Авантюрелла Часть 2. Сердце песков

Глава 1. Сделка

– Уже покидаете нас, сударь?

Джаспин Крик вежливо улыбнулся.

– Небольшой променад, капитан. Хочу немного размять ноги после стольких дней вынужденного безделья в каюте.

– Старая Гавань – не самое подходящее место для ночных прогулок… Особенно в припортовых районах, – Страй оглядел тёмный берег с редкими пятнами огней, нахмурился. – Что это там, в городе? Никак, пожар?

– Он-то меня и заинтересовал, – кивнул Джаспин Крик. – Хочу взглянуть поближе.

– Н-ну… Дело ваше, – пожал плечами Страй. – Может, дать вам кого-нибудь из матросов в сопровождающие?

– Вы так трогательно заботитесь о моей безопасности, капитан! Не волнуйтесь, в этом нет необходимости.

Страй стиснул зубы.

– Не говорите только, что я вас не предупреждал! – резко бросил он и отвернулся.

Джаспин Крик неторопливо двинулся к сходням. Капитан мрачно смотрел ему вслед.

Что ж… Вот он, шанс; и другого, возможно, не представится. Он опустил руку в карман, нащупал рукоять пистолета. «Перевертыш», вервольтская работа – два ствола, один под другим, на поворотной оси… Отличная игрушка, и хороший шанс удивить оппонента, единожды промахнувшись. Помнится, он как-то хотел поставить его на кон, проигравшись вдрызг – но партнеров такой вариант не устроил… Как, бишь, пошутил тот толстяк? «Оставьте его себе, сударь! Пусть лучше он сбережет ваш кошелек от разбойников!» «Да, черт возьми! Сбережет его для других разбойников, вроде нас!» – подхватил кто-то, под общий хохот. Он и сам смеялся, хотя больше всего ему тогда хотелось разбить вдрызг эти наглые холёные физиономии... Какая ирония.

На берегу может случиться что угодно; к тому же, вахтенный ясно слышал – он предлагал гостю эскорт, но тот отказался... Кстати, о вахтенном, как там его – Морген Дайк?

– Дайк!

– Да, сударь?

– Чем там воняет на камбузе?

– Но, сударь, я же…

– Ничего не знаю! – отрубил Страй. – Развели бардак! Чтобы сию минуту была чистота!

Матрос, что-то беззвучно бурча себе под нос, удалился. Дождавшись когда он скроется из виду, Страй быстро сошел на берег. Вот так; никто не видел, что он последовал за Криком, ни у кого не возникнет подозрений… Конечно, стоило бы взять с собой помощника, но свидетель – это всегда риск. К тому же, если хочешь, чтобы всё было сделано, как надо – сделай это сам. А Тиссона он просто поставит перед фактом: уговор есть уговор.

Стрелять придется в спину или в затылок… Может, окликнуть? Нет, плохая идея, очень плохая! Ведь тогда придется посмотреть ему в глаза. К горлу внезапно подкатил рвотный позыв. Страй с омерзением сплюнул и ускорил шаги. К черту! Он сделает это. Ради своего будущего. Ради корабля. В конце концов, люди постоянно топят друг друга – в прямом и переносном смысле; отчего он должен поступать иначе?

Он почти нагнал свою жертву, но потом немного приотстал. Надо бы отойти подальше от причалов, но и тянуть особо не стоит. То, что случается в порту, тут и остаётся; в городе же иные порядки, это везде так. Конечно, априкоты вряд ли сильно озаботятся из-за одного мёртвого иностранца, но всё же. Может, сейчас? Чем плоха эта улочка? Никого, вроде, не видать… А, нет – вон какие-то типы собрались у костерка; то ли землекопы, то ли нищие, не понять. Ладно, тогда на следующей...

Из-за туч выглянул сумрачный диск Гекаты. Света она давала куда меньше, чем Селена – но всё же достаточно, чтобы различать дорогу. Закоулок, где они очутились, выглядел поистине мрачно: глухая стена пакгауза – с одной стороны и полуразвалившиеся дома – с другой. Буйные травы пробивались у фундаментов, сквозь провалы окон торчали корявые ветви деревьев. Трещали цикады, ползали по стенам чернильные тени. Страй вновь ускорил шаги; он уже не таился. Расстояние между ними сократилось до двух дюжин шагов, затем до дюжины. Джаспин Крик не мог не слышать преследователя – но по какой-то причине не оборачивался. Пальцы капитана сомкнулись на рукояти. Ладонь была скользкой от пота. Не отрывая глаз от затылка своей жертвы, Страй потянул оружие из кармана – как вдруг секретарь стремительно прянул в сторону и исчез в тёмном проломе стены.

Изрыгнув проклятие, Страй бросился было следом, но тут же остановился. Внутри здания – непроглядная тьма, противник – много моложе и быстрей. Как бы не схлопотать булыжником в лоб при таких раскладах… Он взвел курок и сделал несколько осторожных шагов, давая глазам привыкнуть к темноте. Внутри явственно пованивало: похоже, местная голытьба использовала развалины в качестве нужника. Где-то впереди заскрежетали упавшие камни.

– Капитан! Капитан Страй, это же вы? – голос доносился откуда-то справа и сверху. И когда только успел подняться, изумился Страй; вот же прыткий мерзавец…

– Давайте поговорим, капитан!

Стараясь не шуметь, Страй продвинулся вперед ещё немного. А, вот в чём дело: наполовину обвалившийся потолок! Он просто запрыгнул на кучу мусора, подтянулся – и оказался на втором этаже. Ловок, ничего не скажешь – прямо-таки по-обезьяньи… Но где-то тут должна быть и лестница.

– Знаете, в какой-то момент нашего путешествия пришлось обратить внимание на тот факт, что меня ненавязчиво пытаются прикончить, – сообщил Джаспин Крик. – Я понимаю, конечно, что приказ исходит от вашего патрона; но мне крайне любопытно – почему? Не поделитесь соображениями?

Не отвечая, Страй нащупал ногами ступени и начал восхождение. Секретарь замолчал – вероятно, прислушивался. Шаг, ещё один, ещё… Неожиданно справа что-то громко цокнуло и зашуршало. Он дернул было стволом пистолета – но в тот же миг сообразил, что это брошенный камень. «Маленькая хитрость, да? Не в мою вахту, крысёныш!» Лестница кончилась. Ещё пара осторожных шагов, и – вот он: тёмный силуэт на фоне чуть более светлой стены, по ту сторону пролома в полу!

Страй поднял пистолет; в тот же миг силуэт резко дёрнулся, взмахнул рукой – и он ощутил жгучую боль в шее. Грянул выстрел; вспышка ослепила, выхватив на миг из тьмы груды крошащегося кирпича, сломанные балки, пучки проросшей везде травы... Пахнуло сгоревшим порохом. Страй поднял руку к шее, нащупал нечто твёрдое, потянул... Ладонь обдало горячей струёй. Дьявол, как глубоко вошло! Что-то вроде наконечника стрелы, только без самой стрелы… Джаспин Крик застыл в напряженной позе. Деваться ему было некуда.

– Попался! – хрипло выдохнул Страй и закашлялся. Плечо и грудь заливало тёплым, в ушах стремительно нарастал звон. Скользкими от крови пальцами он сдвинул рычажок фиксатора и заменил ствол. Хотелось сесть. Он привалился спиной к стене и осторожно сполз вниз. Щелкнул взведенный курок. Капитан попытался поднять оружие на уровень глаз, но рука сделалась тяжелой, словно чугунная. Тогда он просто направил пистолет в сторону расплывчатого силуэта и немеющим пальцем надавил на спуск. Вспышка, грохот, крик боли… Чувствуя непонятное облегчение, капитан Страй улыбнулся и провалился во тьму.

***

– Ну, заговорщики, душегубы и поджигатели! Что можете сказать в своё оправдание?

Беда сидел в кресле, уперев руки в колени; из-за его спины на мальчишек мрачно пялился Бруто. Вид у обоих авантюрьеров был суровый – хотя Тиму и показалось, что в глазах капитана играет лукавый огонек.

Мальчишка вздохнул и потупил взгляд, всем своим видом изображая раскаяние и смирение.

– Не слышу ответа!

– Ну… Так уж вышло, – пробормотал Тим, ковыряя носком ботинка пол.

– А я ни о тём не залею! – заявил Черепашка. Широченная, от уха до уха, улыбка не сходила с его физиономии; в кои-то веки Черепашка был счастлив.

– Это пока, – посулил Беда. – Скоро очень даже будешь жалеть… Оба будете!

Выдал их, конечно, Тень; едва они поднялись на борт, как на плечи юным авантюрьерам легли его тяжелые лапы – и не отпускали до самой капитанской каюты. Но всерьёз разозлиться на принцессиного телохранителя Тимси не мог. Ведь как ни крути, именно он спас обоих! Участь, которая ожидала их с Черепашкой, не приди Тень на помощь… Небось, стало бы у мага на две мраморных статуи больше; или ещё чего в том же духе.

– Думается мне, Бруто, наши юные друзья честно заслужили полдюжины линьков каждый, за свои фокусы. Что скажешь?

– Полностью согласен! – пробасил здоровяк, вынимая руки из-за спины; в кулаке у него был зажат свернутый петлей тонкий канат. – И я бы ещё прописал пяток дополнительных горбатому – за то, что самовольно оставил вахту!

– На твоё усмотрение, – усмехнулся старик. – Ну, чего застыли? Снимайте рубашки… Кто первый?

Тим смело шагнул вперед, стащил сорочку. Объявленное наказание представлялось ему смешным: всего каких-то шесть раз хлестнут, подумаешь, тоже… Папаша-то, бывало, лупил, чем под руку попадется, покуда не устанет! Но первый же удар заставил его охнуть и судорожно дёрнуться: на спину словно крутым кипятком плеснули! От второго перехватило дыхание, а из глаз брызнули слёзы. Он стиснул зубы, чтобы не завопить – и едва удержался, когда тонкий пеньковый канат опустился в третий раз. «Хоть бы не по одному и тому же месту лупил, чёрт пустынный!»

Четвертый и пятый удары он вытерпел молча, кусая губы; казалось, в спину впивается раскаленная добела молния. От последнего в глазах потемнело; раскрыв рот и жадно хватая воздух, Тимси пошатнулся и ухватился за край стола.

– Держался ты неплохо, – одобрительно кивнул Беда. – Главное, чтобы впрок пошло.

Настала очередь Черепашки. Горбун только ухал и покряхтывал, безропотно принимая экзекуцию. Когда Бруто закончил, вид у него был несколько менее весёлый – хотя по-прежнему задиристый и непокорный.

– Теперь слушайте оба, – внушительно сказал Беда. – Я это дело не люблю. В моей авантюрелле телесные наказания не приняты. Но и оставить подобную выходку без внимания не могу: проступок серьёзный. Считайте порку предупреждением – первым и последним. Если кто-то из вас снова позволит себе нечто подобное – вылетит из команды в тот же миг. Или мы все заодно, или… – он кивнул в сторону двери, – берег там. Это понятно?

Тим и Черепашка кивнули.

Беда перевел взгляд на Тень, вопросительно изогнул седую бровь. Телохранитель сунул лапу под плащ, извлек кинжал и повернул кольцо в навершии. Тёмный кристалл отправился обратно за пазуху; оружие Тень протянул капитану.

– Как договаривались.

– Сделка есть сделка… – старик убрал кинжал. – Будешь продавать – не упоминай моего имени. А теперь я хочу выслушать твою историю. Не упускай ни единой мелочи, а вы, – он уставил палец на мальчишек, – дополняйте, если что вдруг вспомните.

Дополнить, впрочем, друзья смогли немногое. Они видели лишь самое начало колдовского поединка: слова заклятий, бьющие по нервам, словно близкий удар молнии – и тут же исчезающие из памяти… А потом очкастый маг сотворил нечто невероятно жуткое, и оба мальчишки вырубились.

– Чародейство, чтоб его… – пробормотал Бруто.

– Теперь вопрос к тебе, – Беда перевел взгляд на Тимси. – Пришлый колдун. Что у вас с ним за дела?

– У меня?! – изумился Тим.

– У тебя, у тебя. Он откуда-то знал, как тебя зовут, за тобой и явился. Есть что-то, что я должен знать?

– Да нет… Я же… Я его и видел-то в первый раз! – недоумение мальчишки было столь явным, что Беда махнул рукой.

– Ладно, будем считать – так оно и есть… – старик задумался.

– А не сенсирские ли грешки нам аукаются? – пробормотал Бруто.

– Очень на то похоже. Но почему тот тип искал Тимси?

– Да потому, что он единственный, чьё имя там ни для кого не секрет!

– Хм… Пожалуй, ты прав. Вот только как он нашел паренька?

– Узе не спросис! – невинно вставил Черепашка.

– И на том спасибо! – махнул рукой Беда. – Ладно… Карта Бальтазара Хедда. Парни, вы уверены, что он назвал именно это имя?

– Да, вроде бы так… – Тимси глянул на Черепашку; горбун, морщась, кивнул.

– Ты знаешь, о ком идет речь? – полюбопытствовал телохранитель.

– Ну, кто ж о нем не слышал – по крайней мере у нас, на юге… Король авантюрьеров!

– Разве у авантюрьеров есть король? – удивился Тимси.

– Был когда-то… Не в прямом смысле, конечно; просто Бальтазар Хедд – самый везучий сукин сын времен расцвета пиратства. Он жил-то лет полтараста назад… Если бы я знал, кому она принадлежала, ха! Глядишь, и смог бы убедить остальных...

– И она ушла к некоему… Рейнору Картографу, так? – уточнил Бруто. – Если только наш друг расслышал правильно.

– Я в точности помню каждое сказанное слово, – возразил Тень. – Таким меня создали.

– Кто же он? Ещё один маг?

– Похоже на то… – Беда сощурился. – Надо бы разузнать; если это известная личность, то и адрес его не секрет. Наведаемся в гости.

– Исё один маг?! – Черепашка страдальчески закатил глаза.

– Я бы с радостью не имел с этой публикой никаких дел, – сказал Беда. – Но в нашем ремесле без этого не обойтись, к сожалению.

– И мы его будем грабить?! – Тимси передернуло.

– А это по обстоятельствам, – пожал плечами старик.

***

Жуткое существо неслось по улицам погруженного в сон города, оставляя за собой шлейф ужасных запахов – паленой шерсти, тлеющей ткани и горелой плоти. Почти невидимое в дымке предутреннего тумана, оно миновало городские ворота, промчалось по узким портовым улочкам, до полусмерти напугав ночную смену грузчиков, возвращавшихся с работы, миновало причал, и, одним прыжком преодолев сходни, заскрежетало когтями по палубе «Бешеного энка». Морген Дайк, мирно попыхивавший трубкой в ожидании конца своей вахты, хрипло заорал и бросился прочь; но чудовище не обратило на него внимания. Воя и повизгивая, оно скреблось передними лапами в дверь, безжалостно обдирая рельефную резьбу и позолоту. Сбежавшиеся на крик вахтенного матросы метались по палубе, не зная, что предпринять; но тут монстр совладал, наконец, с дверью – и, кубарем скатившись по ступеням трапа, исчез в недрах корабля.

– Оно ворвалось в каюту господина мага! – юнга, с глазами, полными ужаса, выбежал на палубу. – Где капитан? Надо сообщить капитану!

Тут же выяснилось, что капитанская каюта пуста – а где Страй, никто понятия не имеет. Разбудили первого помощника; моргая спросонья и ворочая из стороны в сторону бычьей шеей, чиф пытался понять, о чем ему наперебой галдят возбужденные сверх всякой меры матросы.

– Значит, говорите, это… Чем бы оно ни было… Забралось в каюту патрона? – уточнил, наконец, он.

– Да; и будь я проклят, если сунусь туда – даже за все деньги мира! – истово ответил юнга.

– Верно! Надо дождаться господина мага! С такими делами мастер Тиссон пускай сам разбирается! – загомонили матросы.

Чиф наклонился и поднял что-то с палубы. Вокруг него тотчас сгрудились, разглядывая находку. Это был клочок черной ткани – добротного, дорогого сукна; на нем болталась полуоторванная серебряная пуговица. От тряпицы несло гарью.

– Сдается мне, парни, – с расстановкой молвил чиф, – это и был господин Тиссон, собственной персоной.

Словно в подтверждение его слов, откуда-то из-под палубы раздался приглушенный тоскливый вой.

…Хуже ран, хуже страшных ожогов и чудовищной, перекроившей тело трансформации было унижение. Заклятье подлинной сути – непредсказуемое и, как выяснилось, неотразимое… Кто вообще мог представить, что это архаичное чародейство можно использовать, как оружие?! Девичья магия! Заклинание, составленное, чтобы превращать дурнушек с золотым сердцем в писаных красавиц – хотя на практике обычно выходило ровно наоборот…

Примененное необычайным образом, чудовищно грубо, оно буквально вывернуло его наизнанку, явив глубинную сущность мага – а защитный сигилл пропустил удар, поскольку просто не воспринял его, как угрозу! Но хуже всего то, что моментально морфировав, он напрочь утратил дар членораздельной речи – и все великолепные, смертоносные слова силы, трепетавшие на кончике языка, так и остались непроизнесенными! А мгновением позже этот ублюдок заключил его в вульгарный ловчий пентакль – примерно такой же, что был наготове у него самого, в ожидании встречи с «оболочкой»! С какой оскорбительной лёгкостью далась победа его сопернику – даром, что этой ночи он не пережил…

На то, чтобы вернуть себе подобие человеческого облика, уйдут недели; на то, чтобы исцелиться полностью – месяцы, если не годы… А цель его миссии, пресловутый «вампир», меж тем ускользнет, растворится в неизвестности!

Но, по крайней мере, теперь он точно знает, что не ошибся. Он видел легендарный кинжал собственными глазами, видел, на что тот способен… Да и не так-то просто ему исчезнуть. Эта вещь оставляет за собой очень специфический след, из любопытного вида трупов… Не говоря уж о том, что созданию Великого Горо трудно остаться неузнанным. Как там его – Тень, легендарный телохранитель принцессы Пелегрины… А вот, кстати, и подтверждение догадки; ведь именно за ней охотился Джаспин Крик! Или… Всё-таки за «вампиром»? Впрочем, сейчас это одно и то же.

Боль накатывалась волнами, затуманивая сознание. Он умел исцеляться от ран, нанесенных огнем, сталью или клыками диких тварей; в его работе подобное неизбежно – но никогда ещё повреждения не были столь обширны. Такова плата за избавление! Какая ирония – злобный выродок, подпаливший дом, сделал то единственное, что и могло только разрушить наложенные на него чары. Огонь слизнул большую часть знаков и построений, незримо начертанных на стенах и потолке – и лишенный части якорей пентакль ослаб настолько, что он смог-таки вырваться, хотя и сам уже объятый пламенем.

Одно радует: сгорел и дом, и труп хозяина; не осталось никаких улик, по которым можно было бы восстановить произошедшее. Сейчас он в безопасности – в первую очередь от своих коллег; есть время прийти в себя и зализать раны.

– У-ы-ы-ы! – хриплый, нечеловеческий вопль раскатился под палубой; рискнувшие подобраться к двери его каюты шарахнулись прочь. «Воды!» Членораздельная речь покуда не давалась Тиссону, голосовые связки в зверином горле могли издавать лишь вой. Одна надежда – кто-нибудь из этих болванов сможет всё-таки понять, что ему нужно... Воды!

– У-ы-ы-ы-ы-ы!

***

– Общество почтенных антикваров и любителей старины? Звучит, м-м… Довольно-таки невинно, – сказала принцесса Пелегрина. – Так и представляются эдакие согбенные старички в окружении старинной мебели, потускневшей серебряной посуды и пыльных статуэток.

– Капитан Беда советовал не обманываться названием. Он говорил – это очень опасные люди, – Тень тихонько фыркнул. – Он даже предлагал нанять парочку априкотов в качестве эскорта – местные полицейские вроде как сдаются внаем тем, кто хорошо платит.

– Мы играем роль авантюрьеров, ты не забыл? А эта публика традиционно не в ладах с законом. Так что…

– Эта публика использует всех, кого захочет – если может, конечно. Никаких правил тут нет. Впрочем, решать, конечно, вам, Ваше Высочество.

– Оставь церемонии, – поморщилась Пелегрина. – И – да, сделаем по-моему. Пригласим их к нам; тем более, моё местонахождение всё равно скоро перестанет быть секретом.

Последнее немного пугало принцессу; но – надо же когда-то делать первый серьёзный шаг. Со дня их бегства она и Тень сделались заложниками обстоятельств; но вот, наконец, пришло время действовать.

Редактора местной газеты история принцессы заинтересовала чрезвычайно. Явившийся брать интервью репортер слушал Пелегрину с огнем в глазах; перо его так и летало по бумаге. Изгнанница, красавица, а вдобавок ко всему – авантюрьерка! Такая бешеная смесь должна была полыхнуть почище пороха – во всяком случае, на это делал ставку Беда. Они с Бруто уговорились дежурить в доме попеременно – оставлять «Амбассадор» без присмотра было нельзя, да и за Вавоной стоило приглядывать. Тим сделался неотлучным компаньоном вора; тот, однако, не слишком себя утруждал – в основном, посиживал по кабакам, слушал сплетни да изредка перекидывался в картишки с какими-то невнятными личностями – столь же мутными, как и он сам.

Принцесса обновила гардероб. Нынешний костюм нравился ей чрезвычайно: тёмно-синие бархатные панталоны, белые чулки, короткие замшевые сапожки, медного цвета шелковая сорочка и колет из толстой кожи, сшитый по особому заказу – в нём было два специальных, косо расположенных кармана, куда предполагалось вставлять пистолеты. Довершала образ узорчатая бирюзовая шаль – ей Пелегрина повязала свои длинные каштановые волосы. Правда, носить всё это она предпочитала в доме: на первом этаже, благодаря толстым стенам, сохранялась великолепная прохлада – в то время как снаружи царило сущее пекло. Для выходов на улицу было приобретено легкое белое платье и шляпка – всё по последней моде, разумеется; благо, средств пока хватало – Беда не скупился.

Кристалл, принесенный Тенью, должен был в скором времени превратиться в корабль, провиант и оружие: такова была следующая часть плана. Дерзкая выходка юнг обернулась для Пелегрины неожиданной удачей: теперь ей не нужно было думать о финансировании будущей экспедиции, а значит, и связываться с местными толстосумами и политиканами, влезая в их интриги и дрязги. Достаточно обозначить себя, как непримиримого врага Федерации – по крайней мере, она на это рассчитывала. В таком месте, как Старая Гавань, новости о прекрасной авантюрьерке распространятся с быстротой пожара. Немало народу захочет увидеть её собственными глазами – а среди праздной публики наверняка будут и те, что войдут в экипаж предстоящей авантюреллы.

Как подобрать людей в команду, принцесса, конечно, не знала – в этом вопросе пришлось положиться на опыт Беды и Бруто. Среди приобретенных вещей особое место занимала трехстворчатая ширма – ею отгородили небольшой столик в углу комнаты, которую Пелегрина избрала в качестве кабинета. Там её спутники должны были дежурить, сменяя друг друга; кроме того, всех посетителей предполагалось заносить в конторскую книгу – имена, фамилии, прозвища, а также и то, каким образом их можно отыскать, когда в том возникнет нужда.

Отравляло существование лишь одно – содержимое большого гроба, хранившегося в глубоком подвале дома. Переселение Маэстро случилось в первую же ночь аренды: по словам Беды, дальнейшее пребывание монстра в жарком сухом трюме «Амбассадора» грозило им всем непредсказуемыми последствиями. Тяжелый замок, некогда купленный Тенью, запирал дверь – но принцесса знала, что это лишь видимость. Спалось ей на новом месте тревожно…

…Они явились утром следующего дня – двое со вкусом одетых, средних лет господина с холёными руками и холодными цепкими взглядами.

– Морис, – коротко отрекомендовался один.

– Хасс, Занкл Хасс, – отвесил поклон другой. – Ваше Высочество, мы по вашему приглашению относительно некоего камня…

– Прошу вас, господа, – Пелегрина жестом пригласила вошедших сесть. Тень, игравший роль дворецкого, застыл возле дверей; глаза его неотрывно следили за гостями. «От них можно ожидать самых грязных трюков – например, попытки подменить камень на фальшивку, – предупреждал Беда. – Не выпускайте обоих из виду ни на секунду!»

– Итак? – Занкл Хасс постучал друг о друга пальцами, напряженно улыбнулся и выжидательно посмотрел на принцессу. Пелегрина протянула ему кристалл. Оба посетителя тут же принялись самым внимательным образом его изучать; Морис даже достал из кармашка монокль на длинной цепочке и вставил его в глазницу. Принцесса чуть нахмурилась. «Что они там выглядывают?»

– Ну что же, – сказал, наконец, Хасс, с видимой неохотой возвращая Пелегрине камень. – Очень похож на подлинный, да… Очень.

«Он и есть подлинный, хитрый ты торгаш!»

– Но всё же, знаете, есть некоторые… Сомнения, да. Некоторые сомнения, – Хасс повернулся к Морису, как бы ожидая подтверждения. Морис состроил неопределенную гримасу.

– Красный кристалл, он же рубин древних королей… Могу я поинтересоваться историей его происхождения? Так нам будет легче принять решение.

– Как вы, должно быть, знаете, в моих жилах течет королевская кровь, – надменно сказала Пелегрина. – После захвата острова Сенсир я была вынуждена бежать. Эта вещь – одно из немногих сокровищ короны, что удалось забрать с собой; и подлинность её не вызывает у меня сомнений. Если вы не уверены – что ж, не смею больше отнимать у вас время.

Гости переглянулись.

– Могу я ещё раз его посмотреть?

– Можете. Но уверяю, за прошедшую минуту он ничуть не изменился, – съязвила принцесса. Хасс адресовал ей кривоватую улыбочку. На этот раз осмотр длился ещё дольше: посетители разве что не обнюхали злосчастный кристалл.

– Н-ну… – нехотя выдавил, наконец, Занкл Хасс. – Полагаю… Учитывая все обстоятельства… Камень, действительно… М-м… Подлинный.

– Я очень рада, что мы пришли к единому мнению по этому вопросу, – яду в голосе Пелегрины хватило бы убить наповал роту солдат. – Итак?

– Думаю, мы могли бы предложить вам за него… – Хасс на мгновение задумался, – Пятьдесят золотых. Что скажешь, Морис?

– Хорошая цена, – кивнул его немногословный компаньон.

– Двести соларов, господа. Стоимость окончательная, и пересмотру не подлежит. Торга тоже не будет, – принцесса говорила ровным, без эмоций, голосом. – Вся сумма – золотом; никакого серебра, никаких банковских векселей. Любые ваши возражения и комментарии по данному вопросу мне неинтересны. Предвижу, вам потребуется обсудить это меж собой. У вас есть один час. По истечении этого времени буду считать, что сделка вас не заинтересовала. Тень, проводи наших посетителей.

– Господа, аудиенция закончена! – объявил телохранитель; губы его разошлись, чуть приоткрыв клыки.

Занкл Хасс покраснел, словно вареный рак, кипя безмолвным негодованием; его молчаливый спутник остался бесстрастным. Сухо поклонившись, оба вышли. Едва они покинули дом, из-за стоявшей в углу ширмы послышались аплодисменты.

– Браво, Ваше Высочество! – Беда вышел, продолжая хлопать в ладоши; принцесса смущенно потупила взгляд. – Браво! Какой тон, какая воистину королевская величавость!

– Знаете, я так и не научилась определять, когда вы язвите, а когда говорите серьёзно!

– О, я предельно серьёзен, принцесса! Получилось действительно здорово; кроме того, вы сходу назвали максимальную цифру, за которую такой камешек можно сбыть! Это заставит их призадуматься… Полагаю, они скоро вернутся, так что не выходите из роли.

Беда угадал верно. Не прошло и четверти часа, как в дверь снова постучали.

– Мы согласны на ваши условия, – теперь Занкл Хасс говорил спокойно и ровно, как до того принцесса; все его ухватки словно ветром сдуло. – Сделку закроем здесь. Деньги доставим завтра, в полдень. Вы удовлетворены?

– Вполне, – в тон ему ответила Пелегрина. – Значит, жду вас завтра. Тень, друг мой, спрячь камень в надежное место, – последняя фраза была оговорена заранее, по настоянию телохранителя: он хотел подстраховаться.

– Пока не получили плату, стоит быть начеку, – предупредил их Беда. – У «почтенных антикваров» на редкость скользкая репутация.

– Да и потом тоже… – задумчиво отозвалась принцесса.

Беда кивнул.

– Верно, потом тоже.

…В самый глухой час ночи, в пору, когда умолкают последние ночные птицы и даже неугомонные цикады засыпают, словно обессилев от собственных нескончаемых трелей, по булыжным мостовым Старой Гавани катила карета. За пару кварталов до арендованного принцессой дома лошади остановились – точно меж двух фонарей, там, где света почти и не было. Дверцы кареты распахнулись, и четверо в чёрных плащах спрыгнули на мостовую. Лица под низко надвинутыми капюшонами были плотно замотаны тёмной тканью – так, что оставались лишь узкие щели для глаз. Двигались они совершенно бесшумно: ни шорох, ни единый скрип не нарушили ночную тишину. Вскоре они оказались у калитки, ведущей в сад. Трое преодолели ограду и исчезли во мраке; четвертый нырнул в густые тени у дома напротив и слился с ними.

Возле двери один из ночных гостей извлек из кармана жестяную масленку с длинным носиком – и вылил по нескольку капель на петли и в замочную скважину. Другой достал отмычку. Не прошло и минуты, как механизм поддался; но сколь бы тихим ни был щелчок вставших в нужное положение сувальд, в доме нашлись уши, что услышали его.

Тень бесшумно поднялся со своего ложа – сегодня он ночевал в спальне Пелегрины, постелив у двери матрас. Тихонько пополз из ножен меч: почти близнец того, что вылетел некогда из его раненой руки – узкий, чуть изогнутый, с длинной рукоятью, обмотанной кожаным ремешком, и маленькой круглой гардой сырого железа. Обнажив лезвие, Тень встал сбоку от двери, замерев в диковинной низкой стойке – колени полусогнуты, клинок в отведенной назад руке параллельно полу. Кончики его ушей подрагивали; сквозь мерное дыхание спящей принцессы пробился чуть слышный скрип половиц.

Оказавшись внутри, ночные гости извлекли из-под плащей балестрино – миниатюрные, не больше полутора ладоней в длину, целиком сработанные из стали арбалеты. Они выглядели дорогими игрушками – но туго натянутые луки были внушительной толщины, а наконечники стрел покрывала субстанция, похожая на застывшую прозрачную смолу. Посовещавшись меж собой на языке жестов, троица разделилась. Один – тот самый, что справился с входной дверью, занялся изучением подвального замка; другой поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж, последний же начал неспешный обход комнат, держа наизготовку своё оружие.

Тень ждал. Едва слышные звуки говорили о многом. Он уже знал, что незваных гостей несколько; знал и то, что один из них сейчас замер на пороге соседней комнаты и осторожно, дюйм за дюймом, открывает дверную створку. То помещение они не использовали, оно пустовало; значит, скоро он будет здесь. Комнату эту принцесса определила под спальню по его настоянию, и не зря: половица возле порога была изношена и издавала скрип – слишком тихий, чтобы его услышал человек, но различимый для его чутких ушей. Тень дождался этого звука, помедлил ещё краткое мгновение, и ударил – прямо сквозь дверь, перехватив длинную рукоять меча обеими лапами.

Клинок прошил тонкую филенку с такой легкостью, словно она была бумажной. С той стороны раздался судорожный всхлип. Телохранитель потянул оружие назад; лезвие до половины было замарано чем-то тёмным. Мягко зашуршало осевшее тело. Тень толкнул дверь и быстро выглянул. Никого; только убитый им незваный гость, застывший посреди коридора бесформенной грудой тряпья. Держа меч наготове, он осторожно перевернул лежавшего. Отлично, второго удара не потребуется – лезвие вошло в грудь, проткнуло сердце и вылезло под лопаткой.

Снизу доносились шорохи, позвякивание; что-то негромко лязгнуло. Ага, вскрыли навесной замок на двери подвала, догадался Тень. Но как они видят в ночи? Для любого человека здесь царил бы непроглядный мрак; эти же двигаются и действуют так, словно видят не хуже, чем он. Странно… Он бесшумно прокрался по коридору и глянул вниз. Так, один, судя по всему, только что начал спускаться в подвал; другой проверяет комнаты, и в руке у него что-то вроде пистолета. Держит уверенно; похоже, темнота ему и впрямь не помеха. Что он будет делать, когда закончит? Поднимется наверх или спустится вниз? Первый вариант хуже – значит, надо исходить из него… Тень сделал несколько шагов назад, подхватил труп под мышки и попятился. Затащить тело в пустую комнату, притаиться там же – тогда будет шанс повторить трюк с внезапным ударом… Чуть слышно брякнуло; Тень осторожно уложил мертвеца, нагнулся и поднял с пола выпавший балестрино. Несколько секунд он рассматривал его – и тут на лестнице послышались осторожные шаги.

Времени на раздумья не осталось. Стоя на одном колене, он вскинул миниатюрный стреломет, положил большой палец на клавишу спускового рычага – здесь он располагался сверху, и едва над ступенями показалась голова, надавил.

Звонко щелкнула освобожденная тетива. Незваный гость сдавленно вскрикнул и покатился вниз. Тень прыгнул следом, выпуская когти – подхватывать меч времени уже не было; он приземлился прямо на упавшего, замахнулся было лапой – но так и не ударил. Его противник был мертв. Короткая стрелка ушла в лоб по самое оперение. Тогда Тень сорвал платок, закрывавший лицо убитого – и ничуть не удивился, узнав в нем господина Мориса, члена Общества почтенных антикваров и любителей старины.

…Последний из незваных гостей спускался в погреб. Идти приходилось на ощупь. Здесь царила кромешная тьма – так что не помогала даже секретная настойка из трав, закапанная в глаза. Вспомнив что-то, он пошарил в кармане, вынул скляницу с дырчатой крышкой и тихонько потряс. Сидевшие внутри светляки зашевелились; мигнув, разгорелись холодным зеленым светом сегментированные брюшки. Держа над головой потайной фонарик и поводя из стороны в сторону балестрино, он огляделся. Пусто – только в самом центре подвала стоит большущий гроб. Он подошел ближе, отложил оружие и скляницу, откинул крышку... Неправдоподобно длинная рука ухватила его за горло.

– А вот и ранний завтрак мой поспел! – пророкотал Маэстро, восставая из гроба.

Время шло. Ночная темнота мало-помалу редела. Небо из непроглядно-черного сделалось сине-серым, потом лиловым; где-то неподалёку защебетала первая птица. Когда на востоке прорезалась тонкая полоска зари, притаившийся в тенях человек поднялся на ноги. Светало быстро; он уже перестал быть невидимкой – а вскоре закутанная в черное фигура и вовсе начнет привлекать всеобщее внимание. Он потоптался ещё немного в нерешительности, потом быстрыми шагами двинулся в ту сторону, откуда пришел; добравшись до кареты, отворил дверцу и забрался внутрь.

Улицы понемногу оживали. Появились тележки молочников; прошел мальчишка-газетчик со своим товаром – ещё сонный, с торчащими в разные стороны из-под соломенной шляпы вихрами. Он сунулся было к экипажу, но сидевшая на козлах фигура шевельнулась, угрожающе подняла хлыст – и газетчик поспешно отскочил. Наконец, изнутри кареты раздался возглас, весьма напоминающий некое грубое слово. Кучер тронул вожжи, и экипаж покатил прочь.

***

– Как зовут?

– Корка, сударыня!

– Корка?

– Корка! – говоривший широко улыбнулся Пелегрине. Зубов у него было ровно два – и оба на нижней челюсти. Принцесса с сомнением взирала на тощую фигуру.

– Не моё дело, конечно; но почему ты без рубахи, Корка?

– Продулся в карты! – радостно сообщил собеседник; судя по его лучезарному настроению, это было самое лучшее в жизни событие. – В пух и прах! Всё продул! И штаны бы продул, да только не взяли!

– Гм… Ладно, что ты можешь?

– Я сызмальства на пустынных кораблях, сударыня! Всё могу! Ставить паруса, латать пробоины, вязать такелаж…

– Драться умеешь? – спросил Тень.

– А то! – на сморщенном, будто печеное яблоко, лице Корки отобразилась какая-то совсем уж запредельная радость. – В лучшем виде!

«Сколько же ему лет?» – подумала принцесса, но спросить так и не решилась: по виду Корке можно было дать и сорок, и все шестьдесят.

– С кем ходил в пески?

– Да много с кем! Всех не упомнить! Рух Волчья Глотка, капитан Брэн… Не тот, которого повесили, другой, одноногий. Это из последних если. Старый капитан Корлант ещё, с ним начинал…

– Арзекай – слыхал про такого?

– Не, не слышал.

– Ладно… Давно на берегу?

– Да уж с месяц, сударыня! Засиделся!

– Дельце предстоит не из легких, – заявила Пелегрина. – Потрогаем за мягкое Федерацию островов Серединного архипелага! Как, рискнешь?

– По рукам, сударыня! Это по мне! – Корка вновь радостно осклабился. Пелегрина порылась в кармане и протянула собеседнику горсть медных монет.

– На вот, купи себе рубашку, что ли… Как тебя найти?

– Да любого спросите на Собачьем пирсе, где, мол, Корка! Только свистните, а я уж тут!

– Э-э… Хорошо. Ступай.

Корка вышел; принцесса проводила его долгим взглядом. Тёмно-коричневая, с выступающими позвонками спина вся была в белесых рубцах – похоже, пороли его много и регулярно.

– Я правильно сказала, капитан Бэд? «Потрогаем за мягкое»?

Беда выглянул из-за ширмы.

– Ну, я бы выразился несколько иначе… «Дёрнем за яйца», как-то так…

Пелегрина густо покраснела.

– Привыкайте, Ваше Высочество, привыкайте… Авантюрьеры – грубый народ, в выражениях не стесняются. Ничего; месяц-другой в песках – и ваш лексикон значительно пополнится.

– Ну, и как он вам? Корка, я имею в виду...

– Да черт его знает; тут ведь не угадаешь, пока не увидишь человека в деле, – пожал плечами Беда. – Но деньги вы ему дали зря. Готов поспорить, рубаху он не купит – а если даже и купит, то сразу проиграет. Азарт у него в крови, это сразу видать.

***

– Назревает большая проблема, старый, – Бруто повертел в пальцах свою короткую глиняную трубку – но так и не закурив, спрятал её обратно в карман. – Я имею в виду Маэстро.

– Наш жуткий друг не далее как прошлой ночью соизволил откушать, так что время ещё есть, – откликнулся Беда. – Но ты прав. Что предлагаешь?

– Надо подыскать подходящее место.

– Да; но тут-то и заковыка… Кто этим займется? Мы с тобой и так разрываемся между «Амбассадором» и домом Её Высочества. Мальчишкам такое не поручишь, а за Вавоной нужен глаз да глаз, он сам по себе большая заноза в заднице…

– Я бы с радостью спровадил упыря в пески, – буркнул Бруто. – Прилепим эту твою свечку на гроб, обмотаем цепями – и ага.

– Думал я о таком, – вздохнул Беда. – Но эти твари невероятно сильны и живучи. Даже зыбуны – не гарантия. И если он заявится к нам на следующую же ночь – то отнюдь не в добродушном настроении. Нет, безопаснее всего выполнить условия договора.

– Можно нанять парочку ушлых ребят. Растолкуем им, что надо искать, и…

– И на следующий день об этом будет знать половина Старой Гавани.

– Черт! – Бруто пристукнул кулаком по столу и тут же усмехнулся. – Ну почему ты всегда прав?

– Жизненный опыт… Есть у меня одна мыслишка; не самый лучший вариант, но в штиль и легкому ветерку будешь рад. Отправим на поиски Вавону и мальчишку Тимси. Пусть приглядывают друг за другом.

– Хм… – Бруто ненадолго задумался. – А почему не Черепашку?

– Он может пригодиться, если выйдем на след Арзекая… Он и его кинжал.

– Так-то оно так, но не подставим ли мы Тима? Вавона – ушлая бестия, а он-то ещё зеленый…

– Все мы когда-то были зелёными, – пожал плечами Беда. – Да и не так уж наш юнга прост. Я верю в паренька.

Глава 2. Западня

Занкл Хасс выглядел невыспавшимся и мрачным. Он явился в назначенное время, в сопровождении дюжего типа с характерной внешностью – свернутый набок нос и переломанные уши любому говорили о его профессии всё, что следует знать. Слуга тащил небольшой, но явно очень тяжелый кофр – тот крепился к его запястью незаметной цепочкой. Усевшись за стол, Хасс достал из кармана ключ и отомкнул замок на стальном браслете. Слуга отступил на шаг и вперил тяжелый взгляд в Тень; но тому было не впервой играть в гляделки.

– А где же ваш немногословный партнер? – полюбопытствовала принцесса. В пальцах девушка рассеянно вертела выкованную из стали стрелку – маленькую, не длиннее карандаша. Щека почтенного антиквара дернулась.

– Приболел, – процедил он сквозь зубы.

– Какая жалость, – Пелегрина принялась пересчитывать деньги, складывая лучащиеся мягким тёплым блеском солары в столбики. – Здоровье – это самое ценное, что у нас есть, господин Хасс. Берегите себя.

– Могу пожелать вам того же. Здоровья. Знаете, здешний климат весьма коварен,– в глазках антиквара полыхнула на миг неприкрытая злоба.

– Оно у меня отменное! – Пелегрина, не отводя взгляда, растянула губы в улыбке. Хасс не выдержал и потупился.

– Итак, всё ли верно, Ваше Высочество?

– Сумма уплачена полностью. Вот ваш камень, сударь.

– Я заметил свежевскопанную землю возле ограды, – Занкл Хасс внимательно осмотрел кристалл и спрятал его за пазуху. – Что, решили заняться садоводством на досуге?

– Велела разбить там цветник. Нехорошо, когда палисадник в запустении – а домовладельцу, похоже, нет до этого дела. Пока что готовы три клумбы; ещё не решила, стоит ли остановиться на этом.

Щека господина Хасса вновь дернулась.

– Три – хорошее число.

– Можно и больше, сударь. Я ведь могу засадить цветами весь сад… При желании.

– Пожалуй, не стоит. Хорошего дня вам, принцесса.

– И вам хорошего дня.

...Оружия в доме к вечеру заметно прибавилось. Теперь в одном из карманов колета Пелегрины лежал заряженный пистолет. Поначалу принцесса хотела носить сразу оба – но таскать их всё время оказалось слишком неудобно. Второй она положила под подушку в спальне – что едва не довело до обморока приходящую служанку, взявшуюся перетряхивать её постель. Тень обзавелся целым арсеналом, присовокупив к нему балестрино ночных посетителей; с этими штуковинами он обращался особенно осторожно – яд, покрывавший наконечники стрелок, действовал почти моментально.

– Вы как будто собрались держать осаду! – хмыкнул Беда.

– Я серьёзно подумываю ночевать на «Амбассаддоре», – нервно отозвалась девушка. – Второй такой визит мы можем и не пережить.

– Всегда рад вашей компании, принцесса – но, думаю, это излишне. Вряд ли у «почтенных антикваров» так уж много людей с соответствующими навыками. Не удивлюсь, если после нынешней ночи их и вовсе не осталось. Я бы на их месте сто раз подумал, прежде чем решиться на что-нибудь этакое!

– Кто они такие? – требовательно спросила Пелегрина. – Вы сказали, как их найти, и предупредили быть настороже; но сейчас я хочу знать всё остальное – чтобы понимать, в какую историю мы оказались втянуты.

– О них не слишком много известно, даже и мне, – покачал головой старик. – Такие люди есть почти на каждом крупном острове, и все они как-то связаны. Покупают вещицы из призрачных городов; не то барахло, что мы видели у торговца на Терезисе, нет… Настоящие талисманы, если кому вдруг повезет их отыскать. Деньги всегда платят немалые; но вы ведь знаете – авантюрьеры алчный народ… Мне в своё время дали понять: не сошелся с ними в цене – поднимай паруса, и не мешкай. Если они на что положили глаз, то всяко это получат.

– И что они делают с купленным?

– Кто знает! – пожал плечами Беда. – Были, говорят, рисковые ребята, пытались разнюхать, втереться в доверие… Да только все сгинули.

Пелегрина поёжилась.

– Думаю, вас посчитали легкой добычей, Ваше Высочество. В этом всё дело, – сказал Беда. – Да и сделка уже состоялась; они получили, что хотели. Полагаю, их можно не опасаться… Ну, разве что захотят отомстить.

– Спасибо, утешили! – язвительно откликнулась принцесса.

– Такова жизнь, – развел руками старик. – Вечно что-то случается.

***

Тимси передернул плечами. Спина адски чесалась; но трогать было нельзя – становилось только хуже.

– Свербит? – с беззлобным ехидством подначил Вавона.

– А то! – хмыкнул Тим.

Авантюрьеры расположились в телеге под холщовым тентом, на толстом слое соломы. Их немногочисленные пожитки валялись здесь же; мешок с овсом для мерина, везущего фургон, Вавона приспособил себе вместо подушки под зад. Пахло высохшей травой и чуть-чуть – лошадиным потом; тихонько поскрипывали колеса, заливались где-то невдалеке певчие птицы. Дорога петляла меж полей, засеянных какими-то злаками – но это была не привычная Тиму пшеница, а что-то совсем другое. Красноватые метёлки этих растений лениво колыхались под ветром. Стоял зной, но тент неплохо защищал от палящих солнечных лучей; вдобавок, Вавона закупил в дорогу здоровенный кувшин прохладного пива. Напиток оказался коварен: пропустив несколько глотков, мальчишка расслабился и слегка осовел. Даже Вавона перестал ему казаться таким уж злокозненным: дядька хитрый, конечно, себе на уме – ну, а как иначе-то? Одним словом, обстановка располагала к беседе, и Тим мало-помалу выложил все подробности произошедшего – хотя поначалу ни о чем таком болтать не собирался.

– Ну, выдрали тебя за дело; да ты и сам наверняка это понимаешь, – задумчиво сказал вор. – Хотя, по большому счету – Руктину Бэду следовало бы выпороть самого себя. Это ведь он собирался сунуться к магу, ничего не разузнав вначале – да так бы и сделал, если б не вы. А я ведь предупреждал! Но нет; если старику попала вожжа под хвост – всё, туши фонарь, пали из пушки!

– А если бы ты знал заранее? Ну, что он чародей… Отговорил бы капитана?

Вавона пощипал бородку.

– Тут такое дело… Обнести-то можно кого угодно, было бы желание и время. Как-то раз мы с парнями готовились к делу месяц. Месяц, прикинь! Следили, разрабатывали план… А потом провернули всё за какую-то пару часов, одной ненастной ночью; и жил я потом полгода, ни в чем себе не отказывая… Мог бы и дольше, да скучно стало! – тут вор ухмыльнулся.

Они замолчали. Тим задумался. А ведь и впрямь такая жизнь хороша, пришло ему на ум. Всегда при деньжатах, а что риск – ну, тоже ведь скуку иногда разогнать надо… Чего капитан с этой картой мудрит? Сокровища призрачных городов, клады всякие… Можно и поближе делишки обделывать!

– А что вы с Бедой не поделили тогда? Почему взбунтовались? Ну, Аорта какая-то, подумаешь…

– Ты бы видел то место! – Вавону аж передернуло от воспоминаний. – Жуткое, парень, жуткое! Песчаные волны – высотой с гору; алые, словно кровь! Воронки кружат, так и норовят затянуть… Всё движется, облака в небе кипят, пески накатываются, словно волны! Чуть зазеваешься у штурвала – и похоронят корабль, как не бывало… Палубу заметает… А твари, что водятся в тех песках! Там-то мы все и поняли, что у Руктина с головой неладно; никто в здравом уме в эту адскую свистопляску не сунется! Но он был, как одержимый. Мы набросились всей командой, и он прикончил двоих, прежде чем с ним совладали.

– Хотел бы я там побывать! – пробормотал Тимси.

– Так, может, и побываешь ещё – если не соскочишь вовремя, – посулил Вавона. – Он ведь не остановится, покуда не сгинет в тех краях… Вместе с кораблем и командой.

– А может, мы вернемся с полным трюмом сокровищ, почем тебе знать! – запальчиво возразил Тим; но вор лишь невесело усмехнулся и хорошенько приложился к кувшину.

Немного погодя мальчишка задремал, найдя ту позу, в которой зудящую спину ничего не беспокоило. Прошел, казалось, всего один миг – колесо сильно тряхнуло на колдобине, и он пробудился.

– Горазд ты ухо давить, юнга! – поприветствовал его вор. – Дело-то вечеру уже!

Тимси широко зевнул и выглянул из-под тента. Солнце, действительно, клонилось к горизонту; одуряющая жара немного спала, а квадраты полей по обеим сторонам тракта сменились рощами деревьев и одиноко торчащими скалами. Дорога сделалась каменистой, фургон то и дело потряхивало.

– Ого! Как это я так? – удивленно буркнул Тим.

– Это всё пиво! – со знанием дела заявил Вавона. – Вроде слабенькое, а по мозгам бьет изрядно! Меня и самого рубить начало; хотел уже тебя будить… Ну, проснулся – и хорошо; скоро должен быть постоялый двор с харчевней, о которой нам толковали. Распряжешь и обиходишь скотину.

– Чего я-то сразу? – по привычке вырвалось у Тимси.

– А кто? Я один, что ли, всё должен делать?! А ты так, пассажир? – возмутился Вавона. – Не опух ли ты, паренек?!

– Ладно, ладно, не дави… – Тим и сам понимал, что малость перегнул палку: в конце концов, он действительно продрых всё то время, что товарищ правил повозкой.

– И вот ещё что, – серьёзно сказал вор. – На людях изображаем хозяина и слугу. Не хочу, чтобы в нас заподозрили авантюрьеров. Так что не выёживайся, язык держи за зубами, да и вообще… Пускай лучше думают, что ты умишком не вышел, ясно?

– Да перед кем там притворяться-то, перед селюками какими-нибудь? Ну, лады, мне не сложно… – Тимси пожал плечами.

Вавона хмыкнул.

– Знаешь… Я тебе при случае расскажу, как в первый раз за решетку загремел. В твоих годах примерно. Тоже вот: думал, будто умней всех… А потом – одно неосторожное слово, и полгода жизни как корова языком слизнула. И это, считай, ещё повезло! Мне наука впрок пошла; но знавал я и тех, кого длинный язык до петли довёл.

Харчевня открылась взглядам путников за очередным поворотом дороги. Возведенная в тени старых, неохватных олив, она была выстроена на совесть: стены первого этажа сложены из камня, деревянный второй побелен известкой. «Гусыня на троих» – гласила вывеска; мальчишка прочел название – и запоздало удивился тому, как буквы сложились вдруг в слова у него в голове. Прям волшебство какое-то, не иначе: только глянул – и уже знаешь! Ай да принцесса… Оставив Тима распрягать повозку, Вавона вошел внутрь.

Народу в зале было немного. Парочка стариков-завсегдатаев коротали вечер возле окошка в обществе большой оплетенной бутыли вина. Компания мужчин в поношенной одежонке с явным аппетитом ужинала: без разговоров, лишь постукивали деревянные ложки, да над глиняными мисками курился пар. Должно быть, батраки или поденные рабочие, наметанным глазом определил вор. Кроме них, был ещё мрачный тип в горохового цвета ливрее с золотыми галунами, впрочем, изрядно повытертыми и растрепавшимися. Этот, последний, вальяжно расположился за столом в центре, по-хозяйски поглядывая вокруг; стоило Вавоне перешагнуть порог, как он тут же почувствовал на себе его тяжелый взгляд.

– Добрейшего вечерочка, любезный! Ужин для меня и слуги, и комнату на ночь… Хорошо бы без клопов, – обратился он к выглянувшему с кухни хозяину.

– Отродясь их тут не водилось, сударь – разве что с собой привезли, – неприветливо буркнул тот. – Чем подхарчится изволите?

– А что есть?

– Свиные ребрышки под соусом, да каша со шкварками, да овощное рагу…

– Вот всего и неси, – Вавона звякнул о столешницу серебром. – И пива кувшин.

– Пиво здешнее – моча-мочой, – послышался голос у него за спиной. – Лучше винца себе возьми, оно тут недурственное… Да и нам тоже. Посидим, потолкуем.

Авантюрьер оглянулся. К столу подошли ещё двое в гороховых ливреях – оба весьма дюжей комплекции; тот, что сидел в центре зала, поднялся на ноги и неторопливо двинулся к ним. На трактирных забияк, любителей припугнуть робкого посетителя и разжиться за его счет дармовой выпивкой, эта троица походила мало: слишком уж по-хозяйски себя вели, да и трактирщик при виде них словно бы сделался ниже ростом – ишь, глаза в пол уставил…

– Можно и винца, – покладисто отозвался Вавона, одновременно прикидывая варианты. Где-нибудь в Старой Гавани, в портовой таверне, он бы не церемонился: наглец был бы послан подальше, а следующим аргументом стал бы упертый ему в брюхо ствол пистолета. Но здесь, судя по всему, были иные правила игры; да и ливреи намекали на сопричастность их владельцев некой привилегированной особе. Вор отметил, что компания поденщиков споро заработала ложками, стремясь поскорее закончить ужин: в их сторону никто не глядел. Стариканы у окна тоже зашевелились: похоже, все вдруг решили не задерживаться в харчевне дольше необходимого. Что-то назревало.

Двери отворились, и вошел Тимси: на губах – ухмылочка, руки – в карманах. Мальчишка направился было к столу, но тут же замедлил шаги: нахальное выражение лица сменилось настороженным. Вавона поманил его пальцем.

– Распряг?

– Ну…

– Гну! Овса мерину задал?

– А то… Сударь. В лучшем виде всё, – буркнул Тим, настороженно зыркая на незнакомцев.

– Ладно уж, садись, – милостиво разрешил Вавона. – Сейчас ужин принесут.

Тим осторожно присел на краешек скамьи.

– Чего это он у тебя такой зашуганный? – вроде бы добродушно осведомился один из ливрейных.

– Ленив, – лаконично пояснил Вавона. – За что и был порот.

– Это правильно, – согласился ливрейный. – Плётки лень боится! Ну, а ты, сударь разлюбезный – куда путь держишь?

– По делам торговым, – отозвался вор, не уточняя. – А кто спрашивает?

– Да я и спрашиваю, – тут говоривший нагло ухмыльнулся.

– Мы – егеря господина барона Лодвика, сиятельного владельца замка Гризморт! – внушительно сказал другой. – Все окрестные земли принадлежат Его Милости; а стало быть, и дорога, по которой ты ехал – тоже. Вот нам и интересно: что за люди, куда направляются…

– А… Так бы сразу и сказали, – откликнулся Вавона.

Трактирщик принес глиняные кружки и здоровенную бутыль в оплетке из ивовых прутьев. Один из егерей по-хозяйски ухватил сосуд и принялся разливать.

– Ну, так что за дела-то у тебя здесь? – продолжал допытываться собеседник.

– Виноторговля, – обронил Вавона. – Решил вот заняться.

– Как по мне, на торговца ты ни капли не похож, – заметил один из гороховых. – А на авантюрьера очень даже смахиваешь!

– Пустынный загар! – подхватил его приятель. – Такую метку, брат, с рожи не смоешь!

На лицах егерей прорезались ухмылки. Тим напрягся было; но вор лишь рассмеялся.

– Почти угадал, дружище! Ещё месяц тому назад я бороздил пески. Служил навигатором на торговом судне; но решил вот осесть в Старой Гавани. Хватит с меня глотать пыль; есть занятия и получше в этой жизни – верно говорю?

– Тебе виднее, – обронил егерь. По его голосу не понять было, верит он словам Вавоны или нет.

– Скопил малость деньжат, нашел партнеров, создали товарищество, – вдохновенно сочинял вор. – Только вишь, какая закавыка – в городе с этим делом всё схвачено, не пролезешь, да и налог от магистрата... В общем, решили так: нужен нам склад, в пределах пары дней пути от Старой Гавани. Что-нибудь с хорошим, глубоким подвалом. Объемы будут немалые, как развернемся, так что места надо с избытком – чтобы второй раз не искать. Вот, собственно, за тем и еду, – вор откинулся на спинку стула и сцепил руки на животе. Казалось, его совсем не волнуют обсевшие их со всех сторон дюжие типы; и Тим невольно позавидовал самообладанию Вавоны.

Подоспел ужин. Тимси принялся за еду, но под взглядами егерей кусок не лез в горло. Его спутник, напротив, наворачивал с аппетитом, звучно обсасывая свиные ребрышки – они тут и впрямь были хороши.

– Ну что ж, господа, – заявил, утирая губы, Вавона, когда со снедью было покончено. – Если у вас не осталось ко мне вопросов, то мы, пожалуй, пойдем. Весь день в пути; пора бы и честь знать. Вино я вам оставляю – выпейте за успех моих начинаний!

– Не спеши, – цыкнул зубом его собеседник; похоже, он был у баронских егерей за старшего. – Сдается мне, нужно тебе встретиться с Его Милостью. Ежели столкуетесь – будет тебе и склад, и всё, что пожелаешь. Ну, а нет – так и делать тебе в наших краях нечего!

– Да столкуешься, не переживай! – подхватил его товарищ. – Его Милость, знаешь, умеет быть о-очень убедительным! – тут они рассмеялись.

– Хм-м… – на лице Вавоны отразилось сомнение.

– Это не то предложение, от которого можно отказаться, если ты вдруг не понял, – сказал старший.

– Да нет, чего уж тут не понять! – спокойно ответил Вавона. – Так что, велеть мальчишке запрягать?

– И снова тебе скажу – не спеши… Мы тут поджидаем товарищей; как заявятся – все вместе и двинем в путь.

– Далеко ли до баронского замка?

– Где-то час верхами, а что?

– По здешним-то тряским дорогам… Думаю прилечь, покуда есть время. Может, и вздремнуть успею.

– Да хрен ли там спать, побудь лучше с нами! – сидевший рядом с вором положил ему на плечо тяжелую лапищу. – В картишки перекинемся, винцо твоё допьём…

– Пускай отдохнет, – неожиданно решил старший. – А винцо мы и сами прикончим – не пропадет, не боись!

Комнату им хозяин выделил на втором этаже; едва за ним закрылась дверь, Вавона устремился к окну и выглянул наружу.

– Высоковато, ч-черт! – пробормотал он себе под нос.

– Что, плохи наши дела? – вполголоса спросил Тим.

– Да, в общем… Эти парни чуют – с нами что-то неладно; но уверенности у них нет. Думаю, в замке на нас надавят как следует; а до тех пор будут стеречь, чтоб не удрали.

Тимси, в свою очередь, подошел к окну.

– Не так и высоко; я бы спрыгнул. Да и простынь, вон, можно узлами завязать…

– Допустим. А дальше?

Тим помолчал немного.

– Солнце уже почти закатилось. Через час стемнеет. Выберемся потихоньку – и ходу! Они верхами, так что погоню издалека услышим; делов-то – в придорожных кустах сховаться.

– Не вариант. Обойдут нас и устроят засаду; думаю, не впервой им такое. Егеря они, не забыл? Наверняка все тропы окрестные знают.

– Ну, тогда… – Тим облизнул внезапно пересохшие губы. – У тебя пистоли при себе?

– Да, обе. Но тоже не вариант. Допустим, двоих я завалю – если повезет; ну, а с третьим как? Он ведь тоже, наверняка, не с пустыми руками…

– Вдвоём как-нибудь управимся, – неуверенно сказал Тим.

– Даже если и так – они товарищей поджидают, не забыл? Те нас догонят быстро, и тут уж церемониться не станут. Если сразу пристрелят – это, считай, повезло!

Тимси закусил губу. Стоящие идеи кончились, в голову лезла всякая дичь. Хотелось просто убежать и спрятаться; но он понимал, что это не выход.

– Ну хорошо, свезут нас в замок этот – и что, прям сходу пытать начнут? По какому такому закону?

Вор невесело хохотнул.

– Здесь тебе не Сенсир, парень! И даже не Старая Гавань. Барон в этих краях и король, и судья; а закон – его слово. Как он решит, так и будет! Но думаю всё же, для начала решит поговорить; так что, может, и выкрутимся… Да, вот ещё: нанял я тебя пару дней назад, в порту; кто ты, откуда – ведать не ведаю.

Тим понимающе кивнул: врать им следовало складно.

Спустя короткое время Вавона действительно завалился спать, на единственной в комнате кровати. Тимси решил было последовать его примеру, устроившись на полу – всё равно делать пока было решительно нечего; но сон всё не шел. Неудивительно – весь день, считай, продрых… Промаявшись где-то с час, он поднялся на ноги, на цыпочках подкрался к двери и осторожно приоткрыл её. Никого… Со стороны лестницы доносились негромкие голоса. Он прислушался, но внизу, похоже, ничего интересного не происходило – обычная полупьяная болтовня, смех, подначки, как это водится в любой мужской компании, да шлепанье карт по столу: егеря убивали время.

События начали развиваться незадолго до полуночи. За окном раздался стук копыт; судя по звукам, к харчевне подъехало сразу несколько всадников. Хлопнула дверь, громкие голоса тут же о чем-то заспорили. Беседа велась на повышенных тонах; похоже, вновь прибывшие желали вкусить заслуженный отдых – а не «тащиться, за каким-то дьяволом, в кромешной темноте, рискуя переломать лошадям ноги». Спустя некоторое время стороны пришли к компромиссу: лошадей расседлывать не стали, а с хозяина стребовали поздний ужин. Заскрипели ступени лестницы: кто-то поднимался на второй этаж. Тимси быстро нырнул в комнату – и вовремя: спустя несколько мгновений в дверь грубо заколотили.

– Эй, сударь, как там тебя! Давай, просыпайся!

…Вавона спустился на первый этаж, потягиваясь и зевая. Егерей заметно прибавилось: ещё четверо в гороховых ливреях, и двое, по-видимому, снаружи: там слышался разговор. Тим отправился запрягать мерина – но возле конюшни невольно замедлил шаги. Лошади егерей беспокойно топтались возле коновязи, и через седло у одной было перекинуто чьё-то бесчувственное тело со связанными руками, в рваной окровавленной рубахе.

– А ну проходи давай, нечего пялиться! – рыкнул на него один из гороховых, на миг прервав беседу. Тим опустил глаза и стиснул зубы, чтобы не огрызнуться. Оказывается, от помыкательств он успел крепко отвыкнуть. Конечно, на «Амбассадоре» приходилось слушаться Беду и Бруто; но то было совсем другое – там он ощущал себя членом команды, а не бесправной тварью, которую может пнуть каждый, кто хоть немного сильнее.

Когда мальчишка уже выводил из конюшни запряженный фургон, из темноты вдруг выбежало несколько здоровенных черных собак. Брыластые, с короткой лоснящейся шерстью и мускулистыми телами, они были огромными – как показалось Тиму, ростом с теленка! Мальчишка замер, не смея пошевельнуться, когда здоровенная голова возникла вдруг на уровне его плеча, шумно принюхиваясь. Резко пахнуло псиной; мерин фыркнул и замотал головой.

– Фу! – прикрикнул один из егерей.

– Что, парень, перетрусил? – ухмыльнулся другой, заметив в свете фонаря побледневшее лицо Тимси. – Не бойся, не цапнет… Покуда не прикажу.

В дверях харчевни показался Вавона; шагнул вперед – и резко остановился, когда парочка бестий решила проявить к нему интерес.

– Впечатляют, а? – предводитель егерей кивнул на псов. – От них никто ещё не уходил! Так что это была хорошая мысль, не пытаться играть с нами в прятки.

– Мне бегать ни к чему, – пожал плечами вор. – Говорю же – у меня дело.

Некоторое время гороховый испытующе глядел на него, потом усмехнулся.

– Ну и хорошо, коли не врешь. Эй, там – по коням! Двинулись!

Вавона залез под брезент, адресовав Тимси один-единственный долгий взгляд. Запалили ещё несколько фонарей, и кавалькада тронулась в путь. Тут Тим заметил, что виденный им пленник был не единственным: другой свисал с крупа лошади одного из егерей. Руки все в синяках, мелкий и тощий, почти как он сам… Тоже мальчишка? Пожалуй, что так… Лица пленника было не разглядеть – только спутанные рыжеватые волосы. Выглядел паренек изрядно потрёпанным – впрочем, учитывая свору чудовищных псов, впору было дивиться, как легко он отделался.

Дорога всё больше забирала в гору. Фургон часто потряхивало – почва сделалась каменистой, и под колёса то и дело попадались крупные булыжники. Разглядеть, что творилось вокруг, не было возможности: поле зрения ограничивалось качающимися пятнами света, а за их пределами царила тьма. Тимси весь извелся: неизвестность пугала почище перспективы пыток. Но вот стук копыт сделался звонче, ему отвечало близкое эхо. В свете фонарей возникли сложенные из древних каменных глыб стены – Тим понял, что они достигли замка.

Въехали во двор. Всадники спешились; пленников без церемоний сбросили на землю – словно кули с зерном.

– Ну что, расседлываем? Ох, я сегодня намучился…

– Да, давненько столько не ездили верхами… Бедный мой зад!

– Надо бы тяпнуть малость, в лекарственных целях.

– Ты и так принял на грудь побольше всех нас! И куда только в тебя лезет!

– А с этими что?

– Да сейчас и займемся, наверное, чего тянуть-то?

– Это пускай Его Милость решает!

– Где Изул? Мажордом где?

– Да послали уже за ним… Слышь, вон, цокает…

Из темноты, и правда, раздавались звуки – словно кто-то постукивал по дворовой брусчатке молоточком: цок, цок, цок… В круг света вступил пожилой слуга – в такого же цвета ливрее, что и на егерях, только куда более пышно расшитой галунами и позументом. Одна нога у него была заметно короче другой – из-за этого один ботинок имел необычайно толстую подошву. В руке мажордом сжимал трость с железным копытцем на конце – она-то и издавала цокающие звуки.

– Ну что? Поймали? – спросил он. Голос у этого типа оказался на редкость противный – тонкий и скрипучий, он прямо-таки ввинчивался в уши.

– А как же! Вот они, голубчики! – старший егерь пнул одного из пленников в бок. – Заставили нас попотеть; ну, а теперь наша очередь! Так что, вздрючим их как следует?

– Сейчас? Среди ночи? Ты, видать, последние мозги пропил! – напустился на него хромой Изул. – А ну как разбудим Его Милость?! Запри на конюшне, только свяжи получше – а то знаю я вас…

– У нас тут… – егерь склонился к уху мажордома и что-то сказал – Тим не расслышал.

– Виноторговец? В людскую, конечно; куда ж ещё… Ничего, до утра потерпит… Что? Вдвоём? Мальчишка-конюх? Этого на конюшню! Вот ещё, не хватало – в людскую! Да он мне там блох напустит!

– Как бы твоих не подхватить, хромоножка... – тихонько пробурчал Тимси – и тут же заработал толчок локтем под ребра от Вавоны.

Так вышло, что их с вором разделили. Конюшня представляла собой обширную, сложенную из камня пристройку с внутренней стороны стены; там густо пахло лошадьми и сеном. Заведя мерина под крышу и забравшись в фургон, Тимси наблюдал, как пленников привязывали к козлам – предназначение этих конструкций навевало мрачные мысли.

– Отдыхайте пока, набирайтесь сил, – издевательски бросил один из егерей. – Они вам завтра понадобятся!

Захлопнулись ворота; громыхнул, вставая в пазы, тяжелый запорный брус. Воцарилась тишина; только лошади шуршали сеном да изредка переступали в стойлах. Кругом царила тьма; было жарко и душно. Пленники чуть слышно перешептывались; но сколько он ни напрягал слух – разобрать, о чем говорят, не получалось. Ну и ладно, решил мальчишка; что мне до них… Незаметно для себя он начал задремывать.

– Э-эй!

Тимси вздрогнул, вскинул голову.

– Э-эй! Как тебя там! Слышишь меня?

Хрипловатый шепот явно был адресован ему; но удивило Тима не это. Голос был тонковат для мужского. Неужели...

– Слышу… Чего надо? – ответил он вполголоса.

– Пить… Пить дай!

Тим пошарил в соломе, ухватил кувшин с остатками пива. На ощупь выбравшись из фургона, он двинулся в направлении пленников.

…Глотала она жадно, фыркая и захлёбываясь. Отдышавшись немного, пленница невесело усмехнулась.

– Пиво, чтоб его! Вот уж не ожидала! Спасибо, хвост, от души! Слушай, там ведь ещё осталось? Напои Конта, будь ласка.

Похоже, моя ровесница, подумал Тим. Он нащупал лицо второго пленника, поднес к его губам горлышко кувшина.

– Вы кто такие? За что вас так? – спросил он.

– Долгая история… – неопределенно отозвалась девица. – А тебя я раньше что-то не видела, ты кто – конюх?

– Вроде того…

– Слушай, хвост! Веревки можешь развязать?

– Шутишь? – усмехнулся Тимси. – Мне моя шкура ещё дорога!

– Да брось, ничего тебе не сделают! Или, может, трусишь? – в голосе незнакомки зазвучали презрительные нотки.

Тим сплюнул.

– Я на такие подначки давно не ведусь, так что не старайся... А ворота конюшни снаружи заперты, толку тебе – сбежать всё равно не получится.

– Может, так, а может, и нет! – зло процедила пленница. –Ну, развяжи! Жалко тебе, что ли!

– Жалко. Меня тут линьками угостили недавно – большое спасибо, кушайте сами, а мне что-то больше не хочется…

– А мы и покушаем завтра… – хрипло сказал Конт. – Мало не покажется! Чертов ублюдок барон любит запарывать людей до смерти.

– Чем это вы провинились?

– Так, пустячок… Позаимствовали у него кой-чего.

– Конт! – прошипела девчонка.

– Да какая теперь разница! – отозвался тот. – Короче... Мы для того и нанялись этой заднице в услужение, чтобы провернуть дельце.

– Ого! Рисковые ребята, – удивился Тим.– На что ж это вы нацелились?

– Есть в замке одна вещица, цены немалой... – неопределенно отозвался Конт. – А хочешь больше узнать, будь ласка – развяжи веревки!

Тим разочарованно цыкнул зубом, подхватил кувшин. Ясное дело – сейчас эта парочка будет его обихаживать. Ага, разбежались! Запросто ведь под кнут подставят, им что! Нет, жаль, конечно, обоих, особенно девчонку… Мимолетное прикосновение вызвало в нем странные чувства. Тощенькая, в чем только душа держится, и тёплая – словно воробья поймал! Почему-то хотелось ощутить это тепло снова...

Только здесь каждый сам за себя; он им ничем не обязан! Да и шансов у бедолаг, считай, что нет… Он уже хотел было вернуться в фургон, когда снаружи послышались осторожные шаги, а чуть погодя и негромкий стук – запорный брус вынимали из пазух. Кто-то, стараясь не шуметь, открывал ворота конюшни. Времени как следует спрятаться не оставалось. Тимси юркнул в ближайшее стойло и присел, вжавшись в занозистую, смердящую конской мочой и навозом перегородку.

Скрипнули створки. Бледный луч проложил дорожку по земляному полу, уперся в пленников. Тим замер; даже дышать старался через раз. Затворив ворота, ночной посетитель подошел к козлам – и поднял щиток потайного фонаря.

Это был один из егерей – тот самый тип, что присматривал за псами. Некоторое время он молча разглядывал… Нет, не пленников – только её. Девчонку. Потом, не торопясь, начал расстегивать пуговицы своего камзола.

– Эй! Ты что это задумал? – прохрипел Конт.

– А на что похоже? – усмехнулся егерь. Сняв камзол, он небрежно перебросил его через верх стойла, нагнулся – и вдруг, одним резким движением, спустил с девчонки штаны до самых щиколоток. Та ахнула, бешено задергалась в отчаянной попытке освободиться. Насильник довольно крякнул и с размаху припечатал ладонь к её тощим ягодицам.

– Люблю пользовать молодое мясцо, – лениво бросил он Конту, расстегивая пояс. – Да и грех это – отправлять сучку к праотцам, не познавшей настоящего мужчину. Можешь смотреть, если хочешь. Мне не мешает.

Конт принялся сыпать угрозами и проклятиями – а Тим чувствовал, как его рука, словно чужая, ползет к спрятанному за поясом тычковому кинжалу. Вот пальцы обхватили рукоять; кулак сжался, выглянул наружу треугольный язычок – такой маленький, такой острый и злой…

Словно подброшенный невидимой пружиной, мальчишка вылетел из стойла, прыгнул на спину егеря и принялся с бешеной скоростью колоть – в жилистую, поросшую коротким курчавым волосом шею, туда, где билась тугая синюшная жила, как учил его Черепашка…

Горячая струя окатила руку. Насильник заорал – но крик сразу перешел в булькающий хрип; он впечатался спиной в стойло, пытаясь сбросить Тимси – и рухнул на четвереньки. Кровь брызнула мальчишке в глаза, он теперь ничего не видел – но продолжал наносить удары. Вдруг локоть егеря со всего маху заехал ему под дых. Сознание помутилось от боли. Разом лишившись всех сил, Тимси скорчился и повалился на землю, судорожно пытаясь протолкнуть воздух в лёгкие. Насильник, в наполовину спущенных штанах, встал, сделал несколько шагов, пошатнулся, уперся ладонью в стену – и рухнул лицом в пол.

Спустя пару минут Тим смог, наконец, отдышаться. Немного погодя он поднялся на ноги. Боль ещё пульсировала под ребрами, в теле ощущалась мерзкая слабость – но он, по крайней мере, снова мог двигаться. Подойдя к козлам, мальчишка разрезал путы, стягивавшие руки пленникам.

– Ну, спасибо, парень… Вот теперь нам точно хана, – странно-спокойным голосом произнес Конт, растирая запястья. – Всем троим. С гарантией.

– Может, и нет, – отозвалась его спутница, непослушными руками приводя себя в порядок. – Этот гад отпер двери.

– Псы никуда не делись… И на этот раз ублюдки не станут их оттаскивать.

Девчонка неловкой походкой подошла к воротам, приоткрыла створку и выглянула наружу.

– Во дворе никого.

– Ладно… Попытаем счастья. Не торчать же здесь, в конце концов… – Конт хлопнул Тимси по плечу. – Эй, парень! Очнись! Надо сматываться.

– Они не смогут нас догнать, если им не на чем будет ехать, – сказал Тим.

– А?

– Все их лошади здесь.

Конт пораженно уставился на Тимси.

– Чтоб я сдох! Мы ведь и впрямь можем выпустить их, и тогда…

– Зачем – выпустить? – удивился Тим. – Взнуздайте, да и уведите с собой!

– Ай да хвост! Клянусь своими титьками, башка у парниши варит! – захихикала девчонка.

– Было б, чем клясться! – буркнул её спутник. – Ступай-ка, поищи сбрую.

…Взнуздать лошадей удалось далеко не сразу: кобылы нервничали, задирали морды, прядали ушами – чуяли запах свежей крови. Сообразив, наконец, в чем дело, Тим скинул рубашку и ополоснул лицо и руки в одной из поилок. Дальше дело пошло веселее. Мало-помалу в голове мальчишки складывался план.

Он мог бы сбежать вместе с этой ушлой парочкой; но тогда участь Вавоны окажется незавидной. Вряд ли обозленные сверх всякой меры люди барона поверят, что он тут ни при чем – хозяин отвечает за слугу, а его побег будет в их глазах лучшим доказательством вины. Подставить товарища? Конечно, он не доверял вору; но как ни крути – они сейчас делают общее дело, выполняют приказ капитана. Значит… Значит, придется остаться. Вот только как отмазаться? Пришибут ведь сгоряча, едва только увидят труп… Тут взгляд Тимси упал на разрезанные веревки: они так и валялись возле козел. Решение пришло словно само собой.

– Всё готово, – негромко сказал Конт. – Мариса, выгляни ещё раз.

– Во дворе пусто. Но надо торопиться, скоро начнет светать, – отозвалась девица.

«Вот, значит, как её зовут. Мариса!»

– Поскачем так, что искры из-под копыт полетят! – ухмыльнулся Конт. – Парень, ты готов?

– Я остаюсь, – сказал Тим.

– Эй! Не дури! – нахмурился Конт. – Тебя же…

– Так надо. Свяжете меня, и покрепче. В рот засунете тряпку, и запихнете в фургон, – Тим откромсал изрядный клок рубахи, остальное кинул в кровавую лужу под ногами. Спрятав кинжальчик в ножны, он протянул его девчонке. – Вот, держи… На память.

– Уверен? – Мариса подошла совсем близко, испытующе заглянула в глаза. В её зрачках отражался огонек фонаря. Тим молча кивнул.

Неожиданно девчонка обхватила его за плечи и впилась в губы долгим поцелуем.

– Я у тебя в долгу, хвост! Может, ещё увидимся, – прошептала она, отстраняясь; и, прежде чем Тим сообразил, что ответить, вставила ему в рот кляп.