Авантюрелла Часть 3. Сорные травы

Глава 1. Послание

Фитилек настольной лампы нещадно чадил, пламя за пузатым стеклом готово было вот-вот угаснуть. Голова гудела; вдобавок, нос и щека изрядно распухли и ныли – как будто кто-то со всего маху впечатал его физиономией в столешницу. Черепашка застонал и принялся разбираться со своими конечностями. Возле двери, стоя на четвереньках, приходил в себя Вавона. Судя по всему, вора мутило, и он размышлял – блевануть прямо сейчас или всё же немного погодя. Стоило Черепашке подумать об этом, как к горлу подкатил едкий горячий ком. Справедливо рассудив, что убирать испоганенную кают-компанию припашут не кого-нибудь, а именно его, горбун крепко ухватил товарища за локоть и потянул к трапу. У него не было ни малейшего представления о том, что же случилось – но тошнить в любом случае следовало на свежем воздухе, и, желательно, за борт; это он усвоил твёрдо.

С чувством несказанного облегчения одарив остатками ужина пески, он огляделся. Руктин Бэд и Бруто тоже были тут – цеплялись ванты, пытаясь удержаться в вертикальном положении; судя по тому, как у обоих разъезжались ноги, чувствовали они себя немногим лучше. По палубе метался, изрыгая проклятия, Черный Пит. Мимо со скоростью улитки ползли назад береговые огни – похоже, они шли Трещиной вдоль самого берега, на одних только геомагнитах.

– Ну что, очухался, наконец?! Приди в себя, у нас нет времени на всякое дерьмо! – Пит подскочил к Черепашке, схватил его за грудки и принялся трясти. – Давай, живее! Мне нужен хоть кто-то, кто знает, как управляться с этим чертовым корытом!

Вяло отпихнув абскондита, Черепашка поплелся к штурвалу. Он по-прежнему не понимал, что вокруг происходит – но надо было взять хотя бы дюжиной футов дальше от кромки берега: киль то и дело чиркал по камням. На мель они до сих пор не сели буквально чудом.

– Слава Вседержителю и его ангелам, наконец хоть кто-то явился! – балагур Фиск с готовностью уступил Черепашке полированные рукояти. – Горазды вы дрыхнуть, ребята – причем как раз тогда, когда пришло время уносить ноги! Я, между прочим, в жизни ничем сложнее лошади не управлял!

– Парус! – взревел где-то позади них Черный Пит. – Хоть одна сволочь поднимет, наконец, парус?!

Спустя каких-то полчаса понуканий, ругани и взаимных обвинений, всё понемногу устаканилось. Подняли парус; слегка пришедший в себя Вавона занял место рулевого. Раздраженный до крайности Черный Пит меж тем едва не сцепился с Бруто. Больше всего чифа нервировала пушка, в наглую стоявшая возле мачты – как выяснилось, колесный лафет никоим образом в трюмный люк не пролезает. Бруто потребовал от абскондитов немедленно убрать треклятую штуковину с палубы, в противном случае грозя спихнуть её за борт – поскольку первый же полицейский, её заметивший, сходу поднимет тревогу.

– Дружище, успокойся! Сейчас ночь! И потом, неужто ты думаешь, у полиции нет других дел, кроме как пялиться с берега на нашу скорлупку? Да хоть бы и заметили, дальше-то что? – увещевал Бруто Фиск.

– Не «бэмы», дурень! Патрульные Трещины! Они имеют право досмотреть любое судно, которое им не понравится! Здесь полно охотников за контрабандистами! Очнись, мы в самой серёдке осиного гнезда!

Пушку в конце концов установили на корме, притянув канатами к стойкам фальшборта и накрыв запасным парусом. Выглядело это в высшей степени подозрительно; оставалось надеяться лишь на темноту и авантюрьерскую удачу – но запасы последней, они, похоже, вычерпали до дна.

Бруто вскоре осенило, что ствол можно снять с лафета, как и колёса – и тогда всё прекрасно пролезет в трюм. Он притащил было свой сундучок с инструментами, но тут внезапно вмешался Беда.

– Погоди-ка, – голос старика звучал напряженно. – Эй, Пит! У тебя ведь есть, чем зарядить эту красотку?

– Хоть ядра, хоть картечь, – пожал плечами абскондит. – А что?

– Видишь вспышки прямо по курсу? Это по наши души. Семафорят, требуют остановиться.

Бруто чертыхнулся сквозь зубы.

– Ну вот, насинаесся… – ни к кому в отдельности не обращаясь, проворчал Черепашка.

– Какие есть варианты? – хрипло спросил Пит.

– А никаких. Откупиться всё равно нечем. Да и не получится, уж больно паленый груз везем, – Беда с мрачной усмешкой покосился на собеседника. – Так что будем прорываться. Зови своих парней, пусть займутся пушкой; но без моей команды – не стрелять. Бруто, Черепашка – ставьте все паруса.

Шуточки и разговоры разом прекратились. Бодри и Фиск нырнули в трюм; команда «Амбассадора» занялась такелажем. Мимо скользили тёмные мачты стоявших на приколе судов. Ситуация осложнялась тем, что ветер был встречным – так что приходилось постоянно менять галсы. На полицейской шебеке вскоре поняли, что останавливаться ночные путешественники не собираются – и двинулись им навстречу, стремясь отрезать от устья фиорда. Суда сближались.

– Эй, на корме, приготовьтесь! – возвысил голос Беда. – Цельте в носовую часть, посередке – может, удастся повредить им геомагнит!

С борта шебеки проорали нечто не слишком вежливое; мгновением позже Вавона резко крутанул штурвал. «Амбассадор», накренившись, заложил петлю, едва не зацепив сторожевик и разворачиваясь к нему кормой. Трое абскондитов сгрудились возле пушки. Бодри и Фиск изо всех сил уперлись в колеса, Пит поднес пальник с тлеющим фитилем к затравочному отверстию – и над песками оглушительно грянуло.

– Есть! – торжествующий вопль Пита пронесся над палубой. – Попали! Они теряют ход!

Какие-то мгновения всем казалось, что они поймали судьбу за хвост. «Амбассадор» вновь развернулся, нацелившись носом на тёмное пространство меж двух расходящихся всё шире берегов, подсвеченных синеватыми огнями ночных фонарей. Но тут из ночной мглы впереди проступил силуэт крупного корабля. Сверкнуло пламя, и над песками раскатился гром пушечного выстрела.

– Предупредительный, – сквозь зубы процедил Беда. – Вавона, прижмись вплотную к берегу. Тогда они стрелять не станут – побояться разнести набережную.

– Разворачиваются бортом! – тревожно крикнул Бруто.

– Живее!

Вавона крутанул штурвал – и в тот же миг тёмный силуэт озарился чередой быстрых оранжевых вспышек. Грохот залпа накрыл «Амбассадор» одновременно с роем выпущенных ядер. Брызнула фонтаном щепы корма, пушка сорвалась с лафета, сметая тех, кто стоял рядом, надломилась перебитая посередине мачта, рей с трепыхающимся парусом рухнул на палубу.

– Проклятье, мой корабль! – яростно завопил Вавона.

Это было последнее, что слышал Черепашка, едва успевший взобраться на марсы. Полыхнуло пламя. Его вдруг со страшной силой подбросило в воздух – и зашвырнуло далеко в пески.

***

Черт его знает, что там было за мясо; сплошь плёнки, хрящи да жилы. Но привередничать не приходилось. Тим расплатился (сущий грабеж: пять стеллингов за ломоть сомнительного качества мясного пирога, завернутого в промасленный клочок газеты, и порцию чая из закопченного чайника), и отошел в сторонку, уступив место следующему едоку. Впился зубами в хрустящее, пережаренное, пахнущее луком тесто, заработал челюстями, бросая быстрые взгляды по сторонам – не толкнули бы ненароком. Расплескать слегка подслащенный, отдающий веником чай не хотелось: снова не нальют, пока не заплатишь, и вперед себя никто не пропустит; а очередь к лоточнику длинная... Да и денег в обрез: каждый медяк на счету!

…Цены тут на всё были прямо-таки бешеные. Тим поначалу считал, будто его хотят обдурить, признав в нем чужака – и не стеснялся в выражениях; ему равнодушно хамили в ответ. Осознание того, что четыре селена в Альдгравене – отнюдь не то же самое, что четыре селена в любом из тех мест, где ему довелось побывать, стало для юного авантюрьера неприятным откровением. Крохотная каморка, где он поселился, обошлась в половину всех средств; и за воду приходилось доплачивать отдельно. За отдающую ржавым железом воду острова Вервольт…

Он, похоже, исчерпал самую ценную авантюрьерскую валюту – удачу. Покинь он подворотню всего парой минут раньше – без проблем миновал бы злосчастный арсенал, свернул бы на узкую улочку, ведущую к порту, и успел бы на корабль. Да, но минутой позднее – и его бы не спасло ничего! Ублюдок Пит ни полусловом не обмолвился, какое черное дело задумал; с другой стороны, Тим сам выбрал следить за ним и его людьми. Откуда ж было знать…

В том, что за страшный взрыв несут ответственность абскондиты, сомнений не было: Тимси прекрасно помнил их разговор на борту «Амбассадора». Похоже, в команде Черного нашлись умельцы, ничуть не уступавшие Бруто. А он… Как ни крути, он остался жив – всё ж таки везение. Взрывной волной парня швырнуло обратно под низкую кирпичную арку; ощущение было такое, словно в тело с маху ударил огромный, набитый песком мешок – ударил и отбросил назад, хорошенько приложив обо что-то затылком, да так, что всё вокруг померкло…

Подворотня, бесспорно, спасла ему жизнь, защитив от пролившегося с неба смертоносного дождя обломков. Он не знал, сколько провалялся в отключке – может, час, а может, и больше. Когда он выбрался, держась за стену, ошеломленный, весь с ног до головы покрытый кирпичной пылью, на улице царил хаос. Ночное небо подсвечивали огни пожаров, повсюду валялись камни и осколки стекол. Военные, полиция, гарцующие всадники, гомон и крики – и всё это едва слышно, будто голову обмотали толстым слоем тряпья. С головой вообще тогда творилось что-то неладное, видать, здорово приложило! Тимси никак не мог сообразить, в какой стороне находится порт, и потерянно блуждал по улицам, которые все почему-то норовили свернуть не туда…

Он немного пришел в себя лишь под утро – и потратил ещё половину дня, прежде чем смирился с горькой истиной: «Амбассадора» нигде не было. Корабль, ставший для него домом, покинул Альдгравен. Его дожидаться не стали – впрочем, оно и неудивительно, учитывая обстоятельства. Нужно было решать, что делать дальше. Найти попутное судно до Фатагеллана? Но докуда конкретно? Вернется ли авантюрелла в Убилладу, или отправится в любой другой из прибрежных городов? И как их там разыскивать – расспрашивать угрюмых и подозрительных местных?

Можно, конечно, попробовать найти тех, с кем Черный Пит провернул это дельце; вот только весь путь Тимси проделал в фургоне, ночью – и не имел ни малейшего представления, в какую сторону идти. Да и потом: с чего бы фатагелланцам ему помогать? Скорей уж, напротив – прикончат по-быстрому, а тело ночью вывезут и сбросят в Трещину – концы в песок, и никаких больше забот о том, кто слишком много знал…

А что Беда, и Бруто, и Черепашка? Бросить члена команды – не в их правилах! Наверное, всё дело во взрыве, решил Тим. Должно быть, Беда посчитал, что оставаться в порту после случившегося слишком рискованно, А значит, они вернутся, когда всё уляжется. Через неделю, через две, или сколько им потребуется, чтобы доставить оружие на Фатагеллан… А он будет ждать их здесь, у этого самого причала. И тоже – сколько потребуется.

Чем дольше Тимси размышлял, тем больше укреплялся в правильности такого решения. Деньги на жизнь у него были – пускай немного, но на месяц всяко должно хватить; по крайней мере, в тот момент ему так казалось. Ну, а если… Если всё же они не вернутся, придется самому отправиться на поиски.

Первым делом следовало перекусить: от приготовленного Марисой ужина он отказался, так что теперь чувствовал изрядный голод. На глаза попалась вывеска захудалой таверны. Внутри его встретил чад подгоревшего масла, кучки вездесущего песка на полу и засиженные мухами стены. По мнению Тимси, харчи тут просто не могли стоить дорого. Он уверенно направился к стойке – однако при виде цен, накарябанных мелом на грифельной доске, глаза у парня полезли на лоб. Обойдя несколько подобных заведений и уяснив для себя расклад, Тим приуныл. Четыре селена, упрятанные под стельками ботинок, стремительно обесценились: он понимал теперь, что этих денег надолго не хватит. Поиски жилья вогнали последний гвоздь в гроб его самоуверенности. Ещё утром считавший себя вполне состоятельным, по меркам Сенсира, парнем, Тимси понял, что нужно срочно искать средства к существованию – иначе придется потуже затягивать пояс уже на следующей неделе.

Как бы поступил на моём месте Черепашка, подумал Тим. Наверняка, завалился бы спать в каком-нибудь укромном месте, а вечером отправился на прогулку по самым злачным портовым закоулкам. И к утру, вероятно, стал бы богаче – а здешние трущобы, вполне возможно, пополнились бы парочкой свежих трупов. Но тут ведь никогда не угадаешь: запросто можно отправиться в пески самому… Или на виселицу. Какие у него ещё варианты? Наняться на песчаный корабль? А что, стоит попробовать; может, удастся договориться на короткий рейс. В конце концов, он был хорошим юнгой, к тому же с опытом рулевого. Да и от тяжких мыслей лучшее лекарство – ветра пустыни. Здесь наверняка много каботажников, что возят грузы вдоль побережья, из города в город.

Тим отправился на поиски крюинговой конторы. Нужное место нашлось почти сразу: опасливо обойдя большущего, неопрятного пса, дремлющего возле дверей, он вошел внутрь. Народу в узком коридоре толпилось немало: сплошь загорелые, в возрасте, мужики. Уяснив для себя, что присутствующие заходят по одному в дальнюю дверь, Тим пристроился в конец очереди.

– Ты что здесь забыл, паренек? – буркнул один из пустынников, смерив его взглядом.

– То же, что и ты, дядя. Ищу работу, – пожал плечами Тимси.

– Не молод ли? Рекомендации есть?

– Какие рекомендации?

– Да хоть какие. Поручиться за тебя кто может?

– Это ещё зачем? – Тим нахмурился.

– Э, да ты совсем зеленый… В песках-то хоть раз бывал?

– До Мустафона и обратно – сойдёт? – прищурился Тим. – Ну, и по Федерации немного… Сенсир, Терезис, Фатагеллан…

– Не врешь? А не авантюрьер ли ты, часом? – поинтересовался его сосед.

– Ну. Вроде того… Отстал от своих, – почему бы и не сказать кусочек правды?

– Авантюрьеров здесь не жалуют, – глаза говорившего сделались жесткими; он поднял руку. Двух пальцев на ней не доставало. – Вот что они мне оставили… Может, как раз твои дружки, а?

– Мы пиратством не промышляли! – запротестовал Тим. – Мы кладоискатели… Спиртным ещё приторговывали, – он вспомнил последний рейс.

– А то смотри… Ходил на пиратском корабле – значит, виновен; прямая дорога на виселицу. Имя твоего капитана у тебя спросят, и сверят со списками. Если тот хоть в чём-то замазан – пойдешь, как его подельник.

– У нас с этим строго, – подтвердил его товарищ. – Пустынных разбойников под корень выводят.

Тим ощутил, что спина его становится влажной от пота. Да, пиратом Беда не был… Вроде бы. Но… Нападение на сенсирскую тюрьму, двойное убийство на Терезисе, и бог знает что ещё! Бочком-бочком он двинулся к выходу – и перевел дух, лишь оказавшись за квартал от конторы. Пронесло... А ведь и впрямь – скрутили бы, и за решетку; а там, чего доброго, дознались бы и до убийства… По молодости Тим уже почти забыл, что на его руках кровь; но прошлое вдруг пренеприятным образом напомнило о себе. «Все авантюрьеры так или иначе не в ладах с законом, – обмолвился однажды Вавона. – Тут фокус в том, чтобы бежать достаточно быстро, тогда он тебя не настигнет». Вор лишь забыл упомянуть, что бежать приходится всю жизнь.

Следующие пару дней Тимси провел, ошиваясь в порту, в надежде найти хоть какую-нибудь подработку – но тщетно. Деньги таяли с удивительной быстротой. Утром третьего дня он решил сменить маршрут. Ноги занесли парня в фабричный квартал. За очередным поворотом взгляду открылось приземистое строение. Над плоской крышей его возносились конструкции из решетчатых железных ферм, увенчанные наверху небольшими кирпичными будками. За решетками медленно перемещались под стрекот механизмов влекомые цепями грузы-противовесы. Это же кинетические башни, понял Тим. На Сенсире тоже были такие – в каторжной тюрьме; но здесь, судя по всему, работали вольнонаёмные. Народ кучковался у приоткрытых ворот: смолили вонючие цигарки, часто сплевывая под ноги, о чем-то беседовали. Тимси замедлил шаги.

– Эй, дружище, работенка нужна? – окликнул его один из фабричных.

– У меня что, на лбу написано?

– А за другим сюда не ходят… Давай к нам! Как раз в бригаде человека не хватает.

– Что хоть платят?

– Да как везде: пятнадцать стеллингов за смену… Ты в первый раз, что ли?

Говорившему было на вид лет пятьдесят. Синюшные мешки под глазами и нос, испещренный багровыми прожилками, красноречиво свидетельствовали о его пороке. Остальные были примерно того же пошиба. Раз эти справляются, то и я сдюжу, решил Тим.

Дело и впрямь казалось нехитрым – хотя и унылым до невозможности. В каждой бригаде было четыре человека – по одному на рукоятку большого ворота. Упершись ладонями в брус, они наматывали круг за кругом по глубокой, протоптанной в земляном полу колее.

…Подённая работа на вороте была одной из самых неблагодарных – это Тимси понял довольно скоро. Нанимались сюда, в основном, случайные люди – или же те, кто не сумел найти себе лучшего применения: пропойцы и тому подобная шушера. Платили смехотворно мало: пятнадцати стеллингов хватало лишь на то, чтобы пообедать сомнительного качества мясным пирогом, а вечером залить в глотку пару кружек портера – дешевого и крепкого, отдающего жжеными сухарями и спиртом. На оставшуюся пару медяков можно было переночевать в фабричной ночлежке – сидя на узкой лавке, положив голову и руки на протянутую вдоль нее веревку. Сперва Тимси не поверил даже, что такое возможно – покуда собственными глазами не увидел, в каких скотских условиях существуют его новые знакомцы. Каморка, которую он снимал, казалась по сравнению с этим роскошной! Что удивительно – многих такая жизнь, похоже, устраивала.

К концу смены ныли плечи, гудели ноги; на следующий день не хотелось шевелиться вообще – болел каждый мускул. Потом тело привыкло, и стало полегче – но работа, более подходящая для тягловой скотины, вгоняла в тоску. Шляться по кабакам Тимси избегал (ему хватило и одного знакомства с вервольтским портером – голова потом болела полдня); а на прочие развлечения не оставалось ни сил, ни денег. Я словно бы одалживал у товарищей авантюрьерскую судьбу, подумалось как-то Тимси. Путешествия, приключения, риск… А теперь осталось только то, что уготовано лично мне: горбатиться всю жизнь, и ни шагу в сторону, потому что будет только хуже… Гнев и ярость вспыхивали в душе от таких мыслей; но, увы – обстоятельства покуда были сильнее.

Минула неделя, за ней другая. Пару раз доносились отголоски осенних бурь – ветер нес по Трещине клубы пыли, золотистыми призраками сверкавшие в лучах солнца. Деревья на аллеях оделись в лимонную желтизну и багрянец. Сделалось холоднее, но Тим продолжал спать с приоткрытыми створками – вентиляции в его каморке не было, и по ночам наваливалась духота.

Как-то утром, зябко поёживаясь, он шагнул было закрыть окно – и остановился, недоуменно хмурясь: в щели между рамой и подоконником виднелся клочок бумаги. Ветром, что ли, занесло, недоуменно подумал Тим, беря его в руки – и тут увидел такое, что остатки сна разом слетели. «Тимси Огин! – гласили крупные, коряво начертанные буквы. – Приходи сегодня вечером на корабельное кладбище. Нужно поговорить!» Подписи не было.

Не веря своим глазам, он перечитал записку ещё раз, потом поднял раму и высунулся наружу, но, разумеется, никого не увидел: каморка располагалась на втором этаже, и окно выходило на глухой брандмауэр соседнего дома. Узкая щель меж двумя стенами поросла чахлыми сорняками, пробившимися сквозь нанесенный ветром песок.

Тимси с маху уселся на жалобно скрипнувшую кровать, продолжая сжимать в руках записку. На губах его медленно проступала улыбка. Наконец-то! Тоскливые дни ожидания закончились, авантюрелла вернулась его забрать! Решительно непонятно, конечно, почему они избрали именно такой способ; неужели сложно было постучать в дверь, или подойти на улице – раз уж они знают, где он остановился… Или это не они? Тогда кто? Здешние абскондиты? Но те знают лишь его имя, свою фамилию он никому не говорил… Нет, нет, это определенно кто-то из своих, или же их посланец!

Ни о какой работе, ясное дело, теперь и речи быть не могло. Место, о котором говорилось в записке, он знал: окраина порта, где, полузанесенные песками, ожидали своей очереди на разборку старые пустынные корабли. Днем там трудились плотницкие бригады, трещали отдираемые доски, ритмично взвизгивали пилы; но к вечеру суета замирала, и этот клочок берега становился тихим и безлюдным.

Первым делом Тим отправился в близлежащий трактир и хорошенько позавтракал, истратив почти половину накопленного: всё равно сумма была смешная. Затем, ставшим уже давно привычным маршрутом, он прогулялся до причалов, убедился в отсутствии «Амбассадора» среди множества разномастных судов, и отправился к корабельному кладбищу. Поболтавшись возле ограды и уяснив для себя, что перелезть такую – раз плюнуть, он вернулся в свою каморку и завалился на постель, как был, в одежде. Его вдруг пронзило острое чувство одиночества. Тимси уже доводилось испытывать подобное: и на Сенсире, когда отца забрали в тюрьму, и совсем недавно, когда товарищи не дождались его. Он сейчас, словно жук в спичечном коробке; за тонкими стенками – целый мир: чужой, огромный и равнодушный… Стоит вылезти наружу – и любой бездельник наступит, раздавит походя, даже не заметив. «Только я – не жук!» Пальцы Тима пробежались по поясу, нащупали ножны тычкового кинжальчика. «Шершень, с острым жалом! Хочешь раздавить? Давай, попробуй! Мало не покажется!» Он ухмыльнулся.

И всё же странно, продолжал размышлять Тим. С запиской этой; кто ж умудрился залезть и подсунуть? Внизу – никаких свежих следов, он не поленился заглянуть в щель между домами и проверить. Единственный способ – забраться на крышу и спуститься по веревке; но это сколько шуму наделаешь! Которое окно – его, допустим, вычислить можно, если проследить за ним незаметно. Ну, а то, что он раму приоткрытой на ночь оставляет – как поняли? Загадка, одним словом.

Тим незаметно для себя задремал. Проснувшись, он выбрался из дому, побродил немного по улицам, зашел в кофейню и заказал кофе с марципановой корзинкой. «Последние денежки спускаю… Ну и плевать!» У него, правда, ещё оставалась заначка в ботинке – спустя пару дней эти монеты должны были перекочевать в карман домовладельца. «Ну уж, дудки! Сегодня всё решится!» Впервые за много дней во рту у него оказалось что-то сладкое; и Тимси немного воспрянул духом.

Время тянулось медленно; наконец, день начал клониться к закату. Тим направился в порт. По дороге он несколько раз оглядывался, но ничего подозрительного не заметил. Вот и ограда; он подождал немного, осмотрелся… Никого. Ладно! Справив по-быстрому нужду, Тим ухватился за шершавые доски, подтянулся – и оказался по ту сторону. Солнце уже почти зашло, и остовы пустынных кораблей отбрасывали на землю причудливые длинные тени. Со стороны Трещины намело песка; заросли лебеды и чертополоха отражали натиск пустыни. Тимси двинулся вперед. Он шел, не таясь, но зорко поглядывал по сторонам и прислушивался. Вроде никого; лишь ветер чуть слышно посвистывает среди обнаженных шпангоутов…

– Он пришел, мастер! – возглас был звонким, словно колокольчик, и раздавался откуда-то сверху. – Тимси Огин явился!

Тим вздрогнул и запрокинул голову. Над ним возвышался форштевень полуразобранного корабля, и там, на балке бушприта, виднелся силуэт птицы – примерно вдвое крупнее обычного голубя; но вот голова этого существа была отнюдь не птичьей…

– Это хорошо. А то я не был уверен, сможет ли он прочесть послание, – в отличие от серебряного колокольчика Вестника, голос этот был хриплым и грубым, словно в горле говорившего скрежетало железо и перекатывались гранитные валуны. – С этой публикой никогда не угадаешь – кто из них грамотный, а кто нет.

Из-за груды досок выступил высокий худой силуэт. Оружия у него в руках не было, но в каждом движении сквозила угроза. Надо бежать, подумал Тимси… Но не сдвинулся с места. Лицо незнакомца скрывал глубокий капюшон; и то, что было под ним, Тим разглядел, лишь когда тот подошел совсем близко. Сердце его замерло.

– Мы уже встречались как-то, при менее благоприятных обстоятельствах, – сказал Тиссон. – Думаю, ты меня узнал; а если нет – присмотрись повнимательней!

– Что тебе надо?! – хрипло выдавил Тимси.

– Мне нужно то, что считалось навеки утерянным, а ныне вновь явлено миру. Мне нужно и то, что некогда было похищено, а ныне похищено вновь. Но в первую очередь я желаю узнать твою историю, Тимси Огин; с этого мы и начнем. Ступай за мной!

– Может, тебе ещё сплясать?! – Тим в который раз не уследил за своим языком: слова вырвались прежде, чем он успел подумать, что и кому говорит.

– Спляшешь, если я захочу, – посулил чародей. – Даже если не умеешь.

Он выплюнул одно-единственное короткое слово, сразу исчезнувшее из памяти; и в тот же миг ноги Тимси пришли в движение – совершенно вопреки его воле. Вот оно, значит, как бывает. Ужас отступил под натиском медленно закипавшей ярости. Этот ублюдок полагает, будто он, Тимси, полностью в его власти?! Что ж, пускай и дальше так думает; до того самого мига, как отведает острой стали! Чародей он там или кто ещё – своё получит, а дальше… Да черт с ним, что там дальше будет, лишь бы дотянуться!

– А ты дерзкий парень, – бросил Тиссон через плечо. – Но это даже хорошо; так куда веселее. Хуже всего те, что ноют, терпеть их не могу.

– Куда мы идем? – сквозь зубы процедил Тимси.

– На мой корабль.

Значит, у этой страхолюдины есть собственный корабль, подумал Тим. Мог бы, впрочем, и догадаться – ведь этот тип преследует его от самого Сенсира… И как только ему удается находить след в песках?

«Бешеный энк» поразил воображение Тимси. Огромный, мрачный, он, казалось, источал миазмы холодной жути. Нигде не было видно ни единой живой души. Они поднялись по сходням, прошли по палубе. Доски странно пружинили под ногами – чуть сильнее, чем это полагалось бы; канаты едва заметно подергивались. Тишина казалось настороженной, живой – словно молчание увидевшего добычу хищника. Тиссон и его пленник спустились в кают-компанию. Сам собой вспыхнул и загорелся фитиль масляной лампы. Маг указал Тиму на стул – мол, садись; сам он расположился напротив. Тимси прикинул расстояние. Далековато для внезапного броска; к тому же, между ними стол. Впрочем, если не останется выбора… Бить надо в шею – как того типа в конюшне.

– Ваши похождения на Сенсире мне по большей части известны, – заявил маг. – Но всё же, начни с них. Так будет проще.

– Я одного не пойму, – криво усмехнулся Тим. – С чего ты вообще взял, будто я собираюсь тебе что-то рассказывать?

Тиссон поднял на него взгляд. Губы его разошлись, показались клыки.

– Лучше не зли меня, парень…

– Или что? – Тим собрал всю волю в кулак и уставился прямо в глаза полузверя; те были на удивление человеческими, светло-серыми, чуть навыкате. – Загрызешь меня? Смотри, не подавись, страхолюдина!

Тиссон откинулся на спинку стула.

– Послушай, Тимси Огин, – неожиданно миролюбиво сказал он. – У меня есть способы заставить тебя говорить, не сомневайся. Я могу поступить даже проще: взломать твой разум, словно сундук, и узнать всё, что тебе известно. Все твои тайны, все маленькие грязные секреты, даже то, о чем ты сам давно позабыл. Именно так я поступил с твоим отцом; именно так узнал о тебе и твоих спутниках. Но когда я закончу, ты будешь пускать слюни и гадить под себя; и не факт, что когда-нибудь вновь станешь нормальным. Так что в твоих интересах начать говорить. Учти, я сразу пойму, если ты солжешь или попытаешься умолчать о чем-то. Так что лучше даже не пытайся.

– Допустим, я расскажу тебе, что ты хочешь, – медленно сказал Тим. – Ну, а дальше?

– Зависит от твоей истории. В первую очередь меня интересует судьба древних талисманов: того, что был у девчонки, и кинжала.

– А… Тогда ты не по адресу, дядя. Эти штуки у моего капитана, – усмехнулся Тим. – А где он сейчас, я и сам хотел бы знать!

– У старого негодяя их нет, где бы он ни был.

– Как это – нет? – изумился Тим. – Откуда ты…

– Когда я взошел на борт вашего корабля, все твои спутники спали беспробудным сном. Кто-то подмешал сонного зелья в еду. А корабль перетряхнули сверху донизу. И если талисманы не у тебя…

Тимси ошеломленно уставился на Тиссона. Абскондиты! Нет, быть такого не может – они же уехали вместе! Но тогда…

– Мариса!

– Вот, значит, как её зовут, – хмыкнул Тиссон. – Ладно… Но давай всё же с самого начала.

Тим помолчал, собираясь с мыслями. Если он откажется говорить, маг исполнит свою угрозу; а значит, что-то предпринять надо прямо сейчас, не то станет поздно… Что бы сделал на его месте Черепашка? Тут долго думать не надо: постарался бы заболтать чародея, а потом всадил бы в него клинок, в самый неожиданный момент… А капитан? Уж Руктин Бэд обратил бы ситуацию в свою пользу, это как пить дать! Но у него, Тима, нет такого таланта. Хотя… Можно попробовать; терять-то ему особо нечего! Мариса… Вот, значит, как всё обернулось; а он-то ей верил!

– Я жду, Тимси Огин! – напомнил маг.

– Ладно, – буркнул Тим. – Всё началось той ночью, когда папаша привел на маяк гостя…

Рассказ затянулся. В какой-то момент Тиссон встал, вытащил из настенного шкафчика бутылку вина и два стакана, плеснул немного в каждый – и подвинул один Тиму. Вино пришлось весьма кстати: юный авантюрьер к этому времени успел осипнуть. Столько говорить ему, наверное, не приходилось ни разу в жизни. Наконец, окончательно посадив голос, Тимси умолк. В наступившей тишине вдруг раздался странный звук: не то рык, не то кашель. Чародей хохотал.

– Будь я проклят! – заявил Тиссон, отсмеявшись. – Соплюха из Старой Гавани обставила всех: авантюрьеров, господ почтенных антикваров, посланца лорд-канцлера… Даже меня! А ведь болтают, будто сокровище выбирает достойного; есть такое поверье! Ну и дела!

Тимси молчал, исподлобья наблюдая за магом.

– Ладно, юный Огин, – тот вдруг посерьёзнел. – Есть мысли, где искать твою подругу?

– Откуда? – пожал плечами Тим, а сам подумал: может, её и на острове-то давно уже нет… Ищи-свищи!

– Как понимаешь, тебя есть, за что повесить, – начал Тиссон. – Причем на каждом из островов, где вам довелось побывать…

– Ну да, вешают-то обычно за шею, а она у меня точно имеется.

– Не перебивай… Шутник! – рявкнул чародей. – На твоё счастье, мне нет дела до ваших грешков. Но мне нужны талисманы; и ты поможешь их раздобыть – раз уж знаешь воровку в лицо. Считай это платой за то, что останешься в живых.

– Да откуда ж я знаю, где её искать! – Тимси развел руками. – Альдгравен большой, а Вервольт ещё больше! Разве что волшебством каким-нибудь… Как ты за мной с острова на остров!

– Ты – случай особый, – сказал Тиссон. – И обошелся мне очень недешево… Но, думается, один способ всё же есть, – пасть чародея раздвинулась в недобром оскале.

Похоже, мне не слишком-то понравится дальнейшее, догадался Тим. Он потянулся за бутылкой и плеснул себе ещё немного вина. Вторая рука меж тем, словно невзначай, нырнула под стол. Пальцы нащупали рукоять кинжальчика. С тех пор, как юный авантюрьер ступил на берег, оружие постоянно было при нем: небольшие ножны крепились к брючному ремню, совершенно незаметные под полой куртки.

– И что это за способ? – Тимси отхлебнул из стакана и прищурился, внимательно наблюдая за чародеем.

– Ты станешь… – начал было Тиссон.

Сейчас! Тимси взмахнул стаканом. Остатки вина полетели в физиономию чародея. В следующий миг он выхватил клинок из ножен, одновременно резко навалившись на столешницу в попытке дотянуться до своего врага. Но сколь бы стремительным ни было его движение, Тиссон оказался быстрее. Когтистая, покрытая жестким волосом лапа ударила с быстротой молнии, вышибив клинок из пальцев Тима; другая вцепилась ему в горло и с легкостью вздёрнула над полом. Острые, поблескивающие слюной клыки маячили перед самыми глазами мальчишки.

– Рассчитывал на внезапность, да?! – взревел Тиссон. – Не в этот раз, паренек!

Хватка у чародея была железной. Тим безуспешно пытался вдохнуть; в глазах заплясали круги. Огонек лампы налился багровым, словно тлеющие угли; стены каюты вдруг зашевелились, надвинулись, проросли кровавыми жилами; сотни трепещущих, влажных нитей тянулись к нему со всех сторон, скользили по одежде, вкрадчиво касались кожи лица, щекотали шею…

– Боишься смерти, авантюрьер?! – шепот змеями заполз в уши.

– Два раза не убьёшь, – прохрипел Тим. – А один можно и потерпеть!

Повисло молчание.

– Ты смел и дерзок. Значит, и тебе

Не чуждо благородное безумство, – сказал, наконец, маг.

– Ну то ж… Тогда прими, как дар

Последний шанс; другого уж не будет.

Останешься в живых на этот раз,

Но помни: ты в моей отныне власти.

Судьба твоя воистину печальна,

Коль норов не сумеешь обуздать.

Это было так похоже на Маэстро, что у Тимси волосы встали дыбом.

***

– Как видите, Ваше Высочество, стоит лишь ненадолго отвлечься от дел – и всё начинает идти вразнос, – лорд-канцлер невесело усмехнулся. – Нападение вашей августейшей сестрицы на собственный дворец, череда неприятных происшествий на Фатагеллане… Впрочем, последнее случается там с завидной регулярностью, увы! Но главное – подрыв абскондитами столичного арсенала.

– Разве арсенал взорвали фатагелланцы? – удивилась Юстина. – В прессе было что-то о неосторожном обращении с огнем…

– Ответственность за взрыв взяла на себя «травяная армия». Как это у них водится, отправили анонимные послания в редакции альдгравенских газет… К счастью, цензоры по большей части сработали оперативно. Статейку тиснул лишь какой-то бульварный листок, впрочем, они уже дали опровержение… Вот пример отличной работы секретарского корпуса! Кое-где пришлось изымать отпечатанные тиражи. Мне удалось смягчить последствия, но такое событие – всё равно весьма чувствительный удар по правящей фракции.

– Но не по твоей репутации, верно? Все шишки достались старому болвану Кондо, как я слышала. А он, по счастливому стечению обстоятельств, не только глава столичного гарнизона, но и один из главных твоих соперников в парламенте…

– Ты с удивительной легкостью разбираешься в хитросплетениях вервольтской политики! – Эвин Корнелис с веселым изумлением взглянул на супругу. – Всё верно, милейший маркиз Кондо давно под меня копает… Давно и безрезультатно.

– У меня богатый опыт, – Юсина с показной скромностью потупила глаза. – Королевский двор Сенсира – весьма суровая школа власти… Виновных поймали?

– Их корабль разнесли из пушек в песках Трещины, выжил лишь один… Старый знакомец, кстати – тот самый, что помог твоей сестрице бежать. Ты могла видеть его на Мустафоне.

– Вот как? А почему бы не устроить над ним показательный процесс, с публичной казнью по завершении?

– Тут есть одна тонкость… – лорд-канцлер поморщился. – Мы не можем признать случившееся. Это означает – публично сознаться во лжи; доверие к правительству будет подорвано, чем не преминут воспользоваться мои оппоненты. Сейчас это дело введении моей секретной службы, но для процесса пришлось бы предать всё огласке.

– Ну, так прикажи умертвить его тайно! – Юстина пожала плечами.

– Может быть. Пока не решил. Это ведь тоже не лучший выход. Мертвые годятся лишь на то, чтобы накормить ими пески; а вот живые… Живым всегда можно найти какое-то применение.

– А что слышно о моей непутевой сестрице? Её ведь ещё не поймали?

– Покуда нет, но это лишь вопрос времени. Вряд ли она остановится на достигнутом, ведь пока успехи её авантюреллы более чем скромные, – Эвин Корнелис вздохнул. – Суини, мой секретарь – самая большая потеря на сегодня. Человека, знающего все тонкости государственной политики и притом всецело преданного, найти не так-то просто… И это уже не говоря о прочих его талантах. Сейчас ту работу, что делал он один, выполняют трое. И справляются с ней хуже, если быть честным.

– Выходит, Пелегрине удалось-таки доставить нам неприятности… – Юстина закусила губу.

– Да, пускай и мимоходом. Но это… – Корнелис вздохнул. – Это просто неизбежно. Враги на то и враги, чтобы строить козни.

– Любопытно, что она теперь замышляет… – задумчиво вымолвила Юстина.

– Насколько я знаю, пытается найти общий язык с абскондитами.

Принцесса удивленно вскинула брови.

– Откуда…

– В её ближайшем окружении имеется наш человек, – улыбнулся лорд-канцлер. – Так что планы Её Высочества Пелегрины вовсе не такой уж секрет, как она полагает. Сложность лишь в том, чтобы узнавать о них заблаговременно. Впрочем, некоторые вещи настолько очевидны, что можно сыграть на опережение. Чем она займется, имея пустынный парусник, кучку преданных головорезов, ну и, возможно, некоторую поддержку на берегу?

– Пиратством, чем же ещё!

– Или контрабандой – хотя, полагаю, чувство мести скорей подтолкнет её к насилию... В любом случае, они станут легкой добычей для наших рейдеров.

– Что с ними сделают, когда поймают?

– Команду корабля, разумеется, повесят, – пожал плечами лорд-канцлер. – Стандартная процедура; пустынный трибунал работает без проволочек. Принцессу Пелегрину арестуют и отправят сюда, на Вервольт; а здесь уже мы будем решать её судьбу. На этот счет даны самые строгие указания, не беспокойся – ни единый волос с её головы не упадет… Всё же она твоя сестра!

– Были времена, когда я желала ей смерти, – задумчиво молвила Юстина. – И даже едва не преуспела в этом. Но сейчас куда более соблазнительным мне представляется унижение. Её ведь привезут в кандалах?

– Полагаю, мои люди обойдутся без подобных резкостей… – Эвин Корнелис озадаченно посмотрел на супругу. – ...Преуспела?

– Маленькое покушение, почти шутка. К тому же, неудачное – за что стоит сказать спасибо Великому Горо и его снадобьям... Но было так забавно подбросить гадюку ей в опочивальню! Точнее, в её ночной горшок, – Юстина вдруг тоненько прыснула. – То, куда была ужалена моя высокородная сестрица – наверное, самая страшная из всех дворцовых тайн Сенсира!

– Это было твоих рук дело? Но как...

– У девочек свои секреты! Самое забавное, что никто не догадался; разве что у чародея возникли подозрения – но старику хватило ума держать их при себе…

– Ты настолько её ненавидела? Почему?

– А разве обязательно нужен повод? – Юстина пожала плечами. – Впрочем, их всегда было предостаточно. Но, как я уже сказала, сейчас мне больше по нраву унижение. Мы ведь можем сослать её в отдаленный монастырь? Или, скажем, выдать замуж за какого-нибудь захудалого графа или барона? Старые и беззубые в приоритете; что скажешь?

– Сомневаюсь, что она согласится…

– О, если альтернативой станет лечебница для душевнобольных – согласится, как миленькая! Она ведь безумна, Эвин; неужели ты этого ещё не понял? Злокозненна и безумна! И она не остановится, будет пакостить в меру своей убогой фантазии… Ах, дорогой, что, если мы немного поторопим события?

«Хм, опять это выражение абсолютной невинности на её милом личике…»

– Что ты задумала?

– Как по-твоему, поступит моя сестрица, если до неё дойдут слухи о генерале Фуэне? – Юстина в карикатурной задумчивости закатила глаза и приставила палец к краешку губ. – О невесть откуда свалившемся на него богатстве, о шикарной вилле, о пирушках, которые он закатывает...

Лорд-канцлер приподнял бровь.

– Ты что же… Хочешь устроить ей ловушку?

– В которую она не преминет угодить, благодаря своему склочному характеру. Готова поспорить, ей непременно захочется повесить беднягу генерала на его собственных воротах!

– Бездействие этого человека спасло множество жизней…

– Хорошо оплаченное бездействие, правда? Самое забавное, моей сестрице даже необязательно знать подробности: ей достаточно будет и того, что он жив и купается в роскоши.

– Какое коварство! – Эвин Корнелис обнял жену за плечи и прошептал, склонившись к маленькому розовому ушку: – Но сомневаюсь, что Его Превосходительство будет в восторге от этой идеи…

– Что нам до этого! – Юстина нетерпеливо пожала плечами. – Да и потом, разве у него есть выбор? Просто ещё одна маленькая услуга…

– Допустим… – в голосе лорд-канцлера зазвучали игривые нотки. – А что я получу взамен?

– Всё, что захочешь!

– В самом деле?

– Разве у тебя есть повод усомниться? – Юстина развернулась к нему лицом и нетерпеливо облизнула губы.

Лорд-канцлер улыбнулся – чуть снисходительно и покровительственно.

– Я подумаю.

– Разве так сложно принять решение прямо сейчас?

Что-то в голосе супруги заставило Эвина Корнелиса насторожиться. Юстина по-прежнему улыбалась, только в глазах теперь читалось что-то…Просто нетерпение? Или… Он заломил бровь.

– Что за спешка, милая?

– Я хочу этого! – с нажимом сказала Юстина. – Ты слышишь, Эвин? Я желаю!

На лице принцессы вдруг мелькнула гримаса ярости – столь быстрая, что уже в следующий миг лорд-канцлер не был уверен, действительно ли он это видел.

– Гм… Ну хорошо, – несколько озадаченно произнес Эвин Корнелис. – Желание дамы – закон! Я распоряжусь... Составить план.

– О, Эвин! – тонкие руки Юстины обвили его шею. – Ты – лучший!

– Естественно! – согласился лорд-канцлер, припадая к её губам.

Интересно, подумал он. Интересно… Всё дело в том, что это её сестра? Или характер моей дражайшей половины скрывает нечто, чему я до сих пор не был свидетелем?