Авантюристы безумной галактики − 3 (Не торопись, а то успеешь)

Пролог: Королевна Династии отдыхает во дворце

Профессиональный провокатор обязан сделаться вашим знакомым, потом хорошим знакомым, далее − приятелем, затем − другом, а уж после этого вы сами расскажете ему всё, в чём он заинтересован. И выполните его просьбу или совет, который и спровоцирует вашего противника на то действие, которое было задумано…

Ю. Семёнов. «Экспансия-1».

«− Уж по-олночь близится, а… А если молодой, одинокой очаровашке всё-таки не спится?

Темноволосой красавице, которая томным голосом задала зеркалу сей риторический вопрос, было, однако, уже порядком за сорок. Тем не менее тщательный уход за своим телом вполне позволял ей конкурировать и с упругими студенточками, и с профессиональными секс-актрисами.

− Да, не спится! − (это было повторено уже с вызовом). − И, кажется, я знаю, почему!

Кубарем выкатившись из огромной, роскошной кровати, красавица одной ногой выгребла из-под неё тонкие полусапожки, а другой подтащила к себе креслице с пёстрым комком смятой одежды. Через несколько секунд её стремительно расшвыряли по комнатке − всю, кроме вечернего платья из блестящего чёрного синтез-шёлка, в которое поспешно и облачились.

− А теперь для полнейшей неотразимости приготовим себе лучистые «стреляющие» глаза!

Нетерпеливым толчком колена кресло пихнули к зеркалу, энергично вспрыгнули на сиденье и принялись с воодушевлением трудиться над собственной внешностью. Энтузиазма хватало − прошло не более десяти минут, а всё уже было готово: и белизна, где надо, и румянец, где требуется, и на ресницы можно кофейную ложечку уложить…

− И не свалится, о милые мои мужчины, можете не сомневаться! Ах, да − вас же тут нет… пока нет. Ничего, это мы сейчас поправим!

Лёгкий порядок, необходимый для соблюдения минимальных приличий, был живо наведён с помощью портативного киберуборщика, и вскоре уютная спаленка приобрела пристойный вид. Окинув её удовлетворённым взглядом, энергичная особа вышла в центральную комнату и решительной походкой проследовала в прихожую. Нежное сиреневое освещение сопровождало её на протяжении всего пути и аккуратно гасло за спиной после каждого порывистого шага.

Выйдя из квартиры, беззаботная ночная фея очутилась в большом холле полусферического типа, по выгнутой стороне которого красиво разместились несколько двустворчатых овальных дверей из разноцветного хрусталя. Их дважды обошли − сначала по часовой, а потом и противочасовой стрелке; немного потоптались перед крайней левой с толстой цифрой «5», поднесли было пальчик к вогнутой пуговке звонка, но почти сразу же передёрнули плечиками и презрительно фыркнули:

− Какой-то клерк из филиала энергетического банка! Да что это я, в самом-то деле? Нет, уж лучше грубый, загулявший бродяга из ближайшего парка! Хриплоголосый и бесцеремонный. Во всяком случае, романтично. А уж что подружкам расскажу на ближайшем девичнике!

Удовлетворённо хихикнув, красавица вприпрыжку устремилась к длинному ряду мини-телепортационных кабинок, которые ровными зелёными прямоугольниками выстроились на противоположной стороне холла. Зелёный свет по древней традиции означал, что все средства передвижения свободны. В столь позднее время суток в этом не было ничего удивительного.

− Тра-ля-ля-ля! Однако куда же отправиться? В какой стороне света меня ожидают любовные приключения?

Справочное меню на стене кабины доброжелательно подмигивало припозднившейся гостье чёткими голубыми символами, но советов давать не собиралось. При лёгком прикосновении пальцев к соответствующим строчкам открывались всё новые и новые перспективы для заманчивых авантюр. Мелькали названия кварталов, декоративных рощ и парков, прогулочных трасс водных каналов…

− А стоит ли гадать, о драгоценная Анжелика? Лучше выдержи стиль до конца: закрой глазки и мизинчиком наугад… р-раз!

Задуманное действие было исполнено немедленно, однако ровным счётом ничего не произошло. После недоуменного моргания длинными ресничками и нервного покусывания губок последовало недовольное повизгивание:

− Ишь, разлетелась на халяву! А энергометр в спаленке забыла! Ну не дура ли?

Словно маленький смерч, сопровождаемый дробным стуком каблучков и лёгким шорохом платья, пронёсся по холлу от кабины до квартиры и обратно, после чего романтический тычок мизинцем в меню при манерно закрытых глазках был повторен в точности. Правда, предварительно датчик энергометра пришлось соединить с исполнительным входом путевого контроллера, чтобы путешествие всё же состоялось. Расчёт оплаты за передвижение осуществлялся автоматически.

Свободный канал нашёлся практически мгновенно, однако сам перенос в искусственном гиперпространстве, устроенном под Мегаполисом, занял долгие семь секунд. А это означало…

− А это означает, что меня забросило из родного Второго района чёрт знает куда! Но куда же именно?

Дверочка приёмной кабины бесшумно въехала в стенное отверстие, и в тот же миг на путешественницу пахнуло таким сложным ароматом цветов и трав, что враз перехватило дыхание.

− Ого! Уж где я только с мальчиками ни гуляла, а подобного благоухания не припоминаю! Вот это будет приключеньице!

Два нетерпеливых шажка в густую темноту − дверца за спиной всё так же бесшумно закрылась, и яркие оттенки голубого сапфира, характерные для внутреннего кабинного интерьера, сразу сменились на опознавательные изумрудные. Им, обернувшись, весело помахали рукой:

− Никуда не исчезайте, никого не принимайте и дожидайтесь меня вместе с приятным кавалером! Или с каким-нибудь бородатым дикарём, храбро отвергнувшим все прелести нашей Цивилизации. Кроме хорошеньких девочек, естественно…

Покинув гостеприимную шеренгу из двадцати мини-телепортационных устройств и ещё разок махнув ладошкой третьему из них, красавица с исследовательским огнём в наведённых лучистых глазах решительно углубилась в лабиринт аллей таинственного парка.

Его специально созданная структура напоминала природный антураж родового поместья какого-нибудь мрачного злодея из псевдоисторических видеокниг. Корявые стволы лиан − толстые, переплетающиеся и покрытые фосфорецирующей листвой − образовывали причудливые арки, гроты и тоннели, многочисленные разветвления которых запросто могли запутать подгулявшего прохожего. Даже нормально владеющий собой человек рисковал изрядно поплутать в сплетениях лохматых тростниковых зарослей, мистически поскрипывающих на ветру, и вдоволь набродиться среди верениц высоких цветов с устрашающими колючками, прежде чем сумел бы выбраться на открытую поляну. Хотя и там ядовито-зелёные ромашки с липучими лепестками и крупные чёрные колокольчики, до странности метко стреляющие в глаза струйками ледяной росы, сильно угнетали любое воображение. А уж если с протекавшей неподалеку реки опускался сырой, промозглый туман…

Но в эту ночь стояла тёплая погода, и огромный, в четверть неба, синий спутник этой планеты своим переливчатым светом создавал действительно чарующий колорит для самых невероятных любовных похождений на фоне всевозможных растительных арабесок…

Где-то через полчасика уже порядком вспотевшая особа осторожно перебралась сквозь невысокую изгородь из аккуратно подстриженного крыжовника и бодро зашлёпала по влажной траве. Преодолев несколько холмиков и маленький овражек, она вызывающе проигнорировала резной мостик через ручей и форсировала его вброд, рискуя набрать в полусапожки холоднющей воды. Далее по весьма кстати подвернувшейся лесенке из горного хрусталя был совершён утомительный подъём к замеченной издали скамейке. На элегантный прыжок через узорчатую ограду, отливавшую в лунном свете голубым серебром, не хватило сил: пришлось с ворчанием перелезать, высоко поднимая то одну, то другую ногу.

− И снова, как назло, рядом ни единой особи мужского пола, чтобы оценить их прелесть!

Плюхнувшись на обтянутое ворсистым синтез-плюшем сиденьице и шумно переведя дух, отважная покорительница диких ночных пространств деловито пошарила руками справа-слева от себя и с пониманием хихикнула:

− Ага, ещё тёпленькие! Стало быть, совсем недавно кто-то здесь был! Так, рядом видим плохо затоптанный окурочек − наклоняемся, исследуем… «Торнадо», ого! То есть, бр-рр… Нет, дамочки подобный горлодёр не употребляют, а вот для сурового полисмена такое курево будет в самый раз!

Сделав этот вывод, новоиспечённая детективица завертела туда-сюда головой, в надежде немедленно обнаружить где-нибудь неподалеку означенный предмет своих желаний, однако лунный ореол вокруг кустарников и карликовых деревьев от малейших дуновений ветерка то и дело видоизменялся, искажая и без того неверные перспективы. Поэтому пришлось призвать на помощь слуховые возможности, для чего как можно дальше вытянули шею и навострили ушки. Поначалу ими не удавалось уловить ничего интересного, кроме бесконечного стрекота ночных насекомых, но вот в отдалении послышались вполне явственные и тяжёлые…

− Ну конечно же, это шаги настоящего загулявшего самца! И они уже гораздо ближе!

Красотка поспешно приняла расслабленную позу, для чего распростёрла обнажённые руки по обе стороны скамеечной ограды и мечтательно запрокинула голову. Предположив, что неизвестный появится либо справа, либо слева, она по мере возможности следила за этими направлениями, поочерёдно скашивая любопытные глаза то туда, то сюда. И не угадала: он возник прямо напротив неё из кустов всё того же крыжовника.

В незнакомца метнули мимолётный взгляд и предварительным осмотром остались довольны: напротив, широко улыбаясь, стоял дородный представитель ветреного мужского племени, очень даже неплохо сохранившийся для своего явно неустроенного образа жизни. На упитанном, розовощёком лице пока не наблюдалось возникновения жировых отложений, характерных для стадии устойчивого алкоголизма, да и зубы были в полном порядке и относительной белизне, несмотря на встроенное в уголок рта привычное «Торнадо». К сожалению, имелось весьма объёмистое брюшко, которое самодовольно вывалилось из брюк, но это был тот характернейший недостаток мужчин солидного возраста, с которым приходилось мириться в обществе любого калибра.

− И что это вы здесь делаете в такой поздний час, моя сладенькая?

«Да-а-а… Обращеньице, конечно, не ахти какое: нечто среднее между вожделением Серого Волчка, вопрошающего Красную Шапочку о её дальнейших планах, и восторгом шестилапого медведя, наткнувшегося на отборную малину, густо намазанную мёдом. Но ведь не с фамильярностей же начал! И даже на какой-никакой, а комплиментик сподобился…»

− Да вот скучаю, знаете ли. Не поможете как-нибудь развеяться?

Их глаза встретились. И тотчас лицо у мужчины посерело, на нём проступило выражение беспредельного ужаса. Отдёрнув руку от изумлённой дамы, он шарахнулся прочь, упал и, подвывая самым натуральным образом, на четвереньках устремился к ограде. Перевалился через неё и покатился вниз, приглушённо вскрикивая на каждой ступеньке. Вскоре послышался громкий всплеск, хаотичное шлёпанье ног по воде, треск кустарника − и всё стихло.

− Как… как это понимать?! Что с ним произошло? Или со мной? Внешность не в порядке, наверное? А где же моя косметичка?

Рука порывисто нырнула в специальный кармашек на внешней стороне правого сапожка, потом левого, но кроме энергометра там больше ничего не было.

− Ну, разумеется, дома забыла! Дура, дура, дура!!

Она вскочила и бросилась вниз по откосу, то и дело спотыкаясь и оскальзываясь. Очутившись у ручья, присела на корточки и вгляделась в свое колышущееся отражение. Конкретные детали разобрать было трудно, но…

− Нет, я ничегошеньки не понимаю! Наружность вполне приличная, одёжка не порвана, мордашка не испачкана… Что ему в голову взбрело?

Настроение порядком испортилось. После недолгого раздумья было решено вернуться на место неудавшегося свидания в надежде дождаться очередного блуждающего кадра с более устойчивой нервной системой.

− Да, именно так! Не менять же мне планы из-за какого-то психа!

Теперь разместиться на скамейке пришлось согласно новому, более реалистическому расположению духа: нога переброшена через ногу, руки крест-накрест обхватывают плечи, посадка головы прямая. Типичная поза собранной женщины − и как бы в ожидании событий, и как бы нет…

Стало довольно свежо; лёгкие порывы восточного ветерка шаловливо играли краешком юбки, порой заворачивая его несколько выше, чем позволяло приличие; огромная луна висела прямо над головой неподвижно сидевшей красавицы, окутывая её пронзительным синим светом. Ночные стрекочущие насекомые продолжали свой многоголосый концерт, который оказывал на сознание притупляющее действие. Возможно, именно поэтому появление очередного долгожданного кавалера произошло практически незаметно − он тихо-тихо взял да и возник перед скамейкой, словно материализовался из воздуха. Худющий, потасканный мужчинка более чем среднего возраста с заискивающей улыбочкой. Противовесом неуверенному состоянию духа служила зажатая в руках объёмистая фляга из прозрачного стекла, внутри которой чернело вино.

На этот раз контакт представителей двух различных сексуальных миров длился не свыше пяти секунд. Подавив разочарованный вздох, дама в вечернем платье всё же заставила себя одарить новоявленного поклонника поощрительной улыбкой и внимательным лучистым взглядом, что моментально привело того в полуобморочное состояние. Челюсть безвольно отвалилась, стукнув подбородком о стеклянную пробку винного сосуда, затем запрыгала вверх-вниз, как на резиночке. Фляга выскользнула из рук, обрушилась на камень и звонко разбилась, а её бывший владелец, которого брызги стекла привели в чувство, невероятным прыжком перелетел через ограду и скрылся в темноте. Было хорошо слышно, как он, спотыкаясь и хлюпая насквозь промокшей обувью, бежит по ручью, куда глаза глядят…

Вторично брошенная самым издевательским образом, незадачливая искательница любовных приключений рывком вскочила с сиденья, готовая лопнуть от злости. Ночное спокойствие парка разорвало громкое восклицание:

− Я, очевидно, по ошибке оказалась в санатории для умственно-отсталых импотентов! Ладно, запомню на будущее, что любые романтические порывы необходимо перепроверять элементарной логикой!

Не оправдавшую надежд скамеечку пару раз сердито пнули каблучком, после чего покинули несчастливое место. Каких-либо планов дальнейших действий не имелось, и некоторое время энергичные ножки в мягких полусапожках просто бежали вперёд, постепенно переводя накопившееся раздражение в обычную усталость. Это помогло вовремя вспомнить, что двигаться следует строго правой стороной во избежание бесконечного плутания по лабиринтным аллеям. Тем более, что на вторичное исследование пересечённых маршрутов уже не оставалось сил.

− Наконец-то! Вижу цивилизованное пространство с нормальным искусственным освещением и телепортационными кабинками! И мигающий указатель моего отвратительного местонахождения: ага, я сверзилась аж в 35-й район! Хорошо, теперь будем точно знать, что здесь обитают одни неполноценные неврастеники! Кстати, у кабин тихо скучает очередной их представитель с длинной сигаретиной в пышных усах. Хорошо хоть прилично одетый! Впрочем, это сейчас без разницы: если захочет меня снять, то пускай для начала основательно поухаживает… Так, заметил и тоже выкатил глазищи из орбит, словно я голая! Ну и наплевать! Мысли обо мне − это его интеллектуальная собственность, если, конечно, у аборигенов этого района есть хоть какое-то наличие интеллекта. А пока что ужасно хочется курить, и ничего больше… Ау-уу, молодой человек! Не угостите ли сигаретой?

Она шла ему навстречу неторопливой, уверенной походкой, смотрела прямо в глаза и доброжелательно улыбалась. Мужчина не двигался с места и не проявлял в отличие от двух первых бродяжек никаких панических настроений. Лишь подойдя почти вплотную стало заметно, что с его лица буквально градом катятся крупные капли пота, а нижняя губа безудержно трясётся мелкой дрожью.

− Так как насчёт…

Его правая рука бесшумно скользнула в карман летней курточки, на мгновение задержалась там, а затем резко вынырнула и метнулась вперёд в коротком, стремительном выпаде. Удар ножом пришёлся точно в сердце, не оставив времени ни на вскрик, ни даже на вздох. Лишь руки судорожно дёрнулись − и сразу же бессильно поникли. Женское тело наклонилось, обмякло и медленно завалилось на бок. Голова откинулась назад, слегка вздрогнула и застыла в мёртвой неподвижности. Лишь огромные, лучистые глаза, на косметическое оформление которых было затрачено столько напрасного труда, продолжали слепо глядеть в прекрасное звёздное небо…»

Стоп-кадр

Тонкая женская рука с гибкими пальцами, унизанными искрящимися перстнями, разноцветные камни которых последовательно уменьшались по размеру, неохотно прервала просмотр очередной серии интригующего фильма «Медея Горгона: смертельная борьба». Мелодичный перезвон медных колокольчиков, висевших возле массивной двери как раз над переговорной панелью, после секундной паузы возобновился чуть громче.

− Ястреб, это вы? Входите же!

С неожиданным скрипом дверь отворилась, обозначив у входа плотную фигуру мужчины среднего возраста, облачённую в охотничий костюм из тёмно-зелёной синтез-кожи. Немного помедлив, гость переступил порог и склонился в глубоком поклоне. Это стоило ему определённых усилий из-за приличного живота.

− Как я вижу, Королевна по-прежнему обожает пересматривать эти приключения? − (вошедший подождал немного, выпрямился и деликатно усмехнулся). − Хотя понимаю: некоторые их реальные участники сейчас находятся на нашей планете. И ещё один собирается вскорости прибыть, Филипп-Учёный настойчиво советует им заинтересоваться. Инициатива переговорить была его, не моя.

− Да ладно! Он в прошлом дворцовый наставник по нашему обучению и по-прежнему полезен. Но откуда у него столь важная информация? Или скрывает?

− Напротив, самодовольно упомянул. От некоей «Натали». Но вот о ней самой молчит намертво − очевидно, это его личный агент у пришлых чужаков. Зато о новом ожидаемом госте рассказал подробно. Кличка «Никки», по характеру парень не из стеснительных…

− Правила приличия хотя бы знает?

− Сами судите − вот какую характеристику Филипп на него зачитал: «Профессионал; отлично понимает, в чём состоят обязанности наёмника, но с места не стронется, пока не получит разрешение. Однако достоинство своё ущемить не позволит. Не аристократ, но и не из плебса».

− Бастард, полукровка, вольноотпущенник?

− Вот именно. Но из тех, кто с детства воспитывался в отцовском дворце − если, конечно, таковые во Внешнем Космосе имеются.

− И ещё какие! Вы же смотрели недавно праздничную трансляцию с одной из планет «Союза Звёздных Систем»? Вот это город!

− Разумеется, смотрел… но особого восторга не испытал. Кроме того, я имел ввиду не правительственные или общественные резиденции в не известное число этажей, а исключительно фамильные Замки.

− Ах, вот какое уточнение! Что ж, согласна: при тамошнем безобразном разгуле этой отвратительной демократии такие гордые понятия как «фамилия», «кровь», «род» мало что значат…

Ястреб искоса глянул на свою повелительницу, кашлянул в кулак, а потом всё же заметил:

− В основной своей массе − пожалуй. Однако же встречаются и такие спесивые личности, как семейство Командора! Густав фон Хётцен и его самолюбивые отпрыски. Кстати, я забыл сообщить, что обсуждаемый нами персонаж по любопытному стечению обстоятельств оказался одним из его заместителей! Готов признаться: я до сих пор усиленно раздуваюсь от гордости при мысли, что именно мне удалось первому выйти на него − это подкинуло нам недурных козырей. При полном отсутствии у вашего покорного слуги того самого специального образования, которым порой так любят кичиться и наши «политики», и ваши «миротворцы». Да и мадемуазель Ласкэ тоже.

Услышав это имя, молодая женщина с золотой короной на голове непроизвольно вздрогнула. Порывисто поднявшись, она принялась быстро расхаживать по комнате. Потом внезапно остановилась перед Ястребом, положила ему обе руки на плечи и мягко улыбнулась:

− Мой дорогой Авель Птицелов, признайся: неужели ты по-прежнему считаешь себя недостаточно отмеченным за услуги, оказанные Династии? Твоё назначение новым Главой корпуса витязей практически утверждено; для тебя удалось добиться неслыханной привилегии − прямого доступа с докладом в мои покои, чего не имел Мстислав, твой предшественник. И тем не менее, непонятная обида так до конца не изжита! И как долго это будет продолжаться?

− Обещаю исправиться в самое ближайшее время… − очень тихо ответил витязь и накрыл своей огромной правой ладонью узкое женское запястье. − Мешают остатки старого комплекса полноценности, вошедшего в слишком упорное противоречие с принципиальным нежеланием графа Франца Усталого меня замечать. Конечно, наш гордый Мстислав − прямой потомок легендарного Рыжего Харриса − сильнейший воин на этой планете, и всё такое… Хотя ни одного спарринга ему взять у меня не удалось!

− Говорил, мол, боялся искалечить…

− Ну да, а что ещё оставалось сказать? Не признаваться же публично в весьма посредственном умении владеть мечом и боевой цепью? Поэтому взял и расписался в собственной пристрастности, когда в прошлом проголосовал за утверждение своим заместителем не меня, а почему-то Вадика Стэплтона!

− Вадим − молочный брат покойного авторитета Герберта Стэплтона, − (коронованная особа осторожно высвободила левую руку из-под ладони витязя и снова вернулась на своё место напротив огромного монитора). − Его никак нельзя было обойти.

− Всё можно, ежели осторожно…

− И вдобавок именно господин Франц недавно предложил твою кандидатуру на столь желанный пост после принятия вотума недоверия Мстиславу. Так что можешь перестать на него дуться.

− Может быть, вы хотели сказать: «…после измены Мстислава»?

− Не надо, Ястребок. Его неверность Династии не доказана.

− Ага, пожалели, понимаю… «В связи с неправильным политическим видением ситуации» − чудо что за формулировочка! А почему бы в таком случае нашему скорому отставнику не явиться с повинной? Не объясниться?

Ему ответили не сразу, сделав вид, что пристально рассматривают на дисплее стоп-картинку с застывшим, мёртвым лицом несчастной Анжелики, которую из-за «стреляющего» взгляда приняли по ошибке за Медею Темир «Горгону». Затем нехотя проронили:

− Есть неподтверждённая информация, что он выполняет сейчас некое секретное поручение. А кроме того, пословица «повинную голову меч не сечёт» в нашем Замке как-то не в ходу…

Лицо Ястреба непроизвольно исказила торжествующая, злая гримаса и мгновенно пропала. Он снова кашлянул и отвернулся, усиленно массируя пальцами основание шеи. Затем последовал осторожный вопрос:

− И что в связи с этим Династия собирается предпринять? Например, для поднятия моего начальственного авторитета? У Мстислава остаётся приличное число сторонников среди бойцов − им же ничего не объясняют! Неразумное отношение…

− …зато привычное. Всяк сверчок должен помнить свой шесток. А уж сторожевым волкодавам это совершенно необходимо.

− Вдвойне неразумный принцип: времена-то изменились. Держать нынешних сверхсильных сторожей, привязанными к шесткам да у нечищенных конур, означает, что хозяева при случае крепко рискуют!

− Это Малый Замок-то, фактически предоставленный мною в полное их распоряжение, − конура?! Как тебе не стыдно!

− Прошу прощения, но… Вопреки распространённому ошибочному мнению, аппетит приходит не во время еды, а во время сна. Неважно какого именно − физиологического или духовного. Главное, что будить следует исключительно осторожно и, желательно, не до конца. Вы же постарались так лихо встряхнуть от вековой спячки наше славное воинство, что, боюсь, теперь попали в прямую зависимость от его растущего самомнения. Опять пардон: может быть, я слишком смело выражаюсь?

Женщина в короне встала и вновь подошла к Ястребу почти вплотную. Подняла ладонь, помедлила… провела пальцами по его виску, поправила волосы… затем плавно опустила руку − воин стоял, не шевелясь. Тогда ему очень тихо сказали:

− Нет, Авель, не слишком − скорее, несвоевременно. Пока что ваше «славное», как ты изволил выразиться, воинство не заслужило ни славы, ни доблести, но с большой охотой проглотило весьма весомый аванс. Узнал бы при случае, есть ли настроение его отработать, а?

− О, Всевышний! Неужели проблемы, вставшие перед Вашим Высочеством, столь серьёзны, что… Дальше я и продолжать боюсь!

− Возможно, и правильно, что боишься. А может, просто ещё не готов. А пора бы! Не за горами моя коронация в качестве Королевы Династии, и могут возникнуть кое-какие неприятные казусы. Постой! Ничего пока не говори, попробуй поразмыслить на досуге. Кстати, заметь: акцент я поставила на слове «попробуй» недаром. Риск даже мыслительного действия очевиден, не говоря уже о действии реальном.

− На сегодняшний день − да. Меня безоговорочно признают вожаком лишь около двухсот витязей. Представляете? Меньше половины!

− Ничего страшного. Зато все они, как я слышала, отчаянные парни! Из тех, что шапкой оземь − и за начальником в огонь и в воду. Как раз то, что нужно. Общая ситуация под контролем, за Командором и его семейством постоянно наблюдают глаза Династии, хотя он о том и не догадывается. Так что не унывай, готовься к переменам. И да хранят нас Покровители Севера…

Блок событий №1. Глава первая: Кто есть кто?

Никогда ещё Командор не чувствовал себя так паршиво.

Самым отвратительным было то, что его морально унизили в глазах сына, смяв и скомкав так хорошо придуманное представление с эффектнейшей финальной сценой задержания матёрого преступника. Увы, хватать и сажать оказалось некого: предполагаемого злодея Эрика Шедуэлла хладнокровно застрелил ещё какой-то мерзавец, которому на дела и замыслы господина Густава фон Хётцена было решительно наплевать. В неудачно сложившемся дне судьба поставила логичную сволочную точку, и вместо отдыха, ужина и корректировки планов пришлось предпринять ряд действий, далеких не только от гениальности, но и от простого здравого смысла.

Командор и сам понимал, что назвать быстрый арест мадемуазели Ласкэ «глупым» − это значило дать ему точную оценку. Но что оставалось делать? Разрешить всем разойтись, а самому запить возле трупа «горькую»? Ни о каком нормальном расследовании не могло идти и речи хотя бы уже потому, что подозреваемых негде было содержать в изоляции друг от друга, что в свою очередь исключало и грамотно спланированные допросы, и очные ставки, и прочие обязательные для следствия шаги. Поэтому он и отреагировал на полученную единственную важную улику (пистолет) как и положено образцовому, недалёкому службисту, то есть задержал его владелицу.

Ещё хорошо, что испуганная Ольда восприняла избранную против неё меру пресечения достаточно тихо, чего нельзя было сказать о Младшей Королевне. Разгневанная явной несправедливостью, она требовала от Густава фон Хётцена немедленно отпустить её подругу и принести публичные извинения. Всё это предвещало взрыв темперамента с непредсказуемыми последствиями, однако Мстислав с успокоениями не спешил, а Роман хотя и собирался утешать, но не знал − кого. У Ольды был глубоко несчастный вид, а глаза то и дело наполнялись голубыми слезами; Малинка же выглядела оскорблённой в лучших своих чувствах. Всё же сын Командора решил начать именно с неё. С большим трудом удалось отозвать Младшую Королевну в сторонку и с замиранием сердца взять под руку, которая, казалось, была выточена из стали. Об опасности ситуации говорило и то, что впервые за последнее время Малинка сразу ему не улыбнулась. Пришлось это сделать самому и поспешно заверить их Высочество, что арест красавицы был произведён понарошку, чтобы усыпить бдительность истинного преступника (тут удалось принять заговорщицкий вид, с опаской повести глазами по сторонам и очень заметно для остальных приложить к выпяченным губам палец). К счастью, Младшая Королевна поверила и немного оттаяла − во всяком случае, перестала непрерывно концентрироваться. Роман сразу этим воспользовался и шёпотом пошёл расписывать, каково ему сегодня пришлось: ведь он чуть было не погиб у Сафат-реки… Внимательно наблюдавший за сыном, Командор с удовлетворением отметил, как щёки у Малинки то розовеют, то бледнеют; как стремительно округляются её глаза, а маленькой ладошке ужасно хочется погладить бедного, исстрадавшегося рассказчика по лицу. Этого допускать не следовало хотя бы потому, что мадемуазель Ласкэ начала подозрительно быстро оживать, глядя на воркующую парочку. Пришлось в темпе приблизиться к увлекшимся молодым людям и, не зная сказанного Романом, произнести нейтральную, извиняющуюся фразу: «Не о чем волноваться, Ваше Высочество, я убеждён, что завтра же это печальное недоразумение разъяснится!» Далее Командор вернулся к десантникам, подозвал Гуннара и отдал ему ряд распоряжений, в результате которых гостям было предложено удалиться и с помощью озабоченной Йорковой начать обустраиваться на ночлег. Ольду под охраной отвели на станцию и заперли в одной из комнат, после чего герр Густав отправился к Иоганну Ладвину для невесёлой беседы. Сам же лейтенант продолжил обследование места преступления.

Как ни странно, но мадемуазель Ласкэ отказалась делить свою арестантскую с кем бы то ни было, в том числе, и с Малинкой, которая несколько огорчилась таким поворотом событий, но не более того, ибо явно настроилась на вечернюю прогулку с фон Хётценом-младшим. Их уединению не могли помешать: у Златы было слишком много дел. Командор поощрительно отнёсся к этой затее и наскоро проинструктировал сына, нацелив его исключительно на расспросы о том, как в их отсутствие на «цветке» прошёл день. Роман заверил, что ни о чём ином говорить и не станет, и поспешно возвратился к ожидавшей его Королевне, уже с нетерпением постукивавшей тапочкой по земле, словно лошадка копытцем. К сожалению, в своём скромном платьице девушка всё же выглядела весьма соблазнительно, и едва станция скрылась за деревьями, как беседа сама собой перешла на темы личного порядка. Хорошо хоть Малинка помнила, что день у её друга выдался куда более трудным, и вела себя тихо и ненавязчиво. Правда, глаза постоянно выдавали её желание, и сын Командора, остро нуждавшийся в женской ласке, не смог устоять. Пренебрегая наказом многоопытной сестры, он трижды целовался с замиравшей в его объятиях девушкой, но настоящего удовольствия не получил. Возможно, потому, что в сотне метров от них валялся мёртвый человек.

…Расставшись с Малинкой возле стоянки вездеходов и чувствуя на себе любопытные взгляды десантников, Роман ощутил сильную потребность в более верном способе поднятия духа. Ничего лучшего пресловутой «Эвы» не нашлось, но коньяк оказал очень странное действие: молодому человеку захотелось немедленно повидать Ольду…

Это не самое умное решение было незамедлительно выполнено. Без труда установив, за каким окном томится бедная узница, фон Хётцен-младший вскоре уже находился возле него и жадно всматривался в пригорюнившуюся мадемуазель Ласкэ, которая сидела на диване, положив голову на сложенные лепестком ладони. Поколебавшись, он резко постучал. Ольда вздрогнула, встрепенулась, увидела и подлетела к стеклу. С нажатием кнопки оно скользнуло вбок, вторым лёгким движением пальчика был выключен вечерний свет… Последовала маленькая пауза, давшая возможность Роману проникнуть в комнату, где к нему быстро прижались и очень крепко обняли. Новоявленный поклонник женской красоты ожидал, что дальше он будет вознаграждён за внимание продолжительным, страстным поцелуем, однако, к его разочарованию, всё простым объятием и ограничилось. Ольда выглядела собранной и непривычно серьёзной, и тогда Роман перешёл к осторожным оправданием вынужденных отцовских действий. Однако вместо ответной жалобы на неблагоприятное стечение обстоятельств, сын Командора неожиданно услышал:

− А отчего вы так уверены, что я в этом деле никак не замешана?

После перенесённых дневных треволнений вразумительно ответить на такой вопрос было трудно, и Роман растерялся. Немного помолчав, молодой человек пробормотал, что он рад видеть мадемуазель Ласкэ в хорошей форме, и понуро направился к двери. Конечно же, его остановили и, напомнив про коридорную охрану, посоветовали выбираться первоначальным путем. Чувствовалось, что Ольде тоже очень хочется обстоятельно поговорить, но почему-то ей крайне трудно решиться на этот простой шаг. Уже подойдя к открытому окну, из которого сильно тянуло ночной свежестью, Роман обернулся.

− Нехорошие вещи творятся в этих лесах, − негромко сказал он. − Три смерти за один день, и все странные до ужаса! Ольда… предчувствие обмануть трудно, но я не хочу, чтобы эту ночь вы проводили одни.

Похоже, «Эва» действовала слишком хорошо, так как явная двусмысленность замечания до сына Командора не дошла вообще. А мадемуазель Ласкэ её заметила сразу и, на мгновение став прежней − лукавой и озорной − сказала с улыбкой:

− Если так, то можешь остаться.

От неожиданности Роман проглотил язык, хотя возможность именно такого ответа, учитывая характер Ольды, была очевидной. Унизительно объяснять, что он имел ввиду не себя, а Младшую Королевну, было глупо, принимать же опасное предложение − просто невозможно, даже если бы предстояло провести всю ночь в чопорных дипломатических переговорах. Оставалась надежда, что, помучив его немного, девушка сама обратит всё в шутку, однако с каждой минутой становилось ясно: мадемуазель Ласкэ совершенно серьёзно ждет ответа. Бросив отчаянный взгляд на спасительное окно, фон Хётцен-младший вдруг разозлился на себя, на коньяк, на всё на свете и сказал:

− Я сейчас вернусь, вот только предупрежу отца…

− Значит, пойдёшь и спросишь у папы разрешения, − перевела его фразу Ольда и вздохнула. − Не беспокойся, о красивый паренёк, со мною ничего не случится: десантники внутри, витязи снаружи… Самое смешное, что настоящий убийца тоже находится где-то поблизости, но, думаю, свою программу-максимум он на сегодня выполнил.

− А если нет? − спросил Роман, несколько задетый её бесцеремонным намёком. Ольда равнодушно пощёлкала языком:

− Отчего-то мне кажется, что в его истребительных планах я не значусь…

− Угадали: для него значительно важнее ваша компрометация, − сын Командора не выдержал и решил выложить и те подробности, которые только что сообщил ему по секрету лейтенант. − В двух шагах от того места, где был найден ваш пистолет, обнаружен ещё и окурочек сигареты, довольно аккуратно затоптанный.

Услышав это, Ольда замерла с приоткрытым ртом, а затем сощурила глаз и нервно рассмеялась:

− И, конечно, с моими отпечатками пальцев?

− Не только, − с некоторой долей мстительности продолжал Роман. − «Бычок» был хороший, длинный и сохранил след от вашей туфельки!

− Так-так, значит, я уже ощипана, поджарена и готова к подаче на стол…

− Нет − к тому, чтобы быть полностью реабилитированной! Командор собирался сказать вам об этом завтра, да я вот почему-то не сдержался… Во-первых, тропинку, по которой вас и остальных вели к месту убийства, и точку, откуда стреляли, разделяет несколько десятков метров − их же по воздуху не перелетишь! А ваши следы имеются только на сигарете под сосной, где нашли стреляную гильзу. И во-вторых, очертание губ на фильтре есть, хотя и тоже смазанное, но совершенно иной личности!

− С чем сравнивали? − мадемуазель Ласкэ отчего-то немного покраснела. Роман улыбнулся:

− В одной из комнат на подносе стоят три стакана, из которых пили вы, Младшая Королевна и Мстислав. Все трое вне подозрений.

− Но тогда необходимо проверить и других!

− Уже сделано. Человека, оставляющего такие следы губ, в данный момент на станции №4 нет.

− Вот это номер… − прошептала Ольда и на несколько секунд как бы отключилась. Затем она вдруг подскочила к сыну Командора, оттащила его от окна, закрыла «иллюминатор», затемнила и сказала:

− Мне кажется, тебе всё-таки лучше выйти через дверь − так, наверное, безопаснее. Но сначала присядь на диван − я хочу кое-что рассказать.

Заинтригованный Роман опустился на мягкое сиденье, а Ольда, взгромоздившись на покрывало с ногами, ухватила молодого человека за руку и горячо зашептала ему на ухо:

− Понимаешь, так сложились обстоятельства, что я и Малинка решили этой ночью бежать… ах, не спрашивай, почему! И куда − тоже. У нас имеется специальная глушилка, и технически подслушать, как мы обсуждали свои планы, было невозможно. И всё-таки придуманный способ побега стал известен одному человеку, который называет себя «Незнакомцем в маске». Кстати, о страшных «голубых елях» сообщил именно он, хотя и довольно странным способом…

− Что?! − Роман порывисто схватил девушку за плечи. − Ты… ты его видела?

− Видела и встречала где-то раньше, но так и не узнала и не вспомнила. Неприятная такая личность неопределённого возраста и пола в чёрной куртке с капюшоном, очень похожей на мою. Я сначала подумала, что это кто-то из работников Станции в специально подобранном гриме. Он мог тайком подобраться к окошку, за которым Младшая Королевна беседовала со мной, и всё элементарно выведать. Только ему, «Незнакомцу», было выгодно задержать нас здесь − не спрашивай опять, для чего… Вот он меня и подставил, показав вдобавок свою решимость. Знаешь, Рома, по-моему, среди вас тоже есть нахвальщики… Но этот проклятый окурок со следами неизвестных губ всё запутывает до невозможности!

− Думаю, объяснение найдётся, − тоже тихо произнёс Роман, по-прежнему не выпуская девушку из рук. − На этого «Незнакомца в маске» мы сами охотимся и точно знаем, что он из нашей Цивилизации и сейчас работает у Иоганна Ладвина. После того, как начальник Станции с группой своих людей покинул Базу и направился по вызову моего отца сюда, на четвёртый «цветок», чужой разведчик тайком выехал вслед за ним на другом гравикатере или на коне. Спрятал транспорт неподалеку в лесу и действует!

− Если так, то вам нужно немедленно связаться с Главной Станцией, − предложила Ольда, и глаза у неё загорелись. − Запросите, кто из рабочего персонала на месте, а кто отсутствует и по какой причине!

− Правильная мысль, я так и сделаю, − сказал Роман, − но сначала…

Он стал медленно притягивать Ольду к себе − её руки тотчас упёрлись ему в грудь, но по мере движения стали легко складываться. Долгожданный поцелуй получился почти таким же головокружительным, как и в первый раз, но, когда молодой человек захотел большего и резко завалил девушку на спину, то встретил очень сильное сопротивление. Решив, что оно лишь временное, Роман продолжил свои настойчивые, мягкие атаки, подбадриваемый молчанием Ольды, но затем ему вдруг почудились слезы в её прекрасных глазах. Остановившись, он вгляделся и понял, что, к сожалению, не ошибся. Пришлось с превеликим трудом оторваться от гибкого женского тела, отчаянно перевернувшись, скатиться на пол и замереть в горизонтальном положении. Ольда тоже поднялась, поправила волосы, запахнула халат и туго подпоясалась надорванным пояском. Потом она уселась на коленях рядом с сыном Командора, осторожно погладила его по голове и негромко сказала:

− Спасибо за благородство и понимание: ещё немного, и я бы не выдержала… А потом чувствовала бы себя порядочной дрянью и…

− …и поменяла бы мнение обо мне, − глядя в потолок, сказал Роман голосом смертельно раненного. Девушка подумала, а потом возразила:

− Вряд ли. Красивые мужчины лишь внешне представляют собой восьмое чудо света, а о женщинах и вообще говорить не приходится. Просто у всех нас упрямым зверьком сидит мечта о каком-то идеале…

− На самом деле, как мне кажется… − фон Хётцен-младший запнулся на мгновение, а затем всё же решил закончить: − Мне кажется, на этом свете нет лицемернее зрелища, когда женщина одной рукой отталкивает мужчину, другой одёргивает платье и с жаром выкрикивает: «Отойди! Вам только одно и нужно!»

− Это правда, − грустно согласилась Ольда. − Как будто нам нужно всерьёз что-то другое…

− А любви, наверное, всё-таки не существует.

− Не существует… Однако я буду очень благодарна, если ты найдёшь в себе мужество и определишься в отношении Младшей Королевны и меня. С нами, кажется, всё уже ясно: обе девицы из Замка Рэчери постепенно теряют головы от некоего Романа фон Хётцена…

Мелодичный, но неожиданный звонок прервал выяснение отношений − молодые люди суматошно вскочили и уставились сначала друг на друга, а потом на дверь. Поколебавшись, Ольда включила переговорную панель, и в комнате раздался звучный, слишком хорошо знакомый голос. Мадемуазель Ласкэ вопросительно глянула на Романа, а тот с отчаянным видом махнул рукою: «Впускай…»

Появившийся на пороге Командор сначала быстрым взглядом охватил помещение, затем оценил внешнее и внутреннее состояние потревоженной парочки; мощно, раскатисто крякнул и торопливо вошёл, убедившись при этом, что в свидетелях оказался он один. Отмерив несколько раз в полном молчании расстояние от стены до стены, он вдруг резко остановился посередине и внушительно осведомился:

− Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, налицо явный сговор с охраной!

− Ошибаешься, − немного неприязненно отозвался Роман. − Вон то окошко никем не контролировалось, а не мешало бы!

− А для чего? − удивился Командор, взглянув на сына как на незнакомого. − Я вполне намеренно так поступил, дабы мадемуазель Ласкэ не считала себя униженной или задержанной на самом деле − надеюсь, она оценила сей весьма прозрачный намёк? Только вот я не ожидал эдакой прыти от вас, молодой человек!

− У меня было деловое свидание, − стиснув зубы, отозвался Роман. − Не знаю, какая фантазия пришла тебе в голову!

− Да о чём ты! − осклабился Командор. − Какие могут возникнуть фантазии при виде столь безукоризненно одетой леди? Но вот что мне остаётся подумать, глядя на родного сына − измятого, измочаленного и запылённого с головы до ног? Похоже, что дел при свидании у тебя действительно было невпроворот!

− Ты убедишься в этом, когда мы переговорим, − заверил его Роман и, повернувшись к девушке, коротко спросил: − Можно?

− Да, конечно, − сразу же согласилась она и добавила: − Только без одной подробности, пожалуйста…

− Я понял-понял, − успокоил её фон Хётцен-младший и толкнул плечом отца: − Пошли, папа, есть срочное дело.

…Внимательно выслушав сына, Командор хотел было всё-таки уточнить, о чём тайно секретничали Малинка и Ольда, но, заметив непреклонное выражение лица своего отпрыска, передумал и поинтересовался:

− Кто станет делать запрос на Базу: я или Ладвин?

− Естественнее это было бы выполнить законному начальнику Станции, − подумав, предположил Роман. − Но… кажется, после разговора с ним ты забеспокоился?

− Да каким-то уж больно флегматичным он выглядит! − хмыкнул Командор. − И даже не удивился, что спешно вызван сюда, а зачем − неизвестно… И когда приехал, интереса не прибавилось! А уж его реакция на гибель лысого Шедуэлла! Почти как: «Помер Максим, ну и…»

− Вдовушка тоже не выглядит опечаленной…

− А вообще кто-нибудь выглядит? Не похоже! Один лишь Феликс Бартальски нервничает, но, кажется, только от страха. Он же с Эриком всегда был в одной связке, и вдруг − «пожалуйте бриться!»

− Значит, посторонних вмешивать не станем. Так, теперь ещё одна проблемка имеется: с кем говорить соизволим? Я не убеждён, что на этой Станции можно хоть кому-то доверять! И к десантникам на планетолёте не обратишься − вдруг спугнут?

− Резонное замечание, − согласился Командор. − Однако у нас выбор небогатый: либо чета Фогенов, либо Гар-Гекоевых, больше на Базе никого нет. Предлагаю выбирать из мужчин − бабы что-то поднадоели…

После недолгого раздумья решено было связаться из командирского вездехода со станционным техником Куртом Фогеном. Это удалось сделать без проблем. Машинально повторив довольно непритязательную просьбу, недоуменный мужской голос сразу же ответил, что с Базы никто и никуда не отлучался. Обе супружеские пары на месте и сейчас собираются затеять длинную партию в покер. Ничего не оставалось, как извиниться за беспокойство и закончить сеанс связи.

− Что-то здесь не то, − задумчиво проговорил Командор, устало вытянув ноги, − нутром чую! Либо мы не угадали, и господин Фоген нам спокойно солгал, либо запахло самой настоящей мистикой! Четверо на главной Станции, двое с Эльзой, остальные тут − а в результате имеются лишние губы! Бред какой-то…

− А прикус можно сымитировать, то есть подделать?

− Наверное, хотя чёрт его знает! Но и в этом случае мы ни на шаг не продвинемся. Правда, тогда можно позабыть про бесовщину. Уже не будет сомнений, что «Незнакомец в маске» находится здесь, и это кто-то из роковой шестёрки на выбор: Дэвид Сач, Феликс Бартальски, Уэнди Шедуэлл, Злата Йоркова, Инга Инфантьева или… или сам Иоганн Ладвин, но тогда он − актёр!

− В это я не верю, − решительно возразил Роман. − Когда же его успели завербовать?

− Знаешь, спроси что-нибудь полегче…

Ещё немного поломав головы, мужчины решили, что пора и на покой, так как силы определённо подошли к концу. Они отказались от мысли провести эту ночь на малой станции, предоставив свою личную комнату начальнику Базы и двум его подчинённым, а сами остались в вездеходе. Усталость, накопившаяся за день, и впрямь оказалась неподъёмной: отец и сын в сон буквально-таки провалились…

Следующие сутки не принесли практически ничего нового. Командор дал вялое задание Гуннару связаться с Эльзой («…если это вообще возможно…»), но больше не проявил к старшей дочери никакого интереса. У него хватило мужества элегантно извиниться перед работниками главной Станции за невозможность предложить им намеченную интересную программу действий и попросил задержаться здесь на время предварительного следствия. Отдельно он заверил, что это самое время не будет очень долгим («…не больше сорока восьми часов»). Роман спросил, чем вызвана такая точность, на что без энтузиазма заметили: «А вряд ли мы вообще чего-либо добьёмся!» Пришлось несколько шутливо посетовать на столь ранний упадок боевого духа у родителя, хотя и у самого улыбающегося чада в голосе никакой боевитости не ощущалось.

К чести Командора необходимо было отметить, что ему удалось взять себя в руки и сохранить хорошую мину при хорошей же игре. Он важно расхаживал по станции и вокруг неё, много беседовал со своими людьми, значительным тоном отдавал толковые распоряжения и подолгу пропадал в комнате всё ещё не освобождённой мадемуазели Ласкэ якобы для допросов. На самом же деле это были расспросы о том, как ей отдыхалось, когда он, Командор, мучился возле Сафат-реки. Однако талантливая Ольда тоже умела строить беседу и не шиша существенного не сообщила. Ещё меньше поведал полностью выздоровевший Мстислав, который по его словам никуда не отлучался и ни с кем, кроме своих витязей, не вступал в контакт. Что те и подтвердили.

Перед Романом была поставлена самая сложная задача: попытаться всеми правдами и неправдами разговорить Младшую Королевну. Давая указания насчёт «неправды», отец настолько увлёкся, что посоветовал сыну официально сделать Малинке предложение. «Какое?» − несколько ошарашенно переспросил Роман, полагая, что ослышался, однако Командор невозмутимо повторил: «Предложи ей стать твоей женой, а там видно будет…» Сообразив, что папенька сейчас находится в таком возбуждённом состоянии, когда ему лучше не возражать, сынок поспешил заверить его, что обдумает интересную мысль, и отправился на поиски девушки в короне. Правда, вначале он почему-то отыскал пищевой синтезатор и подкрепился всё той же, столь ценимой отцом, «Эвой».

Особого вдохновения это ему не принесло, как и какого-либо успеха в состоявшейся длительной беседе с Младшей Королевной. Роман подступал и с одной, и с другой стороны, вертелся буквально-таки ужом на сковородке, предпринимал неоднократные попытки обольщения, но всё было впустую: его собеседница не поддавалась никаким способам расшевеления. Наконец она неожиданно расплакалась и призналась, что разговаривала утром с мадемуазелью Ласкэ, и та строго-настрого наказала… («Ой, прости меня, пожалуйста, но я ничего не могу рассказать!»)

Сообщив отцу о полном провале своей миссии и выслушав мрачное: «Опять опередили…», Роман в сердцах спросил, чем он ещё может быть бесполезен. Командор вгляделся в расстроенную физиономию сына, криво ухмыльнулся, а затем поведал, что подобный же вопрос − но в отношении самого себя − приходил в голову и ему…

В конце концов решено было уединиться и как следует ещё разок обо всём подумать. В качестве традиционной беседки для размышлений и медитации была выбрана генераторская, где глава могущественной фамилии и будущий наследник добросовестно проторчали до глубокой ночи, коротая время в мучительном молчании, хождениях из угла в угол и по самым немыслимым траекториям. Несколько раз Командор порывался вызвать лейтенанта и поинтересоваться, нет ли весточек от милой доченьки, но так и не сумел преодолеть свою проклятую гордость. Возможно, он надеялся, что подобную инициативу проявит его сын, всегда сохранявший с Эльзой хорошие отношения, но тот целиком и полностью полагался на офицерскую точность Гуннара Озолса.

Сам же Роман обстоятельно мусолил одну не слишком свежую мыслишку, в основе которой лежали всё те же его внешние мужские достоинства. Он видел, что Уэнди Шедуэлл, как и все здешние женщины, непроизвольно на него засматривается и совершенно не намерена играть роль скорбящей вдовы; заметил, что Инга Инфантьева тоже украдкой посылает ему весьма заинтересованные взгляды − отсюда возникла идея поближе познакомиться с одной из дамочек, дабы вытянуть из неё хоть что-нибудь важное для дела. Однако к растрёпанной, диковатого вида Уэнди приближаться инстинктивно не очень хотелось, а Инга, напротив, отпугивала своим чисто учительским обликом: светлая водолазка, идеально выглаженный коричневый брючный костюм и никакой косметики. Её овальное, красивое лицо несколько портил тяжёлый, крупный нос классической формы, но со слегка расширенными ноздрями, что в сочетании с заметной угловатостью плеч придавало молодой женщине явно андрогинные черты. Очень длинные, прямые чёрные волосы, разделённые на голове ровным пробором, струились вниз двумя одинаковыми потоками, которые у основания тонкой шеи круто уходили назад, под заколку сложной конструкции, и дальше падали на спину узкой блестящей полоской. Инга явно занималась каким-то видом спорта − это выдавала и её строгая осанка, и пружинящая походка с профессиональной постановкой ступней на одну линию. Вполне подходящая супруга для Кирилла Инфантьева, подумалось Роману; он чувствовал, что к такой особе необходимо найти совершенно иной подход, нежели, скажем, к мадемуазели Ласкэ. Если у Ольды в глазах чаще всего светились ум и лукавство, то угольные зрачки Инги не выражали ничего, кроме бесконечной усталости.

Поскольку мужественная мысль посвятить себя работе исключительно с женщинами пришла в голову довольно поздно, то усиленная мозговая подготовка к ней затянулась за полночь. Закономерным итогом такой деятельности явилась резкая и внезапная отключка в кресле где-то около двух часов ночи − Командор отошёл ко сну значительно раньше. Он же первым и проснулся ровно в семь, растолкал сына и заметил с некоторым удивлением, что неплохо отдохнул. А у Романа ломило всё тело, так как в отличие от папы он не догадался своё собственное кресло разложить. Тем не менее, ему показалось, что головушка у него вполне ясная, только вот вспомнить, над чем же она размышляла последнюю треть суток, никак не удавалось…

Теперь родственникам требовалось сойти вниз и не попасться кому-либо на глаза до приведения своих внешностей в минимальный порядок. Этого сделать не удалось, ибо в кольцевом коридоре, невдалеке от душевой, стоял Дэвид Сач со Златой Йорковой − они торопливо переговаривались. Тут уже быстрота и слаженность действий отца и сына заслуживали всяческой похвалы: Командор в мгновение ока одёрнул свой спортивный костюм и принял барственный вид, а Роман сорвал с плеч измятую куртку и перебросил её через руку. Причесаться он успел ещё наверху, и теперь те же спортивные брюки в комплекте с модной пляжной майкой создавали полное впечатление, что их владелец недавно вернулся с обычной утренней прогулки или пробежки, чем и объяснялась его небольшая утомлённость. А вот станционные работнички выглядели, как ни странно, много хуже: у одного − спутанная и всклокоченная борода, у другой − смятые, неопрятные кудряшки, и у обоих − бледные и усталые лица.

Заметив главу разведки Сектора, Дэвид Сач как-то неловко отодвинул женщину локтем, сделал несколько шагов вперёд и с напряжением в голосе спросил:

− Что вы решили насчёт нас, господин фон Хётцен? Как долго нам ещё здесь быть?

− Думаю, не больше двух-трёх часов, − рассеянно ответствовал Командор и коротко потянулся с весьма довольным видом. − О результатах расследования всех известят особо. А на станции останутся только лица, непосредственно повлиявшие на ход печальных событий, и, скорее всего, начальник Базы.

− Но вы даже не поговорили ни с кем из нас! − несколько неожиданно подала голос Злата. Командор неопределённо поджал губы:

− А в этом нет нужды. Дело-то, в принципе, ясное, вот только выводы из него следуют далеко не простые. Мне нужно время, чтобы решиться на ответственный поступок. Лучше всего поставить в известность Службу Безопасности и дождаться прибытия сюда их представителей, но это настолько нудная круговерть… − (он вяло махнул рукой). − Не знаю, не знаю…

Сообщив такое известие, герр Густав подхватил Романа под руку и двинулся с ним к душевой неторопливой, но деловой походкой. Их проводили очень озабоченными взглядами.

− Слушай, па, а ведь они отчего-то заволновались! − сказал Роман, едва за ними захлопнулась дверь. − Что-то их не устраивает!

− Вижу, заметил, ощущаю, − флегматично ответил Командор и принялся раздеваться, − но опять проку для нас немного. Ситуация на редкость противная: блефовать и то затруднительно, а торговать вообще нечем. Как бы нам во избежание потери лица не пришлось уговаривать эту самую мадемуазель Ласкэ взять всё на себя − с дальнейшим беспощадным обвинением, суровым приговором и полной амнистией ввиду моего дня рождения…

− Вряд ли согласится, − уныло заметил Роман и зашвырнул куртку на вешалку. − Сам же сказал, что у нас пусто за душой… Разве что мне и Ольде предложить руку и сердце!

− Так ты с Малинкой на эту тему и вправду говорил? − зажёгся любопытством Командор и застыл с одной снятой брючиной в руке. − Неужели отказала?

− Не успел: она разревелась и ничего, если ты помнишь, мне не сообщила.

− Первое − наверняка от невыносимых любовных томлений, второе − от глупости и гонора. Вообще-то, такая невестка мне не нужна: чуть что − смотается в леса, и ищи её там… А вот из Ольды, кажется, толк вышел бы! И ты ей очень нравишься!

− Знаю, но она из тех девиц, которые будущего мужа надеются держать под каблуком, а я слишком привык к комфортабельному существованию в твоём отделе Информации, чтобы взбрыкивать… Слушай, а может, плюнем на всё и махнем обратно домой? У нас так чудесно, разве что птичьего молока не было… В любом обществе почёт и уважение! И к чему в расцвете лет ты полез в эту страшную авантюру?

− Потому что, сынуля, я привык жить, а не мечтать о жизни, участвовать в событиях, а не наблюдать. Ну и, конечно, оттого, что всегда верил не во Всевышнего, а только в себя, в свой клан. А насчёт отступления и возвращения с пустыми руками − давай сначала дождёмся Эльзы и трёх её женихов. Посмотрим, какие песни она напоет… И потом: зловещие сокровища планеты достанутся либо нам, либо никому, а столько крови проливать − значит запятнать себя на всю оставшуюся жизнь. И лучше бы мне не пришлось выбирать между совестью и необходимостью…

Роман внимательно посмотрел на отца и, ничего не сказав, встал под горячие водяные струи. Нет, пока я здесь, «звёздные энергомёты» по этой земле не ударят, подумалось ему. Тут имеются очень симпатичные люди…

…Они доканчивали в столовой свой завтрак и собирались приступить к чёрному кофе с ликером, когда откуда-то сбоку к ним почти неслышно подошла Злата Йоркова. Командор глянул на неё исподлобья, но сесть не предложил. Злата потопталась рядом, помялась, а затем сказала:

− Если располагаете временем, то мы хотели бы с вами побеседовать − полчаса, не больше.

− «Мы» − это кто? − спокойно уточнил Густав фон Хётцен, по-прежнему занимаясь исключительно едой. Йоркова нервно завозила по полу ногами.

− «Мы» есть группа людей, собравшиеся сейчас в комнате №1, − путая правила грамматики, сообщила она. − Меня послали передать вам приглашение.

Командор медленно покивал головой, поднёс к губам тоненькую фарфоровую чашечку, отведал дымящегося напитка, удовлетворённо зажмурился, а потом резко вскинул глаза на Злату:

− Хорошо, я сейчас буду.

− Намечается что-то интересное! − тихонько воскликнул Роман, когда женщина удалилась; повернувшись к отцу, он удивился его невесёлому виду.

− Мы совершенно не готовы к предстоящему разговору, а импровизировать на ходу я не люблю, − последовало разъяснение. − Значит, победить будет трудно, если вообще возможно. Попробуем, конечно… Главную линию предоставь вести мне, а сам слушай со значительным видом. Захочешь выступить − кашляни. Ну, двинулись!

Возле первой комнаты нажимать на звонок не пришлось − дверь была приоткрытой, их ждали. Опасения Командора начали оправдываться с самого начала: кресла для них поместили точно в центре, а остальное почтенное общество очень продуманно расселось в типично шахматном порядке. В левом дальнем углу находился Феликс Бартальски − худощавый, рыжеволосый мужчина с пышными бакенбардами на щеках и плохо выбритым подбородком; на его нервное, изрытое морщинами лицо то и дело наползала гримаса такого высокомерия, словно он брезговал находиться со всеми-прочими в одном помещении. Чуть впереди него, закинув ногу за ногу, сидел Дэвид Сач − именно сидел, хотя ему хотелось выглядеть развалившимся; однако крепко стиснутые подлокотники кресла и вытянутая вперёд шея говорили о другом. Дальше, у окна, ёрзала на псевдокожаном сиденье Уэнди Шедуэлл с видом внучки Бабы-Яги, страдающей от геморроя. Напротив приглашённых гостей восседала, как на троне, Инга Инфантьева, а за нею, в сторонке, забилась в правый угол Злата Йоркова. Если не считать отсутствовавшего начальника Станции, вся компания была на месте.

Роман ожидал, что его отец непременно покажет свой норов и хоть незначительно, но изменит положение отведённых для них мест, однако ошибся: Командор устроился там, где ему предложила Инга царственным движением руки. Тогда он сам решительно отодвинул своё кресло к двери, хотя и не знал толком, что именно собирался этим подчеркнуть.

Едва мебель была окончательно установлена, как инициативу взял на себя Дэвид Сач.

− Господин фон Хётцен, − начал он, − всех нас, собравшихся здесь, крайне обеспокоила внезапная гибель связиста Эрика Шедуэлла. Произнесённые вами в коридоре слова встревожили ещё больше! Хотелось бы сообщить, что если вы пока не знаете, как поступить, то мы точно знаем − как не надо.

− Интересное вступление, − кивнул Командор. − Продолжайте, прошу вас, мистер Сач.

− Благодарю… Не стану убеждать, что покойный господин Шедуэлл считался прекрасным товарищем, а общение с ним доставляло удовольствие − напротив, на мой взгляд, это была весьма противная личность, с которой приходилось контактировать по долгу службы и чтобы не упустить свои интересы. Но почти то же самое можно сказать и о каждом из нас! Никуда не денешься: слишком нервная обстановка сложилась с самого начала, а уж в последние годы… В последние годы здесь появилось много людей, реагирующих на всё крайне резко.

− Кого вы имеете ввиду? − не поднимая глаз, попросил уточнить Командор.

− Они перед вами, − сказал Дэвид.

− Но не каждый согласится с подобной характеристикой! − отрывисто, с напором заговорил Бартальски. − Господин фон Хётцен, прежде чем продолжать беседу, не сочтите за труд и сообщите: по-прежнему ли молодая женщина, известная всем под именем Ольды Ласкэ, является единственной и основной подозреваемой?

− Нет, − ответил Командор, − она вообще здесь ни при чём.

− Тогда кто же… кто же на примете?

− Один из вас, − ответил Командор.

− То-то и оно: самое ужасное именно в этом! − вдруг быстро и немного хрипло заговорила Уэнди Шедуэлл. − Идентифицировав друг друга, мы договорились действовать корректно и без причины не совать соседу палки в колёса…

− Не совать… куда? − переспросил Командор и тотчас сам себе ответил: − А-а, это такие кругляши для примитивного передвижения! Вспомнил… Однако данное условие в реальной жизни не соблюдалось?

− Когда как, − хмуро сказал Дэвид Сач, − всякое случалось… Но подстреливать друга-товарища − такого ещё не было!

− Конечно, не было, − неожиданно подала голос из своего угла Йоркова. − Только несчастные случаи, в остальном − ажур.

Командор рассеянно посмотрел в её сторону и сделал выразительный жест руками:

− С вашей точкой зрения, мистер Сач, как я вижу, не все согласны!

− Так предложите «несогласной» несколько тысяч единиц дармовой энергии и похвалите её овощи − и эта дамочка тут же признается в убийстве! − воскликнул Дэвид. − Через час, конечно, она от всего открестится, но уж ни одного заряда обратно не вернёт!

Роман хорошо видел, как глаза Златы злобно сверкнули, однако негромкие дружные смешки подтвердили общее согласие с говорившим. Он тем временем продолжал:

− В этой комнате находятся достаточно серьёзные люди, видевшие цвет чужой крови не раз. Однако всех встревожила абсолютная (с нашей точки зрения) безмотивность совершённого преступления. Всё шло хорошо: вас специально дурачить никто не собирался, хотя и помогать тоже не спешили, предоставляя возможность самим обо всём догадаться. Честно говоря, мы даже ожидали предложения о сотрудничестве с вашей стороны, но вы захотели обойтись своими силами. Ну и что получилось?

− Ровным счётом ничего, − спокойно подтвердил Командор, − признаюсь, я слегка переоценил собственные возможности. Но, простите, я так и не знаю, с кем именно свела меня судьба! Не пора ли представиться?

− Пора, − согласился Дэвид, − для этого и собрались. Как начнём: слева направо или справа налево?

− Начнём с тебя, − вдруг ткнул в него пальцем Бартальски, − а закончим мною. Остальных будет вызывать по фамилии сам господин Командор − по его желанию.

− Неплохой порядок, − улыбнулся Густав фон Хётцен, и Роман видел, с каким трудом он сдерживает ликование: не было ни крошки, и вдруг каравай! − Итак?

− Думаю, лучше называть те имена и фамилии, под которыми мы здесь, − предложил Дэвид Сач. − Иначе представление слишком затянется… Ладно, перед вами бывший кадровый агент «Элиты», подробности я опускаю. Всё.

− Значит, вы не зря в своё время попали под подозрение? − закрыв глаза и соединив руки на животе, спросил Командор. Чужой разведчик поднял брови:

− Вам это известно? Хорошо готовились, понимаю… Нет, не зря. Под колпак угодили вдвоём, и было решено пожертвовать наиболее увязнувшим, а меня выдать за нестандартного горького пьяницу. Кажется, сошло…

− Вполне, − согласился Командор и, вздохнув, произнёс: − Уэнди Шедуэлл?

− Бывший специальный сотрудник Службы Безопасности вашего Сектора, − резко, словно перед начальством, отчеканила женщина.

− Лихо! Теперь вы, госпожа Инфантьева?

− Агент одной из спецслужб «Элиты», − чуть помедлив, ответила Инга и добавила: − Разумеется, бывший.

− Прекрасно… Так, кого же представляет хозяйка этой станции − Злата?

− Никого… то есть саму себя! − с некоторым вызовом в голосе ответила встрепенувшаяся Йоркова. − Господин фон Хётцен, учтите: перед вами сплошные перевертыши, и только я одна всё время честно работала за… за оплату!

− Медали за это не потребуешь? − рявкнул на неё из противоположного угла Бартальски. − Кого ты из себя корчишь, дрянь этакая? Что ты делала? А что понимала? Как только Эрик с тобою уживался!

− А вот и прекрасно уживался! − закричала на всю комнату Злата. − Он хорошо платил, и мы с ним ладили, Стас может это подтвердить! А вот ты, шатен недокрашенный, местер только всё портить и…

− Прекратить галдёж, − негромко сказала Инфантьева и привстала − голосившие сразу замолкли. − Господин Командор, Злата Йоркова работала курьером и в обслуге. В детали её не посвящали, но, думаю, при таком длинном носе она кое-что разнюхать сумела.

− У меня очень короткий, красивый нос! И я не круглая дура, как тебе кажется! Я… я…

− Ты, извини, дура квадратная, − угрюмо встрел Феликс Бартальски. − Ладно, закончим знакомство. Буду короче всех: я и покойный Эрик Шедуэлл представляли «Синдикат».

Тут уже Командор не выдержал и, несмотря на серьёзность ситуации, разразился продолжительным хохотом. Роману же было совершенно не до веселья, и он с неодобрением посматривал на разошедшегося отца. А тот, отсмеявшись и вытерев глаза, встал и широко развёл руки:

− Ну, господа, готов признаться: впервые за мою карьеру я обыгран по всем статьям! Честное слово, такого со мною ещё не бывало! Считал, что сражаюсь с талантливой единицей, а тут целый мощный кулак! Вдобавок и на другой руке большой палец оттопырен… И как − аппетит у вас на те же блюда, что и у меня?

− Несомненно! − Дэвид Сач сделал подтверждение столь быстро, что конечные и начальные буквы обеих фраз слились. − Только одно уточнение: «пальцев» было несколько больше − на людей «Синдиката» работали также Станислав Ладвин и Кирилл Инфантьев. Кроме того, у Инги Инфантьевой была самостоятельная тема, но детали знал только сам Эрик Шедуэлл.

− Это ты так думаешь! − фыркнула Злата и топнула ногой. − А я вот в курсе, но фиг кому скажу!

− Не зарекайся, золотце, − тихо ответила Инга, − господин Командор − человек более чем состоятельный. Может, и договоритесь…

Густав фон Хётцен внимательно оглядел обеих. Потом поскрёб висок и спросил, обращаясь ко всему обществу:

− Мне необходимо уточнить состав заговорщиков. Итак, налицо группа Шедуэлла − Бартальски. В неё входили Уэнди Шедуэлл, Злата Йоркова, Инга и Кирилл Инфантьевы, Станислав Ладвин… солидная компания, что и говорить! А как быть с вами, мистер Сач? Неужели действовали сепаратно?

− Нет, одиночкам здесь делать нечего! − вдруг раздался у входа басистый, знакомый голос. − Без моей поддержки его непременно смяли бы!

Заслушавшийся Роман давно перестал обращать внимание на дверь, которую, как оказалось, не поставили на автозапор. Сейчас же она была полностью раскрыта, а на пороге стоял во весь свой внушительный рост Иоганн Ладвин, начальник Базы, − собственной персоной.

Командор неторопливо обернулся, словно чего-то подобного и ожидал. Обстоятельно осмотрев стоявшего напротив бородача, он уже в который раз покрутил головой, взмахнул руками и изрёк с заметной долей укоризны:

− Господи, Иоганн, уж не хотите ли и вы сказать, что за вами тоже стоят мощные, незримые силы?

− Разумеется! − почти весело ответил Ладвин и вошёл, очень тщательно заперев за собой дверь. − Такие парни, как я, на дороге не валяются, и едва запахло − то ли жареным, то ли отличным жарким (пока не ясно) − обо мне снова вспомнили! Кто? Ну-у… в общем, те же, по чьей милости я здесь и оказался.

− Стало быть, вас прикрывает самое опасное ведомство − министерство Обороны одного из Секторов? Армия… да, это очень серьёзно!

− Ещё бы! Люди там деловые и на расправу скорые… Только я всё никак не решу, нужно ли окончательно с ними связываться. Уж больно они меня тогда обидели!

− Значит, вы всё время были в курсе наших дел? − хмуро поинтересовалась Уэнди Шедуэлл. − Теперь я понимаю, отчего мы так свободно разъезжали туда-сюда, а на это смотрели сквозь пальцы…

− Совсем нет, вы неплохо конспирировались, и основные ваши тайны остаются до сих пор при вас, − возразил Ладвин. − После того, как через прибывшего на смену техника Курта Фогена мне передали послание, зашифрованное, кстати сказать, моим старым шифром… вы хоть знали, что мне полагался личный шифр? Так вот, в нём сообщалось, что на моё имя открыт солидный энергетический счёт и предлагалось устроить тайное наблюдение за некоторыми работниками. Дело было несложное, однако я вообразил, будто поднят вопрос о моей реабилитации и снова отправил просьбу о разрешении на специальное образование для сына. Когда же отказ пришёл вторично, я понял, что меня просто хочет использовать какая-то локальная группа лиц из числа достаточно высокого начальства, и здорово осерчал. После небольшого размышления, я решил откровенно переговорить с одним из тех, за кем велено было следить − с присутствующим здесь Дэвидом Сачем. За пять совместно проведённых лет мы не то чтобы сдружились, но… Одним словом, он кое-что мне приоткрыл. Проанализировав полученную информацию, я пришёл к выводу, что самое умное − это просто не упускать из виду наших «археологов»; поглядеть, чего они смогут добиться, а уж потом устроить финал по своему вкусу. Но до этого дело не дошло: визит господина Командора спутал все карты. Признаюсь, хорошая договорённость с кланом фон Хётцен меня устраивает больше, нежели служение вслепую невесть каким генералам.

− Так в чём же дело, Иоганн? − несказанно удивился Командор. − Мы с вами с самого начала прекрасно ладили, вполне можем поладить и теперь! Если цена возросла − скажите, рассмотрим. Новые требования появились − выдвигайте, послушаем!

− Нет, извините, я мелким шантажом всегда брезговал заниматься, − хладнокровно заметил начальник Главной Станции. − Но мне крайне интересно посмотреть, как теперь вы нам представитесь! Мы раскрыли всю свою подноготную, а Густав фон Хётцен о себе пока ничего не говорит! Если надо повториться и мне, что ж, пожалуйста! Перед вами Иоганн Ладвин, бывший военный, ныне ссыльный, к которому не постеснялись вновь обратиться за помощью. А кого же я вижу перед собой? Возможно… как бы это лучше сказать… возможно бывшего главу разведки Сектора?

Впервые Командор вообще не стал отвечать на вопрос; вмиг подобравшись, он сжал губы и заметно побледнел. Все наблюдали за его замешательством с нескрываемым удовлетворением.

− Простите, Густав, − Дэвид Сач обратился к фон Хётцену как к равному тоже впервые, − но вы слишком уж нахально себя повели! Узнали предпоследними, прибыли последними, а теперь рвётесь вперёд, невежливо всех распихивая и наступая на ноги? Так дело не пойдёт! Либо извольте становиться в очередь, либо давайте проблемы решать корпоративно! Даже, если вы знаете практически всё (а это, кажется, не так) − гарантирую, что без нас не потянете. Или поход к Сафат-реке вас ни в чём не убедил?

Тут Роман озлился настолько, что, забыв про условный кашель, решил тоже продемонстрировать свои басовые возможности.

− А не много ли вы на себе берёте, господа хорошие? − от его раскатистого «рр-р!» вздрогнули все, в том числе, и отец. − Вам сначала надо перестать трястись мелкой дрожью от испуга за свои любимые шкурки! Ведь кто-то из сидящих здесь оказался настолько ловким, что не просто устранил мешавшую ему фигуру, но и обставил дело с поразительно изысканной театральностью! Это же надо суметь за считанные часы сориентироваться в обстановке, выкрасть личное оружие мадемуазели Ласкэ и состряпать против неё прекрасные улики! А потом жахнуть навскидку аж с сорока метров и с первого же патрона угодить точнёхонько в глаз намеченной жертве! Вы вглядитесь, вглядитесь в ваши напряжённые физиономии − одна-то из них явно притворная! А это значит, что среди вас − растерянных и мечущихся − имеется человек, который абсолютно спокоен и на пять ходов вперёд знает, что ему нужно будет сделать. Нервничает Феликс Бартальски − он-то понимает, что с ним церемониться не будут, как и не церемонится его людоедский «Синдикат»; беспокоится Уэнди Шедуэлл − как бы не пойти под откос «паровозиком» вслед за мужем; дёргается Йоркова − кажется, до неё начинает доходить, что длинные языки обыкновенно отрезаются вместе с головой… Что творится в душе Инфантьевой, ведомо лишь ей самой, но спокойствия и там не отыщется. Одна только связка «Ладвин − Сач» бравирует своей выдержкой, но, уверяю, это ненадолго! До следующего нового трупа − он, как мне кажется, уже на подходе!

− Почему вы так думаете? Что конкретно знаете, говорите! − начал на вскрике Бартальски, но тут же сорвался в хрип. − Да, такого поворота событий у нас не предвидели − вы именно это хотите доказать? Да, мы в растерянности и тревоге − вы такого подтверждения ждете? Да, чёрт побери, мы все друг друга подозреваем − ваши уши этого жаждут услышать? Да, да, да!!

− А ещё, господа плохие (извините, тут я сыном не согласен), − снова вступил в разговор оправившийся от моральной пощёчины Густав фон Хётцен, − вы забываете, что сила на моей стороне! За вашими спинами и задницами стоят, бесспорно, серьёзные организации, но как же они далеки! Ни в какие телескопы не разглядишь! А у меня здесь рядом, над головою − личный звездолёт с парой мощных «энергомётов» галактического класса. И много полностью мне преданных профессионалов. А с вопросами «морали» я обхожусь весьма просто: жду, пока мои референты отыщут в словарях перевод этого странного слова! Давно жду, лет двадцать уже, а толкование так и не находится… Я могу арестовать вас всех и проверить на слом, а потом в зависимости от результата стать либо бывшим, либо по-прежнему реальным государственным служащим! Кстати, интересно, а почему у госпожи Уэнди Шедуэлл такое скептическое выражение лица, когда у других − нормальное озабоченное? Может быть, именно вы передали кое-кому приказ взять мою дочь в заложницы? Так вот, смею заверить, этот наглый финт не прошёл − с Эльзой всё в порядке, и она скоро будет здесь!

− Нет, господин Командор, об эксцессах с вашей дочерью лично мне ничего не известно, − довольно спокойно отозвалась Уэнди, − а сомнение появилось потому, что я как работник определённой структуры вашего Сектора кое-что знаю о Густаве фон Хётцене. И его реальный портрет сильно отличается в лучшую сторону от только что представленного! Вот если бы здесь находился ваш заместитель Никомед-Иероним Коревич − тогда, действительно, могло бы случиться много плохого…

Командор усмехнулся и подошёл ближе к женщине, чей облик и разговор совсем не вязались друг с другом.

− Вы производите впечатление крепкого специалиста, − заметил он. − Наверняка вас ценили… Как же можно так решительно открещиваться от своих?

− В женском сознании меркантильные причины всегда перевешивают любой патриотизм, − ответила Уэнди, и было непонятно, шутит она или нет. − Зарплата небольшая, а перспективы продвижения по службе и того меньше… Эрик, конечно, был двойником, но не совсем типичным: пытался не работать на хозяев, а подрабатывать, оставляя за собой возможность отвалить в сторону, когда ему вздумается. Разве с «Синдикатом» такие игры возможны? И разве Службе Безопасности угоден стукач по настроению? А личностью он оказался талантливой, интересной, с большими организаторскими и кое-какими ещё способностями. Был решителен и смел: чуть ли не добровольно соглашался на короткую «болевую камеру», чтобы выглядеть в глазах управления Полиции мелким жуликом и скрыть иные важные связи. Да и здесь он подогнул всех под себя и с местными сумел контакты наладить. Вот к нему заранее и приставили с одной стороны меня, а с другой − Феликса. Но тут мы обстоятельно поговорили, поняли друг друга и решили, что хватит работать на дядю − пора и собою заняться. Уж слишком большими казались выгоды!

− Да такими большими, что на всех хватит и ещё останется! − поспешил с важным уточнением Феликс Бартальски. − Пусть у господина Командора есть главные компоненты для приготовления отменного кушанья, а у нас, скажем, только соль и специи, но ведь без них тоже есть не станешь!

− Отчего же не станешь? − сразу же возразил Командор. − Можно приготовить невкусно, но вполне съедобно!

− А пойдет ли впрок такая пища? Да и стоит ли портить желудок? Как знать, может без наших приправ получится такая бурда, что от одной пробы глаза выскочат!

− Короче говоря, господин фон Хётцен, − подытожил Дэвид Сач, − практически все из нас хотели бы играть в вашей команде.

− Я не хочу, − подала голос Инга Инфантьева. − Я вообще больше играть не хочу.

− Так я же и говорю: почти все… Подумайте, мы во многом можем помочь! А на какие структуры завязаны − полный спектр спецслужб! Такой простор для будущих комбинаций! Вот только…

− Только я буду должен назвать вам имя убийцы Эрика Шедуэлла? − прищурился Командор. − Ох, как я не люблю предварительных условий!

− Отнюдь не условие! Раскрытие такого преступления и для вас совершенно необходимо! − резонно возразил Ладвин. − Нельзя же оставлять у себя в тылу психа, который не известно что и когда может выкинуть? Даже если это какое-то личное сведение счетов − опасность для нормальных людей нисколько не уменьшилась! Все мы, конечно, махровые эгоисты, но эгоист-отморозок − дело совсем другое…

− И ни у кого нет алиби, − добавила Уэнди. − Поэтому мы и договорились предоставить вам полную свободу действий. Я чувствую, что один из нас − страшный оборотень, и если не покончить с ним, то он покончит с остальными.

− Да, кого-кого, а оборотней на этой планетке хватает, − скрипнул зубами Командор. − Хорошо, я принимаю ваше предложение, а там посмотрим. Тогда извольте выполнить мое распоряжение №1 и вернуться в полном составе на Базу. Вас будут сопровождать десантники во главе с Гуннаром Озолсом. Там посидите под домашним арестом… кроме Иоганна Ладвина, разумеется. Я же закончу здесь кое-какие дела и тоже приеду для окончательной разборки. Лады?

− Пусть будет так, − переглянувшись со всеми, ответил Дэвид Сач, − хотя лично я повёл бы это расследование по-другому. Но уговор есть уговор − что ж, давайте собираться!

− Час-полтора у вас ещё есть на завтрак и тому подобное, − уточнил Командор. − Мне необходимо исследовать приборы и механизмы вездехода, на котором вы сюда прибыли, с помощью сканера.

Реакцией на это заявление были новые переглядывания и пожимание плечами, а затем милое общество начало понемногу расходиться. Отец и сын фон Хётцен вышли последними и направились к своей машине. Роман обратил внимание на излишне натянутое состояние папы и спросил о причинах. Сам же он сказал, что по его мнению всё сложилось отлично.

− Терпимо, пока только терпимо, − отозвался Командор, − самым лучшим было твое выступление. Наконец-то у тебя начинает проклёвываться наш фамильный характер! А теперь слушай: или я вообще ничего не понимаю, или в эти ближайшие часы произойдёт нечто экстраординарное, что сделает отправку наших будущих компаньонов обратно на Главную Станцию невозможной. Скорее всего, или во время завтрака случится массовое лёгкое отравление, или внезапно обнаружатся такие новые улики, которые заставят нас продолжать расследование именно тут и вместе со всеми.

− Со всеми? Так… нет, я что-то не пойму. Откуда эти прогнозы?

− Очень просто. Реальный убийца, подставивший мадемуазель Ласкэ под подозрение, хотел почему-то задержать её здесь и вполне добился этого. Но одновременно и ему самому необходимо находиться с нею рядом! Сделать же это он может, лишь тормознув и всю группу, чтобы не возбуждать никаких подозрений.

− С ума можно сойти! − притворно поразился Роман, отдавая про себя должное тому, как точно отец сумел вычислить причину, которую Ольда очень хотела скрыть. − Неужели Эрика убили только поэтому? То есть могли бы и другого?

− Нет, на заклание предназначался именно самый важный тип, а комбинация с Ольдой была сопутствующей. Как это говорится: одним ударом и двух зайцев сразу? Ах, даже семерых… нет, это слишком много. Ну что же, пойдём, займёмся обозначенными делами и будем ждать новостей. Надеюсь, что девочки из Замка Рэчери не станут пока нас беспокоить?

…В этом смысле Командор угадал: после обычного: «Здравствуйте, с добрым днём!» Малинка сразу отправилась в комнату Ольды и осталась там. Через некоторое время к ним присоединился и Мстислав. А ровно через один час пятнадцать минут после окончания важного совещания в комнате №1 на базовский гравикатер, где работали старший и младший фон Хётцены, пожаловал взлохмаченный Гуннар.

− Господа-начальнички, − несколько фамильярно обратился он, − идёмте, вас хотят видеть. Только что на своём огороде Злата Йоркова обнаружила труп Феликса Бартальски…

Блок событий №1. Глава вторая: В тупике.

…День уже начал заметно клониться к вечеру, а малая станция №4 всё ещё была оцеплена витязями Мстислава и десантниками Командора. Сами руководители сидели в траве и, морщась, пили простую водку. Размещение же остальных лиц было таким: Ольда Ласкэ под неусыпной охраной Младшей Королевны безвылазно находилась в просторной кабине командорского вездехода; Иоганн Ладвин и Дэвид Сач были заперты в первой комнате «цветка»; Уэнди Шедуэлл во второй, Инга Инфантьева в третьей, и в четвёртой комнате в состоянии, близком к истерике, металась взбудораженная Злата. С неё не сводил подозрительных глаз Гуннар Озолс, впрочем, приставленный к женщине по её же просьбе. Сейчас ему сиделось относительно спокойно, а в первый час Йоркову порой приходилось буквально держать руками. То она кидалась к двери с требованием немедленного свидания с Командором, то на ходу меняла решение и начинала через переговорку заунывно вызывать его сына, который нёс дежурство в кольцевом коридоре станции вместе с десантниками; то отчего-то упрашивала лейтенанта немедленно арестовать именно Инфантьеву, лучше всех владевшую собой и ничуть не удивлённую происшедшим… Хотя, если придерживаться обычных фактов, то арестовать в первую очередь следовало как раз Злату − прибежавший на её дикий визг, начальник Базы Ладвин застал хозяйку огорода, пятившуюся от неподвижного тела незадачливого посланца «Синдиката» с окровавленными руками. С одной стороны, она, безусловно, испачкалась, переворачивая Бартальски на спину, но вот для чего ей понадобилось хватать валявшийся рядом пистолет − непонятно. Это был всё тот же «вальтер» мадемуазели Ласкэ без третьего патрона в восьмизарядной обойме. Именно эта издевательская находочка и заставила аристократа Густава фон Хётцена впервые за долгие годы давиться примитивной сорокоградусной жидкостью как бы в наказание за то, что ни его окружение, ни он сам так и не вспомнили, куда после баллистической экспертизы был положен злосчастный пистолет. Вообще-то, к своему стыду, Командор предполагал, что небрежно запихнул оружие в карман собственной куртки, но какой именно и когда − припомнить он не мог. При некотором внимании к происходящим событиям извлечь оттуда «ствол» мог любой в считанные секунды.

Итак, герр Густав получил уже не просто вызов, не просто пощёчину, но самый настоящий плевок − и прямо в лицо. «Незнакомец в маске» наглядно подтвердил, что лично присутствовал на утреннем совещании, где подметил и опасение несчастного Феликса за свою жизнь, и роковое предсказание Романа, и зловещее замечание госпожи Шедуэлл. Представителей всемогущего «Синдиката» в намеченном деле больше не существовало, и одно это навевало тревожные мысли: никто и никогда не затевал в одиночку смертельных игр со страшной «куклой Синди». Командору было здорово не по себе. Не то чтобы он боялся играть без правил − просто подобные действия не вписывались в его стиль. Правда, многие знали: начальника разведки Сектора №2 опасно слишком резво доставать − разозлившись, он мог ответить более чем неадекватно, с пугающей жестокостью. Но то было дома…

Однако обставили очередное преступление опять-таки безукоризненно. Отпечатки пальцев имелись, но лишь Златы и лишь на затворе, который она полностью залапала; гильзу найти не удалось, как и не обнаружили место, откуда был произведён выстрел, а его звука вообще никто не слышал. Кстати, пуля угодила точно в левый глаз Феликса − что хотите, то и думайте…

В принципе Командор сильно сомневался в причастности Йорковой к этому зловещему делу − уж слишком всё исполнили нагло и картинно! Если мадемуазель Ласкэ в какой-то мере действительно подставляли, то здесь неведомый преступник просто-напросто изгалялся: мол, Йоркова и Бартальски немножко повздорили между собой? Повздорили, ага… И вот что в результате получилось!

Как часто бывает в критических ситуациях, алкоголь практически не действовал, хотя Густав фон Хётцен постепенно выцедил полный стакан «Прозрачной» под такое же количество томатного сока. Издав непривычный старческий вздох, он встал, отряхнул брюки и поплёлся к своему гравикатеру, сам не зная, зачем. Набрав код и открыв дверь, он проследовал в салон, в дальнем уголке которого расположились девушки. Малинка сидела в кресле возле вытянувшейся на раскладной кровати Ольды, закутанной в лёгкое одеяло почти с головой. Впрочем, мадемуазель Ласкэ не спала, о чём свидетельствовал её синий глаз, то и дело выглядывавший из матерчатых складок. Правда, смотрел он весьма тревожно, без обычной живости. Командор поколебался несколько секунд, а затем подошёл и сел рядом с Младшей Королевной. Та сразу обратила внимание на его подавленное состояние и попыталась утешить неловким прикосновением к руке.

− Есть какие-нибудь новости? − тихонько спросила она.

− Практически ничего, − неохотно сказал Густав фон Хётцен и, посмотрев на Ольду, добавил: − Уехать бы вам надо… И немедленно.

− Ольда не хочет, − поколебавшись, ответила Малинка. − Она считает, что до Замка мы не доедем…

− Значит, − осторожно предположил Командор, − у нас с вами один общий враг?

Ответа он не получил: Малинка отвернулась, а мадемуазель Ласкэ полностью скрылась под одеялом. Немного повозившись там, она глухо произнесла:

− Мы вас очень просим: пожалуйста, не подвергайте Романа опасности…

Командор, озабоченно закряхтев, глубоко запустил обе руки в волосы и полностью их разлохматил. Да, его сын, наследник… самое уязвимое звено в честолюбивой цепи замыслов. Эльза была от него далека; он устал ждать, пока она перебесится и попробует солидно обустроиться в жизни, как и подобает дочери такого важного человека.

Роман, конечно, куда мягче и деликатнее. Возможно, в этом виноват и он сам, чересчур долго засидевшийся в самом спокойном отделе разведывательного Ведомства. Но язык не поворачивался предлагать ему перевод, а рука − такой приказ подписывать. Командор понимал, что портит парню характер, и ничего не мог с собой поделать: любимец есть любимец! Правда, была ещё Роксана, души в отце не чаявшая и прибегавшая каждый вечер, как кошечка, поваляться на диване, помурлыкать и поболтать с папенькой. А вот Роман, к сожалению, относился к младшей сестре достаточно настороженно, упорно предпочитая общество старшей…

…Настойчивый писк сигнального устройства компьютера отвлёк фон Хётцена-старшего от беспокойных мыслей. Включив монитор и бросив на него взгляд, он сразу собрался и, извинившись перед девушками, ввёл в работу компьютер в кабине пилотов и быстрым шагом отправился туда.

Это был тот самый подробный отчёт Эльзы о проделанной ею работе, в получении которого Командор уже и не верил. Что бы там ни было, а его приход весьма кстати, подумал он, и начал знакомиться с материалом − правда, с некоторой долей скепсиса. Однако чем дальше он вникал в предложенную дочерью систему доказательств, тем серьёзнее становилось его лицо. Прочитав же заключительные строки с пожеланием успеха и наказом как следует подстраховаться, Густав фон Хётцен откинулся на спинку кресла и погрузился в раздумье.

Всё-таки «прима» утёрла мне нос, незлобиво усмехнувшись, признался он себе, наша порода сказывается! Подумать только, не просто вычислила вражеского разведчика, но и решила остальные проблемы… Как жаль, что эту работу нельзя подать на повышение класса − моя Эльза наверняка получила бы «экстру»! Ничего, как-нибудь найдём способ её вознаградить, а пока нужно проверить детали, и если всё сойдется, то дело будет закончено уже в ближайшие часы. Что ж, начнём! Да, сначала нужно справиться про обстановку: вдруг наш знакомый «Незнакомец» ещё один трупик успел состряпать?

Командор достал передатчик и набрал номер сына.

Роман отозвался почти сразу − он находился возле комнаты Инги Инфантьевой и как раз подносил палец к выступу звонка. Заверив отца, что всё под контролем, он согласился подойти через часок, а затем вызвал по радио на своё место ещё одного десантника − трёх человек в кольцевом коридоре было вполне достаточно, чтобы держать под наблюдением помещение первого этажа и лесенку в генераторскую. Дождавшись появления рядового, он расправил плечи и дважды отрывисто позвонил.

Инга открыла дверь, даже не поинтересовавшись через переговорную панель личностью визитёра. Увидев сына Командора, она отступила и едва заметным жестом руки предложила ему войти. Выслушав замечание Романа о неосторожном поведении, женщина позволила себе коротко усмехнуться:

− Почувствовав опасность, я могу на несколько секунд обезвредить практически любого, а потом и… Кроме того, существует расхожее мнение, что убийце не следует бояться самого себя!

− Неужели это признание? − удивился фон Хётцен-младший и прислонился к закрывшейся двери с нарочито встревоженным видом. Инга покачала крупными серьгами:

− Нет, лишь предположение одной из моих коллег. Только что со мною говорила по внутренней связи наша Злата… вернее, не говорила, а вопила. Пять минут обзывала меня всеми имеющимися в её убогом лексиконе цензурными и нецензурными ругательствами, ещё семь с половиной минут грозилась, что всё разболтает Командору (причём бесплатно!); наконец торжественно проорала, что убить её, Злату, мне уже не удастся, и оборвала крик на самой высокой ноте. Господи, до сих пор в ушах звенит…

− За что Йоркова так вас ненавидит? − спросил Роман, проходя вглубь комнаты. Улыбка Инги сразу сузилась и сделалась немного грустной.

− За то, что ей не удалось затащить Кирилла к себе в постель, − сказала она. − Считает, что я постоянно гипнотически на него воздействую: по её мнению, иначе не объяснишь, отчего здоровый, красивый мужчина не лезет на первую попавшуюся бабу, едва жена отворачивается…

− Вы многое рассказали моему отцу о себе и о Кирилле и сделали это не совсем добровольно, − осторожно начал Роман. − Не знаю, стоит ли спешить с извинениями, но поговорить необходимо. Дело в том, что ваш муж сейчас сопровождает в путешествии мою сестру, и нас предупредили, чтобы она его опасалась.

− Так-так… Значит, Златка-мерзавка и тут постаралась!

− Неверное предположение. Сигнал поступил от одной местной особы − я имею ввиду мадемуазель Ласкэ. Вот почему мы встревожены.

− Но это нелепо! − с некоторой горячностью воскликнула Инга. − Кир в силу своих убеждений никогда не станет орудием уничтожения в чужих руках!

− Прямым − да, − согласился Роман, − но ведь могут быть и варианты! Вот один из них: он охраняет некое лицо, скажем, «мистера Икс», причём как настоящий «страж» должен работать на опережение. А теперь представьте, что наша Эльза по незнанию решила весьма круто обойтись с…

− Нет, придумайте что-нибудь ещё, этот вариант не выдерживает никакой критики, − возразила Инга. − Ваш «мистер Икс» сейчас сидит в следующей по порядку от меня комнате и бесится от непонятной злости.

− Вы хотите сказать, что Кирилл обычно охранял Злату?

− Да. Именно её Шедуэлл отправлял к богатырям с шифрованными донесениями. Эрик ведь не только был связан с «Синдикатом»; он, как и Кир, состоял в крестианском «ордене Езуитов», но в чине «Провинциала». А это − огромная власть и полномочия!

− И если такой человек оказался на задворках Галактики…

− …значит, там очень интересно!

Роман согласно качнул головой, быстро прошёлся по комнате и, спросив разрешение, опустился на диван. Инга присела на противоположный краешек.

− Послушайте, − сказала она, глядя на сына Командора глубоким, волнующим взглядом, − я очень прошу: не используйте против Кирилла то, что я вынуждена была вам сообщить. У него, как и у меня, не сложилась жизнь, но… но лучше занимайтесь мною. Хотя, если говорить честно, я никогда не была настоящим агентом в прямом смысле этого слова. Собиралась стать − это да.

На несколько минут Инфантьева замолчала, а потом переменила позу. Прислонившись спиной к диванному валику и закинув руки за голову, она продолжала говорить в несколько монотонном стиле.

− Да, я обучалась в «Элите» на специальных подготовительных курсах, после окончания которых хотела пойти на оперативную службу… скорее всего, в полицию. По молодости лет меня вообще привлекала романтика агентурной работы, а кроме того, я оказалась очень способной к «экспресс-гипнозу». Но получилось так, что мои родители решили эмигрировать, и расстаться с ними я не могла. Их работа не носила секретного характера, и препятствий для отъезда не ожидалось, однако они отчего-то нашлись да в таком количестве, что мой отец просто впал в отчаяние. Как оказалось, всё дело было в его неосторожной дочери: на неё «элитные» спецслужбы уже имели кое-какие виды и упускать без выкупа не собирались. Мне вполне ясно сказали, что я могу решить семейные проблемы, согласившись после получения гражданства «Союза-Содружества» поработать всего-навсего обычным «почтовым ящиком»…

− Ну, конечно! − в сердцах воскликнул Роман, очень не любивший в разведдеятельности именно процесс вербовки. − Конечно! А там «коготок увяз…

− …всей птичке пропасть», − слаженно докончила Инга. − Да, тогда я не понимала, что романтика на спецработе бывает довольно грязноватой. Короче, я согласилась − и вляпалась…

Не сразу я догадалась, что познакомилась с Инфантьевым не случайно, а когда сообразила − меня уже держали крепко. Правда, моим хозяевам ничего не было известно о том, что произошло с Киром в ваш проклятый «День совершеннолетия», и его по-прежнему считали очень перспективной разработкой.

Я сумела помочь Кириллу кое-как вновь обрести себя, хотя и понимала, что он готов ухватиться за любую соломинку. Но я страшно боялась, как бы эта соломинка под названием «Общество Джошуа» не превратилась в незримую, но мощную цепь.

Тем временем для глупой Инги готовили очередную работу, на сей раз предельно циничную: ей предписывалось любыми способами Инфантьева на себе женить. Разумеется, самым лучшим ходом для этого была внезапная беременность…

Уже не помню, откуда взялась смелость признаться Киру во всём. И объяснить, что у меня и у моих родителей будут большие неприятности, если я не стану его женой − пускай и фиктивно. При этом я призналась, что не люблю и даже не влюблялась, хотя он мне и симпатичен.

Подло говорить, но я учитывала, в каком состоянии находился Кирилл − а был он на той ранней стадии отношений со Всевышним, когда новообращённый верующий ради помощи своему ближнему готов на всё. Кир сказал, что тоже хорошо ко мне относится, но, к сожалению, не любит − и сразу же предложил зарегистрировать наш брак. Дело было даже не в приносимой жертве: он совершенно справедливо подметил, что теперь разведка «Элиты» получит всё, чего так активно добивалась, но пользы ей не будет никакой.

В общем-то, так и произошло. Кирилл не оправдал надежд моих боссов и не делал никакой карьеры. В конце концов, меня оставили в покое, но пришло время, и вот здесь, в этой фантастической глуши, ко мне однажды подошёл Эрик Шедуэлл и предупредил, что мой продолжительный отдых закончился…

− Скверная история… − пробормотал Роман, досадуя, что повод для убийства у неё всё же был. Не сдержавшись, он так прямо и сказал, и Инфантьева согласно кивнула:

− К сожалению, да… но вам не кажется, что для этого выбраны не слишком подходящие условия? И кроме того, с Феликсом я вообще не имела никаких отношений.

− А как вы расцениваете гибель Бартальски? − спросил Роман. Инга искоса глянула на него:

− Возьмёте мой ответ без комментариев? Да? Хорошо. Так вот, я уверена, что Феликса застрелил совсем не тот человек, который убил Эрика. Простите, но у нас тут бойкие умы: живо подмечают выгодную расстановку фигур…

− Не находите, что может начаться цепная реакция смертей?

− Нет, вряд ли, − подумав, сказала Инга. − Как мне кажется, период усиленного самовыживания у нас ещё не наступил. Просто сводятся какие-то старые счёты − сами знаете, как везде относятся к связникам «Синдиката». Тем более, что и Шедуэлл, и Бартальски были, что называется, «полуцветными». С одной стороны, удобно, а с другой, как справедливо заметила Уэнди, слишком рискованно. Кроме того, Эрик в обращении со своими коллегами всегда был крут − возможно, частые свидания с «болевой камерой» несколько повредили его психику. Кстати, Роман, вы не могли бы рассказать мне более подробно об этой страшной системе наказания? Простите, если моя просьба не совсем прилична − я слышала, что обозначенная тема куда интимнее, нежели сексуальная…

− Пожалуй, это мнение справедливо, − согласился Роман. − Понимаете, чем духовно тоньше организована личность, тем сильнее «камера» её уродует… иногда непоправимо. Но чего не сделаешь ради предупреждения развития преступности! А если всё же человек выбирает рисковую стезю, то должен хорошо представлять, что его ждет. У приговорённого к продолжительному сроку в «болевой» не может быть иллюзий.

Хорошо, если судьи снизойдут до так называемого режимного наказания − тут осуждённый хотя бы точно знает, когда начнутся пытки. Ему вводят в кровь так называемый «состав–025», вызывающий сильнейшие болевые ощущения через определённые промежутки времени. Нет смысла подробно описывать, что именно чувствуешь в эти кошмарные часы. Везде боль, одна боль − внутри и снаружи. Невыносимо страдает каждая клеточка организма и, что ужаснее всего, мозг…

Роман замолчал, содрогнулся от нахлынувших воспоминаний и попросил чего-нибудь выпить. Инга встала и принесла ему виноградный сок, извинившись за отсутствие спиртного − его она старается не употреблять. Фон Хётцен-младший успокаивающе махнул рукой.

− Гораздо хуже, хотя и реже, когда наказание бывает безрежимным, − продолжил он, залпом осушив стакан. − Строгий распорядок отсутствует, но приступы боли, вызванные «составом–030», могут настигнуть вас в любую минуту − и за едой, и во время сна, и в туалете. Этих пыток практически никто не выдерживает, и в порыве отчаяния рука кладётся в окошко «добровольного ухода». Лёгкое прикосновение иглы − ваши мучения исчезают, и наступает приятный сон без сновидений, незаметно переходящий в вечный…

− Я слышала, − помолчав, сказала Инга, − что были случаи, когда единицы выдерживали в таких камерах годы. Эрик Шедуэлл рассказывал, будто фактический глава «Синдиката»…

− Да, это правда, − подтвердил Роман. − В криминальном мире даже переживший полгода в «болевой» человек является абсолютным авторитетом, с которым будет считаться и полиция. А продержавшийся больше года − галактическая знаменитость, живая легенда! Таких всего двое, и первый из них, известный под прозвищем «дедушка Питер», действительно стоит у руля организованной преступности нашей эпохи. Вторым же в какой-то мере гордятся и все спецслужбы обеих космополитических систем: бывший кадровый разведчик «Элиты» высокого класса по кличке «Беглец» не сдавался свыше двух лет! К сожалению, после выхода из тюрьмы его след затерялся. Кажется, он изменил внешность, как это многие делают в разведке… Но до сих пор то там, то здесь попадаются бродяги, которые уверяют, что не далее, как вчера, всю ночь пили с «Беглецом» в одном портовом кабачке, и он показывал им свой знаменитый шрам у основания запястья левой руки. Все знают, что на втором году одиночества он однажды не выдержал и сунул было руку в окно «ухода», но тотчас опомнился и успел-таки выдернуть собственную кисть из автозажима за секунду перед роковым уколом. Ничего не почувствовал, только хруст раздался…

− Боже мой, боже мой… − прошептала Инга и потёрла обеими ладонями щёки, словно от холода. − Прошли тысячи и тысячи лет истории, а чем мы, люди, можем гордиться? Чего достигли? Срок жизни особенно не увеличился, болезни так до конца и не ликвидированы, добрее и понятливее не стали, снисходительности тоже не прибавилось. Интригуем и юродствуем всё так же, а дерёмся во сто крат злее и беспощаднее. Один прогресс, один технический прогресс неумолимо лезет вперёд − выше, дальше, глубже… Да и то однобоко: как работали во все времена на прокорм, так и продолжаем работать!

− На эту тему по кабакам тоже ходит одна легенда, − с сочувственной улыбкой заметил Роман. − Однажды «дедушка Питер» якобы пригласил к себе «Беглеца» и предложил ему выгодную, весёлую работёнку − точно по его профилю. Когда же тот вежливо отказался, глава «Синдиката» несколько недоуменно поинтересовался: неужели его уважаемый гость всё ещё верит в гуманную сущность человечества и его развитие по заветам Всевышнего? «Беглец» согласился с грустным мнением почтенного собеседника, сказав, что, к сожалению, люди нашли во взаимоистреблении самое интересное для себя занятие и менять его не намерены…

− «Но»?…

− …но лично у него свой жизненный девиз, очень древний:

Люди делятся, как в пророчестве,

На две группы, равно большие:

Слева я стою в одиночестве,

Справа возятся остальные.

− Теперь понятно, что помогло ему выдержать «болевую камеру»… − задумчиво сказала Инга.

Сигнал на переговорном устройстве Романа прервал их разговор. Снова звонил Командор и просил сына срочно явиться в его вездеход. Фон Хётцен-младший поднялся и сообщил Инфантьевой причину своего преждевременного ухода.

− «Преждевременного»? − удивилась она, улыбнувшись. − Значит, я удовлетворила лишь малую толику вашего любопытства? Ничего, можете заходить в любое время − я с удовольствием буду разговаривать с вами. Оказывается, Роман фон Хётцен очень хорошо умеет слушать, а кроме того, на него просто приятно смотреть.

− По-моему, именно этого как раз и не делалось, − с иронией заметил сын Командора. Инга тихо засмеялась:

− Я боялась, что не смогу тогда отвести глаз. Конечно, вы знаете, что очень, очень красивы, но вряд ли девушки это вам говорят на каждом шагу…

Роман покраснел и поторопился выскользнуть за дверь, неловко ударившись плечом…

Убедившись, что в коридоре всё в порядке, молодой человек покинул станцию со спокойной душой. Однако у самого вездехода он вспомнил о находившихся там Малинке и Ольде, после чего пришлось согнуться в три погибели и перебежками добраться до пилотской кабины, надеясь, что из салона его не заметили. Удивлённый отец осторожно спросил, чем вызван столь странный способ передвижения, и Роман откровенно признался, что на девиц ему не хотелось бы сейчас отвлекаться.

− Правильно, − согласился герр Густав, − нам предстоит ответственнейшая операция. Садись − вот тебе отчёт твоей драгоценной сестрицы. Ознакомься и выяви спорные места. Молодчина она у нас всё-таки, признаю…

Блок событий №1. Глава третья: "Незнакомец в маске".

− …Быть того не может! − прошептал Роман, едва последняя зелёная строка исчезла с экрана монитора. − Отец, если всё это вытворяла… О-о, боюсь, у неё уровень «Легендарных», не ниже! Нам с ней не сладить, несмотря на выгодное положение!

− Во-первых, в «Легендарные» с сенсорным коэффициентом «90» не принимают, − возразил Командор, − а во-вторых, я готов применить и психотропную ломку. Не робей, это всего лишь баба!

− Да-да, конечно… и всё же дай мне пистолет Ольды. Один неверный жест − и я третьим выстрелом разнесу ей голову!

− Четвёртым, − хладнокровно поправил Командор, − третий израсходован на экспертизу. Извини, дорогой, «ствол» останется при мне. Ты что-то нервничаешь, а голова этой дамочки, вернее, её содержимое, нам нужно позарез. Пошли!

Они выбрались из вездехода и быстрым шагом преодолели расстояние до четвёртого «цветка». В коридоре Командор небрежно кивнул стоящему неподалёку охраннику и негромко спросил у сына:

− Я запамятовал − теперь налево или направо? Откуда дорога короче?

− Короче направо, − нервно отозвался Роман. − Слушай, па, может, выпьем немного?

− Да что это с тобой? − удивился Командор. − Откуда непонятный мандраж? Нет, пить мы не будем, тем более, что два стопаря я уже принял…

− Ну, давай тогда дождёмся Эльзы! С её способностями нам не о чем беспокоиться!

− Нет, ты что − рехнулся?! − Густав фон Хётцен не верил своим ушам. − Нас же трое вооружённых мужчин против одной безоружной стервы! Ладно, иди, глотни коньячку… Да с собою захвати на всякий случай! И фаршированные оливки не забудь!

Коньяк помог плохо, хотя проклятая скованность немного отпустила. Выйдя из столовой, Роман увидел отца, стоявшего возле крайней правой от главного входа двери и готового позвонить. Через секунду это намерение осуществилось, а ещё через пять, услышав: «Кто?» и представившись в ответ, Командор вошёл в комнату.

− Здравствуйте, почтеннейшая «Незнакомка в маске»! − улыбаясь, бодрым тоном сказал он. − Сколько же мы вас искали! Сколько энергии и сил потратили! И нашли, несмотря на бешеное противодействие! Что ж, игра подошла к концу, и я вынужден сделать две вещи: засвидетельствовать вам как противнику уважение и отдать приказ о немедленном вашем аресте.

Шагнувшая было вперёд, Злата Йоркова резко остановилась и отпрянула; её особенный, ощупывающий взгляд быстро обшарил Командора, его сына и застывшего у двери Гуннара Озолса. Роман поразился череде мгновенных изменений её лица, словно и впрямь одна за другою примерялись и сдёргивались неподходящие маски: удивление, возмущение, плаксивость, острая злоба, болезненность, недоумение… Следующее движение женщины было очень лёгким, едва заметным, но она вдруг сразу очутилась метра на три правее, у самого окна − за ним хорошо был виден один из людей главы разведки Сектора.

− Там ещё рядом витязи, − предупредил Командор, − сбежать невозможно. Давайте не будем делать глупости и спокойно побеседуем, может, это пойдёт на пользу нам обоим. Но сначала… Гуннар, наденьте наручники.

Лейтенант достал «браслеты» и в два больших шага оказался возле Йорковой, полностью заслонив её своей широкой спиной. Поэтому не было видно, что дальше произошло, но Густав фон Хётцен, заметив, как его офицер, обваливаясь, падает на колени, резко выдернул из кармана «вальтер», и вовремя: через миг его дуло ткнулось в грудь Златы, которая сразу застыла на месте с поднятой для удара рукой.

− Превосходная подготовка… − сквозь зубы выдохнул Командор, − но и отсюда, увы, не уйти. Положив меня, вам придётся здорово повозиться с моим сыном, а за дверью ещё трое десантников. Глупо, Злата! Вас непременно убьют.

Роман торопливо поддакнул: «Вот именно!» и прислонился к двери с самым вызывающим видом, втайне собираясь проверить прочность черепа Йорковой с помощью захваченной бутылки коньяка. Кажется, Злата поняла невозможность силового прорыва и медленно опустила руку вниз. Снова малозаметный шажок − и вот она уже садится в кресло невдалеке от тяжело выпрямлявшегося лейтенанта. Подойдя к нему, Командор ловко подхватил выпавшие наручники и бросил их женщине на колени, сделав при этом изящный приглашающий жест. Та подумала, а затем спокойно, без суеты, сама защёлкнула титановые кольца у себя на запястьях.

− Вот и прекрасно! − воскликнул Командор. − Наконец-то первый разумный поступок! Однако позвольте я сяду на достаточном расстоянии от вас… например, у стола. Господин Озолс, что это с вами? Неужели никак не очухаетесь?

− Не-ет… нет, уже ничего… − выдохнул офицер и всё ещё с трудом сделал шатающееся движение по направлению к своей сторожевой позиции у двери. − Честное слово, впервые в жизни пропустил удар «трезубцем» в солнечное сплетение! У неё пальцы стальные, что ли? Аж свет в глазах померк…

− Больше надо тренироваться, мой дорогой лейтенант, − любезно наставил его Густав фон Хётцен. − Так ведь можно и форму потерять, и здоровье! Ладно, глотни вон коньяку, сын угостит… А мы пока начнём. Надеюсь, после происшедших событий притворного: «Это какая-то ошибка!» мы не услышим?

− Не услышите, − негромко подтвердила Злата и, потянувшись, поинтересовалась: − А вопрос «в чём меня обвиняют» подходит?

− Это уже гораздо лучше, − кивнул Командор, − но перечисление всех преступлений займёт слишком много времени! Кратко упомяну, что на вашей… э-э… что там у вас вместо совести? Одним словом, за вами числятся несколько убийств (в том числе, и два последних), терроризм, диверсии, шантаж, вредительство ну и такая мелочь, как шпионаж на разведку «Элиты». Куда уж больше!

− Хоть что-нибудь доказать можете? − деловито спросила Злата. − Нет? Значит, «ваньку валяете»?

− Вы неверно истолковали отрицательное движение моей головы, − тонко подметил Командор, − я просто не хотел унижать вас собранными доказательствами, тем более при свидетеле. К сожалению, любительница натурпродуктов так запачкалась, что уже не отмыться… Но если настаиваете, то кое-что поведать можно. Потом, если вы проявите благоразумие и не начнёте, подобно попугаю, твердить: «Это всё неправда, неправда!», вам будет сделано серьёзное предложение. Согласитесь − наша партия может закончиться почётной ничьей, нет − тогда я церемониться не буду и пошлю ко всем чертям правила и условности.

− Кажется, Уэнди вам польстила, − после некоторого молчания задумчиво произнесла Злата, − коль финал всё равно намечается в духе вашего зама Коревича: мордой об стол, препарат в вену, и жди признаний… Что конкретно от меня нужно?

Услышав эти слова, Роман вздрогнул от радости: в своем отчёте Эльза специально указала, каким разящим ударом можно ответить на подобный естественный, но неосторожный вопрос. Он устремил взгляд на отца и с удовлетворением заметил, что тот всё отлично помнит.

− Ну-у, если вы предлагаете свои услуги… − не спеша, отозвался Командор с таким видом, словно прикидывал, что для него является первостепенным, а что нет. − Знаете, начнём с малого: в качестве аванса вполне подойдёт, если вы надёжно отключите Сафат-реку.

Эльза рассчитала этот выпад исключительно точно: оборона из сплава выдержки с невозмутимостью была пробита сразу. Злата судорожно задёргалась, как на электрическом стуле, а гримасу бесконечной досады ей удалось убрать с лица не так скоро, как полагается профессионалу. Неоднократно она порывалась что-то ответить, но всякий раз поспешно захлопывала рот и прикусывала нижнюю губку. Командор же, заметив, что «прямой правой» потряс соперника, слегка добавил «сбоку левой»:

− И, конечно, не забудьте обесточить то, что маскируется под лес у этой реки: кажется, такая штука называется «мини-паутинкой»? А то больше путаться не хочется − мы же всё-таки не мухи!

Это уже был чистый нокаут: Йоркова быстро закрылась руками, явно опасаясь выдать свои чувства и мысли; наручники глухо щёлкнули один о другой. Однако восстанавливалась она не более минуты − вот ладони упали на колени, а спина выпрямилась. Отвернувшись и глядя в окно, женщина сказала:

− Всё же сначала мне хотелось бы послушать вашу обвинительную речь.

− Не сразу, уважаемая, не сразу! Прежде позвольте мне совершить небольшой экскурс в недалёкое прошлое, чтобы напомнить, как всё начиналось. Смешно подумать, но ничего бы вообще не произошло, если б у Иоганна Ладвина восемь лет назад оказалось меньше служебного рвения…

После первой встречи с витязями во время поисков пропавшего Андриса Лайко, начальника Главной Станции заинтересовало упоминание о Династии Рэчери, имеющей якобы права на часть территории планеты. Ему − на кой чёрт, не знаю − захотелось выведать подробности. Для этого имелся только один путь: послать запрос в «Фонд Истины» − единственную организацию, не берущую плату за подобного рода услуги и переводящую ответ за свой энергетический счёт. Всё нормально: их годовой бюджет по соглашению на равных долях формируют «Элита» и наш «Союз». Никуда не денешься − историей Цивилизации пренебрегать не следует!

Иоганн Ладвин знал: это почтенное учреждение утверждено в качестве независимого подразделения информационной структуры человечества, но его не насторожило, что оно занимает целую планету в звёздной системе, относящейся по основному языку к «Элите». А отсюда следовал простой вывод: среди десятков спецслужб, тайно действующих в «Фонде», разведка нашего главного противника имеет доминирующее положение.

Конечно, там незримо трудятся на благо всевозможных хозяев и люди «Синдиката», и контрразведки, и военные обеих сторон, и так далее − но агентура «Элиты» является самой мощной и разветвлённой. К кому-то из её резидентов и пришёл неосторожный запрос Ладвина.

Начались поиски данных по никому не известной и давно позабытой планете А–312/ХХ, где мы сейчас и находимся. Долго ли возились, коротко − не знаю, но наконец нашли. А когда кое в чём разобрались, то ахнули, ибо наткнулись на самый настоящий клад…

Я не сомневался, что разведка «Элиты», владеющая полными данными по этой планете, рано или поздно пошлёт на неё своего хорошего агента для ознакомления с обстановкой на месте. Этим агентом оказались вы. С самого начала здесь ещё находился пассивным наблюдателем и Дэвид Сач, наказанный за свои предыдущие промахи, но тогда ему ничего не было известно.

Кроме того, клочок информации утянул для себя «Синдикат» − отсюда визит Эрика Шедуэлла и его приятеля; кусочек данных похитили сотрудники нашей Службы Безопасности − вот вам явление Уэнди Шедуэлл; огрызок вырвали армейские спецслужбы − настал черёд вспомнить и о милейшем Иоганне… Однако самое важное знают только двое − вы, «Незнакомка в маске», и я. Ведь в «Фонде Истины» работали и мои парни и девчата… хорошо работали, вечная память многим из них!

Здесь Командор сделал паузу и предложил всем глотнуть. К удивлению Романа, никто не отказался, и ему пришлось позаботиться о рюмках и вскрыть упаковку с оливками. Передавая напиток Злате, он не смог удержаться от замечания:

− Кажется, ещё недавно вы смотрели на меня по-другому…

Йоркова не удостоила его ответом, но взглянула действительно «по-другому», после чего сын Командора дёрнул головой и поспешно отошёл подальше. Чёрт побери, надо было всё-таки дождаться Эльзы…

Густав фон Хётцен определённо так не считал − он полагал, что всё идёт отменно. Подкрепившись своей любимой «Эвой», он продолжал развивать главную тему:

− Итак, около четырёх лет назад вас отправила сюда разведка «Элиты» для проведения подготовительной черновой работы. Кстати, это несколько удивляет: агент такого класса − и на тебе! Возможно, ваше руководство смутили странные «зоны», о которых они узнали из найденных в «Фонде» документов. По счастью, обнаружились и чертежи некоторых приборов, с помощью которых на эти «зоны» можно было положительно воздействовать. Ни в чём толком не разобравшись, высокопоставленные элитные олухи вручили сии чертежи вам на дорожку, абсолютно не представляя, каким могуществом они вас наделяют. Понятно, у них мысли были заняты другим…

Прибыв на место и осмотревшись, вы с удовлетворением обнаружили, что здесь хоть и опасно, но очень занимательно. Детально разобравшись в характерах своих коллег, вы пришли к выводу, что действовать можно будет куда эффективнее, если создать команду. Однако, как и положено мастеру своего дела, скромный работник Злата Йоркова должна всё время оставаться в тени и руководить только через подставное лицо. На эту роль был выбран Эрик Шедуэлл, который и начал готовить вашу команду как свою. Только он и знал, кто скрывается под маской трудолюбивой жадины-скупердяйки, готовой сиднем сидеть на этом удалённом «цветке», лишь бы больше платили. До самого последнего момента он верил, что вы ведёте с ним честную игру…

− Но это всё произошло потом, − оборвал свою последнюю мысль Командор, − вернёмся же к началу. Для второстепенной работы Эрик привлёк свою официальную супругу Уэнди, какими-то вопросами занимался Феликс Бартальски, какими-то − Инга Инфантьева (у вас, конечно, имелась на неё зацепка). С Кириллом Инфантьевым было сложнее, однако и тут вы придумали хитрый фокус, воспользовавшись своим богатым разведывательным опытом. Вам было известно про «Орден Езуитов» практически всё, возможно, вы и сами когда-то в нём состояли. Этой тайной информацией вы поделились с Шедуэллом, который выучил её назубок и предстал перед Кириллом в качестве крупного руководителя − «Провинциала». С вашей подачи свою роль он сыграл отменно, и если б не одна ошибочка, Инфантьев так и не догадался бы, что его дурачат.

Но главным приобретением был, конечно же, Станислав Ладвин − прирождённый инженер-конструктор и одновременно отчаявшийся молодой человек, у которого отняли будущее. Здесь партитуру расписали на два инструмента: Эрик как босс наобещал ему и не три, а с тридцать три короба, а страстная, молодая женщина Злата постаралась сделать из мальчика мужчину…

Всё удалось как нельзя лучше: до этого у Ладвина-младшего не было девушки и, само собой, поначалу он крепко к вам привязался. Кроме того, вы позаботились и о его сенсорных возможностях, научив защищать своё сознание от насильственного пси-воздействия, то есть ставить психоблок.

По предоставленным через Эрика хитро скомпанованным чертежам Станислав изготовил приборы управления, после чего вы стали хозяйкой над многими аномалиями планеты. Этого вполне хватило для создания более чем весёлой жизни и витязям, и богатырям, и своим собственным товарищам по службе…

Начнём называть вещи своими именами. «Технические мёртвые зоны», «зоны ночной смерти», «многогранники смерти», а также «паутины» − всё это возникло не само по себе, а сотворено за века и века такими же людьми, как и мы с вами. Для чего? Как и всегда, чтобы бодрее, интереснее жилось!

− Я предполагаю, − тут Командор привстал и обвёл рукою видимый клочок пространства за окном, − что где-то там, глубоко под землёй, размещён ряд специальных, независимых боевых комплексов, построенных по неведомым нам технологиям. Были среди них чисто защитные, управляющие «техническими мёртвыми зонами», но имелись и истребительные. Ведь эта планетка, помимо всего прочего, служила и своеобразным испытательным полигоном для самых разных видов оружия. В том числе и таких, что представить трудно!

Понимали вы это, Злата? Конечно же, прекрасно понимали, поэтому первым делом полностью перекрыли доступ к одному интересному месту, активировав на сто процентов Сафат-реку. Это первая улика: до вашего появления здесь ровно четыре раза в год в строго определённые дни и часы «реку» можно было спокойно переплыть. Требовалось только уложиться в сорок минут.

Сильно ли возгордилась удачливая разведчица, получив такую власть над искусственной природой − не знаю. Ведь теперь вы могли сами создавать в некоторых местах новые «зоны» и управлять ими! Однако всё это надлежало тщательно проверить, и «цветок» №3, несчастная третья малая станция, отлично подошла для жуткого эксперимента…

− Прервитесь, пожалуйста, на минуточку, господин Командор, − вдруг тихо попросила Злата и поёжилась. − Кажется, наступает черёд улики №2, но мне хотелось бы ознакомиться с ней без свидетелей.

− Хорошо, − чуть поколебавшись, сказал Густав фон Хётцен, − я готов попросить моего лейтенанта на время удалиться.

− И сына тоже…

− Роман останется − увы, он в курсе всех ваших чёрных дел. Мы сейчас работаем по отчёту, подготовленному Эльзой, − что поделать, в заочной дуэли она оказалась сильнее! Вы забыли: в картах «очко» бьётся двумя тузами!

− А-а, это вы про Стаса и Кирилла, что ли?

− Да, это я про них. Так на «минус Гуннар» согласны? Ладно, далеко не уходите, господин Озолс, можете понадобиться, кто знает…

Выждав, когда за офицером плотно закрылась дверь, Командор снова смочил губы в коньяке и двинулся дальше, исподволь нагнетая темп:

− Сначала мы ошибочно, хотя и вполне резонно, предположили, что вашей целью было устранение жены начальника Станции Нины Ладвиной. Очень уж много совпадений указывало на это! Однако всё оказалось куда проще: она просто попала, как говорится, не в то место и не в то время, а вам, в принципе, было безразлично, кого убивать ради экзотического опыта…

Сперва вы включили вокруг станции №3 режим «ночной смерти» − явились оборотни, и от двоих сотрудников ничего не осталось. Напомнить их фамилии? Так вот, одной из жертв стала Наталья Лайко, вдова без вести пропавшего восемь лет назад заместителя начальника Базы Андриса. А вот вторую дежурную звали Элен Сач, и её муж Дэвид до сих пор считает смерть своей жены несчастным случаем. А, говорят, он так её любил…

Йоркова сильно побледнела и начала потихоньку отодвигаться вместе с креслом назад. Командор же скривил губы в нехорошей усмешке:

− Далее вами был активирован режим «многогранника смерти», жернова которого перемололи бедную и любимую всеми Нину Ладвину и водителя её вездехода. Можно было на этом каннибальстве и остановиться, но Эрик вдруг сообщил, что в очередной спасательной группе примут участие двое витязей и неожиданно вызвавшийся Инфантьев. Поэтому вы решили продолжить эксперимент и полюбоваться невиданной схваткой монстров и сверхсильных людей. Предварительно через того же Эрика последовало распоряжение Инге Инфантьевой добавить в еду Кирилла особую приправу, после чего сама заказчица удобно расположилась здесь, на четвёртом «цветке», у экранов мониторов. Специальное сканирующее обследование приборов неопровержимо установило наличие в тот вечер односторонней видеосвязи между четвёртой и третьей малыми станциями − о, вы посмотрели потрясающий фильм ужасов! Кажется, он полностью удовлетворил вашу тягу к острым ощущениям, и перед тем, как мирно отправиться спать, вы всё отключили. Вот почему Серж и Малинка, явившиеся среди ночи к «цветку» №3, никого не увидели и не подверглись нападению.

Итак, новое неизвестное оружие работало да ещё как! Я полагаю, что госпожа Йоркова начала задумываться, а не послать ли ей подальше своих жлобских руководителей и самой возглавить предприятие? Эту любопытную мысль можно было, не спеша, обдумать, а пока стоило вплотную заняться местными знаменитостями. Постепенно был установлен контакт с рядом важных персон в Замке Рэчери (в частности, с Филиппом-Учёным), а также с шайкой атамана Иннокентия, который получил кодовую кличку «Слепой». Очевидно, здесь сыграло что-то подсознательное: ведь ваш класс в разведке «Слепые глаза», верно?

Роман с удовлетворением заметил, как Йоркова отчаянным движением попыталась отодвинуться ещё дальше, но упёрлась спинкой кресла в стену. Это увидел и отец и сочувственно улыбнулся:

− Вам не откажешь в смелости, Злата! В сопровождении Инфантьева вы под видом посланца от Эрика Шедуэлла лично побывали в стане богатырей и договорились с Иннокентием. Чем интересовались, догадаться нетрудно: ведь неспроста «Спорные Территории» надёжно прикрыты непроходимой «паутиной»…

Мне сложно определить, какие дальше намечались планы. Внезапно из космоса прибыли ваши хозяева, вслед за ними мы, и события закрутились с калейдоскопической быстротой.

Вы сразу же сообразили, что при столкновении двух могущественных интересов есть хороший шанс и самой узнать, а что скрывается там, на берегу океана? Почему он тоже издавна закрыт смертоносной Сафат-рекой? И следующие ваши ходы были сколь стремительными, столь и дерзкими. Тщательно проинструктировав Станислава Ладвина, вы ловким маневром раскололи нашу будущую экспедицию на две неравные группы, дороги которых вели в никуда. Очень смело, втёмную, использовался рыцарь Серж, служивший якобы гарантом безопасного движения − его во всём и обвинили бы, когда мою Эльзу захватит спецназ богатырей из команды Иннокентия. Комбинация был понятной: вы хотели на всякий случай иметь заложницу, однако сперва по какой-то сумасбродной прихоти велели сопровождающим искалечить фройляйн фон Хётцен. Только так можно толковать приказ устроить моей дочери «несчастный случай», но тогда вам, извините, требуется консультация у психиатра…

Одновременно вы правильно угадали, что я начну искать поддержку у витязей − эта дорога и вела в объятия вашего хищного четвёртого «цветка». Мимоходом нас крепко встряхнули у малой станции №3, где вы снова включили «зону ночной смерти», решив наглядно продемонстрировать, какие тут уготовлены опасности для беспечных искателей приключений. Что ж, если так, то цель была достигнута: той ночёвки лично я никогда не забуду…

Сами же вы ожидали гостей здесь, собираясь предстать перед нашими очами в привычном образе этакой недалекой, жадной простушки, но, конечно же, себе на уме. Далее намечалась аккуратная собственная подстава: потерпев крах у Сафат-реки и не зная, что же делать дальше, я неизбежно обратил бы внимание на ваши намеки и недомолвки («…ах, она, оказывается, была курьером? У кого? А куда?») и, скорее всего, привлёк бы продажную Йоркову к сотрудничеству − разумеется, за щедрую оплату! А там рукой подать и до больших секретов.

Однако были допущены всего две, но непоправимые ошибки − что поделать, за всем уследить невозможно и гению. Вы слишком долго надеялись держать Станислава Ладвина на сексуальном поводке и не обращали внимания на его юношескую обидчивость и растущее самомнение − а стоило обратить! В конце концов, он стал работать не только на вас, с нетерпением ожидая, когда же его наконец оценят по заслугам. И нашлись люди, оценили…

− Что-что-что? Ах, вот оно как! − Злата даже подпрыгнула в своём кресле и заскрипела зубами. − На кого ещё этот поросёнок служил?

− Неправильное построение фразы выдает ваше волнение, − хладнокровно сказал Командор, − а уж последнее слово намекает, что серьёзная разведчица не в ладах с элементарной психологией! Вы так и не разобрались, что молодой человек сильно повзрослел и лизать лапу никому больше не будет. И уж тем более «мочить» любого по первому зычному окрику Эрика Шедуэлла…

Вторая ошибка получилась куда более неприятной. Вы не удосужились проконтролировать, как именно зиц-председатель Эрик сформулировал приказ для Кирилла Инфантьева, а он, недостаточно искушённый в тонкостях законов «Ордена», упустил из виду, что для задействования «рыцаря повиновения» во втором качестве, его нужно сначала освободить от первого − в данном случае, от обязанностей «стража». В результате вы получили совершенно обратное тому, чего намеревались добиться: Кирилл перешёл в распоряжение моей дочери и стал её «стражем», а Шедуэлл предстал в облике самозванца.

− Так вот, значит, где я прокололась! − поморщилась Злата и принялась яростно царапать каблуком пол. − Правильно говорят: всё надо делать самому, но разве это возможно…

− Очень трудно, − согласился Командор. − Однако вы, интуитивно почувствовав неладное − связи-то ведь не было? − быстро просчитали ситуацию и пошли на крайние меры. Физически устраняя Эрика Шедуэлла, вы решали сразу несколько задач: исчезал единственный человек, который знал, кто на самом деле руководит; посылался весьма прозрачный намек Станиславу Ладвину (тебе лучше помалкивать, а не то…), и провоцировалась паника среди остальной команды, что облегчало вам проникновение в мой лагерь. И ведь сработало!

− Значит, полагаете, что я подставлялась?

− Безусловно. Причём готовились не спеша, издалека, давая нам возможность ущучить вас на мелочах. Это же не вы учились в специальном колледже, а Инга Инфантьева, и это она прекрасно вела слежку, используя «экспресс-гипноз»! Вы дали понять, что убийца Шедуэлла − снайпер высочайшего класса, а данные о таких людях я мог бы поискать в архивах, сделав запрос через свой звездолёт − к счастью, сейчас в этом нет нужды. Наконец, примитивная поэтическая загадка. Можно было сразу сказать девушкам и Мстиславу, к каким деревьям-ловушкам нам нельзя приближаться, возвращаясь от Сафат-реки, но захотелось малость покуражиться! Как будто Гуннар Озолс такой дурак, что не в состоянии сопоставить очевидные факты… Да, не подскажете ли − так, по ходу дела − для чего вам необходимо задержать мадемуазель Ласкэ здесь? Что у вас за танцы с советницей Династии? Молчите? Ну что же, это пока не принципиально…

− Знаете, господин Командор, всё, о чём вы поведали, вполне могло случиться, − несколько нараспев проговорила Йоркова и придвинулась немного ближе. − Да, вполне могло бы, но…

− Полноте! Неужели так и не случилось?

− Послушайте: в вашем распоряжении моя станция, пригласите специалистов, сделайте тотальный обыск плюс это самое сканирование. И если вы найдёте хоть один прибор, управляющий «зонами», я их немедленно повыключаю!

− Нет, так дело не пойдёт, − поморщился Густав фон Хётцен, − вы и себя, и меня обижаете! Ничего я не стану искать, как не стану ничего и доказывать! Зачем? Судебного процесса против вас не готовится, тем более, у меня всего одна реальная улика: сеанс видеосвязи между вашим и третьим «цветком» в ту ночь, когда там один за другим гибли люди…

− Это ни о чём не говорит! У меня вполне могли быть гости! Например, упомянутый вами атаман Иннокентий − предположим, что всё, приписываемое мне, на самом деле относится к нему. А я… я просто включила для него аппаратуру просмотра, а сама пошла спать!

− Вот видите! Вы можете выкручиваться до бесконечности по любому пункту! Только ведь этого я терпеть не намерен… теперь начинается и моя игра без правил. Мне лично предельно ясно, кто вы…

− …ага, кадровый разведчик «Элиты», которого здесь прозвали «Незнакомцем в маске»…

− Именно так! И мне от вас кое-что нужно, поэтому готовьтесь рассмотреть моё предложение. Согласитесь − игра закончится миром, нет − тогда придётся применить любимые методы работы Никомеда Коревича…

− И чего добьётесь? − Злата попыталась пренебрежительно усмехнуться, но это получилось плохо. − У разведчиков со спецзаданием вся базовая информация строго кодируется ещё на стадии подготовки. Даже если бы я и хотела, то всё одно ничего рассказать не смогла бы. Изувечить меня вы можете, сломав раз и навсегда, и что это даст? Я тогда и как простой консультант не смогу быть полезна!

− Нет, роль, которую вы намёком пытаетесь предложить, меня совершенно не устраивает! − решительно взмахнул рукою Командор. − Да, безжалостной ломкой я, как говорится, контрольного пакета акций не получу, однако узнаю в подробностях всё о ваших делишках здесь! И дознаюсь, куда встроена хитрая механика управления «зонами»! Думаете, не разберёмся, что к чему? Разберёмся! Кидаю козырного туза: Станислав Ладвин находится в наших руках и из экспедиции сюда не вернётся. И я ему сделаю такие предложения, что он будет работать на меня с песенкой! И пританцовывая вдобавок!

Йоркова исподлобья, по-волчьи, метнула на Густава фон Хётцена угрюмый взгляд, сунула в рот большой палец и принялась грызть ноготь. Делала она это столь энергично, что Роман не на шутку забеспокоился, как бы дамочка не перешла от ноготка к кольцу наручника − он почти не сомневался, что при желании ободок будет перекушен. Однако последовал не вполне внятный вопрос:

− Если всё так − чего медлите? Приступайте к пыткам… ваш мальчик такого ещё не видел, да?

− Я думаю, что и не увидит, − уверенным тоном предположил Командор, − сей вариант предусмотрен лишь на самый крайний случай. А пока вы нужны мне живой и здоровой, и нужны будете − если договоримся − надолго… навсегда. Сейчас я расскажу, какие материалы были нами похищены у разведки «Элиты» из «Фонда Истины».

Так что же конкретно оказалось в моих руках? Слушайте: на этой планете за так называемой Сафат-рекой (хотя какая это, к чёрту, река), недалеко от залива находится некий Военный Центр «Д». Скрыт он глубоко под землёй и таит в своих недрах кое-какие игрушки, позволяющие крошить человечков в капусту очень интересными способами!

Но и это − дело десятое, а первое вот оно: там в специальных контейнерах хранятся «Усилители». Это лёгкая боевая конструкция для индивидуального пользования, с помощью которой можно не просто во много раз увеличивать собственную физическую мощь, но и пользоваться ею дистанционно!

Едва, оказавшись здесь, я узнал о витязях и богатырях с их уникальными силовыми возможностями, как понял, что всё это − явления одного порядка.

Только вот радиус применения сверхсилы у них практически нулевой − чтобы свалить, скажем, тополь, витязю нужно подойти к нему и толкнуть.

А надев «Усилители», я могу стать за полсотни метров от этого дерева, махнуть рукою − и запросто смести его с лица земли. Улавливаете разницу?

Командор наклонился вперёд и сделал очень картинную паузу − чем дольше длилась она, тем становилась эффектнее. Злата несколько минут смотрела на него, не отрываясь, а потом произнесла:

− Хорошая штуковина, однако! Нет, всё-таки Ференц Фаст − большая дрянь! Так и не сказал мне и четверти правды…

− Во! То-то и оно! − радостно воскликнул Командор и едва не вскочил на ноги. − Ваш босс, милейший Ференц − он же отец Флавий и мой давний соперник, тоже в «Элите» разведкой заведует − и его высокопоставленные компаньоны используют агента такого класса как простого раба! Вам же не доверяют! «Подготовьте, обеспечьте», и всё! Так?

− Значит, вы знаете, где искать, − загибая пальцы, начала Злата, − потом знаете, что искать. Наверняка у вас имеется информация, как проникнуть в этот Военный Центр «Д». В чём же проблемы?

− Их несколько, − сокрушённо сказал Командор и капнул себе ещё коньяку. − Одна из главных: мы не в курсе, как выглядят эти самые «Усилители». К сожалению, вы тоже − господин Фаст делиться подробностями не захотел.

− Всё равно он дурак, − равнодушно бросила Злата. − Нет, это я ему льщу: дурак с инициативой…

− Какое он поставил перед вами задание? − атакующе спросил Командор. Йоркова зевнула:

− Ничего особенного. Обо всём разузнать, всё обследовать и подготовить операцию для посадки на планету его «бригантинки».

− Ага! Работа по плану: сначала беспилотный «грузовик», потом сам лично со своей камарильей?

− Именно. Удалились на приличное расстояние и ждут, когда я подам им шифросигнал нашего маяка. Он должен означать, что дестабилизирующий волновой генератор выведен мною из строя. После чего они сюда садятся, устраивают небольшую резню и обтяпывают свои делишки.

− А вы понимали, что тоже являетесь смертницей?

− Конечно, − снова равнодушно кивнула Злата. − Им свидетели не нужны. Вот я подумала-подумала, и тоже стала «бывшей».

− Наконец-то мы поняли друг друга! − с удовлетворением сказал Командор и подсел к женщине совсем близко: − Вот и настал черёд для предложения. Оно очень простое: вы становитесь полноправным членом команды на уровне моей семьи. Устраивает?

− Не надо, герр Густав, − поморщилась Злата. − Вы так уж мягко стелите, что я всё одно не рискну лечь…

− И напрасно! Вы оказались деятелем такого масштаба, что на меньшее и сами просто не согласитесь! Давайте потрошить консервные банки с тайнами этой планеты вместе!

− Это красивая лирика. В чём я вам абсолютно необходима?

− Ну, я же говорил, что не знаю, как выглядят эти так нужные мне «Усилители»!

− Не знаю и я…

− Верно. Полностью в курсе только ваши боссы, а их-то, конечно, никто не кодировал! И, представьте, недалеко от Сафат-реки есть одно интересное местечко. Милая такая поляночка…

− Ах, вот оно что! − Злата снова быстро обшарила глазами Командора, а затем поцокала языком с явным уважением. − Как вы круто поворачиваете, господин Густав! Значит, я должна буду связаться с «бригантиной» моего шефа Ференца Фаста, передать ложное сообщение, что всё готово; дать координаты посадки и её точное время. После этого вы аккуратненько опускаете свой звездолёт на планету в нормальное место, а я сажаю главарей разведки «Элиты» в «окно»-капкан, которое открывается в «технической мёртвой зоне» строго в определённый день и только на два часа. Затем «окошко» захлопнется, и уже ни взлететь, ни что-либо предпринять глупому Ференцу не удастся. Вы с десантниками берёте его с компанией тёпленькими, а остальное − дело техники в стиле а ля Коревич… Недурно!

− Правильно. Как говаривали древние умельцы: «Что знают − скажут. Что не знают − тоже скажут». А я уж как-нибудь отделю зёрна от плевел…

Злата медленно встала, потянулась, прошлась по комнате. Затем остановилась перед Романом и вдруг, пригнувшись, неуловимым кошачьим прыжком перепрыгнула через цепь, которая соединяла наручники − теперь они находились у неё за спиной. Молодой человек не успел даже вздрогнуть, как Йоркова повторила этот фокус в обратном порядке, и через миг снова держала обе руки перед собою. Подметив на лице Романа некоторый испуг, Злата нехорошо улыбнулась одними губами и, резко обернувшись, поинтересовалась:

− Какие будут предоставлены гарантии, что меня саму не уничтожат после всестороннего использования?

− Если демонстрацией своей прекрасной физической формы перед моим сыном вы намекаете, что хотели бы иметь его в качестве залога, так это исключается, − точно воткнул «шпильку» Командор. − В остальном же предлагайте, подумаем! Да, я совсем забыл, что с меркантильной работницей малой станции №4 в любом случае необходимо сперва договориться о материальной стороне дела… Значит, так: если вы всё же не решитесь полноценно сотрудничать, то получите лично для себя три комплекта «Усилителей», а затем моя «яхта» подбросит вас к цивилизованным мирам − стройте свою дальнейшую жизнь, как хотите. Это минимальная оплата, но не думаю, что она вас удовлетворит.

− Правильно не думаете, − согласилась Злата и, не спеша, вернулась на своё место. − Мне этого мало. Но вернёмся к гарантиям: самое лучшее − это если я выйду замуж за вашего сына и официально стану членом клана фон Хётцен…

Услышав столь заманчивое предложение, Роман протяжно застонал и медленно сполз по стене на пол. Отец посмотрел на него с явным сочувствием.

− Не годится, − сказал он. − К моему величайшему сожалению, сын вас не любит и будет тайно мучиться в этом несчастном для него браке. А разве я смогу равнодушно смотреть на страдания своего наследника? Никак нет! И в один отвратительный день с вами как раз и может произойти трагический случай − даже «Усилители» не помогут…

− Вот видите, какой вы, оказывается, коварный и жестокий дядечка! − пококетничала Злата, вытягивая губки трубочкой. − Сперва хотите поиметь меня. Потом мои связи на этой планете. А потом, наверное, даже приличных похорон не будет − ни речей, ни оркестра!

− Между прочим, ваши здешние связи надёжно вас страхуют, − подал голос и Роман, решив, что вопрос о его женитьбе отпал окончательно. Злата стрельнула в него глазками и скептически заметила:

− На какое-то время − да, но вряд ли в таком случае можно говорить о взаимном доверии. А без него настоящей работы нечего и ожидать, как и успеха. Нет, тебе положительно лучше взять меня в жёны − клянусь, что не прогадал бы! К сожалению, мужчины всегда неохотно расстаются с личной свободой, а когда решаются на это, то очень часто выбор по любви в конечном итоге оказывается куда хуже брака по расчёту. Но не буду больше настаивать: пусть у меня, как остроумно заметил твой отец, проблемы с совестью, зато с гонором − полный порядок… Предлагаю следующее. Допустим, что спустя несколько дней через Сафат-реку легко и спокойно можно будет переправиться, например, на лодочке − это мы вместе и сделаем. Там господин Командор покажет мне этот таинственный Центр «Д» − попробую непосредственно убедиться в перспективности его разработки. Да и вам будет полезно что-то увидеть, а что-то и пощупать… После этого хамоватый радист Алик передаст по космической суперсвязи координаты и планеты, и Центра по указанному мной адресу. За ваш энергетический счёт, разумеется, − помните, какая я жадная? Не беспокойтесь, всё будет зашифровано автоматическим банковским шифром безопасности, и поэтому…

− Ничего себе, «не беспокойтесь»! − фыркнул Командор. − Это означает, что, не получив ежемесячного подтверждения лично от вас, защита камеры хранения распадается, и секретная информация о том, что здесь происходит, будет передана гласности!

− Вот именно, − удовлетворённо подтвердила Злата. − Тогда вы не только не тронете меня после операции с пленением Ференца Фаста, но и станете очень хорошо заботиться о моём здоровье! Кстати, для этого, в первую очередь, нужно, чтобы и Дэвид Сач, и оба Ладвина продолжали верить в трагическое стечение обстоятельств… Понимаете, что я имею ввиду?

− Понимаю, однако насчёт Станислава предупреждение запоздало, − сказал Командор. − Да не дёргайтесь же так! Эльза всё предусмотрела: сын начальника Станции уверен, что главный гад − это Эрик Шедуэлл.

− Можно надеяться, что имя настоящей гадины останется для него неизвестным?

− О, сколько условий, сколько условий! Нет, чтобы потребовать одного моего честного слова! Вполне хватило бы, уверяю вас!

− Нисколько не сомневаюсь в его стопроцентной надёжности. Однако «честным словом» вы вряд ли расплатитесь с синтезатором за обед…

Командор ничего не ответил; он встал, подошёл к окну, постоял некоторое время, а потом вернулся к столу и вылил остаток коньяка себе в горло так легко, словно воду. Занюхав, к огромному удивлению спешно вскочившего Романа, всё это дело рукавом, он приоткрыл дверь и вызвал лейтенанта. Забрав у него «световой ключ» от наручников, Густав фон Хётцен ещё с минуту раздумывал, подкидывая его на ладони, а затем едва заметным движением швырнул Злате на колени.

− Никуда не денешься, − философски заметил он, − будем считать, что вы объявили мне «вечный шах». Ладно, давайте готовиться к совместным действиям. Только вот как мне объяснить вашим коллегам, кто убил Шедуэлла и Бартальски? Им же нужно что-нибудь сказать!

− Конечно, мои… э-э… коллеги нам ещё пригодятся, − с готовностью согласилась Злата. − Поступим просто: гибель Эрика пусть останется пока нераскрытой − это полезно, зловещая загадка никогда не помешает. Ну, а в убийстве Феликса я, так и быть, признàюсь…

Блок событий №2. Глава первая: Маски сброшены.

…Позаимствовав у Мстислава его великолепного вороного коня, Роман на следующее утро выехал встречать Эльзу. С полчаса назад они всласть потрепались по радиопередатчику, причём особо важную болтовню надёжно изолировала от подслушивания всё та же папина аппаратура из его вездехода. Сейчас сын Командора с трудом пытался припомнить, что же такого нового ему удалось узнать от Эльзы, и что важного сообщил он сам: в голове крутилась хорошая мешанина из ахов, охов, вздохов, восторженных восклицаний и беспрестанного взаимного перебивания. Не забылось лишь сестричкино обещание подробно рассказать о своих амурных делишках, что делалось всегда исключительно с целью поддразнивания куда более целомудренного брата. В запальчивости, Роман пообещал ответить тем же и сразу пожалел о своих словах, ибо Эльза тут же перешла на ужасно громкий шёпот и немедленно принялась дознаваться и выпытывать. Пришлось сделать потише, так как взволнованное дыхание мисс фон Хётцен заполнило весь салон гравикатера…

Роман почему-то не решился сообщить о ночном бегстве Малинки и Ольды в сопровождении одного из витязей, хотя после разоблачения Йорковой это было главным по важности событием. Расстроенный и ничего не понимающий, Мстислав разослал по всем направлениям своих людей, а сам безвылазно находился в центре связи малой станции №4 в ожидании сообщений. Особенно его задело отсутствие хотя бы самой маленькой записочки. Впрочем, Роману тоже ничего не было оставлено.

Итак, логово шпионажа и диверсий за последние часы значительно опустело. Вскоре собирались разъехаться и работники Базы: кто домой, а кто на третий «цветок», чтобы вновь подготовить его к нормальному функционированию (Командор заверил, что больше ничего неприятного там не произойдёт). Сам же он уединился с Йорковой и непрерывно разрабатывал с ней варианты дальнейшей стратегии. Это оказалось довольно утомительным делом, ибо Злата не упускала и малейшей возможности добиться для себя какой-либо новой выгоды. Приходилось её постоянно осаживать и напоминать, что всё уже обговорено и подписано, с чем тотчас энергично соглашались, но буквально через минуту вновь следовала очередная попытка объегоривания на ровном месте. Создавалось впечатление: женщина настолько вжилась в придуманную роль гребущей под себя ловчилы, что она стала её второй натурой. Хотя не исключалось и приятное совпадение с натурой истинной…

Романа очень интересовало, какой именно спектакль разыграет Йоркова перед своими «коллегами», когда отец громогласно объявит о раскрытии преступления №2, однако его поразила невероятная экономичность действий неприятельской разведчицы. Представ перед грозным ликом Иоганна Ладвина с белым от волнения лицом и опущенными глазами, Злата быстро и не совсем внятно призналась, что Феликса Бартальски застрелила она, после чего забилась в ближайший уголок и осталась там стоять, неподвижно глядя перед собой. Это заявление, конечно, было шокового характера: воцарилось длительное молчание, и только потом последовали первые осторожные вопросы. Однако в ответ из угла доносилось односложное «не помню», «не знаю», «нет, на меня не нападали» и − «я больше не буду»(!) Сын Командора с минуты на минуту ожидал услышать взрыв разгневанных эмоций, но ничего похожего не последовало: Ладвин-старший переглянулся с Дэвидом Сачем, Уэнди Шедуэлл обменялась многозначительными взглядами с Ингой Инфантьевой − на этом всё и закончилось. Об Эрике Шедуэлле вообще не было сказано ни слова, как будто его трагическая судьба никого уже не волновала.

Поскольку Командор заметил, что интерес у общества к расследованию и дальнейшим разоблачениям отчего-то угас, то было предложено всем незаинтересованным лицам вернуться на Станцию и продолжить выполнение своих прямых обязанностей. Предложение встретили без энтузиазма, но с полным послушанием − никто и не вспоминал, как совсем недавно все энергично пытались войти с господином фон Хётценом в альянс. Причину такого поспешного отступления Роману раскрыла Инга: она (как, похоже, и прочие) была убеждена, что Йоркова взяла на себя чужое преступление. «Я на 99 процентов уверена, что Бартальски убит не Златой, − сказала Инфантьева. − Вы же слышали, как она мямлила: "Оружие украла на всякий случай… мне было страшно… когда он неожиданно подошёл сзади, я испугалась и выстрелила…" Полная чепуха! С перепугу стреляют прямо перед собой, в корпус, а не в глаз человеку, который значительно выше тебя ростом! Кроме того, на лице покойного нет следов от пороховых газов, а это значит, что выстрел был произведён с расстояния в несколько метров, а не в упор». − «Интересно вы говорите! − многозначительно улыбнулся Роман. − Я, конечно, помню, что поначалу все сгрудились возле тела, однако не подозревал, что вам удалось заметить так много!» − «А я ничего выдающегося не поведала. Просто в "Элите" агентуру готовят тщательнее, чем у вас, и такой "вальтер" можно встретить не только в музее». − «Значит, вы считаете, что истинный убийца…» − «…кто-то из нашей четвёрки! И Йорковой вовсе не хочется стать его новой жертвой».

После этой беседы Роман сначала чуть было не отправился поздравлять Злату с очередной успешной мистификацией, но затем присел в тени под деревом и основательно призадумался. Тридцати минут ему хватило, чтобы убедиться в своей полной непригодности для серьёзной, аналитической работы: едва воображение вырвалось на волю, как оно быстренько соорудило хорошо запутанный лабиринт, залезать в который, честно говоря, и не стоило. Однако нельзя же было уходить и от того факта, что Йоркова не призналась им ни в чём, кроме своего шпионажа! Вполне возможно, что туман, продолжавший окутывать обе смерти парней из «Синдиката», ей по-прежнему выгоден…

Роман очень надеялся, что их мудрая Эльза окончательно во всём разберётся. Конечно, она сначала вдоволь поважничает за накрытым в её честь пышным столом, но долго отдыхать потом не будет − успех ей здорово прибавляет сил и энергии. И Злате не удастся крутить свои новые игры…

Выпутавшись из объятий цепких кустов и пробравшись через ломкий дикий малинник, Роман на хорошем ходу прошёл две берёзовые рощицы и выехал в степь. В лицо сразу ударил порыв тёплого южного ветерка, на колени посыпались семена каких-то растений. Пушистая трава была очень высокой и почти достигала колен, однако жёсткости в ней не чувствовалось и не возникало никакой помехи скоростному движению вперёд. Впрочем, сыну Командора не хотелось нестись, сломя голову, − его вполне устраивала размеренная рысь. Погода была ясная, спокойная, а видимость − отличной, вот только угнетало полное одиночество. Ни птиц над головой, ни мелких зверьков на земле… даже стрекота кузнечиков не слышно, а непрерывный шорох травы казался одним из вариантов тишины. Близость Сафат-реки, подумалось Роману, близость этого странного канала, в котором вместо воды течёт невесть что… Да и течёт ли? Возможно, это специальный химический состав, поддерживающий жизнедеятельность жутких носителей «ночной смерти», которые днем отсиживаются на дне и дистанционно отслеживают нарушителей границ, а ночью выходят на берега и неслышно разбегаются по разным «зонам», подстерегая неосторожных. Хотя неосторожные здесь давно перевелись − звери не забредают, а пернатые не залетают (он сразу вспомнил, каким тяжёлым, мёртвым комком падала вниз ворона). Да-а, и птица не пролетит, только человеку, как всегда, неймётся…

Почему-то пришло на ум, что Йоркова их даже обещаниями вдоволь не накормила, а папаша так и не счёл нужным раскалывать её до конца, чтобы установить подлинное имя, клички и тому подобные существенные мелочи. Похоже, он решил снова поиграть в доверие, однако на сей раз осознал наличие определённого риска в подобных играх, так как вручил сыну всё тот же «вальтер», позабытый беглянками. Правильно: женщинам для спокойствия необходим рядом мужчина, а мужчине − хороший «ствол» в кармане. Или за поясом…

Впрочем, данная характеристика вовсе не относилась к Кириллу Инфантьеву, добровольно взвалившему на свои широкие плечи обязанности сестрёнкиного телохранителя. О, глупый, глупый тридцати-с-чем-то-там-летний молодой человек! Он и оглянуться не успеет, как мигом превратится в самого настоящего слугу или в любимую карманную игрушку, которая будет демонстрироваться всем желающим по поводу и без повода. Конечно, если судить по рассказу Инги Инфантьевой, вряд ли этот брак им обоим доставлял удовольствие, но, с другой стороны, роль мальчика-пажа для Кирилла ещё менее характерна, чем роль разочарованного мужа.

И ещё один неприятный момент: кажется, отцу вовсе не улыбается постоянно лицезреть рядом со своей дочерью «крестианца» из «Ордена». Вот-вот, сам много лет на них охотился!

…Долгожданная встреча произошла минут через тридцать и, как и следовало полагать, изобиловала спецэффектами. Эльза включила все имеющиеся бортовые огни, запустила на полную громкость через внешний громкоговоритель «Встречный марш», а сама на скорости пятьдесят миль в час выбралась из кабины на корпус вездехода, ухватилась рукой за антенну и застыла в позе древнего завоевателя. На ней были высокие сапоги и какая-то шуба немыслимой красоты и очень приличной стоимости; волосы она заплела в толстую косу, очевидно, намереваясь поразить Ольду. Роман побоялся, как бы ей не вздумалось на полном ходу перескочить к нему на колени (выходка вполне в её духе!), однако этой лихой возможности воспрепятствовал сидевший на месте водителя Инфантьев, который плавно затормозил, заметив, что всадник начинает попридерживать коня. Тут Эльза, не выдержав, спрыгнула на землю и, подхватив меховые полы, помчалась навстречу брату. Роман тоже поспешил спешиться и принял сестричку в объятия, найдя её похорошевшей и отъевшейся. Та сочла это за комплимент и отреагировала такими бурными поцелуями, что и мадемуазели Ласкэ, и Малинке было далеко до неё, как до звёзд.

После радостной встречи началось весёлое совместное возвращение, причём Кирилл был пересажен на коня (увидев его масть, он только хмыкнул, но ничего не сказал), а брат с сестрой дружно разместились в кабине пилотов. Счастливая Эльза молола языком без передыху, рассказывая одновременно о десяти событиях и о стольких же спрашивая. Помимо этого, она то и дело выбиралась в салон вездехода и принималась колдовать у синтезатора, заказывая самые диковинные коктейли и закуски. Вскоре почти всё свободное пространство кабины было заставлено тарелочками, рюмочками, стаканчиками, блюдцами и вазочками на тонких ножках. Роман лишь незаметно улыбался, наблюдая за столь кипучей деятельностью, и тоже был полностью счастлив: только сейчас он понял, как ему не хватало общества старшей сестры и привычной суматохи, которая сразу же возникала вокруг неё. Что и говорить, процессия впечатляла: фары горели, музыка гремела, пыль клубилась, и поодаль, как зоркий начальник охраны при господине, Кирилл Инфантьев − весь в чёрном, на чёрном жеребце…

Военные марши следовали бесперебойно один за другим, парадные звуки разносились на многие мили, сминая тишину и донося до станции весть о благополучном возвращении выдающейся персоны из фамилии фон Хётцен. Об этом было доложено укрывшемуся за звукоизолирующими стенами Командору, и он, объявив в совещании с Йорковой перерыв, отправился вместе с лейтенантом встречать. В отличие от нетерпеливого сына, расстояние в двести метров показалось ему вполне достаточным для оказания почестей аналитику-победительнице. Разумеется, Эльзе захотелось полностью скопировать ситуацию свидания с Романом, и она снова выбралась на крышу − на этот раз с букетом рюмок в руке и с шампанским в кармане. Зрелище было вполне привычным, и отец, вглядываясь в слишком разгорячённую дочку, лишь неодобрительно качал головой. Правда, лицо сынули тоже было очень и очень розовым, хотя он дегустировал самые лёгкие вина.

− Ура-ура-ура, а вот и я! Ваша умница-разумница, которая несёт вам разгадку всех тайн этой планеты! − завопила Эльза, вовсю пританцовывая на крыше гравикатера и рискуя с него свалиться. − Почему так мало людей? Почему нет цветов и фамильных флагов?

− Иногда особо важных лиц приходится встречать достаточно скромно, − сообщил Командор, морщась от шума, производимого «важным лицом». − Обстановка ведь остаётся по-прежнему оперативной! Кроме того, ты, кажется, постаралась за обе стороны…

− Конечно! Я же знаю, что от тебя в этом смысле многого не дождёшься! − отпарировала Эльза, в темпе расцеловывая отца и Гуннара и раздавая им рюмки. − Так, давайте за меня, хорошую и талантливую… Сейчас будет взрыв, не облейтесь!

− Эй, ты поаккуратнее… − буркнул Командор, выгибая корпус назад, чтобы уклониться от падающих хлопьев пены. − Мы-то в походной одёжке, а вот твоё великолепие жалко будет попортить! Неужели такие наряды в тех краях на деревьях растут?

− Что, понравилось? Правда, замечательная вещь? − подхватила Эльза и принялась выделывать разные вращательные телодвижения. − Это подарок, знак внимания от… от группы моих поклонников!

− Я как-то и не сомневался, что их было больше одного, − насмешливо заметил отец. − Ну что же, налицо и вкус, и щедрость! Думаю, не ошибусь, если оценю его стоимость тысяч в сорок-пятьдесят энергетических зарядов!

− А по-моему, куда больше! − возразила в общем польщённая мисс фон Хётцен. − Не забывай, что этот «леопардик» с терморегуляторами, которые создают настоящий внутренний микроклимат! Сейчас я могу танцевать самбу в пустыне и не вспотеть!

− Так, это значит, что под шубой на тебе нет ничего, кроме комбинации… Не вздумай разоблачаться перед моими ребятами, а не то спровоцируешь на поступок!

− Обижаешь, папуля! Во-первых, на мне тёмное бельишко, а поверх него вполне приличное вечернее платьице; во-вторых, теперь до меня дотронуться не так-то просто!

− Наслышан… Что ж, здравствуйте, Кирилл! Хотя, скажу откровенно, к вам у меня гораздо больше претензий нежели благодарностей…

Эльза сердито засопела и, вызывающе вздёрнув подбородок, направилась к Инфантьеву, которого впопыхах забыла угостить. Тому пришлось допивать шипучее вино из горлышка, что было сделано достаточно красиво и аккуратно. Затем «Страж» неторопливо подошёл к Командору.

− Это мнение, может быть, и справедливое, господин Густав, − сказал он, − но не вполне логичное. Я ведь не давал вам никаких обещаний.

− А хватит и того, что вы действовали против моей семьи, − спокойно объявил Командор. − Я имею виду, хватит для вашего немедленного ареста.

− Это что ещё за новости? − возмутилась Эльза и, чтобы известить окружающих о своём настроении, грохнула опустевшей бутылкой о переднюю фару вездехода, разбив и то, и другое вдребезги. − Мы вас сейчас самих арестуем!

− Вполне возможная вещь! − Роман поспешил вмешаться и перевести всё в шутку. − Я, конечно, занимаю нейтралитет или вообще отхожу погулять; господину Озолсу будет весьма трудненько укоротить господина Инфантьева (оба профессионалы и в одинаковой весовой категории); а папе-начальнику с дочуркой-оперативницей просто не сладить!

− Боюсь, я тоже не потяну супротив такого молодца, так как нахожусь в отвратительной форме, − вдруг смущённо признался Гуннар. − Знаете, Эльза, ваш «Незнакомец в маске» настолько прыткая личность…

Заметив быстрый, предупредительный знак Командора, он замолчал. Понимая, что сейчас Эльза набросится на лейтенанта и вытряхнет из него все сведения при постороннем, Роман решил перехватить у неё инициативу, хотя такую подачу информации они с отцом специально не обговаривали.

− Кирилл, я расскажу тебе вкратце о происшедших здесь событиях, − начал он. − Неизвестным лицом − или лицами − убиты работники Базы Эрик Шедуэлл и Феликс Бартальски. В последнем преступлении призналась дежурная малой станции №4 Злата Йоркова. Поскольку она дала крайне невразумительное объяснение, у нас сложилось впечатление, что её заставили взять вину на себя. Такого мнения придерживается ваша жена да и остальные. Кстати, нам известны истинные их лица, а также чем они занимались в свободное от работы время.

Эти новости Инфантьеву очень не понравились. Он быстро глянул на Эльзу с упрёком, однако, заметив и её некоторую растерянность, перевёл напряжённый взгляд на Командора. Тот ещё немного поиграл в надменность, но затем подтвердил: да, последние события произошли совсем недавно, и его дочь оказалась не в курсе.

− Вы уверены, что сейчас госпоже фон Хётцен ничто не угрожает? − спросил Кирилл. Командор перевёл глаза на Эльзу (та поспешила принять самый важный вид) и с чувством сплюнул.

− Господи, и отчего вы решили, что на моей дочке свет клином сошёлся? − в сердцах бросил он. − Да, она нужна была Эрику в качестве заложницы, как инструмент возможного давления на меня, но сейчас всё это позади. А сведение взаимных счетов в вашем коллективе её и вовсе не касается! Кстати, не хотите ли подстраховать свою жену? Она отправляется на Главную Станцию в очень приятной компании… Я это к тому, что там может случиться мероприятие под названием «пауки в банке».

− К сожалению, да, − очень мрачно сказал Кирилл и повернулся к Эльзе: − Госпожа, вы разрешите мне отлучиться на пару дней? Впрочем, я сейчас повидаюсь со своими и оценю обстановку.

− О чём ты спрашиваешь, Кир? Конечно, поезжай! − горячо воскликнула дочь Командора. − Тут наши десантники, и я в полной безопасности! Возьми вот этот гравикатер − надёжный и в хорошем состоянии…

− Был бы в отличном, если бы ты не спутала бутылку с доисторической дубинкой, а несчастную бортовую лампу − с головой воображаемого противника, − пробурчал Командор, наблюдая, как Инфантьев поднимает машину в воздух и устремляется вперёд. − Я полагаю, ты отвратительно себя вела всё это время! Сплошные гулянки в окружении кавалеров, и лишь под самый конец − немного настоящей работы…

− Но ты признаёшь, что она была выполнена прекрасно? − с гордостью поинтересовалась Эльза. − Ладно-ладно, можешь рот не раскрывать: я знаю, чего стоит каждый такой кивок… Этот, как минимум, тянет на «отлично»!

− Можно подумать, будто существует более высокая оценка, − язвительно заметил Командор. − Ох, я чувствую, теперь с тобою сладу не будет! Ладно, пойдём, посмотришь, какую зверюгу завалила… Небось горишь желанием?

− Конечно! Заодно в очередной раз шубой похвастаюсь! Да! У меня же были ещё и бриллианты… Ай! Всё Кирилл увёз! И наряды тоже, и купальник… Хорошо хоть «браслет отличия» сообразила на руку нацепить! Эта Йоркова, поди, уже при параде?

− Да ничего подобного: как раз в скромном комбинезончике, − успокоил Командор, − не в её положении цвести майской розой. Одним словом, против такого «леопарда» ей, конечно же, не устоять! Вот только, боюсь, думает она исключительно о работе.

− Этого не может быть! Женщина она, в конце концов, или не женщина?

− Ты знаешь, на барышню-гимназистку не похожа. Остальное сама оценишь.

− Попробую! Так, к нам приближается Мстислав Великолепный… а-а, наверное, за своим конём! Гунна-а-ар! Ага, вижу, ведёшь, спасибо. Вот заодно узнаю, что за фокус собиралась проделать Злата, вернее, «Малыш» по её указке. Представляете, две одинаковые лошади − в точности как вороной витязя! Наверняка намечалась какая-то хитрая его компрометация…

Поравнявшись друг с другом, мисс фон Хётцен и Мстислав несколько церемонно раскланялись, после чего витязь, ответив на немой вопрос Командора отрицательным движением головы, занялся своим иноходцем. Вспомнив Романов рассказ об исчезновении Младшей Королевны и её «секретарши», Эльза принялась строить различные предположения, в числе которых было и «…наверняка Малинка стосковалась по обществу Сержа!» На это брат скромно заметил, что в его компании обе девушки не скучали…

Затронутая тема была невероятно интересной, и дочь Командора хотела немедленно начать её подробное обсуждение, однако заметила, что стоит уже на ступеньках малой станции. Быстренько пробежав пальцами по своей причёске и одежде, она поддёрнула рукава так, чтобы браслет был хорошо виден, и величаво двинулась по коридору в указанном отцом направлении. Дверь в комнату №4 была приоткрыта.

− Вот и настал черёд финального знакомства! − сказал Командор, заходя первым. − Итак, дичь и охотник, ловец и хищник − какие роли были сыграны за короткое время! Самый момент пожать друг другу руки и больше не таить обиды − такая уж у нас профессия!

Выбравшись из-за стола, Злата Йоркова одёрнула свой действительно скромный наряд и шагнула было навстречу Эльзе, но тотчас же остановилась, замерла, а затем быстро-быстро попятилась назад. Дочь Командора тоже сбилась с шага, почти реально ощутив, как её словно бы цапнули за лицо неприятным взглядом. Она с удивлением посмотрела на отступившую к стене молодую женщину и хотела примирительно заговорить, но внезапно совершенно отчётливо поняла, что знает, кто сейчас стоит перед ней. Она медленно двинулась к Йорковой, и та сразу же шарахнулась куда-то в сторону, к дивану. Уголки её губ быстро дёрнулись поочерёдно вправо-влево, и Эльза тотчас вспомнила, где и когда видела девушку с этим характерным нервным жестом.

− Гансвид? Не может быть… Голда Гансвид! Какая встреча, с ума можно сойти! Неужели это ты?

− Минутку! Ты хочешь сказать, что перед нами та самая Голда… − Роман не закончил фразу, но быстро выбрался на середину комнаты. − Именно та беспощадная охотница?

− «Колдунья»… настоящая, мерзкая колдунья! Ведьма проклятая… − с ненавистью прошептала Злата и топнула ногой. − Пропади ты пропадом со своими экстрасенсорными способностями…

Ни на кого не глядя, Йоркова вышла вперёд, выпрямилась и, вскинув руку за голову, что-то сделала со своими волосами. Послышался сухой щелчок, и на глазах изумлённых свидетелей верхушка её черепа вместе с частью лба съехала в сторону, обнажив и совершенно иное лицо, и иную личность. Вторым движением руки молодая женщина резко провела по губам, и они сразу из тонких и бесцветных превратились в полные и очень чувственные. Отбросив на диван хитрую маскировку, Злата расправила плечи, слегка выпятила грудь и на несколько секунд замерла по стойке «смирно», словно предлагая заново оценить себя. Это стоило сделать: перед несколько опешившими разведчиками стояла уже не скромная исполнительница чужих приказов из обслуги волнового генератора, но человек, способный принимать решения и действовать без сантиментов. Как ни странно, подобная трансформация добавила ей привлекательности и как женщине, несмотря на узкий лоб и короткий, жёсткий «ёжик» каштановых волос: очевидно, всё дело было в умении себя подать. Если Йоркова хотела произвести сильное впечатление именно на мужскую часть семейства фон Хётцен, то она вполне достигла своей цели: Роман вообще не отрывал от неё глаз, а Командор только играл желваками.

− Господи, как всё просто! − сказал он наконец. − А я-то ломал голову и прикидывал, кто и какой надевает парик, чтобы сбить нас с толку! Оказывается, того же результата можно добиться и обратным действием, то есть снятием фальшивых волос!

− Да, именно так я и действовала! − с явным вызовом сказала Злата, и её голос тоже изменился, став очень звучным, хотя и несколько хрипловатым. − Сколько же вы возились и копались! А я думала, что это чудовище, − (кивок в сторону Эльзы), − опознает меня по изображениям из досье! Не приближайся ко мне… дрянь!!

− Да в чём дело, Голда? − растерянно пролепетала Эльза, невольно подчиняясь окрику и снова отходя назад. − Мы же едва знакомы, никогда не были врагами, встречались всего пару раз да и то случайно… За что ты меня так ненавидишь?

− Ах, да! Конечно же! Ты не знаешь! Ты не привыкла замечать состояние людей, над которыми издеваешься! Хорошо, я тебе напомню. Это было так: перед отправкой на одно специальное задание в баре проводили время коротко стриженая девушка и субтильного вида мужчина. Они слушали музыку, беседовали, но пили очень немного. Время приближалось к полуночи, когда в полутёмном заведении появилась ещё одна девица − развязная грязно-пепельная блондинка в студенческой майке и чёрной юбке-лоскутик. Она была головокружительно пьяна, но к ней почему-то не приставали. Добравшись до стойки и обведя часто моргавшими глазами ряды бутылок, она заметила притулившуюся в углу парочку и помахала расслабленной рукой мужчине: «Никки… пр-рривет!» К сожалению, тот не только ей ответил, но и пригласил за свой столик…

− Довольно, Злата, хватит… не надо больше, прошу тебя! − взмолилась Эльза и устало опустилась в кресло, некрасиво сминая мех.

…Да, в ту ночь она надралась буквально под завязочку, иначе никогда бы не обидела человека без причины. Обвалившись на низком плетёном стуле и заняв своими руками и грудью почти полстола, уже скверно соображавшая фройляйн фон Хётцен принялась в упор разглядывать соседку − низкорослую, крепко сбитую девушку, которая вполне доброжелательно представилась: «Голда…» и протянула маленькую ладонь для традиционного приветствия. Неуклюже её сграбастав, Эльза и не подумала назвать своё имя, а зачем-то принялась ловить чужую «волну», словно ей до зарезу было необходимо именно сейчас прочитать эмоциональный уровень этой неизвестной Голды. Сосредоточиться в таком состоянии не удавалось, «волна» постоянно куда-то убегала, и в конце концов непонятно на кого озлившись, потерявшая человеческий облик дочь Командора «нажала» на чужой открытый мозг изо всей силы. Это действие лишило и её саму остатков соображения, а дальше… Дальше всё слилось и завертелось сплошной шумовой полосой: рухнувшее на пол женское тело, смех и шуточки соседей по поводу «перебравшей», неожиданная хлёсткая пощёчина, полученная от «Никки» Коревича…

− Твоё пьяное развлечение кое-чего мне стоило: сломанный палец на левой руке и сотрясение мозга, − почти спокойно закончила Йоркова и, вернувшись к дивану, принялась упаковывать остатки своего грима. − Впрочем, это не помешало мне тогда справиться со своей работой, однако в самый последний момент нервы неожиданно сдали, и вместо блестящей карьеры у меня всё пошло наперекосяк…

− Роман, дружочек, как самый информированный из нас, выдай-ка справочку о тех событиях, − попросил Командор, хищно посматривая на потерянную Эльзу. − Кажется, нам всё-таки придётся прикоснуться к старому делу «Мегадевы»!

Роман подождал, пока Злата усядется на краешек дивана и в который раз примется изучать привычный пейзаж за окном, сосредоточился и отчётливо произнес:

− Довожу до всеобщего сведения, что нашим противником оказалась опытная разведчица-одиночка Голда Арвидовна Гансвид, известная под кличками «Госпожа Метелица», «ГГГ» и… гм… и «Гиена». Хозяев у неё было несколько, точно отмечена лишь её временная работа на «Синдикат» и на спецслужбы «Элиты». Имеет феноменальные способности к владению лёгким стрелковым ручным оружием − в этом мы, кажется, убедились… Не замужем, без постоянного местожительства. Сведения о родителях и родственниках отсутствуют. Характерных внешних примет не имеется. Особенности умственной и психической деятельности: не признаёт никакой приказной дисциплины, непредсказуема в поступках, рефлекторная реакция на внешние раздражители анормальная. Мышление строго конкретное. Сформирован свой собственный взгляд на Вселенную и своё понимание жизни. Профессиональный класс «Слепые глаза». Так… Отлично физически развита, однако к спорту питает отвращение. Теперь последнее известное дело: финальная охота на Медею Темир, стремление её уничтожить (заказчик неизвестен). Голде единственной удалось вычислить Мегадеву, однако на этом всё и закончилось: в дальнейшем она была переиграна сотрудником нашей разведки Никомедом-Иеронимом Коревичем, который с самого начала следил за каждым её шагом. Остальное вам известно: Медея Темир до сих пор на свободе и скрывается, а следы «Госпожи Метелицы» после этого затерялись. Приходили какие-то обрывки сведений, что она арестована властями «Элиты» и отбывает срок на исправительных работах…

Здесь Роман оборвал свою речь, так как заметил, что отец уже не просто глядит на Эльзу, как волк на зайца, но в буквальном смысле оскалил зубы. Похоже, он так и не оставил мысли раз и навсегда поставить свою бесшабашную дщерь на место: надо признать, повод для этого у него имелся превосходный.

− Вот это да! Нет, вы только подумайте, какой пассаж! − воскликнул он, вскакивая с кресла и потрясая руками. − Это же уму непостижимо: мы недели топчемся здесь, теряем людей, тратим энергию, ввязываемся в непонятные разборки, а можно было абсолютно всё решить и в самый первый же день! Лишь сейчас выясняется, что неуловимого «Незнакомца в маске» моя самоуверенная антилопа-газель знала в лицо!

− Папа, но ведь Голда постоянно была в гриме! − чуть не плача, отбивалась Эльза, стараясь закутаться в шубу с головой. − Изображение в её досье так далеко от истинного…

− Да? А ты голограмму затребовала? Хотя бы самое простое увеличение сделала? «Аналитику» соответствующую работу задала? Конечно же, нет! Просмотрела дела, как колоду старых карт, и объявила: никого не знаю, первый раз встречаю!

− Но Рома тоже не опознал, а он…

− А он и не мог этого сделать, ибо визуальных данных на госпожу Гансвид в наших архивах не имеется − она не прошла обычную аккредитацию, так как получила тайное задание и оказалась в блокированном районе обманным путем! Да и до дела «Мегадевы» ничего особенного из себя не представляла: разведчик, каких много! Только «Никки» да ты лично были с ней знакомы. Ох, и что я зря сотрясаю воздух: ты же наверняка вела себя, как кукла, − гляделки на фотографию, а мысли о кобелях, которых тут полно!

Несмотря на явную грубость, Командор угадал точно: голова его дочери тогда была занята исключительно загадочным образом Сержа. Эльза ещё больше съёжилась, желая провалиться сквозь землю, перед её глазами всё стало расплываться. Она тщательно их растёрла, а затем кое-как выбралась из кресла и заковыляла к двери. Шуба соскользнула с её плечей и упала на пол. Дочь Командора остановилась, тоскливо поглядела на неё и вдруг отчаянно зарыдала во весь голос, уже никого и ничего не стесняясь.

− Можешь радоваться, ты всё-таки её довёл! − со злостью бросил Роман отцу и поспешил к сестре, которая сразу же уткнулась носом в его грудь и загудела ещё сильнее. Обняв Эльзу за плечи и бормоча на ухо успокаивающие слова, фон Хётцен-младший поторопился вывести её в коридор, сопровождаемый брезгливым взглядом отца и несколько удивлённым Златы.

− Так вы говорите, что ваша дочурка − разведчик класса «прима»? − выпятив нижнюю губу, поинтересовалась она. − С такими-то нервами? Талант или протекция?

− Талант, талант, − недовольно пробурчал Командор, − просто капризна, избалованна! Поместила случайно природа ей в голову эту дурацкую болевую установку, вот время от времени шлея под хвост и попадает! Кстати, я совершенно не был в курсе того, что у вас тогда произошло − можете потребовать с меня определённую компенсацию за…

− …за моральный и материальный ущерб, − снисходительно усмехнувшись, докончила Злата. − Что теперь говорить! Палец давно зажил, голова прошла, а повлиял ли шок на моё расслабление в самый ответственный момент охоты на Мегадеву − чёрт его знает… У меня в те дни была не слишком устойчивая психика, а Никомед Коревич очень хорошо играл свою роль. Знаете, я ни во что не верю, даже в судьбу, но кто знает: вдруг она вознаградила меня за все несправедливые испытания в прошлом?

− Значит, вы удовлетворены своей работой на этой планете?

− В общем, да. При минимуме средств и в непростых ситуациях я многого достигла. Скорее всего, я и без вашей помощи рано или поздно добралась бы до Военного Центра «Д».

− Не уверен. Ференц Фаст непременно помешал бы: сами видите, ему уже невтерпёж. Обмануть его команду сложно − там лисы прожжённые сидят − а силового решения проблемы у вас не было. На мой взгляд, я очень кстати явился!

− Поживем − увидим. Хотя, признаюсь, господин Командор, вы начали мне нравиться! Надо будет подумать: может, вас стоит включить в мою команду на равных паях?

− Ценю смелое остроумие! − рассмеялся Командор. − В самом деле, подумайте: вдруг из меня и выйдет толк? Однако о компенсации я говорил вполне серьёзно, есть много вариантов возмещения ущерба. Например, я готов отстранить Эльзу от дальнейшего ведения дел и отправить на звездолёт, ежели у вас с нею полная несовместимость.

− И это в благодарность за всё, что она сделала? Вы же сами признались: работали по её отчёту!

− Ну, что поделать… Сейчас ваше хорошее самочувствие для меня важнее.

Злата впервые оглядела Густава фон Хётцена очень внимательно и снова дёрнула губами.

− Да, вы положительно не похожи на лицемерного Коревича, − сообщила она. − Удивительно, как он до сих пор ещё не уволен? Или как вы усидели в своем кресле… Нет, я не против участия в проекте вашей дочери, я почти переболела злобой к ней − лишь иногда остатки выплескиваются наружу. Именно поэтому я не сдержалась и поначалу захотела её гибели. Правда, довольно быстро опомнилась: конечно, она мне была нужна как заложница. Вот только предупредите − это для её же пользы − чтобы она больше в мою голову не лезла! Уж слишком причиняемое ею воздействие схоже с тем, что делает «болевая камера»…

С лязгом раскрылась дверь, и появился фон Хётцен-младший с очень недовольным видом. Подхватив с пола «леопарда» и тщательно его отряхнув, он снова вышел в коридор, где недалеко от входа на корточках сидела Эльза, уронив голову на коленки. Глаза у неё были распухшие, нос распухший, обкусанные губы тоже. С большим трудом удалось поставить её на ноги и завернуть в шубку, но идти она упорно не желала. Пришлось подхватить бедняжку на руки, отнести в одну из комнат, положить на кровать, сбегать в столовую за гранатовым соком (в который был щедро подмешан бальзам), напоить, погладить по голове, утешить и терпеливо выслушать многочисленные жалобы на несправедливое к ней отношение, с чем Роман был полностью согласен. В свою очередь он обвинил отца в толстокожести и плохом воспитании, на что возражений тоже не последовало. Эльза знала, что практически всегда может рассчитывать на поддержку брата, но никогда ещё эта поддержка не была ей так необходима. Она попросила не оставлять её одну и на всякий случай надёжно завладела Романовой рукой. Тот не протестовал, отлично понимая, что даже из-за пустяка случаются самые настоящие нервные срывы, а тут был не пустяк: вместо восторгов и предполагаемого чествования − публичная головомойка за старые грехи. Поэтому даже когда Эльза уснула, молодой человек никуда не ушёл и терпеливо просидел возле постели почти два часа, размышляя о достоинствах и недостатках заключённого отцом союза с этой Голдой Гансвид. У неё не было громкого имени, но была сомнительная репутация и неопределённое прошлое. И совсем не вязались отсутствие способностей в юности и то, что она свыше трёх лет на этой планете вытворяла. И ещё: Ольда прямо назвала её нахвальщицей, а подобная характеристика очень подходила для ряда поступков Златы-Голды…

…Часам к семи вечера обстановка, как ни странно, полностью разрядилась. Сразу после пробуждения Эльза надолго заняла душ и выбралась оттуда свежей и готовой к дальнейшим поворотам событий в любой плоскости. Это она продемонстрировала признанием правоты отца, когда он снова попробовал оседлать тему невнимательности и безответственности. Впрочем, выступал он на сей раз вяло и не сказал ничего нового. А его дочь вполне по-деловому согласилась с тем, что действовала с самого начала слишком легкомысленно. И поэтому, несмотря на успех её миссии, она считает себя виноватой и готовой к любому наказанию…

К такому фантастическому видоизменению дочкиного нрава оказался не готов сам Командор, а после напористого выступления сына с тривиальными призывами не равнять творческие личности со всеми прочими, он и вовсе дал задний ход, предложив всё-таки отметить возвращение «примы» хорошим ужином. Возражений, естественно, не имелось, и подготовка в столовой закипела вовсю. Злата участвовать в семейном застолье вежливо отказалась и, прихватив сухого вина, солёного сыра и несколько листиков салата, отправилась перекусить на природе. Под природой, как выяснилось, она подразумевала развесистую плакучую иву невдалеке от своего огорода, пенёк неизвестного дерева возле неё и Мстислава, сидящего на траве возле пенька. Витязь выглядел насупленным и недовольным, однако при виде молодой женщины заставил себя значительно улыбнуться.

− Наконец-то я вижу вас, «Незнакомка в маске», окончательно разоблачённой! − сказал он. − Должен признаться, что этот хитрый парик с кудряшками порядком мне надоел, а вам не шёл совершенно!

− Ничего, он нам здорово помог, − ответила Злата. Глотнув самую малость «Рислинга», она принялась пощипывать сыр и зелень. На замечание, что у неё теперь, кажется, есть и другое имя, возразила:

− Это из прошлой жизни, а сейчас зови меня, как и называл. Хотя и у того, и у другого варианта суть одна: перед тобою образец благородного металла большой редкости и ценности.

− Замечание имеется только по первому определению. Такой черты вашего характера ранее видеть не доводилось…

− Это ты о благородстве? А разве Эльза не жива и здорова? Разве всё семейство фон Хётцен будет сейчас вкушать не превосходную еду, а ту самую отраву, которой в своё время нейтрализовали Инфантьева? Разве Династия не получила достаточно времени на раздумье вместо того, чтобы давать ответ немедленно? Кстати, ты видишь, как этим воспользовались.

− Неужели знаешь, в какую сторону направили бег своих коней Малинка и Ольда?

− Догадываюсь. Я всегда в курсе закрученных мною событий. А поэтому вот что: свяжись с Замком Рэчери, запроси ваши аналитические отделы, пробуди от спячки Филиппа-Учёного и вообще всех, кого сочтёшь нужным, но добудь мне оперативную информацию о Серже де Пери! Можешь ещё раз убедиться в моей откровенности: я окончательно признаю твою правоту в данном вопросе и обещаю наверстать упущенное. Сейчас Серж − новая ключевая фигура №1, и его необходимо немедленно вывести из игры.

− «Торговали − веселились, подсчитали − прослезились», − покачал головою Мстислав. − А ведь по сути это провал, моя драгоценная «Незнакомка»! Мы довели девчонок до унизительной необходимости искать приюта у законченного проходимца и авантюриста, и уж он-то этим воспользуется на всю катушку! Один чёрт знает, что наш толстяк им присоветует!

− Вот поэтому придётся действовать и рискованно, и несколько необычно. Не беспокойся, всё получится! В самом крайнем случай взвинтим темп гонки настолько, что рыцарь просто не потянет и сам сойдёт с дистанции. У меня теперь полностью развязаны руки − как полноправный член команды Командора я сумела забраться в его вездеход и немножко побаловалась с секретной аппаратурой. Представляешь, десантники даже внимания не обратили! Это, кстати, как раз тот самый случай, когда под личиной благородства прячется самая обыкновенная расхлябанность. А я-то предполагала, что в первые дни меня и в туалет будут водить под усиленной охраной!

− Значит, довольны? Узнали, что хотели?

− Абсолютно всё: аристократы торговаться просто не умеют, так что насчет «прослезились» − это ты напрасно. Теперь можно и не форсировать вопрос со «Спорными Территориями» − мы придумаем, как это подать, чтобы Королевны несколько успокоились. Не делай такое огорчённое лицо − перед нами куда более лёгкая добыча! И переходи окончательно на «ты», не первый же день знакомы!

− Выходит, как я и предупреждал, всё упирается только в Сержа?

− Извини, но ты сам постоянно сбивал меня с толку в данном вопросе, объявляя монсеньора де Пери отщепенцем, который вообразил, что способен сыграть самостоятельную, выгодную партию. Мне недосуг было заниматься очередным гордецом, и вуаля − парень слишком много начал себе позволять!

− Боитесь… боишься, что теперь Династия станет плясать под его дудку?

− Ах, ты опять всё о своих печёшься… Да позабудь пока о них! Этот проклятый Серж украл моего Станислава! Сколько же я угробила на него сил, пробудила в нём мужчину, обучила всему! Такое фантастическое будущее ему готовила − и вот благодарность! Возгордился и даже обо мне не вспомнил!

− Господи! − Мстислав подскочил на месте и впился в Злату взглядом человека, которому сообщили об исполнении самого заветного желания. − Неужели совершилось чудо, и в тебе пробудились чувства?

− Я, по-моему, уже говорила однажды, что значение последнего слова мне неведомо, − поморщившись, сказала Йоркова. − Просто я потеряла специалиста, без которого обойтись не смогу. Но за это Сержу в самое ближайшее время будет выставлен счёт, и оплатить его он не сможет, уверяю тебя!

− О-о, как приятно такое слышать! Всё, кажется, отдал бы ради унижения жирного негодяя!

− Всё отдавать никогда не следует, ибо потом можно пожалеть. Кстати, поэтому на допросе я капитулировала практически полностью, кроме одной позиции. Понимаешь?

− Так, сейчас… дай сообразить… Ага, значит, я вне подозрений?

− А для чего же, по-твоему, был устранён Шедуэлл? Одно из предположений Командора: Эрик мог меня выдать. Нет, ошибочка − он обо мне ничего не знал, и для него я (как и для глупого Феликса) всегда была только простым курьером. Прикрывался ты, дорогой витязь, твоё будущее!

− Да, иначе я подвисал бы, как рыбка на крючке, − согласился Мстислав. − Ведь после того, как мы познакомились и объединились, ваш покорный слуга всё время был на виду! Смешно, но Шедуэлл всерьёз считал меня своим старшим партнёром и верил, что сотрудничает с Династией! Да и другие тоже. К слову, о них…

− О, нет причины для тоски! Инфантьеву распевать серенады гордость не позволит, а неблагодарный Стас просто побоится. Остальные же ещё долго на Базе будут гадать, кто из них «убил» Бартальски, и отчего я всё взяла на себя. Инга и Уэнди будут подозревать Дэвида Сача и даже самого Ладвина, а те в свою очередь − кого-то из них. Было бы самое то, если б там начали давить друг дружку…

− Кого-нибудь конкретно опасаешься?

− С Уэнди Шедуэлл связываться один на один мне бы не хотелось. Чую, что она вовсе не бывшая «службистка», а гораздо более опасный персонаж… Да и прочие отнюдь не из слабых! Как только они сообразят, что пролетели мимо, и Командор спелся лишь со мною, то мигом объединятся и среагируют не хуже, чем мы против «Синдиката». А я осталась совершенно без прикрытия − надо же, Кир отпал! Ну да ладно, справлюсь.

− Одна против общества − это что, принцип?

− Как тебе сказать… «Слева я стою в одиночестве, справа − бесятся остальные!» Это не мои слова, но я подписалась бы под ними с удовольствием.

− Слишком самоуверенно! Нужно иметь моральное право говорить такое. Кто автор?

− Один из авторитетов так называемых «отверженных» − раньше таких называли политическими… Впрочем, у деловой братвы он тоже в почёте. Бывший спецназовец, бывший разведчик, бывший заключённый в «болевой»… одним словом, «бывший». В юности я была с ним знакома, но так… несерьёзно. Его карьера в одночасье закатилась, когда он неожиданно принялся искать свой собственный путь к Создателю, а это в «Элите» грех пострашнее атеизма! К тому же в закрытом суде на вопрос о причинах отступничества он имел безрассудство заявить: «Во-первых, я пришёл к выводу, что толпами ко Всевышнему не ходят, а во-вторых, я так и не научился верить в учение о Нём, потому что всегда хотел верить лишь в Его учение!» Власти на столь явное богохульство ответили щедро − чуть ли не тремя годами камеры пыток…

− Одну минуточку, − нахмурился Мстислав. − Где же шёл процесс?

− А ты считаешь, что «болевые» есть только в «Союзе-Содружестве»? − нехорошо улыбнулась Злата. − Как же без такой полезной вещи обойдётся всё тот же «Синдикат» или… Впрочем, что-то я сегодня разговорилась как никогда!

− Это наверняка от «Рислинга» − второй раз за четыре года вижу тебя с бутылкой, − усмехнулся Мстислав. − Или нервная реакция − мы уходим по следам Святогора в неизвестность всё дальше и дальше, а вспять уже не повернуть! И порой становится очень не по себе…

− Не по-ня-ла…

− Да неужели? Тогда приведу пример: один человек посмотрел, как картинно хлопнули Шедуэлла, ему понравилось и захотелось самому попробовать. А после пробы в голове у него немножко что-то сдвинулось…

− Ах, вот ты о чём! Будет! Можно подумать, будто убивал впервые!

− Безоружного − впервые. И новое приятное ощущение меня… как бы это сказать… встревожило, что ли… Да-а, этот «вальтер» − очень интересная вещица! У рыцаря просто талант на редкие находки!

− Талант здесь ни при чём − Серж имеет навыки исследовательской работы всех уровней. А ты не хочешь заполучить подобную игрушку?

− Можешь помочь? − удивился Мстислав. − Чудеса да и только!

− Ни в малейшей степени − перед отправкой сюда я тоже кое-что прихватила. Таможенный досмотр, разумеется, отсутствовал − не в Столичный Сектор же летели!

− А самой не потребуется для защиты?

− Это мои проблемы. Но за заботу спасибо.

− Слушай, а почему бы не сделать так, чтобы эта Эльза-экстрасенс стала твоим новым «стражем»? − игриво спросил витязь. − Ручаюсь, у тебя всё получится!

− Я думала об этом, − тоже усмехнулась Злата, − но девка очень уж непредсказуема, возни с её перевоспитанием не оберёшься! Хотя можно попробовать, есть один способ… Жаль, времени мало: на подходе новые гости, как я и предупреждала. Их необходимо хорошо встретить и − успокоить.

− Как я понимаю, навсегда… − Мстислав философски поднял глаза к небу. − Опять будут мертвецы и вдобавок неэстетично оформленные…

− Эту грязную работу предстоит выполнить Командору − заметь, его и идея, любой нахвальщик позавидует! Ладно, прервёмся: нужно пойти и послушать, о чём почтенное семейство совещается за ужином. Вряд ли они теперь ставят защиту…

Блок событий №2. Глава вторая: Верные объяснения?

Предположение Златы оказалось вполне справедливым; кроме того, момент разговора был очень интересным: Эльза рассказывала о том, что поведал ей Станислав Ладвин в обмен на обещание не трогать Ингу Инфантьеву. В этот вечер дочь Командора держалась вполне мужественно, отказавшись даже от лёгкого коктейля, заменив его большими порциями чистого томатного сока, от которого она, правда, морщилась.

− …и папа, безусловно, был прав, считая планету А–312/ХХ своеобразной испытательной площадкой для различных видов оружия индивидуального и массового поражения, − с апломбом говорила мисс фон Хётцен. − Однако необходима одна существеннейшая поправка: есть все основания считать, что пресловутый «хомо сапиенс» зародился именно здесь!

− Ты хочешь сказать, что найдена колыбель человечества? − недоверчиво усмехнулся Роман и даже отставил бокал. − Тысячелетия учёные бились над этой загадкой, а мы её разгадали в два счёта! Поразительная везучесть!

− Он прав: нужно весомое доказательство, − сказал Командор и требовательно посмотрел на дочь. Та небрежно отмахнулась:

− Порой, мои милые, простенькая мелочь убеждает больше солидной, многочасовой аргументации!

− Хорошо, давай сюда свою мелочь. Надеюсь, она у тебя имеется?

− Конечно же, братик! Вспомни, пожалуйста, как влюблённые в тебя девочки-студенточки называли твой симпатичный нос? С чем сравнивали?

− Да ни с чем! − удивленно ответил Роман. − А называли… называли, кажется, «римским». И что?

Эльза демонически улыбнулась и встала, глаза её торжествующе горели. Громким голосом она начала декламировать:

− «Никомед Четвёртый Филопатор, царь Вифинии. 89-й год до нашей эры!

Не раз царь Вифинии вспоминал о годах, проведённых в Капуе! Туда Никомед Филопатор был послан своим отцом Никомедом Третьим Эвергетом с целью обучения различным наукам, ибо Рим недаром считался самой культурной и просвещённой страной Запада, а Капуя была одним из богатейших городов Италии и уступала, может быть, только самому Риму…»

Надо было признать: слушали её с большим интересом; правда, Роман усиленно делал вид, что не слишком понимает, к чему всё это столь велеречиво излагается. Зато Командор впитывал буквально каждое слово, а в самом конце несколько раз тихо приложил ладонь к ладони.

− Действительно, деталь почти что ключевая, − охотно согласился он. − Стало быть, города «Рим», «Капуя» когда-то существовали здесь на самом деле?

− Считайте это доказанным!

− Так уж и сразу! А как насчёт других планет? Ты можешь поручиться, что название «Рим» не было повторено многократно?

− Дата, папенька! Не забывай, там указана точная дата! Серж мне свою легендарную «компакт-библиотеку» не показал… нет, не пожадничал, просто не до того было…

− «Не»! «До»! «Того»! Ага, понятно…

− Ну и хо-ро-шо! Однако я кое-что в его информационном зале обнаружила, а мой мини-«аналитик» в вездеходе подтвердил: Великий Рим на этой планете основали более сорока пяти тысяч лет назад! Что, будем искать старше или сразу откажемся от напрасной траты энергии?

Отец и сын задумчиво поглядели на свою самоуверенную родственницу и принялись одновременно за коктейли. Эльза торжествующе ухватила свой томатный сок.

− Кроме того, мальчики мои великовозрастные, − продолжала вещать она, − в личной пищевой карте Ольды Ласкэ (как и в некоторых наших) есть код чёрного муската «Крым» − такая местность здесь тоже была! Вдобавок столь частое за папиным завтраком сухое «Шампанское» впервые было изготовлено в провинции Шампань − мы можем туда съездить, это не так далеко! Кстати, где-то там находился и город «Коньяк»… Да! Во время братского застолья на третьем «цветке» вы, по слухам, пили «Наполеон»?

− Достаточно-достаточно, − замахал руками Командор, − где находится этот остров, гора или что ещё, значения не имеет…

− И даже близко не угадал! Так звали знаменитого в прошлом здешнего полководца, реформатора и завоевателя − не знаю, чем он прославился больше всего. Ну, что: не слишком ли много мелких совпадений?

− Аргументация как раз в твоем стиле: исключительно винная тематика плюс крутой мужик… Ладно, предположим, ты права. И что из этого следует?

− Да ничего особенного! − удивилась Эльза и поставила опустевший стакан. − Просто очень приятно сделать мимоходом настоящее открытие!

− Готовишь себя для профессии историка, если из разведки погонят? − съехидничал Роман. − Увы, в «Фонде Истины» тебе уже не поработать!

− И не очень-то рвусь! Однако всё это было лишь симпатичным вступлением к главной моей речи… Но сначала ещё парочка вопросов: кто знает, что такое «телепатия», «телекинез», «телепортация»?

− Ну-уу… Первый термин мне определённо знаком, − не слишком вразумительно промычал Командор, − это, кажется, особый способ распространения мыслей…

− Па, разреши, я отвечу на всё сразу, − вмешался Роман с видом завзятого критикана. − Так вот, девочка моя великовозрастная, ты перечислила несколько понятий из так называемого «фантастического искусства» − эк куда тебя занесло! Передача мыслей на расстояние, реальное перемещение с помощью мысли предметов в пространстве и способ молниеносного передвижения во Вселенной опять-таки одним усилием воли. М-да, похоже, что эту самую уникальную библиотеку слишком расхвалили!

− Ах, золотой ты мой, драгоценный − из-за отсутствия воображения предстоит тебе длительное и трудное восхождение по служебной лестнице! − в отместку Эльза заговорила интонациями профессиональной гадалки. − Так вот: «человек разумный» всегда хотел обладать такими чудесными способами власти на миром; больше того, по своей извечной наглости он предположил, что Природа (или Всевышний) все эти качества в его мозг изначально заложила, и остаётся лишь ждать, когда они в процессе эволюции проявятся!

− Пока что-то незаметно…

− Так ведь эволюция-то считает миллионами лет, а не тысячами! «Человек» же у нас был хотя и разумный, но ужасно нетерпеливый: ему требовалось интеллектуальной сверхмощи непременно сейчас. И, как всегда, взоры жаждущих летать с помощью мысли обратились к любимому и никогда не подводившему детищу под названием «технический прогресс»!

− Ах, вот оно что! Я начинаю понимать, куда ты клонишь…

− А что же тут сложного? Идея имеется, технологии позволяют; умов, способных воплотить, тоже в достатке! И поехали!

− Стало быть, кому-то пришло в голову подтолкнуть человеческую особь к соответствующей мутации на генетическом уровне? О, мудрецы, мудрецы!

− Ничего, не страшнее принципа «вибрации пространства»! Одним словом, после многолетней упорной подготовки был начат «Проект Святогора» − прошу обратить внимание, как гениально я с самого начала уловила суть! Не слышу аплодисментов… впрочем, ладно. В его основе лежал так называемый «физиологический комплекс Святогора», состоявший из «усилителей», которые мы ищем, и, представьте себе, биостимуляторов! Да-да, тех самых «би-браслетов», известных на всех планетах с незапамятных времён и используемых человеком в качестве профилактического, восстанавливающего и спасательного средства. Оказывается, первоначально они служили своеобразной подпиткой, топливом для «усилителей»…

Итак, по расчётам господ ученых, если супружеская пара начнёт с определённого возраста постоянно носить «усилители» и «биостимуляторы», то уже через пять-шесть поколений (ничтожно малый срок!) их потомство будет обладать парапсихическими возможностями. Какими конкретно − тут даже приблизительно не брались прогнозировать…

Как это часто бывает, жизнь предложила на сданных картах свою игру. Пра-пра-пра-правнуки под воздействием искусственных мутагенных факторов обрели только сверхфизическую силу прямого контактного типа и ничего не умели делать на расстоянии. Кроме того, с самого начала среди мутантов началось расслоение: одни могли поддерживать свою новую силу обычным питанием, а другие время от времени были просто обязаны использовать «би-браслеты», что отрицательно сказывалось на их внешних природных данных. Причина этого феномена так и не была найдена.

− Отсюда, наверное, и пошли «богатыри» и «витязи»? − полуутвердительно спросил Командор. Эльза кивнула:

− Верно, только это произошло гораздо позже, в эпоху безраздельного господства всевозможных карательных «зон». Тогда на планете царил хаос, шли непрерывные столкновения разных социальных, этнических и религиозных группировок, возросла конкуренция среди изобретателей и торговцев оружием. Однако «Проектом Святогора» руководили люди фанатичные, решительные, ничего не боявшиеся. Их попробовали смять, но они вооружили мутантов действенными в таких условиях мечами, дротиками и стрелами; посадили их на коней, для чего сконструировали специальные сбруи, передававшие животным часть сверхсилы хозяев, и не просто выстояли, но и расправились со многими своими противниками, которые наивно полагались на ненадёжные лучемёты и парализаторы. И тогда кто-то из проигравших пустил в ход крайнее средство − «трупырей», невидимых садистов-убийц…

Не удержавшись, Эльза всё же зашарила, не глядя, по столу в поисках чего-нибудь покрепче надоевшего ей сока. Опасаясь, что она сейчас опрокинет и перебьёт массу посуды, Командор сам вложил в руку дочери чистый фужер и наполнил его до краев тёмной пенящейся жидкостью. Глотнув освежающего бархатного пива, мисс фон Хётцен удовлетворённо кашлянула и продолжила свой рассказ:

− То, что тогда началось, под понятие «хаос» уже не подходило: это была предсмертная агония всего живого. Как в таких условиях здесь уцелел человек − не знаю, однако следует признать, что самой распространённой профессией на свете − выживанием − он овладел в совершенстве…

Прошло много времени, прежде чем удалось обуздать катастрофу и загнать «трупырей» в ограниченные пространственные участки − «многогранники» и «зоны ночной смерти». Цивилизации как таковой на материнской планете больше не существовало, были утеряны многие знания − в частности, оказался утраченным и сам принцип «усиления». Лишь в одной северной области, где находился научно-исследовательский городок отцов-основателей «расы Святогора», сохранилась разумная жизнь. Там продолжали цепляться за свои идеи уцелевшие учёные и администраторы, по-прежнему им подчинялись мутанты. Обыкновенные люди властвовали над сверхсильными − без дополнительного фактора подчинения долго так продолжаться не могло! И такой фактор был найден: им стало проверенное веками разделение маленького общества на касты.

За основу взяли древнейшую, вечную идею родовитости. Возникла аристократия, сливки социума (якобы его основной интеллект), и обслуга − мутанты, носители сверхсилы, которых с детства воспитывали соответствующим образом. Ничего особенного не нужно было придумывать: иерархия, разделяй и властвуй, вот и всё.

Итак, люди начали потихоньку «выезжать в свет», то есть посещать изуродованные участки планеты и понемногу разбираться в том, что они сами и нагородили в необузданном стремлении к первенству. Выяснилось: кое-где дела обстоят не так уж плохо, и многое можно будет снова использовать в дальнейших играх с судьбой. Больше того, оказалось, что при некотором везении, хорошей сноровке и полной беспринципности вполне реально не только из грязи снова вылезти в князи, не только утереть нос устремившемуся в Космос прочему человечеству, но и фундаментальным образом согнуть это самое человечество в бараний рог и с победным воплем вонзить его в кровоточащую Галактику. Всё выстраивалось просто прекрасно, мешало лишь одно: некоторым так называемым «аристократам» захотелось стать ими по-настоящему. А это означало возвышение себя в собственных глазах не за счёт всё увеличивающейся власти над ближним, но путём создания качественно иного духовного контроля над своим нервным состоянием. И эти новые аристократы постарались надёжно заблокировать Военный Центр «Аш» − местное название «Неприкосновенные Территории» или «Спорные»…

− Я так и думал!! − Командор едва не сорвался на победный крик. − Девочка моя, хватит разводить интеллигентщину, давай же о деле! Вот отчего за эту скалистую местность ведётся тысячелетняя война!

− Да, похоже, там спрятано такое оружие, что и вообразить страшно, − со вздохом сказала Эльза. − В частности, «аннигиляторы» − это какое-то абсолютное средство истребления галактических масштабов. Есть там и кое-что ещё, столь же зубодробительное… Кстати, до визита Златы о Военном Центре «Д», что за Сафат-рекою, и не вспоминали − помыслы всех были устремлены только к Центру «Аш». Да и сейчас вряд ли что изменилось: Йоркова не похожа на любителя делиться секретами.

− О, какие приготовлены восхитительные блюда! Как изысканно сервирован стол! − почтенный герр Густав едва не захлёбывался от восторга. − Подумайте, дети мои, наша фамилия получит всё! Могущество клана фон Хётцен станет безграничным! Сначала мы овладеем «усилителями», потом запустим лапу в «Территории»…

− …а там можно заказывать и корону Императора Вселенной, − съязвила Эльза. − Господи, Всевышний, и почему предел всех мечтаний − неограниченная власть?!

− Такова жизнь, милочка. На пути Святогора нет иной цели!

− А Серж предлагал другое объяснение. Видишь ли, людям просто больше нечего делать.

− Вот-вот: мне стало скучно, и я иду бить морду соседу…

− Именно так − иронизируя, ты попал в самую точку. Сначала ты бил сородича за то, что он богаче тебя, потом за национальность, мысли, интеллектуальные перекосы и тому подобные различия − вашей светлости отвечали тем же по мере сил и возможностей. Но вот настал час, когда сосед представляет почти твою зеркальную копию. И вы долго-долго всматриваетесь друг в друга, выискивая недостатки, однако их не находится! И у каждого всё есть! А делать − нечего, ибо животное дел иметь не может! И тогда ты переминаешься с ноги на ногу и вдруг заявляешь: «Эх, дядя, как же ты мне надоел! Живёшь ведь и не знаешь, что другой такой сволочи во всей Вселенной не сыскать!» И получаешь радостный ответ: «Кто бы говорил, тварь ты поганая! Сотру вот мерзавца в порошок − весь мир вздохнёт с облегчением!» И понеслось…

− М-да-а, общение с учёным рыцарем явно не пошло тебе на пользу. Ахинея-с… детсад!

− О, кажется, меня восприняли буквально! А ведь речь шла всего лишь о том, что Природой бедный «хомо» запрограммирован только на внешнюю агрессию! Всё остальное придумано им самим для куража и для косметической маскировки клыков под изящные зубки!

− Между прочим, балаган балаганом, а существует одна теория, согласно которой дальнейшему развитию человечества очень мешает полное отсутствие для него галактической конкуренции, − вставил Роман. Эльза сразу же подхватила:

− Вот именно! Это же такая беда, что и описать невозможно! Действительно, обшарили почти всю Галактику − кислородных планет навалом, зверья самого разнообразного хоть пруд пруди, а супротивного ума-разума нету! Хоть какие-нибудь муравьи мыслящие нашлись бы или динозавры соображающие… Камни, там, или деревья… Ах, какую мы показали бы им кузькину мать! И где раки зимуют! И куда Макар телят не гонял! А ежели сначала они нас подмяли бы − тоже замечательно: ещё на сотни тысяч лет занятие нашлось бы! Но никого нет! И поневоле приходится продолжать резать глотку своему ближнему, радуясь, что его всегда можно счесть и дальним…

− Слушай, перетрудившаяся фантазёрка, неужели ты откажешься от «усилителя»?

− Откажусь, − решительно кивнула Эльза. − Видишь ли, он никогда не был мне нужен. Если бы ты предложил влюблённого в меня хорошего парня − тогда другое дело.

− Ну, разумеется, лично тебе больше ничего не требуется! Эдакие природные способности − чего же ещё! Прости, конечно, за грубость, но я никак не пойму: почему в последнее время великий талант достается глупым девкам? У Инги Инфантьевой «экспресс-гипноз приливного типа», ты можешь мысленно причинять боль и, как оказалось, даже убить; про Медею Темир я вообще молчу… И всё это зазря! Такое военное оружие, такое орудие власти − а им, оказывается, не нужно! Подай мужа да семью − вот и пределы мечтаний… О-хо-хо!

− Сейчас, папа, я твой список дополню. Наверное, вы ещё не знаете, что Младшая Королевна, Малинка − сверхмутант. Радиус действия её силового поля не нулевой, как у прочих сверхсильных, а определяется положительным числом. Не очень большим, но такого ещё никогда не было! То есть она может легко и просто делать то, что ты с натугой хочешь выполнять с помощью «усилителей». Например, наставить на врага палец − и продырявить его насквозь кинжальным гравитационным ударом. Или взмахнуть рукой − и снести под корень вон ту рощицу…

− Я догадывался об этом, − помолчав, хладнокровно ответил Командор, − подмечал кое-какие детали, обрывки разговоров… Только я думал, что границы её возможностей измеряются в дюймах.

− Не-ет, явная недооценка! Если верить Сержу, то и 30 метров для Малинки не предел, но она до сих пор ещё неуклюжа в обращении со своим даром. Рыцарь разработал специальную методику, по которой девушка ежедневно тренируется… кое-какие результаты есть.

− Вот теперь всё стало на свои места, − уверенно сказал Командор и стукнул по столу, едва не опрокинув полупустую салатницу, − теперь концепция политической жизни Династии ясна для меня, как божий день. Роман, ненаблюдательный ты мой, выйди, пожалуйста, из состояния испуга-восторга и послушай. Итак, у короля Александра и королевы Алехандры рождаются одновременно две дочери − не близнецы. И у одной из них, младшей, обнаруживаются именно те мутагенные свойства, о которых и мечтали учёные, затевавшие «Проект Святогора». А вторая, старшая девочка, оказалась «пустышкой», самым обыкновенным существом женского пола. Возможно, такой перекос и получается при рождении двойни…

Далее, после трагической гибели родителей, умные люди в Замке лихорадочно раздумывают, как с наибольшей выгодой разыграть брошенные судьбой кости. Решение находится отличное и − единственно правильное: маленькую Старшую Королевну торжественно объявляют величайшей интеллектуальной умницей, главной надеждой Династии и её окружения, а истинное чудо, Младшую Королевну, низводят до положения дурочки, Золушки при важной сестре. Всё верно: как же можно такую мутантку ставить у власти! А если что взбредёт в её специфическую женскую головку? Да тогда с нею сладу не будет!

− Очень похоже на истину, − пробормотала Эльза и снова потянулась за пивом. − Отсюда и контраст имён: у Старшей − величаво-строгое «Хельга», у Младшей − детское и смешное «Малинка»…

− Точно! Отсюда же и соответствующее воспитание, исключительно нацеленное на безмерное возвеличивание одной девочки в глазах другой. Для Малинки должно было стать аксиомой, что только её гениальная сестра способна править, и только ей ведомо истинное и ложное − остальное в том же выдержанном духе. А саму Младшую Королевну исподволь готовили к роли будущей воительницы. Представляете, во главе отрядов доблестных витязей − да сверхсильна, да неуязвима! А уж в бою-то! Как там описывались сражения в легенде о Святогоре? Сынок, а ну, напомни!

− «Как махнёт он рукой − станет улица, отмахнёт − переулочек…», − начал было Роман, но не договорил, а обратился и к отцу, и к сестре с вопросом, как они тогда объяснят странные взаимоотношения Малинки и Ольда. Заговорили сразу оба, потом одновременно замолчали.

− Первый раз мы были взаимно вежливы за последние годы! − усмехнулся Командор и снисходительно предложил: − Ладно, отвечай − это как раз по женской части!

− Да, к сожалению, здесь ты прав, − усмехнулась и Эльза, − таких шансов принизить возможную соперницу женщина не упустит! Наверняка Малинке внушали, что, несмотря на сверхсилу, мозги у неё − куриные, и даже любой придворный её интеллектуально сто раз за пояс заткнёт. А тут любимая советница-сплетница, доверенная личность, глаза и уши Старшей Королевны!

− И всё же Малинка иногда предпринимала попытки поставить мадемуазель Ласкэ на место, − заметил Роман и снова оборвал себя, ибо Эльза предупредительно подняла указательный палец. Извинившись с помощью мягкой улыбки за вынужденное лидерство в разговоре, она пояснила:

− Это результат многолетней деятельности Сержа, за что его люто возненавидела почти вся аристократия Замка. Не знаю, как произошло его знакомство с Младшей Королевной, как ему удалось переломить влияние официальной дворцовой доктрины, однако главное он сделал: девушка поняла, кто она есть на самом деле, и осознала, сколь ответственно должна относиться к своим способностям. Всё: бездумного автомата для истребления богатырей из неё уже не получится никогда!

− «Разрешите мне ударить изо всех сил, и я им покажу!» − с мечтательной улыбкой проговорил Роман и повернулся к отцу: − Помнишь, папа? Там, на третьем «цветке»? И как сразу испугался Мстислав!

− Ещё бы! Девушка действительно могла бы развалить всю малую станцию до основания! − согласился Густав фон Хётцен. − Просто напружинилась бы, повела плечиками… Эльза, а что ты думаешь насчёт жёсткой оппозиции богатырей?

− Здесь тоже всё просто: это дело рук той самой «новой аристократии». Кстати, её мой папочка страшно невзлюбил бы, − (Командор поморщился, хотя тон замечания был самым невинным). − Финальная стадия «дороги Святогора» очень не понравилась «миротворцам», наглядевшимся на ужасы серединных этапов. Они подчинили своему влиянию тех мутантов, которые могли обходиться без биостимуляторов, и с их помощью надёжно прикрыли «Спорные Территории». Это произошло тоже очень и очень давно; условные названия «богатыри» и «витязи» появились, я думаю, значительно позже, а об остальном мы можем только догадываться…

− Значит, насколько я понял, − высказал предположение Роман, − и у Мстислава с Ястребом, и у Тита с Иннокентием хозяева одни и те же?

− Нет, как раз хозяева разные, но проживающие в одном месте − фамильном Большом Замке Династии Рэчери, − уточнила Эльза. − Их бесконечные интриги и определяют погоду на всём огромном пространстве от Дворцов до «Территорий». Однако самостоятельности у богатырей значительно больше. Это и понятно: постоянного надзора нет, а скрытый контроль и ограничен, и не всегда действенен. Попробуй повлиять на Иннокентия в нужном тебе направлении!

− И всё же у Йорковой получилось…

− Я думаю, здесь произошло уникально точное совпадение жизненных стремлений и чаяний данных индивидуумов, − солидно заявил Командор. − Не поспеши мы с разоблачением Златы, то могли бы наблюдать интересные события!

− Очень интересные, − подтвердила Эльза. − Блоку «Йоркова − Иннокентий» противостоит не менее мощный блок «Серж − Тит». И если первые номера этих тандемов вполне стоят друг друга, то атаман Тит во всех смыслах превосходит своего оппонента. Кроме того, на их стороне в значительной степени симпатии Королевен.

− Батюшки мои! − вдруг ахнул Роман и с ужасом уставился на отца. − А мы-то кого поддерживаем? С кем в союзе? О, господи, чему ты опять усмехаешься?

− Знаешь, мне просто забавно глядеть, как левая рука твоей сестрицы непроизвольно ползает по столу в поисках коктейля, а правая в последний момент её останавливает, − хихикнул Командор и, потянувшись, быстро переправил к себе последний бокал с винной смесью. − «С кем протекли её боренья…» А ты закрой рот, сынок, и убери с уголка губ приставшее пёрышко лука… ага, вот так. Отвечаю на твою несколько истерическую патетику: мы в союзе сами с собой. И только. Это понятно?

− Как раз и непонятно, − медленно проговорила Эльза, не отводя от брата сразу посерьёзневших глаз. − Ведь то, чего хотят «политики» и Злата, всё время встречало и будет встречать самое решительное противодействие со стороны противоположной партии! После того, как мы официально определим свое отношение к позиционной расстановке сил и впереди всех полезем к «Спорным Территориям», с нами церемониться не будут!

− Ой, не смеши! Кто тут против нас осмелится вякнуть? − брезгливо процедил Густав фон Хётцен и единым духом опорожнил бокал. − Кто такой этот твой Серж? А Тит? Мелочь пузатая… Злату я возьму под свой личный контроль и не допущу больше подобных глупостей типа ночки на третьем «цветке» или денька у Сафат-реки… Кроме того, Военный Центр «Аш» − это на будущее, куда спешить? Я уверен, мы и на Центр «Д» не меньше года потратим! Эх, поскорее бы добыть «усилители»!

Неожиданно он выбрался из-за стола и в волнении забегал по залу − к большому удивлению сына и дочери. Было хорошо заметно, что в мыслях он уже там, за Сафат-рекою, у входа в подземные кладовые грозного оружия. Впрочем, небрежное замечание Эльзы, что послеобеденный моцион в таком темпе не совершают, без внимания не осталось:

− Не тебе, дорогуша, об этом судить, ибо ты сама сейчас способна передвигаться лишь для поисков, куда бы поудобнее приткнуть своё собственное мягкое место! Разочарую: на диванчике, к сожалению, поваляться пока не придётся! Я и Рома немного прогуляемся перед сном на свежем воздухе, а ты возьми-ка… возьми чего-нибудь на своё богатое усмотрение и сходи к Йорковой с предложением мира и вечной дружбы.

− Па, а не кажется, что сегодня перебрал как раз ты? И перебрал безнадёжно много? Да она наорёт на меня и выгонит!

− А всё же попробуй! В конце концов, чёрт с ней, с дружбой, меня устроит и надёжное перемирие. Дерзай!

− Нет, тебе явно необходимо принять успокаивающее… жаль, на спиртное нельзя… − Эльза сокрушённо развела руками, а затем встрепенулась: − Может, Златой займётся Ромка? Эй… ты куда?

Скорость, с которой Роман выскочил из кресла и скрылся в коридоре, не помешала сестре подметить на его лице выражение откровенного испуга, после чего отцу был задан вполне характерный вопрос: «Йоркова моего братика изнасиловала, что ли?»

− Кажется, у тебя после возвращения возрос интерес к сексуальной агрессии, − двусмысленно заметил Командор и включил киберуборщика. − Имеются, однако, и варианты! Вполне возможно, что резкие мысли об этой барышне-союзнице действуют на Романа как слабительное…

− Да? Тогда на меня твоё предложеньице пойти к ней с трубкой мира может подействовать как рвотное!

− А ты не мешкай, поторапливайся! Не тяни резину: раз − и у неё! Не бойся, лесбийских черт у Златы за последние годы подмечено не было!

− Ага, только людоедские…

…Тем не менее, Эльзе пришлось подчиниться. Однако она обстоятельно продумала свой визит и заявилась в комнату Йорковой в длинной ночной рубашке, стянутой пояском от халата; в руке корзиночка для небольшого вечернего излишества. Сама мисс фон Хётцен была сыта, желания бывшей «Незнакомки в маске» не слишком-то её волновали, поэтому она прихватила с собой какой-то бальзам и несколько пирожных. Правда, на всякий случай, на самом дне лежал увесистый гамбургер с превосходной мясной начинкой.

Злата валялась на диване в одном нижнем белье и, как ни странно, откровенно скучала, что выражалось в рассеянном царапании стены большим пальцем правой ноги. Неожиданную гостью она встретила вполне спокойно, небрежно указав ей место возле себя. Заметив корзинку, Йоркова вытянула шею, заглянула туда и с некоторым сомнением подёргала губами.

− Собственная инициатива или поручение? − спросила она, принюхиваясь. Эльза мило улыбнулась, вернее, постаралась, чтобы улыбка выглядела именно такой:

− А какой вариант ты предпочла бы?

Злата немного подумала, а затем тоже улыбнулась, но неопределённо:

− Кажется, этот шаг рассчитала ты сама. Если бы имелась какая-то цель, то Командор наверняка прислал бы Романа.

− Вот на это ты как раз и не надейся! − засмеялась Эльза, радуясь, что ответ не нужно было придумывать. − Мой брат тебя очень боится! Ты, случайно, не разгуливала перед ним голышом? А то он стеснительный!

− Твой брат достаточно красив, но не слишком-то решителен, − равнодушно ответила Злата. − А я в мужчинах ценю в первую очередь энергичную натуру. Поэтому твой отец мне гораздо больше по вкусу.

− Или Кирилл Инфантьев? − поинтересовалась Эльза, желая как-то нейтрализовать этот неожиданный выпад. − Ведь из-за мужественности ему была сохранена жизнь?

− Да, таким парням порой хочется подчиняться, − всё так же равнодушно согласилась Злата и принялась равномерно скрести стенку уже обеими ногами. − Кроме того, без его сопровождения мне до богатырей не добраться бы. Столько опасностей − а тут какая-то девка…

− Нечего прибедняться! Девица ты ужасно крутая!

− Да? Спасибо. Тогда перестань на меня глядеть, как на трансформера или крокодилицу…

− А ты, в свою очередь, не равняй меня с той самой молодой, вечно пьяной стервой! − отпарировала Эльза. Злата посмотрела на неё, вытянулась вертикально в струночку, а затем, извернувшись, приняла «стойку крокодила». После этого она внезапно расслабилась, скатилась с дивана на пол и легко уселась в позе лотоса, заметив:

− Мне показалось, что ты по-прежнему весьма активно пьёшь.

− Вот уж нет! − не совсем искренне возмутилась мисс фон Хётцен и вполне искренне добавила: − Но в любом случае теперь я себя контролирую!

− Судя по твоему поведению в данный момент действительно контролируешь…

− А вот и не угадала! За ужином я вообще ничего такого не пила, кроме пива! Да и то всего лишь стаканчик… ну, может, два…

− Согласна, это не доза, − из сидячего положения Злата вдруг резко выбросила свое тело вверх, сделав стойку на обеих руках, а потом − на одной правой. Затем она начала было разводить ноги в «шпагате», но не закончила и мягко повалилась на спину, отчаянно зевая. Глядя на это зрелище, Эльзу тоже потянуло в зевоту, однако Йоркова внезапно оказалась возле дочери Командора, и глаза у неё были вполне ясные.

− Слушай, а не хочешь ли одновременно и взбодриться, и расслабиться? − неожиданно сказала она. − Одним словом, оригинально развлечься? Ты и вправду не принимала этим вечером ничего крепкого?

− Ничего, − несколько недоуменно подтвердила Эльза и с интересом спросила: − А как ты собираешься это сделать?

Вместо ответа Злата побежала в уголок, порылась там и возвратилась с небольшим чемоданчиком. Эльза всмотрелась в него и рассмеялась:

− Ну, знаешь! С подобными вещицами на ночь глядя не балуются!

− Ой, да ты ничего не понимаешь, − нетерпеливо отозвалась Йоркова, − всё зависит от правильного расположения… Только не обманывай меня, а не то придётся отвечать перед Командором! В сочетании с алкоголем можно получить слишком сильную нагрузку на сердце. Кроме того, ослабнет подсознательный контроль за собственными фантазиями, а это не всегда хорошо… Бери!

С некоторой опаской мисс фон Хётцен приняла из рук Златы упаковку новеньких биостимуляторов, так и не поняв, какое отношение эти возбуждающие средства имеют к обещанному развлечению. Йоркова, очень ловко работая пальцами, вскрыла каждый «би-браслет», а затем разместила на контактах длинную изолирующую ленту, тщательно проверив, чтобы та не выпадала. После этого она принялась уверенно защёлкивать «браслеты» на руках и ногах донельзя удивлённой Эльзы: по два на запястьях и щиколотках и по одному − на плечах, с застёжкой подмышками. Теперь дочь Командора находилась в растрёпанном, полуобнажённом виде, опутанная с головы до ног тёмной шёлковой лентой, и смотрела, как Йоркова то же самое проделывает и с собою − движения её были точными, умелыми. Закончив свои странные приготовления, она заперла дверь, осторожно дошла до кровати, вытянулась на ней и сказала:

− А теперь возьмись за ленточную петлю, что у тебя под грудью, и резко рвани вверх − вот и всё!

− Слушай, ты что, сдурела? − не выдержала Эльза. − Ведь этим я включу одновременно сразу десять биостимуляторов! Да тут не то что сердце, тут задница отвалится!

− Ничего с твоей попкой не случится, глупышка, − промурлыкала Злата, устраиваясь поудобнее, − ты просто не знаешь принцип распределения по человеческому организму… Ой, да что это я, в самом деле! Не хочешь − не трогай! У тебя сейчас всё сбалансировано! Одним словом, ты как знаешь, а я − я удаляюсь в загадочную темноту! Пока! До завтра.

Стремительное движение обеих рук − лента моментально высвободилась, и Эльза увидела, как по всему телу Йорковой пробежала быстрая, сильная дрожь. Мисс фон Хётцен напряжённо всмотрелась в молодую женщину, но с ней ничего странного или неприятного не происходило: она начала глубоко дышать, словно находилась в реабилитационном сне. Лицо её порозовело, а губы разошлись в какой-то сладенькой улыбочке. Соскользнувший с шеи старинный хронометр-брелок на золотой цепочке, вкрадчиво тикая, показал ровно половину двенадцатого ночи.

Ещё некоторое время Эльза продолжала сидеть на диване, держа матерчатую петлю между пальцев, и пытаясь одуматься, хотя уже точно знала, что последует примеру Златы. Растревожить женское любопытство ничего не стоит, а вот укротить… Несколько раз она натягивала ленту и отпускала, натягивала и отпускала, и сама не заметила, как очередное движение оказалось слишком сильным…

…Ничего ужасного действительно не произошло; только её тело сразу охватило сухой, горячей вибрирующей волной, да со всех сторон толчком нахлынула тьма. В этой тьме Эльза плыла бесконечно долго, то проваливаясь в какие-то глубины небытия, то вновь обретая странное, завороженное сознание. Вспыхивали и бесследно гасли диковинные образы самых невероятных существ, звавших её по имени, протягивавших к ней свои щупальца, которые то и дело трансформировались в гибкие человеческие руки. Они придвигались всё ближе и ближе − казалось, что одно из них вот-вот коснётся лица зачарованной дочери Командора… Она ожидала, что прикосновение получится нежным и едва осязаемым, как вдруг её резко привело в чувство очень реальное и знакомое движение широкой мужской ладони от колена вверх по бедру.

− Ого! Какая аппетитная девица!

Открыв глаза, мисс фон Хётцен неожиданно обнаружила себя лежащей на роскошном ковре рядом с красивым, стройным юношей. Он располагался в полусидячей позе возле ног молодой женщины, глядел на неё сверху вниз и лукаво улыбался. Не старше шестнадцати лет, а какая великолепная мускулатура! Впрочем, как этого не заметить: кроме узких купальных плавок на красавчике ничего больше не было… Поодаль, возле стен, стояли ещё несколько юношей в подобных же откровенных одеяниях − они дружно зааплодировали словам своего товарища. Взволнованная, но нисколько не испуганная, Эльза грациозно встала, отступила на шаг и огляделась. Станционная комната была уже совершенно другой: увеличившись в несколько раз, она превратилась в зал, заставленный огромными мягкими диванами с многочисленными пуфиками и подушками. Как только Эльза устроилась на самом роскошном ложе, так сразу же снова начало темнеть, и чистый, мерцающий свет неоновых ламп окрасился необыкновенно красивыми сиреневыми оттенками. Молодые люди сделали по шагу вперёд и встали полукругом, их прекрасные лица были полны какого-то выжидательного напряжения. «Подчиняться или повелевать самой?» − вдруг словно кто-то изнутри спросил дочь Командора − она и сама не знала, какое из двух состояний сладостней… Кроме того, все мальчики… они такие разные! Вот этот, смуглый, с длинными, вьющимися волосами и жгучими чёрными глазами южанина − неужели такому отдашь приказ? А если осмелишься − разве он исполнит? А крайний справа, рослый, с небольшой острой бородкой и пронзительным взглядом падшего ангела… о, так и хочется прильнуть щекой к его коленям и с трепетом ожидать хоть любви, хоть смерти! А стоящий в центре златокудрый атлет, широкоплечий, с надежными, крепкими руками − такой сам готов склониться перед своей повелительницей и исполнить все её желания… даже самые тайные и бесстыдные… А нужно ли решать мне, внезапно подумалось Эльзе; нет, это они должны угадать, чего именно и от кого из них я хочу! Да, только они сами! Кажется, почувствовали… приближаются… сейчас начнется… О, Всевышний, прости, что мой разум почти целиком подчиняется грешному телу! Не гневайся лишний раз на давным-давно разочаровавшее Тебя Твоё же создание и не предупреждай, что этой ночи я могу не пережить! Я молода, я смертна, я ничего не хочу в этой жизни добиваться − так не всё ли равно, когда? И сейчас мне, действительно, безразлично, открою ли я глаза завтрашним утром, да и наступит ли оно вообще…

Блок событий №3: Хроника ночного заговора (1)

«…Соскочивший с шеи старинный хронометр-брелок на золотой цепочке, вкрадчиво тикая, показал ровно половину двенадцатого ночи…»

23 часа 30 минут

Длинные, острые огни вездехода равномерно, как двумя ножами, вспарывали чёрное полотно ночи, открывая в глубоких разрезах то громоздкие фигуры деревьев, то причудливые сцепления кустарников, то холодные зеркала крошечных лесных озер. Другого пейзажа в непроглядной темноте будто и не существовало: сколько бы виражей ни делала летевшая на автопилоте машина, ничего, кроме корявых древесных изломов да тускло отсвечивающих водных проплешин, не попадалось на глаза четырём сумрачным пассажирам. Лица их были непроницаемы, фигуры − прямы и неподвижны, однако мужчины то и дело своеобразно пристукивали носками сапог по мягкой обшивке пола, а пальцы рук женщин всё время ритмически шевелились, словно та и другая мысленно проигрывала сложный фортепианный концерт перед ответственным выступлением на конкурсе. При каждом новом автоматическом изменении курса блики от мерцающих приборов прыгали высоко вверх, чётко выделяя контрасты дамских причёсок: строгой, деловой респектабельности противостоял почти откровенный панк-стиль. Их соседи постоянно оставались в тени, которая скрадывала некоторые характерные различия внешностей и выставляла напоказ лишь одинаковое массивное сложение. Старший казался даже немного грузным и неповоротливым, однако именно он первым возник у раскрытой двери кабины, когда гравикатер снизил скорость и плавно затормозил возле мрачного двухэтажного здания. Не дожидаясь посадки, мужчина легко спрыгнул на землю и в два длинных прыжка очутился перед плотно закрытой дверью. Несколько торопливых, но уверенных движений пальцами − включилась мягкая подсветка цифрового замка, а затем заработали датчики системы защиты.

Сзади резко стих шум гравитационного двигателя. Щёлкнул запор, послышались торопливые шаги. Трое отставших подошли и стали рядом с первым человеком, пристально наблюдая за его действиями.

Пронзительный, тревожный сигнал прозвучал в глубокой тишине особенно неожиданно, однако никто не вздрогнул − все ждали появления ровной зелёной полоски, что гарантировало покой и безопасность внутри малой станции. Наконец у еле заметной вертикальной грани бокового паза мелькнул крупный изумруд одинокого огонька; повторившись вдруг многократно, он в секунду добежал до противоположного края, и в тот же миг дверь бесшумно скрылась в стенном отверстии. Скульптурная группа распалась, но, оказавшись в кольцевом коридоре, люди вновь застыли в позах диких лесных охотников, ожидающих приказаний вожака. Его роль взяла на себя серьёзная, сосредоточенная личность, переступившая порог «цветка» последней. Оглядевшись по сторонам, она дважды отрывисто щёлкнула языком − и цепочка моментально рассыпалась на три самостоятельных звена. Двое бросились осматривать комнаты, третий застучал каблучками по лесенке в генераторскую. Главарь остался стоять у входа и соблюдал полнейшую невозмутимость − лишь один раз его тонкая рука очень медленно поднялась, чтобы убрать со лба длинную прядь чёрных, блестящих волос.

2 часа 12 минут ночи:

Черновые наброски для очередного девятого отчёта

"…Нет-нет, только такая бестолочь, как этот напыщенный Командор, может всерьёз поверить, что все вот так легко взяли и открестились от своих специфических организаций-работодателей! Казалось бы, уж кому-кому, а милейшему господину фон Хётцену ничто не мешает смачно расплеваться с опостылевшей Системой, однако гляди ж ты − не торопится! Ведь очевидно, что богатство и связи его персону из любой пропасти вытянут. И всё же мосты за собою сжигать ох как не хочется! Так неужели низовая агентура, у которой ни поддержки, ни перспективы (одна сплошная замаранность в прошлом) решится на необратимый шаг?

И ведь прямо сказали ему, что равноправное партнёрство предполагает честную игру − так не понравилось! В такой мере не понравилось, что аж всё чело залила аристократическая бледность с запахом вековой тухлинки!

А потом этот гад, едва представился случай, откровенно кинул нас всех…

Разумеется, сей всплеск эмоций не имеет к моему будущему отчету никакого отношения. Что поделать: необходимо немного выговориться! Интересно, а как мужчины? Наверное, сидят перед зеркалами и сладострастно ругаются. Тоже хороший способ снятия нервного напряжения. Тем более, что пить нам категорически запретили − конечно же, речь идет не о кипячёной воде.

«Я бывшая, ты бывший, он-она-они тоже бывшие»… сю-сю-сю, господин Командор! Вот какие мы бедненькие да несчастненькие, вот до чего довела распроклятая жизнь! Валяемся, обессиленные, на дорожке, раскинув ножки, а слабые ручки простираем с мольбой к каждому встречному-поперечному: включите же нас в свою команду! Или просто хоть подберите − отблагодарим сторицей, как поправимся…

«Возьми меня с собою, добрый подмастерье! − сказала вдруг собака человеческим голосом. − Я тебе пригожусь!»

Не взял, подлец.

Что ж, значит, группа независимых передатчиков будет по-прежнему выходить в Космический Эфир по суперсвязи как и раньше, строго один раз в шесть месяцев. Впрочем, сеансы представляют собой исключительно лишь переговоры с родственниками о планах на ближайшие уик-энды, не так ли? Ах, нет… Но индюковидному главе разведки Сектора данный фактик не известен, что вполне объяснимо. Это ведь только наивный Стасик Ладвин запрятал свой энергоконтейнер так ловко, что его и слепой нашёл бы за десять минут − интересно, откуда он у него взялся? Ищейки Командора зрячие, но тупые, поэтому им пришлось рыскать по комнате и поднимать пыль аж полчаса. А наши контейнеры (они же портативные блоки питания к универсальным передающим устройствам) Густав и К° могут искать хоть до скончания века. По-моему, он так и не понял, что имеет дело с профессионалами уровня малость повыше, чем его фасонистая дочка. Тоже мне, «прима»! Мы ещё в детстве таких игроков сшибали с бугорков…

Вообще-то, отчёты, которые каждый из нас старательно гонит в положенное время своему непосредственному начальству, есть настоящие произведения искусства! Это же уметь надо: четыре года вешать на уши и плечи руководству такую аппетитно пахнущую лапшичку, что оно только беспрестанно принюхивается да губами чмокает, но о еде пока не помышляет. Пусть наварят и навесят ещё, побольше, а уж тогда… Горстями жрать будем, давясь и чавкая от наслаждения, в предвкушении новых кулинарных развед-деликатесов! Я лично в данном поварском деле особенно преуспела. Господи, чего только ни плела, чего ни выдумывала! Ну и, само собой, стращала. Но отдать информацию о реальных результатах − тут уж, извините, кукиш поцелуйте и облизнитесь! Уверена, что остальные поступали так же.

Сейчас два часа ночи, и до шести можно спокойно отдохнуть. Конечно, время, как всегда, поджимает, но наш новый лидер решил, что перед рискованной комбинацией не мешает немного поспать. Да, двое бойцов, вытянувших жребий, рано утром пойдут ва-банк, ниспошли им Всевышний удачу! Тут, действительно, если не повезет − голова с плеч долой…

Всё-таки надо признать: этот план, разработанный в кратчайшие сроки, заслуживает самых одобрительных отзывов. Плохо лишь то, что его главная изобретательница совсем уж непомерно возгордилась: ходит медленно, плавно, не говорит, а вещает… Подумаешь, цаца! Смешно было глядеть, как в первые минуты после прибытия на объект, едва она соизволила прищёлкнуть своим ядовитым язычком − и наши бородатые орангутанги бросились рыскать по комнатам первого этажа с таким рвением, словно всю жизнь мечтали прислуживать. А я без лишней торопливости поднялась на второй, где в первую очередь позаботилась о собственной безопасности, для чего просто ослабила крепления четырёх искусственных жемчужинок, нашитых якобы в качестве украшения на боковой карман моей куртки. Впрочем, с левой стороны перламутр был настоящим, но с правой представлял собой головки замаскированных пробковых рукоятей, куда спецы-оружейники вмонтировали тяжёлые стилеты. Прекрасное, любимое мною оружие, которым я владела безукоризненно с юных лет, причём бросала одинаково сильно и метко с обеих рук. Так что если бы попробовали… Однако готова признать: во мне опять звучат отголоски взаимного недоверия прошлых лет. Конечно, этой ночкой мы не перегрызлись. Хотя, если бы дядя Густав умел держать язык за зубами… Но, к счастью, он безнадёжно опьянён своим грандиозным успехом.

Как ни странно, но все мы испытываем к фон Хётцену-старшему гораздо более сильную ненависть, чем к той же Йорковой. Да, она − террористка и убийца; да, с поразительной наглостью обвела всех нас вокруг пальца, но, в конце концов, такова специфика работы! Злата превосходно с ней справилась (о методах действия говорить не будем − у самих рыльца в густом пуху) и вполне заслуженно празднует победу. Кроме того, как ни крути, а эта дамочка из нашей касты, из низов, из плебса, из тех работяг, которые всегда и во всём полагаются только на себя, а не на драгоценного папу и чужие капиталы. Она играла сложные игры − она их практически выиграла, причём никаких обязательств перед нами не имела. А подлый Командорушка на словах согласился сотрудничать, но тотчас вильнул в сторону, едва учуял возможность словчить. Но одно дело обман как тактический приём во время проводимой операции, и совсем другое − циничная ложь по принципу: «Нехай лопают, не подавятся!»

Что-то я разошлась и никак не могу успокоиться. Но ведь ясно же дали понять: обуздай свои глазки завидущие да руки загребущие − сокровищ хватит на всех! Нет, лишь себе, только себе и никому, кроме себя! Ладно, скоро подлец-аристократ поймёт, что жадность губит не только фрайеров…

В самом деле, девочка, хватит эмоций − пора переходить к изложению фактов. Как и обычно, они делятся на полезные (для меня) и на необходимые (для украшения будущего отчета). Итак, осмотрев генераторскую, я обнаружила там целый ряд любопытных вещей. Вся мало-мальски сложная аппаратура была исследована новейшими методами − это, конечно, дело рук Командоровых людей. Ухаживала за механизмами, безусловно, Йоркова − хотя один леший знает, в чём был её интерес. И всё же, отправляясь на свой четвёртый «цветок», она обязательно на пару-тройку часиков задерживалась на третьем, то есть здесь. Думаю, об этих двух моментах следует поставить в известность наших. А вот над тем, кому понадобилось монтировать замаскированную систему дистанционного отключения защиты станции, необходимо сначала поразмыслить самой. Такая карта при случае сыграет роль сильного козыря.

Ну и главное: про то, что здесь полным-полно «субстанции смерти №00», вообще никто не должен знать. Это − мой самый надёжный пропуск в создающийся ускоренными темпами сверхэлитарный «Клуб Святогора». А остальные… Пусть они продолжают сетовать на мелкую, противную пыль, которая то и дело портит внешний вид одёжек и обувок. Не отрава же и не радиоактивные отходы! Просто странная пыль…"

2 часа 15 минут ночи:

Последовательное изложение событий, имевших место на третьем объекте с ноля часов и до «часа Демона»1

"…И чем-то она мне не понравилась. Плохо не то, что тяжёлая, вязкая и двигаться мешает − просто эту гадость я уже где-то видел и при не очень весёлых обстоятельствах. Подробности, однако, сразу не вспоминались. Ладно, пока и не проблема, и не срочно.

«Дама Треф», неожиданно вышедшая на первые роли, по-прежнему ожидала нас у входа, словно там было самое безопасное место. Наверное, это всё-таки типично женское качество: постоянно иметь возможность выскочить из неприятного помещения (дела, разговора) на простор − то есть сбежать.

− Как? − послышался тихий вопрос. Я и «Барон» переглянулись и ответили схожими неопределёнными движениями ладоней. С его стороны последовало краткое уточнение:

− Грязи изрядно. Мусор, песок какой-то… Пара разбитых окон. Всё.

− Этого самого пыльного песка не просто много − в нём утонуть можно! − сердито добавила «Крошка Энн», которой выпало проверять генераторскую. − Я не понимаю, что нам даст совещание в подобном месте? Лишний риск?

− Женщины, как всегда, перестраховываются, − заметил я и машинально поправил спрятанное за поясом оружие. − Нам же ещё утром ясно и убедительно заявили со всей откровенностью и прижиманием обеих рук к грудной клетке, что отныне, присно и во веки веков «цветок» №3 будет являть собой тихую обитель, где утомлённые работники Базы смогут восстанавливать расшатанные нервы, а также вдыхать, созерцать и наслаждаться…

− …исключительно ароматом гниения и тлена! Может, оставим игривость до лучших времён?

− Дельное предложение, однако раздражительность тоже ни к чему. Если после одиннадцати ничего страшного не произошло…

− Ах, у тебя в голове всё ещё эти сказочные образы кружатся: «ночная смерть», «дневная смерть», «техническая»… Вот, гляди, повернут рубильник, когда не ждёшь, − будет нам тогда твоя райская обитель!

Высказав своё мнение, недовольная «Крошка» подняла обе руки и привычным движением разлохматила свою лохматость вообще до невозможной степени. Не знаю, как остальные, а я усмешку скрыть и не старался:

− Моё определение звучало как «тихая». «Райским» бывает только блаженство.

− Возможно. В «Элите» не жили, университетов не кончали.

− Успокойся, пожалуйста, «Чёрная Вдова». Эта ночь − наша.

Так-так, кажется, повелительность в голосе «Дамы Треф» начинает звучать всё более отчётливо. Что ж, мы не против − заслужила! Тем не менее, обиженное возражение «вдовушки» всё-таки последовало:

− Извини, но мне подобное сравнение не нравится! Или ты и в самом деле считаешь…

− Нет, конечно. Твоего драгоценного лысенького мужа угрохала…

− Не стоит называть никаких имён, − внушительно пробасил «Барон», − в том числе, и своих собственных. Слушают нас сейчас или не слушают − лишний раз светиться незачем.

В этом мой старый приятель был, безусловно, прав. Обязательно нужно иметь шанс при случае от всего отпереться. Кстати, качество тоже не мужское.

− Хорошо, будем употреблять только клички, − царственно разрешила «Дама Треф» и на замедленной скорости развернула голову в мою сторону. − Будь добр, «господин Монтаг», расскажи подробно о «госпоже Метелице». Как-никак, а у вас одни и те же боссы!

− Боюсь, ты останешься разочарованной от скудности моих сведений, − совершенно искренне признался я, − потому что… Но давайте сначала пройдём в столовку-лабораторку и примем типично совещательное сидячее положение…

Это разумное предложение сразу же было принято, однако, к моему удивлению, «Дама» отошла от входной двери с явной неохотой. На такую реакцию стоило обратить внимание, ибо до сих пор она никогда попусту не тревожилась.

В центральном помещении, которое служило сразу всем и для всего, ничего интересного не наблюдалось. Тишина и покой… не верилось, что три года назад здесь трагически и непонятно погибла моя Элен да и не только она одна. Большое полукольцо лабораторных приборов и механизмов… компьютеры… а в сторонке, невдалеке от второго выхода, − пищевой синтезатор, окружённый беспорядочно стоящими стульями. Там мы и расположились за узким, продолговатым столом, совершенно не похожим на обеденный. После непродолжительного, но обстоятельного усаживания внезапно последовала жёсткая команда:

− А теперь вы, трое, немедленно выкладывайте всё ваше оружие! И без глупостей!

«Мы, трое» вздрогнули и, словно заведённые, заморгали глазами, лихорадочно соображая, как поступить. Обычно подобные приказания выполняются лишь при достаточно сильном давлении, однако «Дама Треф» ничем конкретно угрожать не собиралась. Конечно же, она на особом положении, подумал я, ведь её боевые козыри не достанешь просто так. Голова − это вам не карман и не кобура на поясе…

Пример благоразумного поведения первым подал, разумеется, «Барон». Неторопливо и с достоинством он положил перед собой мощный парализатор, выполненный в форме буквы «Т», и вынул из него энергетический заряд-обойму. Затем рядышком улёгся большой армейский бластер. Тогда и я практически без колебаний представил точно такой же комплект и присовокупил к нему тяжёлый охотничий нож-пилу в пластмассовых ножнах. После чего все взоры обратились к «Крошке Энн» (она же теперь и «Чёрная Вдова»!), которая вызывающе объявила:

− У меня ничего нет.

В течение десяти минут она продолжала монотонно повторять этот ответ, что было явной ложью − все мы отлично знали о её не совсем здоровом пристрастии к остро заточенным клинкам. Уговоры не помогали, начальственный бас «Барона» тоже. И лишь когда «Дама Треф» опустила ресницы и картинно сосредоточилась (пожалуй, слишком уж картинно), на скатерть яростно шмякнулась сорванная с плеч замшевая куртка. Звук был такой, словно в неё вшили, по меньшей мере, четверть килограмма железа.

Комментарий «вдовушки» оказался коротким и предельно откровенным: «На, подавись, урр-родина!»

«Дама» отреагировала на эту вопиющую грубость рассеянно и без обиды («…столько народу − и ни у кого нет чувства прекрасного…»), ибо отлично знала, что все женщины на Станции её открыто побаиваются, да и мужчины ведут себя потише. Затем она извлекла из волос заколку весьма необычной формы, небрежно швырнула в общую кучу и вдруг недобро мне улыбнулась, соединив движение губ с резким прищуром глаз.

«Неужели и мысли читать умеет?!» − про себя поразился я, а вслух сказал:

− Признаю, что ошибся с поспешным прогнозом. А яд достаточно сильный?

− Нет, вызывает лишь легкую тошноту, − улыбнувшись ещё неприятнее, сообщила «Дама» и добавила: − А теперь давайте минутку поглядим на этот кошмар и мысленно поблагодарим Всевышнего за то, что позволил нам уцелеть.

Невольно мы опять подчинились её мягкому, настойчивому требованию и стали мрачно смотреть на разложенное смертоносное оружие. Меня внезапно прошиб настоящий озноб, так как я тоже абсолютно отчётливо понял, что парализаторы, ножи, отрава и всё остальное нынешней или ближайшей ночью должны были пойти в ход. Напоследок «Госпожа Метелица» реализовала свой коронный план «Скорпионы на Базе», и только чудо предотвратило беспощадную резню. Да, порой Провидение выбирает весьма странный для себя облик − например, форму длинного языка Командора…

«…Можете восстанавливать третью малую станцию − отныне там будет всё в ажуре!» − небрежно было брошено нам на прощание. И мы, как последние дурачки, послушно отправились в путь и уныло проехали почти половину расстояния, пока «Дама Треф» вдруг не произнесла отчетливым голосом: «А, собственно, откуда господину фон Хётцену известна такая ошеломляющая подробность? И почему он так задушевно беседует с этой проституткой, убийцей и лгуньей в одном лице вместо того, чтобы запереть её под замок?»

(Нравственная характеристика «Госпожи Метелицы» заставила всех немного поморщиться, но в остальном справедливость и своевременность замечания были стопроцентными).

Стоило попытаться сохранить выдержку… впрочем, никто не сделал замечания «Барону», который чересчур быстро снял вездеход с автопилота при одновременном включении тормоза в режиме экстренной остановки. Конечно, ему тоже не удалось удержаться на сиденье, и он, предварительно долбанувшись плечом о приборный щиток, шумно опрокинулся на пол, где его поджидали все остальные в разнообразных, живописных позах. Пристойнее прочих выглядела, разумеется, «Дама Треф», которая элегантно, по-спортивному, откатилась в уголок салона, сохранив свою знаменитую укладку волос в неприкосновенности. Там она неторопливо повернулась на бочок, аккуратно установила левую руку на локоток и возложила свою щёчку на ладошку этой руки. Подобная алогичная реакция на резкое изменение житейских ситуаций многих смущала, но, в конце концов, им пришлось согласиться, что позёрство здесь ни при чём. Нелепо же подозревать бойцовую сиамскую кошку или пантеру в театральности!

Надо сказать, что мы тоже невольно подчинились такому стилю поведения и в течение минут двадцати пытались усиленно размышлять, оставаясь в горизонтальном или полусогнутом положении всё на том же полу. Правда, слишком уж часто плодотворный процесс поиска идей прерывался длительной, отчётливой руганью по некоторым адресам…

А затем «Дама» неожиданно заговорила − её слушали с большим вниманием и в полной тишине. Помню, я ещё удивился, отчего никто и словечка не возразил против той сумасшедшей авантюры, которую она изволила предложить, но потом понял: злоба обманутых бесцеремонно − одна из самых страшных на свете.

К делу приступили сразу, и необходимый текст был сочинён за считанные секунды, после чего приободрившаяся «Крошка Энн» с воинственным выражением на физиономии поспешила к передатчику. Однако «Дама Треф» тотчас остановила её тихим замечанием, что эту работу лучше бы выполнить «Барону». Данную тонкость, признаюсь, и я оценил не сразу, но именно с этого момента нового лидера признали безоговорочно.

Сеанс связи состоялся очень быстро, со второй попытки, и прошёл, судя по тому, что мы слышали, удачно. Образ туповатого, честного служаки, который неизвестно почему прочно приклеился к «Барону», подействовал и на сей раз − ему поверили. Наверное, это было первым шагом на пути к нашему объединению, а вот сейчас, после почти добровольной сдачи индивидуальных средств истребления, наметился и второй.

Заметив произведённое впечатление, «Дама» постаралась его усилить с помощью небольшой оригинальной проповеди о взаимном доверии − её также прослушали вполне благосклонно. Лишь «Чёрная Вдова» не упустила случая язвительно объявить:

− О, уважаемая, я склоняю голову перед мужеством, с которым вы взвалили на свои нежные плечи тяжкие апостольские функции! Однако Новый Всевышний, коему отныне предлагается усиленно молиться, что-то слишком уж смахивает на беспринципного проходимца! Какое широкое толкование однозначных заповедей «не убий», «не лги» и «не воруй»! Какие смелые параллели! Нельзя ли подобным образом разобраться и с явной догмой «не возжелай мужа ближней своей», а?

Тут мы, мужчины, невольно заулыбались, потому как блистательный супруг «Дамы Треф» мешал спокойно спать всем прочим дамам на Станции. Проповедница с досадой поморщилась, а я украдкой подмигнул очень довольной собою «вдовушке». Её, конечно, недолюбливают из-за склочного характера и некоторой агрессивности, а вот мне она всегда была симпатична. Нравился её вечно встрёпанный вид болотной кикиморы, постоянное ворчание и прямолинейные наскоки на любую очевидную несправедливость. А ещё она была просто хорошей подругой, и заповедь «не предай» воспринимала исключительно буквально.

Подметив в общем настроении ненужную весёлость, вовремя слово взял «Барон»:

− Ну что же, будем считать, что мы немного расслабились. Однако пора вернуться и к делам, милые мои! Полночь уже миновала, до рассвета рукой подать, а кроме того, скоро сюда прибудет и «Легионер», против вызова которого я, между прочим, возражал!

− Послушай, но если ты так и не сумел установить с ним правильные отношения, то как же можно пренебрегать этим армейским офицером? − удивилась «Дама Треф». − К тому же неизвестно, какой именно приправой к «Святогорову пирогу» он обладает. Остаётся попытаться совместно склонить его к сотрудничеству и к согласию на кардинальную контроперацию. Неужели он по-прежнему слепо верен присяге?

− А чёрт его знает! Осторожничает парень… «Готов выполнить порученную работу!» − вот и вся позиция, думай, что хочешь.

− Разумная манера поведения в наших подлых условиях, − заметил я, обращаясь взглядом к «Крошке Энн» за поддержкой. Однако она сердито двинула бровями и выпалила:

− Не верю! Знаю я их, кабинетных деятелей! Типичное лицемерие бывшего тылового работничка, получившего наконец вместе с назначением возможность не подбирать, что с возу упадёт, а запустить лапу аж в сам волшебный склад. Тем более никакой ответственности − вот раздолье-то!

− Мне кажется, он так и не просёк, что именно здесь творится, − спокойно предположила «Дама Треф».

Последовала небольшая пауза, вызванная совершенно не характерным для нашей пуританки жаргонным словечком. «Барон» внимательно посмотрел на неё, пытаясь понять, с чего бы это вдруг, и ответил весьма сдержанно:

− Или делает соответствующий вид. Возможно, ему так удобно. С одной стороны, парень у меня в двойном подчинении: и как простой работник, и как сотрудник Штаба Армейской Разведки − я же формально дал согласие! А с другой стороны, поди пойми, какие он получил тайные инструкции…

− Вы напрасно предполагаете наличие у генералов из «ШАРика» богатой фантазии, − живо отозвалась «Крошка». − Да и работа всех спецслужб, в принципе, одинакова! Что такого-особенного можно было приказать? Не доверять вам до конца. Следить. Ну, очень тщательно следить…

− В общем-то, верное мнение. Да и деяния подтверждают. Четыре года во всём потакал мне да своей развратной жёнушке! Пардон, я никого не собирался задеть…

− Снова-здорово, − меланхолично протянула «Дама» и состроила унылую гримаску. − Опять эта дурацкая классификация: мужчины − прирождённые воины, женщины − прирождённые шлюхи…

− Не просто дурацкая, но и вопиюще-оскорбительная! − подхватила «Крошка» (господи, в кои-то века мнения совпали!). − Конечно, самцам об их собственном распутстве подумать недосуг − все силы уходят на кобелиный азарт и поиски новых и новых…

− Послушайте, друзья-приятельницы, мне кажется, я понял, отчего наш разговор то и дело сворачивает с серьёзной дороги и начинает игриво петлять между эротических кустиков, − я решил прервать «вдовушкину» мысль как можно раньше, иначе любовная тема при любом раскладе стала бы основной − такое уже случалось не раз. − Просто где-то, в подсознании, мы страшно боимся приступить к реализации задуманного! Мне так очень не по себе. Особенно после просьбы «Дамы» дать информацию на «Госпожу».

− Неужели нам предстоит услышать душераздирающие подробности кровавой карьеры Златки-заразки?

− Всё-таки конкретное имя было произнесено несмотря на наш уговор, − вздохнул я, − боюсь, в дальнейшем этого тоже не избежать… Нет, приятели-подружки, вся штука в том, что сей гигантский гриб вырос практически на пустом месте! «Грибницы» не видно − то есть связей и конкретных громких дел. Можно считать, что свою настоящую карьеру «Госпожа Метелица» сделала именно здесь.

− Дорогой «Монтаг», − обратился ко мне «Барон» (надо же, придумали кличку, почти в точности соответствующую подлинной фамилии!), − нас в этом здании двое любителей против двух посвящённых. Я лично плохо ориентируюсь в вашей профессиональной табели о рангах, однако, помнится, класс «Слепые глаза» за красивые глазки не дают! И Злата заработала его, как явствует из перехваченных недавно разговоров, задолго до отправки сюда…

(…Да, что и говорить, подслушанное во многом нас шокировало, хотя ухватили мы одни обрывки, огрызки, объедки и остатки. Но качественной аппаратуры в нашем вездеходе не было, и, несмотря на мощный «жучок», который я в свое время лично установил в столовой малой станции №4 на всякий случай, слышимость оказалась отвратительной. А ведь мы после того, как «Дама Треф» посвятила всех в свою затею, тихонечко вернулись обратно к четвёртому «цветку» и несколько часов находились в непосредственной близости от него, рискуя быть запеленгованными «по обратке» и схваченными. Нет, какая всё-таки удача, что Командор − из высшего начальства, а не из среднего! Да ещё и хорошенько нааристокраченный! Привык, что ему всё подадут и всё за него сделают. Руководитель небольшого уровня каждую мелочь лично проверил и перепроверил бы, а этому, вишь ты, не по чину! Тяп-ляп-шлёп-бряк − готово, сойдёт… Тайные переговоры с Йорковой в комнате глушил намертво, а в столовой с нею же болтал в открытую! Да, герр Густав, большую ошибку вы сделали, не взяв с собою своего зама-костолома Никомеда Коревича! Уж он не обманулся бы хирургической пластикой, фальшивыми волосами да настоящими бородами и накрыл бы всю нашу тёплую компанию в первый же день после просмотра объёмных фотографий из личных дел и генетической идентификации…)

А вот что касается вопроса…

− Да, рабочая классификация у разведчиков оставляет желать лучшего, − поделился я своим мнением с окружающими, − а с привычной армейской её и сравнивать нечего! В вашей структуре, «Барон», я носил бы гордое звание «полковник»…

− …а так ты, бедняжка, уныло таскаешь жалкий «Браслет Отличия Элиты» и с отвращением пользуешься различными привилегиями, − неожиданно пропела «Дама Треф». Я с удивлением посмотрел на неё: раньше она никогда меня не подкалывала и относилась с неизменным уважением. Как и все остальные.

Хорошо, запомним это, однако ответим примирительно.

− Да, за восемь лет, проведённых здесь, преимуществ и льгот имелось изрядно, что и говорить! − я рассмеялся вполне искренне. − Ты, небось, до сих пор мне завидуешь? И втайне жалеешь, что отказалась от подобной карьеры? А ведь наверняка была бы «экстрой», то есть генералом! С твоим-то талантом…

− И с сенсорным коэффициентом в несчастные 89 единиц! Кстати, как тебе удалось точно с таким же числом стать «примой»?

− Это было давно и неправда, − ностальгически вздохнул я. − Наверное, повезло − ведь «первых» с «эС–Ка» меньше заветного сотого уровня всего три, считая со мною. «Экстра» вообще одна, зато уж агентуры с психозаскоками хватает!

− Ой, и что за ерунду ты городишь! − громко заворчала «Крошка», почуяв, очевидно, в моих словах теоретическую несправедливость. − Повторяешь типично обывательские рассуждения! И откуда в тебе такое устойчивое презрение ко всему незаурядному?

− О, если бы эта самая незаурядность была истинной! На поверку же оказывается… − я махнул рукою и поморщился. − По идее, да − высшие разряды присваиваются за качество выполненной работы, то есть за талант. Одну и ту же проблему можно решать по-разному: или долго, тупо, косноязычно, спотыкаясь даже на проторенных дорожках, или свежо, оригинально, быстро и эффективно. Вот, например, мы с тобою − две надёжные рабочие лошадки. Ты впритык подошла к первому классу, я преодолел этот рубеж − оба, по-видимому, достигли предела своих возможностей. Ладно, выше головы не прыгнешь, и начертанное в «Книге Судеб» не изменить, а тупая зависть надо мной никогда власти не имела. Тем более, что «аналитик» с аббревиатурой «СРОК» устроен исключительно демократично: требуя от каждого по способностям, он холодно воздаёт каждому по труду. По блату престижный класс не получить, это известно. Хитростью тоже, и подкуп не пройдёт…

− Тогда не пойму: что тебя не устраивает? − фыркнула «Крошка» и собралась ещё что-то сказать, но я предостерегающе поднял указательный палец:

− Крохотная деталь, моя дорогуша, крохотная деталь! А именно: полная зависимость от ума и такта родного начальства! Нельзя, блестяще завершив дело, самому оформить и послать материалы-документы на повышение − это прерогатива вышестоящего руководства!

− Ну и что? Нормальное положение вещей! Почти не было случаев, чтобы талантливого агента несправедливо зажимали! И невыгодно − может уйти в другие подобные структуры, и нежелание связываться с арбитражем…

− Ты упускаешь из виду один малозаметный, но важный аспект, − я снова воздел всё тот же палец и медленно им покачал. − Предположим, мне дают задачу, связанную с проблемой перенаселенности некой планеты, а я беру и определяю, что самым дешёвым и удобным выходом будет организация ряда локализованных эпидемий с массовыми летальными исходами. Больше того, будучи человеком деловым и беспринципным − то есть по сути нахвальщиком − я этот изуверский план привожу в действие и провоцирую возникновение заболеваний якобы от естественных причин. На самом же деле людей просто незаметно травят. А теперь скажи: что будет, если мой шеф-координатор (допустим, он такая же сволочь) однажды упьётся до покраснения-посинения и направит отчёт о моей весёлой работёнке «Столичному Расчетчику Особых Классов»?

− Да невероятный скандал разразится, вот и всё! − выпалила «Крошка Энн». − И тебя немедленно отдадут под суд вместе с начальником-пьянчугой!

− Верно! Потому что любой сверхмощный «аналитик» является не просто быстродействующим вычислителем, но как всякий искусственный интеллект, скопированный с человеческого мозга, способен оперировать моральными и этическими категориями − недаром их используют в сложных судебных процессах! Но я специально привёл такой крайний пример, чтобы показать − да, глобальная подлость не пройдёт, на ней не разживёшься. А как насчёт подлости микроскопической?

Тут я сделал красивую паузу, хотя в ней не было нужды: меня слушали с непритворным интересом.

− А теперь приготовьтесь оценить ситуацию другого рода. Несколько лет назад у нас, в «Элите», охранка упорно гонялась за одним пареньком, которого повелели арестовать лица, причастные к религиозным верхам. Тщетно: уйдя в нелегалы, он элегантно ускользал из самых хитроумных сетей и ловушек, полностью оправдывая свою кличку… впрочем, дело не в ней. Просто был он, как и я, разведчиком, но гораздо более высокого уровня. И долгое время с ним ничего не могли поделать.

Наконец господа жандармы отчаялись настолько, что запросили помощи у самого Ференца Фаста − могущественного разведбосса и, как говорят, «ассистента» Езуитов. Тот отдал соответствующие распоряжения вполне равнодушно и легко, прекрасно понимая, что впервые в жизни выполнять их не станут. Пардон, я неудачно выразился: напротив, вся гигантская машина завертится, спецподразделения засуетятся, но ответ на самый верх постоянно будет уходить один и тот же, с издевательским подтекстом: «Пока не нашли, будем и дальше стараться!» Конечно, и сами сыщики-просители сознавали, что настоящего сотрудничества нечего и ожидать. Сработал неписаный закон корпоративности любой спецслужбы: свои своих не отдают никому и ни при каких условиях. Даже, если дело касается чести мундира, разборку проведут сами, а здесь была далеко не та картина.

Казалось, удачливому авантюристу предстоит ещё долго находиться в розыске, но вот однажды прекрасным летним утром в Службу Безопасности одной из планет «Элиты» явилась молодая девушка и предложила свои услуги. Она бралась за месяц разрешить набившую оскомину проблему, но ставила условие: зверь должен знать, кто за ним вышел на охоту! Подобная открытость как раз была не в духе почтенного ведомства, однако, по некотором размышлении, там сочли возможным принять сделанное предложение. Особенно, когда тайно выяснили личность охотницы. Впрочем, названный ею и переданный в средства массовой информации псевдоним «Госпожа Метелица» никому и ничего не говорил. Кроме, разумеется, самого «зверя»: он-то понял, кто сводит с ним счёты таким неординарным способом…

Вторую красивую паузу «Крошка» выдержать мне не позволила, выскочив с нетерпеливым вопросом:

− И счёты были сведены?

− Да, но подробностями похвастаться не могу… просто не знаю − дело ведь оказалось очень щекотливым, − ответил я. − Мой взбунтовавшийся коллега был задержан и осуждён… жестоко осуждён. Возможно, всё так и закончилось бы, однако кое-кто в «СБ» решил отблагодарить свою добровольную помощницу щедрым, но неумным подарком. Для чего, спрашивается, выступая с ходатайством подобного рода, нужно было подчёркивать, что случай этот «особый», а информация «разглашению не подлежит»? Конечно, этим только привлекли внимание, и никакой секретности соблюсти не удалось! Очень скоро всем заинтересованным лицам стало известно, за какие заслуги скромная разведчица с рейтингом «альфа–2» Голда Гансвид получила один из высших классов «Слепые глаза». Надеюсь, понятно, о ком идёт речь?

− Ес-тест-вен-но… − величаво проронила «Дама Треф», а затем добавила куда более нормальным, живым голосом: − Однако циничной продажей тут и не пахнет − игра-то велась честная!

− Если даже и так, то об этом сразу забыли, как только выяснилась одна небольшая деталь, − заметил я почему-то извиняющимся тоном. − Голда продала (а иного слова никто и не искал) не просто своего товарища по профессии, но человека, с которым некоторое время находилась в близких отношениях. Я понимаю, что от любви до ненависти − один шаг, но делать его таким вот странным образом… Но, секундочку, деталь ещё не названа! А она такова: именно из-за факта личных отношений с противником «СРОК» поднял госпожу Гансвид столь высоко. В любом другом случае она получила бы только «приму».

− И… и как это понимать? − «Дама» и «Крошка» высказались стройным дуэтом и сейчас же недовольно покосились друг на дружку. Я с удовольствием осклабился:

− Понимайте буквально. А комментариев не имеется.

− А продолжение есть?

Этот вопрос задал «Барон». Что ж, можно рассказать до конца… Хотя, если нас всё-таки слушают, у Йорковой возникнут большие проблемы. И поделом!

− Дальше действие развивалось вполне предсказуемым образом. Госпоже Гансвид пришлось навсегда распроститься с мыслями об официальной карьере, оставить налаженную жизнь и вдоволь поскитаться по Галактике в поисках работы по специальности. Напрасно: в разведку «Элиты» путь ей был закрыт − и это при том, что агентов её класса очень ценят! Не удалось устроиться и в Службу Безопасности: полученный негласный «волчий билет» оказался проездным. Голда попыталась организовать свой собственный бизнес, потом в отчаянии пошла на контакт с «Синдикатом»… А потом неожиданно выяснилось, что преданный ею разведчик сумел выдержать двухлетний срок в «болевой камере» и стал всемирной знаменитостью. У него появилось много поклонников и поклонниц, причём не только из числа обывательской публики − весьма и весьма влиятельные лица предлагали ему очень хлебные места и почётные должности! Говорили, что сам «дедушка Питер»…

− …собирался взять «Беглеца» под свою широкую лапу, − неожиданно продолжила «Дама» и хитро улыбнулась, увидев мое замешательство. На естественный, осторожный вопрос она ответила довольно уклончиво:

− Ошибаешься, история этого профессионала известна мне как раз на обывательском уровне, не больше. Извини за перебивку − закончи, пожалуйста, свой рассказ.

− Конец совсем рядом, − согласился я. − «Беглец» последовательно отказывался от всех наивыгоднейших возможностей, а потом и вовсе пропал из виду. Ходили слухи, что он перенёс ряд операций, но так и не избавился от нервного стресса, вызванного «болевой». Между тем, легенды о нем всё множились, уважение росло. И наконец Голде Гансвид был негласно вынесен смертный приговор.

− Ну, это уж слишком! − откровенно возмутилась «Крошка» (она даже несколько раз привстала и снова села). − И на ком были судейские мантии?

− Зловещее решение поддержало большинство представителей всех высших классов, включая и «Орден Легендарных». Так что судьи − они же будущие исполнители − будь здоров! И если хоть один из них сейчас инкогнито находится на этой планете − «Госпоже Метелице» крышка.

− Ох, не похоже, чтобы Злата легко согласилась подставить свое горло под жертвенный нож, − пророкотал «Барон», и стул под ним отчаянно заскрипел. − А знаете, я слушал-слушал и не мог отделаться от мысли, что мнение нашей «вдовушки» во многом справедливо. Очень просто любые способности выше средних считать отклонением от нормы вместо их признания и соответствующей оценки!

− Ты всерьёз считаешь здешние деяния «способной» Йорковой достойными всяческого поклонения?

− А как тогда назвать то, что мы сами собираемся сделать − утречком и чуть позже?

(Ах, лохматушка, применять запрещённый приём? Что ж, каков вопрос, таков и ответ!)

− Это можно назвать вынужденными оперативными действиями, − медленно процедил я сквозь зубы. − Или грязной работой. Или временным беспределом.

− Вот! Вот с чего нужно было начинать! − выдала «Крошка», сердито глядя мне в глаза. − Стало быть, когда Злате требуется нанести кому-то удар в спину, она его наносит сразу и без колебаний, а мы в аналогичной ситуации сначала добросовестно проверяем, нет ли возможности решить дело миром; затем смотрим, нельзя ли противника усыпить без вреда для его драгоценного здоровья; после этого прикидываем честные возможности пырнуть спереди… ты не маши, не маши руками, а слушай! И наконец осознав, что все способы обелить свою совесть исчерпаны, мы в слезах предварительно испрашиваем прощения у Всевышнего, а потом деловито втыкаем клиенту нож под лопатку. Какая фундаментальная разница поведений, не правда ли?

− Конечно, фундаментальная! − теперь рассердился и я. − У Йорковой и ей подобных злодейство − это норма, а у нас − исключительное решение!

− А то, что между ними − то есть приведённые «Вдовой» примеры оправданий − и называется человеческой моралью, − снова усмехнувшись, подытожила «Дама Треф». − Будет, мальчики-девочки, все мы одинаковы! От мифических нахвальщиков и до такого реального Романа фон Хётцена…

− Во даёт! − от справедливого негодования «Крошка Энн» даже закашлялась. − Имеет под боком такого классного мужика, как Ки… Ки-Ки-Ки, не желает его ни с кем делить, а теперь ещё одного красавца собирается привораживать своими чарами? Совесть надо хоть ненадолго включать!

− Ну, всё: имена и фамилии посыпались, как из Рога Изобилия, а потухший огонек четырёхлетних бабских разборок, кажется, разгорается с новой силой! − недовольно забасил «Барон». − Как же у нас было тихо и спокойно, пока на смену не заявилась ваша проклятая восьмёрка агентов и нимфоманок! Причём чёрта с два поймёшь − кто есть кто! «Классный мужик Ки-Ки-Ки» оборачивается «рыцарем повиновения» да столь покорным, что прямо оторопь берёт! Его супруга с прескромным сенсорным коэффициентом и трагической историей личной жизни, вконец изломанной бессердечной разведкой «Элиты», обладает гипнотическими способностями такой силы, что может незаметно зомбировать человека и на расстоянии − голосом, во время радиопереговоров… да за такую умелицу все спецслужбы должны драться и предлагать миллионные энергоконтракты! Потом вроде бы законченная оторва и сквалыга неожиданно превращается в опасную «Госпожу Метелицу» и за короткое время успевает «замести» двоих, а может, и больше… Интересно, чего ещё следует ожидать в дальнейшем? Я даже не удивлюсь, если права на «Святогорово наследство» предъявит и наше сверхтемпераментная Клара Фоген, которая возьмёт да и окажется…

− Нет, вы трагически ошибаетесь − она была, есть и останется всего лишь жизненно активной девахой, − (скрипучий, невероятно знакомый голос заставил всех нас болезненно дёрнуться, а «вдовушку» и негромко вскрикнуть). − Должны же на Станции кроме шпионов и авантюристов жить и нормальные люди! Правда, их всего двое: крикливая жена тупого «Легионера», которого вы напрасно так ждёте, да мой собственный муженёк − но что поделаешь!

Конечно, от поворота корпуса в сторону первого выхода в коридор никто удержаться не сумел, хотя уж «Дама»-то с её колоссальным чувством собственного достоинства могла бы и остаться неподвижной. За последние дни мы уже почти устали удивляться, однако неожиданное появление самого скучного и занудливого существа из нашего коллектива здесь, на «цветке» №3, глубокой ночью тянуло на весомую сенсацию. Тем более, что «Бледную Поганку» никто сюда не приглашал.

Надо признать, сейчас она выглядела куда более аппетитным грибком − всё-таки правильно подобранная одежда творит с человеком чудеса. Не знаю, как другие, а вот я впервые увидел эту дамочку без её обязательного белейшего, отглаженного халата, в котором она неизменно появлялась и в рабочее время, и в нерабочее, и даже на дни рождения и прочие праздники. Но к сегодняшнему мероприятию оформление у неё было что надо: узкое тёмное платье до колен из искусственной шерсти (непростая работа для вещевого синтезатора и далеко не дешёвая); светлая, невесомая шаль − и не наброшенная, а идеально размещённая на спине, плечах и груди; на пальцах серебро, на шее янтари, в ушах алмазы… Конечно, если всё это мысленно снять, содрать и сбросить, то перед глазами предстанет обыкновенная худощавая женщина далеко не первой и даже не второй молодости, с весьма и весьма посредственными внешними данными и абсолютно заурядным лицом, в котором всё было слишком нормальным, начиная с общей овальной формы и кончая тонкими линиями небольшого, аккуратного носа. Такими же маленькими и аккуратными были и розоватые уши, почти полностью скрытые под длинными прядями русых, тщательно расчёсанных волос, и холодные карие глаза, напоминавшие бесстрастные линзы робота, предназначение которых − постоянное наблюдение и анализ. Упакованная в лабораторную форменную одежду, «Бледная Поганка» являла собой типичный образчик сухаря-буквоеда; своё же нелестное прозвище она получила из-за отвратительной привычки во всех жизненных проявлениях выделять в первую очередь самое плохое, а затем, смачно шлёпая языком, превращать это плохое в совершенно несусветную гадость. Начиная с ней за обедом разговор, например, о яблочном повидле, можно было не сомневаться, что на конечном этапе речь пойдёт о навозе, в консистенции которого «Поганка» находила много общего с несчастным лакомством. Похоже, что жизнь с таким существом не сулила большого количества приятных минут, и её муж чаще других искал утешения на стороне. Кстати, он был недурён собою и пользовался успехом у наших женщин − кроме, разумеется, «Дамы Треф», которая сейчас находилась в состоянии неловкого замешательства. Вероятно, потому, что её порядком измятый костюмчик выглядел хуже наряда незваной гостьи.

Та воспользовалась удачным моментом и подошла ближе походкой директриссы столичного «Дворца моды» (надо признать, это получилось неплохо). С пониманием оглядев груду валявшегося оружия, «Поганка» тем не менее скептически поводила выпяченными губами справа-налево и обратно:

− И с этим убожеством вы собирались проводить в жизнь свои честолюбивые планы? Моему разочарованию нет предела! А я так спешила на ваше совещание, что даже шляпку не успела выбрать!

− Где «Легионер»? − ледяным тоном осведомилась «Дама Треф» и постаралась незаметно разгладить складки на брючках. − Почему он не явился? И вообще − что всё это значит?

«Бледная Поганка» оглядела её с насмешкой, а затем ловким движением отправила в рот очередную неизменную жевательную резинку тонизирующего действия и принялась старательно двигать челюстями. Впервые при этом не послышалось привычного чавканья, так что «Чёрная Вдова» могла бы и не затыкать кулачками уши столь демонстративно. Да, похоже, изменились не только одежда и речь, но и вся роль.

− В такое интимное время суток «Легионерчик» должен находиться, как и положено, в постели рядом со своей ненасытной жёнушкой, − последовал небрежный ответ. − Наверняка Клара заставляет его отыскивать всё новые и новые эрогенные зоны на своем теле! Хотя её достаточно постучать пальцем по лбу, чтобы вызвать томное закатывание глаз и учащённое, стонущее дыхание…

− Насколько я понял, вы убедили Курта уступить его полномочия вам? − осторожно спросил «Барон», решив держаться с небольшой дозой официальности. − Что ж, откройтесь или сбросьте с колоды пару карт − мы с интересом послушаем и посмотрим!

− Двойное «нет» − начинать придётся кому-то из данного «карре», − очертив лёгкими, воздушными движениями воображаемый четырёхугольник, «Поганка», слегка пританцовывая, обошла его по периметру и остановилась с другой стороны пищевого синтезатора. − А с Куртом всё было просто! «Планы изменились, сначала хотят видеть меня, − говорю я ему и киваю на передатчик. − Можешь звякнуть и переспросить!» − «Зачем? − отвечает он с обидой. − Мне всё ясно…» Вот умора! Люблю иметь дело с военными − они послушны и доверчивы, как дети! Ну, хватит веселиться. Изложите в мельчайших подробностях вашу задумку, а я уж решу, стоит ли она моего драгоценного внимания, или её создателям надо в дальнейшем поручать лишь черновую работу.

К этой минуте я уже достаточно овладел собою, и больше всего меня интересовало, позволит ли «Дама Треф» и дальше вытирать о себя ноги. Её так откровенно и бесцеремонно отпихивали в грязный угол, что ещё немного и…

− А пятку тебе почесать вдобавок не нужно? − (о, вот это голосовой нажим!). − Или спинку в душевой потереть? А может, бельишко выстирать? Что? Ноу, но, найн, нет? Тогда разверни свою костлявую задницу, прими полусогнутое положение носом вперёд, и кто-нибудь с помощью хорошего пинка поможет Вашему Поганству найти выход! Ясно?

Так, свои позиции «Дама» отнюдь не собиралась уступать без открытого боя, обнаружив для начала отличное знакомство с нормальным разговорным языком. Впрочем, ни в коей мере нельзя допускать перехода словесной баталии в рукопашную или, тем более…

− Девочки, девочки, не горячитесь! − я предупредительно поднял обе ладони, развернув их в соответствующих направлениях. − И не вздумайте в качестве решающего аргумента применить «экспресс-гипноз»! Нам вовсе не интересно быть оглушёнными с обеих сторон да ещё при таких резко полярных темпераментах!

− Ты полагаешь, что эта дурында способна на интеллектуальные подвиги? − услышав из уст «Дамы» такое шикарное словечко, я едва не прикусил десну от неожиданности. − Любопытно, а закрыться она сможет при коэффициентике аж в 90?

− Любой практикующий разведчик это умеет, даже если он и не «сверхсотник»! − живо ответил я. − Хотя при девяноста условных единицах с твоим «приливным» нажимом совладать трудновато… Но я не сомневаюсь, что барышня со жвачкой натренированна будь здоров!

− Наконец-то за четыре года я удостоилась первого комплимента от мужчины да и то профессионального! − саркастически квакнули из-за синтезатора. − Увы, не могу тебя угостить ответным − даже «третьекласснику» стыдно забывать об элементарных мерах безопасности, не то что «приме»! Не только внешнюю энергозащиту не включили, но и дверной замок закодировали кое-как! Раскрыв его за полторы минуты, я даже поначалу зайти не решалась и раздумывала ещё секунд триста − не ловушка ли? А теперь вижу, что вы и минимальный уровень секретности соблюсти поленились! Конечно, спрятаться от любопытных электронных ушей не в вашей власти, но неужели так трудно просто взять и посмотреть − «пишут» или нет?

Осрамив меня подчистую, «Бледная Поганка» картинно выложила на верхнюю панель кухонного комбайна руку с зажатым в ней небольшим прибором. Мне как самому высокому удалось разглядеть, что женщина манипулирует с пультом дистанционного управления какой-то мудрёной конструкции − я впервые видел у простого преобразователя сигнала систему из семи самонаводящихся антеннок, которые бесшумно перемещались вверх-вниз, стремясь к какому-то особому положению равновесия. Наконец они его достигли, выстроившись рядком остроконечных штырьков разной высоты − их точечные вершины часто-часто замигали едва заметными огоньками.

− Пока очень похоже на светящийся гребешок… сгодится для «вдовушкиной» головы, − нетерпеливо произнесла «Дама Треф». − Какая абстракция на очереди?

Словесного ответа она не получила, но сразу же вслед за её репликой еле слышно заработал станционный компьютер, получивший некое задание. Быстро справившись с ним, «мозг» автоматически включил большой плоский экран − его голубоватую поверхность ровно посередине пересекала толстая зелёная линия.

− Поясняю для дурачков, − начала «Поганка» и постаралась добавить в своё равномерное скрипение как можно больше презрительных обертонов, − итак, поясняю для дураков: ваши туповатые взгляды сейчас устремлены на простейшую информационную картинку, отражающую самое общее энергетическое состояние акустического фона в данном помещении. Неподвижное положение во-он той горизонтальной чёрточки означает…

(Чёрт подери, подумал я, и отчего все бабы так любят выделываться по любому поводу? Этой стерве хорошо: она всласть наотдыхалась на Базе и теперь с аппетитом качает права. А мы за последние дни вымотались до предела, да и завтра никому отдыхать не придётся. Разумеется, если…)

− …а если бы здесь работал замаскированный «жучок», то вместо ровненькой планочки у нас шли бы меленькие-меленькие зубчики салатового цвета… ага, уголочками, уголочками… А вот повышение громкости на диаграммке никак не отразится − всем понятно? Я спрашиваю: понятно или нет, вы, клинические недоумки?!

Этот немотивированный переход от снисходительного брюзжания к яростному всплеску злобы и ненависти никому из нас не понравился. «Барон» подобрался и развернул свои широченные плечищи, а «Крошка Энн» деловито поёжилась и, притянув к себе курточку с начинкой, снова её надела. Я пододвинулся к столу вплотную и бросил красноречивый взгляд на ближайший неразряженный парализатор.

«Бледная Поганка» проследила за всеми этими действиями короткими поворотами головы, не упуская в каждом случае из виду очень спокойную «Даму Треф». Общая встречная враждебность была очевидной, однако непрошеную гостью это нисколько не смутило, а, напротив, взбесило ещё больше.

− Да кто вы такие, скажите на милость? − прошипела она, брызгая слюной, и стремительно подошла к нам. − Что из себя представляете? Что умеете? Что значите в своих Системах? И наконец знаете ли, с кем говорите?!

Размашистым движением руки «Поганка» сбросила со скатерти все боевые игрушки и резко тряхнула правым плечом. Из-под свободного рукава платья вдруг выскользнул широкий, массивный золотой ободок и, сорвавшись с запястья, грохнулся на середину стола. Несколько секунд он неровно вращался, а затем вздрогнул в последний раз и застыл как раз напротив меня. Но я и так уже разобрался, что это за штука (у самого имелась, правда, значительно меньших размеров). Филигранная синтез-работа по засекреченной программе − подделать невозможно, и чужой не наденет… три соединённых друг с другом витых кольца… специальные иероглифические письмена, кодирующие необходимую информацию о владельце − «Тройной Браслет Отличия», ни ля-ля себе! Так, а кто именно перед нами, что за рисунок выгравирован? Ромб с точкой посередине?

Да, какая честь для «созвездия Швали»! Но придётся по традиции соблюсти внешние приличия.

− Дамы и господа, прошу минутку внимания, − я встал, сложил обе ладони вместе и коротко, как требуется, поклонился надменно вскинувшей голову женщине в шали. − Перед нами, вне всякого сомнения, гордость тайных служб «Элиты» − причины такой необычной дешифровки она, надеюсь, объяснит сама. Предъявленная ею редкая визитная карточка практически уравнивает владельца с членами «Ордена Легендарных». А по персональному классу (как, впрочем, и по характеру) наша постоянная в прошлом партнёрша по игре в покер является высококачественной «злюкой». Можно сказать, гениальной.

Заключительные две фразы я намеренно произнёс несколько развязно, дабы означенная «гордость» сообразила, что находится нынче не в той обстановке и не с теми людьми, которые захотят чествовать её под овации и аплодисменты.

− Благодарю за любезное представление, Габриэл, − (моя нервная реакция на последнее слово была отмечена снисходительной улыбочкой). − Я вижу, ты с удовольствием меняешь одно библейское имя на другое? А настоящую фамилию используешь в качестве временной клички? Странные вкусы… Я же, напротив, ценю постоянство. И хотя мы из разных «Секторов» и никогда не встречались, твоё сообщение могло быть полнее − с таким-то масеньким «эС–Ка» таких солидных особ по пальцам можно перечесть!

Замечание было справедливым, однако я морщил лоб и напрягал память лишь для видимости − восьмилетняя оторванность от современной жизни не прошла для меня бесследно. Пришлось завершить фальшивый мысленный процесс безнадёжным разведением рук.

− Так и быть, не тужься, − благосклонно разрешила «Бледная По…» (нет, так её теперь называть не годится), − всё равно остальные здесь поголовно неграмотны и торжественным духом не проникнутся. А пока мы ожидаем ответного жеста доброй воли во-он от той прилизанной брюнеточки в мятой одежонке. Я соглашусь воспринимать её более-менее всерьёз, если она окажется хотя бы «экстрой».

Что и говорить, барьер для взаимопонимания был поставлен высоченный, однако «Дама Треф» вовсе не утратила самообладания. Она медленно встала и, повернувшись к нам спиной, сделала несколько шагов вперёд. Застыв на минуту в неподвижной позе с низко опущенной головой и широко разведёнными руками, «Дама» очень плавно обернулась, и в тяжёлой, давящей тишине внезапно прозвучало:

− А если я попытаюсь сыграть роль Медеи?

…Не знаю, что почудилось остальным, но лично я вместо знакомого женского лица вдруг увидел отвратительную маску, словно высеченную из старого, растрескавшегося мрамора, но с живыми, совершенно безумными глазами мстительной фурии. Они жгли моё сердце, мозг, душу и полностью дали представление об адовом огне, который ожидает каждого грешника. Вряд ли этот кошмар длился дольше одного мгновения, однако, возможно, оно прошло в ином пространственно-временном измерении, и в конечном итоге из положенных мне долгих мучений в преисподней следовало бы вычесть пару сотен лет…

К нормальному состоянию меня вернуло привычное, невозмутимое скрипение «Злюки»:

− Подобные фокусы, дорогая чёрная киска, неотразимо действуют только на неподготовленных, − сообщила она (конечно же, ей удалось успешно «закрыться»). − И чего ты достигла, растревожив в подсознании этих бедняг остатки жуткой мистики из полузабытых детских сказок? Для чего заставила «Барона» кряхтеть и потирать шею, а «Крошку» мелко икать? А растренированный Габриэл вообще позабыл значение термина «психоблок»! Насчёт же твоего смешного заявления… Делаю скидку на явную неинформированность и поясняю: госпожа Медея Темир, будь она здесь, ни с кем беседовать задушевно не стала бы, не говоря уже о дешёвых представлениях! Просто глянула бы разок в глаза… И все мы послушненько выполняли бы её волю с песенками и серенадами в её честь в свободное время! Ладно, больше не воняй, я и так вижу, кто ты такая. А вот что мне с тобою делать, талантливая самоучка, посоветуй? Вообще-то, можно и в долю взять, но, боюсь, строптивая коза в моём стаде ни к чему!

− Уж не знаю, в скотском или в человекоподобном обществе, но считаться со мною придётся! − получив возможность ответить, «Дама Треф» тоже решила малость похамить. − А вот ты не слишком ли много на себя берёшь, заранее примеряя пастуший наряд с неизменной плёткой? Здесь не наша родимая «Элита», где преклонение перед вышестоящими закладывается с малых лет и ежедневно подпитывается! Здесь хаос! А потому нечего являться к нам без спроса с видом матёрого пахана перед скопищем мелких воришек! Нечего показывать свои татуировки, хвастать многочисленными сроками и рычать: «Я авторитет! Я законник!» Запомни: ты пока никто. Четыре года просидела тихой сапой, а теперь выскочила с разинутой пастью, выискивая кусок пожирнее да побольше? Гляди, можешь подавиться! А чтобы совладать лично со мною, всем желающим потребуется в гармоничном сочетании и руки, и ноги, и голова!

− Не пыхти так, а не то лопнешь, − предупредила «Злюка», − и не тарахти − язык прикусишь. У каждого своя философия, но за мною стоят организации, а ты − просто отщепенка, хроническая взбесившаяся неудачница!

− Да? А вот это мы сейчас и проверим! − решительными шагами «Дама Треф» направилась к компьютеру. Остановившись возле работающего монитора с неизменно-ровной зелёной полосой, она сказала, обращаясь к нам: − Леди и джентльмены, вы видите, что появилось новое лицо, желающее бесцеремонно командовать − и только. Может быть, вас больше привлекают надёжные дружеские отношения? Тогда прошу сделать немедленный выбор.

Не знаю, понимала ли она, что поставила всё на карту в не совсем подходящий момент. С одной стороны, мы получили от неё психо-встряску с явно отрицательными впечатлениями, а с другой − «Злюка» олицетворяла собой какой-никакой, но строгий, веками сложившийся порядок, засевший в подсознании куда прочнее ребячьего страха перед темнотой. И чтобы перевесить эти серьёзные минусы, на другую чашу весов следовало бросить кое-что потяжелее идеи дружбы, товарищества и братства в ограниченном квартете. Но «Дама» больше не произнесла ни слова.

Я ошибочно предположил, что молчание затянется надолго, порождая неизбежную общую растерянность (трудно сказать, кому она была на руку), но в который раз недооценил решительность «Барона». Не знаю, как насчёт изобретения глобальных планов, но руководителем он был прирождённым.

Не тратя времени на тревожные, вопросительные переглядки, наш официальный босс грузно поднялся, как обычно опрокинув при этом стул, и через две секунды уже стоял рядом с «Дамой», которая вдруг неожиданно обзавелась слабым румянцем.

− Я понимаю, что в такой момент агитация запрещена, − последовало краткое объяснение поступка, − но обязан заметить: мне надоело из двух зол вечно выбирать самое уродливое!

Теперь итог голосования был предрешён, тем более, что «Крошка Энн» на дух не выносила «Злюку». Я незаметно толкнул «вдовушкино» колено, однако оно недовольно дёрнулось и вернулось в прежнее положение − следующий решительный шаг предлагалось сделать мне. Что ж, такова привилегия мужчин! Но едва мои ноги преодолели половину короткого пути до компьютера, как «Крошка» вмиг подлетела ко мне и уцепилась за локоть, откровенно всем демонстрируя свою новую привязанность. Впрочем, она, скорее, была восстановленной…

Получившая вотум недоверия и оставшаяся в жалком одиночестве, «Злобная Поганка» нисколько не опечалилась по этому поводу. Секунду подумав, она подплыла к покинутым нами местам и основательно расположилась на одном из них. Почти сразу же в сторону насупленных коллег был сделан широкий, приглашающий жест, сопровождавшийся невероятно доброжелательной улыбкой:

− Возвращайтесь обратно, друзья мои! Повыделывались, и хватит.

Скрип из её голоса всё-таки не исчез до конца, однако прилично облагозвучился, став приглушённее и мягче. Понимая, что для восстановления хотя бы частичного доверия этого будет недостаточно, нам ласково и терпеливо разъяснили ситуацию:

− Ну, рассудите сами − как же было не проверить вас на прочность? Внешняя крутость могла ведь оказаться и напускной! А теперь успокойтесь − я не претендую на чужие лавры и не имею своей наступательной стратегии. Как и «Барон», я с самого начала избрала чисто выжидательную тактику, только терпения у меня оказалось побольше. Когда же настал черёд активных действий, то они последовали − пусть и не вполне корректные, но я всё же не воспитательница из детского сада! А вы соответственно не маменькины балованные чада, так что, надеюсь, обойдёмся без взаимных обид. Я знаю, какой намечается обед, частично в курсе некоторых приготовлений к нему и высоко ценю придуманную вами сервировку стола. И сама собираюсь присоединиться к поварскому коллективу − уж, конечно, не с пустыми руками! Идите сюда, ребятки, и я предложу вам та-а-кой уксус и та-а-кой перчик, что будет полный отпад!

…В это очень трудно поверить, но всего через четверть часа все мы дружно сидели рядышком и пили крепкий зелёный чай с питательными приправами. Даю честное, благородное слово, что и в самые лучшие дни из проведённых на Базе никто не чувствовал себя спокойнее и увереннее, чем в эти ночные минуты! Похоже, всем до умопомрачения надоело гнетущее ожидание, когда не знаешь, кого нужно остерегаться, а на кого можно хоть как-то положиться. Накопившаяся усталость оказалась гораздо сильнее способности нервной системы восстанавливаться на ходу, и срочно потребовалась небольшая, но прочная определённость. Даже неподражаемая «Дама» не скрывала своего облегчения по поводу благополучно разрешившегося конфликта, а «Барон» (как, признаюсь, и я) только отдувался, вытирая платком раскрасневшееся лицо, и тут же наливал себе и мне новые порции терпкого, бодрящего напитка. Лишь бдительная «Крошка» в самом начале примирительного чаепития осведомилась с чисто женской подозрительностью: «Не мытьём, так катаньем?» − «И вовсе нет! − решительно возразила "Злюка". − И о взаимоотношениях запряженного ослика и морковки-приманки тоже не надо! Если уж тебя так тянет выразиться афористично, то образ кнута и пряника подойдёт в самый раз. Но я уже сказала, что обязанности погонщицы оказались мне не по плечу, а вот пряничек с уксусом и перчиком предлагается вам бескорыстно!» − «Ах-ах-ах, какой альтруизм!»

Благотворительностью здесь, конечно, и не пахло − «Злюка» сделала точный, беспроигрышный ход. Впрочем, выбора у неё не оставалось: чтобы вернуть утраченные позиции, требовалось сильнодействующее средство. И оно не только оказалось таковым, но и было предложено в самый подходящий момент! Откровенно говоря, настолько подходящий, что у меня появилось желание проверить с помощью мини-«аналитика» субэлектронику нашего вездехода − вполне возможно, как раз именно там и находился искомый «жучок», и не чей-нибудь, а именно «Злючкин».

Однако следовало признать, что сообщение «Дамы Треф» о затеянной нами игре, она выслушала с фантастическим вниманием − при вытянутой вперёд мордочке и с горящими, возбуждёнными глазами. Если нам и пудрили мозги, то весьма умело.

− Эх, птенчики-крошки, что бы вы без меня делали! − (подобную нахальную реакцию вполне следовало ожидать). − Конечная стадия-то у вас практически не разработана! С таким трудами соорудили грандиозную мышеловку, а вместо бьющей пружины поставили слабые загородочки! Да вдобавок ещё надо развести мышей по клеточками и подождать, пока они заснут… Моя же конструкция сработает быстрее, проще и безотказней!

Нам пришлось согласиться с этим самоуверенным выводом после дальнейшей «Злюкиной» тронной речи, в которой она изложила своё видение финала нашей операции столь гладко и продуманно, что вызвала у «Барона» уважительную реплику: «Да-а, так удачно связать нитку с канатом не каждому дано!». «Чёрная Вдова» в свою очередь с большой долей зависти (плохо замаскированной под недовольство) высказалась о претензиях «Злюки» на одну из главных ролей. Конечно же, она отдавала себе отчёт, что ни замену, ни дублирующего актёра за столь короткое время подготовить не удастся.

А меня беспокоило совсем другое. Я никак не мог отделаться от тревожной мысли, что, согласившись есть без предварительной пробы сей разрекламированный пряник под острыми специями, мы не только прилично рискуем собственным здоровьем, но и навсегда отказываемся от порой необходимого в нашем возрасте диетического питания! А вдруг не приспособимся к новой кухне − что тогда?"

Блок событий №3: Хроника ночного заговора (2)

2 часа 20 минут ночи:

Краткий эмоциональный итог блиц-партии

"К сожалению, самой вести игру не удалось − не позволили, свинтусы! Пришлось активно вистовать. Тут проблем не было, но в дальнейшем сложности увеличатся.

Ничего, эта хрюшка лидерства всё равно не удержит. Любительское отношение к делу рано или поздно даст о себе знать, а нашим ремеслом с лёту не овладеть.

Но как же сильно она воздействует на сознание! Здесь я ей не соперница, хотя мне «экспресс-гипноз» ставили лучшие специалисты «Элиты». Ладно, обставим «Дамочку» на мелочах.

На других я зла почти не держу, однако наказать за проявленное неуважение придётся. Они хотели заниматься исключительно чистоплюйством − так будут повязаны кровью. И намертво.

И ещё одно. Странную оговорку допустил «Барон» о приехавшей на смену «восьмёрке агентов и нимфоманок»! Ведь ни «Дамы Треф», ни «Стража» там не было…"

2 часа 30 минут ночи:

В ритме воспоминаний

"А почему и нет? Почему бы столь привычному приступу меланхолии не посетить меня именно сейчас? Неужели разумнее приглушить настойчивый, печальный зов с помощью запрещённой для других рюмки коньяка и открыть двери другой, куда более неприятной гостье, по имени «мигрень»? Тем более, что обитатели остальных комнат сейчас лежат в уютных постельках в обнимку с диктофонами и наговаривают, диктуют, откровенничают… Впрочем, «Барону», как и мне, это ни к чему − он наверняка уже спит крепким сном. А я пока спать не в состоянии, так отчего не отдаться течению усталых мыслей? Больше ведь отдаваться некому, то есть нечему…

О, случайная оговорочка некстати указала и направление! И сразу вспомнился Серж и наша последняя встреча в его модерн-крепости… давно это было. Рыцарь уже знал, что и со мною у него ничего не получилось, и пребывал в настоящей депрессии. Я видела, как он непрерывно искал объяснение своему очередному фиаско − не находил и мучился страшно. И облегчить эти страдания я никак не могла. Не скажешь ведь: «Прости, дружок, но женщин ты не понимаешь!»

Представляю, сколь сильной была бы обида! Ведь начиная от знакомства и кончая забавами Амура − всё у него выходило великолепно: интрига, ухаживание, соблазн, решительное обольщение и долгая, страстная ночь… Увы − это было знанием женской сути, но не пониманием её. А разницы Серж не чувствовал.

С каким трудом он примирился с мыслью о невозможности полностью подчинить своей воле Младшую Королевну! Хорошо, девушка-мутант − особенное существо, ладно… С обычной черноглазой и черноволосой особой по прозвищу «Дама Треф» он надеялся управиться запросто. Но слишком уж легко прочитывался его подлинный интерес! И Малинка, и я были ему нужны исключительно как носители телекинетических и зомбирующих способностей, как покорные, ласковые, но в то же время и беспощадные создания типа ручных хищниц − можно гладить, а можно и натравить… Однако укротитель пропускал одну важнейшую стадию дрессировки: прежде, чем сделаться рабой мужчины, любая оригинальная умница или симпатичная очаровашка непременно должна какое-то время побыть его повелительницей! Конечно, в благородном смысле этого слова, речь идёт не о капризах.

Сержу ничего подобного и в голову не приходило.

Сегодня он обнаружил для разработки новый интереснейший объект со сногсшибательной фигуркой и спесивым именем Эльзы фон Хётцен. Насколько мне стало известно, рыцарь учёл опыт предыдущих неудач и действует очень осторожно. Вдобавок эта зеленоглазая тёлка сама столь активно ищет для себя подходящего бычка, что окрутить её и поставить на колени не представляет никакого труда, но…

Но я уверена, что у Сержа опять ничего не выйдет.

Если, конечно, он сам не влюбится. Ах, куда там! В его годы даже не вспоминают, что это такое.

А ведь в последний раз игрок был так близок к полному успеху! Легко разобравшись в моих отношениях с «мужем-не-мужем Ки-Ки-Ки» (смешно, но «вдовушка» до сих пор в неведении) и поняв, что мы спим в разных кроватях, Серёжа приложил максимум усилий для проникновения в меньшую из них. Меня особенно занимала его настойчивость в добывании отдельной комнаты на Станции − скоро я стала в ней самой настоящей хозяйкой!

Хотя Уэнди отгородила себе приличный кусок в общей лаборатории, а Лина одна распоряжалась в медицинской…

Я всё-таки дрянной человечишка.

Поразительно: всего несколько лет, проведённых в замкнутом пространстве − и я вновь способна с жадностью оценивать мельчайшие преимущества и удобства. Где же мой аристократизм духа? Где тщательно разработанная космополитическая философия? Где спартанские черты характера, приобретённые и отточенные за годы испытаний? Где мой элегантный стоицизм и почему от него так мало осталось? Каким образом я сумела скатиться до ненавистного мне уровня типичной домохозяйки? Господи, как я вела себя час назад! Как пыжилась! Какие мерзкие слова произносила! Чуть было в волосы «Злюке» не вцепилась. Вот что значит не иметь подлинного воспитания! А может быть, возраст…

Но, если подумать, что оставалось делать? Скучающе отвернуться, проронив презрительное «фи»? Кто бы тогда эту паскуду поставил на место? А так сразу присмирела: хвост поджала и когти спрятала. Однако и лицо удачно сохранила! Как бы я поступила в случае проигрыша? Не берусь утверждать наверняка, но, вероятно, продемонстрировала бы всем свой удаляющийся вид со спины. Не хотите − не надо. Не нравится − а вам и не предлагали, смирите ваше пылкое воображение…

Красиво получилось бы. Но это означало уйти в тень навсегда. Тогда оставалось лишь попытаться сохранить наиболее близкого человека, моего бедного «супруга-не-супруга». А ведь я снова примерила одеяние роковой женщины только затем, чтобы остановить массовое и окончательное сведение счётов! Или вру?

И какое мне до всего дело? Диагноз болезни этого мирка был мною поставлен около семи лет назад с неутешительным прогнозом: планета и её обитатели в любом случае обречены. Кажется, я это доказала Сержу математически точно и, помнится, он возразил, что то же самое можно сказать и обо всей нашей Цивилизации («…не прикажешь ли удариться в отшельничество и проповедовать исключительно целебное недеяние?»). Соглашаясь с крохотностью и мимолётностью человеческой жизни, он категорически отрицал позицию принципиальной пассивности; советовал не отказываться от борьбы за собственную душу; упоминал о великом даре надежды как о главном отличии человека от животного («…надежда − это всегда лучшее будущее, которого у зверя нет и быть не может: он всегда в настоящем…») и говорил ещё много чего хорошего и правильного, а мне как-то стыдно было признаться, что после знакомства с его «компакт-библиотекой» жившая в моём сердце средняя из трёх прекрасных фей-сестёр, впала в летаргический сон, выхода из которого не предвидится.

Как жаль, что я так и не смогла убедить рыцаря размножить основные материалы (например, документальную хронику 102-й Всепланетной Войны или 26-го Последнего Газзавата) и ознакомить с ними всех недоумков, спешно готовящихся к очередному походу по «Святогоровым следам»! Серж утверждал, что в Замке Рэчери о развесёлых деяниях прошлых лет аристократия прекрасно осведомлена, но, во-первых, ей на рядовых исполнителей наплевать, а во-вторых, себя-то они сами считают куда умнее и удачливее своих предшественников! Те, конечно, полными дураками были, оттого и погорели, но уж нас-то вокруг пальца не обведёшь…

И всё же стоило показать хотя бы дружному коллективу нашей Базы то, что осталось от прелестного городка, некогда служившим детским оздоровительным курортом, после того, как там по чьему-то приказу опробовали так называемую «субстанцию наказания» №63. Вернее, городу не было причинено никакого вреда, и трогательные, сказочные домики-башенки до сих пор каждую ночь освещаются гирляндами разноцветных огоньков, а трупы… Что ж, по завершении процесса «наказания» две тысячи сто шестнадцать маленьких трупов были спешно подвергнуты «сухой кремации» − заметание следов и запечатлела бесстрастная видеокамера неизвестного оператора. Думаю, такое зрелище потрясло бы даже сверххладнокровную злодейку Йоркову-Гансвид.

Командор фатально ошибался, считая эту проклятую планету-родину неким специальным накопителем страха или, как он выразился, испытательным полигоном новейших видов оружия. Увы, все эти чёрные тысячелетия здесь никто и ничего не испытывал − здесь сводили между собой счёты. Сразу, без раздумий и анализа последствий.

Да, эволюция мозговых извилин преподнесла-таки сюрпризец! В один исторический момент некая обезьянообразная дрянь, совсем ещё недавно спустившаяся с дерева, вдруг с интересом обнаружила, что пещера у соседа и больше, и лучше, но мускулы на руколапах − хуже. После столь поразительного вывода последовало соответствующее деяние, в итоге − один мертвец и одно приобретение. Жить сразу стало веселее, и оставалось только ежедневно благодарить Всевышнего за вереницу бесконечных перевоплощений, вследствие чего так остроумно поддерживается длительное существование столь удачливой особи. В самом деле, кто узнает в подстриженной и причёсанной вертлявой поскакушке тупую, злобную гориллу? Кто заподозрит, что в нужный миг кокетливо улыбающийся ротик способен моментально превращаться в широченную пасть с ядовитыми клыками? Конечно, сам механизм перерождения придуман не слишком удачно, однако один предсмертный вскрик и один воскрешающийся − не такая уж большая плата за многочисленные удобства реального бытия. Чего только стоит сознание полной власти над ближним и частичное над дальним! Я вот чувствовала себя просто превосходно, доказав «Бледной Поганке», что надлежащее ей место находится лишь в середине стола. Вместе с остальными. Ближе к параше… Самоутверждение любой ценой − тут вам и кайф, тут вам и цель.

Да, в «созвездии Швали» процесс определения «кто есть кто, а не тварь дрожащая» в конце концов пошёл очень круто. Индивидуальные разборки почти прекратились, однако число всевозможных агрессивных кланов росло. Причин для широкомасштабных «правилок» хватало: религиозных, политических, этнических, философских…

Очень скоро более слабые сообразили: чтобы выжить, необходимо иметь в своём истребительном арсенале нечто экстраординарное. Мускулистый сосед, в очередной раз полезший в чужую пещеру с привычной дубиной и щитом, вдруг оцарапался у входа о какую-то странную колючку и, вернувшись домой в идиотическом состоянии, принялся громить своих же близких. Уцелевшие из них оправились от шока и основательно призадумались…

…Когда дело дошло до оружия ядерного распада, пришлось сделать первую вынужденную остановку. Изобретенное глобальное средство группового самоутверждения работало слишком уж грубо, с массой вреднейших побочных действий. Выяснилось, что куда интереснее тешить свое истинное «я» более скромными, привычными способами. И фабриканты всевозможных последних аргументов, работавших по принципу «вальтера» мадемуазели Ласкэ, были на многие десятилетия завалены заказами…

Массовую трагедию ускорили игроки, для которых конечная цель оказалась важнее самого процесса. Число мистеров и миссис «Метелиц» росло и множилось − снежный ком увеличивался с невероятной быстротой, уничтожая огромные территории и не оставляя их населению никакой надежды. Войны бактериологические, химические, гравитационные, энергетические сметали миллионы и миллионы несчастных обывателей, как ураган сметает сухие зёрна. Немногим удавалось случайно закатиться в щели и уцелеть… И всё-таки Планета жила, с невероятным трудом частично самовосстанавливаясь после очередной изуверской встряски. И опять рождались, страдали и мучились новые фрайера к большой радости законников и главарей всех мастей и окрасок…

При таком положении вещей побеждённых, жаждавших реванша, хватало всегда. И находившиеся в их распоряжении господа учёные рано или поздно, но должны были изобрести что-то крайне радикальное. Хищная красавица по имени «Генная Инженерия» давно кружила головы властителям, щедро раздавая авансы и обещания. А когда удалось органично срастить живое с неживым, добившись идеального взаимодействия природного мозга и неоэлектронной схемы; когда появились первые «оборотни», «трансформеры» и «трупыри» − тогда на Планете воцарился самый настоящий ад. Смерть была всюду, а спасения не было: «Земля под нами не расступилась, а в небо не взлететь…»

Трудно сказать, когда удалось найти подобие выхода и по чьему высочайшему соизволению. Может быть, Всевышний всё ещё считал нас не безнадёжными. А может, Его Главный Оппонент решил, что настало время развлекаться на иных пространствах?

Как бы то ни было, но началось повальное бегство обезумевшего человечества в Космос. Надеясь на что-то новое, лучшее, люди бросали на обречённой Планете созданное ими же оружие, уничтожали жуткие рецепты, прятали концы в Сафат-реки… Бедные, смешные существа! Страшный «ген самоутверждения» по-прежнему оставался в их программе − но до «вибраторов космического пространства» было ещё ой как далеко! В будущее же снова никто не заглядывал, ибо хлеб насущный опять выдавался только на один день, и отказываться от него не хотелось.

Теперь Земля полностью находилась во власти оставшихся групп самых непримиримых фанатиков. Они по-прежнему грызлись друг с другом с лютой яростью; никем и ничем не контролируемые, шли на откровенно безумные эксперименты и над природой, и над собой, добиваясь одной им ведомой дисгармонии. Досуществовавший до наших дней «Проект Святогора» был далеко не единственным в череде фантасмагорических планов и мероприятий. В «компакт-библиотеке» встречались упоминания о разработках «Тёплая Антарктида», «Луна идёт в гости», «Расколотые континенты», «Абсолютный вирус»… Восторженный отзыв имелся на некую программу «Любовь зомби», которая гарантировала каким-то посвящённым полное и окончательное избавление от всех инакомыслящих. Неведомый, пристрастный историк прямо-таки убивался по поводу утраченного последнего шестого кода допуска…

Ну, не печалься так, бедняга! Ты дождался − принимай гостей! Какие люди будут участвовать в поисках! Командор, «Госпожа Метелица», «Злюка», «Барон и К°», «Филипп-Учёный и К°», а также «политики» и аристократы рангом поменьше вкупе с наиболее умными из витязей. Разведка, контрразведка, военные, неудачники, фанатики, карьеристы… «Синдиката» вот не хватает, и в его уход что-то не верится. Кто-нибудь да найдёт, и тогда − горе побеждённым!

Горе Галактике. Горе всем. Серж считает, что оружие под названием «аннигиляторы» гораздо страшнее «вибраторов пространства». Хотя в это и трудно поверить.

Однако нельзя не вспомнить и о противостоящей стороне, о так называемой «Партии Королевен». Именно она, в основном, контролирует разношерстное богатырское воинство. Строгость противостояния соблюдалась веками, но теперь всё смешалось. Ряд атаманов под влиянием Иннокентия, кажется, не прочь поменять хозяев. А Старшая Королевна Хельга Первая неожиданно воспротивилась военному решению проблемы. Её поддерживает прямодушная сестра-мутантка, владеющая особой формой телекинеза, то есть способом мысленного контроля над гравитационными полями. И обладающий весомым авторитетом атаман Тит. И невесть откуда взявшийся в этих местах лет десять-двенадцать назад странный парень, называющий себя рыцарем Сержем де Пери и никого не любящий всерьёз, кроме своего коня…

Как же Серёже хотелось иметь мою талантливую голову в своей обойме! А мне одно время − его кудри на своей груди… Но планы слишком уж не совпадали, и сбыться им было не суждено.

Ладно, если получится моя отчаянная задумка, то рыцарь убедится, что я гожусь не только на роль любовницы или простой исполнительницы великих мужских замыслов. Странно, и отчего это так меня заботит?

И что будет потом? Участники новоиспечённой команды полностью убеждены в предсказуемой заурядности стремлений их «Дамы Треф» − перенесут ли они спокойно неожиданное разочарование? Вряд ли. Все игроки в прошлом подвергались различным унижениям со стороны своих Систем − это не забыто. И прощено не будет. Вполне вероятно, что «Господин Монтаг» и «Крошка Энн» удовлетворятся устройством личных и достаточно мирных суперкарьер, но наш «Барон» не из таких. Босс страшно переживал гибель жены, испорченную молодость единственного сына − он будет мстить. И если поймёт, что я стою у него на пути и фактически являюсь сторонницей «Партии Королевен», то…

Кстати, наша четвёрочка, размякшая за примирительным хлебанием заваренной воды, как-то позабыла выяснить: а действительно ли «гордость разведки Элиты» по очень подходящему прозвищу «Злобная Бледная Поганка» в данное время представляет интересы этой самой «Элиты»? И каковы её личные планы?"

6 часов 10 минут утра

…Как обычно он проснулся за несколько мгновений до звонка электронного будильника и снова удивился поразительной самонастройке человеческого организма, способной дать фору любому точному прибору. Самочувствие было превосходным, что лишний раз подтверждало преимущество короткого крепкого сна без сновидений перед долгим, но беспокойным. Что же, значит сегодня можно обойтись без разминочной гимнастики и ограничиться холодным душем. Спешить не следует: пусть сначала освежатся девицы… Он усмехнулся. Девицы, которым за тридцать − природный феномен, к исследованию которого и современная психология не спешит приступать. А зря! Что-то слишком уж часто в этом возрасте их всклокоченные, расчёсанные и завитые головки начинают посещать такие мысли… А впрочем, почему «такие»? Просто мысли. Да, но если твой мозг благополучно дремал от рождения и до возраста Ильи Ивановича, названного Святогорова братца, то с какой стати ему вдруг просыпаться, когда приличная часть жизни уже прожита? Существуй, милая сестрица, на бездумном автопилоте и дальше! Ан нет − настало время, и запускается некая таинственная программа: процесс становления завершился, и серое вещество природного «аналитика» готово к полноценной деятельности. Я уже взрослая, я сама знаю, куда обувать ногою чулки…

А как быть с тридцатилетним провалом в обработке и анализе сигналов, поступавших из внешнего мира? Долгие годы разум был замкнут исключительно на себя, и вот он внезапно очнулся и начал присматриваться к окружающему информационному полю… Чёрта с два «начал», если бы так! Он практически моментально, в считанные недели, впитывает в себя всё мало-мальски интересное, а порой и вообще ненужный хлам! Дальше, не имея желания или вообще не обладая способностью организовать схваченное хоть в какое-то подобие порядка, он в лихорадочном темпе формирует свою, основательно перетасованную геометрию бытия, согласно которой и начинают разрабатываться дальнейшие жизненные планы. Ну и что прикажете делать логически мыслящему мужчине, если ему приходится действовать бок о бок с подобными оригиналками? Да ещё в рискованной игре?

Многозначительно крякнув, «Барон» легко поднялся, привёл постель в порядок и всё-таки решил сделать несколько упражнений на растяжку. Он всегда гордился, что в свои зрелые годы постоянно держит собственное тело в отличной форме − и это при далеко не сбалансированном питании. Однако ведь без ростбифов с кровью и пирогов с паштетами силушкой не обзаведёшься! А так он дважды укладывал после получасовой схватки правую руку Курта Фогена, а поединок с Инфантьевым закончился тем, что одновременно погнулись стальные упоры для левых рук…

Сложение пополам с захватом сзади обеих ног и горизонтальный «шпагат» получились безукоризненно, но в вертикальном привычной точности движений не ощущалось. Пришлось выполнить полный комплекс восстанавливающего массажа и лишь после этого отправиться в душевую. Ничего, время ещё есть, а завтракать сегодня лично он не собирается. Когда возможен настоящий боевой контакт, кишечник должен отдыхать, иначе и пустяковое ранение в живот может привести к летальному исходу.

Его компаньоны, однако, либо придерживались других взглядов, либо вообще решили положиться на Судьбу. Когда освежившийся «Барон» неслышными шагами подошёл к залу-столовой, то увидел через дверную щель, что основательная кормёжка находится в самом разгаре. Никто на отсутствие аппетита не жаловался, а друг «Монтаг» уплетал такую порцию ветчины с беконом, что хватило бы и троим. Дамы не отставали и уписывали за обе щёки котлеты, спагетти под майонезом и бисквитный торт с шоколадным кремом. Последним сверхкалорийным ужасом тешила себя, разумеется, «Злюка», которой на свою талию всегда было наплевать. Возможно, потому, что она удивительным образом не менялась, независимо от пива и образа жизни.

С пристальным вниманием «Барон» вглядывался в беззаботные лица болтающих женщин, стараясь не поддаваться зашевелившейся в его душе тревоге. Не стоило так легко соглашаться на добровольное подчинение, подумал он. Кто знает, что за нравственную модель Вселенной выбрала для себя «Дама Треф»? Её почти восемь лет здесь не было ни слышно и не видно… До этого, говорят, она тоже жила тише воды ниже травы, а как стукнуло тридцать шесть − перед нами уверенный, амбициозный лидер! Неужели столько времени сидела и ожидала выгоднейшего случая отличиться, не обращая внимание на случаи выгодные и просто подходящие?

И вообще, почему на этой планете девы ведут себя столь агрессивно? Воздух здесь особенный, что ли? Возбуждающий… Прослышали и съехались со всей Галактики… И все с отличиями, с разнообразными способностями! От развязной дурёхи Эльзы фон Хётцен через патологически меткого стрелка Злату-Голду и до непонятной «Дамы». А из местных − маленький живой гравитатор по прозвищу Младшая Королевна да необыкновенная (по слухам) умница Старшая. Да вдобавок хитрющая мадемуазель Ласкэ… кажется, на подходе самый настоящий матриархат…

Выругавшись шёпотом, «Барон» машинально проследил взглядом, как «Злюка» с опустевшей тарелкой протопала к синтезатору и через минуту вернулась обратно с горкой из четырёх пирожных со сливочным кремом, на ходу жуя пятое. Прервавшийся обмен репликами возобновился с прежним оживлением:

− И что, не догадалась принести заодно и кофейку?

− Надо было попросить!

− Не «попросить», а напомнить…

− Напоминают официанту. А меня просят.

− Да будет вам, девчата! Сейчас приготовлю.

− Вот и умником будешь! И мне бы ещё бутербродик с икоркой… нет, два!

− А не лопнешь, «вдовушка»?

− А не треснешь, милая?

− А сами-то, сами? И вообще − заглохните! Я перед ответственной работой всегда заправляюсь впрок!

− А с чего ты взяла…

− А почему ты решила…

− Д потому, что кое-кто поспешил взять на себя роли руководительницы и мыслительницы! Действовать же руками-ногами предстоит мне и мужикам!

− Интересное мнение-начинание под названием «добровольцы, вперёд»…

− А ты, дорогой «Монтаг», не согласен? Так, спасибо за коф-фэ-ээ… Значит, против?

− Надо подумать. И посоветоваться с опаздывающим «мужиком».

− Да, наш «Барончик» всё дрыхнет! И без снов. При его-то нервной системе!

− Или наоборот − сладко грезит о том, как он возвращается на родину и помощью «усилителей» даёт прикурить тем, кто его сюда сослал…

− Да-а, ради такого оружия стоит попрыгать!

− Ошибаешься в формулировке, милейшая «Дама»! «Усилители», о которых так мечтает Командор, это не оружие. Это − Надежная Охрана Собственного Достоинства, необходимая нам, интеллектуалкам. А радости для вояк − это аннигиляторы, хронодеструкторы, отсекатели пространства и прочие кошмарики.

− Любопытное мнение «Злючки»…

− …с которым вы, надеюсь, согласитесь. Ведь отчего я испытываю бешеную зависть к Малинке? Оттого, что даже будучи не Королевной, а обычной, недалёкой девкой (кем и является на самом деле), она может на любое приказание ответить любому: «А пошёл ты в… в болото!» Нет, не так: показать две комбинации из трёх пальцев каждая и сказать: «А иди ты на… на хрен!» Нет, не так: повернуться задом, задрать юбку и гаркнуть: «А вали-ка ты…»

− Довольно-довольно, мы уже убедились, что у тебя поразительно богатое воображение! И что, неужели подобная выходка есть предел твоих мечтаний?

− Представьте себе, да! Может, ты желаешь решительно подчинять других, а я хочу, чтобы не указывали мне. Хватит! Надоело.

− Так выйди в отставку, займись разведением гладиолусов и георгинов! Разведка «Элиты» как-нибудь перебьётся…

− А стаж? А пенсия? Или, думаете, мне грозит большое энергонаследство? Нет, я всю жизнь пахала, как надёжная землеройная машина!

− Прости, но о каком стаже может идти речь у наёмных авантюристов? И неужели ты делаешь энергетические отчисления в…

− Минуточку-минуточку, «Монтаг»! Ишь, что нам плетут! Тогда, кроме финала «романа с усилителями», пусть покажут и его начало! Не хочешь? Так позволь мне, но учти: я в сказочки давно не верю! Даю картинку в стиле художников-примитивистов: «Злюка», превратившаяся в гравитационную машину, преспокойно захватывает один из энергетических банков, а приехавшей ошеломлённой полиции нагло заявляет: «А видела я вас… тра-та-та!»

− Ой-ой-ой-ой! Фу-фу-фу! Фи-фи! Пфе!

− Небогатые возражения…

− Так ведь если у соседки мозги размягчились и сопли потекли, не обязательно же ведро подставлять!

− Хватит, девочки, довольно, не то вы опять переругаетесь. А что касается меня, то отстаивать свою независимость с помощью очередного хитромудрого учёного изобретения… А если «усилители» будут у каждого?

− Нет, вот этого как раз допускать и не следует! Каждому-то зачем? Я полагаю, что «Клуб Святогора» должен быть исключительно закрытым! Приём только достойных, только тех, кто докажет…

− …кто докажет, что на ваши «усилители» у него имеются свои, скажем, «разрушители»…

− Хотя бы и так! И если, в самом деле, есть − милости просим!

− Между прочим, в идее охраны достоинства заложено рациональное зерно. Что ни говори, а хорошо чувствовать свою практически полную защищённость от нежелательных физических воздействий. Особенно нам, женщинам…

− Спасибо, дорогая «Дама». Я просто выразилась неудачно, а ты уловила самую суть!

− Насчет «физических воздействий» вопрос тоже спорный. Для Клары, например, чем их больше, тем лучше. Да и я люблю некоторые виды прикосновений со стороны мужчин…

− С добрым утром, говоруны!

− А вот наконец-то и сам! Отчего так долго задерживался?

− Немного подслушивал. И знаете, что подумал?

− Ась?

Вошедший «Барон» лукаво прищурился и оглядел всю честную компанию с нескрываемой насмешкой.

− Я подумал, что совершенно точно могу определить то, чем вы сейчас занимались, − сказал он, подходя ближе. − Это называется: «Восторг от примерки нарядов, приобретённых на средства, которые удалось выручить от продажи шубы, пошитой из шкуры не убитого медведя, следы которого ещё только-только предполагается обнаружить». Не довольно ли?

− Пожалуй, да, − согласился «Монтаг» и очень быстро навёл на столе порядок. Ему никто не помог, скрыв свою лень под разными предлогами. «Злюка» сделала вид, будто у неё что-то застряло между зубов, чем вызвала ироничную реплику «Чёрной Вдовы»: «Кажется, в пирожных были кости?» Сама же «вдовушка» принялась разглядывать в зеркальце свою физиономию и незамедлительно получила в ответ скрипучую рекомендацию, откуда именно ей следует убрать повисшую макаронину. А «Дама Треф» просто вышла из столовой и через несколько минут вернулась, держа в руке новенькую нераспечатанную колоду карт.

− Предлагаю определить состав группы этим старинным способом, − сказала она. − Пусть у всех изначально будут равные права, остальное решит случай.

− Я не считаю это справедливое мнение правильным, − живо возразил «Барон». − Ситуация такова, что мне идти придётся при любом варианте − другому могут не поверить. Насчёт же номера второго… Тут сработает метод исключения. Вы, уважаемая, обязаны находиться на «Базе», чтобы координировать действия остальных; вы, драгоценная, рисковать вообще не должны − финальную партитуру исполнить больше некому. У «лохматушечки» тоже хватит забот − хотя бы с десантниками, так что компанию мне составит, скорее всего, господин «Монтаг». Надеюсь, с его стороны возражений не будет?

− Конечно, нет, − последовал уверенный ответ. − Босс прав. И вообще по старинке всегда было так: мужчинам − сражения, женщинам − интриги.

− Достойно вывернулся! − «Дама Треф» невольно рассмеялась. − И, тем не менее, хочу настоять на своём − сейчас объясню, почему. В замечании «Барона» много разумного, но есть и большой изъян: опять пойдёт расслоение на руководителей и подчинённых-исполнителей. Этого допускать не стоит. Все мы должны постоянно быть в одинаковых условиях, даже если нужно пожертвовать сиюминутной выгодой. Иначе рано или поздно возникнет внутренний заговор недовольных, и конец. Я понимаю, что «Монтаг» справится в рукопашной лучше меня, и всё же, если выпадет жребий, готова отправиться вместо него. И отправлюсь. Ребята, поймите: сейчас справедливость важнее!

− За счёт сомнительной справедливости будет нанесён ущерб делу… − привычно было скрипнула «Злюка», но затем сама себя оборвала и села за стол, отвернувшись. На неё внимательно посмотрели, после чего «вдовушка» решительно забрала у «Дамы» картонную коробочку и с вызывающим треском распечатала. Впрочем, почти сразу же 38 атласных листов были переданы «Барону». Его умелые руки привычно несколько раз перемешали колоду, дали подснять и выбросили напротив каждого по одной карте крапом вверх. Свою карту «Дама Треф» быстро придавила ладонью, словно опасаясь подмены.

− С кого начнём? − спросила она. Все несколько растерянно переглянулись.

− А какая разница? − недоуменно отозвался «Монтаг». − Можно и с тебя.

− А почему с меня?

Никто не нашёлся, что на это ответить. После минуты невнятного молчания «Барон» потянулся к своему прямоугольничку с изображением букета полевых цветов, но был остановлен хладнокровным замечанием:

− Я, признаться, не уловила: тот, кому выпадет наибольшее число очков, пойдёт на дело или остается?

Это выдала «Злюка» − на неё снова уставились, но теперь уже с явной растерянностью. Потом «Дама Треф» нервно хихикнула:

− Действительно, мы начинаем дурью маяться! Простите, я снимаю своё предложение − пусть идут добровольцы.

− Вот и ладненько, − торопливо подвёл черту под спорами «Барон», словно опасаясь, что именно его кандидатура и выпадет в отсев. − Вопрос решён: за добычей отправятся бравые, горячие парни!

− А также одна энергичная женщина, − вдруг смело добавила «Чёрная Вдова» и встала рядом с «Монтагом». − Во-первых, я вот этого бородача одного не пущу, а во-вторых, третий номер не помешает. В качестве резервного, если хотите. Вдруг кто-нибудь из мужчин потеряется по дороге?

− Очень правильная мысль! − «вдовушку» неожиданно поддержала встрепенувшаяся «Злюка». − В самом деле, мало ли что?

«Барон» кашлянул, дважды сжал и разжал кулаки и взглядом спросил мнение своего приятеля. Тот ответил широким жестом − «ничего не поделаешь!» − и коротко молвил:

− Согласен.

− А те-пе-ри-ча, дорогие мои, − с заговорщицкими интонациями начала «Вдова», − я, с вашего позволения, посмотрю, что кому было уготовано. Итак…

Прежде, чем её успели остановить или хотя бы высказать это самое позволение, она быстро перевернула свою карту, с большим удовлетворением показала всем ярко-красного бубнового туза и объявила:

− Я в картонки никогда не играла, но вижу, что эта фиговина − одна из главных!

− Совершенно верно, − хмыкнул «Монтаг», − теперь мы точно знаем, что без тебя никак нельзя обойтись! А у нас… так, «король» и «король». Выходит, и мы получили одобрение свыше!

− Это если мне не выпадет «червончик», − предупредила «Дама Треф», − или одиннадцать, как и «Крошке»… Раз, два, три!

Она эффектно щёлкнула ноготком по глянцевой карте и, приоткрыв рот, озадаченно уставилась на совершенно чистую поверхность.

− «Пустышка»! − отчего-то радостно воскликнула «Злюка». − Ей выпала «пустышка»!

− В корне неверно − это же не домино! − звучно возразил «Барон». − Перед нами просто запасная карта, которая может заменить любую утерянную!

− Вот именно − «за-пас-на-я»! − поспешно подхватила «Дама», четырежды ткнув пальцем. − И нечего вопить, будто тебя… У самой-то что?

«Злюка» демонстративно от неё отвернулась, обеими руками сграбастала свою карту, прижала к груди и медленно подтащила к самому носу. Приподняла, заглянула − и с нескрываемым торжеством швырнула на середину стола. После чего встала, отошла на самое освещённое место и принялась наслаждаться произведённым впечатлением.

− И что такого? − недовольно спросила «Крошка», рассматривая яркое изображение смеющегося горбатого карлика в красно-синем костюме придворного шута. − Какой-то уродец…

− Это так называемая «дьявольская карта», − неохотно сообщил «Монтаг». − Она по желанию игрока один раз за партию может принять вид любого другого символа − от двойки и до туза, смотря что понадобилось. Пророческая сдача, что и говорить! А вообще-то, надо было лучше тасовать…

− Лично мне пророчество видится в ином, − отмахнулся от адресованного ему упрека «Барон», − можете, кто верит, считать это благоприятным намёком Всевышнего. Когда на кон ложится сей скалящийся в улыбке малыш, то противник обязан сбросить самых старших козырей! Интересно, не так ли?

Ему не ответили. На короткое время стало необыкновенно тихо, а потом все вдруг задвигались, засуетились и принялись спешно собираться, словно произошло что-то не совсем приличное. Кто-то слишком рано полностью отключил освещение, и в кольцевом коридоре пришлось двигаться почти на ощупь, в полной темноте. «Барон» шёл первым − вернее, так ему показалось. У самой двери он неловко оступился и был сразу же подхвачен под локоть чьими-то очень сильными пальцами. Одновременно возле самого уха послышался шёпот − явно женский, но незнакомый, со странным акцентом:

− А вдруг соперники по игре уже полностью израсходовали свой козырной боекомплект? Или забудут о правилах? Не опасно ли тогда иметь «дьявола» за пазухой? Ведь если вы им и не воспользуетесь, то по договору он всё равно воспользуется вами!

«Барон» почему-то обернулся не сразу, а лишь когда его отпустили, да и то слишком уж неторопливо. Дверь ещё не начинала открываться, и поэтому в первое мгновение он ничего не разглядел. Когда же в образовавшееся отверстие хлынул ослепительный утренний свет, фигуры за его спиной уже пришли в движение, смешались. И на лицах спутников ничего нельзя было разглядеть, кроме сосредоточенности и готовности приступить к намеченной операции.

Блок событий №4. Глава первая: Тревожное сообщение.

…Утро наступило внезапно, словно кто-то по волшебству поменял декорации: поднялся занавес, и сразу стало светло. Погода выдалась ясной и тихой, однако из любого окошка малой станции можно было увидеть большое кучевое облако, которое постепенно принимало форму причудливой башни − это обещало дождливый вечер. Очнувшаяся Эльза некоторое время лениво наблюдала за еле заметным движением огромной, темнеющей книзу воздушной массы, почему-то желая, чтобы она опустилась и окутала «цветок» своим влажным, таинственным полумраком. Осознав наконец, что ей просто хочется любым способом оживить воспоминания о безумной ночи, молодая женщина сокрушённо вздохнула и, приподнявшись на локтях, прислушалась к своему самочувствию.

Как ни странно, оно было превосходным, словно после горячей, оздоровительной ванны. Тело казалось отдохнувшим на десять лет вперёд и не возражало против двигательной активности. В голове царил абсолютный порядок, состоявший из спокойствия, умиротворенности и ещё какого-то особенного ощущения, суть которого сразу схватить не удалось. Впрочем, дочь Командора набралась мужества, сосредоточилась и поняла, что третьей составляющей этого нового, непривычного порядка было преобладание конкретного мышления над абстрактно-образным.

Говоря другими словами, не хотелось думать. Тянуло подняться, сделать энергичную зарядочку, освежиться под прохладным душем, позавтракать и заняться какими-нибудь реальными делами, в которых главную роль играли бы руки и ноги. Отчего-то глаза и уши показались сейчас Эльзе едва ли не второстепенными органами, а языку отводилась только вкусовая функция − даже представлялось странным использовать его для оформления согласных звуков. Да и вообще разговаривать не хотелось…

Окинув мимолётным взглядом свою постель, мисс фон Хётцен немного удивилась, найдя её ровной и практически не сдвинутой. Припомнив некоторые подробности того, что именно вытворяли ночью над её телом несколько молодых мужчин, и как конкретно развлекалась с их телами она сама, Эльза удивилась ещё больше. В этих памятных деталях не было и намёка на стыдливость: чистая природная физиология каким-то образом полностью взяла верх над придуманной воспитанностью и моралью. От ночных событий веяло полной раскрепощённостью; слова «разврат», «непристойность» вообще потеряли своё смысловое значение и казались набором ничего не значащих букв. Всё случившееся было очень хорошим и правильным, и лишь определённое недоумение вызывала аккуратная кровать − ведь на ней творилось такое… Однако увидев на соседнем ложе ещё не проснувшуюся Злату Йоркову, дочь Командора успокоилась: это же ярчайший сон, замаскировавшийся под явь, как и должно было быть! А почему должно?

Что-то сильно мешало даже самым простым движениям, и Эльза наконец-то обратила внимание на «би-браслеты», в которые она оказалась затянутой, как в корсет. Ничего стимулирующего там не осталось: прозрачность была абсолютной, и не припоминалось случая, чтобы эти штуковины так истощались. У Йорковой на фоне простыни их вообще не было заметно. Зато «индикатор жизни» на её запястье искрился неистовым зелёным пламенем, а цифры «8–12», показывающие утреннее время, казалось, готовы были вот-вот расплавиться. Эльза обратила внимание на свой искусственный хронометр − с ним было всё в порядке. Тогда она быстренько посрывала с себя «браслеты», запрятала их под подушку, схватила одеяло, подбежала к Злате, чтобы на всякий случай её укрыть, и вдруг заметила явное несоответствие и в числе, и в расположении колец с защёлками. Лишних было, по меньшей мере, шесть.

− Интересно, а с чего я взяла, что «десять» − это и есть точное число? − пробормотала Эльза, старательно закутывая бесчувственную разведчицу «Элиты» с головой. На мгновение она задумалась, не оставить ли открытым лицо, но, вглядевшись в его укрупнившиеся черты, решила, что видеть эту неподвижную маску не должен никто. Слишком уж напоминала сейчас победительница Мегадевы страшного, легендарного вурдалака, насосавшегося живой крови…

Испугавшись за свой собственный внешний вид, мисс фон Хётцен подскочила к зеркалу и с тревогой обнаружила, что выглядит тоже весьма своеобразно, если не сказать зловеще. Густой румянец, редко появлявшийся на её щеках, сейчас покрывал всё лицо ярко-алым колером, не оставляя и следа от обычной бледности; глаза светились лихорадочным блеском, а крупный с горбинкой нос неприятно заострился − на его коже образовались длинные прожилки. Сообразив, что расспросов по поводу столь резко изменившейся внешности не избежать, Эльза в панике заметалась по чужой комнате в поисках своей косметички. После десятиминутного хлопанья дверцами встроенных шкафов, молодой женщине удалось наконец найти подобную многофункциональную вещицу незнакомой конструкции. Теперь оставалось незаметно добраться до ванной комнаты в надежде, что она пустует. А если нет? Если у самого входа она столкнётся с отцом?

Зажмурившись и помотав головой, чтобы отогнать страшное видение, Эльза решительно уселась обратно на кровать и принялась осваивать вычурно выполненный макияжный прибор. На это ушло около четверти часа, после чего дочери Командора удалось довольно аккуратно загримировать свою физиономию питательной момент-маской из специального состава, снимающего любые кожные раздражения.

Предосторожность оказалась излишней: в коридорах малой станции №4 было тихо и пустынно, в душевой тоже. Эльза не стала ломать голову, почивают ли ещё милые родственнички или уже давно встали и отправились на традиционную прогулку-совещание, а тщательно заперла дверь купальни, забаррикадировала её чем только смогла и принялась в поте лица над ним же и работать. «Маска» была растворена, смыта, затем наложена другая, восстанавливающая, после чего началось длительное отмокание в горячей ванне с добавками целебного пихтового экстракта. Каждые пять минут мисс фон Хётцен резко привставала, расплёскивая зелёную воду, спешно протирала ладонью запотевшее зеркало, вжимала в него свой нос и со страхом убеждалась, что отвратительные прожилки оккупируют его по-прежнему. Кроме того, её собственная кожа белеть отнюдь не собиралась. Тотчас применялись новые маски и лосьоны, а также разнообразные массажи. В подобной восстановительной борьбе прошло не меньше получаса, однако прогресс оставался нулевым и, в конце концов, отчаявшаяся Эльза погрузилась в воду с головой, твёрдо решив скорее захлебнуться и утонуть, нежели появиться перед кем-нибудь в таком кошмарном виде. Однако весьма некстати включился терморегулятор, и дочь Командора пробкой вынырнула обратно, стукнувшись при этом макушкой о смеситель и огласив комнатку громким визгом боли и досады. Правда, его пришлось поспешно прервать, ибо обнаружилось, что в дверь уже давно и настойчиво стучат.

После перенесённых косметических и нравственных мучений благоразумия у мисс фон Хётцен осталось ровно настолько, чтобы прикрыть ладонью левой руки самый низ живота. Затем она зашлёпала босыми ногами по полу, добралась до своей импровизированной баррикады и, распихав коленями кое-как наваленные коробки, разблокировала дверной запор, даже и не подумав, что в прямоугольном проёме может возникнуть полуобнажённая мужская фигура. По счастью, там оказалась пробудившаяся наконец Йоркова − немного заспанная, но с вполне нормальным розовым лицом. Увидев, в каком состоянии находится дочь Командора, Злата сначала разинула рот, потом со стуком его закрыла, влетела в ванную, ухватила Эльзу за плечи и устроила ей основательную нахлобучку:

− …Нет-нет, пусть «самая молодая прима Галактики» честно признается: есть у неё хоть капля здравого смысла? Ах, есть, оказывается! Ах, мы головой усиленно киваем!

− А что мне оставалось делать? Ты лежала, как покойница, и почти не дышала… А у меня с кожей и с носом такое творится!

− Причём тут нос… а-а, так его ещё и сверхконцентрированной женьшеневой мазью протёрли! Просто замечательно! Продолжай в том же духе, и твой «клюв» непременно отвалится! Ещё три-четыре усиленные косметические обработки − и всё!

− Сейчас же прекрати меня пугать… как не стыдно! Сама втравила невесть во что, а теперь стоишь и издеваешься… Помоги же, пока я не умерла или не свихнулась!

Злата подёргала в ответ губами, отступила на шаг, оглядела мисс фон Хётцен с головы до ног и, кажется, осталась удовлетворенной донельзя жалким видом своей бывшей врагини. После этого, не сказав ни слова, она вышла из душевой, с треском задвинув за собою дверь. Эльза снова заглянула краешком глаза в зеркало, быстро отвернулась и, присев на край ванны, отчаянно заскулила.

Йоркова явилась буквально через минуту и первым делом снова внимательно осмотрела жертву собственного дилетантизма, продолжавшую издавать невразумительные, скорбные звуки. Затем она быстро и ловко вымыла ванную, напустила свежей, тёплой воды и небрежно пихнула Эльзу коленом в бок, в результате чего та свалилась с оглушительным плеском и покорно пошла ко дну. Не сумев отказать себе в удовольствии, Злата несколько раз хорошенько топила жутко страдавшую дочь Командора, а потом извлекла её за волосы из мыльной пены и аккуратно стянула ей голову принесённым «би-браслетом». Активировав его на несколько секунд, она прервала стимулирующую операцию, через минуту повторила её − и так четыре раза. После этого Йоркова включила прохладный душ, основательно прополоскала под сильными струями жмурившуюся и отплевывавшуюся Эльзу и, подхватив под руки, одним рывком легко поставила её точно перед зеркалом. Завершив всю эту нелёгкую работу звучным шлепком по обнажённому мягкому месту ещё не пришедшей в себя «примы», Злата наскоро умылась и ушла, предупредив, что мужчины уже начинают готовить завтрак на природе.

С некоторым страхом − в который уже раз за это утро − мисс фон Хётцен заглянула в отражающую стеклянную поверхность и с невероятным облегчением убедилась, что её кожа очень быстро восстанавливает привычный глянцево-белый оттенок, а кошмарные прожилки полностью исчезли. Оценив состояние многострадального носа как вполне удовлетворительное, Эльза сразу приободрилась и суетливо закончила затянувшийся утренний туалет. Однако по станционному коридору она уже шла неторопливо и безмятежно, словно ничего не произошло. Правда, вместо своей комнаты молодая женщина почему-то свернула к комнате Златы.

К её удивлению выяснилось, что и Йоркова тоже прогнозировала такое развитие событий, потому что перетащила к себе походный саквояж Эльзы с нехитрыми остатками гардероба. Кроме того, она отодвинула диван в угол и устроила там вполне самостоятельное уютное гнёздышко, словно было уже обговорено, что мисс фон Хётцен теперь будет жить у неё. Та отчего-то восприняла этот шаг как само собой разумеющийся и уверенно разлеглась на мягких подушках, словно у себя дома. Однако любимая косметичка всё-таки была разложена на коленях таким образом, чтобы в зеркальце было удобно поминутно заглядывать. Что и делалось.

Сама же Злата устроилась в кресле у окна и с интересом наблюдала за подготовкой к пиршеству − судя по количеству заготовленных кушаний и напитков, на простой завтрак всё это явно не походило. Правда, не исключалось, что разведчицу «Элиты» привлекал мужественный вид Романа фон Хётцена или даже самого Командора − и тот, и другой были одеты очень легко: шорты, майка, куртка. На самой же Злате кроме простого цветастого платьица, пожалуй, больше ничего и не было. Отметив это, Эльза решила, что пора подумать и о своём наряде. Порывшись в походной сумке, дочь Командора извлекла оттуда запечатанную в целлофановый пакет длинную плиссированную юбку и батистовую блузку, тщательно осмотрела вещи и принялась переодеваться. Стоило только шевельнуться, как внимание Йорковой сразу переключилось на неё: взгляд был тот самый − цепкий, ощупывающий. Однако Злата быстро его смягчила и поинтересовалась самочувствием своей новой соседки. Та встрепенулась и моментально оказалась у большого зеркала, словно иного индикатора здоровья для неё не существовало. Ещё раз убедившись, что внешность выглядит по-старому, а наряды по-новому, Эльза наконец прислушалась и к процессам, происходящим в её животе. Не обнаружив ничего особенного, кроме хорошего урчания, она вздохнула и объявила, что находится в полном порядке.

− А как прошла ночка? − спросила Злата обыденным тоном. Мисс фон Хётцен восторженно выпятила губы:

− У-у-у! Было просто здорово! Я даже про Сержа начала забывать!

− Ого! Так у тебя с ним роман? − спросила Йоркова с нескрываемым интересом. − Поздравляю! Или его затеяли с целью проникновения в рыцарскую «компакт-библиотеку»?

− Да на кой она мне сдалась! − отмахнулась Эльза. − К тому же некоторые материалы были выведены на другие компьютеры. Много общих интереснейших сведений, но не тех, что тебе нужно.

− А ты убеждена, что моя цель − это всевозможные здешние склады вооружений?

− Убеждена.

Злата неопределённо усмехнулась. Затем встала и принялась ходить по комнате.

− Ну, тогда я, наверное, могу стать твоему отцу идеальной женой, − сказала она. − Несмотря на приличную разницу в возрасте, из нас получилась бы фантастическая пара! Как у него обстоит дело с мужской потенцией?

− О, просто превосходно! − засмеялась Эльза. − Все «кошечки» в полном восторге − и постоянные любовницы, и девки на стороне… Да и мама на эту сторону семейной жизни никогда не жаловалась. Только вот больно уж сильные да крутые у вас характеры − непременно начнёте бодаться!

− А почему? По главной проблеме − полное единодушие, цели в жизни абсолютно схожие, а к супружеской верности я бы его быстро приучила! И насчёт внешности можешь не сомневаться: если я немножечко над собой поработаю, то и с Ольдой смогу посоперничать!

− Она и вправду хорошо смотрится? − небрежно поинтересовалась Эльза. Злата утвердительно опустила ресницы:

− Очень. Ваш Роман постепенно в неё влюбляется.

− Да? А мне казалось, что его больше привлекает Младшая Королевна!

− Угу, ему тоже это кажется.

После таких слов дочь Командор на некоторое время задумалась и тоже начала прохаживаться мелкими шажками вдоль дивана. Потом сказала:

− Поскольку отец не собирается привлекать Рому непосредственно к черновой работе, то, я думаю, у него будет достаточно времени, чтобы разобраться со своими личными проблемами, если таковые имеются. Вот только я тебя попрошу: не вздумай предлагать ему тот тип развлечения, который вчера навязала мне!

− «Навязала»? Разве? − неописуемо удивилась Злата и остановилась. − Как мне помнится, перед тем, как удалиться на отдых самой, я предупредила: не хочешь − не ешь. Ты решила попробовать и пять минут назад призналась, что угощение понравилось.

− Да, понравилось! − с некоторым вызовом подтвердила Эльза. − Я пережила феерически красивую, чувственную сексуальную оргию! Меня любили с потрясающим неистовством… вернее, не меня, а моё тело. И я…

− …и ты тоже любила их разгорячённые тела, − в тон ей докончила Злата. − В каком, любопытно, количестве? Сколько самцов требуется для твоего удовлетворения? Ну, признайся!

− К чему такие детали? − Эльза немного покраснела. − Не помню…

− Не ври − прекрасно помнишь.

− Нет, не помню! А ты сама? Сможешь честно ответить, поинтересуйся я подробностями твоего ночного баловства? Наверняка же оно полностью состояло из секса!

− Возможно, что и так… Только у меня всё время был один партнёр − в отличие от тебя я не люблю частую смену декораций.

− Как широко распространён этот психодислептический способ ухода в мир чувственных фантазий? − помолчав, спросила мисс фон Хётцен. − Я раньше о «браслетном» наркотике не слышала, хотя было время − много чего перепробовала…

− Такой способ развлечений в одиночестве практически неизвестен, − пояснила Злата и вернулась на своё место у окна. − Изобретён в «Элите» в довольно закрытом кругу общества − я узнала случайно, когда пришлось ставить слежку за… впрочем, это лишнее. Любопытная игра, почти безвредная, вот только поначалу не очень хорошо отражающаяся на внешности. При передозировке тоже. Снять неприятные последствия после сеанса достаточно просто: принцип тот же, как и при ликвидации похмельного синдрома − то есть клин клином, подобное подобным. Только вот бегать, прыгать и суетиться не надо, а ты взяла и развила бурную деятельность! Нет, чтобы ещё полчаса спокойно полежать, пока я не вернусь в наш мир обратно. А она сразу в ванную и давай себя увечить!

− Да откуда же я знала…

− …а незнающие обычно терпят и спрашивают. К новой забаве всегда нужно подходить достаточно осторожно. Кстати, ты напрасно считаешь, что эффект достигается с помощью особого галлюциногена или пси-наркотика. Иллюзорное бытие − это несколько иная область. Во всяком случае, маниакальной зависимости, как при употреблении никотина, алкоголя или морфия, не бывает. Девять лет уже пользуюсь, а всё в порядке − и здоровье, и психика…

− Девять лет?! С ума можно сойти! − ужаснулась Эльза. − Какое же привыкание тебе ещё нужно?

− Так ведь это же не каждую ночь! Раз в месяц, да и то, когда одиночество волком грызть начинает… Не знаю, правда, как на это реагируют мужчины.

− Вот видишь! Поэтому не смей Ромке… В общем, сама понимаешь.

− А некоему Густаву фон Хётцену разрешаете предложить?

− Вот это пожалуйста! Сколько угодно!

Впервые, как показалось Эльзе, на лице Йорковой появилось некое подобие улыбки. Однако не исключалось, что та по своей редкой привычке просто раздвинула уголки губ и задержала их в таком положении на несколько секунд.

− Ладно, это мы, конечно, шутили, − подчеркнула она категорическим тоном. − Думаю, ты сама понимаешь, что о прошедшей ночи следует не просто помалкивать, а надёжно молчать. Между прочим, заводной ключик к данной игрушке в «Элите» предлагают лишь по очень хорошему знакомству или за приличную плату − иногда свыше ста тысяч энергетических единиц!

− Неужели ты намекаешь, что я должна с тобою рассчитаться? − высокомерно обронила мисс фон Хётцен и, развернув голову, продемонстрировала свой гордый аристократический профиль. − Называй сумму, я торговаться не буду!

− Ловлю на слове, − моментально отреагировала Злата и приняла позу прилежной ученицы. − Расскажи мне как можно подробнее о городе Сержа.

− Но я имела ввиду…

− Нет-нет, поздно. Я же сказала: «Ловлю на слове»! Впрочем, как хочешь.

С минуту или чуть больше дочь Командора размышляла над этой просьбой, пытаясь выловить какой-нибудь подвох. Таковой не находился, поэтому, немного посопев для порядка, она приступила к изложению последних событий, постепенно всё больше увлекаясь. Вообще-то, ей ужасно хотелось хоть перед кем-то похвастаться, как талантливо она провела дело. Увы, намеченное для брата и отца представление было сорвано, однако оказалось не менее заманчивым слегка погарцевать перед бывшим противником. Тем более, что Йоркова слушала с исключительным вниманием, не отводя глаз и даже, кажется, не дыша − это невероятно льстило Эльзиному самолюбию. Единственный раз её прервали да и то лишь коротким сухим покашливанием, когда речь зашла о Станиславе Ладвине. Дочь Командора остановилась, ожидая уточняющего вопроса (было видно, как сильно хочется Злате о чём-то спросить), однако у окна повозились- поёрзали и справились со своим желанием. И тогда Эльза сама неожиданно проболталась о том, что ни её, да и никого не касалось.

− Стас заглядывался на Ингу Инфантьеву?! − ошеломлённо повторила Злата, и глаза у неё округлились. − На эту лицемерную дрянь? На флегматичную кобру в ужиной шкуре обиженной неудачницы? Да эта тихоня…

Тут она зажала себе ладонью рот, но почти мгновенно преобразила предупредительный жест в косметический, словно что-то смахивала с подбородка. Эльзу удивила такая реакция, но затем показалось, что ей наконец-то удалось нащупать у Йорковой слабый пунктик. Похоже, что она считает себя очень привлекательной в мужских глазах, но тщательно это скрывает, бравируя своей якобы бездушностью. А Станислав ещё удивлялся, отчего в мыслях у дочери Командора «одно и то же»! Да кто из девиц в этом вопросе оригинален, наивное ты существо!

Чтобы дать бывшей «Незнакомке в маске» немного прийти в себя после невольного болезненного удара, Эльза начала было усиленно заниматься перед зеркалом своими волосами, однако сразу же замерла с расчёской-массажёром в руке, услышав за спиной спокойное:

− А что ты думаешь о Серже? Кто он по-твоему?

Эта профессиональная деловитость пробудила в душе мисс фон Хётцен подозрение, что против неё очень умело «сработали спектакль». Решив в ответ подставиться и сыграть ревность, она грубовато спросила:

− А зачем тебе это знать? Какое ты имеешь к моему рыцарю отношение? Тоже работала против него? Или с ним?

− Нет, Серж был единственным значительным персонажем, кто не попал в круг интересов моей разведывательной деятельности, − неторопливо ответила Йоркова (в зеркале, однако, было хорошо видно, как часто-часто подёргиваются краешки её губ). − Так уж получилось, что ни я ему не мешала, ни он мне. Порой лишь удивляла странная реакция витязя Мстислава, который при упоминании имени рыцаря начинал злиться и пыхтеть, как навозный жук.

− Почти как и ты при виде Инфантьевой!

Эльза не удержалась от контр-замечания и теперь с тревогой ожидала ответной реакции Златы. Однако та вдруг рассмеялась смехом умного человека, признающего свои слабости:

− Знаешь, честно говоря, я не думала, что это так бросается в глаза! Хорошо, признаюсь: у меня с этой прилизанной брюнеткой гораздо более сильная несовместимость, нежели с одной пепельной блондинкой…

Несколько секунд Эльза раздумывала, как расценить сей сомнительный комплимент, а потом решилась на следующее уточнение:

− Насчёт твоего вопроса… Понимаешь, если бы Серж не обладал сверхсилой, то он ничем не отличался бы от людей нормального, цивилизованного общества. Я думаю, что пресловутой «компакт-библиотеке» придаётся слишком уж большое значение. По-моему, и до этой находки рыцарь был настоящей личностью − на голову выше всех местных знаменитостей, включая и Тита, и Ольду!

− Включая и Ольду… Да, ты права: всё упирается в его истинную силу, − задумчиво проговорила Злата, а затем, случайно глянув за окно, всплеснула руками: − Нет, ты только подумай: мужики уже уплетают за обе щёки, а нас и не позвали! А ну, пойдём!

− Пойдём, − согласилась мисс фон Хётцен, догадываясь, отчего так получилось. Наверняка по её долгому отсутствию отец решил, что у неё дела, как говорится, «на мази», и что хорошие отношения с Йорковой практически восстановлены. Следовательно, незачем удачливой доченьке мешать: когда придёт, тогда и придёт…

Эта догадка полностью подтвердилась − при виде обеих женщин Командор несколько наигранно воскликнул: «А мы думали, что вы ещё спите спокойным сном!» Впрочем, он тут же дал знак всем потесниться. Злата моментально устроилась рядышком с Романом, а затем начала придвигаться нему всё ближе и ближе. Эльза, едва сдерживая смех, наблюдала, как её братик с каменным выражением лица еле сдерживается, чтобы не пересесть куда-нибудь подальше. Когда же Йоркова приветливо ему улыбнулась, то у сына Командора начались проблемы с нормальным глотанием, словно приходилось есть не вкуснейшую горбушу, а наичерствейшую горбушку. Правда, после этого Злата оставила молодого человека в покое и занялась собственной непритязательной кормёжкой, хватая руками с тарелок всё, что нравилось. Заметив принесённые для подначки овощи с её огорода, она, к удивлению семейства фон Хётцен, с удовольствием сгрызла пару огурцов и выпила мякоть раскисшего помидора. Командор в хорошем настроении наблюдал за мирной обстановкой позднего завтрака; произнеся какой-то стандартный тост, он лихо опрокинул рюмочку и потянулся за изысканной закусочкой, как вдруг в который уже раз за последнее время плавное течение событий было прервано − на сей раз появлением Мстислава.

У главы корпуса витязей был страшно измученный вид − результат непрерывного, многочасового сидения за приборами связи в ожидании вестей от посланных на разведку. Все сразу поняли, что эти известия наконец получены, однако в трагическом характере сообщения сомневаться тоже не приходилось.

− Простите, если помешал… − с трудом выдавил он, − но так получилось… ситуация на терпит… Одним словом, пять минут назад я принял сигнал тревоги от мадемуазели Ласкэ. Буду очень признателен, если господин Командор велит подготовить вездеходы: кажется, девушки попали в беду…

Внимание, с каким Командор выслушал это невесёлое сообщение, было исключительным, однако он не спешил демонстрировать свою готовность немедленно действовать. Больше того, в его взгляде легко читалось явное желание сначала закончить завтрак и лишь потом приступать к чему угодно. Некоторым объяснением такой не вполне пристойной флегматичности было усиливающееся жжение в желудке, ибо господин Густав не успел сразу закусить опрокинутый стаканчик крепкого. Всё же большим усилием воли ему удалось воздержаться от естественного поглощения аппетитного куска копчёной колбасы, заменив вульгарное жевание деликатным глотком горьковатого тоника. Оставалось лишь как следует промакнуть губы салфеткой и…

Роман не стал дожидаться, пока отец закончит это сложное движение, равно как и запаздывающей реакции женщин, а подбежал к витязю с дюжиной вопросов наготове. Однако тот сам сделал необходимое дополнение − оно было важным, но мало что объясняло:

− У Ольды в наручные часики вмонтирован специальный миниатюрный передатчик, разработанный… в общем, он изготовлен не в Замке Рэчери. Его импульс способен пробить любую «техническую мёртвую зону» и прийти на компактный пульт охраны, который находится у меня − ведь в этом путешествии я наряду с Малинкой отвечаю за жизнь мадемуазели Ласкэ перед Династией! Я чувствовал, что странный отъезд девушек к добру не приведёт, и с самого начала готовился к худшему, держа пеленгаторы малой станции в активном состоянии. В результате мне удалось засечь место, откуда был послан сигнал. Оно расположено в треугольнике, вершины которого проецируются на Базу, на так называемый «город» Сержа и на «цветок» №4, где сейчас находимся мы.

− Довольно большая площадь, − негромко заметила Злата. − И ты думаешь…

− Представьте, я на это ещё способен! − резко сказал Мстислав. − У вас происходят загадочные убийства, виновные так и не найдены, и почти сразу же самые важные лица Династии неожиданно глубокой ночью бесследно исчезают − так не прикажете ли поискать здесь совпадения? Если бы не фокус с карманными передатчиками, то я готов был считать, что девушек усыпили и похитили!

Роман, находившийся в курсе всех действий, предпринятых витязем за последние сутки, пояснил отцу и сестре, что беглянки держали свои портативные средства связи постоянно включенными и наверняка слышали многочисленные, отчаянные обращения к ним, но сами вступать в контакт упорно не желали. По мнению Мстислава (да и фон Хётцена-младшего тоже), теперь о каком-либо принуждении говорить не приходилось.

− Однако через несколько минут после переданного Ольдой сигнала тревоги эта ниточка оборвалась, − устало закончил он и очень неудачно пригладил свои волосы, полностью испортив свой уже порядком спутанный пробор. − Дальнейшие события покрыты мраком…

− Если мне дозволено будет вмешаться в разговор, − неожиданно подал голос молчавший до сих пор лейтенант десантников Гуннар Озолс, − то хотелось бы напомнить, что вы как-то позабыли про третье действующее лицо драмы − витязя Адриана, который также пропал в ту ночь. Поскольку о дезертирстве нелепо и думать, то остаётся предположить, что он добровольно вызвался сопровождать свою хозяйку Младшую Королевну или же получил прямой приказ от неё. Поверьте, Мстислав, мне очень жаль… Допустим, он ехал чуть впереди, проверяя дорогу, и случайно напоролся на разъезд богатырей! Завязалась схватка; Малинка, насколько я представляю её характер, немедленно бросилась на помощь − а дальше, как говорится, возможны варианты…

− О! Вполне реалистичная картинка! − воскликнул Командор и, повернув голову в сторону офицера, обронил: − Спасибо, приятель, своевременное замечание ценно вдвойне! А теперь сходи, распорядись насчёт вездеходов… Что скажете, витязь?

− Скажу, что услышал рассуждения дилетанта, − вздохнул тот, выждав, пока Гуннар не отойдёт подальше. − Проверять, как он выразился, дорогу можете вы и брести наугад тоже, но нами-то эти земли исхожены вдоль и поперёк!

− И всё же поворот событий, предсказанный Гуннаром, нельзя полностью исключить. Всякое бывает…

− Тогда нужно поинтересоваться другими персонажами, так как богатыри здесь ни при чём, − несколько вызывающе сказала вдруг Злата. − Я совершенно точно знаю, что тройка зайчишек-трусишек поскакала по направлению к городу Сержа! Рыцарь же, как говорила мисс фон Хётцен, собирался приехать к ней в гости сюда. А теперь представим, что по пути он решил изменить свои планы…

− Как… Как ты смеешь говорить… − от возмущения у Эльзы перехватило дыхание, а глаза стали величиной с чайные блюдца. − Да разве Серёжа может пойти на подобную подлость?

− Элементарно! − подхватил враз оживившийся Мстислав. − В два счёта! Если предположить, что ему вздумалось обманом захватить именно Ольду, которая всегда была его непримиримым врагом, то всё станет на свои места!

− Ты пристрастен, пристрастен, пристрастен!!

− Не отрицаю. Но гораздо в большей мере логичен.

− А откуда у госпожи Йорковой такая категоричность в определении маршрута? − в голосе Густава фон Хётцена зазвучали многозначительные интонации. Злата деловито провела языком по губам и ответила:

− Я подслушала. Просто подошла и встала возле распахнутого настежь окна, за которым «важные лица Династии» громко трепались о своих планах. Кажется, у мадемуазели Ласкэ появилась мания преследования плюс комплекс неполноценности, плюс острое нежелание возвращаться обратно в свой Замок. А об остальном, действительно, можно только догадываться.

− Как же тогда объяснить, что сигнал бедствия поступил из точки, расположенной под углом в 90° от прямого пути между «цветком» №4 и городом Сержа? И отстоящей аж на двести миль? − сухо поинтересовался Роман.

Он по-прежнему старался на Злату не глядеть, и её подобное поведение, похоже, стало задевать.

− Для информатика-аналитика у вас никудышное соображение! − дерзко начала она. − Если не ошибаюсь, мадемуазель Ласкэ вам об этом уже говорила? Так вот…

Развить свою обличительную мысль ей не удалось, потому что в эту минуту вернулся лейтенант, который громко отчитался перед Командором о выполненном поручении и осведомился насчёт дальнейших приказаний.

− Айн момент! − Густав фон Хётцен вдруг высоко вскинул указательный палец, а затем провёл им воображаемую линию по направлению к юго-западным лесам. − А каким же образом мы сможем организовать мини-экспедицию, если даже плохонькой карты данной местности не имеется? Придётся сначала сделать аэрофотосъёмку кустарным способом, потом задать работу компьютеру, потом…

− Ничего такого не потребуется, − возразил Мстислав. − Мы двинемся прямо по пеленгу.

− Ты хочешь сказать… − прошептал Роман побелевшими губами, − что сигнал продолжает поступать и сейчас? В эту самую минуту, когда мы сидим и разглагольствуем?

− …и с прежней частотой два импульса в секунду, − последовал тихий ответ. − Поэтому и надо вылетать как можно скорее. Не хочу никого пугать, но я не знаю, что мы там увидим. Возможно, только часы Ольды. А возможно, с отрубленной рукой. Или её саму − в бездыханном состоянии…

Этого зловещего прогноза оказалось вполне достаточно, чтобы Роман со всех ног ринулся к вездеходам. Мстислав стремительно последовал за ним. Эльза тоже побледнела и очень заметно − даже при её цвете кожи.

Командор недовольно кашлянул, ибо активность наследника опередила ещё не оглашённое его собственное решение. Глотнув ещё раз тонизирующей бесцветной жидкости, он спросил, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно:

− Кто будет сопровождать главу корпуса витязей? Так… Рому, очевидно, не удержать − для страховки с ним отправится Гуннар с одним десантником. А кроме?

− Надо полагать, сам ты отнюдь не горишь желанием принять участие в поисках? − полуутвердительно поинтересовалась Эльза. Теперь глаза округлились у Командора:

− О каких поисках идёт речь? Только доехать, посмотреть и немедленно обратно! Постоянная двусторонняя связь со мною! Категорический запрет на любые самостоятельные действия! На сей счёт лейтенант получит соответствующие распоряжения… Мстиславу и его парням я указывать не вправе, он может направлять свою инициативу куда вздумается. А всем прочим − ни-ни!

− В таком случае, мне и Эльзе нет смысла отказываться от интересной поездки, − Злата произнесла это таким тоном, как будто предлагалась увеселительная экскурсия по декоративному заповеднику. − Даю слово, что с моей дисциплинированностью проблем не возникнет.

Густав фон Хётцен замешкался − ему ужасно не хотелось оставлять Йоркову без своего личного присмотра. Однако он обратил внимание, что у Златы, по-видимому, намечается с его дочерью нечто вроде альянса − это сулило большие плюсы на будущее. Решив не портить хрупкое равновесие грубыми запретами, Командор с деланным равнодушием пожал плечами:

− Пожалуйста, отправляйтесь. Не возражаю. Заодно присмотрите за Романом. Между прочим, я обещал «девушкам из Замка» не подвергать его даже малейшему риску…

Блок событий №4. Глава вторая: Трагедия в лесу.

…Через несколько минут всё было готово к отправлению, и обе машины красиво пошли на медленный вертикальный взлёт. В одной из них находился Гуннар Озолс с десантником-водителем, в другой − вся остальная компания. Обязанности пилота вызвался исполнять сын Командора, но уж Эльза позаботилась о том, чтобы он не лихачил, строго наказав двигаться за «стрекозой», которую она перед расставанием ловко стащила из багажа Станислава Ладвина, подложив взамен его же собственный сапожок с вмонтированным «жучком» (на каблуке было написано неровными буквами: «Я здесь!»). Подробно рассказав о преимуществах путешествия с электронным поводырём, мисс фон Хётцен тем не менее напомнила и о необходимости быть предельно внимательными и поведала, как сама чуть было не пострадала из-за своей чрезмерной торопливости. Впрочем, терпения двигаться на скорости шестьдесят миль в час хватило у неё ненадолго: скоро Роману перестали делать замечания, и голубые цифры на спидометре сразу прыгнули за «200».

Путь вездеходов лежал точно на юго-запад. Мстислав заметил, что если бы не «технические мёртвые зоны» далеко впереди, то при таком темпе движения через шесть часов они достигли бы «Спорных Территорий». Высота полёта была незначительной − метра на два выше верхушек самых высоких деревьев. Внизу огромным неровным покрывалом расстилался смешанный лес разной степени густоты и расцветки. Ничего интересного там не отмечали ни человеческие глаза, ни сверхточные приборы. На щите управления горели только два контрольных индикатора, но один из них светился чистым оранжевым цветом и просто указывал на тепловую стабильность звезды этой планетной системы, а красный огонёк второго, напротив, часто-часто мерцал. Это и был тот самый запеленгованный сигнал, и расстояние до него непрерывно уменьшалось.

Помня о приключившемся с ней конфузе, Эльза внимательно следила за движением «стрекозы», частенько заставляя её идти веером и быстрыми бросками проверять техническую чистоту воздушного пространства слева и справа. Такая предосторожность была не лишней, несмотря на неоднократные заявления витязя о безопасности этих лесов. «У вас тут на словах всё безопасное, − ворчали ему в ответ, − а на деле чуть зазеваешься − и абзац. Но с новой строки уже больше ничего написано не будет…»

Словно желая показать, как нужно владеть собою, Злата всё время пребывала в каком-то расслабленно-умиротворённом состоянии. Если дочь Командора перед посадкой в гравикатер всё же забежала на станцию и сменила свою парадную юбку на более практичные спортивные брюки, то Йоркова так и влезла в кабину в вылинявшем коротком платьице, усеянном осыпающимися цветочками альбомного вида. Сейчас она сидела, развалившись в одном кресле, а босые ноги удобно разместила на спинке другого − обуться разведчица «Элиты» тоже не соизволила. Возможно, она рассчитывала на некий своеобразный эпатаж, но оказалось, что в данную минуту эпатировать некого: Роман находился в крайнем напряжении, Мстислав был сосредоточен и молчалив, а Эльза постоянно ожидала какого-либо подвоха − главным образом, от техники.

К счастью, обошлось без неприятностей, и марш-бросок завершился под тонкий продолжительный трезвон, который известил облегченно вздохнувших людей, что они находятся в точности над местом предполагаемого происшествия. Убедившись, что вокруг ни души, оба водителя практически одновременно посадили свои машины, причём мисс фон Хётцен немедленно возвратила с помощью ПДУ сделавшую свое дело «стрекозу» и на всякий случай положила руку на бортовой лучемёт.

Чтобы не ломать деревья, пришлось при посадке отклониться немного в стороны, и теперь оба гравикатера полностью блокировали вход и выход из небольшой ложбины, где, очевидно, и произошли странные события. Она являлась естественным продолжением узкой тропинки, которая одиноко плутала среди этого густого леса. Корявые стволы ракит и переплетение их ветвей, нависших справа и слева над овражком, мешали его нормальному дневному освещению, сохраняя внизу постоянную сырую полумглу. Редкие трепещущие блики, с трудом пробившиеся сквозь листву, таяли и терялись на кочковатом, мшистом дне и лишь кое-где оставляли размытые мазки солнечной ржавчины. Сверху почва казалась явно болотистой и опасной для передвижения, однако едва мужчины из второго вездехода осмелились немного спуститься, как убедились, что под ногами находится твёрдая, слегка пружинящая земля.

− Идеальное место для засады… − пробормотала Эльза, не решаясь последовать примеру представителей сильного пола. Злата, выбравшаяся наружу вслед за ней, тоже не торопилась подвергать испытаниям свои лишенные защиты ступни. Совершив сложные гимнастические движения, включившиеся в себя стойку на одной руке и подтягивание на другой, она легко вскочила на крышу катера, где и расположилась на корточках. Правда, после укоризненного взгляда дочери Командора и красноречивого жеста, Йоркова соизволила изменить положение своего тела на более приличное и даже сделала попытку натянуть подол платья на колени. Уголки её губ при этом слегка дёрнулись в усмешке.

Мужчинам на эти выкрутасы смотреть было некогда: вся четвёрка тщательно обследовала каждую впадинку, каждое углубление, но ничего не находила. Роман уже дважды поскальзывался и едва не падал, движения его становились всё более суетливыми. Гуннар Озолс держался хладнокровнее. Поглядывая на буквально надрывавшийся в истерическом писке охранный пульт, которым витязь зачем-то водил туда-сюда, он поднялся чуть повыше, к самым стволам старого ракитника, и, перехватываясь руками за ветки, начал неторопливо перемещаться от одного края ложбины к другому. На середине пути лейтенант замер, а затем мощно подтянулся и с силой потряс один из кустов. Затрещали сучья, и листва вперемешку с кусками чёрной коры посыпалась прямо на голову фон Хётцену-младшему. Тот недовольно отскочил в сторонку и с невнятным бормотанием принялся энергично отряхиваться, однако сразу остановился после громкого восклицания глазастой сестры: «Не шевелись, несчастный!» Тут же она скатилась вниз по откосу, едва не сбив брата с ног, и торжествующе извлекла откуда-то из-за его воротника тоненький золотой браслетик с рубиновым циферблатом посередине. От радостного вопля: «Нашли!!» по лесу прокатилось такое же радостное эхо.

− Где ты их обнаружил? − спросил Мстислав у спрыгнувшего к его ногам Гуннара − теперь изящную вещицу рассматривали все, включая и Злату, которая вытянулась во весь рост, но не сделала с крыши вездехода ни шагу. Лейтенант показал пальцем:

− Вон там, среди раздвоенных ветвей. Ошибаешься: не висели и не были закреплены, а просто валялись. Очевидно, что часы туда забросили, а случайно или с умыслом − предсказать не берусь.

− А это мы сейчас, надеюсь, выясним, − отозвался Мстислав. Нажатием крошечного рычажка сбоку корпуса он выключил микропередатчик и обратился к рядовому десантнику с просьбой принести из гравикатера сканирующий разведкомплект.

− Чтение прошлого по отпечатку пространственно-временной памяти? − важно уточнила Эльза. Мстислав тяжело посмотрел на неё в упор.

− Наверное, так это и называется, − медленно произнёс он. − Вам лучше знать… Меня же больше всего интересует, не окажется ли вновь объектом исследования преступная деятельность господина Сержа де Пери, с которым у вас, кажется, установилось полное взаимопонимание? Гибель Герберта мы ему простили − наш лидер сам напросился на лесную дуэль, хотя вряд ли она велась по правилам. Но если по его вине мадемуазель Ласкэ получила даже одну-единственную царапину…

− Да на этой крале свет клином сошёлся, что ли? − не выдержала мисс фон Хётцен, стараясь не разозлиться всерьёз. − О Младшей Королевне никто и не вспоминает, у всех мысли только о самоуверенной рыжеволосой фифочке! У неё и наряды-разнаряды, и тикалка с сигналкой…

− …и хорошие манеры, и отменный вкус, и образование получше вашего! − как выяснилось, Мстислав тоже контролировал себя с трудом. − А ещё она, к сожалению, заглядывается на вашего братца, которому успела спасти жизнь. Так что будьте любезны − не возникайте!

К подобным отповедям да ещё на людях дочь Командора не привыкла и вряд ли бы удержалась от небольшого, но хорошего скандальчика, однако её агрессивные мысли спутал растерянный возглас десантника, возившегося с аппаратурой:

− Прошу прощения, господа, но она не работает! То есть работает, но показывает, что в этом месте нет ни времени, ни пространства!

На пару минут стало относительно тихо, так как все без исключения дружно уставились на беспросветно чёрный экран походного сканера; потом кто-то высказал смешное предположение, что в блок питания забыли вставить энергетический заряд. Роман и Гуннар, присев на колени, начали торопливо возиться с многочисленными переключателями, однако скоро бросили это занятие и завели о причинах возможных неполадок оживлённую дискуссию. Её итог подвела потерявшая терпение Эльза, которая посоветовала сделать контрольную проверку дубль-сканером из другого вездехода.

− Умная мысль! − восхитился Роман и, вскочив, сделал от восторга неуместное вращение на пятке. Оно едва не завершилось неожиданным падением, потому что за его спиною оказалась мило улыбающаяся Злата, державшая на вытянутых руках то, за чем собирались идти. Вес был немалый, однако корпус женщина держала прямо, не прилагая усилий.

− Мною овладело настолько большое любопытство, что я поспешила прийти к вам на помощь, − вкрадчиво проворковала она.

Фон Хётцену-младшему ничего не оставалось, как принять длинный никелированный ящик из рук в руки − при этом снова пришлось неуклюже оступиться, ибо Йоркова при передаче ухитрилась прижаться грудью к его локтю. Фон Хётцен-старшая с любопытством посмотрела на свою новую союзницу, а затем перебралась поближе к ней и тихонечко высказала сомнение в успехе предложенной проверки.

− Конечно, мальчики ничего не добьются, − спокойно согласилась Злата, − но для них важно убедиться в этом на практике, самостоятельно. Нам, девочкам, они на слово не доверяют… бедняги!

Ехидное мнение было услышано и не оставлено без внимания − по крайней мере, господином Озолсом, который не спешил помогать сыну Командора, а только слегка неопределённо покашливал. Однако Роман упорно намеревался довести начатую работу до конца, в чём и преуспел, правда, с предсказанным разведчицей «Элиты» результатом. У него сразу появилось чувство досады и злости на всё на свете.

− Не снизойдёт ли наша бабка-угадка до минимального комментария? − желчно спросил он. − Или мне пустить свою фантазию в свободный полёт?

− Абстрагирование у вас очень плохо получается… как и реальные дела, за вычетом мастерского обольщения тоскующих девиц!− отпарировала Злата. − Даже с элементарным вниманием и то проблемы!

С этими словами Йоркова вызывающе помахала средним пальцем правой руки, на котором с лёгким металлическим пощёлкиванием завертелся невесть откуда у неё взявшийся браслетик с часиками мадемуазели Ласкэ. Роман с изумлением схватился за нагрудный карман, куда они были положены после осмотра, торопливо ощупал пустоту и, придя в ярость, прыгнул вперёд.

Его реакцию, как и силу, здорово недооценили: через секунду шея Златы оказалась в обхвате правой ладони молодого человека, а оба запястья − в левой. Однако если он собирался без лишних слов придушить нахалку, то это следовало сделать сразу, а не встряхивать её несколько раз, как грушу. После первой серии движений жёлтый браслет сорвался с ноготка и упал на землю; после второй жалобно затрещало бесшовное платье, но уже на третьем рывке Роман заработал чувствительный ответ острым коленом − хорошо ещё, что в пах, а не ниже. Героическим усилием воли он удержался от вынужденного поклона, но ослабил хватку, и тотчас был больно укушен за подбородок, на котором сразу появились хорошо заметные следы. Полностью освободившаяся после этой контратаки, Злата проворно отбежала к Эльзе и остановилась, выставив напоказ в улыбочке свои острые зубки.

− Мальчик мой, не надо путать меня с податливыми местными наездницами, − заговорила она с подъёмом, но не слишком сердито. − Может, они и любят подобные борцовские объятия, но я такого обращения не терплю. В следующий раз твоё мужское достоинство окажется под более реальной угрозой.

Этот инцидент настолько привлёк всеобщее внимание, что были беззаботно позабыты и основной, и запасной сканеры да и результаты их работы тоже. Но если представители боевого десанта проявили мужскую солидарность с морщившимся от боли сынком их босса, то дочка того же босса вступилась за честь и достоинство представительницы своего слабого пола и набросилась на брата с грозными обвинениями в невоспитанности. Производимый Эльзой шум сначала покорно терпели, но под конец несколько озлились и в ответ обозвали сестрицу легковерной овцой, а её новую приятельницу − патологической клептоманкой.

− А кого так называют? − громко поинтересовался десантник-водитель.

− А самую обыкновенную воровку, только по-учёному, − столь же громко отозвался лейтенант.

Йоркова с чувством полного превосходства презрительно вытянула губы и почмокала ими, передразнивая известный жест грудных младенцев.

− А не соблаговолит ли кто-нибудь подобрать многострадальную находочку и посмотреть, в каком положении находятся большая и маленькая стрелочки? − рисуясь, предложила она. − Заодно можете обратить внимание и на движение секундной!

Эльза принципиально осталась на месте. Роман почему-то также последовал её примеру, словно ожидая, что Злата рано или поздно, но поднимет часы сама да ещё извинится перед ним. Поэтому совершать предложенное действие пришлось Гуннару, хотя он находился от тускло поблескивающего в траве алого циферблата дальше всех. Тщательно протерев корпус носовым платком, он нехотя вгляделся в положение стрелок, открыл рот, чтобы сообщить просимые данные, и вдруг, слегка заикаясь, проговорил:

− Па-паслушайте, но они… они, кажется, идут в обратном направлении!

− В самом деле? − издевательски воскликнула Йоркова. − Какое сенсационное известие! Не желает ли кто убедиться, что комвзвода находится в своём уме и не страдает глаукомой или катарактой?

Разумеется, убедиться захотели все. Возникла даже некоторая толкотня, причём Гуннар начал что-то говорить об особенностях конструкции механических счётчиков времени и о шестернях, которые не должны крутиться в другую сторону. Его почти не слушали, потому как ожидали, что Злата вот-вот подойдёт и немедленно расшифрует сей феномен. Первой ждать надоело мисс фон Хётцен − она обернулась и обнаружила удаляющуюся Йоркову (та беспечно направлялась обратно к своему вездеходу, насвистывая что-то на ходу). На растерянный оклик: «Эй, ты куда?» Злата ответить не соизволила, заставив присмиревшую четвёрку пуститься вдогонку. Не ответила она и на примирительное Романово: «Хватит, госпожа Метелица, довольно интриг!», а обернулась лишь тогда, когда он решился осторожно взять её за мизинец. Выражение лица разведчицы «Элиты» вновь подверглось полной метаморфозе, став привычным деловым и целеустремлённым.

− Вы, кажется, ждёте от меня подробнейшего отчёта? − от этого вопроса повеяло холодком. − Вы его сейчас получите. Так вот: после того, как всё закончилось, здесь включили так называемый «временной деструктор» − величину площади охвата я не представляю. И теперь даже приблизительную картину происшедшего не помогут установить никакие сканеры. Что хотите: перед нами работа мастера, считающего на много ходов вперёд!

− А… а что именно закончилось? − рискнула переспросить Эльза.

− Понятия не имею, − ответила Злата.

− Кто же владеет прибором, который ты назвала… − начал Роман, однако его перебили мгновенным откликом:

− Владею я. Других не знаю.

Теперь уже присвистнул лейтенант и с такими многозначительными интонациями, что Йоркова вынуждена была помимо прочего сделать лично ему замечание:

− Ваши змеиные намёки можете оставить при себе, господин Озолс! Во-первых, мой «хронодеструктор» вмонтирован в специальную приставку к одному из «аналитиков», а во-вторых, я всю ночь спала беспробудным сном в своей комнате под присмотром присутствующей здесь Эльзы фон Хётцен.

Та вздрогнула и торопливо подтвердила эти слова. К большому облегчению дочери Командора, напряжённость ситуации помешала всем обратить внимание на алую краску её щёк.

− Что всё это значит, и как нам теперь быть? − озадаченно проговорил Роман, сжимая в кулаке заколдованные часы Ольды, исправно показывающие минуты и секунды из прошлого. Злата с трудом удержалась от довольной улыбки, ибо ей, по сути, добровольно передавалось командование.

− Для начала попробуем определить границы извращённого физического воздействия, − сказала она. − Тут ваши сканеры вполне сгодятся. Правда, тащить их придётся на собственном горбу, а топать − на своих-двоих, потому что корёжить лес вездеходами не имеет смысла. Итак, двое крепких мужчин − надеюсь, есть такие? − слегка прогуляются к северу и к востоку; потом их сменят двое других не менее сильных парней и проверят соответственно западное и южное направление. Не бойтесь, далее полумили шагать не придётся. Если на этой дистанции приборы возобновят свою нормальную деятельность, то, стало быть, «игрушка» работала на малой мощности, максимум от двух зарядов. Если же нет − тогда, возможно, витязь не напрасно точит свои зубы на Сержа.

− И отчего, отчего всё опять валят на Серёженьку? − поняв, что шутками не пахнет, Эльза ужасно расстроилась. Это заметили, но мягкости в голосе не добавили:

− Оттого, что для разрушения хроноструктуры на большой площади деструктор необходимо подключить к настоящей энергетической установке. Например, к энергоконтейнеру ёмкостью в 300–400 тысяч зарядов. Ещё лучше − к блоку питания двигателя вездехода, наподобие вот этих. Насколько мне известно, такие машины имеются в распоряжении только монсеньора де Пери.

«Ах, ты… ах-ты, ах-ты! От меня же и узнала!» − возмутилась про себя мисс фон Хётцен. Решив, что теперь можно без зазрения совести ответить хорошей ложью, она авторитетно заявила:

− Да ничего подобного! Гравикатерами владеет и атаман Тит!

Слабость брякнутого впопыхах возражения была очевидной, чем Мстислав не преминул воспользоваться:

− Так это же одна гнилая компания! Нет, здесь за версту пахнет заговором!

− Остаётся самая малость: подтвердить сие или опровергнуть, − Гуннар подхватил один из ящиков-сканеров и толкнул плечом своего подчинённого. − Пошли…

Непоседливым от природы великовозрастным детям Командора устоять на месте, разумеется, не удалось: Роман двинулся вслед за лейтенантом, а Эльза пристроилась к руке вполне симпатичного десантника, предлагая ему свою помощь в транспортировке оборудования. Помощь охотно приняли, и эта парочка двинулась бочком на север, ежеминутно предупреждая друг друга: «Справа от вас пенёк − осторожно, не зацепитесь!» − «А слева коряга − смотрите, не споткнитесь…»

Оставшись наедине, Мстислав и Злата понимающе переглянулись и почти беззвучно рассмеялись.

− Как я успел заметить, оказывается, и в вашем деле можно быть недурным профессионалом и при этом оставаться неисправимым дилетантом, − заметил витязь. − Хорошо, что так получилось − у меня столько вопросов, столько вопросов!

− Сразу предупрежу первый и очевидный: нет, время здесь не течёт вспять, как ты, возможно, подумал, − отозвалась Йоркова. − И вообще путешествовать с ускорением в прошлое или будущее человеку пока не дано. Вести, в некотором роде, наблюдение − другое дело… Но у «хронодеструктора» иное предназначение. В режиме «встряска», который и был применён здесь, он полностью дезориентирует работу любого незащищённого процессора, ну а его воздействие на примитивный работающий механизм ты сам видел. Полная инверсия движения! Есть ещё режим локального временного сдвига или «временной вертушки» − об этом может хорошо рассказать твой Вадим да и Командор тоже…

− На какой срок ты «крутанула» его парня там, у Сафат-реки? − живо спросил Мстислав.

− На максимальный − семь суток… не сдержалась, торопыга! − усмехнулась Злата. − Хватило бы и семи часов… Да ладно, вода у него была, а голод можно и потерпеть. Если не потеряет присутствия духа, то выберется, а ежели полезет на деревья наподобие дурилы Эдвина − что ж, значит, такова его карма!

− Браво, браво! Прими мои очередные поздравления − я вижу, ты любую ситуацию не выпускаешь из-под контроля! − витязь склонился в церемонном поклоне. − Единственное замечание: больше так меня не пугай! Опять рискованная комбинация − и опять бедный Мстислав в неведении! А ведь я мог растеряться и послать в Замок Рэчери сообщение, что Малинку и Ольду и вправду пленили! Знаешь, что бы тогда произошло? «Политики» могли временно объединиться с «партией Королевен», и на поиски девочек бок о бок выступили бы отряды под предводительством Ястреба и Аггея! Вот настала бы жизнь − бардак в борделе!

− А ты полагаешь, будто я…

− Так сама же призналась, что баловалась с аппаратуркой в личном вездеходе Командора! Об остальном нетрудно и догадаться. И к чему было почти два года скрывать, что твой агент «Слепой» и атаман Иннокентий − одно и то же лицо? Зачем чередовать полное доверие с малопонятным притворством? Представь себе, я уже настолько определился, что готов не только от души пожать лапу непримиримому атаману, но и трижды облобызаться с ним по Святогорову обычаю!

Злата внимательно посмотрела на витязя, потом на небо, потом снова на витязя. Его эти колебания несколько задели, что и было подчёркнуто весомым заявлением:

− Пойми, о давняя знакомая «Незнакомка», я чрезвычайно трепетно отнёсся к твоим давешним словам о равноправном партнёрстве! Конечно, я не лезу в стратеги или философы, но уж советником-то вполне способен быть! И главное: не следует мне больше говорить даже дипломатическую неправду − это вернейший путь потерять меня навсегда. Впрочем, поправьте, если я оказался чересчур высокого мнения о себе…

− Ах, витязь, витязь, как же несправедливо оценены мои старания по охране твоего покоя! − сокрушённо вздохнула Злата. − А насчёт правды… Видишь ли, готовность скушать не всегда сочетается с возможностью переварить проглоченное! Но будь по-твоему: долой скрытность, прочь умолчания, да здравствуют одни истины, столь же голые, как и моё тело под этим сарафанчиком… Итак, номер первая: я совершенно, абсолютно, фатально не в курсе того, что произошло с Малинкой и Ольдой!

− То есть, как? − Мстислав здорово изменился в лице. − Разве ты не приказала Иннокентию…

− Да, я говорила с ним, разжевала ему ситуацию и попросила закрыть дорогу к городу Сержа, − кивнула Злата. − Кроме того, предложила простой и очень действенный план, с которым он согласился. Все пятьдесят пять свободных богатырей атамана блокируют ближайшие подступы к жилищу твоего извечного врага и спокойно ждут появления девиц в обнимку с верным Адрианом. Заметь, ни в степную область, ни тем более сюда они не поспевали! Дальнейшее просто. Иннокентий доводит до сведения коронованной и некоронованной особы, что рыцарь де Пери признан «персоной нон грата», и любые контакты с ним недопустимы − даже представительницам Династии. После этого он любезно предлагает свои услуги по безопасному возвращению девушек из Замка обратно в их Замок, Дворец, Малую и Большую Стрельчатые Башни или вообще куда угодно. Всё. Понимаешь, мы прикинули, что у Королевны хватит ума сообразить: силовой прорыв троих против пятидесяти наверняка закончится гибелью Ольды Ласкэ, не имеющей истинной силы. А её жизнью такое честное существо, как Малинка, рисковать нипочём не станет, верно?

− Безусловно, − согласился Мстислав. − Примерно так я всё и представлял. И что?

− А то… Иннокентий понятия не имеет ни о каком «хронодеструкторе», − с горечью сказала Злата. − Он это слово и выговорить-то не в состоянии… При любом развитии событий атаман должен был связаться с тобою или с дежурным у аппарата на малой станции и передать одну их двух условных кодовых фраз…

− А так и получилось, − вдруг сообщил хитро улыбнувшийся Мстислав, − я ведь кое о чём умолчал! Через пятнадцать (а не пять) минут после первого переданного Ольдой сигнала бедствия меня вызвали по рации, и неизвестный мужской голос предложил всем заинтересованным лицам быть на связи сегодня ровно в 20.00 вечера. Для них есть сообщение, которое передаст лично сама Младшая Королевна.

− Вот это фортель! − ошеломлённо протянула Злата, и витязь сразу осёкся, поняв, что она не притворяется. − Подобный вариант мы с Иннокентием не разрабатывали! Нет, он самостоятельных игр вести не может… не может, я говорю! Что, первый день с ним знакома? Да и как они могли сойтись именно здесь, почти за триста километров от места намеченного перехвата?

− Господи, Всевышний, час от часу не легче! А я-то был уверен…

− Вот тебе и желанный результат полной откровенности! Стоишь весь бледный, скоро шататься начнёшь… Возьми же себя в руки, не куксись! Какие вы, мужчины, нестойкие! Не бойся, разберёмся: я в жизни и потруднее орешки щёлкала!

− Значит, девушки действительно похищены… − прошептал витязь.

− Скорее всего, да. Признаюсь честно, как ты настаивал: я бы с удовольствием организовала подобное похищение сама, если бы знала − как. Но сколько ни ломала голову, так и не смогла придумать, каким образом укротить вашу неодолимую воительницу Малинку и не нанести вреда Ольде. А кроме того, им же достаточно взяться за руки и на сверхсиле Младшей Королевны успешно противостоять кому и чему угодно!

− Значит, кто-то нашёлся и тебя умнее…

− К сожалению, − неохотно согласилась Йоркова. − Впрочем, это пока под вопросом. Дождёмся вечера, тогда будет видно, кто чего стоит. Успокойся, с девчонками, я уверена, ничего страшного не произошло, иначе Королевне было бы не до важной речи по спецсвязи.

− И всё же кто осмелился? Кроме Сержа, вездеходы есть и у твоей бывшей компании с Базы. Насчёт Тита не знаю… Может быть, сговор?

− Серж под большим подозрением… под очень большим. А что касается «старой компании» − им-то какой резон? К тому же по возвращении на Главную Станцию они начнут обязательно анализировать причины смертей Шедуэлла и Бартальски, запутаются во взаимных подозрениях и непременно в кровь передерутся! Или же я ничего не поняла в психологии этих рвачей и выжиг…

− Хорошо, подождём − надеюсь, вечером многое прояснится. Одна только мысль мне покоя не дает: для того, чтобы помешать нашим планам, самое лучшее − это устроить всеобщую, основательную суматоху, а ведь нечто похожее мы сейчас и наблюдаем! Так… ага, пора действовать и мне с Романом − нас ожидают запад и юг…

В самом деле, обе пары уже возвращались и сблизились настолько, что могли громко обмениваться мнениями. И с той, и с другой стороны высказывалось дружное удивление механической проверкой всех четырёх направлений, когда вроде бы достаточно всего-навсего определить радиус. Эльза, начавшая что-то подозревать, не вытерпела и вприпрыжку понеслась навстречу Мстиславу и Злате, которые поспешно приняли вид малознакомых людей. Похоже, «прима» не слишком утруждала себя физической работой, так как бежала весьма резво, легко перескакивая через невысокие кусты. Вслед ей понеслось разумное предупреждение брата не горячиться, но к нему не прислушались и напрасно: после случайного неловкого движения дочь Командора споткнулась и, чтобы не покатиться кувырком, была вынуждена упасть на одно колено, а руками пропахать по мягкой земле две глубокие борозды. В конце левой из них испачканные пальцы молодой женщины вдруг накрыла чья-то чужая ладонь − тяжёлая и страшно холодная…

Истошный визг Эльзы начался с такой высокой ноты, что тут же и прервался. Однако и этого вполне хватило − к ней бросились стремглав сразу со всех сторон. Истинная сила Мстислава помогла ему в считанные секунды подоспеть первым, а Йоркова, напротив, подошла последней, ибо оставила торопливость, как только увидела вскочившую на ноги мисс фон Хётцен перемазанной грязью, но целой и невредимой. Её паническому состоянию Злата поначалу не придала значения и даже пробурчала себе под нос презрительное слово, о чём скоро пожалела. Особенно после взгляда на сильнейшего воина Династии, медленно осенявшего себя широким крестом.

В высокой траве, ещё влажной от утренней росы, лежал, неестественно запрокинув голову, мёртвый витязь Адриан. Из его глазницы уродливым чёрным наростом торчала рукоять обоюдоострого ножа…

Блок событий №4. Глава третья: Ультиматум.

…Примерно около четырёх часов пополудни проголодавшемуся господину Командору до чёртиков надоело слышать по переговорному устройству торопливое Романово: «Всё нормально, сейчас возвращаемся…», и он собственноручно принялся готовить на природе что-то среднее между обедом и ужином. Подготовка заключалась в расстановке на новой, хрустящей скатерти чистой посуды и разработке для старенького станционного синтезатора программы ускоренного стряпанья выбранных горячих блюд, холодных закусок и сладкого (напитки разной степени крепости остались в изобилии ещё с утра). Когда мастерски составленное меню было готово к набору, Густав фон Хётцен очень вовремя вспомнил о недавно прибывшем госте и его особых гастрономических вкусах. Пришлось внести незначительные изменения в подборку салатов, увеличив ассортимент чисто вегетарианских.

К приятному удивлению папы, любимый сын в точности выполнил последнее обещание, и в начале шестого гравикатера вернулись в целости и сохранности вместе с пассажирами, настроение которых, увы, было далеко от радостного. Десантники устрашали своей угрюмостью, а на несчастного Романа вообще не стоило смотреть − рухнула его тайная мечта-фантазия стать спасителем хотя бы одной из понравившихся ему девушек. Отправляясь на поиски, он умом понимал слабость этой заманчивой надежды и всё же сейчас переживал тяжёлую внутреннюю трагедию. А одинаково неожиданное и туманное заверение Йорковой, что одна из его симпатий через три часа выйдет в вечерний эфир, было воспринято лишь с тревожным недоумением.

Похоже, лучше всех владел собою витязь − или это сказывалась привычка относиться к смертям по-философски. Такая черта характера импонировала Командору, который, выслушав короткое сообщение, в качестве интересного утешения предложил Мстиславу свое откровенное покровительство. «Я давно подметил вашу незаурядность, − сказал он, разливая в бокалы пенистое шампанское, − а также отменную работоспособность. Вы молоды, следовательно, перспективны; если захотите сменить костюм дикого, вольного всадника на гражданский или ведомственный − намекните старине Густаву, он с удовольствием окажет посильную помощь! Сколько можно транжирить жизнь вне Цивилизации?» − «Неужели нынешний начальник вашей охраны перестал вас устраивать? − спросили в ответ с невесёлым смешком. − Или мой выбор выглядит слишком уж смелым?» − «Ничуть! Мне начали надоедать персональные сторожа-невидимки и телохранители-молчуны! Пора, знаете ли, как в добрую старину, опираться на крепкие плечи друга-единомышленника. Эта ипостась вполне вам подходят! А я со своей стороны могу заверить, что не имею склонности к еженедельным проверкам на преданность…» − «О, проблема как раз в другом! Династия никогда и ни от кого не требовала принятия присяги, но лишь потому, что до сих пор не сталкивалась с понятием «измена». И тут выступать застрельщиком не очень-то хочется…» − «Так неужели приятнее до конца своих дней оставаться военным рабом? Вы и ваши люди даже не контрактники! Вам не платят! Больше того: эта распущенная мадемуазель Ласкэ, которая нахально строила глазки моему парню, однажды с предельной откровенностью призналась, что она да и вся аристократия Замка видят в храбрых витязях только свору злобных сторожевых собак!» − «Ну, это вы хватили через край, господин Командор! Ольда не могла такого сказать!» − «Да? Так спросите у Романа! Мальчуган под стать Младшей Королевне − тоже никогда не врет!»

Мстислав озадаченно посмотрел на фон Хётцена-старшего, оставил недопитым превосходное «самое сухое» и двинулся к малой станции. Возле открытой двери он остановился и счёл необходимым тактично подчеркнуть:

− Я просил бы не видеть в моем поступке и тени недоверия к вашим словам! Но прежде чем делать любые выводы, мне позволительно узнать подробности скандального разговора, в котором госпожа советница Старшей Королевны рискнула ввернуть подобные хамские сравнения. Остаётся надеяться, что наша увлекающаяся мадемуазель при виде красивого кавалера решила просто повоображать сверх всякой меры…

Командор ничего не ответил, но его голова и ресницы век с пониманием слегка качнулись…

Вышло, однако, так, что витязю не довелось раздобыть новых данных о заочном оскорблении, полученном от той, чьи прекрасные манеры он совсем недавно расхваливал перед скептически настроенной мисс фон Хётцен. Едва удалось сделать несколько шагов по коридору, как в уши с шумом ворвалось восторженное женское верещание, источник которого находился в зале-столовой. Кроме того, назойливые воркующие интонации сопровождались такими звучными поцелуями, что Мстислав поспешил повернуть обратно, отважившись на один-единственный мимолётный взгляд. Вид взволнованной дочери Командора в объятиях Кирилла Инфантьева, а также её телячьи нежности почему-то довели испорченное настроение до критической точки.

Напротив, Эльза, использовав обширное прикосновение к мужчине в качестве своеобразного допинга, незамедлительно ощутила прилив свежих сил. К своему удивлению, она обнаружила, что постоянное присутствие рядом романтического «Стража» ей необходимо, пожалуй, больше, чем общество непонятного Сержа, который успешно совмещал в своей деятельности мессианское рыцарство с владением богатейшей недвижимостью. Кирилл сразу же с головы до ног был засыпан лавиной вопросов, а с ног до головы − завален пластами разнообразных сведений как общего, так и секретного свойства. Впрочем, молодые люди проявили обоюдную скромность. Эльза вполне удовлетворилась известием, что на Базе тихо-спокойно, никто никого не собирается резать, и скучная женщина Инга находится в полной безопасности (отсюда был сделан безапелляционный вывод, что Кир в качестве мужа не нужен ей вообще). Инфантьева в свою очередь настолько поразил ряд подробностей из творческой биографии форели-барракуды по имени Злата Йоркова, что он попросил разрешение присесть в кресло и немного поразмышлять. Конечно, мисс фон Хётцен хотелось пообщаться куда более длительное время, но затем она вспомнила о так и не принятой абсолютно необходимой ванне. Исторгнув из себя невразумительное бормотание, Эльза в два прыжка проскочила через зал, дёрнулась было направо, но, вспомнив о новом местонахождении своего багажа, круто повернула к комнате «Госпожи Метелицы».

Йоркова была обнаружена стоящей перед зеркалом с мокрыми волосами и красиво закутанная в длинный купальный халат великанского размера. Совершая сложные манипуляции с расчёской-«ёжиком», она экспериментально пыталась выяснить, с какой стороны будет лучше выглядеть косой пробор и возможно ли его сделать вообще. На хвастливое заявление Эльзы о прибытии на «цветок» №4 очарованного ею «рыцаря повиновения» поначалу реагировать не спешили, однако небрежно брошенное вслед определение «мой Кир» заставило разведчицу «Элиты» обернуться и недобро посмотреть на торжествующую повелительницу слабых душ мужского рода. Вслед за этим она довольно бесстрастно поделилась мнением, что в таком случае господин Инфантьев и привёз «во-он тот пакет…»

− Что это такое? − поинтересовалась Эльза, тыча большим пальцем в лежавший почему-то на полу конверт, изготовленный вручную из плотной бумаги. Злата с равнодушным недоумением втянула затылок в плечи.

− Не знаю, − сказала она и предупредительным движением руки удержала дочь Командора от попытки наклониться и взять. − Таинственное послание очутилось тут в наше отсутствие. Проникло сквозь стены или через окно. А может, здесь всё было распахнуто настежь − для лучшей вентиляции…

− Обвиняешь в забывчивости, да? Мол, не включила цифровой замок, ага? Ничего подобного! Отлично помню стройную серию из четырёх движений: юбку вниз, в брючки прыг, за дверочку скок, и пальчиками щёлк-щёлк! «116–С», верно? Признайся: ты же застала полный порядок!

− Признаюсь. И всё-таки код придётся поменять.

− О! Тогда мне стоит обидеться! Что же, по-твоему, перед отъездом я разболтала… да кому я могла разболтать?

Злата снова соединила плечи с затылком и задержалась в таком неудобном положении на несколько секунд. Затем выпрямилась, потянулась и двумя взмахами ладоней пригладила волосы книзу, испортив всю предыдущую работу. Расчёска выскользнула из её руки и точно воткнулась в оттопыренный карман.

− Тогда остаётся всё свалить на неведомых призраков, − как раз в духе планеты, − промолвила она. − Или Инфантьев с первой попытки провидчески угадал комбинацию… Ладно, восстановим порядок действий. Итак, выйдя вчетвером из вездехода, мы сразу же разбежались: Мстислава перехватил твой папа, Роману приспичило посетить туалет, а нам захотелось искупаться. Тебе ритуальное омовение особенно полезно было сделать… после долгого валяния в обнимку с мертвецом. Какой отличный материал для специалиста-сексопатолога − о женской некрофилии до сих пор не было слышно! Пойду расскажу в подробностях Кириллу…

− Не смей! Я же просто упала, только и всего!

− Нет. Лежала, обнимала и повизгивала от восторга.

− Чудовищная, наглая, неправдоподобная ложь!! Я так перепугалась, а Ромка не позволил… не позволил принять успокоительное…

− Говоря нормальным языком, тяпнуть стопку, − съязвила Злата. − Тоже интересная подробность для «твоего Кира»!

− Ах, вот оно в чём дело! − поняв причину агрессии, Эльза почти успокоилась. − Поздно спохватилась о потере! Теперь распускай губы, не распускай − сама виновата! Кстати, я тоже могу подрассказать, как ты целомудренно с утра надеваешь под платье исключительно закрытые купальники! Или нет − подробно опишу, в какой позе ты сидела на крыше вездехода! У некоторых студенток она называется: «Мой милый, я не теряю времени!»

− Не сомневаюсь, что в юные годы это был и твой любимый девиз, − усмехнулась Йоркова и соединила пальцы в неприличном жесте. − Не беспокойся, дорогуша, мою репутацию в этом созвездии сильнее уже не подмочить!

− Мне иногда кажется, что ты не переболела одной девчоночьей болезнью − стремлением в переходном возрасте казаться хуже… − примирительно начала Эльза, но Злата не захотела её слушать, а принялась усиленно рыться в своём одёжном шкафу. Сзади немного походили туда-сюда, повздыхали с чувством, потом шумно почесались и удалились по направлению к душевой − дверь комнаты при этом вызывающе была оставлена открытой.

Полчаса спустя, шествуя обратно в своём белоснежном, пушистом халате и поигрывая тяжёлыми кистями, мисс фон Хётцен убедилась, что на её символический вызов ответили принципиальной пассивностью. Оставалось по возможности более вежливо оценить старание Йорковой привлечь к себе взгляды мужчин и великодушно признать, как хорошо разведчица «Элиты» оделась − впервые за последнее время. Впрочем, что для уважающей себя женщины означает «одеться хорошо»? Всего лишь первая стадия будущих откровений: быть заметной, но не слишком отвлекать представителей сильного пола от принятия важных, деловых решений. С этой точки зрения кремовая мини-юбка, выбранная Златой, нарушала общепринятые традиции, однако тёмная, контрастная водолазка под мягчайшей замшевой курточкой была подобрана в самый раз, а крупные платиновые серьги с великолепными чёрными турмалинами ручной работы выглядели настоящей редкостью. Проблема причёски была закрыта очень мужественным способом − на непослушные волосы просто-напросто махнули рукой.

Обнаружив, что шифр не изменился, Эльза посчитала себя в выигрыше и, закрыв дверь, снова принялась подбираться к валявшемуся конверту, про себя удивляясь терпению принарядившейся «Госпожи Метелицы» − уж на её месте она давным-давно схватила бы, ощупала, помяла и распечатала! За ней лениво наблюдали то левым, то правым глазом, а когда заметили первое осторожное касание ногтем, вкрадчиво осведомились, имеет ли неисправимая оптимистка в халате какое-либо понятие о пластиковой взрывчатке?

Конечно, дочь Командора пренебрежительно усмехнулась, однако украдкой постаралась держать ноготок на сантиметр правее предмета, о котором высказали столь грозное предположение. Это движение было замаскировано нетерпеливым взмахом широкого рукава и снисходительным возгласом: «Может, прикажешь снова послать за сканером?»

− Сначала у меня мелькнула схожая мысль, но потом я увидела желающую рискнуть своим собственным пышущим здоровьем, − в ответной усмешке читалось большое жизненное превосходство. − Послушай, девочка, ну какая ты «прима»? Совершенно непонятно, как тебе удалось в отроческом возрасте одолеть саму Алину Дюнштайн? Она и тогда считалась отменной мастерицей, а нынче залетела и вовсе высоко! Наверное, повезло? Ведь уже следующее дело «второклассница» фройляйн фон Хётцен успешно провалила! Или ты считаешь огромадным достижением несколько бурных ночей, проведённых в постели с ликвидатором «Симоном-Игроком»?

− Дюнштайн − порядочная негодяйка и задавака, из-за своей самоуверенности просчитавшаяся в ерундовой комбинации! − заявила Эльза. − А при аресте она от бессильной злобы изувечила несколько человек (в том числе, и себя, и меня), применив энергетическое оружие а ля «аутодафе». Жаль, что она впоследствии сумела бежать, а то я бы ей морду расцарапала! А что касается «Симона» − тут изволь сделать поправку на недостаточное психологическое восстановление после лечения. Разумеется, надо было какое-то время поработать в команде и не лезть с самостоятельными, скороспелыми разработками к начальству.

− То есть к папаше?

− К нему… Но я по молодости лет надеялась новым быстрым успехом «заговорить» все раны, в том числе, и моральные. Не получилось…

− Значит, согласна, что «Браслету Отличия» пока не соответствуешь?

− Согласна. Я − сильная «гамма–2», которую иногда посещают первоклассные озарения. С их помощью я дважды клала на обе лопатки маститых разведчиц, слишком высоко задирающих нос! Одна из них сейчас сидит неподалеку от меня и высоко задирает ногу… Можешь не сомневаться: нежно-голубой цвет трусиков, которые ты наконец-то соизволила надеть, хорошо заметен и от противоположной стенки коридорчика!

Тремя дёргающими движениями губ Злата вычертила контуры кисловатой улыбки, а потом попыталась рассмеяться как можно более звонко. Это у неё получилось удачно.

− Ах, как же мне хочется раз и навсегда стряхнуть с твоего холодного лика аристократическую спесь! − воскликнула она. − Не понимаю, что меня удерживает?

− А ты попробуй, попробуй!

− Атакуешь, провоцируешь, разрешаешь? Тогда учти для начала, что на лопатки я аккуратнейшим образом и с превеликой охотой легла сама! Когда сообразишь, какой вывод отсюда следует, получишь неслабое продолжение. А теперь, если не боишься, опусти голову, придвинь свой нос к правому отогнутому уголку посылочки и попытайся что-нибудь унюхать…

С притворным послушанием Эльза так и поступила, следствием чего стало принятие донельзя озабоченного вида. Затем она выпрямилась, сказала басом: «Отравилась. Умираю…», подняла конверт, взвесила на руке и швырнула его в Йоркову.

Та мгновенно пригнулась, соскочила с кресла и отбежала к дверному проёму, мимоходом отвесив дочери Командора увесистый подзатыльник. Это только увеличило размеры протеста: пакет был найден, подобран и с треском разодран на мелкие кусочки, после чего началось внимательнейшее рассматривание его содержимого. Положение тела было вполне нормальным: лицом − к окну, пушистой задницей − в сторону «Госпожи Метелицы».

Ей совсем не понравилось такое бесцеремонное отношение, сопровождавшееся дразнящими возгласами: «Ух, ты! Вот это да! А ничего смотрится − особенно снизу!», и она, вернувшись на цыпочках обратно, сделала осторожную попытку подсмотреть. Эльза, имевшая куда более крупную фигуру, могла бы этому без труда воспрепятствовать, но сжалилась и дала возможность Злате вдоволь налюбоваться её же собственным изображением в полностью обнажённом виде, выполненным с помощью компьютера.

− Поздравляю с обретением пылкого поклонника, исстрадавшегося по вашему отсутствию! − говорила мисс фон Хётцен, водя картинкой перед физиономией озадаченной женщины. − Судя по ряду натуралистических деталей, портрет творили либо непосредственно с живой натуры, либо по ярким воспоминаниям после долгих часов лобзаний и обладаний! Между прочим, бюст у тебя очень даже неплохой, а вот талию стоит немного уменьшить. Могу порекомендовать эффективное упражнение, и за пару месяцев… Не вырывай, не вырывай − сама отдам! Тоже мне, «мисс созвездия Швали»… ха-ха-ха!

Завладевшая явным компроматом в стиле «ню» на саму себя, Злата с минуту колебалась, последовательно меняя позы: «Порву немедленно!», «А не стоит ли попытаться вычислить шутника?» и «Нет, всё-таки порву!» К выполнению последнего намерения даже изготовились, ухватив обречённый лист бумаги обеими руками ровно посередине, но вдруг выронили его с громким, болезненным вскриком. Встревоженная Эльза подскочила к Йорковой и, услышав с пола нарастающее шипение, обхватила разведчицу «Элиты» за плечи и повалила на диван, с трепетом ожидая крупной неприятности. Однако ничего трагического не произошло, и зловещий шип затих сам собою без огня и взрыва. Поднявшаяся на ноги первой, дочь Командора сделала боязливый шажок вперёд, всмотрелась и облегчённо рассмеялась:

− Я ошиблась − этот опасный знак внимания был явно от неумного бездельника, а не от нежного воздыхателя! Типичная хохма в дугу пьяных старшекурсников из университета Полиции, специализирующихся на криминалистике! Эта бумажка обильно обработана специальным составом и воспламеняется при сильном сжатии − только-то!

− Тогда почему же она не вспыхнула после того, как ты с полчаса её тискала? − отрывисто высказалась Злата и одним прыжком оказалась на полу, но с другой стороны дивана. − И почему не сгорела полностью, а развалилась на два смердящих куска?

− Ой, значит, планировался именно такой вариант фокуса-покуса! − Эльза тоже подпрыгнула − в нетерпении и с нежеланием больше растолковывать элементарщину. − Мне, например, после бластерного угощения от Дюнштайн подкинули снимочек, на котором было запрограммировано обгорание волос до появления обугленной лысой макушки, а Ромке на день рождения девки из отдела преподнесли… ох, и хохотали же мы! А ты чего взъелась?

− А мне, видишь ли, не понравилась конечная стадия распада микроструктуры! А ещё вот это, − Йоркова показала прилично обожжённый палец и старательно его облизнула. − «Шутиха» сработала не на тепло и сжатие, как ты предположила, а на индивидуальный отпечаток! Мой отпечаток. Не знаю, что за часть тела отвалилась на Романовой открыточке, а вот тут я осталась с отрезанной головой.

Мисс фон Хетцён внимательно вгляделась в то, что она посчитала лишь горелыми остатками не слишком удачного розыгрыша, и результат её тоже очень насторожил. Выжженное чётким треугольником и отделённое от туловища лицо разведчицы «Элиты» к тому же начало приобретать мертвенно-зелёный оттенок, а к запаху копоти вдруг ощутимо стал примешиваться отвратительный, сладковатый запах разлагающейся плоти. Пришлось быстренько зажать ноздри и промычать не вполне внятную фразу, смысл которой, тем не менее, был угадан правильно. Конечно, не исключалось, что Злата и сама бы немедленно открыла окно и вызвала киберуборщика.

Наблюдая, как гибкая, проворная «ящерица» уничтожает части вонючего сюрприза, Эльза по-прежнему гнусавым тоном заметила:

− Хотелось бы ошибиться, но это так похоже на крайнее предупреждение, что не мешает принять меры…

− О чём ты гундосишь? Какой идиот в нашей профессии предупреждает? − разозлилась Йоркова и включила мощный кондиционер. − «Чёрные метки» сплошь и рядом рассылаются лишь в приключенческих видеороманах! И только там спецслужбы и «отцы Синдиката» обмениваются красиво оформленными угрозами! А на деле, если ты кому-то всерьёз помешаешь, то просто перестаёшь существовать! Как это случилось с Эриком Шедуэллом!

− Да? Какая ты у нас предусмотрительная и умная! − вскипела и Эльза. − Чуть что не по твоему нраву − и сразу отрываешь голову в натуре! А теперь растревожь немного своё воображение и представь, что есть люди, которое это же самое очень хотят проделать и с тобою, но не могут − пока. Или им не разрешают… в силу ряда причин. Как-никак, а содержимое твоего мыслительного ящика занимает многих! Или здесь найдутся ещё деятели, не хуже тебя осведомлённые о способах отключения Сафат-реки? А пустячки типа «хронодеструктора» у многих лежат в боковом кармане?

− Выходит, что мне изящно намекнули: «Особо не зарывайся!», так?

− Так!

− О, какой детский лепет! А не проще было взять меня, такую интересную, за жабры сразу же в ту ночь и… Впрочем, дальше спорить не стану. Воспользуюсь твоим советом и приму эти самые меры.

Выказав неожиданную уступчивость, Злата пробежалась пальцами по одежде и скорым шагом направилась вон из комнаты. По пути она вполне намеренно отдавила сандалией «ящерке» её рабочий орган-хвост, для чего требовалось отменное проворство. Такая агрессивность не понравилась дочери Командора; вдобавок, она внезапно сообразила, что именно «Госпожа Метелица» собирается предпринять. Обозвав себя вслух болтливой сорокой, Эльза бросилась следом, ежесекундно путаясь в тяжёлом халате.

Её ненамного, но опередили: ворвавшись в столовую, мисс фон Хётцен обнаружила Злату, изо всех сил треплющую рукав рубашки порядком озадаченного Инфантьева. Удалось присутствовать при первой требовательной фразе:

− Кир, моей жизни угрожает неведомая опасность. Ты должен меня защищать!

«Какая поразительная наглость!!» − едва не возопила фальцетом возмущённая свидетельница, но колоссальным усилием воли сумела сдержать свои эмоции, низведя их до продолжительного покашливания. За это она была полностью вознаграждена чудесной репликой Кирилла: «А с какой стати?»

− Как это с какой?! − вполне натурально опешила Йоркова. − Все последние годы ты провёл большей частью моим телохранителем − таким хорошим, верным… И вдруг взял и оставил меня одну, бросив на произвол судьбы! Так настоящие «рыцари повиновения» не поступают!

− Вижу, ты усиленно занималась самообразованием и разучила несколько новых слов, − холодно ответил Инфантьев. − И как же я должен поступить? Пойти в добровольное служение к головорезам по призванию? Тоже стать двойником или, подобно Станиславу Ладвину, с почтением принимать заказы, не думая о последствиях?

− Вот не знала, что ты разделяешь типично обывательское мнение, будто в спецслужбах полно предателей-перевёртышей! Житейское преувеличение! А что плохого в работе по найму? И вообще, я раньше в тебе не замечала склонности к мужскому кокетству! Ведь устав «Общества Джошуа» не позволяет…

− Устав здесь ни при чём, хотя, уверен, ты помнишь его наизусть не хуже меня. А насчёт преувеличений… Среди персонала нашей Станции можно отыскать больших поклонников и «оборотней», и «трансформеров», и нахвальщиков. Есть даже идеологи всего этого сволочизма! Стратеги, политики… Интересно, примут ли когда-нибудь закон, по которому занятие «политикой» будет приравнено к особо опасным преступлениям против человечества?

− К чему тут…

− Да-да, к чему тут, скажи на милость, благородное понятие «разведчик»? Какое оно имеет к вам отношение?

− Ах! Ты, кажется, родил своё определение, полное самого невинного смысла? Браво-браво, брависсимо! Так поделись им с нами, грубыми невеждами! Только, пожалуйста, вкратце…

− А его суть зафиксирована в любом толковом словаре. Там всего лишь три слова: «Сбор секретных сведений». И никакого дополнения, что сей процесс непременно должен сопровождаться квалифицированной резнёй себе подобных.

− Тогда, пардон, очевидно, вот эта папенькина дочка и является в твоём понимании идеальной шпионкой, а я, недостойная, ещё имею наглость топтаться рядом, портить воздух смрадным дыханием и чего-то требовать!

− Стопроцентное «да» − и по первому, и по второму выспренному замечанию.

− Что ж, этот разговор стоило затевать хоть бы для того, чтобы поглазеть на эмоционального душку Кирилла, − помолчав, сказала Злата, поглядывая на Эльзу (у той одна половинка лица выражала полное удовлетворение мнением «Стража», а вторая − кипящее негодование по поводу некоторых слов «Госпожи»). − Однако пора подвести итог… или нет, на закусочку ещё один деликатный вопросик. Скажи, Кир, я тебе никогда не нравилась как женщина?

Услышав такой пассаж, дочь Командора сначала попыталась достать Йоркову по «волне», но тут же опомнилась и затаила дыхание. К её некоторому разочарованию, ответ Инфантьева получился эмоционально-бесстрастным и вдобавок порядком смахивал на оскорбление:

− Я никогда не сравнивал твои формы с внешними данными моей официальной супруги или какой-либо иной дамы, ибо физиологически вы все одинаковы. Мы − тоже. Я всегда думал о другом…

− Да? Да?! В таком случае, остаётся удивляться, как это ты не обратил внимания на инфантильную Малинку, − издевательски усмехнулась Злата. − Вот уж кто только и делает, что мечтает о любви! А ведь я частенько заставала вас вместе, правда, в целомудренных положениях… Конечно, ты пытался обратить девочку в истинную веру «Космического крестианства»?

− Я не имею полномочий заниматься миссионерской деятельностью, − Инфантьев вдруг улыбнулся, и Эльза отметила, как он при этом хорошеет. − А Младшую Королевну просто пытался поддержать − ей очень плохо было в то время…

− Понимаю: ввиду вашего полнейшего равнодушия к пышным телесам − да и отсутствия у Малинки таковых − поддержка была исключительно моральной! − разведчицу «Элиты» явно потянуло на гадости. − «Потерпи, драгоценная звёздочка, скоро настанут лучшие дни!» − «Стараюсь, друг мой, стараюсь, но сердце всё болит и покрывается ледяным панцирем…» Наверняка что-нибудь в этом духе? О, Всевышний, ну и мужик нынче пошёл! А Командор ещё поражался нехватке выдающихся парапсихических способностей… Ишь, чего захотел! Да вы начинаете вырождаться! Мускулатурку ещё качаете, а внутри сплошной кисель − у кисейной барышни такого не встретишь! Если дальше так пойдёт, то скоро для зачатия детей нам придётся прибегать к партеногенезу… Хотя меня лично ты, наверное, с удовольствием стерилизовал бы? Точно?

− Никак нет, подобные мысли меня не посещают, − Кирилл снова улыбнулся и неожиданно подмигнул Эльзе, словно приглашая её в союзники. − И вера не позволяет, и удовольствие сомнительное… А вот о длительной изоляции подумать стоит.

− Было уже, − нетерпеливо махнула рукой Злата, − на пользу не пошло… Правда, там перевоспитанием не занимались. Хорошо, лобовая атака не получилась, попробую зайти с другой стороны. Будь добр, молодой человек, закончи, пожалуйста, фразу: «Кирилл, я однажды спасла тебе жизнь, и…»

− Не «и», а «из»! Спасла «из чисто меркантильных соображений и надеюсь теперь на вечную благодарность!» − не выдержав, вмешалась Эльза. Затянув поясок потуже, она пошла наступать на Йоркову. − А ведь мальчик ещё в неведении…

− Прошу вас, «Эль-Эль», остановитесь и позвольте дать некоторые пояснения мне, − (к большому удовольствию дочери Командора крепкие пальцы Инфантьева деликатно попридержали её за талию). − Выезжая в тот день со спасательной командой на третий «цветок», я собирался расследовать случай − несчастный или трагический. Очнувшись через сутки снова на Базе прикованным к медицинской койке, я сопоставил увиденное с кое-какими деталями, выслушал вместо диагноза невразумительное лепетание Лины Гар-Гекоевой, ознакомился с учёным мнением рыцаря Сержа и пришёл к определённым выводам. Мне стало ясно, что на малой станции №3 было устроено, если хотите, «избиение младенцев». Наталья Лайко, Элен Сач, Вениамин Ковен и Нина Ладвина ни в каких играх на этой планете не участвовали и никому не мешали. А вот причастный ко многому Кирилл Инфантьев парадоксальным образом выжил − не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: он ещё очень нужен организатору бойни. Легко выяснилось, что транквилизатором меня угостила Инга − этого она не скрывала в отличие от имени человека, отдавшего ей приказ. А дальше логическая цепочка приводила либо к Эрику Шедуэллу (который тогда был для меня «Провинциалом»), либо к пользующемуся всеобщим доверием и поныне витязю Мстиславу. Он неоднократно контактировал с Эриком; кроме того, я помнил его бешеную радость, когда в подобную же ловушку угодил атаман Аггей. Скажу честно: я склонялся к мысли, что за всеми умертвиями-кошмарами стоит глава корпуса витязей, хотя и не понимал странного расчёта…

− Чушь, чушь и ещё раз чушь! − быстро и как-то дёргано произнесла Злата. − Ты забываешь, что Эрик…

− Нет, это ты забываешь, что Наташа Лайко в то время была его любовницей, − незамедлительно отреагировал Инфантьев, − и он ей очень дорожил. Хотя бы потому, что остальные женщины, включая и Уэнди, к нему интереса не проявляли. Даже ты.

− Уверен? А как же всеобщее мнение обо мне как о подстилке?

− Так всеобщее, а не моё! В наших путешествиях к богатырям твоё поведение было чуть ли не образцом нравственности!

− А какой смысл подкатываться ради неизбежного отказа…

Всех этих подробностей мисс фон Хётцен не знала и слушала с неослабевающим вниманием. Кроме того, она впервые заметила, с какой подозрительной поспешностью Йоркова отводит от Мстислава любые обвинения. Кирилл между тем продолжал:

− И всё же было трудно до конца согласиться с тем, что я уцелел только из-за своей полезности, скажем так. Не забывайте: мне довелось воочию увидеть запуск адского механизма после временной его остановки! Таких свидетелей обычно не щадят. Поэтому пришлось предположить, что в дело вновь вмешался случай. Случай по имени…

− Да это же была я! Я, а не твоя жёнушка Инга!! − вне себя закричала Злата и затопала ногами. − Она ведь не знала и не понимала ни-че-го-шень-ки! По настоянию Шедуэлла учила его своим страшным методам внушения: Эрик же по крутости хотел всех превзойти!

− Давай, продолжай!

− А ты не командуй мною, не командуй! И не воображай, что я от тебя без ума, как все прочие бабы!

− Спасибо за признание…

− Глотай на здоровье! Итак, после того, как пропала жена Иоганна Ладвина, я наконец сообразила, что именно происходит. Подслушивая все разговоры на Базе и узнав о твоем дон-кихотском решении ехать на поиски смерти, я, как последняя дура, плюнула на конспирацию, связалась с Ингицей-тупицей и потребовала остановить тебя любыми средствами вплоть до «зомбирования»! А у неё хватило ума сообразить… сообразить… сообразить…

− Ага! «Машинку заклинило»! − торжествующе воскликнула Эльза и непроизвольно переместила левую мужскую ладонь со своего пояса чуть ниже. − Смотри-смотри, Кир, она завралась окончательно! Нет, чтобы честно признаться: одной рукой убивала, другою − миловала! Стояла за спиною у простака Шедуэлла и всеми манипулировала! Оставаясь в тени! И старалась незаметно превратить тебя в слугу! «Верного и хорошего»! Незаменимого! Гляди-гляди: она уже и собою не владеет!

В самом деле, Злата в данную минуту очень походила на старательную ученицу, забывшую вдруг на середине поздравительного выступления конец текста: губа прикушена, лицо покрылось пятнами, а из крепкой фигуры словно бы вынули стержень. Было хорошо заметно, что она по какой-то причине потеряла нить разговора и сейчас не прочь взять тайм-аут. Такого шанса Инфантьев ей давать не собирался.

− Слушайте, девы, меня вовсе не прельщает перспектива запутаться в ваших выдумках! − очень резко заявил он. − Злата, отвечай прямо на вопрос: кто включил тогда режим «зоны ночной смерти» на малой станции №3?

− Да она, она! И не только «ночной», и не только! − затарахтела опять Эльза, вспомнив, как Серж подсказал ей решение этого самого трудного вопроса. − Она прокрутила колесо смерти круглосуточной! Я при встрече не успела тебе всего рассказать, слушай! Так вот…

С разъяснениями дочь Командора уложилась за скромное для неё время в четыре с половиной минуты, однако Йоркова сумела восстановиться ещё быстрее и последние 30–40 секунд уже находилась в обычной своей форме, собранная и подтянутая. На ключевой вопрос Кирилла она ответить и не подумала, использовав передышку, предоставленную ей неосторожной Эльзой, для подготовки собственного контрнаступления:

− Милые мои, простите, но мне надоело оправдываться. К тому же это не в моём стиле. Думайте, что хотите, прикидывайте, соображайте, но главные факты таковы: я вас обоих уберегла от гибели. Сложным, противоречивым образом, но уберегла. Один типчик оказался неблагодарным − посмотрим, как поведет себя тип-типочка другая… Эльза, немедленно вели Кириллу Инфантьеву на время снова стать моим «стражем»!

Такого заявления дочь Командора не ожидала: оно было произнесено своеобычным тоном и ловко балансировало на грани просьбы и требования. Конечно, ответ, готовый сорваться с её языка, был однозначен − ветреный Серж так и не приехал (хотя обещал!), и делить Кира на части не наблюдалось никакого резона. Однако боевой вид Йорковой ясно показывал, что она намерена добиться своего и не остановится перед раздуванием затихшей ссоры до размеров настоящего скандала, если получит открытый отказ. Не без труда Эльза сообразила, как его можно смягчить, но тут некстати слово взял опять Инфантьев и чётко выдал то самое недвусмысленное «нет!», которого желательно было избежать.

− Ах, так? − с кристальной чистотой отчеканила Злата и угрожающе подбоченилась. − Хорошо. Отлично! Пока.

− Куда же ты? Вернись! Хватит дуться… как маленькая! − воскликнула мисс фон Хётцен, делая мелкие шажки вслед за стремительно удалявшейся разведчицей «Элиты». Увидев, что та не соизволила отреагировать ни на возглас, ни на движение, она недовольно дёрнула плечиком и вернулась к молодому человеку с коротким комментарием: «Ишь ты, привыкла повелевать да распоряжаться! Подумаешь!»

− Нет, госпожа Эльза, я знал её совсем с другой стороны, − задумчиво возразил Инфантьев. − Всегда спокойна, исполнительна, немногословна… даже просто незаметна. Способна, почти не шевелясь, часами находиться в любой произвольно принятой позе − кажется, у разведчиков это называется «эффект манекена»?

− Сложное искусство… но как рабочий инструмент малоупотребительное!

− А она частенько любила так выпадать из общества. И мужчин умела завлекать, не прибегая к активным приёмам обольщения. Несколько многообещающих взглядов плюс продолжительная улыбочка из разряда загадочных, и готово!

− Подумаешь! Любая так умеет!

− А ещё ей было присуще какое-то пугающее бесстрашие. Не скажу, чтобы часто, но пару раз мы с ней попадали в хорошие переделки. Случалось, и у вашего покорного слуги от волнения начинали непроизвольно подрагивать определённые мышцы ног, а этой пигалице всё нипочём! Никогда не забуду, как она «Малышу»… да, тому, кто вас похитил, прилюдно отвесила пощёчину за не слишком пристойный жест внимания с его стороны. А когда он внаглую, без сверхсилы, попытался её схватить, то после «змеиного» удара по сонной артерии полностью отключился на треть часа. Кстати сказать, это оказалось вернейшим способом воспитания у нахвальщика достаточно серьёзного уважения к нормальному человеку.

− Нет, нет и нет, спаси и сохрани, Всевышний, − такие подвиги не для моей впечатлительной натуры! − вполне натурально затрепетав, дочь Командора без особого стеснения прижалась к плечу Кирилла. − И потом нормальной ли? Где он, истинный критерий «нахвальства»? Что вообще подразумевается под этим словом и его синонимами? Может, психу противостоял лишь другой псих − женского пола?

− О, эти таинственные, волнующие воображения вопросы, на которые так болезненно трудно отыскать ответ! − Инфантьев понимающе улыбнулся и осторожно расправил Эльзе волосы. − Может быть, вместо каббалистики стоит целиком довериться Его Величеству Чувству? Ведь мы давно уже перестали допытываться, что такое «любовь» − мы просто безошибочно узнаем её приход и нипочём не спутаем с необузданной, но такой обыкновенной сексуальной страстью… И отвратительные антиподы типа «ненависти», «разнузданности», «лютости» тоже легко узнаваемы и различимы − нужно лишь с чистым сердцем положиться на своё духовное чутьё! Разве не так?

− Кир, крестианская община теряет в тебе замечательного проповедника! «Любовь, дух, чистое сердце»… какие странные и ненадёжные ориентиры! Но… кажется, ты хочешь устроить мне проверку? Ой, боюсь тебя разочаровать!

− Почему? Перед вами же не вечная проблема рокового выбора между живой кошкой и мёртвым тигром, а безобидный прогноз относительно сущности неудавшейся укротительницы! Итак, скажите, не раздумывая и не колеблясь: Злата Йоркова − нелюдь?

− Нет.

− Так! А чем, собственно, вызван оправдательный приговор? Ведь на ней висят, как минимум, два хладнокровно сделанных трупа! Ни борьбы, ни самозащиты − только расчёт, расчёт!

− Это уж слишком: требовать объяснение эмоциональному действию с завязанными глазами! − засмеялась Эльза и головой шутливо боднула Кирилла в грудь. − Сам же предложил надуть щёки и выдохнуть, ни о чём не печалясь!

− А если в будущем мне предстоит вас защищать от неё?

Дочь Командора сразу вздрогнула, пугливо глянула Инфантьеву в глаза и со вздохом от него отстранилась.

− Боюсь, что с таким сложным заданием нам и обоим не управиться, − сказала она. − Если «Госпоже Метелице» вздумается поохотиться, то её жертва узнает об этом лишь в самый последний, скорбный миг, а может, и не узнает вовсе. Злата умеет маскировать свои планы.

− Еще как! Однако понятие, обозначенное вашим последним словом, предоставляет и возможность манёвра. Если некто планирует развитие событий наперёд, то, стало быть, он подчиняется определённым правилам игры! В отличие от нахвальщика, для которого беспредел − естественное состояние жизни, перевёрнутая гармония хаоса…

− У тебя имеются идеи?

− Да, в количестве одной штуки. Йоркова предлагает нам пойти на сложный, многоходовый вариант, который, как мне кажется, она плохо просчитала. Почему бы этим не воспользоваться? Давайте примем её надуманные страхи за чистую монету!

− А если эти страхи вполне реальные?

− У неё-то? Расскажите кому-нибудь другому! Помните фильм, где «трупыри» убивают маленькую лань? Так вот, только Йоркова да ещё одна равнодушная ко всему особа, которую у нас на Базе за глаза дразнили «Бледной Поганкой», просмотрели его по три раза и даже в лице не переменились! А теперь, видите ли, испуг, болтливость, срывание на крик, стучание пятками по полу… Нет, дорогая Эльза, с нервами у Златы полный порядок!

− А вдруг перед нами самая невыносимая для женщины вещь − неопределённость? Причём подогретая то ли угрозой, то ли предупреждением… Понимаешь, ей в запертую комнату фантастическим образом подкинули…

Услышав в коридоре шум нестройных шагов, Эльза несколькими красноречивыми штрихами обрисовала случившееся и только успела выслушать отрицательное: «Исключено − я к этому не причастен», как возле входа в зал снова появилась Йоркова, тащившая за руку, как на буксире, едва переставлявшего ноги Командора.

Выражение откровенного недовольства застыло на верхней части лица Густава фон Хётцена, ибо его только что бесцеремонно извлекли из-за обеденного стола. Тщательно вытирая руки бумажной салфеткой и не переставая жевать, он с раздражением осведомился, где пожар, и чем он может помочь тушению.

− Поразительно бессовестное замечание! − напустилась на отца Эльза, решив воспользоваться очевидным поводом для перехвата инициативы. − Уже второй раз за сегодняшний день обо мне забывают так свободно, словно я чужая! Или порчу аппетит своим внешним видом! Или внезапно перестала существовать! К завтраку не зовут, о полднике не вспоминают, и на ужин нет приглашения! Неужели трудно было известить, что всё готово? Напомнить? Намекнуть? Хоть камешек швырнуть в окошко, благо оно открытое? А ещё проще − разинуть рот и громко издать всего-навсего четыре звука, из которых составляется мое имя!

От вполне законного возмущения у Командора побагровели щёки. Сделав отчаянный глоток, он с трудом перевёл дыхание и очень громко, как и просили, просветил несносную обвинительницу и её невозмутимого кавалера, что накрыл стол сразу после приезда… и что повторил, по крайней мере, четырежды… и что язык у него не железный, глотка не лужёная, и желудок не имеет режима включения-выключения, а урчит себе и урчит… И вообще: сколько же можно томить четырёх изголодавшихся здоровых мужиков, заставляя их глазеть на разнообразнейшие яства и глотать слюнки?

За время, ушедшее на этот контрвыпад, мисс фон Хётцен как раз успела подготовить свой ответный контр-контрвыпад и даже произнесла к нему пространное вступление на повышенных тонах, но тут Йоркова без особого усилия доказала, что орать она при желании умеет не хуже. Возможно, простой крик не произвёл бы слишком резкого эффекта, однако папа с доченькой враз умолкли, сообразив, что их обложили таким забористым матом, от которого могли завянуть не только уши, но и носы.

Наступившую короткую тишину оборвал отчётливый смех Инфантьева. Стараясь ни на кого не смотреть, Кирилл поспешно выбежал из зала, предоставив взволнованной троице выяснять отношения так, как им заблагорассудится.

Господину Командору редко приходилось слышать хлёсткую брань из женских уст, и он даже порядком оторопел, зато для Эльзы подобные выраженьица представительниц прекрасного пола были не в диковинку. Конечно, ей пришлось сделать распоясавшейся разведчице «Элиты» очевидное замечание:

− Ты что − тронулась малость? Похабничаешь при мальчиках… фу!

− Нет, я всего лишь прекратила эту кулинарно-коммунальную перебранку самым понятным для вас способом, − спокойно доложила Злата. − Извольте немедленно выслушать моё заявление и принять по нему решение! А потом можете идти питаться, насыщаться и объедаться… Герр Густав, немного внимания!

− Стой-стой! Я вижу, ты ему нажаловалась?

− Угу. Для этого есть основания.

− Вот тебе и сильная личность! «Живая кис-киска, дохлый барс-барсик»… тра-ля-ля-ля!

− Нечего меня злить и подначивать! А не то и я покажу умение играть словами! Понятно, девонька? Командурочкина!

− Ох, ох! Распсиховалась! − (Эльза не обиделась, поскольку сама же и спровоцировала выходку Златы). − Ладно, валяй, предъявляй свои претензии! Только проблему «Стража», пожалуйста, не трогай − повлиять на него в нужном смысле мы бессильны. Сама понимаешь, он сейчас действует по особой программе, и мой отказ от его услуг ничего не изменит. В «Обществе Джошуа» сделанные ходы обратно не возвращают, да и порядки у них покрепче, чем в любой разведке. Вот когда мой папенька захватит в плен господина Ференца-Флавия, тогда можешь преклонить перед ним колени и…

− Хватит-хватит, не заводись! А вы, «Госпожа Метелица», скажите наконец конкретно, что от нас требуется? − не выдержал и Командор. − Грубо оторвав меня от деликатного процесса усвоения и переваривания пищи, вы наговорили много чего, не связанного напрямую друг с другом! Бессердечный Инфантьев… какой-то самовозгорающийся портрет… наглое поведение Эльзы… Нет-нет, здесь я полностью согласен, но шлепать её по мягкому месту уже поздно…

− Попробуй только!

− …а вот вы начинаете меня несколько разочаровывать. Испуганная «Незнакомка в маске»? Нонсенс!

− Уважаемый Густав фон Хётцен, не забывайте: на финишной прямой самое главное − не споткнуться, ибо потом уже не догонишь! − резко произнесла Злата. − А упавшего и вовсе могут затоптать!

− И вы хотите сказать, что мы…

− Да! Начинаете нестись, как угорелые, не глядя под ноги! А впереди, похоже, вырастает неожиданная полоса препятствий, которую одним прыжком с удалым «гоп!» не перемахнуть. Лично я и пытаться не буду. Не желаю всё потерять из-за суетливого нетерпения и глупой неосторожности! Итак, либо вы для начала обеспечиваете мою безопасность, либо я выхожу из вашей игры. Как надолго − покажет будущее.

− А как насчёт длительного домашнего ареста? Например, в одном из вездеходов? Пока женское волнение не уляжется…

− Если это в целях моей сохранности, то на кой ляд я вам нужна в законсервированном состоянии? А если как наказание за строптивость, то мы поссоримся раз и навсегда! Неужели очень хочется?

− Нисколечко. Поэтому к вам, арестованной, будут относиться со всевозможной заботой и лаской…

− А я всё равно сбегу.

− Послушайте, беседа начинает приобретать какой-то дурацкий характер! − деловито заговорила Эльза, почувствовав приближение подходящего момента для задуманного благодеяния. − Я никак не пойму, чего ты, Голда, добиваешься? Персональной охраны из трёх десантников? Из четырёх? Получишь!

− Только из одного − Кирилла Инфантьева.

− Снова-здорово! Впрочем, минуточку-секундочку!

Произнеся свою любимую присказку, Эльза постаралась принять такой вид, словно её только что осенило, для чего хлопнула себя ладонью по лбу и восторженно прищёлкнула пальцами. Заметив у встрепенувшихся собеседников надежду на оригинальное решение проблемы, она именно его и приподнесла:

− А что скажет наша воинственная привередница, если её защитой займусь лично я? Соответствующая подготовка у меня имеется: два спецкурса, и оба сданы на «отлично»! А кроме того, моё пси-воздействие быстрее любого оружия!

− Скажу, что не в восторге, − отозвалась Йоркова, смерив взглядом свою будущую телохранительницу от пят и до макушки. − И даже не потому, что опыта маловато для такой специфической работы, где нельзя ошибаться; дело в твоей психологической неспособности сначала бить, а уж потом разбираться, надо ли. Мисс Эльза будет делать всё наоборот, а это может стоить мне жизни.

− Значит, серьёзно предполагаешь, что она в опасности?

− И в гораздо большей, чем жизни Младшей Королевны и мадемуазели Ласкэ, − докончила Злата.

− А мне предложение понравилось! − почувствовав шанс наконец-то избавиться от малопонятного спора и вернуться к остывающему ужину, Командор горячо поддержал идею дочери. − Получится отличная связка! Ваши достоинства гармонично дополнят друг друга, а сударь Инфантьев постарается нивелировать недостатки! Оптимальное решение! Дочурка, ты умница!

− Конечно-конечно, я это давно знала и лишь добивалась официального семейного признания! − Эльза важно раскланялась. − Теперь твои слова необходимо довести до сведения Романа, а когда вернёмся − и Роксаны… Итак, прекращаем кряхтеть и почёсывать в затылках − ничего лучшего всё равно не придумаем. Однако я обязана предупредить, что в случае согласия ко мне нужно будет относиться с полным уважением!

− Создаётся впечатление, что мой ответ − просто формальная процедура, − вздохнула Злата, − и тогда я предстану в ваших глазах трусливой интриганкой, трясущейся за свою шкуру… Что ж, ладно − можно пойти и на некоторое унижение ради конечного успеха. Ещё спасибо мне скажете!

− Полноте! Если бы знал о вашем столь болезненном самолюбии…

− Не нужно ставить на одну доску недостаток с достоинством, герр Густав − это может послужить отправной точкой для череды опасных ошибок! Кстати, я хотела бы посекретничать с вами поздним вечерком − появились новые реалии, которые стоит обсудить наедине. Эльза, не смотри на меня так! Речь пойдёт не о забавах прошлой ночи, сейчас не до этого!

− О каких развлечениях вы упомянули? − сразу заинтересовался Командор и перевёл взгляд на высоко открытые ноги Йорковой. − Неужели, страдая от бессонницы, девочки не выдержали и пригласили для компании кого-то из моих парней?

− Ой, и как ты мог подумать! − шумно возмутилась Эльза, моментально подметив ту самую, всё обещающую улыбочку Златы, о которой упоминал Инфантьев. − Мы выпили по рюмочке, а потом немного подурачились: возились и швырялись подушками!

− Придумала бы чего пооригинальнее… − начал было Густав фон Хётцен, но продолжить ему не позволили: развернули и, аккуратно толкая в спину, выпроводили со словами: «Иди и приготовь нам места за столом, и чтобы мужчины сидели отдельно!» Избавившись от новоявленного ухажёра, Эльза набросилась на «Госпожу Метелицу», высоко вздымая рукава пышного халата:

− Послушай, легкомысленная моя, у тебя что − сдвиг по фазе? Отец уже больше месяца не знает женщины и простым заигрыванием с твоей стороны не удовлетворится! Или ты − свят, свят, свят! − планируешь и вправду стать моей мачехой?

− А чем я могу его захомутать? − резонно возразила Злата и кокетливо одёрнула юбочку. − Как ловить прикажешь? У меня ни родовитости, ни положения, ни состояния, ни полезных знакомств! Сплошные минусы! О младшем сыне он вряд ли думает, скорее, о внуке… И в перспективе возможна всего лишь кратковременная связь без каких бы то ни было взаимных обязательств. Так с чего метать грома и молнии? Или я уже и переспать не могу с понравившимся пареньком?

− Ух, ты и зараза! Тоже мне − нашла юношу! − (Эльза и сама толком не понимала, отчего её так озаботил нравственный облик отца, давно разошедшегося с матерью). − Ведь чувствую: врёшь напропалую! Наверняка что-то задумала? Признавайся!

− Ага, сейчас − оттопыривай ухо! Пойдем-ка лучше чего-нибудь пожуём. Не знаю точно, какие звуки издаёт нутро твоего Командора, а в моём животе квакает целое лягушачье семейство…

При выходе из станции выяснилось, что Густав фон Хётцен отнёсся к шутливому замечанию дочери буквально и вызывающе отгородил для неё с помощью бутылок дальний край стола. Теперь случайно потереться коленками с Кириллом не представлялось возможным и пришлось с тайным вздохом опуститься на отведённое место. Зато Злата неожиданно продемонстрировала знание древнейшей истории планеты и объявила, что к ней проявлено неуважение.

− В эпоху так называемой «Кийской Роси» − а она располагалась где-то в этих краях − от близости к правителю пирующего гостя зависело и отношение к нему окружающих, − сказала она. − Судя по нынешней расстановке кресел, господин Командор больше всего благоволит к воину Мстиславу − это стоит запомнить!

− Какое уж тут пиршество! Тоже придумала! − угрюмо бросил витязь. − Скорее, самые настоящие поминки…

− Не вижу на твоём высоком челе ни скорби, ни настоящего огорчения!

− Где-где? Да-а, у вас с архаичной лексикой явные проблемы! Это как же можно выразить печаль при помощи лба? А в остальном я уже тайком вытирал глаза и мужественно скрипел зубами… может быть, ночью ещё сдавленно порыдаю скупыми мужскими слезами, уткнувшись этим самым «челом» в подушку… Хочу, однако, заметить, что Адриан наказан за своё самовольство. Конечно, любому витязю не возбраняется вздыхать о Младшей Королевне, но, собираясь выполнять её распоряжения, не мешало бы поставить в известность и своего непосредственного начальника!

− Ему нравилась Малинка?! − у поражённой этой новостью Эльзы сразу повлажнели глаза − ей пришлось отставить рюмку с вином, отложить выбранный пирожок и полезть за платком. − Ох, какая трагическая история получилась! Да как же можно тогда Адриана обвинять? Ему поклониться надо…

Тут она запнулась, вспомнив своё злосчастное падение, однако все сочли её фразу вполне законченной, а Злата успела утопить ехидную усмешку в бокале с шампанским. Командора же заинтересовало техническое оформление трагедии.

− Скорее всего, бедняга не успел сконцентрироваться, − предположил Мстислав, − или вообще не ожидал нападения. А нож метнули с большой силой и с короткой дистанции − тоже, как любит говорить госпожа Йоркова, работал мастер…

− Надеюсь, в этом-то преступлении меня не вздумают обвинить? − осведомилась та, деловито намазывая булку паюсной икрой. − А очередное смертельное ранение в глаз − какое-то идиотское совпадение!

− Ну, если вам не хочется проходить по данному делу в привычном качестве убийцы, − пошутил фон Хётцен-старший, − то придётся побыть в качестве эксперта! Осмотрите-ка «пёрышко»… держите. Не знакомо ли?

Оценив сомнительную остроту Командора брезгливой, дёргающейся гримасой, Злата неохотно приняла переданный ей по цепочке стилет и принялась рассматривать его со всех сторон, не забывая при этом столь же разнообразно кусать свой бутерброд. Затем она очень ловко завертела холодное оружие между пальцев, на указательном проверила балансировку, поставила клинок на острие и удерживала в таком положении почти полминуты. Экспертиза успешно закончилась вместе с последним кусочком прожаренного хлеба, прожевав который «Госпожа Метелица» резко метнула нож в ближайшее дерево и с удовлетворением проследила, как глубоко он вонзился в ствол.

− Грамотно сработанная вещица, − сообщила она и снова потянулась за икрой и шампанским. − Универсальная − для чего угодно сгодится! А впрочем, у меня иных и не бывает…

Простой смысл сделанного заявления отчего-то настолько долго доходил до умов остальных членов компании, что Злата, не торопясь, успела соорудить себе второй сэндвич и приступила к его поеданию. Первым пожелал получить подтверждение сказанному Гуннар Озолс − с нажимом произнося каждое слово, он спросил:

− Следовательно, надо понимать, что орудие убийства принадлежит вам?

− Угу… только поменяйте настоящее время на прошедшее, − ответ, напротив, был подчёркнуто небрежный. − Отрицать глупо: любой может отвинтить рукоятку и без лупы разглядеть ажурную гравировку в виде трёх роковых букв «Г»…

− На редкость замечательная подробность! − воскликнул Густав фон Хётцен и прицельно уставился на сидящего от него по левую руку «Стража». − А больше ничего госпожа Голда Гансвид не хочет нам сказать? Например, при каких обстоятельствах она лишилась меченого оружия?

− Я его подарила, представьте себе! − невинно моргая, поведала Злата. − Подарила богатырю по имени Марин из окружения атамана Иннокентия после одного неприятного инцидента в целях примирения. Присутствующий здесь господин Инфантьев был свидетелем и первого события, и второго.

− Не имел ли богатырь Марин какой-либо клички? − требовательно наступал Командор. − К примеру… или нет, я лучше послушаю ответ!

− Имел, − сокрушённо вздохнула Злата и скосила глаза на замершую в ужасе Эльзу. − Все обычно называли его «Малыш».

− О, что творится, мать-царица! Кто продолжит дальше?

Желающих продолжить сразу не нашлось, хотя все взгляды сосредоточились на сидевшей, как на иголках, и забывшей про пирожки бледной мисс фон Хётцен. Такого молчаливого прессинга она долго выдержать не смогла, однако, жалобно пролепетав: «Это ещё ничего не значит… ничего не значит…», снова растерянно умолкла. Как и полагается истинному джентльмену, весь удар на себя немедленно принял Инфантьев.

− Я должен отмести всякие подозрения от человека, которому госпожа Эльза симпатизирует, − хладнокровно ответил он. − Да, эту самую «финку» Серж де Пери взял из вооружения убитого им нахвальщика, который, между прочим, напал на вашу дочь по приказу присутствующей здесь её соседки по столу… «Весёлый инструмент» показался рыцарю знакомым. При расставании он просил вернуть его хозяйке и передать несколько слов − к сожалению, я поручения не выполнил. Сначала Злата была занята, а потом я уехал на Базу, где обнаружил пропажу загадочного ножа. Где и когда, потерял или украли − не знаю. Но клянусь подлинным Именем Всевышнего, что всё, сказанное мною сейчас, правда.

Заключительная фраза, произнесённая холодным, звенящим тоном, подействовала на всех, в том числе, и на Командора, который решил убрать из голоса следовательские интонации. Поэтому от просьбы Кирилла проверить курсограф его вездехода и убедиться, что и к Базе, и от Базы машину всё время вёл автопилот, он небрежно отмахнулся, но не замедлил поинтересоваться, как там у Иоганна Ладвина идут дела.

− Мне побеседовать с ним не удалось, − ответил Инфантьев. − Когда я прибыл, он сам, Дэвид Сач и Уэнди Шедуэлл ещё находились на третьем «цветке», готовя его к работе. Остальные спокойно спали. На самой Базе тишь, гладь и мирская благодать. Сначала, правда, неизвестно куда пропадали на долгое время ваши десантники − то вдвоём, то втроём − но потом выяснилось, что все они пребывали в приятном обществе очаровательной Клары Фоген… Прочие сотрудники несли службу как обычно, то есть непринуждённо бездельничали. В вашей власти, герр Густав, хоть сию минуту провести сеанс связи и проверить справедливость моих слов.

− Отличная мысль! − неожиданно весело воскликнул Командор. − Я так давно не разговаривал со своими ребятами!

Универсальный передатчик находился при нём, а для прямой экстра-связи через системы звездолёта достаточно было нескольких секунд. Ответ тоже не заставил себя ждать − сколь иронично ни отзывался бы Кирилл о дисциплине десантников, но уж дежурный-то всегда находился на своём месте. Сначала он, а потом и его непосредственный начальник, капитан, подтвердили всеобщую готовность командного и рядового состава немедленно выполнить любой приказ.

Удовлетворённый Густав фон Хётцен благосклонно сообщил, что пока в решительных действиях нет необходимости, но попросил незаметно проследить за персоналом Базы, вернее, постоянно фиксировать его местонахождение.

− Первые данные можете передать прямо сейчас, − громко закончил он. − Есть ли кто в отъезде и с какой целью? Ага, техник Курт Фоген отправился нести дежурство на малую станцию №3, а все прочие старожилы мирно соседствуют на Главной… Отлично! Будут происходить заслуживающие внимания события − держите в курсе лично меня или передавайте данные через господина Озолса.

Завершив переговоры неожиданным пассажем о выводе из информационной игры как сына, так и дочери, Командор с большим вкусом выпил очередную рюмочку можжевеловой настойки, закусил балычком, оглядел затихшую компанию и поинтересовался, отчего Йоркова держит у самого раскрытого рта замечательный деликатес под названием «фаршированное яйцо» и никак не решится эту прелесть отведать?

Злата вздрогнула и чуть было не уронила расхваленное лакомство себе на юбку, однако каким-то чудом успела среагировать левой ладонью, а правую протянула за джином. Герр Густав тут же высказал свою озабоченность будущим самочувствием рисковой барышни, ибо выбранный алкогольный напиток не рекомендовалось смешивать с шампанским, которое разведчица «Элиты» пила до сих пор.

Дружеский совет заботливого компаньона был весьма невежливо проигнорирован, что лишь разожгло его любопытство, и мягкий, настойчивый вопрос: «В чём дело, уважаемая?» не заставил себя ждать. Теперь продолжать сидеть и молчать было совсем некрасиво, однако Йоркова так и поступила, предоставив всем желающим полную возможность гадать о причинах её странной сосредоточенности. Трудно сказать, возникло бы чувство обиды у благодушно настроенного Командора или нет, но ответ вдруг прозвучал со стороны Кирилла Инфантьева:

− Мне кажется, господа авантюристы, − поведал он чуть насмешливым тоном, − что Злата (как, признаюсь, и я) тщетно пытается сообразить, какого лешего на «цветок» №3 понесло человека, который не только никогда не держал подобные вахты, но и не обучен этому делу вообще? Конечно, процедура нехитрая, но… Или наши опять жребий кидали?

− Нет, я размышляла о другом, − наконец очнувшись, заговорила Йоркова. − О том, где и как наш верующий растеряха посеял мой ножичек! А также, что за слова предназначались мне от Сержа. Или «Страж» их позабыл, торопясь служить многочисленным дамам?

− Ни в коей мере! Но сначала позволь составить пару фраз о пропаже. Если моему сообщению поверили, то метательное оружие у меня наверняка выкрали именно здесь, сразу же после того, как я доставил сюда госпожу Эльзу. Сделать это мог кто угодно. Каким образом нож с твоими инициалами поработал на мадам Смерть в сотнях милях отсюда, я предположить не берусь − не моё занятие. А теперь о послании монсеньора де Пери. Он просил тебе вернуть твой неосторожный подарок и передать устно следующее: «Золотко, от столь опасных вещей нужно избавляться надёжнее!» Как оказалось, он был на сто процентов прав.

− Какой фамильярный мужчина! − Злата презрительно скривила губы, однако заметно побледнев. − Советы раздаёт бесплатно… Я, кажется, с ним не только на брудершафт не пила, но и за ручку не здоровалась! И чести разговаривать тоже не была удостоена! А вот поди ж ты! Вуаля! Недаром на что уж Иннокентий…

Закончить уничижительное для развязного рыцаря сравнение с кротким атаманом ей не удалось − на пороге станции внезапно появился один из людей Командора и энергичными взмахами рук в сочетании с возбуждённым видом стал призывать великолепную семёрку оторваться от ужина и спешно подойти к нему. Поскольку торопливости не наблюдалось, то он, сложив ладони рупором, прокричал: «На связи Младшая Королевна!», после чего снова скрылся в помещении.

Оставалось только удивляться, как, словно подброшенному пружиной, Роману удалось выскочить из-за стола и ничего на нём не повалить. Эльза оказалась менее удачливой − смахнув рукавом своего халата что-то стеклянное и бьющееся, она рысью помчалась вслед за братом. Густав фон Хётцен покинул пиршественное кресло аккуратно и с достоинством, как и подобает солидному человеку его возраста и положения, однако двигался он достаточно скоро и от детей почти не отстал. Следом за ним парами шли Кирилл и Гуннар, Мстислав и Злата; перед самым входом женщина украдкой взглянули на вживлённый в запястье хронометр − высвечивалась одна минута девятого.

Сообщение, которое им пришлось выслушать, оказалось на удивление коротким и без каких бы то ни было эмоций. К счастью, у мисс фон Хётцен хватило ума и быстроты реакции включить программу тембровой идентификации. Впрочем, уже через несколько секунд после завершения прямого эфира Мстислав с уверенностью сказал:

− Это говорила сама Малинка. Головой ручаюсь!

Большинство присутствующих с ним немедленно согласились, и лишь Роман что-то невразумительно промямлил о стилевых несоответствиях. Ему также не стали возражать, но Командор резонно подчеркнул, что не видит ничего страшного в добросовестном прочтении Младшей Королевной умело составленного текста − главное, что она сама жива и здорова. Обнаружив, что у сына слегка порозовело лицо («…бедняга почти ничего не ел…»), он принялся торопить Эльзу, возившуюся с приборами − отец не сомневался в положительном результате. Вскоре его мнение полностью подтвердилось: вероятность технического синтеза голоса Малинки можно было исключить. Теперь оставалось лишь дождаться от кого-нибудь классического вопроса:

− И что, господа, будем делать?

Конечно, Мстислав и не надеялся получить пакет чудодейственных рекомендаций; однако, высказавшись первым, он тактично намекнул, что находится в самом сложном положении. Действительно, гарант безопасности важнейших лиц Династии фактически оплошал по всем статьям. Командор это понял и успокаивающе положил ему руку на плечо. Не возражая против немедленного расширенного совещания, герр Густав перевёл глаза на Злату, явно предлагая ей начать. Она таким желанием отнюдь не горела и ограничилась мыслью сколь справедливой, столь же и банальной:

− Нет никакого сомнения: нам предъявлен жёсткий ультиматум!

− Так ведь и кретину ясно, что не приглашение на вечеринку! − разозлился Роман, с трудом подавляя желание схватить Йоркову за плечи и снова как следует встряхнуть. − Меня занимает только одно: условие начнём выполнять немедленно или с завтрашнего утра?

− Сказано: «В самые ближайшие дни», − напомнил сосредоточенный Гуннар. − Значит, не слишком торопятся…

− Или они и сами пока в цейтноте, − негромко заметил Инфантьев. − И хотят подготовить встречу как можно более тщательно.

− Кстати, кто это «они»? − спросил Командор. − Что это ещё за «патриоты» с большой дороги? Откуда вылезли любители так себя называть? А, Мстислав?

− Типично богатырская манера! Любимая тема для рассуждений в тесном кругу за чарочкой. Особенно для милейшего Тита…

− …а также, наверное, для Иннокентия… − протянула Эльза, посматривая на Злату с нехорошим прищуром. В который раз снова ожили подозрения, что дополнительные «би-браслеты» могли не усиливать извращённую игру подсознания, как думалось сначала, а просто-напросто выключать в нужное время работу десяти основных. Тогда Йоркова вполне могла пробудиться, скажем, часа в два ночи, тихонько покинуть малую станцию, добраться до своей тайной берлоги (у неё же наверняка где-нибудь в лесу оборудовано запасное лежбище, и вездеходик, поди, имеется…), а дальше тёмной ночкой да за три-четыре часа можно успеть многое натворить! А если предположить, что и Мстислав давным-давно ведёт двойную игру, тогда… Мисс фон Хётцен основательно откашлялась, открыла рот, но не издала больше ни звука, потому как обратила внимание, что Злата неслышно, одними губами, уже несколько раз повторяет одно и то же очень короткое слово. На последнем повторе при помощи оживлённой мимики дочери Командора дали понять, что если она не укротит свою фантазию, то громкое: «Дура!» будет произнесено вслух. Устраивать очередной скандальчик Эльзе сейчас не хотелось, поэтому рот пришлось закрыть.

− Хорошо, давайте будем действовать как при решении обыкновенной математической задачи, − предложил Командор. − Итак, дано: Младшая Королевна сообщила, что группа неких «патриотически настроенных личностей» крайне возмущена бесцеремонными действиями чужаков (то есть работников Иоганна Ладвина и моей команды), а также политикой Династии, сменившей − цитирую: «…внутренние ориентиры на внешние». В связи с этим все люди, не являющиеся уроженцами планеты Земля, должны как можно скорее собраться на Главной Станции, где представители означенных «патриотов» проведут с ними какие-то «последние переговоры». В случае отказа выполнить данное требование или очередных провокаций типа подготовки к форсированию Сафат-реки, одна из захваченных представительниц Династии будет казнена…

− Это они про мадемуазель Ласкэ! Эти сволочи хотят убить Ольду! − порывисто вскричал Роман и в бессилии сжал кулаки так, что хрустнули суставы всех пальцев. Отец внимательно посмотрел на него и тихо заметил:

− Очень сомневаюсь, друг мой… Тогда придётся уничтожить и Малинку, ибо, мстя за подругу, она от этих оптимистов-наглецов и мокрого места не оставит. Сейчас её намеренно шантажируют угрозой расправиться с Ольдой − а это далеко не одно и то же! Заметили, какая тихая и спокойная была наша Младшая Королевна? Я уверен, что возможная смерть угрожает именно ей! Электрический ток, яды… есть много способов.

− Страшно подумать, что тогда здесь начнётся… − прошептал Мстислав и неразборчиво выругался. Густав фон Хётцен мрачно подтвердил:

− Начнётся кровавая война без правил… нам тоже достанется. В любом случае исследования военных Центров придётся отложить на неопределённое время, а самим эвакуироваться на звездолёт. А там ещё и «бригантина» Ференца Фаста, вооружённая «ЗВЭНЕРом», припожалует… Разбирайся с ним в космосе − вот великая радость! Да, все планы полетят к чёрту…

− А что мы теряем, если сделаем вид, будто подчиняемся грубому нажиму? − задала вопрос Эльза и сама же ответила: − Да практически ничего − только несколько дней! Посмотрим, что нам предложат на этих самых переговорах! Торговаться мы с детства умеем − кого угодно обведём вокруг мизинца! Убеждена: несчастных девушек сможем выручить!

− Конечно, за такую поддержку брат будет тебе весьма и весьма благодарен, но достичь обещанного тобой результата… − Командор скептически причмокнул сначала левой, а потом правой щекой. − Ой, как же я не люблю, когда мне навязывают условия игры! Не привык! Ни за что не пошёл бы у этих наглецов на поводу, если бы знал, чем ответить! К сожалению, не знаю… Может, кто чего полезного подскажет?

Неуклюжая конструкция вопроса, больше похожего на просьбу, была замечена всеми, и унижать фон Хётцена-старшего никому не хотелось. Однако он сам обратил внимание на готовность Инфантьева к выступлению и подтвердил своё желание выслушать и принять к сведению любой дельный совет.

Совет оказался побочным, но достаточно резким. Кирилл, соглашаясь, что на навязанные переговоры ехать всё же придётся, предложил пока более внимательно расследовать таинственные перемещения во времени и пространстве фирменного ножа Йорковой.

− Я не только не возражаю, но и готова всячески помогать, − сразу же отозвалась Злата, показывая, что врасплох её не застали. − Одного лишь не пойму: как именно ты собираешься проводить следствие? Сканированием собственной памяти? Тебя же, блин, и обокрали! Ты же, пень, и проворонил!

− Вообще-то, «аналитик» этой станции можно использовать и в качестве «детектора правды», но я начал бы с другого, − невозмутимо ответил Кирилл. − Предлагаю обстоятельно переговорить на данную тему с рыцарем Сержем де Пери. Думаю, не помешает поставить его в известность о происшедших невесёлых событиях. Предлог для этого есть: у него в закрытом пансионате гостит Станислав Ладвин, который тоже отнюдь не здешний уроженец.

− Я против! Слышишь, Кир, я против! − Эльза сначала зашипела, как гусыня, но потом озвучила свой протест красивым тенорком. − Оставите вы наконец Серёжу в покое или нет?! Уже выяснилось, что к преступлению он не причастен, так для чего…

− Я присоединяюсь к нервной озабоченности мисс фон Хётцен, но по иному поводу, − Злата реагировала на изменение обстановки исключительно оперативно. − Прошу учесть, что Серж всегда действует только по своим собственным задумкам − значит, его ответ может пойти далеко не на пользу нашим планам!

− О планах чуток помолчим, − Роман буквально растолкал всех плечами и навис над Йорковой. − Другое занимательно: минуту назад нас уверяли, что рыцаря и знать не знали, и видели лишь во снах, и вот пожалте − экспертиза его делового почерка!

− И что такого? − Злата нисколько не была смущена. − Изучала на расстоянии, да! И досье хоть маленькое, но имеется!

− Так приоткройте обложку! − сразу попросил Командор.

− Не смей этого делать!! − заорала взбешённая Эльза и стала в стойку. Роман, уловив жёсткое касание своей «волны», инстинктивно шарахнулся в сторону, следом за ним отпрянул и отец. Их примеру быстренько последовали и остальные, кроме Инфантьева, продемонстрировавшего стоицизм высшего класса. Впрочем, мисс фон Хётцен достаточно быстро опомнилась и с багровым от стыда лицом удалилась в уголок и осталась там сидеть, глядя в стенку.

− Господин Густав, − поле неловкого молчания отчеканил Мстислав, − весьма сожалею, но мне приходится просить о кардинальном решении проблемы вашей сумасшедшей дочери. Вы когда-нибудь слышали про телегу, которая ни в какие ворота не лезет?

− Нет, не слышал, − с неподдельным огорчением отозвался Командор и обратился к сыну: − Скажи, Рома, и отчего ты никогда не рекомендовал мне ознакомиться с техническими средствами старины? Сейчас всё бы знал и про телеги, и про эти… как их там… ага, колёса! Смешные такие кругляши!

− Значит, вас надо понимать…

− Уважаемый витязь, стоит ли, в конце концов, настоящему мужчине со знаком качества жаловаться на слабую, неуравновешенную женщину? Да и что я могу? Реальных мер воздействия только две: или отослать её запечатанной бандеролью на звездолёт, или решиться на небольшое физическое воздействие. Первое − жестоко по отношению к ней, второе − рискованно для себя самого… И потом же не чурка с глазами какая-нибудь, а дочь, поймите! Если вы и вправду аристократического происхождения…

Эльза всё это прослушала, не оборачиваясь, а стоило − хотя бы для того, чтобы оценить неподдельное восхищение, появившееся на лице Йорковой − было совершенно очевидно, что она неожиданно увидела Командора с новой для себя стороны. Мстислав не разделял немого восторга Златы; кроме того, он привык становиться на место сам, без посторонней помощи. Атмосфера внезапно стала накаляться, но, как это часто бывало в критические минуты, опомнился и вмешался Роман.

− Послушайте, витязь, − вдруг спросил он, − у вас есть фамилия?

− Конечно же, есть, − сквозь зубы выдавил тот, − мы ведь не богатыри! Что, разобрало узнать, как она звучит?

− Само собой! При строго определённом сочетании звуков позиция моего папы могла бы в корне измениться!

− Ах, вот оно что! Я же забыл о тяжком бремени вашей вековой родовитости, которая заставляет сначала буквально ко всему принюхиваться, потом осторожненько пробовать и лишь потом есть да и то с ежесекундной готовностью выплюнуть и сказать брезгливое «фи»! Один и тот же подход что к ланчу в незнакомой обстановке, что к человеку… Увы, придётся вас разочаровать: я не «фон» и не «дон», хотя в моих жилах смешаны две благороднейшие крови − славянская и римская. Чистоту первой подчёркивает моё характерное имя «Мстислав», а крепость второй − не менее великолепная фамилия…

− Что же замолчали? Или предлагаете нам догадаться? Уж не «Рэчери» ли, а?

− Нет, высоковато взяли, − ответил витязь и порывисто выпрямился. − Если уж разговор так далеко зашел, то придётся полностью представиться. Меня зовут Мстислав Ласкэ.

Среди наступившей понятной тишины шумное падение кресла в углу прозвучало особенно отчётливо − враз ожившая Эльза, совершив чуть ли не сальто-мортале, выпрыгнула на середину зала и, подбежав к витязю, принялась заново его осматривать. Внимательно проверив вид справа, вид слева, а также сзади, мисс фон Хётцен обернулась к своим и с подозрительным выражением на лице сообщила:

− По-моему, он нас обманывает. Да, они оба шатены (правда, Ольда чуть посветлее), но, извините, так не бывает, чтобы у сестры были голубые глаза, а у брата − карие! Если для примера сравнить внешности мою и Романову…

− Подожди-подожди, девочка, не торопись с обидными обвинениями в адрес нашего друга, − Командор, на всякий случай, решил использовать свою реплику в качестве балансира. − Во-первых, не забывай о возможных разных матерях или отцах, а во-вторых, похоже, что перед нами − финальные перлы рассчитанной в Замке Рэчери комбинации! Не так ли, герр Мстислав?

− Именно так, герр Густав, − чуть устало отозвался витязь. − Я не стану, как некоторые, клясться всеми святыми и призывать небеса в свидетели, а просто повторю ещё раз, что сказал правду.

− Господи, и куда же мне деваться среди этого собрания сплошных графьёв и князьёв? − отчётливо пробормотала Йоркова. − Дорогой Озолс, обнадёжьте бедную, несчастную гувернантку − может быть, хотя бы вы из трудовых низов?

«Дворянское собрание» в ответ негромко, но очень дружно рассмеялось − контрастное замечание Златы хорошо разрядило обстановку. Она тотчас воспользовалась наступившей всеобщей расслабленностью, подцепила Густава фон Хётцена под руку и, протараторив: «Господин Командор, а господин Командор, как насчёт нашего разговора? Вы мне обещали разговор наедине, помните?», уверенно двинулась с ним по направлению к его же комнате. Парочке молодых посмотрели вслед и тоже понемногу начали расходиться, понимая, что обсуждение конкретных действий окончательно перенесено на завтра. Лейтенант и Роман отправились наводить порядок на обеденном столе, причём последний решил отказаться от помощи кибернетического уборщика дабы подчеркнуть, что и благородные лица не гнушаются чёрной работой. К его огорчению, мужественный поступок остался без внимания, ибо Мстислав сразу же направился к своим витязям, а Инфантьев − зачем-то к десантникам. Что касается сестрицы, то она неожиданно раззевалась во весь рот и снова поплелась ночевать в комнату «Госпожи Метелицы», догадываясь, что её саму пришлось бы долго ждать. По пути Эльза нарочно сделала круг, надеясь украдкой заглянуть в одну из дверей, если та случайно окажется приоткрытой − при папиной безалаберности на это вполне можно было рассчитывать.

Так и произошло. Осуществив своё плебейское желание, мисс фон Хётцен двинулась на цыпочках дальше, меланхолично размышляя о фатальной предопределённости многих, казалось бы, обыденных поступков. Она не рискнула бы утверждать, что застукала любителей поговорить тет-а-тет в откровенных объятиях, но гибкая талия Йорковой находилась в хорошем мужском обхвате. Да и замшевая курточка Златы уже валялась на одном из кресел…

Блок событий №5. Глава первая: Козырей больше нет.

…Где-то в начале второго ночи Роману показалось, что он начал зябнуть. Пришлось с неохотой временно покинуть нагретый «шотландский» плед, расстеленный под старой сосной, и сходить в вездеход за свитером. Около машин находилась недремлющая охрана, но его, конечно же, пропустили.

Вернувшись обратно, молодой человек снова вытянулся во весь рост на плотной клетчатой ткани, завёл руки за голову и в который раз с напряжением всмотрелся в давящую черноту неба, тщетно стараясь разглядеть хотя бы слабую звёздочку. На лицо вдруг упала крупная, холодная капля, через минуту другая… Сын Командора вытер лоб и щёки рукавом и с некоторым беспокойством стал ожидать третьей. Она, к счастью, не появилась − это настраивало на то, что дождь пока откладывался.

Спать совсем не хотелось. С час назад, устав мучиться вопросом, кто ему больше нравится − Малинка или Ольда − фон Хётцен-младший попробовал немного поразмышлять о дневной круговерти. Нож разведчицы «Элиты» был вытащен им из ствола дерева, неторопливо осмотрен при свете карманного фонарика, но никаких новых открытий сделать не удалось. Тогда Роман попытался восстановить самые очевидные причинно-следственные связи и очень быстро убедился, что и тут все дорожки рано или поздно кончаются тупиками. Если Инфантьев не ошибался, и «весёлый инструмент» у него незаметно изъяли в течение пары часов короткого отдыха сразу после приезда и сдачи Эльзы с рук на руки, то сделать это могли:

1. Любой из витязей − при небольшой дозе везения;

2. Любой из десантников (а для чего им это нужно?)

3. Любой из компании Иоганна Ладвина − мотивация неизвестна, но возможна в принципе.

В причастность витязя Мстислава (ах, пардон − Мстислава Ласкэ!) никак не верилось: он тогда если и отходил от аппаратуры связи из станционной лаборатории, то не дальше туалета.

И наконец сама Йоркова уж точно не крала − вплоть до отъезда Кирилла она сидела в своей комнатушке под стражей и выпущена была только вечером, когда дала согласие на сотрудничество. Так или не так?

Оказалось, что не совсем − при верном окончательном выводе сын Командора запутался в хронологии событий. Пришлось сосредоточиться, напрячь память, разложить воспоминания по полкам и полочкам, в результате чего получилась следующая картина:

− восьмого числа месяца… месяца… (в общем, первый осенний), в середине дня на малой станции №4 произошло второе подряд убийство − «шлёпнули» связиста Феликса Бартальски (он же агент «Синдиката»);

− восьмого же числа, под вечер, была разоблачена вражеская разведчица Злата Йоркова, которая согласилась взять это преступление на себя. На следующее утро она призналась в содеянном перед своими коллегами, чем сильно их поразила;

− девятого числа, ближе к обеду, он, Роман, выехал встречать милую сестрёнку, чей доклад обеспечил им успех, а четвёрка шокированных работников Базы стала уныло готовиться к отъезду;

− девятого числа, после обеда, Эльза и Кирилл прибыли на «цветок» №4. Семейство фон Хётцен в полном составе отправилось на очередное собеседование со всё ещё томившейся под арестом Йорковой, где окончательно было выяснено, что под личиной типичной обывательницы скрывалась опытная авантюристка Голда Гансвид. А Инфантьев в это время находился среди своих и обменивался впечатлениями. Именно тогда кто-то нашего «Стража» и обчистил, но весьма специфически − не тронул, дурила, изумительное бриллиантовое колье, которое Эльза забыла в вездеходе! Значит, взяли только то, что требовалось… Здесь или точный расчёт, или гениальный прикид на глазок − может, пригодится (и пригодилось!);

− девятого же числа, под вечер, четвёрка двойников в составе Ладвина-старшего, Уэнди Шедуэлл, Инги Инфантьевой и Дэвида Сача отправилась обратно на Базу, поджав хвосты и спрятав коготки. Через некоторое время к Эльзе явился сам встревоженный Инфантьев и вторично попросил разрешения тоже посетить Главную Станцию − он опять начал беспокоиться за жену. Эльзочка, вконец растроганная таким послушанием, разумеется, разрешила, и «Кир» отбыл.

Вот теперь все факты легли в надлежащем порядке… так, моментик, что ещё?

− Фу ты, ерунда какая! − Роман с досадой хлопнул себя ладонью по бедру. − Я же не знаю, держал ли Кирилл нож при себе или оставил его в гравикатере? Если первый вариант, то у вора такая профессиональная квалификация, что…

− Это не имеет определяющего значения, дорогой Рома. И думать тут, извини, не над чем.

Внутренне сын Командора очень даже здорово вздрогнул − ёкнуло и сердце, и другие органы, ибо вкрадчивый, бархатистый голосок Йорковой внезапно прозвучал над самым ухом − но внешне по его лицу пробежала лишь короткая судорога. В темноте её заметить было трудно, и оставалось только с ленцой развернуть корпус, чтобы показать свою выдержку. Роман так и сделал, но первого же взгляда, брошенного на материализовавшуюся из пустоты Злату, оказалось вполне достаточно для полного исчезновения и медлительности, и лени.

Сначала ему почудилось, что у сидящей «по-японски» молодой женщины отсутствует часть тела от груди до бёдер, но, приглядевшись, он понял причину такого диковинного впечатления. На Йорковой была надета тончайшая, непрозрачная чёрная комбинация, мистически сливавшаяся с покровами ночи. Зато вызывающе реально белели руки, обнажённые плечи и, конечно же, красивые ноги, едва прикрытые подолом с ажурными краями.

− Это как, принципиальное сумасшествие? − после недолгого оцепенения Роман сказал совсем не то, что намеревался. − Собираешься основательно простудиться? Или же…

− Ничего, я − животное с крепким здоровьем, − снисходительно усмехнулась Злата. − А насчёт обвиняющего «или» могу ответить одной из самых избитых, но искренних фраз: «Дружок, это совсем не то, о чём ты подумал!» Просто я неожиданно заснула и очнулась уже за полночь. Вскочила, второпях нацепила на себя какие-то тряпки и бросилась искать тебя…

− А для чего? − ядовито осведомился фон Хётцен-младший, решив всё-таки вредную дамочку основательно пристыдить. − Неужели папа вашу страсть так и не удовлетворил, и на очереди испытание моих возможностей?

− Во-первых, я по натуре не кошка, хотя и приходилось ей прикидываться, − Злата нравоучительно подняла палец, − а во-вторых, я нахожусь уже в том возрасте, когда в постели с мужчиной хочется внимания и любви, а не просто элементарного, энергичного «траханья».

− И ты считаешь…

Сын Командора не нашёл ответного крепкого возражения да к тому же почувствовал, что краснеет, но Йоркова не позволила ему продолжать.

− Да ничего я не считаю, − нетерпеливо бросила она. − Мы слегка обменялись пристойными укольчиками, вот и всё. А теперь давай поговорим. Скажу сразу, не виляя, что пришла просить и умолять о немедленной помощи!

− И кому это я должен в темпе помогать? − выбрав для оформления взбрыка снисходительную тональность, Роман попробовал как-то отреваншироваться, но ему почти простодушно ответили:

− Пока только мне.

− А с какой стати?

Произнося эти слова, фон Хётцен-младший и не подозревал, что в точности повторил обиднейшую реплику Инфантьева, прозвучавшую недавно при похожих обстоятельствах. Злата глубоко вздохнула, на секунду отвернулась, а потом терпеливо сказала:

− Потому что, говоря казарменным языком, обстановка на фронтах осложнилась до предела. Медлить дальше и преступно, и глупо. До безрассудности глупо!

− Знаешь, ты бы не употребляла термин «преступно», он убийце как-то не идёт. А в остальном − ладно, приводи доказательства, но сначала… сначала немедленно оденься! Вот свитер… подожди, воротник зацепился…

− Сиди спокойно и не дёргайся! − в голосе разведчицы «Элиты» прозвучала непривычно жёсткая требовательность. − Я достаточно закалена и потом скоро опять пойду в тепло, а вот тебе сухая одежда может понадобиться − собирается нешуточный дождь!

− Какая уверенность в предстоящем взаимопонимании! Но я на 99 процентов убеждён, что не поддамся на твои логические чары! Наверняка ведь успела мысленно выстроить содержание подготовленной беседы?

− Обижаешь − я к тугодумам не отношусь и привыкла импровизировать! Но сегодня в этом нет нужды. А пока обрати внимание на один-единственный овеществлённый процент, который может опрокинуть твою упрямую готовность на все мои доводы отвечать тупым: «Нет и нет!»

− Один против девяноста девяти? «Овеществлённый»? Ну, покажи!

− А он валяется у вашей милости под боком. Смотри, не уколись…

Подозрительно заглянув в глаза «Госпоже Метелице», Роман осторожненько пошарил ладонью в указанном месте и наткнулся на тот самый, надоевший уже клинок, владелица которого чинно сидела напротив. Она протянула руку, и молодой человек, поколебавшись, вложил в неё ещё тёплую рифлёную рукоять.

− Видишь ли, Рома, − ответный взгляд Йорковой был почти гипнотическим, − дело в том, что витязя Адриана убили вовсе не этим ножом.

Услышав такой аргумент, сын Командора сначала ощутимо растерялся, а потом придвинулся к Злата вплотную, чтобы убедиться в её нормальности. Убедившись, он скептически возразил:

− Начинаешь прессинг со спецэффектами?

− Ничуть! Смертельная рана нанесена холодным оружием с более широким лезвием, чем у моего − это подтвердит любая патолого-анатомическая экспертиза. Кстати, завтра я попробую уговорить Командора распорядиться насчёт эксгумации − ох, и неприятная работенка! Сама этим вынуждена была заниматься в исправительно-трудовых учреждениях милой «Элиты»…

− Итак, ты утверждаешь, что твой нож…

− Да. Взяли и всунули в уже поражённое глазное отверстие мёртвого витязя. Я это сразу заметила… А иначе и быть не могло! Посуди сам: ты должен поразить свою жертву издали с первого же броска − в случае неудачи второй попытки не будет, противник сумеет сконцентрироваться! Так неужели рискнёшь применить краденый чужой «инструмент» вместо своего, привычного?

− Значит, тебя последовательно подставляют?

− Значит, подставляют. И прошедшим вечером я случайно догадалась − кто. Хотя должна была сообразить, раззява такая, ещё три года назад!

− А… это ты о том, как хладнокровно перебила на третьем «цветке» кучу народа? Знаешь, нет нужды больше возвращаться к ужасной теме. Здесь всё ясно, и никакие оправдания тебе не помогут.

− Конечно, ради чего заводить унизительную песню об оправданиях? − Злата улыбнулась неожиданно очень мягко. − Милый мой мальчик, я − разведчик-оперативник, а не злобствующий палач-садист! И к бойне на третьей малой станции имею единственное отношение: я сдуру спасла Кирилла Инфантьева, за что он нынче походя плюнул мне в лицо. Но ради проверки супероружия устроить массовую резню невинных людей… прости, но вы хотите видеть меня совсем уж законченной дрянью! Да и проверять было нечего − механизмов управления смертью на расстоянии в моём распоряжении никогда не имелось!

− Послушай, увёртливая девочка, − с напряжением ответил Роман и встал на колени, − сейчас у меня в третий раз появилось острейшее желание тебя задушить. Говорю по слогам: я те-бе не ве-рю! Не верю! Понимаешь?

− Очень хорошо понимаю, − Йоркова улыбнулась ещё мягче, − а теперь слушай: я собираюсь раскрыться полностью, больше ничего не остаётся. А потом отвечу на любые вопросы.

Я оказалась на этой планете с пустыми руками − мне, в отличие от прочих ловцов удачи, мой временный босс Ференц Фаст не соизволил дать ничего, кроме туманных теоретических сведений. Зато задачи наметил обширные и сугубо конкретные: определить, выяснить, разведать, подготовить, а помешают − устранить. Вооружена я была отменно: своим собственным кинжальчиком и короткоствольным «кольтом» с двумя десятками патронов к нему… Все это старьё у меня сохранилось ещё с неудачного дела «Мегадевы».

Как бы там ни было, а унывать и жалеть себя я не собиралась. Поэтому, прибыв сюда и осмотревшись, «Госпожа Метелица» выбрала подходящую личину, получила практически в полную собственность четвёртую станцию и начала работу.

Довольно быстро удалось обнаружить подозрительную активность некоторых моих коллег − всё в той же поисковой области. Их необходимо было опередить и поставить исследования под негласный контроль. И вот тут мне улыбнулась настоящая удача. Я сумела не просто, как другие, познакомиться с главой корпуса витязей Мстиславом, но и полностью подчинила его своему влиянию!

− Так это значит… − Роман с досадой пристукнул кулаком по колену, − это значит, что вы всё время были заодно?

− Пра-виль-но… − в три приёма, со вздохом выговорила Злата и развела руками с разочарованным видом. − Я собиралась до конца хранить наш альянс в тайне, но, к величайшему сожалению, не получилось − «козырной король» сброшен. Как видишь, борюсь за ваше драгоценное доверие всеми средствами… Что ты там мычишь?

− Ничего-ничего… злюсь на самого себя. Ладно, рассказывай дальше!

− Рассказываю… Я играла перед умным, но не искушённым в таких делах витязем попеременно две полярные роли: наедине − отважной пришелицы из чужих миров, беспощадной амазонки, владеющей неведомыми знаниями и хитростями, а в обществе − тихой, угодливой зверушки. Его такая двойственность необыкновенно восхищала… По моей подсказке он подтолкнул Эрика Шедуэлла к созданию группы − тот поверил, что имеет дело с крупным функционером из Замка Рэчери. А я невидимкой осталась наблюдать за действиями комбинаторов, выбирая момент для проникновения в их секреты.

Увы, у меня ничего не получалось. Эрик был не дурак и никому не доверял. Он использовал конструкторский талант Станислава Ладвина втёмную, заставляя того создавать необходимые приборы управления по частям и оставляя себе конечную сборку. Как я ни билась, Стас ничего не мог объяснить, упорно твердя, что сотворённая им кибернетика действовать не будет. Сначала я подозревала и его в скрытности, но затем пришлось отдать должное технической конспирации господина Шедуэлла.

Временно отступив на этом участке шпионской деятельности, я активно принялась налаживать отношения с местной элитой − впрок, на будущее. По тому же методу, что и с Мстиславом, я добилась успеха и с Иннокентием; завязала заочные контакты с Филиппом-Учёным и «политиками»; сделалась хорошей подругой для остро тосковавшего Ладвина-младшего… ну и ещё кое-что по мелочам. Потом я стала замечать, как кто-то потихоньку начинает манипулировать разными страшными «зонами»: сначала была закрыта Сафат-река, потом в трансформенную ловушку поймали Аггея… Последнее событие я поспешила обратить себе на пользу и убедила Мстислава в личной причастности к жуткому нападению на богатырей. Он поверил и проникся ко мне ещё большим уважением…

А потом настал черёд трагедии малой станции №3 − и вот уж здесь я на авторство никак не претендую!

− Естественно! И хочешь убедить, что это была грязная работа Шедуэлла?

− До сегодняшнего дня я так и считала.

− А что изменилось сегодня?

− Ничего не изменилось − просто Кир начал вспоминать, как он приходил в себя после сытного обеда с транквилизаторами, и натолкнул меня на элементарную, в общем-то, мысль. Оказывается, был ещё один «Незнакомец в маске» − очень хитрый и совершенно безжалостный. И если я перед вами саморазоблачилась, то он втихую продолжает действовать!

− Ох, и кренделя ты выписываешь! − сын Командора хотел было пренебрежительно сплюнуть, но затем решил воздержаться от несвойственных ему жестов. − От позорных вещей отбрыкиваешься руками и ногами, а чужие заслуги норовишь развенчать! Не моргнув глазом, намекаешь, что к твоему раскрытию Эльза непричастна!

− Нет, она хорошо потрудилась… с моей помощью, − очередная улыбка Златы вышла совсем нежной и какой-то мечтательной. − Как только вы здесь появились, я поняла, что это мой последний шанс войти в чужие игры на равных, и начала неторопливо подставляться. Твой отец поздновато набрёл на правильные выводы! Я приказала Станиславу натыкать «жучков» в вашу технику, куда только можно; я организовала опять же через Стаса фальшивую экспедицию к заливу; я добилась участия Инфантьева в этом походе в качестве приятеля Сержа − это легко можно было опровергнуть, что Эльза прилежно и выполнила; я устроила похищение твоей сестры, и если бы оно удалось, то всё могло пойти по-другому… Наконец я показала Командору Сафат-реку − ну, там вы сами столько глупостей наделали, что дальше некуда! И только к одному событию я не причастна − ко вторичному включению «зоны ночной смерти» на «цветке» №3. Незачем было и нечем. Это сделал другой «Незнакомец». А я, наоборот, советовала Мстиславу поторопить вас и обойти станцию стороной! Так нет же, если турпоход, то непременно с ночёвкой…

− Выходит, что папа заполучил кошку в мешке в полной уверенности, что там сидит, по меньшей мере, чёрная пантера? − нервически рассмеялся Роман. − Выходит, что ему… нам… ему нет от тебя никакого толку?

− Почему же? Я могу исполнить его-вашу-его мечту и открыть Сафат-реку, − спокойно ответила Йоркова. − Это можно сделать с помощью «хронодеструктора», которым я теперь владею. Его без спросу пришлось позаимствовать у Эрика − нельзя же, действительно, заявляться в приличное общество с пустыми руками!

− А затем Шедуэлла устранила − за полной ненадобностью…

− Куда было деваться! Я и так нарушила последовательность: сначала наследство, потом покойник, − цинично уточнила «Госпожа Метелица». − И кроме того, я думала, что рассчитываюсь с ним за Нину Ладвину, единственного человека, который… ладно, проехали. Да и руку она мне вылечила.

− А кто застрелил Бартальски, можешь ответить?

− А тебе это очень надо знать? Считай, что тоже я. Велела убить, а вина заказчика куда больше, нежели исполнителя. Как, догадался? Или надо разжевать до…

− Нет, не надо, − тихо молвил Роман, − я понял, кто нажимал на спусковой крючок. Феликс его и заподозрить не мог, поэтому не испугался…

− Совершенно справедливо. Теперь, надеюсь, ты мне поверил?

− Поверил не поверил, поверил не поверил… Что такой хищнице нужно от домашнего зверька?

− А ты можешь пообещать в случае отказа сохранить всё в тайне?

− Конечно же, не могу! Откуда я знаю…

− Ну да всё равно. Слушай: я отдаю в твои руки свой последний резерв, свою сокровенную козырную «десятку». Видишь ли, существует очень много карточных игр… Иногда самыми важными картами оказываются валеты, иногда − загадочные джокеры; случается и так, что шестёрка побивает туза. И только «десятка» всегда сохраняет свою силу. Но сначала о погоде на завтрашний день…

На несколько минут Йоркова замолчала, обхватив свои плечи руками крест-накрест. Видимо, ей всё-таки стало холодно.

− Я как раз на твои 99 процентов уверена, что, тронувшись в путь на эти самые переговоры, мы, как сказал один отрицательный герой, дальше кладбища не доберёмся, − с неприкрытой злостью заметила она. − Главной Станции нам не видать. Где-то на дороге уже наверняка приготовлены сюрпризы… в какое-нибудь неприметное болотце наши вездеходы обязательно провалятся. Нужных, конечно, вытащат за уши, а ненужным − как аристократии, так и плебсу − обеспечат вечный покой. Вот моё мнение: захваченные Малинка и Ольда служат приманкой в капкане, который (уж не знаю, в каком виде) ожидает нас между четвёртой и Главной станциями. О целях этого мероприятия я могу только догадываться.

− Если всё обстоит именно так, как ты предсказываешь, то проще всего… − Роман остановился и пытливо всмотрелся в лицо Йорковой. − Проще всего провести утром расширенное совещание №2. Гарантирую, что содержание этого разговора останется между нами, и тебе не возбраняется сообщить только то, что сочтёшь нужным…

Он осёкся, потому что женщина передёрнула плечами с таким видом, будто ей предложили самый худший из всех возможных вариантов.

− Нет, Роман, я вынуждена тебя разочаровать, − с сожалением сказала она. − Попробую объяснить свое несогласие и надеюсь на понимание. Ваша семья многое знает, а знание тут ценится очень дорого, поэтому Командору в любом случае на первых порах будет оказан неплохой приём. Даже проиграв, он вполне может какое-то время влиять на ход событий в нужном ему русле. Я такого важного резерва лишена − за все проделки чокнутую Йоркову просто прихлопнут, как муху. Однако кое-кто забыл, что «Госпожа Метелица» при виде опасности не прячется, а сама идёт ей навстречу!

− Я вижу, что это твоя коронная кличка, − буркнул фон Хётцен-младший. − Любишь ей щегольнуть…

− Верно угадал. Я родилась в холодной стране и всегда любила зиму, снег, метель… И отлично ориентируюсь в самую злую непогоду. Поэтому у меня хватит смелости принять вызов независимо от твоего отношения к высказанной просьбе о помощи. Да, я могла бы бросить всё, скрыться за Сафат-рекой и отсидеться там, но предпочитаю вступить в решительную схватку. Я уверена в своих силах. И если ты поддержишь меня − тогда я рискну подставиться ещё разок, а в самый критический момент попробую перехватить инициативу и победить!

− Ах, воин в легкомысленной чёрной комбинации! Кроме себя ты подставишь и всех нас!

− Обещаю всё обговорить с твоим отцом, − твёрдо сказала Злата. − Но без вашего особого участия, молодой человек, моя затея рухнет! Впрочем, и от покладистости Романа фон Хётцена не так много зависит − главное, это как поведёт себя «Легионер»…

− Кто-кто? Твоя «десятка»?

− Да. «Легионер», он же Курт Фоген, армейский офицер, который по воле руководства снова ввёл Иоганна Ладвина в большую игру, именуемую «реальной жизнью». Неглупый и осторожный парень немного постарше тебя, оказавшийся здесь в двусмысленном положении. Свалившись буквально с небес в центр настоящего змеиного клубка, Курт сумел обойтись без резких движений, и не в меру любопытные так и не смогли разобраться в его намерениях и полномочиях. Последних, скорее всего, вообще не было. Ключи к нему пытались подобрать многие, а удалось только мне. Первые дни он здорово пил: карьера фактически рухнула − сам понимаешь, в «созвездие Швали» посылают не за повышением. Да и в «жёны» ему определили бабёнку − пробы ставить негде! Клара Фоген, она же Клара Деташе − особа с колоссальными материальными запросами и с врождённым убеждением, что все прихоти должны удовлетворяться автоматически и немедленно. Эта красивая теория в её столичной жизни частенько давала сбои, на что реагировали и жёстко, и раскованно, так что перспектива «болевой камеры» замаячила и перед ней. Пришлось отчалить вот сюда… Поначалу активно пыталась стать негласной повелительницей Базы, но здесь ей дорогу перешла ещё большая задира по имени Уэнди Норманн − то есть Уэнди Шедуэлл. А обеих претенденток могла утихомирить только Инга Инфантьева-Шорн. Ух, и чудовище… не выношу, когда лезут в мою голову, бр-р… Но довольно про слабенький пол, вернёмся к сильненькому.

− Значитца, если верно я понял, − Роман нарочито стал говорить с некоей значительной небрежностью, − тебе желательно, чтобы я на одном из гравикатеров за пару часов смотался на третью станцию и обратно? И уговорил господина Фогена проявить активность и выступить на твоей стороне?

− В общем − правильно, а в частностях − сплошные ошибки, − Йоркова, напротив, обращалась с некоторыми словами так, словно подбирала их для мозаики. − Во-первых, Курт как раз должен затаиться, по-прежнему оставаясь кем-то вроде адъютанта Ладвина-старшего − это самая лучшая линия поведения и для него, и для нас. Меня уже все бросили − Стас, Кир… поросята неблагодарные! Да и Мстислав ненадёжен. А сколько я для них сделала, как помогала в трудные минуты! Витязя, например, сумела убедить заняться обычным атлетизмом и привести своё тело в порядок. Ты ещё не видел его в майке? Мускулатура ого-го! Он понял, что сверхсила напрямую связана и с нормальным физическим здоровьем… Так вот, я не знаю, что думает обо мне Курт, но рисковать им не могу. Поэтому и пытаться не буду провести с ним сеанс связи отсюда. Третью станцию, несомненно, контролируют, и сам факт состоявшегося разговора неизвестного содержания может повлечь немедленную карательную акцию. Этот «цветочек аленький» по-прежнему стоит под высоким напряжением, а рубильник отнюдь не в моих руках. И…

− …и для страховки самое лучшее кому-то приехать лично, позвонить в дверь, вызвать и провести беседу на свежем воздухе. Тебе отлучаться нельзя, значит…

− Точно. Не скрою, я надеялась на Инфантьева, но наивные девичьи мечты были грубо растоптаны… А теперь, во-вторых. Если дело выгорит, и Курт согласится выполнить мою просьбу, то обратно ты не вернёшься. Не беспокойся, Командору будет, чем утешиться. Тогда придётся действовать очень энергично, чтобы мне снова стать хозяйкой положения, а тебе − спасти бедненьких, хорошеньких девушек.

− Ах, ты злодейка, − Роман прикусил губу, чтобы не выразиться покрепче, − ведь самое больное место цепляешь! Как я теперь могу отказаться?

− Почему же, можешь…

− И что тогда?

− Не знаю… ещё не думала. Но какой-нибудь выход найду, не беспокойся! Правда, маловато и времени, и места для маневра… Ничего, я умею профессионально работать и на пятачке.

− Не стоит − пока твоя взяла. Я отправляюсь, − молодой человек рывком поднялся на ноги, но тотчас опустился обратно с озабоченным видом. − Только как всё сохранить в секрете? Мне же придётся просить у охранника вездеход!

− Нет, не придётся, − (теперь Злата с трудом удержалась от улыбки, в которой было бы слишком много торжества). − Ты отправишься на моей машине, она спрятана неподалеку, в полутора милях отсюда. Как видишь, я допускаю тебя и на свою персональную маленькую базочку!

− Надо же, всё продумала! Вот только меня потребуется отвести туда за руку − с фонариком я буду плутать по лесу до рассвета. А «Госпожа», конечно, знает окрестные места как свои пять пальцев!

− Даже лучше − каждый кустик в радиусе трёх миль. Но ты отлично дойдёшь и сам… вот, держи.

Высказав такую уверенность, Йоркова слегка изогнулась, завела руку за спину и достала объёмистый свёрток.

− Здесь мой прибор ночной ориентировки, настроенный на требуемую цель, − сказала она. − Надеваешь на голову и спокойно топаешь по прямой. Он выведет не хуже сказочной нити Ариадны, а маршрут будет у тебя всё время перед глазами на мини-дисплее.

− «Нить Ариадны» как раз гарантировала возвращение назад…

− Да? Возможно − я плохо образована. Но лучшем подспорьем для благополучного исхода является всё же оружие. Вот − это пистолет мадемуазели Ласкэ с полной обоймой. Я взяла его в твоей комнате. Бери же, пригодится!

Машинально приняв в ладонь «вальтер», сын Командора сначала основательно нахмурился, но не выдержал и тихонько засмеялся:

− И ты ещё набивалась мне в жёны, с ума можно сойти! Да кто же рискнёт соединить свою судьбу с такой беспощадной счётчицей поступков!

− Как знать, может и найдётся какой отчаянный, − в тон ответила Злата. − А пока я просто… просто рада, что ты перестал видеть во мне исключительно бесполую уродину с гипертрофированным преступным мозгом. Неприятное ощущение…

− Особо не обольщайся, я тебе до конца так и не поверил!

− А я на это и не надеялась. И самой, как выяснилось, тоже пришлось пересматривать кое о ком мнение. Так до вчерашнего дня я и понятия не имела, что Мстислав и Ольда состоят в родстве. Витязь оказался более скрытной личностью, нежели я его вообразила. Не бледней так, они не супруги, это мне точно известно.

− Спасибо, проницательная утешительница. Ладно, давай последние инструкции…

…Расставшись с Романом фон Хётценом, разведчица «Элиты» ещё некоторое время сидела неподвижно под сосною, закутавшись до самой шеи в оставленный плед. Потом она вдруг очнулась, как от резкого толчка, вздрогнула, пружиняще поднялась и деловито зашагала к зданию станции. Желание вернуться под кров оказалось своевременным, ибо заморосил мелкий, неприятный дождь.

В коридоре Злата направилась было к себе, но потом сделала полный круг по часовой стрелке, подолгу останавливаясь возле каждой из трёх комнат. В первой храпели десантники, во второй витязи. В третью она даже осторожно заглянула и, убедившись, что Командор тоже спит мёртвым сном, удовлетворённо хмыкнула и стремительно прошла в центральный зал.

Не включая освещения, Йоркова бегло осмотрелась, с помощью компьютера заблокировала оба входа-выхода, а затем присела к пульту управления. Её пальцы быстро заскакали по клавишам, набирая видеосообщение, потом отрывисто отщёлкали код получателя и с силой ударили по кнопке вызова. В ожидании ответа молодая женщина облокотилась на синтез-панель и несколько раз зевнула − последний зевок перешёл в довольную улыбку. Что-то вспомнив, Злата нажала ещё несколько клавиш и убрала локоть с панели. Через пять секунд под тихий шелест из отверстия выполз листок плотной ватманской бумаги с точной копией того самого таинственно подброшенного портрета, который и рассмешил, и озадачил Эльзу. Полюбовавшись своим собственным цветным изображением в голом виде, Йоркова на сей раз аккуратно прижала двумя мизинцами диагональные углы, и лист сразу запылал красивым голубым пламенем одновременно по всему периметру. За четверть минуты от него даже пепла не осталось, так что кибернетический уборщик не потребовался.

Зазвучал сигнал ответного вызова, трижды бодро проиграв начальные такты похоронного марша. Разведчица «Элиты» повернулась к монитору, на экране которого зеленела выразительная надпись: «У аппарата рыцарь Серж де Пери. Никакого желания беседовать с вами не имею».

− Ничего, старый соперник, я не обижаюсь, просто ты ещё не проснулся, − пробормотала Злата и запустила передачу своего сообщения. − Сейчас я тебя разбужу… сейчас ты у меня забегаешь…

Блок событий №5. Глава вторая: Офицеры в меланхолии.

…Когда до малой станции №3 осталось не более двухсот метров, Роман заглушил гравидвигатель, решив оставшееся расстояние пройти пешком. Выбравшись наружу, он сразу попал под самый настоящий ливень − холодный и плотный, при полном безветрии. Внизу захлюпало и зачавкало, почва скользила, а ноги то и дело разъезжались, поэтому приходилось непрерывно светить и светить прямо перед собой. Стараясь не вглядываться в густую черноту справа и слева, а также уговаривая себя не думать о «трансформерах», сын Командора медленно продвигался вперёд, обходил деревья, продирался сквозь цепкие кусты и здорово жалел, что покинул уютную кабину вездехода. К счастью, прибор ночного видения работал исправно, вот только картинку он показывал неестественную и донельзя зловещую…

Впереди дважды блеснул огонёк, что стало приятным сюрпризом − в такое глухое время «Легионер» ещё вовсю бодрствовал! Отпадала необходимость тревожить человека посреди ночи и терпеливо ждать, пока он придёт в себя и начнёт соображать хотя бы на две трети своих возможностей. Впрочем, Роман понятия не имел об умственных способностях господина Фогена, а его аттестация как «неглупого» абсолютно ни о чём не говорила.

Возле самого «цветка» фон Хётцена-младшего ожидал второй, ещё более приятный сюрприз: Курт собственной персоной стоял на ступеньках у входа и неторопливо курил тонкую чёрную сигарету. Это был рослый, подтянутый мужчина с отличной выправкой, одетый в удобный комбинезон защитного цвета поверх пёстрой, открытой рубашки. Его породистое, ухоженное, несколько вытянутое лицо не имело особых примет за исключением длинной щёточки аккуратнейших усов, цвет которых был значительно темнее цвета русых волос, уложенных в классическую военную прическу с пробором. Глаза, к большому огорчению Романа, оказались мутными − третий сюрприз ни к чёрту не годился, ибо «Легионер» был если и не пьян, то основательно подогрет. Оставалось надеяться, что он умеет себя вести в подобном состоянии, иначе…

− Мне сегодня не везёт, − задумчиво сказал сын Командора, приблизившись на расстояние рукопожатия, но руки не подавая. − Отправляясь на встречу с вами, я рассчитывал по завершении дружески распить бутылочку «Эвы», а теперь вижу, что глотнуть придётся одному. Честное слово, Курт, вы неудачный выбрали момент для возлияний!

− Покорнейше прошу прощения, но и минутное ожидание гостя на этой отвратительной мокроте вызвало у меня приступ сильнейшей тоски, − несколько витиевато отозвался Фоген, − а я торчу здесь уже с четверть часа! И на исходе девятой минуты почувствовал скорейшую необходимость в хорошем горячительном утешении… вот только немножечко не рассчитал с дозой. Великолепной «Эвочкой» она, конечно, и не пахла. «Имбирная горькая», двести грамм… Докатился!

− Кто вам сообщил о моём прибытии? − требовательно спросил Роман. Офицер неопределённо пожал плечами:

− Вообще-то, вы сами. Приехав сюда леший знает для чего, я не поленился первым делом выставить датчики безопасности своего кустарного изобретения по окружности, радиусом в четыреста метров от домика. Засечёт любое крупное хищное существо с естественной или искусственной энергетикой… А то не по себе, знаете ли, стало: жил не тужил, и вдруг милейший Йохан Ладвин предлагает отвалить на восемьдесят миль к востоку и покеда посидеть там. С чего бы это, думаю, вдруг? И почему в этой обители скорби? И наконец отчего я, а не эта бляндиночка, которая четвёртый год пачкает мою почтенную фамилию? Ах, да, вы же не в курсе наших семейных страданий…

− Немного в курсе, Курт, и отлично вас понимаю, − (Роману подумалось, что от хмельного Фогена он сможет добиться даже большего, чем от трезвого). − Но если это ваша «легенда»…

− Да какая там… легенда! − выругался «Легионер» и выплюнул окурок куда-то в сторону невидимого неба. − Один нехороший начальник отыгрался на мне за то, что его дочка не пожелала делать аборт! Первая беременность, опасается, понимаешь, бесплодия… а для чего тогда было затягивать? Для чего, я вас спрашиваю, доводить дело до вздутого факта? У медицинской науки есть много безболезненных способов, а эта кисуля взяла и применила отвратный бабский шантаж! «Погляди, − говорит, − порадуйся и собирайся на регистрацию!» − «Ничего подобного, − говорю, − я не рыба и ловить меня не надо, выпутывайся сама как знаешь!» − «Ах, так? − говорит её папа. − Тогда вас ожидает новое место службы, вполне подходящее для такого… − (следует длинное, неприличное определение). − Может, одумаешься, сынок?» − «Нет, − говорю, − несколько лет в глуши лучше, чем вся жизнь под каблуком!» − «Как хочешь, − говорят уже дуэтом, − тогда пакуй вещички и прощайся с цивилизацией! Но от жены всё одно не отвертишься, так как ждёт тебя, красавчик, важное спецзадание!» Или нет, это мне уже в штабе его холуй в полковничьих погонах сказал… И вот я здесь с белокурой Кларой в качестве довеска… о, Всевышний, иногда «болевая камера» кажется приятнее! Впрочем, тут я хватил через край. «Болевая», конечно же, хуже…

− Наверное, этой ночью нам от женской тематики не убежать никуда, − проникновенно поведал Роман и, сделав большой шаг, взял удручённого «Легионера» под руку: − Понимаете, я к вам с визитом от Златы Йорковой.

В первую минуту Курт, казалось, и не услышал сказанного сыном Командора − он всё стоял, слегка покачиваясь, и тупо глядел перед собой. Однако, когда офицер поднял голову, выяснилось, что глаза у него были чистого зелёного цвета и без всяких следов давешней мути.

− В этом месте, осквернённом моими непристойными выражениями, не пристало говорить о такой женщине, − сказано было очень рассудительно. − Прошу вас, пройдёмте в комнату.

− Извините, не хочется, − спокойно отозвался Роман. − Там слишком тепло.

Курт высвободил предплечье, отстранился и внимательно осмотрел сына Командора. Тот, промокший до нитки, выглядел весьма невзрачно, однако на лаконичное предложение: «Тогда в вездеходе?», повторил снова:

− Не хочется. Лучше здесь.

− Нет, сплошные неудобства, − воспротивился «Легионер». − Жизнь и так коротка, к чему разбавлять её постоянным дискомфортом? Подождите, я сейчас вернусь.

Спустя ровно минуту он снова появился на пороге, облачённый в непромокаемый плащ с огромным капюшоном. Другой, точно такой же, был переброшен через руку.

− Одевайтесь и давайте прокатимся на мою дачу, − обрадовал Фоген и добавил: − Не беспокойтесь, всего-то три мили к северу и одна к западу. Пойдём на автопилоте, не впервой.

− Вы уверены, что я не на коне? − не удержался от примитивной проверки Роман и, получив в ответ красноречивое: «Здесь породу Пегасов ещё не вывели», набросил предложенную одежду и снова нырнул под надоевший дождь.

Опьянение не помешало «Легионеру» сообразить, что при таком раскладе карт разумнее всего воспользоваться машиной гостя, а не своей, поэтому он временно уступил инициативу и лишь старался не отставать от Романа, который снова вооружился ночным биноклем. Однако в гравикатер Курт забрался первым и разместился в кресле пилота очень обстоятельно. Правда, основательным усаживанием дело и ограничилось: всё остальное быстро и точно выполнил бортовой компьютер после получения необходимой информации. Сын Командора и не старался уследить за ночным пейзажем, проплывавшим за инфракрасными экранами: там был лес высокий, лес низкий и лес мокрый различной степени густоты. Он также не гадал, что это за «дача», и лишь выразил стремление побыстрее оказаться в сухом месте под защитой четырёх стен и крыши. Не оборачиваясь, ему пообещали всё, кроме роскоши.

Вездеход внезапно остановился посреди такой густой чащи, что сначала показалось, будто он намертво застрял. Но Курт, даже не взглянув на курсограф, отключил основное питание и небрежным вилянием кисти руки предложил гостю последовать за ним. Сам же он открыл дверцу и вывалился наружу. Со вздохом Роман опять нахлобучил на голову капюшон, но сразу выяснилось, что было сделано лишнее движение.

Машина стояла практически вплотную к большой, вместительной палатке, − вернее сказать, к настоящему палаточному домику, чрезвычайно искусно замаскированному среди могучих зарослей неизвестных вьющихся растений. Вход находился даже и не рядом, а как бы служил продолжением выхода из вездехода − стоило только протянуть ладони и раздвинуть пошире прорезь в плотном водонепроницаемом материале.

Роман так и поступил и очутился в крохотной прихожей, где с удовольствием сбросил громоздкий плащ. Вторая щель привела его то ли в каптёрку, то ли на походный склад, ибо вокруг были сплошные контейнеры, ящики и складные кровати − по одной возле каждой из четырёх стенок. На крайнюю из них Курт тотчас уселся и принялся доставать из-под неё немудрёный армейский провиант, в изобилии заготовленный с помощью синтезатора. Один за другим на свет стали появляться герметически запаянные «вечные» продукты: ветчина, тушёнка, витаминизированный хлеб, овощные паштеты, маринованные лук, чеснок и огурцы, грибы и солёные орешки… Водружённый в самый центр объёмистый термос с горячим, пряно пахнущим глинтвейном принадлежал уже другой жизни, не знавшей уставных законов и отношений. Избавляясь от мокрого свитера, сын Командора коротко осведомился: «Крепость?» и, получив в ответ горделивое: «Тридцать!», одобрительно крякнул. Это восприняли как сигнал к действию и незамедлительно разлили дымящийся напиток по высоким кружкам. Принимая в руки свою, Роман заметил, что ему досталось ровно вдвое больше.

Курт правильно истолковал подмеченный им взгляд соседа и простодушно пояснил:

− Мое брюхо обычно легко выдерживает всё, что угодно, а вот башка откровенной мешанины не любит. Тем более горькое со сладким… Ну, мне за компанию, а вам − для сугрева!

− Ваше здоровье! − традиционно ответил Роман и с удовольствием опрокинул свою порцию. Глинтвейн был хорошо приготовлен и оказал своё согревающее действие куда быстрее обычной водки. Обстоятельно закусывая хрустящими хлебцами, мясом и маринадами, фон Хётцен-младший безразличным тоном поинтересовался причиной заготовления еды впрок таким странным способом, а также тем, как всё это тут очутилось (рассеянным взмахом растопыренных пальцев были обведены многочисленные запакованные коробки).

− А никто на Базе не проверял, чего и сколько я гружу, а равно и откуда вытаскиваю! − засмеялся Фоген. − Я почуял неладное и решил провести эвакуацию. Кто знает, может, вернуться обратно и не придётся? Не понравились мне разлюбезные «товарышши» по работе, возвратившиеся с четвёртого «цветка», прямо-таки до тошноты не понравились! Выражения на утомлённых мордах сплошь решительные, а в глаза смотреть стесняются… Нет, это сразу понять трудно. Вы и представить себе не можете, например, «Бледную Поганку» с вороватыми, бегающими зрачками − обычно наша клистирная трубка глядит двустволкой в упор, говоря при этом какую-нибудь отвратную мерзость. Да и сам почтенный Иоганныч всё кряхтел да в затылке усиленно скрёб, словно у вас его перхотью заразили… А отданное мне распоряжение чего стоит! Я же при начальнике Базы состоял как… ах, экскюз ми, немного забежал вперёд…

− Ни в коей мере, − солидно изрёк Роман, − нам про вас всё известно. Один из Штабов Армейской Разведки направил господина Фогена курьером к господину Ладвину, которому милостиво предлагалось забыть неудачное прошлое, временно примириться с невесёлым настоящим и активно включиться в борьбу за достойное будущее. В случае согласия означенный курьер переходит в полное его распоряжение в качестве офицер-адъютанта. Оговорюсь, что самого адъютанта не посвятили в суть передаваемых инструкций. Как хорошей дрессированной собаке, ему было велено лишь следить и служить.

− Изложено, в общем, верно, − согласился «Легионер», − но ведь я не умею ни того, ни другого! Я же не соглядатай, а солдат в погонах! Как и сам Иоганн Ладвин.

− А такой был и нужен! − подхватил Роман. − Вас в дорогу снабдили опасной информацией, и шибко образованный индивидуум мог на досуге пораскинуть умом и начать свои собственные игры, как это сделали почти все «тихие» работнички. Ваше руководство оказалось самым дальновидным!

− Ишь ты… Вот мне и захотелось немного позаботиться о завтрашнем дне. А то вдруг проснёшься как-нибудь утречком, выглянешь в окошко и увидишь, как осеннее красное солнце холодно светит над новой «технической мёртвой зоной»… Поскольку комнатную дверь я не запираю (а то ведь запросто и подохнуть можно в герметической коробке), то через опять-таки открытый лаз на крышу мне удастся благополучно покинуть очередную ловушку для простаков, но что толку? Заглянем в распахнутую на ночь кабину вездехода − так синтезатор и там не работает, а кушать всё равно хочется! Вот тут-то заранее оборудованная «дачка» бедного Курта и выручит! Весь вчерашний вечер трудился и попить-поесть наготовил на полгода вперёд, благо энергетические ёмкости «цветка» полным-полнёшеньки государственной дармовой энергии… Спасибо, что иронично усмехнулись − значит, мы понимаем друг друга.

− А если… если некто, раздосадованный таким проворством, попробует достать вас другой рукою − «ночной мёртвой»?

− Не получится. Мы на вполне безопасном расстоянии от эпицентра возможного некронашествия, − безмятежно заявил Фоген и налил в Романову кружку ещё немного глинтвейна. − Я хоть, и правда, не особо учёный, зато здравым смыслом не обделён. Ещё два года назад кое-что прикинул, кое-что подсчитал… И место для этой дачи выбрал с большим запасом прочности! Запрятал так, что и днём с огнём не найдут. Кстати, насчёт огня − вы обратили внимание на оригинальное освещение нашего скромного пиршества? Это так называемые «свечи» − примитивно, просто, но, как всегда, надёжно. Тоже наготовил не одну и не две…

− Короче говоря, вы полностью автономны?

− Полностью. Могу по необходимости исчезнуть и отсидеться, сколько потребуется. И, наверное, потребуется − или я неправильно истолковал ваше предупреждение?

− А я, уважаемый «Легионер», и сам не знаю! − Роман искренне развёл руками. − Всё зависит от того, как сильно на вас cердиты. Но эта проклятая малая станция №3 по-прежнему остаётся действующей западнёй. Равно как и камерой пыток. И местом для изуверских казней… И мы не знаем, кто именно является палачом по призванию − можем лишь догадываться.

− У вас имеются подозрения? − быстро спросил Курт, понизив голос. Сын Командора кивнул, но весьма невесело:

− Разумеется, как и у вас. Но все разговоры на эту тему будут практически из области гадания. Мы уже два раза жестоко ошибались, обвинив в людоедстве сначала Эрика Шедуэлла, а потом Злату Йоркову.

− Что?! Извините, последнее замечание просто абсурдно! Да, Злата способна убить, но исключительно за дело! Она не просто интересная женщина, а настоящая госпожа! Или, как говорит моя бабушка, − пани! Таких на руках носят, из их туфелек вина пьют! А какая умница!

− Однако она же является вражеской разведчицей… − начал Роман, порядком озадаченный этим потоком комплиментов. − И очень опасного класса!

− Ерунда! Вы не хуже меня понимаете, что суть не в классе, присвоенном машиной, а в человеке. Я догадываюсь, что частных детективов, вольных охотников и разведчиков-контрактников наши официалы, мягко говоря, не любят, но ведь многое зависит от степени порядочности и самого работодателя! Парадокс: люди «Синдиката» повсюду чувствуют себя спокойно и комфортно! Так почему же меня, человека государственной армии, подставляют и беззастенчиво используют вслепую, как робота дурной сборки?

− Очевидно, из-за неудачно соблазнённой генеральской дочки, − попробовал пошутить Роман.

− Не иначе! А вы брюхатили кого-нибудь удачно? Это в принципе возможно? О женитьбе по взаимной симпатии говорить не будем − до тридцати обычно женятся не осознанно, а случайно. Так что проблема не в дочках − проблема в генералах!

− Хотите поменять хозяина?

Курт ответил не сразу; взглянув на сына Командора исподлобья, он скособочился и достал флягу, которая тяжело булькала. Плеснув себе и не предложив собеседнику, «Легионер» проглотил бесцветную жидкость, сморщился и вместо закуски вставил в уголок рта очередную сигарету.

− Мне кажется, этот вопрос не первостепенной важности, − Фоген с силой выдохнул длинную струю сизоватого дыма − пламя всех четырёх свечек тревожно заколыхалось. − Конечно, если его напрямую не увязывать с проблемой собственной безопасности. Но я ещё не уверен, что всё зашло так делеко! Или пани Йоркова думает по-другому?

− Для неё уже не существует обратного хода − только вперёд! − значительно произнес фон Хётцен-младший. − Она вступила с нами в союз…

− Это я уразумел сразу…

− …и на равных правах. Что кому-то дико не понравилось. Ей угрожает опасность − думаю, что о нас тоже не позабудут. Злате срочно требуется ваша поддержка − не моральная, конечно, бодрости у неё на троих хватит и ещё останется. Она просит − на время, взаймы, под любые проценты − одолжить ей «СС–45». Если это нельзя, то хотя бы «СН–30».

− Всего-навсего! − самодовольно ухмыльнулся Курт и плотоядно провёл ладонью по животу. − И ведь точно знает, плутовка, что есть! Другие только выясняют или догадываются, а она уже разнюхала! Ничего не утаишь! Вот это, друг ты мой, специалистка!

− Вообще-то, честно говоря, ей хотелось бы получить «СС–99» или любой-любое-любую «СС» с цифровыми символами от девяноста до ста, − Роман понял, что наступил решающий момент (а вдруг повезёт?) и произнёс заготовленную фразу: − Мне советовали упомянуть об этой мечте только в том случае, если у вас будет очень хорошее настроение!

− И вы посчитали, что оно налицо? Водка, закуска, безопасность, приятный собеседник… так?

− Да! − вполне искренне подтвердил сын Командора. − Знаете, мне этого набора всегда хватало!

− Мне обычно тоже, но… Ладно, не буду ломаться: я нахожусь в вашем обществе с удовольствием; значит, и соответственно внутренне настроен. Однако поймите: девочка запросила-то изрядно! Сами ведь знаете, что будет, если она нарушит слово и не возвратит одолженное? Катастрофа, согласны?

− Нет, не согласен и не знаю, − не мешкая ни секунды, ответил Роман. − Я понятия не имею, что Йорковой требуется. Что такое эти самые «СС» − тем более.

Долго и внимательно рассматривал «Легионер» после такого откровения лицо фон Хётцена-младшего, пока тот наконец не отвернулся, сердито засвистев носом. Тогда Курт снова отвинтил колпачок у фляги и на сей раз щедро налил обоим. Отказаться было неудобно. Задержав дыхание, Роман хватанул сразу чуть ли не две трети порции и от неожиданности закашлялся, почувствовав в желудке простую, чистую воду.

− Будьте здоровы! − вежливо произнёс Фоген и, сделав маленький глоток, вкусно причмокнул. − Не правда ли, какой замечательный, освежающий напиток? Мой любимый, поверьте! Не со всяким пью. Но после него всегда тянет говорить истины − вечные и временные… Так вот, я тоже абсолютно не в курсе, что скрывается за этой чёртовой кириллической аббревиатурой! «СС» − «соображай, сердешный»!

− Час от часу не легче! − сын Командора со стуком опустил кружку на ящик, расплескав остаток. − Однако… чёрт, а ничего удивительного!

− Хорошее замечание − суровое, лаконичное и справедливое. Мне ведь перед отправлением, на дорожку, из сверхсекретного армейского склада много чего вручили. Под роспись, с отпечатками пальцев обеих рук! «Генный автограф» сняли, представляете? Велели беречь полученное, как приданое для любимой сестры, и ожидать важного распоряжения. По счастью, у меня нет сестры… Вот и который год я сижу, размышляю: что мне делать со всеми этими «СС» и «СН» в суммарном количестве восемнадцать штук? На что могут сгодиться «ударники серии Эфа» под номерами «4231» и «439297»? Какой навар можно поиметь с некоего «Ха-Дэ» только прямого воздействия? Знаете, я моментально предложил бы Злате всё, что угодно, на выбор, если бы она хоть самую малость объяснила! Оказывается, и вам ни гу-гу? О каких же равных правах может тогда идти речь?

− Я имел ввиду, что у Йорковой подписано специальное соглашение с моим отцом, которое полностью удовлетворило обе стороны.

− Значит, осведомлён Командор? Тоже нет? Ничего не понимаю! Для чего же тогда вы стараетесь? Постойте-погодите… Ответьте прямо: Злата стала вашей постоянной любовницей?

− Вы… ты с ума сошёл! − Роман сначала опешил, а потом облегчённо рассмеялся: − Это как раз тот случай, когда мужчины шутят: «Нет, я уж лучше руками!» У меня с ней хорошая несовместимость!

− В чём же интерес? Среди глубокой ночи, в дождь… Извините, но мне необходимо разобраться!

− Да чего тут разбираться, всё элементарно…

Рассказывая, фон Хётцен-младший сначала несколько запинался от смущения, но потом приободрился, видя, что Курт слушает его очень сочувственно. Утешив горемыку очередной дозой горячего вина, «Легионер» шумно вздохнул:

− Ничего не поделаешь, это наш рок: везде и всюду страдать от милых «la femme»! Про мадемуазель Ласкэ я ничего не знаю, а вот Малинка − симпатичная девчонка! Впрочем, многое зависит от того, какой мужчина будет у неё первым. Если такой, как Мстислав, то может получиться жутковатая комбинация! Если рыцарь Серж − то ещё хуже… Но довольно абстрактных предположений. Мне нужно подумать конкретно − глядишь, я и смогу кое-что сделать и для Златы, и для вас. Располагаете временем? Отлично, тогда вздремните на соседней коечке, а я посижу в вашем вездеходе, если позволите. Так необходим часок одиночества!

− Ежели… если хотите выдвинуть определённые условия, то не стесняйтесь!

− Ой, да о чём вы? Я − человек маленький. «Попить, поесть и куда-нибудь залезть» − вот практически и вся моя жизненная философия. Но за щедрое предложение спасибо! Останется минутка − поразмышляю.

− Хочу предупредить, − Роман тяжело поднялся, чувствуя, что устал и прилично захмелел, − я готов погибнуть, но принцесс… принцессу спасти! Голубоглазую советницу тем более… Освобожу из заколдованного дома! Мне бы только туда попасть… Дорогой «Легионер», хотя бы тут окажите содействие! Всем известно, что вам известны потайные ходы!

− Неужели всем? − усмехнулся Курт и поднялся очень легко. − Или опять-таки Йорковой? Будет, не кручиньтесь, кое-что подскажем. «Заколдованный дом» строили ведь мы, военные!

− А Иоганн Ладвин говорил…

− А вы его больше слушайте − совсем в дураках окажетесь! Мужик-то он неплохой, но слишком упрямый и злопамятный: никогда ничего не забывает и не прощает. А господин Командор с самого начала сильно ему не понравился, так уж получилось…

Блок событий №5. Глава третья: Коронная игра − ход с джокера.

С той самой минуты, когда вездеходы остановились, прошло уже не меньше получаса, однако Густав фон Хётцен, лично контролировавший работу автопилота, всё никак не мог решиться хоть на какой-то поступок. В неподвижно закреплённом зеркальце ему были хорошо видны обескураженные лица Эльзы, Златы и Гуннара; сидевший в самом конце салона Мстислав казался внешне невозмутимым, вот только правая щека у него заметно подёргивалась. Как себя чувствовали трое десантников из второй машины, убедившись, что их планетолёт бесследно исчез, догадаться было нетрудно.

Отсюда, из-за крайних деревьев последней берёзовой рощицы, Главная Станция хорошо просматривалась − в ней, несмотря на ранний вечер, не светилось ни одно из окон. Между тем заметно холодало; пласты появившегося тумана непрерывно сочились колючими каплями дождя, а нечто губчатое и волглое, низко нависшее над крышами гравикатеров, перестало притворяться небом и окончательно приняло вид унылой, тёмно-серой мути. Непогода подавляла своей мрачной основательностью и вполне соответствовала настроению людей. Особенно удручённой выглядела Йоркова. Ценой невероятных усилий ей удалось убедить фон Хётцена-старшего действовать по её таинственному плану, но ни одно из предсказанных событий пока не произошло и, кажется, не собиралось происходить. Сейчас она то и дело посматривала на напряжённую спину Командора, стараясь угадать, сколь резкую отповедь ей придётся услышать. Однако, когда начальник разведки Сектора медленно обернулся, стало очевидно, что его природная выдержка ещё крепка.

− Пора подвести небольшой итог, «Госпожа Метелица», − неприятным, следовательским тоном произнёс он. − Напоминаю, что вы нам наобещали выше головы, причём в свидетели своей правоты призывали одновременно и ангелов, и демонов всех существующих религий. Результаты на данный момент таковы: мой сын, одураченный вами, пребывает неизвестно где и выйти на связь не торопится; эксгумацию тела погибшего при невыясненных обстоятельствах витязя Адриана провести не удалось по простенькой причине исчезновения оного из места захоронения; по пути от четвёртого «цветка» к Базе нам не только обещанной ловушки с сюрпризом не встретилось, но и обычной ямы, в которую, споткнувшись, можно было бы свалиться… На станции №3, где в поте лица должен был трудиться Курт Фоген, окна и двери распахнуты настежь, всё обесточено − и никого! Наконец подъехав к Станции Главной и не обнаружив сходного с ней размерами планетолёта, мы, кажется, обречены до наступления настоящих сумерек спорить, покинута ли она всеми, или притомившиеся работнички улеглись спать аж в седьмом часу вечера! Вам удастся частично восстановить своё реноме лишь точной информацией о местонахождении моих людей! В противном же случае… Ну, чего молчите?

− Пытаюсь представить что-нибудь более противное, чем создавшееся положение, − неохотно ответила Злата. − И вообще, мне нужно как следует подумать.

− «Подумать»? Только сейчас?! Отчего вы не сподобились на столь выдающийся подвиг тридцать часов назад? Отчего нарушили все наши соглашения? Чем это вам так досадил несчастный Роман, что именно его, оперативно наименее подготовленного, вы самоуверенно сунули в неизвестную комбинацию, и теперь его жизнь…

− Будет, будет, господин Командор! Успокойтесь! − Йоркова тоже несколько повысила голосовые обороты. − Я уверяю вас, что войсками противника руководят женщины − довольно зловредные, допустим, но женщины! И, поверьте, ни у одной из них рука не поднимется, чтобы причинить хладнокровное зло вашему сверхпривлекательному наследнику. Сидящего во втором гравикатере господина Инфантьева пощадили в куда более крутой ситуации, а ведь ему и по красоте, и по обаянию до Романа далеко!

− Кто пощадил-то, кто? Вы сами?

− Нет, я попыталась «Стража» уберечь и только. Однако моё ходатайство о помиловании, как выяснилось, проходило экспертизу в высшей инстанции, и его запросто могли не утвердить. И всё же Кириллу сохранили жизнь!

− Это ваши очередные ля-ля!

− «Ля-ля» можно проверить. Прикажите объехать Базу по часовой стрелке, пока не появятся заросли старого орешника. Недалеко от них растёт липа с раздвоенным стволом. Если ваш сын в порядке, тогда в расщелине должен быть оставлен тот самый нож, которым якобы убили Адриана.

− А если его там нет?

− Значит, не совсем в порядке. Но посыпать голову пеплом пока рано.

Командор негромко ругнулся и резко тронул вездеход с места; потом опомнился и проследовал по предложенному маршруту на самой малой скорости. Он даже немного вернулся назад, в густой березняк, стараясь ехать как можно более скрытно, хотя прекрасно понимал: если их хотели засечь, то давно уже засекли − по энергетике. Это же самое пришло в голову и Эльзе; подскочив, как на пружинке, она перемахнула в кресло второго водителя, включила аудиозащиту и, вызвав «Кира», предложила ему отправиться к цели по другому кольцевому направлению. Теперь оба вездехода неторопливо ползли навстречу друг другу, почти касаясь нижними частями корпусов скользкой, растрёпанной травы. Командор про себя отметил, что пункт для передачи условного сигнала был выбран удачно: глухой, высокий кустарник на несколько десятков метров прикрывал почти все подходы, и одиночка мог без особого труда подобраться к дереву незамеченным.

Конечно же, Йорковой покинуть машину не позволили − это пришлось сделать Гуннару, который предварительно облачился в облегающую одежду из водонепроницаемой синтез-ткани. Злате его внешний вид не понравился; словно представив, во что превратился бы её драгоценный замшевый костюм (помимо курточки на «Госпоже» были мягчайшие, заправленные в однотонные сапожки, замшевые брюки), она поудобнее устроилась в креслице и вовсе не собиралась оспаривать выбор, сделанный Командором. Подобное же настроение овладело и Эльзой, которая тоже принялась охорашивать своё одеяние из блестящей чёрной кожи. Вообще, в отличие от мужчин, девицы приоделись как на парад, причём мисс фон Хётцен подстриглась, сменив надоевшую ей косу на причёску в свободном стиле.

Лейтенант благополучно возвратился через семнадцать минут, перепачканный до подбородка типично осенним составом из полужидкой грязи, желтеющей листвы и коричневой коры − было очевидно, что ему пришлось двигаться по-пластунски. Со словами: «Хоть что-то хорошее!» он положил на колени облегченно заулыбавшейся Йорковой знакомый нож с чёрной рукоятью, а сам отправился в туалетную комнатку переодеваться.

− Вот видите! − начала было с подъёмом Злата, но настроение у Командора почти не улучшилось.

− Что? Что я вижу? − брюзгливо заговорил он, бросая через плечо недовольные, отрывистые фразы. − Что мой сын здесь побывал? Допустим, а в каком состоянии? Здоровым или раненым? И куда потом направился? Хватит скрытничать! По вашему требованию мы оставили всех витязей Мстислава на четвёртом «цветке» − зачем? Двух моих парней бросили на третьем − для чего? Сами даже парализаторами не вооружены − при данных обстоятельствах это уж слишком! Дайте мне хотя бы ваш ножик, как говорится, будет чем зарезаться!

− Кстати, насчёт ножа − не желаете ли небольшой комментарий? − донёсся из угла спокойный голос Гуннара − он уже сбросил замызганную оболочку и теперь находился в обычной форме. − В таких посланиях важны все мелочи, сами знаете!

− Что ты хочешь сказать? − сразу насторожился Командор. Встав и пройдя в салон, он увидел, как при словах лейтенанта разведчица «Элиты» вся обратилась в слух. − Пойдём-ка в санузел, пошепчемся!

− Папа, папа, не будь смешным! − мысль о том, что некий секрет проплывёт мимо её ушей, показалась Эльзе невыносимой, и она торопливо покинула кабину пилотов. − Мы же одну упряжку тянем! Что хорошего, если опять начнутся взаимные подозрения?

− Да какие там, к чертям лысым, взаимные! − не удержался Командор. − Сейчас в прицеле критики только вот эта замшевая особа, с которой ты в последнее время поддерживаешь слишком тесные отношения…

Он не закончил предложение, ибо понял, что у «кожаных» девочек найдётся достойный ответ: не хватало ещё, чтобы подчинённые узнали о проведённой им вместе с Йорковой увлекательной ночки! Бросив хмурый взгляд на бесстрастного офицера, герр Густав сухо щёлкнул пальцами и отвернулся.

− Вы, кажется, придаёте слишком большое значение замечанию, которое я собираюсь сделать, − кашлянув, сказал лейтенант, − а ведь это всего лишь уточнение. Понимаете, я обратил внимание на необычное расположение холодного оружия, оставленного Романом. Удобнее было бы просто воткнуть его в эту самую расщелину − не зная места, не найдёшь. Однако нож с огромной силой всадили в толстую ветвь рядом и снизу − получилось очень заметно!

− И вывод? − нарочито бесстрастно спросил Командор, подметив, как у Златы буквально по-кошачьи загорелись глаза. Гуннар понимающе покивал:

− Вот я и думаю: что для обывателя одно и то же, пустяк, то для разведчика − суть два разных явления…

Не вызывало сомнения, что ещё секунда − и Йорковой с трёх сторон будет учинён хороший допрос с пристрастием, однако в этот момент с четвёртой стороны раздался деловитый голос Мстислава:

− К сведению лиц, слишком увлечённых гаданиями по ножевым отметинам на стволе: только что третий этаж Базы дважды весь озарился огнями. По-моему, там уже начинают порядком проявлять нетерпение и намекают, чтобы мы поторопились.

Услышав эти слова, все гурьбой бросились обратно в кабину. Первой у пульта очутилась Эльза и сразу же включила оптику увеличения. Вмиг окна Главной Станции приблизились на расстояние вытянутой руки − по-прежнему пустые и чёрные. На них долгое время смотрели, не отрываясь, ожидая повторной демонстрации, однако с ней явно не торопились. Тогда Густав фон Хётцен, намеренно убрав защиту против подслушивания, вызвал Инфантьева, и тот в точности повторил утверждение Мстислава.

− Какие будут идеи? − нервно поинтересовался Командор. − Есть убеждение в том, что сигнал подан Романом?

− Герр Густав, − сказала Злата и осторожненько тронула ноготком кнопку запуска системы полной безопасности, − если в каждый ответственный момент вместо настроенности на действие вас будут слишком тревожить отцовские чувства, как же тогда работать? Прошу понять правильно: мы договорились о сотрудничестве, я взялась выполнить техническую часть задания и выполню её, но одновременно заботиться о благополучии членов вашей семьи − слишком жёсткое условие!

− Не нужно было втягивать Ромку…

− Да полно вам, в самом-то деле! Здоровенный малый, умница, худо-бедно подготовленный! При нём пистолет, стрелять он умеет… В наихудшем варианте его могут взять в заложники, не больше!

− Пора действовать, папа, − не выдержав, вмешалась Эльза, − дальше сидеть и раздумывать невмоготу! Вот Станция, нас там ждут − войдём!

− А выйдем ли?

− Тогда нужно было оставаться дома, а всю операцию поручить Никомеду Коревичу и его заплечных дел мастерам. Поехали: ночь неотвратимо приближается, а дождь льёт всё сильней и сильней…

− Да, дождь ещё этот… − Командор опять крепко выругался. − Вторые сутки… А!

Отчаянно махнув рукою, он тяжело опустился на сиденье, включил двигатель и, словно угадав его мысли, то же самое синхронно проделал Инфантьев. Пассажиры едва успели хоть за что-то ухватиться − гравикатера рванулись вверх, зависли на расстоянии тридцати метров от земли, а затем один за другим устремились к Базе. Оперируя полученными данными, автоматы выполнили сложный маневр с безукоризненной точностью, легко затормозив у восточной стены. Всё же стоявшим людям избежать инерционного воздействия не удалось: кроме самого Командора, пристойную позу сумел сохранить лишь Мстислав, не покинувший своё место, а женщины и лейтенант потеряли равновесие и повалились друг на дружку. Со словами: «Ну и начало!», Злата поднялась и стала шумно отряхиваться, стараясь, чтобы пыль летела в сторону водителя. В этом её очень обстоятельно поддержала Эльза, вдобавок громко сообщив:

− Он всегда так: колеблется, колеблется, а потом головой вниз − бух!

− В отличие от тебя, делающей наоборот, − сердито отозвался отец. Дождавшись восстановления некоторого порядка, он подал условный сигнал, и машины плавно опустились вниз. Теперь главный вход находился от них не далее всё тех же тридцати метров. Дверь его была раскрыта, но за нею царил густой, непроглядный мрак.

Немного подумав, Командор дал команду на общий сбор, и через минуту в салоне вездехода стало тесновато. Все принялись с мучительным напряжением вглядываться в прямоугольную черноту и смотрели так до тех пор, пока у многих не начали слезиться глаза. Инфантьев, избежавший этой неприятности, заметил:

− Даже если окна затемнили к ночи, всё равно совершенно неестественная картинка получается. Похоже, кто-то запрограммировал компьютер и балуется со спецэффектами!

− Может быть, там и расставлена западня, которой ты опасалась? − предположила мисс фон Хётцен, нетерпеливо трогая Злату за плечо. Та задумчиво посмотрела на неё и сказала:

− Если разрешат − я попробую это выяснить.

Ответ, несомненно, предназначался для Командора, однако по выражению его лица нетрудно было понять, что отныне передвигаться разведчице «Элиты» будет дозволено только в особом сопровождении. Не сомневаясь, что его поняли без слов, герр Густав счёл нужным добавить:

− Рисковать вашей жизнью, «Госпожа Метелица», я не могу. После допущенных ошибок вы лишаетесь права вести сольную партию.

− Как важно по форме и как неверно по сути! − устало засмеялась Йоркова. − А вы, вы сами могли предположить, что два десятка гвардейцев примут стратегический планетолёт за пассажирский дирижабль и дружно отправятся в самоволку? Такого поворота событий даже мой дерзкий ум не предвидел!

− Ах, «дерзкий ум»… Нахальная ты девчонка! − несмотря на уничижительный тон, реакция Командора была вялой. − Обманщица, авантюристка… Надеешься на фарт там, где нужен математический расчёт! Хватит, теперь руководство я полностью беру на себя. Эй, ребята, есть работёнка − вам придётся отправиться на разведку! А? Нет, Гуннар, ты останешься со мной, твои парни чудесно справятся сами. Взять под контроль первый этаж − плёвая задачка!

Трое рядовых четко прищёлкнули каблуками. Не тратя времени, они пригнулись, выскочили из кабины гравикатера и в несколько прыжков достигли входа, зиявшего, как раскрытая пасть неведомого чудовища. Внезапно короткую попытку присоединиться к ним сделал и Кирилл Инфантьев, но этому в корне помешала Эльза, бесцеремонно ухватившая его за брюки. «Стражу» пришлось остаться и вместе с остальными наблюдать, как десантники поочерёдно проникают в прихожую Главной Станции. Наступила полная тишина, в которой было трудно уловить даже дыхание соседа.

Прошло три минуты, пять, десять… пятнадцать… Из чрева Базы, поглотившего людей, не доносилось ни единого звука. Командор побагровел от волнения и непрерывно приглаживал обеими ладонями волосы, чем только портил их внешний вид. Больше всего он боялся ехидного вопроса со стороны Йорковой: «Кто следующий?», и на исходе восемнадцатой минуты услышал-таки в точности эти слова. Правда, их произнесли без издёвки, даже с определённым испугом, однако Густав фон Хётцен успел себя настроить на вспыльчивую ответную реакцию.

− А что оставалось делать? Всем скопом, что ли, сунуться? − зашипел он Злате в самое ухо, заставив её вздрогнуть и отодвинуться. − Ворваться с криками «ура!» и рассеяться по залу? Не сомневаюсь, ты так и поступила бы!

− Нет, я бы попросила первым войти неуязвимого Мстислава Ласкэ, − последовал выразительный ответ. − Он же единственный из нас, кто может надёжно защитить себя с помощью сверхсилы!

Это простейшее правильное решение не пришло сразу в голову Командору. Ему ничего не оставалось, как замереть с оскорблённым выражением на лице, что он и сделал, предварительно выйдя из машины под дождь. Обеспокоившись, как бы потревоженная гордость не погнала папу вслед за сгинувшими во мраке десантниками, Эльза выпустила Инфантьева из своих цепких пальцев и тоже выскочила в вечернюю мокроту. Подбежав к отцу, она протянула было к нему руку, но вдруг уронила её, замерла, а потом неуверенными шажками двинулась к Базе сама. Тут уже за ней бросились все − и тотчас отпрянули назад с болезненными гримасами. Впрочем, мисс фон Хётцен через несколько секунд тоже возвратилась и с двух попыток забралась в вездеход с дёргающимся подбородком и расширившимися глазами.

− На первом этаже Станции находится только один живой человек, − с ужасом поведала она. − И ещё один на третьем. Всё…

− Ты уловила лишь две «волны»? − торопливо переспросил Командор. Эльза часто-часто затрясла головой:

− Да-да-да! Самый нижний уровень − абсолютно точно, а вот выше… Как будто присутствует ещё чье-то сознание, но словно запертое на замок, намертво заблокированное, а такого не может быть! Даже тренированный профессионал не в состоянии держать пси-блок более тридцати секунд…

− Ну что же, господа, значит, настал черёд мне водить, − решительно поднялся Мстислав. − Не сомневайтесь, моя истинная сила вполне надёжна. В течение, как минимум, двадцати минут вам беспокоиться не о чем…

Высказав эту уверенность, витязь сразу начал действовать − в его руке появился тяжёлый металлический дротик, с которым он и двинулся к Базе. Однако тут же Командору стало ясно, что их всех давно держат и под наблюдением, и за дураков: по мере приближения Мстислава к цели, дверной проём начал освещаться изнутри неоновым светом, интенсивность которого постепенно нарастала. Чуть поколебавшись, витязь медленно вступил на порог, держа метательное оружие наготове. И в ту же секунду весь первый этаж озарился ослепительным белым огнём, словно там бесшумно взорвалось какое-то адское световое устройство…

Мстислав инстинктивно отпрянул назад и замер на верхней ступеньке. Так он и оставался неподвижным в течение долгих двух или трёх минут, а потом повернулся лицом к вездеходам и безнадёжно развёл руками.

У Командора сразу упало сердце; не чувствуя тела, он, пошатываясь, побежал к витязю. Эльза, Гуннар, Кирилл и Злата бросились следом, но, попав в прихожую, сбились в кучу и застыли, не в силах пошевелиться.

В зале были люди. Много людей, не меньше двадцати. Все хорошо знакомые.

Ближе всех безмолвно цепенели те три десантника, которые вошли полчаса назад. Вернее, на ногах стояли только двое − согнутые, с мёртвыми выпученными глазами − третий же сидел, широко расставив руки, будто пытаясь ими что-то обхватить. В таких же нелепых, скрюченных положениях находились и прочие боевые соратники Гуннара Озолса. Лежал только один, но и у него обе руки были подняты кверху. Казалось, что десантников то ли парализовало, то ли мгновенно заморозило. Или же они отрабатывали сложную учебную «позу манекена» в крайне странном исполнении…

Выдав вполголоса отчаянную нецензурщину, Злата выхватила из внутреннего кармана курточки продолговатый прибор (из него сразу же полезли в разные стороны небольшие антеннки) и подскочила к высокому офицеру с вывернутой правой ногой. Подсоединив к этой конечности своё устройство, Йоркова напряжённо вгляделась в крохотный дисплей, перещёлкнула каким-то рычажком, снова хлёстко выругалась и подбежала к другому несчастному. Подобная операция повторялась ещё много раз − светлый силуэт маленькой женщины, как потерянный, метался среди окаменевших фигур, и не хотелось смотреть на его бесполезные движения. Когда разведчица «Элиты» вернулась ко всё ещё неподвижной группе соратников, она была вся влажная, и лишь полное отсутствие косметики помогло ей сохранить пристойный вид. Тяжело дыша и ни на кого не глядя, Злата выдохнула в три приёма:

− Этих, троих… кто вошли последними… спасти ещё успеем − «СН-23» действует необратимо только через три с половиной часа. Но для остальных, кроме скромных похорон, ничего больше сделать нельзя.

− «эС-эН»? Как перевести? − шёпотом спросила Эльза, нервно пристукнув зубами. «Госпожа Метелица» посмотрела на неё, как на дикарку, и сказала с большой неохотой:

− Это так называемая «субстанция наказания» − в данном случае двадцать третьего состава мгновенного действия. Или, выражаясь языком богатырей-витязей, одна из многочисленных разновидностей «трупырей» довольно жёсткого характера. Причиняет сильнейшие физические страдания (даже вскрикнуть нет сил) в продолжении всего лишь восьми минут сорока секунд − очень небольшое время для важнейшего параметра. Что происходит дальше − можете полюбоваться… Но с остальными беднягами всё гораздо хуже, ведь их угостили составом под номером «60». При его действии болей не бывает − примерно, как было с Эдвином у Сафат-реки − но нейтрализатор нужно ввести не позднее первых пятидесяти минут. А они уже стоят так, без помощи, много часов!

− Это значит, − глухо просипел Гуннар, − что и нас спокойно могут в любой момент…

− Не думаю, − резко оборвала его Злата, − вы нужны живыми! Вот меня как явно лишнюю могли бы зомбировать или вообще уничтожить без всякой жалости. К счастью, истребители не рассчитаны на избирательную атаку, а поражают сразу всех. И однако же я была бы очень благодарна мисс фон Хётцен или господину Ласкэ, если бы кто-нибудь из них взял меня за руку.

Это простое пожелание привело названных лиц в состояние замешательства. Мстислав постоянно держал сверхсилу, чередуя периоды концентрации с короткими моментами расслабления, и, похоже, не готов был заниматься кем-нибудь, кроме самого себя. Тогда Эльза мужественно сделала шаг вперёд и вцепилась в запястье Йорковой, не совсем, впрочем, понимая, кому же на самом деле требуется защита.

В эту минуту её отец с бормотанием: «Роман… а как же Роман?» пошёл бродить среди окаменевших людей. Он всматривался в их лица и называл многих по именам, на его глазах то и дело выступали слёзы. Лейтенант, хотя и не двинулся с места, тоже находился в угнетённом состоянии. Лучше всех сохранил выдержку Инфантьев: он угрожающе посматривал по сторонам, будто выискивая, с кем можно сполна рассчитаться за содеянное. Ослепительный свет, потоком лившийся с потолка в самом центре зала, начинал плавно тускнеть по направлению к стенам и совсем исчезал в его углах, где по-прежнему ничего нельзя было разглядеть.

Первый этаж Главной Станции не имел обычного кольцевого прохода и представлял собою нечто вроде огромного квадратного ящика с минимальным внутренним содержимым − расположенная возле входа-выхода стеклопластиковая лестница на второй уровень была наиболее впечатляющим сооружением на фоне беспорядочно расставленных лёгких кресел и прочего подобного инвентаря. Обычно прозрачная, сейчас она тоже имела вид вязкого сгустка черноты с неразличимыми перилами и ступенями. В какой-то момент Кирилл вдруг заметил, как с левого края эта чернота начала вдруг бесшумно удлиняться, принимая форму то ли чудовищного крыла, то ли зловещей остроконечной тени… Издав предупредительный возглас, он осторожно двинулся навстречу. Лейтенант, витязь и обе женщины торопливо обернулись, причём Эльза − с пронзительным верещанием, означавшим, что искомая «волна» наконец-то обнаружилась.

Командор со всех ног поспешил обратно, на бегу всматриваясь в очертания крупной фигуры, аккуратно запакованной в плотный армейский плащ нефтяного цвета. Когда плечо Густава фон Хётцена поравнялось с плечом Инфантьева, неизвестный отрывистым движением головы откинул назад капюшон − и все, кто находились в движении, второй раз замерли так основательно, словно вросли в пол.

Перед ними стоял Серж.

Внешне он не изменился − под плащом легко угадывалась всё та же могучая стать − лишь лицо несколько утратило густоту благородного каштанового загара, полученного в первоклассном солярии, да прибавилось морщинок в уголках глаз. Сами глаза смотрели тускло и бесстрастно.

− Что ж, господин Густав, первый этап вашей безрассудной затеи подошёл к логическому завершению, − негромко сказал рыцарь и обвёл взглядом ряды мёртвых десантников. − А ведь поначалу вы не произвели на меня впечатление полностью испорченного человека!

− Где мой сын? − клокочуще выдохнул Командор и повторил срывающимся голосом: − Где Ромка? Если он у вас в плену − я заранее согласен выполнить любые ваши требования и даже…

− Тс-с… не так громко, герр Густав, не так громко… Я-то на отцовских чувствах не играю, но над нами, безусловно, есть Всевышний, а в промежутке − ещё довольно много вершителей человеческих судеб калибром поменьше. Вашей простительной слабостью могут незамедлительно воспользоваться с трудно предсказуемыми последствиями!

− Что всё это значит, Серёженька? − Эльза старалась говорить нежно и ласково, но ежесекундно фальшивила. − Что здесь произошло, и куда подевался мой брат?

− А я-то надеялся услышать печальное: «И почему ты не приехал раньше, милый?» − натянуто сыронизировал Серж (у него это получилось ещё наиграннее). − Судьба Романа, мисс, мне, к сожалению, неизвестна. А об остальном всё уже рассказала вон та неприятная особа с инициалами «ГГГ». Знаете расшифровку? В её трактовке − «Госпожа Голда…» и так далее, а на самом деле − «Гибрид Гадины и Гангстера»! До неё наконец дошло, что она сидит по уши в помоях, но на помощь позвала, увы, слишком поздно.

− Я не звала на помощь… тра-та-та! − Злата здорово озлилась. − Я лишь сочла нужным поставить в известность главного интригана здешних мест, что он благополучно проспал главные события! Теперь вижу, что наш рыцаришка активно начал навёрстывать упущенное и наломал дров!

− Да ничего подобного! − отрезал Серж. − Я прибыл на пять часов раньше вас, когда трагедия давным-давно уже оформилась! И подумал, что нет смысла пропускать финал. Я внутри не пугливый, а снаружи скользкий, меня так просто в гипсового истукана не превратишь!

− О, сколько самомнения! Сколько патетики! − презрительно усмехнулась Йоркова и принялась вытирать платочком разгорячённое лицо. − Как же ты уцелел под действием «СН-23»? Какие творил заклинания? Или у тебя иммунитет?

− Остановимся на последнем предположении − раскрывать свои секреты перед всякими… я не собираюсь! А пока необходимо раскрасить для вас всю картину. Начинаю, смотрите!

Его правая рука под плащом явственно шевельнулась, на что-то нажимая, и ближайший угол стал медленно наливаться нежным сиянием − там вдруг начали проступать контуры сооружения, которое сперва показалось странным. Но чем больше пламенел радостный свет, тем чётче среди остатка мрака вырисовывалось массивное кресло, в котором, откинувшись на изголовье, сидела с закрытыми глазами неподвижная, бледная женщина. При быстрой контрастной игре розовых и чёрных тонов глянец её волос дважды подёрнулся слабым перламутром и погас.

Йоркова ойкнула, но сразу замолкла, сунув в рот маленький кулачок. В таком виде она пересекла зал, подошла вплотную, всмотрелась и, опустив голову, поплелась обратно. Возле вздрагивающего Инфантьева женщина задержалась и, смешавшись, пробормотала:

− Боже мой… Инга… «Дама Треф»! Какой нелепый конец…

− А это не всё, мисс «Глупая Галактическая Гусеница»! У меня в запасе есть ещё три сидячие статуи! − с яростью добавил рыцарь. − Покажу номер вторую, главную. Признаюсь: я сильно недолюбливал этого господина, но такой гибели ему не желал! Впрочем, по обычаям этой планеты, о покойниках − или хорошее, или ничего. Я предпочту помолчать. Может, у вас найдутся хвалебные и почтительные слова?

Еще несколько шевелений невидимыми пальцами − и дальний уголок зала озарился отвратительным нежно-голубым. Расстояние было приличным, но на сей раз вместе со Златой громко охнула и Эльза при виде огромного мёртвого мужчины, по сравнению с которым кресло казалось почти детским.

Разведчица «Элиты» опять рванулась вперёд, но затем остановилась. Потрясённая дочь Командора впервые заметила на её щеках две извилистые струйки, не похожие на дождевые.

− Всё… Вот теперь окончательно всё рухнуло… − отчётливо произнесла Йоркова и опустилась на пыльный пол, скрестив ноги. − О, сколько же я сил потратила на приручение Иннокентия! А сколько терпения, чтобы растолковать все преимущества и выгоды от нашего союза… Господи, да отчего же мне всегда под занавес не везёт?! С таким трудом собрала великолепную подборку козырей и растеряла их одним махом! Где недодумала? Где ошиблась?

− Как это печально! Мы сейчас расплачемся! − с ненавистью процедил Серж и очередным быстрым переключением обозначил два последних угла − там коченели трупы богатырей, товарищей непримиримого атамана. − Вот какие сюрпризы скрывает занавес! Ярослав, Клим… Они же по твоему приказу явились сюда − зачем? Отвечай же!

− Да не могла я велеть Иннокентию практически в одиночку напасть на Базу!! − заорала Злата и застучала ногами. − Что я, чокнутая, в самом-то деле?!

− Ты на всё способна! За годы знакомства с тобой я сполна в этом убедился!

Йоркова вздрогнула и устремила на рыцаря нехороший взгляд. Потом живо поднялась, тщательно отряхнулась и преспокойно заметила:

− А вот я что-то наших встреч совершенно не помню! Говоришь, бродили по ночным лугам и долго не могли расстаться у калитки? Какая жалость − напрочь запамятовала! Представляешь?

− Отчего же не представить? Не ты первая и не ты последняя, кто, начиная жить заново, говорит себе: «С прошлым покончено навсегда!» Да только эта сладкая мечта никогда не сбывается! Приходит час, прошлое неожиданно врывается в настоящее − и вот сбитый с толку атаман хладнокровно отправляется на верную смерть! Если ты планировала разведку боем, то она удалась!

− Да как же тебе не стыдно возводить на меня прилюдно такие обвинения? − не выдержала Злата. − Старый ты аферист! Не слушай его, Эльза! Не верьте ему, господин Командор! Он просто мелко мстит за то, что я постаралась не допустить к рыцарской берлоге Ольду и Малинку!

− И добилась-таки этого! Чисто по злобе взяла и испортила мне стопроцентную возможность стать во главе игры! Сама ничего не приобрела, зато от души нагадила, как обычная, драная кошка! Эх, бабы, бабы… Тысячелетиями вы были ничтожествами, таковыми и останетесь навсегда!

− О! Какое высоконравственное, культурное мнение! Видишь, Эльза, видишь?

− Прости, Серёжа, но ты сгоряча наговорил такого, такого… − мисс фон Хётцен неуверенно кашлянула и вопросительно посмотрела на остальных − все следили за перепалкой очень внимательно, стараясь уловить суть подтекста. − Ты же не думаешь всерьёз, что…

− Ещё как думает! − уверенно заявила Йоркова. − Я ведь его хорошо изучила! За то время, пока находилась здесь! Для него женщина − любимый инструмент, на котором он, правда, играть никогда не умел да и сейчас так и не научился. Зато мастер возводить на бедный, слабый пол напраслину! Ишь, чего про меня наплёл! А как сам? Обзавёлся личным предохранителем против «трупырей», хитрым приборчиком для регулирования освещения… креслица по уголкам расставил! Может, и всё остальное срежиссировал?

− В самом деле, господа, предъявлены серьёзные взаимные обвинения! − внушительно начал Командор (неожиданное возникновение типично профессиональной ситуации помогло ему обрести прежнее внутреннее равновесие). − Ответьте мне, «Госпожа Метелица», ради какой цели здесь объявился атаман Иннокентий?

− Не знаю, герр Густав, не знаю, − устало вздохнула Злата, − могу только догадываться. Кажется, его погнало сюда исключительно болезненное самолюбие…

− Шутить изволите, так? А ведь не время новые загадки загадывать, когда старые кровью пахнут! А вы, рыцарь…

− А я уже всё сообщил, что счёл нужным, − неприязненно ответствовал Серж. − Для невнимательных и беспамятливых повторю: прибыл незадолго до вас полностью экипированным и оснащённым, предварительно застраховав свою жизнь и здоровье в страховой компании «Серж и Стас» − исключительно надёжная фирма, рекомендую! Видел, что произошло с последней тройкой десантников, но помочь был бессилен. От вполне понятной злости едва не потерял контроль над собою, за что, однако, не извиняюсь − перебьётесь! А теперь…

Ему пришлось прерваться, потому что в этот момент прихожая внезапно полностью погрузилась в такую жуткую темноту, что Эльза непроизвольно вскрикнула − ей почудилось, что у неё исчезло тело. Однако никто не успел предпринять никаких действий − возле одной из стен, у самого пола, вкрадчиво высветился изумрудный прямоугольник. Затем чуть выше и дальше − второй, рубиновый; ещё выше − третий, бирюзовый… четвёртый, хрустальный… пятый, сапфировый и шестой, сердоликовый. Жирной угольной полосой обозначились перила в мерцающем неоновом обрамлении, а промежуточная площадка между первым и вторым этажами вдруг запульсировала весёленькими концентрическим кругами. Со страхом и недоверием смотрели люди на сказочной красоты лесенку, и почти у каждого появилось большое желание отойти от неё подальше. Но никто этого не сделал, ибо за спиной и по углам стояли и сидели мертвецы.

Где-то вверху, под потолком, прозвучал отрывистый, сочный звук, похожий на «до» второй октавы − вслед за ним живо и кокетливо была сыграна вся гамма. Разноцветные ступеньки одна за другой замигали в такт, а на заключительном «до» радужно вспыхнули переливчатые круги на площадке. Представление повторилось дважды, причём в манере игры начало появляться раздражение.

− Кажется, господа, нас приглашают подняться, − спокойно проговорил Инфантьев. − Я думаю, нечего тянуть, ведь мы за этим и приехали.

− Разумеется, поднимемся, − согласился Серж, − но без тебя. Дело в том, что твоя жена жива… пока жива. Её можно спасти лишь в специальном медицинском центре здесь или у меня. Выбора, сам понимаешь, нет, так что бери вездеход и спешно отправляйся. В остальном тебе поможет Станислав Ладвин. Я бы попросил об этом Эльзу, но, боюсь, что она воспримет близкое соседство даже с бесчувственной Ингой без воодушевления.

− Господи, и почему ты сегодня стараешься обидеть всех и каждого? − расстроенно начала дочь Командора, но умолкла, повинуясь требовательному жесту «Стража». Подойдя рыцарю совсем близко, он спросил:

− И как же она сподобилась уцелеть?

− Кто-то вовремя ввёл ей в вену «нейтрализатор-60» − больше такой чести никого не удостоили, − недобро усмехнулся Серж, и вслед за его словами кресло, в котором сидела молодая женщина, снова слегка осветилось. − Глядите-ка, а новый хозяин Базы со мною согласен! Что ж, значит у тебя не будет проблем с транспортировкой…

− …с транспортировкой живого груза, ты хочешь сказать, − закончил за него Кирилл. − Знаешь, тогда, в лесах, я ошибся. Ты не просто негодяй по призванию, ты − негодяй бессознательный. Плотоядный благодетель с хорошим аппетитом!

− А вот такое я хамло! − охотно согласился рыцарь и усмехнулся на сей раз вполне довольно. − Сукин сын и распоследний паразит… что с меня взять, кроме качественных анализов! Ладно, действуй, не теряй времени − я о мисс фон Хётцен сумею позаботиться не хуже.

Возмущённая Эльза хотела было заявить, что она не вещь и не нуждается в камере хранения с топтуном рядом, но вместо этого подошла к мужчинам, взяла «Кира» за локоть, отвела в сторонку и на глазах у всех чувственно поцеловала. Потом она решительно вступила на лукавую лестницу и в два прыжка достигла фальшивой сердоликовой ступеньки. Опомнившись, Командор последовал за ней, следом заторопились Гуннар и Злата. Рыцарь вежливо пропустил Мстислава вперёд, но витязь не воспользовался джентльменской любезностью, а предложил точно такую же изысканным жестом руки. В результате оба недруга двинулись наверх рядышком, почти соприкасаясь плечами, причём Серж вызывающе не концентрировался. Мстислав не замедлил ответить очередным долгим расслаблением, но было заметно, что он готов вызвать сверхсилу в любую секунду.

На второй этаж не стали и заглядывать − там стояла такая кромешняя тьма, в которой, казалось, невозможно дышать − а сразу проследовали на третий в рабочий зал. Его кольцевой коридор достаточно освещался в аварийном режиме, но в главном помещении царила почти та же картина, что и внизу. Некоторое обозримое пространство имелось возле работающего главного станционного «аналитика», а у самых стен уже ничего нельзя было увидеть.

На единственном включенном мониторе демонстрировалось какое-то странное немое кино − донельзя укрупнённое изображение и стремительная смена кадров мешала понять происходящее на экране. Мелькали дёргающиеся части чьего-то пёстрого тела, обильно лилась кровь, во все стороны летели комья грязной земли, откуда-то сверху и сбоку сыпались листья, общая панорама осеннего леса то выходила на первый план, то исчезала совсем… Тем не менее, Эльзе показалось, что она уже видела подобные сцены. Ей захотелось подойти поближе, но всякий раз после третьего шага дочь Командора натыкалась на мягкую невидимую преграду, которая столь же мягко отталкивала её назад. Поражённая случившимся, мисс фон Хётцен хотела поставить в известность отца, но тут раздался презрительный голос Сержа:

− Имеющие склонность к садизму − можете наслаждаться! Мстислав, дружок, смотри, не возбудись через меру! Интересно, после того, как всё было кончено, ты не попросил приготовить себе отбивную из свежего мяса?

Как бы подтверждая, что не в меру язвительный рыцарь угадал правильно, экран на несколько секунд погас, на нем замелькали полосы, а потом ролик пошли крутить по-новому. Появилось дерево, гнутая старая берёза, и маленькая лань, привязанная к нему. Мокрый, осыпающийся лесок справа, плита стального неба вверху… Животное нервничает, тревожно озирается… вдруг срывается с места, делает серию диких прыжков, рот раскрыт в одном страшном, несмолкаемом крике…

Эльза не выдержала и заткнула пальцами уши, хотя звук был отключен. Вместе с тем она переборола себя и продолжала следить за отвратительным зрелищем. Её не оставляла мысль, что всё это, или очень похожее, она уже наблюдала раньше и не здесь, а на какой-то другой планете − может быть, даже у себя дома…

Кроме неё очередной просмотр трагической «пляски смерти» никого больше не заинтересовал. Особенно после циничного замечания Сержа.

− Я всё-таки ничего не понимаю, − проговорил Командор, обращаясь к Йорковой. − Что же стоит за чередой столь диких, бессмысленных поступков? Погибло много моих людей − почему? Пропал планетолёт с радистом Аликом… господи, какая у него фамилия? Нужно непременно вспомнить! Мне кажется, это важно!

− Нет, босс, вас увлекает идея-фикс, − очень почтительно возразила Злата, − а вот первые два факта сопоставить нужно. Видите ли, есть просто нищие, есть нищие духом − да, те самые, которые после смерти и узрят, и получат свои награды − а есть и такие неприятные твари, как нищие памятью. Сколько их ни учи (например, элементарным приличиям), они мгновенно забывают даже основные положения обязательного вводного курса и в любой ситуации продолжают действовать с милой животной непосредственностью по принципу: «Хорошо быть кошкою, хорошо собакою, где хочу…» − и так далее. Попроси их, скажем, приготовить обед или попросту накрыть на стол, так они это сделают добросовестно, с заботой и вниманием… насколько позволит их вечно убогая фантазия. Однако после выполненной работы грязные руки будут равнодушно вытерты о декоративную занавеску на окне или о сиденье стула − в лучшем случае, о собственный фартук. Сделай им замечание, так они и удивятся, и страшно обидятся! Как это, почему? Задание-то выполнено! А то, что помимо полезной деятельности они одновременно рядом нагадили − это им просто не приходит в голову! Точно так же и здесь. Потребовался подобной нищенке ваш планетолёт − его и взяли. А гибель чуть ли не трёх десятков людей в расчёт не принималась − человечки не вошли в условие задачи…

− Ах, ты… Ах, ты паскуда, негодяйка и распутная, развратная девка!

Голос, в котором было столько же грубой бесцеремонности, сколько и возмущения, прозвучал из пятна темноты прямо возле экрана. Буквально через секунду это место озарилось какой-то нервической вспышкой, крупно и резко выделив сидящую на винтовом стуле женщину средних лет в хрустящем белом халате и в такой же новенькой пилотке со значком дипломированного врача галактической Медицинской Ассоциации. Она не успела убрать выражение крайнего негодования с напряжённого лица, чем испортила продуманный заранее эффект своего демонического появления. Однако напору, с которым пошли давить на психику, можно было только позавидовать:

− И некоторые бестолочи ещё наивно полагают, что наглость не является вторым счастьем! − тональная смесь шипения, скрипа и природного сопрано выдала совершенно невообразимый звуковой коктейль. − Да это же настоящий дар божий! Или дьявола, что по сути одно и то же − разница лишь в полярности заряда! Сама напортачила, где только могла, а теперь строишь из себя оскорблённую невинность? Только из этого не выйдет ни…

− Ни-че-го! − с удовлетворением пропела Злата, облегчённо переведя дух. − Знаешь, я так и думала, что за всеми бедами стояла и стоишь ты, фальшивая медсестрица Алинушка! Если Эрик Шедуэлл всё необходимое пытался сконструировать уже здесь, то у тебя универсальный пульт управления «зонами» имелся с самого начала! Ведь это ты дважды опробовала его действие на малой станции №3, не так ли? Хладнокровно, ради забавы, уничтожила пятерых своих товарищей по работе, с которыми обедала, шутила, играла в карты…

− Да ну? И что ты такое говори-и-ишь! Неужто кто-нибудь видел и готов выступить свидетелем?

− Свидетель есть, и его ты только что неосторожно выпустила из своих когтей! Не будучи биологом, Инга Инфантьева сама никак не смогла бы подготовить сверхтранквилизатор для мужа и точно, по секундам, рассчитать дозу! То, что она обратилась за помощью к тебе, единственному и последнему врачу, вполне объяснимо, но для чего же тогда этот обычно столь бесцеремонный врач с такой изощрённой хитростью притворялся, что не знает, как и от чего лечить Кирилла, когда его привезли? В суматохе на сей очевиднейший факт никто не обратил внимания, в том числе и я, а не то многое пошло бы по-другому… Ладно, мы поздно друг друга раскрыли − тем интереснее будет заключительная схватка!

− Что-что? Как-как? Схватка? О, бедная, бедная шпионо-шлюшка! Ты так и не поняла, что дуэль не состоится − недостойна! Ты и не заметила, как проиграла всё, что только могла, и теперь лишь многочасовое ползание за мною на коленях и слёзные мольбы смогут сохранить твою ничтожную жизнь! Но об этом после. Стой пока смирно и не вякай без команды. Не возникай. Не сопи и не кашляй − уразумела? А я чуток потолкую с глупой козой-дерезой, которая до сих пор напыщенно мнит себя истинной «Колдуньей»…

Лина Гар-Гекоева пальцами левой руки пробуравила воздух в направлении мисс фон Хётцен − та стояла с весьма растерянным видом, попеременно кусая то нижнюю, то верхнюю губу. Багровые пятна, выступившие на щеках и казавшиеся при скудном освещении почти чёрными, очень уродовали её мраморную кожу. Получив насмешливый совет растереть морду ладонями, она машинально это сделала, даже не обратив внимания на откровенно издевательский характер высказывания. Но её самолюбию легче не стало − слишком велико было осознание очередного собственного легкомыслия, непростительного для разведчика и самого низшего класса. Пытаясь хоть как-то оправдаться перед собою, Эльза неуверенно затараторила:

− Секундочку-минуточку, но ведь ты вовсе не Гар-Гекоева! Я же помню, что изображение из видеодосье не совсем такое!

− Ух, и открытие − в результате двухнедельного анализа! Конечно, и пяти минут хватило бы, но мы же так спешили залезть на первого попавшегося мужика, что и элементарную расстановку фигур проверить не удосужились!

Ловкие пальцы Лины заплясали по клавиатуре «аналитика», зависли над контрольными тумблерами, резко упали вниз − и на экране вместо финала страшного фильма возникло объёмное изображение неизвестной женщины средних лет в идентичном медицинском облачении. Теперь желающие легко могли заняться сравнением и убедиться, что копию творили явно с другой модели. Общими были возраст и национальные особенности персонажей − всё прочее не совпадало. Пресловутое отдалённое сходство, отмечавшееся с первого взгляда, напрочь разрушалось при внимательном рассмотрении: различными были и глаза, и волосы, и строение губ. Капризность псевдоголограммы подменялась в оригинале болезненным властолюбием, природная ленца − манерным притворством, а вялая посадка головы − общей мускульной сосредоточенностью. Неинтересная дамочка из досье казалась всего лишь заурядным шаржем на дерзкую, бессовестную личность, облачённую в плоть и кровь.

− А всего-то и требовалось выстроить работников Станции в рядок-с и пройтись туды-сюды, держа в лапке веером пачку примитивнейших фотографий! А потом хватай явные подделки за шиворот, выволакивай из общей кучи и тащи на допрос с пристрастием! А там иголочку, иголочку под ноготок − тык! И готово! Успевай лишь ответы фиксировать да компрессы менять! А что сделали мы, бледнолицые? Позевали у «аналитика», потолкались среди тихих и вежливых станционных лоботрясов и попёрлись мечтать о распрекрасном и распретолстом рыцаре, заодно по-деловому прикидывая, сгодится ли он в третьесортные любовники или аж в мужья! Я прямо-таки от смеха давилась, когда ты стояла в двух шагах от меня и не только не узнавала, но и не пыталась заглянуть в глаза! В те самые глаза, где, как ты когда-то уверяла, вместо зрачков вставлены две тёмные янтаринки…

− Да хватит! Нечего меня полной дурой-то выставлять! − взъярилась вдруг Эльза и сразу почувствовала себя лучше. − Ты на Дюнштайн похожа лишь приятной манерой выражаться! А цвет глаз можно менять хоть по десять раз на дню! Как и цвет волос! Как и…

− Нет-нет, слишком много перечислено! Лишние хлопоты! Достаточно «наклеить» временную маску − пластику в «Элите» делать умеют − и постоянно носить халат, скрывающий фигуру! Меня обстоятельно готовили на это задание. Не то, что вон ту замшевую чушку, которую выдернули из лагеря и швырнули, как убогого котёнка в воду, − барахтайся, сколько сможешь…

− Однако я и выплыла, и кое-чего достигла, − вежливо сказала Злата и двусмысленно добавила: − Спешу выразить вам своё почтение, фройляйн Дюнштайн, поучиться у такого специалиста для меня большая честь! Если, конечно, вы − это всё-таки она.

− Чи-и-во-о? На хрен мне сдалась ученица почти что равноценного класса! Скажи спасибо, что я тебя не прикончила за «Беглеца» согласно тайному приговору. Не потому, что пожалела, не мечтай об этом… Меня не приняли в «Орден Легендарных», представляешь? «Расчётчик Особых Классов» рекомендовал, а ихний Совет не утвердил! Что-то стали мычать про малый коэффициент и какую-то психопатологию… Я подаю апелляцию − они ноль внимания! Тогда шпарю открытым текстом, так и говорю: да что вы о себе возомнили, уроды? Мне высший разряд машина присвоила, понимаете − «ма-ши-на»! Венец творения расчёта и холодной логики! Она не чета вашим жалким мозгам, способным лишь на ошибки! А в ответ, а в ответ…

− …а в ответ сказали, что ещё одно подобное послание − и с вас снимут «Злого гения», верно? − коротко хохотнул Серж. − И будут ходатайствовать о направлении на принудительное лечение!

− Ну, что-то вроде этого… Но только кукиш у них получился бы, я свои права знаю! Кстати, на кой ляд ты-то сюда заявился? Да и Мстислав тоже… Валите-ка отсюда пока целы! Я хоть сегодня добрая, но если попросите, то могу хорошенько и разозлиться!

− Я обещал защиту мисс фон Хётцен, − возразил рыцарь и лениво зевнул, − а глава корпуса витязей беспокоится, наверное, о девочках. Или о своём престиже…

− А тебя то и другое не волнует? Я так Королевне и сказала: этот жирный малый, как и я, автоматической настройки: на первом плане у нас работа, на сто первом тоже. Поэтому на его помощь можешь не рассчитывать! Она, дурёха, расплакалась… С Эльзой мы квиты; конечно, несколько лет назад коза-дереза меня унизила, но зато я ей вывеску подпортила, а сегодня отреваншировалась и в моральном плане. Больше не трону, так и быть… О неосторожном Мстиславе ещё поговорим, а сейчас меня интересует: согласен ли господин Командор капитулировать и снабдить скромную медсестру нужной информацией? Если да, то все вопросы закрываются, в противном же случае я буду вынуждена применить самые беспощадные меры!

− Соглашение? С вами? После того, как вы деловито истребили почти весь мой экипаж? − очень тихо произнёс Густав фон Хётцен и с отвращением плюнул. − Ну что же, мой ответ будет таким…

Заложив руки за спину и глядя в невидимый потолок, он чётко и громко выдал непрерывную двухминутную тираду, в которой за исключением пары-тройки соединительных слов не было ни одного приличного. Последняя матерная фраза была позаимствована из лексикона Йорковой и удачно завершала грандиозную нецензурную конструкцию.

На Лину это не произвело ожидаемого оскорбительного впечатления − напротив, женщина выглядела вполне удовлетворённой полученными забористыми сравнениями.

− Слюною больше не советую цыкать, − процедила она, − вы ещё не в курсе, что в этой комнате особые условия, и плевок может полететь обратно. А с бедными солдатиками произошёл самый настоящий несчастный случай! Действительно, мне и моим людям спешно потребовался планетолёт − стало быть, ваших людей пришлось временно успокоить. «Временно», я подчёркиваю, потом им непременно ввели бы нужный нейтрализатор. Но тут внезапно появился Иннокентий с двумя молодцами и предпринял ряд очень опасных попыток прорваться на Станцию. Наверняка по заданию Златы! Дело происходило глубокой ночью, и лишь под утро мне удалось заманить атамана в одно место и сделать его − при помощи всё той же «СН-60». К этому моменту десантники были уже основательно мертвы. Так что за всё благодарите опять же тупую Йоркову!

− Я не посылала Иннокентия, − с болью выговорила Злата и сунула руки в карманчики. − Скорее всего, он явился сам, чтобы реабилитировать себя в моих глазах. Ещё бы, дважды не сумел выполнить несложную работу! Сначала сорвал пленение Эльзы, потом упустил Малинку и Ольду… И атаман, наверное, решил в одиночку освободить Младшую Королевну, совершенно не представляя, какая хищная тварь будет ему противостоять!

− Знаешь, милочка, мне не нравится это короткое существительное на букву «т», − недобро прищурившись и опустив уголки губ, промолвила Лина. − Сексуальную брань я всегда слушаю с удовольствием, но обычную не переношу. − Так что, будь добра, немедленно и многословно извинись, а не то…

− Ага, − кивнула Злата, − одну секунду. Сейчас извинюсь.

Очень медленно она опустила правую руку вниз, и Эльза увидела тускло блеснувший воронёный ствол с высокой мушкой, похожей на оскаленный клык. Момента выстрела навскидку не уловил никто − «кольт» басисто гавкнул, и сразу застучала отражённая от стены пуля. Гар-Гекоева вскрикнула и нервными движениями пальцев начала ощупывать изуродованную левую серьгу.

− Тебе, Голда, пора лечиться у ветеринара! − плаксивым голосом сообщила она и опустилась на колени. − Совсем с ума сошла! Это же были хорошие алмазы! Правда, не очень крупные, но редкие − настоящий ромбододекаэдр! Из тщательно подобранного гарнитура! С брошками, цепочками и ожерельем! Ручной работы! Теперь одну оправу придётся синтезировать заново, а как я в неё камни вставлю? Если ещё найду… ой, да куда же вы закатились?

Женщина принялась ползать возле «аналитика», стараясь извернуться так, чтобы заглянуть под него, а все оторопело наблюдали за её суетливыми телодвижениями, в том числе, и «Госпожа Метелица», не ожидавшая подобной реакции. Наконец с торжествующим скрипучим клёкотом выбитые бриллианты были обнаружены и накрепко зажаты в кулаке. Лина поднялась, бережно спрятала их в лифчик, обстоятельно вытерла ладони о халат, повернулась влево и гаркнула в темноту:

− Ты что, заснула или заслушалась? Не отвлекайся − мне могли и в лоб угодить!

− Это лишнее, а вот кожу поцарапать немного стоит, − Злата вновь подняла револьвер. − Может, небольшое кровопускание пойдёт тебе на пользу?

На этот раз дочери Командора удалось схватить весь невероятный процесс: после выстрела заострённый кусочек металла на ничтожную долю секунды завис у самого плеча Лины, словно не в силах прорвать одежду, а затем исчез из поля зрения − только щелчки от тройного рикошета проскакали по залу. Гар-Гекоева аж зашлась от смеха:

− Опоздала, голубушка! Судьба подбрасывает всего лишь один шанс, и ты его не использовала, потратив патрон на порчу моего украшения и настроения! Придёт время − за это взыщу сполна, а пока прошу убедится, что я защищена надё-о-о-жно!

Новое нажатие на клавишу «аналитика» − левая часть зала зарумянилась уже знакомым розовым сиянием, и все увидели стоявшую у дальней стены Малинку с вытянутой вперёд напряжённой правой рукой. Её голова была низко опущена, великолепное некогда платье изодрано и перепачкано чем только можно, волосы находились в полном беспорядке, а маленькая корона отсутствовала. Девушка казалась почти бесчувственной, и лишь медленное, глубокое дыхание выдавало в ней жизнь.

− «Мы с Тамарой ходим парой», − развязно объявила Лина с невероятным самодовольством. − Однажды один неизвестный умник придумал, как с помощью специальной сбруи передавать сверхсилу от человека к коню. Оказалось, что этот же способ легко применим и для поддержания моей персоны в наилучшей спортивной форме! Конечно, многое пришлось усовершенствовать, но результатик-то каков! В качестве показательного примера позволю себе слегка покалечить вот эту дуру с «дурой» в руке…

Гар-Гекоева резко напряглась, по её телу вдруг прошла тёмная волна, и тут же острый палец женщины в белом халате оказался выброшенным далеко вперёд − его тонкий ноготь как бы перечеркнул колени враз побледневшей Йорковой. Однако ещё секундой раньше «Госпожу Метелицу» закрыл своим телом Мстислав, который и принял на себя удар кинжального силового поля. Витязя тяжело изогнуло, но он удержался на ногах. Мгновенно воспользовавшись изменившейся ситуацией, Злата из-за мужской спины дважды выстрелила по тонкому, скрученному кольцами проводу, соединявшему щиколотки ног Лины и Малинки. Пули автоматически срикошетили − одна в потолок, вторая под «аналитик». Гар-Гекоева снова залилась своим противным смехом.

− Я не вижу тебя, глупышка, но отлично чувствую безмерное глупышкино удивление: «Промахнулась? Неужели?» Могу утешить − попала. Но, как видишь, это ничего не дало! И материальчик мною использован особый, и сверхсила вон той растрёпанной пташки свою роль играет! Не беспокойтесь, кто беспокоится: с ней всё в порядке, только поизносилась малость, поэтому стыдится вам в глаза смотреть. У неё тоже безвыходное положение: если со мною что-то случится, то мадемуазели Ласкэ придётся очень плохо… Поэтому предлагаю прекратить обоюдную игру мускулами. А ты, Эльза, немедленно распусти морщины на лбу и не вздумай проверить меня по «волне»! Так получишь в ответ, что не обрадуешься! Ещё сильнее, чем во время того самого завтрака! Ты, небось, до сих пор гадаешь, кто был замаскированным «сверхсотником»?

− Уже нет, − буркнула мисс фон Хётцен и расслабилась. − Я поняла, что Малинка машинально отразила мой собственный импульс, усилила его и погнала по замкнутому кругу, пока не прервался контакт. И чуть было не травмировала и себя, и меня…

− Правильно. А теперь она сможет проделать то же самое, но куда более квалифицированно и в секунду сожжёт твои птичьи мозги! Я за неполные сутки научила Королевочку стольким вещам и приёмчикам, что ого-го! Глядите-глядите, как она силовой барьер между нами держит! Хрен кто пройдёт! А ты, Серж, годы убил не известно на что!

− Это всё примитив, − глухо отозвался рыцарь, − элементарные силовые пси-блоки и пси-удары… А мне хотелось, чтобы Малинка овладела телекинезом по-настоящему. Но шестнадцатилетняя девчонка постоянно отвлекалась, а двадцатилетняя девушка уже плохо меня слушалась… да и понимала тоже.

− Вот пенёк дубовый в три обхвата! − откровенно поразилась Лина. − На фиг тебе сдались телекинетические тонкости? Ломать-крушить на расстоянии девка умеет? Так чего ещё надо?

− Боюсь, фройляйн, вам этого не понять. Пардон за избитую фразу…

− Ничего, кабанчик, скоро избитым станешь сам! Я передумала: ты мне начинаешь казаться опасным, поэтому будешь заморожен… после «трупыриной» обработки, естественно. Получишь субстанцию такого убийственного сорта, против которой нет противоядия. Может, у служивого дурака Курта Фогена кое-что и нашлось бы, но ты с ним никогда не контактировал. И вообще сей дурак сейчас торчит на моём третьем «цветке» и… и там свои дни и закончит. А вот Мстислава я с удовольствием отпущу. Он ещё не знает, что уже не является главою Корпуса витязей − смещён за многочисленные ошибки и неправильное политическое понимание ситуации! Единственный голос Филиппа-Учёного, поданный против, ничего не решил. Поэтому в Замок Рэчери возвращаться не советую: скорее всего, одним безобидным отстранением дело не ограничится.

− Я знаю, что подобный указ давно был заготовлен, − несмотря на все усилия не дрогнуть, Мстислав здорово изменился в лице. − Но уточните: его подписала Старшая Королевна?

− Пока нет, но непременно подпишет, − утешила витязя Гар-Гекоева. − Это ведь формальность, ты же знаешь! Если уж и «политики», и «миротворцы» в данном вопросе были единодушны…

− Значит, Ястреб?

− Значит, он. Вадим Стэплтон сохранил свой пост заместителя, с чем можешь его и поздравить. А я при любых стечениях обстоятельств становлюсь главным советником при Династии. Нечто вроде юристконсультанта с правом решающего голоса − такой и при беспределе всегда будет необходим!

− Неужели и Ольду…

− Нет, она остаётся особо доверенным лицом Хельги Первой, − с неподдельным огорчением поведала Лина, − несмотря на все мои уговоры прижать её к ногтю. Стало быть, советниц теперь будет двое. Ничего, я живо кралю поставлю на место! Она девочка сообразительная, быстро поняла, что к чему, и сидит у меня под замочком тихо, без привычных истерик…

− Однако у вас, как я вижу, обширные планы! − усмехнулся Серж. − Только вот беда − ничего этого не будет! Не осуществится, увы! Я тоже люблю экспромты, приготовленные заранее. Вам не удастся покинуть Базу − на дальних подступах она окружена богатырями Тита. Скоро к ним присоединятся и люди Иннокентия − атаман-то был в авторитете!

− Да клала я на них с высокой башни! − презрительно сообщила Лина. − Что, они гравикатер стрелой собьют, да?

− Нет, я передал Титу пять «стингеров», − медленно сказал рыцарь. − Из своего неприкосновенного запаса. На них законы «зон» не влияют, у них свои законы.

− Не знаю не ведаю, что такое «стингеры», но звучит страсть как угрожающе! − ответная усмешка Гар-Гекоевой выглядела откровенно издевательской. − Пора и окопы рыть! Кажется, дело идёт к тому, что вскоре витязи с богатырями поведут споры при помощи старинной тяжёлой артиллерии! Предварительно будет заключено соглашение о недопустимости обстрела Дворцов Династии и «Неприкосновенных Территорий»… А может, до этого и не дойдёт, и всё будет решено в ближайшие часы − в мою пользу, конечно. После неосторожного ухода ста семидесяти воинов Тита подступы к охраняемому веками объекту стали очень уязвимыми, вот в чём штука! И я думаю, что триста молодцов под командованием лихого Ястреба внезапным ударом им, безусловно, овладеют!

− Ну, это уже типичное взятие на пушку! − после недолгого молчания выдавил рыцарь. − Не настолько, извините, вы умны и проницательны, чтобы предвидеть такой поворот событий и заготовить столь убийственную контркомбинацию!

− Да чего там было заготавливать! − с показной беспечностью Лина махнула рукой и снова уселась на винтовой стул. − Представь, что твой богатырский десант засекли мои разведчики, после чего последовала оперативная радиосвязь и диалог с милейшим Ястребом, то бишь с Авелем Птицеловом − хороший пример тройного совпадения фамилии, клички и характера! Жаль, вот только внешность подвела. Когда нас знакомили, я ожидала увидеть эдакого демонического атлета с длинными волосами, глазами фанатика и носом-клювом, а встретила коренастого парня с наружностью профессионального лентяя! Знай себе то и дело зевает, потягивается да оглаживает ладонями свой объёмистый живот…

− Его лень − это маска, − мрачно сказал Мстислав, − а вот поесть он любит…

− …и пивка попить тоже. Господи, сколько же этого пойла пришлось проглотить и мне с ним за компанию! Сколько поначалу брюхом страдала! Но все мучения окупились сполна, иначе и быть не могло. Я ведь не спешила подобно Златке-торопыге завязывать прочные знакомства с первым попавшимся витязем, а сначала осторожненько навела справочки и выяснила, как ненадёжно положение красивого Мстислава, и какие большие надежды связывает аристократия с невзрачным Ястребком. С ним-то я и скорешилась, причём исключительно на деловой почве, так что мне не пришлось беспрестанно отдаваться то одному, то другому мужлану только ради поддержания хороших отношений. И мотаться к богатырям с уговорами тоже не потребовалось. Зато за голову Иннокентия меня примут в Замке Рэчери по высшему разряду − там этот атаман всем надоел хуже горькой редьки. А потом я для высокородных графов и маркизов испеку пирог из Вахтанга или из Аггея… уже знаю, как. Тогда останется прищучить хитрого дедулю по имени Тит − и «Спорно-неприкосновенные Территории» будут называться «Заповедником леди Дюнштайн»!

Последнее обещание переполнило чашу терпения почему-то у Эльзы. Со словами: «А ты знаешь, где я обычно встречала подобных ледей?!» она грудью двинулась на силовой барьер, но была очень мягко отброшена назад, в объятия Сержа. К большой досаде дочери Командора, рыцарь даже и не подумал удержать её хотя бы для вида, а безразлично и аккуратно переставил поближе к отцу, как большую куклу. Затем он снова обратился к Лине:

− А почему, собственно, я должен верить изложенной вами легенде без каких-либо доказательств? Извольте что-нибудь предъявить, а не то мы с Титом, сбитые с толку, сгоряча таких дров наломаем! И хватит «вертеть вола» да и вообще вертеться! Как говорится, вам сейчас тоже опасно пятиться, госпожа настоятельница! Можете наткнуться на нечто острое!

− Ах, что ты! Я хоть и старая дева, но пока не имею на это ни малейшего желания! − хихи-скрипнула Гар-Гекоева, продолжая вращаться на своём стуле с победоносным видом. − Значит, подавай ему доказательства… Ишь ты! «Серебро на кон, отец дьякон», да? Ладно, разговор с Ястребом тебя устроит? Правильно, не устроит − витязь может наболтать всё, что угодно. Видеозапись движения его отрядов подойдёт? Верно, не подойдёт − её нетрудно смонтировать. Тогда садись и жди панического сообщения от Тита, ему наверняка сообщат о вероломном нападении врага! А ещё лучше прикажи вернуть свою банду обратно, он пока успевает это сделать. Я же попрошу Ястреба временно дать отбой, хотя ему так хотелось загнать богатырей в страшную «Паутину №1» и посмотреть, как они будут там корячиться. Однако, сам понимаешь, это ни мне и ни тебе не выгодно! Начнётся кровавая вакханалия, и я не успею получить королевскую лицензию на разработку… э-э… полезных ископаемых, скажем так. А твоя политика сдерживания вообще потерпит полный крах! И довольно напускать на себя вид таинственного гения и загадочного чудодея! Мне твои идеалы до фени, я сторонница равноправия! Сможешь осуществить свои планы − хвала тебе, упитанный красавец средних лет; не сможешь − так и прозябай в горе и забвении, неуклюжий жирняй!

− Ну, ты и гнида…

− Ага, вот такое я хамло! − гыгыкнула Лина и принялась нажимать на сиденье стула так, чтобы оно скрипело как можно противнее. − А насчёт вашей мускулистой милости скажу: прости, братец, но на этой планете ты никому не нравишься! Никто не может понять ни твоей мятущейся души, ни твоих стратегических планов. Всем ты чужой. Я, Командор, Злата-Голда, Ференц Фаст, «политики» и разные подобные гаврики хотим одного и того же: власти, силы, могущества! Так называемые «миротворцы» из партии Королевен − обыкновенные трусы, ударившиеся в неоэпикурейство; они панически боятся всего, что может помешать им наслаждаться разнообразными плотскими удовольствиями. Жалкие пигмейчики, трепещущие перед нами − Личностями, готовыми встряхнуть сонную Галактику! Но, повторяю, эту компанию разгадать несложно. А вот ради чего неслабый и неглупый парень, именующий себя почётным рыцарем Мальтийского Ордена, упорно стремится затормозить неизбежный прогресс − все мы в неведении!

− В таком случае «вам всем» следует предъявить претензии к своим соображалкам, − невозмутимо ответствовал Серж. − Если плохо думается, так можно рыбьего жиру попить, сардин в масле поесть − там много фосфора, для мозгов полезно. Ещё общеукрепляющие витамины могу порекомендовать… впрочем, это ваши личные трудности. А что касается нашей общей проблемы, то я вынужден принять сделанное предложение о временном сохранении нынешнего статус-кво. Спешу уведомить фройляйн Дюнштайн, что в радиусе десяти миль от Базы нет ни одного богатыря. Я пошутил.

− Да? Как интересно! Придётся ответить вам аналогичной любезностью! Все триста витязей вместе с Ястребом спокойно отдыхают в своём городке. Я тоже пошутила.

Ответного выпада с противоположной стороны не последовало: рыцарь напряжённо что-то обдумывал, не сводя внимательных глаз с опасной женщины, которая враз прекратила дурачиться и теперь сидела ровно и неподвижно. Её способности были оценены вслух и Командором − он назидательно сказал дочери: «Учись, как надо работать!» Дождавшись, пока его упрек проглотят и с кислой миной начнут переваривать, герр Густав добавил:

− Однако, господа-союзники, похоже, что мы терпим поражение на всех фронтах! Я удивляюсь, почему с нами ещё беседуют, а не берут незамедлительно в горячую обработку!

− К сожалению, надавить изо всех сил на вас я не могу, − с большой досадой призналась Лина и, не оборачиваясь, несколько раз ткнула пальцем в клавиши «аналитика». − Идеальную партию сыграть очень трудно, и эта − не исключение. Приходится похвалить «Госпожу Метелицу» за придуманный великолепный ход. Нашло, понимаешь, озарение…

То ли Гар-Гекоева всё рассчитала по секундам, то ли произошло удачное совпадение, но точно с последним звуком многозначительной фразы весь зал окутался привычным искусственным светом, и…

Увидев справа у стены Романа, стоявшего со скрещенными на груди руками, обрадованная сестрица восторженно взвизгнула и ринулась к нему. Налетев в очередной раз на невидимый силовой барьер, она подпрыгнула от злости и принялась во всю глотку орать на съёжившуюся Малинку, чтобы та её пропустила. Лишь короткий, но сильный шлепок сзади, полученный от отца, заставил Эльзу выругаться и замолчать.

− Сынок, дорогой, как ты? − взволнованно вскричал Густав фон Хётцен, не в силах сдержать непроизвольную тряску рук. − Ты здоров? Почему не отвечал, не подал голоса?

− Не имел права: он чётко выполняет наше соглашение, − спокойно ответила Лина. − Молчит, пока не разрешу говорить. Признаюсь, его появление здесь меня потрясло. До сих пор ломаю голову: как он смог очутиться внутри полностью блокированной Станции? Эй, может, сейчас признаешься? Не хочешь… ладно. Представляете: прохожу я мимо морозильной камеры, а он вдруг оттуда − шасть! Хватает меня за горло, упирает под рёбра пистолет… Я, само собой, аккуратно валюсь в самый натуральный обморок, а прихожу в себя уже в своей комнате, спелёнутая, как младенец. Ну, рот-то остался свободным, и я не замедлила высказать мальчику всё, что о нём думаю, и кое-что ещё. Тут он, конечно, извинился, освободил бедную женщину… даже небольшой массаж сделал, чтобы синяки от пут поскорее прошли. Приятные у него руки, очень приятные… Ой-ой-ой, хватит, Королевна! Убери же свои эмоци-и-и! Я не желаю быть раздавленной твоей силой… ва-аа-уу!

Должно быть, минута, в течение которой Гар-Гекоева приходила в себя, была не из весёлых; хотя она делала вид, что ничего страшного не происходит, её побагровевшее лицо, выпученные глаза и перекошенный рот говорили об обратном. С трудом восстановив дыхание, Лина пару раз с явственным хрустом поворочала шеей, поморщилась от боли и извлекла из кармана халата полупрозрачную фляжку.

− Ох, связала меня влюблённая парочка по рукам и ногам! − пожаловалась она, сделав большой глоток и судорожно икнув. − Как только этой девчонке начинает казаться, что Роман испытывает малейшее неудовольствие, она моментально выходит из-под моего контроля, и только постоянные напоминания о несчастной Ольде-заложнице кое-как усмиряют её норов. А я-то рассчитывала шантажировать Малинку угрозой расправиться с вашим сыном, господин Командор! А как это сделать, когда он нежданно-негаданно объявился и стоит рядом, живой и здоровый? Создалась почти патовая ситуация, и мне пришлось на ходу неуклюже корректировать свои планы. Вот теперь точу с вами лясы, уговариваю… а ведь первоначально я готовила для дорогих гостей не просто горячую обработку, а настоящую огненную!

Закряхтев от досады, Лина снова впихнула в зубы горлышко фляги и с бульканьем высосала остатки своего пойла, не забыв завершить весь процесс неприятной для общего слуха отрыжкой. Освежившись и вытерев рот рукавом, разведчица откашлялась и несколько осевшим голосом подвела общий итог:

− Стало быть так, господа и дамы, слушайте сюда. Сейчас я и вот эти молодые люди уйдём, а вы останетесь здесь и подвергнетесь небольшой санитарной обработке. Роман, я гарантирую, что жизни и здоровью твоих родственников ничто не угрожает − просто они останутся у меня в плену до тех пор, пока не согласятся сотрудничать. Младшая Королевна, я обещаю, что мадемуазель Ласкэ, о которой вы с таким непонятным рвением печётесь, ещё сегодня будет отпущена и отправлена в ваш фамильный Замок. Остальным же я не сулю ничего приятного. Отдохнув, подумаю, как с вами поступить. Витязь, скорее всего, отделается лёгким испугом, а вот вы двое…

− Полагаете, мы будем спокойно дожидаться обещанной экзекуции? − Серж прикрыл один глаз и убрал обе руки под плащ. − Полагаете, что я не решусь на прорыв?

− Именно так: подумаешь хорошенько и не решишься, − подтвердила Лина и тоже засунула руку под халат. − Во-первых, ты плохо представляешь, что произойдёт в этом замкнутом пространстве, если Королевна ответит даже не сильнейшим, а просто мощным гравитационным ударом…

− Она не посмеет меня тронуть!

− Ещё как посмеет… но не буду спорить. Просто покажу моё личное «во-вторых».

При виде компактного бластера, зажатого в правом кулаке Гар-Гекоевой, рыцарь скептически хмыкнул и выразительно повёл плечами, словно приглашая остальных полюбоваться на сей явный блеф, однако желающих не оказалось. Причину тяжёлого молчания прокомментировала Эльза.

− Алина пустит энергетическое оружие в ход, не задумываясь о последствиях, − упавшим голосом поведала она. − Однажды я в этом убедилась и никому больше не пожелаю такого.

Серж недоверчиво посмотрел на опечаленную дочь Командора, потом вопросительно − на мнимую врачиху и обернулся к «Госпоже Метелице» с гневным упрёком:

− Тогда всё летит в тартарары из-за твоей дурости! Подумать только, неужели трудно было выстрелить не под ухо, а в висок? И аллес! В конце концов, какое нам дело до этой Ольды?

− У меня к мадемуазели Ласкэ большой интерес, − упрямо сказала Злата. − Мне она нужна не просто живой и целёхонькой, но и не потерпевшей ущерба в моральном плане!

− Ах, вот как? Ты рассчитываешь извернуться и продолжать свои игры? Не подскажешь, каким образом? И можешь торжествовать: я унизился до просьбы!

− Ага, прямо вот тут сяду и начну подсказывать к вящей радости этой явной ненормальной Лины-Алины! По-моему, ты слегка сбрендил.

На лице Гар-Гекоевой отразилось заметное разочарование, словно она всерьёз надеялась услышать от Йорковой иной ответ.

− Ладно, голубки, ещё успеете начирикаться вдоволь, сидя в подземной тюрьме, − ласково пообещала она. − К вашему сведению, я отыскала неподалёку отличную старинную темницу − Ястребок снабдил меня ценной информацией! И тогда вы пожалеете… тогда вам придётся… Чего челюстями про себя шевелишь, ты, замша? Скажи уж вслух!

− Употребляя ваше любимое словцо, в орнитологии вы не смыслите ни хрена, − вежливо ответила Злата. − Чирикают воробьи, а голуби − воркуют. Не знаю, как с ястребами общаются вороны… вроде тебя. Конечно, в своих мечтах ты паришь эдакой гордой орлицей, а в действительности лучшее, во что способна перевоплотиться «Бледная Поганка», − это в серое каркающее ничтожество!

− Жаль, но ты не просто будешь томиться в сырой, холодной одиночке, но и закованная в тяжеленные цепи, − печально изрекла Лина и коротким движение большого пальца сняла бластер с предохранителя. − Итак, Командор, за вами последнее слово, всё ещё может измениться! Вступай в мою шайку… чёрт с тобою, главным заместителем! Не хочешь? Ну, пеняй на себя! Р-роман, пошли! Чего мотаешь тыквой? Или желаешь быть униженным? Тогда приду, когда все тут потеряют сознание, и выволоку за ноги под дождь! Валяйся там, сколько захочешь!

− Я хочу попрощаться со своими, − тихо сказал Роман и двинулся вперёд. − Малинка, прошу тебя, сними силовой барьер…

− Не смей, зараза, не сме… Ах, мерзавка маленькая, ты же клялась подчиняться беспрекословно! Не забывай про Ольду: на такую лакомую курочку-цыпочку у меня не один петушок найдётся!

− Успокойтесь, фройляйн Дюнштайн, я уговоры не нарушаю даже с такими, как вы, − ледяным баритоном рокотнул фон Хётцен-младший. − Это ненадолго.

Через секунду он уже находился в объятиях отца и сестры, причём последняя неожиданно начала всхлипывать. Пришлось достать носовой платок и бережно промакнуть ей оба мокрых глаза.

− Держитесь, мои дорогие − вреда вам не причинят, а вскоре вы вообще окажетесь на свободе, − Роман говорил негромко, но отчётливо. − Не уступайте этой негодяйке ни в чём, но учтите: она − шизофреничка с явными признаками паранойи!

Высказав это мнение-пожелание, молодой человек неторопливо направился ко второму выходу, возле которого его ожидали брезгливо морщившаяся Лина и потерянная Малинка. Проходя мимо Йорковой, он на миг задержался и ободряюще пожал ей руку. Мстислав и Серж не были удостоены и мимолётного взгляда − последнего это не устроило.

− Один момент, господин Роман! − подал голос рыцарь. − Если вы в курсе, то сообщите, как в этом деле оказалась замешана Инга Инфантьева?

− К вашему сведению, она и руководила, − неприязненно ответил сын Командора. − А Лина во всём ей поддакивала и старалась угодить. Я чувствовал, что это добром не кончится − слишком много было слащавости, ненатуральности… К сожалению, для большинства женщин чем лесть грубее, тем искреннее кажется. Жаль − с «Дамой Треф» наши переговоры проходили бы не здесь, а в столовой за чаем и шампанским… Она в одиночку встретила Иннокентия с вооружёнными людьми на втором этаже, рассчитывая обезвредить их мягко, с помощью «экспресс-гипноза», и это оказалось её роковой ошибкой. В очередной раз активировав «трупырей» под номером «60», Лина сделала и с богатырями, и с Инфантьевой то же, что и раньше с десантниками. Правда, когда всё было кончено, она поспешно спустилась вниз и собственноручно вколола Инге нейтрализатор. Думаю, милосердием тут и не пахло − просто иначе могла взбунтоваться её же собственная наспех собранная команда…

− Это ты так говоришь, − не замедлила возразить Лина, − а я утверждаю совсем другое! На третий этаж допускать атамана было более чем опасно, вот я и поспешила его кокнуть − без всяких, там, гипнозов, просто и надёжненько! А трефовой дамочке досталось за компанию, и поделом! Говорила я ей: не лезь, драгоценная! Не суйся, морда черноглазая… Не послушалась − что ж, теперь пускай немного поболеет, подлечится, а мы уж как-нибудь без неё справимся!

Эта новая сверхнаглость произвела на всех настолько отталкивающее впечатление, что Гар-Гекоевой, кажется, захотелось его сгладить.

− Никому не хочется выглядеть хуже, чем он есть на самом деле, − высокопарно начала она, − и мне тоже. Вижу с тоской и печалью, что вы невольно заблуждаетесь на мой счёт… А ведь я всего лишь плохо контролирую свой гнев, и только! В остальном же придерживаюсь правил и обычаев, свойственных нашей нелёгкой профессии. И моя жестокость ничуть не выше среднего уровня жестокости современной цивилизации! Вы спокойно относитесь к массовым истреблениям представителей рода человеческого при помощи «вибраторов Космоса», но гневно осуждаете убийство из-за угла! Что же, выходит, лицемерие лицемерию рознь?

− Я не стану напоминать, как фанатики в «Элите» расправляются с инакомыслящими, − помолчав, продолжила женщина, − вы слишком далеки от этих неприятных проблем, хотя любите подсчитывать число подобных соринок в наших глазах. Хотите, я продемонстрирую, какое бревно торчит из ваших?

С помощью диковинного пульта дистанционного управления, больше похожего на архаичные часы-брегет, Лина вновь запустила всё тот же омерзительный фильм, но на сей раз со звуком, причём не слабым. Не обращая внимание на возмущённые протесты, она минут восемь всем терзала слух и дала отбой лишь после того, как уловила на физиономии мисс фон Хётцен какие-то проблески понимания.

− Кажется, у самой молодой «примы» Галактики пробудились память и соображение! − порадовалась Гар-Гекоева и состроила самую улыбчивую из своих гримас. − Долгонько, конечно, до мозгов доходило и с натугою… Не то, что покойный Эрик Шедуэлл, которому сразу после первого просмотра стало худо − вспомнил, как над ним самим измывались подобным же образом и не раз! Да, святая святых вашей нравственной системы, краеугольный камень воспитания и порядка! Через этот узаконенный кошмар прошли сотни миллионов юнцов, и кто знает, по чьему образу и подобию формировала заново их сознание Её Величество Непереносимая Боль?

− О чём она талдычит? − с искренним недоумением спросил Командор у дочери, стоявшей с видом человека, которому нечего возразить. − На что намекает? Никак не разберу!

− Какие уж тут намёки, папа, − горестно вздохнула Эльза, − и дурак догадается, если захочет! К сожалению, мы и умные, и не хотели… День Совершеннолетия, Неизбежная Ответственность, «болевая камера», где целый распроклятый час с помощью всё тех же «трупырей» учат несчастных мальчишек и девчонок уважать законы…

− Совершенно верно, − подтвердила Лина. − Там используют не «СН-23» и уж, конечно, не «СН-60», а кое-что попроще, но принцип тот же самый. Всё это изобретено здесь и давным давно, только вы по своей серости и необразованности применяете самый примитив, из первых разработок − ампуло-пробирочный состав, который вкалывается при помощи автоматического шприца… что за чудо-технология! Да тут ещё тысячи лет назад многие «трупыри-истребители» и самостоятельно двигались, и были практически невидимы! Точнее, на них не обращали внимания, путая с похожими насекомыми…

− А я не вижу в этой проблеме никакого противоречия, − с расстановкой заметил Серж. − Сама идея реализована слишком уж пакостно − честнее убивать за проступки, чем мучить − однако напомню вам банальное: «Всё есть яд, и всё − лекарство. Разница только в дозе»!

− И это говоришь ты?! − поразилась Злата и даже начала немного заикаться. − Ты, кому пришлось…

− О, коллега, позволь возразить мне, − перебила Лина, − возразить образно, в фирменном стиле леди Дюнштайн! Так вот, рассудительный рыцарь, испокон веков существует одна неприятная болезнь ног (что-то связанное с венами), при которой простым и очень действенным лекарством признавались длительные компрессы из − пардон! − собственного свежего кала. Никто не обедал, никого не тошнит? А сказано это к тому, что лично я предпочла бы подохнуть, чем лечиться подобным способом!

− Прекрасный, хлёсткий ответ, − невозмутимо молвил Серж, − вот только боюсь, что лично вы сами от тромбофлебита никогда не страдали. Меня тоже Всевышний миловал, но именно поэтому я и не берусь разглагольствовать о том, чего не испытал.

− И так рассуждает мужчина! − презрительно бросила Гар-Гекоева и обвела пальцем контуры плотной фигуры рыцаря. − Осторожничает, прикидывает… Нет, какие грустные времена наступили! Но ничего, сейчас на подходе новая эра Возрождённой Женщины! Уж мы-то себя покажем!

− Не сомневаюсь. Уже показали. Но только зря всё это! Лучше бы вы продолжали жить, не думая, как жили тысячелетия.

− Ишь, чего захотел! Мыслить-то, оказывается, интересно и выгодно!

Посчитав краткую полемику завершённой в свою пользу, Лина игриво вильнула худыми бёдрами, сделала всем ручкой и начала подталкивать своих заложников к выходу. В коридоре она освободила несчастную девушку от хитроумного кабеля, соединявшего их ноги, и та сразу упала в объятия подскочившего Романа. Сын Командора впервые видел Малинку такой измученной, и не верилось, что это обескровленное существо, вздрагивающее на его груди, способно на нечто сверхъестественное. Бросив яростный взгляд на Гар-Гекоеву, которая с сосредоточенным видом совершала над пультом ДУ сложные манипуляции, фон Хётцен-младший с угрозой заметил:

− И ты осмелилась довести Королевну до полумёртвого состояния? Я тебе этого не прощу! Если только ей станет хуже…

− Да ладно, нечего из-за простого переутомления шум поднимать! Отдохнёт и снова станет как новенькая! − отмахнулась Лина и включила частый вибрирующий сигнал (под потолком вдруг возник и начал расти какой-то непонятный сгусток материи). − Не мешай мне, понял? А не то ошибусь при расчёте комбинации, и тогда придётся вызывать похоронную команду! Подлечим твою кралю, откормим, отоспим… то есть сама отоспится. Поворкуйте пока… воробышки, скоро ведь расставаться!

Сгусток потемнел, разбух, потом сделался полупрозрачным, и Роману показалось, что он различает под липкой, бугристой плёнкой множество отвратительных насекомых. Передёрнув плечами, он поспешил перенести своё внимание исключительно на Малинку, которая немного пришла в себя и сразу же тихонько задала один-единственный вопрос − наверное, в пятый или шестой раз за последние сутки.

− Да здоров я, полностью здоров! − воскликнул Роман, − ты мне не веришь, что ли? Спрашиваешь и спрашиваешь только об этом! Объяснись, мы впервые можем спокойно поговорить… правда, всего несколько минут…

− Я до сих пор не могу до конца поверить, что ты жив и невредим, − прошептала Младшая Королевна, и на её глаза мгновенно набежали слезы. − Ведь мы почти были убеждены, что произошло непоправимое, и больше никогда… никогда…

− Постой, не плачь! Кто и в чём вас убедил?

− В том, что ты смертельно ранен…

Услышав это, сын Командора наконец всё понял и опять перевёл негодующий взгляд на невозмутимую Лину, которая усиленно изучала сотворённую ей колышущуюся субстанцию и, казалось, больше ни к чему не проявляла интереса. Риторическое восклицание: «Твоя работа, чудовище?» она оставила без ответа.

− Нет, ужасный розыгрыш придумал кто-то другой, − покачала головой Малинка, − а фрау… фройляйн Дюнштайн не было даже среди исполнителей. Мы находились на полпути к городку Сержа (ехали медленно − у Ольды болела голова), как вдруг услышали по радио знакомый голос… голос Иоганна Ладвина. Он вызывал меня, и после второго тревожного предостережения я ему ответила. Начальник Станции сообщил, что таинственный убийца, скрывавшийся под кличкой «Незнакомец в маске», разоблачён и арестован − им оказалась Злата Йоркова − но при задержании она в тебя стреляла. Мы поверили, так как всегда считали Ладвина надёжным и честным мужчиной. Вдобавок Ольда тотчас вспомнила, на кого был похож человек, с которым велись переговоры… ах, ты ведь не знаешь о переговорах на четвёртом «цветке»! Прости, я не могла сказать… Это был не мой секрет, а речь шла о судьбе Династии…

Сбившись, девушка замолчала, и Роман поспешил её успокоить лёгким поцелуем. Малинка глубоко вздохнула и благодарно потёрлась щекой о его грудь.

− Мы немедленно повернули коней и понеслись в направлении малой станции №3, − сказала она, − ибо, по словам Ладвина, довезти тебя до Базы не удалось, и… и вообще состояние критическое… ужас! Мчались ночью по едва заметной тропинке… видишь, какая я теперь неряшливая и страшная? Удивительно, как это Ольде удалось сохранить свою одежду в порядке? Но добраться так и не сумели: утром, в лесу, который невозможно было миновать, нас поджидала засада…

− В той самой лощине со спуском и подъёмом?

− Да. Всё произошло так быстро и неожиданно… Ехавший впереди витязь Адриан вдруг схватился за голову и свалился с коня; я, ничего не понимая, спешилась и бросилась к нему, но он уже был мёртв, а на рукоятке вздрагивавшего ножа переливалась на солнце жемчужинка… А когда я обернулась на вскрик Ольды, то увидела, что её крепко держат двое неизвестных в самодельных непроницаемых масках, в руках кинжалы… Мне было сказано, что если я сделаю хоть одно двусмысленное движение, то мадемуазель Ласкэ немедленно распрощается с жизнью. Пришлось выполнять все их приказы, и вот… вот что из этого получилось!

− А всё потому, что отец твоего красавчика не захотел с нами сотрудничать! − подала голос Лина. Закончив свою малопонятную деятельность, она по-дирижёрски дважды взмахнула своим пультом-брегетом и сотворила из воздуха не то гигантскую муху, не то огромного комара. Полюбовавшись, как это потустороннее создание бесшумно распадается на мельчайшие частички, исчезает, а затем воссоздаёт себя вновь, разведчица властным тоном изрекла:

− Итак, детки дорогие, готовьтесь к расставанию − думаю, что временному. Тебе, паренёк, выпадает дальняя дорога и казённый дворец, а вам, принцесска-замарашка, придётся какое-то время привыкать к моему обществу. Всё согласно договору: свободу получает только одна из захваченных нами важных лиц Династии. Кстати, предложи я выбор, какую из пташек ты предпочёл бы захватить с собою, а, мальчуган?

− Только её, − не колеблясь, Роман показал глазами в сторону вспыхнувшей Малинки. − И прошу, если можно, отпусти нас обоих.

− Ай да хлопец − «дурнэй, дурнэй, а хи-и-трый»! − засмеялась Лина. − Нет, голубок, нельзя. И обмен неравноценный, а главное: на кой ляд мне далась эта синеглазая обольстительница? Никакой серьёзной деятельности не будет − знай следи, как бы она всю команду не перебаламутила! Уже мой липовый муженёк ей комплимент за комплиментом отвешивает… пришлось развести их по разным кабинам планетолёта и запретить встречаться. Полезного влияния на Ольду я оказать не смогу, а вот на это крошку − попробую!

− Тоже безнадёжное дело. Тебе не удастся её испортить, − уверенно сказал Роман, чем вызвал у Гар-Гекоевой новый приступ сардонического смеха:

− Ты так полагаешь? Воображаешь, что достаточно говорить «да-да» и «нет-нет», а про остальное «от лукавого!», чтобы быть застрахованным от искушения? Придётся преподать вам небольшой урок в мини-бесовском стиле! Ау, Малиночка, ответь, пожалуйста, на ма-а-алюсенький вопросик: вы с сестрою родились одновременно? Ага, ты сразу вслед за ней… В таком случае, ставлю вас в известность, что, согласно новейшим медицинским исследованиям, первенец (особенно, если он не близнец) должен считаться младшим! Наука берёт во внимание чисто биологическое время, а не то, кто первым пискнет!

− Значит… значит, Старшая Королевна − это я?! − ошеломлённая Малинка побледнела и покраснела почти одновременно. − И от меня это тщательно скрывали?!

− По-видимому, да, − сухо подтвердила Гар-Гекоева.

− Не верь ей, не слушай! − вскричал Роман, с тревогой наблюдая, как посуровевшая девушка извлекла из драного кармана свою корону и начала задумчиво вертеть её в руках. − Эта проблема настолько сложна, что истину может определить лишь специальное генное сканирование!

− Что ж, в последних словах есть резон, − сейчас разведчица казалась самой беспристрастностью. − Я могу такое исследование провести. Оборудование, уверена, найдётся. А можно обойтись и без этого − у девочки отменная репутация, много сторонников… Ей поверят и на слово!

− Ну, знаете!.. − фон Хётцен-младший чуть было не чертыхнулся от возмущения и решительно объявил: − Тогда я от Королевны ни на шаг не отступлю!

− От которой? − прищурилась Лина. − Их ведь две!

− Роман, я прошу тебя доставить мадемуазель Ласкэ в Замок Рэчери, − негромко сказала Малинка. − Там ты познакомишься с сестрой. Думаю, вы подружитесь.

От такого предложения сын Командора порядочно растерялся. С большим недоверием он спросил:

− Неужели ты и вправду этого хочешь?

− Конечно, нет, − грустно улыбнулась Малинка, − но у меня нет и другого выхода. Ни Мстиславу, ни его витязям я верить уже не могу, а богатыри далеко. Ольде нужен защитник немедленно. А мне… мне остаётся лишь надеяться, что ты не позабудешь о выборе, сделанном несколько минут назад. И ещё…

− Так, достаточно, закругляемся! − вмешалась Гар-Гекоева. − Вот тебе, юноша, «информационный кристалл» с записью маршрута, бери любой гравикатер и чеши отсюда! В нужном месте автоматы машину сами остановят, тогда вылезай наружу, садись на пенёк, ешь пирожок и жди. Да, условный сигнал дать не забудь! После этого в течение двух часов чистенькая и свеженькая мадемуазель Ласкэ в укороченной мини-юбочке будет доставлена прямо в твои жаркие объятия!

Роман вздрогнул, вздрогнула и Малинка. Девушка отошла к стене и плотно прижалась ней, запрокинув голову. Сын Командора сколько ни старался, но так и не смог больше повстречаться с Королевной взглядом и уныло поплёлся к лестнице на второй и первый этажи. Когда его шаги стихли, Малинка медленно опустилась на колени, шмыгнула носом и горько, безутешно заплакала.

− Советую прекратить, а не то отсыреешь, заплесневеешь и сгниёшь, − подбодрила Лина и добавила: − Пора и нам от греха подальше сматываться − программа фактически уже запущена. Ах, да: я же не попрощалась!

Немного приоткрыв дверь в зал, она просунула туда голову и громко возвестила:

− Последняя гастроль, господа! Будет несправедливо, если вы не увидите тех, кто так или иначе помогал мне организовывать это представление! А потом через триста секунд… Но внимание на главный монитор! Включаю!

Зычному призыву невольно последовали все, а Эльза даже вышла далеко вперёд. Вначале им показали крупным планом похищенный планетолёт, а затем столь же крупно − его центральную каюту, в которой ровной шеренгой стояли пять человек. Никто из них не улыбался торжественному моменту, каждый глядел с экрана в зал насуплено и угрюмо.

Крайний слева, в полном офицерском облачении, при оружии, могучий и решительный − бывший начальник Станции Иоганн Ладвин. «Барон».

Рядом с ним, возвышаясь над всеми, напряжённый и собранный, с какой-то затаённой мыслью во взгляде − Дэвид Сач, он же господин «Монтаг»2. Он же Габриэл Ленди3, старая «прима» из «Элиты».

Его придерживает за руку привлекательная, в общем, женщина, чья дикая причёска и надменное выражение лица резко контрастируют между собой. Она затянута, как и мисс фон Хётцен, в блестящую кожу, но более грубой выделки. Уэнди Шедуэлл-Норманн, «Крошка Энн», «Чёрная Вдова». Бывший работник Службы Безопасности. Из своих, вроде бы.

Длинноволосая роскошная блондинка, словно сошедшая с рекламного плаката; немного полноватая, что, однако, добавляло ей привлекательности, − Клара Фоген-Деташе, в прошлом способная аферистка. А сейчас…

А сейчас фигура прикрытия, так же, как и её сосед, худощавый, смазливый мужчина с внешностью профессионального танцора кабаре и подвижными руками ловеласа. Леонид Гар-Гекоев, фальшивый муж при «Злом гении» Алине Дюнштайн, и только ей известна его подлинная история и биография…

А вот и она сама, всё в том же врачебном халате, − прошлась взад-вперёд танцующе-подскакивающей походочкой, оскалила в улыбочке свою пасть и скрылась из кадра. И, как по команде, пятеро людей слаженно подняли правые руки и совершили ими несколько прощальных взмахов. Затем экран стал темнеть и погас.

− Ну, вот! Только хотела эту банду как следует обматерить, как она растворилась в тумане… − проворчала Эльза и, обернувшись, сказала: − Итак, представление завершилось. Чем будем обмениваться − мнениями или действиями?

− И теми, и другими! Желательно, в темпе, с наибольшей эффективность! − быстро ответил Серж и обвёл руками зал. − К вашему сведению, мисс, представление продолжается. Опасаюсь, что хорошим оно не кончится.

Жест рыцаря не остался без внимания: теперь уже все заметили, что потолок и верхняя часть стен видоизменились, потеряли свою строгую форму и обросли бугристым, шевелящимся наростом, размеры которого непрерывно увеличивались с каждой секундой. Вдруг с подозрительной вкрадчивостью загорелся многофункциональный дисплей «аналитика», бесшумно начавший роковой отсчёт времени: «299… 298… 297… 296…» Кроме этого, в правом нижнем его уголке зловеще замигали багровые символы: «СС-95 − АКТИВ».

Оценив общую картину, Серж снова широко развёл руками, однако на сей раз их движение не означало ничего, кроме полного разочарования.

− Жаль, но против «субстанции смерти» под номером девяносто пять у меня здесь нет защиты, − слегка дрогнувшим голосом сказал он. − Эх, дьявол, нужно было всё-таки прорываться с боем! Авось и выскользнул бы…

− …на первый этаж Станции, выход из которого наверняка заблокировала данная программа «аналитика», − с оттенком презрения продолжила Злата. − А перед этим ты перекалечил бы не столько врагов, сколько друзей! Ах, да, как же я забыла! У тебя ведь нет ни тех, ни других! Есть только строго нумерованные ходячие манекены, которые годятся лишь для обтяпывания выгодных делишек или для использования втёмную! Жаль, но ты нисколько не изменился… внутренне, разумеется. И мнение Кирилла Инфантьева о тебе как об эгоистическом негодяе полностью справедливо!

− О! Спешу поздравить: наконец-то к привычному ругательству в мой адрес подобрано свеженькое определение… − рыцарь начал насмешливо, но внезапно сорвался почти на крик: − Довольно язык распускать − он у тебя грязный! Как и твоя суть! Что, наскучило играть со смертью по маленькой? Хочется стать «личностями» и, как поведала эта стареющая мразь, «тряхнуть Галактику»? Не выйдет! Пока Серж де Пери жив, никто из вас не проникнет ни за Сафат-реку, ни на «Неприкосновенные Территории»! Я, видите ли, так решил!

− Ой, и чего ты надрываешься? − зафыркала Злата, благоразумно отступив на шаг. − Предположим, обуздаешь ты накал милитаристских страстей на этой планете, и что толку? «Вибраторы космического пространства» всё равно существуют! И непременно будут пущены в ход!

− Да хватит вам отвлечённо дискутировать, спорщики треклятые! − не выдержал Густав фон Хётцен. − Чуть больше трёх минут осталось! Что нас ждёт? Отчего сразу замолчали?

Пухлая, неприятная масса, внутри которой что-то непрерывно шевелилось и копошилось, наступала со всех сторон, и Эльза начала искать глазами, к кому бы из мужчин надёжнее прислониться. Методом исключения был выбран стоявший всё это время незаметно Гуннар Озолс − и сейчас лицо дисциплинированного десантника не выражало ни смятения, ни страха. Правда, оставался ещё Мстислав, но у бывшего главы корпуса витязей был совсем уж не подходящий для критической ситуации безмятежный вид.

− Через три минуты на нас будет совершено нападение, господин Командор, − учтиво пояснил он и проверил ребром ладони ровность своего пробора. − Противника мы не увидим и не услышим, зато контакт с ним почувствуем в полной мере. Если сразу потеряем сознание, без боли, − это будет самое лучшее. Вырваться отсюда вряд ли получится − Алиной всё предусмотрено. Можно взяться за руки и встать в круг, по которому я направлю свою истинную силу, но больше чем на 20 минут меня не хватит. «Би-браслетов» нет, и конец будет всё тот же… Да и час или полтора, по сути, ничего не изменят, так что нам всем остаётся надеяться на милосердие девицы Дюнштайн. На месте рыцаря я бы отзывался о ней повежливее.

− В холуи метишь? − незамедлительно уточнил Серж. − Не трясись, возьмёт, она подхалимаж просто обожает!

− А ты, как я погляжу, по-прежнему ничего не боишься?

− И даже почти не волнуюсь! Захватив девушек и шантажируя нас их жизнями, Лина решила, что блестяще выбила всех старших козырей, однако один из них, «валет», в игре вообще не участвовал! Рано или поздно она поймёт, что без конструкторского гения Станислава Ладвина ей не обойтись, и придётся идти на переговоры − не с кем-нибудь, а со мною! Ведь Стасик сейчас отдыхает на моей «осенней даче», и время для него течёт несколько по-особому… О, какие у всех лица! Ладно, чёрт с вами, произнесите хором десять раз: «Негодяй!» Наверняка станет легче!

− А на каком основании Серёжу постоянно обижают? − вдруг задумалась вслух Эльза. − По-моему, он работает вполне корректно! Никого не принудил, не унизил…

− Господи, да не время ему дифирамбы петь!! − чуть было не взвыл Командор. − Рыцарь, дверь вышибить сможете? Нет? А вы, витязь? Говорили же, что самый сильный, так попробуйте! Сорок пять секунд в нашем распоряжении − это очень много!

− Не стану и пробовать, герр Густав, вы уж извините, − спокойно ответствовал Мстислав и основательно, с хрустом, потянулся. − Во-первых, в радиусе действия «трупырей» сейчас вся База с окрестностями, а во-вторых…

− Ну?! Что?! Впрочем, уже неважно. Осталось пятнадцать секунд…

− …а во-вторых, госпожа Йоркова подаёт мне знак, что метаться и впрямь не стоит. У неё всё схвачено, всё под контролем!

Словно в подтверждении этой неожиданной фразы, кровавые цифры дисплея вдруг застыли на предельных «001». Уведомление «СС-95 − АКТИВ» сменилось сначала на «ПАУЗА», а затем на «КОНТР-ВОЗДЕЙСТВИЕ». Оказавшаяся в центре внимания, Злата горделиво выступила вперёд, держа на раскрытой ладони небольшой кубик из легкого золотистого металла, весь ощетинившийся антеннками. Он очень напоминал растревоженного ежа.

− Никогда не думала, что так приятно чувствовать себя победительницей! − отметила «Госпожа Метелица» и коснулась указательным пальцем небольшого выступа на своем новом пульте дистанционного управления (наросшая на стенах субстанция враз заходила ходуном). − Господин Командор, я в долгу перед вашим сыном! Не берусь судить, каков он разведчик, но с людьми ладить умеет. Смог-таки убедить «Легионера» выдать именно то, что нужно! И руками способен, оказывается, не только податливых девиц обжимать, но и незаметно передать посылочку! Прошляпила Лина-Алина-козлина, проблеяла без толку, рано празднуя успех, а ведь всё происходило у неё на глазах! И теперь такая сильная её карта − бита!

Воистину в этот вечер слова ни у кого не расходились с делом. Дисплей вновь ожил, запестрел какими-то иероглифическими письменами, полосами и миниатюрными геометрическими фигурками, а потом ровно посередине слепящим золотом загорелась красивая надпись: «СС-97 − ПАУЗА».

− Этот прибор, что у меня в руке, управляет «субстанцией смерти» так называемого девяносто седьмого уровня, − пояснила Злата, − одной из самых мощных. Алинина «девяностопятка» тоже не из слабых, но два решающих пунктика завершили дело в мою пользу! Вся соль в том, что невозможно активировать сразу две или больше разновидностей «истребителей» (или «трупырей», называйте, как хотите): они непременно начнут выяснять между собой отношения, и в конечном итоге задействованным окажется только сильнейший вид. В данном случае − №97. Нет, какая удача, что Роман уговорил Курта Фогена не жадничать и одолжить действительно стоящую вещь!

Еще несколько кокетливых переборов пальцами − и отвратительная грибковая поросль почти полуметровой толщины начала стремительно таять, словно всасываясь обратно в потолок и стены. Буквально через 10–15 секунд дисплей выдал следующую информацию: «СС-97 − ПАССИВ». И сразу же под два звучных щелчка обе двери из зала плавно раскрылись, после чего «аналитик» автоматически отключился.

Первой в себя пришла мисс фон Хётцен. Чувство гордости за удачливого брата придало ей силы, и меньше чем за полминуты она вихрем слетала на первый этаж и обратно. Тяжело дыша и периодически глотая окончания слов, Эльза выпалила:

− Ура-ура-ура! База полностью разблокирована! Никого не видно, и самое время отсюда сбежать!

− Правильная мысль! − подхватил Командор и засуетился: − Гуннар, поторапливайся! Злата, идём! В темпе возвращаемся на ваш четвёртый «цветок»… а что вы так смотрите? Неужели хотите воспользоваться случаем и устроить здесь ответную ловушку для Алины Дюнштайн?

− Нет, эту щуку простым сачком не изловишь, − с долей сожаления ответила Йоркова, − трижды всё проверит и перепроверит, прежде чем сюда сунуться! К тому же мы не знаем, какие ещё сюрпризы у неё есть в запасе. Поэтому согласна: только на моей станции мы будем в полной безопасности и сможем неторопливо обдумать, что делать дальше. Но сначала необходимо позаботиться о десантниках − к сожалению, всего о троих… Гуннар, вот формула нейтрализатора «СН-23», вот синтезатор, идите и готовьте. Вы, Командор, живо связывайтесь по радио с вашими парнями, оставленными на третьем «цветке», и спешно перебрасывайте их тоже на четвёртый. Эльза, осмотри оставшиеся вездеходы! А я…

− Папа, она что-то раскомандовалась! − мисс фон Хётцен недовольно выпятила нижнюю губу. − Конечно, Злата молодец, но Ромка-то наш молодец вдвойне! Сама признала! И потом я в подчинённых ходить не собираюсь!

− Увы, доченька, сейчас во главе совместного предприятия оказалась «Госпожа Метелица», − сокрушённо молвил Командор. − Она и в соображении нас опережает, и в знании материала. Советую тебе примириться с реальностью, а дальше видно будет…

− Пожалуйста, примиряйся! А вот если от меня желают чего-то добиться, то пускай не диктуют, а вежливо просят!

В ответ на это капризное требование Йоркова с каменным выражением лица медленно извлекла из кармана свой «кольт». У Эльзы сразу отъехала вниз челюсть, а на лбу выступил пот, однако тут же выяснилось, что разведчице «Элиты» потребовалась всего-навсего дозарядка оружия. Небрежным движением откинув влево вращающийся барабан, она вставила в свободные гнезда три патрона взамен истраченных, резко крутанула, защёлкнула и большим пальцем взвела курок. Держа револьвер в опущенной руке, Злата сказала:

− Что ж, девушка, если вам хочется присутствовать при заключительной не слишком приятной сцене − извольте! Я-то желала поберечь ваши нервы… Но, возможно, так будет и лучше − надеюсь, рыцарь не станет трусить при даме своего сердца? Только смотри, «Колдунья», ко мне в голову не суйся, ещё раз предупреждаю! А не то у меня ручка может дёрнуться, а пальчик нажать! Итак, витязь, вы готовы?

− Вполне, − бодро кивнул Мстислав, выступая навстречу насторожившемуся Сержу. − Даже если вы и ошиблись в своём парадоксальном предположении, я не отступлю. Другой такой шанс вряд ли представится!

− Что здесь происходит? − нервно спросил Командор, снова пряча передатчик, которым так и не успел воспользоваться. − Не хватит ли на сегодня, господа актёры и режиссеры? Не пора ли и занавес?

− Никак нет, герр Густав, − по-военному отрапортовал витязь с едва уловимой смешинкой в голосе. − Мне только что приспичило вызвать сеньора Сержа де Пери на поединок! Прямо вот тут, на глазах у почтеннейшей публики. Уверен, это последнее развлечение долго не продлится.

Поражённая Эльза сначала хотела разразиться вереницей громких, возмущённых криков по поводу столь неуместного заявления Мстислава, но её остановил, мягко говоря, жалкий вид самого вызванного рыцаря. Его здорово портила даже малейшая сутулость, а сейчас… В подобном состоянии дочь Командора видела своего кавалера только один раз − наутро после первой их вечеринки в вездеходе, когда она вдохновенно врала ему о тяжёлом ранении Младшей Королевны, полученном якобы в схватке с «оборотнями» на третьем «цветке».

Впрочем, как и тогда, Серж энергичным внутренним усилием очень быстро восстановил свою обычную спортивную форму. Почти непринуждённо он поинтересовался:

− Причина вызова?

− О, да неужели сие столь важно? − расхохотался витязь и принялся обстоятельно закатывать рукава своей чёрной рубашки. − Предположи, что я прилюдно нанёс смертельное оскорбление… Ах, да, тебе же плюнь в глаза − скажешь: «Утренняя роса»! Ну, тогда вообрази, как я в твоём присутствии обзываю находящуюся здесь пепельную блондинку в фальшивой коже истеричной шлюхой, кем она в сущности и является! Неужели и это не подействует?

После сказанных слов в зале воцарилось такое молчание, что, казалось, все разом перестали дышать. Не участвующие в конфликте мужчины старались не смотреть на остолбеневшую мисс фон Хётцен, которая, прикусив губу чуть ли не до крови, никак не могла определить, кому − витязю или рыцарю (за бездействие) − следует залепить пощёчину в первую очередь. Очевидно, Мстислав был полностью удовлетворён произведённым эффектом, ибо новый взрыв его хохота, увеличенный истинной силой, едва не потряс стены.

− Вы поглядите − не подействовало! − воскликнул он и нежным прикосновением разомкнул магнитную застёжку на груди. − Что же мне палкой тебя бить… Серёжа? Как последнего простолюдина в добрую, забытую старину? Ладно, не хочешь настоящей дуэли, так давай на коротких ножах разомнёмся, а? Хоть на кулаках, до первой крови из носа!

Так и не получив ответа, витязь, картинно поигрывая неплохими мускулами, начал наступать на Сержа, а тот, ко всеобщему изумлению, стал довольно суетливо пятиться от него по всему залу. Мстислав торжествовал:

− Воистину, Всевышний, ты предоставил мне нынче такое невероятное наслаждение, что я даже готов поверить в твоё существование! О, могучий рыцарь, что же вы так упорно продолжаете двигаться задом-наперёд? Отчего не покажете норов? Отчего не сконцентрируетесь? Не вызовите сверхсилу? Или нечего и вызывать? Ведь у тебя её нет, истинной силы-то! И никогда не было!

Подвальным, сырым холодом повеяло в помещении третьего этажа Главной Станции, и от этого холода у Эльзы застучали зубы. Она никак не могла понять, почему её отец то и дело вытирает шею и затылок платком.

Тем временем Мстислав загнал рыцаря в ограниченное пространство между «аналитиком» и синтезатором. Стоявший там Гуннар Озолс впервые проявил нечто вроде испуга и торопливо попятился в сторону разведчицы «Элиты», которая восседала теперь на стуле Алины Дюнштайн с самым демоническим видом. Витязь небрежно подмигнул Злате и, остановившись, принял боевую стойку.

− Вот и настал конец нашему многолетнему противостоянию! − сказал он и чувством прищёлкнул пальцами − треск выдался не хуже барабанной дроби. − К сожалению, потребовался свежий взгляд человека со стороны, чтобы окончательно разоблачить самозванца! Хотя лично я всегда подозревал: неспроста наш Серёжка-бугай без устали накачивает свою животную плоть! А теперь скажи, мой толстый приятель, где ты отыскал такого коня?

− Одну минуточку, витязь! Я не хочу портить твой заслуженный триумф, однако, согласно нашей договорённости, обязана предложить сделку, − менторским тоном выдала Злата. − Итак, Серж, тебе будет дозволено уйти восвояси, если…

− «Итак, Командор, за вами последнее слово, и всё ещё может измениться!» − вдруг откровенно издевательски проверещал рыцарь, подражая отвратному голосу Лины, и мисс фон Хётцен, сама не зная почему, с облегчением перевела дух. − Какие у вас, девки, оказывается, схожие манеры! На досуге поразмышляю, кто у кого учится… А пока примите к сведению, дрянь мужского и дрянь женского пола, что Станислав Ладвин останется у меня в любом случае! Его вам не видать!

− Жаль, но ежели ты не вернёшь мне Стаса, то публично повергнешься неслыханному позору, − печально проговорила Йоркова, вращая с проворством фокусника свой «кольт» между пальцев. − Кстати, можешь отдать должное той ловкости, с которой я тебя сюда заманила, логично рассудив, что на коне по этажам Базы не покатаешься. А без любимого тяжеловоза ты же пустышка, верно?

− Все грандиозные мошенничества в своей основе всегда бывают удивительно просты! − подхватил Мстислав. − А нам давно следовало сообразить, что если существует принципиальная возможность передачи истинной силы от человека к животному, то вполне вероятен и обратный процесс! Или я не прав? Так давай, Серж, докажи, что и в рукопашном бою ты так же велик, как и в конном!

− Смотрите-ка, не торопится! − «Госпожа Метелица» прекратила забавляться с револьвером и дважды с нажимом скрипнула стулом. − А уж как хвастался, что застрахован с головы до ног! Но к такому повороту событий даже и мысленно не был готов!

− Ну почему же? − очень тихо произнёс рыцарь. − Шанс закончить карьеру подобным образом учитывался мною всегда…

Эльза уловила, как двумя круговыми движениями плечей он сбросил свой плащ на пол, но спина Мстислава помешала ей увидеть, отчего сам витязь застыл на месте, и почему Злата вдруг слетела со стула с таким проворством, будто сиденье под ней вмиг раскалилось. Её «кольт» судорожно дёрнулся, но так и не поднялся на минимально удобную позицию для стрельбы. Тогда дочь Командора прыжком перескочила немного правее и обнаружила в руках у Сержа неизвестное длинноствольное оружие, напоминавшее портативный лучемёт − его дуло медленно перемещалось с корпуса витязя в сторону разведчицы «Элиты» и обратно. В том, что оружие было серьёзным, говорило и явное нежелание Йорковой состязаться с рыцарем в быстроте реакции.

Тем не менее, Мстислав с нарочитой ленцой задал вопрос:

− И что это у вас в когтях, любезный?

− Узнаю интонацию твоего любимого Герберта, − холодно усмехнулся Серж, − его вечную тягу к холопской изысканности! Вам в рожу, господин шатен, глядит так называемый «шмайссер», отличный пистолет-пулемёт! В «магазине» сорок пять патронов, и этого вполне достаточно, чтобы превратить уродливый симбиоз под кодовым названием Мстизлата в ре-ше-то!

− Сразу обоих тебе не положить, − быстро проговорила Йоркова, − а ответ любого из уцелевших будет столь же смертельным. Кроме того, витязь прикрыт собственной гравитационной броней, а я вооружена не простенькой хлопушкой, как ты, возможно, думаешь, а «магнумом» сорок пятого калибра! Он дырявит человека так, что потом не заштопаешь!

− О, моя находчивая «Госпожа», есть вещи, в которых мужчины всегда будут разбираться лучше, чем даже специально подготовленные заносчивые девочки! − всё так же насмешливо поведал рыцарь. − У настоящего «магнума» настолько сильная отдача, что тебе пришлось бы сжимать его обеими лапками, а ножки держать широко расставленными! Ты же шмаляла навскидку − стало быть имеешь при себе, в лучшем случае, «тридцатимиллиметровочку», слабее «вальтера», который я когда-то подарил Младшей Королевне. А что касается защищённого витязя, то первые десять пуль будут им отражены, следующие десять его легко ранят, а остальные прошьют насквозь!

Сильно побледневшая, Злата принялась неряшливо обкусывать ноготь большого пальца левой руки, а Мстислав спокойно и сосредоточенно изучал лицо своего недруга, словно определяя, не устраивает ли тот последнюю отчаянную мистификацию. Придя наконец к определённому выводу, он сказал:

− Неужели столь предусмотрительный рыцарь полагает, что, даже поверив в его угрозу, я повернусь и уйду со словами: «Пардон, обознался…»? Мне терять нечего, как некуда и возвращаться!

− А ты думаешь, я должен пролить по этому поводу горючую слезу? − жёстко возразил Серж. − Или пригласить в свою команду? Ты же так долго и тщательно прикидывал, как бы половчее изменить Династии − на что теперь жалуешься? Если ты разочаровался в щедрой на посулы «Госпоже Метелице», то попроси свою родственницу мадемуазель Ласкэ замолвить перед Старшей Королевной за тебя словечко! Глядишь, она и подберёт для вашей милости какую-нибудь новую руководящую должность!

− Ольда не является мне ни близкой родственницей, ни дальней… ни даже однофамилицей, − на губах витязя появилась и пропала странная улыбка. − А что касается остальной извергнутой белиберды, то её уровень вполне соответствует жалкому рыцарскому интеллекту! Я никого не предавал, просто мне надоело исполнять роль пса. Сторожевого, если требуется уточнение. За всю свою жизнь я встретил только одного человека, который отнёсся ко мне с уважением, адекватным моим способностям, и для него я сейчас всё-таки попробую взять тебя, хвастун, за шиворот и припечатать носом к полу!

− Мстислав, не смей!! − отчаянно выкрикнула Злата, но было поздно: витязь с голыми руками бросился на Сержа.

С невероятной лёгкостью для своей внушительной массы, тот боком перепрыгнул через синтезатор, вжался спиной в стену и без колебания нажал на спуск. Чёрный, блестящий от смазки «шмайссер» ударил очередью практически в упор.

Раскатистый грохот от длинной серии выстрелов шарахнул всем по нервам; по полу зацокали гильзы, застучали пули. С ужасом мисс фон Хётцен смотрела, как невидимая сила бьёт по телу витязя, ломает его, толкает назад, и как он упрямо стремится её преодолеть и добраться до оскалившегося стрелка. В какой-то момент показалось, что Мстиславу удастся совершить невероятное, но страшное оружие продолжало и продолжало извергать на него огонь и металл… Эльза не выдержала, зажмурилась, хотела зажать уши − и в этот момент всё стихло.

Она осторожно приоткрыла один глаз, потом второй и увидела, как витязь медленно поворачивается к ней лицом. На мгновение дочери Командора почудилось, что губы Мстислава снова тронула та же непонятная улыбка, появившаяся впервые, когда речь зашла о его фамилии, но тут же они исказились судорогой боли и обильно окрасились кровью. Затем колени у молодого человека подогнулись, он толчком опустился на них, продержался в таком положении несколько секунд и вдруг резко завалился на бок. В невыносимо отчётливой тишине было хорошо слышно, как рыцарь неторопливо извлёк из пистолет-пулемёта пустой «магазин», уронил его к своим ногам и с лязгом вставил новый. После чего он повесил оружие на плечо.

Взвыв во весь голос, Злата бросилась было к неподвижному телу своего компаньона, но внезапно остановилась, развернулась, и её кулак со вздрагивающим «кольтом» взлетел на уровень виска Сержа. Но очередного рокового выстрела не последовало: долговязая фигура лейтенанта тенью метнулась вслед за разведчицей «Элиты», и после короткой, яростной схватки всё было кончено. «Ствол» перекочевал в карман Гуннара Озолса, а поверженная Йоркова корчилась на полу, стараясь вправить неестественно вывернутую руку. Потрясённое до глубины души, семейство фон Хётцен взирало на развернувшуюся перед ним драму.

Победитель рыцарь, как ни в чём не бывало, вышел из-за станционных механизмов, поднял свой плащ и весьма обстоятельно в него облачился. Его благодарность комвзвода десанта ограничилась небрежным соприкосновением ладоней и спокойным вопросом:

− Чем обязан такой своевременной помощи?

− А мне понравились ваши слова о роли и месте женщины в серьёзном деле, − с изрядной долей презрения заметил офицер. − У нас, парней, всё-таки есть некая солидарность в отличие от баб! Кроме того, теперь я в расчёте с этой особой за одну выходку при первом её задержании.

Во взаимных взглядах мужчин промелькнуло что-то, похожее на полное взаимопонимание. Серж сделал движение, будто хотел крепко пожать Гуннару руку, но потом отвернулся и сказал:

− Если имеются желающие попробовать спасти вот этого витязя-самоубийцу, то необходимо срочно подготовить к работе реанимационный аппарат − здесь или в любом из вездеходов. Когда он очнётся, то предупредите, чтобы не смел концентрироваться! Иначе мгновенно истечёт кровью…

Первым желание помочь изъявил господин Командор. Витиевато выругавшись, он срывающимся голосом потребовал от дочери и от подчинённого ему десантника немедленных действий. Лейтенант отреагировал сразу, а Эльза и не подумала − она продолжала неуклюже, как курица, кружиться вокруг Сержа, совершенно не представляя, что тут можно предпринять или просто сказать. Поэтому Озолсу пришлось одному выполнять порученную боссом работу. Мстислав был осторожно перенесён в вездеход, равно как и три десантника; после этого Гуннар решился потревожить неподвижно лежавшую лицом вниз Йоркову. Трудно было сказать, потеряла ли она сознание или притворялась, однако все попытки поставить её на ноги закончились неудачей. Тут инициативу взял на себя сам Густав фон Хётцен, пожелавший лично поухаживать за потерпевшей неожиданное фиаско «Госпожой Метелицей». Бережно подхватив её на руки, он понёс женщину вниз, приговаривая: «Потерпите-потерпите, всё обойдётся… Для чего нужно было терять чувство меры?»

Теперь у Эльзы нашлось несколько минут на общение с рыцарем без посторонних, но она и приблизительно не могла разобраться в своих чувствах. Ей представлялось, что Серж страшно её разочаровал, обманул, но в глубине души она ощущала огромную радость от того, что он оказался… оказался…

− Так ты − обыкновенный человек? − тихо спросила она, не особенно рассчитывая на откровенный ответ. Рыцарь устало улыбнулся и, глядя в сторону, сказал:

− Знаешь, я в жизни всегда умел добиваться практически невозможного! Однако по закону подлости, не иначе, эта черта характера работала исключительно на преодоление головоломных препятствий, которые кем-то свыше виртуозно расставлялись на моём пути. Ничего позитивного мне до сих пор не удалось осуществить, но и одолеть меня тоже никто не смог. Ни Система, ни отдельная личность. Поверь, я очень хороший боец!

− Я уже неоднократно имела возможность в этом убедиться, − прошептала Эльза, по-прежнему не сводя блестящих глаз с мужчины, который стал ей то ли очень интересен, то ли дорог… − Ты сумел добиться успеха и признания и в условиях современной цивилизации, и в здешнем её уродливом отражении… Только кто это оценит?

− Или жена, или любящая женщина! − ответил Серж, но таким будничным тоном, что бесполезно было гадать, намекает ли он на возможность подобных отношений. − Но я за признанием никогда не гнался, предпочитая скромно делать ту работу, которая мне доставалась. И нынешняя − единственная удача, когда сферу деятельности выбирал я сам. Меня обычно не волновали выкрутасы человечества, но раз уж выпал такой уникальный шанс не дать ему быстро и окончательно самоугробиться − грех его не использовать! И… и нет ли у тебя желания присоединиться ко мне?

Это предложение тоже ни о чём сокровенном не говорило, и Эльза тягостно вздохнула.

− В качестве кого? − грустно спросила она. − Идейного и преданного товарища по борьбе? Прости, мой хороший, но я не гожусь для этого. Пока или вообще − не знаю. Ещё три месяца назад я с удовольствием занималась устройством собственной карьеры, прикидывала амбициозные планы на будущее, а сейчас… сейчас что-то во мне надломилось. И, в общем-то, без причины. Пропали все желания, кроме одного: хочется умыкнуть отсюда некоего странного рыцаря, с которым я недавно познакомилась, умотать с ним на какой-нибудь моднейший курорт, похвастаться редкой находкой перед подругами, всласть наотдыхаться… Но и этой ерундовой мечте не суждено сбыться − скоро начнётся новый этап борьбы за проклятое Святогорово наследство! Все группировки полностью оформились и после небольшой подготовки начнут привычную грызню. И мне придётся волей-неволей находиться рядом с отцом, его без присмотра я не могу оставить. А что случится дальше − кто знает?

…Снизу послышался такой топот, как будто по лестнице поднималась срочно поднятая по тревоге группа спецназовцев, однако в дверях появился один лишь Командор − усталый, запыхавшийся, в измятом камуфлированном костюме. Увидев задушевно беседующую парочку, он на мгновение потерял дар речи.

− Я ничего другого и не ожидал! − порывисто вскричал герр Густав, когда этот дар к нему возвратился. − Прости, Эльза, но ты, наверное, и на смертном одре будешь думать исключительно о мужчинах! А вы, Серж! Хладнокровно расстреляли безоружного человека и сразу, не переводя дыхание, за шуры-муры? Жаль, но я думал о вас лучше!

− У меня нет похожего ответного чувства, ибо моё первоначальное невысокое мнение о руководителе разведки Сектора №2 осталось неизменным, − обронил рыцарь, − так что в этические разборки я вступать не намерен. Об инциденте с Мстиславом можете думать следующее: когда-то я обещал вашей дочери, что никто не оскорбит её безнаказанно, и клятву сдержал. Кроме того, хотелось уберечь такую умницу от участия в предстоящей олимпиаде под девизом: «А уж я-то вооружусь…», но она предпочла остаться с вами. Что ж, так оно будет даже интереснее! Если Эльзе и Малинке удастся устоять перед дьявольским искушением со стороны Златолины, тогда я поверю, что прожил жизнь не зря!

− Скажу вам, доморощенный педагог-воспитатель талантливых девиц, что к сорока годам пора бы перестать увлекаться идеалистическими концепциями, − с сожалением произнёс Командор и, цепко ухватив дочь за руку, притянул к себе. − Поскольку ни одному из уважающих себя боссов спецслужб идея подобного задания не могла прийти в голову, остаётся предположить, что маниакальный замысел спасения Цивилизации выпестован вами самими! Чего вы добиваетесь? К чему стремитесь? Помешать мне или более удачливой образине овладеть «усилителями» и прочими атрибутами могущества? Да ведь по сравнению с «вибраторами пространства» даже «трупыри» − просто детские забавы! И уж если, действительно, люди так устроены, что кроме боевых игр их больше ничего по-настоящему не интересует − дайте же им вволю наиграться! С наименьшими потерями!

− «Возрадуйтесь, братья, у нас не чума, а всего-навсего поносная холера!» − невесело сыронизировал рыцарь и демонстративно отодвинулся от Командора подальше. − Чем бы ни болеть, лишь бы не быть здоровым, да, герр Густав? К сожалению, вы можете здесь подцепить очень опасную молниеносную форму выбранной заразы − что-то вроде «cholera sicca». Вот тогда уже всей Галактике мало не покажется!

− «Аннигиляторы»? − значительно уточнил фон Хётцен-старший и, не выдержав, подался вперёд. Серж тяжело посмотрел на него, а потом с отвращением кивнул:

− Они самые − венец торжества Ума над Разумом! Теперь это уже не секрет… Если «вибраторы» надо устанавливать и монтировать годами (да ещё и тайно), то в данном случае самая компактная модель поместится и на вашем звездолёте. А разрушить может не меньше, если не больше… А-а, чёрт с вами, ищите! Только учтите: уж я позабочусь, чтобы господам изыскателям пришлось хорошенько попотеть! С сольцой и сукровицей!

− Отчего тогда не решить проблему проще? − провокационно уточнил Командор. − При вас же этот самый пулемёт! Тоже возьмите заложниками или в плен, и вся любовь!

− Понимаете, почтенный чиновник из разведки, побеждать всегда нужно по правилам, − снисходительно улыбнувшись, заметил рыцарь. − Если, конечно, вы уважаете самого себя… Я лично − уважаю. А предлагаемый вами и исповедуемый некоторыми другими активный беспредел − это и есть самая страшная, неизлечимая болезнь, за которой − самоуничтожение!

− Это вы так думаете! А я по-другому! Знаете ведь: сколько людей, столько и мнений!

− Разве я вам чужие навязываю? Давайте, валите на ваш четвёртый «цветок», приводите себя в порядок, а я стану готовить контрмеры. Посмотрим, чья возьмёт!

− Убеждены, что сможете работать против меня и остальных со всеми удобствами?

− Убеждён. Не забывайте, в космосе некий Ференц Фаст начинает терять терпение, так что вы с ним ещё несколько месяцев провозитесь. А мне много не надо, Стас Ладвин работает быстро. Эльза, не беспокойся, «твой Кир» прибудет в ваш лагерь так скоро, как только возможно. Всё. А теперь я исчезаю.

Выдохнув это прощание, рыцарь грузно развернулся и вышел из зала, так и не взглянув напоследок на смятенную Эльзу. И хотя ожидавший в кабине вездехода Гуннар Озолс потом клялся, что не спускал глаз с главного входа (единственного, который разблокировала программа «аналитика»), он так и не заметил, когда и каким образом человек, называвший себя рыцарем Мальтийского Ордена Сержем де Пери, покинул Базу…

Эпилог: Витязи старшей Королевны

Очередной осенний день давно уже наступил, но солнечные лучи так и не смогли прорваться к земле сквозь неподвижные волны бесконечных облаков. Было сумрачно и спокойно, а дождь, непрерывно ливший почти трое суток, окончательно стих ещё под утро. Трудно сказать, как долго собиралась продержаться эта относительно устойчивая погода… впрочем, молодого человека, развалившегося в густой, влажной траве под старым вязом, уже почти ничего больше не волновало. Или он научился не замечать мелких неудобств, или тоже полностью выдохся наподобие дождя. Его некогда щегольская одежда находилась сейчас в ужасном состоянии и напоминала театральный костюм нищего эпохи Забытых Веков. Правда, запасные комплекты на все вкусы и требования жизни находились рядом, в отсеке вездехода, но достать их, увы, не было никакой возможности.

«Информационный кристалл» с путевой программой для машинного «аналитика», выданный двуличной стервой Дюнштайн, оказался с сюрпризом. После длительной гонки в полной темноте по неведомому маршруту, автопилот остановил гравикатер посреди густого старого леса и, предварительно гостеприимно распахнув запасной люк, намертво вырубил все исполнительные и вычислительные механизмы. Привести в действие не удалось ни один из них, даже несчастный синтезатор, так что Роману не пришлось побаловать себя ни поздним ужином, ни ранним завтраком. Разжечь простой костёр и согреться тоже оказалось неразрешимой проблемой, ибо и в бортовом лучемёте, и в бластере отсутствовали энергетические заряды. Единственным хоть каким-то утешением был спрятанный за пазухой заветный «вальтер» мадемуазели Ласкэ. Однако прошло уже не меньше двенадцати часов вместо обещанных двух, и оставалось только застрелиться, если к концу дня ему так и не доведётся увидеть озорную советницу Династии.

Да, Ольда не появилась.

Фон Хётцен-младший понимал, что его бессовестно обманули, и корил себя за откровенную неприспособленность к такому стилю существования. Он вспоминал о своей беззаботной жизни в папином Информационном отделе среди воспитанных товарищей, хорошеньких лаборанток и со стыдом понимал, что рассчитывал так жить вечно. Обычная судьба для обеспеченного юноши… но к чему тогда было грезить о чём-то ином, отчаянном и дерзком? А он с завистью слушал небрежные рассказы сестры о её приключениях и схватках с асами иных разведок, жадно изучал феерическую историю Медеи Темир «Мегадевы», и за лаконичными строками отчётов вставал великолепный мир борьбы, страстей, побед и почётных − конечно же, почётных! − отступлений. Откуда было знать, что за часто слышимой стыдливо-извинительной фразой: «Работа у нас такая…» скрываются и грязная клевета, и беспардонная ложь, и равнодушные игры чужими судьбами, и безжалостная ликвидация неугодных, и допросы с устрашением? И дело-то не в наивности − как оказалось, в шкуру побеждённого невозможно влезть теоретически.

А ведь здесь, на Старой Планете, с ним, отпрыском известного рода, обращались ещё по-божески! Одно слово − женщины…

Мужчинам же обычно бывает мало просто взять верх, им надо и как следует унизить поверженного. Кажется, в Замке Рэчери таких любителей навалом…

Роман уныло вздохнул: а суждено ли ему вообще туда попасть? Лина-Алина, видать, посмеялась над ним, загнав вместе с гравикатером к чёрту на кулички! Станет она выполнять всякие благородные соглашения, как же! В её планы входило помпезное появление перед дворцовой аристократией − так лучше, чем под ручку с мадемуазелью Ласкэ, и не придумаешь! А Младшая (младшая ли?) Королевна находится в заложницах… пардон, в гостях. Её и недолюбливают, и побаиваются − значит, временное отсутствие Малинки встретится с пониманием. Может быть, даже кто-нибудь из «политиков» к месту вспомнит пословицу, что нет ничего более вечного, чем временные неудобства…

Да, Лина хорошо устроится, в этом нет сомнения, и поведёт свои подлые игры. Так и не выяснено, на кого она работает. Хорошо, если на себя, а ну как на Ференца Фаста? Вдруг один из боссов разведки «Элиты» окажется проворнее своего конкурента из «Союза-Содружества» и сможет уничтожить его звездолёт? Тогда здесь начнётся такая свистопляска, что только успевай поворачиваться! Стычки, бои, заговоры, засады, вербовки и перевербовки, плащи с кинжалами, пряники с кнутами, кукиши в карманах, камни за пазухами… Встрепенётся планетка, закрутится веселее, жизнь снова начнёт бить ключом. И как всегда, в основном, по голове…

И все будут при деле! Одно только неясно: какую роль в этой катавасии Судьба отведёт ему, Роману? Блуждающего любовника странных девиц и умудрённо-перемудрённых дам? Или вечного заложника у одних, дабы удерживать в повиновении других?

А может, фройляйн Дюнштайн прозрачно намекнула своей последней выходкой, что он, зелёный мальчишка, вообще тут лишний? И сиди не сиди в лесу, всё одно никого не дождёшься?

Тогда, наверное, придётся, как в старых сказках, встать и пойти, куда глаза глядят. На все четыре стороны. И предстоит топать три дня и три ночи, никак не меньше. И в самой глухой чащобе набредёт он, усталый, умирающий от голода и жажды, на маленькую избушку на курьих ножках. И встретит его старая-престарая бабка зловещего вида и прелестная молодая падчерица, у которой будут синие-синие, вечно заплаканные глаза. И позволит ему старуха жить на чердаке, и станет посылать его с лукошком на дальние озёра и болота за целебными корнями и таинственными травами для колдовства ночного. И попадёт он однажды на неведомую поляну и тайно будет присутствовать на мерзком шабаше лесной нечисти. И помутится у него рассудок, и угаснет память, и покроется он паршою и коростою, и предстоит несчастной девушке бережно его выхаживать долгие месяцы, а может, и годы…

А ещё будет заброшенная землянка с человечьими костями и глубокий погреб с многопудовыми замками. И тяжкие стоны, доносящиеся каждую полночь из-под земли…

Да, но рано или поздно всё объяснится и вернётся на круги своя. И окажется древняя карга опытнейшей разведчицей «Элиты» класса не ниже, чем «Мираж», а падчерица − невольным агентом «Синдиката», которую шантажируют жизнью похищенного внебрачного ребёнка. А в подземелье отыщется, конечно, уникальный сверхзасекреченный военный комплекс всевселенского поражающего действия…

Всё как обычно. Ничего нового.

Впрочем, стоп: у здешних мастеров головоломных интриг на него, сына Командора, кажется, имеются чёткие, вполне определённые виды…

Из-за деревьев один за другим неторопливо выехали пятеро бородатых всадников и так же неторопливо окружили Романа, который и не подумал пошевелиться. Похоже, его выдержка понравилась старшему − коренастому, плотному увальню с приличным животом и немного сонными глазами − после небольшой паузы он коротко поприветствовал молодого человека высоко вскинутой правой рукой в охотничьей перчатке. Затем этот жест был вразнобой повторен и остальными, на что сын Командора ответил вялым движением ладони от колена до живота. Он не рисовался: просто, когда всё определилось, сразу почувствовал неимоверную усталость.

− А нам сказали, что мы увидим испуганного юнца, шатающегося с воспалёнными от бессонницы глазами между деревом и машиной! − усмехнулся предводитель группы. − Готового палить на каждый шорох из миниатюрного стрелкового оружия! Или истерика уже позади? Кстати, отдайте-ка это оружие мне. Не сомневаюсь, что вы неплохо владеете собой, и всё же так будет спокойнее.

− А если я откажусь? − осведомился Роман и закинул обе руки за голову. − Я обещал вернуть пистолет его законной владелице, а не вам, господин Ястреб!

− О! Не успели ещё меня утвердить, а уже незнакомые люди узнают на каждом шагу! − воин расплылся в улыбке. − Что ж, приятно, приятно… Глядишь, скоро и в центре Галактики услышат о грозном Авеле Птицелове! Однако обмен любезностями считаю законченным. Сдайте «ствол» − и быстро!

Фон Хётцен-младший внимательно всмотрелся в широкое лицо нового главы корпуса витязей, и ему не понравилась мгновенная замена сонного равнодушия на откровенно злобное нетерпение. Не решившись даже неопределённо пожать плечами, он вытащил «вальтер» и мягко перебросил его Ястребу. Тот легко поймал и, не глядя, передал ближайшему соратнику. Затем последовало небольшое предостережение:

− Я не намерен обращаться с вами так, как обходился бы с захваченным богатырём, однако не советую вынуждать меня на повторы ясных и простых требований!

− Стало быть, я в плену? − вслух предположил Роман. Витязь теперь откровенно рассмеялся:

− А вы когда-нибудь были на свободе? И знаете, что это такое? Сильно сомневаюсь! Ладно, поднимайтесь и приводите себя в порядок… вот одежда. Поедете с нами − куда скажем. Глаз завязывать не будем, не беспокойтесь.

Ну и оперативность, подумал Роман, привставая и подхватывая левой рукой брошенный ему пакет; всё-таки Алина работает по классу «Легендарных»! Конечно же, я не человек, я − дорогостоящий товар, который на определённых условиях может быть предложен либо моему отцу, либо Королевне! Как я мог представить, что эта акула в юбке так просто меня отпустит? Всё продумала и предусмотрела! А я неправильно истолковал её намек на «казённый дворец» − вот тебе и землянка с избушкой! Поломаться, что ли? Такой ценности причинить вред не осмелятся… Да нет, с этим малым не поломаешься! Это не Мстислав, этот в Замках Рэчери явно не воспитывался. Чуть что не так − прихлопнет и доложит: вынужденная самооборона! И вряд ли ему выговор с занесением в личное дело объявишь…

− Хочу предупредить, − Роман решил сделать последнюю попытку, − что я по указанию Младшей Королевны должен был здесь встретить мадемуазель Ольду Ласкэ и лично сопроводить её домой. В вашей власти удостовериться в правдивости моих слов!

− В этом нет нужды, − спокойно ответил Ястреб. − Советница Династии уже давным-давно находится в пути под усиленной охраной моих людей. Не скрою, она выразила желание переговорить с вами, и чуть позже такая возможность будет ей предоставлена.

Роману ничего не оставалось, как подавить очередной разочарованный вздох и заняться изучением содержимого пакета. К его удивлению там не оказалось ни брюк, ни рубашки − один длиннющий купальный халат с пояском и без каких-либо застёжек. Уже не возникало сомнения, что подготовленный арест обещает быть в высшей степени домашним, и бежать из-под него в таком вот виде крайне затруднительно. Понимая, что спорить и протестовать бесполезно, молодой человек принялся освобождаться от своих лохмотьев, шёпотом ругая себя за бесцельное блуждание по окрестным колючим кустарникам в поисках съестного. Всё равно ничего не нашёл, даже ягод…

Вдруг невзначай пальцы наткнулись на тёплый металл медальона, подаренного ему Ольдой при первом знакомстве. Сразу вспомнились её слова: «Покажите эту вещицу любому витязю, и он будет обязан проводить вас…» А почему бы и не попробовать, подумал Роман. Что я теряю?

− Боюсь, друзья, вам придётся несколько изменить свои планы, − надменно произнёс он, с важностью облачаясь в пушистую, мягкую синтез-шерсть. − Я всё же настаиваю, чтобы меня немедленно и с достойным обращением доставили во Дворец Династии! Вот моё официальное приглашение.

При первом же взгляде на маленькое золотое сердечко Ястреб изменился в лице. Повинуясь поданному знаку, один из витязей соскочил с коня, бережно принял в руки медальон, раскрыл его, вгляделся в миниатюрный портрет и молча передал его своему начальнику. Тот в точности повторил уважительные движения подчинённого, помедлил несколько секунд, а потом резко и неразборчиво что-то скомандовал весьма недовольным тоном. В тот же миг все витязи выхватили из ножен клинки и взметнули их вверх в коротком приветственном салюте. Порядком озадаченный, Роман глядел на них, приоткрыв рот.

Ястреб, неожиданно ставший очень учтивым и вежливым, сделал выразительный жест пальцем, приглашая сына Командора обождать, а сам отъехал немного в сторонку и достал из перемётной сумы прибор, напоминающий грубо сделанное переговорное устройство. Однако он не счёл нужным скрывать подробности предстоящего разговора, ибо произнёс: «Немедленно пригласите госпожу Дюнштайн!» достаточно громко.

− Алина? − требовательно переспросил витязь, когда ему ответили. − Это я, Птицелов. Весьма сожалею, но выполнить вашу просьбу не представляется возможным. Нет, с парнем всё нормально, но у него при себе оказался «Королевский Знак Внимания». Да почём я знаю, откуда?! Нет… Нет… Нет. И нечего повышать на меня голос! Что? А вот это сколько угодно, тут ваши желания совпадают. Нет, в том виде, в каком он пожелает. Встретитесь с ним на приёме, там и разбирайтесь вволю, однако зарываться особо не советую. Да, вы ещё многого не знаете и не понимаете. Как вы сказали?! Ах, имели ввиду не меня… Хорошо-хорошо, я удовлетворён объяснением.

Завершив переговоры, витязь нажал на своём аппарате несколько кнопок, потом спрятал его, направился к Роману и с глубоким поклоном вернул ему подарок Ольды вместе с «вальтером», сказав при этом:

− Ваше требование, сударь, будет исполнено немедленно. Желательно, чтобы вы не держали на меня злобы − я и понятия не имел, сколь высоким покровительством вы пользуетесь! Садитесь в машину − она теперь снова работает − и следуйте за нами. Не беспокойтесь ни о чём, отсюда и до Замка Династии больше нет ни одной «мёртвой зоны».

Всё ещё не вполне веря в столь удачный поворот фортуны, фон Хётцен-младший подошёл к вездеходу и по знакомому мерцанию приборной панели убедился в её исправности. С трудом преодолев недостойное желание рвануть на полной скорости куда-нибудь подальше, он обратил внимание на то, с какой почтительностью все витязи ждут, когда их гость соизволит тронуться в путь. Предупредив Ястреба словами: «Одну минуточку, я сейчас…», сын Командора торопливо забрался в салон гравикатера и первым делом набрал код отсека, где хранилась запасная десантная одежда. Сорвав и отбросив в сторону шутовской халат, он с невероятным облегчением переоделся в офицерскую походную форму (выглаженные брюки, куртка, тельняшка и чёрный берет). Снова надевая на шею необычную драгоценность, Роман не удержался и захотел взглянуть на изображение синеглазой девушки, которое так нежданно-негаданно его выручило. Под осторожным нажатием лёгкая крышечка с едва слышным щелчком распахнулась и…

…Нельзя сказать, чтобы впечатление от увиденного в точности напоминало состояние после внезапного удара под вздох, но в обоих случаях было много общего.

У красавицы, пристально глядевшей на него с загадочным прищуром, были чёрные глаза. И короткие чёрные волосы, образующие возле ушей тонкие полумесяцы.

И всё-таки это была она, Ольда.

С великолепной золотой короной на голове.

Не в силах избавиться от глуповатой, растерянной улыбки, прочно застывшей на губах, сын Командора деревянной походкой добрёл до кабины пилотов, ощупью нашёл кресло, кое-как разместился в нём и махнул рукой Ястребу, ударившись при этом локтем о кондиционер. Хотя для запуска гравидвигателя требовалось сделать всего три несложных движения, только с пятой попытки Роману удалось найти правильную последовательность. Большим усилием воли ему удалось заставить себя следить за управлением, но максимум, на что он оказался способен, это держаться от витязей на расстоянии, гарантировавшем от случайного наезда.

Странные, противоречивые чувства тревожили его душу.

Как же он обо всём не догадался сразу? Хотя куда там! Ведь впервые взглянул на портрет в овале только сейчас! Раньше не требовалось − оригинал почти всегда находился перед глазами…

Но всё равно выстроить элементарную цепочку слов было несложно: Хельга − Ольга − Ольда. Остаётся неясным, как ей так ловко удавалось выдавать себя за другую или играть одновременно две совершенно полярные роли, но об этом может рассказать лишь она сама. Или её сестра, Королевна Младшая. Или даже Мстислав, каким-то образом тоже причастный к тайне…

Под видом дворцовой интриганки мадемуазели Ласкэ она рискнула лично прибыть на переговоры с разведчицей «Элиты» Голдой Гансвид-Йорковой, наверняка поддавшись нажиму бывшего главы корпуса витязей. Как раз в это же самое время семейство фон Хётцен под верховодством Командора объявилось на этой планете и активно начало претворять в жизнь свои честолюбивые планы. И два события совпали в самый неподходящий момент. Или наоборот − подходящий?

Теперь становится понятной и её эрудиция, и влияние на Малинку. И неусыпная забота последней о своей умной, властной, но беззащитной сестре. И… а впрочем, к чему гадания?

Роман встрепенулся, опустил стекло кабины и крикнул:

− Господин Ястреб! Вы обещали мне беседу с мадемуазелью Ласкэ! Не подскажете ли нынешний код её передатчика?

− Код очень простой − наберите все цифры от одного до девяти в непрерывном режиме, − немедленно отозвался витязь. − Девица, как всегда, оригинальничает сверх меры!

Притворяется или действительно не знает? Однако немного терпения, минуточку-секундочку… Так, семь, восемь, девять…

К его облегчению, Ольда откликнулась почти сразу же.

− Да, я слушаю, − быстро сказала она с оттенком беспокойства в голосе. − Что-нибудь произошло?

− Нет, практически ничего, − усмехнулся сын Командора, − просто я только что сделал удивительное открытие! Оказывается, солнце-то восходит на востоке, а я раньше и не замечал!

− Господи, милый, это ты! − после короткого звенящего молчания тихо проговорила девушка. − Жив? Здоров? О, как же мы… как же я перепугалась! Не мучай меня, скажи хоть что-нибудь!

− Скажу и только хорошее. Вас обманули, со мною ничего не случилось. С Малинкой тоже всё в порядке; правда, ей предстоит доказать, что она − достойная ученица Сержа. Очень надеюсь на благополучный исход…

− Ей хотят промыть мозги? К сожалению, может получиться!

− Не надо, Ольда… Я уверен, она выстоит. А вот мне помог сохранить свободу твой «Знак Внимания»! Если бы не он, мы бы долго не увиделись. А теперь новый вожак Ястреб со всевозможными почестями сопровождает меня в ваш фамильный Замок. И уж там-то я с глазу на глаз поведаю одной красавице, легко меняющей по настроению цвет очей, что тёмный парик идёт ей куда хуже рыжего!

− И вовсе не рыжие, а солнечные и золотистые! − засмеялась в ответ Ольда. − Значит, ты наконец решился открыть медальон? Ждать пришлось недолго, что и говорить! Господи, как же я ругала себя за этот неосторожный поступок! Конспирация была так тщательно продумана, и вот… Кстати, мои волосы, которые ты однажды бережно трогал, − настоящие! Как встретимся, так уж и быть, разрешу в этом убедиться!

− С огромным удовольствием испытаю их на прочность, − пообещал Роман и, понизив голос, предупредил: − Только позаботьтесь, чтобы рядом не оказалось посторонних, а не то их ждёт шокирующее зрелище! Какой-то пришелец-наглец осмеливается протягивать руки к Старшей…

− Этого бояться как раз и не стоит, − смеясь, перебила Ольда и добавила заговорщицким шёпотом: − Ведь такие чудесные косы принадлежат пусть и не совсем обычной аристократке Ласкэ, но не настолько уж важной, чтобы из-за неё портить собственные нервы!

− Значит, Мстислав…

− …не имеет ко мне никакого родственного отношения. Понимаешь, его сестра с детства нам, Королевнам, прислуживала. И вот однажды меня посетила любопытная идея… но, прости, об этом лучше поговорить наедине.

− Я согласен. А нельзя ли прямо сейчас спросить у Её Высочества…

− Ох, не стоит, думаю, и начинать − вопросы сразу посыпятся как из Рога Изобилия! Но, если я угадала главный, то… нет, не буду. А впрочем, пожалуй, признаюсь. Очень прошу, приезжай поскорее: Соломинке так хочется тебя видеть…

С трудом уловив после этих откровенных слов торопливое: «До свидания…» и не успев ответить, молодой человек глубоко вздохнул, отложил передатчик и постарался переключить всё своё внимание на дорогу. Через несколько минут он убедился, что так просто это не получится.

− Уважаемый Птицелов! − громко крикнул он. − Вам не кажется, что мы еле-еле плетёмся?

Витязь понимающе осклабился, гикнул и ударил коня каблуками − расстояние между ним и вездеходом сразу возросло. Роман не торопился подобным же образом взвинчивать скорость, а подождал, пока впереди не покажется обширная равнина. Там росли только одинокие деревья, и можно было полететь, как птица, хотя осторожность советовала не суетиться, не верить, не надеяться, а уж о любви… Впрочем, тут её сердитый голосок почему-то становился почти не слышен…

ПРИМЕЧАНИЯ

1 «Час Демона» (час Быка) − два часа ночи.

2 «Монтаг» (montag, немец.) − понедельник.

3 «Ленди» (lundi, франц.) − понедельник.

Конец третьей книги сериала "Авантюристы безумной галактики".