Авантюрист. Финал.

Глава 1

Второе февраля тысяча восемьсот десятого года. Санкт-Петербург. Российская Империя.

— А всё ж таки господа я не понимаю, зачем президент Гамильтон связался с нашими дикарями? Вы видели эту огромную тушу на Марсовом поле? Это каким гением надо быть чтобы такое придумать, и каким богатым что такое построить! Сразу видно что у них там цивилизованное государство, а не наше дремучее болото!

Говорящий вид имел самый непритязательный: одет был бедно, с землистым цветом лица и кривыми зубами. Но стремясь компенсировать всё это, речь его была напыщенной и исполненной пафоса.

— Ваша правда, Андрей Данилович. Калифорния не чета России-матушке, — второй участник разговора, толстый, рано поседевший мужчина, произнес последние слова с настолько глумливым выражением лица, что стало понятно его истинное отношение к ним, — неспроста они здесь, ой не спроста.

— Мой племянник, — вступил в разговор третий. Благообразный, располагающий к себе старик, — служит в коллегии иностранных дел, не велика сошка, письмоводитель, но всё ж таки. Так вот Васька говорит, что слышал о каких-то договорах с Калифорнией и даже, — тут старик понизил голос, что было немного странно так как во всём доме на окраине столицы Империи никого кроме этих троих не было, — и даже что нашим дуракам постоянно привозят золото. Очень много золота.

— Ну тогда всё понятно, Егор Филиппыч. Видать купили с потрохами наших простаков. Знать бы что там и как. И сколько того золота по карманам осело, эхх...

— А как вы думаете, господа, — сменил тему второй, — когда уже Бонапарт на нас пойдёт?

— А кто его знает, ума он великого, когда ему надо будет тогда и пойдёт, — старик обвёл глазами своих собеседников, — вы уже решили, куда будете бежать когда император Франции возьмёт Петербург.

— Ясное дело куда, — сказал толстый, — ко мне в имение, куда же еще? И сам уеду, и Андрея Данилыча с собой возьму. Места у меня много.

— А я, пожалуй, никуда не поеду, когда придут французы, они разгонят к чертям всю нашу камарилью. Это точно, но им всё равно нужны будут люди, которые смогут управлять местной черню. Уверен, я им пригожусь...

В это же время в Зимнем дворце тоже говорили о золоте и о Бонапарте. Только в отличии от мелких и подлых людишек говорили по существу.

***

Император Александр принял меня незамедлительно. Уже в полдень я, Мария Мануэла, Николай Петрович Рязанов с женой и маркиз де Кампо Аллегри были во дворце. Наших дам оставили на попечение жены императора, а мужчины направились к царю.

Там нас ожидали помимо Императора еще три человека: Министр иностранных дел Николай Петрович Румянцев, военный министрМихаил Богданович Барклай де Толли и всесильный фаворит императора граф Алексей Андреевич Аракчеев.

— Вы удивили меня, господин президент, — начал Александр Первый когда все положенные дипломатические политесы были закончены, — мало того что прилетели в Петербург на вашем чуде, так еще и привезли графа Воронцова. То что он наговорил, — император положил руку на несколько исписанных мелким почерком листов, — достаточно чтобы его повесить. Где он сейчас, Алексей Андреевич?

— В "Секретном доме" Шлиссельбургской крепости, ваше величество. Думаю, уже даёт показания.

— Хорошо, проследите, чтобы, как только закончат всё сразу было у меня на столе. Если это всё подтвердится, повесить мерзавца, — затем Александр сменил тему:

— Значит, вы опередили Андрея Андреевича, удивительное дело.

— Да, все верно. Господин Аракчеев со своими людьми покинул Сан-Франциско первого декабря. Плыть им два месяца, а летели мы неделю, это с остановкой во Флориде.

— Ваш дирижабль это настоящее чудо света, куда там пирамидам. За неделю добраться из Калифорнии в Петербург. Отсюда до Охотска тоже неделю пути, как думаете?

— Возможно, ваше величество, надо будет посчитать.

— Какие возможности это дают! Просто поразительно, расстояния это проклятье моей страны, а с вашими дирижаблями его как будто и нет. Скажите, мы можем делать их у себя?

— Пока нет, у вас нет ни людей способных на это, да и заводов тоже пока нет.

— Понятно, тогда мы можем купить их у вас.

— Боюсь что нет, ваше величество — лицо Александра скривилось, не привык он, когда ему вот так просто отказывают, — нам самим их не хватает. Да и я не уверен, что не найдется еще один Воронцов, который совершит очередное предательство и не сбежит от вас в Англию, прихватив всю необходимую документацию.

Это было грубо и русским это не понравилось. Да и кому понравится услышать такое.

— Ваше величество, разрешите? — сказал Барклай де Толли. Александр молча кивнул, — господин президент. Вы считаете, что секреты производства дирижаблей важнее чем новая ваша артиллерия?

— Это как посмотреть, но сейчас нет, не важнее.

— Тогда почему мы с вашей помощью будем производить новые орудия, но не будем делать дирижабли? Секреты изготовления ваших пушек тоже могут попасть в руки англичан или французов.

— Понимаете, это необходимый риск, на который мы должны пойти. В Калифорнии мы не сможем произвести нужное количество пушек и гаубиц для вас. А без них вы обречены, сколько у Бонапарта будет войск, миллион?

— Порядка восьмисот тысяч, — ответил мне Барклай де Толли.

— А у вас в два раза меньше. Вас сомнут.

— Мы разработали план этой кампании без учёта ваших пушек.

— И что там? Дайте угадаю. Вы уповаете на ваши расстояния. Не будет генерального сражения, и вы станете отступать. Пути снабжения у французов будут растягиваться, они будут вынуждены оставлять гарнизоны в захваченных городах, и их армия будет таять. А потом уже где-нибудь под Москвой вы уже дадите им сражение, когда силы будут равны. Я прав?

Ответом мне было потрясенное молчание. Еще бы, ведь примерно такой план и разработал Барклай де Толли в той версии истории, которую я помню. Думаю, что сейчас он сделал то же самое.

— В общих чертах да. Вы правы.

— Потому что это очевидно. Хороший план, в теории он может сработать, — и один раз сработал, если не вдаваться в подробности, — вот только у вас полстраны будут в итоге лежать в руинах. Не велика цена за победу над таким противником как Наполеон, но её можно и не платить. Именно поэтому я считаю, что выгода от перевооружения на мои артиллерийские системы перевешивает любые риски.

— В ваших словах есть логика, — сказал Аракчеев. Император Александр как бы самоустранился от разговора, дав слово своим сановникам. Меня это устраивало, каждый раз говорить "Ваше величество" мне очень не хотелось. Видимо я как и прежний Гамильтон во мне до мозга костей республиканец.

— Скажите, господин президент, — снова спросил Барклай де Толли, — а военное применение у ваших дирижаблей есть? Помимо разведки и связи, это понятно.

— Пока нет, но я думал об этом. В теории, если доработать их конструкцию, то можно будет бомбить чужие города. На один дирижабль можно погрузить пять сотен пудовых бомб и отправить на Париж, или Лондон. Десяток таких бомбардировщиков просто сотрут с лица земли эти города. Правда это варварство, да и сделать такое можно всего несколько раз, потом уже будут найдены способы борьбы.

— Англичане недавно сожгли Копенгаген ракетами, — сказал Румянцев.

— Очень сомнительное достижение. Представьте себя на месте того кто отдаст приказ об атаке, допустим Парижа. Вы готовы взять на себя ответственность за гибель тысяч людей, чья вина лишь в том, что они французы. Бомбе же всё равно кого она убьет, военного, чиновника или мелкого лавочника.

— Всё правильно Николай Петрович,— после минутной паузы сказал Аракчеев, — мы солдаты, а не убийцы. К тому же если мы уничтожим вражескую столицу, где гарантия что враг, этот или следующий не попытается сделать то же самое с нами?

Помимо этого мы обсудили большой перечень вопросов, начиная от прямой военной помощи, которую Калифорния окажет Российской империи когда Франция нападёт, до открытия посольства в Петербурге и консульства в Москве.

Консульство будет выполнять роль еще вербовочной конторы. Пока что переселенцы из России в Калифорнию были в основном крепостными, то есть людьми подневольными и отправлялись за океан зачастую против своей воли. Конечно, практически сразу после прибытия они понимали, что теперь у них будет совсем другая, намного более сытная и качественная жизнь, но сначала люди ехали к нам как на каторгу.

Другое дело, что наверняка есть и те кто готов отправится к нам по собственной воле. В основном это авантюристы всех сортов, но такие люди тоже очень нужны. Искатели приключений помогут расширить границы Калифорнии на восток. Надо только отсеять тех кто захочет сбежать из России из-за совершенных преступлений или склонен к необоснованному насилию.

Еще одним вопросом, который мы обсудили, стало сотрудничество на Дальнем Востоке. Формирующаяся на Аляске Тихоокеанская эскадра это конечно хорошо, но десятка кораблей небольшого водоизмещения, пусть и оснащенных паровой машиной и использующих бездымный порох и более продвинутые ядра, совершенно недостаточно. Тем более что японцы через несколько лет сами получат нашу артиллерию.

Для надёжной защиты интересов России на Дальнем Востоке необходимо намного более серьезное военное присутствие на Окинаве и самое главное, рост населения, промышленная и сельскохозяйственная база.

На эту роль лучше всего подходила Маньчжурия, внутренняя и внешняя. Обширная территория условия, которая чрезвычайно благоприятны для земледелия и имеющая богатые запасы полезных ископаемых. От железной руды, каменного угля и нефти до золота.

Сейчас сил для того чтобы взять эту территорию у Китая не было. Но это надо будет сделать. Манчжурия может стать настоящей житницей для Восточной Сибири, и её освоение пойдет совсем другими темпами.

Следующие три дня сплелись в нескончаемую череду различных встреч и совещаний. Уже не с Императором Александром, а с различными сановниками Российской Империи. В основном с теми, кому поручено заниматься развитием промышленностью. Это было логично, России от Калифорнии и требовалась помощь в строительстве различных производств. Помимо наиболее актуального сейчас производства оружия, русским было нужно внедрение машин и вообще повышение механизации труда на всех заводах.

Но я на самом деле в этом был не очень нужен, всё что в данный момент Калифорния могла дать сейчас было на борту моих кораблей, которые вот-вот должны вернуть в Россию комиссию Аракчеева. На борту "Флориды" целый инженерный и научный десант из Сан-Франциско, который и займется помощью.

***

Показания, которые Воронцов дал в Шлиссельбурге, полностью совпали с полученными от него в Калифорнии. Кроме того лично император опросил своего младшего брата цесаревича Константина, он тоже был замешан во всей этой истории.

Вырисовывалась очень неприглядная картина. Большое проанглийское лобби фактически попыталось оказать прямую помощь в подготовке нападения на Россию. По-другому всё произошедшее было сложно расценивать.

Аракчееву было поручено создать комиссию по расследованию связей русской аристократии с Ротшильдами, кроме того эта же комиссия должна была заняться масонскими ложами.

В это время огромное количество сколько-нибудь значимых людей состояли в этих ложах. Последние события показали, что ложи являются реальной проблемой и через них осуществляется разрушительная для страны деятельность. С этим пора было заканчивать.

Моей республике и мне лично избавление России от иностранного влияния было очень выгодно. Во- первых, если здесь не будет английской, французской или условной австрийской партии, то Россия будет проводить ту политику которая будет выгодна ей. И вероятность того что нас, то есть Калифорнию, сдадут англичанам резко уменьшится.

Во-вторых, и это было не так очевидно но тоже важно, едва ли не важнее, для промышленной революции в России нужны не только технологии и люди ими владеющие. Нужны деньги, много денег. Если Российская Империя разругается с европейскими банковскими кланами, то деньги она сможет получить только из одного источника. Из Калифорнийского государственного банка, где сейчас хранится уже более тысячи тонн презренного метала и его количество продолжает расти.

Я планировал выдавать России очень длинные кредиты со сроком погашения в десятилетия. Так можно будет инвестировать золото, и избежать его обесценивания внутри Калифорнии. Кроме того прямо сейчас России нечем отдавать долги.

А вот когда будет построена железная дорога к Тихоокеанскому побережью, тогда возврат долгов станет более актуальным и мы, Калифорния, начнём пожинать плоды созданной в России промышленности. Через океан не очень удобно воевать, но удобно торговать. Когда транссибирская магистраль будет построена и по ней, во вновь построенные порты, потекут дешёвые природные ресурсы, промышленная продукция и будущие переселенцы.

Всё это будет делать мою республику всё сильнее и сильнее. Понятное дело что это, как и будущий Панамский канал, строительство которого мы тоже обсудили с Александром, будет уже сильно не скоро. Пройдут десятилетия, прежде чем всё это произойдет.

Но обсуждать и принимать такие важные, можно сказать судьбоносные решения нужно уже сейчас.

***

Последним пунктом моей программы стала демонстрация новых видов вооружения. Основная масса интересующих русских новинок сейчас была в трюмах моих кораблей, а на дирижабле я привёз три образца вооружения: улучшенную митральезу, револьверный карабин и короткоствольный дробовик двенадцатого калибра.

Митральеза ужаснула русских своей разрушительной мощью, как сказал присутствовавший на испытаниях атаман Донского казачьего войска, генерал от кавалерии Платов: "Эта штука делает кавалерию на поле боя бесполезной". От главного казака, которому буквально положено быть апологетом лихой сшибки, сабли и пики я такого никак не ожидал. Но видимо я был в шорах своей предубежденности.

Тем более что это не вполне так. Митрильез у наших врагов пока нет, и неизвестно когда они появятся, да и необходимость совершать глубокие рейды по тылам противника будет всегда.

Револьверный карабин больше всего понравился кавалеристам. Он был намного более удобен чем однозарядная винтовка в обращении да и возможность очень быстро сделать шесть выстрелов дорого стоила.

А вот дробовик русские не поняли. Ровно до того момента пока разговор не зашёл про штурмовые части, а именно гренадёров. Отдаю должное Барклаю де Толли, его реформа армии и воссоздание гренадёрских полков в новом качестве опережает свое время.

Так вот, дробовик я и предложил русским в качестве штурмового оружия в дополнение к револьверам. Из винтовки или пистолета надо целиться, а конус дроби в любом случае свою жертву наёдет, да еще и не одну.

Дробовик был моим персональным заказом нашим оружейникам, мне хотелось создать прообраз пехотной метлы времен первой мировой. Думаю, что это получилось.

***

Наш визит в Столицу Российской империи подошёл к концу, уже был загружен в грузовой отсек дирижабля груз, который мы доставим в Калифорнию: несколько тонн различных товаров: в основном одежда, обувь ,посуда, вино, книги и прочее.

Мы готовы были отправляться в обратный путь, когда пришла новость о том, что наши корабли наконец-то прибыли. Был соблазн задержаться в Петербурге еще и встретить моих людей, думаю это был бы очень хороший сюрприз. Но нет, мы и так задержались здесь дольше, чем планировали.

Утром десятого февраля цеппелин медленно поднялся в воздух и сделав на Петербургом прощальный круг, взял курс на Флориду.

Глава 2

Как было хорошо всего год назад! Калифорния на краю света. Новости идут очень долго, реагировать на них тоже можно неспешно. Ни забот, ни хлопот. Знай себе золотишко рой, принимай поселенцев да в различных железках ковыряйся.

Бывают, конечно, проблемы, типа залётных англичан, американцев или испанцев всех сортов. Но это так мелочи. Теперь не так. Теперь мы буквально вышибли тараном ворота, отделяющие нас от большой политики. Таран этот называется цеппелин. Калифорния по прежнему на краю света, но новости мы теперь узнаем очень быстро. И реагировать на них надо соответствующе.

Полёт до Сент-Августина прошёл в безмятежных разговорах с Марией Мануэлой и остальными пассажирами цеппелина, а вот во Флориде меня ждали важные новости. Президент Мэдисон согласился встретиться на моих условиях и ждал подробностей, где и когда.

Это значит, что как только мы вернемся в Сан-Франциско, мне нужно практически сразу лететь обратно во Флориду.

Встреча должна будет пройти через три недели на борту нашего фрегата "Сан Хуан", в пятидесяти милях восточнее Сент-Августина. Это будет последняя миссия нашего корабля в Атлантике, после этого он пройдет обслуживание и отправится в Калифорнию.

Как рассказал мне Яннис, капитан "Сан Хуана" корабль уже не в порядке. Его нужно ставить по-хорошему его нужно ставить в док, так как есть несколько течей в трюмах, Насосы, которые мы поставили в трюмах, пока справляются, но работают постоянно.

Если они выдут из строя корабль станет непригодным к плаванью, да и расход угля вырос очень прилично. Так что купим Мэдисона на его борту и на ремонт. Янис уже договорился о работах с мэром Сент-Августина. Этот хитрован попробовал слупить с сына Дукаса втридорога и взять аванс, но это была очень плохая идея. Пара людей Шиая навестили мэра, и наследующее утро он ударил по рукам с Янисом.

Мой сын выбил из Мэдисона хорошие условия получения американским президентом денег. Мэдисон обязался немедленно дать добро на открытие вербовочных контор, обеспечить их охрану с рекламой и прекратить любые нападки в прессе и на меня и на Калифорнийскую республику.

Кроме того, на встрече с Мэдисоном мы обсудим сухопутную торговлю между Калифорнией и США. Переговоры Ахайи, Текумсе и вождей команчей идут успешно, союз практически сформирован и хозяева великих степей уже согласны пропускать караваны с одного побережья на другое. Пока только торговые, но и до переселенческих недалеко.

Всё это обойдётся мне всего в сто тысяч золотых калифорнийских долларов. На русского царя, да и на наш японский проект мы тратим намного больше. Но что поделать, после англо-американской войны президент Соединённых Штатов очень сильно потерял в цене.

***

Двадцать третье февраля тысяча восемьсот десятого года. Сан-Франциско, Калифорния

— Белый Дух, ты уверен, что тебе нужны тлинкиты? Они хорошие воины, но полные дикари, — спросил Шиай.

Мы сидим на заднем дворе президентской резиденции. Мария Мануэла со своей неразлучной подругой Кончитой разбили здесь великолепный сад. Наши китайские плотники соорудили несколько беседок в традиционном стиле, а японцы сделали сад камней.

Если Калифорния устоит в вихре времён, а я в этом пока не уверен, то лет через сто пятьдесят - двести по президентскому дворцу будут водить экскурсии и этот сад будет обязательной её частью.

Но до этого пока далеко, а сейчас в одной из этих китайских беседок сидим мы с будущим вождем семинолов. Я пью виски, а Шиай курит кальян.

Эту индийскую новинку, кальяны появились в Европе сравнительно недавно, и я привез несколько штук из Петербурга. Один из них я и подарил Шиаю.Мне кальяны не нравились в прошлой жизни, в этой я тоже не стал их фанатом, а вот Шиай наоборот оценил кальян по достоинству.

— Они не более дикари, чем новые союзники твоего отца команчи. И они мне действительно нужны, не только как воины, но и как лояльные моей власти жители Аляски. Посмотри: вы, олони, тонгва, винту, народы под рукой Текумсе. Все перечисленные изменились, кто-то больше, кто-то меньше, но все живут уже совсем по-другому. Лучше, богаче и сытнее.

А вот тлинкиты пока нет. С тех пор как ты надавал им по рогам, для них ничего не изменилось. Они прекратили нападать на наших русских на Аляске и всё. Тлинкиты живут на нашей территории, но для них это ничего не значит.

— Тогда почему ты не хочешь начать с ними также как с олони? Школы, миссионеры, хорошие дома, еды вдоволь. Может быть, надо начать с этого?

— Если бы нашей столицей был Новоархангельск, а не Сан-Франциско, то да. Но это не так, да и Аляска это не Калифорния. Поэтому я хочу начать с армии. Во-первых, туда мы заберём самых буйных, тех, кто хочет воевать. Во-вторых, обучать солдат тлинкитов мы будем не здесь, а на Аляске. Военные лагеря и станут теми островками цивилизации, с которых начнется изменения этого народа.

— А ты не боишься что вместо того что бы стать частью твоей армии, эти тлинкиты получат в руки современное оружие и обратят его против тебя?

— Нет, не боюсь. Я возьму заложников.

— Да, я не подумал об этом. Заложники хорошая идея. Только не крести пока тлинкитов. Если ты привезёшь сюда их говорящих с предками, то они точно не взбунтуются.

На следующий день с сотней семинолов и сотней олони под командованием Билли, Шиай отправился на Аляску. Он должен будет привести сюда вождей и шаманов тлинкитов. Часть из них останутся в Сан-Франциско, а часть вернутся домой. Если всё пройдет гладко, то через месяц другой на Аляске мы начнём строить военные городки для наших новых рекрутов.

На первый взгляд, то, что я собираюсь сделать с тлинкитами очень подло. Это аборигены Калифорнии добровольно и с радостью признали мою власть. Я дал им сытую спокойную жизнь и защитил от страшных болезней, корь и оспа больше не страшна.

С коренными жителями Аляски ситуация другая. Я буду ломать их образ жизни через колено. Выдерну из их племени самых пассионарных членов и превращу их в своих солдат. А потом я против их воли превращу и всех остальных в то, что мне нужно.

Но это только на первый взгляд подлость. Если посмотреть чуть дальше, то мои действия наоборот будут выглядеть как спасение их народа. Никто не будет запрещать тлинкитам верить в то, во что они хотят и сохранять свою идентичность. Став настоящей частью моей страны они сохранят свою культуру, а не растворятся в небытии

***

Двадцать четвертое февраля тысяча восемьсот десятого года. Тюильри, Париж, Французская Империя.

Император всех французов был плох. К тошноте, дезориентации в пространстве и постоянным головным болям добавились еще и обмороки, и частичный паралич, левой руки и пальцев ног. Пока Бонапарт находился в постели, всё было относительно нормально, но стоило ему попытаться встать, начинались приступы. Придворные медики, оставшись без Корвизара, превратились в испуганных студентов, которые просто не знали чем помочь императору.

Еще и Мария Валевская, любовница Бонапарта, подливала масла в огонь. Её любовь к современному Александру Македонскому оказалась очень корыстной, этой горячей полячке было нужно только одно: свобода её любимой Польши. Она буквально требовала от Наполеона что бы тот встал и превратился в того потрясателя вселенной которым был до злополучного Ваграма.

Добилась она только того, что прибывший на аудиенцию к Бонапарту Мюрат просто выкинул её прочь из спальни императора, когда Валевская устроила Бонапарту очередной концерт. К сожалению, для полячки она решила это сделать в присутствии лучшего кавалериста Франции. Тот не зря был чуть ли не самым решительным человеком в армии Наполеона.

Когда двери спальни Бонапарта закрылись перед носом Валевской, она буквально набросилась на Мюрата:

— Месье, вы хоть и маршал Франции, но Бонапарт с вас шкуру спустит, если вы не пустите меня обратно! Вы хоть понимаете кто перед вами?

— Да, понимаю. Польская шлюха, которая залезла в постель императора, и которая своими истериками мешает ему выздороветь.

— Да как ты смеешь мужлан!

— Мадам, еще одно слово и вы под конвоем отправитесь в ту польскую дыру, где император вас подобрал, Краков что ли.

— Я этого так не оставлю, — сказала Валевская и удалилась.

Эта сцена разворачивалась при маршале Ланне, который, не стесняясь, смеялся в голос.

— Вот уж не думал что его величество король Неаполя такая грубая сволочь, не пускает любящую женщину к постели мужчины.

— Не тебе говорить о грубости. Не был бы ты маршалом Франции, давно бы за твой длинный язык тебя бы удавили в какой-нибудь подворотне.

— Что верно, то верно, не буду спорить. Скажи лучше, ты будешь сегодня у Даву?

— Да, конечно.

Вечером цвет французской армии собрался у железного маршала. Это не был комплот против императора, ни в коем случае. Все собравшиеся понимали кто среди первый среди равных. Каждый из них был готов перегрызть глотку любому, кто выступит против императора.

Но надо было что-то делать. Подготовка к вторжению в Россию была близка к завершению. Если бы Бонапарт был в порядке, то уже летом можно было бы начать.

— Господа, надо дождаться возвращения этого чертова Корвизара, — начал Даву, — мы получаем всё больше и больше доказательств того что слухи о чудодейственных лекарствах из Калифорнии не просто слухи. Что-то они там точно придумали. Нам нужен император.

— А я думал, что ты собрал нас всех, чтобы склонить к тому, что ты сам должен повести армию в Россию, — сказал Ланн.

— Следи за языком, все знают, что я верен императору.

— Как и все мы. Поэтому надо чтобы эти блядские коновалы вынули руки и головы из задниц и начали думать как помочь императору. Калифорния у чёрта на рогах, неизвестно когда вернется этот ублюдок Корвизар и вернется ли вообще.

— Узнаю старину Ланна, — хохотнул Ней, — что не слово то ругательство или богохульство.

— По существу у тебя есть что сказать или так и продолжим обсуждать мои манеры? — огрызнулся Ланн.

— Я думаю, что не нужно дергаться. Кто из нас не падал с лошади? — Ней задал этот вопрос в воздух, но Мюрат ответил.

— Я.

— Про кентавров речь не идёт. Ты на самом деле, на крупе коня родился. Я про нормальных людей. Для нас, военных, нормально падать с лошадей, получать ранения или контузии. Ни для кого не секрет что у императора были проблемы со здоровьем. После Ваграма они усилились. Что нужно делать в таком случае?

Собравшиеся молчали и Ней продолжил:

— Надо отдыхать и надеяться на лучшее. Я не врач, но понимаю что сон и покой лучшее лекарство для императора.

— Русские готовятся, — сказал Понятовский, — Барклай де Толли вовсю проводит реформы в армии, а Аракчеев что-то мудрит на Кавказе. И из Калифорнии должна вернуться целая толпа. Вся Европа вооружена оружием, которое придумали там. Кто знает, что эти варвары привезут оттуда, — при слове "варвары" все присутствующие улыбнулись, ненависть Юзефа к русским была хорошо известна.

— Мишель прав, — сказал Бернадот, он только что имел разговор со шведским посланником бароном Карлом Отто Мёрнером и пребывал в благодушном расположении духа. Впереди у этого ярого республиканца маячил шведский престол, — надо подождать. Неважно сколько нужно времени для того чтобы император поправился. Русские всё равно будут слабее "Великой Армии", что этим летом, что через два года.

— Жан-Батист, — спросил его Даву, — как продвигается твоё дело?

— Всё идёт отлично. Я буду шведским королём.

— И что, твоя будущая армия присоединится к походу?

Эти слова заставили маршалов Наполеона уставится на Бернадота. Какая - бы не была "Великая Армия", но если к ней присоединятся несколько десятков тысяч шведов, это будет хорошо.

— Мои будущие подданные разозлены предательством англичан. Островитяне предали их и уступили русским. Когда я стану королём шведская армия будет с Францией.

— Отличные новости, — обрадовался Бертье.

— Это точно, — ответил будущий шведский король, — и у тебя добавится работы. Мне нужен хороший план кампании. Ты же сделаешь его для моей армии.

— Я начну, но мне нужны будут твои штабисты. В принципе понятно, что на западной границе России шведы не нужны. Но если вы создадите угрозу Петербургу или ударите в Финляндии, это будет хорошо.

— Блядские фантазёры, — Ланн был в своём репертуаре,— ладно будущий король Швеции, ему блеск позолоченного ночного горшка, или чем там коронуют, глаза застит. Но ты-то Луи, чем думаешь, головой или жопой? У шведов нет флота на Балтике. Как Бернадот переправит свою армию в Померанию? Или как он нейтрализует угрозу с Аландских островов и ударит по Финляндии. С севера обогнуть Ботнический залив не возможно. Вот о чём надо думать, а не о том, как бравые викинги будут маршировать к русской столице.

— Господа, вы слышите, — сказал Даву, — наш богохульник заделался штабистом. Но он прав. Луи что скажешь? — вопрос был обращён к Бертье.

— Пока ничего. Мне нужно время и помощь не только шведов, но и помощь Шампаньи, — Бертье имел в виду министра иностранных дел, — у него хорошие связи с Ротшильдами. Думаю можно что-то придумать.

— Ты думаешь, эти банкиры могут нам помочь?

— Я не исключаю такой возможности. Не зря же именно Ротшильды помогли нам отправить Корвизара в Калифорнию.

— Подожди, что ты имеешь в виду?

— То, что главная проблема на Балтике это то, что у шведов нет флота, а русских есть. У нас его толком тоже нет, но всё-таки мы и Жозеф, — Бертье имел в виду испанского короля, — можем наскрести нужное количество линейных кораблей и транспортов.

— Допустим, — парировал Даву, — но как эти корабли попадут в Балтийское море. Англичане никуда не делись. Их флот размажет все, что мы соберём, да и Скаггерак и Зунд не пройти...

— Луи, — обратился Ланн к Даву, — я не пойму, у тебя в голове коровий помёт или мозги? Наша штабная крыса тебе же прямо сказала об этих чёртовых еврейских банкиров. Он думает, что можно договориться с островитянами.

— Это невозможно.

— Невозможно в одну ночь обрюхатить десяток девственниц, а с этими торгашами возможны варианты. Им шашни Царя Александра с Калифорнией тоже поперёк горла. А если мы возьмём этого византийца за яйца, то ему будет не до дружков в Америке.

— Когда-нибудь тебе точно язык отрежут, — ответил Даву, — хотя подожди, Калифорния это же золото.

— Правильно железная башка, золото. За этот металл британцы родную мать продадут, не то что русских. Мы вдоволь напоим этих торгашей золотом, его будет так много что Британия просто сдохнет.

— Никогда бы не подумал, что Ланн способен на большее чем просто изрыгать ругательства и бежать с выпученными глазами впереди своих гренадёров, — с усмешкой сказал Бертье, — но он прав. План именно такой.

***

Десятое марта тысяча восемьсот десятого года. Лондон. Поместье Натана Ротшильда.

— Значит, месье Шампаньи предлагает пропустить остатки франко-испанского флота на Балтику для нейтрализации русских? — спросил хозяин дома у посланника, прибывшего из Парижа буквально несколько часов назад.

— Все верно, сэр. Наши страны враги, но и русские вам не друзья.

— А что скажет ваш император, надеюсь, он поправится, на то, что французские министры и маршалы за его спиной сговариваются с Британией?

— К сожалению, я слишком мелкая сошка чтобы ответить на этот вопрос, но если я здесь, значит, месье Шампаньи знает что делает.

— И какой же будет Наш интерес в этом деле? — Натан выделил голосом слово "наш" и посланник понял, что имеется в виду не Англия, а семья Ротшильдов.

— Месье Шампаньи поручил мне передать вам письмо, — сказал посланник и достал из кармана сюртука конверт.

Натан Ротшильд открыл конверт и погрузился в чтение. Через несколько минут он сказал:

Что ж, передайте вашему патрону, что я подумаю, то что написано здесь имеет смысл.

Глава 3

— Да уж, Яннис, а и не думал что всё настолько плачевно, — сказал я выбираясь из трюма "Сан Хуана".

Там стояли аж три насоса, один работающий от паровой машины, он был главным, и два ручных вспомогательных. Основной насос работал всё время, а вспомогательные при необходимости.

— Да, мистер Гамильтон, если бы не машины корабль бы просто не мог выходить в море, течи постоянные.

— Может вообще не ставить его на ремонт, а разобрать.

— Да нет, корабль хоть и старый, уже десять лет, но всё еще пригодный к службе. Он еще походит.

— Тебе вернее, но это будет твой последний поход на этом фрегате, дальше твоим будет один из наших корветов, — услышав это, сын Дукаса погрустнел.

— Хорошо, мистер Гамильтон, как скажете.

— Что такое дружище? Тебе не нравятся наши новые корабли? Они сильнее всего, что есть сейчас в мире.

— Это верно, но автономность у них никакая, без угольщика они не смогут далеко ходить.

— А ты значит, романтик дальних плаваний, не хочешь сидеть у берега?

— Можно и так сказать.

— Романтик, а как тебе такая мысль? После корветов мы будем строить и другие корабли, существенно больше по водоизмещению и намного лучше вооружённые. Как ты думаешь, кого Плетнев скорее назначит на фрегат нового типа? Капитана чисто парового корвета, который хорошо понимает, как управлять подобным кораблём, какие у него сильные и старые стороны, или капитана корабля со смешанного, парусно-парового типа?

— Если так, то я согласен, но только чтобы я был первым кандидатом на новый фрегат.

— Это вы с братом и Плетневым решите, кто и где первый первым будет.

— С Панайотисом и Плетневым я договорюсь... Мистер Гамильтон, с "Дежнева" что-то передают.

Во Флориду на встречу с Мэдисоном я прилетел на нашем новом дирижабле, помимо золота и очередной партии оружия для семинолов мы доставили примерно часть материалов и оборудования для сооружения вихревого холодильника.

Дело в том, что Ахайя решил позаботиться о наших новых союзниках, о команчах, да и остальных дружественных племенах тоже.

С оспой, за те шесть лет, что я прошли с момента моего попадания в девятнадцатый век, было практически покончено, по крайней на территории известных мне США. Стада оспенных телят имело каждое индейское племя.

Другое дело корь. На территории Калифорнии, с ней боролись очень эффективно, а вот на востоке эта страшная для местных аборигенов по-прежнему выкашивала десятки тысяч человек.

Шиай и Ахайя решили это изменить. Для этого мы изготовили вихревую холодильную камеру и всё необходимое для производства сыворотки Дегквица. Как только начнётся эпидемия мои доктора, которые теперь постоянно во Флориде изготовят сыворотку, которая пойдёт в дело.

Пока этого не произойдет, они тоже не будут сидеть без дела. В нашем старом поселке началось строительство больницы. Где помимо всего прочего будут лечить людей антибиотиками, проводить операции под наркозом и прочее что уже есть в Калифорнии

Меня отговаривали от этого шага, с монополией на лучшую в мире медицину Калифорния будет намного сильнее, чем, если бы эти знания разнесутся по всему миру. Это верно, санитарные потери нашей армии и армий наших союзников уменьшаться до невозможных для этого времени значений, а за лечение высокопоставленных или просто богатых и влиятельных людей можно требовать очень многое.

Но есть и другая точка зрения, которой я и придерживался. Если есть возможность спасать жизни, их нужно спасать. В двадцатом веке изобретатели трехточечных ремней безопасности для автомобилей не стали наживаться на них, а просто выложили патент в открытый доступ.

А с другой стороны были гигантские фармацевтические компании и их влиятельное лобби. Эти акулы бизнеса зажимали более эффективные лекарства или даже выпускали свою продукцию которая не то что не помогала людям, а еще и вредила им. Просто из-за того что это выгодно.

В тех же соединенных штатах врачи массово выписывали не те лекарства, которые более эффективны, а те за рекламу, которых им было уплачено. Да и в России эта практика тоже потихоньку становилась повсеместной, только на несколько другом уровне.

Я так не хочу, поэтому постепенно будут снимать завесу тайны с "панацеллина" и других моих успехов в медицине. Правда пока идёт большая война меры безопасности в больнице будут беспрецедентные: гарнизон нашей базы мы увеличим на порядок, до двух тысяч человек, и там будет действовать пропускной режим с непременным обыском всех посещающих.

Охраной базы займется сборная солянка воинов из всех союзных мне племён востока. Помимо всего прочего это еще и даст дополнительные гарантии безопасности Флориде. Две тысячи вооружённых до зубов солдат это очень серьезный аргумент.

Кроме того, я планирую построить в Профестауне, столице Текумсе еще базу для наших дирижаблей, а еще одну, если мы договоримся с Мэдисоном в США.

***

— Добрый день мистер Мэдисон, — поприветствовал я американского президента когда он поднялся на борт "Сан Хуана"

— И вам Гамильтон, — ответил он, — вы привезли деньги?

Видимо дела у Джеймса действительно плохи раз он сразу перешёл к тому что действительно важно для него а не начал с положенных по дипломатическому этикету любезностей.

— Сразу к делу? Хорошо, пойдемте в кают-компанию, там всё уже готово, — я учтиво пропустил вперёд моего американского коллегу и зашли в подготовленное для переговоров помещение.

В перегородке отделяющей кают-компанию от каюты капитана было проделано сразу два замаскированных отверстия. Я решил подстраховаться, и всё будет сниматься на два фотоаппарата, вдруг снимки с одного не получатся.

— Вы рассмотрели предложения, которые передал вам мой сын? — спросил я когда мы с Мэдисоном расселись так, чтобы мой визави оказался точно под объективами фотокамер.

— Да, конечно, иначе меня бы здесь не было.

— Прекрасно, у меня есть еще небольшое дополнение.

— Мы ни о чём подобном не договаривались.

— Я знаю, но переживаете, оно не существенно и я могу доплатить вам.

— И какое дополнение?

— Мне нужна база для моих воздушных кораблей на территории Соединенных Штатах. После того как мы договоримся я ожидаю потепления отношений между нашими странами и собираюсь этим сполна воспользоваться. Сами воздушные корабли в Штатах базироваться не будут

— А какая выгода будет от этого мне?

— Кроме того что вы получите больше денег?

— Да.

— Ну например, возможность получить лучшую в мире медицинскую помощь так быстро, как только это возможно. Вы же не молоды, Джеймс, ваш почти шестьдесят. Если что-то случится, то по новому тракту через Великие равнины вы сможете отправить посланника в Калифорнию и уже через месяц вам прибудет помощь.

— Звучит заманчиво. А почему вы не хотите, чтобы один из ваших кораблей постоянно находился во Флориде или у нас?

— Вы держите меня за дурака? Если насчёт Флориды я еще могу подумать, то размещать дирижабли в Штатах не буду никогда. Воздушный корабль это такой сладкий кусок. что вы наверняка забудете всё о чём мы договаривались и попробуете им завладеть. Конечно, в итоге Калифорния и её союзники просто размажут вашу страну, но зачем нам создавать такой соблазн.

— Скажите Гамильтон, вам совсем плевать на вашу родину?

— Конечно, нет, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы моя родина процветала, — не буду же я говорить какую страну имею в виду.

— И в чём же это выражается? Вашими стараниями мы проиграли войну с англичанами, это ваши, так называемые союзники отняли у нас территорию Луизианы, Индиану и Мичиган. Да и вообще, это ваши действия привели к тому, что эта война вообще началась.

— Вы про инцидент на Ямайке?

— Да, чёрт возьми, про него. И вы после этого еще что-то смеете говорить.

— Джеймс, сейчас вы просите у меня помощи, а не я у вас. Будьте аккуратнее в выражениях. А по поводу того что вы сказали:

Это большая политика, вчерашние враги могут стать союзниками и наоборот. Я никак не ожидал, что англичане отреагируют так резко на такую дешёвую подначку, — ожидал на самом деле, и мне это было на руку, — так что вчера британцы забрали у вас Луизиану, а завтра вы сможете взять реванш.

— Это просто слова.

— нет не просто, после войны с нами Британия прыгнула и на нас. Напрямую в Калифорнии и здесь во Флориде. Семинолами управляет семья матери одного из моих сыновей, поэтому я считаю их проблемы моими проблемами.

— Насколько я знаю, эта женщина сейчас жена Текумсе.

— Да, всё верно, и это значит что возможные проблемы Текумсе с вами или англичанами будут и моими. Это не угроза, а простое предупреждение.

— Я не очень понимаю, к чему вы ведете.

— К тому, что Индиана и Мичиган потеряны для вас навсегда, а вот насчёт Луизианы можно подумать. Англичане мои враги. Это не секрет. Как и ваши, а враг моего врага вполне может быть моим другом.

— Теерь мне понятно, спасибо. Это всё что вы имели в виду, говоря о помощи?

— Нет. После войны, ладно, ваша взяла. После спровоцированной мной войны США находится в глубочайшем кризисе. У вас просто нет денег. Именно поэтому вы здесь, так?

— Да.

— Отлично, у вас нет денег, но они есть у меня. Буквально два месяца назад я сделал одно предложение русскому царю Александру. Если вы докажете что с вами можно иметь дело, подобное предложение я сделаю и вам.

— Вы очень хорошо напустили туману. Сказали много и не сказали ничего. Говорите прямо, — Мэдисон слегка приободрился.

— Дешёвые кредиты, Джеймс. У Калифорнии очень много золота. Я могу предложить вам долгосрочные и дешёвые кредиты. Но повторюсь только если вы, не вы лично, а США докажете что с вами можно иметь дело и вы можете быть полезны Калифорнии.

— Например?

— Например, будете воевать за нас здесь, и если понадобится в Европе.

— У меня всё больше вопросов. С кем мы должны воевать здесь? С англичанами?

— Да, чёрт возьми, вы на редкость догадливы. Я уверен, что рано или поздно моя страна снова будет воевать с ними. Скорее всего, тот военный союз, который сейчас есть у меня, справится, но если нет, вы должны будете помочь нам.

— И что нам за это будет?

— Всё зависит от того чего мы добьёмся по результатам этой войны.

— Мы говорим о Луизиане?

— Возможно.

— Хорошо, а в Европе с кем?

— С французами. И если война с Англией только возможна, то вот с Наполеоном она будет наверняка.

— У нас даже армии только м нет сейчас, чтобы отправить её в Европу.

— Это пока, и к тому же ваша помощь может заключаться и в другом, вы можете построить корабли которые я использую для того чтобы переправить свою армию в Европу.

— Вы за них заплатите?

— Нет, какая же это будет помощь, это так, товарно-денежные отношения. А вот если вы нам поможете бескорыстно, то мы можем начать переговоры об открытии кредитной линии для США.

— Сколько вам понадобится кораблей?

— Хороший вопрос, я пока не готов на него ответить. Давайте договоримся обсудить этот вопрос через, допустим, полгода.

— Мы будем подписывать договор о намерениях?

— Нет, а зачем? Пока это всё будет устными договорённостями между первыми лицами двух государств. Я точно не покину свой пост. Если же говорить о вас, то когда угроза импичмента минует, то тогда можно будет уже что-то подписывать.

Всё это была импровизация, которая пришла мне в голову, как только Мэдисон поднялся на борт. Если он будет сговорчивым и не лишится своего поста, то можно и ним вести дела, а не с федералистами. Если же нет, то я его уничтожу. Про Луизиану это тоже пока просто слова, как говорится, обещать не значит жениться.

— Ну хорошо, — после минутной паузы ответил американский президент, — ваши предложения звучать интересно. Давайте подпишем то, о чём мы договорились, и я хочу получить мои деньги. Будет у вас база для ваших воздушных кораблей.

— Охранять её в любом случае будут мои союзники.

— Индейцы?

— Да, а что?

— И сколько?

— Думаю несколько сотен.

— Мне нужно н десять тысяч долларов больше. Золотом, — добавил он.

— А не слишком ли вы многого хотите? Я могу и обойтись без этой базы.

— Нет не слишком. В самый раз.

— Ну хорошо, на десять тысяч долларов больше за мою базу и размещение на ней двух сотен индейцев.

— По рукам!

Получив свои деньги, Мэдисон выдохнул, у меня тоже поднялось настроение, еще бы если у меня всё получится, то Штаты в любом случае окажутся в положении Российской империи перед первой мировой войной.

Тогда Россия оказалась буквально опутана коконом из французских кредитов и из-за этого вступила в противоестественный для себя военный союз, направленный против Германии.

Еще одним плюсом будет то что, Калифорния получит шанс стать настоящим финансовым центром мира. Россия, США, Япония, возможно и другие страны, все они будут кормиться с рук у государственного банка Сан-Франциско.

В таком раскладе даже не обязательно уничтожать Штаты, о чём я думал еще недавно. Достаточно будет их накрепко к нам привязать финансовой удавкой. Им всё равно не суждено будет стать той страной, которую я помню: с мощнейшей промышленностью и большими запасами природных ресурсов.

Американский доллар не станет международной валютой, мошной армии и флота у них тоже не будет. А без всего это пусть существуют в тех границах, которые им очертит Калифорния.

***

Когда мы с Мэдисоном уже пожали друг другу руки, в кают-компанию зашёл Янис. Это грубейшее нарушение всех моих инструкций, должно было случиться нечто очень важное, чтобы он так сделал.

— Господин президент, — нарочито официально обратился он ко мне. Вы нужны на мостике.

— Прошу меня извинить мистер Мэдисон, — сказал я и вышел за дверь, там я набросился на Яниса:

— Какого чёрта ты творишь? Зачем я тебе?

— Простите мистер Гамильтон, — дальше Янис перешёл на русский, рядом стояли сопровождающие Мэдисона, — сообщение с "Дежнева", еще одно.

Он подал мне расшифровку сообщения светового телеграфа и погрузился в чтение.

С дирижабля, который медленно наворачивал круги вокруг фрегата сообщили что вокруг нас четырнадцать неизвестных кораблей: фрегаты, корветы, шлюпы и флейты. Флагов на их мачтах не было. И что хуже всего десять из них двигалось в нашу сторону, часть галсами, а часть с попутным ветром.

— Что думаешь? — спросил я у Яниса.

— Это явно за нами, мистер Гамильтон, — ответил мне грек.

— Ставь все паруса, машина полный вперед, надо уносить отсюда ноги, — приказал я Янису, а сам вернулся к Мэдисону.

Тот безмятежно сидел в кресле и пил виски, у ног американского президента лежал мешок с золотом.

— Джеймс, — обратился я к нему, — кто из вашей администрации знает куда вы направились

— Буквально несколько человек, Александр. А что?

— То, что вокруг нас полтора десятка кораблей, и они направляются к нам.

— Откуда вы знаете?

— Над нами кружит мой дирижабль.

— Что это за корабли?

—Они без опознавательных знаков. Кто из ваших мог проболтаться? Эти парни явно не на чай к нам собрались, а за золотом.

— Люди из моей администрации знали всего о пятидесяти тысячах. Если тут полтора десятка кораблей, это слишком мелко.

— Верно, но я стою намного дороже. Президент страны с самым большим золотым запасом в мире это очень ценный заложник, самый ценный в мире.

—Что вы будете делать?

— Я собираюсь драться. корабль у нас хоть и тсарый, но маневренный и с очень мощной артиллерией.

— А что делать мне и команде моей шхуны?

— Вашим людям я не завидую, шансов спастись у них минимум, вырваться из кольца они не смогут, угнаться за моим фрегатом, скорее всего тоже. Сколько у вас людей?

— Двадцать пять человек.

— Чёрт с вами, хоть это и займет какое-то время, которого у нас нет, я беру всех на борт. Ваши люди будут работать на насосах в трюме.

— Спасибо Александр!

— Потом будете благодарить, когда выберемся отсюда.

Глава 4

— Ветер усиливается, мистер Гамильтон, — сказал Янис.

"Сан-Хуан" вот уже полтора часа шёл на встречу четырём неизвестным кораблям. За кормой осталась покинутая экипажем и подожженная шхуна Мэдисона. Сейчас её команда под присмотром моих вооруженных людей вовсю вкалывала на ручных насосах в трюме. Сам американский президент стоял рядом с нами на мостике.

С "Дежнева" передали, что до противника, в том что нам придётся драться никто не сомневался, осталось каких-то десять миль. Чуть больше часа.

— Я вижу, что скажешь? Будет шторм?

— Возможно, мистер Гамильтон, — он посмотрел вверх, замолчал на несколько и продолжил, — скорее всего будет.

— Хорошо, надо будет отослать цеппелин. В шторм он всё равно бесполезен.

— Думаю, у нас еще полно времени, несколько часов точно.

— Жаль, я бы предпочёл шторм драке.

— Почему? Пушки на "Сан-Хуане" хоть и старые, но порох-то новый и ядра тоже. Перебьём их на дистанции, меня как раз шторм больше смущает, учитывая в каком корабль состоянии.

— Посмотрим, всё в руках Божьих.

Когда я сказал это Янис, с подозрением посмотрел на меня. То что я не религиозен было известно практически всем в Калифорнии и мои слова стали для него неожиданностью.

Я и сам не знал, почему сказал это, кроме предчувствия, что всё будет хреново, никаких других причин не было. Эх, надо было надавить на Мэдисона и встретится с ним во Флориде.

— Вам страшно, Джеймс? — обратился я американскому президенту.

— Не буду скрывать, да. Мне страшно.

— Да, ситуация сложная, но мы попробуем прорваться. У нас преимущество в скорости, маневренности и огневой мощи над каждым из кораблей противника. Если удастся справится с той четверкой что перед нами, то всё будет хорошо...

Прошёл еще час. Янис приказал забрать мористее, чтобы не выходить строго на четыре корабля, а оставить их по левому борту. Так удобнее будет стрелять.

Ветер стал еще сильнее, и Джеймс Александр передал на "Сан-Хуан" что "Дежнев" уходит в Сент-Августин. В принципе в его нахождении здесь не было необходимости. Преследователи сильно отстали, и сейчас было понятно, что всё может обойтись.

Ближе всех к нам был фрегат, судя по обводам, очень похожим на "Сан Хуана" - испанский. Он медленно поворачивался к нам, готовясь открыть огонь. Янис его опередил, и левый борт нашего корабля покрылся дымом.

Первый залп был в никуда, сплошные недолёты, как и три последующих. Наконец безымянный оппонент повернул и тоже выстрелил. В паре десятков метров перед нами выросли здоровенные фонтаны воды.

— Что это мистер Гамильтон? — закричал Янис, — Не может такого быть, чтобы они били так далеко!

— Ты слепой? Сам не видишь? У этих уродов тяжелые пушки и как минимум наш порох.

— Но откуда? Я не понимаю, — последние слова Янис кричал сквозь звуки канонады, его канониры дали еще один залп, на который противник ответил своим. Снова по нулям, испанца только накрыло брызгами, а его ядра легли с очень большим недолетом.

— Думаю что я знаю откуда. Мы же снабжали оружием Мексику. Наш порох мог взяться только оттуда, тем более что это испанец.

Следующие десять минут ни мы ни испанцы не могли добиться попаданий, их большие пушки, я так думаю что двадцати четырёх фунтовые всё время мазали а мелочь просто не добивала. Наши восемнадцатифунтовки тоже не могли похвастаться точностью. Но это изменилось и, к сожалению, не в нашу сторону.

Когда мы уже почти прошли мимо, враг не успевал доворачивать, очередной залп таки попал по "Сан-Хуану", нам прилетело точно в корму и корабль как будто встал, а затем начал поворачивать в сторону противника.

— Гребной винт поврежден а руль заклинило! — отрапортовал мне Янис когда сам получил доклад от своего помощника.

— Твою мать, теперь мы мишень, — ответил я.

Положение из хорошего превратилось в катастрофическое. Мы лишись хода и впервые в этом мире у моего корабля не было превосходства в огневой мощи. Нас вполне могут сейчас расстрелять.

Правда, канониры Яниса, наконец, добились попаданий и испанец исчез из виду в клубах дыма. Когда он немного расселся, то мы увидели что одна из мачт повалена и правый борт проломлен в нескольких местах. Правда фатальных повреждений испанец не получил надо было добить.

Наши залпы прогремели почти одновременно, вот только результат был совсем не тот который можно было ожидать. Испанец буквально взлетел на воздух, а мы попали под очень близкое накрытие взрывов двух разрывных бомб.

— Хоть убейте, мистер Гамильтон, я не понял, что сейчас было. Эффект слишком большой, — сказал Янис, — не должен он был взрываться так.

— Я думаю у них ядро начинённое динамитом взорвалось в стволе, а через это еще ядра сдетонировали. Мы же не только порох Мексике поставляли, но и ядра.

— Хорошо что у них кордитных ядер на борту не было.

— Подожди, Янис, тут еще по близости тринадцать его дружков.

Пока мы вели бой с этим фрегатом к нам подошли трое его дружков, еще один фрегат и две достаточно крупные шхуны. Из-за поломки гребного винта и руля скорость у нас сильно упала, да еще и пробоины в корме давали о себе знать, поэтому вскоре мы оказались в кольце, еще и на горизонте показались паруса.

— Вот сволочи, далеко, не достанем, — сказал Янис, противники старались держать дистанцию, — ждут когда остальные подойдут.

— Вот что, дружок. Прикажи увеличить навеску пороха в полтора раза. Да, я знаю что это опасно, пушки могут не выдержать, но что делать.

Эта мера сработала где-то с десятого залпа мы утопили одну из шхун. Поняв что они в зоне досягаемости противники попытались уйти еще дальше, по тому что фрегат не вступил с нами в бой я сделал вывод что у него на борту нет наших боеприпасов а со старым арсеналом очередной испанец не решился подходить.

Ну а потом к нам всё-таки пришёл шторм. Вражеская эскадра не успела нас добить, это попыталась сделать природа...

***

Сент-Августин, Флорида, семь часов спустя.

— Господа, что будем делать? — Спросил у команды дирижабля "Семен Дежнев" его капитан, Джеймс Александр Гамильтон. Он был в сложной ситуации, первый рейс цеппелина под его командованием и сразу такое

Джеймс Александр, как и все остальные дети Александра Гамильтона любил своего отца, то что им пришлось несколько лет прожить в Европе, конечно, отложило свой отпечаток, но сейчас всё вернулось на круги своя, даже с учетом того что отец изменился.

Сейчас юному капитану хотелось как можно быстрее вылететь туда, где возможно терпит бедствие корабль отца. Но он не мог этого сделать, шторм еще не стих. Поэтому он собрал команду, если все выскажутся лететь, "Дежнев" полетит.

— Разрешите мне, господин капитан, — встал младший моторист Степанов. Он бы моложе всех, и считался самым младшим членном экипажа.

— Говорите Кондрат.

— Я считаю надо лететь, господин капитан, все знают, "Сан Хуан" посудина старая, может не выдержать шторма, тем более, если там бой был. Всё ж таки четырнадцать против одного.

— Да ладно тебе Кондрашка, — сказал его начальник Степанова, пожилой уже испанец, которого все уважительно называли сеньор Перес, — У "Сан Хуана" и ход лучше и пушки. Ничему ему сделается. Но идти надо, тут я согласен...

Постепенно высказались все члены экипажа, мнение было единогласное: надо лететь.

— Хорошо, господа, спасибо. Той части команды, которая не занята непосредственно управлением цеппелина и обслуживанием его машин приказываю остаться. Возможно, нам придётся кого-то забирать.

— Как вы это представляете, господин капитан? — спросил у Джеймса Александра его старший помощник.

— Очень просто, снизимся, насколько сможем, откроем двери и скинем канат. Эвакуируемого привяжут к нему, и мы его поднимем.

Через Полчаса "Семён Дежнев" был в воздухе и взяв курс на северо-восток направился к тому месту где видели "Сан Хуан" последний раз...

***

Шторм отнёс повреждённый корабль еще дальше по направлению к Багамским островам. ""Сан Хуан" даже, несмотря на повреждения, полученные в бою и течи в трюме с честью сопротивлялся стихии, казалось даже что корабль уцелеет.

Но нет, подвела машина, от которой работал основной насос. В самый неподходящий момент она встала, и корабль начал тонуть. По счастью это произошло когда шторм начал ослабевать, но всё равно, волнение было слишком сильным и имеющиеся на борту шлюпки нельзя было спустить. Так что всё, что мы могли, это продолжать бороться за живучесть гибнущего корабля.

Хорошо хоть что нашим противникам тоже пришлось не сладко. Сначала вообще на нас свалилась дикая удача или Божья помощь, тут уж каждый сам для себя решит. Два вражеских корабля, шхуна и фрегат, которое были ближе всего к нам столкнулись.

На фрегате, почему-то замешкались со спусканием парусов, и мощнейший порыв ветра придал ему такое ускорение, что эта махина с огромной скоростью промчалась мимо нас, чудом не задев, и протаранила шхуну.

Та не пережила этого столкновения и затонула разломившись на двое, фрегат же получил пробоину в носовой части и тоже затонул. Мы остались одни.

Спустя двенадцать часов заполненных адски тяжёлой работой шторм утих а "Сан Хуан" готов был вот-вот пойти на дно от принятой воды. Правда, мы начали спуск спасательных шлюпок и спасательных плотов, которые были изготовлены из подручных материалов, благо корабль деревянный.

— Держитесь Джеймс, — сказал я Мэдисону, тот лежал на дне шлюпки, а я перевязывал ему голову.

Несчастному Мэдисону не повезло, из-за удара одной из волн он потерял равновесие и что было силы ударился макушкой головы о переборку в трюме. Как итог это Мэдисон получил не только рассечение с кровотечением, но и сотрясение мозга и самое главное, компрессионный перелом позвоночника.

— Спасибо, Александр. Вот уж не думал что ваши слова о медицине сбудутся так скоро.

— Подождите, это только несчастный случай. Да и вообще, мы с вами Бог знает где. Надеюсь что найдут нас не эти, — сказал я имея ввиду нападавших. Попробуйте пошевелить пальцами рук и ног. Получается?

— Вроде бы да.

— Хорошо, может быть нам повезло, и вас не парализует.

— Надеюсь.

— Правильно, а теперь отдыхайте, силы вам еще понадобятся.

Вот ведь ситуация, где мы неизвестно, и нет никакой гарантии, что сейчас на горизонте не появится один из напавших на нас кораблей и всё закончится. Но Бог миловал. Нас нашёл "Семён Дежнев" и началась чертовски рискованная операция по эвакуации почти пяти сотен человек.

Сначала цеппелин принял на борт несколько тяжелораненых, включая президента Мэдисона. Из одежды я скрутил для него шейный воротник, в это время остальные моряки на шлюпке колотили крепкий деревянный щит. Затем мы привязали его к нему, и команда дирижабля подняла пострадавшего наверх.

Затем "Дежнев" принял на борт почти пятьдесят человек, включая меня. Не то чтобы я хотел этого, но команда моей шлюпки, как и всех остальных просто отказалась эвакуироваться впереди своего президента.

К тому же, еще один врач на борту цеппелина точно был не лишним, тем более врач такого уровня как я. Правда, прежде чем заняться больными, мне пришлось принять участие в небольшом совещании.

Дело было в том, что у нас возник вопрос, куда лететь. До Бермуд три часа лета, а вот до Сент-Августина намного больше, шесть.

Правда, лететь на Бермуды было опасно, никто же не знает, кто на самом деле стоит за нападением, а там хозяйничают англичане. Да и вообще, В Сент-Августине есть причал для дирижабля, и условия для размещения раненых. А как там, на Бермудах, неизвестно.

В итоге мы решили лететь во Флориду, тем кто пока остается здесь мы спустили с цеппелина всю имеющуюся провизию и воду, оставив только необходимое для работы машин количество и взяв на борт еще двадцать человек направились в Сент-Августин.

Пока мы летели, я сделал две операции, к сожалению, наркоза на борту не было, поэтому пришлось обойтись спиртом. Одному матросу я ампутировал раздробленную ступню, второму пришлось извлекать из брюшной полости большой такой кусок переборки. Скорее всего, жить будут оба.

У Мэдисона же всё было не очень хорошо. Сотрясение мозга дало о себе знать, и его буквально полоскало. Учитывая еще и перелом позвоночника это очень неприятно. Но помочь ему сейчас не было возможности.

Джемс Александр и его мотористы не жалели топлива и ресурса двигателей цеппелина и в итоге мы долетели до Сент-Августина всего за пять часов. Выгрузка раненых и всех стальных, загрузка водой, провизией и топливом заняла час и вот мы уже в воздухе.

Всего мы сделали еще три рейса. Всё это время шлюпки и плоты дрейфовали к Бермудам. Ну а когда цеппелин с донельзя уставшей командой прибыл в четвертый раз за очередной партией наших моряков, то мы увидели, что они благополучно высадились на берегу возле Гамильтона, столицы Бермуд. Спасательная операция была закончена.

***

Правда, неприятности только начинались. Неизвестные корабли по прежнему представляли угрозу для нас, а силы, способной однозначно выйти победителем из морского сражения у нас не было.

В Сент-Августине не нашлось никого, кто бы был готов отправиться на Бермуды за моими людьми, пришлось, скрепя сердце, идти на поклон к англичанам, точнее к губернатору Кубы.

Сам я отправится в Гавану не мог, кто знает, что меня ждёт, пришлось отправить вместо себя посланника, и выступил один из спасенных офицеров с погибшего "Сан Хуана". Он отправился на Кубу на английском флейте, который очень удачно стоял в Сент-Августине, бывшие враги, испанцы Флориды и англичане потихоньку наращивали торговлю.

Наш гонец вернулся через три недели. И новости которые он принес, были обескураживающие.

Губернатор Кубы, английская колония на Бермудах управлялась из Гаваны, потребовал за моих людей выкуп. Всего на Бермудах было двести четыре человека. Вот господин Уильям Морроу, так звали недавно назначенного губернатора Кубы и потребовал двести четыре тысячи золотых калифорнийских доллара. Расчет, очевидно, был на то что сейчас у меня есть солдаты во Флориде, семинолы внушили англичанам уважение, но нет кораблей. К тому же последний бой "Сан Хуана" показал что на море у моих старых кораблей больше нет преимущества. Мы только чудом уцелели.

— Губернатор Морроу назначен напрямую из Лондона, минуя Кингстон или Йорк, — рассказал мне Александр Младший. О нём говорят, что он крайне самоуверенный и при этом ограниченный человек, который считает что адмирал Кокрейн не добился успеха в Калифорнии по собственной глупости. Но я уверен что это с деньгами это его личная инициатива. Никто в Лондоне не стал бы сейчас портить с Калифорнией отношения.

— С чего ты взял?

— Я не только с нашими... — с американскими чиновниками, — поправился он, — переговоры вёл в Вашингтоне и Нью-Йорке, но и с английскими дипломатами.

— Ясно, значит это личная инициатива одного жадного упыря. Хорошо.

— Ты же не будешь ему платить?

— Конечно нет, не буду.

— Тогда как ты будешь решать эту проблему?

— Нам нужно снова послать посланника в Гавану. Пусть он сообщит этому Морроу что я отправился в Калифорнию за деньгами. В качестве моей гарантии готовности платить Губернатор Кубы получит тысячу долларов.

— Ты собираешься платить?

— Только эту тысячу.

У этого Морроу, с его точки зрения безупречный план, в котором всё предусмотрено. Ведь если посмотреть на эту ситуацию глазами человека начала девятнадцатого века я и правда ничего не могу сделать.

Но платить я не буду. Не важно частная это инициатива одного жадного дурака, или он действует с разрешения Лондона.

Это терроризм и поступать нужно соответствующе.

Глава 5

Учитывая, что платить я не собираюсь, у меня было три варианта:бросить моих людей, договорится с англичанами, с губернатором Броком, если быть точным, или нанести удар по Гаване.

Первый вариант мне не подходил, мои люди должны знать, что их не бросят, и что за них будят драться. Это важно, потому что через год-два нас ждёт очень большая война на другом конце мира и цели войны для большинства, на самом деле для почти всех, непонятны.

Это когда на нас напали испанцы, англичане и снова испанцы всё было понятно, пришёл враг и его надо уничтожить. Это понятно всем коренным народам Калифорнии: олони, винту, тонгва. Европейским жителям Калифорнии тоже всё ясно: врага пришли отнять наше золото. Непонятная война Европе с непонятными французами это совсем другое. Это чужая война.

Поэтому, мне важно чтобы моя неоднородная армия пошла за мной просто потому, что я так хочу. Сейчас это так, люди верят мне, я по-настоящему делаю их жизнь лучше, как европейцам, так индейцам. Но если я брошу две сотни моряков, то отношение может измениться.

Переговоры с Броком может быть и хорошая идея, но чем-то она мне не нравится, поэтому надо бить. Аккуратно, но сильно.

На восточном побережье у меня после утопления "Сан Хуана" ничего не осталось, гнать боевые корабли с Тихого океана это пара месяцев, да и там сейчас одна "Святая Луиза", "Стелла Марис" сопровождает "Флориду" в её путешествии в Россию, с ними же ушёл "Кадьяк". Остаётся только шестерка наших корветов. Это, конечно, мощь такая, что любого противника сможет раздавить, но проблема в том, что они просто не дойдут до Флориды без угольного транспорта.

Тот, кто спланировал эту операцию, очень хорошо всё просчитал и подловил "Сан Хуан" в очень удобное время. Если прибавить к этому то, что на утопленном испанском фрегате были наши ядра и порох, которые поставляли только в одну страну, то станет ясно: мексиканцы к этому точно причастны.

Когда моя армия отправиться в Россию ей будет нужен надёжный тыл и уверенность что никто на Калифорнию не прыгнет, пока большая часть наших сил будет за океаном. Значит, надо и с южными соседями разобраться.

Пока мы летели домой, я думал, как поступить и в итоге пришёл к выводу, что придётся переменить собственное решение насчёт военного применения цеппелинов. Я решил демонстративно сжечь парочку английских кораблей, которые стоят в порту Гаваны, и одновременно с этим раскидаем над городом листовки, где будет объяснено, в чём дело. Если этот Морроу не поймет что нужно делать, то мы повторим еще раз, а потом, при необходимости еще раз.

А вот после того как мы нанесём удар по Гаване, мой посланник, скорее всего им будет Александр Младший, отправится в Йорк, к губернатору Броку. Задачей у моего сына будет убедить англичан, что всё произошедшее в Гаване это следствие необдуманных поступков губернатора Морроу и после освобождения моих людей и принесения извинений инцидент будет исчерпан.

На первый взгляд задача сложнейшая, всё-таки Великобритания это колосс против Калифорнии, весовые категории просто несопоставимы чтобы в одну каску, без поддержки какой-то могущественной державы делать такие заявления и что-то требовать.

Но это только на первый взгляд, если копнуть чуть глубже, то не всё так однозначно.

Во-первых, у Александра младшего будет очень серьёзный козырь на переговорах с Броком: дамоклов меч бомбардировок всех крупных городов в британских колониях. Чем принципиально отличается Гавана от Монреаля или Йорка? Да ничем.

Во-вторых, и это может быть даже важнее, есть и еще один аргумент: оставленный в Сент-Августине президент США Джеймс Мэдисон.

Характер его повреждений был такой, что совершенно нет никакой разницы, где он будет находиться, во Флориде или в Калифорнии. Все что сейчас требуется это время и покой. Недели через две-три уже будет понятно, пронесло его или нет.

Поэтому я его оставил в поселке при базе цеппелинов. Там есть, кому за ним присмотреть, как-никак мои врачи во Флориде имеются. Да и с охраной всё более чем хорошо: несколько сотен до зубов вооружённых семинолов, которые знают что это очень ценный для Белого Духа человек.

Мэдисон мне важен, потому что сейчас есть реальный шанс консолидации абсолютно всех антианглийских сил в Северной Америке: Калифорния с её индейскими союзниками плюс Соединенные Штаты.

Этот альянс может вообще выкинуть красномундирников с континента, да и их мексиканским прихлебателям тоже достанется по полной программе. Сила однозначно будет на нашей стороне. Если оставить в стороне Мексику, она в любом случае попадает под раздачу, и посмотреть на английские колонии, то получится вот такая картина:

Каждый рейс Цеппелина из Калифорнии это пять тонн оружия и боеприпасов, а у нас их два. Один будет работать транспортом, а другой бомбардировщиком. Пока один будет бомбить города в Канаде, на Кубе и на остальных островных колониях Великобритании, второй привезет достаточное количество боеприпасов и стрелкового оружия и для союза Ахайи с Текумсе и команчами, и для американской армии. В итоге союзники смогут ударить и на севере, в Канаде, и на юге, в Луизиане.

С английским флотом чуть сложнее, у американцев на море вообще ничего нет, а бомбить английские корабли в море это просто глупый расход дефицитных бомб, которых у нас, вообще-то, пока нет вообще.

Но корабли не могут всё время находиться в море. Стоит им встать на якорь в каком-нибудь из британских портов, то всё: они мишень. Они ничем не будут отличаться от зданий, и уничтожать их станет намного больше. Для того что бы мониторить ситуацию в Атлантике я хочу привлечь к операции не только цеппелины, но и пегасы. Они будут выполнять роли наблюдателей и разведчиков.

Английские корабли, у побережья Северной Америки, все, а не только военные, будут рано или поздно уничтожены и море станет нашим, а там и станут возможны десантные операции на Кубе и других островах Карибского бассейна.

В итоге из-за жадности одного козла британская корона лишится вообще всех колоний в Северной Америке и от такого удара она может и не оправится. Я думаю, что это очень сильная позиция на переговорах.

Но слова обязательно должны быть подтверждены действиями. Практика это мерило истины, без сожженных на рейде Гаваны кораблей Брок и его приближенные просто не поверят в то, что всё перечисленное возможно.

И, пожалуй, переговоры мне нужно будет вести самому, и отправлюсь я не в саму Канаду, а в Профестаун Текумсе.

***

— Так, господа, я собрал вас не просто так. У меня есть очень важное задание для всех вас. И это задание первоочередной важности.

Сразу по прибытию в Сан-Франциско я собрал все экипажи дирижаблей, инженеров с завода по их производству, оружейников и электротехников. Всех тех, кто будет решать вопрос превращения сугубо гражданских цеппелинов в бомбардировщики.

После краткого описания сложившейся ситуации с заложниками я поставил задачу:

— Мне нужно чтобы вы, господин Лемтакис, — я повернулся к Костасу, разработали для меня бомбу, которую может нести цеппелин. Я не думаю что бомба по устройству будет сильно отличаться от фугасного снаряда: взрыватель ударного действия, кордит корпус...

— Простите, господин президент, — подал голос Семён Колокольцев. Изобретатель парашюта тоже был здесь, — для бомбы еще нужно будет оперение как у стрелы, или что-то подобное. Иначе она может перевернуться, пока будет падать и взрыватель не сработает.

— Важное замечание Семён, спасибо, – кому как не ему знать, как себя ведут предметы, которые скидывают с высоты, логично, что он сразу сделал такую ремарку — ты тоже займешься работами над бомбой.

— Ясно, господин президент.

— Теперь к тебе Лука, — обратился я к главному конструктору наших дирижаблей, — ты должен будешь вместе с нашими электротехниками разработать подвеску для сброса бомб. Мне нужно чтобы вы открывали ворота грузовых или пассажирских отсеков и руками выталкивали бомбы. Бомбы должны висеть под брюхом и сбрасываться нажатием копок в кабине.

— Это скорее работа для электротехников, я и мои люди тут не нужны, — ответил Лука.

— А ты всё равно займись, не дай Бог что случится.

— Ясно, мистер Гамильтон, сделаю.

— Хорошо. И вот еще что, к твоим спортсменам, — я имел в виду экипажи Пегасов, — и к тебе будет еще одна задача. И вот тут нужен ты.

Мне нужно чтобы цеппелины не просто сбрасывали бомбы, но и попадали куда нужно. Экипажи Пегасов собаку съели в точных сбросах капсул с докладами со своих дирижаблей. Придумайте мне пусть примитивный, но прицел для бомбометания с цеппелинов.

— Простите, что перебиваю, господин президент, — прервал меня один из командиров Пегасов, — у нас уже целая схема разработана как капсулы на землю сбрасывать. Не нужен никакой прицел просто надо чтобы мы, — он имел в виду наблюдателей, — были в составе экипажа цеппелина.

— Хорошо если так, но всё равно вы должны мне показать свою науку и потренироваться с макетами бомб.

— Сделаем, господин президент.

— Хорошо, — кивнул я, — и наконец, о сроках. На всё про всё у вас десять дней. А теперь работайте.

***

Следующее совещание было с военными. Плетнев, де Карраско, Игнатов и прочие.

— Иван Петрович, придётся вам поработать дипломатом, — сказал я Плетневу.

— Простите, мистер Гамильтон. Что вы имеете в виду?

— Да, надо подробнее поставить вам задачу. Нападение на "Сан Хуан" было совершено с применением вооружения, которое мы поставляли в Мексику и только в Мексику. Значит, наши соседи причастны к нападению на меня лично.

— Это Casus Belli, — сказал де Карраско.

— Верно, господин военный министр, самый настоящий Casus Belli. И я намерен этот повод использовать. Похода в Калифорнию этим уродам не достаточно было, чтобы понять, что в нашу сторону даже дышать не надо, не то, что смотреть злобно. Значит, надо объяснить еще раз.

Вы, господин Плетнев возьмете всю нашу эскадру, все шесть корветов, и отправитесь в Акапулько. Там вы передадите властям города ультиматум к "правительству трёх падре": выдать всех причастных к нападению на фрегат "Сан Хуан".

— Мексиканское правительство в Мехико, а не в Акапулько.

— Ничего страшного, подождете, на рейде столько сколько нужно.

— Дальности хода и запасов провизии и воды не хватит на такой рейд. Но если вы дадите добро на использование парохода "Калифорния" в качестве суда снабжения, то это возможно.

— Да, можете задействовать "Калифорнию", я разрешаю.

— Ясно.

— Если ультиматум будет, отвергнут, сносите ко всем чертям и порт Акапулько, и резиденцию тамошнего мэра и арсенал с казармами. Все военные объекты в этом городе должны быть уничтожены. Как закончите с Акапулько переходите к другим портовым городам на западном побережье Мексики. Война значит война. Не мы это начали.

— Будет сделано, мистер Гамильтон.

— Теперь переёдем к вам, господа армейцы. Готовьтесь выступать к южной границе. Если ультиматум будет, отвергнут, мы вторгнемся на территорию Мексики и двинемся в направлении Мехико. Планы подобной кампании вы составляли еще когда возник первый инцидент с нашими соседями. Сейчас настало время снова достать их из сейфа.

— Будет сделано, господин президент, — ответил де Карраско, — у меня предложение.

— Слушаю вас.

— Вы же полетите на Восток, во Флориду.

— Да, всё верно, после атаки на Гавану мне нужно будет отправиться на переговоры с губернатором Броком.

— Операция в Мексике будет зависеть от исхода этих переговоров? Если англичане согласятся с вашими условиями, то мы не бьём по соседям?

— Нет, операция в Мексике не зависит от исхода переговоров с Броком. Я хоть и считаю, что у нас есть локальное превосходство над англичанами в Северной Америке, но это опасный противник. Поэтому важно договорится.

Другое дело Мексика. Их надо поставить на место раз и навсегда, раз уж они дали повод, мы им воспользуемся. В идеале бы вообще свергнуть тамошнее правительство и поставить там нашего человека.

— Это может получиться, мистер Гамильтон, — сказал де Карраско, у меня достаточно бывших мексиканских роялистов среди офицеров. Можно и найти среди них кандидатуру на роль будущего мексиканского короля.

— Как говорят русские, давайте не будем делить шкуру неубитого медведя и сначала победим в войне. Так что у вас было за предложение?

— Команчи, мистер Гамильтон. Раз уж войне с Мексикой быть, а у нас есть теперь такие союзники, пусть они тоже поучаствуют. Мы ударим с запада, а они с востока. Тем более что частично земли команчей это и так Мексика, я имею в виду Техас.

— Хорошая идея. Мистер Игл, вы полетите во Флориду на переговоры с команчами? — спросил я у Билли, бывшего заместителя Джонни Фиста.

Теперь Билли Игл снова был заместителем, только теперь уже у де Карраско и отвечал за наши "индейские" части, за их снабжение, пополнение и прочее.

Я хоть и являлся для местных чуть ли не абсолютным авторитетом, всё равно роль Билли была очень важна. "Белый Дух и шаманы белого Бога там, в Белом Городе, а Билли Игл всегда с нами, на земле". Так говорили старейшины индейских поселений разбросанных по всей Калифорнии.

И кто такой Билли Игл знали уже далеко за пределами Калифорнии, лучшей кандидатуры для переговоров с команчами просто не было.

— Да, Белый Дух, я сделаю это, — ответил Билли. Выглядел он очень необычно. Мундир полковника армии Калифорнии и традиционная головная повязка олони. Кроме него только семинолам из числа тех, кто пришёл со мной в Калифорнию, можно было нарушать форму одежды.

— На этом всё. Приступайте к работе.

***

Разработать авиационную бомбу с нуля за десять дней было невозможно, но мои инженеры и не стали этого делать. Решение было готово буквально через пару часов после совещания и на следующее утро начались эксперименты, а потом и изготовление пробной партии бомб

Костас сотоварищи просто взяли неснаряженный корпус восьмидесятимиллиметрового снаряда, добавили к нему оперение, потом снарядили взрывчаткой и поменяли взрыватель, перед вылетом нужно будет бомбу взводить вручную.

На внешней подвеске цеппелина будет пять десятков этих эрзац бомб. АН самом деле можно и больше, до сотни, но мы решили, что первые пару вылетов дирижабль сделает с половинной нагрузки. Бомбы будут на половину фугасные, а на половину зажигательные. Для кораблей на рейде Гаваны то, что нужно.

Пока оружейники готовились, "Семен Дежнев" изменился внешне. Вместо государственного флага Калифорнии на корпусе был изображён боевой флаг нашего флота. Вставший на дыбы медведь на красном фоне. Из-за огромных размеров дирижабля изображение было хорошо видно. Во всяком случае, в подзорную трубу.

Я об этом даже не думал, Мария Мануэла справедливо заметила, что после атаки на Гавану дирижабль в небе будет вызывать чувство страха и надо сразу обозначить, когда нас следует бояться.

Если медведь на белом фоне спокойно идёт по своим делам, то никаких проблем. Если Разъяренный медведь встал на дыбы, знайте, к вам смерть прилетела на огонёк.