наречии. Судя по отеческой интонации почтенного учёного и довольным рожицам учениц, их хвалили. Потом без какого-либо перехода принялись за меня − на сей раз на понятном третьем основном языке планетных систем «Элиты». На здешнем, русском.

Равноценной беседы как таковой не велось − меня непрерывно и с нажимом расспрашивали. И поскольку тема была одна: «Славная фамилия фон Хётцен, наслышаны, как же!», тактика могла выйти очень эффективной, если бы я не знал, как держаться. А я знал, ибо не впервой нас взахлёб превозносили до небес, стараясь на ходу выгадать для себя кое-что земное, меркантильное.

Напустив на себя надменный индюшачий вид, мужской представитель означенного славного семейства снисходительно принимал пустопорожние комплименты, время от времени вставляя фразочки типа: «Одни из самых богатых и влиятельных, ага!», «Кресло председателя Совета Систем для моего папы − это вопрос ближайшего времени!», «Полезные связи по всей Галактике… вот разве что кроме вас, увы!» Мне показалось, что после этого пассажа на меня стали смотреть предельно ласково и вдумчиво…

А затем речь зашла о фройляйн Эльзе (и опять же предсказуемо: учёные фанатики всюду одинаковы). Вот тут глава местной науки превзошёл всех известных мне краснобаев: он с пафосом провозгласил, что после ухода с общественной галактической сцены Медеи Темир, Мегадевы, владычицей мира чувств должна быть признана моя беспокойная сестрёнка. «Как жаль, что она не приехала, а ведь была персонально приглашена вместе с вами!»

Я не сомневался, что новоявленную «владычицу» очень скоро − уже не раз пытались! − заманили бы в какую-нибудь безымянную лабораторию для «пустякового» осмотра, а там… Может, и хорошо, что Эльзы здесь нет.

Тут я обратил внимание, что глаза у девочек начали часто-часто и сильно пульсировать − не знаю, как другим, а мне не виделось в этом зрелище ничего приятного. Взгляды, устремлённые в потолок… застывшие, как маски, лица… И вдруг обе срываются с места, бросаются к тёмным окнам, рывками распахивают их настежь и прыжком исчезают в ночи!

Я ахнул, кинулся, споткнувшись, к подоконнику, высунулся чуть ли не по пояс наружу… Сперва ничего не разглядел − ослепили порывы грозового ветра с пригоршнями ледяной влаги − а потом небо над башней зловеще осветилось, и я увидел на несколько мгновений две согнутые фигурки, с непостижимой лёгкостью бегущие вверх по скользким камням…

Почти, как Юрико, не ведь не в тихой комнате, а на огромной высоте и в бурную непогоду!

Сзади снова мягко шлёпнули ладонью о ладонь. Филипп-Учёный стоял рядом с довольным, понимающим видом.

− Что за умелицы у меня, не правда ли? − восторженно поведал он. − Почуяли возможную опасность для хозяйки и поспешили на помощь! Редкий материал, у нас такого, к сожалению, не бывает…

− Какая опасность? − глупо спросил я и наконец отошёл подальше. − Для кого? Они же приставлены к Хельге, а та сейчас…

− …а та в данный момент выясняет отношения с другими важными лицами Династии, − многозначительно ответили мне. − И, очевидно, обмен мнениями перешёл в обмен жестами, а то и похуже…

С этими словами он закрыл окна, повернулся и стал глядеть на меня с каким-то детским простодушием. Ожидающе. Я не знал, что сказать, и тупо переминался с ноги на ногу до тех пор, пока к нам почти неслышно не присоединилась Юрико. Поклонившись, она встала возле меня с очень опечаленным видом.

− Понятненько… − раздалось после некоторого молчания от окна. − Значит, дело уже дошло до открытого столкновения? И крайне печально, и вообще бессмысленно. Ох, уж эти неуёмные амбиции! Ладно, мне здесь делать больше нечего − не то у девочек настроение, чтобы выслушивать мои просьбы… Господин Роман, я всегда рад вас видеть в моих подземных, так сказать, владениях, хе-хе! При желании вот эта лапочка проводит. Ну, до скорого, надеюсь!

Не без зависти прислушавшись, как бодро он сбегает по лестнице, я осторожно взял «лапочку» за единственную руку и слегка погладил, потому что её глаза походили на две рюмки, до краёв наполненные прозрачными слезами. Эта терапия подействовала сразу: на меня изумлённо метнули из-под чёлки чёрно-ночной взгляд, но тотчас виновато улыбнулись и постепенно вернули зрачки в нормальное состояние.

Да-а, хоть малышки тут всем и милашки, но, похоже, лишь на словах…

Сообразив, что верную охранницу нельзя брать после жёсткой стычки на мою встречу, я отвёл её в холл к любимому гравилёту, на ходу объяснив деликатность возникшей ситуации. Юрико всё поняла и не противилась, но настояла на постоянной двусторонней связи между нами при помощи гораздо более практичного, нежели коммуникационный браслет, «кольца опасности». «Вот… я его уже настроила на вас… ага, тонкое и на мизинчике будет почти незаметным. А я сразу уловлю всплеск роковой тревоги и мигом примчусь на выручку!» Как она это делает, я уже имел представление.

Освоение новых навыков безопасности пошло мне на пользу во всех смыслах: вскоре за мной пришла лично Младшая Королевна и пригласила на вечеринку. Как раз и расслабиться малость, и попросить о содействии.

Организатором встречи была, естественно, прелестная Соломинка, но впервые обе девушки не играли в ревность и вообще вели себя скромно. Личные дела по понятным причинам отступили на второй план (и у меня тоже). Да, выпили немножко, пожевали сладости… но всё это, скорее, машинально, чем от души. Ну а потом последовал вдумчивый перекрёстный допрос − сам Коревич позавидовал бы его пристрастию.

Я ничего не скрывал, мимоходом пожаловавшись на силой навязанное мне «созерцание», на что Малинка спокойно пообещала: «Это мы ей тоже припомним…» Её настрой внушал беспокойство − с грустью я догадывался, что милая и добрая девочка неотвратимо исчезает, превращаясь в амазонку. Похоже, что та беспощадная игра в лесу и на Базе, затеянная Инфантьевой и Дюнштайн, психологически сломала мою Малинку навсегда…

Свою просьбу насчёт кратковременной отлучки я аргументировал железно: словом чести, которое я дал Курту Фогену в благодарность за его помощь − пора и должок возвращать… Не соврал, но малость приукрасил, надеясь, что для природных аристократок так будет понятнее. И не ошибся. А о попутчице мне вообще сказали, что обратно я могу её и не привозить. Кто бы сомневался!

Как ни поджимало времечко, а разговор с будущей «попутчицей» пришлось перенести на следующее утро: её услужливый Гарольд наотрез отказался тревожить чуткий сон влиятельной сударыни среди ночи. И слуги везде одинаковы, тоже не новость.

Новостью назавтра оказалось другое: не скрывая удивления по поводу моего визита, сударыня по имени Лина-Алина впала в тихую панику после сделанного её делового предложения. Я и сам прилично растерялся, увидев сию демоническую особу с дрожащими губами, трусливым взглядом и монотонно повторяющую: «И не проси, не поеду! Не по-е-ду!!»

Чести и совести у неё отродясь не было, взывать к профессиональному долгу − дохлый номер, а припугнуть нечем… Безнадёжное положение неожиданно спасла молчавшая до этого моя замечательная Юрико. Своим звенящим, бесстрастным голоском она отчеканила: «Алина Донатовна, позвольте заметить, что Старшая Королевна Хельга Первая будет сильно разочарована таким вашим поведением…»

Никакого права на подобное заявление у неё не было, но и чистым блефом я бы его тоже не назвал. И мерзкая старая дева, опустив нос, пошла собирать необходимые вещички…

Блок событий №2. Глава первая: Мейй.

Мейй, в настоящее время личная охранница госпожи Хельги.

Несмотря ни на что я не хочу возвращаться в Лаборатории…

Наш вездеход быстро и почти бесшумно летел в метре над застывшей зимней землёй. Устроившись за водительскими креслами, я с восхищением наблюдала, как ловко и элегантно Юрико ведёт незнакомую машину, как стремительно перемещается её рука с панели управления на штурвал и обратно, и как точно и красиво бегают пальцы по сенсорным кнопкам. Тихоня тихоней, а как легко освоилась в реальности! И красивого паренька умыкнула, мы и облизнуться не успели. Аллоя выдала отличную идею насчёт постепенного сближения Романа фон Хётцена с госпожой Хельгой и нашей чуткой заботе о них обоих, но хладнокровная старшая сестричка, последней выпущенная из Подземелий, мигом распознала задумку и влёт опередила. Интересно, как ей это удаётся? Аллоя превосходит её в логике, а я в счёте и тем не менее…

− Э-эй, госпожа пилотесса, а поправка-то на ветер будет не 2,013563, а 2,013579! − громко выдала я, надеясь слегка уязвить. Мне снисходительно улыбнулись и небрежно качнули янтарной причёской.

Ишь ты, и расчесалась термогребешком, и яркую заколку-лилию возле уха воткнула! И в узком, переливчатом платьице выше колен и без рукавов, только сейчас обратила внимание! Вот это активность… А я в обыденном красном эластике, и нет у меня в гардеробе больше никаких нарядов! Да и самого гардероба нет. А вот старшенькая уже таковым обзавелась.

Да, я не успела переодеться, но разве для уважающей себя женщины это оправдание?

Но ведь так неожиданно всё произошло! Сын важного Командора, о котором сам милорд Филиппов отзывается с почтением, вдруг предстал перед нашей госпожой, сообщил о своём вынужденном краткосрочном отъезде и попросил разрешения взять с собой на пару деньков советницу Дюнштайн − та не возражает… Не возражающая особа стояла рядом с таким видом, словно проглотила за обедом вместе с вареньем заодно и язык, а не то озвучила бы мощный протест! Вон сидит сейчас на заднем сиденье, кутается в соболиную шубку и кривит нос то вправо, то влево… Не нравится она мне да и никому вообще, кроме решительной Старшей Королевны.

Наша властная хозяйка, само собой, обеспокоилась, задала наводящие вопросы, призадумалась… А потом не только согласилась, но и предложила взять в секретную экс-пе-ди-ци-ю ещё кого-нибудь из нас, малышек, − для страховки. В этот момент из двух рядом была одна я, еле удержавшаяся от умоляющего визга: «Меня-меня! Хочу-хочу-хочу!!» Сама не пойму, откуда нашлось выдержки опустить глазки и ангельским голоском предложить свои ненавязчивые услуги?

Теперь многое зависело от Юрико, которая заимела большое влияние на милорда Романа (тот об этом пока не подозревает и, похоже, догадается не скоро). Нет, она не вредная, но я ей частенько действовала на нервы, и поэтому… Молниеносно просчитав ситуацию, я послала ей «зов» предельной откровенности: «Учти, Аллоя для мужчин самая привлекательная!» Ответа мне не дали, но так покраснели и отвернулись, что всё стало ясно. Намёк поняли и не возражают!

Конечно, требовалось, чтобы меня и сам-начальник утвердил − ну да, он тоже не в особом восторге от моего темперамента (а при чём тут я − тихая и скромная от природы − специально раскрученная для опытов?) Слава нордическим Богам, Юри наконец пришла в себя и торопливо высказалась «за», добавив, что я очень сильна в бою, и что мы вдвоём вполне обойдёмся без эскорта витязей − справимся с любой напастью… Ха, ещё бы!

Однако надо выразить признательность доброму Роману, взявшему меня в это приключение. И сделать это чисто по-женски… например, взять и прямо сейчас потереться носом о его шею, которая как раз рядышком. Когда-то давно именно так и поступали: самец горделиво тащил на плечах добычу, а самочка семенила сзади, напоминая во время кратких остановок о себе своеобразным, нежным прикосновением − мол, не забудь и оставь кусочек получше… К сожалению, могут подумать, будто я и вправду голодная, и полезут за органической едой, которую мы не употребляем. Нет, носовой контакт не годится.

Жаль, что нельзя применить самый сильный благодарственный метод − обнять и kiss, kiss, kiss! Во-первых, на глазах у официальной пассии это и нетактично, и небезопасно (Юрико назначили для Романа и технически на него настроили − значит, она «в законе»). А во-вторых… Насмотревшись занятных материалов на подобную тематику и не сумев сделать критичных выводов, я как-то подбила Аллою на решительный эксперимент: лицо в лицо, глаза закрыли (не знаю зачем, но все так делают) − и до потери дыхания! Правда, после двадцатиминутного стояния, впившись губами друг в дружку, нам это надоело, и поцелуй пришлось прервать. Сердито погрозив мне пальцем, сестра отправилась за лечебным кремом для кожи, а я пошла умываться, виноватая и разочарованная. Так вот, вся засада оказалось в том, что вскоре я с восторгом ощутила, будто теперь имею на Аллою некие особенные права! Какая логика стояла за этим иррациональным чувством, мне до сих пор непонятно, но внутри затаилась некая сладостная тревога…

− Мейечка, почему ты поглядываешь на милорда с какой-то жадной страстью? − вдруг невинно спросила Юрико и заложила гравилёт в крутой и совершенно излишний вираж. Пассажиров основательно качнуло, а меня даже стукнуло плечом о стенку (взяли и обидели алую крошку, ах!) Ответив долгим, укоризненным взглядом, я повернулась и молча выбралась через люк наружу. Переложить свою вину на другого − это у меня классно всегда получается!

Встала на крыше во весь рост, потянулась красиво − жаль, что никто не видит. Хотела слегка потанцевать вместе с ветерком, но сразу одумалась: пора и самоконтролем заняться наперекор всяким хитрым программам! Иначе к тебе так и будут относиться, как к надоедливому лабораторному дергунчику…

Опять слегка подморозило. Ни жгучий холодок, ни скорость не мешали мне наслаждаться этим новым миром − просторным и свободным. Быстро вечерело; солнечное пятно на западе небосклона неумолимо тускнело, покрываясь облачной плёнкой, восток был тёмен и мистически мрачен. Лёгкая позёмка змеилась поперёк нашего пути, порой веером взлетая высоко вверх и ещё больше освежая мне лицо. Хорошо-то как!

Предстояло лететь почти до утра: мы маршрут специально удлинили, чтобы избежать даже близкого подхода к «мёртвым зонам» − техническим и ночным. Немножко жаль, потому что подраться не с кем. Уж я тогда наглядно доказала бы свою полезность и незаменимость!

«Мейка, прекрати дуться! Лезь назад и не мёрзни!»

О! Совсем командно и раздражённо, на правах старшей сестрёнки. Я не стала отвечать. Нет, я признаю её семейный авторитет (хоть мы и не родные), но показывать это на людях не буду. И вдобавок ей самой при случае сделаю замечание: мы же теперь на равных правах! У каждой свой господин и своё задание. Да, её служба при мужчине приятнее, но зато моя ответственнее!

Впереди, на расстоянии при подлёте в 1033 миллиметра надо мной, показалась такая гладкая, без коры, ветвь, что я не удержалась. Присела, напружинилась и прыгнула, идеально вытянувшись. Ухватилась, крутнула «обратное сальто согнувшись» и снова бросила своё тело в горизонтальном прыжке с переворотом. Точно при-кры-ши-лась на обе ноги, лишь чуток разведя коленки, выпрямилась и эффектно вскинула руки в победном жесте. Опять жалко, что не увидели − зато услышали, конечно.

«Baka, хватит же скакать! Пластик проломишь!»

Вот теперь Юришка по-настоящему озлилась, если начала вставлять словечки на своём древнем языке. «Дура» я, видите ли. Обругала ни за что ни про что.

Секундочку-другую я раздумывала: не сесть ли мне на крыше, свесив ножки на лобовое стекло водителя − прямо перед носом моей критикессы? Однако вовремя вспомнила о самоконтроле и, вздохнув (тягостный вздох не обязателен, но опять же все так делают), вернулась в салон машины. Мне никто ничего не сказал, ну и я тоже рот на замок. Уселась сзади возле советницы Дюнштайн и занялась размышлизмами на разные конспиративные темы.

В сущности, «Мейечку» послали не помогать и защищать, а шпионить. За всеми. Дело не новое − из нашей тройки почему-то именно меня господин Филиппов в своё время попросил (вот именно − и вежливо, многословно!) сообщать ему «о настроениях в коллективе», как он выразился. Я не поняла − тогда мне объяснили проще. Экранирование Лабораторий было настолько всеобъемлющим, что исключало неоэлектронную слежку и технические записи. Мои наблюдательные спецвозможности тоже блокировались, но я умела всё запомнить. Как автомат, а после в точности воспроизвести. Даже с интонациями говоривших.

Я в принципе тогда не могла отказаться ни от каких его поручений, но не удержалась и полюбопытствовала насчёт отсутствия привычного приказа. Филипп-Учёный помялся немного, а потом погладил меня по макушке (вжих-вжих!) и доверительно сообщил, что о таких вещах приказывать не принято. «Да и просить можно не всякого, − добавил он. − Только помощников с определённой нервной организацией. У тебя она как бы подходящая…»

Такое впечатление, что за годы в этих организационных нервах у меня наметился большой прогресс, так как сегодня перед отъездом я получила аж четыре просьбочки проследить и донести. Вкусы у всех были разные: моего бывшего патрона интересовал исключительно Роман фон Хётцен, тайный советник Коревич велел не упускать из виду официальную советницу Дюнштайн, Аллоя требовала глаз не спускать с Юрико. Ну а моя главная хозяйка наказала надзирать буквально за всеми людьми и событиями. И по возвращении накатать подробнейший отчёт…

Сделаем. Мне это и несложно, и безразлично.

Вспомнив о цели нашего путешествия, я начала рассчитывать в уме варианты возможного развития трагических событий на Главной Станции «Союза Звёздных Систем». Мало точных данных, зато много разветвлений − и я надолго увлеклась этим занятием. Пока вдруг не почувствовала угрозу. Смертельную.

Её почти одновременно ощутила и Юрико − она торопливо сбросила скорость, чем разбудила дремавших пассажиров. Милорд Роман моментально пришёл в норму и инстинктивно вжался всем телом в кресло. Ибо как раз с его стороны с лобового стекла свешивался симпатичный кошачий хвостик. С белым бантиком у самого конца.

− Защиту! − сдавленным голосом донеслось с заднего сиденья. − Общий гравиимпульс на выброс в пространство! На полную мощность! Да не зевайте же вы, уродки маленькие!

Я покосилась вбок: трусливая Алина, уменьшившись чуть ли не вдвое не хуже нас, забилась в самый дальний уголок салона − за креслами, возле багажного отделения. В её побелевшей руке прыгал компактный бластер.

Я тотчас вырвала его, не особо церемонясь. Наклонившись и слегка видоизменив лицо, зловеще прошипела:

− Будешь мешаться − порву глотку от уха до уха! А ну, упала на пол!! Так… Свернулась в клубочек! Молодец… Ноги поджала! И не вставать, пока не разрешу!

Закуклилась и почти не дышит, хорошо. Ничего, что грубо получилось, зато отрезвляюще в экстремальной ситуации. Мне сейчас многое дозволено.

Умный и самоотверженный сын Командора всё понял сразу:

− Гравизащита сейчас не поможет? Ну да… двигатель же работает, а эта тварь забралась на ходу и лежит себе, в ус не дует…

Словно в ответ на его слова рядом с хвостиком показалась умильная мордочка серо-дымчатого котёночка. Он широко зевнул, показав девяносто острейших игольчатых зубов и игриво царапнул лапкой литое двухдюймовое стекло. Раздался хруст, посыпалась крошка.

− Не поможет, − подтвердила Юрико, круто поворачивая вправо. − Объект адаптирован к технологическим гравитационным переменным. Той энергетикой, что в нашем распоряжении, его тоже не сжечь − оболочка сгорит, а действующий остов останется. Так, двадцать, тридцать… сорок восемь уже вокруг! Плохо.

− И во главе фантом, − мрачно добавила я, в темпе настраивая боевую систему. − Той же неуязвимой категории. Кто-то нам весёлый сюрпризик подкинул − трансактивация прямо на середине безопасного веками пути! И маршрут знали только мы четверо… Ты куда рулишь?

− К во-он тем невысоким скалам у обрыва. На открытом пространстве нам не справиться − дистанционных способностей Младшей Королевны не имеем. А там хотя бы тыл будет защищён.

Мы ввалились боком в редкую рощицу с худосочными ёлочками, похожими на потухшие белесые факелы; небо над ними сочилось зелёным мертвенным светом, звёзды выставились особенно чётко и крупно. Скверное место − если движок заглохнет, то котики навалятся всем скопом и со всех сторон! И постепенно раздерут машинку на части, как картонную игрушку. Хорошо, что пока они не определили методику взлома защиты − какое-то время у нас есть. И его нужно использовать тоже для…

− Сестра, в темпе начинай «перебор соответствий», я за тобой, − не оборачиваясь, быстро проговорила Юрико. − Ты сегодня нарасхват: и как лучший боец, и как скоростной счётчик…

− Уже начала, − буркнула я. − Только без личностного контакта это дохлый номер. Пора и на выход, покуда запасной люк не взяли под контроль и не замуровали нас намертво. Чему быть, того не миновать!

− Да, это так. Но проигрывать не имеем права − мы в ответе за жизни гостей. И, как ты знаешь, при любом исходе вечного покоя у тебя и у меня не будет. А вот мучений − сколько угодно.

− Спасибки за весёленький прогноз… Милорд, это бесполезно, уверяю вас!

Самоотверженный Роман тихо выругался и оставил наконец попытки выйти на связь − ни База, ни Дворцы Династии не отвечали. Понятненько: нас не затем сюда заманили, чтобы, постращав, отпускать.

С водительского стекла свисали уже шесть хвостов с разноцветными бантами. Мерзкие тварюги: маскируются под домашних любимцев, а потом… Полетят клочки по закоулочкам.

Позиция у обрыва выглядела удачной: кривые, изломанные скалы взяли в полукруг небольшую площадку − и гравилёт есть куда приткнуть, и для нас опорные «точки». Так, ещё малость правее…

− Что ж мы еле-еле плетёмся? − плаксиво вякнули сзади. − Вверх надо шпарить! Как можно выше! И на полной скорости обратно! Погубите же всех, шпана подзаборная!

− Нет скорости, Алина Донатовна, − (ну и самообладание у Юри, ну и вежливость − я бы не выдержала и от души рявкнула на неё по-медвежьи, натурально). − Вся мощность уходит на силовую защиту − без неё мы не продержимся и минуты. Кстати, броня сейчас будет сброшена ровно на четыре секунды, иначе нам наружу не выйти.

− Вот! Я так и знала!! − (а визжать она тоже мастерица!). − Упекли в капкан, а сами теперь дёру?! Отдайте «ствол», поганки, я живой не сдамся!

− Ни в коем случае, − вмешался фон Хётцен-младший и даже замахал руками, − оружие ей не давать! А не то угробит раньше срока и себя, и нас… Девчата, я могу чем-нибудь помочь?

Юришка мило покачала головой и совершенно без стеснения сняла через голову своё переливчатое платьице, задержав на несколько мгновений волнующий мужчин процесс. Вот это выучка, вот это понимание психологии − я бы так не решилась. Вон милорд даже в столь роковые минуты глаз с её голых ножек не сводит…

О-о, так у неё под одёжкой тончайший защитный костюмчик телесного цвета? Надо же, я поначалу и не врубилась, что такие бывают. Где товар раздобыла, на каком секретном складе? В обтяжечку, складочки выделяют весь интим… Нет, ну и подготовочка у старшенькой! А у меня одни вольные ветерки в головушке…

Впрочем, не только − мои вычислительные способности уже просекли, что у фальшивых кошаков соответствия искать бессмысленно: биороботы, примитив, а управляет ими как раз фантом. Что ж, значит и впрямь на славу подерёмся! Как и хотелось.

Какой пассажик: наша нежная парочка прощается, будто на последней романтической свиданке! В глазки друг дружке глядят, ручки пожимают! Если б не посторонние, и поцеловались бы, точно…

Надо прервать, а то завидки берут.

− Милорд, пересядьте на водительское место, − авторитетно сказала я. − И по моему сигналу сделайте один мгновенный силовой выпад вверх. В качестве отвлечения. Юри, готовность номер нулевая!

На меня недовольно посмотрели, но ничего не сказали. Подчинились. А то: сейчас я главная! На ограниченный срок, правда: пока или голову не оторвут, или не отобьёмся.

Раз, два, три, четыре − включается механизм открытия, посылается мощный гравиимпульс, Юрико ныряет в люк, я за ней… Успели!

И сразу в разные стороны, на обусловленные «точки» перед машиной. Я почти у края пропасти, сестра впереди, ей нужно больше свободного пространства. Боевой «стиль балерины», ноги важнее всего. А у меня самая обычная «мельница», но на пятачке лучше ничего и не придумаешь.

Ну, точно: нужно высчитываться структуру фантома − вон мерцает на выходе из ельника, бесплотным призраком прикидывается. Бережётся − значит, уязвим! Сканирую: «Мы с тобой одной крови, гадина…»

Ага, задёргался − сигнальчики посылает кошечкам! Ох, и налетят, уродимые!

И налетели…

Полтора десятка серых клубков − воющих, когтистых, зубастых. Решили с наскока сбросить противницу вниз на ледяные, острые камни, тупицы… Но сзади и слева меня прикрывали скалы, а фронтальную атаку я встретила по всем правилам.

Это было почти так же, как отбивать колючие мячи − левой, правой, рукой, ногой, локтем, коленом, тычком, наотмашь… Выполнив семь полных переворотов, я обездвижила десять оборотней. И тотчас пошла вторая волна, но уже гораздо расчётливее: меня взяли в полукольцо и стали изводить острыми выпадами с разных направлений. Такая осада была безопаснее откровенного навала: не уступая в скорости, но превосходя в силе, я получила возможность частично контролировать ситуацию и даже делать вид, что наступаю. Моё лицо между тем непрерывно меняло обличья − волчье, совиное, паучье, мёртвое, гнилое, осыпающееся, рысье… Тщетно: совпадений не находилось, порождения больного природного ума не желали признавать нас за своих. Ладно, скорей-скорей, ищем дальше: подземное, заразное, стальное, шипастое, чёрное, акулье…

Да, а как там сеструха?

Юрико превратилась в светлый вращающийся силуэт − вот она-то как раз нападала всерьёз, пользуясь большей свободой маневра. Её тело легче моего да и проворнее, а физический недостаток компенсируется почти идеальной отточенностью боевых приёмов. Я бы не смогла вот так годами упорно тренироваться, зная, что на 99 процентов это бесполезное занятие. А Юри до самых последних дней не сдавалась − и вот этот единственный шанс ей таки выпал. О, как − бьёт в прыжке двумя ногами и успевает вернуться в базовую стойку! А ну-ка и мы попробуем…

Левой! Правой! Вертушка − удар! Двойной блок − выпад! Эта парочка размазана по камням и восстановлению не подлежит, и ещё три котяры летят туда, куда меня хотели отправить… И всё ничего, но их в сумме опять сорок восемь!

Это наводило бы на предельно грустные мысли, но не оставалось времени. Фантом неожиданно выдвинулся слишком близко, и стал доступен для быстрого нападения. Правда, приходилось рискнуть здоровьем, как обычные люди говорят.

Очередного прыгнувшего на меня одинокого монстрика я не отбила, а поймала. Нежно, до хруста прочнейшей конструкции, придушила и, сделав вид, что не устояла после толчка, опрокинулась с обрыва.

В этом и состоял немалый риск: если мои липучки сработают не сразу на каменной мерзлоте, то… И почему нас забыли снабдить крыльями?

Хвать-хвать, вцепилась… Ай, соскользнула − лечу! Ой, мама… Хвать! Рывок − повисла. Держу равновесие, впиваюсь в лёд гибкими крючьями ступней: я − алый паучок, я − горная ящерка! Приклеилась, переместилась, прижалась, поползла… Мне же надо совсем немножко к востоку и чуточку к небу…

Почти благополучно добралась до нужной расщелины. Замерла в позе самоубийцы-мученика, восстановила ритмику артериального насоса, кинула вверх проводок-локатор… Ура, купились на мою уловку: фантомчик обрёл устойчивый облик, повернулся ко мне тылом и координирует осаду Юрико. Ох, ты у меня и получишь!

Мигом перебросив своё тело через верхние каменные зубцы, я в одном затяжном прыжке достала «координатора» (из пружинящей плоти, гад, не призрак!), оплела лианами и завалила в рыхлый снег. И едва не оглохла от суматошного, дикого визга со всех сторон…

На меня накинулись, насели, навалились так кучно и с такой яростью, что непонятно, кто же кого обхитрил и уловил? На секунду запаниковав, я забарахталась, как утопленница на последнем дыхании, но сразу пришла в себя от неистового «зова» Юрико: «Держись, сестричка, не выпускай!!»

Легко сказать, янтаринка ты моя…

Комбинезон прогрызли через девять минут и тринадцать секунд в семи местах, и меня сразу охватил лютый, не по погоде, холод. Одновременно клинчевать и по-настоящему драться я не могла, и выбора не было.

Дёргаюсь, верчусь, перекатываюсь, извиваюсь, кусаюсь, благо личина осталась волчья. Фантома тискаю, как самое любимое существо − и нет у него ни ядовитости, ни атакующей силы. Зато правую щиколотку и левую коленку грызут мне с не меньшей страстью, словно изголодались. Невзирая на выпущенные защитные шипы. Шеи сразу двух кошариков случайно попадают между моих локтей − в резком перевороте я ломаю прочные хребты, как ржавые иголки. И тотчас сканер в мозгу сообщает, что врагов снова ровно сорок восемь, убивать их бесполезно… Начинаю методично сжиматься и распрямляться, сколько возможно − лишь бы согреться и не выпустить. А затем боковым зрением вдруг замечаю, что моя Юрико и какая-то здоровенная, зубастая гадина стоят, изогнувшись, друг против друга и активно шипят, но не нападают. Братцы, да неужели у нас всё получилось?!

Пытаюсь привстать, но зелёное жгучее небо стремительно летит мне в лицо, звёзды свёрлами впиваются в кожу, и больше я ничего не чувствую…

Несмотря ни на что я не хочу возвращаться в Лаборатории!

Вездеход… каюта-салон… мягкий свет… плавное движение… походный реанимационный аппарат… я, подключенная к нему. И Алина Дюнштайн рядышком − на тощей физиономии озабоченность, профессионализм и явное нежелание смотреть в глаза.

− Не шевелитесь, барышня, − строго сообщили мне. − У вас отличное здоровье и потрясающая физиология, в которой я, правду сказать, ничего не смыслю. Зато в курсе ваша однорукая подружка − у неё с собой оказался в багаже некий запасной «набор метаморфоза». С его помощью вы уже через час после… после окончания этого дорожного кошмара пришли в себя, хотя я думала, что вас скромно похоронят в снегу, и дело с концом…

− Вы замечательно умеете поднять настроение, − одними губами прошептала я (улыбнуться не было сил). − Сообщите мне, пожалуйста, когда будете включать болевую функцию…

− И об этом знаете? Через полчасика примерно, − ваша уникальная точность тут ни к чему. Предупрежу, конечно, и корректор вколю − я же не садистка, в самом-то деле!

С последним утверждением можно было бы поспорить, но как-нибудь в другой раз. Тем более, что больную и покалеченную меня пришла навестить бедная родственница.

Юрико была и при параде (опять мини!), и при царапинах (поперёк лба, на шее и на щеке − уже затягиваются). В огромных глазах то набухали, то пропадали хрустальные слёзы. А на руке у неё довольно мурлыкал пушистый, дымчатый котик с синим бантиком на хвостике и с зелёным на шее.

Нашла «соответствие», умничка! Впрочем, иначе мы тут не сидели бы, а действительно замерзали сейчас в снегах.

− В самую последнюю минутку вычислила, − подтвердили мне. − Но если б ты не устранила главаря-фантома, то… А моей заслуги никакой нет − не логика ведь сработала, а голый перебор возможных комбинаций. Но тебе так досталось! Я чуть было рядом без чувств не грохнулась, когда подбежала и увидела…

− Пустяки, − беспечно шепнула я и тоже сморгнула. − Погрызли бы и бросили в полудохлом состоянии. И всё… Мы же несъедобные!

− Не скажи − сперва разодрали бы всю по кусочкам. Это же теперь их территория, почти до самой Базы-Станции. Кто-то опять и очень расчётливо поменял параметры ареала обитания.

− Значит, ты тоже сообразила, что мы оказались в новой «зоне ночной смерти»?

− Да. Но и только − в анализе случившегося не продвинулась ни на шаг. «Cui prodest»: кому выгодно?

Вполне вероятно, что одному из нас, грустно подумала я. Да-а, добрую Старшую Королевну ждёт невесёлый отчёт о событиях…

Прирученный котофей между тем в очередной раз неприлично зевнул, показав вполне нормальную кошачью пасть с небольшими клыками и розовым язычком. Мы сейчас и в самом деле «одной крови», порождения Инферно. Совпадающие по глубинной структуре. «Свои в доску, на большой с присыпочкой», как любит говорить атаман Тит, давненько я его не видела.

И присутствие в нашем вездеходном уюте этого лже-кота на остаток пути необходимо. В качестве пароля для его сородичей снаружи: мол, в машине лихачит своя братва с пойманной ею добычей из числа двух глупых человечков! А когда замаячат невидимые границы «зоны смерти», ночной смотрящий покинет нас, выполнив свою задачу…

Юрико пригладила мои взлохмаченные волосы и отправилась крутить штурвал, сменив прекрасного Романа, которому тоже захотелось навестить больную. Поразительная вещь, но я сразу почувствовала себя лучше, едва он просто взял меня за руку! Целебное и благотворное влияние энергетики противоположного пола − научные справочники об этом умалчивают, а вот красивые романтические сериалы не врут. Увы, это было односторонним положительным воздействием: я жадно брала, а вот взамен не могла дать ничего. Кожа большей частью искусственная, мышечная субстанция тоже и жёсткая вдобавок, соблазнительных округлостей вверху-внизу нет и не предвидится… Зато визуальную метаморфику могу выдать такую, что хоть ужастик про оживших мертвецов снимай! Ну и зачем нервным мужчинам подобный набор надобен?

Аллоя была права, заметив, что мой образ «девчонка-сорванец» лишь для начального знакомства хорош, а потом только утомляет. Но кто ж меня спрашивал, когда проводили душевно-интеллектуальную настройку?! Что выдали, с тем и гуляем. И как результат: на лаборантских корпоративах старшую малышку охотно ласкали и сажали на колени, средняя с них вообще не слезала, а вот младшей по большей части выпадала комбинация «подай-убери-развлеки». Лишь господин Филиппов порой проявлял ко мне вполне конкретный, ощупывающий интерес, но он ведь старичок… И внешность не вдохновляет. А она в гомо-гетерных отношениях основополагающая, это факт.

Но вот парадокс: наша ловкая кокетка Аллоя начала присматриваться к наискучнейшему советнику Коревичу! «Импозантный и загадочный», − так она его охарактеризовала. Не столько госпоже Хельге прислуживает уже, сколько ему. Или это та самая женская хватка: Ромочку перехватили, так нужно хотя бы Никомедушку не упустить? Поклонников много не бывает, тем более, что пока их вообще нет, самим стараться приходится.

Ох, как всё сложно в человеческих отношениях, как непонятно! И как интересно… Ничего, разберусь помаленьку, весь мир передо мной!

− Так, ребятки-птенчики, с осязательной терапией пора завязывать и переходить к страдательной! Вы, юноша, возвращайтесь в креслице второго пилота, а то первая пилотесса от ревности нервничать начинает. И котика мне всучить норовит, чтобы не мешал за вашими рукопоглаживаниями наблюдать. А вы, девочка, зажмите зубками вот этот резиновый валик − кусайте от души, но не вздумайте разгрызть, видела я ваши возможности… Коррекция будет предельно щадящей, но всё равно первые тридцать минут придётся основательно помучиться. Зато получите представление о наших «болевых камерах», хе-хе!

− Спасибо большое за заботу, Алина Донатовна. Я в курсе методики лечения, трижды приходилось точно так же восстанавливаться…

Да, и во второй раз было совсем плохо: какой-то глупый дурак подал запредельную даже для биороботов нагрузку на опытный астростенд − ну, тот и развалился на первичные дайт-контуры. Вместе с помещением и со мною, вмонтированной в схему. Собирали потом по частям − меня смогли, остальное нет. Мы, малышки, слишком ценные сотрудники, чтобы просто, как мусорок, выбрасывать. Да и голова моя оставалась целёхонькой, мозгу хватило автономного кровоснабжения, и даже клинической смерти удалось избежать.

Процедура выращивания и конструирования нового тела сама по себе малоприятная − её нельзя провести под полным наркозом и тем более в анабиозе. Соображалка должна изначально всё контролировать, и ничего для неё хорошего тут нет. А при врачевании травм всего-навсего бывает очень больно, причём по нисходящей, и к моменту окончательного затухания физических страданий я окажусь вполне здоровой. Нельзя сказать, что как новенькая − повышенных нагрузок придётся избегать ещё с недельку.

Интересная перемена произошла с противной Алиной: боязливая неврастеничка вначале − и спокойно-ироничная сейчас. Слишком резкий переход для обычной человеческой психологии. Даже почувствовав себя в полнейшей безопасности, люди после бешеного стресса так себе не ведут.

Пора-пора: берём в зубы упругую резину, сжимаем… Вообще-то, самое лучшее в такой ситуации − орать во всю глотку, никого не стесняясь, но сей вариант не для вездехода. Зверское кусание и мычание − вот и всё, что мне дозволено. Ну и на корректор-смягчитель некоторая надежда. Сравнивать не с чем, в подземных лечебках подобного гуманизма как-то не наблюдалось.

А-а-ахх!.. Поехали, не вставая с места!

Скрутило меня славно и, что хуже всего, боль заработала рывками, спадая и вновь усиливаясь. Привыкшая терпеть изначально по максимуму, я сейчас никак не могла приноровиться и поминутно улетала то в жар, то в холод. Мелькнула мыслишка, что Алинка таким вот образом рассчитывается со мной за давешнее перенесённое унижение, но тотчас пришло понимание: подобный пациент у неё впервые! Конечно, Юри объяснила на словах наши структуры и даже показала компьютерные схемы, но так то теория! А на практике «первый труп всегда комом», как опять же любит шутить атаман Тит.

Алина не отходит ни на шаг и непрерывно манипулирует датчиками-приборами на пульте саркофага (матовая крышка, под которой я корчусь, аки раздавленная гусеница, прикрывает моё тело до самой шеи). Честное слово, было бы в сто раз легче, если б вместо этого треклятого корректора наш сын Командора просто продолжал держать меня за руку!

Лучше за обе. И в глаза чтобы смотрел… А-ах!!

Ну да, перекусила враз резинку и взвыла… Мейка, ты дешёвка!

Гравилёт остановился. Обеспокоенная водительская парочка подошла к реабилитационно-пыточному аппарату вплотную. С двух сторон дружно ругают Дюнштайн, а та успокаивающе машет ладошками, приседая, как старая галка перед взлётом. Юришка разволновалась до такой степени, что держит кота за шкирку, словно сумочку за ручку. А кошак раздувается и мурчит, явно наслаждаясь моими мучениями. Что ж, ему так и положено.

Заметив проблему, дипломированная лекарша пихает мне в рот новую затычку − я демонстративно её выплевываю. Столько свидетелей рядом, а я буду, как дитё малое, с пустышкой?

Надо же: пытается настоять на своём! Да отвали ты со своим кляпом! Ах, не хочешь? С натугой меняю своё человеческое лицо на крысиное в оскале − дёрнула носом и отошла наконец. Спокойненько, так, без тени испуга. Вон мужчина − и тот от неожиданности отпрянул, а ей хоть бы хны…

То ли мета-усилие помогло, то ли времечка уже достаточно истекло, но стало полегче. Приступы прекратились, и боль перешла на постоянный тон, вполне терпимый. Естественно, для нас, малышек − «…а подследственный сразу признался бы в чём угодно». Хи-хи, герр Коревич!

Та-ак, почти ажур-ажурчик. Держусь нормально, корёжит в меру − началась восстановительная фаза с понижением. Кажется.

И всё-таки сегодня был один из лучших дней в моей бестолковой жизни! Столько впечатлений… и каждое из них я ещё буду пересматривать и переживать заново. Не только разгульный азарт схватки или кувыркания-прыжки на лету, но и фантастическую радость от подаренной мне свободы. Которая по правильным учебникам есть потакание своим желаниям под контролем осознанной общественной необходимости. Логично, справедливо, почти согласна… но и такая урезанная вольность мало чего стоит при постоянном существовании в четырёх стенах и под крышками многоэтажных потолков сверху. Даже если всё это торжественно именуется «Королевскими Башнями».

Никак нельзя без свежего ветра и светлых просторов! Если уж под запретом галактические, то я согласна и на лесные. Хорошо бы ещё увидеть степь! И бескрайнюю тундру вплоть до неведомого Ледяного океана. И сам океан, конечно. И совсем уж невероятные песчаные пустыни…

Мне вспомнилась наша лабораторная обитель − крошечная комнатка с тремя индивидуальными док-станциями для контроля-восстановления и шкафчиками с набором комбинезонов. Длительный сон нам не нужен даже при больших нагрузках, поэтому делать ночами совершенно нечего. Юрико выходила в коридор и погружалась в свои скучные тренировки, а я и Аллоя, разумеется, лезли в Сеть, пытаясь разобраться в хаосе доступной обслуге информации и хоть как-то её систематизировать. Получалось плоховато, и частенько приходилось бежать за старшенькой, извлекать её из дурацкой «позы одухотворённого лотоса» и требовать мнения-ответа по вопросам, загнавшим средненькую и младшенькую в очередной тупичок. Я не сказала бы, что Юришечка так уж шибко умнее меня (а Аллои и подавно!), но вот мыслить она умеет каким-то перевёрнутым образом-способом, не разбираясь с проблемой постепенно, а как бы взрывая изнутри всю сразу. В спорах мы не раз её припирали к логической стенке − нам в ответ мило пожимали плечиками и возвращались к своим лотосам и боевым стойкам. А потом вдруг выяснялось, что строгий и последовательный анализ фактов пасует перед объяснением в стиле парадокса! Кому понятная злость-досада, а кому и рост семейного авторитета…

О давнем прошлом Юри я не знаю ничего. Аллои тоже − у них точно такие же пробелы относительно моей судьбы. Крайне интригующе и ужасно таинственно − даже наши личные досье существуют не в закодированном электронном виде, а в бумажном! Три картонные папки с грифом «Только для руководителей главной научной темы». Звучит корректно, но не мешает и учесть, что «главная тема» в нашей науке одна − «Не забудем не простим и сведём счёты». А уж руководитель и подавно! Одинок, как перст, и близко никого к своему одиночеству не подпускает.

Вспомнилось ещё почему-то, что на исследование заброшенных Подземелий (самое опасное занятие не только для господ учёных) нас крайне редко выпускали вместе. Почти всегда порознь и без всякой страховки, не говоря уже о прикрытии. И отчёты принимали исключительно в устной форме. Мне, дневному и яркому существу, глубоко под землёй было особенно неуютно, и по возвращении я помимо своей воли принималась плакать. Способную адаптироваться к чему угодно, Юрико это очень беспокоило − она тотчас принималась вокруг меня хлопотать, переводя зачастую участливую заботу в безотчётную тревогу: «Бедной малышке плохо!» Вряд ли администраторам нравились подобные суматохи, и когда пришло распоряжение госпожи Хельги перевести нас к ней в качестве охранниц, то именно мою защитницу оставили внизу. Я навещала её почти еженощно и видела, как мучительно она страдает от непонимания происходящего и от своей невостребованности…

И вдруг громовое чудо: появление красавца Романа и необходимая забота о нём! И Юри-Лилия снова расцвела да так, как я никогда ещё не видела. У нас теперь всё хорошо, и главное − это любой ценой удержаться на Поверхности…

− Сестра, мы почти приехали. Тебе получше?

Ну и дела! Неужели я, как говорится, задремала? И выключилась из восстановительного контроля? Похоже, что так. Вообще вывалилась из реала на обочину − чувство времени потеряла. Ста-а-руха!

− Боль ушла, − помедлив, сказала я и для проверки трижды поменяла внешний облик. Прошло беспроблемно и тогда, собравшись, я выдала метамимикой очень трудный типаж «человек без лица» − в точности, как сама Медея Темир! Не удержалась и самодовольно добавила:

− Ты так не сумеешь!

− И не стремлюсь, − рассмеялась Юрико. − Телохранитель не должен шокировать своего хозяина. Верно?

− Верно. Но госпожа Хельга наших фокусов совсем не пугается!

− Она неких малышек давно знает. О её сотрудничестве с Филиппом-Учёным с юных лет мало кому известно, но мы-то в курсе.

− Тонкий-претонкий намёк? Не расшифруешь?

− Можно попробовать. Беда в том, что несмотря на все хитроумные научные составляющие, в нашей мыслительной природе заложено слишком много человеческого. Причём порой в концентрированном виде. Зря нас выпустили в Свет.

− Во даёшь! Ничего себе заявочки!

− Да. Я даю, а ты не бери. В голову. Пойдём, помогу переодеться.

Хорохорилась-то я изрядно, а вот самостоятельно выбраться из саркофага не смогла. Вроде полностью здорова, но ослабела до крайности, впервые такое. Эх, солнышка бы мне сейчас!

Ага, шатает при ходьбе. Хорошо, что меня не видят наши взрослые гости − они увлечённо спорят относительно предстоящих дел. Пожилая фройляйн снова требует полновесных гарантий, а юный милорд просит её не нагнетать страсти и не конфузиться. Без своей привычной спецодежды я чувствую себя голой, хотя и закутана заботливой сестрицей до самого носа в банное полотенце.

В туалете забота продолжилась: меня опять полностью разоблачили и, присев, придирчиво осмотрели. И даже ощупали. Я терпела, поглядывая в настенное зеркальце. Простенький у меня видик… таким не зачаруешь. Сердоликовые глаза, невкусные губы − правда, за ними золото, но уж лучше была бы белоснежная кость. Короткие кремовые волосы, причём причёсочки как таковой нет: давно остриглась в кружок для удобства. А у Юрико клёвая чёлка! А у Аллои шикарный «конский хвост», затянутый у основания в серебряную фольгу! Взрослые они совсем, вот ведь как…

− Изрядно тебя потрепали наши дикие сородичи. Я в такие переделки никогда не попадала.

− Да? А в каких была? Поделись опытом!

− Во-первых, с твоим всё одно не сравнить. А во-вторых, оперативные данные разглашению не подлежат даже в узком семейном кругу, ты же знаешь.

− Ну, прости наивную глупышку. Я подумала, что у нас теперь новая жизнь…

− Зато понятия остались старыми. Мейечка, я за тебя очень боюсь: ты слишком беспричинно и безоглядно радуешься переменам. Это становится заметным и… и опасным.

Она смотрела на меня снизу вверх, а я наоборот, не раз такое бывало. Но уже не хотелось, как раньше, погладить по голове, улыбнуться, состроить шутливую гримаску… Можно испортить, сочтут наивной, не так поймут.

− А разве там, у скал, было безопасно? − тихо спросила я. − Фантом мог оказаться подставой, соответствия не нашлось бы, подмоги ждать неоткуда… Разве мы этого не понимали? Но всё равно сражались спокойно, не думая о последствиях!

− Вот здесь и проблема. Ты слишком фатально разграничиваешь долг и повседневность. Тяжело там, но легко тут. А это не так. Оскал оборотня в схватке у обрыва и ухмылка Дюнштайн в нашем вездеходе равноценны, разница лишь в способе воплощения угрозы.

Браво, подружка: кажется, ты вслед за мной тоже сложила в уме два и два, потом вычла из суммы три и обеспокоилась не на шутку…

Может, и полезно такое устаревшее мнение обо мне как о вертлявой простушке? Заметно же, что её Роман фон Хётцен не испытывает особого пиетета перед Старшей Королевной − значит, в будущем возможно… И тогда мы… О, нордические Боги, какие пакостные думки мне в голову лезут!

Страшно даже самой себе признаваться, что неразлучные «милашки» могут быть успешно натравлены друг на дружку. А ещё страшнее догадка о нашем фальшивом единении и взаправдашнем одиночестве…

− Вот, надевай. Захватила на всякий случай, но не забыла о твоих вкусах и особенностях!

Ага, нательная защитная оболочка. Как и у неё, и лишь чуточку темнее под стать моей смуглой коже. Будь у меня изначально такая под стандартным красным эластиком, может и не была бы покусанной столь жестоко.

− А это верхний прикид. Думаю, подойдёт − и на контрасте небольшая игра!

Ах, ты, лицемерочка моя янтарная! «На контрасте»… У тебя, значит, почти прозрачная мини-юбочка, а мне оранжевые шортики? В обтяжечку, правда, но ведь до самых колен! Майка в тон, так… а где вырез? Безобразие, дискриминация! Без рукавов? Ну, тогда ещё ничего.

Ладно: поблагодарила за заботу, влезла, запаковалась, всмотрелась… Напрасно привередничаю − вполне себе эротично-конфеточный вид. То есть нимфеточный. Талия подчёркнута, бёдра стали пошире, попка округлилась… Сойдёт.

Любопытное открытие: оказывается, комбинезончики-то скрадывают женскую фигуру! И для большего эффекта предпочтительнее верх и низ наряжать раздельно. Век живи, век учись, тогда умной кремируют…

Совсем чудесно: моё появление в салоне привлекло внимание чужого милорда вплоть до нацеленных глаз и заметного полуоткрытия рта! Юришка это тотчас просекла и пошла на обгон, ловко лавируя между пассажирских сидений и откидных коек. Можно было и воспрепятствовать, но не всякое показное соперничество сулит выгоду. Поэтому я слегка притормозила, оставаясь очень даже на виду.

Выяснилось, что королевская советница Алина прекрасно управляет гравикатером, причём почти на предельной скорости. Котоборотня нигде не было видно. Что ж, всё в точности по законам старинных страшных сказок: с рассветом порождения Тьмы незаметно исчезают. С этим вполне солидарна и современная трансформенная спецификация.

А вот и та самая База-Станция, ставшая на днях местом гибели почти всех её обитателей. Современный уродливый трёхэтажный минимализм, у нас таких никогда не строили. Опять постылая лаборатория, только наземная и непонятного назначения.

Нас ждали. У самого входа рядом с точно таким же вездеходом стоял… о-о-о, великий Один, какой это был парень! У меня аж коленки задрожали − не знаю почему, но у всех девчонок такое случается при подобных встречах. В романах точно.

Высокий рост… широкие плечи… не лицо, а образчик мужской породы − спокойная надменность при классических пропорциях. Русые волосы в строгом проборе, аккуратные усы стрелочками − самый настоящий офицер из мужественных армейских сериалов. Нет, как же мне повезло!

Сын Командора тоже явно радовался, чего нельзя было сказать о Дюнштайн. Остановив вездеход как-то уж чересчур торопливо и в сторонке, она снова начала кутаться в шубку, одновременно нашаривая по карманам бластер. Потом вспомнила, покосилась на меня и сделала требовательные движения согнутой ладонью руки. Я немедленно пожала её и с угодливой улыбочкой поблагодарила за качественное лечение. А оружие передала Роману, который и не подумал его возвращать. На уже откровенное звуковое требование: «Отдай!» аналогичного согласия тоже не последовало.

Увеличив свою дальнозоркость, я с тайным удовлетворением отметила, что у меня и у господина Фогена глаза одинакового карего цвета! Нет, разве бывают подобные ничего не значащие совпадения?

На просторе было свежо и по-утреннему волнительно. Ночь уступала свои права неохотно: тёмно-зелёный небесный покров над нами светлел медленно, а бежевые приливы рассвета ещё только-только надвигались с востока. Деревья стояли в жёлто-осеннем наряде − сюда не приходит зима!

Пока мальчики крепко обнимались, девочки скромно ожидали поодаль, причём пожилая явно прикрывалась молоденькими. Заметив, что Юрико усилила свой слух, я тоже немедленно подключилась. Ах, и голос у него такой звучный и приятный!

«…и не просто рад тебя видеть, Рома, а очень даже! Добрались без проблем?»

«К сожалению, с ними и с немалыми. Вечером за ужином расскажу. Кто-то очень не хотел нас на Базу пускать, видишь ли…»

«Да? Абсурд, возведённый в степень необъяснимости. Здесь ничего больше интересного не осталось − ни для кого. Братская могила, мемориал. И систему защиты и контроля планеты не запустить. Некому!»

«И тем не менее. Курт, ты провел расследование?»

«Сразу же, временным сканером из полевого разведкомплекта. Отчёт составлен − ознакомишься, подпишешь и передашь отцу экземпляр. А мне придётся обо всём случившемся поставить в известность своих генералов. Я по-прежнему на службе, отпуск почему-то не предоставляют!»

«Армия работает круглосуточно, даже если на холостом ходу?»

«Именно. И я не могу просчитать реакцию начальства. Оно же само мне выбрало в качестве прикрытия маньячку Клару Деташе! А с кого теперь будет спрос? Вот то-то…»

«Сочувствую. Ты годы жил рядом с таким спящим чудовищем!»

«Ага. А поутру оно проснулось… Помнишь, как я сетовал, что меня на третью малую станцию загнали? Оказывается, только благодаря этому и уцелел».

«Неужели не смог бы вовремя почуять опасность?»

«Нет. Злого, умного психа распознать невозможно. Вон Энни знала Клару, кажется, лучше некуда, а в итоге сплоховала. Выучка её спасла, да и то ещё…»

«Положение скверное?»

«Крайне. Вся надежда теперь на… О, это что ещё за крошки с тобой прикатили? Только что заметил! Познакомишь?»

«Ты не потерял чувство юмора, как погляжу. Впрочем, какую из двух выбрал бы?»

«Да уж не из трёх, это точно! Пожалуй, во-он ту, в оранжевых брючках и в такой же маечке. Весьма сексапильна, несмотря на юный возраст!»

«Угадал. Та, что в сверкающем платьице, состоит в моей охране, а Мейй пока свободна!»

«Какое у неё имечко! Непременно вечерком приглашу прогуляться…»

У меня натурально перехватило дыхание. Вообще-то, я могу без него обходиться долго, но вот сейчас в груди что-то перемкнуло, до спазма.

А если герр Курт и взаправду пригласит − как мне тогда быть?! Теперь вся надежда на то, что они действительно шутили.

Пошатнулась − и Юрико очень кстати незаметно поддержала. Глядит то ли с иронией, то ли с сочувствием, то ли с восторгом… По всему диапазону чувств в общем.

«Зов» её поймала, вот: «Если хочешь, то могу одолжить свои янтарные серьги…»

На что подбивает, негодная! Как распустилась подле своего нежного милорда! Забыла, что я − телохранитель Старшей Королевны Хельги?

Так. А я сама это помню?

Хороший такой, своевременный вопросик на засыпку…

− Ку-у-уртик, дорогой! Сто лет и сто зим тебя не видела!

Очень кстати Дюнштайнша взвыла дурным фальцетом и помогла мне обрести сознание. С осознанием позже разберусь, сейчас не до этого.

− Взаимно, Лина. У тебя, как водится, всё в порядке, по настроению заметно. А вот у нас проблемы.

− В курсе, дружок, сообщили перед выездом. Только я хочу сказать, что помогать в их решении не намерена. Посидим, пивка попьём, вспомним мирное прошлое − и по берлогам!

Не знаю, какую задуманную конкретику она хотела спровоцировать этим заявлением, но такое впечатление, что к её оголтелой наглости все уже привыкли. Не удивились, по крайней мере.

Мой Курт (а чей ещё?) с небрежной уверенностью подошел (к нам), улыбнулся (мне!) и деликатно отвёл Алину подальше, к входу на Станцию. Принялся что-то ей втолковывать. Я не стала подслушивать принципиально. Мы своё дело сделали и больше повлиять ни на что не можем. Самое время напоследок личной жизнью заняться…

Сын Командора придерживался иного мнения. Он даже абстрактно пожаловался вслух:

− Как представлю, что моя будущая жена с годами превратится вот в такую же бесцеремонную стерву, так хоть в чёрную меланхолию впадай! Как же нынче трудно с женщинами!

− А у вас кто-нибудь есть на примете? − тихонечко поинтересовалась Юрико. Ей ответили трагическим вздохом, который можно было истолковать однозначно. Что я и сделала, послав бойкой сестрице «зов» следующего содержания: «Конечно, есть, в большом количестве и уже изрядно надоели! Так что особых надежд не питай!»

С поразительной самоуверенностью мне выдали: «Поживём − увидим. Тем более, что в супруги я не напрашиваюсь».

Придвинувшись поближе (опять качнуло!), я шепнула:

− Серёжки мне на вечернюю прогулку точно дашь? И где раздобыла?

− Будучи при милорде, я получила коды к специализированному вещевому синтезатору, − так же почти беззвучно известили меня. − И поспешила…

− …прибарахлиться, да?

− Мне не нравится это слово. Я подумала, что со временем, возможно, дорасту до личного секретаря и заказала кое-какие антуражные вещицы. На всякий случай, чтобы иметь при себе и не искать. Костюмчики, браслетики, колечки, бусики…

От подобной практической сметки и смелого заглядывания в будущее я малость оторопела. Прокашлялась и сердито спросила уже нормальным голосом:

− А у нас почему нет подобного доступа к жизненным благам? Аж при Её Высочестве состоим!

− Хельга Первая гораздо более строгая начальница и к тому же как женщина автоматически пресекает возможную конкуренцию. Между прочим, я изготовила Аллое по её просьбе золотые, серебряные и платиновые украшения в тон образу. Она, разумеется, припрятала и пока не надевает.

Мама, какие оборотистые подруги у меня! И ведь скрытничают, таятся, помалкивают! Ничего полезного не узнаешь, пока за шиворот не возьмёшь и не встряхнёшь хорошенько…

Тут герр Фоген поманил нас издали рукой (Романа, вообще-то, но мы тоже за ним побежали). Вид у него был морально измученный.

− Лина ставит условие: Командор должен забыть о её прегрешениях раз и навсегда, − вытирая лоб, сказал он. − Я не понимаю, какое это имеет отношение к хирургической медицине, но она стоит на своём. Что скажете?

− Надеется на моё влияние на отца, − проворчал фон Хётцен-младший и гневно притопнул. − Алина Донатовна, ну как я могу гарантировать?! Папа уже далеко не столь благодушен, как в начале этой злосчастной экспедиции, а вы натворили такого…

− Не колышет, юноша, − деловито перебили его. − Я не намерена гробить своё здоровьечко за простое «спасибо». Ты чем-то крупно обязан моему постоянному сопернику по картёжным играм, вот и плати должок. Иначе можете меня прямо здесь хоть групповому насилию подвергнуть − не соглашусь!

После столь отчаянного дамского заявления мои глаза непроизвольно расширились чуть ли не до ушей. Юрико покраснела. Нет, как интригующе события развиваются! Мы переглянулись и придвинулись ближе.

− Я всегда втайне восхищался вашей готовностью рисковать самым дорогим в ответственные минуты, − (хи-хи-хи, а господин офицер и уязвить умеет не слабо!). − Но вот сейчас испуг храброй женщины по поводу некой мифической опасности вне моего разумения!

− Ох, и все меня так или иначе подколоть пытаются! − Алина хотела было потрепать Курта по щеке, но передумала. − Чо, парень, не понимаешь в натуре? Надо же! А как Роман? Аналогично, ни в зуб копытом? Ну, тогда пошли наверх, объясню бестолковым конкретно!

Судя по выражению лиц приятных мужчин, согласие противной дамочки посетить медицинский центр уже являлось немалым успехом.

В полном молчании и с какой-то мрачной торжественностью мы один за другим медленно поднимались на третий этаж. Кругом было очень чисто и пахло каким-то антисептиком. «Киберуборщики постарались?» − негромко спросил Роман. − «Они самые, не своими же руками чужие трупы убирать», − после паузы ответили ему. − «А потом?» − «Автокремация без ритуалов и похорон, что ещё можно было сделать…»

Лабораторный отдел меня откровенно разочаровал − тесно, неудобно, никакого исследовательского размаха. В лечебных делах я не разбиралась, но опять же скученность, повернуться негде! Вообще в головушке не укладывается: человечество, ушедшее во Внешний Космос, продолжало по привычке существовать и ютиться, а не жить свободно. Говорят, Галактика слишком маленькая, другую бы надо.

«Саркофаг» − увеличенная копия вездеходного − располагался прямо под большим настенным экраном, отражаясь в его левой нижней четверти. Поэтому лежавшая в нём молодая темнокожая женщина была хорошо видна от самого входа.

− Вот так, дорогие мои, приближение смерти демаскирует истинный облик, − назидательно сказала Дюнштайн, описав рукой полусферу. − А мы-то думали, что у неё загар такой… Итак, кто же перед нами? Стойкий оловянный офицерик Фоген, судя по его солдафонскому виду, как был не в курсе, так и остался − это понятно, он кадровый армеец, а не разведчик. Но любимый сынок жадного Командора оперативной информатикой занимается-то профессионально! И неужели снова «пас»?

Роман тоже был озадачен, я это видела. А Юрико ещё и встревожена. Явно стремясь поскорее выйти на доверительный секретарский уровень, она без спроса прошла вперёд, всмотрелась и, возвратившись, доложила:

− Милорд, простите, но я не рекомендовала бы вам участвовать в возможном опознании. Во-первых, вас откровенно провоцируют с неведомой целью. Во-вторых, больная в самом деле находится в столь критическом состоянии, что запросто можно ошибиться. Не лучше ли госпоже советнице перестать интриговать своих коллег и дать необходимые разъяснения? Как она и собиралась это сделать несколько минут назад?

Вот это и называется «перехватить инициативу». Ай да молодец! Я чуть было не захлопала в ладоши.

Алина нас однозначно побаивалась и промолчала, зато у озадаченного милорда был хороший шанс отбиться от обвинения в непрофессионализме. Одарив благодарным взглядом свою новоявленную секретаршу, он подошёл к реанимационному аппарату, глянул мельком, потом увеличил изображение на мониторе, вывел дополнительные ракурсы… Я понимала, что сказать ему нечего, и время тянется просто ради приличия. И вдруг Роман подобрался − спина сделалась прямой и твёрдой, как адамант, плечи распрямились − и не спеша обернулся. Снисходительная улыбочка засветилась на его лице, и обрадованная Юрико мгновенно просияла в ответ. Узнал, надо же!

− Без ранних видеографий её действительно идентифицировать нелегко, − (это было сказано с показной задумчивостью, но так и нужно для пущего эффекта!). − Небольшая подсказка таилась в настоящем имени, созвучном с псевдонимом. Конечно, не столь явно, как «Алина − Лина», но и у «Ирэн − Энн» сходство имеется. Итак, ещё одно позднее разоблачение: под маской работницы из обслуги космического маяка Уэнди Шедуэлл-Норманн скрывалась агент Ирэн Королёк − она же Ирина Колибри, она же «Пташка» − а вот тут уже игра на контрасте, миниатюрной её никак не назовёшь. Класс «Мираж», к сожалению, значит с психикой проблемы. Вот не помню только, есть ли у неё в океане ГАЛАКС свой «островок»?

− Как не быть! Топовой сорок третьей позиции разрешено, − буркнула Дюнштайн. − Только она же маргиналка, ей общественное признание ни к чему, убогий внутренний мир важнее… Там всё поклонники оформляют − и у такой вот страхолюдины имеются радетели и почитатели! «Самая мрачная конспирологическая фигура», «Демоническая убийца мимоходом», «Хищных птиц в клетках не держат!» и так далее. Между прочим, она в розыске на семи планетных системах за свои художества!

− А вас присудили к заочному аресту в двух Провинциях «Элиты» и в трёх Секторах нашего «Союза», − любезно отозвался Фоген. − Поэтому, уж простите, не стоит вам гениталиями мериться, как говорят мальчики…

Бац! Тр-р-ресь!! Так её, мой дорогой Курт, нечего хамить направо и налево! Достало бесстыжую, даже порозовела немного. Нос и вокруг него.

Хотя для неё наши попрёки, как с пеликана вода. Не знаю, правда, кто это, но все так говорят.

Пришла в себя быстро, зубы вновь оскалила… Ничем её не проймёшь.

− И огрызаться умеешь, оказывается, и знаниями не обделён, − Алина по-учительски погрозила пальцем. − Может, ты тоже не унтер-ахфицер, как по биографии, а кое-кто посложнее и рангом повыше?

− Я майор, что для моих лет не так уж мало, ведь ещё и тридцатник не разменял, − известил её Курт. − И, чтобы свернуть тему, скажу: зачастую мы, середнячки-рабочие лошадки, бываем полезнее вас, самозваных гениев и задавак. Осторожностью и терпением можно добиться не меньше, чем замесом хитрых комбинаций на чужой крови.

− Вот здесь ты во многом прав, − охотно согласилась Алина, − и нынешнее состояние авантюрных дел хороший тому пример. Кто дольше всех выжидал − как я, например, − тот и в выигрыше. Однако, заметь, Уэнди сама и не думала раскрываться и затевать самостоятельную игру! Она продолжала ждать, когда все сроки прошли, и сиднем сидеть не было никакого смысла. И я, признаться, не знаю, какой вывод из этого следует.

− Она числилась наблюдателем, как и Дэвид Сач, − смело выдала я, решив, что молчу слишком уж долго. − И сигнала к действию до сих пор не получила. А когда встал вопрос жизни и смерти, пришлось волей-неволей раскрыться…

Опа! Ай да я! Всех поразила. Сам герр Фоген идёт ко мне, смотрит в глаза… Мамочки, сейчас упаду! Или зрачки сами собой пульсировать начнут, что ещё хуже для несведущего человека.

− Простите, прелестная фройляйн, а у вас-то откуда осведомлённость о наших скорбных игрищах? − спросил он (я «прелестная»! − ах-ох, ой-ай!). − Или вы одна из тайных аналитиков Династии?

Ух, ну и статус мне выдали! «А чо», как выражовывается Дюнштайн, запросто смогу. Считаю лучше всех, фантазии в избытке…

− Королевна Хельга не скрывала от нас информации по этой Базе и её обитателям, − важно сказала я, стараясь попусту не сверкать своим золотом во рту. − И милорд Роман тоже. Перед отправкой и в самом начале поездки я кое-что в уме проанализировала, сопоставила… И Алина Донатовна в этом смысле не теряла времени даром.

− Истину глаголешь, дитятко моё, непоседливое и драчливое! − (а не много ли чести подобную ехидну по отчеству величать?). − Правда, мой анализ был несложным. Меня пригласили в качестве врача к вот этой израненной особе − я сейчас на планете единственный специалист; сложная техника и медицинские роботы умеют многое, но хирургическая операция им не под силу. А таковая потребуется и не одна, иначе «Королёк» очень скоро тихо загнётся. Я подобный исход только приветствовала бы, но у наших мальчиков почему-то другое мнение. Ромочка, неужто и ты успел с «Пташкой» побарахтаться в постельке? Нет? Ну, извини… В общем, дело нешуточное, братцы: удалять придётся и внутренние органы, и внешние!

− Если налицо столь ясное понимание, то не пора ли приступать? − требовательно спросил Фоген. В ответ с отрицанием медленно поводили носом справа налево и наоборот:

− Вы плохо себе эту тёмненькую фифочку представляете! Думаете, очнувшись от наркоза и поправившись, она станет благодарить за спасение? Как бы не так! «Сука старая, − скажет, − ты же специально меня изувечила! Щас я тебе пасть порву, глаза смешаю, нос по морде раскатаю!» Или что-то в этом роде… А посему повторяю свои условия: фон Хётцен-младший приложит все усилия, дабы обелить меня в глазах фон Хётцена-старшего − это, значит, раз. И второе: сейчас же, немедленно, мы приводим Уэнди в чувство и сообщаем ей все печальные новости относительно её нездоровья. Пусть при свидетелях и под видеозапись даст согласие на хирургическое вмешательство. Иначе можете девушку Дюнштайн хоть всем скопом… ну, пример я уже приводила.

Во, кремень! Хочешь не хочешь, а невольно зауважаешь.

Мужчины колебались недолго, и согласие было дано. Оно и понятно, счёт уже шёл на часы.

Я заметила, что Юрико переживает происходящее острее всех: вперёд подалась, кулачок к груди прижала; глядит, не моргая и не дыша… Не понимая причины, я всё же встала рядышком. И при случае успокоить, и к мужественному Курту поближе.

Сколь же хрупко обычное человеческое существо, как проблемно его восстановление! Я вот починилась в подобном же «саркофаге» быстро и надёжно, а тут… Правда, без спецпрограммы выживания, рассчитанной для нас, малышек, тоже валялась бы дохлее всех дохлых.

Двадцать третья минута истекла, когда коротко остриженная женщина с резкими чертами смуглого лица приподняла наконец веки. Яркие, синие глаза, как необычно!

Увидев склонившуюся Дюнштайн, она едва заметно улыбнулась и не без труда, но звучно сказала:

− Кажется, я угодила в крестианский ад? И сейчас этот демон начнёт меня мучить? Ну, давай, старая гадюка, чуть пониже морду нагни! Твоё жало вырвать ещё хватит сил!

− Вот! Я же вам говорила! − взвизгнула Алина и, отступив, едва не повалилась Роману в объятия. − Видите, как мне платят за участливое, доброе отношение?! А что потом будет?

− Энни, у змей колющего жала нет, в наличии только раздвоенный, длинный язык, совершенно безопасный, − сказал Фоген, становясь рядом с аппаратом. − Ты у друзей, и есть шанс выкрутиться из смертельной удавки, хотя положение крайне тяжёлое. Можешь слушать и оценивать сказанное?

− Да.

− Отлично. Тогда я зачитаю медицинское заключение и прогноз, составленные точным и бесстрастным компьютером. Постарайся принять − и этот отчёт, и решение, как нам поступать.

Во время чтения Дюнштайн оказалась рядышком − милорд не пожелал обниматься с ней, а отодвинул в сторонку, ко мне. Я не упустила случая и быстренько, пока никто не видит, приняла очень реалистичный облик кобры с раздувшимся капюшоном. Алина не испугалась и даже не отстранилась, а лишь пробормотала: «Шалите-шалите, пока молодые…» Захотелось дохнуть на неё настоящим, горяченьким огоньком, но я опомнилась − опять визгу не оберёшься! А хулиганистой Мейке после достанется.

− Замечательно… − выдохнула Уэнди, когда малоприятное чтение закончилось. − Обнадёживающе и перспективно. Значит, нужно удалять селезёнку, желчный пузырёк, часть кишечника… И детей не будет − ну, это я переживу, к материнству почему-то никогда не тянуло. А вот остальное… Не представляю я себя в роли калеки, ребята, вы уж извините!

Опечаленный Курт хотел что-то возразить, но тут неожиданно вперёд вышел Роман. И при виде его Уэнди сразу заулыбалась вовсю, даже свои пухлые, потрескавшиеся губы несколько раз старательно облизнула. Светит своей синью, не моргает… Во как сильно на нас, слабых девочек, влияет доступная всего лишь для мечтательного флирта мужская харизма!

− Энн, посмотри-ка на неё, − он подвёл вплотную застеснявшуюся Юрико. − Видишь?

− Нет, ничего такого… А-а, теперь заметила. Несчастный случай? И что?

Милорд что-то шепнул моей сестре на ушко, почти касаясь губами − вышло очень эротично. Юришка кивнула и во второй раз за неполные сутки исполнила частичный стриптиз, сбросив своё платьице без какого-либо жеманства-кокетства. Оставшись в телесной защитной оболочке, она легко вспрыгнула на переносной столик. Я уже догадывалась, что будет дальше − и точно, вертикальное «колесо во вращении» при помощи одной руки у моей старшенькой получалось великолепно! Но сейчас Юрико увеличила темп до предела, превратившись на несколько мгновений в сплошной светлый круг с неразличимыми частями тела. Свою бесшумную вертушку она закончила умопомрачительным тройным сальто в прыжке, став обеими ногами точно по краям «саркофага» в самом его центре. Поклонилась лежавшей и соскочила на пол, как ни в чём не бывало.

− Убедительно, − медленно сказала Уэнди после долгого молчания. − Себя попробовать в новом качестве всегда стоит. А коли не получится… вот так же стильно и красиво, тогда и отчалить можно. Пиратские каравеллы всегда отплывают в полночь… К чему это я? Сколько у меня времени?

− Если на принятие решения, то это нужно сделать тотчас, − ответил герр Курт, отведя наконец изумлённый взгляд от якобы смущённой Юри. − Или немедленный операционный цикл, или… Или завтрашнего дня тебе увидеть не суждено.

− Тогда ставим точку − я рискну, пусть Лина приступает к вивисекции. Как? Она требует псевдоюридического оформления моего согласия? Дела… Ладно, готовьте видеозапись, давайте текст, повторю без ошибок…

После окончания про-це-ду-ры Дюнштайн со вздохами приговорённой к отсроченной казни занялась необходимой подготовкой. Ассистентками предстояло быть нам, вездесущим малышкам, − без вариантов. И точность, и безотказность, и опыт имеется.

− Ей в самом деле ещё и левую руку ампутируют? − прозвенела вопросом Юрико, и было видно, как она не на шутку взволнованна. − Тогда Уэнди станет точно такой же, как и я! Странно…

− К сожалению, − грустно отозвался Фоген. Сестрица рассеянно покивала, отошла в сторонку и задумалась о чём-то своём. Очень кстати, пора и мне попользоваться мужским вниманием.

И я его получила! Почти целый час мой восхитительный офицер Курт ухаживал за мною. Не отходил ни на шаг, расспрашивал о жизни, о Династии, о прошлом − разве это не ухаживание, а?

− У вас имеются особые возможности, недоступные рядовым людям? − ожидаемо поинтересовался он. − Твоя подруга такая мастерица!

− Мы тоже можем не хуже, − скромно, по-королевски, заметила я. − И даже лучше, поскольку все конечности на месте!

− Да? А показать?

Нет, это не подначка − неподдельный интерес. Потупившись, я прислушалась к своему самочувствию − восстановилась вполне, однако долго перенапрягаться не следует. Так и не буду…

Собравшись и прикинув дистанцию, я резко включилась и, высоко взлетев, выполнила обратное сальто в шесть полных оборотов. Точно встала на правую ступню, пружинисто пригнулась, вошла в движущийся «волчок» и мигом очутилась подле Курта − лицо в лицо, глаза в глаза, ладони у него на плечах крест-накрест. Почти объятие… и почти смертельный боевой приём: чик-чик рёбрами рук − и сонная артерия такого не переживёт…

Он не сплоховал: взял меня за запястья и с полминутки успешно сдерживал мои попытки освободиться. Очень физически сильный парень!

Я не стала его унижать и чисто по-женски сделала вид, что поймана, попалась. Слегка подёргалась, намекая, чтобы отпустил. Кажется, он сполна оценил мои возможности, ибо молвил:

− Восхищён, поражён и… и в печали. Мне бы такую помощницу, да где ж её взять!

Вздрогнула − это был никакой не намёк, а вызов прямым текстом. Служанке Королевны предлагали другую работу…

Я стояла в полном смятении. Скажи мне нечто подобное там, в любой из Башен, − могла бы в ответ и зашибить. С лестницы скинуть. А вот здесь, на чужой Базе, ничего не чувствовала, кроме полной свободы.

Никакого долга. Никаких обязанностей. Ни перед кем. Что это?!

Я настолько растерялась, что начала бессознательно включать-выключать разные свои полезные функции − и услышала, как Роман тихо любезничает с сестрицей: «Нет-нет, одну тебя я не отпущу!» − «О, милорд, вы так обо мне заботитесь?» − «Конечно, глупая! Ты не представляешь, куда собралась, и что там с тобою могут сделать!» − «Но я буду очень осторожна, и потом…» − «Обмен мнениями завершён: без меня ни шагу». − «Слушаюсь и повинуюсь…» После этой загадочной пикировки Юрико весьма характерно сосредоточилась (неужели параллельно тоже подслушивала?) и как-то очень кстати подбежала к нам. Мило улыбнувшись, сказала:

− Я временно забираю у вас свою сестрёнку. Нам необходимо перед долгой и ответственной работой погреться на солнышке.

Опустив голову, повесив нос и мимоходом свернув ушки в трубочку (на секундочку, естественно), я поплелась за ней. Не вниз, а вверх, на самую крышу.

У лепесткового генератора Станции мы полностью разделись и встали лицами к Солнцу. Оно здесь совсем другое: тёплое, лучистыми потоками во все стороны… О, Боги, как же мне надоела зима!

Довольно долго мы молчали − прямое поглощение и накопление энергии особой сосредоточенности не требует, но это как ритуал, достойный уважения. Совсем иное чувство, чем во время подзарядок от искусственных энергоисточников.

− Я вижу, ты и офицер Курт Фоген понравились друг другу, − выдала Юрико неожиданно.

− Немножко, − сказала я и посмотрела ей в глаза. − Но, к сожалению, вечерней прогулки не будет.

Да, не будет. Сегодня нам предстоит трудиться всю ночь, а завтра… Завтра снова дальняя дорога и казённый дом.

Но этот новый мир манил меня и не хотел отпускать! Здесь были совсем иные леса, и поля, здесь был настоящий простор. Я только сейчас поняла, какой скучной и скученной жизнью мы живём в городке Династии.

Аллоя как-то мне рассказывала о понятиях Соблазна и Греха в религии «Космического крестианства». Они очень похожи на то, что сейчас со мной происходит. Но…

Я больше не вернусь в Лаборатории. Несмотря ни на что.

Блок событий №2. Глава вторая: Злата Йоркова.

Злата Йоркова (Голда Гансвид), разведчица-одиночка. Четвёртая малая станция.

Мстислав умер прошлой ночью.

Точнее сказать, Мстислав Ласкэ, бывший глава команды витязей, один из лучших бойцов-мутантов. Мой компаньон по «проекту Святогора». Но к чему теперь подробности?

Он тихо угас, так и не придя в сознание. В полночь ещё дышал, а пару часов спустя вытянулся. Мне оставалось только по традиции закрыть ему глаза, что и сделала.

Возможно, его и удалось бы спасти − для этого надо было уговорить Командора посадить свой звездолёт на поверхность Земли недалеко от этого четвёртого «цветка». Наличие универсального медцентра на борту и помощь военного врача прилично увеличивали шансы.

Но я не стала даже просто просить.

Погребение пришлось проводить десантникам − их и этому обучают при подготовке. Хотя и сама справилась бы, тоже имеется неплохой навык. В моей добропорядочной «Элите» с приговорёнными к исправительным работам не церемонятся. Казалось бы, вполне можно использовать роботов − ан нет, эксплуатировать человечков и дешевле, и завлекательнее. «Первое отделение, подъём! А ну, шевелитесь, мать вашу! Ты, лахудра белобрысая, живо полы мыть-вылизывать! Куда, тварь ленивая, за шваброй потянулась? А-а-атставить! Может, тебе елестрический полотёр ещё включить? Тряпку взяла, в лохани с водой намочила, во-о-от! А теперь наклонилась, задницу отклячила и ручками по полу туда-сюда, туды-сюды!»

Не столько трудно и унизительно, сколько просто противно. Но это было почти развлечением по сравнению с постоянной работой − эксгумация в полевых условиях. Рассерженные бывшие работодатели отыгрались на мне по полной, ибо не оправдала важное доверие. Сам глава международной организованной преступности дал наводку охранке − какие силы против одной неудачницы…

Да, от неудач я так и не избавилась. И в который уже раз − в самом финале.

В деле «Беглеца» по молодости-дурости захотелось скандальной славы вместо весомого признания профессионалов − в итоге получила «волчий билет» на специальность. Могла всё поправить успехом в деле «Мегадевы», но не распознала в Никомеде Коревиче подставу и вдобавок, почти победив, щегольнула своей крутостью-испорченностью себе в убыток. И вот сейчас опять недооценила Сержа, хотя знала, что он всегда сохраняет про запас крупный козырь. В принципе, ничего непоправимого не произошло (мелкое унижение плюс растяжение плечевых мышц не в счёт), однако своей цели − вернуть с помощью силового шантажа Станислава Ладвина − я так и не добилась.

А сын начальника Базы мне необходим. Я вообще без него, как без рук, хотя в натуре с ними, длинными и загребущими.

Никак не соображу, что делать дальше. На моей четвёртой станции в тесноте и в обиде находятся десять человек − я, Командор с дочкой и семеро десантников. Последние большей частью обитают в вездеходе при полном дисциплинированном безделье. Оно самое и у Густава фон Хётцена, но он понимает, что пора предпринимать очередные реальные шаги в погоне за могуществом. Правда, тоже не знает, какие именно.

Не исключено, что ему захочется наконец заглянуть в военный центр «Д». Согласна, давно пора… вот только открыть туда доступ обещала именно я! И хитрый прибор для этого имеется, но как им управлять в данном случае − без понятия. Ну нету у него кнопок с надписями: «Сафат-река: вкл/выкл»!

Вот Стас, конструктор по чертежам Эрика Шедуэлла, тот в курсе. Но он спрятался в логове Сержа, надеясь, что там не достанут. Выходит, снова недоглядела. А если учесть, что его обожаемая Инга Инфантьева тоже спит поблизости… В общем, на отбившегося от стаи гениального паренька мне рассчитывать пока нечего.

Я решила, что сижу у могилы уже достаточно долго и медленно встала. Поторчала ещё с пару минут, сложив почтительно ладони перед грудью и склонив голову. Да, меня деликатно оставили наедине с усопшим другом, но вдруг-таки наблюдают? Одно другому не помеха: в смысле деликатности − подозрительность.

Здешняя осень, как обычно, переходить в зиму не собиралась и к концу года вывалила на землю все свои краски. Склоны невысоких холмов вплоть до моего огорода утопали в нескромном многоцветии − слегка размытая летняя яркость сменилась глубокой контрастностью. Жёлтые и красные травы вповалку обнимались друг с другом, жирная земля сочилась фиолетовым, а среди камней было много светлой, блестящей на солнце слюды. Рощицы в отдалении выставили напоказ багровые, тёмно-зелёные и лимонные тона − по отдельности или небольшими группами, а не вперемешку. По пути к Сафат-реке можно было встретить и пепельно-синий оттенок… но к «голубым елям» подходить близко действительно не стоило. Нехорошие, опасные как бы деревья, причём с очень натуральной маскировкой.

Бросив, не глядя, горсточку тяжёлой, рассыпчатой земли, я пошла прочь.

Подойдя к своему «цветку», я невольно замедлила шаг и покачала головой: сам почтеннейший Густав фон Хётцен драпировал входную дверь большим куском чёрной материи. В знак траура по безвременно ушедшему витязю, надо полагать. Который уже запланирован был в верные слуги и телохранители, да вот накладочка вышла. Когда мы минимально сблизились, он попридержал меня за талию и сжал её легонько пару раз, очевидно, в знак сочувствия. В качестве ответного скорбного жеста я погладила по щеке достойного мужчину.

Ещё сильнее удивила его доченька Эльза, которая, пригорюнившись, сидела у окошка в нашей общей комнате и весьма заметно всхлипывала. Завидев меня, она поспешила навстречу, обняла и загудела уже во весь голос, сразу намочив мне волосы. Я опять же успокаивающе поглаживала её чуток ниже талии. Вряд ли могла моя бывшая врагиня искренне горевать по Мстиславу, который дважды прилюдно её оскорблял самым чувствительным для женщины образом − значит, была неслабая уверенность в наших тайных романтических отношениях! То, что я сейчас открыто сплю с её отцом, дела не меняло: грубая физиология это одно, а нежные чувства совсем другое…

Вообще-то, именно у Эльзочки царил в этих самых тонких, духовных ощущениях полный разброд, ибо она враз растеряла сразу двух активных ухажёров − Кирилла Инфантьева и Сержа. С последним всё было ясно: самозваный рыцарь в очередной раз попытался использовать незаурядную женскую натуру в своих целях и снова предсказуемо обломался (ну не умеет он нас прагматически окручивать и учиться не хочет). Ситуация же с Кириллом выглядела вообще малопонятной: восемь лет этот симпатичный и очень мужественный парень не обращал особого внимания ни на свою жену, ни на прочих тоскующих и податливых дамочек − и вдруг вовсю увлёкся низкопробной аристократической шлюхой! Может, и вправду взвихрились некие «чуйства», которых я лишена от рождения и в упор не понимаю?

Но при любом раскладе поведение престранное! Как и его Инги (а его ли, в самом-то деле?) Ровно те же восемь лет напоказ сплошная меланхолия и флегматика − а сейчас внезапный выход в лидеры и решительная попытка перетасовать здешнюю игровую «колоду Святогора». Конечно, Алина Дюнштайн легко и гуманно с ней справилась, хотя могла бы и жестоко добить. Но опять же я не вижу никакой мотивации, а ведь таковая существует…

− Мои соболезнования, Злата. Очередная тяжёлая встряска и нашим эмоциям, и планам.

Вполне своевременное появление Командора. Конкретное. И слова тоже.

Вконец расстроенная Эльза захотела было поплакаться и на отцовском плече, но не нашла понимания. Горестно вздыхая и натирая кулачками до полной красноты свои очередные, фальшивые бирюзовые глаза, она вышла в коридор. Ну да, ещё оставался лейтенант спецназа Гуннар Озолс и шестеро его подчинённых для качественного утешения.

Герр Густав по своему обыкновению некоторое время расхаживал передо мной, словно в полном одиночестве. Я этой прогулке не мешала. К допросу всегда полезно морально подготовиться.

− Ты не возражала против немедленных похорон Мстислава − самых примитивных, при отсутствии кремации. Хотя могла бы положить его тело в морозильную камеру, сохранить и после передать Династии. На выгодных условиях. Или не передавать − на ещё более выгодных, смотря кому. И тем не менее?

Неплохо. Однако он настоящий профессионал! Хотя и нервный. Но это поправимо.

− Слишком много лишних и обременительных хлопот, − ответила я и невинно поморгала короткими ресницами. − Вполне достаточно видеосъёмки процесса умирания и погребения. Её можно предложить не только Династии, но и кому-нибудь другому, да. Богатырям, например…

Командор хмыкнул − не одобрительно, но и не осуждающе. Подошёл вплотную, приподнял мне подбородок. После непродолжительной оценки моего размеренного моргания, спросил:

− Как я выгляжу в постели, малыш? Наверное, старый уже, скучный?

− Тебе же ещё и близко шестидесяти нет, − сдержанно улыбнулась я и поправила ему причёску. − В наши дни это самый мужской расцвет. Ах, да, отвечаю: и достаточно долго, и не суетишься, и после сразу не засыпаешь!

− Я слышал, последнее для девочек весьма важно…

− Для общего комфортного самочувствия − несомненно, − улыбнулась я. − Мы же отдаёмся, а нас берут! И очень приятно, когда после обладания тебя не бросают тотчас с равнодушной скукой, а продолжают держать в прицеле.

− Занимательный оборот…

− Занимательным был твой вопрос. Не знаю, к месту ли он, но вот отнюдь не ко времени.

− А мне захотелось увидеть твою реакцию. И выдержку тоже.

− Мог бы не сомневаться − в порядке. Ваши тоже в норме, как и положено представителю доблестных «кригсмарине»!

− О, давненько это было, − протянул Командор. − Верно, начинал я подводником…

− …на глубинных лодках класса «Экватор». Аналога у противника до сих пор нет.

− Опять же правильно по обоим пунктам. Нет, как много ты обо мне, оказывается, знаешь!

Я продолжала послушно поднимать и опускать реснички, а про себя улыбнулась в третий раз. Разумеется, всегда полезно накопать побольше исторических сведений о будущем отце своего первого ребёнка.

Густав фон Хётцен мои размеренные визуальные атаки выдержал не без труда. Затягивать переглядки не стал и тихо уточнил:

− Значит, ты по-прежнему в моей команде?

− Бесповоротно, − серьёзно кивнула я. − Для меня обратной дороги больше не существует. Три последних кодовых запроса Ференца Фаста мною проигнорированы, так что… Не пора ли форсировать поиски?

Мне ответили не сразу, а сперва возобновили хождение по комнате от двери до окна. За дверью ничего не происходило, а за окном фройляйн фон Хётцен успокаивали аж трое десантников. Как я и предполагала.

− Твоё видение ситуации?

Хороший такой вопросик, кабинетненький. И ведь придётся это самое «видение» излагать, ничего не попишешь. Хотя…

− В давнюю-давнюю старину гонца, приносившего с поля сражения дурные вести, частенько укорачивали на голову, − протянула я. − Чуть позже точно так же могли поступить и с выскочкой, поспешившим изложить начальству неблагоприятный прогноз…

− Я не самодур, знаешь ли. И потом сам же предложил высказаться!

− Это обнадёживает. И всё же предпочла бы вторым номером.

− Слушай, златик-голдик, хватит интеллектуально кокетничать! Неужели ты в крайнем пессимизме?

Суровые, командные нотки в голосе − осерчание во второй стадии. Что ж, в норке не отсидишься, как любила шутить Натаха Лайко.

− Если предельно сжато, тогда расклад таков. С налёта обзавестись богатой добычей не получится − это было ясно с самого начала, откровенно говоря, а после гибели половины твоего экипажа тем более. Планета битком набита подземной дистанционной истребительной техникой, изготовленной невесть когда и по изуверским программам − кое-какие ключики к замочкам у нас есть, да вот какой стороной их вставлять и куда поворачивать? Думаю, самым разумным будет прихватить хороший трофей и временно смотаться отсюда для накопления сил и выработки долгосрочной новой стратегии. Предварительно, конечно, обрубив лишние знаковые концы и оставив здесь надёжную агентуру.

− Ну и чего ты опасалась? − хмыкнул Командор. − Очень даже здраво изложила, придраться почти не к чему! Вот только тут помимо нас охотников за боевыми ценностями хватает − а вдруг им повезёт больше?

− Ладно, давай прикинем насчёт ловцов удачи, − согласилась я. − Были Эрик Шедуэлл и Феликс Бартальски − они мной уничтожены, их крайне опасный «Синдикат» теперь томится в сторонке. Уэнди Шедуэлл-Норманн представляет нашу «Службу Безопасности», и не заметно, чтобы она хоть чего-то добилась, иначе не скучала бы на третьих ролях. Дэвид Сач, Иоганн Ладвин, Леонид Гар-Гекоев, Клара Фоген, Инга и Кирилл Инфантьевы − это простые пешки с амбициями или же разовые фигурки прикрытия, никакой самостоятельности. Самый парадоксальный персонаж − Курт Фоген, человек армии; он имел много приборов управления, но не понимал даже, для чего каждый из них предназначен, не говоря уже о хитростях включения-контроля. И, такое впечатление, что его руководители генералы тоже без знания и лишь шарили вслепую. Ну, о человеке под кличкой «Серж де Пери» вообще много говорить нечего − больная, асоциальная личность с маниакально-мессианской идеей спасения заблудшего Человечества от военных напастей по идиотскому принципу «держать и не пущать»… Ференц Фаст без меня ничего не сможет − маловероятно, чтобы на него работал кто-то ещё. Хотя не исключаю, что таковой могла быть Наталья Викторовна Лайко, но она давно уже по ту сторону радостей и печалей, как говорится. И осталась лишь непотопляемая Алина Дюнштайн! У неё и приборы есть, и понимание их действия − мы сами это наблюдали, спаси и сохрани от такого ещё разок… И её хозяева неизвестны, а она на кого попало не работает, не по чину. Но многое ли у неё получится в одиночку-то? Сомневаюсь!

− Может получиться, − недовольно процедил Командор и отошёл от окна с видом на тоскующую дочку. − Она недурно устроилась при Династии и Ромку с собой умыкнула. Хорошо хоть Малинка рядом, девочка о сынишке позаботится; не на шутку влюблена, кажется…

Я с не меньшим неудовольствием отметила, что его родительская симпатия к ничтожному в общем «сынишке» не ослабевает. А это в корне противоречит моим планам если и не на совместное, то достаточно тесное наше будущее.

− Хорошо ещё, что почти вся истребительная механика-электроника привязана к этой планете, «мать-и-мачехе», − подытожил мой новый босс, любовник и перспектива. − Из прикладных средств остаются аннигиляторы, которые охраняют богатыри, и «усилители», главная первоначальная цель моей экспедиции сюда. Они лежат на секретных складах совсем рядышком, за Сафат-рекой! И ты говорила…

− …и не отрекаюсь от своих слов, − сказала я (пожалуй, несколько торопливо). − Включаю «аналитик», запускаю «хронодеструктор»… Смотри на монитор − всё элементарно, проще некуда.

Да, картинку для этого случая я подготовила понятную, хотя формулы по бокам и сам Филипп-Учёный не прочитал бы, ибо от балды они, родимые. Зато выглядят внушительно и красиво.

− В чёрном квадрате синяя надпись «Мета-19» − это и есть кодовое обозначение «многогранника смерти №19» или Сафат-реки, − (правда и ничего, кроме правды!). − В правом нижнем углу указание на состояние в данный момент: «Активно». А дальше всё в точности, как было и на Базе, когда я заменила «субстанцию смерти-95» на девяносто седьмую, а затем и её отключила. Так же можно поступить и сейчас. Только энергии потратится будь здоров…

− И чёрт с ней! Запускай деактивацию!

Пожалуйста. Хоть сто порций. Обман и ничего, кроме обмана.

После нажатия ряда кнопок системка натужно загудела (без шумовых эффектов не обойтись), потом завертелась цифровая карусель. Завершилось это цирковое представление через несколько минут шикарным пояснением во весь экран: «Мета-19 − Пассивно».

− Вот и всё, − скромно поведала я. − «Многогранник смерти» обесточен.

− Превосходно! А как нам в этом убедиться?

− Понятия не имею. Извини.

Шокированный герр Густав довольно быстро закрыл свой рот, полный натуральных, замечательно ухоженных зубов − соображает он шустро. Но унижать его ни в коем случае не следовало, поэтому пришлось поспешить с пояснением:

− Боюсь, что качественные перемены мы сможем увидеть, только оказавшись непосредственно на берегу. Возможно, вода посветлеет, или где-нибудь брод откроется… не знаю. Видеонаблюдения там нет, и остаётся лишь гадать.

− А если не будет никаких видимых изменений?

Я растерянно развела руками.

Не оставалось сомнений, что после первого трагического знакомства с псевдоводной преградой перед военным центром «Д» ни о каких бродах или плавучих средствах типа плота не может идти и речи. Что и было тотчас подтверждено выставленными вперёд ладонями:

− И сам в это чёрное болото не полезу, и других не пущу. Вот если бы по воздуху! Какая там ширина? Почти четверть мили? Скверно… и на спортивных дельтапланах не получится, противоположный скалистый берег значительно выше. Да и нет у нас лёгких летательных средств!

− А как насчёт тяжёлых? Если не ошибаюсь, твой звездолёт по классу не орбитальный, а универсальный! С неограниченным запасом свободного хода. Значит, можно попробовать…

Я отлично понимала, что и «попробовать» никак нельзя, но полезно было выступить с нереализуемой инициативой. Которую фон Хётцен-старший логично оценил с помощью лёгкого вращения указательного пальца в районе своего пробора:

− Впервые откровенную глупость от тебя слышу, дорогуша. Да разве я могу рисковать кораблём?! Случись с ним какая беда − и останется только, подобно нищим, стоять на перекрёстке дорог и просить: «Подбросьте на халяву до центра Галактики…» Вряд ли твой Ференц Фаст согласится!

− Не мой он уже! А второго планетолёта в запасе нет?

− К сожалению. Слишком большой аппарат, дополнительный внешний отсек по сути. У меня же прогулочная «звёздная яхта», хотя и при армейском вооружении. Кстати, а сейчас техническая посадка на той стороне реальна?

− Опять же не рискну наобум утверждать. По идее, да − все три «зоны смерти» там сейчас блокированы, но именно что там. Здесь же у нас всё по-прежнему без изменений, и гравилёт до берега действительно хоть волоком тащи. Да и главная проверка «за жизнь» нужна! Придётся снова ловить какую-нибудь птицу и принуждать её лететь через Сафат-реку, как ты уже проделывал. Уцелеет − тогда можно и самим сунуться…

− Сказал же: вплавь по-любому исключено! Ах, напасть какая − такой близкий локоток, а и просто лизнуть не получается, не то чтобы полноценно укусить…

В комнату с шумом ворвалась Эльза фон Хётцен − растрёпанная сверх приличия, но уже без слёзных потёков на щеках, отрадно. Упёрла кулаки в бока, вылупила свою наведённую косметическую бирюзу и выпалила:

− К нам приближается вездеход! Со стороны Базы-станции! Гуннар Озолс засёк! О, Всевышний, а вдруг это…

Заключительное слово «Ромка!» она и её отец гаркнули одновременно, после чего ринулись, толкаясь, наружу. Я озадаченно посмотрела им вслед и вернулась к «аналитику». Убрала с экрана свою фальшивку, запустила поиск связи − как не было, так и нет. А вот неизвестная машина в самом деле на подходе. Что ж, хоть какие-то новости.

Понимая, очевидно, что папа и дочка чересчур возбуждены, Гуннар взял на себя организацию встречи. Он правильно наметил её возле моего «цветка» (возвышенность, полный обзор) и не менее предусмотрительно спрятал наш гравикатер с парой бойцов для страховки в густом ельнике поодаль. Ещё двое десантников заняли снайперские позиции на крыше малой станции, а оставшаяся троица неотступно следовала за взволнованной семейной парочкой. Хороший служака лейтенант, мне бы такого помощника. Счёт наших личных схваток 1:1, и следующий ход за мной. Правда, я не уверена, что его сделаю.

Было тепло и немного влажно, далёкое голубое небо казалось хрупким до стеклянности. Ветерок наседал не особенно, но порой весьма игриво, и я накинула свою верную маскировочную курточку с чёрным капюшоном. У Эльзы рассыпавшиеся пепельные волосы то и дело гуляли по плечам, как волны.

Гравилёт, выскользнувший на низком полёте из-за стайки плакучих ив, я опознала сразу: наш, с Базы. Автопилотирование, безусловно − значит, не чужаки внутри?

И приземлился возле продолговатого гранитного камня, как и всегда, развернувшись боком. Так-так…

Главный люк автоматически открылся нараспашку, и из него вышла девочка. Лиловое приталенное платье ниже колен с пояском, очень широкие рукава до самых пальцев; бесстрастное, холёное личико при немигающем взгляде из-под жёлтой чёлки… Вот уж неожиданность, круче некуда!

Не вдруг, но я вспомнила. «Три Резервные Маски» − это одна из них, несомненно. Покойные Иннокентий и Мстислав кое-что мне рассказывали. Правда, рассказы эти мало в чём совпадали.

Юлия, Алла, Майя − кажется, так их звали. Или очень похоже. И самая опасная старшая, однорукая… а ведь именно она перед нами! Приближается спокойно, деловито…

Всеобщий небольшой столбнячок я решила использовать наудачу, дабы показать Командору, что врасплох меня не застать. Вышла навстречу, снова сложила ладони в лёгком поклоне и сказала:

− Госпожа «Ю», рада вас приветствовать. Много слышала, но увидеть не надеялась.

«Госпожа», поравнявшись со мной, всего лишь неспешно кивнула в ответ и молвила:

− Надежда сама по себе − слишком ненадёжное занятие для смертных. Здравствуйте, специальный агент Голда Гансвид! Тоже немало наслышана. Встречи − да, не планировались, но так уж вышло…

Неужели чуть насмешливо улыбнулась? Не разобрала, жаль. Малость отойдём пока в тень, послушаем…

Гостья всё так же споро направилась к Командору. Встала перед ним, слегка присела и звеняще произнесла:

− Господин фон Хётцен, позвольте выказать вам своё почтение. Меня зовут Юрико Янтарная, и я состою секретарём-референтом при вашем сыне. Послана им сюда с чрезвычайным сообщением.

Польщённый герр Густав одномоментно и заулыбался, и приосанился − нет, он вылитый природный барин, так не научишься. Эльзочка почему-то захлопала в ладоши. А я не знала, верить ли своим ушам: зловещая «Маска» в качестве рядового консультанта при заурядном ловеласе? Да что же там у них, в городке Династии, творится?!

− Пройдёмте в станционный зал? − предложил Командор. − Или вы торопитесь?

− Не особенно, − последовал небрежный ответ. − К тому же нам без аппаратуры не обойтись: у меня видеозапись.

Двойной взмах рукавом − дверь гравикатера плавно закрылась. Что-то новенькое, раньше подобного дистанционного управления с помощью куска материи у движущейся техники не наблюдалось.

Разумеется, терпения у родственников хватило ненадолго − едва мы гурьбой ввалились в центральное помещение «цветка», как посыпались вопросы о самочувствии (конечно же!) неподражаемого Романа. А так же о его нынешнем местонахождении и жизненных успехах. Тут особых новостей не оказалось: здоровёхонек и бодр, аппетит отменный, наслаждается покоем в персональных хоромах на пятом этаже Малой Стрельчатой Башни и пользуется повышенным вниманием обеих Королевен и мадемуазели Ласкэ. Никак не могу этих аристократических бабёнок понять: что толку в рослом красавчике, если у него наступательной воли и энергии ни на грош?

Не выходя из принятой роли, я скромно обитала на заднем плане − всё равно ведь «информационный кристалл», переданный Командору, моих рук не минует. Так и получилось: со мной как с хозяйкой станции по-прежнему считались.

Появившийся на большом экране «Ромка» всеобщие ожидания-авансы оправдал: вовсю парень цветёт, хотя и не пахнет. Стоп-стоп, а почему такой странный ракурс? Ага, справа и слева наверняка ещё кто-то есть, своей очереди терпеливо дожидается. Превратили столовую нашей Базы чуть ли не в конференц-зал, надо же.

Слушая, я привычно анализировала текст, отмечая его грамотное построение: сначала продолжительный рассказ о себе в оптимистичной тональности, потом нейтральное обращение к отцу и сестре с напутствиями-надеждами и с подтверждением, что Эльза будет желанной гостьей в Замке Династии. И под конец просьба ко всем смотрящим сосредоточиться, так как речь теперь пойдёт, увы, о трагических вещах… С минутку мы все дружно проникались серьёзностью момента, созерцая погрустневшую физиономию сына Командора, а затем камера увеличила угол обзора и у меня аж сердце ёкнуло при виде «Легионера»…

Даже не знаю, почему. Он всегда относился ко мне с интересом, но не делал попыток к сближению. Я поступала точно так же и, такое впечатление, нам обоим этого хватало. Только с ним и с Мстиславом я сбрасывала личину жадной простушки и становилась сама собой. Ну, почти собой. Оказалось, что хорошие отношения с мужчиной можно выстроить и вне постельки, и без деляческого цинизма.

Курт крепко меня выручил во время последней разборки на этой Базе, передав через Романа прибор, управляющий «субстанцией смерти №97», с помощью которого я обезвредила убойную стратегию Алины Дюнштайн. Все мы считали, что он пропал без вести на третьей малой станции − ан нет, в полном порядке мой стойкий офицер!

− Господин начальник разведки Второго Сектора Галактики! − (только кадровые военные могут так красиво чеканить слово или шаг). − Обращаюсь к вам как к высшему ныне должностному лицу. На правительственной Базе Защиты и Контроля околоземного пространства произошли непоправимые события. Предлагаю ознакомиться с проведённым мною расследованием: посмотреть видео реальное и «сканер-чтение прошлого», а также выслушать пояснения. Я начну сразу с моего возвращения сюда по сигналу бедствия «Мейдей»…

Следующий час прошёл в гробовом нашем молчании, тем более что речь шла воистину о гробовых делах. Я, стиснув зубы, смотрела на страшную ножевую работу Уэнди Шедуэлл-Норманн и мысленно хвалила себя за то, что никогда не становилась ей поперёк дороги − чувствовала необузданный характер. Какая, к дьяволу, «СБ», безопасность − из «службы опасности» она! Мой уровень, а то и повыше.

И Клара − белокурая любвеобильная и такая безвредная в общем Клара! Сплетни-слухи, ядовитые пересуды, кроватные интрижки и ничего по-настоящему опасного ни в словах, ни в действиях. Откуда же лютость и беспощадность вдруг взялись? Годами умело таила свою бешеную натуру? Но она же не профессионалка, подобно нам, у неё нет «школы»!

Хотя именно этим и можно всё объяснить. Раздувался пузырь злобной неполноценности да и лопнул наконец. А самоконтролю на пределе её как раз и не учили…

Я покосилась на господина начальника разведки и на «самую молодую приму» − потрясены, конечно. Спору нет, Эльза тоже насмотрелась всякого, а в «Садисте» она бок о бок с Коревичем дралась не на жизнь, а на смерть. Но вот такого наглядного превращения внешне милых и знакомых людей в жуть несусветную ей ещё видеть не приходилось.

Так, а что дальше? Со стороны «Союза Звёздных Систем» эта планета осталась без защиты − заходите, добрые люди, берите что хотите… Волновой генератор теперь могу запустить лишь я или Инфантьевы − мне ни к чему, им вообще по барабану. А возможности охранных систем Династии остаются под большим вопросом. Как и параметры «технических мёртвых зон».

− Я предпринял некоторые действия, чтобы спасти жизнь Энни, своей коллеги по работе, − продолжал между тем Фоген. − Наш станционный врач госпожа Гар-Гекоева оперировала пострадавшую в течение нескольких часов без отдыха, и теперь худшее позади. Положение стабильно тяжёлое, но это обычное дело при подобных травмах…

Ушам своим не верю: он разыскал Дюнштайн и заставил её выполнить свои прямые обязанности! Не Романа же инициатива − кто его слушать-то будет? То, что у него в подчинении «Маска», ничего ещё не значит. Да и неизвестно, кто в их дуэте на самом деле главный.

Ах, какие важные, интересные узелочки отношений завязываются, а я в стороне…

А Командору, между прочим, предстоит принять решение практически официального характера − так сложились обстоятельства! А это в любом случае означает привлечение всеобщего внимания к скромной планетной системе из малоинтересного доселе созвездия «Золотой Швали». То есть полная ликвидация всех его честолюбивых планов.

И что остаётся? Взять в долю «Легионера»? Так ведь предложить пока взамен совершенно нечего! Да и не согласится, скорее всего: другая силовая структура, иная каста, сам он тоже не из плебса.

Тут дорог хороший совет, а мой изобретательный ум в откровенной растерянности. Удачная тактика кончилась, перспективных разработок в запасе не осталось. И нужные контакты утрачены − и у богатырей, и у витязей, и в окружении Династии. Похоже, Клара Деташе не с бухты-барахты замыслила побег отсюда через смерти и кровь, а почуяла своим крысиным нюхом роковой крен всего корабля. Но я никак не могу в третий раз подряд остаться с пустыми руками! Тем более, когда ими уже почти сцапана такая заманчивая добыча, как Густав фон Хётцен…

Чего это он вдруг закашлялся? А-а, ну ещё бы, и рвотные спазмы могут одолеть при очередном явлении Алины Дюнштайн, пусть и на экране. Ишь ты, вся в белом, как и прежде: медицинский халат, пилотка, туфли, значок, перчатки! На лице морды обычное снисходительное презрение ко всему на свете, а усталости после многочасовых эскулапных трудов что-то не заметно. И говорит громко, внятно, без своего отвратного скрипения:

− Как независимый наблюдатель я подтверждаю сказанное товарищем по несчастью. По моему ведомству: хирургическое вмешательство прошло успешно, пациентка Уэнди Шедуэлл жить будет, но не слишком хорошо и весело, особенно в первое время. Полгодика полного покоя, ещё полтора года общеукрепляющей терапии, ну а остальное в руках Всевышнего! Вот только не знаю, кто при ней сиделкой будет − санаториев в этих краях как-то не наблюдается… Аушки, герр Командор! Пользуясь случаем, хочу внести некоторую ясность в наши обоюдные претензии. Как видите, ваш наследник находится в прекрасной физической и моральной форме − и всё благодаря мне! По своим каналам я устроила его комфортное перемещение из здешних промозглых лесов прямо в Замки-Дворцы Династии − при почётном эскорте витязей во главе с самим Ястребом! Будучи потомственным аристократом, вы отлично представляете дворцовую жизнь юноши: девочки, выпивка, развлечения и светская болтология… А что касается гибели ваших людей… я полагаю, видеоотчёт господина Фогена всё детально разъяснил, не правда ли?

Тут белохалатная ведьма подалась вперёд и очень даже откровенно подмигнула, почти как сообщнику на сговоре. Командора перекосило, но он промолчал: в кровавой вакханалии на Базе участвовала и его десантура, куда денешься? Я заметила, что Роман, разместившийся по левую сторону от довольной Алины, виновато улыбнулся и едва заметно развел руками. Что ж, обстоятельства спасения «Чёрной вдовы» понемногу проясняются. Вот только какое этим ребятам до неё дело? Гораздо проще было поступить, как в простонародной поговорке: «Повесилась Нюра − и фиг с тобой, дура»…

− Кроме того, я возвращаю ваш планетолёт, похищенный с помощью преступного сговора нерадивых сослуживцев, − (а вот это неожиданный удар мне прямо под дых!). − С довеском в качестве радиста Алика Волкова − он уже раскаялся и дал добровольные признательные показания… Курт, они в «Приложении», да? Ну вот, после ознакомитесь. Аппарат находится возле Главной Станции, все доступы мною перекодированы, ключом является дата рождения вашей младшей дочери Роксаны. И поторопились бы, а то такая машинка нужна в хозяйстве многим! Да и непутёвый Алик вот уже вторые сутки томится, запертый там в туалете − воды и физиологических удобств у него вдоволь, а вот с пищей проблемы…

Командор аж привстал, ручки потирает! В этот момент монитор выдал общую заключительную картинку: Алина, Роман и Курт рядышком за столом, а по бокам стоят две девочки − присутствующая здесь Юрико и… и вторая «Маска», надо думать! Задорная на вид особа в оранжевом наряде, глаз не сводящая с майора Фогена. Значит, Династия начала свои масштабные игры − эх, ну почему я здесь, а не там?!

Конечно, у семейки нашлось немало дополнительных вопросов, и наша гостья послушно и вежливо на них отвечала. Я же лихорадочно соображала, как существовать дальше. Ведь с помощью возвращённого планетолёта взбодрившийся Густав фон Хётцен непременно попробует преодолеть-таки Сафат-реку! Поднявшись в стратосферу и затем медленно опустившись в нужном районе − я же только что наглядно поведала о его «открытости и безопасности»! Какое там… грохнется он камнем с высоты пары сотен метров опять же на камни и скалы. А оно мне надо?

Воспользовавшись тем, что мои компаньоны стали готовить ответное послание для Романа, я тихонько сказала Юрико:

− Хотелось бы поговорить с вами наедине. Не против?

− Против, − последовал безмятежный ответ. − Милорд предупреждал, что доверять вам нельзя.

Я сдержалась. Сосчитала про себя до двадцати и спросила:

− «Милорд» − это кто у нас?

− Господин Роман фон Хётцен, разве непонятно? Или есть проблемы с памятью и вниманием?

Я закусила губу. Сосчитала до пятидесяти. Сказала:

− Если вы его секретарь, то должны знать, что последний раз мы работали вместе. Не скажу, что в любви, но в полном согласии. И добились успеха!

− Мне это известно. И всё же я не буду рисковать. Кто знает, какие у вас намерения и возможности?

Я негромко выругалась вслух. Затем состроила сладенькую улыбочку и шепнула:

− А хочешь, ты сейчас пойдёшь в мою комнату бегом, а?

− «Бегом» ходить невозможно. Что-то одно из двух. Но попробуйте, почему нет?

Я мысленно дважды её придушила − крепенько так, до хруста шейных позвонков. Наклонилась и шепнула:

− Стык предпоследнего уровня Подземелий и последнего Катакомб. Появление чужих. Резня. Давно это было, но правда − вопреки пословице. Не желаешь ли освежить воспоминания?

Ох, и глянула она! Так, что захотелось в темпе дать обратный ход. Но поздно: взяв меня за локоть, словно железом, девочка спокойно сказала:

− Пошли.

От боли, бессилия и ощущения добровольно загнанной в тёмный угол я не слишком чётко соображала. У себя включила компьютер, нашла запись, запустила. Всё одной левой рукой − правая онемела в зажиме.

Семиминутный малопонятный ролик без звука и неважного качества. Хотя кровь легко можно разглядеть, да. И трёх атакующих персонажей тоже. Маски у них постоянно и страшно меняются, но порой возникают на миг и настоящие лица. Такие же пустые и бесстрастные, как и у этой сейчас.

Молчание маленькой бестии пугало меня до дрожи. А нечеловеческий звенящий голос проткнул барабанные перепонки, точно шилом:

− Откуда запись? Три секунды на ответ!

Изуродованная Уэнди молнией промелькнула перед моим взором, и я уложилась в две:

− От атамана Иннокентия.

− Копия? А где оригинал? Одна секунда!

− У Тита «Ловкача».

− Кто ещё это видел?

− Мстислав Ласкэ.

− Что ты хочешь за молчание?

Вот на подобный вопрос ответ был заготовлен давно. В четыре приёма я выдохнула:

− Передай Старшей Королевне… я могу быть для неё полезной… куда больше, чем Дюнштайн… и прочие.

− Чем же, любопытно?

− Отпусти плечо! Поговорим без устрашения.

От толчка с поворотом я повалилась на кровать. Однорукое янтарное чудовище присело в изголовье и ласково погладило меня по щеке, будто горячей сталью провела.

− Я слушаю, начинай.

На сей раз меня во времени не ограничивали, но, призвав на помощь остатки хладнокровия, я оформила своё деловое предложение всего за три минуты с чем-то. Заодно и окончательно поняла, отчего проигрываю на финише: не только не учитываю психологию соперника, но и саму себя взвинчиваю сверх меры. Блин, сетевым психологом обзавестись, что ли?

− Спасибо, доложим по инстанции, вас известят о результате, − Юрико встала и вернулась к компьютеру. − В случае положительного решения, конечно, отказ не комментируется. Контрафактную запись я уничтожу без возможности восстановления… а ну, лежать и не двигаться ещё тридцать семь секунд!! Вот так. Ничего лишнего из ваших данных не трону, техника эта мне знакома с малых лет…

Я лежала, смирно вытянув ручки по швам и смотря в потолок. Не завидую Роману при такой «помощнице», надо как-нибудь предостеречь дурачка…

Когда в комнату без стука заглянул обеспокоенный нашим отсутствием Командор, мы уже мирно сидели за столиком и улыбались друг дружке. Настроение слегка улучшилось: за «хорошее поведение», как выразились, меня порадовали интересным приватным сообщением от Лины-Алины. Оказывается, у Клары Фоген-Деташе откуда-то имелся жуткий «отсекатель Эфа», которым она и орудовала, как жезлом смерти. И это вполне объясняет не только резкое вмешательство в события на Базе Курта Фогена, но и может пролить новый свет на трагедию трёхлетней давности на малой станции №3, когда кем-то очень умело и беспощадно были уничтожены мои коллеги Элен Сач, Наталья Лайко, Нина Ладвина, Вениамин Ковен и чудом уцелел Кирилл Инфантьев. В организации этого зверства сперва подозревали меня, потом Дюнштайн − забавно, но мы обе временно не возражали против собственной демонизации, зато теперь наотрез от всего отпираемся. «Я тут ни при чём, я овечка!» − «А я тем более, потому как вообще целочка!» − слова против слов, а улик никаких. По логике так и есть: у меня тогда не было приборов воздействия, а Лине куча умертвий вовсе не требовалась. И вот очень даже вероятно, что за этим стояла именно Клара, которая таким вот образом проверила действенность найденной «Эфы». Тоже бездоказательно, зато всё можно валить на мёртвую − уже не оправдается…

Эйфория у моего Густава от обретения планетолёта и желания как можно скорее на нём оказаться лишь усиливалась: он фигурально-буквально пребывал на седьмом небе, откуда его то и дело стаскивала на землю Эльза для отдачи распоряжений. Паковались вещи, которых оказалось вдруг очень много; проверялись оба гравикатера на предмет полной исправности, люди сновали взад-вперёд без особого смысла для дела, но с необыкновенным рвением. Искренним, кажется, − всем им надоела эта планета и хотелось на звездолёт, а потом домой… Я намекнула ещё раз насчёт этого Командору и поняла, что всё последнее время он втайне думал о том же.

− Ох, заигрались мы здесь, детки, − виновато сказали нам обеим − я стояла в этот момент вместе с «Маской» возле её машины. − Меня могут хватиться на самом верху служебной лестницы… хорошо хоть Никомед Коревич подстраховывает, надёжный парень. Сейчас пообедаем как следует в нормальных условиях − и к Базе! Злата, ты с нами или останешься ждать возвращения? Ну, как хочешь, уж тебе-то охрана не нужна, хе-хе! Госпожа «Янтарная», как насчёт совместного… ага, торопитесь к сыну? Правильно, не смею задерживать… Гуннар, дорогой, ну сколько можно говорить: лучемёты тут не понадобятся, перезаряжать их нечего! Эльза, опять плиссированная юбка?! А почему не бальное платье-кринолин, для вездехода в самый раз! Иди, переодевайся в униформу, горе ты моё, великовозрастное…

Подчинения, естественно, не последовало − у доченьки нашлись некие аргументированные возражения, начался спор… Тонкие губки Юрико снова тронула лёгкая улыбка − вторая после упоминания имени «Коревич».

− Как они не похожи на моего милорда, − сказала она («моего» уже?). − Совсем разные! Поэтому ваша мысль, Голда, насчёт оставления здесь при любом исходе событий Романа фон Хётцена в качестве резидента «Союза Звёздных Систем» кажется мне очень разумной. Честно говоря, я надеялась увидеть более серьёзной его старшую родню.

− Это очень достойные люди! − неожиданно для себя самой брякнула я. − И крайне важные в политической системе «Союза». Вполне вероятно, что перед нами − один из будущих руководителей всей Галактики!

− Вам виднее… Ну, мне пора возвращаться. А напоследок для вас есть ещё одно краткое сообщение − я воспроизведу его по памяти в точности, как это было сказано.

Я вздрогнула и, кажется, пошла пятнами − ничуть не изменившись, девочка вдруг заговорила неподражаемым баритоном Курта Фогена:

− Злата, драгоценная, приветик! Надеюсь, ты жива-здорова? Я тоже, хвала предусмотрительности. Рад, что моя вещичка помогла тебе справиться с одним непростым дельцем. К сожалению, больше ничем таким помочь не смогу, не обижайся. До встречи − надеюсь, что она состоится!

Я растёрла лицо ладонями в открытую − уж лучше пусть всё красное, чем эдак… За мной равнодушно наблюдали, а потом поинтересовались:

− Ответ будет? Могу передать.

Какой, к дьяволу, ответ − «СС-97» просят вернуть! Как и уговорились, да. Но… Нет, ну отчего в этой жизни после нормального «да», так часто следует лицемерное «но»?

Отдав эту «субстанцию смерти», я останусь почти беззащитной. Как-никак, а она полностью управляет «трупырями» в районе Базы-Станции… возможно, что и здесь. Мой «ха-дэ», хронодеструктор − штука полезная и нужная, но у него несколько иные функции.

А не отдав, я потеряю Курта как друга навсегда. Впрочем, я его толком и не находила.

− Всё понятно, − кивнула Юрико и смешно дунула себе на чёлку. − Счастливо оставаться.

− Постой! − крикнула я, когда она уже открыла люк. − Постой, сейчас принесу…

Люк закрыли. Повернулись ко мне лицом. Возвратились обратно. Тихо сказали:

− Я имела ввиду словесную информацию. Нечто осязаемое тоже могу с собой прихватить, но ведь важные вещи лучше всего передавать лично, нет?

− Однако по уговору…

− Курт подождёт.

Проверка? Благотворительность? Или то и другое вместе?

− Тогда ему придётся запастись терпением, − угрюмо сказала я. − Действовать в паре со мной его не тянет, а по связи не договоришься ввиду её долгосрочной поломки…

− Связь через полчасика после моего отъезда должна наладиться. Мы её чинили-чинили и поправили.

Трах твою маму, папу и всех родственников! А ведь можно было сообразить: Фоген же каким-то образом вызвал их на помощь из городка Династии, значит…

Я никогда не оцениваю саму себя со стороны, но вот сейчас, думаю, выглядела достаточно жалко. Ну и поделом.

«Маска» укатила, одновременно приструнив меня и обнадёжив. Я же долго смотрела ей вслед, как при расставании с близким человеком. Чем-то мы внутреннее схожи, вот какой парадокс.

Обнаглевший ветер то и дело пытался нахлобучить со спины мне на голову куцый капюшон, и пришлось в него влезть добровольно. После чего отправиться на могилу Мстислава Ласкэ и надолго засесть там с кружкой глинтвейна и парой пирожков. К которым я, впрочем, так и не притронулась, оставив для птиц. Хлебать и то не слишком хотелось, не говоря о жевании.

Вернулась я на станцию, когда уже вечерело. Никого не было, пусто − свалили, решив скорбящую лишний раз не тревожить. Спасибо и на этом.

Темнело прямо на глазах при ясном ещё небе, небрежно замазанном с запада алой краской − успокаивающий в общем пейзажик. Проследив за появлением на небосклоне первой яркой точки (планета Венера, кажется) и засняв её по привычке, я решительно направилась в рабочий зал.

Планетная связь действительно ожила − чисто, без малейших помех. Введя адрес и очередной взломанный пароль, я стала ждать ответа. Когда, как обычно, прозвучали первые торжественные такты старого «Похоронного марша», даже обрадовалась. Несмотря на сердитый оклик из динамика:

− Слушай, чуня позолоченная, тебе не надоело дурью маяться? Какого чёрта ты заблокировала все частоты? Остросюжетные игры закончились, наступил перерыв − так зачем мешать общению, а?

Ну, хоть стой, хоть кувыркайся в падении − он, оказывается, опять меня посчитал виновницей! Негативный авторитет в его глазах мне не раз помогал, но нехорошего − понемножку.

− Серж, заткни временно свой матюгальник, а уши наоборот прочисти! − рявкнула я. − Во-первых, глобальное молчание в эфире устроила не я, а Курт Фоген, сама только что случайно узнала. Точная инфа, не сомневайся. Во-вторых, предлагаю сделку: ты мне − десятиминутный разговор со Стасом Ладвиным, я тебе − свежайшие, важные новости из Замка Династии. В полном отпаде будешь, не сомневайся!

− Сомневаюсь, однако, − ответили после недолгого размышления. − Точнее, не верю ни на ноготок. И в очередной раз предупреждаю: Станислав не вернётся ни при каких…

− Да оставь его себе на всю оставшуюся жизнь и целуйся с ним в часы сексуального одиночества! − отрезала я. − Мне нужно всего десять минуток обычной беседы. Можешь подслушивать сколько душе угодно.

− Всё одно неравноценный обмен. У тебя, чую, большие проблемы, а у меня и малых нет. Гони безвозвратный аванс, тогда подумаю!

Ох, и хваткий негодник… Мой учитель, в некотором роде. Если бы умел ещё и женщин плотно привораживать − на подсознательном уровне, как Роман… Хотя интеллект и мастерство соблазна вместе никогда не бывают.

− Годится, − я соорудила очень значительную паузу. − Для начала имей ввиду, что со стороны сестёр Рэчери в игру вошли «Маски».

− Ого! Не было печали… Да, а ты откуда о них знаешь?

− Воронушка каркнула, пролетая мимо, − проникновенно поведала я. − С одной из этих крошек совсем недавно лично пообщалась. Неслабые впечатления, доложу тебе! Рука до сих пор ноет…

− Ты что, решила с ней силой помериться? Дура! Кстати, с которой?

− Старшая. И некий Роман фон Хётцен у неё уже под каблучком.

Кашель, молчание − симпатичное такое, долгое… Затем мне задумчиво сообщили:

− Что ж, в меру интересно, для возбуждения умственного аппетита подойдёт. А кроме?

Наглец. Ему, видите ли, мало! Ладно, получи на закуску:

− Мстислав мёртв. Все обстоятельства его гибели знаем я, Командор, Эльза и Гуннар Озолс. Одна сплочённая шайка, так что делай выводы.

Он сделал их − и с похвальной скоростью. Всего лишь через полторы минуты я услышала возбуждённый голос Стасика Ладвина:

− Златка, милая, это ты? Я рад-радёшенек, с места вот не сойти! Даже соскучился, представляешь?

Я обалдела. В натуре растерялась так, что чёртовы пятна выскочили снова.

Он ничего обо мне до сих пор не знает!! Ни грана правды! Не вернулся из экспедиции к заливу, сразу затаился у Сержа, а тот о моём истинном лице почему-то промолчал. Запомню, это ему зачтётся.

Я задёргала уголками рта − детская дурная привычка. Улыбнуться в подобном состоянии было непросто, но справилась:

− Скучаем? В тепле, неге, сытости и покое? С эффектной брюнеточкой неподалёку? Хотя «полуночный массаж» она тебе вряд ли сделает…

Стас аж завздыхал мечтательно! Я у него была первой женщиной, вот в чём штука. О лишении невинности речь не шла − в его годы парни так или иначе с ней уже распрощались − но вот обрести уверенность в постели помочь удалось. Типичная подростковая невротика: кончаем слишком быстро и посему начинаем считать себя неполноценным самцом. Угодил бы на какую-нибудь малолетнюю эгоисточку − этим, и правда, всё могло бы печально завершиться, но мне-то уже тридцать. Да и терапия несложная − лёгкое отвлечение внимания в критический момент…

О гибели отца ему знать пока не надобно, Серж будет предупреждён. Значит, сразу перейдём к пустяковой просьбочке:

− Дружочек, мне твоя малюсенькая помощь нужна! Очень-ужасно-невмоготу! − бестолково затараторила я. − Проблема с режимом «Мета-19», помоги разобраться, а?

Блок событий №2. Глава третья: Юрико.

Юрико, ныне в качестве мажордома-универсала у Романа фон Хётцен.

Отъехав от малой станции №4 на несколько миль, я поставила машину на автопилот и открыла раздвижную дверцу походного шкафа. Милорд по-прежнему сидел там и даже в достаточно удобной позе. Спрятался, ага.

− Слава вашим нордическим Богам, что всё хорошо закончилось, − сказал он с облегчением. − Я переволновался, когда ты ушла из зала после демонстрации видеосообщения, и моё «кольцо» вдруг перестало действовать. Злата не пыталась тебя как-нибудь обмануть или вообще пленить? Она очень коварна и отлично технически оснащена!

О-о, как же он за меня переживает! Впервые за всю жизнь я, нелепый духовный комочек в причудливой симбиозной плоти, чувствую себя нужной-необходимой не из-за своих паранормальных качеств, а просто потому, что внушаю симпатию. А может, даже и нравлюсь! Хотя это почти невероятно.

Но разве мужчина станет беспокоиться о безразличной ему женщине? Мне такие примеры неизвестны. Речь ведь идёт не о вежливом отношении воспитанного человека, а именно о целенаправленном внимании со скрытым эротическим подтекстом!

Возможно, его немножко пленило моё новое платье? Я специально изменила свой солнечный стиль, добавив фиолетового оттенка. Нельзя же всё время сиять, как лимон-апельсин! Вдобавок при таких огромных рукавах уродливого дефекта не заметно…

Ах, да что же это я молчу?! Вопрос давно задан!

− У Златы Йорковой столько проблем, что ей было не до выехавшей вдруг из леса одинокой малышки, − улыбнулась я и деликатно поддержала под руку. − Попыталась разок произвести впечатление, да, − пришлось поставить на место. Напугала её чуток и плечо помяла.

− Как это? Расскажи!

− О, ничего интересного. Она похвасталась тайной информацией о прошлом Династии − пришлось почистить ей компьютер в принудительном порядке.

− Однако! Ты получила опасного врага.

− Не думаю. Скорее, заимела к нам уважение. Злата относится к тому типу людей, которые понимают и ценят лишь силовой авторитет. Поскольку она сама не из слабых, то в компании унижать ни в коем случае нельзя − я и не стала.

− Надо же, какие познания в психологии! Ты совсем не похожа на своих сестёр.

− У меня была несколько другая подготовка и социальная база. Без особых преимуществ, как я теперь понимаю.

Милорд серьёзно на меня поглядел и в который уже раз собрался погладить по голове, но снова почему-то воздержался. Сел в пассажирское кресло впереди и занялся просмотром видеопослания от родственников.

Мы в хорошем темпе неслись над степным участком пути, который так хотелось увидеть Мейечке. Она считает себя дневным существом, но я в этом сомневаюсь. Всё дело в раскрученных эмоциях, а как им проявляться в темноте и тесноте? Я-то знала её немного другой: жёсткой, стремительной, без устали рыскающей по лабиринтам Подземелий в поисках противника. И Аллоя была иной − не то, чтобы ленивой, но заботящейся о своей внешности куда больше, чем о деловых результатах. Только она ни разу полностью не обновляла своё изначальное тело, отчего-то слишком им дорожа. Поэтому её и подзавели при очередной мемори-коррекции. И тут произошёл первый и единственный случай, когда послушная малышка внезапно воспротивилась усечению «Природной памяти»! Правда, нас тогда ещё «малышками» не называли. Я как ответственная по группе просила её строго не наказывать, в итоге получила разнос сама и последнюю очередь на процедуры. А после их окончания обнаружила, что почему-то по-прежнему продолжаю помнить то, что обязаны были стереть или заменить…

Я к серо-буро-зелёному простору под ногами и к холодной, стальной голубизне вверху относилась довольно равнодушно, а порой ощущала и небольшой дискомфорт из-за слабой личной ориентировки. Деревья априори гораздо надёжнее, даже если они одинокие.

Но зато абстрактной свободы здесь хоть отбавляй. Во все стороны света равнина − ни холмика, ни рощицы, сплошное разнотравье в пятнах тёмно-синей воды. Мейй, которая даже собирала похожие картинки, всегда с восторгом заявляла о своём полном единении телом и духом с подобной природой (кстати, «телом» − это как?); фанатичная горожаночка Аллоя требовала наличие хоть какого-то дома и, желательно, башенного типа − тогда она вытерпит просмотр до конца; я же помалкивала. Потому, что с одной стороны − повышенный тон, с другой вообще крик, и в итоге споры всегда сводились к главному Мейкиному аргументу: «Может, подерёмся?» Моё примирительное замечание: «Думаю, что одинокому человеку на диких пространствах вообще делать нечего» оставалось без внимания, ибо спорящих напрямую не касалось. Тем более, что у человекоподобных всё не как у людей.

Из-за пористого ватного облака выстрелило солнце, выделив сочными красками полосу лиловых цветов прямо перед нами − я сочла это добрым знаком. Правда, почти вся аристократия употребила бы слово «суеверие», но пристало ли говорить о суетности возвышенно-мистического тем, кто сам вне всякой веры? Мне тоже подобные рассуждения не по чину и знаниям, но я особо и не рассуждаю. Даже сама с собой.

Задействовав «функцию хамелеона», я принялась наблюдать правым глазом за милордом и сразу же убедилась, что он неподдельно огорчён. Ещё бы, находиться в восемнадцати с половиной шагах от отца и сестры − и не иметь возможности встретиться с ними! Понятно почему: тогда его обратно не отпустили бы. Вообще-то, подобную возможность я просчитывала, так как могла её незаметно спровоцировать, но особых выгод для себя не нашла. При всех сложностях и недостатках нам вдвоём в привычных Замках Династии будет куда лучше, чем в бродячей неизвестности. Скорее всего, до поры до времени, но тем не менее.

Хотя, нужно признать, у нас сейчас неспокойно как никогда. Старшая и Младшая Королевны уже не просто в очередной характерной ссоре − «между ними пробежала чёрная кошка непримиримости», как недавно поэтически выразилась Аллоя. Если продолжить в том же духе, то раньше шмыгали серые коты недопонимания, и вот теперь их количество перешло в иное, опаснейшее качество.

И дело не только в постоянном дурном влиянии на Малинку этой самой мадемуазели Ласкэ (об однополом влечении речь не идёт − обе девушки крепко запали на моего милорда). Что-то произошло во время злосчастной экспедиционной поездки к Сафат-реке − уезжала вполне уравновешенное Её Высочество, а вернулась легендарная Боргильд после измены Сигурда. Я осторожно расспросила обо всём сына Командора, но почти ничего понятнее не стало. Не хватает опыта именно в тонкостях духовных отношений, а не в расчёте амбициозных психотипов.

Нельзя, однако, забывать, что Старшая Королевна озаботилась чуть раньше, ибо прямо после отъезда сестры приложила немало усилий, чтобы перевести нас, малышек, из сферы экспериментально-научной деятельности в охранную. К неописуемой радости Аллои и Мейй, которые едва ли не с визгом полетели на очередную малоприятную программную корректировку. А обо мне забыли − и это был самый тяжёлый отрезок моего бессмысленного существования несмотря на постоянную моральную поддержку младшенькой сестрички. Я тогда очень переживала, что добровольного ухода для нас не существует.

И вдруг вереница поразительных в своей непохожести жизненных поворотов! Советница Дюнштайн, поймав в ловушку Романа фон Хётцена, собиралась использовать молодого человека как инструмент влияния на Королевен, но он предъявил витязям «Знак Внимания» и прибыл к нам в качестве свободного гостя − раз. Почти сразу же на него последовало бестолковое до нелепости покушение, и госпоже Хельге пришлось отдать двух своих малышек ему для охраны − два. Вот тогда и прибежали за мной, извлекли из док-станции, в которой я неделями лежала, мечтая о небытие, и вернули к жизни − три. Далее Аллое снова захотелось очутиться поближе к Хозяйке и к заинтересовавшему её советнику Коревичу (оригиналка!), а Мейй почему-то не понравился милорд (глупышка!) − в результате произошла очередная рокировка и поворот номер четыре. И уж совсем я не ожидала, что меня настроят на объект технически, что всегда означало длительную работу по теме и немалую важность самой темы, естественно. Вдобавок настройку «Прикладной памяти» выполнили наложением, а не заменой − или полная безответственность, или невероятная спешка! За этот пятый сюрприз я могу только поблагодарить − из трёх девочек я наименее усечённая в личностном плане. Хотя иные воспоминания не радуют. Очень мягко говоря.

Самое загадочное в перечисленном наборе интригующих странностей − наличие у милорда королевского «Знака Внимания». Каким образом тот у него оказался среди полей и лесов, если Малинка перед поездкой оставила свой медальон дома, а мадемуазели Ласкэ подобная вещичка не полагается?

Ох! Да что же такое со мной происходит, если в который уже раз не получается одновременно думать в общем и действовать конкретно? Не одна я подглядываю − на меня тоже смотрят! Искоса, но с большим интересом. И стоило бы только этому радоваться, но что именно милорд сейчас видит? Верно: мой огромный зрачок, неестественно вывернутый вправо. По счастью, после подготовительных выходок Аллои и Мейй, испуга уже нет.

Я мигом вернулась к естественному состоянию и аккуратно покраснела − ровно на тридцать три процента выше от нормального цвета кожи. Как и положено юной девушке, случайно поставившей себя в неловкое положение. Виновато улыбнулась и на всякий случай добавила ещё два и семь десятых процента алой яркости.

− Юри, прости… но твой облик сейчас настоящий? Или тоже одна из масок?

Нет, всё-таки его деликатность поразительна. Другой давно принялся бы приставать с интимными деталями: и где твой правый движок, да откуда такая физиологическая необычность, а что вы вообще из себя представляете как организмы? Хороший пример истинного аристократического воспитания для наших правящих функционеров.

− Неподдельно настоящий, − честно сказала я и затем не менее честно выдала неправду: − У меня есть ещё второй, запасной, в котором тоже не нужно напрягаться для удержания и контроля внешности. Показать?

− Конечно! Разве можно отказаться?

Я игриво дунула на чёлку, сверкнула ночным «звёздным» взглядом, отвернулась… Ещё разок в темпе проверила все параметры (baka, сколько можно себе не доверять?!), прикрылась в развороте локтем, плавно подняла голову, медленно опустила рукав и… И чуть ли не в буквальном смысле затрепетала от восторга, ибо сразила наповал!

Ага. Милорд всем телом откинулся на спинку кресла! Правда, и катер в этот момент выполнил крутой вираж.

На самом деле я не слишком изменилась: лицо допустимо ушло в овал, глаза стали длиннее и с косым разрезом, в зрачке появился тёмный янтарь с переливом, смуглее стала кожа. Губы обрели яркость и ту восхитительную, нежную припухлость, которую я подметила у Уэнди. Но в целом образ стал другим − возникла заманчивая, показная картинность, которую девушкам часто хочется заиметь, да нет возможности.

Ко мне придвинулись весьма близко и принялись рассматривать с той чисто мужской гендерной жадностью, когда сама себе кажешься съедобной. Я была невероятно польщена, потому как угадала с главным: перестраивать нужно не основу, а детали. А ведь крутилась поначалу идейка создания двух совсем разных Юрико, но её интуитивно удалось вовремя отбросить.

Я работала над оформлением лица все последние ночи, создавая сотни эскизов и отказываясь от них. Кстати, Аллоя, признанный авторитет по части незаметного обольщения, мои проекты тоже раскритиковала, причём чисто нигилистически. Ну, не то чтобы «горбатую могила выпрямит», но и не без намёка на бессмысленность предпринятых мной действий ради увеличения слабых шансов понравиться. Меня это наконец достало, и я в свою очередь попыталась подпортить подружке настроение вопросом: «Никак опасаешься конкуренции?» Ожидаемого хохота или хихиканья однако не последовало − внимательно посмотрели, развернулись, постояли так несколько секунд и удалились, тщательно задвинув за собой дверь. Без хлопка. А я осталась сидеть за компьютером с тяжёлым чувством, так как начала подозревать, что нас впервые перенастроили не на единение в труде и в отдыхе, а на быстро растущую игру агрессивных индивидуальностей. Зачем? Да кто ж мне это скажет…

− Удивительно! Ты стала похожа на представительницу одной из очень редких ныне человеческих рас − она тяготеет к обособленной жизни и у нас, и в «Элите». Своя особенная религия, свой неторопливый быт… Поневоле поверишь, что мы сейчас находимся на материнской Планете, откуда сдуру и разбежались по Космосу!

− Да уж, не от большого ума, − согласилась я (трагический вздох нужен-нет? Не знаю). − Но это всё правда: и родина, и бегство от неё. Вот только та раса, которую вы упомянули, верит во всеобщую изначальность Природы, в её божественность. И мы, малышки, в этой системе абсолютно лишние…

− А я вот не думаю. Даже ваши сложнейшие тела состоят сплошь из элементов, так или иначе созданных именно Природой. Или взятых из её запасов. Человек лишь улучшает, но сам принципиально вне творчества.

Любопытная мысль. Впрочем, она в нашей судьбе ничего не меняет.

По обзорному стеклу едва не царапнула упругая, мохнатая лапка − гравикатер вылетел на опушку смешанного леса. Над головой прибавилось пышной, взбитой облачности, а вокруг запестрели невысокие деревья, почти сплошь разодетые в мою любимую янтарность всех оттенков. Жёсткая трава горела густым осенним багрянцем.

Берёзки, осинки, ёлочки! Я сразу почувствовала себя лучше.

Не без некоторой тревоги ожидался законный вопрос, а почему… К счастью, его задали без опасного требовательного подтекста, и удалось ограничиться простой познавательностью:

− Даже не слишком частая смена масок прилично нервирует людей и мешает работе. Поэтому нам рекомендовано придерживаться какой-то одной поведенческой модели. Без причины вызывающе выделяться в обществе ни к чему, с этим большинство социологов согласно. Да и самим не хочется, откровенно говоря. Ведь и безобидная метаморфика напрямую связана с боевыми функциями!

Милорд внимательно слушал мою искреннюю полуправду, которая ему преподносилась без какой-либо внутренней неловкости. Я не люблю грубые и бесцеремонные слова и всегда ищу им эквивалент, в том числе, и в своих мысленных рассуждениях. Можно сказать «враньё», а можно «вынужденное сокрытие информации» − смысл примерно равноценен, а благопристойность сохраняется. Мейй с её эмоциональным штормом со мной не согласилась бы − ну так она и неприлично ругаться умеет, и что в этом хорошего? И вообще, если обходиться без минимальной самоцензуры, то никакое общество не сможет долго существовать. А уж такой деликатный симбиоз как «семья» и подавно.

В данном случае я умолчала о том, что мой дополнительный образ всё же требует пусть и небольшой, но постоянной концентрации. Хотя, вероятно, после продолжительных тренировок получится менять личины, как перчатки (забавное человеческое сравнение!)

− Тогда давай назовём твой второй вид «праздничным», − предложил милорд. − Или ты в нём уже часто щеголяла?

− Ой, что вы! Ни разу!

− Замечательно. Пусть это преображение будет подарком для меня в трудные часы-минуты. Согласна?

О, ещё бы! Как раз на такое я и надеялась, усердно разрабатывая своё второе внешнее «я». Только для нас двоих, в особенные моменты, и когда никто не видит… Маленькая, чудесная общая тайна!

− Жаль, что мне тебя нечем отблагодарить, − (снова предсказуемая мужская реакция!). − Впрочем, я свяжусь с Эльзой и попрошу найти самые модные современные каталоги всевозможной одежды для девочек. Кто знает, вдруг тебе придётся меня сопровождать и на другие миры?

Вот!! Со дня нашей первой встречи я не переставала думать об этом. И сейчас фактически получила предложение! Не руки и сердца, конечно − фантазировать нужно в меру − но шанс вырваться отсюда. Кстати, а не о том же самом думает и Аллоя, буквально липнущая к господину Коревичу? Но как ей удаётся подобная двойственность поведения при тотальной настройке на интересы Старшей Королевны?

А я пока свободна. И теперь только от меня самой зависит превратить временное освобождение в постоянное. И главное, что нужно будет сделать − это забрать свою док-станцию, тщательно проверить на неоэлектронные сюрпризы и перекодировать программы. Всё, довольно: я больше управлять собой не позволю…

− Молодые люди, вы где чичас странствуете? Близко ли, далече? Хотя бы отзовитесь, а то старой девушке одной на завалинке так ску-у-шно!..

Мой бедный босс умудрился почти одновременно схватиться за сердце, подскочить в кресле на 13,7 сантиметров и, вытянувшись влево, уменьшить громкую связь. Я же машинально вернулась к своему старому облику, а затем припомнила самое пристойное из Мейкиных выражений «для девиц» и воспроизвела шёпотом. Как ни удивительно, а успокаивает нервные узлы эффективно!

Алина Ведьмовна проснулась. И сразу за пиво, тут и гадать нечего. Уезжая, мы не стали её будить, потому что она окончательно вымоталась к концу операционного цикла в отличие от нас. Но сработала прекрасно, могу подтвердить любому.

Когда все разошлись, я ещё долго стояла и смотрела на отрезанную по самое плечо левую руку Уэнди, которую должна была утилизировать. Как и всё остальное. И уже точно знала, что не покину эту женщину… не брошу в таком виде. Тем более, что герр Фоген вовсе не горел желанием становиться медбратом.

− Мы в пути, десятый квадрат, уточни по карте, − несколько сердито ответил милорд. − Полный порядок; надеюсь, что и у тебя то же самое!

− Да как вам сказать… − в переговорном устройстве несколько раз булькнули и икнули. − Скучища смертная и тоска болотная на ночь глядя одолевают. И так мощ-щно, что тянет свалить с Базы в отнюдь не гордом одиночестве. И свалю, ежели в течение часа вы не объявитесь, уразумели? Ча-ао!

Мы переглянулись. Меня взглядом спросили: «Успеем?» Я ободряюще кивнула:

− Должны вполне. Она дурачится, как обычно, но не шутит. Включите гравибаланс − пойдём по-прежнему на автопилоте с ручной регулировкой скорости. И чуть повыше, для страховки.

Мне нравилась эта быстроходная техника, а управлять ей было одно удовольствие. Вдобавок я кое-что переиначила под себя и сейчас слилась с машиной в единое целое. Как в Лабораториях − нас хорошо учили, хотя и жестоко.

Погода устойчивая, проблем не ожидается… Ну, залётные, рысью!

Тороплю события. Не возбранялось и лихо рвануть, но я ускорялась плавно, помня основное правило цивилизованного общения с людьми: без неожиданностей! Хотя это и нас, малышек, касается − в хитро скроенной из биоматериалов черепной коробочке действует, любит, страдает и надеется самый обычный человеческий мозг со многими типичными его недостатками. Не подверженный, правда, нейронному старению, это да.

Ровно полчаса без шести секунд полёт шёл над небрежно наряженным осенним леском, потом он круто ушёл влево, сменившись бурой каменистой равниной. Сочетание бессистемно разбросанных скальных обломков с живой травкой мне не понравилось, но от курса мы не отклонились ни на дюйм. Между Базой и четвёртой малой станцией были освоены два маршрута: с предварительной остановкой на третьем «цветке» и напрямую. Выбрали второй, хотя им пользовались редко. Негативной информации никакой; позитивной, впрочем, тоже.

Солнышко незаметно растворилось за горизонтом, но тучки тоже ушли с неба, и стало опять по-дневному светло. Даже слишком.

Вросшие в обнажённую землю осклизлые, грубые камни оставляли ощущение скучного природного беспорядка, которое усилилось от появления тут и там заболоченных полянок с мутной, стоячей водой. Правее, пересекая наш путь, вдруг зазмеилась неширокая речка с рваными берегами, за ней бесконечной серо-голубой полосой вставало далёкое плоскогорье. Я подняла машину чуть выше − мне в лицо ударил ослепительный утренний солнечный поток. А это что ещё за атмосферные фокусы?

− Юрико, тормози! − услышала я вскрик милорда. − И «полный назад» если получится!

Не получилось… Хотя я раскрыла все люки и выполнила аварийную «юлу» с предельным снижением ещё до того, как прозвучали последние отчаянные слова. Вездеход завертелся, гася скорость, но продолжал по неумолимой инерции двигаться вперёд, и через несколько секунд он очутился по ту сторону.

Водоёма, которого здесь не должно было быть. Не пересекали мы его по пути туда, и в бортовой лоции тоже такового не имелось…

Мы не приземлились, а плюхнулись − по счастью, на мягкие комья мокрых водорослей и поваленные ветром пучки камышей, у самого берега. Никто не пострадал, хотя гравизащита исчезла. И возможность хоть как-то управлять пропала тоже, даже в аварийном режиме. Полная техноблокада, попались.

Милорд, приоткрыв рот, растерянно смотрел на меня, я на него… Тишина повисла невероятная, но на полминутки, не больше; потом, заметив растущие со всех сторон сгустки кромешной тьмы, я впервые в жизни заорала:

− Бежим отсюда!! Скорее, умоляю!

Опыт общения с «материнской планетой» у моего господина был уже изрядный: бросившись к верхнему единственному люку, у которого сработал автозапор, он подтянулся на руках и выбросил своё тело наружу. Я стрелой вылетела вслед за ним − не рассчитала силу прыжка и оказалась по колено в реке. Лягушкой в два приёма выскочила на берег, обхватила Рому кольцом за талию и поволокла прочь от машины, уже почти полностью скрытой в пульсирующей черноте. Под ногами мерзко хлюпало, брызги взлетали выше головы, речная пойма оказалась втрое шире русла. На ходу я заприметила на возвышении возможное укрытие в виде особенно мощного валуна при достаточном расстоянии от эпицентра деструктивного хронохаоса и дёрнула туда. Счёт шёл на крохотные секунды, конечная активация могла произойти в любой момент.

Мы успели. Упали в небольшую ложбинку прямо за каменюгой (если завалится, то получится самая натуральная братская могила, как говаривали в древности), прижались друг к дружке инстинктивно и точно так же зажмурились… Тут и полыхнуло мраком по кругу.

Беззвучно, но страшно. Как в детстве во время ночного сна-кошмара. Обычного детства у меня, правда, не было, зато всего остального хватало.

Наш камешек тряхнуло, но моё первое впечатление не подвело − скальное основание уходило глубоко в грунт, и опрокидывание исключалось. Выждав немножко, я приняла сидячее положение − вся мокрая, в тине и в земляном крошеве. Несчастный милорд выглядел не краше.

− Твоё замечательное платье пропало, − упавшим голосом сказал он. − Как жалко…

Заметил всё-таки мою обновку, и она ему понравилась! Я благодарно улыбнулась. Настроение сразу улучшилось. Несмотря на.

Вокруг снова было светло, солнечно и тихо. Вездеход, отброшенный остаточным деструктивным импульсом, торчал поодаль на середине речки, на две трети скрытый водой. Хорошая новость, если только не ошиблась в расчётах.

− Подождите меня, пожалуйста, здесь, − попросила я, вставая. − Нужно проверить − может быть, дела не так уж плохи.

Пресекая возможные мужские возражения решительными действиями, я вприпрыжку понеслась вниз, на ходу срывая бесполезную фиолетовую тряпку. В третий раз за последнюю пару суток раздеваться прямо перед красивыми парнями − это уж слишком! Тем более, что моя нательная защитная оболочка не только ничего не скрывает, а, напротив, подчёркнуто выставляет напоказ. Не слишком соблазнительно и эффектно, увы, но всё же!

Преодолев последние тридцать метров вплавь, я взобралась на крышу полузатопленной машины и проникла внутрь. Там влаги почти не было − да, плеснуло при броске волной, но в меру, шлёп-шлёп под ногами и только. А самое главное − бортовые индикаторы снова горели и перемигивались!

Значит, как и думалось, граница хаос-воздействия совпадала с тем берегом. Или шла близко, около, рядом. А здесь, посерёдке, нормальные физические условия для самой разнообразной жизнедеятельности. Пора её и начать.

Я быстренько привела салон в порядок, осторожно запустила движок (цел, не пострадал!) и выполнила «медленный назад» − опять же удачно. Врубила комп, проверила курс, покачала чёлкой, выдала вслух бранное словечко. Порылась в шкафчиках, нашла нужную спецодежду, запаковала в пластик, выбралась наружу и бодро поплыла обратно. На меня ожидающе смотрели из-под ладони, стоя на камне.

Солнце жарило изрядно, медленная вода была тёплой, а милорд уверял, что пловец он опытный, но я облачила его в защитный костюм и даже приладила шлем − на всякий случай. Мне-то всё нипочём, но кто знает, как обычный человек переносит извращение пространственно-временной структуры? Да ещё и выполненное столь непрофессионально…

Обошлось. Сухой вибродуш, который имелся в туалетной кабинке, восстановил нам обоим и телесную чистоту, и душевный тонус (крепчайший алкоголь был явно лишним, но мне ли делать замечание?) Кроме купального шёлкового халата из мужского гардероба больше ничего не нашлось, а моё переливчато-прозрачное «мини» выглядело бы не слишком подходящим для возникшей сложной ситуации. И к тому же запропастилось куда-то… Значит, снова набивший оскомину янтарный комбинезон, ничего не поделаешь.

− Доложите обстановку, корнет Юрико, − шутливо велели мне. − Я и сам кое-что подметил, но хотелось бы обстоятельного доклада!

Ну вот, коньяк действует и весьма расслабляюще. Неужели без этого никак нельзя? Я видела столько лабораторных пьянок, что тошно вспоминать и уж тем более ассоциировать. Хотя, с другой стороны, мужчины в подпитии всегда норовят посадить на колени и приласкать…

И про младший офицерский чин нужно будет запомнить. От кавалерии, да, но такие тонкости излишни. Главное то, что военная форма на девушках отлично смотрится! И пока у меня есть спецкоды к закрытому вещевому синтезатору, не помешает ещё разок «прибарахлиться», как ехидно сказала Мейка. Один повседневный комплектик закажем и один парадный…

− Нас тормознули, − вздохнула я и жестом предложила сесть в кресла поближе к компьютеру. − Там, за речушкой, техноблокада неопределённых размеров. Или «техническая мёртвая зона», как принято говорить у вас.

− Надо же, гадость какая! Я так и подумал. Но ведь её здесь никогда не было! И всего несколько часов назад мы преодолели этот путь нормально!

− К сожалению, такие «зоны» имеются почти всюду на Планете. И вопрос лишь в умении их активировать в нужный момент. У кого есть соответствующие знания и приборы, тот и повелевает. И вдобавок мы уже совсем не «здесь». Посмотрите на карту.

Милорд наклонился над автоматическим преобразователем маршрута и растерянно двинул плечами:

− Совсем иная картинка чем до аварии! Чужой, незнакомый участок…

− Правильно, но это при увеличении. А сейчас я предельно уменьшу масштаб…

Уменьшила. Графические пояснения рисовать не стала: мой господин умный, сам сообразит. Понял, конечно, но очень испугался:

− Ты… ты хочешь сказать, что мы находимся вот тут? В этом пункте? Почти на две тысячи миль южнее Главной Станции?!

− Да. Против нас применили точечную вибрацию хронохаоса, то есть «пространственно-временную вертушку». Крайне эффективное средство нападения и защиты в позиционной войне. При грамотной настройке вообще ничего поначалу не замечаешь и лишь спустя какое-то время понимаешь, что абсолютно всё изменилось.

− Видел нечто подобное… Когда мы с отцом пытались исследовать Сафат-реку.

Теперь уже испугалась я:

− Но это же истребительный объект «Мета-19»! При тотальном запуске им можно уничтожить всё живое не только на Земле! Вы с ума сошли?! Ох, простите за грубость…

− Не извиняйся. Бесповоротно не свихнулись, но маленько спятили, верно. Но сейчас было всё иначе: краткое затемнение, беззвучный взрыв…

− Это потому, что действовал полный дилетант, − снова вздохнула я. − «Хронодеструктор» раздобыл, а пользоваться им не умеет. Не смог даже дистанционно запрограммировать последовательность слежения-включения и для надёжности прикрепил к днищу нашего вездехода автодетонатор. И если бы мы в темпе не сбежали… Я не знаю, что именно происходит с живым существом, когда прямо под ним завершается преобразование пространства и времени, но вряд ли что-то приятное.

− Но наша техника же уцелела?

− Да. Отлетела на тридцать семь метров и брякнулась в воду. Повезло, а могла бы и о скалу… Но, честное слово, даже мне в подобных условиях проверять себя на прочность и выживаемость не хотелось бы.

Милорд долго смотрел прямо перед собой, почти не моргая, а потом вдруг порывисто привстал и заключил меня в объятия! Какое невероятное событие!

− Ты же спасла мне жизнь… − прошептали его губы. − Только-только сообразил! Что бы я без тебя делал!

Ещё одно сокровенное признание! Самое настоящее! А я, как назло, в этом дурацком облачении, а не в тонком платьице…

И, жалко, девочки не видят. А рассказать, ведь не поверят.

Что теперь нужно: совсем не дышать? Или наоборот часто-часто? У милорда учащённый ритм сердечного насоса, чувствую через одежду. Тогда и я свой тоже увеличу…

Блаженство! Не могу объяснить, почему, но это незабываемо!

Так. Хочу к нему на колени.

Из глаз у меня потекли слёзы − пожалуй, чересчур обильно, но иначе могли бы и не обратить внимания. А теперь заметили… принялись вытирать платочком…

− На самом деле во многом моя вина, − всхлипывала я. − Слишком часто отвлекалась, слишком много думала о своём и забыла о бдительности. Вы даже раньше осознали опасность и подали сигнал… Я очень виновата, очень!

− Ну, что ты, глупая! Успокойся, кто же мог ожидать подобной мести?

Успокоиться никак не получалось − я зашлась в горестном плаче и от неловкого движения чуть было не сползла на пол. Этого, разумеется, не допустили… и вот моё желание сбылось!

Сижу. Держат-прижимают. Гладят по голове. Шепчут на ушко что-то утешительное − обычные мужские ласковые глупости.

Три минуты неги, покоя и счастья… пять, семь… Как ни жалко, но пора заканчивать, иначе пикантность момента обернётся двусмысленностью, а после и подозрительной неловкостью.

С очередным глубоким вздохом я раскрыла ещё очень мокрые глаза, слегка отстранилась и, опомнившись, с жалобным писком соскользнула обратно на водительское сиденье. Откуда кубарем скатилась вниз и застыла в позе покорности: тело в полупоклоне, упор на одно колено и на кулачок, мордашка опущена… Я знаю своё место, а то, что было − случайность.

− Прекрати, − (меня сразу же подняли − как хорошо!). − К чему такие придворные манеры? Ты мой друг, поняла?

Совсем чудесно. Больше пока и желать нечего. Путь от понятия «друг» к другому, похожему, но с приставочкой «по» и женским окончанием нужно проходить постепенно.

− Спасибо, − прошептала я и тихонечко вернулась на своё место. − Это для меня огромная честь. Но в аристократическом обществе мне иногда придётся соблюдать установленный этикет. Не сердитесь и не поправляйте тогда.

− Понимаю… Ладно, что будем дальше делать? Эх, если благополучно вернёмся, то я Алине точно пощёчину влеплю. Ну, хотя бы подзатыльник!

− Думаю, она к нашему небезопасному приключению касательства не имела, − предположила я и поставила двигатель на холостой ход. − Злата Йоркова-Гансвид тоже. Обе отменно владеют деструктивными техниками и сработали бы чисто и незаметно. Боюсь, что у нас такие друзья-приятели, с которыми и врагов не нужно.

− Значит, Дюнштайн не зря встревожилась?

− Уверена. На Базе что-то произошло в наше отсутствие. Не очередная катастрофа или даже драма, но достаточно скверное. Если уж матёрой и хладнокровной госпоже советнице больше там не сидится.

− Да, теперь в её требование «в течение часа!» мы вряд ли уложимся…

− Как знать! Может быть, успеем даже раньше, − скромно улыбнулась я. − Вы заметили, что нас по связи больше не беспокоят?

− Ага. И не удивлён. После такой-то зверской встряски и переброса чёрте куда!

− О, здесь тихие и безлюдные просторы, нападения ожидать не стоит. Но бросок был ещё и временной − взгляните на вездеходные часы.

− Совсем занимательно… Они показывают полдень сегодняшнего дня!

− Именно столько и есть по местному измерению, − кивнула я. − А на вашей северо-восточной Станции сейчас один час и двадцать восемь минут пополудни. Так что к желанным для Алины шести вечера уложимся.

− Это если при скорости в пятьсот, близкой к предельной… Постой, а как же знаменитые парадоксы? В это время мы ещё с Базы и не выезжали! Только готовились: ты собиралась управиться в одиночку, а я не разрешал…

− Ничего сверхъестественного, − (я начала вертикальный подъём). − То событие уже благополучно завершилось, и всё, что было с ним напрямую связано, тоже. Налицо новенькая реальность строго в единственном числе. Извините, я теорию данного процесса не знаю, но практика обходится без чудес. Наших «двойников» уж точно не будет.

− И на том спасибо. Слушай, а нужно ли спешить? Я вот чувствую, что девушка Дюнштайн никуда без нас не отчалит. Вообрази: она возвращается в Замок Династии и заявляет, что меня потеряла…

− Согласна, не рискнёт, − улыбнулась я. − А вот нам так или иначе придётся. Ибо пять сотен миль в час или пятьдесят − если напоремся вверху на очередную техноблокаду, то разобьёмся однозначно. А при полёте на двухметровой высоте о скорости нечего и думать. Будем плестись сутки, не меньше.

− Ты права. А всё-таки стра-а-ашно!

− Прошу, не беспокойтесь. И при падении даже со стометровой высоты я смогу вас уберечь. Только не спрашиваете, как именно, − словесно не объяснить, а для демонстрационного показа сейчас не та обстановка…

Мой милорд с невероятным интересом всю меня осмотрел и классно приободрился. А я незаметно перевела дух и снова мысленно поблагодарила Богов за проявленную благосклонность. Ведь если бы наш гравилёт после сброса ударной остаточной хроноактивности угодил не в реку, где нормальные физические условия, а на другой берег, в «техническую мёртвую зону», то вытаскивать его оттуда пришлось бы волоком, тонну веса я не подниму! А для этого нужна полная трансформация с превращением в некое подобие гигантского паука с человечьей головой, безобразным телом и длиннющими конечностями. Разумеется, по завершении транспортировки отвратительный паук снова обернулся бы симпатичной девушкой с чёлкой, но сомневаюсь, что вся эта процедурка добавила бы ей привлекательности в пристрастных мужских глазах…

Так, уже поднялись на семьдесят пять метров вверх, довольно. Обзор отменный: даже без усиления зрения видно на севере кромку знакомых лесов, но до них ещё чапать и чапать, как сказала бы Мейй. Что-то слишком часто она сегодня вспоминается.

Не желая лишний раз тревожить милорда, я стартовала со ста часовых миль и держала этот темп двадцать девять минут и тридцать восемь секунд. Но после того, как рядышком начали дремать и трогательно посапывать, моя единственная рука без колебания увеличила скорость до конечных шестисот семидесяти. И понеслись с ветерком, только нас и видели!

Вообще-то, некому было видеть − глазастые зверушки здесь давно не водились, а пресмыкающимся небо ни к чему. Нас не без умысла забросили в пустынный, но безопасный район с единственной целью: как можно дольше задержать на обратном пути. Абсолютно бесцеремонно и эгоистично. В стиле бытия здешней цивилизации, чему же тут удивляться.

Стремительный наш полёт проходил нормально, но я специально повысила свой самоконтроль до девяти целых девяти десятых. На «всякий пожароопасный» (а это уже шуточка Аллои). Ведь под земной твердью даже здесь, в глуши, могут скрываться любые оперативно-тактические комплексы, и хотя вероятность их внезапного пробуждения вот прямо сейчас очень мала, но всё же, всё же… Это во мне говорит чисто человеческая, изначальная моя природа, а с точки зрения аналитической неоэлектроники я прекрасно понимаю, что ничего не смогу сделать при наихудшем варианте развития событий. То есть если внезапно грохнемся вниз и треснемся о какой-нибудь твердяк. Нет, милорда я непременно спасу и сама, скорее всего, уцелею, но потом возникнут та-а-кие сложности…

Но пока ничего неприятного. Ну, кроме привычного неудобства, когда приходится тянуться за чем-нибудь левой рукой через правое плечо. Я так до конца и не поняла, почему меня невозможно восстановить полностью. Да что там − уже на любой протез была согласна. Ага, «не грусти, но родовая травма не лечится», слышала не раз, но ведь у нас, малышек, полноценные биотрансформенные тела! Я могу выпустить из всех своих пальцев длинные, острейшие когти, и в случае поломки они довольно быстро регенерируются, так отчего же именно с моей несчастной правой лапкой возникли столь фатальные проблемы?

Нашу неудачливую Мейй восстанавливали трижды и однажды с нуля. Никогда не забуду, как после той ужасной катастрофы с астростендом я вместе с другими спасателями бродила по разрушенному помещению, уже ни на что не надеясь, и вдруг в углу, в куче мусора, обнаружила её оторванную голову. Голова была целенькая и живая; правда, говорить не могла, но регулярно хлопала глазами, смотревшими на меня обиженно и сердито. Я тотчас вспомнила, что задействовать в испытаниях планировали Аллою, но та мотивированно отказалась − феноменальная интуиция, ну а уклоняться и увиливать она умеет безукоризненно. На мой отчаянный плач сбежались все остальные с охами и утешениями, но я так разволновалась, что даже не могла отрегулировать свой слезопоток. Пока я ревела и всхлипывала, рядом возникла средняя сестрёнка, которая бесцеремонно отобрала у меня голову и унесла, держа за волосы и покачивая из стороны в сторону, как луковку. Нужна ведь неотложная медпомощь, а вместо этого некоторые топчутся на месте и разводят нюни…

В реанимацию нас никогда не пускали и сообщениями о состоянии нездоровья младшей малышки не баловали, но через два месяца и десять дней перед нами вновь предстала та же самая задиристая и неугомонная Мейй, вовсю хваставшаяся своими новыми физическими способностями − уже не соображу, какими. Она всё-всё помнила с самого начала аварии и до моего появления и горячо меня поблагодарила с объятиями и чмоканьем в щёки (от поцелуев в губы я уклонилась, зная, что они у неё невкусные). Я с восторгом и завистью смотрела на её великолепные руки с возможностью кругового вращения и недоумевала насчёт себя самой. Пошла к Филиппу-Учёному, в очередной раз посетовала-пожаловалась… и снова осталась при своих, то есть ни с чем. Без одной по-прежнему. Сгоряча я вслух пожелала тоже разрушиться до основания − может, тогда? Меня немедленно пожалели (усадили, погладили и ощупали) − всё, как обычно, и ни малейшей пользы. Не умею я, подобно Аллое, «торговать собой» − опять же не знаю точного значения этих загадочных слов, но в Сети они весьма популярны. А ведь особей женского рода в лабораторном мирке вообще только три, девушек-аристократок грубые научные дела не интересуют. Кроме Хельги Первой.

Тем временем внизу один непритязательный ландшафт незаметно сменялся другим, аналогичным; минуты убегали в прошлое не менее быстро, и наше не слишком толковое, затянувшееся путешествие подходило к концу. Я всего разок проверила состояние связи − снова полная тишина − и больше не утруждалась. Положение исправится, лишь когда вернёмся в «точку», откуда был послан деструктивный сигнал, и там перенастроим оборудование. Или заменим на новое. На Главной Станции, где же ещё?

Наконец потянулись многоцветные осенние леса с маршрутами, давно заложенными в память бортового «штурмана». Я аккуратно снизила скорость и высоту полёта, перелистала карты, нашла нужную и задействовала, но автопилотирование не включила. Бывают случаи, когда именно автомат лучше использовать в качестве дублёра, вот сейчас как раз такой.

Пока я раздумывала, как бы поделикатнее разбудить милорда, он сам проснулся. Вместо доклада я ему улыбнулась и слегка помахала ладошкой. Поднять ободряюще один из пальцев (как это принято в доброжелательном общении в Замках), я не решилась, так как среди подобных жестов имелись и неприличные.

Прекрасный халат с танцующими лисами мне очень нравился, но моего господина (всё-таки о «друге» говорить ещё рано) он немного смущал. О чём и поведали вслух:

− Представляю, что скажет Алина, увидев меня в подобном семейном наряде! «Вам, кажись, по пути некая янтарная девица делала купальный массажик?» Или ещё какую-нибудь пошлость. Да и Курт не воздержится от улыбки. Такое впечатление, что без запасной униформы в путешествиях тут не обойтись, уже не раз убеждался…

Мысль насчёт массажа не показалась мне ни пошлой, ни праздной − я же его умею делать почти профессионально! Причём лучше чем двурукие особи, ибо не трачу и частичку времени на синхронизацию движений верхних конечностей, ну а темп и ритмику могу задать любые. А присутствие господина Фогена вообще было под очень большим вопросом.

Заприметив в полусотне метрах слева уже знакомый по начальному пути ручеёк, я свернула к нему и низко пошла над его вязкой, мутной водой. Он тоже выводил к Базе, но с небольшим отклонением к северу. Полезный маневр, если нас всё-таки дистанционно отслеживают. Теоретически верно, да. А практически я ещё слишком неопытна для усложнённой галактической жизни, полной интрижек и загадок. Поэтому поменьше энтузиазма, побольше осторожности.

Кажется, на сегодня набор неприятностей для нас был у Вещих Норн исчерпан, так как мы завершили остаток пути без приключений. Знакомый пологий холм, заставленный спиралевидными локаторами автоматического орбитального маяка; за ними возвышается купол Станции, увенчанный исполнительным механизмом в виде огромного «цветка»; по сторонам лиственные рощи, овражки, древние осыпи и мелкие пруды. Стратегически место выбрано неудачно, поскольку находится под пассивным контролем сразу пяти разновидностей «субстанции смерти», но колонисты изначально об этом не знали, ну а просвещать их никто не спешил. Даже после установления псевдодипломатических отношений с Династией. Не моего ума проблемы, хотя на эту тему порассуждать было бы любопытно.

Я специально (и опять же на всякий случай) не подлетела, а почти по-звериному подкралась, убрав высоту до полуметра и прячась за локаторами. И даже когда убедилась, что База не захвачена и без оставленной засады, всё равно объявилась вне визуальной досягаемости от входа. Ибо там, и в самом деле, как на завалинке, расположилась Алина Дюнштайн отнюдь не в благодушно-умиротворённом виде: походный брючный костюм, наплечная сумка, пальцы поглаживает не пивную посудину, а бластер… Пожалуй, первой мне выходить навстречу не стоит. Или наоборот проверить её нервы − всё равно же успею увернуться! Нет, так можно наломать дров, как говорят в Лабораториях…

Вот не подходящий к обстановке купальный халат и пригодился! Более успокаивающего вида трудно придумать.

Неторопливое шествие милорда в длинном шёлковом облачении даже не побудило Алину ехидно погримасничать − она лишь брови приподняла да носиком дёрнула. Поднялась, подхватила сумку, подбоченилась − «ствол» по-прежнему в руке, хотя дуло смотрит в землю. И на том спасибо, агрессии не чувствую.

− Пасибки, что уважили и поторопились с возвращением, − (ого, она не в курсе?) − Роман, может, как руководитель экспедиции дашь команду к скоренькому отъезду? Пардонтель за жаргон, но самое время отсюда рвать когти. Мне лично, по крайней мере. Госпожа советница свои медицинские обязанности выполнила отменно и теперь хочет снова очутиться в уютненьком династическом логове, дабы снабжать ценными мыслями обеих Королевен. Искренне надеюсь, что и вас больше на тутошние гулянки не тянет.

− Совсем не тянет, − охотно согласился милорд и вывел меня из-за спины, демонстративно приобняв за плечи (ой, быстренько глазки вниз, на щёчки румянец… нет, чуть поярче). − Однако сперва нужно решить, как быть с Уэнди Норманн. Зови остальных на последний совет, где они прячутся?

− А хрен их знает, начальничек. Одна я тут.

Так, насчёт Курта Фогена я угадала. Но куда запропастилась Мейй?

Обменявшись взглядами, мы дружно потребовали подробностей. Их оказалось мало:

− Пробудилась часик назад, оглянулась-прошлась по этажам − никого. Аукнула для начала, затем вежливо позвала, потом матом обложила во весь голос − не отзываются! Ни записочки, ни звуковой весточки, ни букетика полевых цветиков на прощание… Исчезли бесследно. Похищены или сбежали − вариантов только два. Вижу характерные выражения ваших физиономий и спешу разочаровать: я наших приятелей из-за угла не убивала, кровушку не высасывала и на заднем дворе их не закапывала. Люблю этим заниматься, ага, но нельзя же каждый день!

Так…

Я задействовала «зов» − бесполезно. Она не просто где-то далеко − не хочет идти на контакт вообще. Впервые, впервые, впервые.

Подтвердилась моя догадка, почему нас крутанули на «вертушке» − время для себя выгадывали. Иначе я сразу ринулась бы в погоню и могла найти! А сейчас у них четыре часа форы, и нет смысла искать ветра в поле. Двух авантюристов тоже.

Ах, Мейй, Мейка, Мейечка, что же ты натворила?!

Меня прижали к себе и три с половиной раза погладили по макушке. Я вскинула голову − в глазах милорда стояла неподдельная печаль. Мои же были полны до краёв и едва не выливались.

− Из старинного водевиля вспомнилась фраза, − негромко произнесла Дюнштайн и спрятала оружие. − «Ох, матушка, наша единственная доченька сбежала с офицером!» Очень похоже и очень глупо.

Ишь, ты, раскудахталась! Надо приструнить.

− Алина Ведьмовна, усаживайтесь в гравикатер − ваше желание будет выполнено, мы уезжаем, − звеняще сказала я. − Только попрошу больше не баловаться с «метапультом», который лежит во втором внутреннем кармашке вашей сумки. Как это делалось на пути сюда. Вы попытались затормозить экспедицию… ну и заодно нас, малышек, проверить в действии. Только на сей раз я буду одна и отбиться от трансформеров не сумею. Моего господина спасу, а вот вам тогда живой не уйти, уж об этом я позабочусь!

− Лина, она и вправду позаботится, поверь, − неожиданно поддержал меня милорд (он тоже всё понял). − Ладно, пора действительно «сматывать удочки» − нет, какой выразительный этот русский язык, третий основной в «Элите»! Подготовьте пока багажное отделение − для «саркофага» с Уэнди. Нам её придётся забрать с собой, не бросать же тут без помощи…

О-о, нордические Боги, какого же чудесного господина и друга вы мне послали! Угадал моё желание, высказать которое я и боялась, и не знала, как убедительно оформить. Значит, он не против, чтобы несчастная госпожа Норманн обитала в его апартаментах. А если возникнут проблемы, то я её сумею спрятать в тайных уголках Подземелий… есть такие, никто о них не знает.

Я должна её выходить. Обязана. Никакой логики, сплошные чувства.

Невозмутимая демоническая девица Дюнштайн подождала, покуда не затих шум грузового лифта Базы, увозившего моего милорда наверх, а затем вразвалочку подошла ко мне. Усмехнулась одобрительно. Наклонилась и негромко сказала:

− А ты нехило командовать наловчилась, крошка! Совсем ещё недавно в ваших подвалах о тебя чуть ли не ноги вытирали, а теперь гляди-ка, так поднялась! Хвалю. Вот только ставку ты не на того человечка сделала. Он и красавчик, и душевный, но в карьере такое не подмога, а помеха. Средняя сестрица сразу это просекла, а сегодня дотумкала и младшая. Подумай: есть люди, которые откроют перед тобой огромный галактический мир твоей мечты куда лучше и надёжнее, чем безвольный Роман фон Хётцен. И ещё подумай, почему легкомысленную, но отнюдь не глупую Мейй не остановили программные «настройки верности» − так у вас их называют? И напоследок поразмысли, какие шаги в отношении своих «милашек» может и должна предпринять госпожа Хельга Первая после измены одной из них и полной готовности к этому двух других. Ферштее?

− Спасибо-аригато за многочисленные и многозначительные советы, − вежливо отозвалась я и махнула чёлкой: − Вездеход вон там, забирайтесь и устраивайтесь у окошка. В качестве ответного жеста: не переусердствуйте с «метапультом», у них бывают сдвоенные режимы. Не всегда обозначенные в описании. В частности, у вашей модели крайне не рекомендую использовать комбинацию символов «23744+760011-аса» для активации «субстанции наказания-50». Слишком многих тогда накажете и себя саму, в том числе.

− Правда? Как занимательно! Не знала. Зато не сомневалась, что ты − вполне деловой человек. Значит, сможем договориться!

− Не думаю. Вы меня путаете с Аллоей.

− А вот и нисколечко! С этой серебряной минутку рядом постой − а твой карман уже пустой, какое тут может быть согласие? Ну, будя, я пошла отдыхать у вездеходного окна с видом на мирные пейзажи… А ты поторопи своего лорда − скоро сюда должен прибыть его папа с Голдой в обнимку, и ни у кого из нас личные встречи с ними не запланированы.

Я постояла, задумчиво глядя ей вслед. В похожих романных ситуациях часто ещё добавляют «прикусив губу». Всегда удивлялась: зачем её кусать?

Алина была столь любезна, что подогнала гравилёт к самому входу на Станцию. Несмотря на увечье, я могла и в одиночку перетащить «саркофаг» в багажник, но не стоило лишний раз выпячивать свои супервозможности. Я биоробот лишь в Лабораториях, а здесь − живой человечек, пусть и не без странностей. Поэтому мы волокли запакованную, бесчувственную Уэнди аж втроём, да-да. Причём Дюнштайнша ухмылялась ехидненько, глядя на мои как бы усилия − она всё понимает, даже слишком-чересчур. Не знаю, какая польза будет от неё Династии, лишь бы не навредила чрезмерно.

Не моя компетенция. А вот её предостережения очень даже по адресу.

Я размышляла о них всю обратную дорогу. Расслабилась малость, ибо ничего плохого не ожидалось. И не было. Причём династическая советница с самого начала вызвалась рулить, дабы продемонстрировать свою кротость и безвредность. То и дело мурлыкала нечто вальсирующее себе под нос и выглядела весьма довольной. Мне бы её заботы… хотя нет, не надо.

Незаметно мы снова въехали в зиму − как и в прошлый раз, морозную, с ветерком. Вечернее красное солнце плавилось и растекалось по открытому во все стороны небу, чёрные полосы перистых облаков предвещали ночную непогоду. Рыхлого снега намело много выше древесных корней, и молодые придорожные ёлочки клонились под его тяжестью. Их гротескные тени то и дело пересекали наш путь и провоцировали мой ум к мрачным мыслям. Да и откуда было взяться светлым думкам? Даже спокойный вид дремавшего милорда не столько радовал, сколько тревожил. Если Старшая Королевна в очередной раз поменяет свои стратегические планы и снова сошлёт меня «в подвалы» в качестве наказания за грехи других, то…

Пропадёт мой бесценный Роман в дворцовых интриганских болотах без заботливой малышки. А она без него. И может быть, даже скорее.

В непосредственной близости от Городка связь сама собой наладилась, как и ожидалось. Конечно, я сразу же вышла в эфир и доложила-отчиталась всем следящим и проверяющим инстанциям. Коротко и оптимистично, без подробностей, они не для всяких ушей. Главным итогом моих вездеходных раздумий была уверенность, что всё происшедшее сначала нужно обсудить не с Королевнами и Советниками, а в семейном кругу. Он небольшой, двое всего, ну да что поделать.

Высадив Лину Дюнштайн по её просьбе у Большой Стрельчатой Башни (па-а-анятненько), я повернула к Малой. У её основания, в чахлом скверике, вымыла, высушила и продезинфицировала наш верный гравилёт − и вскоре он уже стоял на своём месте в прихожей на пятом этаже. Приводя салонные вещи в порядок, я обнаружила исчезновение своих янтарных серёжек и мини-платьица − бессовестная Мейка их просто-напросто стащила! Воровка малолетняя… Вот и делай добро своим ближним… нет, крестианская религия в этом вопросе явно ошибается.

Милорд сразу же поспешил в ванную, а я проверила состояние нашей больной и послала «зов». На него ответили мгновенно и заверили, что будут у меня через традиционные пять минут. Объявились через четыре с шестью секундами, и это был рекорд любопытства и нетерпеливости.

Аллоя меня поразила − и это ещё слабо сказано. На ней было платье непривычного тёмно-зелёного цвета, выше колен и в обтяжку. И с вырезом, в котором, в котором… о-о!!

Забыв про увеличение зоркости, я подбежала, заглянула… Ахнула и, не вытерпев, взвесила на ладони − мягко и внушительно даже через ткань! На меня смотрели с превосходством… нет, покровительственно… нет, с жалостью… нет, всё это вместе. По-женски, в общем.

От понятного волнения я так подрастерялась, что смогла разродиться не слишком грамотным и слишком завистливым вопросом:

− Откуда взяла-то?

− В сто тринадцатом Подземелье на секретном уровне гномы раздают всем желающим за воздушный поцелуйчик! Пришивать самостоятельно! − звонко сообщили мне и, ужасно довольные, весело рассмеялись. − Как они, понравились?

− Ещё бы! Давай, объясняй подробно, куда идти и с кем целоваться…

− Так тебе всё одно не подойдут − симметрия тела нарушена!

− Это не твоего ума… то есть не ума гномиков дело. Возможно, я обойдусь и одной, как амазонка. А вторая будет про запас.

Аллоя повалилась в кресло и принялась неудержимо хохотать, дрыгая ногами. Я пристрастно смотрела на неё, начиная потихоньку злиться. Тоже, нашла время!

− Наша госпожа Хельга, будучи в отличном настроении, подарила мне одну полезную программку, − оторжавшись всласть и немного придя в себя, сообщили мне. − Её лучше применять при полном восстановлении тел, но можно и для коррекции. Я немедленно опробовала − результат, как видишь, налицо!

− Нет, немного пониже… Поделишься подарочком?

− В принципе, можно, хотя, говорю же, тебе не в стиль. А что взамен?

Да уж, вот это как раз её стиль. И ведь не шутит.

− Рассказик о наших невероятных приключениях в подробностях и красочных деталях, − интригующе предложила я. − А иначе получишь лишь сухой отчёт!

− Подробности нужны, без них нынче никак… Однако мало − пустые словеса за такие роскошные, осязаемые формы! Сварганишь мне на твоём вещевом синтезаторе алмазную диадему? Картиночку я подобрала, смотри…

Сестра подняла ладонь и, задействовав её в качестве мини-проектора, вывела на стену чёткое цветное изображение. Я всмотрелась и ошеломлённо присвистнула:

− Десять штук по двадцать семь карат в каждом?! Ты, случайно, не в Королевы намылилась?

− Королевства подходящего нет, к сожалению, − очень серьёзно мне ответили. − А была бы неплохой правительницей, ей-ей! Сомневаешься?

− Неожиданный вопрос, сразу и не ответишь… Хорошо, будет тебе диадема. Только пока советую не о мифических царствах мечтать, а о том, как бы в нынешнем скромном служебном положении удержаться. Тут такое произошло…

Аллоя слушала меня предельно внимательно, словно вбирая в себя слова. По окончании коротко спросила:

− Твои соображения?

− Их немного, и они грустные, − вздохнула я. − Нас выпустили на волю из Подземелий, указав следующее: старшая Юрико служит Роману фон Хётцену, средняя и младшая − Старшей Королевне. Так оно и было недолгое время. А потом вдруг словно заработали некие подпрограммы, о которых мы ни сном ни духом. И вот у двух малышек кое-что из активной деятельности пошло наперекосяк.

− Ты уж не меня ли имеешь ввиду? Странные фантазии! Я действую строго по правилам…

− …в которые искренне веришь. В том нет сомнения, да только «вера» и «реальность» очень разнятся по результатам. Как оно всегда и бывает. А нам нужны точные знания, иначе так и останемся марионетками. Вверху, а не внизу, вот и вся разница.

− И ты полагаешь, будто Мейй сбежала потому…

− …что это кое-кто из кукловодов и запланировал, − снова грустно докончила я. − Не спровоцировал, а математически рассчитал. Учёл во всех деталях её психотип и, возможно, процесс обновления тела после тяжёлой схватки с дикими трансформерами.

− На сколько процентов оно обновилось?

− Почти на треть.

− Маловато для «бунта мышления»…

− А мы точно знаем пропорции? Нас учили?

− К сожалению, нет. Постой, но тогда получается, что Дюнштайн…

− Вот именно. Сама или по приказу − лишь это неясно.

Аллоя встала. Смахнула со стены вид своей шикарной диадемы и выругалась. Весьма забористо, если судить по фольклору. Хотя не знаю, как в старину совмещались грубая ругань и ограждения домов.

− Представь себе, я подозревала нечто подобное, − бросила она. − Без нынешних мелодраматических тонкостей, естественно. После того, как нас убрали якобы из-за ментальной несовместимости из сопровождения сына Командора. Я тогда искренне недоумевала, почему меня неудержимо тянет в его присутствии дурачиться…

− …без всякой индивидуальной пользы?

− Даже больше − в убыток своему устоявшемуся имиджу. Да и Мейй расходилась так, что выглядело слишком и для неё. А потом я решила, что лучше вот такое игровое «есть» по сравнению с тем зверским, что «было», и не стала заморачиваться. Кому как, а мне давно осточертело быть грозой Подземелий, малышкой-киллером!

− Нас тогда называли по-другому…

− Да. Помню. Я берегла, насколько получалось, не только своё тело, но и психику. Многое в моей базовой памяти висит нехорошего, но полезного при случае. Но как и ты, и как бедненькая Мейй поделиться воспоминаниями не могу, физически не в состоянии. Крепко же нас держат!

− А если учесть, как странно себя вела Старшая Королевна во время беседы с Романом, и какие провокационные слова произносила, то…

− Ш-шш! Об этом пока и думать не стоит.

Какое-то время мы сосредоточенно глазели друг на дружку, словно понадёжнее укладывали в память услышанное. Наконец ко мне подошли вплотную, положили руки на плечи и медленно произнесли:

− Я очень-очень надеюсь, что в наши схемы не встроена какая-нибудь хитрющая субэлектронная дрянь, которая, несмотря на полную защиту, всё-таки пишет сейчас наш разговор или передаёт напрямую куратору. Тогда точно полная безнадёга, и бороться вообще не стоит. Но будем надеяться на лучшее: вполне вероятно, что нас по старинке считают ограниченными в понимании жизни и общества, с замкнутым кругозором и самосознанием. А посему учти: я умирала от тщеславия и прибежала к тебе исключительно затем, чтобы похвастаться своими новыми сиськами. Понятно?

− Угу. Но ты могла бы выразиться и помягче…

− Не та обстановочка для церемоний, моя дорогая старшенькая бэби! Кстати, я давно хотела попросить прощения за коммуникативные неудобства, которые порой доставляла. Ты действительно была надёжной «старшей» и, как ей и положено, бескорыстно помогала и молчаливо терпела. Я однажды ради интереса высчитала примерно гипотетический возраст, на который нас эмоционально подраскрутили. Так вот, Мейй зависла в тринадцатилетней суетливости, мне постоянно двадцать пять, а тебе всегда сорок. Ну не дуйся: ныне это самый женский расцвет, не то что раньше…

Махнув дважды на прощанье своим восхитительным «хвостом», Аллоя удалилась, оставив расклассифицированную Юрико в некотором недоумении и даже скепсисе. Неужели я и правда такая старая? А если и милорд так же думает? Ужас!

Вспомнив и забеспокоившись, я тихо подкралась к ванной комнате и, предварительно слегка покраснев, заглянула в дверную щёлочку. Оценила общий вид и отошла на цыпочках. Терморегулятор исправно работал, а мой хозяин, пригревшись в душистой, хвойной воде, умиротворённо похрапывал. В третий раз за неполные сутки − значит, организму так нужно…

Это опять же кстати: я ещё не закруглилась с отчётами. Следующий по очереди был, наверное, самым важным.

Филипп-Учёный очень обрадовался моему звонку и, не дав даже мне закончить, оборвал связь кратеньким: «Бегу!» Кажется, он находился где-то поблизости, ибо возник в прихожей ровно через пятьдесят одну секунду. Пухленький, беленький, кругленький, благообразный − в точности, как Дед-Мороз, только без туго набитого подарочного мешка.

Я снова оказалась на коленях у мужчины и подверглась привычным, суетливым ласкам. Ничего неприятного − приятного, впрочем, тоже.

С заговорщицким видом и периодически озираясь, я нашептала на ухо своему бывшему боссу подготовленное сообщение. Заинтересовала − меня даже благодарно чуток побаюкали. Пощекотали шейку и сказали:

− О пострадавшей в разборках Уэнди Шедуэлл-Норманн можешь не тревожиться: всю необходимую медицинскую помощь ей окажем. Ты не в курсе, но она весьма продуктивно работала и на меня, грех ей платить неблагодарностью. А теперь о главном и скорбном: итак, ты полагаешь, что наш доблестный витязь Мстислав Ласкэ мёртв?

− Ага! − я сделала большие, страшные глаза. − Полностью четвёртую малую станцию мне осмотреть не удалось, но какой смысл ему от знакомой меня прятаться? И потом дверь была накрыта чёрной тканью, а это испокон веков знак траура!

− Да-да, правильно рассуждаешь… Печально, но и очень важно, ты молодчина. Королевны, мадемуазель Ласкэ и прочие персоны уже знают?

− Как прикажете…

− Вдвойне умничка! Так вот, об этом никому ни слова, поняла? С непутёвой Мейй будем разбираться − и опять же о её поступке много болтать не следует. Скрывать правду бессмысленно, однако на возможные расспросы советую разводить руками: «Не в курсе, у младшей сестры, очевидно, особое задание…» Ах, извини, у тебя же подобный жест не получится…

Я уныло покивала, скорбно вздохнула и трагически опустила ресницы. Меня по касательной чмокнули в щёчку и, на этом покончив с утешениями, живо ссадили на пол. Даже не попрощавшись, не менее резво побежали к входной двери и скрылись за ней.

И никаких тебе (то есть мне) подарков! Хотя это говорит и о том, что малышек по-прежнему считают лишь одушевлёнными биомеханизмами и глупенькими милашками. Ну что же, как шутила в сериале непревзойдённая Медея Темир: «Чем проще человек, тем меньше его демон»…

А теперь самое опасное… Я имела прямой доступ к королевской связи, чем и воспользовалась. Услышала холодно-ленивое: «Приветик, крошка, чего тебе?» и возбуждённо затараторила:

− Ваше Высочество мы только что вернулись и позвольте мне прийти…

− Не «только что», а почти с добрый час! Могла бы болтать с Аллоей и поменьше. Распустились вы, янтарно-серебряно-алые, наказывать пора…

− Ваше Высочество, но у средней сестры так изменился внешний вид! Выросла высокая, нежная грудь, как у взрослой девушки, и я…

− И ты обзавидовалась, да? Будешь примерной и послушной, такую же заимеешь. И задницу переоформишь − побольше и помягче. Ладно, хватит лирики… Где твой Роман?

− Принимал горячую ванну и уснул…

− Ну и не буди. На вызовы сверху, если последуют, не отвечай. Сиди на месте и жди, я сейчас подойду.

О-фи-геть!

Нет, какие мы вдруг стали важные и нужные − все к нам спешат на приём! От теневых управителей и до будущих Королев. Я малышка скромная, никому не отказываю…

Блок событий №3. Глава первая: Курт Фоген.

Курт Фоген, офицер одного из штабов армейской разведки «Союза Звёздных Систем».

− Даже если тебя как следует починят, былой прочности и надёжности уже не вернёшь. Что механизму, что человеку. Но мы − исключение, и после восстановления становимся только лучше! Важно лишь сохранить в целости буйную головушку и хотя бы дюймик шеи, чтобы система жизнеобеспечения смогла затянуть рану и перейти в автономный режим. Вот со мной раз было… у-у, какое классное болотце справа! Зеленуха невероятная! Я даже лягушку на кочке с первого раза не разглядела…

Я на пару секунд отвлёкся от трассы, посмотрел вбок и в который уже раз покачал этой самой «буйной». Вылитый ребёнок: ёрзает на сиденье туда-сюда, зыркает во все стороны, болтает без умолку… Но лучше так, чем как час назад, когда её первоначальный энтузиазм вполне психологически понятно сменился чувством раскаяния и страха. Я, правда, не сразу заметил, что моя алая попутчица сидит и безостановочно плачет − ведь ни звука с её стороны не доносилось. Но зато как из-под ресничек-то текло! Два ручейка в натуре, соприкоснулся и промок.

Без этого не обошлось − ну как не приобнять ради успокоения в такой ситуации? Жёсткие плечи у девочки, да, но характер гораздо мягче. Бывает и наоборот, и тогда вообще не до телесных контактов. И не до словесных порой тоже.

Совладала она с собой неплохо: предельно уменьшила слезогонку, потёрлась носом о моё плечо и отстранилась с трагически-задумчивым видом («Сразу покончить с собой или сперва съесть припрятанную шоколадку?»). Я, разумеется, плавно остановил вездеход и не без ханжества стал убеждать, что ещё не поздно переиграть и вернуться назад − во всех смыслах… Во-во, это после наших совместных шалостей с «хронодеструктором»!

Да, у меня подобного убойно-разрушительного барахла столько, что и не снилось иным моим коллегам. Положение, однако, смешное: они-то как раз и знают, как им правильно пользоваться, а я нет. Суть одного из заданий и состояла в том, чтобы разобраться. В самых общих чертах я справился, но похвалиться перед своими генералами нечем: вне данной планеты вся эта сокрушительная военная мощь не представляет никакой рыночной ценности. Навороченные пульты управления, и только. Хотите ими пользоваться и у себя − смонтируйте сначала соответствующие агрегаты.

Выслушав гордое подтверждение сделанного ею выбора, я по-мужски пожал Мейй руку (сталь в резине, честное слово!) и драматически произнёс: «Выходит, для нас обоих обратного пути нет…» И в очередной раз убедился, насколько важно женщинам любого происхождения и воспитания показное единение с решимостью противоположного пола. Моя беглянка сообразила, что обзавелась полноценным сообщником, который готов взвалить на себя ответственность за случившееся хотя бы морально, и быстренько занялась восстановлением своего жизненного тонуса. Для начала разулыбалась во все золотые зубы (непривычно, но эффектно), затем возжелала порулить (отказ, я не самоубийца), потом без спроса выбралась на крышу машины и уселась в открытом люке, болтая ногами (почти над моей головой). И наконец, заметив на краю берёзовой рощи волчью стаю, спрыгнула на ходу дикой кошкой и тигриными прыжками понеслась к ней, явно собираясь устроить для меня хорошую, показательную потасовку. Я не успел ничего предпринять, кроме завала скорости и поиска бортового лучемёта, который недавно сам же демонтировал, как возможный конфликт различных агрессивных жизненных форм благополучно разрешился. Звери − очень крупные, числом восемь − немедленно взяли двуногую нахалку в кольцо, почти его сомкнули, но вдруг отпрянули, словно дружно ударили по тормозам, и врассыпную скрылись за деревьями. Погоню хищной девоньки за свежей волчатинкой я пресёк своим личным появлением и зычным рявканьем во весь голос: «Курсант Мейй, стоять, смирна-а-а! Налево кр-ругом!» Мне послушно подчинились − правда, последнюю команду выполнили при помощи лихого прыжка на месте в пять оборотов…

Пришлось провести на природе воспитательную беседу и напомнить, что в командирах состою я, а в подчинённых − она, с чем охотно согласились. Далее последовало утверждение, что нужно спешно покинуть окрестности Базы, против чего тоже не возражали. Однако предположение насчёт погони за нами разгневанной Юрико отвергли загадочным: «На Станции она только расстроится, а озлится уже в своей Башне, когда пропажа обнаружится…», после чего пошли ловко перепрыгивать с ножки на ножку и радостно смотреть на меня, ожидая дальнейших ценных откровений…

О, Всевышний, ну прямо киднэппинг доморощенный! Плюс синдром симпатии к похитителю.

Я уже понимал, что крупно дал маху, с какой стороны ни глянь. И негоже списывать сиюминутный, глупый порыв на сдавшие нервы − я же не институтка, а человек армии! Но чем ещё объяснить свой поступок? За все четыре года здешнего малоприятного бытия я впервые оказался не только в полном одиночестве, но и без мало-мальски пригодного жилья − вездеход вместо коня, и гуляй себе в чистом поле, словно в стародавние Святогоровы времена! И нет ни воинской заставы, отслеживающей неприятеля, ни цели для достойного служения. Замаскированная штабная палатка в лесной глуши с заготовленными припасами для выживания, моя «дача» − это, конечно, утешает, но после многолетнего относительного комфорта совсем не радует. И, главное, непонятно, что там делать? Не ждать же, согласно поговорке, у моря погоды − водных просторов тут нет и в помине, климатических сдвигов тоже. Все начальственные наказы выполнены, новых уже с полгода как не поступает, пора бы и честь знать! Даже если она воинская. Тем более, что проявленная мной инициатива − начать конкретную работу с семейством многоликого Командора − не получила одобрения. Порицания, впрочем, тоже: наверху неспешно раздумывают, а ты сиди и скучай.

В принципе я немного поскучать не прочь, тем более, что последние события к жизнерадостной деятельности не располагают, но не в палаточке же посреди «трупыриного» царства, в конце концов! А на главной Станции, да и на малой прихлопнуть могут скорей даже, чем пресловутую муху. В открытой схватке я за себя могу постоять ещё как, но вот выживанию, когда лупят из-за угла или в спину, не обучен.

И тут вдруг, словно на заказ, объявилось это страннейшее существо очень даже хорошенького женского вида и поведения, но с возможностями мультисистемного истребительного комплекса! Которое с ходу очаровалось мной да так, что буквально следует по пятам. Я недурного о себе мнения как о мужчине, но до сих пор мне малолетки на шею не вешались. Тем более в таком вот сверхэкзотическом оформлении.

Да, я легкомысленно ляпнул при общении насчёт желания иметь столь удивительную сотрудницу − типичный деловой комплиментик, не больше, ничего провоцирующего! Откуда было знать, что намеченная «сотрудница» заявится вечерком ко мне в комнату и торжественно сообщит, что согласна? Причём на всё! Ошеломлённый, я даже не рискнул уточнять, что конкретно за этим словом скрывается…

Полночная дружеская пьянка с Романом фон Хётценом прояснила кое-что. Вернее, доверительная беседа во время оной. Рома − замечательный парень и совсем не похожий на своего деспотичного папу. Ужасно хотелось намекнуть, чтобы он взял меня с собой в Замок Династии (это сразу снимало многие мои проблемы), но сие было не в его власти! Я же для этих снобов «и сам никто, и звать никак». Поэтому требовалось сперва запросить санкцию у кураторов Королевен, потом худо-бедно разрекламировать собственную персону − одним словом, попасть от неизвестных благодетелей в известную зависимость. А кроме того, по некоторым обмолвкам Дюнштайн я понял, что ей и Коревичу очередные советники не нужны. А для роли большого мальчика на малых побегушках я не гожусь. Тут ведь тоже изрядное умение потребно и не только актёрское.

Сын Командора поделился со мной своими противоречивыми знаниями о загадочных «малышках», и многое стало понятным. Вот только… Мейй на меня программно настроенной быть никак не могла, свободы воли у неё тоже нет − тогда как же расценить её инициативу? Возможный ответ есть, но от него пахнет такой насыщенной конспирологией, что впору нос зажимать. И сразу возникнут проблемы с нормальным дыханием…

Ладно. Я не самый умный, на мой век хватит, и вообще: дают − бери. Тем более, как сказал Роман, эти синтетические девочки не предают, помощь от них огромная, а хлопот не так уж и много. Никак нельзя подобные дары Фортуны отвергать, и не важно, верующий ты или сочувствующий.

Однако как мои мысли мечутся-порхают! Всего десять минут назад я сожалел о сделанной промашке, а сейчас оптимизмом обзавёлся. Так-так… не только им, а ещё и жабкой малахитового цвета на подлокотнике кресла. Из того самого болотца, которое мы недавно миновали, с той самой кочки…

Укоризненно хмыкнул − без толку; сидит довольная, смотрит весело и улыбается всем своим сверкающим металлом. Не жаба, а Мейй, естественно. И как это она исхитрилась на ходу через открытое боковое окно дотянуться и поймать?

Пора сделать очередную остановку «для перекусить». И определиться наконец с итоговым маршрутом. У нас фора и в расстоянии, и во времени, но выгодно приложить эти преимущества пока не к чему.

− А куда мы всё-таки едем, мой командир?

Вот. У проказливой лягушатницы тоже схожие мысли. В привычной для меня командно-подчинённой субординации, хорошо. Сохраним подобную манеру общения, пусть для неё это будет типа игры. Как раз по возрасту.

− Покамест куда глаза глядят, мой курсант. Комментарии будут?

− Вообще-то, есть один. Прямо по направлению наших взглядов на расстоянии в семьсот тридцать два метра лежит очередное обширное болото с вязкой трясиной. Если не изменим курс, то вляпаемся!

Да, и об этом тоже нужно постоянно помнить − о преобладании у неё конкретно-счётного мышления. А если попробовать для сравнения включить и абстрактно-парадоксальное?

Я вырубил двигатель и пересел к синтезатору. Нащёлкал себе кружку холодного чая и пяток традиционных перекусочных бутербродов. Соседке не предложил − уже знаю, что она питается энергией напрямую. Безотходный и экономичный жизненный цикл, нам бы так.

− Слушай, а как бы ты поступила, увидев посреди дороги огромный камень с надписью: «Налево пойти − коня потерять, направо пойти − самому сгинуть, прямо пойти − никуда не прийти»? И ни совета, ни подсказки?

− Налево шагать, конечно. У нас же нет коня!

− Резонно… А если бы в первом условии речь шла о потере гравилёта?

− Вернусь в пункт отправления и выберу другой маршрут. Поскольку этот явно ловушечный во всех отношениях. «Никуда не прийти» означает, что дорога закольцована, а прочие варианты ещё хуже.

− А если отступать ну никак нельзя?

− Тогда опять же налево. Там самый слабый отрицательный фактор.

Да-с, её с логики, похоже, не собьёшь. А я вот в детстве на подобный вопрос бодро отвечал: «Только прямо! И сам уцелеешь, и очень интересно!»

Как же мне всё-таки правильно себя вести? Если не ошибаюсь, то ей больше всего нужны две вещи: постоянное внимание и новые впечатления, именно за ними она и подалась в бега. И то, и другое нетрудно обеспечить, учитывая прошлое рабское существование в лабораториях − будем называть вещи своими именами. Однако необходимо в качестве довеска придумать и некую дополнительную причину для нашего союза. Роману хорошо, на него научно настроены, у меня же подобного преимущества нет.

Пока я жевал и раздумывал, ко мне вдруг обратились с престранным для офицера вопросом: умею ли я танцевать? Ха, она бы ещё спросила, могу ли я пить водку из горлышка!

− Ищи подходящую площадку, покажу, − сказал я и провокационно подмигнул. − Но вначале избавься от непрошеного пассажира: у него ни билета, ни допуска, а у нас спецрейс…

В ответ хихикнули, но подчинились − мне понравилось, что девочка не выкинула бесцеремонно квакушку в окошко, а посадила на широкую еловую лапку. На полутораметровой высоте от земли, правда, но это уже проблемы выживания самих земноводных. Захочет − спрыгнет, как миленькая…

Воспользовавшись тем, что я замешкался, заканчивая свой полдник, Мейй трижды вызывающе сверкнула ярчайшим рубиновым взглядом и без спроса перемахнула в водительское кресло. Я же и хлопнуть разок своими зенками не успел, как она уже гнала гравилёт чуть ли не напролом сквозь деревья, однако ловко уходя от любых столкновений. Пожалуй, её эмоции на конечной стадии вовремя купируются рассудочностью − очень существенный факт.

Подёргивая туда-сюда на секунду смешно удлинявшимся носиком, словно и впрямь вынюхивая нужную дорогу, моя напарница довольно скоро отыскала удачное место для предложенного мною короткого развлечения. Овальная, ровная прогалина метров тридцать на десять, от ельника до ивняка на краю полузаросшего пруда. Полностью лишённая растительности сухая земля без камней и нор − лучше и не придумать.

Остановка − ко мне порывисто оборачиваются и возбуждённо смотрят, с трудом контролируя размеры зрачков, которые норовят выскочить на пол-лица и к тому же то и дело меняют цвета. Да-а, в секретных службах крошке делать нечего! Если не научится таким вот образом вводить в заблуждение, конечно.

Нахожу эффектную аудиозапись, настраиваю аппаратуру, приглашаю жестом на выход… Устраиваю зрительницу на широком пеньке, становлюсь поодаль, дистанционно включаю громкую, стилизованную музыку и выдаю классическую «горскую джигитовку».

Синтез-барабаны, зурны и мехаккорды без устали нагнетают ритмику и темп; главное здесь − это атакующая, чёткая работа ног на «пятачке» и почти стоя на месте. На меня глядят с неописуемым восхищением, а потом начинают в такт усердно хлопать в ладоши. Всё правильно, малышка, так для этого танца и полагается!

Я верно предугадал, что она долго не вытерпит, и точно: вскочила, азартно выпрыгнула напротив и пошла копировать все мои движения, но вообще с умопомрачительной скоростью. Улучив момент, я нажал на пульте кнопку «видеозапись» и на волевом усилии продолжил наше соревнование в музыкальной выносливости. Две минуты с небольшим осталось, продержусь…

Вполне справился. И даже не слишком шумно сопел во время краткого перекура. Смолить сигарету в натуре, разумеется, не стал, ибо после серии словесных эскапад и восторженных телодвижений по поводу моих талантов Мейй как-то моментально вдруг стихла, а затем подошла поближе, погасила глазки и тихонечко спросила, а не мог бы я разок станцевать в паре с ней?

Вопросик был занятным, а само намерение рискованным, учитывая паранормальные физические возможности моей новоявленной партнёрши. Тем более, что предпочтение отдавали «чему-нибудь такому же, лихому и быстренькому». Правда, заметив моё неодобрительное шевеление усами, тут же изъявили полную готовность скромненько потоптаться на минимальной разделительной дистанции под мелодичные многозвучия. Но вдвоём!

Я озадаченно смотрел на эту пай-девочку с непритязательной золотой улыбочкой и трогательным, уже смарагдовым взором и медлил с ответом. Мои затруднения поняли и жарким шёпотом пообещали быть паинькой и действовать безукоризненно. По всем хо-ре-ог-ра-фи-чес-ким правилам. Полностью подчиняясь воле и желаниям мужчины-партнёра, который традиционно является ведущим в танцевальном искусстве по отношению к ведомой им девушке…

− В принципе, пройтись дуэтом можно, − раздумчиво протянул я. − В каком-нибудь простеньком вальсочке. А для топталочки посложнее нужны предварительные совместные тренировки, без них не получится!

− Получится! Я училась заочно по кинограммам и кое-что зазубрила наизусть. Вот посмотрите…

Её приподнятая ладошка вдруг посветлела и стала твёрдой, в самом её центре засиял небольшой квадратный экран. Потянулись знакомые кадры современных и старинных танцев, детализированные и с пояснениями. Да, неплохое учебное пособие.

Под шестнадцатым номером я разглядел пируэты хорошо знакомого мне модного «фокстрота-метеора» и приостановил пальцем движение кадра:

− С этим справишься? Ого, «запросто»! Ну, давай, иди сюда. Только с темпом не увлекайся!

− Ой, не буду, не буду! Ай, обождите, пожалуйста, сорок две секунды!

Она алой молнией исчезает в кабине вездехода (я ради эксперимента засекаю время на своём вживлённом в запястье хронометре) и точно в срок появляется обратно. Уже в переливчатом мини-платье и при каплевидных тёмно-жёлтых серьгах, которые ей очень идут. Сообразила насчёт костюма!

Очередной поиск мелодии, включение, коротенькая звуковая заставка, Мейй уже рядом сбоку и берёт меня под руку… Волнуется ужасно: не глаза, а цветной калейдоскоп! И как такого ребёнка одного бродить по подземельям пускают?

Погнали! Заход вправо-влево, пара поворотов − и сразу же медленная круговая вертушка «бутон цветка раскрывается». Своевременный подхват и поддержка на весу одной рукой − ни малейших усилий: выгнувшаяся дугой, Мейй оказывается лёгкой, словно вот-вот взлетит! Снова первоначальная позиция, стремительная пробежка вперёд, и по всем правилам голова у плясуньи попеременно запрокидывается то на правое, то на левой плечо. Обоюдный длинный прыжок, резкое «кругом» − и долгий бурлескный фокс-флирт на расстоянии вытянутых в эротическом призыве раскрытых ладоней. Предельное сближение − и очередные вращения на бегу, наши левые руки соединены и вытянуты. Наступает критический момент, и Мейй бесстрашно взмывает чуть ли не на два метра вверх в невероятном горизонтальном «шпагате» − её бесшовное синтезированное платьице трещит и расползается на глазах по всем направлениям! Какие мелочи, право… Хотя на записи сей эпизод может выглядеть и несколько нескромно.

Но конечная стадия вполне невинна: девочка просто бежит рядом со мной на цыпочках. И ни малейшей пыли, воздух чист и прозрачен.

Заключительное взаимное объятие было вовсе не обязательным, но как-то само собой организовалось. В предельно романтической обстановке: вокруг лесà, полные невидимой биоэлектронной нечисти; позади База, где не осталось никого живого, впереди полнейшая неизвестность. И никакого тебе заветного камня с выбором маршрута. Хотя на кой ляд он тут вообще сдался, всё понятно и без него. Во владения Династии нельзя (а жаль!); Злата Йоркова вступила с Командором в деловые отношения (и в личные тоже, тут третий лишний) − вот вам «право» и «лево», куда не рыпнешься. И остаётся только та самая дорожка прямоезжая из былинных времён, которая может завести невесть куда. Да и то для езды по ней нужно ещё выспросить разрешение. Попросим, ничего больше не придумывается.

− Кажется, мы немного сошли с ума… − (Мейй произносит эту пошлую и восхитительную женскую фразу всех времён и народов каким-то особенным, грудным голосом). − Это от резкой смены климата, наверное…

− От него, зловредного, не иначе, − охотно соглашаюсь я и незаметно слегка меняю нашу фигурную диспозицию так, чтобы в кадр съёмки, которая автоматически ведётся с борта вездехода, попал и предосудительный вид беглянки из мира Династии, и её огромные, затуманенные глаза (взаправду туман и даже колышется!). − И всё же ты была просто замечательной!

− Правда? Тогда я… я счастлива!

Она прижимается столь же откровенно, как и неумело − мордочка трогательно приподнята, пушистые ресницы словно крылья бабочки… Однако от экспериментального с моей стороны поцелуя неожиданно уклоняется. И с неподдельным огорчением признаётся, что никак не может удачно настроить осязательную моторику верхних и нижних частей своей ротовой полости при благодарственно-эротическом контакте…

− У Юрико губы с ароматом и смаком попеременно вишни и сливы, − пожаловались мне, − Аллоя же вообще так и сочится мёдом и шоколадом! А я вот пресная, и ничего не могу с этим поделать…

− Но ведь и мужчины тоже не…

− Вам так от природы положено! И вдобавок вокруг вас всегда витают характерные и правильные запахи кожи, металла, алкоголя и табака. А вот мы, девочки, должны быть вкусненькими и… О-ой!!

Вообще-то, уметь надо − членораздельно и громко ойкнуть, когда тебя внезапно целуют, но у неё получилось.

Мейй отпрянула, споткнувшись при этом, и едва не шлёпнулась. Её личико, кажется, впервые перестало видоизменяться и застыло с забавным испуганно-растерянным выражением первоклашки, пойманной за опытами с маминой косметикой. Я улыбнулся и снова подмигнул.

Пришла она в себя через тридцать одну секунду (меня что-то тоже потянуло на точность) и залилась такой краской, что стала похожа на спелую помидоринку из огорода Йорковой. Тут же опомнилась и вся побелела, как начищенное серебро. В обоих случаях перестаралась.

− Не смущайся и привыкай, − сказал я, осторожно приближаясь. − Мы, парни, такие коварные!

Она позволила взять себя за руку, которая то невероятно тяжелела, то становилась мягкой. Нешуточное потрясение испытала, вот ведь как…

− Я была хотя бы не слишком противной? − прошептала Мейй, когда я опять же осторожно повёл её к машине. − У меня с мужчиной такое… такое впервые, честное слово!

Вполне верю. И не стремлюсь уточнять насчёт женщин.

− Девчата бывают противными лишь в том случае, когда пытаются нами мелочно и безудержно командовать, − просветил я. − Очень надеюсь, что ты не из таких?

− Нет, конечно! И вообще я же сейчас ваш верный курсант…

Так, приняла предложенный образ, отлично. Вот только командир из меня в настоящий момент никудышный. И если последует очередной вопрос о конечной точке путешествия и о моих планах, то…

Он не последовал. Мейй как уселась рядом со мной, так сразу, что называется, целиком ушла в себя, обхватив коленки ладонями и положив на них голову носиком вниз. И безмолвствовала долгое время, совершенно не интересуясь ни движением, ни маршрутом. О непритворной отрешённости мне поведали пальцы её рук, из которых как-то невпопад лезли наружу то длинные, острые когти, то прозрачные лепестки. Коготки потом втягивались обратно, а многоцветные цветочные чешуйки кружились по кабине, опадали на пол и постепенно исчезали без следа. Некоторые растаяли прямо на моих щеках, оставив приятный синтетический запах. Не удержавшись, я наконец задал вопрос, чем и привёл нецелованную доселе малышку в чувство. Давно пора, хватит потаённых переживаний.

− Ох, простите, я совсем задумалась и забыла про самоконтроль! Это моя добавочная увеселительная функция. На вечеринках приходилось оживлять общественное настроение таким вот способом. Ещё могу радужные пузыри пускать, скрученными лентами в потолок выстреливать и конфетти разбрасывать как бы из ниоткуда. Отдыхающим нравилось…

− Понятненько. А сёстры тебе помогали?

− Куда там! Юрико как старшей в группе игры не к лицу, она удачно поддерживала светские беседы. А привлекательная Аллоя к этому моменту давно уже нежилась в чьих-нибудь объятиях. Непринуждённо их меняя, чтобы угодить всем поклонникам. У каждой из нас была отдельная роль, мне вот такая досталась…

− Бедняга!

− Вовсе нет! Своими пузырями, лентами и лепестками я завладевала всеобщим вниманием на три минуты и шестнадцать секунд, никак не меньше! А потом могли и приголубить. Правда, большей частью, мне доставались лёгкие шлепки на ходу по… по мягкому месту, но ведь это тоже гендерный знак внимания?

− Он самый…

Бедняга. Но превращать её из Золушки сразу в принцессу не годится − море непредсказуемых реакций, а я и близко не подростковый психолог. Пожалуй, «озорная девочка-стажёр» − лучшее, что можно придумать. Само озорство, естественно, придётся постоянно контролировать, и в этом плане затея с танцами в чистом поле была неплохой импровизацией. Щеголять своим самцовым авторитетом − ничего другого пока не остаётся.

Стоп! Кружным путём мы выехали в степь за четвёртой малой станцией − как ни странно, за столько лет я здесь ещё ни разу не был. Высокие травы, тусклые осенние цветы, глубокое небо в судорогах заката − простор и воля до самого горизонта.

Пора делать запрос и не думать о неразрешимых проблемах в случае отказа.

− Мой курсант, сейчас потребуется твоя помощь, − значительно сказал я. − Активируй свои хитрые неотехнические способности и попробуй кое в чём разобраться. Да, переоденься снова − не исключено, что за нами будут подглядывать. И невесть что могут подумать при виде разорванного платья…

Очередные аханье, ойканье, пунцовое лицо, акробатический прыжок к шкафчику и столь же эффектное возвращение − опять запаковалась в алую униформу, хотя серёжки оставила. Вся такая послушная и сосредоточенная, любо-дорого глядеть.

Я включил связь, набрал код (уж этой-то информацией обеспечен!) и послал вызов. Внешнюю защиту ставить намеренно не стал − посмотрим, как он среагирует…

Опа! Принял запрос, подсоединился − и сразу же возжелал полный видеообзор, причём в одностороннем порядке! Да, нахальство, без сомнения, есть второе счастье. При условии, что наглеть начнёшь первым.

Пауза… явственное постукивание костяшками пальцев по столу при обоюдном молчании. Затем мы услышали спокойный в общем голос:

− Я у аппарата. С кем имею честь − и имею ли, кстати?

Знакомая, непринуждённая надменность − ну да, таким он был всегда. Я показал себя анфас и через несколько секунд удостоился аналогичной возможности.

Неслабое впечатление, однако…

Серж де Пери не просто изменился − говоря простым языком, он ощутимо сдал. Похудел, осунулся, тёмные круги под глазами − в запое, что ли?

За четыре года мы практически не контактировали при встречах. Я его не интересовал от слова «совсем», а к себе он кого попало не подпускал. Не на что было обижаться − моя роль на Базе, в какой-то мере, соответствовала роли моей малышки в её лабораториях. Минус развлечение коллег, конечно.

− Приветствую вас, рыцарь, − сказал я и слегка кивнул. − Прошу прощения за беспокойство, но…

− Хватит извиняться. Мой номер откуда знаешь?

Ишь, ты, всё ему расскажи! И вмиг напор в голосе возник!

− От Златы Йорковой.

Снова молчание. Подобрался, глядит в упор, не мигая. Пальцами по скатерти стучит по-прежнему. И вдруг понимающе улыбается:

− Опять Златка, значит… Вот болтушка! Хотя до появления Романа фон Хётцена ты же был на Станции первым героем-любовником!

− Вторым, − уточнил я. − Главные роли дамских угодников исполнял Леонид Гар-Гекоев, мир его праху…

− Мир, покой и надежда на прощение Всевышнего, ага. Что же ты так плохо за своей Кларой следил?

В курсе уже − стало быть, о запое-гульбе речь не идёт, коли о делах насущных не забывает. Я скорбно вздохнул и предложил:

− Может, посудачим на эти и прочие занятные темы в обстановочке, приближённой к домашней? Уже вечер, и ваш покорный слуга, как шутили раньше, настолько проголодался, что и переночевать ему негде!

И так он меня оглядел, и эдак… Потом осклабился и процедил:

− В порядке исключения, разве что? Но ведь ты же не один, верно? Кого справа от себя прячешь-то? Уж не Уэнди Шедуэлл? Которая на самом деле и не «Шедуэлл», и даже не «Норманн»… Не обессудь, но мне очередная пациентка и нахлебница не нужна.

Я покосился вправо: сидит невозмутимая и внимательная, отлично. А если положить ей ладонь на колено − не дрогнет?

И не шелохнулась! Понимает, что так нужно − уже на работе девочка. Хорошая у неё школа, хотя и безрадостная.

Я включил общий обзор кабины вездехода. Ого!

Поначалу мне подумалось, что Сержа сейчас хватит апоплексический удар: он весь побагровел, зрачки вылезли из орбит, пора врача вызывать. Нет, быстро пришёл в себя и потянулся за флаконом с водой − пузырьки видны, значит не водка. Глотнул из горлышка и как бы успокоился. Погладил себя по виску и выдохнул:

− Я всегда полагал, что сумасшествие − массовое заболевание, и, кажется, получил этому наглядное подтверждение. Ты вслед за Романом или наоборот? Кто кого заразил, оптимисты? Впрочем, неважно. Она нас слышит?

− С самого начала, − кивнул я. − Мой друг и партнёр по вынужденным приключениям. Знакомьтесь…

− Я её знаю. Не так ли, Майя?

Мейй и носиком не повела, а вот её ушки заострились и вытянулись, как у дикого зверька. На одно мгновение всего, но впечатлило.

В остальном она держалась превосходно: выдала недоуменное личико обычной, воспитанной девчоночки, округлила вполне человеческие глазки нормального карего цвета и вежливо переспросила рыцаря:

− Простите, вы ко мне обращаетесь? Имя произнесли похожее, но всё-таки иное.

Представляться и не подумала, а вот её колено под моей рукой резко дрогнуло, словно подавая некий сигнал. Надеясь, что истолковал его верно, я сказал:

− У нас армейские отношения, так уж заладилось изначально. Я зовусь Командир, она − Курсант, вот и все церемонии.

− Строевой совет да любовь, − подытожил Серж не без иронии. − Ну и что с вами делать, страннички непутёвые? Приютить временно по доброте душевной? Где вы сейчас кукуете?

Теперь дёрнулась уже вся её нога − сигнал номер два? К сожалению, совсем непонятный.

− Мы в районе четвёртого «цветка», − частично признался я. − И в раздумье, куда повернуть…

− А какие у тебя варианты? Если от союза с Йорковой отказался, судя по твоему поведению? Теперь либо прямиком через степь к моему городку, либо на восток к Сафат-реке. Если шибко жить надоело.

− Ну зачем сразу так трагично? − усмехнулся я. − На крайняк можно и к реке − только не там, куда экспедицию Командора вывел витязь Вадим Стэплтон по указанию Мстислава и всё той же Златочки, а гораздо южнее, к заливу. Туда, где наш бережок зарастает твёрдыми, как проволока, чёрными камышами и переходит в небольшую заводь. Где можно и отдохнуть, и кое-чем интересным заняться. Но полномочий на это не имею да и желания тоже, откровенно говоря.

− Какой разумный офицер, глазам своим не верю! − рыцарь ответил очень похожей усмешкой. − И отчего мы раньше так мало общались? Пора эту ошибку исправить. Высылаю схему-маршрут безопасного движения к моим владениям, принимай. Не отклоняйся от графика, иначе приедешь к следующей ночи, и придётся сидеть-ждать безопасного утречка в машине с включенной на всю мощь энергозащитой.

Сказал − и исчез с экрана. Без прощаний и пожеланий. Что наводит на некоторые мысли, не слишком весёлые.

Мейй немедленно встрепенулась, защёлкала кнопками и установила самую глухую защиту по критическим параметрам. После чего выкатила на меня глазища, вновь заигравшие всеми оттенками красок. Не дожидаясь вопроса, с подъёмом сообщила:

− Предельно опасный и неприятный мужчина! За время разговора он дважды пытался просканировать компьютерные системы гравилёта, и я оба раза ему помешала. Но вот точку нашего местонахождения вычислил ещё до начала общения, притвора… Держался хорошо, пытался доминировать, хотя у него самого немалые психологические проблемы. Да и по жизни, кажется.

− Отличная работа! − похвалил я и небрежно поинтересовался: − Ты с ним и вправду была знакома?

Она как-то странно, с невероятным усилием, глотнула. Потом замигала глазами с безумной скоростью и мучительно задёргалась, пытаясь повторить самый обычный пустой глоток. Схватилась обеими руками за голову. И вдруг повалилась боком мне на колени.

Я перепугался. До… до этого самого. Ибо напрочь не понимал, что же случилось и чем помочь?

Мейй лежала, устремив в никуда безжизненный серый взгляд, и не подавала вообще никаких жизненных признаков. Заметавшись по салону, я наткнулся на походный реанимационный аппарат и едва не перекрестился. Перенёс к нему девочку, устроил на аморфном ложе, подключил по функции «неизвестный биологический организм». Замер в ожидании… а перевёл дух и вытер со лба рукавом пот лишь тогда, когда на контрольном дисплее засияла сочная зелёная полоса.

Жива! Но это вся информация, все диагностические данные.

Я тупо просидел возле тупого медаппарата полчаса, час − никаких изменений. По чистой случайности вспомнил про «набор метаморфоз», о котором мне рассказала Мейй и который она прихватила с собой. Пошарил в шкафах, нашёл… М-да, овальная прорезиненная коробка средней величины, чуть мягкая сверху и твёрдая снизу. Тяжёлая. И хоть бы кнопочка какая или рычажок − ничего!

Не обойтись без консультации, да. И хватит с этим тянуть.

Я достал свой особый коммуникационный разведкомплект − по виду как обычный, найдите пятнадцать отличий… Они есть, но дилетанту и даже рядовому радисту неподвластны − только связисту уровня «гроссмастер», такова моя военная специализация (не афишируемая, конечно). Алик Волков, коего столь ценит Командор, мне и на подковки к сапогам не годится. А кое-какие его секреты больше таковыми не являются. Я не собирался его прессовать, но ведь он сам налетел на меня с кулаками во время спасения Уэнди Шедуэлл! А тогда, приятель, извини: за проигрыш в драке приходится расплачиваться сразу, и никакого тебе «долга чести»…

Так, состыковал свои электронные хитрушки с вездеходным связь-стандартом, проверил − и в последний момент замешкался. Интуиция у меня слабенькая, но вот сейчас она упорно нашептывала, что господина Никомеда Коревича беспокоить не следует. Несмотря на всю его полезность и прочее.

Во-первых, он из чужой спецконторы, и этого «первого», как обычно, вполне достаточно. А кроме того, дважды подряд просить об услуге (да хоть и пустяковой!) законченного эгоиста и карьериста рискованно в принципе. Ибо ответная просьбочка может оказаться такой, что легко не покажется.

Значит, контакт напрямую? А получится ли? Я, что греха таить, весьма ловко и не без доли профессионального цинизма разговорил вчера мою наивную Мейй, и теперь мог дозвониться хоть до самой Старшей Королевны − всего с пятой попытки вскрыл код, длинный и старомодный. Но это была рядовая процедура получения доступа к удалённой секретной точке. А тут…

Но других вариантов не видно − малышка лежит неподвижно и не дышит! Совсем. Хотя и живая. Звать и тормошить бесполезно, уже пробовал.

Я вывел на экран виртуальную клавиатуру и набрал простой буквенно-цифровой текст. Провёл переадресовку − а здесь уже пришлось поработать с иероглифами. Перекодировал запрос в их специфическую систему и нажал «ввод».

Сейчас на некое устройство в Большой Стрельчатой Башне Династии должен прийти как бы «зов» и эхо-импульсом достичь аналогичной системы, встроенной в тело одной молодой особы. Лишь бы она оказалась незанятой и без свидетелей! Простенькое такое желаньице…

Сижу и жду почти минуту − полная тишина, ни осмысленного сигнала, ни даже шороха. И вдруг чёткий, немного кокетливый женский голосок:

− Аллоя слушает. Кто зовёт-то, никак не разберу! И почему через док-станцию, а не напрямую? Странно… Юришка, это ты? Или…

Я снова вытер пот с лица. Вернее, размазал. И негромко ответил:

− Госпожа, вас потревожил Курт Фоген, офицер-техник Базы. Я не владею принятыми в вашем общении мыслеформами и поэтому прошу вас говорить со мной обычным образом.

Едва слышное «ах!», загадочное молчание… И наконец вкрадчивое:

− Повторите, пожалуйста, как вы меня назвали?

− «Госпожой», − машинально ответил я. − Ничего непочтительного, надеюсь?

− Ой, как можно! Впервые слышу подобное к себе обращение и вот разволновалась… Очень и ужасно приятно! А нельзя ли вас увидеть?

− Так ведь нужен защищённый экран…

− А он у меня прячется в ладошке! Правда, крошечный, но какой уж есть. Я посылаю свою картинку, жду ответа…

Достичь туалетной кабинки, умыться, причесаться и вернуться было делом нескольких секунд. Кстати, не помешает создать интригу − где у меня чёрный изолятор?

Я напрасно спешил − моей собеседнице тоже понадобилось навести марафет. Надеюсь, мы не разочаруем друг друга.

О, на мониторе портрет, словно выплывающий из тумана! Она любит эффекты и умеет ими пользоваться.

И без пресловутой причёски «конский хвост», которой Мейй и Юрико так завидовали и восхищались − густые, немного вьющиеся волосы по обеим сторонам милого девичьего лица с чуть заострённым подбородком. Убойного очарования зеленоглазая блондинка снежного цветового оттенка. И если бы не сверкание между слегка приоткрытых медовых губ, то никакого отличия от обычной юной девушки.

О-о, изумрудное приталенное платье с вырезом! А в нём есть, на что глянуть! Со всей солдатской нескромностью. Непременно слегка привстанем, дабы заметили наш интерес…

Заметила и улыбнулась, будто золотом во все стороны брызнула! И к чему такая милашка скучному Коревичу? Ему бы в самый раз обвенчаться с Алиной Дюнштайн и продолжить совместную эволюцию к Бабе-Яге и Кощею Бессмертному. На страх доступным обитателям Галактики…

− У вас, кажется, повреждено зрение? Как это печально!

− Не извольте беспокоиться − всего лишь временное неудобство, − я тронул узкую повязку через левую сторону лица. − Пришлось сойтись в рукопашной схватке с бандой негодяев, захвативших планетолёт Командора и напавших потом на нашу Станцию. У меня царапины, серьёзно пострадали другие. Проблема в ином, и она из вашего мира. Вот, смотрите…

Я вывел в отдельной видеозоне изображение неподвижной Мейй в её «саркофаге», добавил резкости, увеличил детали. У внимательно следившей за мной Аллои не наблюдалось и тени волнения. И спросила она спокойно, почти безмятежно:

− Неужели вы и мою миленькую младшую сестрёнку втянули в эти малопонятные разборки? Я вынуждена сделать вам замечание!

Ну и держится! С ней нужно обходиться как со взрослой лет тридцати, не меньше.

− Да никоим образом! − вскричал я, убедительно притиснув ладони к сердцу. − Когда неприятности были позади, мы отправились в небольшую ознакомительную прогулку − Мейй просила показать её любимые равнины и степи. Катались в своё удовольствие, развлекались от души…

− Да-а? И что за развлечения вы организовали?

− А вот, к примеру…

Я запустил вырезанный и слегка отредактированный финал наших танцулек − и вот тут-то «снежную барышню» проняло! Правда, она неплохо удерживала размеры своих зрачков почти в нормальном состоянии, но зато устроила ими такую цветопляску, которая вполне сгодилась бы в качестве визуального сопровождения к зажигательной музыке. А при виде итоговых объятий снегурочка вообще замерла, подавшись вперёд и прижав ладошки к стремительно наливавшимся алой краской щекам.

− Теперь всё понятно! − вскричала Аллоя и аж подпрыгнула. − Это же знаменитый «сорванный цветок поцелуя», я не раз видела его в фильмах! Когда мужчина целует девушку тайком и чуть ли не против её воли! Бедная Мейй не выдержала и от волнения грохнулась в обморок… да и я тоже не устояла бы на ногах! Офицер, как вы могли?! Курт, я думала о вас лучше!

− Госпожа, но посмотрите: мы миролюбиво беседуем и вместе идём к машине…

− Какой там «идём»! Вы девчонку чуть ли не силком тащите за руку! Ну да: она еле ноги переставляет… А в вездеходе и вырубилась!

− Это заблуждение, − с нетерпением ответил я, так как наш бурный диалог могли прервать в любой момент. − Прошу выслушать меня до конца и поверить!

− Ну, давайте, попробую…

Я не стал, разумеется, рассказывать о наших переговорах с Сержем де Пери − просто подал дело так, что во время вполне заурядных бесед о том и о сём задал Мейй один личный вопрос. Его я повторил почти в точности («Ты и вправду была знакома с рыцарем?») − и далее в мельчайших подробностях описал трагическую и страшную реакцию моей попутчицы.

− Если не брать во внимание эротическое томление бесцеремонно растревоженной женской души и шок от ваших насильственных действий, то объяснение действительно может быть и другим, − (Аллоя быстро овладела собой, обесцветила щёчки до состояния спелого персика и вернулась к своей прежней дидактике). − Вы запросили засекреченную информацию из числа той, которую мы, малышки, не можем предоставить никому, даже если бы и очень хотели. Блокада стоит на любые физические действия: на разговор, начертание или набор текста, символические жесты и даже на мыслеформы. И вот перед нами наглядный пример наказания за попытку эмоционального преодоления подобного запрета! Мейке, видно, не терпелось угодить вам, вскрыв данные из закрытого сектора памяти… дурочка бестолковая! Теперь возись с ней…

Такое впечатление, что она права, мрачно подумал я и выругал себя крепкими и солёными словечками. Почти никакого отличия от наших методов − правда, меня в случае попытки выдать, допустим, имя и должность своего начальника ожидали бы всего-навсего головокружение и лёгкий обморок. А тут не церемонятся и не щадят.

− Ладно, не кукситесь так, хмурым видом горюшку не поможешь, − утешила Аллоя, старательно осыпая мой экран золотистыми искорками. − Тем более, что всё очень даже не смертельно. Достаньте это бренное тело из вашего бесполезного агрегата и поместите в наш… как, разве ни она, ни Юри не захватили с собой в поездку док-станцию? Вот недотёпы! Тогда сгодятся обычные «метаморфозы», походный вариант. Есть? Прекрасно! И осторожно, не тискайте так прибор грубыми руками, это вам не доступная красотка! Наши технологические примочки для обычных людей бесполезны, но не всегда безвредны. А теперь следуйте точно моим инструкциям: для начала полностью разденьте Мейй…

− Это обязательно?

− А то! Неужели ваша медицина врачует пациентов, не снимая с них верхнюю одежду? Или же… постойте, а вам вообще доводилось раздевать девиц?

− Представьте себе, да, и неоднократно, − с язвительной любезностью ответствовал я. − Вот одевать их после приятных, близких отношений как-то не довелось, в одевании опыта не имею-с…

− Это как раз неважно, сама потом скафандр свой напялит. Ну что же, приступайте!

Я чувствовал явную подначку, но спорить с ней не было ни смысла, ни времени. К тому же передо мной лежала, по сути, большая бесчувственная кукла.

На снятие-стаскивание алого комбинезона я затратил минут десять − доступно, но неудобно без самой минимальной помощи со стороны объекта. Практически сливавшаяся с телом, тончайшая защитная оболочка ничего не скрывала да и чему там прятаться было-то? Как в грубой бабской реплике: «Доска и два…» Во-во.

Ума не приложу: как технически можно уместить в подобной худышке сложнейшие механизмы биотрансформации? Однако они имеются да такие, что нашей современной роботехнике и не снились.

Достаточно. Готово. Можно сказать, догола. Вряд ли моя пристрастная консультантша через свой мизерный экранчик распознает, что это не совсем так.

Аллоя жадно наблюдала за моими действиями, снова раскрасневшись и поминутно прихорашиваясь: то волосы пригладит, то слегка распушит… Мой опыт говорил, что она явно представляет на месте Мейй кого-то другого. Хотя, возможно, я чересчур самонадеян.

− Справились удовлетворительно, − (похвалили, можно сказать). − Теперь запихните прибор под голову вашей избраннице − как подушечку, с напуском на шею… правильно. А дальше совсем просто: за ушами, там, где у вас ямочки, у нас бугорки − надавите на них одновременно и удерживайте, пока… Да не наваливайтесь вы на бедную крошку столь страстно! Целоваться с ней в очередной раз тоже не обязательно!

− Госпожа, не приписывайте мне ваши необузданные фантазии…

− Ничего я не приписываю, а просто вижу ваши помыслы насквозь! Они вполне мужские и естественные, согласна, но не для столь трагической ситуации! И не при свидетельнице, коей я являюсь…

Ну и зара… зануда! Хотя каков хозяин, такова и прислуга. Я имею ввиду Старшую Королевну.

Действительно, за ушками у Мейй выступы, и они поддаются нажатию. Держу − минуту, другую… без изменений. Хотя нет: «подушка» постепенно сливается с кожей и становится одного с ней цвета − телесного, с небольшим загаром. Такое впечатление, что из головы вырос капюшон… не слишком приятное зрелище.

− Ой, как хищно вы на мою сестричку глядите! − вскричала Аллоя с очень притворным ужасом. − Мне аж не по себе становится. Боязно даже подумать о том, что между вами может произойти дальше! Кстати, Мейечку можно уже и отпустить, если, конечно, вы не замыслили воспользоваться её полной беспомощностью…

Нет, это уж чересчур. Осадить бы надо, но рискованно: обижаться она наверняка умеет и зло, и долго. А мне только недруга в окружении Династии и недостаёт…

− Спешу поделиться гендерным секретом, − сказал я, отстраняясь и принимая нормальную позу. − Нас, самцов, совершенно не привлекают особы противоположного пола без эффектных внешних данных. Одного смазливого личика мало: в обязательном порядке требуются ещё и приятные на взгляд и… э-э… в перспективе на ощупь разные мягкие округлости. Ярко выраженные эрогенные телесные зоны, говоря по-научному. Ну, как у вас, например. А без таковых девочки всех типов и возрастов интересны разве что маньякам или старичкам, которым всё равно − кого и с кем. Согласитесь, что я ни к тем, ни к другим не отношусь!

− Логичное рассуждение, − заулыбалась Аллоя. − Есть у нас один такой учёный дедушка, способный лишь грубо и неумело лапать… впрочем, ни на что другое он уже не годится. Буквально проходу нам, малышкам, не давал! Хотя кое-кто извлекал из этого и некоторую выгоду для себя, как Юрико… Однако вы почему-то выбрали именно невзрачную во всех смыслах Мейй!

− А был ли у меня выбор? − вздохнул я. − Кого первой увидел, ту и совратил. Без помощницы, тем более со сверхспособностями, мне никак, ведь после трагической гибели друзей-товарищей я остался совсем один-одинёшенек…

− О, бедняга, как вам не повезло! − сказано почти искренне, но с пренебрежительным кивком в сторону бесчувственной сестрёнки. − Я бы вас ещё утешила хотя бы разговором, но меня могут вызвать − советник там или Королевны… Я − незаменимое лицо во Дворцах, скажу не хвалясь!

− Какие могут быть сомнения! − воскликнул я. − Сразу понятно по вашему обхождению и внешности, что передо мной девочка не из простых, пардон за фамильярность. Как минимум, королевская фрейлина, угадал?

Уж не знаю, что дальше шло «по максимуму» − я и так поднял эту самоуверенную фифу на невероятную высоту от уровня служанки по вызову, кем она была на самом деле. Но лесть − страшная штука, и Аллоя буквально на глазах невероятно похорошела-расцвела: румянец (ярче уж некуда!), золотоносная улыбка, атакующая грудь… Кажется, мы расстанемся если и не виртуальными друзьями, то в устойчивых, хороших отношениях.

− Мне очень приятно было с вами познакомиться, − сказала Аллоя и каким-то неуловимым движением изменила свою вольную причёску на тот самый роскошный «хвост» (рабочая форма, так сказать). − К невероятному сожалению, нам пора расставаться − временно, надеюсь. В качестве сестры-спасительницы я больше не нужна: восстановление проходит успешно, и через часик, самое большее, эта маленькая неудачница снова будет в вашем полном распоряжении. Советую обходиться с ней построже и реже баловать всякими танцами и прочими увеселениями. Вижу-вижу, что вы хотите сказать − не сомневайтесь, секреты этого вечера останутся между нами. А сами не пропадайте надолго!

Заключительная вспышка-сверкание − и серебряная малышка исчезла с монитора. Я помахал рукой в пустоту на прощанье не без облегчения. «Между нами», стало быть… А для чего же ты, миленькая негодница, вела тайную запись буквально с самого начала?

Впрочем, это входило в мои планы: теперь Мейй должна выглядеть не виновницей, а жертвой непредвиденных обстоятельств, и все стрелки будут переведены на меня. По крайней мере, на это стоит надеяться. Большего я не могу сделать ни для неё, ни для себя.

Хотя нет: необходимо моего самоотверженного курсанта предупредить о крайне осторожном отношении к хранимой стратегической информации. Во избежание повторения подобных жутких обмороков-наказаний. Да, но как это сделать, в каких именно выражениях? «Не пытайся сказать то, сам не знаю чего»? Не проще ли мне самому поостеречься щекотливых вопросов?

А пока стоит запомнить, что данные насчёт Сержа являются особо секретными. Даже казалось бы такие невинные, как личное знакомство.

Ладно, давно пора отправляться в путь-дорожку − запаздываем ведь по рыцарскому графику, придётся увеличить скорость с самого начала. Я проделал необходимые манипуляции с ходовыми приборами, задействовал автопилот и вернулся к моей бедной крошке. Сижу, смотрю на неё − и чувство какое-то непонятное в груди. Кажется, подходит время мне семьёй обзаводиться.

Это в общем, а с конкретикой, между прочим, полная путаница: после всех не слишком толковых событий я уже и не разберу, в какой временной ветке нахожусь. Успели Роман и Юрико после моей хамской хроновертушки возвратиться на Базу и в Замок Династии или ещё нет? А если успели, то виделись ли старшая и средняя сёстры? Перед тем, как я вызвал Аллою? Она ничем себя не выдала − что хочешь, то и думай…

Мейй очнулась гораздо позже предсказанного «часика» − почти под утро. Со звучным чмоканьем «метаморфозы» отвалились от её головы, и я поспешил вернуться в кабину пилотов. Дабы не смущать и не будить всякие подозрения по поводу неглиже.

Я даже не оборачивался, пока она возилась за моей спиной, выбираясь из реабилитационного устройства и приводя себя в порядок. Но невероятно обрадовался, сам не зная чему, когда её заспанная (точь-в-точь!) мордашка высунулась с правой стороны моего кресла. Разлохмаченная, простецкая, едва ли не зевающая − домашняя, одним словом.

− Что со мной случилось? − полюбопытствовала Мейй, усаживаясь рядом. − Такое впечатление, что из моей сегодняшней памяти выпал целый кусок! Мы собирались отправиться в гости к самому рыцарю, и вдруг бац! − я обнаруживаю себя в вашем «саркофаге»! И уже светает, ого! Как же это?

− Не сказав мне ни словечка, ты забралась в аппарат и расположилась там на отдых, − нарочито сварливо произнёс я. − Вдобавок подключившись к своим хитрым и непонятным программам. Я сперва забеспокоился, но ты лежала с таким важным и сосредоточенным видом, что грех было мешать. Вот и подумал, что так нужно для твоего полного восстановления…

− Я уже давно и вполне! То есть недавно, но опять же вполне… Очень-очень-очень странно!

− Ты ещё добавь: «Такого никогда не случалось!»

− Угу, никогда. Неужели заработала некая тайная реабилитационная субсистемка? Не знала о такой. Надо бы пройти всестороннее обследование в док-станции, но она далеко, жаль…

Я улыбнулся в усы. Ничего, дружок, потерпи: свяжусь ещё разок с твоими сёстрами-наперсницами − полагаю, что договоримся. Пускай всякие Романы, Алины, Никомеды и прочие тужатся и потеют, налаживая контакты с якобы аристократами, а я как скромный человек установлю доверительные отношения с обслугой. Думаю, толку будет не меньше, а то и…

− Ай! Ой-ой! Командир, что у вас с глазом?!

Растяпа. Забыл. Сижу полуслепой, словно так и надо! Стареем, Курт?

− Засорил чем-то, делал примочки, всё уже нормально, − торопливо сказал я, сбрасывая изоляционную ленту, которой интриговал Аллою. − Не обращай внимания. Смотри лучше напоследок на свои любимые поля, скоро опять потянутся леса. Правда, пейзаж вокруг не из приятных…

На востоке в кроваво-чёрных сумерках вставало солнце − небольшой жёлтый диск, с которого медленно и мрачно стекала ночь. Мглистая, вязкая пустота степного простора вздрагивала под световым напором бортового прожектора и снова смыкалась плотно и беззвучно. Вдруг из края горизонта впереди хлынул красный поток, окрасив деревья в неестественный даже для глубокой осени однотонный цвет. Странно, не так уж и далеко ушли на юг, чтобы…

Минутку! Какой и где «юг», если мы летим прямо на восход?

Неторопливо, чтобы зря не тревожить Мейй, которой и так досталось, я проверил с компьютером курс − он был тот же, что и при запуске. Если верить ему, то вездеход всё время мчался на автомате в южном направлении почти по прямой и сейчас находился сравнительно близко от обители Сержа. Но почему же в таком случае…

Гравидвигатель отказал внезапно и бесповоротно − что называется, сдох. И мы на полном ходу на хорошей скорости навернулись с двухметровой высоты обо что-то твёрдое и сыпучее.

И в довесок инерция, блин! Хреновая штука, ежели нет тормозов…

От неприятных травм меня спасла Мейй, среагировавшая мгновенно. Её гибкие руки оплели моё тело и надёжно припечатали к креслу, которое, к счастью, выдержало серию беспорядочных толчков. Очередные нежданные и очень тесные объятия без какой-либо сексуальной подоплёки, раз на раз не приходится.

Её голова оказалась на моей груди, а вывернутые, огромные глаза со страхом глядели в мои, полузакрытые. Я поспешно их раскрыл, соорудил на физиономии кривую, бесшабашную улыбочку и выдохнул:

− Кажется, влипли, курсант?

− Ага…

Сели-встали… точнее, приняли полусогнутые положения. Гравикатер, накренившись градусов на тридцать, лежал на чём-то каменном. Если бы на земле, то был дохленький шанс спасти движок, а теперь никаких. И это современная машина десанта, блин!

Датчики безопасности и контроля суматошно надрывались на разные голоса, и я их со злостью поотключал. А надо бы − с благодарностью, ибо их активность говорила, что в «техническую мёртвую зону» мы не угодили. Но тогда что вообще произошло?

Через вполне исправный верхний люк мы выбрались наружу, и там я впервые за последние дни закурил, убивая нервы. Собирался бросать, да разве на этой планетке, крот её дери, бросишь? И пытаться не стоило.

Мейй наблюдала за мной с любопытством, но без вопросов. Спрыгнула в темноту и не пропала, потому как осветилась вдруг по контуру фигурки. Мигом всё обследовала и вернулась с докладом:

− Нам, можно сказать, ещё повезло, потому что в шестнадцати метрах далее находится очередное вонючее болото. И преглубокое, как показал мой встроенный эхолот! Плюх и буль-буль, будто нас и не было. Даже не знаю, смогла бы я выбраться и вас выручить − подобной экстремальной практики у меня в данной памяти не зафиксировано. Командир, а можно я всё-таки попробую…

− Отставить, − буркнул я без каких-либо начальственных интонаций. Потом отбросил окурок и выдал для неё самое убедительное: − А отмываться потом где будешь? Вибродуш наверняка же вышел из строя! И переодеться не во что! Придётся невесть сколько времени ходить грязной и страшной − хорошо?

Она испуганно помотала головой с немыслимым для человека темпом и амплитудой. Подошла и встала сбоку. Я дружески положил ей руку на плечо и назидательно сказал:

− Я уже не прошу, а настоятельно требую от тебя осторожности и ещё раз осторожности. Прекрати лихачить! И рисковать понапрасну, поняла?

− Угу… Но я, вроде, давно уже не шалила…

− А кто гонялся за волками?

− Это были очень плохие волки. Ненормальные. И в лесу я вряд ли бы хоть одного поймала.

− Ну и зачем тогда?

Мейй молчала с печальным, как у бедной падчерицы, видом. Ясно, что она хотела произвести на меня как можно больше впечатлений − и только. Но как с такой без строгости-то? Главное правило воспитания! Кажется.

Понемногу светлело. Уже можно было различить контуры местности, где мы очутились. Замаскированное под обычную поляну, болотце окружали невысокие скалы с корявыми деревьями на вершинах − столкновение с ними тоже не сулило нам ничего хорошего. А леса виднелись далеко в стороне. Значит, мы миновали степь и вдруг круто повернули к востоку? Интересный маршрутик презентовал Серж де Пери, ничего не скажешь…

− «Налево пойдёшь − коня потеряешь», − вдруг нараспев произнесла Мейй. − А ведь так оно и получилось…

Я вздрогнул − только мистики нам сейчас и не хватало! А прямо пойти − никуда не прийти. Тоже фактически сбылось.

Убедившись, что покалеченная машина не опрокинется, я начал было карабкаться наверх, к люку, но Мейй слегка придержала меня и решительно надавила на борт плечиком. Под хруст пластика и скрежет камней аппарат принял нормальное горизонтальное положение − мне ничего не оставалось, как поощрительно улыбнуться.

Внутри «курсант» вновь доказал свою полезность и незаменимость, быстренько наведя порядок в непростых условиях. К её радости, туалетная кабина функционировала, а вот почти вся навигационная и коммуникативная техника померла − к моей печали. Но вовсе без связи не остались: с моим личным спецнабором ничего случиться не могло при столь пустяковой в общем аварии. Так и оказалось.

Зато синтезатор «накрылся медным тазом» (древнейшее летальное выражение, прямое значение которого я никогда не понимал). И это было самое непонятное, ибо от внешних воздействий он изначально защищён куда лучше, чем вибродуш.

Конечно, мне сразу же зверски захотелось есть. Временно успокоив желудок порцией питьевой воды из НЗ, я подступил к компьютеру. Однако Мейй уже сунула туда нос и теперь стояла, повесив его самым натуральным образом (кончик вниз). После моего вопроса она вернулась к нормальному облику, но ответила с непривычной для неё уклончивостью:

− Испортился, вроде…

− А точнее?

− Выдаёт сообщение о критической ошибке.

И отвела глаза; точнее, загнала их в разные стороны − и комично, и тревожно. Ничего больше не сказав, я развернул прямо на полу свою верную неоэлектронику и послал вызов Сержу.

Он молчал девять минут и двадцать девять секунд, а потом всё же ответил в текстовом виде: «У аппарата. Имеется для меня сообщение?»

С трудом проглотив уже висевшую на языке плебейскую матерщину, я отреагировал тоже текстуально: «А как же, даже два-с! Во-первых, доброго раннего утречка! А во-вторых, мы всё ещё живы и здоровы, хотя это и не планировалось».

После очередного долгого молчания на том конце перешли всё-таки на голосовую связь. И порционно выдали очередную наглость:

− Спасибо. Рад это слышать. Есть проблемы?

Я подробно отчитался. Ни единого непристойного слова, но зато какая интонация! Достать должен аж до печёнок!

Не достал. С прежней стойкой невозмутимостью рыцарь изрёк:

− Сочувствую. Куда тебя занесло?

Я очень кстати вспомнил манеру Лины Дюнштайн отвечать на похожие запросы и проникновенно сообщил:

− Дык хрен его знает, господин благородный разбойник! Это в общем. А в частностях, солнце шпарит точно в глаз, нос чует ароматы близлежащего болотца, уши слышат комариные напевы… А кулаки чешутся в желании дать в…

− Хватит паясничать. Запускай пеленг, я выезжаю.

И опять смылся без предупреждения, как и в первый раз. Как его у нас называл Кирилл Инфантьев? «Плотоядный благодетель с хорошим аппетитом и прочей физиологией», точная характеристика.

− Мы всё-таки окажемся у него в гостях? − тихо спросила Мейй и, не дожидаясь ответа, каким-то фатальным тоном подвела итог: − Что суждено судьбой, того не миновать…

А вот этого не хочется. Совершенно. Ибо «направо пойдёшь − убитому быть». Но пристукнуть меня так или иначе не раз в жизни пытались − и пока безрезультатно. Продолжим добрую традицию, Курт?

…Рыцарь нарисовался без особых проволочек − через полтора часика плюс-минус минуты. Впервые на моей памяти не на своём любимом коне-тяжеловозе, а в пижонском прогулочном глиссере! И не при походно-боевом снаряжении, а в бархатном халате. Я встретил его развязной ухмылочкой и аналогичным вопросом:

− Пожрать-то хоть привёз?

Серж запнулся на полушаге, всмотрелся в меня, развалившегося на травке, обернулся к Мейй, ожидавшей поодаль с вещами, и осведомился:

− Он сильно пьян?

− У нас синтезатор сломан, − грустно ответила моя помощница. − Курт ругался, а потом что-то нашёл в багажнике из «неприкосновенного запаса» и сразу повеселел. Но он действительно голоден, ему ведь одного солнышка мало, не то что мне…

− Придётся ещё малость потерпеть − я прикатил сюда на лёгкой машинке, у которой пищевой блок не предусмотрен. И вооружение тоже. Мой серьёзный транспорт стоит на подзарядке, так что…

− Но у себя дома обедом угостишь, а? − понадеялся я, не без труда справляясь с отрыжкой. Мне кивнули:

− Угощу, но большего покамест не обещаю. К тому же после стольких вздорных обвинений…

− Да-а? Скажите на милость! − мне удалось подняться рывком, не пошатнувшись. − А что я должен был подумать, получив вместо нормального курса такую подлянку?

− Следи за языком, приятель. И вообще завязывай. Я понимаю твоё состояние, но у моей выдержки тоже есть предел.

Я стоял напротив него − усталого, поблекшего, небритого, но по-прежнему мощного. Даже без «истинной силы» он справился бы со мною: и боец отменный, и тяжелее кило на сорок.

Скривив недовольную рожу, я махнул рукой и направился к глиссеру. Симпатичная игрушка для богатых − полупрозрачный голубой шар на почти незаметных опорах. Лучевого оружия нет, верно, но гравитационный удар с близкой дистанции тоже приветствием не покажется.

Подошла Мейй с тремя сумками (приборы, личные вещи, кое-что ещё). Серж указал ей на заднее сиденье, а мне на кресло рядом с собой. Молча устроились и сразу стартовали.

Я быстро начал задрёмывать и незаметно заснул, пробудившись уже при посадке у рыцарской усадьбы. Высоченная, восьмиугольная многоэтажка с центральным механизмом наверху − наподобие «цветка» у наших станций, но гораздо крупнее и неизвестной конструкции. Вокруг цветник и кольцевой защитный гравитатор − обесточенный, с открытым проходом! Удивительная беспечность для вечно настороженного здешнего хозяина. А ведь вокруг «зона ночной смерти», всего-навсего…

Другие аналогичные домики в посёлке выглядели поскромнее, но лишь в сравнении с этим. Сами же по себе − колоссальные, супертехнологические особняки с потрясающим комфортом, почему-то давным-давно заброшенные. И дело не только в стрессах от постоянной опасности − жить среди ночной нечисти тревожно, да, но человек в итоге абсолютно ко всему привыкает. Особенно с проверенными гравитационными защитами. Похоже, проблема упирается в просто немыслимое количество энергии, которое приходится тратить ежесуточно на коммунальные нужды, как говорили раньше. И я ума не приложу, откуда столько её у Сержа? Да и у Династии тоже. Ни одной из привычных для нас фабрик по переработке звёздного излучения в чистый и пригодный к расфасовке топливный продукт в данной планетной системе не имеется − их монтируют в открытом космосе, иначе при столь гигантских размерах нельзя. И однако же!

Я оглянулся на Мейй и заметил, что та уже вовсю шевелит своим острым носиком − милая и забавная её особенность изучать незнакомые места. Точнее, как-то дистанционно с ними знакомиться. Так она призналась мне на Станции, ужасно покраснев при этом. Позже Юрико не без ехидства намекнула, что «аленькой» приходилось исследовать некоторые подземелья не только в человеческом облике − и, хихикнув, умолкла. Сама же она, не говоря уже об Аллое, соглашалась трансформироваться в негуманоидную форму лишь в критических боевых ситуациях. «Замарашка и важные сёстры» − типичный и неоднократно отображённый в искусстве сюжет. И мачеха вместе с отчимом имеются в наличии да ещё какие…

− Тут невероятно интересно! − шепнула мне Мейй, когда мы шли по гравипереходу (его вслед за нами не закрыли, так-так). − И кое-что мне знакомо. Не здесь именно, а в двух дворцах напротив и ещё в одном на самой окраине. Это точно дворцы, хотя на наши и не похожи…

Да уж! Восемь огромных залов на первом этаже, столько же на втором, «движущиеся дорожки», лифты; всюду безукоризненная чистота, разве что не блеск. В столовой наверху можно было одновременно кормить два-три взвода, и никто никого не стеснил бы. Нам указали на самый скромный столик метров десять длиной возле дымчатого окна и принялись хозяйничать у пищевого синтезатора. Моя девочка потопталась рядышком, потрогала живые цветы в специальных вазах и начала рассеянно бродить туда-сюда-обратно. Ей не препятствовали.

Серж всегда любил покушать с запасом и сейчас не стеснялся: по пять салатов на каждого, по три первых и вторых, а лёгких закусок с десертами было не меньше дюжины. Из горячительных напитков предпочтение отдали выдержанному «Наполеону», сопроводив его появление на столе замечанием в мой адрес:

− Сорок пять градусов. Выдержишь?

− Да уж как-нибудь! − хмыкнул я. − Очень маленькими глоточками, задерживая дыхание и не забывая страдальчески морщиться… Первая доза за пару суток, вообще-то.

− Я в этом почти и не сомневался. Твоё здоровье!

Наголодавшись, я не уступил рыцарю в скорости поедания ухи, грибов с мясом и разной закусочной мелочи, но дальше притормозил. В одиночестве Серж уплёл здоровенную миску солянки, в очередной раз наполнил стопки и, оглянувшись, негромко осведомился:

− Ты свою подопечную полностью контролируешь?

− Это же в принципе невозможно, − небрежно бросил я, пригубив и отставив. − Но если прикажу, то слушается.

После этих слов меня принялись рассматривать в упор, но без явного морального давления. Немного помолчав, сказали:

− Одна известная нам обоим особа как-то предположила, что ты на самом деле из «Ордена Легендарных». Весьма схожая манера работы: ходит такой вот человечек рядом, ничего как бы не делает и вообще умом не блещет, зато постоянно с прибылью, а то и в единоличном выигрыше. Роман фон Хётцен молодой и глупый, он со своей услужливой Юлией ещё вдосталь наплачется, но же не старый и умный! И вдруг связался со страшненькой Майей? Поневоле начинаешь подозревать у тебя выучку и способности, всем прочим недоступные…

− Вам, искателям приключений и циникам, мало реальных проблем? − усмехнулся я и забросил в рот остаток. − Начинаете плодить мифические сущности? А ведь чудовищ порождает не только пресловутый сон разума, но и его чрезмерная активность! Так что можете крепко промахнуться вместе с этой самой особой. Кстати, нельзя ли узнать, кто она?

− Запросто, − улыбнулся Серж и тоже махом прикончил свой коньяк. − Ради этого я вас к себе и зазвал. Но сначала… Знаешь, есть такая детская сказка: «Была у лисы избушка ледяная, а у зайца лубяная. Попросилась к нему лисичка погреться да самого и выгнала!» Как, сможешь догадаться, к чему я клоню?

− Это невероятно! − молвил я после некоторого раздумья. − На грани фантастики, если не она самая. У тебя гостят трое наших общих знакомцев, из которых один женского пола. И уж не хочешь ли ты сказать, что…

− К сожалению, так оно и есть, − с большой досадой ответил Серж. − И если с мужчинами, даже с обоими, я управился бы самостоятельно, то против этой дамы бессилен. Вот теперь сказано почти всё.

Я невольно посмотрел на Мейй, которая сидела на одном из широких подоконников, грелась в солнечных лучах, болтала ногами и жмурилась от удовольствия. Перевёл взгляд на монсеньора де Пери: да, благодетель. Но с аппетитом. И каким!

− Думаешь, она справится? − тихо спросил я и потянулся за бутылкой. − Пока ничего не предлагаю, само собой, но…

− А вот я могу предложить! − быстрым движением руки рыцарь убрал подальше «Наполеон». − Не дальнейшую выпивку, хватит, а сотрудничество. С вашей стороны − выполнение разовой и не слишком сложной работы. С моей − отдельную комнату со всеми удобствами на период временного проживания у меня и новенький гравилёт взамен разбитого, когда пожелаете уехать. Что касается твоего «справится ли»… Курт, это же боевая «Маска», чёрт побери! Когда один предатель во Дворце Династии выдал потаённые переходы Катакомб в Подземелья, и туда полезли полчища трансформеров, то против них были брошены именно «Маски», витязей губить пожалели. И они втроём отбили нашествие, вычистив все нижние уровни! Так-то вот… Ты же не мечтательный юнец, вроде сына Командора, и не должен обманываться наивным личиком своей спутницы. Вообще-то, я тебя сильно зауважал за сделанную отчаянную ставку без точного знания целей и возможностей игр на проклятом «Пути Святогора». Дилетант на такое не способен, отсюда и мои подозрения…

Я сидел и без разрешения курил с весьма многозначительным видом. Сколько нового, оказывается, можно узнать о себе, если немного подождать и предоставить другим возможность объяснять твои поступки и помыслы…

− Подробности? − мне показалось, что настал самый удобный момент для этого вопроса. Серж ответил без особого жеманства, но и без простоты:

− Несколько дней назад парочка моих беспокойных гостей попросила показать им «компакт-библиотеку». Как вскоре выяснилось, они не видели разницы между «приказом» и «просьбой» и невероятно удивились отказу. И не смирились с ним. Воспользовавшись моей доверчивостью, самозваные гости методом взлома проникли в зал №7, закрылись там и не реагировали на запросы. Точнее, ответили на самый первый с чисто женской наглостью: «Когда будет надо, тогда и выйдем!» Особа, хамившая столь бесцеремонно, к сожалению, владеет «приливным экспресс-гипнозом» причём как глазами, так и голосом. И прекрасно знает, что к ней близко не подступишься. Я на свою голову вылечил её, а теперь всё, как в сказке про лисичку и кролика…

− Зайчика…

− Идентичные породы. Встречаются в натуральном диком облике и в маскирующемся под домашнее существо. А суть одна: перед лисой полная беззащитность.

Несмотря на серьёзность положения, мне стало немного смешно. Гроза витязей и богатырей, авторитет, а угодил впросак в собственном доме!

А помогать ему придётся, иначе хоть ночуй в чистом поле. Вот только…

− И что ты с ними сделаешь потом, какое наказание определишь? − как бы невзначай вопросил я. Ответ был несколько раздражённым:

− Колесую, четвертую, останки развешу на деревьях и стану вечерами пить под ними чай с мёдом! Ну о чём ты спрашиваешь? Выставлю обоих за ворота, дам лошадь на двоих, провизии, и пусть проваливают! Остальное не моё дело, я не сторонник крестианского всепрощения…

Почти гуманно, по-рыцарски, не спорю. Что ж, бессмысленно дальше толковать. Я махнул рукой Мейй, и она мигом подлетела к нам. Любопытная и прехорошенькая. В многоцветии пульсирующих глаз.

Серж предоставил честь объясняться мне, а сам скромно встал у стены со скрещёнными на могучей груди ручищами. Толку-то.

− Никаких проблем! − ответила «курсант», правда, не без сожаления, ибо хорошая драка опять не планировалась. − Давайте верёвки и липучки, сейчас всё сделаю!

− Но им не должен быть причинён вред! − поспешно вставил хозяин-гуманист. В ответ понимающе кивнули:

− Не беспокойтесь, у меня есть некоторый опыт подобных операций.

После этой оптимистичной фразы рыцарь управился с уборкой стола за минуту − я еле успел спасти от утилизации прекрасный коньяк (такой в гравилёте не синтезируешь!) Подумал и заметил:

− Однако даже несложный силовой захват не грех и спланировать…

− Обойдусь! Главное − очутиться на рабочем месте, − объявила боевая малышка, возбуждённо пританцовывая. − Если не слишком заметно для противника, то совсем хорошо!

− Тогда давайте перейдём на «минус первый» уровень, − предложили нам. И пояснили: − Моя терминология, подземелий тут нет.

Мейй выразительно глянула на меня и кокетливо поиграла своими карими зрачками. Я заметил, что она выглядит не просто довольной, а очень и сверх. Вообще без ограничений.

С послеобеденной неспешностью мы спустились на первый этаж и двинулись по коридору − сплошное сверкание полированного металла и пластика, утомляет. Возле седьмого по счёту зала Серж каким-то образом открыл в противоположной стене незаметную дверцу без щелей и выступов. В самый последний момент я предложил небольшую корректировку замысла:

− Попробую отвлечь их внимание, идёт? Хоть немножко, а сработает…

Мне дружно-синхронно кивнули и исчезли в тёмном стенном проёме.

Я вернулся ко входу в зал №7 (кодированная выдвижная дверь) и активировал переговорную панель. Почти сразу же безумно знакомый голос с напором ответил:

− Серж или Стас, кончайте же занудствовать! Дипломатии больше не будет, потому как ни к чему. Мы вообще пока поживём тут, благо кухонька и туалет имеются автономного типа. А…

− А без ванной как станешь обходиться? − вкрадчиво проворковал я. − По сорок минут дважды в день, помню…

Её восклицания я не услышал, но оно было, так как невидимый и почти не осязаемый толчок бросил меня на пол. Головокружение и тошнота, особенно мучительная на полный желудок; раскоординация движений и старческая тряска рук ко всему прочему…

Да, она от души поприветствовала старого друга! А «закрываться» мне нельзя, хотя и умею.

Кажется, я до непристойности по-мужски выругался, пытаясь совладать со своей физиологией, потому что переговорка сообщила:

− Давненько подобной лексики не слышала! Значит, «за ляжку и с поворотами»… интересненько как! Ну, извини меня, это от неожиданности. Что ты позабыл в здешних краях, Курт, что потерял?

− Пытаюсь сохранить вам жизнь и здоровье, если немедленно выйдите с поднятыми руками, − сказал я уже несколько желчно. − И советую больше не тратить силы и способности на унижение мужчин − побереги их лучше для сведения счётов с Дюнштайн. Или под влиянием супруга ты сделалась миролюбицей?

− Кирилл мне такой же муж, как ты − Кларе, − безмятежно выдали из-за стены. − Над сукой Алиной я всласть поэкспериментирую, когда доберусь до неё, так можешь и передать. А пока речь о тебе: тоже шестеришь рыцарю, а? Вслед за Стасиком?

Приблатнённое словечко, совершенно не вяжущееся с правильной и строгой Ингой Инфантьевой, меня чувствительно задело − до мальчишеской обиды. Пришлось проглотить и не закашляться, как говорят в казармах. Когда за такое дать в морду нет никакой возможности.

Я не успел найти приемлемого ответа: в этот момент в седьмом зале и началось. Что-то стукнуло, треснуло, упало, разбилось, зазвенело… И следом страшный, пронзительный, нечеловеческий голос:

− На пол, лицом вниз! Руки за голову! Пять секунд на исполнение!!

Моя малышка. Работает, ага. По старой памяти и таким же рецептам, как пить дать.

Стало очень тихо − и на пять секунд, и на пятнадцать… Лишь спустя две минуты я услышал напряжённый от натуги, но спокойный голос Кирилла Инфантьева:

− Инга, против неё это бесполезно, уверяю. Майя, мы сдаёмся, ослабь хватку. Сопротивления больше не будет.

− Отлично! − раздалось сзади. − Я не ошибся!

Серж подошёл абсолютно незаметно − напрасно многие думают, что если здоровяк, то непременно и увалень. Он был всё в том же домашнем халате, а подмышкой держал большой пластиковый пакет.

Внутри послышалась небольшая возня, а затем дверь раскрылась, и на вытисненном на полу традиционном прямоугольнике «порога» появились Инга и Кирилл. В почти одинаковых чёрных брючных костюмах, постоянный их наряд.

Вот только ноги у обоих намертво связаны толстой верёвкой − можно делать лишь небольшие шаги, побег исключался. А руки вообще заведены за спину и там плотно стянуты у запястий. У Инги ко всему прочему липким изолятором были заклеены глаза и рот.

Какие серьёзные инструкции выдал рыцарь моей послушной девочке! Выполнила «от» и «до» − чай, профессионалка…

А вот и она сама − стоит чуть позади, грамотно, дабы не нарваться при случае на хитрый контрприём. Деловой, строгий вид − никаких гримасок или перемигиваний. Не забалуешься.

Кир презрительно глянул на меня, а потом плюнул. Не в лицо, правда, а под ноги. Понятная реакция: сам в подобных обстоятельствах харкнул бы от души. А доказывать, что я им не брат-сват, не слуга и не друг, и подписку не действовать против них не давал − это сейчас бесполезно.

− На выход, живо! И без вещей! − очень жёстко скомандовал Серж. − За силовой границей здания стойте и ждите! Впрочем, можете в лес бежать скачками − я не против…

Подчинились − что ещё оставалось делать? А рыцарь, сразу утратив к ним интерес, повернулся к Мейй и склонился в церемонном полупоклоне.

− Выше всяких похвал, юная барышня! − сказал он. − Филипп-Учёный воспитал прекрасную смену, непременно скажу об этом ему при встрече. А пока позвольте скромно вознаградить вас за проявленные умение и усердие. Прошу!

Серж протянул пакет. Мейй, которая снова симпатично засмущалась, раскрыла его и ахнула.

Со словами: «Ой, секундочку − я сейчас!» она снова юркнула в зал. И очень скоро (на сей раз время я не засекал) появилась обратно.

Сияющая, как начищенный сапог новобранца на присяге! Довольная, словно получила поощрительный отпуск. В модной шубке до колен призовой модельной серии «Гудрун» (золотая эмблема на пряжке пояска) − крайне дорогая синтез-работа. И при драгоценном рубиновом гарнитуре − ожерелье, серьги, браслеты и перстень. Вся блестит и переливается.

Была служанка − стала принцесса. А всего-то прилично приодели…

− Как любые девки падки до эффектных тряпок! − процедил я и не без сарказма спросил: − Ты всех своих посетительниц шубами одариваешь? Эльза фон Хётцен, говорят, разжилась классным «леопардом» с внутренними терморегуляторами!

− Только ценителей: Малинке, например, роскошь и даром не нужна, Инге тоже, − ответил рыцарь. − «Маски» в этом смысле весьма разборчивы. Даже странно, что вы путешествуете предельно налегке!

А ведь он подготовил этот подарочек заранее − ни за час, ни за пять подобный набор не синтезируешь, подумал я с какой-то неясной тревогой. Присмотревшись к Мейй, оценив её индивидуальные тона и стиль − мех у шубки тёмно-жёлтого оттенка, тоже в лад. Значит, задумал использовать нас для решения своих проблем, и план этот незаметно осуществил?

− Пошли, покажу, какой гравилёт я для вас приготовил, − предложил Серж. − Подобной модели ты ещё не видел, ручаюсь! Он недалеко от дома, стоит-дожидается…

И вездеход уже на ходу? А говорил, что все на подзарядке…

Мейй, напевая, побежала вперёд, я плёлся в арьергарде. Захотелось глотнуть коньяку, который торчал из кармана моей куртки, − ну и глотнул. Трижды.

Погодка выдалась нормальная, тыловая: осветлённое небо, умеренное солнце, беспорядочные клочки облаков. В самом конце цветового газона рыцарь чуть подзадержался и указал ладонью вправо:

− Вот он, красавец! Местного, между прочим, производства, но не хуже ваших современных. И двигатель хоть и снизу, но защищён! Масса, разумеется, увеличена…

Я сделал несколько шагов навстречу «красавцу», возле которого стояли унизительно спутанные супруги Инфантьевы − ничего особенного. Если издали, то типичная «сигара», как принято издавна говорить. Форма, больше пригодная для сверхскоростного планетолёта. Мотор точно сзади и прикрыт пластик-бронёй, но насколько это в реале надёжно? Ну, ладно, детальный осмотр покажет…

За спиной вдруг послышался гул − я обернулся и оторопел: защитный гравитатор пришёл в движение и быстро окружал особняк сеньора де Пери кольцом. Он стоял за ним, а я с малышкой − с другой стороны.

Щелчок! Сфера замкнулась, заалела контрольная полоса и разделила нас силовым полем. Серж несколько виновато развёл руками:

− Извини, Курт, но я не могу оказать тебе гостеприимство. Вернее, вам − в твоей Майе всё дело, вся беда. Видишь ли, она наверняка находится под дистанционным контролем, и я понятия не имею, у кого пульт управления. Ты тем более. Вполне возможно, вас «сыграли втёмную», направив сюда, чтобы в нужный момент разделаться со мной. Может, и нет… но я не стану рисковать. И собственной шкурой, и тем, ради чего работал здесь столько лет. Слишком многое поставлено на карту, и никакие оправдания в случае неудачи не помогут…

Я грустно подвигал носом не хуже Мейй и вздохнул. Красиво он нас всё-таки сделал, ничего не скажешь. Хотя сам и не из «Легендарных», нет.

− Не люблю раздумывать за других, но, полагаю, что всем вам лучше вернуться на Базу, − продолжал рыцарь. − Гравикатер в полнейшем порядке и заряжен энергией под самую маковку, ваши вещи в багажнике и без моего таможенного досмотра. Обратный маршрут Инга знает, не впервой у меня гостила…

Даже так? Многовато важного я проворонил, выжидая.

Оглянулся, не зная, что предпринять. А Мейй почувствовала неладное и тихо, на носочках, вернулась. Несколько минут смотрела попеременно на нас, а потом едва слышно молвила:

− Вы, кажется, поссорились и расстаётесь? Теперь подарки мне нужно будет вернуть?

− Ни в коем случае! − Серж покраснел до багровости. − Барышня, они заслуженно и бесповоротно ваши! А отказ я сочту личным оскорблением!

− Всё в порядке, девочка, − подтвердил я и обнял её по-настоящему, крепко (нежнейший мех на каменных плечах, да). − Подарки не возвращают. Однако оставаться тут мы действительно не можем. Хозяин здешних мест не хочет окончательно ссориться с Династией.

− Я так и предположила…

Всё сказано, всё решено. Мейй была огорчена, но не так безнадёжно, как тройку минут назад. Вскоре разноцветные бесенята опять запрыгали в её глазах. Снова вытянувшись с струнку, она шепнула:

− Мой командир, а я подготовила вам сюрпризик! Мы устроим свою маленькую тайную базу в этом городке, дальше ехать никуда не нужно!

Я уставился на неё зрачками, наверное, такой же фантастической величины. Но вякнуть ничего не успел − опередил рыцарь с замечанием:

− Инфантьевы за нами наблюдают, Курт. Не нужно давать им повода считать, что мы враждебно друг к другу настроены…

Умница. Психолог! Миролюбец с большой дороги. Но реплика дельная, не отнимешь.

Напялив на лицо сладчайшую улыбочку, я трогательно помахал Сержу ручкой и удостоился в ответ похожей пантомимы. Кто смотрит − не видали, как закадычные дружбаны прощаются, что ли?

Развернувшись полукругом, мы неспешно направились к дарованному вездеходу уже без объятий. Связанная парочка посматривала на нас, мягко говоря, недоброжелательно. Вспомнив важную деталь, я негромко спросил у Мейй:

− При твоей атаке в седьмом зале Инга не пыталась как-нибудь на тебя воздействовать?

− Дважды! И без непосредственного контакта: зырк-зырк своими чёрными глазищами, словно излучателем! У меня голова изнутри нагрелась и распухла, но я всё там быстро остудила: есть методика и против такого.

Поёжился − неуютно вдруг стало. Два биочуда-биочудовища женского рода слева и справа, а я между ними, обыкновенный и беззащитный…

Однако нужно срочно узнать о приготовленном мне «сюрпризике» − без этого вообще непонятно, что же предпринимать дальше.

− Как жаль, что вы не в состоянии чувствовать мой «зов»! − вздохнула Мейй. − Самое кон-спи-ра-тив-но-е общение, никто не подслушает. Как только доберусь до какой-нибудь доступной лаборатории, так живо сварганю для вас приборчик, улавливающий наши мыслеформы. Отвечать аналогично, правда, не сможете, устройство получится лишь на приём…

− Замечательно! Буду невероятно рад. А пока не поделишься ли со мной своими секретами словесно?

Поделилась. И её сообщение вполне тянуло на гриф «Тайна высшей категории». Просто непостижимо, что на такую бесценную информацию не поставили в памяти блок!

А теперь для нас всё устраивается само собой. Вот вам и «прямо пойти − никуда не прийти»! Нет, главное − не сидеть сиднем на месте, а в пути всегда что-нибудь полезное да сыщется.

Что ж, остаётся приличным образом оформить расставание с моими бывшими коллегами. Даже хорошо, что они находятся в столь безопасном состоянии. Ибо оба с характерами. Ну, я тоже ведь не без оного.

Миновал их равнодушно, словно оживлённые статуи, забрался в салон. Мейй сразу же полезла в системы управления и очень шустро сообщила, что «ничего сложного, кэп!» Внутри не нашлось никакого комфорта: аппаратик явно имел грузовую специализацию. Так что Серж рекламировал и хвалил явно с провокационной целью.

Открыв бортовое окно, я сделал приглашающие жесты указательным пальцем:

− Забирайтесь. Или помочь?

− Что, в таком вот виде?

− Да.

Подчинились и от помощи отказались. Предоставив моей помощнице возможность от души порулить, я покинул водительскую кабину. Подошёл к угрюмой парочке, перерезал на ногах путы, а Ингу осторожно освободил от липучек на лице. Сказал ей:

− Так велел сделать рыцарь, не серчай уж. Я-то знаю, что тебе для гипновоздействия открытые глаза и рот не нужны, а он − нет.

Она молчала и лишь непрерывно облизывала губы и кожу возле них. Кирилл глянул на меня по-прежнему зло, кивнул в сторону кресла пилота и громко объявил:

− Офицер Курт Фоген связался с дьявольским отродьем, надо же!

− В самом деле? А ты с кем?

Он вспыхнул и отвернулся к окошкам, за которыми пёстро мелькали всякие травы-кустарники-деревца. Кир меня особо не интересовал, а вот его «жена»… Впрочем, она многих, слишком многих интересует. Даже в этой галактической глуши.

Говорить снова было не о чем, тем более, что эта часть поездки долгой не планировалась. И точно: через восемнадцать минут Мейй остановила машину. Не желая попадаться на глаза тем, кто был ею побеждён и унижен, она миновала салон снаружи, вытащила из багажника три наших сумы и скромно осталась ждать меня под жёлто-красной берёзкой. В похожего цвета шубе и драгоценных камешках. Ну, вылитая Лесная Дева из сказок…

− Что ж, пришла пора распрощаться − возможно и навсегда, − сказал я, вкладывая в пальцы Кириллу открытый нож. − Повернётесь спинами друг к другу и перережете верёвки − ты как мастер боевых искусств и не такое должен уметь. А потом возвращайтесь на Главную Станцию, куда же ещё? Там всё чистенько, энергии много, живи не хочу! Покуда в новые авантюры не вляпаетесь. Вот… оставляю вам свою «СС-98» на случай, если Дюнштайн или Йоркова захотят вас потревожить. У обеих «субстанции смерти» чуть слабее будут, так что отобьётесь.

− Гляжу, ты начал раздавать налево-направо приборы управления здешней лесной жутью? − съехидничал Кирилл, не выказывая ни малейшего желания помириться. − И не боишься, если мы вдруг…

− Нет, не слишком. Как говорят спортсмены, вы − типичные игроки защиты, а не нападения. Хотя, если не нужно али гордячество заело, то могу забрать обратно!

− Ладно, мы как-нибудь устроимся, − вдруг отрывисто сказала Инга. − А сам чем займёшься? Неужто на брачные забавы с этой алой недомеркой потянуло? В качестве тайного изврата или со скуки? Или же «Легендарным» разницы нет?

− Ну не может одна женщина другую хоть как-то не унизить! − шумно вздохнул я. − Отвечать не стану, ни к чему. «Всего доброго» тоже не желаю, ибо недобрые вы люди, хотя и не особенно злые. В общем, «Auf Wiedersehen mein Kleine, Auf Wiedersehen»!

Я в темпе выбрался наружу (Кирилл свои путы почти уже перерезал, способный парень…) и, подхватив обрадованную Мейй под руку, скрылся за кустарником бузины. Назад дороги нет, воистину.

Теперь всё зависело от отчаянной малышки и от точности её данных. Повинуясь моему красноречивому знаку и с восклицанием: «Ах, как же я сама-то не догадалась?!», она освободилась от пышной верхней одежды, бережно спрятала её и с тяжёлыми сумками в руках запорхала между деревьев, будто бабочка. Я налегке еле поспевал за ней.

Оставалось ещё и подивиться тому, как толково Мейй рассчитала наш отход: мы пересекли берёзовую рощицу и всего два овражка, но по таким хитрым направлениям, что проследить за нами не было никакой возможности, преследовать тем более. Поднявшись по малозаметному и снизу, и сверху каменистому подъёму, мы вышли к неприметному домику на южной окраине посёлка − тому самому, «знакомому». По сравнению с прочими зданиями, это был именно домик в два невысоких этажа. Вокруг тоже весьма скромные клумбы вместо ухоженных палисадников.

Узенький, словно не для человека, входной проём − и ни кодов, ни магнитных запоров, ни даже архаичных замочных скважин. Я выжидательно посмотрел на Мейй, которая вдруг от души дважды пнула ногой дверцу, а затем показала ей язык. Тихое скрипение раздвижного механизма − и можно заходить! Оригинальная криптологистика, что и говорить…

− Это один из типовых объектов, специально настроенных на меня, − смущённо поведали мне. − Подробно объяснить не могу, извините. Я в тот момент была большой шалуньей… вот и сочинила такой необычный пароль. Вроде бы, глупо, но надо точно знать, куда толкнуть. И движения языком не такие уж простые для сигнальных фотоэлементов…

− Талант ты мой, бесценный! − с чувством воскликнул я. − Кем-то из нордических Богов послана мне, не иначе!

− Навряд ли, ох! А было бы здорово…

Пока Мейй бодро шмыгала туда-сюда, запуская и осматривая разные малопонятные устройства, я ознакомился с домом. В дозволенных пределах, конечно, − в последнюю из трёх комнат на каждом этаже доступ был закрыт. Возможно, опять же следовало пнуть и показать, но я экспериментировать не решился.

А в остальном − нехитрый жилой комплекс для небольшой группы. Мирных жителей, туристов или диверсантов, без разницы. Все удобства плюс силовая защита по периметру. Далеко не столь мощная, как у коварного Сержа, но с наскоку не возьмёшь. Маленькая, уютная крепость.

До чего же хорошо! И армейским офицерам со спецзаданием нужна некоторая житейская надёжность. Особенно после многодневных скитаний и ночёвок где придётся. Как завалюсь сейчас, как высплюсь! А уж как выпью перед этим…

− Мой командир, к отдыху всё готово! Ванная комната и столовая к вашим услугам! А для меня тут нашлась док-станция! Правда, стационарная и без личных настроек, но для проверки-восстановления в самый раз!

Надо же − про водные процедуры и прочую гигиену чуть не позабыл. А у девочки своя радость, свои удобства. Jedem das seine, как всегда.

Я спустился вниз − и застыл на последней лестничной ступеньке. Мейй стояла прямо передо мной − в новенькой краповой форме курсанта военно-воздушного спецназа, при шевронах с буквой «К» на рукавах и на сдвинутом набекрень берете. В расстёгнутой на один магнит курточке виднелись края тельняшки, всё как положено…

− Откуда? − выдохнул я, делая осторожный шаг навстречу. Мне не без кокетства улыбнулись:

− Последний из подарков рыцаря, лежал на дне пакета. Примерила − в самый раз! Как оно вам?

Вот тебе и эгоистичный Серж де Пери. Разве такого поймёшь?

Я с искренним восторгом звучно прищёлкнул пальцами. Потом сказал:

− Слушай, а не пора ли нам переходить на «ты»? Чай, не первый день знакомы, как говорится!

− С непосредственным начальством так не положено, − улыбнулась Мейй и тоже шагнула чуть вперёд. − Но я вообще-то не против − ой, как не против…

Блок событий №3. Глава вторая: Господин Филиппов.

Господин Филиппов (Филипп-Учёный). Городок династии Рэчери.

Я сидел на скамеечке в холле Больничной Башни на самом нижнем, скорбном уровне с невысыхающими слёзками на глазах. Уже с полчаса. Казалось, вполне достаточно, чтобы успокоиться после известия о смерти моего младшего коллеги, но ведь сентиментальный я, ах, сентиментальный…

В очередной раз просушив платочком ужасно мокрые глаза, я глянул на себя в зеркальце. Бородка в порядке, волосок к волоску, а вот белесый пушок на голове всклокочен и выглядит малость неопрятно. То, что надо.

Ещё полчасика канули в реку Забвения − незаметно бежит времечко в моём возрасте, быстрее быстрого. Но спешить некуда, а выждать не помешает.

− Мои вам соболезнования, Филипп. Серьёзная потеря.

Я охнул и схватился за сердечко − очень уж неожиданно граф Франц Усталый возник за моей спиной! Точнее, это ему так казалось.

− Серьёзней некуда, ваша светлость, воистину! И в придачу мальчик был послушный…

Граф примостился рядышком, достал из кармана пиджака фарфоровый мундштук и сигарету. Приладил одно к другому и задымил. Я осторожно помассировал грудь.

− Печально, когда уходят столь рано, − поведали мне. − Сорок лет, последний расцвет молодости. Сколько нереализованных замыслов и планов!

− Не смел бы спорить… но жизненное планирование и самоубийство как-то плохо сочетаются. Если, конечно, не роковая случайность.

− А суицид уже доказан?

− Полагаю, да: отравление спазмолитиком, фатальная передозировка. Концентрация в печени, как мне сказали, просто ужасающая.

− Тогда это больше похоже на закат молодости. Подобное лекарство в больших дозах по пустякам не употребляют.

− Есть такая шутка, − грустно заметил я, − что Всевышний, создав человека, почему-то позабыл снабдить его запчастями. Мне как-то попалась в руки древнейшая «Медицинская энциклопедия» − огромный массив текста и в современном цифровом виде, а в бумажном она еле-еле уместилась в пятнадцать толстенных томов! И почти все они были заполнены описаниями всевозможных болезней, из которых больше половины летальные! Неловко расчесать крохотную родинку зачастую равнялось смертельному приговору!

− Ну, за тысячелетия «хомо сапиенс» наловчился исправлять многие промахи и недочёты мифического Создателя, − хмыкнул граф. − Слабейшим звеном как была, так и остаётся пищеварительная система несмотря на превосходное качество синтетических продуктов. Мы научились и сращивать живое с неживым − ваши необыкновенные «малышки» тому пример. Кстати, усопший, если мне не изменяет память, занимался программированием особо секретных их настроек…

Знает. Какая досада! Тот редкий случай, когда очень верная заповедь: «Нет свидетеля, нет и проблемы» работает не совсем корректно.

− В последнее время девочками руководила непосредственно Старшая Королевна, − осторожно сказал я. − Так называемая. Имеющая и навыки научной работы, и немалые способности.

− И что же?

− Я не спорю, поверьте! Информирую вас и только. «Малышки» более не в моём подчинении.

− Бросьте! Как не существует бывших работников спецслужб, так не бывает и учёных в отставке. Истинных, я имею ввиду, к коим вы относитесь.

Сомнительный комплимент. С неприятным подтекстом. Но я и вправду ничего не знаю! А если не верит, так пусть докажет.

За матовыми окошками ощутимо темнело − рано, по-зимнему − и в вестибюле затлело жёлтенькое пламя настенного освещения. Как намёк на кремацию в случае неудачного лечения. Или при бессмысленности оного. А потолок здесь в любое время суток тускло сочится мертвенным неоном. На севере Смерть по преданиям всегда приходит в белых одеяниях, а на юге − в чёрных. Непонятная символика − всем нам предстоит убедиться, что эта особа на самом деле невидима. И непредсказуема в своём явлении, увы.

Граф Франц выудил из позолоченного портсигара очередную, красиво упакованную порцию дурманящей отравы и принялся неторопливо разминать её в своих длинных пальцах. Он действительно с детских лет выглядел усталым и разочарованным, а ныне особенно: вытянутое «лошадиное» лицо в складках чисто выбритой кожи; массивный нос с квадратиком тёмных усов под ним, дабы сохранить некоторые пропорции, и неопределённого вида подбородок, не слишком соотносящийся с его решительным характером. А короткая стрижка с широким пробором посередине вообще оставляет впечатление чего-то лакейского…

Ах, как неосторожно я сейчас подумал! По счастью, свободное чтение мыслей не подвластно никому, даже моим милашкам. Вот тут недоработали.

Входная дверца приёмного отделения ушла в стену бесшумно − как обычно, это подействовало на моё спокойствие. В моих Лабораториях можно передвигаться по разным помещениям лишь с упреждающим стуком, а вот наверху почти невидимкой! В образном смысле, разумеется, − до подобного кошмара в реальности наука ещё не додумалась. А жаль.

Ну вот − главврач в сопровождении дядюшки Леона. Сиречь баронета Леонтьева. Как и зачем он стал для всех «дядей», будучи моложе меня ровно вдвое и не имея никаких сродственников, никто и не помнит. А иначе его почему-то не называют даже мысленно.

Но выглядит он внушительно, более аристократического вида трудно и представить. Исходя из нынешних знаний об аристократизме. Дородный, вальяжный, на лице маска высокомерия и пресыщенности в обрамлении пышных усов, переходящих в бакенбарды. В неизменной тройке, сегодня парусиновой, и соответствующей узкополой шляпе. Трости с клинком разве что не хватает.

Главный наш миротворец, спаси и сохрани от таких! Это к тому, что договориться с ним невероятно трудно. Даже с минимальными уступками, не говоря уже о равноправном положении. Полезный человек, но попробуй, подступись…

− Как неожиданно вы возникли! − воскликнул я, нервно всплескивая ручками. − Никто и не заметил вашего появления здесь!

− Мне как куратору медицины положено быть, в некотором роде, вездесущим, − к нам неспешно подошли и встали напротив. − Иначе какой от проверяющего толк? А без присмотра за нашим здравоохранением никак нельзя: слишком много покойников на выходе можно получить. Впрочем, это очевидно и для любой эпохи.

Я покосился на доктора − и не поморщилась, стоит вся в белоснежном одеянии! Как эта самая, с косой, для северных народов. А вообще очень даже миловидная женщина, сразу и не подумаешь, что эскулап.

− У вас, я вижу, некое сенсационное известие? − Франц Усталый густо пыхнул пряным дымком. − Припозднились: фатальное заключение нам уже сообщили. Или обнаружились интригующие подробности?

− Безудержно курите в последнее время, граф. А когда дурмана много, то удовольствия соответственно меньше. Вот для начала вам известие, хотя и без интриги и сенсации.

− Налицо всего лишь очередное брюзжание, привычное, как распутная наглость вашей постоянной любимицы мадемуазели Ласкэ, − (новое белое облачко, правда, уже в сторону). − Скучно… но по старинке, так уж и быть, прокомментирую: любое удовольствие измеряется не столько количественно, сколько качественно, заметьте. Ну а для истинного восприятия табачной услады требуется лишь не курить на свежем воздухе, на ходу и в тёмном помещении. Попробуйте оценить это хотя бы теоретически.

− Ага, мне больше думать не о чем! − презрительно фыркнул баронет. − Ладно, перейду сразу к желанной подробности. Вера Августовна, душечка, озвучьте кратенько…

На краткость женщины в принципе не способны, и «душечка» тут не была исключением. Мне пришлось снова выслушать всё от начала и до конца − с момента обнаружения тела сотрудника №45 в его личной комнате для восстановления сил и до вынужденного посмертного вскрытия. Итоговый вывод повторили с чисто медицинским однообразием: «…и причиной гибели явилась полная блокада обеих ветвей атипичных волокон сердечной мышцы в результате передозировки кастурборином-124…» Новостью же оказалось одномоментное употребление вместе со спазмолитиком почти полулитра апельсинового нектара − то есть им запивали. Что вообще не рекомендуется (только водой!), а в данном случае свежий цитрусовый напиток многократно увеличил губительную для сердца силу лекарства. Замаскировав его горечь своей терпкостью.

− Спасибо, милочка, вы свободны, − дядюшка Леон небрежным трепетанием пальцев правой руки отпустил скорбного информатора. − Итак, казалось бы, подтверждённая картина заранее обдуманного суицида, если бы не два «но». Кастурборин-124, как и любой медпрепарат, синтезируется в полиэтиленовой упаковке, а сок в пластиковой. Ни ту, ни другую в комнате покойного не обнаружили.

Я переглянулся с графом, который всё ещё выглядел меланхоличным. Баронет это тоже заметил и добродушно добавил:

− Нет ли мнения, что несчастный сотрудник, выпив отраву, сперва добросовестно всё за собой убрал и лишь потом мирно лёг помирать на пол у раскрытого одёжного шкафа, где его и нашли в скрюченной позе?

− Какой ужас! − воскликнул я и весь покрылся дрожанием и холодным потом. − Вы хотите сказать, что перед нами − обдуманное убийство?!

− По-видимому.

Нет, это «по-твоему». Какой смысл устранять рядового оператора, если дубликаты проведённых операций и ключ-коды хранятся у мастера? Который завтра же может вызвать специалиста №46 и далее по списку и поручить им проверить и повторить весь процесс? С новой перекодировкой?

А ведь не получится! Я не прав. Мейй, так сказать, в бегах, Аллоя же ведёт себя слишком вызывающе даже для её характера, разрешающего определённые вольности. Вот моя заботливая Юришечка, кажется, нисколько не изменилась… ан нет, и она стала чересчур инициативной! Это в общем не противоречит новому грандиозному плану, но как тогда объяснить смерть моего несчастного и не причастного толком ни к чему работника?

Так-так… А вдруг он самовольно изменил самую последнюю версию поведенческих настроек? Повинуясь приказу кого-то, очень властного? Надо быть запредельно важной персоной и среди членов опекунского Совета, дабы проигнорировать меня, непосредственного руководителя в конкретных делах. А ведь это след, хитрецы вы мои, это ниточка! Весь клубочек, может, и не размотаем, но кое-какие кончики найдём…

Я снова достал заветный платочек и вытер лоб, затылок и шею. Надо же, и вправду вспотел да как обильно! Нервы, нервы − у меня! Дожил.

− Надоели вы, дядюшка, безмерно! − сказал наконец граф и встал. − Со всеми вашими подозрениями, в которые, ручаюсь, и сами-то не верите. А если всё же увлеклись настолько, что начали мешать реальное с мнимым, так нас об этом ставить в известность не обязательно. Введите в курс фантазий нового тайного советника Никомеда Коревича, и он как бывший сыщик наломает для вас сколько угодно конспирологических дров. Но вывозить сей мусор потом сами будете − в глупых делах мы не помощники.

− Понимаю вашу дружбу и единение, но всё же хотелось бы услышать и приватное мнение господина Филиппова, − усмехнулся баронет. − Если отдадите ему приказ высказаться в качестве куратора по науке и технике, то ещё лучше!

− Не вижу необходимости. Вот он, перед вами, беседуйте, но тоже не доведите человека до сердечного приступа − вы это умеете и без лекарств в апельсиновых приправах. А я удаляюсь.

− Пожалуйста! Но не слишком далеко. И после моего официального заявления.

− Н-ну?

− Я требую немедленного созыва Совета.

Франц Усталый довольно долго смотрел на требователя немигающим, бесцветным взглядом. Затем задрал подбородок и повторил:

− Не вижу необходимости.

− Вы много чего не видите, − баронет вскинул голову в развороте ещё выше, стараясь выиграть привычное соревнование в надменности. − Ваша политическая слепота и явится одной из тем Совета. Ничего личного, лишь общественная потребность.

− Как-нибудь в другой раз. Когда придёт ваша очередь принять жезл Председателя. А пока он в моих руках, и посему извольте примириться с уже высказанным отрицательным мнением.

− Да я-то, может, и примирился бы, а вот Младшая Королевна вряд ли.

Услышав это, я остро почувствовал себя лишним на данной пикировке. Нет, как же подобные космополитические дрязги мешают чистой науке! От которой всем нужны грязные дивиденды. Неблагодарная профессия у меня.

Красиво задранный подбородок весьма способствовал предельному затягиванию узла широкого полосатого галстука, что граф демонстративно и проделал. Многозначительный жест. Ибо чью именно шею крепенько сдавит протокольная удавка на Совете − это ещё вопрос вопросов.

− Через час. В Древнейшей Стрельчатой Башне, − сказали, ни на кого не глядя и с выдержанным аристократическим холодком. − Господин учёный, подготовьтесь к неприятным вопросам. Можете порепетировать прямо здесь.

Ушёл. В матово-неоновую глубину вестибюля, чуть ли не чеканя шаг. Генетика: свою родословную наш вельможа ведёт то ли от капрала, то ли от унтера. Не выше рангом.

«Дядюшка» почти немедленно удалился в противоположную сторону, к спуску на подземный уровень. Отказавшись от собеседования. Значит, его интересовало не моё мнение, а реакция графа? Ладушки, не навязываюсь.

Беда с ними, с обоими! Чисто дети малые: утром самостоятельные, а в обед без взрослых ни шагу. К вечеру вообще хоть на руках носи… Или как бюрократы: чуть что − и чрезвычайное заседание! Какие там откровения они хотят провозгласить или услышать? Как веками пеклись о мирской суете, так и пекутся.

Вера Августовна ещё не успела скрыться за дверью − как медленно она ходит! Ах, с застёжкой у туфельки проблема? С двумя сразу, бывает. Я не преминул воспользоваться этим случайнейшим обстоятельством и укорил её парой беззвучных фраз. Приняла, голубушка, к сведению, и кивнула чуть заметно. Нам всякие мыслеформы не нужны, мы и по губам прочитаем всё, что нужно.

Признаться, не люблю я её, но ценю. Да и почти свой человечек, ежели пристально глянуть. Умение дружить с микробами и вирусами − тоже наука, хотя и несколько своеобразная.

Значит, нетути посторонних следов в комнате трагически умершего? И даже на синтезаторе? Ай-ай-ай, как профессионально и как неосторожно! Чужой почерк − нет у нас подобных аккуратистов. Ишь, какая игра пошла, злая и нехорошая… Ну, предположим, мешал вам мой лаборантик − так ведь все в этом мире кому-то мешают! И что же, сразу негуманно травить? Я ведь тоже рассердиться могу.

А если без эмоций, Филиппушка? А без них, коварных, получается, что тебя де-факто отстранили от руководства субпроектом «Любовь зомби-2»! Его суть знает помимо меня всего один человек в Галактике − собственно автор. Даже атаман Тит, поставивший материал, не в курсе: он старался ради своих сиюминутных целей. А мне лично так выгод вообще никаких, но как можно было отказаться от столь интереснейшей проблемы? И научной, и этической!

Ладно, на этом направлении ничего непоправимого пока не произошло − сознательно вредить проекту не собирались и не могли ввиду полнейшей засекреченности, а по простоте душевной всего лишь начали использовать для своих нужд его побочную составляющую. Озабоченность вызывает сама рабочая методика − мгновенное физическое устранение неугодного лица по мелкому поводу. Непрактично, цинично и без учёта возможных последствий. И посторонних аристократишек переполошили, что совсем уж некстати. Как их на Совете угомонить-успокоить, ума не приложу.

Подумав, я не без сожаления снял свой прекрасный розовый галстук, скатал и бережно упрятал в футляр. Да, мне его пожаловали, я наравне, но сейчас лучше выглядеть скромнее. Кроме того, какая-никакая, а печалька. Немножко искренне, немножко напоказ. Как и положено в относительно приличном обществе.

Вечерний звон, вечерний звон!

Как много дум наводит он!

О юных днях в краю родном,

Где я любил, где отчий дом…

Какой чудесный старинный романс − обожаю! Настолько, что поставил первый куплет в качестве мелодии вызова на свой переговорный аппаратик. Он у меня опять же древнего стиля без модных вставных микротрансляторов: круглое зеркальце из двух половинок-створок. Ничего в уши пихать не надо − раскрой, поднеси к лицу и смотри-слушай!

Так и сделал: смотрю, слушаю; соображаю, что ответить. Откуда такая осведомлённость, хотелось бы знать… Неужели своей разведкой обзавелись? Какие прыткие ребятки! Ладно, хватит недомолвок, уточню прямым текстом:

− Значит, тебя на Совет не позвали? Этого следовало ожидать!

− А как же иначе? Или я, или Маринка. Хотя и её появление под ба-а-льшим вопросом. Может, организуешь мне в самом конце как бы случайный как бы вызов? Как бы по старому знакомству?

− Только не это! Пойми, светиться вместе лишний раз нельзя!

− А что так испуганно? Все давно знают о наших деловых отношениях!

− И тем не менее! Нужна иная причина. И не порти, пожалуйста, мой нейтралитет!

− Надеешься и на том свете от него выгоду поиметь? Попеременно в раю, в аду и в чистилище? Ну, извини: неумная шутка, случайно вырвалась. Нервы давно уже на взводе и без предохранителя… В общем, я на связи всю ночь. А вдруг? Пока!

«Вдруг»… Как у них, молодых, всё просто! Никакой подготовки, одна надежда на фарт! И всяк на свою сторону тянет-потянет, как ту самую репку из сказки. А мне и так хорошо, я к житейской определённости не стремлюсь.

Однако нужно пораскинуть сереньким веществом, пошевелить им хорошенько. Время ещё есть…

…Древнейшая Стрельчатая, куда я явился за пять минуток до указанного срока, была интересной башней. Точнее, её развалинами от второго этажа и до остроконечного купола. Отреставрированными и ухоженными, без мусора-пыли, но с тем же самым историческим беспорядком, который образовался много веков тому назад после штурмовых действий, предпринятых некими нападавшими, и активного сопротивления тоже ныне неведомых защитников. Обе стороны лупили друг в дружку на совесть из оружия с минимальным радиусом поражающего действия, но неплохой разрушительной способности − само строение как-то устояло, а вот внутри не осталось ни единой жилой целой комнаты. За исключением зала-прихожей, занимавшей весь первый этаж, который неистовые воители почему-то не тронули. Как и куполок. Зато по остальным уровнями долбили изнутри и снаружи так, что и нынче очень впечатляет: вывороченные оконные рамы, разбитые в щепы двери, в стенах тут и там прорехи наподобие былинных бойниц, полуобрушенные винтовые лестницы… Потомки ничегошеньки восстанавливать не стали, но озаботились о тщательно поддерживаемой чистоте − мы тоже соблюдаем эту традицию. Всё меньше хлопот, чем заново обустраивать.

В этом единственном уцелевшем помещении-прихожей и собирались всяческие Советы: династические, экономические, политические, военные или нынешний опекунский. Хотя надо признать, что он объединяет в себе все перечисленные функции и некоторые другие. И почему-то не спешит делиться своей властью с законными Королевнами.

Внутрь я попал, само собой, снизу, из подвальчика. По неприметному коридорчику «для служебного пользования», хе-хе. Ради убедительности на стене у входа был вытиснен чёрный лакированный череп, но и без этого красноречивого предупреждения никто туда и носа не сунул бы. Подобными вещами у нас не шутят.

Тупичок… глухая плита… шесть нажатий пальцами в нужных точках… и конечное резкое вскидывание ладони вверх в командном приветствии. Я вспомнил, как моя проказница Мейй в качестве пароля придумала действие «высунуть язык» и улыбнулся. Все сотрудники, проходившие тогда это же испытание, смеялись тоже, вот только их жесты-регуляторы аналитические компьютеры раскрыли за считанные минуты, а с малышкиной придумкой не справились вообще. В их базе имелись лишь открытые движения (руки-ноги-голова-корпус), а язычок-то во рту прячется…

Ах ты, батюшки, все уже в сборе! Сидят на простых, жёстких стульях, размещённых полукругом напротив трона − слева граф Авксентий Бергский с бароном Жаном Ловичем, справа маркиз Майкл Горт и баронет Леонтьев. А по центру сам граф Франц Усталый в качестве председателя. Вся компания в одинаковых чёрных одеяниях, помесь халатов с плащами. При капюшонах сзади и золотых цепях спереди. Не понимаю я извечную человеческую тягу к этому металлу. Ну приятного жёлтого цвета, ну блестит-сверкает − и что? Надо из-за него, бесполезного в быту, ближним-дальним глотки резать и копить тоннами?

И тяжёлый, шею напрягает. То ли дело красивый галстук в качестве отличия! И контроля за своими действиями: проблемы появились − затянул потуже, собрался; непринуждённая обстановка − ослабил узелочек и дыши полной грудью. Чин-чинарём, как говорят у богатырей. Мало кто видел их атаманов в костюмах при полном параде, а мне довелось.

Я не стал переодеваться и остался в скромной коричневой «двойке» и однотонной рубашке с отложным воротничком. И никаких висящих бирюлек − даже без неизменного значка «Лидер науки», пожалованного ещё королём Александром Восьмым. В Совет моя персона официально не входит, а как бы состоит при нём универсальным консультантом. И стульчик мой находится в сторонке, поодаль, на отлёте. Что вовсе не унизительно, а вполне разумно. И, кстати, неповторимая индивидуальность подчёркивается, хотя я к этому и равнодушен.

Вообще место наших собраний выглядит аскетично и мрачновато: что-то вроде полутёмного алькова в зале, всего с одним факелом над троном − тоже простым, из полированной стали, с очень высокой спинкой. Повсюду на стенах толстые цепи кольцами − ими по легенде приковывали к сиденью королей во время бурных совещаний. Все мужские представители Династии Рэчери обладали «истинной силой» и в гневе не знали удержу… если рядом не было обычных королев. Но при мне подобная предосторожность никогда не применялась, хотя оба последних Александра кротким нравом уж точно не отличались.

А вот Младшую Королевну прикрутить железненькими цепочками к трону не помешало бы − на первый раз, дабы прониклась чувством важности и ответственности наших совещательных ситуаций. Кстати, её что-то нигде не видно. Неужели нас взяли на пушку?

Обратив внимание на мой шарящий по залу взгляд, дядюшка Леон безмятежно пояснил:

− Их Высочество в последний момент раздумало почтить нас своим присутствием. Ладно, как-нибудь сами разберёмся… а ей спасибо за помощь в организации этой встречи. Наш Председатель без нажима сверху никакой самостоятельности проявить не может!

− Вы убедитесь в обратном, когда в одно прекрасное для меня утро окажетесь в «Свинцовой башне», − сердито ответили ему. − За вами много прегрешений числится… в том числе, и этот сегодняшний наглый обман. О котором сёстры Рэчери будут уведомлены, не сомневайтесь!

− Да хоть сто порций. Потешьте своё болезненное самолюбие. А пока, может, вспомните о своих обязанностях и начнёте?

Я не стал скрывать тихой усмешки, вряд ли различимой в полумраке. Королевны и наши «миротворцы» в данный момент одна компания, так что и устного выговора не последует. Правда, есть ещё фальшивая Хельга (Хель, как между собой мы её называем) − а за ней вполне настоящие триста витязей во главе с Ястребом. У лояльного к нынешнему положению вещей командира Вадима Стэплтона едва ли сотня бойцов наберётся. Да-с, тетива лука противоречий натягивается всё туже.

Граф Усталый привстал и коротко махнул своим полуметровым жезлом-трезубцем (чистое золотишко, разумеется, немалый вес!) Медленно и звучно изрёк:

− Очередной Совет объявляю открытым. Слово имеет его инициатор. Он всем хорошо знаком и даже слишком, поэтому обойдёмся без церемоний.

− Вы пропустили важнейшее определение «опекунский», − чуть ли не радостно заметил Майкл Горт. − По отношению к нашему скучному сборищу. И я настаиваю на корректности и точности формулировок!

Я непроизвольно глянул на дородного маркиза и снова поразился его всегдашнему сытому и жизнеутверждающему виду. Ужасно похож на своего коллегу по фракции, в существенной разнице лишь короткая бородка вместо бакенбард. Я на своём веку ещё не встречал худого и немощного борца за мир − все, как на подбор, больших пищеварительных и виноглотательных размеров при бьющей через край оптимистической энергии. При этом они весёлыми добряками обычно лишь кажутся.

А вот агрессивно настроенные по жизни персоны почему-то не могут похвастаться ни отменным здоровьем, ни располагающей к себе деловой наружностью! Что граф Бергский, что барон Лович − образцы невзрачности и какой-то тоскливой заурядности, начиная от умственной деятельности и кончая повседневными поступками. Оба невысокого роста, круглолицые, с утиными носиками между набрякшими подглазными мешками − уже почечки шалят, а ведь всего-навсего девятый десяток разменяли, мальчишки… Гладко выбритые аж до голубизны на щёчках, но в длинноволосых париках − была, оказывается, такая невероятная мужская мода. У графа Авксентия он чернее воронова крыла, а у Жана Ловича белее лебединого − им кажется, что это создаёт между ними обалденный контраст! Их никто не разубеждает: чем бы великовозрастное дитятко ни тешилось, лишь бы не вредило с обиды.

И у такой вот парочки реальная во многом власть в западных и южных Лабораториях! Не полная, конечно, решающее слово всегда за мною. Но в оба-два приходится следить: и своими природными глазками, и спрятанными видеообъективами. Иначе таких дел натворят… Или вообще дела реального не будет − хренушек не слаще редечки.

Граф Франц проигнорировал замечание маркиза: он снова решительно наставил золотой трезубец на его соседа, и тому пришлось заговорить. Чего тянул? Тёмная ночка на дворе, здесь не светлее, а в наших душах и подавно.

Дядюшка Леон начал не издалека, как все мы привыкли, а конкретно и резко: с факта таинственной гибели секретного работника №45. Причём не обвиняя никого огульно, он расставлял такие акценты, что, как дважды два, выходило: эта смерть выгодна и нужна именно мне. Ну и паршивец!

− …и это едва ли не первый случай за многие века не фальшивой «роковой неизбежности», а преднамеренного злодейства! Рассчитанного чуть ли не поминутно и в деталях! Хладнокровно уничтожен пусть человек не из высшего светского круга, но всё же дворянского звания! Которое…

− …которое в глазах этого самого света не слишком отличается от служивого уровня, − лениво протянул Жан Лович. − Продолжайте, я прошу пардону за вмешательство…

− Так ведь самое скверное всегда начинается с небольшой пакости! − баронет укоризненно погрозил густо окольцованным указательным пальцем. − Положение в системе Династии на редкость нестабильное, а некоторые вместо осторожности и взвешенных решений чужих гостей приглашают! Из ненавистного всем нам Внешнего Космоса! Причём ставят их на одну доску с нами! Природными аристократами! Мыслимое ли дело: двое пришельцев уже советники при Королевнах! Не зная истинного положения вещей, они могут насоветовать такого, что волосы встанут дыбом. Боюсь, что на некоторых париках и шиньонах тоже!

− С Алиной Дюнштайн был заключён вынужденный договор: мы ей − номинальную должность при дворе, она нам − голову атамана Иннокентия по факту, − процедил граф Бергский и пригладил свои чернильные пряди у висков. − Терпеть выходки этого бандита уже не было никакой возможности, а повлиять на него не могли даже вы, его покровители! Теперь болезненный вопрос о нестабильности и непредсказуемости руководства богатырей почти закрыт − сами не сумели, зато у «чужих гостей» получилось… стыдоба!

− И потом лишь она не знает правду о подмене Старшей Королевны, − заметил Франц Усталый. − Роман фон Хётцен и Никомед Коревич в курсе и ведут себя очень осмотрительно, как видите.

− Я уже заметил, что вы их почти полюбили! − хохотнул маркиз. − И кто же, интересно, этих парней информировал? Кто выдал убийственнейшую тайну?

− Тот, кому были нужны их осмысленные действия и обдуманные услуги, а не скачки с саблями наголо вслепую. И по-настоящему стыдно нам всем должно быть за наплевательское отношение к весьма родовитому лицу, которое мы использовали как дешёвку, ни с чем не посчитавшись. Теперь за это предстоит расплачиваться, да только хватит ли у нас средств?

− А вы на сей счёт Филиппушку спросите. Кто как не он лоббировал идею взаимозаменяемости сестры Мстислава Ласкэ и королевны Хельги-Соломинки?

Услышав такое, я буквально задохнулся! От возмущения. Ишь, нашёл крайнего! Наш «дядюшка» не только паршивец, но и козёл! Па-а-аршивый ка-а-зёл. Выражаясь деликатно.

Тем не менее вся ясновельможная банда принялась глазеть на меня. Злорадно и выжидательно. Что ж, постараюсь не разочаровать:

− Лоббизм, господа, всегда предполагает для исполнителя выгоду. Или быструю, или долгосрочную, но непременно конкретную. А в результате тактического − подчёркиваю! − тактического и типичного приёма создания двойника для наиважнейшей персоны (по её же предложению, кстати) я потерял талантливую ассистентку, которая вскоре должна была стать перспективным учёным и возглавить один из лабораторных комплексов. Годы прошли, а замены ей нет − не только полноценной, вообще никакой! Скудна наша община на дарования, ибо века варимся в одном генетическом котле почти без примеси свежей крови. Я, разумеется, не застрахован от ошибок… но кто-нибудь помнит совершённую мной сознательную глупость?!

Одного послушного молчания было маловато, и пришлось выставить вперёд слегка оскаленные челюсти, что придало моему личику некоторое сходство с кусачей крысиной мордочкой (неоднократно репетировал эту гримаску перед зеркалом для подобной ситуации). Подействовало: молчание стало почтительно-настороженным. Вот и славно, зафиксируем и продолжим:

− Беда в том, что недосмотрами грешен весь наш Совет! И в данном эпизоде грамотная, точечная тактика перешла в неопределённую стратегию, а потом и вообще в нечто неуправляемое, ибо игру вели la femme, женщины! Я не считаю положение безвыходным и даже невыгодным, но кому теперь нужно мнение старого подвижника чистой науки?

Ага-с, ага, проняло малость: графья отвели взгляды! Пора переходить к самому щекотливому нюансу:

− Гибель моего программиста, само собой, не помешает тщательно расследовать, благо имеется кому. Впрочем, не моя компетенция − у нас есть куратор по безопасности, достопочтенный маркиз, он и отдаст необходимые распоряжения, если сочтёт нужным. Однако вынужден разочаровать господ конспирологов: ничего особо загадочного в работе сотрудника №45 не было!

− Превосходно! Не врём, но и правду не скажем! − вскричал баронет обличающим тоном (и за что миротворцы всех мастей так не любят учёных?). − Значит, замысел «Дочери Святогора», о котором ни словечка не знали ни один из королей Династии, тайны не представляет − так надо вас понимать? И находится в открытом доступе?

− В некотором роде. После внезапного изъятия девочек из подземных Лабораторий нынешней госпожой Хельгой-Хель и резкой активации их человеческих личностных качеств этот современный проект больше не имеет спецгрифа. За разъяснениями прошу обращаться к упомянутой госпоже − я сам был поставлен перед фактом.

− Вы бы ещё обильную слезу пустили: «Ах, и очередных способных сотрудниц потерял! Хнык!»

− Так оно и есть. Ни одной не оставили в пред-предыдущем варианте. Общение у нас по-старому дружелюбное, а вот категорического приказа уже не отдашь.

Франц Усталый раскатисто кашлянул, переведя общее внимание на себя. Очень своевременно, иначе такой перевод сделал бы я. Когда перед кодлой оправдываешься − главное не перестараться. И не остаться отнюдь не в гордом одиночестве.

− Я должен поддержать нашего уважаемого Филиппа, − сказал граф. − Отнеситесь же с почтением к его сединам, если забыли про достижения. Неприлично, баронет! Непозволительно, маркиз! Когда б не наша передовая наука, мы бы здесь не заседали столь вольготно. К вашему сведению, самый первый мой Совет прошёл в сыром подвале при аварийном освещении! И назывался он просто «Королевским», опекать тогда было некого…

− Справедливое замечание, − поддакнул Авксентий Бергский. − А меня принимали семью годами позже вообще в лесочке на поляночке − так уж вышло. Что вы знаете о тех временах и из чьих рассказов? Мы же недаром собираемся именно в этой «Древнейшей» башне скорби! Ибо забыть кое-что важное не позволяет!

Красиво излагает. Молодец. Правда, не совсем близко к истине, но и не слишком далече. Для текущего момента вполне сойдёт.

− Я напомню вам, какой вклад внёс главный научный руководитель в наше нынешнее благополучие, − продолжил граф Франц, вставая. − Тогда на стыке диких Катакомб и цивилизованных Подземелий нашлось уязвимое место − и в нижнеуровневые тоннели хлынула лесная нечисть. Перекрыться бронёй удалось далеко не везде, и мы разом потеряли половину важнейших коммуникаций. Незащищённые люди гибли сотнями, а сверхсильные витязи десятками. Богатырям тоже крепенько досталось… И если бы профессор Филиппов не наткнулся в архивах на один древний план и не сумел в сжатые сроки воплотить его в действительность, то всех ожидала «секим башка», как обожает говорить атаман Вахтанг…

(Спасибо, дорогой граф, хотя присочинить ты горазд, как сивый олень. Погибших было не столь много, и оборону наладили достаточно оперативно − Династия и не такое видывала. Но ценных коммуникаций мы лишились, действительно, на пять лет, пока не разобрались с «дочками» и не бросили в бой сначала Юлечку, а чуть позже Аллочку… тяжеленько же им пришлось! А младшенькой Майечке досталась окончательная зачистка − тоже лёгкого мало).

А вот и слёзки по обеим щекам у меня поползли! Расчувствовался. И к месту, и к теме.

− Вы преувеличиваете мои заслуги, господа! − всхлипнул я и замахал платочком возле глаз. − Они имеются, я не скромничаю, но везения было больше. Неведомого, божественного вмешательства, если хотите. Благодаря ему новый проект «Дочери Святогора» развернулся во всей многогранности! Вначале был чисто истребительный цикл «Мстители», потом охранительный «Маски», далее параллельно лабораторный «Мастерицы» − и вот теперь настал черёд офисных «Малышек». Проверенный суровой практикой набор: все предыдущие функции сохранены и могут быть задействованы вновь! Вернее, могли…

− …пока их не поменял или не заблокировал ваш так некстати-кстати померший служака под нумером «45», − понимающе осклабился дядюшка Леон. − И кто знает, остались ли они прежними «малышками»? Возможно, что вне вашего ведома запущен совершенно новый и не предусмотренный вами цикл? Ну, к примеру, под названием «Мюриды», а?

(Какой ты догадливый, дружочек! Разумеется, запущен! И очень даже предусмотренный. Вот только знают о том всего два человека в обозримой Вселенной. И вряд ли к ним добавится третий…)

− Мюридами называют религиозных фанатиков с беспрекословным подчинением своему наставнику, − значительно заметил Майкл Горт. − Судя по малопонятному исчезновению самой младшей «дочери», перед нами нечто противоположное. Их как, вообще с ограничителей сняли?

− У меня нет точной информации, − скучным голосом ответил я и снова задействовал платок. − В вашей власти пригласить сюда саму Хельгу, и она…

− Она здесь пока лишняя, − буркнул барон Лович и нервно накрутил на палец лохматый, обесцвеченный локон. − Чёрт, и звать преждевременно, и медлить опасно… Вот что должно быть предметом рассмотрения, а не три синтетические дурочки!

У меня снова перехватило горлышко. Да как он смеет?! Так, по-хамски, отзываться о венце моего инженерного искусства? Истинно творческого, да-с! А сколько приходилось делать буквально на ощупь, продираясь сквозь непонятки и умолчания в забытых технологиях?

Нет, я не претендую на академический патент и тем более на идею; нашёл в архивчике и не скрываю, повезло. Но исполнительская вариация-то моя! Разобрался, что за продукт запланирован на выходе по оригинальному замыслу, ужаснулся и многое переписал-перенастроил. Полноценный теперь соавтор, можно сказать. И ни уважения, ни понимания!

− Филипп, вы не хуже нас видите, что ваша бывшая ассистентка, став для всех по всеобщей неосмотрительности и недооценки женского характера Старшей Королевной, капитально вышла из-под контроля, − (граф Франц Усталый попытался произнести эту длинную фразу помягче, но получилось как обычно сварливо). − И однако упомянули, что положение можно ещё поправить. Не знаю, как остальные члены опекунского Совета, но лично я готов вас внимательно выслушать.

«Члены» вяло поморщились, но вслух протестовать не стали. Ну что же… Я подошёл к мрачному трону, поклонился, и начал:

− В Асгарде, обители наших нордических Богов, у самого грозного из них Тора была прелестная жена по имени Сиф. Шикарная блондиночка, смею заметить! И вот однажды ночью вредный бог огня Локи отрезал её волосы…

− А нельзя ли без псевдобожеских фантазий? − недовольно перебил зануда Леон. − Поближе к реалиям? Понятным языком?

Я вздохнул и улыбнулся − уже открыто. Ну как не уважить вежливую, скромную просьбу?

− Можно и понятней, баронет. Тогда так: в одном большом поселении, прозываемом Асгардом, у марухи авторитетного пахана Тора стырили чуть ли не с шейки точёные брюлики − самый смак её шалманного прикида! Шмара, само собой, забилась в истерике, но хахаль успокоил, пообещав, что найдёт сявку и поставит его на ножи. И вскоре отыскал: крысятником оказался свой же порченный фрайерок по кличке Локи. Дабы не попасть на правилку, где точно могли рога посшибать, тот поклялся мамой родной, что вернёт убыток с процентами. Не мешкая, пацанчик пошерстил по «малинам» и ховирам, и на одной блат-хате барыги братья Ивальди предложили ему по дешёвке похожие камушки в оправе и вдобавок длинную пиковину для коменданта зоны Одина. Рядом шныряла парочка щипачей Синдри и Брок, которые давно хотели как-нибудь угодить законникам. Они где-то свинтили тяжёлую рыжую «гайку» и кастет на пять пальцев…

− Достаточно, − баронет Леонтьев тоже улыбнулся. − Неплохая стилистическая обработка! Умеете ответить. Испуганный Локи отправился к подземным гномам, и те, соревнуясь в мастерстве, изготовили ему биоволосы для Сиф, самонаводящееся на цель копьё, кольцо с синтез-функцией и молот с удалённым реверсом. Правда, по своей обычной беспечности, сей божок едва головы не лишился, но сумел вывернуться… И где мораль?

− Если бы я мог откровенно высказаться, то зачем прибегать к неясной аллегории? − я развёл ручками. − Хочу лишь обратить ваше внимание на конечный парадокс: хулиганский поступок Локи привёл к тому, что в явном выигрыше оказалась и сама Сиф, получившая вечные золотые локоны, и её муж Тор, ставший с чудо-молотом непобедимым, а кроме того боги Один и Фрейр! И всего-то из-за одной решительной угрозы хулиганчику. Которому некуда было бежать, некуда податься…

− «Готовься к смерти, презренный Локи, ибо я сейчас переломаю тебе все кости!» − маркиз неожиданно процитировал первоисточник весьма близко к тексту. − К сожалению, не наша ситуация. Не только физически воздействовать не можем, но и морально приструнить нечем. Время упущено!

Я промолчал. Что с них взять: ни ума настоящего, ни фантазии − всё понимают буквально и не хотят иначе.

− Лично мне в этой сказочке видится один-единственный намёк на решение династической проблемы, − сказал дядюшка Леон, неотрывно глядя на графа Усталого. − А именно: поставить в известность Хель, что настоящая Хельга-Соломинка собирается отречься от права на трон в пользу младшей Марины. Со всеми вытекающими отсюда малоприятными переменами. И только в нашей власти оставить сестёр на своих местах, с прежней и удобной жизнью. Это угроза и действенная.

− Угроза нам! − выкрикнул граф Бергский. − Идейным консерваторам и сторонникам первоначального «Курса Святогора»! Вы обеих Королевен давно уже прибрали к рукам, а теперь желаете установить тотальный контроль? Не жирно ли будет?!

− Авксентий, вам пить надо меньше! «Бургондское игристое», конечно, не коньяк, но в головушку бьёт не слабо, если употреблять бутылками и с утречка. А коли всерьёз размечтались возвести на престол подставное лицо, тогда это измена!

− Ах, какие стра-а-шные обвинения! А кто, интересно, поддерживает богатырей, которые не одно уже столетие бунтуют против законной Династии и порядка?

− Несопоставимые вещи! Так исторически сложилось! А вот вы…

Я мучительно схватился за виски. Подобный базар возникал на каждом Совете без исключений и порой занимал до трети общего времени, но сейчас знакомая перебранка звучала особенно фальшиво и нестерпимо.

Но поди прерви их! Тогда на самого моментом набросятся. Радостно объединившись и пощёлкивая вставными зубками.

Оказалось, что однообразная брехаловка достала не только меня. Уже через десять минуток обоюдного лая его прервал зычный рык привставшего Председателя: «Да будет вам, в самом-то деле!» Правильная реакция: никакой обличительной конкретики, зато максимум голосовой мощи.

Воцарилось недовольное со всех сторон молчание. Впрочем, сердитые дворянчики надулись в меру, без опасения лопнуть от возмущения, а граф Франц вообще сохранял полное хладнокровие. Снисходительно обратившись к «миротворцам», он заметил:

− Иногда мне кажется, что вы столь непримиримы не по логике вещей, а исключительно из-за скверных от природы характеров. Ведь это наша фракция пошла на уступки, санкционировав осторожные контакты с весьма значительными персонами двух цивилизаций Внешнего Космоса − и снова никаких шагов навстречу! Это мы проявляем миролюбие, а воинственность выказывают как раз ваши сторонники! Мы отказались от форсирования глобальных силовых планов и перешли на неспешное воздействие, а хоть малейшего понимания как не было, так и нет!

На меня пока не смотрели, и я не удержался от очередной улыбочки. Не без торжества-с: кто посоветовал «политикам» прибрать к рукам людей и родственников из окружения Густава фон Хётцена, Командора? Кто намекнул о необходимости неприметной работы с ними «Масок-Мастериц», переведя их на особый статут «Малышки», ась? Вот то-то!

И это ведь только начало, господа!

− Ваше «неспешное воздействие» стало давать крайне неожиданные и трагические результаты, − живо огрызнулся дядюшка Леон. − Летальные! И вообще в последние недели у нас творится чёрт знает что! Мы, хозяева, чуть ли не тайком заседаем в «Древнейшей Башне» и перемещаемся по нулевому нижнему уровню, а гости весело разгуливают по поверхности! Мыслимое ли дело − их гравикатера уже из окон вылетать начали! А за рулями, кстати, одна из ваших неотразимых синтетических кукол, дорогой Филипп! А вторая прохлаждается в «Большой Стрельчатой Башне», напропалую кокетничает с чужаком Коревичем и, похоже, уже сама решает, кого допустить к общению с Королевной, а кто подождёт. Третья же куколка решила без спроса гульнуть − и никакие проги и спецкоды её, как видите, не удержали! А мы растерянно глазеем друг на дружку и стесняемся проявить лишнее любопытство. Всё! Баста! Извольте представить нам подробный отчёт о происходящем, ни о чём не умалчивая! Завтра же! А пока вызовите сюда этих полубиологических девок − поспрошаем их при свидетелях, дабы после избежать пересудов. Давно пора этим заняться.

Ах, какой приятный поворот! Мне и трудиться не придётся. Уступить инициативу − ещё не значит превратиться в обороняющегося.

− Но уже так поздно… − растерянно промямлил я. − Ночь на дворе… А завтра они…

− Будут как новенькие, не притворяйтесь! Я в курсе, что сон, питание и прочие человеческие необходимости им не нужны. Маркиз, вы согласны со мной?

− Поддерживаю, − коротко ответствовал Горт. − Всецело.

Я сокрушённо подвигал плечиками, поморгал глазками и перевёл их на Председателя. Тот не двинулся с места и ничего не возразил, но ощутимо напрягся. Подморгнуть бы ему, успокоить, да опасно. А вдруг идёт секретная запись − потом будут просматривать, анализировать детали при увеличении? Нет, ни к чему.

− Молчание − знак усталости, − не без каламбура подытожил баронет. − Филипп, не заставляйте нас ждать!

− Всё же немного придётся, − извиняюще ответил я. − Девочки пока ещё левитацией не наделены, телепортацией тем более. Кстати, какой путь указать − снизу или…

− Сверху! Впустите их обычным способом, открыв входную дверь. А шифры нижнего уровня им знать не нужно.

− Да-да, конечно…

Я достал аппаратик, раскрыл; сделал вид, будто набираю сообщение. Нажал особую кнопочку спецвызова. И почти сразу, разрушая затхлую атмосферу башенного зала-алькова, где мы в очередной раз утюжили сами себе мозги, один за другим прозвенели два чистых голоска:

− Аллоя слушает! Учитель, есть проблемы?

− Юрико на связи. Сенсэй, нужна помощь?

Вот такие они у меня! Белочки, заиньки, цыпочки! Верные, заботливые и безотказные. Точнее, их программы. Нет, но какая координация!

− Что-о? Вызывают на Совет?! Ах!! Лечу-лечу!

− Влиятельные господа хотят меня видеть? Какая честь! Сейчас буду.

Члены опекунского Совета (за исключением председательствующего) дружно похмыкали и поёрзали на сиденьях, но ничего внятного не сказали. Впрочем, молчание затянулось минут на пять, не более, а затем прервалось нетерпеливым, настойчивым звонком.

Я шаркающей, старческой походкой добрёл до двери, открыл, впустил и… И остался стоять, почёсывая бородку.

Мои девчата объявились не в обычной униформе, а в обтягивающих, коротеньких платьицах своих цветов (где, интересно, они их раздобыли?) Подбежали к присутствующим, поклонились, прощебетали: «А вот и мы!» и принялись хозяйничать! Затеплилось аварийное освещение, зажужжали два резервных синтезатора, задвигалась мебель в глубине зала, замелькали туда-сюда гибкие тела − серебряное и янтарное. «Влиятельные господа» и пикнуть не успели, как…

− Не угодно ли милордам слегка перекусить? Вот копчёные колбаски, вот зернистая икра, вот сыр со слезой, вот красная рыбка…

− Прохладительные напитки, пожалуйста! Газированные, фруктовые соки, минеральная вода!

− Может быть, что-нибудь алкогольное? Марочный коньяк, настоящий абсент, выдержанный ром? «Бургондское урожая 275309-го года»?

− А вот и сладости! Засахаренные персики, фаршированные сливы, орехи в меду, заварные трубочки с кремом!

− Ароматизированные сигареты, граф! Слегка пересушенные, как вам и нравится. Старых выпусков, без встроенного огонька − позвольте помочь прикурить…

− Ох, как здесь душно! Плохая вентиляция, да ещё этот факел над троном чадит! Ничего, поправим − у нас есть возможности…

− Ай, резала булочку и накрошила прямо на брюки, ваша светлость! Какая же я неловкая! Одну секундочку: сейчас смахну и приберу…

Я тихо умилялся, наблюдая за моими разошедшимися малышками и за всеобщим смущением. Жалко, что Мейечки нет: она засыпала бы всех лентами и конфетти, и вместо поминок получился бы праздник.

Бодренькой походочкой крепкого пожилого человека я вернулся на своё местечко. Окинул взглядом доморощенный Совет, превратившийся в уютный корпоративчик, и едва тоже не ахнул, увидев Аллою, по-свойски примостившуюся на колене Франца Усталого с бутылкой вина в одной руке и с веером в другой. Правда, граф выглядел совсем не уставшим, а порядком возбуждённым, ибо девочка сидела на его длинной и суховатой конечности, прилично раздвинув свои стройные ножки. И не бочком, а…

О-о-о, какой у неё вырез спереди!! А там-то, а там… Да уж, Хель как куратор субтемы «Милашки» своё дело знает. Хотя о столь быстром развитии этого подраздела мы не договаривались.

Юрико тем временем по-иному не менее успешно обхаживала баронета с маркизом. Её единственная левая рука без устали и невероятно точно перемещалась в пространстве, передвигая, поправляя, убирая и всячески обслуживая. Зрелище было очень эффектным, сановные мужчины видели это впервые и не скрывали своего любопытства. Возле них стояли невесть откуда взявшиеся изящные переносные столики с подносами, на которых чего только не было! А поскольку перед сим совещанием им поесть не удалось (разве можно нормально поужинать всего лишь за час?), то грубая пищеварительная физиология быстро взяла своё.

Обо мне позаботились как обычно: ванильное печенье на блюдечке и высокая кружка из толстого синего стекла с горячим глинтвейном. В меру и крепости, и сахарцу, и пряностей − прекрасно!

− М-мм… очень даже неплохое качество! − почти благосклонно изрёк граф Авксентий Бергский, смакуя тёмный виноградный напиток. − Интересно бы знать, откуда у вас синтез-код одного из лучших моих вин?

− Я очень-ужасно-невероятно извиняюсь, но однажды мы… мы его украли, − призналась смущённая Аллоя, слегка наклонившись к графу и вся зарумянившись. − Двадцать второго числа третьего летнего месяца прошлого года вы, сделав заказ после плановой инспекции в первоначальной Южной Лаборатории, позабыли завершить на синтезаторе запароленный цикл и… В общем безбашенная Мейй после сунула туда нос и скопировала данные. Мы её хорошенько отругали, конечно, но редкостный рецепт сохранили на память. Виноваты, простите!

− Да уж придётся. Это моё винцо кому-нибудь предлагали?

− Что вы! Разве у нас его кто оценит?!

− Вот то-то и оно…

Заприметив, что аристократическая компания малость подкормилась, я спохватился:

− Любезные барышни, а ведь у нас тут изначально была не вечеринка! И вас позвали совершенно с иной целью! Для проверки!

− Ай! А мы думали, что для обслуживания господ на отдыхе…

− Ой! Как неудобно вышло! Сейчас исправимся…

Очередные светло-жёлтые мелькания взад-вперёд, короткая суматоха и полная перемена картины: порядочек на столиках, тишина и полумрак в зале, а мои работницы замерли рядышком в так называемой «стойке покорности» − левая ножка коленом касается пола, правая согнута, и опора опять же на левый кулачок (у бедной Юришеньки иначе не получится…) Впрочем, взоры мужчин были приклеены к Аллое − вернее, к её женским прелестям за пазухой. Поза для удобного разглядывания самая та…

Дядюшка Леон оторвался наконец от приятного созерцания, раскрыл рот, но почти сразу же его закрыл. Причина лично мне была понятна: он просто позабыл, о чём намеревался спросить, вызывая малышек сюда. Из всех нас именно ему захотелось отведать восьмидесятиградусного абсента, причём в чистом виде − как результат проблемы с памятью и некоторое общее осоловение. Прочие советнички после сытного перекуса выглядели также не слишком осмысленно. Особой бодростью и я не мог похвастаться: креплёное вино со специями в мои-то годы и на ночь!

− Э-э-э… у нас имеются подозрения, что с вашими настройками не всё в порядке… − не совсем внятно проблеял барон Лович. − Кто и на что вас перенацелил после Подземелий и Лабораторий?

Ну и спросил! Моим крошкам в этом плане скрывать нечего, расскажут. Однако нужно быть начеку: наш Председатель вовсе не выглядит кротко и благодушно. Мало его наконьячили, жаль.

− Отвечаю: первоначально программно оформлена в качестве личной охранницы Старшей Королевны Хельги Первой, − несколько чужим голосом отчеканила Аллоя. − Чуть позже была ориентирована госпожой на тайную слежку за советником Никомедом Коревичем. Прикрытие: легкомысленный характер скучающей девицы. Проблем в работе нет, мною довольны.

− Отвечаю: первоначально программно оформлена в качестве личной охранницы Старшей Королевны Хельги Первой, − словечко в словечко ровно выдала Юрико. − Потом опять же технически перенастроена на длительное сотрудничество с Романом фон Хётценом. Прикрытие для подобного режима не предусмотрено. Проблем нет, объект мне полностью доверяет. В процессе оперативных контактов установила с его родственниками доброжелательные отношения, а также познакомилась с некоторыми работниками Базы «Союза Звёздных Систем». Отчёты в двух экземплярах: лично хозяйке и научному руководителю.

− Тэк-с, понятненько… А кто вообще отдал распоряжение вам выйти на Поверхность?

− Сама Старшая Королевна.

− Сама Старшая Королевна.

Я опять полез в карман за тряпочкой и пару раз промакнул затылок и шею. Хотя пока всё нормально, докладывают как по-писанному. Напрасно я волнуюсь.

− Как же Хель на это решилась без согласия главы нашей науки? − граф Франц цепко уставился на меня (ах, он даже не подвыпивший, плохо!) − Верится с трудом и даже не верится вообще!

Я стоял смирно, терзал в кулаке платочек и лихорадочно прикидывал варианты ответа. Этот усталый пустой графин − единственный, кто в курсе новых задумок, но лишь частично; сразу его вводить в такие игрища нельзя, ему ещё к ним привыкать и привыкать. Но и постоянная подозрительность нам ни к чему: нужна не просто свобода манёвра, а отсутствие пристрастного пригляда!

− Доказать свою безукоризненную честность мне, увы, нечем, − (я хотел снова для вящей убедительности прижать кулачки к груди, но почему-то поднял их аж до подбородка − получилось несколько агрессивно). − Но вы напрасно удивляетесь подобной самостоятельности Старшей Королевны! Со дня на день ей предстоит стать нашей безраздельной повелительницей, не подотчётной никому…

− С придворным Советом короли Династии всегда считались, − важно заметил Майкл Горт. − Да и королевы тоже. Хотя ситуации, подобно нашей, я в хрониках не встречал.

− Зато мне помнится, как во времена правления Вероники Первой (и последней, к счастью) чрезмерно зазнавшихся вельмож разогнали чуть ли не пинками, − криво усмехнулся граф Бергский. − А церемониймейстера и канцлера, возмущавшихся разгоном чересчур публично, вздёрнули на этой самой Башне без всяких церемоний. После скорой кончины самодурки от не вполне понятной причины и был принят «Закон о Совете», который…

− …который позже королевы Янина и Рогнеда использовали в качестве пипифакса, − маркиз опять раскатисто хохотнул. − Поэтому бабам никогда нельзя доверять!

− Вынужден согласиться. А уж нынешние − любая из трёх, на выбор! − способны такое царствование нам устроить, что впору о политической эмиграции задуматься. Как в стародавние эпохи…

− Некуда, граф, по определению! Можно лишь податься в нелегалы, но какая это жизнь…

− Ну, вас-то богатыри неплохо примут, хо-хо! Так ведь?

− Что за вопрос: в очередь выстроятся на приём − их атаманам только напыщенных говорунов над ухом и не хватает! Без «истинной силы» и потерявших всякое влияние. Вы хоть чуточку думайте, прежде чем брякнуть!

(О, Боги мои, да что же они городят-то, в чём признаются?! Вслух! А у девочек самообучаемость выставлена на максимум! Вон у Аллои зрачки словно бы хрупким льдом покрылись да и у Юрико тоже − значит, запись ведут! Но предупреждать уже поздно).

− Эй, крошечки-милашечки, а человека вы пристукнуть сможете? − вдруг развязно спросил дядюшка Леон и едва не икнул. Вопрошаемые по очереди на него посмотрели, после чего старшая тихо уточнила:

− Глагол «пристукнуть» употреблён вами в смысле «уничтожить»?

− Ага, смысел именно такой. Грохнуть, зарезать, удавить, растерзать, утопить, сжечь, отравить… я ничего не пропустил? Как, справитесь?

− Баронет, это неслыханная провокация! − отчаянно закричал я во весь голос и сразу же его сорвал. Но несколько секунд выгадал на раздумье − оно и биороботам порой необходимо…

На сей раз отозвалась Аллоя − мой белокурый ангелочек, моя нежная снегурочка! С невинной улыбочкой она сообщила:

− Перечисленные действия в двигательном плане не проблема ни для нас, ни для обычных людей, как я понимаю. Однако необходима ещё и мотивация, правда? Поскольку мы таковую не имеем в принципе, то нужен прямой приказ. Того, кто вправе его отдать.

− Стало быть, вы вне человеческой морали?

− По умолчанию − да.

Предельно рискованное заявление! И даже я не знаю, насколько оно соответствует истине. В режимах «Мстители» и «Маски» − на сто процентов, а вот будучи «Малышками»… У них теперь появились жизненные ценности − и опять же неведомо какие! Вот который уже раз приходится задействовать «дочерей Святогора» чуть не экспериментально, рискуя надёжностью! Надо бы сделать полную, качественную отладку, да время, как всегда, поджимает. Порочный круг, а куда денешься?

Баронета-провокатора ответ крайне заинтересовал. Уняв плебейскую свою икоту, он вкрадчиво поинтересовался:

− Поскольку ты подчиняешься королевне Хельге, а твоя подружка − молодому человеку по имени Роман, то им достаточно вам приказать, и… Я верно рассуждаю?

− Вполне, но лишь «во-первых», − Аллоя сделала большие, серьёзные глаза. − А есть ещё и «во-вторых»: нас желательно переключить на самые ранние уровни активности − на первый или второй. В которых мы чистили Подземелья… ну, вы знаете подробности. Нынешний четвёртый для работы киллером вряд ли годится. Я вот лично не представляю, как мои внутренние системы воспримут то, что было раньше нормой, а теперь − злодейством…

Умничка! Нет, она совсем взрослая. Отбрила, будто мои мысли прочла! Но такую функцию не имеет − значит, интуиция? Эх, её бы сейчас обратно в Лабораторию − головку вскрыть, подсоединить приборчики, замеры всякие выполнить… Несбыточные научные мечты.

− Ну что же, с этой парочкой ситуация благополучно прояснилась, − подвёл предварительный итог Франц Усталый. − Осталось разобраться с побегом младшей «дочки», который не влазит совсем уж ни в какие рамки.

− Ваша светлость, это не побег! − воскликнула Юрико с нетипичной для неё эмоциональностью. − Мейй похитили! У нас есть доказательства, и я прошу вас с ними ознакомиться! Сестра, продемонстрируй, пожалуйста…

Аллоя выпрямилась. Дистанционно погасила поддельный факел над фальшивым троном, а его блестящую стальную спинку задействовала в качестве импровизированного экрана. Вскинула ладошку, преобразовала её в миниатюрный проектор и…

Я уже просмотрел этот прелюбопытнейший ролик. И поначалу слегка насторожился тем обстоятельством, что мне его показывать не собирались. И если б верная Юрико тайком не сделала копию, то сейчас тоже сидел бы с разинутым без завязочек ртом, как все прочие члены Совета. Но очень скоро выяснилось: серебряная малышка столь непомерно возгордилась вниманием, которое лично к ней проявил офицер-техник Курт Фоген, что не желала делиться своей находкой ни с кем, кроме госпожи Хельги. Похоже, девочка прогрессирует в новой «офисной» ипостаси слишком уж стремительно. Не мешает уменьшить её эмоциональный контур хотя бы до пятидесяти… но последние-то настроечки тю-тю! Копии трёх первоначальных уровней у меня сохранились, да вот очередная напасть: моего обычного приказа: «А ну, шалунишка, бегом марш на перенастройку!» Аллоя может и не послушаться! И вместо выполнения возьмёт и запросит подтверждение от Хель − не только теперь имеет полное право, но и должна так поступить. И вовсе не факт, что оно последует. Дожили, господин главный научный руководитель…

Ах, как же это я отвлёкся: нужно срочно принять общий растерянный вид! Только Юришка поймёт, что я лицедействую… кстати, стоит незаметно проследить за её реакций на моё притворство.

Не-ет, ей уже не до наблюдения за мною: сестрёнки наперебой дают пояснения малость ошеломлённым опекунам! Или требуют таковые от них − сразу и не разберёшь…

− Глядите-глядите, благородные господа: малышка и чужой мужчина танцуют в чистом поле так беззаботно и радостно, словно на балу!

− А вот в этом эпизоде обнимаются! Да как тесно и старательно!

− А вот тут целуются! И не в щёчку, а по-настоящему, в губы!

− И при этом офицер Фоген нашу Мейй хватает за попу! Ужас!

− Не преувеличивай, Юри, его рука лежит у неё на бедре с небольшим скольжением книзу. Хотя всё равно неприлично!

− Девчата, спокойнее, не наседайте так…

− Ох, извините, ваше сиятельство! Но ведь платьице на Мейечке всё разорвано-растерзано!

− Ой, простите, ваша светлость! А сама она чуть не падает, и глаза на лоб закатились!

− А в вездеходе, в вездеходе-то что творится! Сестричка уже лежит на мужских коленях!

− Не лежит, а валяется − и в беззащитном состоянии! С ней теперь можно делать-творить всяческие безобразия!

− И ещё как делают-творят! Вон несут на кроватную постель и кладут навзничь! Раздевают!!

− Не выдумывай, Алла, это не кровать, а реабилитационный аппарат. Но он тоже может сгодиться для… для чего угодно. Мейй уже голая, видите?!

− Малышки, не так громко! И принесли бы прохладненького, что ли…

Это произнёс я − взволнованно и почти умоляюще. Ибо «сиятельные и светлые» мои коллеги выглядели обескураженными до крайней степени. И вспотевшими.

Скромная просьбочка подействовала как приказ в старые, добрые времена − отрадно. Но не мгновенно: девочкам потребовалось время для смены сценариев и немалое, долгие четыре секунды! В течение которых они растерянно глазели на меня, внутренне переходя от большого возбуждения к нормальному рабочему спокойствию. И лишь на шестой секунде они дружно пискнули-ойкнули и опять зафиксировали «позу покорности», после чего включились в стандартный офисный, обслуживающий цикл деятельности. Полминутки беготни − и нас снова обеспечили прозрачными напиточками − чистыми, с пузырьками и с градусами. Согласно желанию и вкусам.

Особенной бодрости это никому не прибавило, а барон Лович так вообще сложил руки на животике и смежил веки. Ну или принял деланный сонный вид − он иногда горазд прикидываться умученным и безобидным. Даже граф Усталый, сохранивший некоторую живость, тщетно пытался найти слова, адекватные увиденному. Я поймал его выразительный взгляд, явно вопрошавший: «И вот из-за такой пошлой ерунды был созван Совет?!» Утвердительно кивнуть не осмелился, а не мешало бы.

На самом деле ерундистики в просмотренном видео было мало, а тревожных зацепочек много, но сие понятно лишь мне и ещё парочке ловких человеческих умов, один из которых среди живых уже не числится. Вывод напрашивается сам собой и в точности, как в стародавней сказке: «Дурачина ты, старый простофиля!» Да уж, воспитал достойную смену… теперь, того и гляди, рвать коготочки придётся. В эту самую «политэмиграцию» − смешно, да не до смеха! Разумеется, автор глобальной игры против человечества «Любовь зомби-2» примет меня с распростёртыми объятиями, но контроль за Лабораториями будет потерян. А без пригляда там нагородят, начудесят и напридумывают такого…

Пореже мне надо выходить на Поверхность в это шибко тревожненькое времечко, вот что. И места обитания менять еженедельно, не реже. Ах, будь рядом заботливая Юлечка в старом оформлении, я и горя тогда не знал бы! Возможно, придётся внести коррективы в её вольное бытие вместе с сыном Командора − есть кое-какие программные ниточки, оставлены про запас. Но тянуть за них нужно будет крайне осторожно при её нынешнем неустойчивом психическом состоянии. Иначе ощутимый вред причиню моему созданию, лучшей из моих работ. Четыре их всего покамест, а новых и на подходе нет.

− Думаю, представление пора заканчивать, − процедил Председатель и звучно стукнул жезлом по подлокотнику стула. − Малышки, вы свободны. Продолжайте жить и действовать по утверждённым планам. К вам претензий нет.

Едва за моими воспитанницами закрылась дверь, как дядюшка Леон вопросил с живейшим интересом:

− Они и в самом деле способны вступать в сексуальные отношения с мужчинами? Я не о слюнявых поцелуйчиках говорю − понимаете, надеюсь. И вообще, как вы объясните нам сей пикантный фильмец?

− Затрудняюсь его комментировать, − со вздохом ответил я. − Сам мало что понимаю. Такое впечатление, что один из сотрудников чужой Базы совратил мою взбалмошную Мейй в самом что ни на есть вульгарном смысле − заморочил ей голову и уговорил остаться с ним. Это если по-житейски. А с научной стороны можно только догадываться, без тщательного обследования точный диагноз не поставить. Немногочисленные факты говорят о том, что неожиданно отказал так называемый Усилитель верности, который отвечает за непосредственное подчинение любой из «дочерей Святогора» каким-либо конкретным лицам. В данном случае Хельге-Хель. После этого в приоритет резко вышли офисные и личностные настройки, и последние − повышенная возбудимость, эмоциональность и любопытство − взяли верх. Что из этого получилось, вы видели.

− Ничего себе, новости! А беглянку можно вернуть?

− Затрудняюсь обещать без предварительной консультации опять же с Хель. Зря вы всё-таки её не позвали.

− Обойдётся пока, выскочка нахальная…

− Вам виднее. Насчёт же специфических половых контактов трёх биороботов женского типа с нормальными людьми могу сказать следующее…

Моё сообщение выслушали с таким всеобщим жадненьким вниманием, какое не всегда встретишь и при обсуждении концептуальных вопросов. Все вдобавок ёрзали на сиденьях, словно там заработал чрезмерный подогрев, а Жан Лович ещё и мелко потирал свои суховатые ладошки да весьма заметно облизывался. Я его понимал, чего уж там.

− Значит, противоестественная физиологическая связь всё же возмо-о-жна… − граф Бергский перешёл на столь озабоченный тон, как будто его к этой связи собирались принуждать. − Ну и для чего же вы конструктивно реализовали сие немыслимое извращение, Филипп? А ведь на религиозных планетных системах так называемой «Элиты» вас за подобные научные фокусы закопали бы живьём в землю! После мучительных экзекуций!

В реализации указанного зловещего сценария были сильные сомнения − нынче даже идейные изуверы вынуждены соблюдать некоторые пыточные приличия во избежание миграции паствы. Но в целом с Авксентием можно согласиться − и шокинга полно, и изврата, и дальше собственного носа он не видит, хе-хе-хе! Ему бы не Лабораториями заведовать, а конюшнями.

− Сколько же несправедливых упрёков приходится выслушивать! − я даже засморкался от огорчения в многострадальный платок. − Где видите вы самоуверенного конструктора, а, господа? Нету такового, перед вами всего-навсего трудолюбивый исполнитель! В то страшное время всеобщей беды мы, верные учёные Династии, сутками напролёт пропадали в пыльных архивах в поисках хоть какого-нибудь способа борьбы с нашествием диких трансформеров. И вот однажды наткнулись на доклад «M-Z-L» − жалкий информационный огрызок без начала и конца. Очень вероятно − и даже наверняка! − это был всего лишь фрагмент некоего огромного проекта, суть и задачи которого нам неведомы, но его составляющие весьма подходили и для наших утилитарных целей. Проводя грубоватую аналогию, мы отыскали предмет, внешне похожий на копьё, ну и принялись радостно тыкать им на убой во все стороны! Хотя изначально он мог служить чем угодно − от мирного средства для прочистки засорившихся труб и до ковыряния в зубах после обеда…

− Или всё-таки заветным «копьём Одина», бьющим без промаха и наповал, − многозначительно заметил Майкл Горт. − А «верные учёные», толком не разобравшись в настройках, так и продолжают использовать уникальные задумки и невпопад, и с минимальным эффектом!

− Да помилуйте, маркиз, как же можно безответственно выступать с подобными обвинениями?! − в сердцах воскликнул я и снова непроизвольно окрысился. − Разве допустимо было в тех условиях заниматься свободным поиском и бросаться в эксперименты? Нетушки, во главу угла ставился лишь быстрый успех при минимуме побочного вреда! А вред имел место, в том числе, и сознательный, от своих же чутких коллежек! Нашлись идеалисты, гуманисты и прочее околонаучное дрянцо… К счастью, король Александр Восьмой принял мою точку зрения и железной рукой восстановил порядочек и дисциплинку среди исследователей. С его высокородной помощью я велел неукоснительно придерживаться параметров, указанных в докладе «M-Z-L», а именно: для перевоплощения в комбинированное существо необходимы аморфная субстанция типа «туман» и человеческий женский мозг в возрасте от девяти месяцев до полутора лет. Указанной субстанции было полно, а вот насчёт свободных от тела мозгов случилась заминочка. Наше с вами серое вещество не подходило, даже родись мы женщинами…

− Донором должен быть субъект, обладающий «истинной силой»? − высказал догадку баронет. Я сокрушённо кивнул:

− Только так. Непременное условие, жирно подчёркнутое в докладе. А среди витязей не нашлось желающих отдавать детишек на технологическую переплавку в жить-нежить. Даже в те тяжёлые для Династии дни. Сами они готовы были сражаться насмерть с метаморфной напастью, но потомство своё трогать не позволили. Трагическое непонимание ситуации и родительский эгоизм, но как тут прикажешь? Спасибо атаманам Титу и Саверию, которые, к их чести, проявили комплексный подход и − я даже сказал бы − истинно научное бесстрашие!

− Значит, и презираемые богатыри могут оказать неоценимую услугу? − дядюшка Леон довольно прищурился. − Напомнить, кто был посредником на переговорах с ними?

− Ваш почтенный предок…

− Вот именно. Цените и уважайте! Жаль, не в курсе подробностей.

− Их мало, – неохотно ответил я. − Атаманы предоставили для опытов трёх годовалых крошек − Алла и Майя были безнадёжно больны и в любом случае обречены; Юлия практически здорова, но однорукая от рождения. Как видите, этика с моралью могут отдыхать. Нам себя упрекнуть не в чем.

− Да, мы девочек сегодня видели − безрадостными и тоскующими их не назовёшь. Живут и дышат полной искусственной грудью, так сказать! Несмотря на.

− Вот именно…

− Кстати, и ваших богатырей никак нельзя назвать альтруистами, − справедливо уточнил Франц Усталый. − По договору «дочери Святогора» чистили их Катакомбы почти полгода, а биологической гадости там было невпроворот. А потом Тит имел наглость потребовать одну «Маску» вернуть!

− О! И которую же? − заинтересовался барон Лович. Председатель дёрнул усами:

− Не помню. Да и какая разница? Предоставили простую заготовку, а губищи раскатали на готовую модель! Мы их послали, тем и дело кончилось.

А я вот помнил… Атаман и меня просил − лично, не объяснив причины − но как я мог её отдать?! Первенца, чуть ли не своё дитя, почитай; я ночи не спал, подгоняя и шлифуя каждую детальку, каждую программку! А другие ему были не нужны, и это наводило на размышления. Чтобы не портить наши отношения, с большим трудом уговорил его взять хотя бы бракованную…

− Похоже, сегодня придётся обойтись без протокола, ибо нечего толком записывать, − граф Франц кстати прервал мои лишние воспоминания своим ворчанием. − Разве упомянуть, что мы пили, чем закусывали… Маркиз, я проникся вашей озабоченностью, хотя по-прежнему не вижу, какие шаги и в каком направлении нужно сделать. Суета вокруг «дочерей» опасений пока не внушает, но начинает раздражать. Да и смерть научного работника выглядит допустимо подозрительной…

− …а самовольство Хель тем более, − кивнул Горт. − Не забывайте, что «Маски» были и остаются единственным нашим силовым резервом! И переиначить сразу всех трёх в мирных служащих − это или легкомыслие, или же своекорыстный расчёт.

− Нам давно уже нужны ещё как минимум три штуки! − бросил граф Бергский. − И в виде послушных мальчиков, а не капризных девок! Филипп, я вам годы об этом твержу!

− Да-да, десятилетия миновали, а мы скучно топчемся на месте, − покивал я. − Ну как доступно объяснить, что ваше требование невыполнимо? В примечаниях к «M-Z-L» чёрным по белому сказано: «сыновей Святогора» в принципе быть не может! Нравится это нам или нет. Не дождутся малышки подобных им братьев, вот сестрёнок соорудить могу. Всего-навсего нужно обеспечить живую основу со сверхсилой, да где там!

− Кто ж виноват, что у нас непозволительно хорошая порой медицина? Совсем никакой детской смертности…

− Даже если и была бы, от витязей мы всё одно донора не получим. С богатырями тоже больше не договоришься. Тупичок-с!

− Тогда тем более безответственно отдавать «Маски» в частные руки! Этой так называемой Хельги. И даже безрассудно!

− Никто и не отдавал − сама забрала. А вы упорно противитесь любым попыткам с ней объясниться.

Возражений у Авксентия не нашлось, поэтому он обиженно замолчал. Немного помедлив, «политики» дружно с кряхтением встали и не менее синхронно отправились в туалет. Ожидать возвращения не имело смысла − это был их излюбленный способ покидать Совет, демонстрируя своё крайнее неудовольствие. Вслед за ними, пожелав всем относительно спокойной ночи, покинули помещение и «миротворцы». Граф Франц Усталый зло глянул им вслед и раздражённо швырнул свой председательский жезл на трон − грохот золота о сталь меня едва не оглушил.

− Вы тоже не без странностей, Филипп, − неожиданно сказали мне. − То и дело выгораживаете Хель, намекаете на возможность некоего сговора с ней… Будто не понимаете, что любое соглашение будет немедленно принято в штыки той или другой фракцией! Скорее всего, из чистой вредности. Чёрт, порой так и подмывает разогнать это спесивое, обюрокраченное сборище и набрать новое!

− В котором не будет спесивцев и бюрократов? − я с усилием поднял жезл и поместил его на место в изголовье трона. − Да где же вы найдёте людей, одновременно и ответственных, и скромных? Не витязей же в самом-то деле приглашать!

− А почему бы и нет?

Здорово сказано! Приехали, распрягай лошадок. Между прочим, давно назревшее решение, которое провести в жизнь нет никакой возможности. Ибо тогда нашему усталому графчику не только на председательском месте не удержаться, но и…

− Мне кажется, что в планах Хель именно это, − откровенно ляпнул я и испуганно оглянулся. − Сама ведь из воинской среды вышла!

− Совершенно справедливо. Ну и какое согласие тут может быть?

К моему удивлению мне помогли привести совещательное местечко в порядок и, распихав стулья вдоль альковной стены, ушли, не прощаясь − почти сбежали. Я остался один в пустом, вычурном зале, повидавшем на своих веках столько всяческой бестолковщины и глупости, что ни в сказке сказать, ни пером-кистью намазюкать. Хоть в предсмертной записке, хоть в протоколе. Который, кстати, мне всё-таки предстоит составить задним числом. Порядок прежде всего, а как же.

Баиньки пора, Филиппушка − совсем уже поздно, а завтра раненько вставать… почти, как в детстве. А было ли оно у меня? Не знаю. Скорее всего, да, иначе почему вдруг состарился?

Но я не помню себя даже молодым. Иногда чудится, что родился сразу в готовом старческом виде, а со временем лишь увеличивался в размерах.

Шагать мне до подземных покоев недалеко и опять же под землёю. А перед сном нужно неизменные полчасика потоптаться на свежем воздухе − и привычка, и полезно для здоровьечка. Но у себя придётся взбираться аж на седьмой Переход с единственным балконом − и отнюдь не в лифте, так как прямого выхода на Поверхность моё лежбище, естественно, не имеет. Здесь же мы на первом этажике: землица-матушка рядышком, очень удобно.

Активировав термообогрев костюма, я не удержался и в последний момент перед выходом снова надел свой обожаемый розовый галстук. Да-с, на сегодняшнем лукавом Совете я держался достойно! Не патриций, но как столоначальник, не меньше.

Вышел, запечатал за собой дверь. Минус один, не холоднее, и полное лунное безветрие − вот и славно, головушка не простудится. Вокруг разные башенки в гирляндах многоцветных огней, повыше звёздочки в привычной тусклой натуральности. И зачем туда стремиться, чем на Земле плохо? Нет, ясно, что плохо, а местами и вообще ужасно, но так ведь было всегда. Ибо Вселенная создавалась не по образу и подобию, а безобразно и не для нас. И если кто-то полагает, что сбежавшее отсюда тысячелетия назад коренное население стало во Внешнем Космосе жить лучше, комфортнее или хотя бы иначе, то пусть наберёт в графе «поиск» по Галактической Сети всего три словечка: вибрация космического пространства. И посмотрит видеохронику из числа малодоступных. Раньше обречённых человечков давили конскими табунами и наземными вездеходами, а сейчас сразу вместе с планетой − вот вам и весь основной цивилизационный прогресс.

Тихо-то как! Спокойно, безлюдненько. Десять шажков вперёд, столько же назад и неспешный оборот для проверочки − никого, чудесно! Ну-ка ещё разочек, и ещё разик, и ещё раз…

Да, четыре прогулочных цикла я выполнил в кажущемся одиночестве. А при пятом повороте чуть в сторонке, за молодой замороженной берёзкой, ярко и кроваво запылал огонёк сигареты. Глубокая затяжка, почти мужская.

Плохо, когда о твоих привычках детально осведомлены другие. Пусть и в единственном числе. Пусть и как бы компаньон. И вообще чего я сюда попёрся? На балконе дышится куда безопаснее.

Но делать нечего, надо идти. Поджидали с дерзким расчётом: ну кто подумает, что у нас тайное свидание не в подземных лабиринтах, а почти рядышком с местом заседания опекунского Совета? На открытом воздухе?

И берёза хоть и низенькая, но очень даже раскидисто-развесистая − неплохая природная маскировка. Если бы не горящая сигаретка, то пройдёшь мимо и не увидишь.

Подхожу ближе − так, переносная скамеечка с подогревом, об удобствах не забывают. Справа по ходу застыла на изготовку Аллоя, будто на стрёме − серебро комбинезона почти сливается со снегами. Точёное, неподвижное лицо, немигающие холодные глаза. Льдом покрытые, ага… Скажи кому, что такая недавно бегала-ахала-суетилась перед очень пожилыми господами, ведь не поверят!

Хельга сидела без напряжения, но как-то слишком ровно − в зимнем пальто нараспашку. Она смотрела на меня тем особым, изучающим взглядом, который радовал сердце при работе в Лабораториях. А вот сейчас сердечку стало как-то неуютно.

− Зачем закурила? − с дедовской укоризной спросил я, присаживаясь на краешек. − И вреднёхонько, и завязать потом непросто. Или граф Франц соблазнил рассказами о приятнейших ощущениях?

− Нет, исключительно из практических соображений, − сказала моя ученица и артистическим щелчком избавилась от окурка. − Соломинка вовсю дымит, ну и мне надо соответствовать. А то подозрительно выйдет: стала Королевой − и моментально бросила! Так не бывает.

− Пожалуй. А не рано ли…

− Кто же знает наверняка? Разве что наши Боги, но они со мной на контакт не выходят. А сама я не в курсе, как добиться их благосклонности. Чуть ли не единственная религия, в которой нет молитв.

− Стало быть, решилась на отчаянный шаг бесповоротно? Смотри не прогадай, смелая ты моя!

− Как раз последнего и боюсь. Прогадать, прождать, прокукарекать и тому подобное. Курт Фоген однажды весьма мудро заметил: «Пока семь раз отмерял, всё, что было можно, уже отрезали другие». Приятная пословица, интересный парень…

− Это ты спровоцировала Мейй на побег вместе с ним?

− Ага.

Я не сдержался и оглянулся − Аллоя по-прежнему стояла неподвижно, следила за обстановкой и не обращала на нас внимания. Хель заметила мою озабоченность и усмехнулась:

− Беспокоишься за секретность по старой памяти? Не стоит, я сняла её временно с обслуживающего режима и перевела на чисто охранительный. Кстати, все настройки в моих руках, а сам настройщик, говорят, без причины вышел в тираж…

Полунамёк-полупризнание, во как. Рванула во все тяжкие, а сама-то налегке, без достаточного понимания некоторых важных нюансов. Не знает и не ведает, что её с виду покорно-послушная малышка в данный момент лишь притворяется таковой, а на самом деле тщательно фиксирует каждое наше слово, каждый жест. После входа на «офисный уровень» у неё необратимо усилились эгоистические качества личности, без которых успеха в делах не добьёшься − в первую очередь, повышенная самооценка и самоутверждение. А если учесть ещё и мой особенный субрежим «милашки»… Все думают, что это лишь обычное ласкательное слово, дурачки.

Будь Хельга немножко другой − более деликатной что ли − я бы её предупредил. А теперь не стану. Да и такая игра закручивается, такие новые проекты разворачиваются, аж дух захватывает!

− Почему именно Фоген? − с показным недовольством спросил я. − Не слишком важная фигура у чужаков, нужные нам связи не прослеживаются…

− Очень даже спорное замечание, Филипп. Если не ошибочное. Курт − единственный, кто не понёс ни малейшего ущерба в профессиональном и личном плане, причём выкручивался из скверных ситуаций не без известной элегантности. Я не верю в его скромное младшее офицерство и уж тем более в простодушное исполнительство, которое он четыре года выставлял напоказ − Дюнштайн и Коревич тоже не верят. В данный момент Фоген находится под аккуратным присмотром Мейй, о чём и не догадывается, считая последние события вокруг себя случайными. И пускай! Когда якобы сбежавшая от нас сумасбродная девчонка в недалёком будущем снова обернётся «Маской», то горевать будет поздно. Крайний вариант с нашей стороны, конечно.

Что ж, умно. Однако такой поворот мне вовсе не нужен. Использовать на этой планете секретные способности «малышек» означает погубить всю грандиозную задумку. Нет, к ним сперва должны крепко привыкнуть, потом полностью довериться, затем взять с собой в миры Внешнего Космоса − хотя бы одну − и вот тогда-то… Да-с, заманчивые, но недалёкие замыслы Хельги необходимо скорректировать. Возможности есть.

− Где эта сладенькая парочка сейчас? − поинтересовался я (пусть думает, что вообще не в курсе, полезненько). Хель довольно подмигнула:

− В городке Сержа де Пери, представляешь? На объекте «Майя-132-бис», вот умора! Это много лучше первоначального замысла: подтолкнуть Курта Фогена к союзу с Командором при внедрённой в эту компанию нашей хитрой Мейй. Семейство Густава фон Хётцена мы так или иначе сможем контролировать через не менее хитрую Юрико, а вот про мерзкого рыцаря чуть было не позабыли. Как же мне хочется поскорее залепить ему шах и мат прямо в его собственном логове!

Так, ещё один пунктик, где мы категорически расходимся. Ненависть к Сержу у неё исключительно от влияния брата-витязя − ей самой рыцарь ничего плохого не сделал и даже заочно искренне уважал, считая, как и все, подлинной Старшей Королевной. Она это знает… но женское мышление, как же ты непредсказуемо! Вот загвоздочка-проблемка посложнее всех прочих.

− Кроме того, при Командоре неотлучно находится мой Мстислав, − продолжала Хель. − Да, он был верным сторонником Соломинки и даже слегка влюблённым в неё, но отстранение с поста главы витязей, надеюсь, открыло ему глаза. Когда он выйдет со мной на связь − жду не дождусь! − то все козыри в игровой колоде окажутся в наших руках. Останется как можно скорее организовать мою коронацию. Помог бы хоть в этом − худо-бедно, а влияешь на Совет! И на Солому тоже. Стану Королевой − бароном сделаю, клянусь!

Я несколько минут молчал, мучительно прикидывая, стоит ли говорить. Однозначно ведь не угадаешь − может и в плюс обернуться, и в минус… Но ведь она мой компаньон, в конце концов. Хрипло откашлялся и сказал:

− Хотелось бы ошибиться… но, боюсь, что на Мстислава тебе не стоит больше рассчитывать. Вообще.

Она сообразила мгновенно: глаза распахнулись не хуже, чем у малышек. Достала «Кэмел», повертела в руке, едва не выронив, и медленно убрала пачку обратно в карман пальто. Почти спокойно спросила:

− Сведения надёжные? И откуда?

− Девяносто процентов точности, увы. От любых подробностей уволь − ты ведь тоже не до конца передо мной раскрываешься, не так ли? Правильно поступаешь, наверное. В откровенности должны быть разумные пределы − это одна из тех заповедей, что познаются лишь на собственном опыте.

Ну что ей стоило заплакать или хотя бы сделать вид? Наши отношения могли бы стать чуть доверительнее. Но ничего, кроме сухой деловитости, в её голосе не было:

− И трагично, и не вовремя… Дурная примета! Ладно, расскажи хотя бы, чем завершился ваш Совет после удаления моих малышек. До их ухода я всё слышала, сам понимаешь!

− Как не понять… Однако ничего действительно интересного больше не было − ко мне прилипли с вопросом об интимном устройстве тел «дочерей Святогора». Мы ведь, старички, такие: вслух восхищаемся обхождением и умом симпатичных девиц, но под юбки к ним заглянуть куда завлекательнее!

− Сочувствую − молодые годы назад не вернёшь. И ничего помимо?

Я колебался: финальные откровения графа Франца Усталого вовсе не предназначались для подслушивающих ушек Аллои! Да и Юрико тоже − она вполне могла быть в удалённой связи с сестрой. Невозможно предугадать, какие выводы они сделают из этой шокирующей информации. Да-да, их многие продолжают считать безответными лаборанточками и пустышками-хохотушками, но только не я.

Хель истолковала появление глубоких морщин на моём лбу иначе − как натужную попытку вспомнить хоть что-то существенное. Погладила меня по колену и сказала:

− Да уж, если мужчинам запали девки на ум, то ничего иного там как минимум пару часов искать бесполезно. Спасибо и на том, что вытащил янтарную и серебряную на Совет − я кое в чём разобралась, послушав… гм… ваши прения. Спокойного по возможности тебе сна, мой верный Филипп. И приходи на бал − лично приглашаю. Через неделю первый бал в новом году, не забыл?

Блок событий №3. Глава третья: Атаман Тит.

Атаман Тит («Ловкач»), один из авторитетов у богатырей. «Спорные Территории».

− Папа, утро давно наступило! Пора вставать!

− Ну давай, если валяться надоело. Но ещё рано, а делать совершенно нечего.

− А про своего гостя не позабыл? Наверняка приедет голодным. Надо бы приготовить хороший стол!

− Недосуг нам тут пиры закатывать. Да и человек он неприхотливый, вроде меня. За встречу стаканчик опрокинет, рукавчиком занюхает − вот и все церемонии!

− Ага, помню-помню: в последний раз вы так и начали. А закончили литром вишнёвочки и пятью переменами блюд…

Я раскрыл глаза: Вьюша стояла рядом, уперев руки в бока, с забавным выражением укоризны на худом, обветренном лице. Русые волосы густые, до плеч, и в полном беспорядке − расчёска с зеркалом ей не нужны. Сама в лёгком, светлом платьице с пояском − стало быть, беготни по лесам сегодня не будет. Хотя чем ещё в этой горной глуши заняться одинокой девчонке? Не имеющей ни малейшей склонности к ведению хозяйства или декоративному вышиванию?

Так и сказал об этом. Снова втайне надеясь, что мои слова воспримут как шуточку и впервые за все эти годы улыбнутся. Напрасно, у неё лишь брови слегка приподнялись:

− Ты не прав: я не бегаю, а просто быстро двигаюсь. И каждый раз осваиваю новую систему движений. И запоминаю, конечно.

− По-моему, ты давным-давно уже всё освоила, а?

− Опять неверно же: двигательных функций у полностью здорового человеческого тела бесчисленное множество! Знаешь, сколько оригинальных фиксированных поз у одного лишь мизинчика?

Я не знал. И выяснять не хотелось. «Полностью здоровое тело», да.

Поднялся, оделся, расправил бороду, пригладил лысину. Поднял полог шатра и вышел наружу. В одиночестве не остался: Вьюша не любит тесных, пустых помещений. А просторных у нас отродясь не существовало. Такой быт, такова судьба.

Утро выдалось сухое и ясное; без тяжёлого, волглого тумана, столь частого в дни поздней, тёплой осени. Через два месяца она сменится ранним летом − иных времён года в этих краях не бывает. Да и не надобно.

Я остановился со своим разъездом на обширном холме − отсюда был хорошо виден главный лагерь богатырей. Не кочевой, а самый настоящий, с устойчивыми к непогодам домами, собранными из вечных термопластиковых конструкций на каменном фундаменте. По традиции в виде шатров или юрт и максимум в два этажа, причём второй из них усечённый. Высоченные башни пускай строят гордецы да всякие там «избранные». К бесконечному Небу нужно стремиться совсем другим способом, но разве им втолкуешь?

Занятно, что за последние четыреста лет по хронологии в богатырском воинстве было всего три мятежа − упрямые дурни, вроде покойного атамана Иннокентия, у нас большая редкость. Зато среди витязей и аристократов случались такие междоусобицы и заговоры, что кровушка лилась обильными ручьями! По десятку раз в столетие. Сейчас на походе что-то такое же, скверное до предела. И соглядатаи сообщают, да и собственный опыт намекает. «Интуиция», как сказал бы учёный Серж де Пери. В третий раз он собирается у меня гостить и впервые по собственному почину. Стало быть, спешные весточки везёт, вот только какие?

Ну и помимо всяческих новостей дело имеет − давно обговоренное и невесёлое. Заберёт он не сегодня-завтра мою Вьюшу, увезёт в свой мёртвый город. Расставаться с ней − нож острый под самые рёбра, но того пуще смотреть каждый день на её однообразное, пустое существование. В сказках герой обычно без труда пробуждает разных спящих красавиц, а попробуй-ка воскресить живого. Я не сумел; может, у него выйдет.

− Ты хотела бы жить постоянно в таком или в похожем поселении? − спросил я, обведя рукой лагерь в долине. − Представляешь, там у тебя была бы своя ванная! И никаких переездов!

− Я против путешествий на конях или пешком никогда не возражала. И купальня мне не нужна, я себя привожу в порядок иначе. А жить наверное можно везде.

Да. Не возражала. Иначе. И везде… И так вот всегда − изо дня в день, из года в год. Уж лучше бы скандалила или огрызалась.

Честно говоря, вопрос был не слишком удачным − надолго здесь оставаться меня самого не тянет. Когда выбирали общего командира, то против моей кандидатуры и без всякого голосования никто не возражал, кроме… кроме атамана Аггея «Тихого». Нет, он просто отвернулся и промолчал, но столь понятно и красноречиво, что пришлось встать, поблагодарить как водится за честь и выступить с самоотводом по причине возраста, в котором уже трудно менять свои походные привычки. Не сразу, но поняли и утвердили старшим моего товарища. Отказ встать у него на пути не намного улучшил наши отношения.

Я не очень-то лукавил: проблема именно в переходном возрасте. Но у него. Встречается у мужчин такая напасть, когда неудержимо тянет к власти. Если уж не над миром, то хотя бы в семье, иначе не житьё. У самого было, но как-то обошлось.

И опять же при постоянных контактах это больше видимость, чем реальность. Атаман − он первый среди равных в мирной обстановке и наипервейший в боевой, но никак не объект поклонения для подчинённых. Максимум уважения − когда в твоём присутствии почтительно замолкают, но и то лишь, пока проходишь мимо. Какой кайф ловит Аггей от своего гордого «величия», не знаю не ведаю.

− Ваше стояние здесь, на ближних подступах к военному центру «Аш», бесперспективно, − вдруг сказала Вьюша. − Всего две атаки противника за 412 лет. Кроме того, объект надёжно прикрыт «паутиной №1». Разве не так?

− Не совсем, − ответил я. − Не нападают как раз из-за нашего военного присутствия тут и возле самой границы, куда выдвинут последний заслон атамана Саверия. Скоро мне предстоит его сменить… А хозяевам витязей тайные нити прохождения через «паутинку», к сожалению, известны, так что она преодолима. Теоретически. Ибо лично я через неё не пошёл бы даже при полном отключении. Даже с надёжнейшим проводником.

− Ты немножко рассказывал про эту систему ловушек. На паучью сеть с огромным «крестовиком» в самом центре не похоже. Лес, ряды одинаковых деревьев − ни бурелома, ни оврагов. Даже скучно.

− Жаль, что тебе не доведётся поговорить с Командором или с его сыном, − хмыкнул я. − Они этой «скуки» чуток отведали у Сафат-реки и едва ноги унесли, полумёртвые от страха. Нет, критические точки планеты Терра-Земля защищены надёжно…

Вьюша неопределённо пожала плечиками и неожиданно приставила ладошку правой руки козырьком ко лбу. Повела головой туда-сюда, словно вглядываясь в даль, как в дозоре. У меня на секунду сжалось сердце.

Я вижу ряды лесистых сопок прямо за лагерем, кое-где сталь озёрной воды, каменные гольцы наподобие Древней Стражи. А она…

− Командир, рыцарь только что был на связи!− окликнул меня издали есаул Ринат. − С ним всё в порядке, но сюда он доберётся через часок, не раньше. Наши лошади, вишь ты, ему непривычны! Попробовал применить истинную силу, так только на дыбы поднял. Сплошные прыжки на месте, а вперёд ни шагу! Приходится ехать как обычные люди…

Понятненько: многолетняя привычка к своему единственному чалому тяжеловозу сыграла с моим гостем лёгкую шутку. Но пришлось оставить любимца дома, ибо сам на вездеходе, за которым даже обученный конь не побежит следом − не собака.

Вот ещё одно доказательство продуманной защищённости «Спорных Территорий» уже на дальних подступах: непроходимая для техники круговая полоса природной земли шириной в милю с лишним. «Техническая мёртвая зона», говоря иначе, с выходом из неё лабиринтного типа. Посему к нам можно попасть лишь на лошадках или пешочком. А Серж не налегке, он с громоздким подарочком для меня. Итого вышло так: до «зоны» на своей машине, там его встретили мои люди, приняли груз и везут тягловой силой сюда. Ну и пара бойцов осталась стеречь его транспорт − без хозяйского пригляда за гостями нынче не обойтись. Тем более при многочисленных завистниках и недоброжелателях.

− Ты не передумала? − на всякий случай спросил я Вьюшу. − Имей ввиду: отказаться можешь в любой момент, даже на середине пути, никто не обидится!

− Нет. Пусть будет так, как ты решил. Как мы решили.

«Мы», отождествление себя с кем-то − её предельная деликатность. Сказать бы: «И на том спасибо», да только кому?

Надо бы с нею поговорить на прощание-расставание. По этим самым… по душам. Как принято. Но о чём? То, что для меня важнее важного, для неё обычная информация. Правда, не исключён и обратный вариант. Оправдания найдутся − не до утончённых психологий мне, кочевому воину! Но именно поэтому ответ будет неутешительным: ты просто не справился. По старинке действовал, полагая, что главное для родителя − это напоить-накормить-уложить-разбудить. Уберечь от неприятностей и по возможности научить чему-нибудь хорошему. А когда стало понятно, что всё вышеперечисленное ребёнку не интересно и не нужно, ты в растерянности махнул рукой: пускай растёт сам! Ну вот и выросла. И не такая уж плохая, откровенно говоря… Что-то я запутался.

− Будешь обо мне вспоминать? − этот мой вопрос прозвучал несколько жалко. Дочь ответила доброжелательно, до предсказуемости:

− Я о тебе всегда помню. И потом нам же никто не запретит общаться ежедневно по космосвязи. Щедрый рыцарь обещал подарить тебе новейшую аппаратуру.

Да, и обещал, и везёт. Хотя поначалу тянул − ни да, ни нет. Особо тут гадать не приходилось: ему жалко было делиться своей исключительностью. Полноценно слушать и смотреть Космос из странствующих вояк мог только он один, а теперь приходится соглашаться на второго. И всё же переборол себя, уважаю. Серж снисходительно улыбается на моё обращение к нему «друг ситный», а ведь оно больше рядовой дружбы! Потому как повязанные общим хлебом-солью. Когда-то это понимали все, а клятва на переломленной белой, чёрной или ржаной горбушке была священной и нерушимой…

− Па, расскажи немного о Святогоре-богатыре, − попросила Вьюша. − Перед нами его Старые Горы, разве не так?

Не так, дорогая моя, но к чему рушить устоявшуюся легенду? Хотя и немного усложнить её напоследок не помешает. Сказка − ложь, да в ней намёк и не один…

− «…итак, внемлите: дабы выказать нам особое внимание, Всевышний послал сверхбогатыря Святогора охранять наши исторические границы. Как же мы жили, господа, как приятно мы жили! Всласть! До поры, до времени всё шло просто замечательно − никто из жадных соседей и помыслить не мог что-либо худого. Но неожиданная беда, как болезнь, возникла и подточила нас изнутри. Возгордился без меры народец наш трудовой, неблагодарный; возомнил он себя солью и соками земли и решил стать выше княжества благородного, выше купечества почтенного, выше воинства достославного! Особенно занёсся некий мужичище-деревенщина по имени Микула, который по случаю оказал пару мелких услуг знаменитому князю Вольге Всеславичу. Вздумалось ему, недостойному, очернить да оболгать Святогора-богатыря и не как-нибудь, а в самой его сути! Вот и сговорился, значит, Микулка с мерзкими колдунами шемаханскими да с чернокнижниками византийскими, и сотворили они ему с помощью гномов подземных чудодейственную котомку, поднять которую никому, кроме хозяина, не под силу. Да мало того, ещё и заговор наложили особый: ежели идти пешочком да с плеча на плечо эту сумочку перемётную перекидывать, то у едущего сзади всё в глазах начинает троиться-семериться, как после доброй попойки. Ему кажется, что летит он во весь опор, но не может догнать путника с котомкой этой проклятой, а на самом деле не мчится, а еле плетётся или вообще стоит на месте… Так вот, получив эту суму диавольскую, негодный Микула отправился на поиски Святогора-богатыря, чтобы окончательно унизить и развенчать. Долго ли коротко странствовал − неведомо, но однажды нашёл. И добился-таки своего, злыдень: не смог Святогорушка наш поднять заколдованную котомку, с которой хлипкий мужичишка запросто управлялся, и упал во весь рост, аж горы задрожали… А деревенщина, понимаешь, ещё и подначивает: мол, здоровенный ты, дядя, а толку чуть! Я одной левой шутя управляюсь, а ты и обеими никак − только по колено в землю врос и скопытился! И долго он так стоял и над павшим богатырём потешался да изгалялся… А под конец ещё одну грандиозную ложь выдал: в сумке-то, мол, лежит вся тяга земная! И лишь одному мне она и подчиняется! Меня одного землица нашенская и любит…

− Да перед кем вы уши-то развесили, господа-чужестранцы, приезжие гости? Перед завзятым княжеским холуем? Языком-то он чесать мастер − на любую клевету готов, лишь бы труженика народного опорочить да оболгать! Не от позора удалился Святогор в дикие горы, а потому, что не могла земля-матушка-кормилица носить тяжесть его непомерную! Ничего не делал сей богатырь целыми десятилетиями, только ел да пил без меры! Толстел и разбухал, как на дрожжах… И оставалось ему либо и впрямь по щиколотку да по колено в землю врастать при малейшем движении, либо податься туда, где одни каменные утесы да хребты могучие. Но и там богатырь-бездельник всё гордился своим высоким призванием, кичился своею гигантскою силою да мечтал эту самую тягу земную отыскать и победой над ней окончательно себя возвеличить! Дескать, воткну в небо кольцо одно, прикреплю к нему цепь железную, притяну небо к сырой земле, чтоб потратить, хе-хе, немного силушки… Тут-то Всевышний гордыню эту в нём и подметил и охолонил немного отъевшегося на хлебах народных бахвальщика, послав ему встречу с истинным силачом, с нашенским дорогим Микулой Селяниновичем…»

Вьюша слушала внимательно, не отводя своих тёмных, неподвижных глаз − впрочем, по-другому она не умеет. Когда я умолк, сказала:

− Ты изложил взгляды двух очень разных людей на малопонятную мне проблему. Вообще этот мир, в котором я внезапно оказалась, для человека делится на довольно противоречивые системы обязанностей и на ещё более странные наборы удовольствий. Даже просто рассуждать на подобные темы затруднительно, а оценивать тем более. Но вы как-то с этим справляетесь. Хотя и с непримиримыми разногласиями в итоге.

− Смотря кто и с кем спорит, − возразил я. − К примеру, мы находим общий язык с Сержем де Пери всегда, а ведь он − бывший витязь! Кстати, а что бы ты сказала о себе самой? Какие они у тебя, системы и наборы?

− Пока ничего особого: главная обязанность − разобраться в смысле всеобщего существования, а радость − ритмично двигаться. Как и у всех, второе получается куда лучше первого.

− Но при такой простоте для чего ограничивать себя? Почему, скажем, ты сейчас спокойно стоишь, а не пританцовываешь?

− Движение для меня становится удовольствием только при наличии определённой цели. Если бежать, так непременно куда-то или за чем-либо. В противном же случае налицо лишь самоудовлетворение, сходное с действием постороннего наркотического препарата. Ничего хорошего.

Кошмар логический какой-то, а не рассуждения… Впрочем, младенцы своими устами истину порой глаголят. Куда вот только от подобных истин деваться?

− Однако твоя любовь к физической активности намного превышает возможности познания и по моей вине, − сказал я. − Что поделать, разъезды и приключения в нашей жизни занимают по времени куда больше места, чем вдумчивое сидение за портативными нео-компьютерами. Вот у рыцаря будет всё наоборот. Любая техника к твоим услугам, пользуйся на здоровье хоть круглыми сутками!

− Конечно же, воспользуюсь, за этим и еду. Но ты ему напомни, чтобы его охрана отпускала меня и погулять…

Я рассмеялся:

− Сам он в телохранителях не нуждается, а его особняк защищён гравитационной бронёй, иначе там ночью нельзя. Думаю, у тебя заладится свободный дневной режим. Но не забывай об осторожности − вас там будет всего три человека, и быстрой помощи в случае чего ждать неоткуда.

− Ну, я не такая уж и слабая, дать отпор смогу в любое время суток. Помнишь? Согласен?

− Только наполовину, ибо долгая оборона тебе противопоказана. Не забыла? Не возражаешь?

− Ну почему так сразу… Многое зависит от интенсивности нападения. При нарастающем темпе атак проблем не избежать, верно. Но тогда и сам Святогор не справится, если не найдёт соответствия. Хотя при его умении управлять так называемым «мёртвым дыханием», к нему лучше вообще не лезть. Па, а у него ведь не было истинной силы?

− Нет, очевидно, иначе к чему такой рост и вес? − вздохнул я. − Но по легенде и этого было более чем достаточно для покровительства обычным людям. Видишь ли, человеческий мир изначально обустроился неправедно, эгоистические желания почти всегда брали верх над всеми остальными. «И сказал брат брату: это − моё, а вон то − моё же!» − так жили многие тысячелетия да и ныне во Внешнем Космосе мало что изменилось. Потому как за необходимую для существования энергию по-прежнему приходится вкалывать на кого-то. Вот представь: захотелось мне подкрепиться, а то и новую одежду справить, а синтезатор в отказе и требует предоплаты! Или ты вышла на солнышко, а оно вдруг тучкой правильной квадратной формы прикрылось, как щитом. Или медленно эдак потухло. А пока соображаешь, что к чему, к тебе вдруг подходит сзади некто неприметный и предлагает сперва на него поработать, и только после этого ты получишь немно-о-жечко света и тепла…

− Неужто там и вправду умеют звезду включать-выключать? − Вьюша перешла на шёпот, что означало: она потрясена. Я от души сплюнул:

− Хуже, моя валькирия, гораздо хуже! Из неё варварски высасывают всю полезную энергетику до капли, а потом гасят. Во избежание опасных превращений. И переходят к новым с повторением всего «технологического цикла», будь он проклят. И как остановить эту сумасшедшую круговерть, непонятно. У поклонников Микулы Селяниновича своя часть правды, а у сторонников Святогора-богатыря своя, и соединить их они принципиально не хотят. А ежели у человека амбиции до принципов дошли, то жди беды. Вот мы этим всю свою историю и занимаемся: ждём, хлебаем да отплёвываемся. Кому уцелеть сподобилось. Тут тебе и весь смысл бытия, иного пока нету…

Лицо у Вьюши сделалось очень печальным, а вертикальные ромбы зрачков сузились до предела. Это я для себя называю «печалью», а на самом деле без понятия. Может, так оно и лучше.

− Ты свои вещи приготовила? − спросил я с показной озабоченностью. − Ещё нет? Ну да, у тебя их немного. Иди и понадёжнее запакуй походную кровать, это главное, а я покамест встречу гостя. Уже показался, впереди моих ребят чешет, как вожак…

Его нельзя было издали не приметить: тёмные брюки, свободная белая рубашка без магнитных застёжек, открытая грудь − вот и весь постоянный наряд. Иначе он не путешествует − во многом для форса, несомненно. И без оружия нынче… ан нет, на плече дулом вниз висит интересная штука, которую военные люди испокон веков называют «ствол». Вне зависимости от способа действия.

Лады, а где мой презент? Ага, чуть позади двое парней везут солидный ящик: один поддерживает правой рукой чуть на отлёте, другой − левой. Они могли точно так же перенести и сам вездеход рыцаря (да и ему такая забава труда не составила бы), но договорённость была другой: машина останется у «зоны». Хлопотно, а особого резона не вижу.

Что теперь? Перекус явно нужен обоим, а вот пьянка отменяется, даже умеренная. Мне же ещё с новыми приборами предстоит знакомиться, а они, подозреваю, с наворотами. Инструкцию дадут, конечно, однако наглядный урок необходим. Это как с холодным оружием: на картинках всё понятно − вы мне непосредственно серию движений покажите! И в хорошем темпе, да из различных боевых стоек.

Но древнюю традицию встреч нарушать негоже: «стремянную» чарку непременно надо поднести! «Разгонную», «согревающую» и «штрафную» придётся пропустить, а вот без крепкой «переменной» не обойтись. На этом, пожалуй, и остановимся. Теоретически верно рассуждаю, да.

Мои приготовления заняли не более пятнадцати минут, по истечение которых я снова стоял у пологого подъёма на холм, поджидая всадников − они были уже совсем рядом. Приглядевшись, с облегчением отметил, что мой старый приятель выглядит как всегда безукоризненно − никаких следов многодневных возлияний, о которых предупреждал вчера «Страж». Теперь действительно не грех и пригубить, и откушать, и залпом.

− Приветствую в наших краях, уважаемый рыцарь, − молвил я, когда тот поравнялся со мной, и на мгновение склонил голову в коротком поклоне. − Отведайте зелена вина с дороги и не откажитесь от приглашения вместе позавтракать. Чем богаты, по-домашнему!

Серж де Пери ответил таким же быстрым кивком и принял из моих рук настоящий медный кубок, изготовленный по старинному образцу. Откинул крышку, смочил губы, сделал маленький глоток. Вдохнул терпкий аромат и спросил:

− Смородиновая настойка, если не ошибаюсь? И с пряностями?

− Оба раза угадано верно, − согласился я. − Если с раннего утречка начинать, то с напитка не крепче двадцати пяти градусов. А перчик, тмин и корица добавлены для возбуждения аппетита. Здрав будь, гость мой!

Словесного ответа на «стремянную», как и положено, не последовало, а с действием рыцарь не сплоховал: осушил кубок единым духом. Пол-литра, не больше, пустяки.

Затем он спешился, и мы обнялись, как водится трижды похлопав друг друга по плечам. Я был ему искренне рад − он, такое впечатление, тоже.

− Здравствуйте, дядя Серж, − негромко прозвучало за спиной. Рыцарь приветственно помахал рукой.

− Привет, Вьюнок, рад тебя видеть! − весело ответил он. − Пришла спозаранку меня встретить?

− Я давно уже на ногах. А встречать вас идут и другие.

Я как-то всё понял сразу. Сделал знак Вьюше, чтобы помогла, и бегом вернулся к шатру. Вытащил ковры и низенький походный столик, разместил их под старой ракитой. Вставил подготовленное меню в синтезатор, включил, дождался приготовленных разных напитков и с бутылками в охапку снова объявился перед Сержем. При широченной, довольной улыбке, естественно. Он тоже заулыбался, но в застывших его глазах началась бесшумная работа мысли.

Мы с дочкой расставили посуду и принялись размещать на скатерти подоспевшие закуски, когда на холме стало немного тесновато. «Других» было двенадцать человек: четверо слева, четверо справа, трое по центру − все в охотничьем камуфляже и при ножевом оружии. А перед этой троицей неспешно шествовал высокий, красивый мужчина лет тридцати пяти в городском костюме стального цвета с яркой искрой. Пиджак нараспашку, узкий чёрный галстук зафиксирован зажимом в виде когтистой медвежьей лапы.

Нынешний предводитель всего богатырского воинства атаман Аггей, собственной неотразимой персоной. Нравится заочно обеим Королевнам и фаворитке мадемуазели Ласкэ, вот ведь как… Впрочем, Малинка в его ватаге гостила, это я запамятовал. И провела там времени больше, чем у меня.

Нас считают самыми могучими, но мы никогда не мерились сверхсилой. Не было смысла рисковать наработанной командирской репутацией ради удовлетворения мелкого самолюбия.

Со мной в разъезд отправились тридцать шесть парней, почти два взвода, и сейчас все они вышли из своих палаток навстречу пришельцам. Да, хоть и побратимы, а из чужого отряда.

Аггей не обратил на них никакого внимания, а повернул прямо к нам. Его лицо так и просилось под определение «породистое»: чуть ли не идеальный овал с едва заметным выступом подбородка. Чисто выбритое и аристократически бледное при слегка вьющихся чёрных волосах − хоть парадные портреты пиши да выставляй в фамильных жилищах Династии на зависть тамошним вырожденцам! Своё прозвище «Тихий» он получил из-за редкой манеры никогда не повышать голос, даже на учениях. Хотя многие бойцы от подобной обходительности рты кривили и ворчали: «Уж лучше бы материл…»

Мы сухо поздоровались, а рыцарь удостоился и рукопожатия, правда, довольно вялого. Зато вопрос к нему прозвучал жестковато:

− Чем обязаны визиту? В район, закрытый для посторонних?

Не у меня спрашивали, да − но промолчать я никак не мог. Тем более при ребятах:

− Обычная дружеская встреча, командир. Давненько не виделись…

− И полезная вдобавок! − с оживлением подхватил Серж и указал рукой: − Привёз вам комплект космической связи современного образца. Не помешает, надеюсь?

Аггей голову и на дюйм не повернул, а продолжал глядеть на рыцаря. Затем спокойно произнёс:

− Не помешает. Однако мог бы додуматься до этого и пораньше. Если уж перешёл на нашу сторону.

Я непроизвольно сжал кулаки. До хруста в суставах. Мой приятель ответил как ни в чём не бывало:

− Полагаешь, что такие наборы у меня рядами стоят, и я хожу и об них спотыкаюсь? Если бы! Работу оформил Станислав Ладвин, а он попал под моё покровительство только недавно. И вообще неужели ты недоволен? Или не с той ноги встал? Так садись с нами за компанию − настроение тебе живо поправим!

Атаман смотрел на нас одновременно и отстранённо, и изучающе. Потом сказал:

− Как нагуляетесь, то приходите в мой лагерь − перетрём кое-какие вопросы. Заодно покажете, как с новой техникой управляться.

Повернулся и пошёл назад, сделав, не глядя, властное движение рукой своим людям. Троица хвостами потянулась за ним, а восьмёрка деловито подступила к моим перевозчикам рыцарского груза. Его и не подумали им передавать.

Нехорошее молчание длилось долго, минут семь. За это время есаул Ринат и его охранники полностью окружили бойцов Аггея. Ладони у всех медленно поползли к рукоятям поясных ножей.

Мне нужно было отдать какую-нибудь команду, но я ещё до конца не въехал в обстановку. Зато очень кстати громко отозвался Серж:

− Парни, вам горячим утренним зимним солнышком головы напекло? Что тут происходит?! Если я некстати или мешаю, то могу немедля уехать! Сделав соответствующие выводы!

Авторитет рыцаря лишь немногим уступал моему − богатыри опустили руки и несколько попятились. Ринат процедил сквозь зубы:

− Приказ у них: забрать чужое. Но вслух об этом сказать почему-то в лом…

Ему опять не ответили. Пора разруливать ситуацию, да вот задела та лёгкость, с которой Серж переадресовал свой дар «мне» к «нам». Делиться с кем бы то ни было я не собирался, а теперь придётся. Больше того: судя по напору, Аггей не позволит увезти отсюда ни единого приборчика…

Пока я так сумбурно размышлял да прикидывал, тлеющий огонёк нешуточного конфликта в зародыше погасила Вьюша. Растолкав одних, она встала перед другими, напружинилась, как перед прыжком, и прошипела:

− А ну, прочь отсюда! Здесь временно наша земля, наш стан! Или атаманского стяга не заметили? Сказано вам: после пиршества сами придём! Принесём и этот ящик, не волнуйтесь! А пока выметайтесь, кому говорю?!

От её свистящего шипа трава полегла, как под сильным ветром, а лица стоявших перед ней богатырей словно жаром опалило − так быстро они сморщились и отшатнулись. Не вступая в спор, удалились споро, чуть ли не бегом. Мои хлопцы тоже поспешно разошлись, и я едва успел указать есаулу на необходимость выставить усиленные посты. Мои жесты он понял верно.

Дочь тем временем возвратилась к нам, на ходу гася пронзительное зелёное свечение своих зрачков. Непринуждённо сказала:

− Вот так с ними надо, без сантиментов. Учтите: я пойду вместе с вами на собеседование к «Тихому»! А то ведь не справитесь одни, чую…

И пошла к своей палаточке − наверняка для переодевания в походную форму. Не для женского платья сегодня выдался денёк. Вечер тем более.

После таких событий − не бурных, но и не спокойных − надобность в показательной, беспечной пирушке на свежем воздухе отпала. Да и в шатре по-любому уютнее и надёжнее.

Вошли, зажгли дневные светильники на стенах. Разместили в уголке походную суму рыцаря и его оружие. Сели, опрокинули по стакану водки и молча принялись за еду. Управившись с добрым кусом мясного пирога и соленьями, я глотнул чистой воды и молвил невесело:

− Кажется, я начинаю понемногу разуметь, отчего ты не явился сюда вместе с гравикатером, а оставил у черты…

− Иначе твой высокомернейший коллега мог и его конфисковать, − столь же безрадостно подтвердил Серж. − Чем спровоцировал бы тебя на протест, который можно было представить и как мятеж. И давно он такой… разодетый не хуже династического графа-барона?

− Сразу после выборов. Я уступил ему главенство, ты же знаешь.

− Знаю. Это было твоей непоправимой ошибкой. Точнее, согласие на централизованное управление отрядами. Хуже единоначалия ничего быть не может, ну сколько нужно объяснять?

− Так ведь в одиночестве же остался! − в сердцах бросил я. − После смерти Иннокентия его люди влились в ватагу Аггея, а вскоре он подмял под себя и остальных атаманов. Даже гордого Вахтанга, представляешь? Разве что Саверий заупрямится − он самый старший из нас и отчитываться в мелочах ни перед кем не привык − но его отряд и сотню человек не наберёт. Давно уже дежурит возле военного центра «Аш», мне его как раз менять. Расскажу о делах наших странных, покумекаем вдвоём…

− Нет. Ни в коем случае. Туда ты не пойдёшь, ибо назад можешь не вернуться. Сразу после моего отъезда уходи без предупреждения к себе и будь начеку. Не дроби силы попусту. Если станут доставать запросами, то прикинься больным. Про эту аппаратуру космосвязи забудь, я достану тебе другую, не хуже. Не кривись так, Тит, ты не представляешь, насколько всё серьёзно, и какие перемены произошли.

Обнадёживающее вступление. Пугать он не мастак, а я соответственно пугаться. Но что уж такого-рокового могло случиться за последние недели? Не было экстренных сообщений ниоткуда, не получал.

− С чего начнём? − как можно нейтральнее поинтересовался я и по походной привычке оглянулся на плотно занавешенный вход. − Полагаю, с обсуждения на редкость малоприятного характера Аггея? Который к тому же продолжает портиться не по дням, а по часам!

− Нет. С вопроса, откуда он узнал о моём прибытии. Да столь точно, что явился на встречу минута в минуту?

Серж встал, подошёл к своей сумке и вытащил из бокового кармана портативный плоский нео-комп. Сунул мне под нос, подвигал пальцами по экрану, и в его черноте высветилась толстая полоса салатового цвета. Увы, не ровная, а зубчатая. И медленно пульсирующая.

Восхитительно! Нас собирались подслушивать, но предусмотрительный гость включил защиту. И это происходит чёрте где, в такой глуши, откуда до цивилизации сто вёрст до небес, и всё болотами!

− Хочешь сказать, что среди моих ребят имеется стукач? − я ударил кубком по столу. − Самых надёжных ведь взял с собою!

− Так хороший осведомитель и должен казаться верным до гроба! − рыцарь усмехнулся с холодком. − По сути ничего шокирующего: нормальная разведка, похожая и у тебя есть. А вот реакция Аггея крайне настораживает. Ну объявился старый знакомец с дружеским визитом да ещё и при подарке − и что тревожного? Зафиксируй встречу и продолжай незаметно следить, азы шпионажа. А он лично припёрся да с немалой свитой! И чуть ли не предъяву нам обоим сделал! А вечерком на разборку позвал. Из-за чего? Никогда не ссорились, уважали и наедине, и прилюдно. У тебя найдётся ответ?

− Думаю, его специально настраивают против меня, − проворчал я. − Причём как «политики», так и «миротворцы». Самостоятельность моя давно им поперёк горла… У тебя никак свежие вести из Замков-Дворцов?

− Да ещё какие! Человек с повышенной сердечной возбудимостью от них и помереть невзначай может, но ты не из таких. Однако водочки для профилактики сосудов хлебнуть сперва не помешает, разливай…

Я скептически отнёсся к предупреждению и плеснул всего по сто грамм. Серж махнул их, не глядя, придвинулся ближе. Таким взъерошенно-сосредоточенным я его никогда не видел.

− На днях меня вызвал по защищённой связи сам господин Филиппов, − очень тихо начал он. − Понимаю: ты этого научного энтузиаста придушил бы с удовольствием, на что имел полное право. Я же обязан поддерживать с ним рабочие отношения, ибо подобными знакомствами не бросаются.

− Как ты на него вышел? − я задал важный вопрос, для которого до сих пор не было удобного случая. Мне укоризненно помахали пальцем:

− А почему я-то? А не наоборот? Привыкли бездумно считать меня главным интриганом? Нас довольно давно свела Малинка − старый учёный хрыч вдруг ужасно заинтересовался моей «компакт-библиотекой». Отсюда всё и завертелось-закрутилось к обоюдной пользе. Я постарался добиться расположения сего подземного светила, а потом и поставить его в некоторую зависимость от кладезя сторонней уникальной информации. О нашем тайном общении до сих пор никто не знал, ещё пару месяцев назад это было бы дорогой сенсацией, а теперь мелочь. Ибо Филипп, запинаясь и заикаясь, поведал такое…

Серж перешёл на шёпот, но и он показался мне слишком громким уже после второй его фразы. А после пятой невыносимо захотелось заткнуть ему рот, а себе уши.

«Во главе Династии стоит самозванка!»

Не знаю, сколько времени прошло − я вдруг обнаружил, что рыцарь молчит и грустно смотрит на меня. Спиртного рядом больше не было. Да и не хотелось.

− Хорошо держишься, − сообщили мне. − А вот я тогда впервые в жизни узнал, что имею сердце как физический орган − затрепетало в груди пойманным птенцом и выскочить наружу хотело… Что делать-то будем?

− Подробности… − хрипло потребовал я, смяв кубок в руке и швырнув на пол. − Давай, исповедуйся до донышка, чёрт побери!

− Подробности, говоришь? − рыцарь нашарил ногой порченную вещь, поднял и аккуратно расправил. − Ну что же, их есть у меня… Покамест Филя путался в междометиях и в грамматике вообще, я нюхнул нашатырных капель и пришёл в норму. Слегка зевнул (приятная беседа была ночью) и с ленцой выдал: «Любезный друг, а стоит ли эдак волноваться? Что сие для нас, деловых людей, принципиально меняет? Какая, собственно, разница, чья именно мягкая женская попка усядется на трон? Общая обстановка вряд ли существенно изменится − я лично особого ухудшения не жду. А вас так ва-а-ще ожидают преференции: чуть ли не своя рука у власти!»

− У тебя просто гибкая резина вместо нервов, завидую! − я завязал стальную вилку узлом и тычком вогнал в стол. − И что, успокоил своего собеседничка?

− Какое там! Филипп хоть и первостатейный пройдоха, но трус. При любой опасности ужом ныряет в свои Подземелья и пойди, сыщи его. Но весь фокус ныне в том, что Самозванка найдёт, если очень захочет! Он же её в первые помощницы себе готовил; будучи падок на фигуристых девочек, многие секреты раскрывал за небольшое рукоблудие. А сейчас панически боится своей бывшей «талантливой ассистентки» − такое впечатление, что фамильное властолюбие Мстислава в полной мере передалось и сестрице. Она вцепилась в трон, на который её по неосторожности временно посадили, и готова за него драться до последнего. Вообще-то, задумка с двойником Старшей Королевны сама по себе недурная и в духе дворцовых игрищ, если держать подставу под неусыпным контролем. А контроля-то и не было − все понадеялись на королевский, решительный характер Соломинки. Как оказалось, у её подруги детства норов не хуже и гордыни не меньше. Кроме того, «Ласкэ» − аристократы, не так ли?

− Да ещё какие! − вздохнул я. − В герцогах ходили, пока не пошли по военной линии. С тех пор выше маркизов возле трона никого и нет. Больше скажу: если бы род Рэчери так или иначе прервался, то новую династию мог возглавить либо Франц Усталый, либо глава корпуса витязей Мстислав. И я не берусь предсказать, кому отдали бы предпочтение.

− Теперь гипотетические шансы остались только у графа Усталого, − медленно произнёс Серж. − Мстислав Ласкэ убит, знаешь ли…

Я с минуту моргал на него своими ресницами. Потом вытащил вилку из стола и развязал. Наколол ею маринованный подосиновик и зажевал им в одиночестве проглоченную водку. Поглядывая на выход, сказал:

− Некстати это. Единственный, кто имел влияние на Самозванку, так это её братец. А сам он заглядывался на Соломинку… Некстати.

− У меня особого выбора не было, − глухо сказал рыцарь и тоже запил не водой скользкий, остро пахнущий грибок. − Мы сошлись там, где вдвоём разойтись оказалось невозможно. К тому же попёр на рожон как раз он.

− Аггея эта новость должна обрадовать, − заметил я. − Не согласен?

− Кто его знает? Я ни в чём теперь не уверен.

Тут меня посетила мыслишка, от которой я малость вспотел. Холодно-жарко стало или как-то вроде. А что если учёный Филя, ударившись в тихую панику, стал искать утешения и поддержки не только у рыцаря?

Он не находился со мной в телепатическом контакте, но соображал схожим образом. Покачал головою:

− Весьма сомнительно. Кроме того, у богатырей же нет двусторонней оперативной связи с городком Династии! Только на приём, выслушать и на ус намотать. Даже переспросить никак не получится. Поэтому, кстати, я и не спешил отдавать вам универсальную спецаппаратуру космических масштабов − мало ли какие игры вдруг начнутся? Да и что может выгадать Филипп от шокирующей откровенности с Аггеем? Вот ты − другое дело.

− Уж не хочешь ли сказать, − недобро усмехнулся я, − что дедушка собирался через твоё посредничество наладить отношения со мной?

− Ты очень догадлив, атаман. Ему крайне, запредельно, до зарезу хочется заполучить обратно твоего Вьюнка, твою Веру…

Я смотрел на друга ситного в упор, отщипывая один за другим зубья у вилки, и успокаивался с большим трудом. Подозревать его в сговоре нелепо: он мог спустя некоторое время просто отправить девочку в замок Династии, поставив меня перед фактом. Да, но Вьюшенькой особо не покомандуешь, её можно лишь убедить, значит… Проклятье, опять сзади капкан, а спереди ловушка! Передо мной сидит единственный человек, которому я полностью доверял, так неужели и его теряю?!

− А ты знаешь, в какой форме Филипп много лет назад отказался от Верочки? − тихо спросил я. − И какая вообще была с ним договорённость?

− Нет, подробностями не владею. Зато имею нешуточные подозрения, что именно фанат чистой и благородной науки господин Филиппов выложил в открытый планетный компьютерный доступ коды стыков их Подземелий и ваших Катакомб. Чужие трансформенные системы активно самообучаются − в итоге и началось то самое Нашествие, вторжение, беда несусветная. Это для всех. А для него − долгожданный доступ в засекреченные архивы, где он мечтал отыскать шифры важнейших оборонных «Паутин», первой и пятой. Если не ошибаюсь, сейчас их знают лишь двое − председатель опекунского Совета и Соломинка, настоящая Старшая Королевна.

− Какие чудные новости о таком распрекраснейшем человечке! − воскликнул я и сплюнул. − Теперь понимаю, отчего он тогда выглядел не столько озабоченным, сколько воодушевлённым. И напористо требовал найти «ненужные детские мозги женского пола» − подлинные его слова. Нашли… медицины у нас по сути нет; истинная сила даёт не только сверхмощь, но и проблемы − порой рождаются те, кого коротко называют «не жилец». Аля и Майя, которых привёз Саверий, таковыми были точно, они на глазах угасали, а вот мои крошки… У одной нет руки и неизбежен церебральный паралич, как меня уверяли, вторая вообще слепоглухонемая. Иногда хотелось заорать на весь белый свет: «Всевышний, за что мне такое?!», да толку-то. Может быть, дело в их матери, не представлявшей ужин без выпивки; возможно, моя генетика подвела. Какое будущее ждало таких вот детей при нашей кочевой жизни? А учёный благодетель обещал им даровать чуть ли не бессмертие! Правда, не совсем в гуманоидной форме, но его это не заботило: Личность, определяемая деятельностью мозговых полушарий, − вот главное, и не так уж важно, в какую коробку мыслящую субстанцию запихнут. Три ребёнка, опять же используя его выражение, «стартовали успешно и славно преобразовались», а четвёртую, Веру, он с негодованием вернул, обвинив меня «в заведомой поставке негодного товара» − чёрт, может его предки купцами были? Слух и речь ей восстановили, а вот зрение… с ним ничего толком не получилось. Она различает лишь разноцветные пятна вместо предметов, как я понимаю. Больше того: управлять уже сформированным биоискусственным телом мозг оказался не в состоянии − а это же главное, кому такое существо нужно без мультисистемной боевой трансформации? Кроме дурного родителя, да. Мне передали «груз» в состоянии анабиоза, а на словах: «Мы в расчёте!» Как знать, надеюсь, окончательное сведение счётов ещё впереди…

− Но разве Верочка-Вьюнок сейчас так уж плохо выглядит? − спросил Серж осторожно. − Не самый худший вариант, приближённый максимально к человеческому, без чудовищных метаморфных видоизменений. Напрасно ты столь долго медлил с её пробуждением.

− Без малого сорок лет. Куда больше, чем тупое сидение на печи Ильи Ивановича, названного Святогорова братца, − сказал я. − Но ведь боялся! Каждую неделю сон снился: подхожу, выключаю её «кровать», и… И я не знал, что тогда произойдёт, кто встанет передо мной с ложа! Посмотри, что Филипп сотворил с тремя остальными − нет, ты только посмотри!

Я тяжело поднялся, достал свою портативку, разыскал нужный ролик, зачем-то хранившийся столько времени. Запустил и передал рыцарю.

Хорошо хоть без звука, иначе глядеть вообще было бы невыносимо. Я помнил трогательные мордашки годовалых девочек − тихие, без плача, словно приближение смерти отрешило их от детской и вообще от всякой суеты. А вместо них на экране мелькали морды… или пустые овалы вместо лиц. И трудно сказать, что страшнее.

Всё остальное было ещё хуже. Оценить можно, а привыкнуть ни за что.

− Тит, дорогой, я тебя понимаю, но ведь это всего лишь одно из их многочисленных состояний, − осторожно сказал Серж, завершив тягостный просмотр. − Причём первоначальное и самое примитивное, нацеленное лишь на тупое истребление противника! А ведь у девочек богатейший потенциал и…

− «Девочек»? Где ты их видишь? − чуть не крикнул я, ткнув кулаком в стоп-кадр на экране. − Может, эта с волчьей харей? Или вон та, с крысиной? Или вообще без лица? Ну, давай, подскажи, которая из них моя несчастная Юля!

− Минуточку-секундочку, как любит говорить одна моя поклонница, − рыцарь вернул мой комп и снова извлёк свой. − Есть шанс поправить тебе настроение…

На этот раз качество картинки было прекрасным − снимали хоть и скрытой камерой, но мощным объективом и в спокойной обстановке. Я чуть добавил увеличения.

Девушка, несомненно, − пускай небольшая и стройная, но никак не малолетка − сидит в кресле и болтает по переговорному аппарату. Жёлтое платье до колен в синих цветах и виноградных гроздьях, заколка-лилия в коротких смоляных волосах, янтарные бусы на тонкой шее. Беспечна и весела, улыбается… о-о, какой золотой блеск! Поворот вправо, полный вид − у неё нет руки!

− Боги мои, боги северные… − прошептал я, не в силах отвести глаз. − Юлечка, неужели это ты?!

− Она самая, не сомневайся, − негромко сказал Серж. − Только нынче у неё другое имя согласно новому статусу. Предельно высокому… ну, почти. Да, ей, как и двум другим, пришлось пройти через то, что ты мне показал, и через иные малоприятные этапы. Да, с искусственными и трансформенными телами, но вот тут, − (он выразительно постучал себя по виску), − всё человеческое. И душа есть − странная немножко, но у кого из нас она в благонадёжном виде? Как любит говорить одна из них: «Что выдали, с тем и гуляем!» Их удалось отбить у смерти только вот таким уродливым способом и с чужими, эгоистичными целями, но благородных спасителей, увы, не нашлось.

− А остальные? − спросил я, не отводя от Юли глаз. − С ними как?

− Досмотри до конца и увидишь. Всех теперь зовут иначе. Нам без разницы, а вот они отзываются лишь на новые имена.

− Такое впечатление, что моя дочь находится во дворце, − сказал я, увеличивая изображение до предела. Рыцарь довольно хмыкнул:

− И аж в Малой Стрельчатой Башне! Она служит секретарём у некоего Романа фон Хётцена и, кажется, очень этим довольна. Сын Командора тоже. Аллочка же вообще состоит при Самозванке телохранителем и почти доверенным лицом! Такие вот виражи крутит порой Судьба…

Аллу засняли во время приёма солнечных ванн на балконе и чуть ли не в обнажённом виде − напоказ загорала вполне физически созревшая прелестная блондинка. Тоже улыбающаяся и совершенно счастливая: руки за голову, грудь вперёд, глаза мечтательно прикрыты… Не дышит совсем, правда, не заметно дыхания, но ей, наверное, оно и не нужно.

− Даже не верится, что она может в считанные секунды изменить свою красоту до ужасающей уродливости, − пробормотал я, а затем спохватился: − А это, часом, не постановочные кадры? Не фальшивка?

− Подлинные, − усмехнулся Серж. − Однако снятые специально для тебя и для меня. Так сказать, реклама продукции фирмы «Филиппчик и К°». Насчёт же твоего понятного подозрения − смотри дальше третий фрагмент! Оператором был я сам и старался тогда для себя, на память. Представляешь, у меня гостила «Маска» да с кавалером!

Вот на этот раз я увидел девочку-подростка, шагавшую по лужайке рядом с мужчиной безукоризненной военной выправки − один из работников Базы, имя не вспоминается. На ней сверкал и переливался алый костюмчик, а выражение лица было одновременно восторженным, любопытным и слегка проказливым. Майя, очевидно; тоже живая, здоровая и без видимых проблем в настоящем.

− Выходит, я был к Филиппу-Учёному не совсем справедлив? − вслух подумал я. − Или с годами он изменился в лучшую сторону?

− Нисколько! − рыцарь жёстко усмехнулся. − Он действовал в рамках украденного из архива Династии неизвестного проекта, в котором толком так и не смог разобраться. Зато урвал для себя нужный кусок и создал три «Маски» − четвёртая ему не понравилась… Как генератор научных замыслов он полный нуль, но вот творчески развивать ворованные чужие идеи способен мастерски, этого у него не отнимешь. Подмастерье с золотыми руками и деревянной головой. В последние годы эти девочки были ему нужны для грубых и опасных опытов, а вернула их к полноценной жизни как раз Самозванка-королевна, представь себе! С корыстными целями, конечно, но и за такое её стоит поблагодарить.

− Запомню это, − серьёзно сказал я. − Как-никак, а она и ты подарили мне давно утраченное чувство радости. А вот Филиппушка…

− А он, как я уже говорил, близок к трусливой истерике. Ибо остался на бобах и полностью беззащитным − покровительствовавшие ему короли погибли, а недруги-то уцелели! И непонятно, кто придёт к власти и с каким отношением к «чистой науке» − возможно, новому правителю она будет глубоко по фигу и до фени. Вот он и поспешил пожаловаться мне на тяжкие превратности судьбы и в надежде, что я уговорю тебя вернуть Вьюнка. Ему страсть как нужен универсальный охранник − время настаёт беспокойное и смутное, а окружающие люди неблагодарны и жестоки… Новые же «Маски» войдут в работу ещё очень не скоро − так он намекнул. Заметь: не скоро, но непременно будут! А поскольку на этой планете никто ему больше детей для жестоких лабораторных забав не даст, то выводы сделать нетрудно.

− Надеется на доноров из Внешнего Космоса?

− Скорее всего, уже наперёд договорился. О поставках мозгов, если можно так выразиться. Или с Дюнштайн, или с Коревичем. Вероятнее всего, что с Никомедом − у Алины, как ни удивительно, есть некоторые этические принципы. Но до этих благодатных дней нашему Филиппу ещё нужно худо-бедно продержаться, вот он и нацелился на твою Веру. Переделает её чуток, отладит под свои нужды − соответствующие программки наверняка давно готовы…

− Замолчи! Вьюша скорее сама ему голову открутит, чем позволит к себе прикоснуться. Ей не получится приказать, как я понимаю. И вообще полное впечатление, что её преобразование изначально пошло наперекосяк, в непонятную сторону, до нешуточного испуга у господ экспериментаторов. Знаешь, что было написано «световым пером» в прилагавшейся инструкции? Вот: «Сразу же после первых признаков пробуждения пациента (открытие глазных век) необходимо задать ему ключевой вопрос на русском языке в форме №1, а после выхода на базовый режим повторить этот вопрос в форме №2. Критическое предупреждение: иных слов не произносить во избежание непоправимых, трагических последствий!»

− Весёленькое замечание… И что за вопросик?

− Самый простой, ничего демонического: «Кто ты?» Но знаешь, какой ответ я получил? «Вьюга»! А Вьюнком она назвала себя после уточнения во второй форме: «Кто ты со своими?» И тут же переспросила: «Я у своих?» Естественно, я весьма шустро ответил утвердительно, ибо понятия не имел, какова будет её реакция на «чужих». И кто это вообще такие…

− И потом никаких странностей не было?

− Ни малейших. Живёт себе среди нас, почти всё время в простом движении. Возраст угадать невозможно − то ли десять, то ли пятьдесят, лицо ведь не меняется, голос тоже. Побаиваются её, конечно. Но засада в другом: у неё нет эмоций! Вообще никаких! Даже самых элементарных, не говоря уже про улыбку или слёзы. Другие девочки, что на видео, ведут себя очень самобытно, по-людски, а Вьюша…

Рыцарь снова погрозил мне пальцем:

− Ой ли? А как она недавно выпроводила людей Аггея? Я бы сказал, что весьма сердито! Не хотелось бы её увидеть в настоящем гневе. Вполне вероятно, что проблема именно в нас: приучены оценивать происходящее на основе жизненного опыта в своей системе координат, а она у неё немного другая. И потом эмоции − это в большей степени резкая реакция организма на неожиданное: вид, звук, действие… Причём визуальные эффекты обычно преобладают. А со зрением у Вьюнка как раз далеко не всё в порядке.

− Согласен, объяснение разумное. Но попробуй, свыкнись с ним…

Так, пили мы сегодня или не пили? Щёки вот слегка раскраснелись, в животе горячо, а головушка никакого кайфа не чувствует. Хотя откуда ему взяться при таких новостях? Для питейного удовольствия безмятежность нужна и отсутствие завтрашних хлопот, а их, чую, и сегодня будет через край.

− Тук-тук-тук, это я. Позвольте войти?

Вьюша появилась почти сразу вслед за своим вежливым вопросом и от входа критически нас осмотрела. Едва заметно подвигала головой (ну, чем не эмоции?) и занялась уборкой. Как и положено взрослой, ответственной дочери при малость безалаберном отце. Серж не спускал с неё глаз.

− Скажи, валькирия, я для тебя − свой? − вдруг спросил он. Даже не взглянув, ему ответили:

− Не совсем.

− Досадно… А многоуважаемый Тит?

− Да. Конечно. Безусловно.

− Понятно. Ну а, скажем, атаман Аггей?

− Он вообще никакой. Можно я тоже спрошу: почему меня называют иногда «валькирией»? И не только вы с папой? Я ведь к девам-воительницам отношения не имею.

Мы переглянулись. Затем рыцарь заметил предельно провокационным тоном:

− А вот многим кажется, что очень даже имеешь! В замаскированной форме. У людей, не обладающих просчитанным знанием, порой срабатывает так называемая интуиция. Кроме того, их поражает твоё умение наводить страх, меняя свой внешний вид…

Я тихонько вздохнул: хитрый Серж напрасно думает, что Вьюшу можно подначить. Или вызвать на откровенность. Пропустив мимо ушей его намёки, она сказала:

− И всё же не вводите себя в заблуждение. Лишнее или даже опасное. Да и мне такое ни к чему.

− Извини. Тебе неприятно?

− Безразлично в общем. Ошибочное отождествление в данном случае − это ваша проблема. Кроме того, подлинные валькирии никогда по своей воле в сражениях не участвуют − только по приказу свыше. С самого-самого верха мировой иерархии. И ещё: им в обязательном порядке нужен герой. Так что на эту роль поищите других дев. К примеру, Малинку Рэчери − её и готовили для боевых действий, и кавалер был что надо…

Серж заметно покраснел, прикусил губу и отвернулся, а я поразился, пожалуй, ещё больше: Вьюша впервые ответила весьма ядовитой колкостью! И вообще − откуда она столько знает?! Лекций о текущем моменте ей не читали, и компьютерные занятия не проводились…

Желая сгладить неловкость, я заметил:

− Малинка как Младшая Королевна сама властна распоряжаться, а не быть в подчинении. Разве что у Рока!

− Это тебе только кажется. К слову: она в действительности Королевна Старшая. Как сообразит или подскажут, какой у неё козырь, то будет вам госпожа и воительница в одном флаконе. Боргильд помните? Вот-вот, точно такую же получите. Молитесь, чтобы финал вышел другим, не по легенде.

Мы оба вскочили с мест, чуть не столкнувшись лбами, и подступили к этой новоявленной предсказательнице-норне с желанием учинить ей допрос с пристрастием. Почти сразу же опомнились и сдали назад. А Вьюнок стояла себе, тревожа нас своими нечеловеческими глазами, − напряжённая, как статуэтка, затянутая в чёрный кожаный комбинезон с капюшоном у шеи и высокими сапожками на ногах (прошлый подарок рыцаря, между прочим). Выждав чуток, сказала:

− Я освежила вам стол − продолжайте, но не увлекайтесь. Полчаса хватит? Ещё полстолько добавить? Мужчина − хозяин, его слово − закон для женщин. Если не противоречит их мнению, конечно. Ладно, догуливайте, а я пока принесу сюда своё упакованное ложе. Оно тяжёленькое, так что как раз минут за сорок управлюсь, не раньше…

Я стоял и накручивал на указательные пальцы бороду, рыцарь чесал пробор в районе затылка. Позанимавшись этим полезным делом, мы уселись и расслабились старым коньяком − «Прозрачная» под десерт и двухэтажные бутерброды не годилась. Проглотив, зажевав и снова проглотив, я с немалой долей язвительности спросил:

− А не кажется ли дорогому гостю, что эта девчонка просто-напросто морочила мне голову все последние годы? Первые тоже… И тебе заодно? Давай выбирать: или она − робот, или умеет владеть собой так, что нам и не снилось!

− Второе предположение намного ближе к истине, − не без смущения признался Серж. − Мужской шовинизм попутал. Мы привыкли считать, что показные чувства для женщин − это вскрики, заламывание рук, хватание за сердце, хлопанье в ладоши и тому подобные порывы. А бывает, оказывается, и так: скупой жест, двусмысленный взгляд, тонкое замечание, не вполне логичный поступок… Попробую установить за Вьюшей круглосуточное наблюдение, хотя я не уверен, что она сама так вот и раскроется. Но какая неожиданная информированность! Какая проницательность насчёт спорного старшинства Королевен! Я сам просветился на сей счёт недавно и то по воле случая.

− Мина, заложенная под Династию, − согласился я. − Причём не по злому умыслу, а по собственной неосторожности, незнанию. Ишь, как всё там завертелось! Не Дворцы-Башни, а сущее змеиные гнезда, не зря Филипп паникует и хватается за что попало. За Соломинку уже не может: больше она ему не верит.

− У неё и у сестры, выражаясь древним стилем, почти двести штыков, − протянул рыцарь. − Во главе с надёжным витязем Вадимом Стэплтоном. Уважаемый командир, древний род… А Самозванку поддерживает плебей и по рождению, и по сути Авель «Ястреб», за которым, однако, три сотни всадников, хотя недавно мечей было поровну. Он убеждён в подлинности известной ему госпожи Хельги − вот что получается, когда не доглядишь в малом! Опекунский Совет вмешиваться в конфликт не желает − боится, говоря откровенно. В подобной ситуации сестрица Мстислава Ласкэ запросто может силой обеспечить именно свою коронацию и стать Королевой − боевой перевес на её стороне. А теперь представим, что есть некто, обеспокоенный таким исходом дела, и что он решает создать противовес, а им может стать только объединённое войско богатырей! Не отсюда ли все последние шаги и действия вашего «Тихого»?

− Логично, но невыполнимо, − медленно сказал я. − Ибо результат абсолютно непредсказуем в случае нашего прямого вмешательства. Да и для эффективного воздействия достаточно крупный наш отряд должен быть у твоего «некто» под рукой, а как этого добиться? Помнишь поговорку: «Где река, а где дом»?

− Помню, − столь же медленно ответил рыцарь. − Но в нашей реальности она звучит несколько по-другому: «Никто не знает, где кончаются катакомбы, и где начинаются подземелья». Точнее, мало кто в курсе…

Я задумался. Сложностей навалилось сверх меры, мои знания и опыт тут не годились. Напрасно меня прозвали «Ловкачом», намекая на умение вывернуться без особого ущерба из любой сложности, − я скорее везучий. Когда-нибудь эта божественная привилегия непременно должна закончиться, и почему не в ближайшие дни? Почему не сегодня?

Ладно, многое прояснится уже вечером после собеседования у Аггея. Вот только Вьюнка брать с собой не нужно, но как её отговорить-то? Она мне родная дочь вне всяких сомнений, хотя традиционное определение «плоть от плоти» не походит − генетически речь может идти об одной лишь голове, да и та наверняка подвергалась модификации. А вот моё отцовство для неё не более чем вежливая форма отношений. Как умру − наверное, встанет у изголовья, сложит ладошки домиком и скажет: «Аминь, папа». И никаких тебе плачей-причитаний, никакой скорби! Хотя опять же ничего кроме унылой традиции в этом нет, но вот поди ж ты…

Разливание Сержем очередной соточки со словами: «На посошок!» отвлекло меня от неприятных мыслей. Приняв на грудь и коротко выдохнув (последняя, как и первая, не закусывается), я подмигнул:

− Рад, что ты полностью восстановился от опасного лечения алкоголем своих проблем. А то, представляешь, слух до меня доходит: раннее утречко, а рыцарь храпит на полу чуть ли не в обнимку с синтезатором! И деликатным людям через него перешагивать приходится…

− Этих «деликатных» мне пришлось выставить взашей, − отрезал Серж. − Однако, используя дедуктивную методику, я могу предположить, что с тобой на связь совсем недавно выходили или Инга Инфантьева, или ейный супруг! Курту Фогену как офицеру доносчиком быть западло, а вот «Стражу» не возбраняется. Я не слишком ошибаюсь?

− Угадал с первой попытки, − усмехнулся я. − Но ты в его сообщении был упомянут без злорадства и чуть ли не мимоходом, поскольку основная речь зашла об иных вещах. Дабы не томить понапрасну, скажу сразу: он мне предложил стать хозяином их Базы-Станции, представляешь? Перебросить туда часть своих людей и обосноваться навечно. Кроме их пары там сейчас больше никого нет и не предвидится, а местечко стратегически важное…

− Крайне интересное предложение! − значительно молвил рыцарь после раздумья. − Действительно, место ключевое, и вдобавок ты получишь во владение космостанцию с уймой современнейшей техники. Витязям пока не до этого; кроме того, оговоренная арендная плата «би-браслетами» не выплачивалась свыше полугода, так что… Мне только непонятно, почему на Базе находятся одна Инга с Кириллом? Они выехали от меня в связанном виде и под опекой Фогена! Куда же тот подевался?

− Это мне неведомо, − я развёл руками. − Однако, призвав на помощь ту самую дедукцию, рискну выдать два возможных прогноза. Или Курт сошёл где-то по пути между твоим городком и Главной Станцией − а вдруг у него есть секретное уютное логово? − или же вообще не уезжал, отправив господ Инфантьевых домой на автопилоте. Других вариантов не вижу.

− Второе исключается: в моём опаснейшем районе просто негде жить, − хмыкнул Серж. − Ни в какое здание у меня ему не попасть: все входы и выходы давно и намертво закодированы − в натуре свихнёшься, пока шифр подберёшь. Я имел некоторые знания и отмычки, и то возился семь с лишним месяцев, покуда не вскрыл один-единственный особняк. Более полугода чисто компьютерного перебора буквенно-цифровых комбинаций на разных языках, представляешь? Нет, повторить такое невозможно. Допускаю, что Курт удалился за пределы «зоны ночной смерти» и по-прежнему обитает в палатке. Но смысл? Что ему делать в тех глухих краях, чем заняться? Я уж не говорю о проблемах с попить-покушать, коли он остался без гравикатера!

Негромкий сигнал передатчика прервал наш обмен мнениями. Я вытер руки, включил, всмотрелся и ругнулся: этого ещё не хватало!

− На связи есаул Корней, − ответил я на безмолвный вопрос рыцаря. − Из моего основного лагеря, он там командир. Аж шесть красных вспышек по нарастающей яркости − проблемы у него и нешуточные…

− А если на словах?

− Не выйдет: расстояние немалое, да и техноблокада между нами. Придётся общаться с помощью старинной сигнальной азбуки: по часу на одну передачу и столько же на приём. Долго и неудобно, но время терпит.

Серж напрягся, помедлил и вдруг решительно встал. Кивнул на вход:

− Иди, прикажи своим парням притащить сюда мой груз. Какого чёрта, в самом деле, мучиться допотопными методами?

− А как же Аггей?

− Придёт сам потом и заберёт − мы не слуги! Да и не ему вёз, в конце концов!

Молодец, дружище, вот за такое уважаю втройне. Не ошибся я в тебе с самого начала…

Я вышел и через считанные секунды вернулся вместе с Ринатом. Ящик можно было и одному донести − полтора центнера, пустяки − да держать на весу неудобно.

Как оказалось, это был самораскрывающийся контейнер для большого пространства − в шатре пришлось распаковывать частично. Впрочем, из всей мудрёной неоэлектроники нам была нужна лишь станция прямой наземной связи размером с квадратную коробку средней величины.

− Твой походный синтезатор питается от энергозарядов? − спросил Серж, в темпе щёлкая, переключая, подкручивая и регулируя. − Напрямую от Источника? Отлично! Через него выйдет проще и надёжнее. Вот кабель, соедини силовые порты, а я пока защиту настрою. Простенькую, правда, но всё лучше полной открытости…

Да, бессовестно наша жизнь устроена: пьёшь-гуляешь, никакого тебе беспокойства, как вдруг щёлк! − ворохом валятся проблемы, а времечка-то и нема! И ведь без предупреждения!

− Готово, − сказал рыцарь. − Вызывай своих, я отойду пока…

− Не дури! − сердито прикрикнул я. − Стой рядом, смотри и слушай!

Посмотреть, к сожалению, не вышло на скорую руку, зато голосовой контакт получился даже чересчур гулким, с примесью эха. Корней отозвался сразу и без удивления − от своего заместителя я не имел секретов.

− Рад тебя слышать, атаман, и очень вовремя, − сказал он, − ибо без совета никак. Тут не просто возникли серьёзные непонятки, а нечто вообще без названия…

− Короче, − нетерпеливо бросил я. − Сам понимаю, что хором пошли парадоксы.

− Они самые. Если совсем коротко, то наш лагерь окружают. И это не витязи.

Мы с Сержем дружно приоткрыли рты. Ринат вылупил свои чёрные глаза. Все на мгновения прекратили дышать.

Мой военный лагерь − это добротный палаточный городок в непростой по рельефу местности. И там без малого двести бойцов! Их не то чтобы окружить − близко подойти незамеченными не получится!

− Уточни-ка термины, − приказал я. − Не о частичной ли блокаде на дальних подступах речь идёт на самом деле?

− Слишком их много супротив нас − разведчики насчитали не меньше трёх с половиной сотен конников. А подступы очень даже средние.

Мы закрыли рты и занялись чесанием волос, кто где. Тем временем Корней продолжал:

− Это все наши, атаман. Из ватаг Нила, Ратмира, Вахтанга. И…

− Ну, договаривай! Неужто и Аггеевы хлопцы засветились?

− Да, их хватает.

Ринат от души выматерился и без спросу покинул шатёр. Хотя чего теперь спрашивать − военная обстановка у нас, самая настоящая.

− Корней, свяжись-ка ты с нашим женским поселением, − приказал я. − Маловероятно, конечно, но…

− Уже сделано. Там то же самое, только в меньших масштабах. И без плана, окружение в тех горах невозможно. Но все открытые ходы-подступы грамотно взяты под контроль. Похоже, сам Вахтанг командует, заметили его.

− Руководить − значит, предвидеть, − процедил сквозь клыки Серж. − Тит, по этой линии временно отбой, давай на связь Маричку. Господи, да неужели они против девчонок выступят?! С ними же дети!

− Так выступили, разве кому-то ещё непонятно? − не выдержал я. − Только «девчонок» числом сто двадцать семь, все на конях, вооружённые, обученные! И многие при детях в домах, да. Если к ним сунутся − порвут любого!

Рыцарь промолчал, но его сомнения и тревога были понятны без слов. А я принялся вызванивать нашего «атамана в юбке», как принято говорить. Хотя днём никто из женщин платье не носит, только вечерами.

Маричка отозвалась быстро − тоже была не на шутку взволнованна. Отчиталась коротко и внятно: пришельцев не меньше сотни, встали поодаль, стерегут тропы. Особенно не маскируются.

− Пока ничего страшного, но мы все настороже и готовы к обороне, − закончила она. Помялась и спросила: − Тит, вы-то как?

− Мы-то? − хмыкнул я. − А вот как раз есаул явился из дозора, щас доложит…

Уже по одному мрачнейшему виду было понятно, что новости у Рината малоприятные. Так и оказалось:

− Тоже в окружении, атаман! И тоже на средней дистанции. Немного их пока; такое впечатление, что дают понять: не глупите! Мы, надеюсь, и не будем? Если бросим всё и гурьбой рванём под прикрытием южных скал вниз, к пещерам, то, по крайней мере, сможем закрепиться. Там нас трудненько взять, а здесь, на холме, перебьют поодиночке…

Маричка всё это слышала. Выдержка у неё на уровне − за сорок пять лет немало повидала − но сейчас подвела. Сорвалась на крик:

− Тит, да что происходит?! Очередная междоусобица?

− Хуже, дорогая, это называется «единоначалие», − с горечью ответил я. − «И сказал брат брату…» А теперь без расспросов мотай на длинный волос: Аггей предатель! Срочно координируйте действия с Корнеем: ему нужно пробиться к вам через тайный проход у водопада − будьте готовы к встрече, объяснять не нужно? Если не вернусь, то принимаете вдвоём общее командование. Не вешай носа, шансы у меня есть, поборемся… Рыцарю Сержу де Пери можно верить как и раньше. Саверию тем более, немедленно пошлите к нему гонца. Ясно?

− Так точно, − тихо отозвалась Маричка. − Мои помощницы рядом, всё слышали. Тит, насчёт Саверия… Неподалёку от вас бродит его Энка-Куница со своими «охотницами», двадцать шесть их всего. Зовите на подмогу или хотя бы предупредите. К нам они никак не успеют, а если наткнутся на засаду, то по молодости и лихости азартно пойдут на прорыв и погибнут все без толку…

Вот ещё задачка! Энка, внучка старейшего атамана, шляется где-то рядом, и от неё почти всегда больше хлопот, чем пользы. Девятнадцать лет нахалке, возомнившей себя не просто равной с мужчинами, а лучшей во всех отношениях. Подруги точно такие же. Сражаться умеет, этого не отнимешь, а в остальном ветер в голове, переходящий порою в буран. Терпеть не может Младшую Королевну, Малинку, и мечтает отбить у неё Романа фон Хётцена, которого увидела случайно на снимке, что не помешало тут же в него заочно влюбиться. Спаси и сохрани кто-нибудь этого достойного молодого человека от подобной пассии…

− Хорошо, − ответил я со старческим вздохом. − Код её передатчика имеешь? Давай.

Аппаратура рыцаря работала превосходно, и уже через пару минут в шатре раздался развесёлый голос разгульной атаманской внучки. Она меня уважает и потому перебила всего шесть раз. А когда узнала, что ей оказано особое доверие, даже стала немного серьёзнее и пообещала выполнить все мои указания в точности. Свежо предание, а верится с натугой.

Так, кажется, главное обговорено, надо и самим действовать. Ага, Серж как-то странно на меня поглядывает… Я придвинулся к нему и сказал:

− Никак осуждаешь втихомолку? Ну-ну, суди, а мне не впервой подобные распоряжения отдавать. Без отвлекающего удара нам отсюда не выбраться, а хотелось бы! Или как? Молчишь? Тогда принимайся-ка за дело и нащёлкай на синтезаторе штук сорок дорожных пайков. Сам агрегат взять не сможем, а без жратвы в бегах скучно.

Не дожидаясь ответа, я повернулся и вышел. Чистоплюй он всё-таки временами. Как и положено урождённому витязю, хотя и бывшему.

На вершине холма я достал походную оптику, приладил к глазам, огляделся. Никаких сомнений − типичный круговой зажим: несмотря на все вынужденные разъезды, у недруга здесь, по меньшей мере, вчетверо больше людей. Так, север и запад, где начинаются леса, прикрыты плотно, сам так бы поступил; на южных предгорьях тоже шлемов и копий полно, а вот восток защищён послабее! Понятненько рассуждали: там карстовые пещеры, а за ними скальные лабиринты, кто ж туда в здравом уме сунется? А мой умишко малость под хмельком, я и сунусь, ибо кое-какие маршруты изучил, когда Аггея ещё и на свете не было. Там входов-выходов преизрядно − перекрыть их все теоретически возможно, а практически труднёхонько. Точный план нужен, а кто и когда таковой составлял? Это нашим молодым без надобности.

Подошла Вьюнок − на груди сумочка, за плечами сложенная втрое и упакованная в рюкзак «кровать», вот и всё снаряжение. Осмотрелась, как и я, очень похоже вздохнула и сказала:

− Понятно. Драпаем пешком или верхом?

− На лошадях, − буркнул я. − Вечерние переговоры отменяются, ибо после них нас там же и похоронят… Не отходи далеко. Скоро твоя подружка по лесным гулянкам Энка с компанией отвлечёт внимание наших бывших побратимов, а потом… Потом суп с котиком или как повезёт, дружок.

− Предначертанное не изменить, − спокойно молвила Вьюша. − А всё же, па, у неё есть шансы уцелеть по твоей задумке? Куничка мне нравится.

− Есть, разумеется. У нас тоже их хоть в мешок складывай…

Из шатра порывисто вышел рыцарь, улыбнулся дочке и поспешил к своему коню. Через минуту скорым шагом вернулся обратно, держа в руке шарообразный прибор. Пояснил с нехорошей улыбочкой:

− Аггею подарочек на прощанье. Хрен ему в пасть, а не космосвязь! Рванёт с огоньком!

− Погоди, − остановил я его. − Ты вообще какое вооружение из своих запасов захватил?

− Автомат «шмайссер» с запасными обоймами и две мины − одна натяжная, вторая с таймером от пятидесяти секунд. Взял минимум на всякий пожарный, кто же знал?

− Тогда лучше выведи аппаратуру из строя как-нибудь иначе. Да попросту разбей! А мины нам при отходе пригодятся.

Серж согласно кивнул, а я печально подумал, что напрасно отказался несколько лет назад от его предложения. В своих странствиях и поисках он обнаружил кое-какое древнее стрелковое оружие, способное работать даже в «технических мёртвых зонах», и намеревался поделиться им со мной. Тогда любая претензия на исключительность воспринималась атаманами крайне болезненно, и я отклонил заманчивый дар. Но кто ж, чёрт побери, знал?!

Ладно, кажется, всё готово: спецпайки розданы, лошади навьючены в меру, мои парни при них и держат каждую под уздцы. Поскачем не сразу, а сперва спустимся на десяток метров вниз пешочком, маскируясь за кустами, благо они там в полный рост. Потом ещё чуть левее по тропочке − с запада и с юга нас уже не особо и увидишь. А с северной стороны…

− Тит, последнее сообщение: с севера «охотницы» лобовым ударом в двадцать копий смяли сторожевую заставу Аггея и намётом на полной сверхсиле летят сюда! Уходите, в темпе − я прикрою!

В решающий момент в голову часто лезут не слишком нужные мысли: я вот подумал, что впервые рыцарь в открытую сражается на нашей стороне, вместе с нами. И против нас же − что же ты так подло шутишь, судьба-судьбинушка?

Пора − вниз, вниз, вниз! Вереницей, один за другим: атаман впереди, как водится, есаул замыкающим. Почва под ногами и копытами прочная − осыпается слегка, но не едет; мелких камней вообще нет. Тот самый случай, когда излишняя сила только во вред, сейчас в цене движения аккуратные и точные.

Ого-го, как полыхнуло-то наверху! Горит мой атаманский шатёр алым пламенем с примесью чернейшего дыма. Разумное решение: обугленные головешки да слипшаяся в комья пластмасса − вот и всё, что достанется «Тихому», можешь получить…

Правее, поворот − вот и тропка заветная, в два локтя шириной, семью травами опутанная. Но это передо мной, а Ринат ещё и до половины холма не спустился. Как же хочется ускорить шаг, но нельзя, рано, опрометчиво. Поворот головы − дочь рядом, двигается легко, непринуждённо. Недаром постоянно тренируется, а водку не пьёт, полезный пример перед глазами. Но больше её с собой в походы не возьму, хватит риску.

А вот и шухер поднялся слева у леса! Чуть раньше, чем следовало, но кто ж тут идеально рассчитает? Ах, девчата, вы, главное, в сабельную рубку не лезьте, а тяжёлыми дротиками с дистанции! Предупредил и даже дважды, но по молодости и позабыть могут. Особенно после первой лёгкой победы…

Ну, а нам уже не до осторожности: самый момент ударить с тыла. Эх, по обычаю свой стяг вскинуть бы на копье, да привлекать лишнее внимание ни к чему. Ничего, меня и так сразу узнают, как сойдёмся на дистанцию удара.

− В сёдла! Мечи наголо! За мной!

Внутреннее усилие, напряг, знакомая тёмная волна пробегает по телу − вот она, истинная сила, заиграла! И конь её ощутил в полной мере, мы стали единым боевым организмом запредельной мощи. «Раззудись плечо, размахнись рука, освежи лицо ветер с полудня!» − красиво пели в былинах. Только в натуре ничего похожего отродясь не испытывал: лишь пот, кровь, боль да хрипы в лёгких. Испугаться не успеваешь, и то благо.

Булава с шипами в правой, круглый щит и ослабленные поводья в левой − полная готовность! Ишь, мчат навстречу, будто наскипидаренные! Ну и где желающие поменять атамана в моей ватаге? Налетайте, хлопчики, вот он я! Ах, расступились и отпрянули даже − какой почёт и уважение! Тогда мы сами ударим и крепко, уж не обессудьте!

Сзади застрекотали короткие автоматные очереди − ясненько, ловчие появились на холме, а рыцарь их и поприветствовал из неведомого оружия. «Пули», крохотные свинцовые дротики, летящие с огромной скоростью, − не успеешь сконцентрироваться, так пробьют насквозь, словно картонного. Да и при истинной силе приятного мало: больнёхонько, и ни шагу вперёд.

Короткий удар вправо, второй наотмашь влево − двое аггеевых бойцов свалились с сёдел и повисли в стременах − их лошади, потерявшие силовую поддержку, лишились равновесия и грохнулись оземь. Толчея, суматоха нам на руку − из луков не попасть, а в рукопашной, поди, одолей! В схватке накоротке мои ребята лучшие во всём богатырском воинстве, так-то!

Где Вьюночек? Ага, неподалёку скачет и ни во что не вмешивается. Её тоже десятой стороной объезжают, потому как очень уж неприятное личико у девочки, не вполне человеческое даже. Суеверия об оборотнях и оживших мертвецах живучи и запросто на ум приходят. Особенно, когда нос к носу столкнёшься.

Удар! Блок щитом! Удар! Ещё один отчаянный отмучился навсегда. И с боков рубка на загляденье и в нашу пользу. Автомат Сержа теперь сместился севернее, бьёт уже почти без остановки. И там свободное пространство − все шансы у нас вырваться, все шансы!

− Ринат, меняем план! Пробиваемся к «охотницам»! За мной!

Что, козлы безрогие, друзяки бывшие, не ждали такого отпора? Жаль, «Тихого» на поле брани нет, опять не получится выявить сильнейшего. Ну да, он же теперича «стратегический руководитель», ему клинком махать как бы и зазорно…

Самое время мне поднять вымпел, а не то девочки вдруг запаникуют при виде скачущих запылённых всадников. Белый полотняный треугольник с чёрным символом «Т» − ни светлым днём, ни тёмной ночкой не спутаешь. Расправил, взметнул на острие копья, и ходу, ходу!

Сумасшедший грохот позади, комья земли, летящие к небу − первая мина, не иначе. Кони шарахаются, приседают и несутся ещё быстрей, будто в пропасть падают. Нужно расслабиться и стать обычным человеком, иначе не сдюжим.

А вот и «охотницы»! Мчат навстречу правильной группкой, каждая метрах в двух от соседки, то и дело притормаживая на ходу, чтобы снайперу труднее было попасть. Десять, пятнадцать, двадцать… нет, не все, плохо! Впрочем, мои тоже не в полном составе.

− Атаман, мы здесь! Твой приказ выполнен, ждём следующего!

Римма-Росомаха, адъютант Энки, задорная и неустрашимая при любых обстоятельствах. Характерный шлем с забралом в виде оскаленной звериной морды, короткий пушистый хвостик на плече − как и у всех остальных. Неистребимый шик молодости, сам таким же был.

− Потери есть, я вижу?

− К сожалению. Марта, Ида и Кроя. Но все знали, на что идём, имели право отказаться. Ни одной сомневающейся!

Тоже юная гордость, как не понять. И кроме того…

− И ещё четверо ранены. У троих пустяковины, а Кунице досталось…

С ума сойти, едет самостоятельно! А в правом плече стальная стрела торчит чуть пониже ключицы: спереди ненужное оперение, сзади съёмный наконечник. Ни кровиночки на белом лице, а носик гордо задран − первое боевое ранение, а ведь ещё и двадцатник не стукнул! У многих мужчин и в шестьдесят нет ни одного.

Я ничего не успел сказать по поводу этого скверного сюрприза, как последовал второй: двое моих парней вели под руки Сержа. Вот он едва переставлял ноги, левое плечо пробито насквозь точно такой же стрелой. Разве что малость потолще.

− Вы, как, сговорились? − безнадёжно вскрикнул я. − Не лечатся в полевых условиях такие раны! Не вздумайте концентрироваться и вызывать истинную силу, иначе кровью истечёте!

− Тит, времени нет совсем, − быстро сквозь зубы проговорил рыцарь. − Прячьте меня в пещерах, а сами на север, через леса! Там у противника человек сорок на ходу осталось, да и тех «охотницы» изрядно потрепали, а вас вместе больше полусотни. Запросто прорвётесь. Я на том направлении вторую мину поставил, через тринадцать минут сработает. Вот сразу после взрыва, под шумок… Если промедлим − они опомнятся и навалятся со всех сторон. Тогда конец.

Надо было обложить его хорошей руганью, но не успел: Энка закатила глаза, покачнулась и завалилась навзничь на седло. Как она вообще столько вытерпела?

− Ринат и Римма, принимайте командование, − без раздумий бросил я. − Вперёд, боевым треугольником, пики наперевес. Ломаете у леса последний заслон, и помогай вам Всевышний! Или Северные Боги, кто-нибудь из них да есть… Как можно скорее добирайтесь до вездехода, оставленного рыцарем под охраной наших молодцов, выходите на связь с Корнеем и Маричкой, а дальше по обстоятельствам. Как выберусь, дам знать. Без комментариев, выполняйте!

Я принял на руки Энку, а рыцарь хоть и с трудом, но двигался сам, опираясь на бесполезный уже автомат без последнего «магазина». Мне молча отсалютовали вскинутыми остриями копий и, развернув коней, рысью погнали на север.

Все, кроме Вьюнка.

Она ловко спешилась, гикнула на своего гнедого так, что тот ринулся прочь, и обхватила Сержа за талию. До другого бока, правда, не достала.

− А ну, пошла отсюда! − срываясь на хрип, забасил я. − Лови свою лошадь, и за ними! Кому сказано?!

− И не подумаю. Если хочешь, попробуй меня заставить.

Пока я шумно задыхался от возмущения и бессилия, Вьюша каким-то непостижимым образом развернула сто тридцать пять килограммов рыцаря лицом к пещерам и бодро сделала первый шажок. Потом второй, после чего просто потянула Сержа за собой. Он дёрнул щекой, словно в усмешке, и, тяжело ступая, двинулся следом.

Мне ничего не оставалось, как сделать то же самое.

До спасительного подскального укрытия было не так уж и далеко, метров семьдесят, но, потеряв время на тары-бары, мы могли их и не пройти. Запросто могли быть обнаруженными, если бы не грохнула последняя мина. Заряд в неё наверняка заложили особенный, потому что темновато сразу стало, как при вечерней обложной грозе, а дым повалил не хуже, чем на ветреном пожарище в лесном сушняке. Хорошая штука для обороны, надо непременно обзавестись такими же…

Если уцелеем, конечно.

Лишь шестая пещера, в которую мы сунулись, оказалась проходной и вела в глубь горы. Но далеко и не надо, и не пройти в подобном состоянии. Сделав небольшую самостоятельную разведку, Вьюнок вскоре обнаружила вместительный каменный закуток. И приличную гранитную глыбу, которой изнутри можно было практически полностью закрыть входное отверстие. Увесистый камушек, даже я со сверхсилой ворочал его на пределе.

Итого относительная безопасность. На неопределённое время. Не так уж и плохо, тем более при нормальной вентиляции и даже с неким подобием удобств в небольшом тупичковом ответвлении. Со стоком куда-то вниз, но без смыва. Чуть ли не комфорт.

Я поделился своим гигиеническим открытием, но покамест никому не хотелось. А Вьюше так и вообще не требуется.

У Сержа кончился запас прочности − он впал в забытье, привалившись боком к камню, а Энка наоборот распахнула глазищи и ожила. Оглядевшись и сообразив, что потеряла сознание на виду у всех, мучительно покраснела от стыда, но успокоилась, когда я указал на рыцаря. Главное − быть не хуже мужика, да.

− Куничка, очень больно? − тихо спросила Вьюнок, присаживаясь на корточки. «Охотница» презрительно фыркнула и в три приёма переместилась из лежачего положения на левом боку в сидячее, лишь напоследок скрипнув зубами. Выпрямиться во все свои шесть футов и два дюйма ей здесь никак не удалось бы даже при желании. Из-за высокого роста она и не пользуется особым вниманием со стороны парней, хотя собой весьма хороша: тонкие, словно вырезанные из упругой, золотистой резины, черты лица при больших глазах переменчивого морского цвета. И при русой косе, уложенной в два кольца вокруг шеи − явное подражание мадемуазели Ласкэ, которой очень симпатизируют в отличие от Малинки. Если б узнала (как я сегодня), что эта «мадемуазель» − на самом деле настоящая Старшая Королевна, то вообще визжала бы от восторга…

− Папа, у тебя найдётся обезболивающее? − спросила дочь и наконец освободилась от своего рюкзака. Пошарила в нагрудной сумочке и грустно заключила: − Мои снадобья для других не годятся…

Я покачал головой и подошёл к Сержу, который сидел, наклонившись вперёд. Оттянул пальцем ему веко, чем и привёл в чувство. Повторил дочкин вопрос. Мне указали взглядом на брючный накладной карман сбоку колена и через силу добавили:

− Шприц-тюбик с меткой «Форс». Двойное действие…

В кармашке находилась, по всей видимости, миниатюрная походная аптечка с лекарствами в обозначенном виде − каждое размером с фалангу среднего пальца и в специальном зажиме. «Форса» было аж четыре штуки, я взял два. Первый же опробовал на рыцаре, само собой.

Он восстановился очень шустро − бледность сошла с лица, в глазах появилась мысль. И сразу же уточнил:

− Сам-то не ранен?

− Ни царапинки, − почти не лукавя, ответил я. − В Энку попали, когда она была на сверхсиле − мышцы зажали инородный предмет-стрелу, как тисками, и кровотечения почти не было. А в тебя угодили при расслаблении. Вон весь рукав и грудь красным пропитались…

− Ничего, обойдётся. Да и препарат стабилизирует состояние на сутки, по крайней мере. Будет по-прежнему плохо, как сейчас, но не хуже. А теперь займись…

− Мне не нужно, − с вызовом ответила Куница. − Перебьюсь, понятно? Не мимоза-орхидея! Когда упаду и не встану сама, тогда и вколете.

Я отвернулся, скрывая невольную улыбку. Достойная внучка Саверия, который и в свои сто два года не ломается, не гнётся. Ни в каком смысле.

Кстати, рыцаря Энка недолюбливает. И опять же без всякого личного повода, а просто потому, что он не нравится Ольде Ласкэ, почти кумиру. Так сказать, дистанционная женская солидарность.

− Ладно, поступим согласно пожеланию, − Серж усмехнулся почти открыто. − Хотя сутки или даже трое сейчас особой роли не играют. На это время или даже большее провианта хватит. Найти нас и за неделю не найдут − следов нет, всю округу перетоптали. Да и ловчие должны решить, что добыча сбежала в полном составе − прорыв богатырей с «охотницами», надеюсь, удался. А вот дальше-то как? Двое подстреленных, лошадей нет; Аггей как стоял лагерем, так и будет стоять и наверняка ужесточит охранный режим… Проход через скалы к речке и к лесам у нас за спиной, ты знаешь пути, да что толку? Ведь не побежим и даже не пойдём, а поковыляем! Опять же у входа в лабиринты стражу поставят!

− А что оставалось делать? − почти спокойно ответил я. − Ни назад, ни вперёд; вы оба-два на грани обморока, а к коням наскоро не привяжешь… Нет, что было делать?

Воцарилось напряжённое молчание. Затем Вьюнок гибко потянулась и сказала:

− Я могла бы преследователей чувствительно напугать.

− Людишек − да, а стрелу не испугаешь, − вздохнул я. − Вон у них в плечах доказательства…

Не составляло труда догадаться, какое именно предложение и от кого в конце концов последует. Подходящего ответа на него у меня не было да и вообще никакого. Оставалось надеяться, что усталость и боль возьмут своё.

Однако Куницу я снова недооценил. Уже через полчаса она мрачно, но решительно заявила:

− Ну и не фига тянуть ящерицу за хвост, всё одно облом! Ка-ароче: я и вот он выходим наружу и остаёмся лежать где-нибудь в сторонке. К вечеру нас подберут и успокоятся на этом. А ночью ты и Вьюшка тихонечко уйдёте. Если я верно поняла, то было задумано обезглавить твою ватагу, атаман, а рыцаря прихватили бы за компанию. Так что нас не убьют, хотя и по головке ласково не погладят. Не впервой!

− Опыт, конечно, у тебя внушительный, − протянул я. − Ладно. Насчёт убийства тоже не думаю, а вот «гладить» вас станут непременно от злости и для мести. И не по головам, а… Как, готова к такому?

Энка покраснела (ну да, им на ум приходит, в первую очередь, именно это) и насупилась. А я подумал, что даже переродившийся Аггей изобидеть внучку Саверия не рискнёт, потому как тогда на весь остаток жизни получит в смертельные враги сразу двух атаманов, и каких! Но вполне реально иное: шантаж. С целью добиться чьей-нибудь отставки ввиду возраста или вообще без причины. Скорее всего, так оно и будет.

Эти доводы я изложил «охотнице» − не категорически, а раздумчиво. Добавив под конец:

− Ты и мой друг ситный окажетесь слишком ценной добычей, чтобы с вами легко расстались. Боюсь, что вы застрянете «в гостях» у Аггея надолго и далеко не в комфортных условиях. Не обессудь, но твоя отчаянная идея годится лишь на крайний случай.

− Спасибо за признание! А перед нами не он ли самый?

Я покосился на рыцаря − молчание. Зато в разговор вступила Вьюнок:

− Тогда кроме врачевания ничего не остаётся. Снимаем наконечники у стрел, после чего папа их выдернет из ран. И сразу туда сильнодействующие лекарства вводим. Дальше ждём, пока заживёт. Потом уходим все вместе. Разве не получится? Такие ранения у богатырей не впервой.

Ей сразу никто не ответил, но она не обиделась, естественно. Пауза длилась достаточно долго и томительно. Наконец Серж вымолвил так, словно извинялся:

− Не перенесу я подобной терапии, Вьюшенька! Не стану объяснять, почему. Поправиться смогу или у себя дома, или с помощью медицинской спецтехники из своего вездехода. До особнячка пара сотен миль и то, если по прямой, а до гравилёта всего две. Поэтому мне некуда деться, как сдаться на милость «Тихого» в надежде, что он будет не слишком шумным. А вот Энка выдержит, лечите её и уходите тёмной ночкой. Нечего, в самом деле, с судьбой забавляться, она не ящерка. Как говорит пословица: прежде чем дёргать за торчащий из кустов хвостик, проверь, что у него находится с другого конца…

Выразительное покашливание со стороны лаза в «туалет» заставило кого дёрнуться, кого вскрикнуть, а у меня по привычке сомкнулись пальцы на метательном ноже. У Вьюши зажглись мертвенной, жуткой зеленью ромбы зрачков.

В нашей тесной пещере царила полутьма − свет, проникавший откуда-то сверху и сочившийся из щелей входного отверстия, заложенного камнем, казалось, вот-вот исчезнет. Но и в такой ситуации нетрудно было распознать, что перед нами не призрак, а человек из плоти и крови. Если точнее, то невысокая, стройная женщина в защитного цвета спецкостюме с откидным капюшоном, характерном для работников Базы-Станции. Весьма среднего возраста, русоволосая, коротко стриженная. Черты лица мелкие, но живые; казалось, что у неё настроение меняется ежесекундно.

Первым пришёл в себя Серж, выругавшийся на непонятном языке. На понятном сказал:

− И чего только на этой развесёлой планетке ни увидишь! Очередное шпионское разоблачение было недавно, а вот теперь аж воскрешение из мёртвых. Наталья Викторовна Лайко, сгинувшая несколько лет назад в бойне на третьем «цветке» и горько оплаканная всеми по причине хорошего к ней отношения, оказывается, живёхонькая и здоровёхонькая! Привет, Наташ!

− Очередной недобрый денёк, Серёжа! − ответили ему с усмешкой. − Ты по-прежнему в самой гуще событий, как я погляжу! И не надоело? И собственных нервов не жалко? Гадалка из меня скверная, но нешуточные хлопоты сегодня могу тебе точно гарантировать.

− Какая новость! А я-то, со стрелой в плече, и не догадывался… Где всё это времечко жила и пряталась, признавайся!

− На признание меня может вынудить лишь следователь по особым поручениям Никомед Коревич, − (всё та же дерзкая смешинка!). − Причём даже без пыточных процедур. Ах, он уже давно заместитель Командора, всё забываю…

− И опять устаревшая информация − твой лукавый Никки возомнил себя способным на самостоятельные игрища, прибыл сюда и уже нагородил такого… Ладно, теперь появилась слабенькая надежда, что его внимание на твою персону переключится. Или вы работали вместе с самого начала? Дистанционно? Намекни, я уже ничему не удивлюсь!

− Не имею полномочий перед тобой отчитываться, − непринуждённо заявила женщина и подалась чуть вперёд. − Так, кто-кто в теремочке живёт, кто ещё под грибочком прячется? Здравствуйте, Тит! Мои соболезнования по поводу ранения, Энка! С вами парадокс небольшой получился: как Личность вы на этом объекте не имеете права находиться, но родственнице атамана Саверия разрешается, «генетический автограф» совпадает на 75 процентов, усечённый допуск. Ну и наконец в уголке уютно расположилась Крошечка-хаврошечка… Да какая вкусненькая! Так бы и съела!

− А не подавишься, часом? − спокойно возразила Вьюнок. − Будешь задираться, так придётся потом время тратить на восстановление здоровья. Лучше убери руку с боевого парализатора, а я деактивирую свою «мёртвую оборону». Не время и не место для выпендрёжа.

− Ну-ну. Чужая, а какая самоуверенная!

− В меру. И можно подумать, будто ты − своя.

Этот обмен мнениями мне не понравился. Рыцарю тоже. Одна лишь Куница сидела с ошарашенным видом, ничегошеньки не понимая. А кто из нас понимал? Не хватит ли?

− Госпожа Лайко, прошу мою дочку не нервировать, − убедительно произнёс я. − А не то она станет объяснять вам, сколько оригинальных поз у мизинца, и добром это не кончится…

Наталья бросила в меня взгляд бесёнка, который вдруг обнаружил, что рога у него не настоящие, и сразу стала серьёзной.

− Я так отчаянно скучала, сидючи тут и ожидая окончания ваших злоключений, что захотелось самую капельку порезвиться, − сказала она. − Проверка трассы − нудная работёнка, тем более такого отдалённого участка. И уж никак не думала, что вы сюда полезете! Да ещё и окажетесь в столь плачевном состоянии. Ох, какие у вас всех возбуждённые физиономии! Ну, хорошо, задавайте вопросы − на первые пять постараюсь ответить.

− На кого ты работаешь? − (я очень сомневался, что именно об этом надо было спрашивать в наипервейшую очередь, но рыцарь всех опередил). − Неужели и на Династию?

− Я действительно оказываю тамошним администраторам услуги, но в меру и до поры до времени, − ответила женщина, премило улыбнувшись. − В порядке исключения оба вопроса сочту за один, но больше не ошибайтесь!

− Кто ты такая, чёрт возьми?! − Энка гаркнула так, что пыль со стены посыпалась. В ответ ей погрозили пальчиком с очень острым коготком:

− Запрещённая информация. Можете потом поинтересоваться у Сержа, он малость в курсе, но я не рекомендовала бы ему чересчур откровенничать.

− Значит, трассы Подземелий доходят аж до «Спорных Территорий»? − Серж опять успел вперёд, но на сей раз спросил действительно о важнейших вещах. Я сомневался, что ему ответят, но последовал кивок:

− Да. Они опоясывают всю планету. И в качестве бонуса за сметку: твоя поездка сюда с запрещённым оборудованием для космической связи с самого начала была под наблюдением. Кого именно − неважно. На будущее советую тебе фильтровать не только базар, но даже свои помыслы.

− Почему Аггей ополчился на папу? − (ах, Вьюночек, и ты туда же! А отчего снег белого цвета, узнать не хочешь?). Наталья рассмеялась от души:

− Потому что Тит намного лучше его, разве непонятно? Достаточно. Атаман, напоследок выслушаю вас. Итак?

Я вздохнул и подошёл к ней как можно ближе, вгляделся. А ведь точно не девушка − ей уже под пятьдесят, не меньше. Треть жизни позади по нынешним меркам, а вот в древние века ей было бы всего двадцать пять. Боги, да о чём я думаю…

− Вы можете нам помочь отсюда выбраться?

Бывшая работница Главной Станции задумалась на несколько секунд. Потом снова кивнула:

− Помогу, хотя и не обязана этого делать. Но только троим из вас. Я отлично образована и недурна в логике, но порой возникают такие невероятные в своей тупости ситуации, что любые умственные способности бессильны. Пойдёмте.

Я протиснулся вслед за ней в «туалетную комнатку» и через пять минут вернулся обратно. Сел возле рыцаря и грустно уставился ему в лоб. Он понял.

− Значит, всё-таки мне водить… − голос его дрогнул. − Ну и в чём загвоздка?

− Действительно, глупо, как щекотка, − я с трудом подбирал слова. − Там спрятан спуск в Подземелье − вертикальная труба с лестницей на большую глубину. Наверху она заканчивается люком с потайной крышкой. Но этот люк… в общем, ты в него не пролезешь. Никак.

− Стало быть, за что боролся, на то и напоролся?

− Увы. Я знаю: ты не доверял своей сверхсиле и поэтому постоянно качал обычную физическую мускулатуру. А по надобности её не уменьшить.

− А если сожмусь до предела и живот втяну?

− Не поможет. Я куда стройнее тебя, и то лезть придётся обнажённым по пояс и с вытянутыми вверх руками. А Энку предстоит сначала избавить от стрелы. Иначе застрянет сразу.

Более тягостного молчания в компании на моей памяти ещё не было. Куница отвернулась и старательно тёрла глаз. Вьюша порывалась мне что-то сказать, но в последний момент останавливала себя. Я механически теребил нож, то вытягивая на треть, то снова пряча в ножнах. А Наталья тихо сидела рядышком, смотрела прямо перед собой и ожидала нашего решения.

Эпилог: На балу как на балу

Город Династии №3. Малый Дворец.

К вечеру крепко подморозило: рыхлые сугробы по краям дорог обрели хрустящую поверхность, присыпанную тонкой пудрой; ветер спрятался за лесами, а звёзды вывалились на чёрные небесные поля всей толпой. Зимняя красота вышла как напоказ, лишь вместо луны виднелся размытый жёлтый разрез. Дворец витязей купался в разноцветных огнях, на шпиле горела алая стрела.

Это большое квадратное, четырёхэтажное здание располагалось на северной окраине городка и поэтому не слишком выделялось на фоне общей башенной архитектуры. Каждый верхний этаж, размером немного меньше предыдущего, был опоясан почти невесомыми с виду террасами и прикрыт выгнутой по углам наборной крышей, как шляпой. Замок стремился к небу, но земля тянула его к себе, особенно зимой.

На сферической площади перед ним не прекращалось праздничное движение: то и дело прибывали и отъезжали мотосани с запоздавшими и нагулявшимися гостями, вовсю катались и веселились дети. Полосы чистого льда по обеим сторонам от лестницы отливались синими и зелёными тонами.

За всеобщим оживлением и суетой лениво наблюдали с самой верхней веранды женщина и мужчина, одетые в домино тёмно-кровавого и чёрного цветов, и при узких бархатных полумасках. У обоих в руках были высокие термостаканы, причём дама прикладывалась к своему куда как часто. После очередного глотка она звонко икнула и с удовольствием сказала:

− Надо же, горячий эль! Представить не могла, что подобный напиток существует. Прелесть! В ресторанах и забегаловках Внешнего Космоса о таком и не слышали. Полагаю, что рецепт у нас запросто можно загнать за кругленькую энергосумму!

− Подогретый алкоголь не слишком-то натурален, − меланхолично возразил её кавалер. − Чересчур охлаждённый тоже. Конечно, любители экзотики всегда найдутся! Помнится, «Ice cognac Elite» − единственный из коньяков, подаваемый со льдом, − одно время был невероятно популярен среди высокого начальства. А потом застольная привычка вертеть бокал в ладонях возобладала, и всё возвратилось на круги своя. Твой эль неплох, но вот здешние горячие меды меня разочаровали. Как и глинтвейн, который так обожает Филипп-Учёный.

− Он явно сегодня перебрал! − скрипуче рассмеялась женщина. − Вальсирует не хуже молодого! Два тура уже отмахал и останавливаться не собирается. Правда, топчется лишь со своими синтетическими манекенами.

− А не обратила внимание на то, что одна из них вообще нарасхват?

− Как не обратить! Типа блындинка, блин, ледяная принчипесса… Это из-за экзотики, на следующем балу к ним никто и близко не подойдёт.

− Не уверен. Даже я, морально устойчивый и хладнокровный, порой попадаю под её своеобразное обаяние.

− Да полно заливать! Вам, самцам, лишь бы зад и фасад покруче да пооголённее. И тогда равно сгодятся хоть баба, хоть обезьяна, хоть робот…

Её сосед незлобиво усмехнулся. Прикоснулся бесцветными губами к краю своего стакана, беззвучно глотнул. Опёрся на деревянные перила в половину человеческого роста и стал смотреть вниз.

Там в этот миг появилась группа мужчин − они шли свободно, однако с той скрытой дисциплинированностью, которая характерна для военных всех эпох и народов. Никто из них не походил на силача − самые обычные люди разного роста и комплекции. Общее отмечалось лишь в одежде: поверх брюк и тонкого свитера на каждом из них был надет длинный, до колен, камзол из плотной ткани с круглым, стоячим воротником и очень короткими рукавами. Он был расписан с правой и с левой лицевой стороны двумя полосами сложных цветных узоров, выгнутых наподобие сабли, и имел лишь одну застёжку в виде шнурка с плюшевыми шариками чуть пониже груди. На праздничный наряд это походило не слишком, но и повседневным не казалось.

− Витязи, очередная порция… − пробормотала женщина на террасе и дважды неодобрительно шмыгнула носом. − Явились не запылились. Им бы траур приличный объявить, а они всё шляются туда-сюда!

− Так ведь гулянка идёт в их сословном замке! − обладатель чёрного домино выделил голосом предпоследнее слово. − Первом за всю историю, если не ошибаюсь. До этого веками жили поодаль… ну не табором, но довольно-таки скромным поселением. И вдруг чудеса − Старшая Королевна взяла да и пожаловала им по широте душевной целый дворец! Что, кстати, сразу увеличило её личную популярность на полтораста клинков. Веселятся уже третьи сутки и, думаю, остановятся не раньше, чем в конце недели. Каждому хочется побывать на карнавале хотя бы часок, а этих «каждых» вместе с чадами и домочадцами не одна сотня. Я вот только сейчас воочию убедился, что здесь идёт и обычная, семейная жизнь, бегают дети…

− Да, вон и мой Гарольд своих киндеров ведёт порезвиться. Однако на Поверхность пацанят выпускают редко, а с возрастом они и сами наверх не рвутся. Почти вся жизнь проходит в жилых Подземельях первых уровней − учёба, практика, работа и прочие повседневные обязанности. Что у обслуги, что у рафинированных аристократов.

− Вот подобная двойственность бытия меня и смущает до сих пор, − мужчина озабоченно прищёлкнул пальцами. − Не жизнь внутри планеты − наш «Фонд Истины», к примеру, организован именно так − а непостижимое сочетание изощрённейшей техники и архаического социального примитива. Никак не вяжется в моём сознании метаморфное совершенство «малышек» с допотопными боевыми конями-стрелами-мечами! Либо высокие технологии, либо вообще никаких − адвайта, одно из двух. А всадник с передатчиком да при безотказном портативном синтезаторе… Я очень скучный человек, нет?

− Без авантюрной жилки! − кровавое домино заколыхалось от смешков. − Твоя профессия и призвание − идти по следам, а не запутывать их, как это делаем мы. Созидательная деятельность тебе в диковинку, это и по работе в «Садисте» заметно. А ведь там абсурдных проявлений было куда больше!

− Спасибо за краткое разъяснение моей сущности. Пошли в залы, а то холодает не на шутку.

− Пойдём, и не дуйся. Ты волей случая угодил прямо с космокорабля и в недурной комфорт. А вот если бы довелось, как мне, вдосталь пошастать по диким лесам да по бездорожью и повидать не смазливые милашкины мордашки, а людоедские морды, то рассуждал бы иначе!

− «И премию не мешало бы подбросить! Как-никак, а уже который годик тружусь в преотвратном месте и с омерзительными людишками!» − примерно, так?

− Ах, проказник! Любитель подслушивать! Мои слова, не отрицаю. Но ты молодой и не знаешь, что с начальством полезно не только угодничать, но и слегка порыкивать на него. Тоже ведь наука и какая…

В ту самую минуту, когда они возвращались в тепло и уют, на веранде этажом ниже появилась другая парочка. Молодая женщина была в скромном синем платье без украшений и в мягкой, круглой шапочке с помпоном и густой вуалью. Первым делом она включила «воздушную блокаду» на три секции, а затем резко обернулась к своему спутнику, словно опасаясь чего-то. Но тот стоял неподвижно в двух шагах от неё − высокий молодой человек в простом, сером костюме с блёстками. Его лицо от корней чуть вьющихся тёмных волос и до верхней губы скрывала личина из белого металла. Цвет зрачков сквозь косые треугольные прорези разобрать было сложно.

− Надо же, очередной «Незнакомец в маске»! − донеслось из-под вуали после недолгого молчания. − И на сей раз всё настоящее, потрогать можно. А ведь риск, господин хороший, и нешуточный! Слишком приметная фигура у вас, редкость для нашего однообразного общества. Могут обратить пристрастное внимание!

− И пускай, − негромко ответил мужчина. − Признака родовитости у меня на шее нет, а костюм стандартный. Или рядовой дворянин маскируется на балу под аристократа, или наоборот − так и должны подумать. Двайта, спасительная двойственность. Пока что публика воспринимает мою персону именно так. Да и потом, кому придёт в голову, что на празднике Восточного Нового года, в открытую, на глазах у всей воинской братии… Прятаться по комнатам было бы куда рискованней. Пришлого профессионала из своей личной охраны вы, надеюсь, предупредили?

− Не было нужды − он и задумал эту отчаянную комбинацию. И всё же мне и сейчас трудно поверить, что вы − вы! − столь легко согласились.

− Так ведь с вас и беру пример! − незнакомец заложил руки за спину и слегка поклонился. − Вековые традиции Династии непоправимо нарушены: подозрительные гости не просто разгуливают по Замкам-Башням как по своим угодьям, но и занимают административные посты. Давно назревшее, разумное решение, и моё появление тут лишь очередной шаг в правильном направлении.

− Тем не менее, вы перед визитом подстраховались заложником. Мне-то на него плевать, откровенно говоря, но кое-кто по старой памяти может и озаботиться!

− И в мыслях не было опускаться до такого. Всё получилось случайно, по народному сюжету-диалогу: «Соседушка, а как твоего ослика зовут?» − «Осла звать не надо, он сам приходит!» Вот ко мне и пожаловали, причём с шумом и треском − ну как подобного дебошира не задержать? Посидит чуток взаперти, протрезвеет малость, а там подумаем, как с ним поступить. На все четыре стороны уже не отпущу, опасно… Хотя и от вашего пожелания многое зависит.

Вуаль колыхнулась и приблизилась. Звучавший из-под неё голос стал жёстче:

− Мерси за предложение. Если означенного ишака сразу не вздёрнули на первой же сосне, то и спешить не стоит. Ибо как гласит уже не народная, а государственная мудрость: «Заставь врага сперва принести тебе пользу и лишь потом его раздави». Не заиграйтесь с ним только… впрочем, советник Коревич вам помощь окажет, его не проведёшь. А пока поставим главные точки над некоторыми буквами: каково ваше отношение к безвременной и крайне непонятной кончине Мстислава Ласкэ?

− Сдержанное, − ответ последовал после небольшой заминки. − Был достойным противником, не чета Птицелову. Хотя Авель с Иннокентием друг друга стоили. Небольшое расследование, которое я провёл после столь тревожного известия, оказалось безрезультатным − ни место и время гибели, ни причина неизвестны. Интересно бы знать, что по этому поводу говорит Густав фон Хётцен? Мстислав же при нём находился после отставки!

− Полная, циничная несознанка: утверждает, что витязя нашли сильно израненным и спасти не смогли. И больше никаких подробностей.

− Врёт, очевидно?

− Умалчивает, выражаясь благопристойнее. Ладно, вскорости зайдём с другого конца, есть способ… Главное, что вы ни при чём.

− Лично я-то уж точно.

Снизу ударили сериями гулкие хлопки, и в небесах вспыхнули сотни разноцветных огней. Радостный детский визг доносился отовсюду.

Мужчина в маске подошёл к самой границе «блокады» и всмотрелся в земную снежную глубину, где царило всеобщее тонкоголосое ликование. Развёл широко руки, как для объятия, затем медленно обернулся и сказал:

− На свой поступок я решился ещё и ради вот этого. Хочу, чтобы и у нас были такие праздники. И вдоволь детского смеха. Которого сейчас нет вообще.

− Сочувствую и очень хорошо понимаю, − ответили ему. − Не такое уж и невозможное желание! Как знать, вдруг наша задумка выгорит? И мы предстанем в будущем смелыми реформаторами? Как водится, начавшие свои преобразования ради предельно эгоистичных целей.

− И если историки докопаются до истины, то непременно упомянут в своих трудах «свежую кровь» новых правителей, оживившую застойную родовую жизнь…

Женщина в синем платье вздрогнула. Немного помедлив, она подошла к гостю вплотную. Подняла руку, почти сразу же её опустила, потом снова подняла. И наконец решительным движением сняла с головы шапочку вместе с вуалью.

Ответный аналогичный жест последовал не сразу − мужчина какие-то минуты пристально созерцал красивую брюнетку с закрученными у самой шеи кончиками коротких волос. Но вот он тоже поднял свои длинные пальцы к затылку − щелчок, и маска, закреплённая на шарнирах, поднялась вверх.

Свет от взлетавших и рассыпавшихся фейерверков лишь частично и на короткое время вспышками освещал затемнённую террасу, но, очевидно, его оказалось достаточно для сделанного вскоре вывода:

− Как я и предполагала, исключительно благородная внешность! На снимках вы тоже выглядели элегантно, однако необходимо было и личное впечатление. Случай ведь уникальный! К тому же генетическая проверка, сделанная Филиппом-Учёным по предоставленным образцам, показала явное преобладание материнских наследственных признаков над отцовскими.

− Это в вашем понимании большой недостаток?

− Такового вообще нет: родительское наследие представляет собой устойчивую конструкцию без перекосов. Надеюсь, у вас нет так называемого «синдрома полукровки»?

− Не замечал пока что, − (маска вновь плавно вернулась на своё место). − Хотя внутренняя раздвоенность и неприятие некоторых поступков моих коллег вызывали порой недоумение.

− И очень даже понятное, как оказалось! Прямой генетической памяти у людей нет − уж не скажу, к сожалению или к счастью − но определённые ниточки из прошлого тянутся, их можно проследить. Глубоко заглянуть в вашу родовую историю не удалось, но до одиннадцатого колена смогли. Вот, держите.

Женская рука нырнула за вырез синего платья и извлекла оттуда пластиковую коробочку размером с ладонь. Через мгновение она исчезла во внутреннем кармане пиджака.

− «Информационный кристалл»? − последовал уточняющий вопрос. В ответ значительно покачали головой:

− Не только. Там ещё и четыре фотокопии с оригинальных бумажных документов − бумажных, повторяю! Абсолютное свидетельство подлинности.

− Спасибо − к сожалению, кроме слов, ничем иным отблагодарить не в состоянии. Пока. И на что я теперь могу претендовать?

− На титул «виконта», ни больше, не меньше. Ниже графа, но повыше барона. Недурственно, согласны?

− Ещё бы…

За спинами у говоривших возникла стройная, светлая фигурка в почти невесомом, воздушном платьице. Приблизилась, почтительно поклонилась и звенящим голоском проворковала:

− Ваше Высочество, гости отдохнули и уже в ожидании очередного бального тура. Будут распоряжения?

− Да, и касательно тебя. Не слишком увлекайся танцульками. Ты на работе, не забывай. Контролируй периметр.

− Ваше Высочество, но как же мне отказаться, если приглашают то и дело?

− Молча. Скорчи приглашателю какую-нибудь зверскую рожу из стандартного набора, и от тебя отстанут.

− Но ведь я уже обеща…

− Хватит! Выполнять без рассуждений, кому говорю?!

Пауза. Затем очередной быстрый поклон и бесшумное исчезновение. Мужчина в маске негромко кашлянул:

− Надо же, она одна из трёх, тех самых! Никак не могу привыкнуть, несмотря на личную получасовую беседу, вполне интеллектуальную. Я ведь о временах Вторжения знаю только по рассказам. Много противоречий и страстей, но не меньше малопонятной уверенности, что и сами справились бы. Человеческая натура не меняется: чуть прижали − «ой, караул!» − а едва отпустили − «а шо, разве проблемы были?» У вас так же?

− У нас информация о тех трагических событиях является закрытой даже для рядовых дворян. Правильно, по-моему. Я видела кое-какие записи и вполне могу утверждать: без «Масок» пришлось бы худо. Всем. Но теперь они выстроены как мирные, позитивные существа, в чём вы уже убедились. Аллоя танцует превосходно, не правда ли?

− Получше меня, чего скрывать…

− И это при отсутствии практики. Прекрасно контактирует с людьми, никакой агрессии в поступках и помыслах. Исполнительна и послушна, на лету воспринимает всё новое − ах, как бы не перехвалить! Однако строгость необходима, сами видели. Кстати, не волнуйтесь, если почувствуете её пристальное внимание − так и задумано для страховки.

− Она в курсе?

− Как можно! Никаких подробностей. Самый минимум: важный гость, необходим ненавязчивый пригляд, обеспечить безопасность. Вдобавок на подхвате неподалёку и вторая, так что никаких причин для волнений. Ну разве что, кроме одной-единственной… но тут уж всё от вас зависит. Вот где настоящий риск! Секунды тают, но не поздно ещё отказаться. Марина стала другой, её реакция непредсказуема!

− Но ведь она по-прежнему честна и благородна?

− Этого не отнимешь. Однако и холодная жестокость на донышке души заплескалась. И даже ваше мужское обаяние может не сработать.

Незнакомец, кажется, улыбнулся. Или как-то мимически озаботился − маска на лице пару раз дёрнулась.

− Поздно отступать, − сказал он. − Без непосредственного контакта − именно сейчас, здесь! − наша затея потеряет половину шансов на успех. Коли начал, то пройду этот путь до конца, а иначе нечего было и огород городить, говоря по-нашему. Поможете в организации как бы неожиданной встречи?

− Разумеется. Следите за объявлениями − «быстрый вальс» вы танцуете со мной. Только постарайтесь не замешкаться, а то перехватят! Мы сегодня тоже достаточно популярны. А вот когда я представлю на всеобщее обозрение совсем уж неожиданную гостью, и внимание будет отвлечено на неё, тогда и действуйте. Должно получиться: Младшей Королевне сейчас так одиноко… Ну, пора!

На террасе второго этажа было гораздо люднее: там вереницей стояли столики с синтез-функцией «десерт». За ними наслаждались отдыхом дети и женщины в неброских нарядах, а костюмированных персонажей почти не наблюдалось. Лишь в дальнем уголке сразу за боковым входом-выходом расположились две блондинки в масках хитрой лисы и сердитой кошечки. Первая из них непрерывно курила тонкие зелёные сигареты, а вторая ела мороженое из вазочки так медленно и размеренно, словно отбывала некую гастрономическую повинность. Высокая рюмка с коньяком, стоявшая рядом, переливалась солнцем и мёдом.

Указав на неё двумя пальцами с дымком между ними, «лиса» хмуро заметила:

− Это уже третья. За полчаса.

− Ну так и что? − отозвалась «кошечка» и сделала демонстративный глоток. − Разве одной тебе можно пить крепкое? В любое время дня и ночи ибез причин? А у меня они есть: я поминаю Мстислава, друга нашего детства. Да и взрослыми мы дружили. Девочки к мальчику уважительно относились хотя бы. Иногда. По настроению. А нынче в честь его гибели такое гульбище на весь свет устроили, что вино само в рот прыгает, только успевай.

− Не дури, сестра. И не передёргивай. Трагическое известие пришло в январе, а сейчас…

− …ага, миновал целый длиннющий месяц как бы траура! Ну и ладно: его витязи не возражали, пускай веселятся. Не бойся, я себя контролирую. Ты верно говорила, что к алкоголю не так трудно привыкнуть.

− Да, к сожалению. И говорила, и нетрудно…

Входная дверь со стуком вошла в стену. Появившаяся в узком проходе точёная фигурка сверкнула золотом зубов и огоньками глаз. Медленно погасила то и другое и застыла в «позе покорности».

На неё уставились вначале с некоторым интересом, потом со скукой. Вскоре из-за вазочки с мороженым донеслось:

− Это к тебе. Сюда не подзывай, беседуйте в сторонке.

− Вот ещё! Я − должна идти − к ней? С какой стати?

− С такой, что у меня с этими притворными тварями разговор очень короткий, − «кошка» резко выдохнула − рюмка с остатками коньяка слетела со скатерти и с хрустом размазалась по стене рядом с лицом вошедшей. − Они в курсе; жаль, не боятся совсем, уродины нелюдские…

«Лиса» понимающе покивала и швырнула окурок так, что он угодил в лоб склонившейся в поклоне девочке. Та не шелохнулась. Тогда к ней всё-таки подошли, ухватили рукой за чёлку и задрали голову вверх.

С минуту голубые и чёрные глаза в упор буравили друг друга. Затем сверху предельно ласковым голоском осведомились:

− Чего надо, калека? Покороче, ага?

− У меня просьба, высокая мадемуазель. Вы сегодня почти не отходите от Романа фон Хётцена. Но я была бы счастлива, если мне уступят всего один «белый вальс».

Блондинка сочно расхохоталась. Выпустила волосы стоявшей на одном колене просительницы и потрепала по щеке − последний шлепок немногим отличался от смачной пощёчины. Поднесла к её носу кулак и резко вытянула средний палец. Покачала им вправо-влево и поинтересовалась:

− Знаешь, что это означает?

− Да. Отказ в предельно оскорбительной форме. Но, главным образом, для мужчин − женщины, вроде вас, бывают лишь рады, когда в разные части их тел вводят нечто толстое и длинное в поступательно-возвратном ритме. Я в этом вообще не нуждаюсь и совсем не обижена. Простите, что отняла у вас семь минут и пятьдесят семь секунд.

Девочка отстранилась, встала и исчезла в проходе. Дверь задвинулась за ней совершенно беззвучно, как на хорошей смазке.

«Лиса» шумно фыркнула, будто свернувшийся в клубок рассерженный ёж. Вернулась за стол и заказала бокал мадеры. Прилично отхлебнув, снова закурила и спросила:

− Что-то они слишком шустро прогрессируют, тебе не кажется? Всего пару месяцев назад были обычными попрыгунчиками-хохотушками, и вот уже чуть ли не офисные леди! Может, напрасно мы относимся к ним как к дешёвкам? Только метаморфных врагов нам не хватает!

− Развиваются их программы, большая разница, − «кошечка» ногтем вытащила из пачки сигарету, помяла её, понюхала и запихнула обратно. − А по-другому с этими дьявольскими созданиями нельзя. Барьер установлен, и его нужно держать, иначе… Да и вообще дело принципа.

− Оно так, конечно. Меня беспокоит их возросшая самостоятельность. И наглость. Романа ей уступить, надо же! Кстати, ты к нему даже подхода не сделала. И ни с кем не танцуешь…

− Не хочется.

Очередная волна родителей с детишками хлынула со всех входов на веранду. Восторженное верещание по поводу регулярно взлетавших к небу огней усилилось. Синтезаторы десерта трудились с полной нагрузкой.

«Кошечка» вторично обзавелась сигаретой и вставила её в уголок рта в незажжённом виде. Посидев так немного, сообщила:

− Интересная штука, думать помогает. Пока мы беззаботно занимались внешними делами, Самозванка прибрала к рукам внутренние. Причём в столь многочисленных подробностях, воспроизвести которые ты не сможешь, даже если эта самая лже-Хельга во всём покается. Спьяну или под пытками − без разницы. Я видела, как она обходила гостей и называла многих по именам и, между прочим, не только витязей и рядовую знать, но и членов их семейств! Кого лично ты знаешь из числа тех, кто сейчас толпится возле нас? Вот то-то. Не говоря уже о множестве скучнейших нюансов хозяйственной и придворной жизни, в которых мы обе действительно ни бум-бум. Так что дело не только в одной правильной коронации.

− Не нарушай очерёдность действий, а? Сперва необходимо надеть Большую Корону мне на голову, а потом я этой головушкой обо что-нибудь случайно треснусь. Финт ушами, предназначавшийся для сестры Мстислава, сгодится и для меня. Вопрос, что делать с этой самой сеструхой, которая, к сожалению, превосходит нас как в силовой поддержке, так и в мирной?

− Не нас, а тебя.

«Лиса» вздрогнула и капнула горячим пеплом на своё голое колено, но даже не заметила этого. Наклонилась вперёд, вгляделась в острую кошачью морду и тихо спросила:

− Выходит, и ты вслед за членами Совета пришла к выводу, что лишняя здесь − это я? Предупреждали ведь, да не верилось… Смотри, как бы не вышло в итоге по пословице из арсенала афоризмов атамана Тита: «Не плюй в колодец: вылетит − не отмоешься!»

− Слишком грубо и абстрактно. Мне больше по душе конкретика от его коллеги Аггея: «Даже если все вокруг ходят в золоте, своей кровной меди не стоит стесняться». Кстати, а кто предупреждал-то? Уж не сын ли Командора в единственном числе?

Ответа не последовало. Молчание за столиком у входа длилось до тех пор, пока рядом вдруг не возникла неведомо откуда миниатюрная красотка в лёгком платьице с полуобнажённой грудью и распущенными по плечам волнистыми «снежными» волосами, усыпанными конфетти. Она присела в небрежном поклоне и прозвенела:

− Высокородные госпожи, на балу всё давно готово к продолжению праздничных ритмов, ожидают именно вас. Фоновая музычка вне движения многим уже надоела.

«Кошка» рывком поднялась со стула, окутавшись на мгновение тёмной пеленой. Выдернула изо рта сигарету, подбросила на ладони и спросила:

− Куколка, не хочешь ли подымить? Доставь мне удовольствие!

− Моей нервной системе подобная поддержка не требуется, − голосок отвечавшей не усилился, но сразу потерял всякую мелодичность, звякнуло металлом. − Алкогольная тоже, хотя аромат «шабли» графа Бергского очень даже приятный. Если внятного ответа не будет, то я удаляюсь. У меня уже три приглашения на следующие туры, но мужчины такие ветреники, могут и передумать…

«Лисичка» опередила «кошку» буквально на мгновение и загородила собою, ощутимо качнувшись от силового толчка сзади. Приподняла маску, сверкнула зубастой улыбкой и снова закрылась.

− Пасибки, добрая белоснежка. Засиделась я тут, размечталась сдуру. Двинулись!

Будто по заказу, снизу протяжно завыли духовые инструменты; доведя своё звучание до предельно выносимой ноты, они разом замолкли, сохранив вибрирующие отголоски, как у эха. Небо слева и справа от террас наискосок перечеркнули красная и зелёная ракеты.

Зал на первом этаже выглядел как помещение исключительно для карнавальных и церемониальных событий. Огромный, с высоченным мозаичным потолком и при контрастном пластике на полу под наборный паркет, он качественно отличался от городской вертикальной архитектуры. Мебель отсутствовала, и лишь бесконечная скамья, покрытая псевдокожей, опоясывала стены. Зато светильников хватало с избытком − от настенных рожков и канделябров до огромных, многосвечных люстр. Музыкальные системы и цветные калейдоскопы были встроены в угловые углубления и контролировались дистанционно. Приятные мелодии ненавязчиво сменяли одна другую.

В этот час в зале уже не замечалось обычного люда и детворы − только знать и высшие командиры корпуса витязей (последние во всё тех же скромных камзолах). Аристократы тоже не шиковали: строгие костюмы, кастовые галстуки и цепи, сверкающие запонки, зажимы и значки. Дамы, как всегда и всюду, выглядели разнообразнее, демонстрируя чисто женское умение поразить возможную соперницу продуманной деталью туалета. Их было меньше, чем мужчин, и без внимания ни одна не оставалась.

Появление трёх женщин в тотемных звериных масках не привлекло особого внимания − хозяева и гости, как водится, вовсю занимались сами собой. Переходы, переглядки, пересуды, перемигивания, перешёптывания…

− …и как хотите, господа, а мы всё-таки непозволительно долго тянем с коронацией. Ждём так называемой «благоприятной обстановки» − а когда она наступит? И вообще что это такое в наших условиях?

− Согласен, баронет. Старшая Королевна Хельга давно уже де-факто является нашей повелительницей. Вон, гляньте, как она величаво выступает!

− Которая? В сиреневой полумаске и пуховой шали на плечах? Да-с, шествует недурственно, и качание бёдрами соответствующее, хо-хо-хо! Но девицам подобные телодвижения не в диковинку, поэтому запросто можно и ошибиться! Я бы поставил на ту, что в костюме полярного волка. Заметьте: маска театральная и полностью скрывает лицо − это неспроста…

− …куколка, ну почему ты вдруг в отказе? Обещала же пройтись круг со мною! Или какой дерзкий соперник мне дорогу перейти осмелился? Так укажи, я с ним разберусь!

− Ах, Вадим Стэплтон, доблестный витязь! Претенденты есть, конечно, но я от своих слов не отказывалась. Беда в другом: верховная госпожа вдруг запретила мне развлекаться. Иди, мол, работай-трудись, и всё такое… Злая, страсть!

− Проблему понял и согласен: Хельга самолюбива до крайности. Ишь, даже на балу командует направо и налево! Но ничего, мы её запрет обойдём по старинному обычаю. Будь готова и не волнуйся…

− …а не опасно ли веселиться напропалую, о достопочтенный Филипп? Сердечки-то у человечков не механические! Или, как бают, у вас там давно все клапаны-сосуды искусственные?

− К сожалению, не без того, прекрасная мадемуазель. Как вас узнал? Ну, так причёску в виде длинной косы носят, если не ошибаюсь, лишь две девушки на всём огромном пространстве от Ледяного океана и до «Спорных Территорий»! Одна славного богатырского рода, другая королевского… Ах, простите, заболтался!

− Ничего, мне даже приятна эта обмолвка, а то забывать уже стали. Значит, среди вольных лесных амазонок есть моя поклонница? Как занятно и необычно! Надо бы заочно познакомиться − и приятно, и пригодится…

− …а я лично не вижу повода для беспокойства, графиня. Подумаешь, какая беда: разрешили роботессам служить на Поверхности и на бал разок допустили! Не вижу угрозы для нормальной семейной жизни. И вообще занятная экзотика!

− Как хотите, дорогая маркиза, а я в некоторой тревоге. Чрезмерное им внимание оказывают! Хотя танцуют они лучше всех. Даже эта, с одной рукой.

− Согласись: застоялись наши мужчины, им полезно взбодриться! А танцы для эротической бодрости самое то. Но как только они обнаружат, что пощупать не получится, а потискать и вообще нечего, так живо образумятся. Им игра воображения, нам всё остальное…

− …и не хватит ли нам кукситься, Юришка? Улыбка сбежала, глазки потухли, носик головку книзу тянет… Естественно, ты сильно уступаешь мне в популярности, но ведь без пары танцев тоже не осталась!

− Угу, менуэт и твист. Плюс десять минут мучений в потных объятиях Филиппа. А ты фигуряла шесть раз и ни одного повтора! К милорду вообще подойти не могу, его столько девок пасут… Что мне делать?

− Не боись, я твою главную конкурентку в решающий момент слегка тормозну. Чтоб особо не выделывалась. Но и сама тогда не зевай, шевели ножками! Мало ли что вприпрыжку несолидно − зато всех опередишь…

− …твой приказ выполнен, Авель. На всех этажах наши люди, снаружи тоже неприметно приглядывают. Неужели столкновения не избежать?

− Надеюсь на лучшее − распря, как было недавно у богатырей, нам не нужна. Не дикари, чай! Затем и подготовились заранее. И числом возьмём, и умением. При необходимости я нейтрализую Вадима, а без главного какое сопротивление? Чужая гостья, которую мы на днях привезли, уже здесь?

− Да, повеление высокой госпожи исполнено. Инкогнито, разумеется, но это ненадолго, как я понимаю…

− Внимание, друзья, софиты на центр! Продолжаем наше восточно-новогоднее торжество! Перед тем, как будут оглашены две новости − одна интригующая, другая чрезвычайная − мне, графу Францу Усталому, выпала большая честь официально представить Старшую Королевну Хельгу, которая и откроет тур «быстрого вальса». Краса и гордость Династии перед вами!

Грянули звонкие трубы, посыпались дружные рукоплескания. Молодая женщина в неброском синем платье вышла вперёд, вскинула руки в ответном приветствии, а затем сдёрнула свою шапочку с вуалью и отбросила далеко в сторону. При виде изящной золотой короны в зале началась овация.

Зазвучала лёгкая, волнующая музыка, включились «бегающие огни», оживление среди гостей нарастало. Но всех опередил высокий мужчина в серо-дымчатом костюме с блёстками и при белой металлической личине. Он, не спрашивая согласия, властно подхватил королевну под руки и закружил в стремительных пируэтах. Общий мужской вздох разочарования едва не приглушил мелодию.

Девушка в маске озабоченной кошечки, дважды подряд отказавшись от приглашений, не сводила глаз с танцующей пары, которая ещё с минуту порхала в гордом одиночестве. Затем к ней присоединилась вторая, третья… и вскоре свободного места осталось совсем немного.

Внимание пожилых зрителей в очередной раз привлекла белоснежная милашка − её в буквальном смысле тянули в разные стороны заместитель главы корпуса витязей Стэплтон и его ординарец, почему-то не желавший уступать начальнику. Под возгласы: «Одномоментные предложения выбора не предусматривают!» и «фрейлина Аллоя, соблюдайте древние правила!», красотке пришлось вальсировать сразу с двумя кавалерами, причём она это проделывала с удивительной грацией, в быстром темпе и без единого сбоя меняя партнёров. Вновь затрепетали аплодисменты.

Сын Командора танцевал с незнакомкой в закрытой маске северной волчицы, и грива её белесых волос, разметавшихся по спине, подчёркивала сходство с выбранным образом. Юрико с неудовольствием наблюдала за их оживлённой беседой, хотя сама в этот момент находилась в кольце мощных рук Авеля Птицелова, Ястреба. Тот тоже двигался почти автоматически и был больше озабочен присмотром за общей обстановкой, чем исполнением различных па.

Тёмно-кровавое и чёрное домино, пройдя слаженной парой один круг, разделились и встали возле входа и выхода в сопровождении двух витязей − рядовых и при сабельном оружии. Когда музыка стихла, то в зал вошли ещё с десяток вооруженных людей и непринуждённо смешались с оживлённой толпой. Беззаботный гомон не смолкал…

− …и если бы ты знал, как я по тебе соскучилась! Никто меня с детства так не понимал, а взрослым тоже это нужно!

− Я сам готов с ума сойти от радости. Вот это сюрпризище! Однако ты похудела, запечалилась… С папой всё в порядке?

− В полнейшем, вот только его изыскательский энтузиазм возрос после обретения планетолёта. Сразу вместе с ним вернулся на четвёртый «цветок». И опять строит планы…

− …ты смотришь и смотришь на этого парня в блестящей маске, не отрываясь! Кто такой?

− Где-то видела, а вспомнить не могу. Вот и стараюсь. Не поможешь?

− Сквозь металл глядеть, Малиночка, не умею. Но, судя по шикарному росту, кто-то из «подземных дворян», на простого лаборанта не похож! Кстати, и он от тебя не отводит пристального взора…

− …а времена настали странные, прямо скажу. У витязей свой замок, и мы в нём отмечаем Восточную годовщину! Чужаки имеют полный доступ в старинные Башни и власть! Не многовато ли шокирующих перемен? И всего за неполные пять месяцев?

− Начальству виднее, друже, оно высоко сидит. Лично мне приятно было убедиться, что люди из Внешнего Космоса ничем от нас не отличаются. Я-то ожидал увидеть завзятых спесивцев-гордецов, а у них обхождение самое простое!

− Единственный плюс. А в минусе попрание традиций. Так мы скоро скатимся и до приглашения на балы богатырей! Шучу, конечно…

− …разве не заметил: я в кои-то веки скромненько гуляю! Пословицу знаешь? «Не буди лихо, а то обратно не уложишь»!

− Господин Филиппов, тут такое дело… Полчаса назад была сделана открытая попытка включить «распадающееся отражение» в покоях Романа фон Хётцена. Безуспешно, конечно, но сам факт!

− Печальненькая новость, коллега. Опасная. Но ты убери её из отчёта наблюдения, сделай милость! И вообще больше туда не подглядывай. Знаю, что вопиющее нарушение, но ни сегодня, ни завтра этих второстепенных воплей никто не услышит, ручаюсь…

− …и, кажется, я велела тебе наблюдать, а не задом вертеть! Причём с двумя парнями сразу! Снова ослушалась?! И с каких это пор ты стала моей фрейлиной?

− Нет-нет, я ваша скромная служанка! А в танец меня затащили силой, вы же видели! Не гневайтесь, Ваше Величество!

− Тихо, дурочка! Кричи шёпотом. Мерси за догадку, но ещё не время. Потерпи чуток…

− …а не кажется ли вам, любезный Авель, что ваших бойцов в зале многовато? Я ведь ради паритета и своих ребят могу свистнуть!

− А смысл, торопливый Вадим? Неужели только ради самоутверждения или гордыни? Так их можно потешить иначе. Например, благосклонностью госпожи Хельги!

− Шансов маловато, приятель, говоря откровенно. Тут красавчики в цене, а я воин. И не из молодых…

− И второй раз внимание, гости дорогие! Речь моя будет предельно короткой: объявляется «белый вальс»! Дамы приглашают кавалеров!

Шум, смех, возгласы, небольшая толкотня… И почти сразу произошла досадная неловкость: по направлению к сыну Командора выступили девушка в маске лисы и неугомонная Аллоя. Да так энергично и торопливо, что обе крепко столкнулись лбами и дружно шлёпнулись на пол. Гибкий пластик спас блондинку с косой от ушиба, а вот у королевской фрейлины-служанки чуть повыше переносицы сразу выскочила багровеющая шишка. Полились слёзы, раздались всхлипывания, но их заглушила танцевальная музыка.

Этой паузы для Юрико было достаточно, чтобы первой очутиться возле своего милорда. Книксен, протянутая левая рука − и цель достигнута.

Инцидент быстро позабыли, так как всех интересовал выбор Старшей Королевны. Помешкав секундочку, она обошла членов опекунского Совета, тусовавшихся отдельно, и с невинной улыбкой встала перед изумлённым Вадимом Стэплтоном. Вид прилично покрасневшего витязя привёл многих в тихий восторг.

Расстроенной «лисичке» пришлось удовлетвориться партнёром в лице графа Франца Усталого, а вот «кошечка» без помех добралась до незнакомца в дымчатом костюме и решительно склонилась перед ним. Но это осталось без внимания за исключением долгих взглядов двух домино.

Очевидно, уже после прохождения первого полукруга между тотемной и металлической маской произошло какое-то объяснение, ибо они внезапно остановились на полном ходу, едва не застопорив общий танцевальный ритм. Впрочем, это замешательство длилось короткие секунды, после чего пара нормально закончила круг. Мужчина в сером был по-прежнему невозмутим, у девушки то и дело сжимались и разжимались крепкие кулачки.

Граф Бергский и барон Лович, не принимавшие активного участия в веселье, вдруг принялись совещаться шепотком, обеспокоенно поглядывая на витязей, число которых возросло. Переговорив, они начали продвигаться вдоль закольцованной скамьи к выходу, где их бесцеремонно остановили. По недвусмысленной жестикуляции на уровне пояса желание господ угадали и препятствовать не стали, но прошли к туалету вслед за ними. Минут через пятнадцать барон и граф возвратились в сопровождении трёх камзолов. Лица у аристократов были бледные и растерянные.

Маркиз Горт и баронет Леонтьев, с тревогой оглядев своих недругов по Совету, обмениваться мнениями вслух не стали, а попытались повторить их маневр, но уже через вход. Ровно с тем же успехом: и трети часа не прошло, как их вернули обратно, причём дядюшку Леона держали справа и слева за запястья. «Миротворцев» подвели и усадили рядом с «политиками», которые выглядели совсем грустно. Обе фракции переглянулись и придвинулись вплотную.

Председательствующий и на балу, Франц Усталый не выказывал ни суеты, ни заботы. Снова выйдя в самый центр, он подал знак Аллое, которая с помощью пульта дистанционного управления почти затемнила помещение, выделив широким жёлтым лучом прожектора графскую персону. После этого она перебежала на цыпочках к стоявшей в сторонке Юрико и тихонько поинтересовалась:

− Ну, как оно? Довольна?

− По самые ушки, сверх причёски и макушки! − ей показали кулак с оттопыренным большим пальцем. − Мы так чудесно потанцевали! А как твой ужасный фингал?

− Уже прошёл без следа. Регенерация не подвела, хотя я сделала свою кожу максимально нежной и тонкой.

− Смотри, не переусердствуй… Ах, опять милорд болтает с этой грязно-белой волчихой! Нет, ну что мужчины в таких находят?!

− Сейчас узнаешь! Раньше предупредить не могла − это не мои тайны. Предпоследняя на сегодня нежданка!

Как раз в этот миг воцарилась относительная тишина, которой граф и дожидался. Его голос, усиленный наведёнными акустическими приборами, не создавал дискомфорта, но проникал повсюду:

− Господа и дамы, как вы знаете, Династия приняла решение вести более гибкую и сбалансированную политику по отношению к Глубокому Космосу. С момента появления Базы-Станции слежения за околопланетным пространством из космополитического «Союза Звёздных Систем» у нас было два пути: или жёсткая конфронтация, или постепенное привыкание друг к другу. Не скрою, что вначале превалировал первый вариант, однако восемь лет − достаточно долгий срок, чтобы убедиться в его бесперспективности. Хотя к нему всегда можно вернуться, если нас вынудят. А пока мы настроены посмотреть, что нам предложат в обмен на доброжелательное отношение. С этой целью и была приглашена − а точнее, допущена − пара специалистов внешнего менеджмента, это уважаемые Алина Дюнштайн и Никомед Коревич. В кратчайшие сроки они конкретными делами доказали свою полезность (а порой и незаменимость) − и вот настал черёд опять-таки неторопливого и осторожного знакомства с более крупными личностями. С недавних пор здесь гостит по королевскому «Знаку Внимания» сын начальника разведки Сектора №2 Роман фон Хётцен, а буквально вчера пожаловала… Все мы с большим интересом смотрим галактические сериалы о похождениях таинственной Медеи Темир − и вот перед вами наяву та, которую сама Мегадева назвала своей «младшей сестрой». Знакомьтесь, Эльза фон Хётцен!

К графу Францу Усталому неспешно подошла и встала рядом молодая женщина в замшевом брючном костюме, и её сразу же взял в кольцо голубой луч. Чуть помедлив, она сняла волчью маску, показав всем своё горбоносое аристократическое лицо. Парочка поворотов, колыхание пепельных волос, блеск зелёных глаз − и посыпались рукоплескания, от беспорядочных до стройных. Узнали: как же, вылитая Эрика Хаосс из видеохроники «Горгона: смертельная борьба»…

Эффектным появлением то ли актрисы, то ли живого персонажа не заинтересовалась лишь девушка в кошачьем прикиде. Она дёрнула за палец мужчину в металлической личине, возле которого стояла, и глазами указала на вход. Проследив за его движением, сама направилась к выходу, зевая на ходу. Возможно, именно этот картинный зевок помешал ей заметить, как тёмно-кровавое домино у двери покачало головой в отрицательном смысле − и застывшие в карауле витязи Авеля сделали вид, что целиком поглощены представлением в центре зала. Незнакомцу у входа так же беспрепятственно позволили пройти дальше.

В скупо освещённой прихожей вообще никого не было, в кольцевом проходе к террасе первого этажа также не слышалось шагов часовых. Тем не менее, пробежав со всех ног по безлюдной веранде, «кошечка» потащила своего спутника к «комнатам для девочек», тоже пустым и полутёмным. Не без усилия втолкнула внутрь зеркальной кабины, притиснула к стене, чуть поколебавшись, откинула его личину… И медленно отступила назад, зажав на мгновение себе рот.

− Вы? Это не призрак, а вы?! Весь мир сошёл с ума, да? И я не в своём доме, а в сумасшедшем?

Мужчина печально улыбнулся и в свою очередь освободил девушку от кошачьей маски. Под левым пластиковым ухом оказалась маленькая золотая корона, которая сама собой вдруг передвинулась ближе к виску.

− Это действительно я, о Королевна. Официально младшая, а на самом деле…

− Я знаю! Хоть с генетической экспертизой тянут, но я знаю… Обо мне потом, а сейчас вам бежать надо! Немедленно! Уходите же!!

− Я с удовольствием уйду отсюда и, желательно, с вами. Торчать здесь унизительно для нас обоих.

− Да о чём вы?! Если опознают вас, то убьют, не раздумывая!

− Скорее всего. Но я сознательно пошёл на этот риск.

Малинка-Марина Рэчери со стоном схватилась за виски и зашаталась. Её от этого занятия терпеливо не отвлекали. Подойдя к окну, раскрыли его и возвратились на место у стены.

Глотнув ночного, морозного воздуха, девушка немного успокоилась. Убавила освещение до минимума и сказала:

− Значит, не зря в кулуарах судачили, что в нашем городке полно чужой агентуры… Но заявиться лично! Какое безрассудство, ради чего вы рискуете жизнью?

− Ради вас. Я лучше осведомлён о драматических событиях, которые развернутся здесь с минуты на минуту, так уж вышло. И, скорее всего, вам их не пережить.

− Вот даже как? А чуть подробнее?

Ей объяснили. Малинка внимала коротким, скупым фразам то краснея, то бледнея, а под конец выдала словечко, которое от неё никто никогда не слышал.

− Не соглашусь: перед нами обычные, властолюбивые интриганы, а не сексуально распущенные существа, − ответили с невесёлой усмешкой. − Но прикинули всё верно. Именно вы являетесь для них главной проблемой, а решить её с помощью «несчастного случая» не получится: ваша репутация и популярность слишком высоки; произойдёт «эффект отлива», который враз смоет самих любителей зловещих комбинаций. Но совсем иное дело, ежели вы совершите непоправимую оплошность сами и предстанете по-прежнему младшей, но жадной до лидерства сестрой, которой захотелось на крутом вираже обойти старшую! Такую не грех и арестовать напоказ, а во время ареста спровоцировать на активное противодействие, и уж тогда… У самых доверенных людей Ястреба имеются парализаторы, вы в курсе? Это, кстати, и есть то главное, ради чего к вам зазвали разных чужих Алин-Никомедов. А человеку, имеющему истинную силу, в момент концентрации не пережить парализующего удара, вот в чём штука! Сердце откажет. Поэтому уничтожать противников открыто, у всех на виду, порой куда выгоднее, чем тайком.

Младшая Королевна сжала губы. До предела сузила зрачки. Топнула ногой и сказала:

− А если я немедленно вызову верных мне витязей? Много не нужно, дюжины хватит, и тогда… Почему вы качаете головой?

− Потому, что вас к поселению просто не подпустят. Оно окружено, как и сам этот Малый Замок. Уйти отсюда можно лишь через нижние уровни. Я не знаю кодов, но вам они известны. Единственный шанс, другого не вижу.

− Замечательно… Нет, это точно побег из сумасшедшего дома! И куда же мы пойдём?

− В вашу Малую Стрельчатую Башню. Там, на пятом этаже, в покоях сына Командора есть секретный ход. Оттуда можно будет и посмотреть за развитием событий − наверняка ведь транслируют для рядовой публики. Дальше как получится, наперёд бессмысленно гадать.

Малинка сморщилась и произнесла ещё одно не характерное для неё слово. Подошла к окну и несколько секунд дышала шумно, полной грудью. Затем обернулась:

− До чего все мы дожили, страшно подумать! А вы, получается, не забыли лесную девчонку в свитере, брюках и короне? И… и даже больше, если подставили ради неё свою голову?

− А разве вас возможно выбросить из памяти? И, кажется, в вашей тоже для меня нашлось местечко? Могли ведь и стражу вызвать − прямо там, во время танца!

− Спасибо за лестное предположение. Вы меня с Дюнштайн спутали и вообще сейчас обидели…

− Я не нарочно, простите. Тоже весь на нервах, хоть и спокоен с виду. Я всё помню, словно это было вчера. Как шли по горной тропинке бок о бок наши кони, почти соприкасаясь стременами, и как вы невзначай бросали взгляды в мою сторону − и любопытные, и тревожные…

− Ещё бы не любопытничать и не беспокоиться! Впервые наедине с таким мужчиной. И могла ли я предположить, что вторая встреча будет у входа в дамский туалет и при воистину катастрофических обстоятельствах?

Где-то неподалеку за стенами неистово загорланили трубы. Девушка вздрогнула, как от прикосновения раскалённой стали; мужчина подобрался, по его телу прошла тёмная волна. Оба вновь надели свои маски и, крадучись один за другим, вышли в коридор.

В зале после столь шумного оркестрового сигнала ничего особенного, однако, не произошло: начался заключительный танец − гавот. Та, которую все называли Старшей Королевной, не принимала участия; она находилась на скамье, возвышаясь над всеми, с гордо вскинутой головой. По левую руку от неё жались друг к дружке члены Совета, по правую стоял с мрачным видом граф Усталый. Когда к нему приблизились двое в домино, он поспешно отошёл − правда, всего метра на три, так как дальше не пустили спокойные люди в камзолах.

Женщина в кроваво-тёмном одеянии, поймав нетерпеливый взгляд сверху, успокаивающе кивнула и осклабилась − этим не удовлетворились, а подозвали ближе быстрыми, нервными движениями согнутой ладони. На тихий вопрос: «Ну, как?» последовал негромкий, снисходительный ответ:

− Мы редко ошибаемся в расчётах. Полный ажур, пора завершать программу.

− Спасибо, дорогая Лина, я этого не забуду. Но… они действительно ушли?

− Ага, и прямиком туда, куда мы и планировали. Куда нам надо. Их встреча и беседа были записаны, эффектные кадры потом можно надыбать! При случае не отвертятся и не оправдаются ни он, ни она. Победа и полная, лепите заключительную точку!

Она была поставлена ровно через тринадцать минут сразу после того, как танцевальная музыка стихла. Короткая, но оглушительная барабанная дробь; полная темнота в зале − и белое пятно света в самом его центре. Там уже стояли треугольником двое мужчин и одна женщина в непритязательном синем платье.

− Друзья мои, подданные, вот последняя новость этого прекрасного вечера! − вскричала она во весь голос. − После долгих и малопонятных проволочек опекунский Совет дал наконец согласие на мою коронацию. Официально возложение короны состоится здесь же в заключительные дни празднования Восточного года, но ваша новая повелительница уже перед вами. Я, Хельга Первая Рэчери, беру власть в свои руки и обещаю оправдать все ваши чаяния и надежды!

Ладони зашлёпали сначала вразнобой и не слишком звучно, но вновь рассыпавшаяся градом барабанная трескотня вполне могла сойти за полное и всеобщее одобрение. Через полминуты всё стихло и…

− Всем присутствующим моё королевское спасибо, я очень тронута! По традиции сразу же зачитаю свой первый указ. Секретарь Династии, хорошо известный всем барон Жан Лович, − вот он перед вами − его только что завизировал. Никомед-Иероним, грамоту!

Находившийся чуть позади второй мужчина в чёрном домино снял свою полумаску и, почтительно склонившись, подал документ. Размеренная, чеканная речь Хельги Первой была отлично слышна и не требовала никакого постороннего усиления:

− …и помимо всего прочего, этот Совет переименовывается в Особый Королевский, все его персоны сохраняют свои места и влияние. Последнему председателю графу Францу Усталому за продуктивную и самоотверженную деятельность на благо общества будет пожалован титул маркиза Полесского. Господин Филиппов остаётся в качестве наблюдателя. А теперь главное: я утверждаю двух новых членов Совета с правом голоса − это глава корпуса витязей Авель Птицелов и его заместитель Вадим Стэплтон. Поприветствуем их!

На сей раз рёв одобрения был единодушным и просто оглушительным. И неудивительно: слева, справа, спереди, сзади, у входа и выхода − всюду стояли витязи в одинаковых костюмах. Вполне возможно, что свой восторг выражали и те, кто находился в охране на верандах вышестоящих этажей.

Конец пятой книги сериала "Авантюристы безумной галактики".