Авантюра в двух действиях. Акт 2

Глава I. Вишнёвый дурман

Кот, Дракон и свежая кровь

Гальциона приняла новых пассажиров неохотно. Она медлила снимать купол, когда перенесла людей на борт, замялась, открывая им проход во внутренний коридор, возмутилась, помигав освещением, когда Иватарн провёл гостей в центральный отсек. Не на нижние ярусы как обычно, где располагались камеры для заключённых под стражу, — под её неусыпную стражу! — а в гостиную. Гальциона ревновала хозяина ко всем пассажирам, но эти ей особенно не нравились. От них пахло опасностью. Не такой угрозой, простой и понятной, как всегда пахло от герти, которого она тоже недолюбливала и время от времени била током или выключала ему свет в самые интересные моменты его повседневности на корабле. Нет. Эти пахли большими неприятностями. Глобальными. Катастрофическими. И поэтому Гальциона всеми силами пыталась предупредить любимого хозяина об этом. Но хозяин её игнорировал.

— Я не хочу считать вас преступниками и помещать в камеры, — сказал Иватарн, приглашая Файлэнга и Саартана в гостиную. — Не давайте мне повода пожалеть об этом. Переход будет не очень длинным, но отдохнуть вы успеете. Можете перекусить или выпить. Я скоро вернусь.

И ушёл.

Кот отнёс бесчувственного Михея в свою каюту. Уложил на узкую койку и написал скупую записку: «Ничего не трогай». Подумал и приписал: «Убью. Кот». И положил её рядом с подушкой. Снял плащ, бросил его на спинку кресла. Оглядел рану на боку, поморщился — самому не затянуть. Раны, нанесённые оружием из серебронга, не заживают и требуют специальной обработки даже у крутых драконов, что уж говорить о герти. Кот потянул прилипшую к телу рубашку, отодрал лоскут вместе с образовавшейся свежей корочкой запёкшейся крови, зашипел. Из раны толчком выплеснулась желтоватая жидкость, и кровь, густая и почти чёрная, потекла широкой полосой, заливая пояс и брюки. Кот стащил с себя рубашку, скомкал её и прижал к боку.

Дверь отворилась. В комнату бесшумно скользнул Иватарн. Увидел быстро буреющую рубашку у напарника, всплеснул руками:

— Ну что за самодеятельность?!

Он подскочил к Коту, опустился перед ним на одно колено, решительно вырвал из руки намокшую рубашку. Отбросил её в сторону, зажал рану ладонью.

— Я вытяну частицы серебронга, потерпи, — тихо сказал он и отвёл ладонь в сторону, собирая пальцы в пучок.

Из раны вылетел целый рой серебристых искорок. Кот заскрежетал зубами и тоже опустился на колено рядом с напарником, уткнулся ему лицом в ключицу, тяжело задышал.

— Потерпи, — повторил Иватарн, обнял его свободной рукой и погладил по коротко стриженому затылку, как маленького.

— Давай... без нежностей! — выдохнул Кот. — И так тошно!

— Я пользуюсь моментом, — парировал Иватарн. — Нечего было отдавать этому мальчишке столько сил.

Он убрал руку с головы напарника, чуть оттолкнул ею Кота от себя. И подставил запястье.

— Пей.

— Не надо!.. — на лице Кота отразилось выражение мучительной внутренней борьбы желания и отвращения.

— Пей! — голос Иватарна стал низким, грудным, строгим.

Кот задрожал, его глаза ярко вспыхнули в полутьме каюты. Он заурчал, совсем как представитель кошачьих, и впился клыками в руку напарника.

***

Михей очнулся со страшной головной болью. Он охнул и остервенело потёр виски. Застонал. Грудь жгло огнём, все мышцы ныли. Михей перевернулся на бок и свернулся в калачик. Полежал так какое-то время, пока в ушах не перестало звенеть. Открыл глаза. И встретился взглядом с Иватарном. Куратор сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Кот с голым торсом лежал рядом, положив голову ему на колени. Михей заметил окровавленную тряпку и прокушенное запястье Иватарна с едва двумя затянувшимися дырками.

— Ему плохо? — спросил Михей шёпотом.

— Нет, — Иватарн меланхолично почёсывал Кота за ухом. — Ему хорошо. Очень даже. Можешь не шептать, он не проснётся.

— А что с ним? Он пил тебя? Интересно, какая на вкус кровь дракона для вампира. Или ты когда человек другой? А он высший вампир, да?

Михей сам не заметил, как сел на кровати. Его головная боль тут же притупилась, а жар в груди утих. Иватарн вскинул брови.

— И на какой вопрос мне отвечать первым? Или ты сам с собой разговариваешь?

— Ой, прости! Я всегда быстро и много говорю, а сказать мне обычно есть чего. Или спросить. Ты привыкнешь, — Михей хихикнул.

— Что значит — привыкнешь?

— А твой напарник не сказал?

— Не тяни кота за хвост, — устало попросил Иватарн.

Получилось двояко, и Михей прыснул.

— Не буду, — сказал он серьёзно. — Вампир позвал меня в кураторы.

— Да ты что...

— Я знаю, что вы изнанок не берёте. Но он сказал — это кое-кому назло, и я согласился.

— Ах, кое-кому...

— Я же не совсем изнанка. Видишь, ободка у меня нет вокруг радужки. По отцу, может, и передалось что-то, а так я в маму пошёл. А вы разве не обговариваете друг с другом, кого брать, а кого нет? О! А где Саа?!

— С твоим Хранителем всё в порядке. Он с волком в гостиной. Но тебе к ним нельзя.

— Почему это? — Михей взял со стоящего рядом с лежанкой стола какой-то продолговатый металлический предмет, покрутил между пальцев, разглядывая. Предмет глухо щёлкнул, и Михей, вздрогнув, положил его обратно.

— Потому что я не хочу выпускать тебя из виду.

— Насмотришься ещё.

— А вот это вряд ли.

— Ты против моего кураторства? Хочешь отговорить напарника? Но почему? Ты — расист? Нельзя же так просто взять и сначала обнадёжить, а потом выбросить! Мы в ответе за тех, кого приручили, знаешь ли. А я уже почти совсем ручной, вот смотри! — Михей скорчил умильную рожицу и стрельнул в куратора игриво застенчивым взглядом.

Иватарн нагнулся, обнял Кота и зарылся носом в его седую макушку. Зажмурился. Ему ужасно захотелось чем-нибудь запустить в болтливого мальчишку. Кот во сне что-то промурлыкал.

— О! Да он точно Кот! — восхитился Михей. Он сполз с кровати, подошёл к столу. Взял с него книгу, полистал. Повернулся с ней к замолчавшему Иватарну. — Про что она? И почему, кстати, твоего друга назвали Котом? Не из-за того же наверняка, что он муркает во сне, как кошка?

— Положи книгу на место, — проговорил Иватарн, нехотя поднимая голову. — Кот тебя убьёт за неё.

Михей послушно положил книгу. Он заметил записку на подушке, поднял её и прочёл.

— А тут так и написано: «Ничего не трогай. Убью. Кот», — Михей рассмеялся. — Я её не увидел, прости.

Он сел на кровать и принялся болтать ногами, рыская взглядом по каюте.

— Ты явно под чем-то, — вздохнул Иватарн. — Под чем-то тяжёлым. Вроде той хрени, что толкают на рынках Ксапоры. Нить разговора не теряешь?

— Я-то? Неа. Я спросил, почему Кота зовут Котом. И высший ли он вампир. И хочешь ли ты отговорить его брать меня. Как вы познакомились вообще? Ты же такой, — Михей пошевелил пальцами, ища подходящее слово, — эстетичный на вид, эффектный. А Кот брутальный, резкий. И старый.

— Хочешь сказочку на ночь?

— Хочу. Я люблю сказки!

— Это был сарказм, но да ладно. Так и быть, расскажу. Только ты помолчи, а? Уши вянут уже.

— Буду нем как рыба! — Михей торжественно поднял руку вверх и уселся поудобнее, приготовившись слушать.

Иватарн посмотрел на него, хмыкнул.

— Кинь мне, чем накрыться, — попросил он. Ловко поймал брошенное Михеем одеяло и укрыл им Кота. — Ты бывал когда-нибудь на Земле?

Михей кивнул.

— Тогда ты должен знать, что это огромный мир, состоящий из множества вариаций самого себя. — Иватарн задумчиво покусал губу. — Как морская пена, как мыльные пузыри, которые пересекаются, накладываются друг на друга, вспучиваются друг из друга. Земля для каждого своя. Там живут люди, чем-то похожие на вас, изнанок. Такие же не в меру любопытные и с высоким созидательным потенциалом... Так вот. На одной такой Земле эволюция пошла в ином направлении, чем на всех прочих Землях. Там обитали веригерты — хищники, питающиеся кровью своих жертв. Они нападали в основном на животных, пока в их мире не появились люди... Люди веригертам понравились больше зайцев и белок: на них было проще охотиться и, самое главное, их можно было изменять. Дети, рождённые от первых инициированных человеческих женщин, стали новым биологическим видом. Так появились герти. Ты спрашивал, высший ли Кот вампир. Если имел в виду, рождён ли он от двух герти — то да, он высший.

Иватарн посмотрел на мирно спящего Кота, поправил на нём одеяло, обнял. “Высший вампир” улыбнулся, что бывает почти исключительно только во сне — большую часть бодрствования Кот хмурился или каменел лицом. Иватарн умилился, но тотчас осёкся и воровато глянул на помалкивающего Михея. Вдруг уснул и не заметил приступа нежности? Но нет, мальчишка сидел на кровати в обнимку с подушкой, бодрый и внимательный, и посвёркивал хитрыми изумрудными глазами. Хорошо хоть ему хватило ума не комментировать...

Иватарн вздохнул и продолжил:

— Герти живут кланами и вечно воюют с людьми. Один такой клан во главе... не помню, как звали их главного. Пусть будет патетично — Хозяин, как в пророчестве. Так вот, Хозяин объединил несколько кланов в один, убрав разными способами своих соперников, и объявил открытую охоту на людей, с которыми у герти на тот момент был хоть и шаткий, но мир. Разразилась жестокая война, Земля была поставлена на грань уничтожения. И вмешались кураторы. Хозяина убили, его гнездо разорили до основания. Ньярхайд, так звали тогда Кота, был правой рукой Хозяина, руководил всеми его операциями. Он по какой-то сложной схеме получил всю накопленную Хозяином силу. И мог бы вполне стать этаким вампирьим божком, но ему не позволили. Убивать Ньярхайда было крайне опасно, ведь сила могла передаться дальше какому-нибудь другому герти. И его посадили на цепь. На долгие десять лет. Десять лет его анализировали на предмет годности для кураторства.

Иватарн выразительно посмотрел на Михея, но тот намёк проигнорировал. Михей изо всех сил изображал благодарного слушателя: не перебивал, кивал и удивлённо вскидывал брови, покусывал губы и нервно теребил подушку. Иватарн снова вздохнул.

— Потом к Ньярхайду послали меня. Он был моим первым заданием, если можно так выразиться. От меня требовалось принять окончательное решение: запечатать силу Хозяина вместе с ним на веки вечные или же сделать Ньярхайда своим напарником и справиться с ним. Я выбрал второе. У нас не сразу всё получилось, конечно. Кот меня основательно помучил. И погрыз, — куратор усмехнулся. — Но мы сработались, как видишь.

— Он ведь намного старше тебя, да? — тихонько спросил Михей.

— Да не намного так-то, — Иватарн повёл плечом. — Несколько сотен лет, подумаешь. Я тоже совсем не юнец, знаешь ли.

— А Котом? Почему его зовут Котом?

— Это я дал ему такое прозвище. За его привычку шипеть и фыркать, царапаться. За зелёные глаза. За своеволие и дикость. Ему очень подходит. Своё имя он не любит - оно напоминает ему о… о нехорошем.

— И он муркает, когда спит, — Михей закивал.

— И он любит играть со своими жертвами, как кошка с мышкой, — добавил Иватарн зловеще. — А потом отрывать им головы.

Михей заулыбался. Про головы он понял.

— А как ты стал куратором? — спросил Михей. — Тоже что-то натворил? Все кураторы — мировые преступники, которых девать больше некуда? Или у вас здесь просто шоу талантов?

— Я скорее подхожу под последнее твоё видение нашей организации. В своём родном мире я был капитаном первого ранга военно-космического флота. Мы первые среди своих вышли на Путь и открыли для себя Древо Миров. Но это совсем другая история.

***

Куратора-дракона не было долго, и Саартан с Файлэнгом успели заскучать. Корабль качнулся, мягко завибрировал. Окон в гостиной не было, чтобы увидеть, что происходит снаружи, но появилось ощущение движения. Или скорее — скольжения.

— Как думаешь, куда они нас везут? — спросил Файлэнг.

— Не знаю, — Хранитель прошёлся по комнате, разглядывая причудливую мебель, торшеры, картины и развешанное оружие на стенах.

«Странно», — подумал Саартан, остановившись взглядом на изящном полумесяце боевого серпа. — «Этот дракон не только не разоружил меня, но и оставил в зале, битком набитым клинками. Слишком самоуверенный или это какая-то проверка?».

— Насчёт тебя не знаю, — Саартан повернулся лицом к Файлэнгу. — А меня точно где-нибудь запрут.

— За что?

— Об этом я хотел поговорить с тобой, пока есть возможность. Я сказал тому дракону, что это я разбудил вулкан и сжёг долину.

— Но ведь... — Файлэнг вскинулся.

— Пусть правда будет такая, волк, — жёстко перебил его Хранитель. — Вы спасали Зеркало, а я спасал свою шкуру. И точка.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что куратор дал мне шанс выбрать, на кого возложить вину. Я выбрал себя. Это мой выбор, понимаешь? Только мой. А если разобраться, то я мог прихлопнуть лиса, когда он только появился. И ничего бы не было.

Файлэнг нахмурился.

— Этот Михей обманывает тебя. Он подкупает своим обаянием, напускной детской наивностью и непосредственностью. На самом деле он не так прост, как кажется. Лис использует тебя, а потом вытрет об тебя лапы и выбросит куда подальше.

«...Ты ещё поймёшь, что у изнанок нет друзей. Только игрушки. Забудь его, пока не поздно», — всплыли в памяти у Хранителя слова Иватарна.

— Пусть так, — Саартан отвернулся от Файлэнга, поискал взглядом шкафчик с напитками, подошёл к нему и открыл. — Мих изменил мою жизнь. Внёс в неё кучу сумбура, не спорю. Но я благодарен ему за то время, которое мы провели вместе.

Саартан наугад вытащил из шкафчика бутылку с вишнёвой жидкостью внутри. Откупорил, понюхал. Кисло-сладкий аромат приятно защекотал ноздри, и Хранитель довольно кивнул.

— Будешь? — предложил он глядящему исподлобья волку.

***

Кот заворочался под одеялом, просыпаясь. Иватарн прищурился и резко сказал Михею:

— Выметайся!

— Но, — растерялся Михей. — Куда? Я же тут ничего не знаю!

— За дверь! Живо!

Михей сполз с койки и подошёл к двери. Не удержался и обернулся. Кот поднимался на локтях и медленно разворачивался к нему. Михею не было видно его лица, когда он лежал на коленях у Иватарна, зато теперь древний герти предстал перед ним во всей своей сытой красе: его губы ярко алели на бледном лице, глаза сменили цвет с зелёного на глубокий вишнёвый, взгляд стал тяжёлым, манящим, плотоядным. Кот сел вполоборота к Михею и хищно улыбнулся ему, обнажив клыки. Михей оторопело глянул на Иватарна и прочёл по его губам: «Пошёл вон!». Он втянул голову в плечи и просочился за дверь.

В коридоре Михей помялся секунду и, не удержавшись, приложил любопытное ухо к двери. Услышал, как Кот издал странный горловой звук, очень похожий на урчание.

— Кот, — Иватарн заговорил тихо и ласково. — Кот, не надо... останься... Может, поспишь ещё? Я побуду с тобой, хочешь?

— Ив, солнышко, — Кот певуче растягивал слова. — Там вкусный мальчик. Пусти...

— Кот, нет. Кот!

Иватарн витиевато выругался. Дверь распахнулась, и Михей едва успел отскочить. Кот мгновенно оказался у него за спиной, Михей даже не заметил, когда он вышел. Жуткий герти будто соткался из коридорной тени. Михей сглотнул, когда прохладные пальцы дотронулись до его шеи.

На пороге каюты возник взъерошенный Иватарн.

— Кот, — он предостерегающе поднял руку. — Прекрати.

Рука с шеи скользнула под белую куртку, и Кот мягко притянул Михея к себе, наклонился, коснулся щекой его уха и прошептал:

— Ничего он нам не сделает, птенчик.

Михей покрылся мурашками с головы до ног. Он с мольбой посмотрел на Иватарна. Тот в нерешительности закусил губу.

— Кот, это твой ученик. Не хочешь же ты начать его обучения с прокушенных вен? — наконец неуверенно спросил он.

— Хочу, — медовым голосом пропел Кот и лизнул Михея в ухо.

Михей зажмурился. От Кота веяло смертью, долгой, болезненной, но... желанной? Его эманации парализовывали, лишали воли, подминали сознание. Мучительно захотелось самому подставиться под клыки...

У Михея ослабли колени.

— В последний раз предупреждаю, Кот. Отпусти его.

— Какой ты противный, Ив! — Кот фыркнул и грубо отпихнул от себя Михея в руки напарника.

Он сделал шаг назад и растворился в полутьме коридора.

— Ч-что эт-то было? — ужаснулся Михей, дрожа всем телом.

— Первый урок от твоего наставника, — Иватарн усмехнулся и потрепал его по рыжей макушке. — Смотри-ка, какой сразу немногословный стал.

— Ш.. что с ним?

— Драконья кровь. Для герти она как дурман. Он отойдёт. Пойдём к твоему Хранителю, он там, наверное, с ума сходит, волнуясь за тебя.

— А... Кот?

— Боишься?

— Немного...

— Он не вернётся. Пока.

Из гостиной доносились спорящие голоса. Иватарн возвёл очи горе и толкнул дверь. Михей вытянул шею, с любопытством выглянул из-за спины куратора.

— Нет, тут ты не прав! — Саартан махнул рукой с бокалом, расплескав тёмно-бордовую жидкость и не заметив этого. — Птица не может называться птицей, если она не летает!

— Но пингвин не летает, — Файлэнг близко наклонился к Хранителю, ширкая тому носом по плечу. — А он птица!

— О, небо! Куда вас занесло?! — Иватарн пересёк гостиную, покосился на две пустые бутылки из-под вина на столе. — Понятно...

Михей вбежал следом за ним, посмеиваясь в кулак.

— Это ты нам скажи, куда нас занесло, да, волк? — Саартан ткнул бокалом в сторону куратора и приобнял Файлэнга. — Пришли такие все из себя, надавали по рогам! А какое, собственно, вы имеете право вмешиваться в дела семейные? Хочу — сжигаю сородичей, хочу — нет. Это же мои с ними разборки, так?

Файлэнг согласно закивал. Иватарн изогнул бровь и скрестил руки на груди.

— Ты пьян в стельку, мальчик, — ласково сказал он. — Это очень плохо. Но продолжай, мне интересно.

— Интересно ему, — пробурчал Саартан. — Мне вот тоже много чего интересно, я же не выпендриваюсь!

Он отхлебнул из бокала. Вино потекло у него по подбородку, залило ворот рубашки. Михей подошёл к нему, мягко забрал у него из руки бокал.

— Ты весь забрызгался, Саа! Нельзя же так много пить! — он пальцами вытер вишнёвые капли с губ Хранителя, покачал головой и обернулся на Иватарна. — Не обижайся на него, куратор, Саа — никогда раньше не пробовал вино.

Саартан отмахнулся от Михея:

— А чего ему обижаться-то? Пусть лучше объяснит, почему я должен отвечать за смерть горстки драконов? В войнах гибнут тысячи! Тысячи! Подумаешь, проснулся какой-то жалкий вулкан! Он так и так бы проснулся рано или поздно.

— Ах, вот оно что, — Иватарн отошёл ото всех и присел на подлокотник кресла. — Давай я растолкую. Во-первых, ты должен уяснить, что любая жизнь ценна, имеет свою причину и место в мире. Мне жаль, что раскаяние не коснулось тебя. Во-вторых, долина находилась под моей ответственностью, в ней хранился мощный и нестабильный артефакт. Который ты, между прочим, должен был охранять. В-третьих, вы своими действиями поставили драконов на грань вымирания. И всю Панайру, впрочем. Да, не смотрите на меня так. Созидающая создала этот мир, она поддерживала в нём цикл жизней. А сейчас цикл прервался, потому что вы извлекли Зеркало и нарушили естественный порядок рождения на Панайре. Всё имеет свои последствия, дорогие мои. Тот вулкан — только первое звено в цепочке разрушений.

Вся троица насупилась. Михей тряхнул волосами, осторожно спросил:

— Почему ты не сказал это нам раньше? Когда только вы пришли? Может, мы бы тогда всё переиграли?

— Да поздно уже было. Как я понял, это ты — причина всех неприятностей в Панайре. Ты дестабилизировал Зеркало, разбудил вулкан, залил долину лавой и пробил брешь в ткани мира.

— Я просто хотел понять, что за Зеркало... — Михей потупился. — И спасти Саа...

— Да не бывает у таких, как ты, просто! — Иватарн разозлился. — Ты спрашивал, почему я хочу отговорить Кота брать тебя в кураторы? Вот поэтому. Поставить изнанку следить за порядком — бред полный! А теперь, мой милый мальчик, твой дружок будет отвечать, как он выразился, за смерть горстки драконов. Перед судом Высшего совета. И будем надеяться, что они не захотят порыться у меня в голову глубже нашей первой встречи и не услышат этот разговор.

— Но почему он, а не я?!

— Потому что ты мне дорог, Мих, — тихо проговорил Саартан. От слов Иватарна он почти протрезвел и сейчас сгорал от стыда за своё поведение. — Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.

— Ох, Саа...

Михей кинулся Хранителю на шею, выронив бокал.

— Прости, Саа!.. Я что-нибудь придумаю!

— Мих, — Саартан растерянно погладил его по спине. — Мы и так напридумывали лишнего. Не надо больше ничего...

Файлэнг, тоже почти протрезвевший, мрачно покачал головой. Он чувствовал в этом рыжем мальчишке подковырку с самого начала. И ведь этот гадёныш даже не заикнулся, мол, накажите меня! Хранителя Файлэнгу было жаль.

Иватарн поднялся с кресла. Ему тоже было жаль Хранителя. Тот был неправильной изнанкой, знакомой со словом «честь». Это большая редкость, если не сказать иначе — единичный случай.

— Я ничего не обещаю, — сказал Иватарн. — Но постараюсь смягчить ситуацию. Но только если никто из вас не будет вмешиваться! — он строго посмотрел на Михея. — Всё, ребятки, разговор окончен. Мне пора сажать Гальциону.

Гальциона довольно завибрировала, когда любимый хозяин сел в пилотное кресло и позволил ей присосаться щупальцами к голове. Она почувствовала озабоченность хозяина и послала ему тёплый импульс: «Не переживай, я с тобой!». Иватарн улыбнулся и вслух сказал:

— Не волнуйся, дорогая. Я тебя тоже люблю. Давай-ка покажем нашим паучкам, как надо правильно пришвартовываться.

Гальциона радостно задрожала. Ей нравилось, когда хозяин отпускал немного вольности и закручивал лихие виражи перед посадкой. А вид разбегающегося обслуживающего персонала нравился ей ещё больше. Гальциона сжала длинное тело в шар, затем снова вытянулась и стрелой понеслась к земле, к высокой стройной причальной мачте, возле которой суетились маленькие паукообразные существа, вмиг прыснувшее в разные стороны, едва завидев блестящую сигару в небе.

Глава II. Всё в Меру

Пристанище Меру включало в себя причал, обширное поместье, ангар и смежные мелкие постройки. Гальциона зависла параллельно земле, притянутая за нос к мачте. К ней уже ползли пауки-рабочие, посвёркивая на ярком южном солнце глянцевыми металлическими спинками.

Иватарн перенёс своих ни то гостей, ни то пленников сразу в дом, не рискнув провести их мимо любопытной и фиксирующей всё подряд на свои усики-вибриссы обслуги. За Котом он решил вернуться позже, если тот не появится сам.

— Ещё раз про ваши статусы, — куратор оглядел угрюмую троицу. — Ты, — он указал на Михея, — официально подопечный Кота. Это ещё не решено, поэтому статус у тебя — под вопросом. Выкинешь что-нибудь эдакое, и я с радостью воспользуюсь этим, чтобы вышвырнуть тебя вон. Желательно туда, откуда ты будешь долго и мучительно выбираться. Если такое место существует вообще... Да. А ты, — Иватарн указал на Файлэнга, — официально мой подопечный. Мы с тобой ещё это обсудим, но пока остановимся на таком положении дела. Я выделю вам обоим комнату, но шляться по дому категорически запрещаю. Только с моего или Кота разрешения. Всё ясно?

Михей и Файлэнг переглянулись — волк глянул на лиса недружелюбно — и кивнули. Иватарн повернулся к понурившемуся Хранителю. Вздохнул.

— Не кисни, — сказал он ему и положил на плечо руку. — Как-нибудь разрулим твою ситуацию. А пока я вынужден тебя запереть. Статус заключённого я на тебя вешать не буду, но ограничить твоё местоположение обязан. Пожелания есть?

Саартан отрицательно покачал головой.

— Так я и думал. Пойдём, — Иватарн слегка подтолкнул его к выходу из приёмного зала. Сказал двоим оставшимся: — Ждите меня здесь. И, Михей... ничего не трогай.

Иватарн повёл Саартана через внутренний двор к большому металлическому люку в земле. Встал на него вместе с Хранителем, и крышка люка сначала приподнялась, выпустив облачка пара по краям, затем бесшумно поехала вниз по широкому тёмному тоннелю. Спуск продолжался долго, пятнышко света над головой неумолимо сжималось, и Саартан невольно поёжился.

— Драконам не привыкать жить в пещерах, — сказал ему Иватарн. — Но под землёй — это другое дело. Слишком далеко от неба. Понимаю тебя. Меры предосторожности, ничего не поделаешь.

Откуда-то появился тусклый свет. Крышка люка качнулась под ногами, на пару секунд зависла и опустилась посреди круглого помещения, которое вместе с тоннелем, выходящим наверх, напоминало пузатую колбу. «Как в Храме», — подумалось Саартану. — «Пьедестала не хватает». Помещение было пустым, в стенах, покрытых гладкими серыми панелями, светящимся контуром обозначались двери: у четырёх контур был светло-зелёным, а у одной — красным.

— Что ж, — Иватарн подошёл к зелёному контуру рядом с красным, провёл перед ним браслетом на руке. Контур мигнул и погас, панель отъехала в сторону, открывая проход в камеру. — Твоё временное, надеюсь, жилище. Прошу.

Саартан шагнул через порог камеры. Вздрогнул, когда в ней разгорелся яркий свет. Обернулся на куратора.

— Неуютно, но без лишней издёвки над заключёнными, — Иватарн не торопился закрывать дверь. — Всё, необходимое для сна и гигиены, здесь есть. Еда, вода — трижды в день. Я отключу строгий режим, и у тебя будет возможность почитать, порисовать, если надумается. Будут какие пожелания и вопросы, напиши их на бумаге и положи на стол. Я прочту.

— Ты оставишь меня как есть? Даже не отберёшь оружие? — Хранитель погладил шпагу по эфесу, вдруг испугавшись с ней расставаться.

— А нужно? — Иватарн усмехнулся. — Это твоё внутреннее оружие, суть тебя. Стоит мне отнести его на приличное расстояние, и твоя шпага снова к тебе вернётся. Как кинжал твоего мальчика, если ты не заметил.

— Значит, она всегда будет при мне?

— Как пожелаешь. Здесь стоит блокиратор силы, изменить свою одежду ты не сможешь. Принести тебе что-нибудь... попроще?

— Было бы неплохо...

— Хорошо. Располагайся и не расстраивайся. Я похлопочу за тебя наверху.

— Почему? Из жалости? Я видел её в твоих глазах...

— Ах ты, гордая изнанка! — Иватарн улыбнулся и подмигнул Хранителю. — А если и так, откажешься от помощи?

— Нет, но...

— Вот и ладно. Но, чтобы ты самоедством не занимался — нет, не из жалости. Я всегда даю людям второй шанс.

И куратор задвинул панель. Контур на стене стал красным.

Кот вошёл в приёмный зал, кутаясь в плащ. Михей вспомнил ледяную руку у себя на шее и на всякий случай спрятался за спину Файлэнга.

— Где Ив? — не глядя на мальчишек, спросил куратор.

Он уже вернулся в нормальный вполне человеческий облик и раздражённо хмурился.

— Увёл Саа куда-то запирать, — несмело ответил Михей, выглядывая из-за спины Файлэнга.

— Ясно. Оставил вас тут одних? — Кот подозрительно огляделся.

— Мы ничего не трогали! Чеслово!

— Что он вам сказал? Когда вернётся?

— Э-э-э... Ждать здесь. Когда вернётся — не сказал.

— Идите за мной.

— Но...

— Идите. За мной.

Кот размашистым шагом пересёк зал и быстро поднялся по лестнице на второй этаж. Михей пожал плечами, кивнул Файлэнгу и побежал за куратором. Файлэнгу не хотелось оставаться с жутковатым кровососом и двуличным лисом в одной компании, но ослушаться Кота он не посмел. Пошёл к лестнице, постоянно оглядываясь — не появится ли в зале более располагающий к себе дракон. Иватарн появляться не спешил, и Файлэнг с тяжким вздохом поплёлся наверх.

Второй этаж Михея разочаровал. Он ожидал увидеть... ну, хоть что-нибудь необычное! Это же логово кураторов! Святая святых! Но нет. Коридор уходил двумя ветками вправо и влево от лестницы, был простым, светлым и чистым. Вдоль стен тянулись самые обычные деревянные двери, горели свечи (Михей даже потрогал одну — свечи! Из воска!), кое-где висели цветы и картины.

Кот свернул от лестницы налево, прошёл до конца коридора и остановился у самой последней двери. Михею показалось, что дверь открылась сама, стоило только куратору на неё посмотреть и сурово свести брови. Но, может, лисье сознанье всё ещё не отпускало видение сытого герти. Михей подошёл к куратору и осторожно заглянул в комнату.

— Будет твоя, — сказал Кот и показал большим пальцем через плечо. — Здесь мой кабинет. Ты там засыпаешь на ходу?

Последнее адресовалось Файлэнгу, только показавшемуся в начале коридора. Файлэнг ускорил шаг.

— Побудешь пока у этого рыжего, — Кот дождался его, втолкнул к Михею в комнату и открыл дверь в свой кабинет. — Ив сам решит, куда тебя деть.

И хлопнул дверью.

***

Кот злился. Он не любил терять контроль над собой, но драконья кровь сводила его с ума. Кот до сих пор чувствовал лёгкую эйфорию. И надо же было этому мальчишке увидеть его таким... таким полуголым безобразием! Куратор с яростью пнул ни в чём не повинную дверь и прошёл в темноту кабинета. Бухнулся в кресло, покрутился в нём, раздражённо постукивая пальцами по подлокотникам. Откинулся на спинку, заложив руки за голову и прикрыв веки. Посидел так, остывая. Затем встряхнулся и взялся за браслет на левом запястье, вытянул из него мерцающий жёлтым светом экран-пергамент, пробежался по нему глазами. По пергаменту побежали буквы, складываясь в слова, а слова выстроились в предложения:

Главе Высшего совета Цитадели, Фаархе Асшайасу от куратора Ньярхайда Аластара Гофрэйдха. Прошу принять к рассмотрению выбранного мной кандидата в кураторы (внутренние или внешние). Готов взять на себя ответственность за его обучение и полевую практику в дальнейшем.

Пристанище Меру, Гофрэйдх Н.А.

Кот перечитал написанное. Скривился. Писать длинные мудрёные письма, как Иватарн, он не умел. Разве что отчёты и такие вот заявления-записки в Высший совет. «Сойдёт», — подумал Кот и махнул на пергамент рукой: «отправить».

Иватарн как раз поднимался к напарнику, когда его браслет потеплел. Куратор коснулся его и открыл экран с письмом. На желтоватой странице мигало сообщение от отправителя «Шу». Иватарн, предчувствуя недоброе, кивнул, и по экрану побежали строки:

Получил записульку от твоего напарника. Он хочет взять себе ученика? Сложилось впечатление, что ты не в курсе, или вы в ссоре, и заявление он подал в обход тебя. Странно, что твой Котик первый заговорил о наставничестве. Связаться напрямую не могу, советую совет (в этом месте с экрана игриво подмигивала и показывала язык маленькая обезьянья рожица). Отпишись, что у вас да как?

Фаарха.

И, не успел Иватарн прочесть первое сообщение, как на экране всплыло второе:

А знаешь, что, мой любезный друг? Загляну-ка я к тебе в гости на днях (снова обезьянка)! От вас давненько не было никаких вестей, я начинаю беспокоиться. И, конечно, ужасно соскучился по своему любимому ученику (обезьянку сменило сердечко). Заодно отчитаешься, что у вас там случилось на Окраине.

Фаарха.

Иватарн дочитал сообщения, медленно запустил руку в волосы, пропустил кудри сквозь пальцы. Он любил своего учителя и тоже по нему соскучился, но... Глава Совета в гостях?! В такой неподходящий момент! Иватарн хотел оттянуть время встречи Саартана и Михея (да и волка, хотя с ним проблем не намечалось) с вышестоящими кураторами, подготовить их морально, разложить по полочкам, как себя вести, что можно говорить, а что нет. А тут — Шу самолично летит посмотреть на новобранцев и пленника! Но, успокоил себя Иватарн, может оно и к лучшему. Если удастся убедить Фаарху в целесообразности действий кураторов на Панайре, то... шанс есть.

Иватарн вздохнул. В последнее время он стал часто вздыхать. Точно пора в отпуск...

Файлэнг развалился на кровати. Много всего сразу случилось за последние несколько дней, и он вконец вымотался. Больше психологически, нежели физически. Файлэнг пытался навести порядок у себя в голове.

«Я пришёл за Зеркалом, когда увидел, что семья драконов ушла, так? Не совсем, я пришёл за Йеной, чтобы вытащить её из Зеркала. Хранитель показался мне маленьким и слабым, но с ним был лис и старший брат, сильный и обиженный на младшего. Я подговорил Райна убить Хранителя, но эта их драконья честь, чтоб её! Райн сглупил и вызвал Саартана на дуэль. Где проиграл. Я сунулся к лису (и тут сглупил сам, как выяснилось потом), верно поставив на его любопытный нос. Ладно, не буду спорить, парнишка всё сделал так, как пообещал — влез в Зеркало, нашёл способ выбраться из Панайры... Но какой ценой! Даже изверги, находясь под влиянием скверны, никогда не задумывались всерьёз спалить деревню, или вырезать всех жителей! Напротив, иногда даже помогали заплутавшим охотникам найти дорогу домой. Пугали до полусмерти — но ведь не до смерти! Допустим, что это было действительно необходимо... Только допустим. Чего я тогда злюсь на Миха? Саартану я назвался его другом. Этот лис... Сколько ему лет на самом деле? Он точно старше меня и Саартана, причём — намного. Хоть и выглядит малолеткой. И ведёт себя соответственно. И ведь так естественно у него это получается! О, Саа! Прости меня! Я тут снова всё испортил, получи за меня а-та-та!».

Файлэнг покосился на шарящего по комнате любопытного мальчишку. Михей трогал всё подряд — это же его комната! Включал и выключал приборы, восхищённо окал, перекладывал с места на место вещи, ощупывал стены и делал много других суетливых движений. Файлэнг хмыкнул про себя.

«Он ведь так и не рассказал, кто он и откуда. И как ловко втёрся в доверие кураторам! Это ж надо! Натворил дел, а его по головке погладили да ещё похвалили! Несправедливо. Эх, жалко Хранителя! Хороший парень. Угораздило же его так привязаться к этому паршивцу. Может, тот дракон его вытащит? Я был бы рад за него. Но всё же, что мы имеем? Мих как-то запечатал Зеркало... даже два Зеркала! В самом себе. Кураторы вроде бы не собираются их из него вынимать. Тогда что с Йеной? Лис сказал, что нашёл способ её вытащить... Спросить, что ли?».

— Эй, Мих! — Файлэнг приподнялся на кровати.

— М-м? — Михей обернулся к нему, посасывая какой-то продолговатый предмет. Обе руки у него были заняты другими непонятными штуками.

— Ты говорил, что придумал, как помочь Йене.

Михей сложил все заинтересовавшие его вещи в кучу, подошёл к Файлэнгу и уселся рядом на кровать.

— Есть одно соображенице, — кивнул он. — Я развоплотил Зеркало, а вместе с ним и всё то, что оно в себе хранило. Включая твою девочку. Чтобы извлечь её, нужно тело... Это очень сложный процесс, требующий колоссальной энергии. К тому же, надо сделать так, чтобы Йена потеряла свою миротворительную силу. Ну, или как-то обуздала её. Поэтому я подумал, а что если создать тело обычным путём, то есть физически его зачать?

— Зачать?!

— Ну, да. Родить девочку, а там уже действовать по обстоятельствам.

Файлэнг недоверчиво уставился на Михея. Шутит? Михей улыбался, но глаза его оставались серьёзными.

— Да ты издеваешься! — Файлэнг со стоном повалился на подушки. — Ненормальный!

— Да нисколечко! Надо только тщательно подобрать носителя. Желательно, чтобы этот носитель мне нравился, а то как же потом воспитывать дитя?

Файлэнг застонал ещё громче. «Лучше бы я не спрашивал! Лучше бы...».

***

Одежду Иватарн не принёс. Она сама появилась на кубе, вмурованном в стену и пол. Вместе с одеждой куратор прислал бутылку перебродившего сока с запиской «Не увлекайся - это вредно» и фрукты. Саартан переоделся, сложил свои вещи в угол. Откупорил бутылку, выбрал насыщенного ядовито зелёного цвета фрукт и залез с ногами на лежанку. Если бы не отсутствие окон и ощущения давящей толщи земли над головой, камера вполне могла сойти за скромное жилище.

Хранитель очистил фрукт, разломал его на оказавшиеся жёлтыми и сладкими дольки. Отхлебнул сока из бутылки. Он вытянул ноги и расслабился. Сейчас всё казалось не таким уж и плохим. Да и дракон обещал похлопотать за него. Саартан сделал ещё один внушительный глоток сока. Голова у него приятно закружилась. «Интересно, а кто в соседней камере?», — неожиданно подумал он и покосился на стену. — «Дверь горела красным, значит, там тоже кто-то ожидает суда». Саартан постучал по серой панели. Звук получился звонким, металлическим. Прислушался. Вокруг царила полная тишина. «Наверное, стены не пропускают звуки», — подумал Хранитель. И вдруг услышал тихое шуршание. Как будто кто-то царапал такую же панель с другой стороны.

— Эй, — негромко позвал Саартан и опять постучал. — Там кто-нибудь есть?

Никто не отозвался, но царапанье повторилось. «Может, он не понимает язык?», — всплыло вдруг в памяти знание, что не все существа говорят на интуите — некоторые невосприимчивы к языковой эмпатии. Но он всё же попытался заговорить снова:

— Меня зовут Саартан.

— Саартан... — шёпот, хриплый и с каким-то натужным придыханием, прошелестел из-за стены.

— Да, а кто ты?

— Кто ты?..

Шёпот был едва различим, и Саартан, отставив бутылку, прижался ухом к стене.

— Я — дракон. И... человек. И пленник здесь, видимо. Ты тоже пленник?

— Пленник...

— Давно тут?

— Давно, — шёпот эхом повторял слова Хранителя. Но вдруг добавил: — Очень.

— Сколько?

— Тысячу...

— Тысячу чего? Лет?! — Саартан от удивления почти выкрикнул свой вопрос, но шёпот не ответил.

— Эй! Так что? Тысячу лет? Или дней?

Шёпот молчал.

***

Иватарн постучал к Коту. Дверь отворилась, и куратор вошёл в тёмный кабинет, шторы в котором были наглухо задёрнуты.

— Свет! — скомандовал Иватарн.

Потолок вспыхнул, озарив комнату бледно-жёлтым светом.

— Тьма, — сказал Кот откуда-то из угла.

Свет послушно погас.

— Ну, Кот! — Иватарн сощурился, пытаясь разглядеть в темноте напарника. — Я так тебя не вижу!

— И не надо.

— Дуешься? — Иватарн нащупал кресло и сел в него.

— Нет.

— А почему в темноте сидишь?

— А у меня светобоязнь разыгралась. Похмелье. От твоей крови.

— Прощения просить не буду, сам виноват.

— Хорошо.

Они замолчали. Глаза Иватарна постепенно привыкали к темноте, но Кота он по-прежнему не видел. Ворчливый герти умел, когда хотел, становиться абсолютно незаметным.

— Фаарха написал мне, — не выдержав напряжённого молчания, проговорил Иватарн.

— Ещё бы.

— Он на днях заглянет в гости.

— Я рад.

— Да что ты?! — Иватарн притворно удивился. Он знал, что у Кота с главой Высшего совета отношения не сложились. — Тогда встретишь его вместо меня?

— Конечно, — в голосе Кота прорезались ядовитые нотки. — Завтра же вычищу красную ковровую дорожку, испеку хлеб, соль.

— Соль тоже запекать будешь? — насмешливо спросил Иватарн, стараясь по звуку определить местоположение напарника, но голос того блуждал по комнате из угла в угол.

— Обжарю и нашепчу на неё чего-нибудь приятное, вроде пожелания вечной жизни и оравы детишек.

— Боюсь, и то, и другое у него уже есть.

— Тогда просто трижды плюну в неё. Для удачи в делах.

Иватарн рассмеялся. Он чувствовал, что Кот уже не злится, а ёрничает из принципа.

— Ладно, Кот. Скажу честно. Я считаю, что ты поторопился с заявлением. Этот Михей... очень скользкий тип. Если ты берёшь его только назло мне, то... не надо.

— Он мне импонирует.

— И всё? Это же изнанка, милый мой Кот! Эталон всех изнанок вместе взятых! Он тебя в могилу сведёт одним только словесным пон... потоком!

— Когда-то, — Кот соткался из темноты за спиной напарника и облокотился на спинку кресла. Иватарн поднял голову. Горящие в темноте мистическим зелёным светом глаза Кота были совсем близко. — Когда-то ты поверил в меня, Ив. Я был, да и остаюсь не подарком. Этого мальчишку лучше держать при себе, чем отпустить на все четыре стороны и подтирать за ним следы бурной деятельности по всей Системе. Ну, — Кот свесил руку и дотронулся кончиком пальца до носа напарника. — Или опять оторвать ему башку. Хочешь? Могу прямо сейчас.

Он демонстративно качнулся в сторону двери, но Иватарн поймал его за руку:

— Ладно, я понял тебя.

— А насчёт Фаархи, — Кот мягко стряхнул чужие пальцы со своей руки. — Не проси от меня больше дружелюбия, чем я смогу ему дать. Свободен.

Он шутливо поклонился напарнику, сделал широкий жест, мол, выход там. Иватарн поднялся, усмехнулся и вышел. Кот закрыл за ним дверь на ключ.

Глава III. Шульга

Погода над пристанищем Меру почти всегда стояла ясная и тёплая. Кот не переносил холод и сырость, поэтому Иватарн старался все дожди и туманы отгонять на то время, когда кураторов не было дома. Вот и сейчас причал заливало яркое солнце. Гальциона нежилась в его лучах, поворачиваясь к светилу то одним блестящим боком, то другим. Пауки-рабочие сновали по её корпусу, деловито перебирали лапками, очищая и полируя гладкую корлионовую броню. Хозяин не уставал любоваться Гальционой, и она это знала. Поэтому каждое утро подзывала к себе пауков, даже если была до блеска начищена с вечера.

Иватарн пришёл на причал к обеду. Гальциона, довольная, что успела прихорошиться до его появления, растеклась по небу плоским, отливающим золотом на солнце, диском. Но в этот раз хозяин даже не взглянул на неё как следует. Разогнал пауков, велел кораблю принять более компактную форму. Так и сказал: более компактную форму! Будто она не лёгкая скоростная гондола, а громоздкий неуклюжий дредноут! Гальциона оскорбилась и сжалась в маленький шар, оставив торчать один шип-хоботок, которым она держалась за мачту.

— Не обижайся, девочка моя, — ласково проговорил Иватарн и виновато улыбнулся. — Сегодня у нас будут гости, ты уж потеснись и потерпи.

Гальциона отключила все контактные рецепторы и зависла в полной эфирной тишине. Всё-таки обиделась. Иватарн закусил губу. Этот жест остро напомнил ему, что за гость пожалует вечером в пристанище. Привычка кусать губы появилась у него после знакомства с Фаархой. Длительного и близкого знакомства. Уже будучи главой Высшего совета, Фаарха Асшайас подобрал потерявший управление в Пустоте корабль Иватарна Кейдн Ристерда и взял его на буксир. А немного погодя, после совместно проведённой спонтанной миссии забрал капитана корабля в ученики...

Иватарн тряхнул кудрями, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Он вскинул руки, поднимая из земли вторую мачту. Мачта кручёной иглой вытянулась в небо, широко разбросала лапы-опоры. Она выглядела выше и мощнее, чем та, за которую цеплялась хоботком Гальциона. Личный катер главы Высшего совета хоть и маленький, но удержать его на причале крайне сложно.

Михей изнывал от скуки. Иватарн временно оставил их с Файлэнгом в одной комнате и велел не высовывать носа, пока он не разрешит. Волк никаких активных действий не предпринимал, листал книги, в диалоги не вступал, и Михей утомился с ним разговаривать — всё равно, что самим с собой! Михей распахнул окно и уселся на подоконник, свесив ноги на улицу. Он заметил, как Иватарн поднимает вторую причальную башню и гадал, для чего она понадобилась.

— Прилетит глава Совета, — сказал совсем рядом голос Кота.

Михей завертел головой.

— На тебя посмотреть, — добавил Кот, и Михей сообразил, что куратор стоит на карнизе за углом дома.

— Так сразу сам глава? — удивился Михей.

— Так сразу сам глава.

Файлэнг оторвался от книги, равнодушно глянул на окно и снова уткнулся в страницы.

— И ты пришёл меня предупредить, чтобы я чего-нибудь перед ним не отчебучил? — спросил куратора Михей.

— Верно.

— А какой он, этот глава? Мне надо знать, как перед ним себя вести! Вдруг он — пафосный индюк с манией величия?

Кот издал короткий смешок.

— Очень на него похоже, — сказал он с улыбкой в голосе. — Только при нём такое не ляпни.

— Постараюсь! Этот глава решит, стану ли я куратором?

— Это решит Совет. Но слово Фаархи имеет внушительный перевес среди остальных членов Совета. Даже не потому, что он ими руководит. Это его особенность — право на последнюю точку.

— Кто он?

— Посмотришь.

И Кот ушёл. Михей не увидел этого, но почувствовал.

***

Белый росчерк разрезал небо. Иватарн сложил пальцы козырьком, вглядываясь против солнца в горизонт. Так и есть — катер Фаархи быстро приближался. Глава Высшего совета прибыл раньше, чем обещал...

Глист — так Фаарха называл свой юркий корабль. Без всякой издёвки — он действительно не находил в этом ничего предосудительного. "Очень характерно описывает его функции", — посмеивался Фаарха в ответ на недоумённые вопросы.

Глист, внешне оправдывающий своё название, метнулся к причальной мачте, покружил вокруг неё, прицеливаясь, и ловко сел носом на шпиль. Гальциона ревниво отодвинулась от маленького катера. Глист погасил обволакивающее длинное узкое тело беловатое сияние, потускнел. Прямо перед куратором распахнулся пурпурный зев, и Фаарха, улыбаясь и раскидывая четыре руки для объятий, вышел из перехода. Точнее сказать, выполз. Потому что глава Совета был нагом.

— Кэп! — Фаарха всеми руками, по локоть обвешанными браслетами и феньками, обнял своего бывшего ученика. — Сколько лет, сколько зим! Посмотри на себя, — он взял Иватарна за плечи и отстранил, разглядывая. — Красавец!

— Рад тебя видеть, Шу, — Иватарн смущённо заулыбался. — Отлично выглядишь. Впрочем, как обычно.

Со стороны дома послышался тонкий писк и грохот. Фаарха повернул голову на шум, а куратор закатил глаза. Михей, кряхтя и охая, выбрался из кустов под окнами, вытаскивая из волос листья и веточки. Он свалился с подоконника, очевидно, пытаясь разглядеть загадочного главу.

— Это он? — Фаарха отпустил Иватарна и чуть приподнялся на хвосте.

— Он, — подтвердил Иватарн, с тоской разглядывая редкие облака.

Михей отряхнулся, глянул на них и замялся, не зная, что ему делать.

— Подойди, — Фаарха поманил мальчика кончиком хвоста, важно сложив руки на кушаке.

Иватарн болезненно скривился. Фаарха глянул на него и усмехнулся:

— Не съем же я его.

Может, подумал Иватарн, этот — может. Михей радостно встрепенулся, подбежал. Остановился перед главой Совета, спрятал ладони за спину и застенчиво шаркнул ножкой, потупившись. Иватарн про себя фыркнул — ни дать, ни взять, ломающаяся девица! Фаарха улыбнулся, опустился на хвосте, без всякого стеснения разглядывая мальчика.

— Как тебя зовут, дитя? — спросил он. — Я — Шульга.

— Потому что все руки — левые? — выпалил Михей прежде, чем успел хоть что-нибудь подумать, и зажмурился.

Иватарн крякнул, а Фаарха расхохотался.

— А он мне нравится! — подмигнул глава Совета куратору. — Почти угадал.

Он протянул Михею одну верхнюю руку. Левую.

— Весьма рад знакомству, — сказал Фаарха и переспросил: — Так как твоё имя?

— Михей, — Михей с готовностью пожал густо усаженную перстнями на пальцах руку. — Можно просто Мих.

— Хорошо, просто Мих, я бы хотел познакомиться с тобой поближе. А ещё я бы хотел выпить. Кэп?

Иватарн спохватился и сделал приглашающий жест:

— Конечно, Шу... уважаемый глава! Будь моим гостем.

Фаарха кивнул и зашуршал по гравию дорожки к дому. Михей с восторгом посмотрел на его хвост в сливовой, местами до индиго, чешуе. С наростом-погремушкой на конце, как у гремучей змеи.

— Шикарный! — выдохнул Михей. — А погремушка ему зачем?

— Не спрашивай, — процедил сквозь зубы Иватарн.

— Но что он ею делает? Она же...

— Я же просил — не спрашивай!

Иватарн зашипел, совсем как Кот, и толкнул Михея по направлению к дому.

***

Маленькая гостиная уютным закутком пряталась за приёмным залом, отгороженная от него тяжёлой плотной портьерой. Фаарха вальяжно развалился на диване, свив кольцами длинный хвост. Он пил предложенное Иватарном вино и поглядывал из-под густых чёрных ресниц на Михея. Михей бесстыдно таращился в ответ. Он уже рассмотрел все браслеты, фенечки, кольца, серьги и прочие многочисленные украшения нага, и теперь силился разгадать выбитый на его смуглой коже рисунок. Благо, треугольный жилет, надетый на голое тело, двумя узкими полосами уходил под кушак, ничего особо не прикрывая. Татуировки пересекались, плавно перетекали друг в друга, сливались в одну сложную вязь.

— А на лице больно было? — спросил Михей.

— Кому? — не понял Фаарха.

— Бить рисунок?

— А, ты вон про что, — наг улыбнулся и провёл пальцами по скуле. — Чем больнее, тем больше силы вкладываешь в символ.

— Они магические? Ну, то есть боевые, да?

— Большинство. Некоторые — для регенерации, когда своих сил уже не хватает. Вот эти паучки, например, сплетают заново разорванную нить жизни.

Фаарха показал на цепочку восьмилапых точек вокруг шеи. Михей насчитал их одиннадцать штук.

— Одиннадцать дополнительных жизней? Круто!

— Ты даже не представляешь, насколько.

Фаарха усмехнулся и перевёл взгляд на сидящего рядом с диваном в кресле Иватарна.

— Твой Котик к нам не присоединится? — спросил он.

Иватарн не успел ответить.

— Считайте, что Котика нет дома, — сказал за него Кот, возникая на пороге.

Портьера даже не шевельнулась при его появлении.

— Ньярхайд, рад тебя видеть! — Фаарха расплылся в белозубой улыбке и махнул ему двумя руками сразу.

— Ой, а я-то как! — съязвил Кот, мгновенно обрастая ментальными колючками. — От счастья сейчас расплачусь.

Он прошёл в гостиную, бесцеремонно налил себе бокал вина и присел с ним на край стола у стены.

— Продолжайте, — кивнул он всем и никому одновременно. — Котик будет помалкивать и никому не мешать.

— Вредный он у тебя, — шепнул глава Совета Иватарну. Он отставил свой бокал, оглядел присутствующих. — Раз уж все в сборе, пожалуй, начнём разбор полётов.

Фаарха приподнялся на локтях и развернулся к Михею.

— Расскажи мне, что случилось в Панайре, дитя, — мягко попросил он.

Иватарн скрипнул зубами, а Кот ощутимо напрягся. Михей сидел на корточках на полу, обхватив руками колени, и покачивался на пятках. Он замер под взглядом фиалковых глаз, обрамлённых чёрной подводкой, глубоких, пронзительных, цепких. В ушах у него появился лёгкий звон, комната на краю зрения поплыла, подёрнулась пеленой. Голову будто стянуло обручем, в висках запульсировала кровь. Стало тяжело дышать.

— Я... — выдавил из себя Михей. — Зеркало...

И внезапно его отпустило. Он уселся на пол, ошалело мотая головой и ловя ртом воздух. Фиалковые глаза сощурились и пристально посмотрели на Кота.

— А по-человечески уже не можешь? — Кот тоже превратил глаза в щёлочки. — Спрашивай нормально! Мальчик разговорчивый, сам всё расскажет.

— Кот...

— Что, Ив? Позволишь этому змеёнышу поджарить мозг мальчишке? И не надо на меня зыркать, Фаарха. Мы не на приёме, так что постарайся не прикрываться своим высоким статусом.

— И не думал, Котик, — отозвался глава Совета.

— Для тебя я — Ньярхайд. Можешь даже по фамилии называть.

Фаарха, хищно улыбаясь, начал раскручивать хвост. Михей на всякий случай отполз от дивана. Иватарн вскочил, подлетел к напарнику, схватил его за локоть и зашептал в ухо:

— Ты что творишь?! Что с тобой?! Какая разница, на приёме мы или нет? Он выше тебя по всем параметрам! Где твоё хладнокровие?!

— Вот оно, — Кот невозмутимо поднёс к губам бокал и отхлебнул вина.

Иватарн стиснул зубы. Фаарха поигрывал погремушкой на конце хвоста и заинтересованно поглядывал на кураторов с дивана. Михей переводил взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит. И это Кот просил его ничего не отчебучивать перед главой Высшего совета?!

— Прекрати этот цирк сейчас же! — Иватарн сильно сжал напарнику локоть.

— С радостью, — Кот выдернул руку и оттолкнул его от себя. — Мы уходим, Михей.

Иватарн обернулся на Фаарху. Вид у него был несчастный.

— Да пусть идут, — махнул хвостом наг.

Кот кинул на Михея быстрый взгляд. Михей поднялся с пола, втянул голову в плечи и побежал за удаляющимся куратором.

Михей бежал за Котом, стараясь не отставать. Кот шёл быстро. Его спина была прямой и напряжённой — ещё немного, и по ней побегут электрические разряды. Михей сглотнул. На языке у него вертелась целая куча вопросов, но он не решался их задать — слишком уж сильно были сведены под рубашкой лопатки куратора. Кот остановился у двери своего кабинета, открыл её и отошёл, пропуская Михея. Михей удивился, но виду не подал и шмыгнул в тёмную комнату.

— Свет, — сказал Кот, и в кабинете стало светло.

Михей огляделся. Стол, шкаф, сундук, пара коробок, стеллаж с книгами и большое кожаное кресло. Всё. И везде — идеальный порядок. Даже книги стояли ровными рядами, и под каждой имелась выбитая на позолоченной дощечке подпись.

— Садись... куда-нибудь, — сказал ему Кот и опустился в кресло.

Михей сел на пол, скрестив ноги и задрав на куратора голову. Видимо, все вопросы читались у него в глазах, потому что тот глянул на него, хмыкнул и проговорил:

— Нужно было разозлить Фаарху, чтобы он отвлёкся от тебя. Иначе этот гад ползучий сожрал бы твою душу и не заметил. И ты бы выложил ему всё так, как не надо.

— Так это было специально?! А я уж думал, что ты приревновал своего дракона. Они так мило обнимались на причале, — Михей хихикнул.

Кот вскинул брови.

— Фаарха — бывший наставник Ива, — не очень уверенно пояснил он. — Они довольно близки.

— Это заметно! Иватарн называет его Шу. И ужасно стесняется при нём.

— Ещё бы...

— А почему этот Шульга нас так просто отпустил?

— Он всё равно своего добьётся, но ты хотя бы будешь к этому готов.

— Я что, смогу сопротивляться его влезанию в мозг?

— Нет. Но твой мозг останется после этого невредим. Я поставлю тебе защиту.

— Прямо сейчас?!

— Прямо сейчас. Теперь у нас есть отпечаток его сознания, мы подберём к нему щит. Спи!

Кот резко наклонился к Михею, ткнув его указательным пальцем в центр лба. Михей распахнул быстро остекленевшие глаза и упал навзничь.

***

— Шу, прости его!

Иватарн подошёл к Фаархе, опустился на одно колено и коснулся ладонью груди нага. Этот жест означал у змей согласие с правотой собеседника, чаще всего — хозяина, покорность его воле. Фаарха недовольно заворочался, развернул кольца, обвил хвостом куратора за талию и поднял с колена.

— Что за ненужная церемонность! — проворчал он. — Ты мой друг, а не раб. Не делай так больше, даже из вежливости!

Прозвучало это не слишком искренне: нагу всегда нравились подобные жесты. Иватарн учтиво склонил голову. Фаарха покосился на него.

— А что касается твоего Котика... — продолжил Фаарха после некоторой паузы. — Ты искренне веришь, что я купился на этот дешёвый спектакль? Не держи меня за дурака, любезный Кэп. Хайд явно защищал мальчишку... или тебя. И я его понимаю. Есть что-то, что вы оба с удовольствием бы скрыли от меня. Если бы могли. Надеюсь, ты мне сам всё расскажешь без утайки. Иначе я не смогу тебе помочь. Да и подставишь ты меня, если что-то где-то всплывёт. А я уверен, что всплывёт.

Фаарха подтянул Иватарна, свил ему подобие кресла из колец, усадил в него и развернул к себе. Откинулся на жёсткую диванную подушку, одну пару рук закинул за бритую голову под оставленную ирокезом широкую прядь волос, а вторую сцепил в замок на животе. Точнее на том месте, где у людей живот, а у нага рельефный пресс плавно переходил в хвост.

— А я почему-то уверен, что большую часть истории ты уже знаешь, — Иватарн уселся поудобнее на тёплых чешуйчатых кольцах.

— Это ты о том, как вы использовали нестабильный артефакт с незаконченным исследованием, чтобы запечатать Созидающую? Сейчас скажешь, что сам предложил его активировать, но я не поверю... Или ты о том, что вы просрали это чёртово Зеркало и погубили целый мир? А может, о том, что твой напарник просит взять в кураторы изнанку? Дай мне виноватых, и я отрублю им головы, если уверен, что виноват не сам.

Иватарн молчал и кусал губы. Всюду был прав бывший наставник. Это не за Михея придётся отвечать бедному мальчику Саартану, а за него, Иватарна, и за Кота, так неудачно вмешавшихся в дела Тэрунги! Фаарха тоже молчал. Внимательно смотрел на куратора, задумчиво покачивал погремушкой.

— Ладно, — сказал наконец он. — Что получилось — то получилось. На этого просто-Миха я ещё посмотрю, может, действительно что-то выйдет из него. Изнанки — талантливые ребята, только вот вреда от них обычно больше, чем пользы... И переговорю с Хайдом. Только без тебя. В твоём присутствии он слишком... смелый. А мне бы не хотелось лишний раз выламывать ему клыки и сажать его на цепь. Ты же этого не вынесешь.

Иватарн вскинул голову и посмотрел бывшему учителю в глаза. Он был открыт перед нагом, и тот мог легко прочесть в нём: да, не вынесу, потому что... И прочёл, наверное. Судя по тому, как дрогнули его губы.

— Что-то ещё? — спросил Фаарха довольно прохладно.

— Да, Шу... За то, что произошло в Панайре, взял вину один очень хороший и честный дракон. Хранитель того злосчастного Зеркала. Я привёз его сюда, в Меру. И не хочу отдавать под суд, а что с ним ещё делать — не знаю. Он тоже изнанка, но другая. Таких я ещё не встречал.

— Другая? — в потускневших было глазах главы Совета разгорелся интерес.

— Он похож на чересчур правильного рыцаря какой-нибудь святой церкви.

— Таких изнанок не бывает.

— Вот и я о чём.

— Покажи мне его.

— Завтра. Ты же у меня в гостях, а с дороги даже не отдохнул, — Иватарн погладил нага по приятно шершавому хвосту. — И мы не допили вино.

— Я бы перебрался в свою комнату. Ты со мной?

— Если только ненадолго.

— Ах, да! У твоего Котика тонкий слух.

— Вот именно, — Иватарн посмотрел на главу с укором.

Тот улыбался. Но улыбка была не свойственной нагу — грустной.

Проникнуть в сознание изнанки — всё равно, что оказаться в бесконечном лабиринте: всё ценное надёжно спрятано, одни только обманные ходы. Но отпечаток сознания Фаархи Кот нашёл сразу. Он пульсировал почти на самой поверхности сознания Михея ярким красным пятном. Агрессивным. Ох, не зря Кот вмешался — наг ворвался слишком дерзко, не слишком заботясь о сохранности психики мальчика. Не умеют эти змеи работать тонко, особенно те из них, которые примерили на себя облик бога. А что Фаарха? Развёл бы потом виновато руками, всеми четырьмя, мол, извините, я думал, что ваш кандидат повыносливее. А раз пускает слюни и какается теперь в штанишки — значит, не годится в кураторы. Вот тебе и тест на способности сразу. Было такое? Наверняка было. Ходили слухи, что напарник Шульги не погиб. Точнее, погиб, но не обычно, а благодаря такому вот вмешательству нага в душу. Теперь Фаарха летает один, даже учеников не берёт. Иватарн — исключение. И, надо сказать, везучее исключение. До поры до времени. «А я уж думал, что ты приревновал своего дракона. Они так мило обнимались на причале», — вспомнились почему-то слова мальчишки. Кот скривился. Да уж. Они с Ивом тоже близки, но в той мере, когда не нужно произносить лишних слов друг другу и можно полностью положиться на напарника, открыться ему. Так?..

— Приревновал своего дракона, — проворчал себе под нос Кот, осторожно снимая слепок с пульсирующего красного пятна. — Моего дракона. Будто Ив вещь какая-то, тьфу!

Он одной рукой тянул пятно из сознания мальчика, а другой формировал на том месте, где оно было, щит — паутинку из тонких серебристых нитей.

— Паучки у него на шее, видите ли... — Кот говорил вслух, хотя не замечал этого. — Чем больнее, тем крепче связь с символом! Боль-то ты причинять умеешь, это точно. Сам как паук: ловишь, пропитываешь ядом и оставляешь подыхать...

— Кто? — спросил Михей и моргнул прояснившимися глазами.

Кот вздрогнул, не ожидая, что мальчик так быстро придёт в себя. Он даже не успел закончить со щитом.

— Тебя даже вырубить по-человечески нельзя, — вздохнул Кот и коснулся Михея пальцами за ухом, проверяя стабильность состояния. Мальчишка был в полном порядке.

— Ты про Шульгу говорил, да? — Михей сел на полу, но куратор, до этого сидящий рядом с ним, выпрямился, непочтительно подняв его за шкирку.

— Нет, — скрипуче ответил Кот и выпроводил Михея за дверь.

***

Рассвет уже растягивал тени от причальных мачт, когда Иватарн выскользнул из комнаты Шульги. Голова его гудела от бессонной ночи и долгих утомительных бесед. Шу очень приятен в общении, но на фоне усталости, вина и разговоров по делу становился невыносим. Иватарн тщательно расчесал растопыренными пальцами растрепавшиеся кудри, уложил их силой в аккуратную причёску и направился в комнату, где спали Михей и Файлэнг. Ему ужасно хотелось заглянуть к явно не ложившемуся спать напарнику, но у Кота не только чуткий слух, но и острый нюх. А Иватарн насквозь пропах нагом. Лишний раз нервировать друга куратор не рискнул.

Иватарн постучал в дверь. Её открыл как раз Файлэнг — Михей дрых, умудрившись занять собой всю кровать. Иватарн поманил юношу за собой. Файлэнг тихонько вышел, вопросительно посмотрел на куратора.

— Пройдёмся, — сказал ему Иватарн, и Файлэнг послушно пошёл с ним рядом.

Они вышли во внутренний двор. Солнце только-только выползло из-за горизонта, но уже было понятно, что день как обычно будет ясным и жарким. Иватарн всегда удивлялся Коту: вроде бы вампир, а любит горячий, сухой южный воздух и жгучее солнце. Странный... Хотя, ничего странного, учитывая его прошлое. Иватарн поймал себя на том, что думает о Коте в то время, когда нужно сосредоточиться на волке. Он кашлянул в кулак.

— Ты подумал над моим предложением? — спросил Иватарн. Файлэнг кивнул. — Ну и?

Волк был тихий, неразговорчивый, угрюмый. Иватарн никак не мог понять, нравится ему это или нет.

— Это пока лучший вариант из всех, что есть, — ответил Файлэнг. — Но мне нужна Йена.

— Мы с этим что-нибудь придумаем.

— Лис уже придумал. Он её родит, — Файлэнг криво усмехнулся.

— Что-что?! — Иватарн вскинул брови.

— Миху нужно тело, чтобы высвободить Йену, — не без иронии объяснил Файлэнг. — Он сказал, что проще всего родить её.

— Это... кхм... оригинальное решение, — Иватарн потёр висок. — Я бы до такого не додумался.

— Ты позволишь ему? — Файлэнг глянул на куратора исподлобья, сверкнув глазами из-под густой чёлки.

— Честно говоря, это, в самом деле, может сработать. Только тебе долго придётся ждать свою возлюбленную.

— Она не...

— Брось. Вы теперь связаны, от этого не убежишь, хоть тысячу раз перерождайся.

Файлэнг насуплено замолчал. Иватарн покосился на него и приобнял за плечи.

— Не расстраивайся. Всё куда лучше, чем могло бы быть.

— Этого бы не было, если бы вы не пришли и не толкнули Йену на самоубийственную жертву, — Файлэнг дёрнул плечом, высвобождаясь из объятий куратора.

— Это было её решение, — Иватарн поморщился, так как сам не верил в свои слова. — Нам с тобой не сработаться, если ты и дальше будешь так считать.

— Иногда учителей не выбирают.

«Это уж точно», — вздохнул про себя Иватарн.

Белозубо улыбающийся Фаарха в кабине своего Глиста берёт на буксир неповоротливый фрегат...

— Тогда я представлю тебя главе Высшего совета, если ты не против. А там посмотрим.

Файлэнг равнодушно пожал плечами.

Шульге волк понравился.

— Огрызается! — с восторгом сказал он и рассмеялся, когда Файлэнг в очередной раз съязвил в ответ на сальную шуточку нага. — В твоём вкусе, Кэп! Любишь же ты мрачных типов с острыми зубками.

Иватарн это замечание пропустил мимо ушей.

— Так каков твой вердикт, уважаемый глава? — спросил он.

— Попробуй. Привезёшь его через месяцок-другой, покажем мальчика Совету. Паренёк перспективный.

***

Саартан долго разговаривал со стеной, надеясь, что находящийся за ней пленник отзовётся. Тысяча. Чего тысяча?! Это слово мучило и лишало сна. Но таинственный собеседник продолжал упрямо молчать. Саартану начало казаться, что он и вовсе ему прислышался. Бутылка забродившего сока, присланная куратором, давно показала дно, книги читать не хотелось, а до обеда ещё было далеко. Хранитель не знал, чем себя занять. Он валялся на лежанке и изучал потолок. Панели на потолке от излучаемого ими света казались жёлтыми, в течение дня они меняли интенсивность свечения, а к ночи гасли, как будто за ними было спрятано маленькое солнце...

За дверью раздались голоса. Саартан приподнялся и прислушался. Один голос принадлежал Иватарну, а второй был ему не знаком.

— ... доводить до суда. Но ты же понимаешь, — говорил незнакомый голос, бархатистый и приятный на слух. Но говоривший как-то странно присвистывал и раскатывал шипящие звуки, как будто у него во рту не хватало зубов. — Кто-то должен понести ответственность за Панайру. Если это будете вы с Хайдом, то вам грозит отстранение на полвека и жалкое существование под домашним арестом где-нибудь на Окраине. Изнанку-лисичку твой Котик присмотрел себе. Приелись ему драконы, а?..

Саартан услышал, как дракон хмыкнул. Иватарн и его собеседник остановились под самой дверью.

— Остаётся твой Хранитель, — сказал незнакомец.

— Что ему грозит?

— По сути, он совершил должностное преступление, как выходит из вашей легенды, похитив Зеркало и сбежав с ним из мира, оставив за собой полный бедлам. Плюс ко всему на нём куча жертв этого бедлама. Ну, и как вишенка на торт — гибель всей Панайры. Даже и не знаю. Мизинчик отрубить и погрозить им ему?

— Я серьёзно, Шу.

— Он изнанка, Кэп. С ним никто возиться не будет. В лучшем случае спихнут в какую-нибудь колонию. В худшем — развоплотят и распылят по всей Системе. От греха подальше...

— И что можно сделать?

— А что ты так за него печёшься?

— Он не заслуживает наказания. К тому же я ему пообещал...

— Любезнейший, любой наставник на моём месте расчленил бы его на твоих глазах за такие обещания, а ты бы потом кричал по ночам и сражался с собственной совестью. Чтобы на всю жизнь урок запомнил. Обещания — страшная кармическая штука, с ними шутить нельзя. Не сдержишь слово, и беда тебя заметит. А она, как говориться, не приходит одна.

— Я же не прямым текстом... — голос у дракона сел.

— А беде всё равно. Только дай повод припереться в гости. Что ж, расчленять я пока никого не собираюсь, но вот в головку твоему Хранителю влезу. Возможно, там будет, за что нам с тобой зацепиться.

— Только аккуратнее, Шу, умоляю! У него и так с памятью проблемы.

— А что такое?

— Саартан помнит себя только драконом, Хранителем. Что-то блокирует его воспоминания о прошлых воплощениях. Может быть, он сам поставил себе такой блок. А значит, было зачем.

— Я могу сделать так, что он никогда себя не вспомнит. Будешь растить этот цветочек таким, каким надо тебе.

— Не... уверен, что стоит так делать...

— Это могло бы нам помочь. Обузданный изнанка.

— Не знаю, Шу...

— А я всё-таки попробую. Открывай.

Саартан отскочил от двери, метнулся в угол, куда он сложил свою одежду, и вытащил шпагу. «Покопаться в моей голове и лишить воспоминаний?!», — со злостью подумал он. — «Чтобы сделать меня ручной собачонкой?! Ну, уж нет!». Хранитель выставил шпагу перед собой, когда красный контур погас, и панель отодвинулась. Сделал шаг навстречу входившему и... замер, поражённый внешностью незнакомца. Змей?! Точнее, наполовину человек, наполовину змей. Четырёхрукий! Остриё шпаги растерянно опустилось.

— Ну что же ты, деточка, — змей осклабился. — Бить надо сразу.

И он только глазом моргнул, а шпага полетела в сторону. Самого Саартана протащило по комнате и впечатало в стену, вжало, размазало по ней невидимой силой. Змей медленно вползал в камеру, и эта сила давила сильнее. Хранитель начал задыхаться.

— Шу! — Иватарн вбежал следом за главой Совета. Он совсем забыл, что отключил строгий режим, и Хранитель прекрасно слышал их разговор. Неудивительно, что он схватился за оружие. — Ты обещал никого не расчленять!

— Да? — Фаарха заулыбался. — А я и запамятовал, — он сморгнул, и Саартан сполз по стене. — В иных кругах говорят: взялся за меч — используй его.

Иватарн опустился к Хранителю.

— Шу не со зла, — сказал он.

Саартан испепелил его яростным взглядом.

— А ты говорил, он другой, — Фаарха сложил все руки на груди. — Смотрит похлеще твоего волка.

— Ты его напугал. Он слышал, о чём мы беседовали, — бросил через плечо Иватарн. — Саартан, мы не желаем тебе зла. Напротив, хотим помочь. Это мой друг и глава Высшего совета кураторов — Фаарха Шульга Асшайас.

— Мозги... промывать не дам! — прохрипел Саартан, держась за грудь.

— Куда ты денешься, — пропел глава Совета, качнувшись на хвосте.

Иватарн укоризненно посмотрел на него.

— Послушай, — обратился он к Хранителю. — Только Шульга может хоть что-нибудь сделать. Позволь ему... м-м... проникнуть в твой разум. Обещ...

Иватарн осёкся, а наг склонил голову набок и красноречиво шевельнул бровью.

— Я... понял, — выдохнул Саартан. — Обещать, что всё... будет хорошо... ты больше не сможешь. Не... утруждайся.

— Ну, всё, Кэп, — так же покачиваясь на хвосте и всё ближе подползая к пленнику, проговорил Фаарха. — Мальчик положение дел усёк, поэтому отойди и не мешай.

Иватарн поднялся и отошёл к противоположной стене. Опёрся на неё спиной. Встретился взглядом с Саартаном, которому на виски легли смуглые руки. И опустил глаза.

Хранитель потерял сознание, и Фаарха убрал руки от его головы. Иватарн с тревогой посмотрел на Саартана.

— Он в порядке, не переживай, — наг подхватил обмякшее тело и переложил его на лежанку. — Я почти ничего не задел и уж тем более не сломал.

— Нашёл что-нибудь?

— Ну, — Фаарха жестом предложил куратору выйти. — Его чувства к мальчику-лису меня тронули, отрицать не буду.

Они вышли в коридор, и панель неслышно скользнула на место.

— А по существу — информацию не извлечь, не повредив разум.

— Значит, ничего? — у Иватарна упало сердце.

Фаарха не ответил, задумчиво пошевелил хвостом.

— А с ней что? — спросил он, указав подбородком на дверь рядом с камерой Хранителя. — Улучшения есть?

— Нет. У нас не получается до неё достучаться. Три года прошло, а всё по-старому.

— Безнадёжный случай?

— Думаю, да...

— Как и с этим Хранителем... — глаза у нага азартно блеснули.

— Что ты задумал? — Иватарн почуял недоброе.

— Заключить пари.

— О, нет!..

— О, да, Кэп! Без пари кто бы я был, а? — Фаарха подмигнул ему. — Да и Котик твой торчал бы сейчас где-нибудь вмурованный в глыбу вечного льда. Я надеялся, что ты с ним не справишься и отступишься от своей идеи работать с напарником. А получилось, сам толкнул тебя к нему. Нда... Карма, что сказать. И случай один в один.

Фаарха невесело рассмеялся. Он обнял Иватарна двумя руками, притянул к себе. Опустился на хвосте так, чтобы его глаза оказались на уровне глаз куратора. Положил свободные руки ему на шею. Иватарн испытал мучительное желание закусить губу, но сдержался. Его дыхание чуть заметно сбилось, но взгляд оставался спокойным. Фаарха разочарованно дёрнул уголком рта.

— Пари такое: пусть этот Хранитель займётся нашей бесноватой дамой, — сказал он. — Если я увижу стойкий результат — ты сможешь делать с этим дракончиком всё, что пожелаешь. С Советом я разберусь. Но если результата не будет, или он будет незначительным — я его убью. Быстро и безболезненно.

— Какое-то неправильное пари, — засомневался Иватарн. — Есть третья сторона, но нет её согласия участвовать.

— Тут уж извини, — Фаарха убрал руки с талии и шеи куратора, развернулся и пополз к подъёмной платформе. — Так ты согласен?

— Будто у меня есть выбор, — под нос себе проворчал Иватарн, а громко сказал: — Согласен.

— Тогда по рукам. Даю тебе три месяца.

— Три месяца?! Мы не справились за три года!

— Ставки выросли, любезный.

Иватарн схватился за голову. Саартану конец!

Глава IV. Ивовый лук

Провожать главу Высшего совета вышли все, кроме Иватарна. Кот был ехидно вежлив, Файлэнг привычно сутулился и хмурился, Михей крутил головой и удивлялся, почему нет дракона. Сам глава Совета был бодр и улыбчив. Он шутил, как всегда остро и точно попадая шутками по больному месту.

С Котом Фаарха переговорил прямо на причале. Сказал, что не против ученика-изнанки, но испытает мальчика сам. Как кандидата. Прозвучало это зловеще, И Михей поёжился. Уж больно не хотелось ему снова оказаться под пристальным взглядом фиалковых глаз.

— Ты же везунчик, — подмигнул ему Фаарха. — За тебя поручился жизнью дракон, а это многого стоит. Не подведи своего Саа.

Михей вздрогнул. Саа... он так соскучился по нему! Этот наг наверняка у него был. Хорошо это или плохо? Что решил глава Совета? Михей открыл было рот, чтобы спросить, но Фаарха опередил его. Близко наклонился на хвосте, шепнул:

— У Саа нелёгкое задание, и я хочу, чтобы он справился сам. Навести его, и отдохните друг от друга месяца три. Считай это своим первым испытанием. Не отвлекай Хранителя попусту.

Наг выпрямился. Переглянулся с Котом.

«Ты же понимаешь, что мальчишка всё сделает в точности до наоборот?», — прищурился Кот.

«Ещё как», — улыбнулся ему Фаарха.

Он махнул всем собравшимся рукой и исчез в переходе. Глист завибрировал, тревожа дремавшую Гальциону, укутался в белое сияние и снялся с причальной башни. Сделал прощальный круг над пристанищем и взвился ввысь, оставив за собой вспоротое небо.

Файлэнг сразу же отвернулся от мачт и зашагал к дому. Михей продолжал стоять, задрав голову.

— У Саа задание?.. — рассеянно спросил он.

— Я бы не доверял словам этого змея, — сказал Кот и положил ему руку на плечо. — Спросим у Ива.

— Я и не доверяю ему. У Шульги ведь всё не так просто, и за всеми словами есть второе дно, так?

— Так.

— Он хочет, чтобы я помешал Саа что-то сделать?

— Возможно, — Кот улыбнулся краешком губ.

— Тогда спросим у Ива.

Кота слегка покоробило, что Михей назвал его напарника Ивом, но он решил простить ему это. За то, что мальчишка показал себя смышлёнее, чем Кот о нём думал.

— Умница, — сказал Кот.

Иватарн остался у Хранителя. Он сел на краешек лежанки, осторожно взял руку Саартана, пощупал пульс. Покачал головой. Вмешательство Фаархи никогда не проходит бесследно. Пульс скакал, сердце Хранителя билось неровно. Иватарн послал силу, снижая давление и успокаивая дыхание. Саартан глубоко вздохнул и открыл глаза. Недобро глянул на куратора, дёрнул руку.

— Наигрались? — глухо спросил он.

— Фаарха хотел помочь, — Иватарн встал и отошёл к двери.

— Ну, тогда — напомогались?

— Язвишь, это хорошо. Идти сможешь?

Саартан поднялся. Голова у него закружилась, и он опёрся плечом о стену. Иватарн не делал попыток помочь ему — всё равно отмахнётся.

— Куда идти? — спросил Саартан.

— Хотел предложить тебе полетать.

— Полетать? Мне?! Драконом? С тобой?

— Да.

— А если я сбегу?

— Попробуй, — Иватарн усмехнулся. — Буду рад за тебя, если это получится.

Саартан посмотрел на него хмуро, но с пробуждающимся любопытством. Ему стало интересно, какой куратор дракон.

— Ну... давай полетаем.

Они поднялись по тоннелю-трубе на поверхность. Хранитель зажмурился от солнца так, будто находился не в светлой камере, а в тёмной пещере. Иватарн закатил глаза, понимая театральность жеста.

— Полжизни в сырой темнице, отвык, поди, от свежего воздуха, — проговорил он с иронией. — Одичал, бедный, оброс бородой.

Саартан хмыкнул, но в глазах у него появились смешинки. «Отходчивый», — заметил про себя Иватарн.

— Пройдёмся немного пешком, чтобы ты размялся, — сказал он.

Они медленно пошли от люка в сторону буйно зеленеющего парка, обнесённого небольшим забором.

— Знаю, ты хочешь знать, что решил глава Совета насчёт тебя, — после недолгого молчания заговорил Иватарн.

Саартан не стал ни подтверждать, ни отрицать сказанное. По отношению к своей судьбе он испытывал смешанные чувства желания оставаться в благостном неведении и жажды правды, пусть и колючей, безрадостной.

— Шульга очень азартный, — продолжил Иватарн. — Очень. Он любит шутить с кармой, как он сам выражается. Когда-то мы с ним заключили пари насчёт Кота. Я рвался на самостоятельные миссии и хотел обзавестись напарником. А Шу... Шульга желал оставить меня при себе. Навсегда. В моём понимании навсегда — это слишком долго. А для нага — даже не срок... кхм... Кот, тогда Ньярхайд, был крайне несговорчивым пленником. Да, его держали в камере, как и тебя. Только построже. Намного... Я рассказывал твоему Миху... Так вот, все кураторы сдались и готовы были избавиться от упрямого герти. Поэтому Фаарха предложил мне пари: справишься с ним — заберёшь его в напарники, нет — останешься со мной.

— Ты справился, — Саартан с лёгким уважением посмотрел на куратора. — Но какое отношение это имеет ко мне?

— Шульга предложил новое пари. Очень похожее на то, о котором я тебе рассказал. Если ты справишься, он тебя отпустит. Нет — убьёт. Но случай действительно безнадёжный! В первые секунды я даже подумал, что тебе однозначно конец.

— Знаешь, сколько раз я это уже слышал? — Саартан криво улыбнулся. — И всё как-то до сих пор избегаю этого конца. Правда, он, этот конец, всё никак меня отпускать не хочет.

— Мне нравится твой позитивный настрой, — Иватарн тоже улыбнулся, и тоже криво.

Они помолчали, и Хранитель спросил:

— Так что я должен сделать?

— Есть пленник, точнее — пленница. В соседней с тобой камере...

Саартан вздрогнул и повернул голову к куратору.

Тихое шуршание за стеной и сиплый шёпот:

— Тысячу...

— ... она — вампир, почти как Кот. Только он рождён таким, а она — обращённая. С осложнениями. У неё, мягко говоря, не все дома. И вот твоя задача — вернуть всех домой.

Иватарн отшутился просто потому, что не знал, как преподать информацию ничего толком не помнящему о мире Хранителю. Саартан остановился.

— Я же не мозгоправ! — воскликнул он. — Да и как я это сделаю? Перееду жить в её камеру что ли?!

— Это мы ещё обсудим, — мягко сказал Иватарн. — Давай немного проветримся.

Он резко развёл руки в стороны. Золотое сияние окутало куратора с ног до головы, сгустилось вокруг раскинутых рук, соткалось в крылья. Вспышка — и перед изумлённым Хранителем стоял великолепный золотой, с медью на спинном гребне и хвосте, изящный дракон. У него было тонкое гибкое тело, всего две лапы, а не четыре, как у Саартана, узкие длинные крылья с острыми наростами-когтями между перепонками, изгибающаяся клювом вытянутая морда. Он был похож на гигантскую хищную птицу, только в чешуе вместо перьев. Иватарн скосил на Хранителя медово-жёлтый глаз:

— Догоняй, — и взмыл в небо.

Саартан обратился драконом сразу. Даже не задумался, как у него это вышло. Может быть, помогло то, что рядом с ним превратился куратор. Саартан просто оттолкнулся от земли и взлетел.

Драконы кружили над поместьем. Саартан обозревал бескрайние поля, луга и невысокие холмы, искал глазами намёки на поселение. Но особняк кураторов с прилежащими к нему постройками был единственным жилым местом. В парке с изгородью, возле которого они взлетели, виднелись какие-то монолиты: то ли статуи, то ли просто камни — с высоты было не разобрать.

В небе пронеслась маленькая белая комета, скользнула в синеве зигзагом и ушла вертикально вверх. В этот же момент Иватарн пошёл на снижение. Он опустился на землю уже человеком, потирая левую руку, как будто она у него затекла. Хранитель приземлился и замялся. Он ещё не до конца понял, как работает его изменение, и поэтому смущённо опустил гребень, поглядывая на куратора. Иватарн вытянул из браслета на руке полупрозрачную желтоватую, как показалось Хранителю, плёнку, провёл по ней пальцем. На плёнке появились буквы. Саартан непроизвольно вытянул шею и заглянул куратору через плечо, но ничего разобрать не смог. Текст не поддавался расшифровке интуиту.

Иватарн находился в боевой форме, когда невидимый в ней браслет подал сигнал. Пришлось приземляться, чтобы прочесть сообщение. Иватарн догадывался, от кого оно. Раз Глист покинул пределы мира, значит, Шу улетел. Даже не попрощался... Иватарн принял свой обычный облик и коснулся рукой запястья. Экран-пергамент развернулся перед ним и вывел:

Время пошло, любимый мой капитан... Твой Фаарха

Текст был написан на языке нагов, не входившем в интуит, но Иватарн его прочёл. Интуит был создан Детьми Древа на основе первородного языка драконов, которые общались образами. В то время как змеиный преимущественно использовал звуки и слова, содержащие в себе созидающее начало. Поэтому сообщение, прочитай его Иватарн вслух, могло вполне оказаться заклинанием, причём с некоторой долей вероятности - приворотного толка.

Хранитель тоже приземлился, но остался драконом.

— Тебе нравится возвышаться надо мной? — резковато спросил его Иватарн, раздражённо изогнув бровь. Сообщение от Шульги испортило ему полётное настроение. Как и то, что наг улетел так неожиданно.

— Нет, я... — Саартан стушевался. — Не привык ещё прыгать туда-сюда...

— Всё в твоей голове, друг мой, — Иватарн смягчился. — Это как с твоей шпагой. Стоит только правильно представить её, и она появится у тебя в руке. Постарайся вспомнить, как обратился в первый раз.

Хранитель хотел подумать о волке, ведь именно Файлэнг был тогда рядом, но в мыслях возник образ шпаги. Такой лёгкой, такой опасной. Теплеющий в момент опасности эфес, подрагивающее лезвие... Рукоять удобно лежит в ладони — шпага готова рубить и колоть, только дай волю.

— Так-то лучше, — услышал Саартан голос куратора.

Он стоял перед Иватарном человеком. Причём на нём снова было алое одеяние с плащом и тиарой. В руках он сжимал свою шпагу. Саартан растерянно осмотрел себя, а Иватарн рассмеялся.

— Надо бы поучить тебя менять одежду, — сквозь смех проговорил он. — А то слишком уж видок у тебя... королевский. Отлично, с этим разобрались. Теперь убери своё оружие. О, нет, не так, — куратор жестом остановил Хранителя, когда тот попытался засунуть шпагу в петлю на поясе. — Убери совсем. Это же внутреннее оружие, часть тебя. Смотри.

Иватарн выбросил вперёд руку, и Саартан глазом моргнуть не успел, как в кулаке куратора раскрылся лук. Почти в человеческий рост, изогнутый простой дугой, из позолоченного дерева, с костяными насадками на плечах. Иватарн тряхнул рукой, и разжал пустую ладонь.

— Ого... — с завистью вздохнул Хранитель.

— Ты научишься. Повторяю — всё у тебя в голове. Твоё мышление должно быть гибким, как этот лук, — Иватарн снова вскинул руку с появившимся оружием. — И таким же прочным, чтобы держать удар. Запомни, иногда, чтобы не сломать лук, нужно после выстрела сразу же натянуть тетиву снова, гася силу отдачи. Это хороший психологический приём. Может тебе пригодиться.

Куратор улыбнулся, а Хранитель насупился.

— Вот сам бы и занимался этой вашей пленницей... — пробубнил Саартан.

— Мы с Котом пытались три года, у нас ничего не вышло.

«Три года! Так всё-таки тысяча дней! А я уж испугался...», — подумал Саартан и вслух спросил:

— А с чего вы взяли, что раз не справились вы, то справлюсь я?

— Ни с чего. В этом-то и дело. Но мы хотели, а ты должен. Разница в мотивации.

Убрать оружие совсем Саартану так и не удалось. Рука ни в какую не желала расставаться с эфесом шпаги, вселяющим уверенность и успокоение.

— Потренируешься в камере, — сказал ему Иватарн и добавил, заметив, как Хранитель сразу сник. — Я не буду тебя запирать. Ты сможешь свободно передвигаться в пределах поместья, но жить пока будешь там. Считай это своим рабочим местом.

Назад шли пешком через парк.

— Расскажи мне ещё про внутреннее оружие, — попросил Саартан. — Оно есть у каждого?

— У каждого, кто обладает разумом, — кивнул Иватарн. — Оружие само по себе — разумное существо. Если ты думаешь, что его делают люди, ты глубоко ошибаешься. Оно само создаёт себя. Недаром у кого-то лучше всего получаются мечи, а у кого-то секиры и топоры — это всё отголоски внутреннего оружия, которое ещё называют духовным. Кузнецы всегда считались Мастерами, людьми силы, колдунами. Даже самые плохие из них. Оружие — часть всеохватывающей энергии мира, как ты или я. Это организм с тонкой духовной составляющей, близкий, наверное, вампирам. Оно тоже питается кровью... Точнее, эманацией смерти. Оно сливается с душой человека, становится его сутью и принимает ту форму, в которую человек способен его облечь. Человек кормит оружие, а оно его защищает.

— Как симбиот? — вспомнил Саартан подходящее слово.

— Вроде того.

— То есть получается, что я — шпага? Как ты — лук, а Мих — кинжал?

— Да. Со всей спецификой использования оружия по назначению в твоём характере.

— Кинжал — оружие предателей...

— Да что ты? — Иватарн даже остановился от возмущения. — А то, что кинжал — верный помощник шпаге, ты забыл? Да, он маленький и порой незаметный, им удобно бить в спину. Но о самом кинжале это ничего не говорит.

Саартан уже было расстроившийся за Михея, успокоился. Огляделся. Тропинка, по которой они шли через парк, виляла между высокими гладкоствольными деревьями и разросшимися настоящей живой изгородью колючими кустами с ярко красными ягодами на них. За кустами Хранитель заметил несколько возвышенностей правильной прямоугольной формы. Пригляделся. Из-под покрывающего поляну ковра плюща проглядывал белый камень.

— Что это? — спросил он у куратора.

— Памятник, — ответил Иватарн. — Мы на кладбище.

— На кладбище? И кто тут похоронен?

— Никто. Эти плиты поставил Фаарха как дань уважения своим ушедшим друзьям, которых он пережил. Да и некоторым врагам. Их тут много. Целый сад памяти... Поместье когда-то принадлежало Шульге. Он подарил мне его как знак... кхм... симпатии. Я уже многое здесь переделал, но это место всегда останется нетронутым.

— Фаарха — бессмертный?

— Это спорный вопрос. У нагов своё колесо перевоплощений. Но живёт он уже очень долго.

— Расскажешь мне о нём?

— Лучше ты сам спросишь его, когда выиграешь пари. Рассказывать о Фаархе — всё равно, что говорить о вечности.

***

Кот сказал, что драконы улетели, и Михей терпеливо ждал их возвращения. Ну, как терпеливо?.. Угрюмый герти что-то зашипел злобное и, судя по интонациям — ругательное, уже через полчаса после того, как в гостиной они остались вдвоём.

— Не ходи за мной! — добавил он и ушёл.

Михей тяжко вздохнул. Кого же ещё обо всём спрашивать, если не наставника? А та ваза сама упала, он ведь её даже не задел…

«Интересно, как там Саа?», — размышлял Михей. Он лежал на диване, задрав ноги на спинку и свесив голову так, что волосы касались пола. — «Зачем Ив его увёл с собой в небо? Поговорить? Я толком и не рассмотрел в окно куратора в облике дракона. Вроде золотой. Тогда он крутой, да. Вообще эти кураторы сильные. Древний герти и золотой дракон. Славная парочка». Михей хихикнул, представив кураторов в пикантной ситуации. «А чего, миленько смотрятся! Шульга ещё этот... учитель Ива, надо же! Наг учитель дракона! А ведь когда-то было наоборот... А почему кураторы ходят парами? Боевая тройка — самый стабильный вариант для команды. А тут привязываются друг к другу, как муж с женой, зависят друг от друга. Это же слабость, не? Дуализм — штука неустойчивая. Из крайности в крайность. Жёсткий, резкий и злой вампир на пару с гибким, мягким и заботливым драконом... Нет, Кот тоже может быть сентиментальным и даже добрым! Но это влияние Ива. Его вливание своей сути...».

В поместье было жарко, и Михей давно сменил свою курточку на рубашку без рукавов, а штаны и сапожки — на шорты и сандалии. Сделал он это, не задумываясь: был в одном, стал в другом. Благо, сила разливалась по Меру в свободном доступе, даже не пришлось тратить собственные резервы.

«Тут столько энергии, что любой хиленький маг сможет выдержать продолжительную осаду! Интересненько, а где источник? Он должен быть мощным, раз они тут умудряются заключённых содержать. Не все же такие неопытные, как Саа. Надо бы разобраться...».

Иватарн и Саартан вошли в гостиную как раз в тот момент, когда мысли Михея обрели шпионский окрас. Неугомонный лис настолько увлёкся поисками гипотетического источника магии, что не сразу заметил вошедших. Иватарну пришлось кашлянуть в кулак, чтобы привлечь его внимание.

— О! Саа! — Михей кувыркнулся на пол через голову, тут же вскочил и бросился Хранителю на шею. — Я так соскучился, Саа!

— Я тоже, Мих, — Саартан обнял его и приподнял над полом.

Иватарн прошёл в гостиную, с подозрением глянул на осколки вазы на полу, уловил шлейф раздражённой ауры герти. Усмехнулся.

— Где Кот? — спросил он у Михея, хотя прекрасно чувствовал напарника наверху в кабинете.

— Не знаю, — Михей потащил Хранителя за руку к дивану. — Ушёл. Сказал за ним не ходить.

— Ещё бы, — Иватарн еле сдерживал злорадную улыбку.

— Ив! Шульга тут нам сказал, что у Саа задание! Я вас дождаться никак не мог, всё не терпелось спросить! Он ещё такой подошёл ко мне и сказал, мол, ты к Саа сходи, но не мешай ему, отдохни от него месяца три! Будто я устал! И так это говорил, что можно было перевести: ты помешай ему всеми силами! И...

Иватарн вскинул бровь, когда болтливый мальчишка назвал его Ивом. Так уже давно называет его только Кот. Но возразить ничего не успел — не смог вставить хоть что-то в сплошной поток слов. Он присел на подлокотник кресла, дождался, когда Михей замолчит, чтобы перевести дыхание, и сказал:

— Твоего друга отпустят, если он поможет одному... хм... человеку.

— О! А кому? И чем? А я могу помочь? Саа, а не человеку? Или именно это и будет считаться помешанием?

— Помешанием у тебя считается всё, — Иватарн рассмеялся и глянул на Хранителя.

— Я пока сам попробую, Мих, — отозвался Саартан.

— Ладно, но я же буду с тобой видеться? Ив, я буду с ним видеться?

— Будешь. Только не зови меня Ив. Пожалуйста. Иватарн, на крайней случай Итарн. Договорились?

— Ой, хорошо... Я же без всякой задней мысли!

— Ещё Кота как-нибудь сократи. А лучше обратись к нему ласковым «Котя». Он будет в восторге, гарантирую.

Михей замолчал, вглядываясь в смеющиеся глаза куратора. Иватарн был расслаблен, значит, ничего особо страшного не случилось, и Саа справится со своим заданием. По-любому справится.

***

— Я внесу тебя в круг доверенных лиц, и блокиратор силы перестанет быть помехой, — Иватарн колдовал со своим браслетом. — Сможешь тренироваться, сколько душе угодно. Задания помнишь?

— Да, сэнсэй, — Саартан улыбнулся.

— О, смотрю, память к тебе возвращается?

— Да нет, это Мих себя так называл, когда... Он мне приёмы показывал, чтобы я смог одолеть брата в поединке. Не волнуйся, я пока всё тот же глупенький дракончик, поддающийся дрессировке.

— Послушай, — куратор повернулся к нему. — Я не это имел в виду...

— Я шучу, Иватарн.

— Всё равно прости меня. Всегда есть соблазн сделать людей угодными себе. Я ему поддался. Повтори, пожалуйста, что ты должен сделать.

— Научиться менять одежду, дабы не смущать ваше кураторство своим королевским видом, и убирать своё внутреннее оружие, чтобы не нервировать им главствующих нагов.

— Отлично, — Иватарн с улыбкой положил ладонь Хранителю на плечо. — И вот ещё что. Эту стену ты сможешь делать прозрачной по своему желанию.

Он указал на стену, смежную с соседней камерой, в которой была заперта таинственная пленница.

— Только коснись её и представь прозрачной. Попробуй... войти в контакт что ли. Только не забывай, что времени у нас очень мало. Свой опыт общения с пленницей я тебе передавать не буду — он явно бесполезен. Ну... всё. Будут вопросы — зови.

— Иватарн...

— Что?

— Пришлёшь мне побольше вина?

— Э-э-э... хорошо. Только не спейся тут.

Иватарн развернулся и вышел. Он задвинул панель, но запирать её не стал. Услышал за спиной:

— Спасибо.

И болезненно скривился. Было бы за что, Хранитель, было бы за что...

Глава V. Тысяча

Серые панели на стене казались сейчас как никогда надёжными, крепкими. Опустить их было страшно. Что там, за стеной? Точнее, кто? Саартан терзался сомнениями. Он приглушил свет, как учил его Иватарн, но всё равно никак не мог решиться сделать стену прозрачной.

«Она говорила со мной. Может попробовать снова? Но что ей сказать? Привет, как дела? Предупредить, что я собираюсь опустить панели? Или сделать вид, что стена сама стала прозрачной? А потом что?..». Хранитель поднял с пола полупустую бутылку с вином, отхлебнул прямо из горла. Посмотрел на стену перед собой, протянул к ней руку, но тотчас же её отдёрнул. Снова протянул, коснулся гладкой панели подушечками пальцев. Положил ладонь и упёрся ею. Глотнул вина.

— Не могу! — простонал он и сполз на пол.

Развернулся, сел к стене спиной, стукнулся в неё затылком.

— Что же мне так везёт-то, а?! Избежал одного суда, чтобы попасть под другой!

Саартан залпом допил бутылку, подтянул к себе вторую. Откупорил зубами, понюхал. Вино было другое, пахло нежнее и слаще. Пить совсем не хотелось, к тому же в голове уже поселилась звонкая пустота, но не пить Хранитель не мог. Вино его успокаивало и медленно, но верно подводило к той черте, за которой он смело опускает панели и встречает свою судьбу с дерзкой ухмылкой.

— Вот ты представляешь, — Саартан сам не заметил, как начал обращаться к пленнице. — Мама умерла, рожая меня. И брат, Райн, решил, что это моя вина. Всю жизнь, всю! Всю жизнь он ненавидел меня, шпынял, издевался надо мной. Настраивал против меня Дафа. Это тоже мой брат, средний. Райн-то он старший был... В том-то и дело, что был! Я его убил. Нет, конечно, он сам вызвал меня на дуэль. За то, что я — человек. Вообще-то, я — дракон, Хранитель. Но и человек, да... Пришёл Мих, и всё перевернулось с ног на голову! Волк этот ещё... Всё пошло кувырком!

Саартан говорил и говорил, не замечая, что стена сама собой исчезла сразу, как только он отвернулся. Обнажилась соседняя камера, в глубине которой царил непроглядный мрак. Приглушённый свет из камеры Хранителя лишь немного разгонял его, вырисовывая бледный силуэт, как жутковатое приведение стоящий совсем близко, прямо у Саартана за спиной.

— И вот я тут, с тобой, — подвёл итог своему повествованию Саартан и поднёс бутылку ко рту.

— С тобой... — раздалось над его ухом.

Саартан обернулся и вскрикнул, отшатнулся, роняя бутылку. Силуэт метнулся в глубь камеры и замер там, в темноте. Бутылка покатилась по полу, оставляя за собой влажный красный след. Хранитель отполз от стены, такой прозрачной, что казалось, будто её нет вовсе. Его сердце бешено заколотилось в груди, страх сковал мысли.

Пленница долго не проявляла признаков присутствия, и Саартан немного успокоился. Он поднялся, с опаской поглядывая в соседнюю камеру, подошёл к лежанке и осторожно сел на неё.

— Эй, — позвал он срывающимся шепотом. — Здравствуй...

Пленница молчала. «Напугалась», — с досадой подумал Хранитель. — «Сам испугался, и её напугал! Хорошенькое начало, ничего не скажешь... И что теперь делать?».

— Меня зовут Саартан. Помнишь, я говорил, что тоже пленник здесь?

— Саартан...

В темноте мелькнули два красных огонька и тут же погасли. Хранителя пробрала дрожь, но он решил не отступать.

— Да. А как тебя зовут?

— Куда?..

— Э-э-э... Я про имя. Какое у тебя имя?

— Имя...

— Эм... как тебя называла мама?

— Умерла...

— О... мне жаль.

«Три месяца. Три месяца я буду только имя из неё вытягивать!», — Саартан втянул ноги на лежанку, подтянул колени к груди и целиком укутался в свой плащ. С тоской посмотрел в потолок. — «Чего конкретно хочет от меня глава Совета? Какой результат он сочтёт достаточным? Иватарн тоже ничего не говорит. Почему? Он же вроде на моей стороне? Что значит „вернуть всех домой“? Сделать безумную вампиршу нормальной? То есть вменяемой? Как?!».

— Ты в плену три года?

— Тысячу...

— Тысячу дней, да?

— Нет... лет...

— Но... как же так? Это же не может быть правдой?

— Тут дней... в плену — лет...

«Она достаточно адекватно отвечает на вопросы. Не очень понятно, но вполне разумно...».

— А где тебя держали тысячу лет?

— В голове...

— В голове? — Саартан сел вполоборота к пленнице, потрогал прозрачное стекло и прислонился к нему плечом.

— Да... голос...

— Кто-то обратил тебя и сделал своей рабыней? — догадался Саартан.

— Рабыней...

— Кто ты?

Пленница не ответила. Только снова мелькнули два красных огонька. Саартан вгляделся в темноту камеры, но ничего в ней разглядеть не смог. «На сегодня хватит», — подумал он и мысленно вернул панели на место. За ставшей обычной стеной послышался вздох.

Потолок погас, и в камере стало темно. Саартан поёжился и плотнее укутался в плащ. Уснуть не получалось. В темноте ему мерещились горящие красным глаза вампирши и слышался её сиплый шёпот: «Тысячу... Тут дней... в плену — лет...». Лежанка примыкала к стене между камерами, и Саартану казалось, что пленница стоит рядом за тонкой и хрупкой с виду панелью, тяжело дышит и скребётся в стену.

— Свет! — негромко сказал Хранитель и встал, не в силах больше выносить пугающую темноту.

Потолок услужливо разгорелся ярким светом, и сразу стало легче дышать. Страх отполз и свернулся калачиком где-то в тени под лежанкой. Саартан покосился на стену и прислушался. Никто не скрёбся. Он вздохнул и потянулся. Надо бы потренироваться. Он вынул свою шпагу, поиграл ею в руке. Направил остриё на дверь и закрыл глаза. Сосредоточился. Представил, что в его руке ничего нет, и разжал ладонь. Шпага со звоном упала на пол. Саартан открыл глаза и с укором посмотрел на покачивающее эфесом оружие.

— Ты должна была исчезнуть, — сказал он шпаге и поднял её.

Повторил всё сначала. И снова уронил оружие. В момент опасности шпага сама появлялась в руке, а вот заставить её уйти было гораздо сложнее.

— Я полностью расслаблен, — Саартан постарался привести тело и мысли в покой. — Угрозы нет. Я в безопасности.

«Да?!», — въедливо спросил внутренний голос. — «А про вампиршу за стеной ты забыл?».

— Я полностью расслаблен...

«А вдруг стена не только может становиться прозрачной, но и вовсе исчезать?».

— Угрозы нет...

«Вампирша сожрёт тебя, превратись ты хоть в дракона. Она быстрая, а сейчас ещё наверняка и голодная».

— Я в безопас... А, правда, чем тебя кормят?

Хранитель опустил шпагу, поставил её в угол, чтобы не мешалась на поясе. Подошёл к стене. Опустить? Или спросить через неё? Но как к ней обратиться, она же не представилась?

— Эй, пленница, ты спишь? — спросил Саартан первое, что пришло на ум.

Пленница не отозвалась, но Саартану послышалось какое-то шуршание. Он прерывисто вздохнул и приказал стене исчезнуть. Темнота соседней камеры плеснулась через прозрачное стекло, и сердце Хранителя ёкнуло. Но пленницы видно не было. Всё-таки не стояла она за панелью и не скреблась в стену... У Саартана отлегло от души, и он даже немного расхрабрился. Прильнул к стеклу, вглядываясь внутрь.

— Почему ты всё время сидишь в темноте? Тебе не включают свет, или ты сама так хочешь?

Тишина.

— Поговори со мной. Кроме тебя у меня собеседников здесь нет... Тебя тут хорошо кормят? Что ты ешь?

— Тебя, — шёпот раздался откуда-то сверху.

Саартан вскинул голову, и вампирша спрыгнула из-под потолка, резко и сильно ударила ладонями в стекло, заставив Хранителя отпрянуть. Оскалилась, провела языком по тускло блеснувшему острию клыка и со смешком скрылась в темноте камеры, оставив на стекле медленно таявшие отпечатки своих рук. Саартана будто окатили ледяной водой. Он остолбенел от неожиданности и ужаса. Ему нужно образумить ЭТО?! Хранитель успел разглядеть обтянутое бледной, почти бесцветной кожей лицо, больше похожее на череп, глубоко запавшие воспалённые глаза с алым безумным блеском, синюшные губы. Волосы, кажется, белые или седые, были настолько длинные, что скрывали вампиршу почти полностью. Но руки на удивление изящные, с длинными тонкими пальцами, без когтей — с человеческими ногтями, искусанными или обломленными, но обычными!

Саартан сам себе поразился: стоял, боясь дышать от страха, но его мозг работал быстро и лихорадочно, подмечая и запоминая детали. Мысли сменяли одна другую, были логичны и последовательны. Даже шпага уже прыгнула к нему в руку и нетерпеливо подрагивала, готовая защищать хозяина любой ценой. «Тише, подруга», — мысленно сказал ей Саартан. — «Мы никого не хотим убивать. Или напугать. И сами не боимся, верно? Отдохни пока». И шпага исчезла. Хранитель посмотрел на свою пустую ладонь. «Так вот оно что», — подумал он. — «Прав был Мих, мне нужен толчок, чтобы использовать свой потенциал. А страх за свою или чужую жизнь — сильный мотиватор».

Саартан дождался, когда сердце перестанет ухать в груди, подошёл к стеклу.

— Ты меня напугала, — спокойно, как мог, проговорил он. — Ты ведь это специально? Зачем?

Вампирша ничем себя не обнаружила, притаилась во тьме. Но Саартан чувствовал её взгляд, хоть и не видел красных огоньков.

— У тебя губы синие. И кожа высохла. А ведь ты наверняка красивая. Красивая? Уверен, что красивая. Но ты давно не ела, поэтому стала такой, да? Хочешь, я тебя накормлю?

Из темноты камеры вытянулась бледная рука.

— Дай...

Саартан заставил себя усмехнуться и добавить в голос металла:

— Завтра.

И опустил панели. Только после этого выдохнул и опустился на пол. Хладнокровие тяжело ему далось.

***

— Учись контролировать и чётко направлять свои мысли.

Иватарн говорил строго и немного раздражённо — видимо, Саартан его от чего-то отвлёк. Или это от того, что дракону пришлось спускаться за ним под землю, потому что Хранитель не смог самостоятельно опустить платформу.

— Я же тебе говорил, что всё у тебя в голове.

— У меня в голове такая каша, Иватарн! Как всем этим механизмам понять, что я от них хочу, если я и сам не понимаю?

— Отсеивай лишнее. Ты же можешь одновременно ходить, говорить, чесать нос, не задумываясь? А чтобы, например, сделать сложный выстрел из лука, нужно приложить усилие: направить руку, дать ей определённую команду. С мыслями так же.

— Я постараюсь, сэнсэй.

— Вот, кстати, об этом. Я должен подготовить волка, а вожусь с тобой.

— Я тебя не заставляю, — голос Хранителя похолодел. — И даже не прошу.

— Я сказал это как факт.

— Я тоже.

Они вышли во внутренний двор поместья. Иватарн остановился и внимательно посмотрел на Хранителя.

— Не выспался? — сухо спросил он.

— А ты хорошо спал? — Саартан отвернулся от него.

Он хотел добавить, мол, слышал я, как глава Совета грозился вас за что-то отстранить на полвека, но сдержался. Вместо этого буркнул:

— Выспишься тут с вашей красавицей.

— Познакомились?

— Ближе, чем хотелось бы.

— Она с тобой говорила?

— Да, вполне разумно. Даже пыталась напугать.

— Но ты, конечно, не дрогнул?

Саартан смерил куратора взглядом. Иватарн усмехнулся.

— Ты хотел о чём-то поговорить. Так говори. У меня действительно мало времени. У тебя тоже.

— Да уж... Я бы хотел её покормить.

— Покормить? — без удивления спросил Иватарн. — Думаешь, мы не пытались приручить её едой?

— Выглядит она так, будто не пытались.

— Сытая она слишком опасна. Эльфийка сама по себе неплохая магичка, а со способностями вампира...

— Эльфийка?

— Эм... да. Раз уж я начал, то объясню. Ты же знаешь, кто такие эльфы?

— Смутно припоминаю.

— Бессмертные создания, как говорят. Я в это не особо верю, но живут они достаточно долго. Нельзя обращать в вампиров существ, успевших устать от жизни. Эльфов, драконов, нагов — всех, у кого за спиной века, а то и тысячелетия опыта, этакий прочный костяк сложившегося мировоззрения. Вампиризм разрушает все рамки и границы, которые понастроил за это время себе разум. Причём, разрушает не постепенно, а враз.

— Поэтому она стала такой безумной?

— Да.

— Ты прям сейчас мне сразу задачу из категории невыполнимой вывел в ранг фантастически невозможной. Твой змеелюд может сделать так, чтобы я глаза закрыл, а он — чик — и нет головы. По-тихому?

— Она может научиться жить заново. Не обязательно по крупицам собирать то, что безнадёжно разбито. Не унывай, Хранитель, ты что-нибудь придумаешь.

— Что-нибудь придумывать — это к Миху.

— У тебя нет веры в собственные силы. Срочно обрети их. Это тебе следующее задание. Как закончишь с одеждой.

— Я выгляжу ярче тебя, в этом всё дело, да? — Хранитель приподнял полу своего плаща и помахал ею перед куратором.

— Несомненно, — с иронией отозвался Иватарн. — Твои тряпки ранят моё раздутое самолюбие. Убери их.

— Я шпагу научился убирать...

— Молодец. Но вот она мне не так глаза мозолила, как этот красный плащ. Так ты хотел покормить нашу даму? Кролик подойдёт?

— Э-э-э... я не знаю.

— Вот и узнаешь. Всё, я займусь своими делами, а ты можешь ещё погулять. Вид у тебя нездоровый.

Иватарн быстро пересёк двор и скрылся в помещении рядом с ангаром. Саартан задумчиво посмотрел вслед куратору.

— Кролик? Хм...

***

Бывали дни, когда Иватарн с Котом менялись местами. Дракон раздражался по каждому пустяку, а обычно всем недовольный герти пребывал в благодушном настроении. Сегодня был именно такой день. Кот утром сам зашёл за Михеем и позвал его на крышу. Даже выдержал хлынувший за приглашением поток недоумённых возгласов и вопросов.

— На крышу. Поговорим, — терпеливо сказал он и улыбнулся.

Михей, поражённый улыбкой и мягким голосом, полез за куратором в окно. Они выбрались на карниз и легко забрались на крышу по штырям, поддерживающих водосточную трубу. Кот выбрал не слишком покатое место и развалился на шероховатом металле, который был ещё по-утреннему тёплым, а не раскалённым, как в полдень. Он заложил руки за голову и подставил лицо лучам восходящего солнца. Зажмурился с блаженной улыбкой. Брови Михея поползли наверх.

— А ты в пепел не превратишься? — спросил он, брякаясь рядом и копируя позу куратора: даже ногу на ногу положил так же.

Кот скосил на него зелёный глаз, ставший совсем светлым, усмехнулся.

— Я люблю солнце, — ответил он. — На нём всем опасно долго находиться. Вредно для кожи.

— Но...

— У тебя конопушки полезли.

— Серьёзно? Это всё ваш климат. Я привык к более холодному.

— А где ты жил?

— Хочешь в гости наведаться? — Михей хитро прищурился.

— Приглашаешь?

— Да было бы куда. Того дома, где я жил, уже нет.

— Кто бы сомневался.

Михей повернул на куратора голову. Кот сказал это машинально, даже не окрасив эмоциями.

— Думаешь, раз мы свой мир уничтожили, теперь всюду сеем только хаос и разрушения? — обиженно спросил Михей. — У меня был дом, любящие родители, счастливое детство. Мы жили и никого не трогали. Но пришли люди и застрелили мою мать, как собаку. Из обычного ружья с обычной дробью. А потом добили вилами. Отец тогда был на охоте, а меня мама спрятала. Конечно, после этого было много хаоса и разрушений, когда отец вернулся. Но они заслужили. Все.

Кот молчал. Лежал, не шевелясь и прикрыв веки.

— Я омрачил твоё хорошее настроение, господин куратор? — спросил Михей.

— Немного, — Кот открыл глаза и внимательно посмотрел на него. — У каждого из нас есть свои печальные истории. А если бы я действительно считал, что ты можешь приносить только беды, то не взял бы тебя в ученики. Ты можешь потратить свою жизнь на месть всем и каждому, а можешь начать писать свою историю. Например, как куратор, оберегающий покой целой системы миров.

— По мне так кураторы оберегают покой Детей Древа от чужих амбициозных замыслов, — Михей принялся разглядывать безоблачное небо. — Вот ты. Мог бы стать богом в своём мире, а потом замахнуться на Древо. Зачем им это? Лишняя головная боль. Проще таких, как ты, приручить и выдрессировать ловить других таких же, как ты.

— Детям Древа даже тысяча таких, как я, — не угроза. Они — высшая раса. Выше них только жители мира Истинного.

— Выше которых только сам Творец, — Михей скорчил смешную рожицу. — Знаем, слышали. Ты верующий, Кот?

— Я... кхе... наверное.

— В некоторых мирах верующего вампира не оценили бы. Подумали бы, что ты насмехаешься над Творцом.

— А ты?

— Я верю во всё, но доверяю только тому, что видел сам. К Творцу, слава всем прочим богам, меня пока не звали.

— Я бы не удивился, если бы ты однажды к нему заявился сам, — Кот улыбнулся.

Михей рассмеялся.

— Вполне возможно, — сказал он и сел, обхватив колени. — О чём ты хотел поговорить, наставник?

— О твоём видении своей дальнейшей судьбы. Ты станешь самым лучшим куратором за всю историю, если захочешь. Точнее, вторым лучшим, потому что у Фаархи фора в несколько тысяч лет. Но мне тебя не заставить поступать так, как тебе не нравится. Поэтому я должен знать, стоит ли вкладывать в тебя силы.

— Я ведь изнанка, мне нигде места нет. Только временное убежище. А ты предлагаешь свой угол, миссию и признательность. Заманчиво. Вмешиваться в чужие дела с полным на это правом. Да кто ж от такого откажется?

— Тогда ты официально мой ученик. Если мне осталось чему тебя учить.

— Осталось, я ведь не всезнайка. Кое-что видел там, кое-что схватил тут. Мне бы не помешало всё это... как сказать?.. собрать в кучу. Построить фундамент. И я буду тебе благодарен, если ты поможешь мне с этим.

Кот молча вытащил из-за головы руку и протянул её Михею. Мих улыбнулся ответил на рукопожатие.

***

Комнату, в которой поселили Файлэнга и Михея, Иватарн готовил специально для ученика. Она была уютной, в меру технологичной и комфортной для самостоятельного обучения. Главной её особенностью была библиотека: стеллаж от пола до потолка занимал целую стену. Файлэнг пролистывал книгу за книгой, наслаждаясь запахом старой бумаги, кожи и клея. Читать на интуите он не умел. Одно дело воспринимать эмпатическую речь, другое дело — считывать её со страниц. Поэтому Файлэнг разглядывал картинки, гладил переплёты, сдувал с обложек пыль и подолгу сидел с книгой на полу, наблюдая, как скачут блики от свечи по витиеватым завитушкам букв.

Иватарн застал его как раз за таким занятием. Дверь в комнату была приоткрыта, и куратор вошёл без стука.

— Нравятся книги? — спросил он, когда Файлэнг поднял голову от тяжёлого толстого фолианта, раскинутого у него на коленях.

— Есть в них что-то, — Файлэнг кивнул. — Научишь меня понимать их?

— Ох, я и не подумал... Это довольно просто — читать, нужно немного практики. Тебе главное запомнить ключ, остальное пойдёт само. Я научу тебя.

— Спасибо. Здесь ведь есть все знания, которые нужны кураторам?

— Да, вся необходимая теория. Некоторых не загонишь за книги, а мне с тобой повезло.

Файлэнг промолчал. Осторожно закрыл фолиант и отложил его в сторону. Вопросительно посмотрел на куратора.

— Я хотел кое-что тебе показать, — Иватарну стало неуютно под тяжёлым взглядом, таким терпеливо вежливым и одновременно с ноткой неприязни. — Пойдём.

Файлэнг поднялся и пошёл за куратором без всяких вопросов. «Тяжёлый парнишка», — подумал Иватарн, поглядывая на него, молча идущего рядом. Вид у Файлэнга был демонстративно равнодушный. Он шёл, сгорбившись, занавесив глаза чёлкой и засунув ладони под мышки. «Продолжает винить нас в том, что случилось с его Йеной. Надо быть готовым к тому, что он уйдёт от меня сразу, как только станет куратором. Если, конечно, станет. Социализироваться бы ему... Пожалуй, оставлю его пока в одной комнате с Михеем, можно даже попробовать поработать с ними в паре».

Иватарн направился в подвал. Когда они вошли в лифт, и прозрачные двери сомкнулись перед носом юноши, а маленькая кабинка плавно пошла вниз, на лице Файлэнга отразилось беспокойство, и он поднял на куратора встревоженный взгляд. Иватарн усмехнулся.

— Мы спускаемся под землю, — сказал он и глумливо добавил: — Глубоко. Очень. Туда, где никто нас не увидит и не услышит.

— Зачем? — Файлэнг принялся опасливо озираться, и Иватарн не без удовольствия отметил, что чует его страх.

«Будешь ты мне тут бросать высокомерные взгляды, мелкий угрюмыш», — мстительно подумал куратор, но тут же себя укорил: — «А ты сам-то на провокацию повёлся! Ишь, сколько желчи! Ах, Кэп, нельзя же так с детьми обращаться!».

— Под домом есть Хранилище, — смягчившись, ответил Иватарн. — Не какой-нибудь там склад, а именно — Хранилище. У всех пар кураторов оно своё. Там хранятся артефакты с разных миров. Вроде того Зеркала... кхм. Этакая маленькая личная коллекция.

— А сколько у вас миров? — Файлэнг успокоился, но с подозрением наблюдал за тем, как за прозрачными дверями пролетают пласты грунта и фундамента.

— Чуть больше сотни.

— Ого, и как вы успеваете за всем уследить?

— В Системе обычно довольно спокойно, а катаклизмы случаются не вдруг. Я покажу тебе комнату управления, ты сам всё поймёшь.

Лифт мягко задрожал и остановился. Двери разошлись в стороны, выпуская пассажиров в короткий коридор с горящими вдоль стен круглыми лампами. Коридор упирался в круглую же дверь с мигающими огоньками на панели замка. Иватарн прошёл вперёд, вытягивая перед собой руку с браслетом. Огоньки на панели мигнули и погасли, дверь с шипением отошла от стены, крутанулась вокруг своей оси и лепестками-зубьями расползлась в стороны.

— Как пасть чудовища, — проговорил Файлэнг и втянул голову сильнее в плечи.

— Есть такое, — улыбнулся Иватарн. — При желании эта дверь может зажевать непрошенного гостя.

— А если она сломается и закроется, когда я буду проходить через неё?

— Такого ещё не было, но ты уж постарайся проскочить побыстрее.

Файлэнг буквально прыгнул в открывшийся проём, и куратор тихо рассмеялся. Сам он зашёл не спеша, погладив ладонью торчавшие острые зубья. Пространство за дверью оказалось настолько громадным, что Файлэнг остолбенел. Стены и частокол белых высоких перегородок, расположенных параллельно друг другу, уходили, казалось, в бесконечность. Перегородки делились на крупные квадраты, на которых разным цветом светились надписи и рисунки.

— Что это? — выдохнул изумлённый Файлэнг.

Услышав про Хранилище, он наверняка подумал о полках и шкафах с различными антикварными штуками на них. А здесь...

— Давай подойдём ближе, — Иватарн положил на плечо юноше руку и легонько подтолкнул его к ближайшей перегородке. — Смотри.

Куратор провёл ладонью по бледно-голубой надписи на одном из квадратов. Надпись вспыхнула, выплыла вперёд. Рисунок чуть ниже текста стал объёмным: на нём был изображён маленький кубик с точками от одной до шести.

— Игральная кость, приносящая своему владельцу бесконечную удачу в азартных играх, — объяснил Иватарн. — Сам по себе артефактик безобиден, но сколько было из-за него смертей, ты не представляешь!

— И... что, он храниться внутри этой плоской штуки? — недоумённо спросил Файлэнг, рассматривая тонкую, как лист, перегородку.

— Да. Это искривлённое пространство. Всё куда больше, чем кажется. Эти панели — своего рода сейф. Э-э-э... коробки для ценных вещей. Цвет надписи на каждой говорит об опасности артефакта. Например, голубой — так себе амулетик, красный — руками лучше не трогать, а то и не смотреть на него. Белый цвет означает неизученный, находящийся на стадии исследования.

— А какой цвет был у Зеркала?

Куратор замялся. Ответил нехотя:

— Белый.

— А его можно было использовать?

— Иногда, чтобы понять, как что-либо работает, нужно... эм... пустить это что-то в ход.

— И вы пустили. И теперь непонятно, как вытаскивать оттуда Йену, — в голосе Файлэнга снова прорезались злые нотки, и куратор скрипнул зубами.

— Экспериментальный способ изучения часто необходим. Всегда есть риск. А на Тэрунге действовать надо было быстро.

— Понятно. Я осмотрюсь?

— Конечно, дерзай. Для этого я тебя и привёл.

Файлэнг кивнул и пошёл вдоль перегородок, вглядываясь в надписи и рисунки. Иватарн запустил руку в волосы и нервно пригладил кудри. «Тяжёлый парнишка. Зато смышлёный. Радоваться бы, да сил нет».

***

С платформой на этот раз Саартан справился сам. Спустился в тюрьму-колбу, отправил крышку люка наверх. Подошёл к камере, где содержалась вампирша, постоял около неё, прислушиваясь. Ничего не услышал и направился в свою камеру. Снял плащ, расстегнул ворот рубашки и закатал на ней рукава. Одежда ему нравилась, нисколько не стесняла движений, сидела идеально по фигуре, и Саартан даже придумать не мог, на что её сменить. В голову лезла настойчивая идея, сотворить себе наряд, как у Иватарна: строгий, модный, но не броский. И плащ сделать точь-в-точь как кураторский. То-то дракон позлится! Главное, держать невозмутимую мину, когда обнаружится идеальное сходство. Мол, так получилось. Саартан злорадно улыбнулся. Но — это потом. Сперва кролик. Собственный завтрак Хранителя стыл на кубе-столе. Есть не хотелось, но, наверное, стоило бы перекусить, прежде чем кормить вампиршу. Вряд ли потом захочется...

Хранитель забрал поднос с едой на лежанку. Пахло вкусно. Любопытно, кто готовит кураторам? Или еда появляется у них сама собой? Но ведь, тогда она откуда-то исчезает, нет? Саартан представил какого-нибудь вельможу, у которого из-под носа исчезает блюдо с сочным барашком. Ах, барашек! Как было хорошо на Панайре, когда они с Михом готовили ужин! Саартан печально посмотрел на овощи, сваренное всмятку яйцо и совсем небольшой кусочек мяса у себя на тарелке. Разве это завтрак дракона? Он вздохнул и принялся за еду.

Стена опять стала прозрачной сама собой. Хранитель вздрогнул и чуть не подавился. Да какого?!. В соседней камере горел свет. Тусклый, он еле освещал пространство. Но — свет! Саартан поставил поднос на пол, не сводя глаз со сжавшегося в углу и занавешенного волосами, словно ширмой, силуэта. Он мельком оглядел камеру: такие же панели на стенах, лежанка, правда, без белья и одеял, куб-стол. Только без книг и прочих радостей нестрогого режима.

Куб-стол в камере вампирши мягко засветился, и на нём появился стеклянный колпак, под которым испуганно топорщил усики живой кролик. Вампирша подняла голову, за вуалью её волос блеснули красные угольки глаз. Саартан встал с лежанки, прочистил горло и как можно увереннее сказал:

— Я обещал тебя накормить — вот. Пожалуйста.

Как только он это проговорил, колпак над кроликом исчез. Кролик приподнял уши и шевельнулся. Пленница метнулась к нему так стремительно, что Хранитель дёрнулся от испуга. Миг — и иссушённое тельце глухо ударилось в стекло, оставив на нём кровавый отпечаток. Саартан часто заморгал и побледнел. Вампирша стояла возле куба, медленно вытирая тыльной стороной ладони перепачканные кровью губы. Она смотрела на Хранителя в упор. Он тоже смотрел на неё, не в силах отвести взгляд от её глаз. Вампирша хищно улыбнулась.

— Ты боишься меня, я чувствую, — хрипло сказала она и подошла к стеклу, положила на него ладони. — Сам как маленький кролик. Вкусненький... кролик.

Саартан сглотнул. Пленница изогнула худую шею, вывернув голову набок и вверх в одну сторону, затем в другую, как сова, будто изучая стоящего перед ней Хранителя. Или примериваясь...

— Иди... ближе, — прошептала она.

Хранитель невольно сделал шаг к стеклу. «Она может воздействовать на меня через него?!», — с ужасом подумал он. Память услужливо подкинула ему картинку с удавом и бандерлогами. — «И это с одной мелкой зверюшки?!».

— Ближе, — ласково попросила вампирша и прижалась губами к стеклу, будто целуя его.

Саартан сделал ещё шаг. «Ну, уж нет!», — разозлился он сам на себя. — «Я тут хозяин положения, а не она!». Он тряхнул головой, сгоняя оцепенение, и сжал кулаки.

— Этот фокус со мной не пройдёт! — почти выкрикнул он.

— Уже прошёл, — пленница оттолкнулась от стекла и со смешком вернулась в свой угол. На стекле остался бледно красный отпечаток её губ.

— Я не марионетка! — голос у Хранителя предательски дрогнул. — Я хочу тебе помочь!

— Чем, дурачок? Чем ты можешь мне помочь? Беги, пока живой, мальчик.

— Я хочу, чтобы ты отсюда вышла, чтобы тебя выпустили!

— А меня ты спросил? Хочу ли я отсюда выходить?

Саартан непонимающе моргнул:

— А ты не хочешь?

— Нет.

— Почему?!

— Они слушают нас?

— Кто? Кураторы? Э-э-э... не знаю...

— Слушают, — вампирша снова сделала пугающее совиное движение головой, посмотрела на потолок. — Они всегда слушают.

— Если ты о кураторах, то они тоже хотят тебе помочь. Один из них вампир, как и ты.

Пленница презрительно скривилась.

— Вампир, как и ты, — передразнила она Хранителя. — Он живой и свободный, а я — нет.

— Так стань свободной! Помоги мне... э-э-э... помочь тебе.

— Нет.

— Да почему?!

Вампирша в мгновение ока оказалась у стекла, но Хранитель заставил себя не отшатнуться. Он раздул ноздри и упрямо сжал губы. Лицо пленницы было совсем близко от его лица, он видел, как на стекле остаётся белёсый след от её дыхания. «Она дышит!», — отметил про себя Хранитель. — «Значит, живая! Или ожила от крови... Стала похожа на человека. Нет, на эльфийку. Точно на эльфийку! Я вспомнил эльфов! Теперь я вижу: высокие скулы, глаза с приподнятыми уголками, изящные черты лица... ушей не видно, но наверняка они острые. И она красивая... только очень худая!».

— Потому что, там, снаружи, живёт голос, — прошептала вампирша. Облизала налившиеся кровью губы и указала пальцем себе на голову. — И тут он тоже живёт. Но под землёй его слышно не так громко. Здесь он меня не найдёт.

Она огляделась с безумным испуганным взглядом, будто не веря собственным словам, и отпрыгнула от стекла.

— Погаси свет! — истерично крикнула вампирша. — Погаси!

Саартан вскинул руки в успокаивающем жесте.

— Ладно! Я попробую! Тише!

Он сосредоточился на свете в соседней камере. Дал мысленную команду. И свет погас везде.

***

Саартан выбрался на поверхность. Он был возбуждён, его мысли жужжали в голове, точно осы, жалили мозг идеями. Ужасно хотелось с кем-нибудь поговорить о случившемся, но идти к Иватарну казалось неразумно. Что, если вампирша не настолько безумна, насколько считают её таковой кураторы? Она хочет остаться в подземелье, но не понимает, что глава Cовета её скорее всего убьёт, если не увидит никакого прогресса в её состоянии. А если он поймёт, что она с ним играет, то что? Сочтёт вменяемой, спишет на неё кучу убийств и опять-таки убьёт? Тогда какой смысл во всём его задании? Узнать, кто её обратил? Ведь наверняка обращение представителя древней расы считается преступлением. Но всё сводится к одному: Фаарха не оставит эту эльфийку в живых. Терзаемый вопросами Хранитель направился в поместье искать единственного в мире человека, которому он сейчас доверял — Михея.

Михей только-только вернулся с прогулки по крыше с Котом и собирался найти чего-нибудь перекусить, так как завтрак, который подают в комнату, скорее всего уже унесли, а обед ещё далеко. Он столкнулся с Хранителем в гостиной, чему ужасно обрадовался:

— Саа! О, ты без плаща! Чего такой взъерошенный? Я тут собирался покушать, ты со мной? У тебя круги под глазами! Где ты вообще спишь? Тебе нужен комфорт! Хочешь, я поговорю с Котом?

Хранитель подхватил висевшего у него на шее мальчишку и поволок на улицу:

— Поговорим там.

— Хорошо, — Михей притих, озабоченно поглядывая на друга.

Саартан поставил его на ноги только тогда, когда порядочно отошёл от поместья. Неосознанно он выбрал дорогу на кладбище.

— Почему мы ушли так далеко? — спросил его Михей, едва коснувшись ногами земли.

— Не хочу, чтобы нас подслушали.

— Всё так серьёзно?

— Я не знаю, Мих. Давай, я поделюсь с тобой своими соображениями, а там уже решим.

— Хорошо...

Саартан рассказал Михею про то, какой именно была его встреча с главой Cовета, про пари и вампиршу в соседней камере, про то, как накормил её кроликом, и что она вполне разумна, но хочет казаться невменяемой, чтобы спрятаться от какого-то голоса, который «и там, и тут». Сказал также, что подозревает Фаарху в равнодушии по отношению к судьбе эльфийки и самого Хранителя, что ему скорее всего нужен хозяин вампирши, а не вменяемая она.

— Будь аккуратнее с Иватарном, — выслушав всё это, серьёзно сказал Михей. — Он — друг Шульги. Очень близкий друг. А что касается самого змея... Мне кажется, он что-то в твоей голове разглядел. Зачем ему давать тебе, не пойми кому, такое задание? Да и вообще, почему эта эльфийка сидит тут? Почему Фаарха сам не залезет к ней в голову и всё не узнает? Ну, убьёт он её этим, что с того? Или он боится, что убьёт слишком рано? Или что об этом узнает её хозяин? Может, ему нужен свидетель? Живой и по возможности адекватный?

Они шли по тропинке кладбища. Михей вдруг наморщил лоб и почесал затылок.

— Что это за место? — спросил он, разглядывая полускрытые плющом камни.

— Сад памяти Фаархи, — пожал плечами Саартан. — Тут обелиски в честь его друзей и врагов. Иватарн говорил, что поместье раньше принадлежало главе Cовета, и что кураторы всё переделали, кроме кладбища. Думаю, здесь нас точно никто не услышит.

— Хочется верить. Постой! Всё переделали, кроме кладбища?

— Ну, да. А что?

— Пока не знаю, но чувствую, что это не просто так. Давай вернёмся к твоей проблеме. Допустим, что Шульге нужен свидетель. А тебе нужен хозяин клыкастой мадам.

— Зачем мне её хозяин?

— Как зачем?! Уберём хозяина — замолчит голос. А пока можно временно заглушить его.

— Как? Подожди! Уберём хозяина? Где мы будем его искать?

— Саа, — Михей улыбнулся и ткнулся в друга плечом, — ты обратился по адресу. У кураторов по-любому есть архивы или что-то подобное. Посмотрим, где они её нашли, что там за мир и всё такое прочее. Кое-что можно узнать у Кота. У нас вроде как наладился контакт. А когда найдём этого упыря... решим, как поступить.

— Если Фаарха не нашёл того, кто обратил эльфийку, то как это сделаем мы?

— А с чего ты взял, что Шульга не нашёл, м? Нашёл по-любому, но по каким-то причинам сделать ничего не может.

— А заглушить голос?

— Я видел, как Ив кормит Кота своей кровью. Он сказал, что кровь дракона для герти... вампира — наркотик, дурман. Подозреваю, что он подсадил нашего седого клыкастика ещё в камере. А где кровь — там и связь. К тому же, ты умеешь изготавливать амулеты из камней и усиливать или стабилизировать вложенную в них суть.

— К чему ты клонишь? Хочешь, чтобы я изготовил амулет, связывающий меня с вампиршей? Из камня, крови и металла?

— А ты сможешь?

— Теоретически...

— Но для начала дай ей свою кровь. Только совсем немного. После неё они совсем... — Михей вспомнил Кота, его вишнёвые завораживающие глаза, алые губы, плотоядную улыбку, руку у себя на шее... поёжился. — Как сладкая смерть.

— Но это же надо войти к ней в камеру! — ужаснулся Саартан.

— Что, совсем страшная? — с искренним любопытством спросил Михей.

— Нет, красивая, — Саартан задумался на мгновение. — Даже с клыками и размазанной по щеке кровью. Ты верно подобрал слова — как сладкая смерть. Но всё равно жутковато же!

— Личный контакт очень важен тут. Придумай что-нибудь.

— Постараюсь. Спасибо, Мих! Что бы я без тебя делал?

— Пас бы овечек и выращивал цветочки, — показал ему язык Михей.

Саартан сгрёб его в охапку, потёрся щекой и рыжую макушку.

— Мой кинжал, — тихо сказал он.

— Кто?

— Не важно.

Михей нашёл для Саартана рубины. Сказал, что это символ власти и любви, поэтому они идеально подойдут для амулета. Он принёс также металл, напоминающий золото, только белее. Долго изъяснялся на тему, что серебро подошло бы здесь лучше, но в силу вампирских качеств эльфийки его использовать нельзя.

— Остаётся только кровь, — сказал Михей.

— Без Иватарна я не попаду к ней в камеру, — Саартан с сомнением покачал головой. — А привлекать куратора не хотелось бы.

— Попросим Кота? Уж он-то должен нас правильно понять.

— Кот скажет дракону.

— Не обязательно. Давай поговорим с ним? Вариантов так и так не много. Только скажи ему, что просто хочешь привязать её к себе. Про амулеты ни слова.

— А её кровь я как возьму?

— Пока просто дай ей свою.

Кота они нашли в кабинете. Куратор открыл дверь на стук и нахмурился. Его утреннее хорошее настроение успело подтаять к вечеру.

— Чего? — грубовато спросил он у мнущихся за порогом Михея и Саартана.

— Поговорить надо, учитель, — Михей стрельнул в куратора глазками и улыбнулся, застенчиво и виновато.

Кот поморщился, но в кабинет их пустил.

— Выкладывайте, — сказал он, опускаясь в своё кресло. — Только побыстрее.

Михей воспринял его слова буквально и выпалил всё на одном дыхании:

— Саа хочет дать вампирше в подземелье свою кровь, чтобы установить с нею связь и попробовать достучаться до неё таким образом. Совсем чуть-чуть! Он ведь дракон, а то вдруг передоз случиться. У вас бывают передозы? Мы думаем, что это может сработать. Только Иватарну не хотим говорить, он не одобрит, как мне кажется.

— С ума сошли?! — Кот вцепился в подлокотники кресла и подался вперёд. — Да она высушит его за секунду!

— Но ведь это поможет, да, Кот? Ты ведь пил Иватарна, знаешь...

— Я — другое дело!

— Ты пил его в камере?

— Я... — Кот запнулся. — Этого не хотел.

— Но пил! А потом согласился стать куратором!

— Всё... было не так, — Кот с мучительным выражением лица откинулся на спинку кресла.

Саартан молчал. Он считал этот разговор плохой идеей и тратой времени. К тому же он побаивался этого куратора. Хранитель до сих пор живо помнил руку с медленно втягивающими когтями, с которых капает кровь Михея. Того второго, как объяснил потом сам Михей, — фантома.

— А как? — Михей решил идти до конца. Он встал перед куратором и упрямо скрестил на груди руки.

— Я чуть не убил Ива, когда он решился зайти ко мне в камеру, — Кот устало прикрыл глаза. — Сильно его порвал. За это Фаарха вырвал мне клыки. Без всякого переносного смысла. И, наверное, придушил бы после, не вмешайся тогда Ив. Иватарн дал свою кровь, чтобы спасти мне жизнь. Хотите это повторить?

Михей насупился.

— Мне жаль, Кот, что с тобой так вышло, — сказал он. — Но у каждого есть своя печальная история.

Куратор открыл глаза и прищурился на него:

— Подло использовать мои слова против меня же.

— А ты ждал, что я пущу слезу и откажусь от своей идеи? Факт остаётся фактом — ты пил кровь дракона и стал более сговорчивым. Мы хотим попробовать. И просим твоей помощи, наставник. Ты ведь тоже хочешь помочь той эльфийке? Хочешь, Кот?

— Какой ты... приставучий! — Кот потёр ладонями лицо. — И кто бы сомневался, что это твоя идея! Тебе ясно дали понять, что твоё вмешательство желательно для Фаархи.

— А может мы ошиблись? Может он считает, что я могу помочь?

— А чёрт его разберёт! Сдалась вообще ему эта эльфийка... Что вы от меня хотите?

— Чтобы ты это... подстраховал, — Михей шаркнул перед куратором сандалией.

— Ив всё равно узнает.

— Пусть это будет постфактум.

Кот посмотрел на Хранителя:

— Чего молчишь? Тебе же подставлять горло и рисковать жизнью.

— Разговорами ей не поможешь, — осторожно проговорил Саартан. — А если я проиграю пари, то глава Совета меня убьёт. Тут хоть шанс есть.

— Надо было шлёпнуть вас всех ещё в Панайре, — с тяжким вздохом проворчал куратор и поднялся с кресла. — Совращаете меня на старости лет идти против воли напарника.

— Да не такой уж ты и старый, учитель! — елейно пропел Михей. — Полон сил и энергии, блещешь здоровьем и красотой. А уж когда драконьей крови напьёшься ...

— Я сейчас передумаю, — пробурчал Кот. — Или скормлю эльфийке тебя.

— Молчу!

— Мы что, пойдём к ней прямо сейчас? — Саартан с тревогой посмотрел на одевающегося в плащ куратора.

— Решил наведаться в гости к смерти — не тяни. А то она сама за тобой придёт, — отозвался тот.

Они втроём спускались на платформе в подземную тюрьму. Михей был в ударе, улыбался и строил глазки куратору, заливал его лестью. Кот шипел на него и грозился вырвать лживый язык, но даже Хранитель понимал, что угрозы его наиграны. «Когда они успели так спеться?», — удивлялся Саартан. — «Если бы кто-то оторвал голову моему двойнику, я бы... не знаю, что, но в ученики к этому маньяку бы точно не пошёл! Мих странный. Что вампир нашёл в нём? А я что? Может, он, правда, владеет каким-то особым даром очарования? Даже Райна сумел расположить к себе...».

Платформа мягко опустилась на пол, оборвав мысли Хранителя.

— А можно сделать так, чтобы я вас видел из камеры Саа, а вы меня — нет? — Михей запрыгал на одной ноге вокруг куратора.

— Зачем мы вообще тебя с собой взяли, скажи мне лучше? — Кот поймал его за шиворот, потащил за собой. — Не мельтеши.

— Но ведь можно? — Михей сложил кулачки под подбородком и сделал жалостливое лицо, глянул снизу вверх на куратора. — Ну, господин наставник! Это же была моя идея!

— Умолкни! Голова разболелась...

— Ну...

— Ладно! Но чтобы я тебя не слышал!

— Это сложно, у тебя такой чуткий слух, наставник!

Кот бесцеремонно швырнул Михея в камеру Саартана и тут же задвинул панель. Опёрся спиной на дверь.

— Как ты его терпишь вообще? — спросил он у Хранителя.

— Мне нравится его трескотня, — пожал плечами Саартан. — Однажды его не будет рядом, и станет так тихо, невыносимо тихо, что захочется самому покричать.

— Даже так?

— Он обаятельный.

— Чересчур. Что ж, Хранитель. Ты готов?

— Нет.

— Честно и правильно. К такому нельзя быть готовым. Иди за мной.

Куратор подошёл к соседней камере и без предупреждения открыл дверь. Шагнул внутрь. Саартан сглотнул и с замирающим сердцем пошёл за ним. В камере было темно, свет попадал в неё только из проёма двери. Кот остановился у порога, рукой преградил Хранителю путь.

— Здравствуй, Септемберель, — тихо и учтиво проговорил он.

Саартан глянул на куратора. Он знает её имя? Пленница всё так же сидела в углу, обхватив руками колени. Она едва шевельнула указательным пальцем и прошептала:

— Уходите.

— Этот настойчивый молодой человек хочет познакомиться с тобой поближе. Я не смог его отговорить.

Септемберель подняла голову и убрала с лица волосы. Её губы снова посинели, а вокруг глаз пролегли тёмные круги. «Она проголодалась!», — с тоской подумал Саартан. Он встретился с эльфийкой взглядом и вздрогнул.

— Не вижу... энтузиазма... — Септемберель уткнулась подбородком в колени. — Он пахнет... страхом.

— Я не боюсь! — Саартан вскинулся и сделал шаг вперёд.

Рука куратора стала жёсткой.

— Не спеши, — шепнул ему Кот.

Септемберель глухо рассмеялась. В темноте сверкнули её клыки.

— Храбрый кролик... Пусти его ко мне, Кот.

«Она перед ним не играет? Вампир знает, что она разумна?», — успел подумать Саартан прежде, чем рука куратора опустилась.

— Не спеши, — повторил ему Кот и замер, закрыв глаза.

Саартан помнил эту обманчиво расслабленную позу — куратор готов драться. Плохой знак... Он медленно двинулся вдоль стены к пленнице. Септемберель с любопытством наблюдала за ним. Хранитель остановился за два шага от неё. Ему хотелось оглянуться на замершего куратора, но он сдержался. Посмотрел эльфийке в глаза.

— Здравствуй, кролик... — Септемберель выпрямилась и облизнулась.

— Меня зовут Саартан.

— Еде не дают имён.

— Я не еда. То есть...

Вампирша склонила голову набок:

— То есть что?

— Я... хотел поделиться с тобой своей кровью.

— Значит, еда.

— Ты даже не удивилась...

— Я ждала... этот шаг... глупый ты кролик!

Она резко встала. От неожиданности Саартан отступил, споткнулся и упал. Септемберель рассмеялась, быстро нагнулась и наползла на него, как ядовитый туман, прижала к полу. Её лицо оказалось настолько близко от лица Хранителя, что он чувствовал её медленное прохладное дыхание у себя на щеке. Кот никак не отреагировал, и Саартан понял, что готов потерять сознание от ужаса.

— Твоё сердце... так колотится... — Септемберель провела ладонью по его груди. — Всё ещё хочешь... покормить меня?

— Да... — прохрипел Саартан, усилием воли заставив шевелиться непослушные губы.

Вампирша сощурилась.

— Глупый кролик...

И вцепилась Хранителю в шею. По телу Хранителя словно прошёл ток. Ему показалось, что в шею вогнали ледяную иглу. Он распахнул глаза и выгнулся под эльфийкой. Септемберель заурчала, как урчат кошки, когда у них отнимают добычу, и вдавила Саартана в пол.

— Хватит, — где-то далеко прозвучал голос Кота. — Я сказал — хватит!

Вампиршу отшвырнуло в угол. Она зарычала и кинулась на Хранителя снова, схватила его за ногу, впившись когтями и разрывая кожу:

— Моё!

— Нет, — холодно ответил куратор и опять отбросил Септемберель в угол взмахом руки, вжал в стену силой. — Хранитель, нужно уходить!

Саартан ничего не соображал. Он сел на полу, держась за прокушенную шею.

— Хранитель!

Кот больно дёрнул его за плечо, одной рукой ставя на ноги.

— Моё! — истерично завизжала Септемберель, извиваясь всем телом у стены. — Дай!

Рука, которой куратор сдерживал беснующуюся пленницу, дрожала. Кот вытолкал Саартана за порог и задвинул панель. С той стороны послышался глухой удар и разочарованный вой. Саартан сполз на пол. Из его камеры выскочил бледный Михей, сел рядом.

— Наигрались, детишки? — Кот раздражённо потирал руку. Вены на ней вздулись и почернели. — Ещё в зоопарке кого хотите покормить?

— Почему она так? — поднял на него испуганные глаза Михей.

Он гладил Хранителя по плечу.

— Не контролирует свою жажду. Совсем.

— Я должен... попытаться снова, — через силу выговорил Саартан.

— Что?! — куратор чуть не подскочил на месте от услышанного.

Михей только тоненько пискнул.

— Я должен попытаться... снова, — Саартан говорил сипло и с придыханием, как вампирша. — Нужно... установить прочную связь.

— Она тебя может обратить! Мне не нужен второй безумный кровосос!

— Я знаю. Но я должен.

Глава VI. Кровные узы

Иватарн был зол. Нет, он был в бешенстве! Куратор ходил по кабинету из угла в угол, яростно жестикулировал и почти кричал:

— Вы могли погибнуть! О чём ты только думал?! Ты мог с ней не справиться, она бы порвала вас на мелкие кусочки! И мальчишку твоего тоже с учётом того, что ты даже не удосужился закрыть двери!

— Всё прошло удачно, — Кот сидел в кресле и разглядывал собственные ногти.

Лицо его заострилось, глаза полыхали зелёным из-под полуопущенных ресниц, но куратор вёл себя сдержанно.

— Удачно?! Разве только так и можно это назвать! Вам повезло! Она очень опасна, Кот! Очень! Ты же знаешь, на что она способна! Мы вынуждены были позвать Фаарху, чтобы взять её!

— Там была целая армия обращённых ею. Мы просто выдохлись.

— Ты переоцениваешь собственные силы!

— Только я знаю, на что способен.

— Фаарха опять посадил в камеру вампира, в этом всё дело? Я понимаю, что ты хочешь помочь Септемберель, как я когда-то помог тебе. Но не так же глупо! Я — твой напарник! Мы прикрываем друг друга, забыл?

— При чём тут это? — Кот раздражённо дёрнул подбородком и спрятал ладони в рукава плаща.

— А при том, что ты второй раз делаешь что-то, не посоветовавшись со мной!

— А ты разве советовался со мной насчёт волка? Поставил перед фактом: хочу взять ученика — возьму ученика.

— Да это... — Иватарн на мгновение растерялся. — Поиск кандидатов входит в наши обязанности. Что ты привязался к такой мелочи?!

— Я тоже считаю контакт с Септемберель мелочью. И ты прав, она — вампир. В этом всё дело.

— О, небо! У нас что? Кризис отношений?!

— Называй, как хочешь.

Иватарн подошёл к Коту, сел перед креслом на корточки, облокотился о его колени. Заглянул в горящие упрямой зеленью глаза.

— Кот, так нельзя, — проговорил он, остывая. — Мы должны доверять друг другу. Ты моя семья, и я люблю тебя. Если что-то не устраивает — просто скажи. Не нужно делать абсурдные вещи мне назло.

Кот молчал. Его ресницы едва заметно подрагивали, губы были плотно сжаты.

— Кот, — Иватарн поднялся. — Ты как будто ищешь со мною ссоры. Зачем?

— Я надоел тебе? — тихо спросил вдруг Кот.

— Да как ты мог такое подумать?! — Иватарн сердито всплеснул руками. — Из-за волка?! Ты — древний могучий герти, а в отношениях наивный юнец какой-то! Это, конечно, мило, но утомляет. Переживать из-за такой ерунды! Надо же...

— Для меня ты — не ерунда. Михей считает, что я стал куратором только потому, что пил тебя. Что ты создал связь искусственно, как пытается сделать сейчас Хранитель.

— Ты же прекрасно знаешь, что я вовсе не собирался поить тебя своей кровью! Если бы Шу не... я бы не стал и пробовать. Хочешь сказать, ты со мной только из-за крови?

— Не знаю.

— Да что же такое-то, а?! — Иватарн наклонился к Коту, сгрёб в кулаки рубашку у него на груди, опалил взглядом. — Запомни раз и навсегда, Кот. Моя душа в твоей душе. Я готов отдать жизнь за тебя, так ты мне дорог. И даже Фаарха ничего не может с этим поделать. Ты понял меня? Разберись уже в себе, напарник!

Иватарн опустил рубашку и выпрямился. Кот хмыкнул. Зелёное пламя в его глазах улеглось.

— Да, вот ещё что, — проговорил он с усмешкой. — Раз уж мы решили быть откровенными друг с другом... Хранитель собирается повторить кормёжку.

Иватарн издал вздох, больше похожий на стон, и от души врезал напарнику в челюсть.

Саартану с Михеем тоже попало от дракона. Иватарн собрал всех в гостиной и отчитывал, как провинившихся детей. Файлэнг недоумённо водил головой, не понимая, при чём тут он. Но Иватарн, видимо, хотел устроить показательный разбор полётов.

— Я предупреждал, — сказал он Михею. — Только дай мне повод выкинуть тебя отсюда.

— Но...

— Без но! Я имею полное право не допустить тебя до испытаний. Ты и так сомнительный кандидат!

— Это решать Коту! — вспылил Михей.

— Это решать нам обоим! Если хоть один из нас будет против — ты никуда не полетишь.

Кот незаметной тенью стоял у стены, благоразумно решив не вмешиваться. Он запахнулся в свой плащ и был похож на нахохлившуюся птицу.

— Иватарн, он не виноват, — заступился за друга Саартан. — Это был мой выбор.

— Конечно, это был твой выбор! — Иватарн смерил Хранителя гневным взглядом. — Как и тогда в Панайре. Ты опять у нас кругом виноват. Замечательно! Не раздражайте меня своими играми: этот накосячил — тот за него схлопотал по шее. Получать будете оба. А ты, Саартан, вдвойне. За себя и за этого проныру. Мазохист … !

Иватарн выразился грубо и витиевато, и Михей нерешительно хихикнул. Но тут же умолк, спрятавшись за Файлэнга. Файлэнг возмущённо отодвинулся от него.

— Только меня не приплетайте! — сказал он.

— У нас тут командная работа, — ответил ему куратор. — Проштрафился один — отжимаются все.

— Иватарн, ну прости меня! — Михей робко шагнул к нему. — Я боялся, что ты совсем не разрешишь. Мы же не знали, что всё настолько страшно!

— Незнание не избавляет от ответственности!

— Да ведь всё же хорошо закончилось!

— Это случайность!

— Нет, это заслуга Кота! Без него нам бы точно кранты были!

— И с ним могли бы быть.

— Да ты чего? Он в сто раз сильнее той вампирши! Я был уверен, что всё будет нормально.

— Не льсти ему, он тебе не поможет.

— Я только скажу, — подал голос Кот. — Что ты уже перегибаешь палку, Ив. Они всё поняли.

— Да? И что же они поняли? — Иватарн развернулся к понурившейся троице.

— Мы команда, — глянув в потолок, протянул Михей. — Я косячу — огребают все.

Иватарн грозно посмотрел на него, и Михей быстро поправился:

— Всё только с вашего позволения, господин куратор. Ни шагу в сторону без спроса! Прыжок на месте считается попыткой улететь!

— Так то, — Иватарн тряхнул кудрями. — Можешь идти, Фай. С этими оболтусами я ещё не закончил.

Файлэнг пожал плечами, сунул ладони под мышки и пошёл наверх. Кот проводил его взглядом и подошёл к остальным.

— Надеюсь, теперь он тысячу раз подумает, прежде чем связаться с вами, — сказал он и улыбнулся.

Михей заметил небольшой кровоподтёк у куратора под губой и потупился.

— Теперь о важном, — проговорил Иватарн уже спокойно. Он обратился к Хранителю. — Ты хочешь установить личную связь с пленницей с помощью своей крови, так?

Саартан кивнул и потёр повязку на шее.

— И ты осознаёшь, что она может обратить тебя?

Снова кивок.

— Или убить?

Кивок.

— Но ты готов так рисковать, чтобы что? Приручить её?

— Если можно... С Фаархой вашим я рискую больше.

— Послушайте, — Иватарн вздохнул. — Все вы. Фаарха не какой-нибудь изверг или злодей. Многие его приказы казались мне раньше бредовыми, но я убедился, что он очень рационален и дальновиден. Шульга всегда на стороне справедливости, пусть и некоторые его методы... гм... не кажутся гуманными. Он часто манипулирует людьми и водит их по краю, но это не делает его негодяем. Такой уж он есть. Я доверяю ему. И он очень редко ошибается.

Михей украдкой глянул на Кота. Тот перехватил его взгляд и дёрнул щекой.

— Поэтому не стоит считать главу Высшего совета врагом, — продолжил Иватарн. — В конце концов, о том, что Септемберель находится здесь, не знает никто кроме нас с Котом, а теперь и вас. Он это допустил, значит, так нужно. А что касается связи на крови... Повторюсь — это крайне опасно! Но попробовать можно. Только вместе.

***

Когда Михей вернулся в комнату, Файлэнг уже сидел с книгой.

— Что читаешь? — Михей подсел к нему и с любопытством заглянул через плечо. — О, мифические существа разных миров! И как?

— Я... не умею читать, — Файлэнг стыдливо опустил голову.

— Серьёзно? Так давай я тебя научу!

— Иватарн обещал это сделать.

— Ему сейчас не до тебя, а мне заняться нечем.

— Что вы опять натворили? — Файлэнг раздражённо захлопнул книгу.

— Почему сразу — натворили? — возмутился Михей. — Я просто подкинул Саа идейку, он её опробовал, а Ив разозлился.

— Всё тебе не сидится, да?

Михей отодвинулся от Файлэнга и нахмурился.

— Ты чего, м? — спросил он. — Как я вернулся в Панайру, ты будто с цепи сорвался. Рычишь тут на меня. Чем я тебя обидел, Фай?

— Я тебе не доверяю.

— Почему?! Я ведь всё сделал, как обещал! Да, с драконами получилось неудобно, но кто ж знал-то? А сам ты хотел Зеркало выкрасть! Было бы так же ведь — мир бы погиб. Легко тебе меня обвинять теперь, когда у самого руки чистые.

— Да... даже не в Панайре и драконах дело. От тебя одни неприятности. И я о тебе ничего не знаю.

— С одними приятностями жить скучно. И ты ничего и не спрашивал же! Что я должен был подойти к тебе, тронуть за плечо и доверительно так прошептать: Фай, а хочешь, я тебе о себе расскажу? Я же не замуж за тебя собираюсь! Не хотел навязываться, вот и всё. И, между прочим, другом тебя считал.

— Быстро ты всех в друзья записываешь.

— То есть тебя можно вычеркнуть?

Файлэнг замолчал, глянул исподлобья на Михея. Михей смотрел обиженно, теребил пальцами пуговицу на своей рубашке.

— Я не знаю, лис, — проговорил наконец Файлэнг. — Мне не на что опереться, чтобы это решить. Кто ты вообще? Кто такие изнанки? Почему их так не любят?

— Изнанки — почти уже раса такая. Они не привязаны ни к одному миру, и ни к одному телу. Могут быть где угодно и кем угодно. За это нас и не любят. Ну, ещё и за нашу любознательность, — Михей грустно улыбнулся. — У меня отец из этих изнанок. А мама — дух-лисица. Полистаешь потом эту свою книгу, там о них должно быть...

— А где сейчас твои родители?

— Маму убили, а папа... понятия не имею. Ищет меня, наверное.

— А ты почему его не ищешь?

— Я пока нужнее Саа.

— Да он же из-за тебя влип по уши!

— Ты так считаешь? По мне так я сделал его более живым.

— А если его казнят?

— Я этого не допущу.

— Надеешься обхитрить главу Совета?

— Если придётся. Фай, я честно желаю всем только добра!

— Ты хотел убить брата Саартана на горе.

— Из добрых побуждений!

У Михея было такое искреннее выражение лица, что Файлэнг фыркнул. Издевается или честно не понимает?

— Ты — тот свой дурак, который хуже врага, — сказал наконец Файлэнг. — Ведёшь себя, как ребёнок! Сколько тебе лет на самом деле?

— Достаточно, чтобы выбирать, как себя вести, и кем выглядеть. Ты всё узнал?

— Я всё равно тебя не понимаю... Как тебя стало два? Что было бы, не оторви вампир твоему двойнику голову?

— Он бы всё равно исчез. В мешке над миром мы оказались на третий день, — Михей тряхнул головой. — Как те вороны, которых запускает в Зеркало Хранитель. А два... Я прошёл через Зеркало, стал отражением и вошёл в Зеркало снова, только с другой стороны. А потом соединил Зеркала и... в общем, жить буду.

— А как... Всё! Я запутался!

Михей рассмеялся и снова пододвинулся к Файлэнгу, потрепал его по плечу.

— Не нужно меня понимать, Фай. Прими как есть. Я бы очень хотел подружиться с тобой, ты мне нравишься. Поверь, для своих друзей я сделаю всё, что угодно!

— А если два друга попросят у тебя противоположные вещи? — Файлэнг скинул его руку с плеча.

— Это уже философия, не усложняй! Так что? Друзья?

— Давай пока обойдёмся словом «команда».

— Ладушки, тоже неплохо, — Михей хитро улыбнулся и потёр руки. — А раз уж мы теперь товарищи, не окажешь ли ты мне услугу, м?

— Я огрею тебя сейчас ею по затылку, — Файлэнг взвесил в руке книгу. — Никаких сделок, лис.

— Ну, Фай! Это не для меня, а для Саа! Ты только выслушай! Без тебя никак!

— Значит, разговор про друзей ты только для этого завёл? Чтобы что-то от меня получить?

Файлэнг угрожающе поднялся, сжимая книгу. Михей прикрылся рукой на тот случай, если тот решит ею воспользоваться.

— Нет, ты что? — затараторил Михей. — Я бы по-умному выждал время тогда, чтобы ты ничего не заподозрил! А так сразу в лоб тебе всё честно сказал, как другу! То есть, товарищу. Я тебе доверяю, поэтому и пришёл за помощью. Фай! Чеслово!

Файлэнг усмехнулся.

— Я пошутил, — сказал он. — Мне всё равно. Я тебя слушаю, но это ничего не значит.

— Уф, спасибо! — Михей облегчённо вздохнул. — Дело вот в чём: нужна информация. Если её попытаюсь добыть я, это вызовет подозрения. А если ты, да ещё после сегодняшнего нагоняя от Ива — никто и внимания не обратит. Только для этого тебе всё же придётся научиться читать, да.

— Что за информация?

— Попроси Ива пустить тебя в архив. Мол, тебе, как кандидату, не помешало бы полистать хроники о миссиях кураторов. Не перебивай! Три года назад кураторы из какого-то мира вытащили эльфийку-вампиршу. Скорее всего, данных о ней самой нет, но вот в какой мир они ходили — должны быть. В крайнем случае, маршрут можно узнать у Гальционы, их корабля. Вдруг тебя пустят на неё? Меня-то ещё не скоро... Мне нужна любая информация о мире и событиях в нём той давности.

— Я тебе говорил, что ты — ненормальный? И как это поможет Саа?

— Говорил, и поможет ещё как. Я тебе всё объясню, как что-нибудь раскопаешь.

— Я пожалею об этом, да?

— Не будь занудой, Фай! Я тебе доверил такое важное дело, а ты ноешь! Так сделаешь? Читать я тебя научу.

Файлэнг мрачно поглядел на Михея.

— До испытаний не доживёт никто из нас, — пробурчал он. — Иватарн нас в порошок сотрёт.

— Это значит да?

— Это значит — возможно.

***

На вторую кормёжку решено было Михея с собой не брать. Иватарн объяснил это тем, что вампирша чувствует всех присутствующих, даже если не видит их. Что не нужно её лишний раз нервировать. Но Саартан подозревал, что куратор просто не хочет, чтобы Михей путался под ногами. Тем не менее, с доводами он согласился, и к Септемберель они пошли втроём: он, Иватарн и Кот.

Эльфийка разозлилась, увидев Хранителя снова.

— Ну что за глупец! — воскликнула она, только кураторы открыли дверь. — Любишь быть жертвой?

— За ним такое наблюдается, — спокойно сказал Иватарн, пропуская всех в камеру и задвигая панель. — Он у нас любитель острых ощущений.

— Зачем, мучитель? Зачем вы привели его ко мне снова?

— А ты откажешься от горячей вкусной крови дракона?

Септемберель со вздохом отвернулась и упёрлась руками в стену. Сжала пальцы, с неприятным звуком царапая ногтями панель. Выглядела она намного лучше, чем в прошлый раз: если бы не белые с серебристой проседью волосы, красные глаза и острота силуэта, то её вполне можно было принять за обычную женщину.

— Что мне помешает убить его? — Септемберель развернулась к кураторам.

— Я, — отозвался Кот.

— Ты плохо питаешься, седовласка, а во мне кровь этого мальчика.

— Не заставляй меня унижать тебя, выкручивая руки, Септемберель.

Саартан вышел вперёд.

— Ты не убьёшь меня, — сказал он. — И не потому, что здесь эти двое. Я нужен тебе живым. Как постоянный источник свежей крови.

— Кровь, кровь, всюду кровь! — Септемберель беспокойно повела плечами. — Раз, два, три...

Она вдруг улыбнулась Хранителю, обнажив клыки. Медленно пошла вокруг него, напевая:

— Раз, два, три, четыре, пять. Вышел зайчик погулять...

«Чего ты хочешь?», — услышал Саартан у себя в голове её голос.

«Спасти тебя», — мысленно ответил он.

— Стукнул лапкой по пеньку, волк услышал заиньку...

«Тебя послал змей... Он ищет моего Хозяина».

«Он мне этого не сказал, но я догадался сам. Почему ты не выдашь его ему?».

— Зря ты, заинька, шумишь. Сиди тихо, словно мышь...

«Не могу. Он запретил мне».

Септемберель остановилась перед Саартаном, глядя ему в глаза, взяла его за руку:

— Волк проскочит, будто тень, — она поднесла запястье к губам. — И наступит новый день...

И прокусила вену. Холод пополз по жилам Хранителя. А с ним и сладкое чувство блаженства. Взгляд Саартана на миг затуманился, и ободок в глазах растёкся по зрачкам, превратив их в чёрные бездонные колодцы. Саартан неожиданно наклонился и коснулся губами у основания уха эльфийки. Септемберель вздрогнула и отскочила. Дико сверкнула красными глазами. Кураторы переглянулись.

— Уходите! — вскрикнула Септемберель, сгорбилась, обхватила себя за плечи и часто задышала.

Иватарн тронул Хранителя за плечо:

— Саартан?

Саартан развернулся к нему и улыбнулся:

— Всё в порядке.

Черноты в его глазах уже не было.

— Что это было? — спросил Иватарн, когда они поднялись наверх.

— Сам не знаю, — Саартан пожал плечами. — Я себя не контролировал.

— В первый раз вижу, чтобы Септемберель отказалась от трапезы, — Кот покачал головой. — Я думал, что её опять придётся от тебя оттаскивать.

— Это странно, согласен, — Иватарн внимательно посмотрел на Саартана. — Дай я посмотрю твою руку.

Он провёл ладонью над запястьем Хранителя.

— Чисто... хм. Обратить тебя она не пыталась. Что же всё-таки произошло? Ты к ней целоваться полез? Со стороны это выглядело так.

— Да говорю же — не знаю! — Саартан отступил от кураторов. — Я почувствовал холод и... захотелось к ней прикоснуться, что ли. Не могу описать ощущение.

— Она с тобой говорила, — Кот прищурился. — Я слышал, но не понял, о чём. Поделишься?

— Она... спрашивала, зачем я это делаю. Я ответил, что хочу помочь ей. Это всё.

— Пусть будет так, — Кот недоверчиво поджал губы. — Сколько кормёжек ты планируешь?

— Сколько потребуется. И... я бы хотел как-нибудь навестить её без вас.

— Без нас?!

— Да. Так дело пойдёт быстрее. Не думаю, Иватарн, что глава Совета стоял у тебя за спиной, когда ты... приручал Кота.

— Вот зачем ты им рассказал, а? — набросился Кот на напарника. — Теперь они буду припоминать это к месту и не к месту! Приручал Кота... я вам животное что ли какое?! Тьфу! Слушать тошно!

Он завернулся в плащ, накинул капюшон и зашагал прочь. Иватарн с укором посмотрел на Хранителя. Тот виновато развёл руками:

— Но ведь так и было?

— Было, — признался Иватарн с улыбкой. — Но у тебя другой случай. Остаться один на один с ней... нет. Категорически нет.

— Иватарн...

— Не проси, Саартан. Это слишком рискованно.

— Времени слишком мало. Септемберель меня не тронет, сегодня я это понял. Появилась уверенность в этом в тот момент, когда я... когда я...

— Поцеловал её за ушком? — подсказал куратор.

— Да, — Саартан покраснел.

Иватарн усмехнулся.

— Да уж, ты меня удивляешь, Хранитель.

— Так ты разрешишь?

— Нет.

Саартан нахмурился.

— Тогда передавай привет своему змеехвостому другу! — процедил он сквозь зубы. — Я сдаюсь.

И пошёл обратно к платформе, от которой они уже успели отойти.

— Саартан! — крикнул ему в спину Иватарн. — Постой.

Хранитель остановился, но не повернулся.

— Я подумаю, — сказал куратор.

Иватарн всё-таки разрешил.

— Я закрою за тобой дверь, — сказал он Хранителю. — Вернусь через пятнадцать минут и выпущу тебя. Если, конечно, ты будешь всё ещё жив. Учти, если Септемберель возьмёт тебя в заложники, переговоров я вести не буду. Останешься у неё личным бурдюком с кровью. Ты всё понял?

Саартан кивнул.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — вздохнул Иватарн. — Пойдём.

Куратор провёл Хранителя в камеру к вампирше, впустил и задвинул панель. Ушёл сразу — Хранитель слышал, как поднялась платформа. Он стоял возле двери, не решаясь пройти дальше. Септемберель сидела в углу и на его появление никак не отреагировала.

— Здравствуй, — тихо сказал Саартан и сделал маленький шажок вперёд.

Эльфийка не шевелилась. Саартан осмелел и сделал ещё несколько шагов.

— Я...

— Я знаю, за чем ты пришёл, — проговорила Септемберель и высунула из-под скрывающих её всю волос худую руку.

Хранитель сглотнул. Откуда, интересно, она знает, за чем именно он пришёл? Мысли читает? Он коснулся ладонью кармана жилета, в котором лежали принесённые ему Михеем колба и полая игла.

— Подойди, — позвала его Септемберель. — Но помни, что они смотрят. Они всегда смотрят...

Саартан осторожно подошёл к ней и медленно опустился перед ней на колени.

— Ты уверена? — спросил он дрожащим голосом.

— Что они наблюдают за нами сейчас? Да, уверена, — Септемберель подняла голову, стряхнула волосы с лица. — Или ты о том, готова ли я позволить тебе сделать то, что ты задумал?

— Второе...

— Ты не отступишься, зачем тянуть?

— Прости меня...

— Ты спасаешь свою жизнь. Я тебя понимаю.

— Я хочу помочь тебе!

— Слышала уже.

— Это правда!

— Уговорил. Делай.

Саартан закусил губу точь-в-точь как Иватарн. Пододвинулся к Септемберель ближе, почти вплотную, положил её руку себе на колени. Наклонился так, чтобы закрыть собой происходящее от любых взглядов — реальных и вымышленных. Достал из кармана иглу и колбу. Септемберель безразлично наблюдала за ним. Пальцы Хранителя тряслись, и он никак не мог заставить себя проткнуть эльфийке вену.

— Ну что же ты, зайчик? — Септемберель качнулась вперёд и положила голову ему на плечо. Её губы слегка коснулись кожи на шее Хранителя там, где бился пульс.

Саартан задрожал уже всем телом.

— Я... так не могу, — еле выговорил он, бледнея и покрываясь испариной.

— Я тоже. Поторопись, мне тяжело себя сдерживать...

Саартан судорожно вздохнул, поднял иглу. Со второго раза вогнал её в вену. Ему показалось, что он уже так когда-то делал, и уверенность вернулась в его пальцы. Он подставил колбу под густые, неохотно стекающие по стеклу капли.

— Это плата за твою кровь? — спросила Септемберель шепотом.

— Нет, — так же шёпотом ответил Саартан. — Это всё для тебя.

— Романтично, — эльфийка рассмеялась ему в шею.

Саартану стало щекотно, и он повернул голову. Замер, случайно коснувшись губами уголка холодных губ вампирши, когда та слегка отстранилась. Поднял взгляд. Септемберель смотрела на него с насмешливым прищуром. Хранитель быстро отвернулся, краснея, вынул иглу, достал из жилета деревянную пробочку и заткнул ею колбу. Сунул все инструменты в карман.

— Это... всё, — он поднялся, шагнул к двери.

И едва не оступился, запнувшись о свою же ногу. Облокотился на стену, чтобы не упасть — у него закружилась голова.

— Бедный кролик, — натянуто улыбнулась Септемберель и нервно спрятала руку под волосами. — Тебе пора уходить. Ещё немного, и я наброшусь на тебя.

Саартан неверным шагом пошёл к двери. Она открылась почти сразу, как только он подошёл к ней. То ли пятнадцать минут так быстро истекли, то ли Иватарн всё же никуда не уходил. Хранитель буквально повалился куратору на руки. Панель задвинулась сама и осветилась красным контуром.

— Что с тобой? — Иватарн с тревогой оглядел Хранителя. — Покусала?

— Нет, я... перенервничал.

***

Кот ждал Иватарна в комнате управления.

— Как тебе картина маслом? — спросил он у напарника, когда тот вошёл.

— Я ничего не понял, Кот, — Иватарн сел на подлокотник кресла, в котором расположился герти. — Что за интимное свидание это было? Он дважды её поил своей кровью. Дважды! Не могла же связь у них установиться настолько быстро?

— Он — изнанка, может в этом всё дело? Ты генетически модифицированный человек, а дракон — постольку поскольку. Хранитель — дракон от рождения. Пусть только в этой жизни, но свойства крови у него другие. Хочешь, я его попробую?

Кот улыбнулся. Иватарн поморщился.

— Ещё чего! Будешь потом так же обжиматься с ним по углам, я же этого не переживу, — сказал он шутливо, а затем серьёзно: — Есть что-то, что мы не знаем с тобой, Кот. Что-то, что точно знает Фаарха, что чувствует или видит Септемберель и, возможно, о чём догадывается сам Саартан. Что мы упустили?

— Хранитель не так прост, как кажется?

— Тогда, что в нём особенного? Шу сказал, что ничего в нём не нашёл.

— Мало ли, что он сказал. Я бы засомневался, но ты же ему доверяешь.

— Что у Саартана с памятью? — не обратив внимания на ехидный тон напарника, продолжил рассуждать Иватарн. — Фаарха не решился ломать блок в его голове. Да и я не хотел, чтобы он это делал. Может, зря?

— Да почему же зря? Хранитель, скорее всего, справится с заданием твоего нага, иначе Фаарха бы нашёл другой способ достучаться до вампирессы. Зачем ему это, кстати?

— Тебя же он десять лет не давал никому трогать, хотя большинство членов совета склонялись к... ну, ты знаешь. Вот и скажи, зачем ему это?

— Я не верю в его благодетель.

— Назовём это стратегией.

— Тогда получается, что он нарочно подсунул меня тебе, чтобы отдалиться от тебя. Так ведь?

Иватарн помолчал, обдумывая слова напарника.

— Почему? — после паузы спросил он. — Не вижу причины.

— Ты был готов, рвался в бой, а он... не хотел делать тебя своим напарником? Известно, что они у него дохнут как мухи.

Иватарн закусил губу и встал. Подошёл к объёмному изображению, зависшему над столом, отмотал взмахом руки картинку, на которой сидели в углу Саартан и Септемберель, назад и просмотрел запись.

— Он что-то с ней делает, но я не могу разобрать, что именно, — Иватарн оттянул пальцами, приблизил и увеличил изображение. — У него что-то в руках.

— Дай, взгляну, — Кот поднялся и подошёл к столу. — Вот здесь, смотри! Он прячет что-то в карман. А здесь, — он шевельнул рукой и сместил картинку влево. — На руке Септемберель след от укола.

— Он ей что-то вколол? — удивился Иватарн.

— Хуже, — Кот скривился. — Он взял у неё кровь.

— Для чего?!

— Поди да спроси. Может у них там обмен жидкостями!

Иватарн задумчиво прокрутил запись снова.

— Понаблюдаем за ним, — сказал он Коту. — Пусть думает, что мы ни о чём не догадываемся.

***

Читать оказалось на удивление просто. Файлэнг с восторгом водил пальцем по страницам, с наслаждением наблюдая, как непонятные закорючки плывут перед глазами, скручиваются и раскручиваются, переплетаются друг с другом, посылая ему образы и слова. Михей наблюдал за ним с улыбкой.

— У тебя просто феноменальная память, Фай! Я вот долго с ключом справится не мог. Наверное, всё дело в том, что у тебя было большое желание научиться, а я никогда не мог усидеть за книгой. Чем они толще, тем больше тоски нагоняли, — Михей хихикнул. — У отца было много книг, и он хотел, чтобы я прочёл их все. Всегда говорил, что раскрытые страницы — это крылья за спиной читателя.

— Он прав, — не поднимая головы, отозвался Файлэнг. — Это же... это же так захватывающе! Ты можешь пережить тысячи жизней, не выходя из комнаты!

— Но это чужие жизни. Своей жить интересней. А лучше — своими тысячами! Вот интересно, зачем Шульге одиннадцать дополнительных жизней, если он и так почти вечно живёт? Чтобы не отвлекаться на смерть, решая свои советнические дела? Отрубили ему голову, а он такой — ой, не, не сейчас, мне некогда! И — оп! — паучка задействовал, голову на место поставил и дальше полетел добро причинять.

— Чирикаешь прямо под ухом!

— У тебя ещё куча времени почитать будет, а мне скучно!

— Не пробовал со своим отражением в зеркале разговаривать?

— В зеркале, говоришь? А это мысль! Надо артефактик-то активизировать как-нибудь.

На этот раз Файлэнг оторвался от книги.

— А ты можешь? — спросил он с нехорошим подозрением.

— Не знаю, там кучу энергии надо, — Михей пожал плечами. — А второго вулкана у меня пока нет.

Файлэнг покосился на него и фыркнул.

В дверь постучали. Михей скатился с кровати, на которой они с волком лежали в окружении книг, побежал открывать.

— О! Строгий учитель пожаловал! Входите, входите, господин куратор! — Михей театрально раскланялся перед Иватарном.

Тот закатил глаза.

— Как ты отключаешься? — спросил он у Михея, входя в комнату. — Может, какой рычажок есть?

— Рычажок? Имеется, господин куратор, — Михей хохотнул. — Уверены, что хотите знать, где он?

— Изыди, — замахал на него руками Иватарн. — Сходи лучше к своему Хранителю. Кажется, ему требуется психологическая помощь.

— Он в камере? — Михей посерьёзнел.

— Да. Беги.

Михей кивнул и убежал. Иватарн вздохнул с облегчением. Файлэнг, наблюдавший за ним, усмехнулся.

— А ты меня оставил с ним в одной комнате, — сказал он укоризненно.

— Тебе полезно. Иначе совсем замкнёшься в себе. Я присяду, ты не против?

Файлэнг отодвинул книги.

— Конечно. Хочешь о чём-то со мной поговорить?

— Да. Что ты знаешь о Саартане?

— О Хранителе? — удивился Файлэнг.

— О нём.

— Э-э-э... Он охранял ваше Зеркало, жил при Храме. В семье красных драконов он единственный радужный. У него было два брата, которые его постоянно шпыняли. Старшего он убил на дуэли, а второго победил, уже будучи человеком. И пощадил его. Это тот, который сбежал, когда вы пришли... Стать человеком помог ему я, когда проснулся вулкан. Семья хотела судить его за то, что он якобы притворялся драконом. Честный, наивный парнишка. Пожалуй, всё.

— А с Михеем как они встретились?

— Не знаю, лис просто появился у него.

— Не замечал ли ты за ним что-нибудь странное?

— Глаза у него странные, да и внешность чудная. А в поведении... разве что его зависимость от Миха?

— Понятно.

— А что?

— Хочу понять его, а не получается.

— Он ведь этот... изнанка?

— Да. Но изнанки в большинстве своём такие, как Михей. А этот другой.

— Совсем другой, — согласился Файлэнг.

— Что ж, спасибо. У меня есть немного свободного времени. Хочешь, я научу тебя читать?

— Лис уже научил, — Файлэнг виновато улыбнулся.

— А ты жалуешься, что живёшь с ним в одной комнате, — Иватарн улыбнулся в ответ. — Тогда я пойду.

— Эм... Иватарн...

— Что?

— Я бы хотел кое о чём тебя попросить. У вас же хранятся записи о прошлых миссиях? Можно мне покопаться в них? Ваш опыт мне бы очень помог...

— Это секретная информация, у тебя нет ещё допуска к ней.

— Вот как... тогда ладно. Честно сказать, я побаиваюсь испытаний на кандидата. Мне кажется, что я не подхожу на роль твоего ученика и куратора... Во мне же ничего особенного. Не то, что в Михе.

Иватарн вскинул брови. Он не ожидал такой откровенности от волка.

— Во-первых, ты заблуждаешься насчёт себя, и я тебе это докажу, — сказал куратор. — В тебе сокрыта великая сила, ты просто о ней пока не догадываешься. Во-вторых... Не так страшны эти испытания.

— Но я всё равно переживаю. Ладно, спасибо тебе за поддержку, Иватарн. Не буду тебя больше задерживать.

Иватарн заметил, что Файлэнг сник. Куратор протянул руку и убрал с его глаз чёлку. Файлэнг сверкнул на него своими глазами-льдинками, но не отстранился. Куратор вздохнул и сдался.

— Хорошо, — сказал он Файлэнгу. — Завтра заглянем в архив.

***

Михей побежал к люку, но на полпути остановился и посмотрел в сторону кладбища. Подумал секунду и направился к ограде. Саартана он нашёл сразу. Хранитель расположился в тени дерева, разложив перед собой ингредиенты для амулета: кровь в колбе, два рубина, кусок белого золота и костяной нож, сохранённый Михеем с Панайры.

— О, Саа! — Михей вышел на поляну и сел перед Хранителем на корточки. — Как тебе удалось добыть кровь вампирши? Это ведь её кровь? Ой, какой ты весь бледный! Сам как вампир!

— Недалеко от истины, — вымученно улыбнулся Саартан. — Она сама дала мне свою кровь. Мысли что ли прочитала?.. Прости, что не позвал тебя с собой. Иватарн не хотел.

— Да ладно! Мне, конечно, жутко любопытно, как у тебя всё прошло, но я не в обиде. Я тебе помешаю, если останусь сейчас?

— Да, мне бы сосредоточенности побольше. Извини, Мих.

— С тобой точно всё хорошо? Мне не нравится то, как ты выглядишь.

— Я переволновался, только и всего. Всё хорошо, Мих.

— Ладушки. Тогда я побегаю тут, осмотрюсь. Не скучай!

Михей поднялся, махнул Хранителю рукой, прыгнул через голову и лисом шмыгнул в кусты. Саартан проводил его печальным взглядом. Вздохнул. Посмотрел на приготовленные инструменты. Он хотел сделать амулет-подвеску, но два рубина наводили на мысль о серьгах. Как у Иватарна. Да и рубины очень даже подойдут к его одежде в оттенках красного. Саартан взял камни, подержал в раскрытой ладони и зажал их в кулак. Закрыл глаза, успокаивая разум и направляя внимание в руку. Посидел так несколько минут и разжал кулак. На ладони у него лежали две алые капли, словно застывшая кровь. Хранитель полюбовался, как играет на глянцевой поверхности камней солнце, и взял в другую руку металл.

— Теперь оправа.

Серьги получились небольшими, изящными, без броских излишеств. Хранитель отложил их в сторону, открыл колбу с кровью Септемберель. Кровь почти свернулась, но Саартану это было не важно. Он закатал рукав на левой руке и провёл ножом по запястью. Разбавил густую эльфийскую кровь своей, поднёс колбу к глазам и встряхнул. Подождал немного. Вскинул руку, зажмурившись, потянул за ней кровь из колбы силой. Багровая струйка взмыла в воздух и сразу же превратилась в красный дым. Дым метнулся, повинуясь воли Хранителя, к лежащим на земле серьгам и втянулся в них без остатка. Саартан опустил руку, посмотрел на серьги. Рубины в них потемнели, стали матовыми. Саартан удовлетворённо кивнул, собрал все инструменты, сунул за пазуху. Взял серьги и бережно спрятал их в кармане жилета. Огляделся, поднялся и зашагал к поместью.

***

Иватарн вернулся к напарнику в комнату управления весьма озабоченный.

— Знаешь, Кот, — сказал он с порога. — Волк попросил меня сводить его в архив.

— Зачем? — Кот меланхолично пролистывал перед собой карту курируемых ими миров.

— Говорит, что хочет просмотреть записи о наших прошлых миссиях. Мол, это поможет ему набраться теоретического опыта. Как кандидату.

— Возможно, поможет. Но у него нет доступа.

— Я ему его предоставлю.

— Зачем?! — Кот развернулся к напарнику вместе с креслом.

— Он не умеет врать, так же искусно, как Михей. Я по глазам увидел, что причина его просьбы другая. Хочу понять, какая именно.

— И нарушишь ради этого правила?

— Придётся, Кот.

— Ив, я думаю... — начал Кот и замолчал. Посмотрел на свой браслет. Вытянул из него экран-пергамент, пробежался по нему взглядом. Нахмурился.

— Что такое? — встревожено спросил Иватарн.

Кот молча показал ему сообщение:

Ньярхайду Аластару Гофрейдху от главы Высшего совета.

Уважаемый и мною горячо любимый Кот! Знаю, что ты не выносишь длинных путанных писем, поэтому буду краток. Ныне я нахожусь в небезызвестном тебе мире — Харкон Ари, в столице славной империи Абадхур. Привези ко мне свою изнанку-лисичку, я её испытаю как кандидата. Маршрут я тебе вышлю. Прилетай без напарника.

Люблю, целую, Фаарха Асшайас

— Но ведь месяца не прошло! — возмутился Иватарн. — К чему такая спешка?! И почему он просит тебя прилететь одного? И в Харкон Ари! Не в Цитадель! Полетим вместе, Кот.

— Нет, кто-то должен быть нянькой этой своре маленьких хитрых человечков. Ты прекрасно справляешься с ролью воспитателя, — Кот улыбнулся. — Чтобы наг ни задумал, он своего добьётся. Поэтому я заберу Михея и полечу с ним один. Не переживай, Ив. Ты же доверяешь своему бывшему учителю?

Кот подмигнул напарнику. Иватарн хмыкнул.

— Подготовлю Гальциону, — сказал он.

Глава VII. Испытание

Гальциона была недовольна. Любимый хозяин не летел с ней, отправлял её с неприветливым вторым пилотом одну. Гальциона обнажила все рецепторы, чтобы хозяин чувствовал, как она несчастна. Ей указали маршрут, и она стала несчастна вдвойне. Харкон Ари! Грязный, шумный мир, в котором самый паршивый челнок считает себя ровней какому-нибудь солидному линкору! Как она, такая чистенькая и блестящая гондола, встанет рядом с пыхтящей грузовой баржей или с ощетинившимся агрессивными полями пиратским крейсером?! Но хозяин пообещал ей по возвращению отработать вертикальное приземление, поэтому Гальциона немного повеселела и впустила на борт нежеланных пассажиров, даже не щёлкнув их по пути статическим электричеством.

От шока Михей молчал весь путь от поместья до причала. Не сказал ни слова даже тогда, когда Гальциона переместила его с Котом в своё чрево. Сдержался, когда насмешливо поглядывающий на него куратор позвал его на место пилота. И взорвался вопросами, как только корабль прыгнул в Пустоту.

— Тише! — зашипел на него Кот. — Не пугай Гальциону. Она и так к нам недружелюбно настроена. И да, Фаарха хочет испытать тебя. Почему так скоро — не знаю. В чём заключается испытание? У Фаархи-то? Да в чём угодно! Никто не знает, а те, кто знает — молчат. Или их уже нет в живых... Нет, нельзя поводить Гальциону! Нет, я сказал! Потому что чужаку она не подчинится. Да, она живая и разумная... Мы летим в Харкон Ари. Это дикий мир с дикими порядками. Большая часть мира — это пустоши, колонии для заключённых, рудники и шахты. В империи Абадхур правят пираты и контрабандисты во главе с таким же разбойником, называющим себя императором — Церпатой, в Системе известным как Цыпа. Что там делает Фаарха? Покупает информацию, полагаю. И, между делом, развлекается. А вот почему именно там он хочет провести испытание тебя, не могу сказать. Фаарху понимает только Фаарха.

Поток вопросов Михея временно иссяк, и Кот перевёл дыхание. Пилотирование трудно ему давалось и требовало напряжённого внимания, а мальчишка куратора сильно отвлекал. Но Кот понимал своего ученика: вот так без подготовки попасть в пасть к этому проклятому змею...

— А что будет, если я провалю испытание? — после небольшой паузы спросил Михей.

— Это решит глава Совета и Совет, в частности. Скорее всего, тебе подчистят память и отправят в какой-нибудь мир. Или вернут семье.

— А как же Саа?

— С ним всё будет в порядке.

— Но я не хочу его забывать!

— Обычно извлекают только воспоминания о кураторах. И... не думай об этом сейчас, не настраивай себя на негативный исход. Я уверен в тебе, и ты в себя должен поверить.

— Спасибо, Кот.

— Пожалуйста. И вот ещё что. Не болтай при Фаархе лишнего.

— Постараюсь.

Столица Абадхур называлась просто и дерзко — Пуп. Конечно, её официальное название было — Пукурп, но местные жители быстро изменили его на более удобоваримое. Порт в Пупе был большим и пестрел разномастными кораблями. Кот не сразу нашёл место для Гальционы — она капризничала и отказывалась опускаться на причальные мачты уже четырежды. Когда, наконец, гондола брезгливо взялась за сверкающую разноцветными огнями и рекламными лозунгами мачту, куратор дал команду отправить их с Михеем вниз, на широкую приёмную площадь.

На площади было не протолкнуться от народа. Кругом суетились прибывающие и отбывающие пассажиры, кричали зазывалы, предлагая кто экипаж, кто комнату «комфорт по смешной цене», кто экскурсии на шахты. Трясли с выкриками «только у нас!» своим товаром торгаши, тянули руки попрошайки и бегали туда-сюда одетые в ярко-жёлтые плащи блюстители порядка.

Михей широко раскрыл рот и глаза, вертел головой так, что куратор начал переживать за его шею. Кот взял мальчишку под локоть и потащил к ближайшему экипажу. Ему попался не парящий на воздушной подушке гукор, а обычный конный кэб. Кот втолкнул Михея внутрь небольшой округлой коробки, назвал извозчику адрес. Кэб тронулся на удивление резво, заставив разбежаться целую армию зазывал и торгашей. Трястись в повозке пришлось довольно долго, так как дом, в котором остановился глава Совета находился на третьем ярусе слоёного как пирог города. Михей всю дорогу заворожено таращился в окно, восхищённо цокал языком и присвистывал.

— Это же котёл жизни, Кот! — тряс он куратора за рукав. — Ты только глянь! Всё бурлит и варится!

— Я бы давно залил огонь под этим котлом, а содержимое вылил бы, — отозвался тот.

— Серьёзно? Как ты можешь так говорить? Тут здорово! О, смотри!..

Кот не стал смотреть на то, на что ему указывал Михей, а только презрительно фыркнул и укутался в свой плащ.

— Фаарха оценит твою восторженность городом, — пробурчал он.

Кэб выехал на узкую мощёную улочку и остановился у ворот двухэтажного особняка. Кот рассчитался с извозчиком чеканками, окрикнул зазевавшегося Михея, подошёл к воротам и трижды стукнул массивным кольцом о створку. Створки бесшумно разошлись, пропуская гостей в благоухающий персиками сад. Кот спешно прикрылся полой плаща и торопливо зашагал к двери дома. Михей побежал за ним следом, глазея на причудливые статуи и фонтаны, разбросанные по саду без всякого порядка.

— Кот! А почему снаружи так не пахнет? — Михей догнал куратора. — Там вообще запахов нет!

— Потому что так хочет хозяин, — сказал Кот и вошёл в открывшуюся перед ним дверь.

— Мои дорогие и любезные гости! — Фаарха в одном халате и без всех многочисленных украшений выполз им навстречу. — Я безумно рад принимать вас в моей скромной обители! Проходите, располагайтесь! Вина?

— Давай сразу к делу, советник, — Кот опустил полу плаща только тогда, когда дверь за ним закрылась, чихнул. — Не хотелось бы здесь задерживаться.

— А придётся, Кот. Денька на три точно. Но не переживай, я оставлю в твоё распоряжение весь свой дом с кучей выпивки и чеканки, — наг подмигнул куратору. — Можешь заказать себе экзотических девочек. Или мальчиков. Или и тех и других в одном. Тебе кто больше нравится?

Кот смерил главу Совета презрительным взглядом.

— Драконов тут тоже можно найти, — Фаарха заговорщически улыбнулся, игриво двинул бровями. — Даже с такими же золотыми кудрями, как у...

— Фаарха, — Кот предупредительно приподнял верхнюю губу. — Хватит шутить. Ты просил привезти тебе мальчика — вот он. Что ты намерен с ним делать?

Михей нерешительно вышел из-за спины куратора, кивнул, смущаясь под цепким взглядом главы Совета.

— С ним... — Фаарха подполз к Михею, навис над ним, задумчиво теребя подбородок. — Не знаю, Кот. А что нужно? Ты ещё не передумал брать его в ученики?

— Нет, не передумал.

— Странно. Я думал, ты затеял всё это из принципа. Хорошо! — наг опустился перед Михеем на хвосте, приобнял его за плечи. — Любезнейший друг мой юный, не составишь ли ты мне компанию? Я намерен надраться сегодня до потери сознания, и мне нужен верный собутыльник!

— А... — Михей растерялся. — А испытание?

— Поверь мне, пить со мной — то ещё испытание!

— Не рановато ему пить, советник? — Кот помрачнел.

— Вот и проверим, — Фаарха подтолкнул Михея к двери, преобразился, сменив халат на широкополую цветастую рубаху, подпоясанную красным кушаком. — Пошали тут, Кот, разомни старые кости, будь добр. Окажешь всем услугу, если хоть немного развеешься.

И вытолкал Михея в сад, выползая за ним с весёлым насвистыванием.

Тёмно-синий гукор ждал их за воротами. Михей остановился перед его крутым бортом, обернулся на главу Совета и обомлел. Фаарха к нему шёл. Не полз, а шёл! На ногах в пёстрых шароварах и мягких тапочках.

— Эти летающие штуки предназначены для людей, — улыбнулся Фаарха, заметив недоумение Михея. — Сначала долго укладываешь хвост, а потом соображаешь, чем давить на педали.

— А ты сам будешь ею управлять? — Михей забрался в лодку и уселся на высокую скамью. — Разве таких, как ты, тут не носят на руках рабы или ещё кто?

— Рабы? — Фаарха рассмеялся, сел рядом с ним и подтянул к себе рычаг. — Отличная идея! В следующий раз так и поступим. Только объясни мне, любезный, таких, как я, — это каких же?

— Ну, — Михей смутился, — власть имущих.

— Единственная власть здесь — деньги, — Фаарха положил ладонь на выпуклость около рычага, и гукор плавно заскользил по улице. — В Пупе можно купить и продать всё, что угодно. Или кого угодно. Это огромный чёрный рынок Системы.

— Ты же куратор! То есть, куратор над кураторами. Почему вы позволяете такому месту существовать?

— А чем оно мешает? Все отщепенцы в одной клоаке — очень даже удобно. К тому же, Пуп кураторам полезен: здесь можно добыть информацию, обзавестись связями и нанять соглядатаев.

— А местные знают, кто ты?

— Конечно! Это даёт мне преимущество в свежести новостей.

Михей помолчал, разглядывая проплывающий за бортом пейзаж. Судя по богатым домам и ухоженным клумбам вдоль дороги, район был фешенебельным. Гукор подплыл к развилке, одна ветка которой уходила вверх, на следующий ярус, а другая спускалась на предыдущий. Глава Совета повёл лодку вниз. Михей заёрзал на скамье.

— Куда ты меня везёшь? — спросил он, покосившись на нага.

— Увидишь, мой юный друг, — Фаарха загадочно улыбнулся и подмигнул ему.

— А испытание?

— Всему своё время. Мы почти на месте.

Гукор свернул с главной дороги на узкую улочку, нырнул под круглой аркой и остановился в тени раскидистых розовых деревьев рядом с неприметным и невысоким домом без ворот и сада. Фаарха поставил рулевой рычаг на деревянную стойку, махнул Михею рукой и спрыгнул на землю. Михей выбрался из лодки притихший, огляделся. Улочка была пустой и тёмной от нависшей над ней тенью мостов и переходов верхнего слоя строений.

Фаарха подошёл к двери, постучал. Ему открыла полногрудая, крутобокая дама в аляпистом халате и подвязанном на затылке платке. Разулыбалась, вынесла из проёма двери своё грузное тело и заключила главу Совета в жаркие объятия.

— Фаарха! Мой мальчик! Как я рада! Где ты был?! Почему не навещал старую Кушиму? Родной мой, я так скучала!

Михей поднял бровь: мальчик? К его удивлению, Фаарха одарил даму ослепительной улыбкой и дружески похлопал по телесам всеми четырьмя руками.

— Куши, и я скучал! Во снах только тебя и видел, дорогая моя! Как поживаешь? Как идут дела у мадам Сун?

— У нас всё хорошо, — Кушима отлипла от главы Совета и с подозрением оглядела переминающегося с ноги на ногу Михея.

— Он со мной, — успокоил её Фаарха.

— Тогда заходите. Мадам Сун ждёт.

Кушима протиснулась обратно в проём и скрылась в полумраке гостиной, откуда доносился аромат специй и благовоний. Фаарха приобнял Михея и повёл в дом.

— Кто такая мадам Сун? — шёпотом спросил Михей.

— Кумихо, — Фаарха хитро посмотрел на него. — Тебе это о чём-нибудь говорит?

— О... да, говорит, — Михей поёжился.

— Я на это надеялся.

Гостиная была маленькая, с одним диваном в виде полумесяца в центре. Все стены и проходы были занавешены тяжёлыми шторами, всюду горели свечи и тлели палочки, заполняя комнату сладковатым дымом, от которого у Михея сразу начала кружиться голова. Фаарха усадил его на диван и обернулся навстречу входящей в гостиную женщине. Невысокая, стройная и даже какая-то хрупкая мадам Сун подошла к главе Совета, взяла его лицо в ладони, встала на цыпочки и поцеловала нага в губы долгим поцелуем. Её движения были плавными, но при этом быстрыми, как у ласки. Михей сжался на диване и украдкой разглядывал женщину-лисицу, прильнувшую после поцелуя к груди Фаархи. У мадам Сун были гладкие и блестящие чёрные волосы, собранные на голове в тугой узел, чуть раскосые глаза, как у эльфийки, бледная, почти белая кожа. Однотонный тёмно-серый халат был подвязан белой лентой и смотрелся рядом с цветастым и ярким одеянием главы просто и бедно.

— Здравствуй, Шу, — мадам Сун отстранилась от нага и заглянула ему в глаза.

— И ты здравствуй, Сун, — тепло проговорил Фаарха. — Ты всё так же прекрасна, моя неувядающая роза...

— Не льсти мне, — мадам Сун рассмеялась. — Из нас двоих время щадит только тебя. А это кто?

Она указала на Михея и с любопытством склонила голову.

— Это кандидат в кураторы, талантливый мальчик. Его зовут Михей. Он наполовину лис, как и ты.

— Вот как! — мадам Сун подошла к Михею и присела с ним рядом, разглядывая и улыбаясь.

Михей втянул голову в плечи. Глаза у кумихо были почти чёрными, пронзительными, и он чувствовал себя под их взглядом голым.

— Не бойся меня, Михей, — мадам Сун погладила его по волосам. — Будешь бояться — у нас с тобой ничего не получится.

— Не получится что? — пискнул Михей.

— Ты ведь привёл его ко мне, — мадам Сун повернулась к главе Совета, — чтобы набить узор?

Фаарха кивнул.

— Хочу подарить ему таких же паучков, Сун, — он провёл пальцем по своей шее, на которой цепочкой бежали друг за другом одиннадцать восьмилапых точек. — Столько, на сколько у него хватит сил. О деньгах не волнуйся.

Михей вытаращился на главу:

— Почему?! Зачем?! Это же... А как же?! — все слова разом выветрились у него из головы от удивления.

Фаарха засмеялся, а мадам Сун сдержанно улыбнулась.

— Дают — бери, — сказал Михею наг. — Уверен, они тебе пригодятся. Не ломайся и не оскорбляй меня отказом. Сун, пожалуйста, займись лисичкой. Я пока побеседую с Кушимой. Ты не возражаешь?

Мадам Сун отрицательно покачала головой, взяла Михея за руку и поднялась с дивана.

— Пойдём, — ласково сказала она ему. — Всё будет хорошо.

И повела его ошеломлённого вглубь штор и ароматного дыма.

***

— Она выжала из меня все силы! — жаловался Михей. Он уткнулся лбом в стол и застонал.

— Вот, выпей, — Фаарха пододвинул к нему пузатый бокал с оранжевой жидкостью внутри, по виду очень похожей на апельсиновый сок.

Они сидели за столом в углу какой-то забегаловки с говорящим названием «Дыра». Михей повернул к бокалу лицо, не в силах поднять руку и взять его.

— Пей, — сказал ему наг. — Этот напиток как раз для таких случаев. Он быстро поставит тебя на ноги.

— А что пьёшь ты? — Михей с трудом оторвал голову от столешницы, наклонил бокал и отпил из него немного. Поморщился. — Гадость!

— Зато в радость, — усмехнулся Фаарха. Перед ним стоял целый поднос стопочек с жидкостью светло-зелёного цвета. — А что пью я, тебе ещё рано знать.

— Ты же искал собутыльника!

— Да. Бодрого и разговорчивого. А ты сейчас похож на ноющее желе.

— Я же не виноват, что эта мадам Сун меня так измучила! Она забирает силу, да?

— Она вкладывает её в рисунок. Твоей хватило на тринадцать паучков.

— Но у тебя одиннадцать!

— Да? Хм... так мало осталось?

— А сколько было? — Михей оживился.

— В одиннадцать раз больше.

— Ого...

Михей залпом допил бокал, со стуком поставил его на стол, качнулся к нагу:

— Послушай, Шульга. Но зачем? Зачем ты вот так вот взял и дал мне этих пауков?

— Это подарок.

— Но чем я его заслужил?!

— Считай это моими инвестициями в твои будущие услуги, как куратора. Да к тому же я не хочу бегать за твоими воплощениями по всей Системе, если тебя вдруг убьют. Так ты хоть на виду. Ещё напитка бодрости?

— Да, спасибо.

Михей дождался, когда ему принесут новый бокал и спросил:

— А когда начнётся испытание?

— А оно нужно? — Фаарха тоже заказал себе ещё выпивки.

— Но... ты не собираешься брать меня в кураторы?

— Наоборот, я тебя уже взял.

— Как же так тогда?

Фаарха наклонился через стол к Михею, поманил его к себе ближе и тихо сказал:

— В один мир, недалеко от Панайры, был послан отряд карателей, чтобы ликвидировать трёх надоедливых изнанок-лисов. Я полетел этому отряду наперерез, так как не одобряю их методы, да и всю их организацию в целом. Но ни мне, ни карателям не удалось дотянуться до лисичек. Они ускользнули у нас из-под носа. Позднее я узнал, что живыми ушли только двое, а одного выбросило за пределы мира развоплощённым, духом. Каково же было моё удивление, когда я узнал, что в деле с Зеркалом была замешана лисичка? Улавливаешь?

Михей отодвинулся от главы Совета, напрягся. Прищурился на него. Фаарха торжествующе улыбнулся.

— Я догадался верно, — сказал он, откинулся на спинку стула и осушил четыре стопки подряд. — Карателям только дай волю, они всех разорвут на клочки, лишь бы не возиться с преступниками. Я предпочитаю давать людям второй шанс. Как считаешь, это правильно?

Михей промолчал. Он смотрел на улыбающегося главу Совета с опаской.

— Вот и какой из тебя собутыльник? — притворно рассердился Фаарха. — Второй бокал допить не можешь! Давай, давай, пей! Так мы хоть будем на одной волне.

— Чего ты хочешь от меня, Шульга? — спросил Михей, не притронувшись к бокалу.

— Я-то? Хм... дай подумать. Сейчас я хочу, чтобы ты отдохнул и восстановил силы. Чуть позже я отвезу тебя к твоему наставнику. А в недалёком будущем был бы рад видеть тебя куратором. О твоих способностях я догадываюсь, поэтому никаких испытаний не потребуется. Карателям я тебя не выдам. Но взамен я жду от тебя верности кураторскому делу. И... не подводи старого Кота.

— Это что? Всё? — Михей недоверчиво вскинул брови.

— Тебе мало?

— Нет.

— Тогда допивай свой сок и поехали.

«Дыра» находилась на первом ярусе Пупа, но Фаарха погнал гукор дальше вниз, в тоннели катакомб под городом.

— Ты же обещал, что отвезёшь меня к Коту? — спросил Михей, нервно озираясь.

— Обещал — отвезу, — спокойно ответил Фаарха. Он пробежался пальцами по приборной доске лодки и зажёг на её носу фонарь. — У меня ещё дела в городе. Точнее — под ним.

Фаарха посмотрел на напряжённо вглядывающегося в темноту мальчишку, развеселился.

— Ты что-то побледнел, мой юный друг! — он обнял Михея за шею и потрепал по щеке. — Я так тебя напугал? Или ты боишься замкнутых пространств?

Михей вывернулся из-под руки главы Совета, но тут же оказался перехвачен другой его рукой. Вздохнул и смирился. Фаарха поглядывал на него с любопытством.

— Я не люблю замкнутые пространства, ты прав, — признался Михей. — Но меня больше тревожишь ты. И напрягают твои каратели.

— Чем же? Я тебе не враг, каратели о тебе не знают.

— Из твоего рассказа выходит, что вся моя семья — преступники в глазах кураторов и Высшего совета. И что за нами охотятся.

— И?

— То есть — и?! Это уже нисколько не весело, Шульга! Что, если моего отца и дядю убьют?!

— Отца и дядю? Интересно...

— Я серьёзно!

— Я вижу, не кипятись, — Фаарха прижал гукор к стене тоннеля и остановил. Развернул Михея к себе, встретился с ним глазами. — Сейчас ты можешь сбежать, попытаться предупредить семью об опасности. А что потом? Будешь и дальше продолжать с ними бегать от правосудия? Рано или поздно я найду вас. И молитесь любым богам, чтобы это был я, а не Берак! Стань куратором, мой юный друг, найди их сам и поверни ситуацию в угодное тебе русло. А для этого выкинь сейчас из головы непродуктивные мысли и будь достойным учеником Коту. Кот хороший учитель.

Михей задумчиво засопел. Фаарха отпустил его, отвернулся и снова повёл гукор в глубину тоннеля.

— Да ты настоящий дипломат, уважаемый глава, — проговорил наконец Михей. — Я согласен с твоими словами. И когда мне выдадут кураторский браслет?

— Не всё сразу, любезный лисёнок. Его ещё нужно заслужить.

— А что он даёт?

— Доступ, связь и управление.

— А пока я буду перенимать бесценный опыт Кота?

— Его опыт бесценен, это так. Тебе повезло с наставником.

— Да ты же его терпеть не можешь! — Михей подскочил на скамье. Тревога наконец-то оставила его.

— С чего ты взял?

— Но вы же... Между вами искры летят, это всем заметно!

— Наше знакомство было омрачено тем, что я — куратор, а он — мой пленник. Никакой личной неприязни я к нему не испытываю.

— А Иватарн? Он же был твоим...

Гукор затормозил так резко, что Михей чуть не вывалился за борт.

— Выходи, — сказал Фаарха. — Одному тут оставаться опасно, поэтому пойдёшь со мной. Только держи язык за зубами, а руки при себе.

За разговором Михей не заметил, как тоннель расширился, в нём появились горящие лампы и какие-то строения по бокам. Гукор остановился у вмурованной в стену железной двери с узким прямоугольным окошечком на высоте человеческого роста. Над дверью светилась вывеска: «Конфетки, бараночки».

Владелец «Конфеток, бараночек» оказался здоровенным детиной в замызганном маслом и чем-то подозрительно бурым фартуке. На посетителей он смотрел неприветливо.

— Заказ готов? — без лишних слов спросил у него Фаарха.

— Обижаешь, мессер, — пробубнил детина. — У нас всё в срок.

Он скрылся в подсобке за грязным пустым прилавком и вернулся оттуда с тремя тряпичными свёртками. Положил их перед нагом. В свёртках что-то металлически лязгнуло. Фаарха развернул самый плоский из них. На замусоленной тряпке лежал боевой серп: полумесяц из чернёного металла с незамысловатой костяной рукоятью. Фаарха взял серп в нижнюю левую руку, взвесил, подкинул, ловко подхватив его верхней левой рукой, перекинул в правую.

— Я как-то сломал похожий серп в приёмном зале Гальционы и всё не удосужился его заменить. Кэп до сих пор об этом не знает. Как думаешь, — наг обернулся к Михею, — он заметит разницу?

— Не знаю, у меня не было времени всё подробно рассмотреть на корабле, — Михей пожал плечами. — Ты хочешь его втихаря подменить?

— Вроде того. Кэпу он был очень дорог, не хочу его расстраивать.

— Это как-то... мелочно для главы Совета, — Михей ухмыльнулся. — Мы за этим сюда пришли? Что, во всём Пупе только здесь можно купить оружие?

— Из серебронга-то? Только здесь, — Фаарха аккуратно завернул серп обратно в тряпку. — Твой кинжал же тоже из него?

— Из осветлённого, не люблю чёрный металл, — Михей кивнул.

— Это большая редкость. Обычно духовное оружие избегает подобных сплавов.

— Я сам по себе — большая редкость!

— Это уж точно.

Наг сунул все свёртки под мышки и бросил на прилавок тугой мешочек. Детина запыхтел и замялся.

— Вы уже оплатили, мессер, — промычал он, жадно поглядывая на мешочек.

— Это на чай, — улыбнулся Фаарха и кивнул Михею. — Пойдём.

Михей побежал за ним, краем глаза заметив, как быстро исчез с прилавка мешочек, и как озарилось симпатией к главе Высшего совета кураторов Цитадели лицо владельца странной лавочки. Что было в остальных свёртках, Фаарха так и не показал.

***

В особняк Фаарха и Михей вернулись глубоко за полночь. Михей крепко уснул в лодке, так его измотала поездка с главой Совета, поэтому нагу пришлось нести его в дом на руках. Кот встретил их в гостиной. Судя по аккуратно свёрнутому на диване плащу, куратор проторчал тут весь день.

— Что ты с ним сделал?! — Кот бросился к Фаархе, выхватил у него из рук мальчика, отнёс на диван и бережно уложил. Оглядел. Увидел спускающуюся с шеи на лопатку татуировку, прищурился. Выпрямился и развернулся к главе. — Что это значит?

— Любезный Кот! — Фаарха всплеснул руками. — Какой же ты мнительный! Зачем мне вредить твоему ученику? Я сделал ему подарок, только и всего.

— Подарок?! Стоимостью в целое состояние?!

— Да, иногда я сорю деньгами совершенно бездумно, ты прав. Но ничего не могу с собой поделать, уж прости! Такая натура.

— Фаарха...

— Мне захотелось, Хайд, — Фаарха прошёл в гостиную, потянулся и в одно мгновение сменил ноги на хвост. С удовольствием пошевелил им, заполз в кресло у камина и свернулся там кольцами. — Мальчик просто устал, с ним всё хорошо. Отныне он полноправный твой ученик, представишь его Совету вместе с волком Кэпа.

— То есть ты его одобрил? — Кот ещё раз подозрительно осмотрел Михея, успокоился и сел на диван рядом с ним.

Михей заворочался, что-то прошептал, улыбнулся и вытянул ноги, сложив их куратору на колени. Кот поджал губы, но стерпел. Фаарха хмыкнул.

— Никогда не хотел обзавестись своими детьми? — вместо ответа спросил он.

— Нет.

— Почему?

— У меня была другая... семья.

— А сейчас? Кураторам ведь никто не запрещает связывать себя брачными узами. Нашёл бы себе красотку, она бы нарожала тебе кучу детишек. Сидел бы потом весь обвешанный внуками, как новогодняя ёлка игрушками.

— А ты сам?

— У меня много отпрысков. Почти в каждом мире хоть один да найдётся, — Фаарха хохотнул. — Я любвеобильный, ты же знаешь.

— И всё без обязательств? — Кот скривился.

— Помогаю, чем могу. Тем, кого помню.

— Это не семья, — Кот фыркнул и натянул на ноги Михея покрывало.

— Не всем дано познать счастье материнства или отцовства. Некоторые не обладают нужным инстинктом, а у некоторых другое предназначение.

— Как у Иватарна?

— Как у него. Люди меняют себя до неузнаваемости, становятся драконами, чтобы побеждать в войнах, но теряют самое важное — способность воспроизводить потомство и испытывать от этого радость. Поэтому береги его, Кот.

— Ты уж не сомневайся, я для него сделаю всё, что в моих силах.

— Благодарю.

Они замолчали.

— У меня ещё остались неоконченные дела здесь, — после задумчивой паузы сказал Фаарха. — Как разгребусь с ними, скину тебе координаты. Подхватишь меня на Гальциону, но только без шума. Хочу покинуть Харкон Ари инкогнито.

— Ты это и на своём Глисте мог бы сделать.

— Глист... в отпуске, — Фаарха лукаво подмигнул куратору.

***

Гальциона покидала порт Абадхур с большой радостью. На что она только не насмотрелась в нём, чего только не натерпелась! Её бока потускнели от пыли и заинтересованных взглядов, она устала отгонять от себя назойливых рабочих, предлагающих свои услуги «почти за даром». Гальциона никогда ещё с такой охотой не принимала на свой борт второго пилота без хозяина, но сейчас она возбуждённо вибрировала и всеми силами показывала Коту, как она ему благодарна.

— Как я тебя понимаю, — сказал ей Кот и погладил спинку пилотского кресла.

Гальциона потянулась щупальцами к его голове, когда он сел в кресло, коснулась его браслета. И обеспокоенно мигнула светом, получив координаты в пределах мира, хоть и далековато от самой столицы.

— Мы только подберём пассажира, — успокоил её Кот. — И сразу же улетим.

Фаарха поднялся на борт корабля в обличии человека, без хвоста и с ног до головы укутанный в дорожный плащ. Через плечо у него висела сумка, из которой он сразу же вытащил свёрток с серпом и развернул его. С улыбкой указал Михею на серп, висевший на стене гостиной, попросил его снять. И, когда Михей с немым вопросом в глазах принёс ему целое на вид и даже нигде не поцарапанное оружие, весело подмигнул ему.

— Я сломал его... изнутри, — загадочно произнёс наг и протянул Михею серп из «Конфеток, бараночек». — Повесь его на то же место.

Михей повесил оружие на стену, подумал, что оно намного темнее оригинала. Оглянулся на скинувшего плащ и сумку главу Совета и пожал плечами. Гальциона наконец-то покинула Харкон Ари и вырвалась в Пустоту.

Глава VIII. Тёмные дела

Серьги непривычно оттягивали уши. Саартан тряхнул головой, чувствуя, как маленькие капельки скользнули по шее. У Иватарна большие тяжёлые серьги, как он их носит? Мешают же. Может быть, это тоже какие-нибудь амулеты? Хранитель вздохнул. Пока никакой связи с вампиршей он не чувствовал. Сработает ли? А если нет, то какой у него план?

«Интересно, как там Мих?», — подумал Саартан, отвлекаясь от навязчивых мыслей о провале своего эксперимента. — «Что именно глава Совета намерен с ним делать? Неспроста он сорвал его так рано. Хотя, у этого змея всё неспроста. Иватарн уверен в его действиях, но я уже не доверяю и самому куратору. Вообще никому не доверяю. Разве только Миху, и то сложно понять, что у него в голове. Поскорее бы он вернулся...».

Дверь отъехала в сторону, и в камеру вошёл Иватарн. Хранитель поднялся ему навстречу. Куратор оглядел его, ухмыльнулся.

— Принарядился на свидание с леди? — спросил он, взглядом указав на серьги.

— Вроде того, — Саартан смущённо коснулся уха.

— Где взял?

— Сам сделал.

— О, да ты у нас ювелир?

— Я делал украшения братьям, чтобы они от меня отстали. Приноровился.

— Не буду спрашивать, где ты нашёл материал. Тебе идёт. Значит, свой наряд ты менять не собираешься, раз подобрал камни в цвет?

— Я... пока не до этого, Иватарн. Прости.

— Не извиняйся. Я хотел, чтобы ты научился пользоваться силой. Но за то, что плащ ты всё-таки снял — спасибо, — куратор улыбнулся. — Теперь к делу. На этот раз я останусь в твоей камере. Стены не будут пропускать ни изображение, ни звук. Подслушивать и подсматривать я не собираюсь, не волнуйся. Можете заниматься там, чем хотите, главное, вернись ко мне живым и здоровым. По возможности. Как только ты позовёшь меня по имени, стены среагируют, и я тебя услышу. Вдруг понадоблюсь. Договорились?

Саартан кивнул. Иватарн посмотрел на него долгим взглядом, улыбнулся как-то печально, указал на дверь.

— Удачи, Хранитель.

Саартан снова кивнул и направился к двери. У самого порога камеры обернулся.

— Иватарн, а почему вы с Котом продолжаете звать меня — Хранитель? Я ведь уже ничего не охраняю.

— А я давно не капитан, но Фаарха по-прежнему зовёт меня Кэп. Хорошее прозвище, тебе идёт.

Септемберель стояла сразу за дверью, и Саартан едва не отпрянул, когда панель отодвинулась. Вампирша улыбнулась, обнажая клыки, качнулась вперёд, и тут взгляд её упал на серьги. Она выпрямилась, по-птичьи вывернула голову, потянулась к ним рукой.

— Нет, — Саартан уклонился от её пальцев. — Отойди!

Эльфийка замерла в нерешительности.

— Отойди, — повторил Саартан настойчивее.

Септемберель поколебалась, опустила руку и отступила в камеру. Хранитель вошёл за ней, и дверь за ним закрылась.

— Прости меня, — начал Саартан. — Я с тобой даже не поздоровался. Ты меня напугала... Здравствуй, Септемберель.

Эльфийка склонила голову, прислушиваясь к его словам, но не ответила. Посмотрела на Хранителя так, как будто в первый раз его видела.

— Что с тобой? — Саартан сделал к ней шаг.

Септемберель отшатнулась от него, взгляд её стал недоверчивым и настороженным.

— Это я, Саартан... Септемберель?

— Я не слышу его голос... Как ты это сделал?

— Твоя кровь...

— Моя кровь... Моя кровь! — Септемберель подскочила к Хранителю, прижалась к нему. — Я слышу тебя!

Саартан сглотнул. От её близости у него снова закружилась голова.

— Я... заглушил...

— Ты заглушил! Но он знает! Знает, что кто-то другой посягнул на меня, — Септемберель отстранилась и заглянула Хранителю в глаза. — Он придёт за тобой.

— Пусть приходит, — сказал Саартан хрипло.

— Ты не понимаешь!

— Понимаю, Септемберель. Пусть... приходит.

Эльфийка отошла от него и обхватила себя за плечи.

— Что ты наделал... — тихо прошептала она.

Саартан шагнул к ней, поднял кажущуюся чугунной руку, провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Септемберель кинула на него быстрый взгляд, отвернулась.

— Я должен был, — Хранитель подошёл ещё ближе.

Он посмотрел на высокую эльфийку снизу вверх, увидел, как у неё дрожат ресницы, как мечется под ними красное пламя, и вдруг подумал, что готов за неё сразиться с кем угодно. Хоть с самим Хозяином. Испугался собственных мыслей, опустил взгляд.

— Я больше не слышу, о чём ты думаешь, — тихо сказала Септемберель. — Но догадываюсь. Глупый кролик.

— Не называй меня так!

Саартан ответил чуть резче, чем хотел, и вампирша вздрогнула. Взгляд её на миг затуманился.

— Хорошо, — кротко сказала она, опустила руки и голову, расслабилась.

— Прости, я не хотел...

— Хорошо, — повторила она бесцветным голосом.

— Септемберель?

— Я слушаю тебя, — эльфийка подняла глаза. Пустые, стеклянные.

«Что я сделал?!», — с ужасом подумал Саартан. — «Это из-за амулета?». Он суетливо принялся срывать с себя серьги. Снял, сунул в карман. Взял холодную вампирскую ладонь в руки.

— Прости меня, Септемберель!

— За что? — эльфийка удивлённо хлопнула ресницами. Взгляд её прояснился.

— За... всё. Не важно...

Септемберель засмеялась. Ловко вывернула руку и поймала Хранителя за запястье.

— Ты покормишь меня сегодня? Или снова сбежишь, как в прошлый раз?

— Да... то есть, нет. То есть да! — Саартан, запутавшись, мотнул головой. — Пей!

— Какой ты славный мальчик, — Септемберель поднесла его запястье к губам, провела языком вдоль вен, наблюдая, как Хранитель начинает дрожать и краснеть.

Она усмехнулась и вонзила клыки ему в руку. Снова холод пополз по жилам Хранителя, и вместе с ним по телу растеклось приятное ощущение, близкое к лёгкой эйфории. Саартан закрыл глаза. «Каково это — быть такой как она?», — подумал он. — «Сколько крови ей каждый день нужно, чтобы чувствовать себя сытой? И сколько она может продержаться без неё? Ей же нужно будет охотиться, если она станет свободной... Как только это случится, я уничтожу серьги. Нельзя сменить один плен на другой».

Резкая боль пронзила руку Хранителя. Он дёрнулся и открыл глаза.

— Эй, хватит, — Саартан попытался освободить запястье от клыков вампирши, но та зарычала и воткнула их глубже.

«Жажда! Она не управляет своей жаждой!», — вспомнил Саартан. Он нащупал свободной рукой в кармане серьги, сжал в кулак и громко приказал:

— Остановись!

Септемберель недовольно заурчала, выпустила руку и вдруг с силой толкнула Хранителя на стену. Налетела на него, прижала всем телом, откинула ему голову и впилась в шею. Саартан сдавленно вскрикнул, попытался оттолкнуть от её себя, но сил вырваться у него не хватило — вампирша стала словно стальной. «Высушит!», — застучала в висках Хранителя паническая мысль. — «Нужно надеть амулеты!». Он кое-как вытащил руку с зажатыми в кулаке серьгами, чуть разжал пальцы, лихорадочно нащупывая застёжку. Одна серьга выскользнула у него из ладони и упала на пол. Сердце Саартана ёкнуло. В глазах Хранителя начало темнеть, вся правая сторона его тела онемела. Он с трудом дотянулся рукой до уха и воткнул в него вторую серьгу. Крикнул:

— Остановись!

Септемберель отскочила от него, но как-то скомкано, как будто что-то её отбросило. Она даже не успела вынуть клыки из раны и полоснула ими Хранителя по шее так, что кровь брызнула струёй.

— Я просил позвать меня, если что-то пойдёт не так! — услышал Саартан гневный голос Иватарна.

Септемберель бросилась на вошедшего в камеру куратора, но Иватарн прикрылся щитом силы. Саартан успел заметить, что удлинившиеся когти вампирши пробили щит и едва не дотянулись куратору до лица. И сполз на пол, зажимая рану рукой.

Иватарн прыгнул вбок, запустил в эльфийку жёлтым, как солнце, шаром. Та увернулась, но куратор уже ударил вторым шаром гораздо большего размера. Шар попал в вампиршу и взорвался с громким треском. Септемберель взвизгнула и метнулась в угол. Иватарн выпустил в неё из обеих рук целый поток жёлтого огня. Вампирша завыла и поползла по стене на потолок, как огромный паук. Куратор продолжал палить её огнём, сдерживая в углу. Он глянул на Хранителя, хотел окрикнуть его, но Саартан уже сам поднялся на ноги, вдевая в ухо подобранную с пола серьгу. Глаза его были чёрными. Тьма не просто залила радужку и зрачки: она разлилась по всему глазу и стекала на скулы и щёки тонкими маслянистыми струйками. Жуткая гримаса исказила лицо Хранителя. Он вскинул руку. Из его пальцев к куратору потянулись чёрные блестящие щупальца. Иватарн отмахнулся от них, отпрыгнул к двери. Поток огня иссяк, и Септемберель, поскуливая, спустилась на пол. Саартан встал между ней и куратором.

— Не трогай её, — сказал он Иватарну. И сразу же Септемберель: — Стой!

Вампирша поднялась и замерла, опустив голову.

— Что ты такое? — с ужасом спросил Иватарн. Он смотрел, как тьма расползается кляксой по лицу Хранителя, как на кончиках его пальцев шевелятся струйки водянистой чёрной субстанции, и медленно отступал к выходу.

— Я — Начало, — торжественно произнёс Саартан. — И я — Конец.

И рухнул на пол, как подкошенный. Тьма заползла ему под веки, струйки на пальцах испарились. Очнувшаяся от приступа жажды и освобождённая от действия амулетов Септемберель застонала, сжалась в углу. Иватарн глянул на неё, помедлил и с опаской подошёл к лежащему без сознания Хранителю. Пошевелил его носком сапога. Тот не реагировал. Куратор подхватил его под мышки и выволок из камеры.

Саартан зашевелился на лежанке, покряхтел. Приподнялся на локтях и огляделся. Иватарн сидел на краешке куба и внимательно смотрел на него. Даже как-то напряжённо.

— Что случилось? — Саартан потрогал ноющую шею, наткнулся пальцами на железный ошейник. Вопросительно глянул на куратора.

— Меры предосторожности, — ответил Иватарн. — Хочешь сказать, что ты снова себя не контролировал и ничего не помнишь?

— Э-э-э... Септемберель укусила меня в шею, потом... кажется, я потерял сознание.

— Ах, потерял сознание?..

— Я не знаю. Я видел, как ты вошёл и отбросил Септемберель от меня. Ты всё-таки не сдержал слово, — Саартан дёрнул щекой. — Они всегда смотрят, да?

— Я переживал за тебя! — Иватарн резко встал и скрестил на груди руки. — Ты не представляешь, на что способна эта эльфийка! И что было бы, если бы я не вмешался?

— А что было, когда ты вмешался? — Саартан сел на лежанке, осмотрел перебинтованное запястье. Опять потрогал шею и обнаружил под ошейником повязку. Виновато посмотрел на куратора. — Я, правда, не помню, Иватарн.

— Ты напал на меня.

— Чего?!

— Того! — в тон ему отозвался Иватарн. — Возомнил себя тёмным властелином, сверкал чёрными глазами и говорил с пафосом что-то вроде «я — начало, я — конец». Действительно не помнишь?

— Э... нет.

— Приношу свои извинения за то, что давил на тебя с плащом. Сегодня тебе его явно не хватало. И тиара эта твоя... на виски не давит?

— Иватарн, прости, если я тебе что-то сделал. Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Что у тебя с глазами?

— Что красные? Родился таким.

— А чернота вокруг радужки — что это?

— Мих сказал, что признак изнанки.

— Да. У всех людей из твоего мира после взрыва стали такие глаза. Я читал, что ободок — это и есть ваш мир, его частичка. Вы носите в себе его и используете как вместилище для... да для всего подряд! Как твой Михей засунул туда Зеркало вместе с Созидающей, например.

— Мих лучше обо всём это знает, спроси у него. Он не вернулся?

— Нет. Но Кот отписался, что у них всё хорошо, — Иватарн успокоился и снова сел на край стола-куба. Задумчиво пожевал губу. — Ошейник я пока с тебя не сниму. Признаться, ты меня напугал. Я уж было подумал, что придётся с тобой драться. Весело получилось: я спасаю от вампирессы тебя, а ты защищаешь её от меня. Влюбился?

— В кого? — Саартан часто заморгал. Предательская краснота подступила к его ушам и щекам.

— В самом деле? — куратор изумлённо вскинул бровь.

— Да ни в кого я не влюблялся! — Саартан отвернулся к стене. — Глупости какие!

— Ей же около пары тысяч лет! Не старовата для тебя?

— А Кот для тебя? — огрызнулся Саартан и стиснул зубы. Пары тысяч?..

— А при чём тут...

— А вот при том!

— Ух, ты! — восхитился Иватарн. — Как у вас всё запущенно, сударь! Как ты умудряешься выбирать для своей привязанности столь странных объектов? Михей, теперь леди Септемберель. Экзотика!

Хранитель обернулся и опалил куратора злобным взглядом. Тот, забавляясь, вскинул руки в шутливом жесте:

— Сдаюсь, о, великий и ужасный тёмный властелин в красном плаще! Не влюблялись — значит, не влюблялись. Пусть так, — Иватарн улыбнулся. — Не обижайся, Саартан. Сегодня я тоже перенервничал из-за тебя. Маленькая месть мне простительна. Я пришлю тебе что-нибудь поесть. Вина?

Саартан гордо вскинул подбородок, мол, обойдусь. Куратор усмехнулся:

— Значит, пришлю и вина.

И ушёл.

***

Не успели пассажиры сойти на землю, как к Гальционе со всех сторон причала побежали шустрые пауки-рабочие. Она созвала всю бригаду. Ещё бы! Смыть с себя налипшую на Харкон Ари грязь не так-то просто! А сколько энергетического мусора придётся выгребать из рецепторов и полей!? Гальциона растеклась над мачтой диском и подставила бока под ловкие лапки и вибриссы пауков. Кот понимающе улыбнулся ей. Иватарн посмотрел вверх.

— Какое взаимопонимание! — удивился он.

— В Абадхур у нас с ней возникла некая солидарность, — Кот ухмыльнулся.

— Я оставил ему свой дом в полное распоряжение, — пожаловался Иватарну Фаарха. — Денег, выпивки! А он презрительно отверг мои дары, представляешь? Я даже почувствовал себя разгульным набобом!

— Доля истины в этом есть, — засмеялся Иватарн. — Как всё прошло?

— А ты глянь на этого непоседу, — глава Совета указал на подскакивающего от нетерпения на месте Михея. — Он выглядит недовольным?

— Смотри! — Михей оттопырил ворот своей рубашки и продемонстрировал куратору набитых на спине паучков.

— О! — Иватарн всплеснул руками. — Шу! Ну, зачем?! Куда ему столько?!

— Пригодятся, — улыбнулся наг, приобнял двумя руками Михея, а другими двумя — Иватарна. — Идём в дом? Кэп, ты же не против, если я у вас немного задержусь? Только я бы хотел оставить это в тайне. Официально я в Пупе.

— О... конечно нет, Шу. В конце концов, это и твой дом тоже.

Стоящий чуть поодаль Кот хмыкнул, но никто не обратил на него внимания.

— Тогда пошли делиться новостями! — весело сказал Фаарха и направился к поместью.

Кот оглянулся на Гальциону, подмигнул ей, запахнулся в плащ и двинулся следом.

— А где Саа? — Михей запрыгал вокруг дракона. — Ив! То есть, Иватарн, конечно! Можно мне к нему?

— Эм... нет, пока нельзя.

— Ну вот, — расстроился Михей. — Почему?

— Саартану нужно побыть наедине с собой. Я понимаю, что ты о многом хочешь ему рассказать, но придётся потерпеть.

— Эх, эх! Ладушки, тогда я побегу к Фаю! К нему ведь можно? Да? Да?

— Можно, беги уже.

Михей радостно подпрыгнул и понёсся к лестнице, но остановился и обернулся, услышав голос главы Высшего совета:

— Да разреши ты ему уже называть себя Кэп. Этой скороговорке трудно произносить твоё без сомнений прекрасное, но длинное имя.

Михей воззрился на Иватарна с плохо скрываемым предвкушением. Иватарн поморщился, глянул на него и кивнул.

— Да! — Михей счастливо улыбнулся, помахал кураторам рукой и побежал наверх. — Спасибо, Кэп!

— Как мало некоторым надо для счастья, — проговорил Кот и посмотрел на напарника. — Почему ты не пустил его к Хранителю?

— Есть небольшая проблемка. Пойдёмте, я покажу. Или вам нужно отдохнуть с дороги?

— Дорога была лёгкой, Кэп, — сказал Фаарха. — Показывай свою проблемку. Мне интересно, как там дела у Саа.

Они поднялись в комнату управления. Иватарн подозвал всех к столу, провёл над его гематитовой поверхностью ладонью и вытянул изображение камеры Септемберель. Отмотал запись на тот момент, когда в последний раз с ней был Саартан.

— Я — Начало, — сказала маленькая полупрозрачная копия Хранителя со стола, когда запись подошла к концу. — И я — Конец.

— Что это такое?! — Кот наклонился к замершему с торжественным лицом Саартану, вгляделся в него. Вопросительно посмотрел сквозь изображение на напарника.

— Понятия не имею, — ответил Иватарн и в свою очередь передал вопросительный взгляд главе Совета.

Фаарха молчал и задумчиво тёр подбородок одной рукой, а три остальные сложил крест-накрест на груди. Кураторы терпеливо ждали его ответа.

— Менкарцы проводили опасные эксперименты с тёмной первородной энергией и материей, — наг качнулся на хвосте. — Они хотели подчинить себе пространство и время, обрести созидающую силу, сравнимую с силой Творца. Попытались запереть тьму в бутылке и заставить её служить себе. Но заигрались в бога и потерпели сокрушительное поражение в войне с вечностью. За что были наказаны. Взрыв, прогремевший на Менкаре, эхом прокатился по всем мирам, его волна нашла каждого менкарца, пребывающего тогда вдали от дома. У обычных людей душа внутри, а реальность снаружи. У изнанок стало всё наоборот, если вы способны такое представить.

Фаарха немного помолчал, разглядывая зависшую над столом картинку.

— Дело в том, дорогие мои, — продолжил он после паузы. — Что перед нами не обычная изнанка. То есть, это не менкарец, затерявшийся в экспедициях и настигнутый взрывной волной. Ходят слухи, уже почти ставшие легендой, что кое-кто из группы учёных, проводивших чудовищный эксперимент с первородной тьмой и вывернувших собственный мир наизнанку, уцелел. Боюсь, ваш Хранитель был в эпицентре взрыва и каким-то чудом выжил.

На какое-то время повисла тишина. Наг покачивался на хвосте и загадочно улыбался. Иватарн тряхнул кудрями и посмотрел ему в глаза.

— Ты знал об этом с самого начала? — спросил он.

— Догадывался, — уклончиво ответил глава Совета.

— И что нам с ним теперь делать? — Кот недоверчиво разглядывал Хранителя. — И что значит: «Я — начало, и я — конец»?

— Речь идёт о первоосновах бытия, могу лишь предположить, — Фаарха пожал плечами. — Что фраза имеет философский характер. А что делать?.. Да ничего. Я сам разберусь с ним. Он — уникальная личность. Я таких люблю.

***

Файлэнга Михей нашёл в комнате. Почти в комнате. Тот сидел на карнизе за окном. И, конечно же, читал.

— Фай! — Михей распахнул дверь и влетел в комнату. Покрутил головой, глянул на раскрытое окно. — Фай?

— Как недолго здесь было тихо, — отозвался с карниза Файлэнг.

— А, вот ты где! — Михей перевесился через подоконник. — Шульга меня принял! Представляешь? Обещал скоро дать кураторский браслет! А ещё подарил мне это! — он показал Файлэнгу своих паучков. — Как у главы Совета! Только у него одиннадцать, а у меня — тринадцать!

— Поздравляю, — Файлэнг равнодушно зевнул.

— Ты не рад за меня? — обиделся Михей.

Он взобрался на подоконник и сел, подтянув колени.

— Радёхонек.

— Чеслово?

— Ага.

— Врёшь.

— Да. Мне всё равно.

Михей засмеялся.

— Ты забавный, Фай! — сказал он и положил на колени голову. — Знаешь, город, в который мы летали, называется у местных Пуп. Пуп! Там так оживлённо: все чем-то заняты, куда-то спешат, что-то предлагают. И там много розовых деревьев, от которых пахнет так, что голова идёт кругом! Коту этот запах не понравился. Он постоянно чихал и фыркал. Да его и сам город прям-таки раздражал! И, почему-то, Гальциону тоже. А мне понравился! Ты ведь не бывал в большом городе?

— Нет.

— Тебе надо будет обязательно слетать туда!

— Ага, а то тут как-то не оживлённо, — съязвил Файлэнг. — А испытание? Ты сказал, что наг тебя принял.

— Да, но мне запрещено говорить, что это было за испытание, — Михей не обратил внимания на язвительность. — Табу, понимаешь! Всё равно у тебя будет другое.

— Почему?

— Потому что ты другой, и потому, что тебя не будет испытывать глава Высшего совета лично.

Файлэнг хмыкнул.

— Я был в архиве, — неожиданно сказал он.

— О! И как там?

— Замечательно. Тихо и никто не чирикает над ухом.

— Ну, Фай...

— Я нашёл то, о чём ты меня просил. Это было нетрудно. Три года назад у кураторов был только один вылет: в Эалайрэлен. Написано, что это был обычный плановый рейд.

— Я так и думал. Там живут эльфы?

— В основном, да. Они там правят. Есть и другие расы, но вот упоминаний о вампирах я не нашёл. Вообще не встретил нигде информации об эльфах-вампирах. Ты не ошибся?

— К сожалению, нет, — Михей наморщил лоб. — Откуда же она тогда взялась, если там нет вампиров? Кто-то же её обратил.

— Кого — её?

— Пленницу кураторов. В подземелье Саа сидит вместе с ней. Она... не в себе, и мы хотим ей помочь. Но для этого нужно найти её хозяина. Если нам это удастся, Саа может избежать суда.

— Как?

— Долго объяснять, Фай! Расскажи мне лучше ещё об этом Аилаичего-то-там, может ты что-то упустил?

— Эалайрэлен, — поправил Михея Файлэнг. — Я не хочу из-за тебя вляпаться в неприятности. А ты недоговариваешь.

— Глава Совета дал Саа такое задание — сделать вампиршу нормальной. Подружить её с головой. А для этого надо отключить её от хозяина. Но мы не знаем, кто он и где. Понятно?

— Не очень, но пока сойдёт, — Файлэнг помолчал, размышляя, затем сказал: — За год до вылета в мире были каратели. Знаешь о них?

— Каратели?! О! Слышал! Что они там делали?

— Преследовали какого-то мага. И, как выходит из отчёта, ликвидировали.

— А маг этот случайно вампиром не был? Вдруг он успел цапнуть нашу эльфийку?

— Нет, он был человеком. Среди карателей тоже не было вампиров, я проверил. Даже поискал информацию о каждом из них.

— Поделись! Мне про них тоже интересно.

— Их было пятеро: Берак, Келемен, Хвицерг...

— Постой! Берак? Я уже слышал это имя! От Шульги. Кто он?

— Это командир карателей. Как наг — член Совета кураторов. Только он веригерт...

— Кто-о-о?!

— Э... веригерт. Так было написано.

Михей свесился с подоконника, обнял голову Файлэнга и чмокнул его в макушку.

— Я тебя люблю, Фай!

Спрыгнул с окна, побежал к двери.

— Да что такое-то?! — крикнул ему в спину оторопевший Файлэнг.

— Ты умничка, вот чего! — весело отозвался Михей. — Веригерт — это и есть вампир!

Кот не спал уже много дней. Все эти кандидаты, хранители и главы советов вымотали его. Он собирался запереться в своём кабинете и погрузиться в глубокий сон минимум на сутки. Михей прошёл испытание, Фаарха намерен разбираться с вампирессой и Саартаном лично, Иватарн занят волком. Можно и немного отдохнуть. Предвкушая тишину и покой, Кот свернул с лестницы в коридор второго этажа, остановился и... выругался. Да так, что колыхнулись огоньки свечей на стенах. У кабинета его ждал новоявленный ученик. Кот с тоской оглянулся на лестницу, позволив себе слабовольную мысль о побеге. Михей нетерпеливо вытянул шею и на всякий случай помахал куратору — вдруг тот его не заметил? Кот заскрежетал зубами и, скрепя сердце, пошёл к нему. Отодвинул его, подойдя, открыл кабинет, молча впихнул туда Михея. Зашёл сам, сел в кресло и потёр ладонями лицо.

Михей держался из последних сил, чтобы не начать говорить первым. Он видел, что наставник не в духе. Но тот уж больно долго молчал, и Михей решился.

— Кот? — тихонько позвал он. — Ты устал, да? Я не вовремя?

— Да, и да. Но что с того? Ты уже здесь. Говори.

— Я бы мог в другое время зайти, но...

— Говори. Или я откушу тебе ухо.

— Серьёзно? Откусишь?

— Да.

— Но почему сразу ухо? Как-то это не эстетично...

Кот глухо зарычал. Михей сморгнул и залез с ногами на сундук, стоявший в углу.

— Ладно, я понял, — сказал он. — Кот, а кто такой Берак?

Куратор вздрогнул. Он откинулся на спинку кресла, прищурился:

— А почему ты спрашиваешь?

— Просто ответь. Пожалуйста...

— Палач, — Кот дёрнул щекой. — Инквизитор. Тот, о ком не говорят к ночи.

— Он такой же, как и ты, да? — осторожно спросил Михей.

— Нет. Он куда хуже. Откуда ты о нём знаешь?

— Шульга сказал, что он — каратель. Глава карателей. Их предводитель. Кто такие каратели?

— Зачем тебе это знать?

— А разве я, как твой ученик, не должен?

Кот с задумчивым видом постучал пальцами по подлокотникам кресла. Поднялся, подошёл к книжному шкафу, заложил руки за спину. Со стороны казалось, что он выбирает, какую книгу прочесть. Но взгляд куратора бесцельно блуждал по полкам. Он качнулся с пятки на носок, вздохнул. Опустил голову на грудь, разглядывая пол у себя под ногами.

— Как мой ученик, — сказал он так тихо, что Михей подался вперёд, чтобы услышать. — Ты должен быть со мной откровенен. Нам нужно научиться доверять друг другу. Доверие — основа кураторского дела. Мы доверяем своему главе, доверяем своему напарнику, доверяем нарушителям, предлагая им выбор. А Дети Древа доверяют нам миры и судьбы людей. Если я что-то у тебя спрашиваю, то хочу услышать честный и полный ответ на свой вопрос. Только так ты можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку. Ясно?

Кот чуть повернул голову в сторону притихшего мальчишки. Михей сглотнул и кивнул. Куратор говорил без эмоций, но у Михея отчего-то побежали мурашки по спине.

— Тогда я спрошу ещё раз, — Кот вернулся к созерцанию пола. — Зачем тебе это знать?

— Это... — Михей запнулся, размышляя. Вздохнул и решился: — Для Саа. Вампиршу держит в состоянии безумия голос её хозяина. Кажется, он ищет её, зовёт. Если заставить его замолчать, то Саа выиграет пари. Только... этого хозяина ещё нужно найти. В мире, откуда родом эльфийка, вампиров нет. Но до вас там был этот самый Берак. Вот я и подумал...

— Кто тебе сказал, откуда родом Септемберель, и что в её мире был Берак?

— Я... — Михей замялся. Закрыл руками глаза и выпалил: — Попросил Фая найти для меня информацию. Только не наказывай его! Я почти заставил его сделать это!

— Я пока никого не собираюсь наказывать, Михей, — Кот прикрыл веки и застыл, как статуя. — То есть ты обвиняешь командира карателей в том, что он создал вампира вне своего мира да ещё из представителя древней расы?

Прозвучало это страшно, и Михей заколебался.

— Смелее, — ласково сказал ему Кот.

— Получается, что так, учитель.

— Только на основании, что он был в Эалайрэлене?

— Я думаю, Шульге тоже мало этого основания. Он хочет признания от самой вампирши.

— Даже так?

— Иначе, зачем всё это, Кот? Шульга сказал, что не одобряет действия карателей. И самих карателей тоже. В каких он отношениях с их командиром?

— В очень... напряжённых.

— А ты?

Кот не шевельнулся, но ресницы его дрогнули.

— Берак расправился со всей моей семьёй, — сказал он. — Если бы сила нашего Хозяина не перешла ко мне, он убил бы и меня тоже. Поэтому я предпочитаю с ним не встречаться. И тебе не советую лезть к нему. Это дело Фаархи.

— И дело Саа!

— Твой Хранитель будет в порядке при любом исходе.

— То есть?

— Фаарха в нём заинтересован, как и в тебе. И, в конце концов, — Кот открыл глаза и повернулся к Михею, — ну, найдёшь ты Берака. Что дальше?

— Придумаю что-нибудь, — Михей потупился.

— Если это он обратил леди Септемберель, то нужны неопровержимые доказательства, чтобы с ним разбирался суд, а не пара мальчишек. У Саартана что-то начало получаться с вампирессой. Пусть всё идёт, как идёт, Михей. И, если у тебя ко мне всё, то я бы хотел отдохнуть.

Михей слез с сундука, подошёл к двери.

— Кот, ты передашь наш разговор Иватарну? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да, — не стал скрывать куратор. — Мы на одной стороне, мальчик. Не забывай об этом.

Михей кивнул и вышел.

***

— Шу, — Иватарн полулежал в объятиях колец хвоста Фаархи, поглаживал сливовые чешуйки на нём и наблюдал, как они светлеют под его пальцами, отзываясь на ласку. — Мы с тобой знакомы много лет, а ты до сих пор ничего не говоришь мне. Почему я должен слепо следовать твоим указаниям, полагаясь лишь на твоё слово?

Наг шевельнулся, отставил бокал с вином, приподнялся на локтях и дотянулся рукой до плеча куратора. Сказал проникновенно:

— Я не хочу, чтобы мои заботы съедали тебя по ночам, мой капитан. Ты как бабочка, которая залюбовалась пауком, рискуя попасть в его сети. Всё хорошо, пока ты отдалён от меня, но стоит тебе приблизиться, и ты оставишь свои крылья в моих липких нитях.

— Поэтому ты подтолкнул меня к Коту?

Фаарха не ответил. Откинулся обратно на подушки, заложил за голову руки и закрыл глаза. Иватарн только сейчас заметил, как осунулось и похудело его лицо.

— Ты слишком сильно отдаёшь себя работе, — сказал куратор. — Выматываешься. Когда ты в последний раз спал?

— Что это такое — спал? — Фаарха криво улыбнулся. — Я — глава Высшего совета, это накладывает свой... гм... отпечаток на наличие свободного времени. Но я не жалуюсь. Мне нравится то, чем я занимаюсь. Жаль, что не все советники ценят мои труды.

— Ты позволяешь себе много вольности, всегда оставляешь последнее слово за собой. Манипулируешь всеми, фамильярничаешь. Кому такое понравится? Но они могут только шептаться у тебя за спиной, корчить недовольные рожи. И всё. Ты рождён править. Советники это понимают.

— Сейчас моя власть пошатнулась. Слишком много расползлось этих шептунов, Кэп. Их злые языки уже забрызгали слюной мне всю спину. А доверенные лица испаряются с каждым днём. Прости меня, если я не делюсь с тобой своими планами, но в последнее время я стал очень мнительным. Поверь, я люблю тебя и не сомневаюсь в твоей преданности, но есть вопросы, которые пока лучше оставить без ответа.

Фаарха поднёс к глазам руку, на которой единственным украшением был кураторский браслет, вытянул экран с сообщением, быстро прочёл его и погасил.

— Что ж, Кэп. Вот и вопрос, на который я тебе не отвечу. Готовь корабль, мы с утра вылетаем в Цитадель. Все, включая нашу пленницу.

Глава IX. Суд

К Саартану глава Высшего совета заявился рано утром в дорожном плаще и с сумкой через плечо. Вполз в камеру, широко и приветливо улыбаясь, будто заглянул к старому приятелю на чай.

— Здравствуй, любезный друг! — наг подполз к привставшему на лежанке удивлённому Хранителю.

Он протянул руки, и Саартан невольно отшатнулся.

— Ш-ш, тише, — мягко сказал Фаарха. — Я хочу снять эту безделицу и осмотреть твои раны.

Он кивнул на ошейник. Саартан нахмурился, недоверчиво подставил главе Совета шею. Тот отстегнул ошейник, снял повязку. Ощупал пальцами две вспухших рубцом полосы.

— Не болит? — спросил Фаарха и слегка надавил на рану.

— Уже не так, — поморщившись, ответил Саартан.

— Придётся потерпеть, если ещё не зажило.

Глава Совета вынул из сумки свёрток, развернул его перед Хранителем. На тряпке лежал другой ошейник, более толстый, из чёрного металла. Рядом с ним — два браслета.

— Опять меры предосторожности? — угрюмо спросил Саартан.

— Вроде того. Ещё спасибо скажешь.

Наг щёлкнул ошейником вокруг шеи Хранителя, надел ему на запястья браслеты.

— Чёрное с красным хорошо смотрится, — улыбнулся он. — Пойдём со мной. Мы вылетаем.

— Куда?!

— В Цитадель. Подруга твоя тоже летит.

— Но почему?! Ты дал мне три месяца!

— Планы поменялись. Так что, любезный, время истекло. Но ты же готов меня удивить? — Фаарха подмигнул Саартану.

Он вынул из сумки второй свёрток и аккуратно свёрнутую шёлковую ткань, протянул Хранителю.

— Надень это на леди Септемберель.

В свёртке были такие же браслеты с ошейником, как у Саартана, только с кожаной подложкой с внутренней стороны. А шёлковая ткань оказалась платьем. Чёрным с серебром, лёгким, но довольно строгим.

— Ты и не собирался ждать три месяца, верно? — мрачно спросил Саартан, беря свёрток и вешая на изгиб локтя платье. Как он его будет надевать на вампиршу, Хранитель старался не думать.

— Ну почему же? — искренне удивился Фаарха. — Я надеялся, что у нас с тобой времени чуть больше. Но не вышло. Я подожду тебя в коридоре.

Наг махнул рукой, и стена между камерами стала прозрачной. Нет, она исчезла совсем! Хранитель почувствовал лёгкий сквознячок. Септемберель, стоявшая сразу за стеной, испуганно отскочила, увидев главу Совета. Фаарха улыбнулся ей и скрылся за дверью.

— Что он здесь делает? — нервно спросила Септемберель, отступая от пошедшего к ней Хранителя. — Чего он хотел?

— Он хотел, чтобы я надел на тебя это, — Саартан откинул тряпку у себя в руке.

— Зачем?!

— Глава Совета везёт нас в Цитадель.

— Нет! — Септемберель обнажила клыки и выпустила когти.

— У нас нет выбора, Септемберель. Либо я надену их на тебя, либо он.

— Пусть попробует! — эльфийка сгорбилась и зашипела, как кошка.

— Позволь. Мне. Надеть их, — раздельно произнёс Саартан, и серьги в его ушах вспыхнули красным.

Септемберель выпрямилась и втянула когти. Взгляд её стал пустым.

— Хорошо.

Хранитель подошёл к ней, быстро застегнул ошейник и браслеты. Протянул платье:

— Оденься, — сказал он и быстро отвернулся.

— Хорошо.

Когда смущающее шуршание платья затихло, Саартан повернулся к Септемберель. Невольно залюбовался ею на мгновение: высокая, худая и угловатая, но не лишенная эльфийской изящности, с взлохмаченными серебристо-белыми в тон обрамления платья волосами почти до пола, босая... Хранитель сглотнул, тряхнул головой, взял эльфийку за руку и потянул к двери. Септемберель покорно пошла за ним. Панель бесшумно отошла в сторону, и Саартан вывел пленницу в коридор, где его ждал Фаарха. Наг глянул на них и весело хлопнул в ладоши.

— А ты говорил — три месяца! — снова подмигнул он Хранителю. — Ты большой молодец, мой мальчик! Веди её к платформе.

— Фаарха...

— А?

— Тебе ведь нужна не она, а её хозяин, так?

— Кто тебе такое сказал?

— Я сам догадался. Что ты будешь с ней делать, когда разберёшься с ним?

— Отлично сказано: когда! Не если, а именно когда, — Фаарха рассмеялся. — Да ты у нас оптимист, хоть по тебе и не скажешь! Давай... будем разбираться с проблемами по мере их поступления, договорились? Не переживай из-за того, что ещё не произошло. Всё, что от тебя требуется сейчас — это контролировать нашу даму до конца полёта. И, вдруг такое случиться, поможешь мне, когда я попрошу. Я в долгу не останусь.

Саартан посмотрел главе Совета в глаза. Тот встретил его взгляд насмешливо, но при этом открыто и дружелюбно. Хранитель сжал зубы и молча повёл Септемберель к платформе.

Иватарн еле достучался до Кота. С сожалением улыбнулся ему, заспанному, когда тот открыл дверь.

— Прости, что разбудил тебя, — сказал он. — Мы летим в Цитадель. Не спрашивай зачем. Так решил Фаарха.

Кот одарил напарника мрачным взглядом и захлопнул дверь. Иватарн постоял перед ней, вздохнул. И повернулся к двери напротив.

— Михей, Файлэнг! — крикнул он, постучав. — Просыпайтесь! Мы улетаем. У вас десять минут. Жду вас на причале.

Дверь открылась сразу, и взъерошенный Михей выскочил в коридор.

— Куда? Зачем? Что случилось? Почему? Всего десять минут?! — затараторил он.

— Мы летим в Цитадель кураторов, — Иватарн поймал его за руку, останавливая. — Успокойся! Так надо.

— А Саа?

— Он тоже летит.

— Но...

— Всё будет хорошо. Так решил глава Совета. Файлэнг проснулся?

— Да. Кэп, Кэп! Мы полетим прямо вот так, — Михей оттопырил шорты. — Или нужно одеться поприличнее?

— Как хочешь. Но я бы выбрал что-то более официальное.

— Хорошо! Я скажу Фаю!

Михей скрылся за дверью. Иватарн дождался, когда Кот выйдет из своего кабинета, и пошёл вместе с ним, колючим и язвительным от недосыпа, на причал. «Надеюсь, ты всё делаешь правильно, Шу», — подумал он, выслушивая по пути едкие замечания напарника.

***

Михея и Файлэнга Иватарн отправил на Гальциону первыми, не дав им увидеться с Хранителем. Отослал в каюту и велел не выходить, пока не позовут. Сам занял место пилота рядом с Котом.

— Фаарха просил тебя не подключаться к кораблю, — сказал он напарнику. — И ещё просил запомнить, что чашки разбиваются.

Кот посмотрел на него с недоумением.

— И что это значит? — спросил он.

— Шу сказал, ты поймёшь, — пожал плечами Иватарн.

— Но я ни черта не понял, Ив!

— Может, ещё время не пришло?

— Чтоб твоему змею хвост прищемило! — Кот в сердцах плюнул. — Тьфу!

Он завернулся в свой плащ и замер в кресле. Иватарн дождался, когда прибудет Фаарха с Саартаном и Септемберель, поднял корабль в небо и повёл на северо-запад. От пристанища Меру Цитадель находилась в четырёх часах пути обычного полёта. В пределах этого мира, который являлся базой для кураторов, искривлять пространство для кораблей было запрещено. Фаарха сказал, что торопиться не нужно, и поэтому Гальциона неспешно плыла среди облаков. Летать так, не прыгая в Пустоте, она любила.

Фаарха что-то вколол Септемберель в шею, подхватил её, обмякшую, на руки и куда-то унёс, приказав Саартану оставаться в гостиной. Хранитель сел на диван и обхватил голову руками. «Что происходит?», — думал он. — «Что ждёт меня в Цитадели? Суд? А Септемберель? Змей три года прятал её от совета, а тут — на тебе! — решил показать? И зачем мне контролировать её до конца полёта, если он её усыпил? Ничего не понимаю...». Саартан прилёг на краешек дивана и закрыл глаза. «Будь, что будет!», — решил он.

Крейсер появился словно ниоткуда. Он упал на Гальциону как хищная птица, вцепился в неё крюками-щупальцами и пустил по ним импульс. Гальциона не успела отключить от себя хозяина, когда по её телу прошла парализующая волна. Крейсер прижался к ней брюхом, и подвижные частицы корлиона его брони просочились в её обшивку. Два корабля слились в единое целое.

Гальциону тряхнуло, а несколько секунд спустя дверь в каюту к Михею и Файлэнгу распахнулась. Глава Совета, серьёзный, как никогда, с порога кивнул Михею:

— Ты мне нужен, выходи.

Он строго посмотрел на Файлэнга и сказал:

— А ты оставайся здесь. И чтоб ни звука.

И закрыл дверь, когда Михей выбежал из каюты.

— Что случилось? — Михей испуганно озирался.

— На нас напали, — спокойно сказал Фаарха. — Молодец, что надел рубашку с длинным рукавом.

— Кэп сказал, что надо официально...

— Хорошо. То, что нужно.

Наг взял Михея за руку, закатал на рубашке рукав и нацепил ему на запястье кураторский браслет. Глаза Михея округлились.

— Но...

— Сможешь оставить его себе, если о нём никто не узнает, — Фаарха загадочно улыбнулся. — Пока я не разрешу показать. А теперь беги в гостиную. Твоему Саа нужна помощь.

Саартан скатился с дивана, когда потолок в гостиной стал с шипением расползаться, как будто на него плеснули кислотой. Хранитель быстро огляделся в поисках укрытия и заполз под стол. Он услышал сверху голоса и увидел, как прыгнули на пол ноги в тяжёлых окованных железом сапогах. Саартан насчитал четыре пары.

— Фестер, Хвицерг! — услышал Хранитель. — Добейте пилотов! Анкэль, Келемен, обыщите камеры.

Ноги разбежались, и на пол мягко спружинили сапоги из чёрной кожи. Их пятки от Саартана закрыл опустившийся следом плащ.

— Так, так, — сказал хозяин кожаных сапог. — Я чую тебя, сынок. Выходи, мне не терпится глянуть на того, кто посягнул на мою добычу.

Хранитель затаил дыхание. Плащ перед его глазами шевельнулся, и сапоги развернулись к нему носками.

— Ну что же ты забился под стол, как напуганный котёнок! — на край стола легли длинные серые пальцы с чёрными блестящими когтями. Пальцы сжались, и стол с треском отлетел в сторону.

Саартан закрыл голову руками, сжался. Браслеты на его руках завибрировали.

— Дьявол! — сказал голос с досадой. — Я тебя недооценил!

Саартан чуть приподнял руки и сквозь них посмотрел наверх. Его окружало серебристое сияние, исходящее от браслетов, сквозь которое на него злобно смотрели полыхающие алым глаза без зрачков. Обладатель этих глаз показался Хранителю настоящим монстром: лысый череп обтянут серой кожей, сквозь которую просвечивают сосуды, лицо морщинистое, как у дряхлого старика, вместо носа — чёрные провалы, а уши — длинные, острые и какие-то рваные. Из-под верхней губы торчали жёлтые клыки.

— Ты подготовился, — зло проговорил монстр. — Но я терпеливый, а у твоих браслетов заряд не вечный.

Он отступил. Саартан медленно поднялся, держа руки перед собой и закрываясь сиянием от браслетов, как щитом. Монстр оглядел его и осклабился:

— Да ты совсем сопляк! Я ожидал увидеть кого угодно, но не мальчишку! Что же тебе, сынок, не жилось спокойно? Мог ведь ещё побегать под солнышком...

— Босс!

В гостиную вбежали два человека в доспехах. Они сразу вскинули руки, целясь сжатыми кулаками в Хранителя.

— Этот мой! — кивнул им монстр, и кулаки опустились. — Что там?

— Босс, в камерах пусто, — сказал один из вбежавших вояк. — Мы обыскали все.

Монстр посмотрел на Хранителя.

— Где она? — спросил он.

— Кто? — выдавил из себя Саартан.

— Ты знаешь, о ком я, — ласково сказал монстр и махнул своим людям. — Переверните тут всё. Она здесь, я знаю.

— Ой! — Михей влетел в гостиную и замер.

Все уставились на него, кулаки вояк снова поднялись, целясь на этот раз в мальчика.

— Ты ещё кто такой? — прошипел монстр.

Михей не успел ответить, как в зале появился третий человек в доспехах. Он тащил на себе четвёртого, у которого из-под лат капала кровь. Воин опустил свою ношу, отдышался, упираясь ладонями в колени, и сказал:

— Второй пилот не подключался к кораблю. Он ранил Фестера, босс.

— Ты покончил с ним? — спросил монстр.

— Да, оба пилота мертвы.

— Мертвы?! — Михей дёрнулся, нервно глянул на поднятые кулаки. — Убиты?..

«Убиты!», — Саартан почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он сделал шаг назад и опёрся спиной о стену, чтобы позорно не упасть на колени.

— Я займусь Фестером позже, — проговорил монстр. — Обыщите корабль и убейте всех, кого найдёте. Начните с этого, — он указал на Михея.

Два шара белого огня разом ударили мальчику в грудь. Михей даже не успел вскрикнуть. Его отбросило на косяк двери, и он сполз по нему на пол, обожженный. Судорожно выдохнул, пуская кровавые пузыри, и затих.

— Нет!

Саартан бросился на монстра, но тот легко увернулся, и Хранитель, не рассчитав силы, покатился по полу. Вояки, со смешками поглядывая на распластавшегося Саартана, прошли мимо и шагнули в коридор, переступив один за другим через лежащего у двери Михея.

— Так, где она? — спросил монстр, обходя Хранителя по кругу. — Я чувствую её через тебя, но не слышу. И, к сожалению, мы сами заглушили все сигналы. Скажи мне. Обещаю, твоя смерть будет лёгкой. Всё равно мои люди её найдут рано или поздно, но так мы избежим лишней жестокости и сэкономим время. Уверен, кураторы постарались её хорошо спрятать.

Саартан не сумел встать — ноги не слушались его. Он сел на полу. Перед ним был хозяин Септемберель. Только теперь это Хранитель понял, когда испуг прошёл, уступив место безразличию.

— Зачем тебе она? — тихо спросил Саартан и поднял глаза на монстра. — Ты обратил и бросил её на произвол судьбы.

— Это было наказание, — хозяин Септемберель растянул бледные губы в мерзкой улыбке. — Ненавижу эльфов! Высокомерные твари. Её папаше, видите ли, не понравилось, как я выгляжу и как себя веду. Надеюсь, она хорошо им отужинала. Но это уже не важно. Мне интересно, как она оказалась у кураторов, и что ты с ней сделал. Да и кто ты, собственно? Браслеты мешают мне тебя разглядеть.

Саартан молчал. Он отрешённо наблюдал, как слабеет сияние браслетов.

«Мих — изнанка», — зашептал внутренний голос Хранителя. — «Он переродится заново, и его можно будет найти. А вот Септемберель этот урод заберёт навсегда. Ты обещал ей спасение, а сам расселся тут, как побитая собака! Соберись, тряпка! Вставай и дерись! Даже если умрёшь, то хоть не как трус последний! И ты ведь тоже изнанка!».

— Я человек, — вслух сказал Саартан.

— О, как это гордо прозвучало! — монстр расхохотался. — И как же простой человек смог встать между мной и моей жертвой? Хотя погоди, не рассказывай! Твои браслеты вот-вот разрядятся, и тогда я спрошу тебя по-другому.

— Мои браслеты вот-вот разрядятся, и тогда я отвечу тебе по-другому, — в тон ему проговорил Саартан, собираясь с силами и поднимаясь с пола.

— Ух ты, ух ты! Ну, давай, сопляк, покажи мне на что способен! Я люблю, когда мне дерзят.

— Берак, ты ведёшь себя, как последний пират! — Фаарха вполз в гостиную. В руках он держал стальные кольца с узким лезвием по краям. — Неприлично это как-то для командира карателей.

Следом за главой Совета шёл один из вояк, тот самый, что принёс раненого. Берак медленно развернулся к нагу, хрустнул шеей и оскалился.

— Я думал, ты тискаешь шлюх на Харконе, — сказал он.

— Молодец, что думал, — улыбнулся Фаарха. — Я на это рассчитывал.

— Хвицерг, что всё это значит?

— Прости, Берак, — откликнулся Хвицерг. — Но ты уже переступил черту с этой эльфийкой.

— Я считал тебя умным и талантливым командиром, — сказал Бераку Фаарха. — Что с тобой случилось? Впал в старческий маразм? На твоей совести масса бессмысленных, на мой взгляд, убийств. Мы с тобой вместе создавали Совет, и тогда ты говорил о правосудии!

— Времена изменились, Шульга, — Берак мельком глянул на догасающее сияние браслетов Хранителя. — Нельзя всё решить миром. За века я понял, что люди не меняются, и давать им второй шанс всё равно, что выдавать лицензию на охоту.

— Душу можно спасти, — не согласился глава Совета. — Хотя бы стоит попытаться. Мы — судьи, а не палачи.

— И сейчас ты пришёл спасать мою душу? — Берак хрипло рассмеялся. — Хочешь заковать меня в кандалы и потащить на свой гуманный суд Высшего совета? Не выйдет, Шульга!

Он атаковал. То, что Саартан принял за плащ, оказалось крыльями, и Берак вытянул их за спиной горизонтально полу, ударив острыми, как наконечники копий, концами в Хранителя. Крылья пробили защиту ослабевшего силового поля браслетов, и распороли бы Саартану грудь, но прыгнувший откуда-то из темноты коридора Кот сбил Хранителя с ног. Куратор двигался стремительно, почти на грани зрения, но всё равно острая кромка крыла Берака полоснула его бок.

В этот же момент Фаарха бросил свои кольца. Стальные диски со свистом рассекли воздух, но Берак нечеловеческим движением увернулся от всех четырёх колец и прыгнул на нага. Хвицерг вскинул кулак, но сформировать огненный шар не успел. Берак вывернулся в прыжке и вонзил ему руку с острыми когтями в грудь по самый локоть. Глава Совета с разворота отбросил Берака хвостом, быстро коснулся оседающего на пол карателя, и с шеи нага исчез, вспыхнув, один паучок.

Фаарха и Берак закружили по залу в смертельном танце. Саартан оттащил раненого Кота в угол, встал, пытаясь разглядеть, что происходит в гостиной. Два вихря схлестнулись друг с другом. Саартан видел только мелькание чёрных крыльев веригерта и синего хвоста нага, но различить других движений не смог. И вдруг он заметил, что Михей, лежавший у двери, зашевелился. Хранитель подбежал к нему, опустился перед ним на колени и бережно приподнял ему голову.

— Мих!

— О, Саа!.. — простонал Михей. — Это... не справедливо! Меня снова убили!

— Мих! Но как?!

— Паучки!

— Что?

— Не важно! — Михей, кряхтя, сел. — О! Они дерутся! Саа, надо помочь Шульге!

— Но что я могу сделать? К ним не подступиться!

— О!..

Михей указал на стену над камином. Закашлялся, захлебнувшись воздухом от возбуждения.

— Что там? — спросил озадаченный Саартан.

Он оглянулся, но ничего не увидел.

— Саа! Серп! Из серебронга!

— Э-э-э...

— Раны, нанесённые им, не заживают! Особенно у вампиров! Я отвлеку их! Иди!

Хранитель помог Михею подняться, с тревогой оглядел его. Михей замахал на него руками, снова указывая на серп. Саартан с сомнением покачал головой и боком, вдоль стены, чтобы его не зацепило вихрем сражения, пошёл к камину. Михей встряхнулся, набрал в лёгкие воздуха, нагнул голову, как бык, и рванул прямо в центр вихря с диким воплем.

Фаарха и Берак отскочили в разные стороны. Михей отлетел от них, как резиновый мяч, врезался спиной в чудом уцелевшую до этого этажерку, разнёс её вдребезги и осел на пол в крошеве осколков. На мгновение наступила тишина. Саартан замер у стены.

Глава Совета и глава карателей смотрели друг на друга и тяжело дышали.

— Может... хватит? — спросил Фаарха.

Он заметил Хранителя и двинулся по кругу, отводя от него взгляд Берака.

— Живым тебе меня не взять! — прорычал Берак, машинально поворачиваясь следом за нагом.

— Я не хочу тебя убивать.

— Самоуверенный змеёныш!

Саартан двинулся дальше к камину. Михей начал вставать, звеня осыпающимися с него осколками, и Хранитель, улучив момент, снял со стены серп. Но Берак всё равно услышал его, дёрнулся обернуться. Фаарха прыгнул вперёд на руки, развернул себя на полу, выстрелил хвостом и обвился им вокруг главы карателей.

— Давай! — крикнул он Хранителю.

Саартан со всей силы рубанул серпом наотмашь. Голова Берака взмыла вверх и рассыпалась пеплом в полёте. Его тело медленно завалилось набок в распускающихся кольцах хвоста главы Совета. Где-то в глубине корабля послышался вой.

— Септемберель временно лишилась хозяина, — сказал Фаарха Хранителю, поднимаясь с пола. — Ты должен успокоить её.

— Временно? — Саартан опустил серп. — Я не убил его?

— Этим его не убьёшь. Но Берак долго не сможет восстановиться. Иди. Твоя дама в моей каюте. Вот ключ, — наг кинул Хранителю маленький плоский прямоугольник, похожий на игральную карту.

Саартан поймал ключ, положил серп на каминную полку, покосился на неподвижное тело монстра и пошёл из гостиной.

— Михей, ты как? — спросил Фаарха.

— Жив, — Михей ощупал себя с ног до головы. — И относительно здоров.

Наг кивнул и подполз к раненому куратору. Склонился над ним и поднёс к его губам запястье, отодвинув свои многочисленные феньки. Кот мотнул головой, отстраняясь.

— Наша кровь ядовита для вас, — сказал ему глава Совета. — Но в разумных дозах... Да не стесняйся ты! Или это для тебя что-то интимное?

Кот что-то неразборчиво пробурчал, но наг настойчиво тряхнул рукой:

— Пей.

Куратор помедлил и вонзил клыки в руку главы. У двери в гостиную заохал Хвицерг. Михей напрягся, но Фаарха махнул ему:

— Он с нами.

— Я с вами, — простонал Хвицерг, держась за голову. — И уже жалею об этом! Ты у меня в долгу, Шульга! Твой куратор чуть меня не пришиб! Я еле успел сказать ему про разбитые чашки! Не мог ничего получше придумать?!

— Я у тебя в долгу? — ласково спросил Фаарха. — Я вернул тебя к жизни, любезный, когда твой босс решил избавиться от свидетеля. Так что не вешай на меня долги, родной. Тебе ещё предстоит очистить собственное имя. Как-никак, а ты — соучастник преступления.

— А что бы ты делал, если бы к твоим пилотам Берак послал не меня? — Хвицерг насупился. — Откуда ты вообще знал, как всё будет?

— А я и не знал, — Фаарха весело улыбнулся и подмигнул карателю. Похлопал Кота по плечу, чтобы тот остановился, убрал от него руку. — Надеялся на удачу. Но все мы, наги, немного пророки. Для нас просчитывать вероятности — всё равно, что щёлкать орехи.

— Круто! — восхитился Михей. Он смотрел на главу Совета с обожанием. — Это... это ваще! У меня слов нет! Я уж испугался, что Кота с Кэпом убили! Растерялся и попал под огонь! О! Ты и об этом знал! Поэтому подарил мне паучков? Да? Да? И...

Фаарха кинул на Михея предупреждающий взгляд, и тот осёкся. Потёр левую руку, поправил на ней рукав, виновато улыбнулся.

— Хвицерг, поможешь мне перетащить твоего босса и бойцов на ваш корабль, — сказал глава Совета. — Кот, займись Кэпом. Он разозлится, когда узнает, что мы всё порешали без него. Поэтому будь с ним помягче.

— Мог бы и предупредить, — пробурчал Кот, вставая. — Любишь ты играть втёмную.

— Всё должно было выглядеть естественно, Кот.

***

Гальциону пришлось взять на буксир. Парализующий импульс был настолько сильным, что ей требовались технический осмотр и длительный отдых. Пилот и корабль на время полёта становились единым целым, поэтому Иватарну тоже досталось неслабо: куратор сидел в кресле бледный и держался за голову. Он не мог даже злиться на главу Совета — жуткая головная боль забирала все силы.

— Фаарха созвал срочное совещание, — сказал сидящий рядом Кот. — Он хочет, чтобы мы все сразу после приземления отправились в зал суда. Как есть. Справишься?

— Не знаю, — Иватарн откинулся на спинку кресла и с ненавистью посмотрел на виляющий в экране хвост крейсера карателей. — Меня тошнит от одной мысли, что нужно куда-то идти.

— Ты в восторге от проведенной операции? — Кот явно забавлялся.

— Не беси меня, Кот.

— Теперь ты понимаешь, что чувствую я, когда злюсь на твоего змея, а ты меня подначиваешь?

— Какой ты мстительный!

— Какой есть. Я соберу остальных, мы подлетаем, — куратор поднялся и вышел.

Цитадель наплывала в мониторах сетью ровных рядов горизонтальных причальных мачт, острозубыми башнями с мостами между ними и широким амфитеатром главной площади под прозрачным мерцающим куполом. Площадь парила на круглой платформе высоко над землёй, окружённая трибунами и частоколом флагов и знамён, будто предназначенная для рыцарских турниров или гладиаторских боёв.

Крейсер карателей пришвартовался с юго-восточной стороны причала, и Гальциону сняли с его хвоста похожие на стаю мелких рыбок ремонтные боты. Перемещать пассажиров с её борта Фаархе пришлось вручную. Он собрал всех в разгромленной гостиной и парами переместил в приёмный зал Цитадели. С Хвицергом спустился сам. Глава Совета выглядел довольным, а мрачные укоряющие взгляды Иватарна его ничуть не смущали. Он оглядел свою компанию и хлопнул в ладоши.

— Ну-с, пройдёмте к советникам, — весело сказал наг. — Нас уже заждались.

— Гальциона на твоей совести, — шепнул ему Иватарн, походя задев плечом.

— Несомненно, — заулыбался ему Фаарха. — Ущерб я возмещу.

Массивные створки дверей разъехались перед главой Совета, и наг под удивлённые взгляды обернувшихся советников повёл своих спутников через весь зал к центральной трибуне, улыбаясь во все зубы и кланяясь направо и налево. Советники почтительно здоровались с ним и вытягивали шеи, разглядывая заляпанный кровью бок куратора Ньярхайда, белоснежную рубашку рыжеволосого мальчика с зияющей на груди и оплавленной по краям дырой; одетого во все оттенки красного молодого человека в браслетах заключённого и его странную серебристоволосую и босоногую спутницу-эльфийку, которую тот вёл под руку. Помятый Иватарн, юноша в чёрном, аккуратный и строгий, и Хвицерг в обычных для карателей латах такого интереса не вызывали.

Фаарха поднялся на подиум, обвился вокруг трибуны, включил на ней монитор, пробежался по нему глазами. Его спутники остались внизу.

Михей лихорадочно крутил головой, пытаясь увидеть всё и сразу, и Кот то и дело шикал на него. Саартан самоотверженно загородил собой Септемберель, хмуро поглядывая на советников, а Файлэнг нацепил на лицо маску равнодушия и отстранённости. Хвицерг нервничал, оно и понятно, постоянно оглядывался на главу Совета.

— Прошу тишины, — сказал Фаарха, и его голос прокатился по залу через мониторы трибун советников.

Голоса стихли, все взгляды устремились на нага.

— Уважаемый Совет! — Фаарха вскинул голову. — Приношу свои извинения, что собрал вас столь срочно, а сам опоздал. На наш корабль напали по пути сюда.

По залу прокатилась волна тревожных шёпотков.

— Нас атаковал крейсер командира карателей Берака Дуана Гирадха.

Раздались недоумённые возгласы.

— Да, вы не ослышались. Берак захватил гондолу Иватарна и Ньярхайда, которые везли в Цитадель учеников и заключённых. Он напал без предупреждения и отдал приказ убить всех на борту, включая пилотов. О том, что это корабль кураторов, Берак был, несомненно, осведомлён. Целью командира карателей была леди Септемберель из Эалайрэлена, четыре года назад обращённая им в вампира ради забавы. Все необходимые доказательства его преступлений у меня имеются. Есть запись разговора с энергетической подписью каждого участника, происходившего во время боя на корабле кураторов. Михей, будь добр, подойди ко мне.

Михей втянул голову в плечи и под всеобщие любопытствующие взгляды поднялся на подиум к главе Совета. Фаарха ободряюще улыбнулся ему, закатал рукав на его рубашке и снял браслет. Сделал над браслетом несколько быстрых пассов и вернул его мальчику. Коснулся монитора, кивнул. Удержал Михея, когда тот собрался уходить.

— Прошу каждого советника ознакомиться с данной записью лично, ­— снова заговорил Фаарха, — я отправил её на ваши трибуны. А пока позвольте представить вам нового ученика куратора Ньярхайда Аластара Гофрэйдха — Михея, которого я лично испытал и принял. Он наполовину менкарец, поэтому я бы порекомендовал обучать его как на внешнего, так и на внутреннего куратора сразу в силу особых качеств его характера.

Монитор главы Совета несколько раз мигнул. Фаарха мельком глянул на него.

— Понимаю ваше возмущение, до этого момента изнанок никогда не брали в кураторы. Но всё когда-нибудь случается в первый раз. Михей — талантливый мальчик, грех не воспользоваться его острым умом и бесконечной энергией. Но мы это ещё обсудим, его характеристику я разошлю вам чуть позже.

Наг склонился к Михею и шепнул:

— Они просто вредничают, не волнуйся. Всё, мой юный друг, можешь идти. И — спасибо.

Михей, улыбаясь во весь рот, протянул главе Совета браслет и подставил под него руку.

— Ах ты, маленький плутишка! — прищурился на него Фаарха и щёлкнул браслетом вокруг его запястья.

Довольный собой Михей спустился с подиума и подмигнул ухмыльнувшемуся Коту. Фаарха откашлялся, призывая забубнивший зал к тишине, и продолжил:

— Помимо записи есть свидетель. Каратель Хвицерг Абелард непосредственно присутствовал как в Эалайрэлене, так и на корабле кураторов во время захвата. Я снял отпечаток его памяти и так же разослал на ваши трибуны. Он обвиняется в бездействии, когда его командир совершал преступление против чести и свободы леди Септемберель. На корабле кураторов Хвицерг выступал от моего имени в рамках спланированной мной операции по определению и захвату предполагаемого хозяина вампирессы. В связи с его содействием Совету предлагаю смягчить наказание, каким бы оно ни было. Берака же и остальных членов его команды полностью отдаю под ваш справедливый суд, уважаемый Совет.

Фаарха замолчал и обвёл взглядом притихшие трибуны. Его монитор снова мигнул, и наг склонился над ним, читая приходящие от советников сообщения. Наг единственный из всего Совета не был подключён к своей трибуне напрямую, и поэтому отвечал на вопросы вслух.

— Да, я догадывался, что именно Берак обратил леди Септемберель. На тот момент, когда мы нашли её, у меня не было прямых доказательств. И нет, благородную даму я ни в чём не обвиняю. Вся ответственность за её действия в Эалайрэлене лежит целиком и полностью на Бераке... Леди Септемберель вменяема ровно настолько, чтобы позволить ей жить самостоятельно. Под присмотром, разумеется. Но это при условии, что Берак не сможет дотянуться до неё... Да, я считаю, что за тот вампирий апокалипсис, что устроила в Эалайрэлене сия вампиресса, должен понести наказание Берак. Я бы приговорил его к высшей мере... Друзья мои! Давайте я изложу ещё одно дело, а на все ваши вопросы отвечу более полно на втором акте совещания? Я бы хотел побыстрее отпустить наших гостей на заслуженный отдых. Итак. Неделю назад я ознакомил вас с происшествием в Панайре. Никто не ведал, что есть второе Зеркало, и не предполагал, что из-за резонанса между двумя Зеркалами мир начнёт отторгать сокрытый в нём артефакт. В том, что проснулся вулкан, нет ничьей вины. А Хранитель... Саартан, выйди к нам, пожалуйста.

Саартан вздрогнул, услышав своё имя, оглянулся на безвольно стоявшую позади него Септемберель, и сделал шаг вперёд.

— А Хранитель, — продолжил Фаарха, — действовал по обстоятельствам из благих побуждений, извлекая зеркало из пьедестала. Он его спасал. Так он, по крайней мере, думал. Да, Саартан — менкарец, но, поверьте мне, он исключение из правил. Такой прямой, наивной и честной изнанки я ещё не встречал.

В зале послышались смешки.

— Отпечаток памяти Хранителя я, к сожалению, предоставить не могу в силу его происхождения. Ни из одной изнанки ещё не удалось вытянуть хоть что-то понятное. Но вот посмотреть на произошедшее глазами ведэ Файлэнга вы сможете. Его отпечаток вы найдёте в приложении к отчёту куратора Иватарна Ристерда.

Лицо Файлэнга вытянулось от удивления. Он исподтишка посмотрел на упомянутого куратора и увидел, что тот удивился не меньше его самого. Глава Совета многозначительно покосился на них и громко прочистил горло.

— Таким образом, — сказал Фаарха, — я признаю Хранителя Саартана невиновным в трагедии на Панайре. Окончательный вердикт будет вынесен на совещании, на которое я жду вас, уважаемый Совет, через час. Там же мы рассмотрим пригодность кандидата Файлэнга к работе куратора.

Совещание Высшего совета длилось почти до утра. Пассажиры Гальционы привели себя в порядок, однако отдохнуть никому не удалось — слишком сильное переживание в связи с недавними событиями не отпускало их до сих пор. Саартана и Септемберель Фаарха попросил разместить отдельно в своем кабинете: как-никак они пока оставались в статусе заключённых.

— Не вздумай снимать серьги, — шепнул Фаарха Хранителю, собираясь уходить на совещание. — Пока я не вернусь.

Саартан стиснул зубы и ничего не сказал. Этот змей всегда всё знает! Бессмысленно даже пытаться понять, откуда. Но он же сказал Совету, что Септемберель может жить самостоятельно... Как же самостоятельно, если она только кажется послушной и смиренной? Это же всего лишь действие амулетов! Скованная воля — далеко не самостоятельная жизнь! И что значит — под присмотром? Под чьим? Его, Саартана, или самого главы совета? Или кого-то ещё?

Хранитель посмотрел на эльфийку. Та сидела безмолвная и абсолютно равнодушная ко всему происходящему. Как кукла. Марионетка. Скажи поцелуй — поцелует, убей — убьёт. Нет, так нельзя! Хранитель потянулся к серьгам, когда дверь открылась, и Фаарха с двумя сопровождающими в кураторских плащах вошёл в комнату. Глава Совета заметил слабовольный жест и поднял бровь.

— Подождите меня за дверью, — сказал наг кураторам. И когда те вышли, повернулся к Хранителю. — Мальчик мой, не делай глупостей.

Саартан опустил руку и хмуро глянул на него. Встал со стула, на котором сидел.

— Что ты намерен с ней делать? — в лоб спросил он.

— Для начала, — Фаарха скользнул по паркету к эльфийке. — Я дам ей поспать.

Он быстро вколол снотворное Септемберель в шею, мягко опустил её на спинку кресла. Саартан сжал кулаки.

— А потом, — Фаарха снова повернулся к Хранителю, — отправлю её в Суушир. Это хороший мир, в котором каждому найдётся место. Там твоя дама сможет начать новую жизнь. Не волнуйся, за ней присмотрят.

— Кто? — взгляд Хранителя стал тяжёлым.

— Его имя тебе ничего не даст, любезный. Я так понимаю, ты хотел бы отправиться с ней. Но, увы, это пока невозможно. Суд признал тебя невиновным, благодаря небольшой корректировки показаний с моей стороны. Но ограничил твоё местоположение пристанищем Меру на неопределённый испытательный срок. Может быть, когда-нибудь потом... Но, — наг подполз почти вплотную к Хранителю, заглянул в глаза, — я бы настоятельно не советовал тебе портить ей и без того нелёгкую теперь жизнь.

— Портить? Чем?!

Фаарха положил все свои руки Хранителю на плечи, помолчал, задумчиво разглядывая чёрный ободок вокруг его радужки. Покачал головой и ответил:

— Своим присутствием. Твоя карма, мой родной, изъедена тьмой как кружево дырами. Тебе её не отмыть, боюсь, уже никогда. По крайней мере — очень долго. Очень. Столько не живут даже наги вроде меня. Беды будут преследовать тебя, а заодно зацепят и всех тех, кого ты к себе приблизишь. Это не касается твоего друга лиса: потенциал его личной удачи настолько велик, что вам за глаза хватит на двоих. Но вот остальные... Дай этой милой леди обрести счастье, не затмевай её судьбу своей тенью. Ей уготованы королевские почести, а не мрачное существование под властью твоих артефактов.

— Откуда ты это знаешь?

— Все мы, наги, немного пророки. Забыл?

— Но что не так с моей кармой? Почему беды должны преследовать меня? — Саартан сжимал кулаки всё сильнее. — За что?!

— Ты, — Фаарха приблизил губы к уху Хранителя и понизил голос, — виновен в смерти миллиардов живых существ. Твои амбиции и гордыня, желание сравняться с Творцом и отомстить ему, и непомерная самоуверенность привели к такой катастрофе, равной которой ещё не было ни в одном мире. Ты — Разрушитель, а не Хранитель. Вот кто ты такой. И то, что ты уцелел на Менкаре — это не чудо. Это — твоё наказание.

Чёрный ободок в глазах Хранителя шевельнулся и поплыл, потянулся чёрными нитями к зрачку.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь! — прошипел Саартан.

— Конечно, — Фаарха отстранился. — Ведь ты трусливо спрятал свою память о тех событиях. Когда-нибудь воспоминания вернуться к тебе, но я хотел бы, чтобы ты знал о том, что натворил, уже сейчас. Ты — один из тех, кто уничтожил Менкар и сотворил из людей изнанок.

— Ты лжёшь! — Саартан скинул с себя руки главы Совета и отступил назад.

— К сожалению, нет, любезный. Поэтому я заберу у тебя леди Септемберель. Отдай мне артефакты.

— Нет!

— Не глупи.

— Нет!

Саартан отступал, а наг наползал на него, поднимаясь на хвосте, словно увеличиваясь в росте. Его фиалковые глаза потемнели, в них разгорелось холодное пламя едва сдерживаемого гнева.

— Отдай.

— Нет!

Хранитель вскинул руки. Из кончиков его пальцев брызнули струи чёрной, похожей одновременно на дым и жидкость, энергии. Наг прикрылся щитом силы, и струи ударились в поле, размазались по нему кляксой, стянулись в тугие нити и отползли назад в пальцы Хранителя. Саартан с удивлением посмотрел на свои ладони.

— Что и требовалось доказать, — почти весело проговорил Фаарха. Гнев в его глазах моментально угас, и наг опустился на хвосте. — Но артефакты мне всё равно придётся забрать.

Глава Совета качнулся вперёд и ловко снял с ушей растерявшегося Хранителя серьги. Саартан даже не попытался помешать ему сделать это: вместе с тьмой в руках пришло стойкое осознание того, что все слова нага — правда. И в памяти всплыло такое родное и близкое название — Менкар, Земля обетованная. Фаарха похлопал его по плечу.

— За всё приходится платить, друг мой, — сказал он. — Я хочу тебе помочь, хотя голос разума требует долго варить таких, как ты в масле на медленном огне. Ведь мы, наги, в целом за жизнь, гармонию и естество. А ты нарушил всё это сразу. Но я, как и ты, немного неправильный. Поэтому успокойся, смирись и постарайся жить дальше. Я тебе помогу.

— Как же ты мне поможешь, глава? — спросил Саартан надтреснутым голосом. Менкарский отблеск в его глазах улёгся и превратился снова в тонкий чёрный ободок. — Ведь от меня надо держаться подальше.

— А я, в отличие от тебя, дружу с фортуной, — Фаарха улыбнулся. Взял Хранителя за руку, раскрыл ему ладонь и вложил в неё одну серьгу. — Это на память.

И сложил пальцы Саартана в кулак. Саартан скривился и сжался, как будто у него сдавило грудь. Фаарха развернулся к двери и громко сказал:

— Красавицу можно забирать.

Уже совсем рассвело, когда глава Высшего Совета добрался до своих кураторов и их учеников. Михей накинулся на него с расспросами, стоило тому только войти:

— Ну что? Как там всё? Что решили насчёт Саа? Я всё-таки буду куратором? Да? Да? А Фай? А Берак этот? Его казнят? Я бы казнил! А...

Фаарха поморщился и устало отодвинул мальчишку в руки подоспевшего на помощь нагу Коту.

— Не мельтеши, — сказал Кот Михею и оттащил его в сторону.

Михей насупился и принялся теребить пуговицу на своей рубашке, нетерпеливо поглядывая на главу Совета. Фаарха прошёл в комнату, обнял себя хвостом и, очень похожий на кокон, повалился на диван. Погремушка на конце его хвоста нервно подрагивала, как у недовольной кошки. Иватарн опустился рядом с ним, облокотился на кольца.

— Жалеть тебя не буду, — сказал куратор. — Можешь не притворяться больным и несчастным.

— А я так надеялся, — Фаарха высунулся из-под колец и усмехнулся. — Давай начинай читать мне мораль. А то я что-то в последнее время праведником себя не чувствую.

— Ты подделал отчёт?

— Конечно. Или ты думал, что Совет питается одним моим честным словом?

— Но воспоминания волка... — Иватарн покосился на внимательного юношу, замершего в ожидании у стены. — Файлэнга. Их ты тоже подделал?

— Кого только не встретишь на Харкон Ари, — наг невинно улыбнулся. — И с какими только способностями. А если обладатель способностей тебе ещё и должен — вообще сказка. Я не понимаю, чем вы недовольны. По-другому Хранителя вашего было не вытащить.

— А если вовремя испытания у Фая просмотрят память?

— Испытание не нужно. Совет счёл достаточным историю его жизни. Он же как на ладони! Однако их смущает спящая в нём сила, видомо — сила Созидающей, поэтому обучаться он будет на внутреннего куратора под мою ответственность. Видите, какой я у вас хороший?

Кураторы хмыкнули одновременно, а Файлэнг подобрался.

— Но что, если всё-таки кто-нибудь когда-нибудь покопается в моей голове? — спросил он. — Сам же сказал — я как на ладони.

— Попроси Кота поставить тебе щит, — Фаарха снова поморщился. — Он ставит отличную защиту от таких, как я. Например, мысли Михея, не напрягаясь, я слышать уже не могу. Простого щита будет достаточно, а со временем ты научишься думать не столь громко. Кстати, о Михее. Совет весьма заинтересован его персоной, а нам такое внимание не желательно. Поэтому нужно поскорее отсюда улетать. А то пришлось подчистить кое-какие данные в архиве.

Иватарн поперхнулся. Михей посмотрел на главу Совета с благодарностью, и тот едва заметно кивнул. Кот прищурился, уловив их странные переглядки.

— Я тебя не узнаю, Шу! — Иватарн покачал головой. — Подделываешь отчёты, стираешь данные... Ты как расшалившийся школьник! Что с тобой?

— Я не так давно скинул кожу на хвосте, — Фаарха забавлялся. — Как заново родился. Мне простительно. Я же — всего-навсего змей. Змеелюд, как иногда думает обо мне ваш Хранитель. Звучит где-то близко с «людоед». Ах, да, Михей! Ты сейчас лопнешь от любопытства. Тебя аж трясёт, бедный мой мальчик! Твой Саа оправдан.

Михей шумно выдохнул. Глянул на нага сияющим взглядом:

— Спасибо, Шу! Ой! То есть Шульга! Уважаемый глава, я хотел сказать! Ты нас всех просто спас! Я буду вечно тебе признателен! И за браслет тоже! И за оказанное доверие! И...

— А ты разрешишь ему называть себя «Шу»? — шепнул нагу Иватарн, пока мальчишка распинался в благодарностях.

— Ни за что! — так же шёпотом отозвался Фаарха с притворным ужасом на лице.

— Это несправедливо!

— Мне можно, Кэп.

Фаарха развернул кольца и обвёл всех взглядом.

— Ну, что же, любезные мои кураторы и ученики! — сказал он громко. — Предлагаю позавтракать и отправляться домой.

— Гальциона ещё в ремонте, — напомнил ему Иватарн.

— Переведи её на ручное управление, Кэп. Пусть полетает в анабиозе. Потом свалишь всё на меня, а я уж с ней сам рассчитаюсь.

Кот подошёл к главе Совета, когда все засобирались, а Иватарн ушёл готовить Гальциону.

— Ты полетишь с нами? — спросил он.

— Да. Саартан всё ещё моя забота. За ним нужно приглядеть.

— А леди Септемберель?

— С ней всё будет в порядке, Кот. Я отправлю её в надёжное место. Берака казнят через месяц. Развоплотят. Я убедил Совет, что свой шанс он использовал. Она будет свободна.

— Я знаю, что такое — терять хозяина, — Кот с сомнением посмотрел на главу Совета, — это как у истово верующего человека отнять его бога. Не лучше ли оставить её с Хранителем?

— Нет, не лучше. Поверь мне на слово.

Глава X. Прощание

Михей увидел Хранителя на причале без браслетов заключённого и радостно понёсся ему навстречу. Саартан подхватил его на руки, обнял. Подержал так, покачивая. Опустил и потрепал по щеке, бледно улыбнувшись.

— Ты плохо выглядишь, Саа, — Михей с тревогой оглядел друга. — Что случилось? Тебя же отпустили? Все обвинения сняли? Да?

— Обвинения сняли, но я теперь пленник пристанища Меру, — сказал Саартан и вздохнул. — На неопределённый срок.

— Но всё ведь не так плохо! Я буду учиться на куратора, а ты будешь всегда рядом. Так?

— Так, — с заминкой ответил Хранитель.

— А вампирша?

— Её забрал Фаарха.

— Ой, насовсем?

— Да.

— Жалко... Ты столько в неё вложил! Это не честно! — Михей повернулся к остальной компании, неторопливо подходившей к причальной мачте, куда отбуксировали спящую Гальциону. — Я с ним поговорю!

Глава Совета, будто услышав их разговор, глянул на них поверх голов кураторов с любопытством.

— Не надо, — Саартан поймал Михея за локоть. — Так будет лучше.

— Для кого?

— Для всех.

— Я тебе не верю, Саа. Ты грустный. Она успела тебе понравиться, да?

Хранитель помедлил с ответом. Понравилась? Неподходящее... слово.

— Да, — сказал он после паузы.

— Тогда надо её вернуть.

Михей решительно топнул ногой и очень похоже на своего наставника упрямо поджал губы. Хранитель погладил его по голове.

— Конечно, мой хороший, — тепло улыбнулся Саартан. — Но когда-нибудь потом. Мне тебе ещё о многом предстоит рассказать.

Пилотировать корабль в ручном режиме вместе с Иватарном — всё равно, что только мешать ему. Поэтому Кот даже не взглянул в сторону рубки, когда все поднялись на Гальциону. Он задержал суетящегося вокруг Хранителя Михея и попросил пройти с ним в каюту. Мальчишке не терпелось обсудить с приятелем все накопившиеся новости, но проигнорировать сухое вежливое приглашение наставника он не посмел. Михей вздохнул и поплёлся за куратором.

Кот пропустил его в каюту вперёд себя и закрыл за собой дверь. Опёрся на неё спиной, скрестив на груди руки. Михей повернулся к нему и вопросительно склонил голову набок.

— Рассказать мне ничего не хочешь? — спросил Кот.

Михей замялся и отвёл взгляд.

— Не то, чтобы горю желанием, — протянул он. — О чём ты хочешь услышать, м?

— О том, что вы с Фаархой от меня скрываете.

— Я и глава Совета? — изумился Михей, но как-то не особо убедительно.

— Ты и глава Совета.

— Э-э-э...

Михей отвернулся от наставника и обнял себя за плечи. Помолчал какое-то время. Кот терпеливо ждал, опустив голову на грудь и полуприкрыв веки.

— Я не скрывал от тебя ничего, Кот, — необычно медленно заговорил Михей. — Ты не спрашивал, а я не торопился рассказывать. Помнишь, я говорил, что мою маму убили? Так вот после этого мы с отцом и его братом много путешествовали. По разным мирам. Спускались даже на Землю. И везде следы нашего присутствия были... м-м... не слишком чистыми. Отец заглушал боль утраты нездоровым азартом к авантюрам... По словам Шу, мы привлекли внимание карателей. В одном из миров меня убили, и я оказался на Панайре. А отцу и дяде удалось ускользнуть как от карателей, так и от главы Совета, летевшему нам на помощь. Ты же понимаешь, наставник, что Совет ни за что бы ни согласился принять в кураторы изнанку, если бы знал, сколько... э-э-э... добра я причинил тут и там.

Михей оглянулся с виноватой улыбкой. Кот задумчиво изучал пол у себя под ногами. Он молчал. Михей помялся и продолжил:

— Мне очень нужно стать куратором, Кот. Позарез. Я должен помочь своей семье. Шу это понимает, поэтому он и скрыл от Совета моё прошлое. Замёл следы... Прости, что не сказал сразу. Я пока не научился доверять людям. Ведь речь идёт о жизни моего отца.

Кот шевельнулся и открыл глаза.

— Я тебя услышал, — сказал он. — И не виню. Доверие — наука сложная. Но сейчас ты сказал мне правду, хотя мог бы выкрутиться. Спасибо.

Он отошёл от двери, похлопал смутившегося Михея по плечу:

— Беги к своему Хранителю. Я знаю, как тебе не терпится.

— Спасибо, учитель, — Михей с благодарностью чуть поклонился ему и вышел.

Саартан слово в слово передал Михею их разговор с главой Высшего совета про то, кем на самом деле является Хранитель.

— Я думаю, — добавил он в конце, — что использовать Септемберель в качестве наживки он мог давным-давно. Ему нужно было столкнуть с ней меня. И, самое важное, связать все предполагаемые или предвиденные им события в один узел. Он везде остался в выигрыше. Я не понимаю твою радость по этому поводу. Ведь тебя банально использовали. Как пешку.

— Но я тоже остался в выигрыше, — Михей глянул на друга снизу вверх. Он лежал у Хранителя головой на коленях, и Саартан лениво перебирал пальцами его волосы. — Дело с Панайрой закрыто, Зеркало у меня, ты оправдан. Я получил кураторский браслет, пусть и с ограниченными функциями, и тринадцать дополнительных жизней. Двенадцать уже. Ради такого можно и пешкой притвориться. Только вот мне не нравится повышенный интерес к твоей персоне со стороны Шульги. Допустим, что ты реально учёный, взорвавший Менкар... Не вздумай корить себя за это, Саа! Вы хотели как лучше. Просто у вас не получилось. А может, вам не дали завершить эксперимент. Не важно! Это уже в прошлом.

Михей протянул руку, коснулся лица Хранителя. Заглянул в красные с чёрным ободком печальные глаза. Понял, что его слова нисколько не утешили того и вздохнул.

— Шу тебя уже никуда не отпустит от себя, — продолжил он. — Там, на кладбище в Меру, я почувствовал, как фонит сила. Очень знакомая сила. Такая, как у меня и у тебя. Бьюсь об заклад, что все эти обелиски — просто маскировка для какого-то бункера, хранилища артефакта. И артефакт этот, возможно, с Менкара. И главе Совета нужен кто-то, кто сможет с ним управиться. Поэтому он уделил нам с тобой такое внимание. А уж если ты легендарный учёный... Тебе надо бежать Саа!

Саартан поднял бровь:

— От змея-то?

— Он не всесильный. А миров много, и есть так глухо закрытые, что не пробиться сквозь их скорлупу даже нагу со всеми кураторами вместе взятыми.

— А чем отличается внутренний куратор от внешнего? — Хранитель попытался сменить тему.

— Внешний — это как Ив с Котом. Они только наблюдают и без крайней необходимости не вмешиваются в дела мира. А внутренние кураторы, их ещё называют — корректоры, внедряются в мир под видом резидента и направляют события в нужное им или Совету русло. Не сбивай меня с мысли Саа! Я ведь серьёзно про побег начал! У меня даже уже созрел план!

— Не уверен, что хочу его знать.

— Да ты чего раскис-то?! Будь уже посмелее, Саа! Попутно мы и твою даму сердца найдём.

— Септемберель не...

— Конечно-конечно, как скажешь! Но мы её всё равно тебе вернём. Обещаю!

— Не шути с кармой, — вырвалось у Хранителя. — Не обещай лишнего… Ладно, что за план?

— Мы угоним Гальциону...

— О, мне уже не нравится!

— Ты не дослушал! — обиделся Михей. — Гальциона сейчас в анабиозе и на ручном управлении. Надо только научиться ею управлять! Я сам этим займусь, так что не переживай. И придумаю, как пробраться на борт незамеченными. Ну, и как улететь без погони — тоже. Отсидимся немного в каком-нибудь мире и начнём поиски твоей вампирши.

— Ты не боишься, что нас могут прослушивать? Через тот же браслет, например.

— А пусть слушают. И пусть поймут, что мы не отступимся. Рано или поздно я приведу свой план в действие. Не заточат же они нас в подземелье навечно, если чего вдруг? И уж точно не убьют. Главное, чтобы ты не падал духом и верил в наш успех. Ты веришь, Саа?

Изумрудные глаза Михея светились изнутри и стали совсем прозрачными. Они излучали такую уверенность, что Саартан без колебаний ответил:

— Верю.

***

Над пристанищем Меру шёл дождь. Сильный ливень упал на землю плотной стеной, будто небо торопилось в отсутствии кураторов выплеснуть всю накопившуюся в нём влагу. Чёрные тучи носились над поместьем, спеша выжать из себя воду до последней капли, сверкали молниями, гневно подгоняя друг друга, и ворчали громом. Причальные мачты обволокло защитное розоватое поле, чтобы их острые вершины не притягивали электричество. Иватарн тихо выругался: швартовать спящий корабль в такую погоду рискованно. Придётся опускать Гальциону на землю, открывать ей бок и высаживать пассажиров на своих двоих под проливной дождь. То-то Кот обрадуется. Древний герти легко мог укрыться от холодных струй под щитом силы, но он, как говорил, чувствовал стекающие по силовому полю капли так же, как если бы они стекали по голой коже. Преувеличивает, конечно. Он просто панически боялся воды и не любил быть окружён ею со всех сторон. В своё время Коту пришлось пережить долгое заключение в периодически затопляемой приливом пещере...

Иватарн завис над причалом и медленно стал опускать Гальциону на приёмную площадку. Приземлился, дал команду частицам корлиона разойтись на боку корабля и объявил по громкой связи, что можно выходить. Сам поспешил к своему напарнику, зная, что Кот до последнего будет отсиживаться в каюте и искать отговорки, лишь бы не высовываться наружу.

Едва завидев напарника, Кот натянул капюшон на глаза и пробурчал на своём родном ирландском что-то вроде:

— Боги гневаются...

— Никто на тебя не гневается, милый, — Иватарн подошёл к нему, обнял за шею и томно прошептал: — Хочешь, побудем тут вдвоём, пока не закончится дождь. Я тебя согрею.

Кот зашипел и оттолкнул его от себя:

— Да иди ты ..!

— Пойду только вместе с тобой, — Иватарн усмехнулся и продолжил серьёзно: — Мне нужно отогнать Гальциону в ангар и свернуть часть её внутреннего пространства для экономии энергии.

Кот заворчал и плотнее укутался в плащ. Иватарн приобнял его уже без жеманства:

— Пойдём.

У выхода кураторов ждал глава Совета. Он весело поинтересовался у Кота его мнением о погоде, получил порцию укоряющего взгляда от бывшего ученика и как извинение предложил накрыть всех своим щитом. Иватарн передал напарника под ответственность нага, проводил всех, а сам остался на корабле. Убедившись, что его никто не видит, прижался щекой к переборке и мысленно попросил у Гальционы прощение за то, что ей пришлось пережить за эти дни. Он подбирал самые нежные и тёплые слова, чтобы она, когда проснётся, не испугалась вдруг замкнутого пространства. Иватарн со вздохом закрыл проход-дыру в боку Гальционы и повёл её, безмолвную, в темноту ангара.

Фаарха увёл Хранителя в правое крыло поместья, туда, где располагались личные апартаменты главы Совета. Михей задумчиво посмотрел им вслед, встрепенулся и побежал в их с волком комнату вперёд Файлэнга. Когда Файлэнг вошёл туда, Михей уже стоял у книжного шкафа и перебирал пальцами корешки книг.

— Что ты ищешь? — удивился Файлэнг. — Это же книги, Мих!

— Мне нужна инструкция по управлению кораблями класса гондола, — не оборачиваясь, отозвался Михей. — Я ведь буду обучаться по сдвоенной программе, вот решил подтянуть знания.

— А если честно? — Файлэнг забрался на кровать и с наслаждением вытянул ноги.

— Хочу поскорее полетать на Гальционе. А со временем обзавестись своим кораблём. Как думаешь, транспорт кураторам выдаёт Совет?

— Иватарн ни за что тебя не подпустит к Гальционе. А цайары для кураторов сами выращивают корабли. Или кураторы выращивают их по цайарской технологии.

— Выращивают? — Михей в недоумении оглянулся. — Как грибы?

— Скорее, как лошадей. Я читал, что у двух кораблей из полиморфного корлиона могут быть... гм... дети.

— О! Это круто! Надо будет как-нибудь свести Гальциону с Глистом! — Михей захихикал. — Думаю, у них получится как раз то, что мне надо.

Файлэнг подозрительно покосился на него. Предупредить Иватарна о его планах? А то этот лис ведь без шуток может такое учудить…

— Фай, — Михей нетерпеливо постучал ногой по полу. — Помоги мне! Я тут без тебя ничего не пойму!

— Я хочу отдохнуть.

— Ну, Фай! Ты только дай мне книгу! Я её сам почитаю.

— Ты и почитаю? Не смеши меня.

— Я всё равно от тебя не отстану. Начну петь, — предупредил Михей.

— Как ты меня достал! — Файлэнг раздражённо скатился с кровати и подошёл к шкафу. Не глядя, достал книгу и ткнул ею Михея в живот. — Малые корабли в самом начале.

— Спасибо, Фай! Я тебя люблю!

Михей сцапал книгу и потянулся обнять его, но тот вывернулся и отскочил.

— А я тебя когда-нибудь прибью, будешь мне надоедать! — зло бросил Файлэнг и вернулся на кровать. Повернулся к мальчишке спиной и накрылся с головой одеялом.

Михей похихикал, наблюдая за ним, уселся на пол прямо у шкафа и раскрыл книгу.

— Управление гондолой в ручном режиме... Та-а-ак... Ага!

Фаарха привёл Хранителя в одну из своих комнат. Сделал широкий полукруг рукой, указывая на солидные стеллажи вдоль стен с плоскими карточками в небольших ячейках, и сказал:

— Здесь накоплены знания за тысячи веков из сотен миров. Это всё может стать твоим. Я научу тебя пользоваться всей необходимой аппаратурой для их чтения. Ты снова можешь стать Хранителем, но в этот раз с гораздо большей пользой. Не стану скрывать, что мне нужен помощник для работы с данными. У тебя большой научный опыт, и я хотел бы его максимально использовать. Был бы рад видеть тебя моим ассистентом. Таково моё к тебе предложение, Саартан.

Наг развернулся к Хранителю, и тот быстро отвёл взгляд. Фаарха посмотрел на него какое-то время, задумчиво качнулся на хвосте, отвернулся.

— Когда ты научишься думать своей головой, Хранитель? — с досадой спросил глава Совета. — У Михея на уме сплошные авантюры, он искренне верит, что помогает тебе. Но сам-то ты веришь? Подумай, что для тебя лучше: вечная битва с судьбой и жизнь в бегах или работа со мной, не менее увлекательная, чем погоня за удачей.

Саартан опустил голову. В душе он был рад, что змей прочёл его мысли и узнал о плане побега. То, что предлагал глава Совета, выглядело более чем заманчивым. Но сердце Хранителя рвалось вслед за Септемберель в неизведанный Суушир, страстно желало прыгнуть в Пустоту вместе с другом и отчаянно не хотело торчать в золотой клетке нага.

— Я хорошо слышу чужие мысли, Хранитель, — тихо проговорил Фаарха. — Но люблю, когда со мной разговаривают.

— Я... — Саартан запнулся, не зная, что сказать. — Прости.

— Слишком сильная связь. Я не учёл этого. Михей — неуловимая переменная в моём уравнении событий. Ты любишь этого мальчика. Когда-то и я готов был очертя голову лететь хоть на край света за Кэпом. Да и сейчас готов. Но ты же понимаешь, мой друг, что отпустить тебя я не могу? Я поручился за тебя перед всем Высшим советом.

— А если... Если я пообещаю вернуться? Дам слово?

— А если не сможешь его сдержать? Ты представляешь, какой шлейф ответственности уже сейчас тянется за тобой? Ты рискуешь превратиться в монстра, и тогда у меня не останется выбора, кроме как остановить тебя. Я не позволю разносить тьму по мирам, как чуму.

— Я согласен. Убьёшь меня, когда посчитаешь нужным.

— Да?! — Фаарха резко развернулся к Хранителю, скользнул к нему и навис над ним, высоко поднявшись на хвосте. Саартан еле сдержался, чтобы не прикрыться руками.

— Ты думаешь, что всё так просто, любезный? — наг сверкнул глазами. — А жизни тех, кого ты зацепишь, став чудовищем, будут на чьей совести?

— Тогда и здесь все мои действия должны привести всю твою работу к печальному результату! — Саартан с вызовом вскинул голову и в упор посмотрел на него. — Когда-нибудь я исчерпаю твой запас фортуны своей тьмой. Что ты тогда будешь делать, а? Ты ведь глава Высшего совета! Со мной ты можешь потерять всё! Сам сказал, что только Мих способен помочь мне!

Фаарха помолчал, чуть опустился и выпрямился. Положил нижнюю руку на плечо Хранителю.

— Его удача пока нужна ему самому, — спокойно сказал наг. — Да и ты не паразит, чтобы вечно пить его силу. Но в твоих словах есть доля истины. Что ж, хочешь поспорить с судьбой — спорь. Мешать не буду. Однако предупреждаю тебя: леди Септемберель тебе не предназначена.

— А кто предназначен? Ты?

Фаарха криво усмехнулся.

— Если б я знал, Хранитель, — сказал он, прополз мимо Саартана и направился к двери. — Суушира нет ни на одной карте Системы. Если ты найдёшь его, то я соглашусь подождать тебя здесь сотню другую лет. Я терпеливый.

Глава Совета выполз, оставив дверь приоткрытой. Через минуту после его ухода в комнату влетел возбуждённый Михей:

— Саа! Всё проще некуда!..

***

— Саа! Всё проще некуда! — с порога закричал Михей. — Но действовать нужно быстро! Гальциону могут разбудить в любой момент! К тому же от нас сейчас точно никто не ожидает подобной выходки! Отдохнём на том свете! Ты не передумал?

Саартан кинул взгляд на стеллажи с карточками, на стол с мерцающим экраном, на удобное кресло с рядом с ним. Оглядел шкафы и полки с непонятными интригующими предметами. Покосился на распахнутую дверь. Посмотрел на Михея, с волнением наблюдавшего за ним. И отрицательно помотал головой:

— Нет, не передумал, Мих.

Михей обрадовано подпрыгнул:

— Тогда идём скорее! Пока все заняты кто чем.

— Прямо сейчас?!

— Потом будет поздно! Еда, вода, деньги на корабле есть. А больше тебе ничего и не нужно! Всё остальное — не важно. Главное — улететь отсюда. Поторопись!

Михей выбежал из комнаты. Саартан потрогал серьгу в кармане жилетки, стиснул зубы и последовал за другом. Михей ждал его в низу лестницы, что-то делая со своим браслетом. На мгновение перед ним вспыхнул экран-пергамент и тут же угас. Михей глянул на Хранителя, указал ему на путь к задней двери дома.

— Иди прямиком в ангар, — сказал он. — Я там уже всё подготовил! Только постарайся, чтобы тебя никто не заметил. Обслугу я отослал на причал убираться.

Михей подскочил к Саартану и неожиданно крепко обнял его.

— Поднимешься на борт, — горячем шёпотом сказал он, — спрячься в каюте. Дождись, пока корабль не взлетит. Я кое-что тут доделаю и приду. Удачи!

Михей разжал руки и, не оглядываясь, побежал к парадной двери. «Когда он успел?!», — удивился Саартан, провожая его взглядом. — «Мы же только прилетели! Часу не прошло, наверное!». Пожав плечами, Хранитель вышел через заднюю дверь во двор и быстро зашагал к ангару.

Корабль-сигара висела в ангаре низко над полом. В боку у неё зияла дыра размером с небольшое окно. «Иватарн нас убьёт!», — подумал Саартан, разглядывая неровные края прохода. — «Мих её резал что ли?!». Хранитель с опаской оглянулся на дверь — не спешит ли глава Совета останавливать его? — подпрыгнул, подтянулся на руках и влез в дыру.

Когда Хранитель добрался до ангара, Фаарха задёрнул шторку и отошёл от окна.

— Мой катер привезут через пару дней, — сказал он сидящему в кресле Иватарну. — За это время мы с тобой составим программу обучения Михея и Файлэнга. Мальчики слишком разные, да и оба должны вникнуть в работу внутренних кураторов. Вам с Котом, как кураторам внешним, придётся нелегко. Но нам важно вырастить из них достойных людей, тех, кому можно доверить судьбу целого мира. Системы миров. Остальное приложится. И объедините их в пару. Они прекрасно уравновесят друг друга.

— Брать их с собой на каждый вылет?

— Разумеется. Пусть привыкают.

Иватарн хотел спросить что-то ещё, но вместо этого дотронулся до своего браслета. Фаарха повторил его жест. Глава Совета и куратор переглянулись.

— Ты первый, — сказал Фаарха.

— Кот прислал сообщение, что Михей попросил встретиться с ним на кладбище. Они сейчас там. И меня Михей просит прийти туда же. Одного. Пишет, что ждёт у фонтана с единорогом.

— Забавно, — Фаарха склонил голову набок. — Меня лисёнок просит о том же.

— Что это значит?

— Пойдём выясним, — наг хитро прищурился.

Кот возник рядом с фонтаном, словно из-под земли, и Михей вздрогнул. Куратор был окутан сиянием щита и под струями дождя казался приведением. Очень недовольным приведением.

— Ну? — спросил Кот раздражённо.

— Я... э-э-э... — сам Михей прятался от дождя под брюхом статуи-единорога посередине небольшого мелкого бассейна. — Тут такое дело...

— Говори!

— Надо дождаться остальных...

— Кого?

— Я позвал Кэпа и Шу.

— Зачем?

— Надо дождаться...

Кот зарычал и шагнул вперёд. Глянул через парапет фонтана на мутную воду в бассейне, поёжился и остановился. Зло посмотрел на спрятавшегося между ног единорога мальчишку.

— Я сейчас уйду! — зло рявкнул куратор.

— Нет, пожалуйста, наставник! Не уходи! Они вот-вот подойдут!

— Надеюсь, это что-то важное! Не то я с тебя шкуру спущу!

— Это очень важное, Кот! Прям-таки архиважное! Потерпи! Прости, что вытащил тебя в такую погоду! Не злись... Хочешь, я потом тебе массаж сделаю? У меня здорово получается! Я знаю кучу акупунктурных точек! У тебя сразу настроение улучшиться! Чеслово!

Кот отвернулся от фонтана и замер, нахохлившись. Когда пришли Иватарн с Фаархой, его уже мелко потряхивало от напряжения и бешенства. Иватарн тут же подлетел к нему, пробился сквозь его щит и обнял, укутывая в свой плащ. Что-то нежно зашептал ему на ухо. Наг сложил все руки на груди и укоризненно поглядел на Михея.

— В следующий раз разгони на небе тучи, — сказал Фаарха. — И только после этого зови Кота. У него аквафобия в крайней степени. Иногда она обостряется от усталости. Тебе потом с ним злым ходить. Если, конечно, ты не собираешься нас покинуть.

— Я прошу прощения, уважаемый глава, за то, что собрал вас тут под дождём! — затараторил Михей. — Но это было необходимо! Я бы никогда... а тут такое дело! Ой, Кот! Я же не знал, что ты настолько сильно не переносишь воду! Прости меня! Я исправлюсь, чеслово! Буду стараться выполнять всё, что ты мне скажешь! И никуда я от вас не собираюсь. Я должен стать куратором. Обязан. Но мне очень надо было, чтобы вы ушли из дома!

— Зачем? — яростно обернулся на него Иватарн. Он прятал лицо напарника на своей груди.

— Я думаю, — медленно и спокойно произнёс Фаарха. — Вот за этим.

Наг указал на хмурое небо. Иватарн поднял голову вверх как раз в тот момент, когда сверкнула ветвистая молния. В рыжеватых всполохах даже сквозь мутный от капель щит отчётливо была видна уходящая ввысь блестящая сигара.

— Это что, Гальциона? — у Иватарна вытянулось лицо. Он повторил на тот случай, если вдруг в первый раз его не расслышали: — Это что, Гальциона?!

— Я её тебе верну! — крикнул Михей и спрятался за ногой единорога. — Чеслово!

Плечи Кота задрожали от беззвучного смеха. Он всхлипнул напарнику в грудь, оттолкнулся от него, нервно и хрипло расхохотался в голос.

— Не думал я, — усмехнулся Фаарха, — что ты так быстро доведёшь своего учителя до истерики.

Иватарн зарычал, как самый настоящий дракон, вмиг оказался возле статуи-фонтана и вцепился мальчишке в горло. Выволок его из под спасительной ноги коня прямо в воду. Глаза куратора стали совсем белыми от гнева.

— Кэп! — обеспокоенно окликнул его Фаарха. — Помни, кто ты! Это всего лишь нашкодивший оболтус!

— Нашкодивший оболтус?! — не своим, низким и грудным, голосом проговорил Иватарн, сильнее сжимая пальцы на шее Михея. — Он угнал мой корабль!

— Я... кх-х... верну! — прохрипел Михей.

— Он вернёт, Кэп! Отпусти его.

Иватарн помедлил, размышляя, фыркнул и швырнул Михея в грязную воду бассейна.

— Иди сюда, — позвал своего бывшего ученика глава Совета, поглядывая краем глаза на безумно улыбающегося рядом герти. — Что же вы у меня все нервные какие!

Иватарн выбрался из фонтана и подошёл к нагу, злой, как чёрт. Фаарха взял его лицо в ладони, притянул к себе и поцеловал в лоб. Погладил ладонью по щеке, заглядывая в глаза. Иватарн моргнул раз-другой… и успокоился.

— Так ты знал? — спросил он.

— Но ожидал немного не этого, — Фаарха дёрнул щекой. — Михей, ты там живой?

— Д-да... — Михей кое-как добрался до борта бассейна и повис на нём, ощупывая шею.

— Ты бросил своего Хранителя.

— Н-не бросал... Он должен... научиться верить в себя. Сам... Я ему только мешаю. А с тобой бы он... тут размяк.

— Уверен?

— Да. Он связал себя кровью с вампиршей. Из-за тебя! Это... навсегда. Его сердце теперь будет тосковать вдали от неё. Ему надо вернуть её... Я найду Саа... потом.

— Идею с кровью подкинул ему ты, Михей, — сухо ответил мальчишке наг. — Не я. Подползай ближе. Перенесём этот разговор в более уютное место.

Фаарха повёл плечами и раскинул руки в стороны. Над его головой засверкал всеми оттенками фиолетового купол перехода. Михей доковылял до кураторов и главы Совета, виновато глянул поочерёдно на Кота и на Иватарна, шмыгнул под опускающиеся края купола. Иватарн хмыкнул, отвернулся. Кот резко вскинул руку. Михей втянул голову в плечи, ожидая оплеухи. Кот неожиданно ласково потрепал его по голове, сказал:

— Не бери больше у папы корабль без спроса.

Взгляд у наставника в этот момент был совсем дикий. И купол накрыл всех, перемещая в дом.

***

Корабль качнулся и задрожал. В каюте загорелся свет. Саартан напрягся, прислушиваясь. Появилось ощущение движения. Хранитель поднялся с койки, осторожно выглянул в коридор, огляделся. Вышел. Постоял некоторое время и направился в рулевую.

В рубке никого не оказалось. Панель управления мягко светилась, в обзорных экранах проплывали угрюмые тяжёлые тучи, время от времени озаряемые всполохами молний. Гальциона шла почти вертикально вверх, и у Саартана возникла лёгкая дезориентация от того, что полёт абсолютно не сказывался на его положении в пространстве. Он покрутился в рулевой и пошёл в гостиную. Гостиная так же пустовала. Хранитель нахмурился.

— Мих? — позвал он.

Что-то щёлкнуло, и голос Михея заговорил откуда-то сверху, неестественно громкий и чёткий:

Мой Саа! Прости меня, но я не могу лететь с тобой. Я в долгу перед своей семьёй, и этот долг обязывает меня стать куратором, во что бы то ни стало. Только так я спасу своего отца. Спасу по-настоящему... Я люблю тебя, Саа. Всем сердцем! Но я должен отпустить тебя, поскольку моё влияние на твои поступки слишком велико. По сути, я всегда принимаю решения за нас двоих. Это чревато крупными неприятностями для тебя. Ведь ты уже столько натерпелся по моей вине! Поэтому я решаю за тебя в последний раз. Когда мы с тобой встретимся снова, я хочу видеть перед собой равного по воле человека, а не ведомого. Иначе у нас с тобой ничего не получится. Мы разрушим жизнь друг друга, а попутно и всех тех, кто будет рядом с нами.

Лети, мой Хранитель, ищи своё счастье и смело спорь с судьбой! Ты сам пишешь свою историю, что бы там ни говорили всякие главы советов! И ты достоин всего, чего страстно желаешь. Когда-то, мой Саа, ты мечтал отправиться в путешествия по мирам, вырваться за пределы серой и пустой обыденности. Так сделай это уже наконец! Сам! Будь настойчивее, возьми всё, что тебе полагается. И научись не верить, что ты притягиваешь беды, как несчастливый талисман! Мою жизнь ты озарил счастьем, помог мне поверить в дружбу и любовь. Я благодарен тебе за это, мой милый Хранитель!

К сожалению, я не нашёл на карте мира под названием Суушир. Поэтому отправил тебя по предпоследнему маршруту Гальционы — на Харкон Ари. Возможно, там кто-нибудь что-нибудь слышал о Суушире. Но знай — в Абадхур много верных Шульге людей. Оставь гондолу на причале, и она сама подаст сигнал о своём местоположении кураторам. А ты как можно быстрее выбирайся из этого забытого богами продажного мира. Удачи тебе, Саа! И помни — я люблю тебя! Вечно твой взбалмошный лис Михей. Прощай!

Голос замолчал, и Саартан, опешив, сел на диван. Что значит — прощай?! Михей не летит? «Я один на корабле!», — с ужасом подумал Хранитель. — «Один! И лечу неизвестно куда, неизвестно зачем! Я поверил Миху! Он так уверенно говорил о побеге... нашем побеге! Даже змей согласился нас отпустить! А теперь... Что мне делать?! Развернуть корабль и вернуться в Меру? Упасть главе Совета в ноги и сказать, что передумал? Но как?! Я не умею управлять кораблём!».

Саартан в панике схватился за голову. Его мысли скакнули, пронеслись в голове хаотичным табуном и стремительно сменили направление: «Не смог бы Мих так быстро всё подготовить! Он планировал это заранее! Давно хотел от меня избавиться... И маршрут этот выбрал не случайно... Нет, он не мог со мной так поступить! Или мог? Я слепо шёл за ним всё это время, откуда мне знать, что он на самом деле думает обо мне? Любит? Выбросил меня, как надоевшую игрушку — это значит любит?! Или поэтому и отослал от себя, что любит? Эти его объятия в конце, и то, как он быстро убежал. Как я сразу не догадался! Прощай...».

— Да как ты смеешь мне такое говорить? — крикнул Саартан, вскакивая. — Ты, глупый надоедливый лис! Я верил тебе! Готов был душу за тебя отдать! А ты мне — прощай?! Ищи своё счастье, Саа... Не нужны мне другие миры без тебя! Ты моё счастье, понял!? Моя радость... мой единственный друг... мой Мих.

Хранитель снова сел на диван, закрыв лицо ладонями. Его плечи поникли и задрожали. Он согнулся, сдерживая злые слёзы. Затем выпрямился, часто дыша. Успокоил дыхание, встал. И с окаменевшим лицом пошёл в рубку.

***

Глава Совета переместил всех в дом, в приёмный зал, а оттуда увёл Михея в свой кабинет, поручив Иватарну заняться измотанным Котом.

— Не оставляй его одного, пока не кончится дождь, — шепнул Фаарха. — Напои чаем с чем-нибудь успокаивающим. Мальчиком я пока займусь сам. И не переживай за свою Гальциону. Уверен, лисёнок её вернёт.

Кураторы ушли пережидать непогоду под ромашковый чай. Фаарха развалился по всей длине дивана, свесив кончик хвоста с подлокотника, и поманил Михея к себе.

— Присаживайтесь, молодой человек, — сказал наг. — Только сперва смените одежду на сухую и чистую. Или хотя бы разденьтесь.

Михей потратил почти всю энергию, отправляя Хранителя в полёт, поэтому сил у него хватило только на шорты. Босой и полуголый, взъерошенный, как воробей после купания в луже, он залез на диван. Фаарха тотчас обвил его хвостом в два кольца, подтянул к себе ближе и повалил. Кольца вокруг Михея медленно задвигались, то чуть сжимаясь, то снова разжимаясь, и Михей смотрел на них, боясь шелохнуться. Если бы наг хотел, то он мог бы раздавить мальчишку одним движением...

— Так на чём мы остановились? — спросил Фаарха, закидывая руки за голову и поглядывая на Михея сквозь полуопущенные ресницы.

— Я не бросал Саа, — сказал Михей.

— Ах, да! Ты не бросал Саа. Отправил его... куда кстати?.. Выпихнул Саа из гнезда, чтобы он научился летать. Я правильно понял?

— Ты всё ещё любишь Кэпа?

— А... кхм... Хитрый вопрос, мой проницательный друг.

— Ответь.

— Да, люблю.

— Но Ив не с тобой, а с Котом. Почему? Ты ведь мог сделать его своим напарником. Но не стал.

Наг лениво потянулся, и кольца вокруг Михея опасно затянулись. Михей сглотнул.

— Меня пугает наша с тобой схожесть во взглядах, мой родной, — негромко проговорил Фаарха, расслабляя хвост. — И нездоровая тяга вмешиваться в чужие судьбы... Часто есть великий соблазн оставить красивую вещь себе. Поставить на полочку и вечно любоваться её красотой, сдувать с неё пыль, любовно протирать тряпочкой. Важно вовремя вспомнить, что ты не коллекционер, и перед тобой не вещь, а живой человек с собственной волей. Имеющий право на личную жизнь. Уметь отпускать любимых и радоваться их счастью без тебя — великий дар. Только я предоставил Кэпу выбор, а ты своему Саа его не оставил.

— Знаю... — Михей задумался и, сам не заметив, принялся поглаживать виток хвоста нага, сонно разглядывая чешуйки, зачарованный их переливчатым движением. — Нужно было мягче, но у меня не хватило времени.

— Ты ожесточишь его сердце.

— Да. Но, может, оно и к лучшему. Такие, как я или ты, — опасны для Саа. Он должен нарастить броню. С его грузом ответственности за содеянное на Менкаре... это тяжело. А теперь ещё эта кровная связь!

— Ревнуешь? — Фаарха усмехнулся. — Я видел записи с камер наблюдения, и могу тебе сказать, что его чувства к леди Септемберель проснулись гораздо раньше, до изготовления артефактов. Может, даже до их этой встречи… Сейчас, без памяти учёного с Менкара, Саартан — обычный парнишка, влюбчивый и увлекающийся. К тому же с небогатым опытом отношений. Ему не с чем сравнивать.

Михей на какое-то время замолчал. Он выводил пальцами на змеиной коже нага замысловатый узор. Фаарха наблюдал за ним насмешливым взглядом.

— Что со мной будет? — наконец спросил Михей. — Ты разрешишь мне остаться учеником Кота?

— Неудобно перед советниками получится, если я им скажу, что ты напортачил на второй же день после суда. Ты поставишь крест на всех изнанках, убедив Совет в своей непригодности к работе куратором. Но — решать Коту. Лично мне ты нравишься.

— Спасибо, Шу!

Фаарха поморщился, но смолчал.

— Не забудь попросить прощения у Кэпа за угнанный корабль, — проговорил глава Совета. — И не травмируй его так больше. Гальциона ему очень дорога.

— Я понял, — Михей кивнул и закрыл глаза. Его рука осталась лежать на хвосте нага.

Фаарха поднял бровь, услышав, как он засопел, засыпая. Покачал головой и улыбнулся.

— Ну, надо же...

Эпилог

Лёгкий стремительный клипер лихо спикировал на причал Цитадели и клюнул острым носом мачту. Встряхнулся, сбрасывая прямо на балкон перед широкими окнами главы Высшего совета своего пилота. Михей выпрыгнул из перехода, по инерции пробежал несколько шагов, обернулся на свой корабль и шутливо погрозил ему кулаком. Улыбнулся, потянулся всем телом и бодро зашагал к балконной панели. Панель пред ним отъехала в сторону сама, и Михей, как к себе домой, шагнул в кабинет Фаархи.

Наг сидел за столом, обвив хвостом высокую ножку кресла, и перебирал какие-то прозрачные листы с пробегающими по их гладкой поверхности линиями графиков.

— Эпидемия какая-то, — буркнул он, сердито отложил листы и поднял глаза на гостя. — Ты быстро.

— Мой Гаон сверхскоростной, — улыбнулся Михей, прошёл к креслу перед столом и уселся в него поперёк, сложив ноги крест-накрест на подлокотник.

— Ты назвал свой первый корабль Гаон? — Фаарха иронично приподнял бровь. — Скромно.

— Не то слово! Я вообще думал, что у Глиста нет шансов с Гальционой, что у нас с ним ничего не вышло. Но, как видишь, всё получилось. И на отлично, скажу я тебе!

— Не зазнавайся, сводник, — глава Совета ухмыльнулся. — Кэп до сих пор на тебя дуется.

— Отойдёт. Я бы на его месте радовался. А ты радуешься?

— За моего Гли? Более чем.

Фаарха потёр виски, пригладил ирокез на бритой голове, откинулся на спинку кресла и сцепил руки на груди в замок. Помолчал.

— Давай сразу к делу, Мих, — устало предложил он. — У меня отчётов накопилось — не разгрестись и за месяц.

Михей скинул ноги с подлокотника, сел прямо и подобрался:

— Я тебя слушаю, Шу.

— Дело деликатное. Кураторов привлекать...гм... не желательно. Возможно, позже я отправлю Кота с Кэпом следом за тобой под каким-нибудь предлогом, но сейчас их вмешивать не стоит. Я прошу тебя скорректировать некоторые события в одном из эвенов.

— В искусственном мире? — удивился Михей. — Они же на особом счету у Совета!

— Этот — нет. Он на особом счету только у меня. Я говорю о Суушире.

Наг глянул на Михея, но тот на знакомое название никак не отреагировал. Или не подал виду.

— Этот мир был создан моим учителем... — после паузы продолжил Фаарха.

— У тебя был учитель?! — Михей недоверчиво воззрился на главу Совета. — За семь лет ты ни разу о нём не заикнулся! Я уж думал, ты сам по себе такой крутой!

— Спасибо, конечно, но не я пришёл к цайарам с предложением создать Высший совет кураторов. Один из них сам нашёл меня и некоторых других, по его мнению достойных, существ.

— Твой учитель — Дитя Древа?! О! Так ты третий после Творца!

— Ну что за глупости ты несёшь! — Фаарха недовольно (довольно?) поморщился. — Я всего лишь змей. Не перебивай меня подобной чушью. Итак. Суушир сейчас под властью беглых хаимов. Да, среди Детей Истинного Мира бывают и такие. Этих хаимов — семеро. Их нужно выгнать из Суушира. Собственно, один мой приятель там этим и занимается, но проблема в том, что ему, моему приятелю, ни за что нельзя позволить перехватить власть. Потому что он — джинн. Встречался с ними?

— Нет, но много слышал. И удивлён, что ты водишь с ними дружбу. Разве они не злейшие враги цайаров?

— Они сами по себе. Их природа изменяет миры Системы до неузнаваемости, но это не значит, что они — зло. Я за разум в любом обличье. Так вот. Этому джинну, зовут его Лэуорд, обязательно захочется воспользоваться моментом и ассимилировать Суушир. Этого, как ты понимаешь, допустить нельзя.

— Если ему захочется — значит, он готов это сделать. А это значит, что он раз в сто сильнее меня. Как мне его остановить?

— Поэтому я и прошу об этом тебя. Придумаешь что-нибудь.

Фаарха улыбнулся, а Михей возмущённо фыркнул.

— То есть, нужно выбить из Суушира богов над богами — это раз, — Михей наморщил лоб и принялся загибать пальцы. — Не дать твоему приятелю-джинну сожрать мир — это два. И три — сделать это втайне от Высшего совета. Я всё правильно понял?

— Ты такой у меня умница, лисёнок! — Фаарха хитро прищурился. — Считай это выпускным экзаменом.

— Что-то я расхотел быть куратором.

— Это вряд ли. Твоего отца случайно не Важдаем зовут?

Михей нахмурился:

— А что?

— А то, что он и его брат сейчас находятся в Суушире.

— И поставить отца и дядю на путь истинный — это четыре. Подумаешь! Да раз плюнуть! Ещё найти Саа, да?

— Если хочешь.

— Он там?

— Этого я тебе не скажу.

— Подло, но верно. Хорошо. Надеюсь, что по моему возвращению ты вспомнишь, что крупно мне задолжал, уважаемый глава.

— Несомненно.

— Тогда договорились. Я попрощаюсь с наставниками и вылетаю, как буду готов.

Михей встал с кресла, и наг поднялся с ним тоже.

— Подойди, — поманил Михея к себе Фаарха. И, когда тот подошёл, обнял его. — Удачи, мой хороший.

***

Михей сидел на сундуке в кабинете своего наставника и грыз яблоко. Кот стоял у занавешенного окна, заложив руки за спину, задумчиво покачивался с пятки на носок. Он разглядывал своего повзрослевшего ученика со смешанным чувством гордости и печали.

— Значит, Фаарха созрел для того, чтобы наконец-то сделать тебя куратором? — то ли спросил, то ли сказал как факт Кот.

— По-моему, семь лет ученичества — это достаточный срок, а, Кот? Фай давно курирует, а на моём браслете до сих пор ограниченные функции!

— Не ври, ты его взломал, ещё когда угонял Гальциону. В первый раз.

— Когда тебе дали — одно, а когда сам взял — другое, — лукаво улыбнулся Михей. — Чего ты так расстроился, м? Сколько я ещё проторчу в этом непонятном Суушире? И всё это время я буду считаться твоим учеником. Да и всегда я им буду считаться, мой мудрый учитель. И мы не прощаемся. Шу отправит вас ко мне сразу же, как только подвернётся случай.

— Вас ко мне, — передразнил его Кот. — Нос опусти, а то задрал так, что за макушкой видно. То, что ты на короткой ноге с главой Совета, ещё ничего не значит. Однажды он устанет тебя прикрывать.

— Это случится не скоро, и у меня ещё есть ты.

— О, нет. Я не буду сквозь пальцы смотреть на твои безобразия.

— Я об этом и говорю, — Михей встал с сундука и подошёл к наставнику. Невесомо дотронулся до плеча, улыбнулся. — Я благодарен тебе именно за то, что ты всегда знаешь, когда я зарвался. И умеешь мне правильно на это указать.

— Ой, вот не надо этой лести! — Кот отстранился, но глаза его потеплели. — Сходи лучше попрощайся с Ивом. И не забудь поблагодарить его за ангельское терпение.

— Обязательно поблагодарю! До свидания, учитель. И спасибо за всё!

— Иди уже...

Иватарн язвил и отшучивался, когда Михей пришёл к нему попрощаться и передать инструкции главы Совета касательно Суушира. Куратор говорил, что рад избавиться от такого «надоедливого болтливого мальчишки», что давно пора «гадкому утёнку попытаться стать если не лебедем, то хотя бы птицей», и что не будет скучать по «наглой хитрой роже». Но Михей знал, что всё это не правда. Кэп привязался к нему ничуть не меньше Кота и сейчас скрывал за своей колючестью самую настоящую грусть. Михей понимающе улыбнулся Иватарну, сказал «я тоже тебя люблю, Кэп» и ушёл готовить свой клипер к длительному полёту.

***

Хегг свернул с Пути на Тропу, едва различимую в туманном мареве. Пустота здесь была наиболее плотной и густой, она шевелилась, вздыхала и перетекала лениво, сонно. И даже её незримые щупальца касались души как-то вскользь, походя глотая силу, будто нехотя, делая одолжение, и отползая обратно в туман. Хегг постоял, напряжённо вглядываясь бесцветными глазами в уходящую под марево ленту Тропы, сделал осторожный шаг. Пустота молчала. Твари, скрывающиеся в её глубинах, могли появиться в любой момент. Но они не спешили. Хегг пару раз чувствовал их присутствие, но никто так и не выпрыгнул из тумана, норовя разорвать путника, чтобы вдоволь напиться горячей живой крови. Может, всё дело в том, что Хегг — прямой посланник цайаров, с отпечатком их силы, опасно знакомой всем обитателям Шельйаара — Великого Леса миров. Кто знает? Не нападают — уже хорошо. Нельзя терять тут времени. Хегг встряхнулся и зашагал по Тропе. Ему предстояло уговорами или хитростью вернуть заблудших Детей Шель Эфехура, ослеплённых гордыней и покинувших подаренный им Творцом мир.

Иметь дело с беглыми хаимами — неблагодарное занятие. Всё равно, что отчитывать пьяных родителей за их неподобающее поведение. Но иногда разум начинает блуждать в сетях собственных игр, и кто-то должен указать ему верный путь, стать лучом. И Хегг был этим лучом уже несколько лет. Почти восемь лет, если быть точным, — срок ничтожный для эхадов, но для самого Хегга достаточный, чтобы многое понять и осознать. Например, он понял, что за эти годы так и не обрёл желанный покой в душе. А всё потому, что где-то в эвене остался его двойник, его отражение, отравляющее своим существованием всё вокруг. И самого Хегга в том числе. С ним нужно покончить раз и навсегда. Михей — ошибка Мироздания, которую необходимо исправить. И Хегг был уверен, что вот-вот получит такой шанс.

Приложение. Сказка Аиста

— Мир принадлежит людям. Цайарам — Эцшель Эхад. А в Шель Эфехур правят хаимы, выше которых только Творец. Творец создал хаимов, чтобы они хранили установленный им порядок, были его Гласом и Оком. Хаимы вне времени, вне пространства, вне Добра и Зла. Они везде и нигде. Они всегда и никогда. Хаимы несут Волю Творца нам цайарам, а мы, в свою очередь, передаём её вам, людям. Конечно, ты только на четверть человек, малыш... хм...

Мельхиор помолчал, задумчиво разглядывая тянущего к нему четыре маленькие ручки младенца в колыбели, который булькал, пускал пузыри, улыбался и норовил скинуть с себя покрывальце чересчур подвижным и гибким змеиным хвостом.

— Только на четверть, да-а-а, — протянул Аист и усмехнулся. — Человек… Поэтому усыпить тебя сказкой просто нереально. Но ты меня недооцениваешь, Фаахи... На чём я остановился? Ах, да. Цайары. Творец дал цайарам кисть и краски, чтобы они привнесли в миры красоту, наполнили их цветами и духом творчества. Так написано во всех учебниках Шельйаара, Леса Миров. Эфехур, мой мальчик, Мир Истинный, Источник, колыбель Великого Древа Миров — Эцшель Эхад. На Эцшель Эхад выросли первые миры-яблоки — эхады. Они созрели и упали с Эцшель Эхад, дав жизнь новым Древам — Эцшель Шнайматам. Шельйаар — это огромный Лес Миров, разросшийся в изначальной Пустоте. Не путай Пустоту с Космосом, мой маленький змей. Космос — он внутри мира, а Пустота — снаружи. Но они схожи…

Когда Творец из Плоти своей создал Шель Эфехур и наполнил его своим Дыханием, он взял Хрустальную Арфу и извлёк из неё Мелодию. Мелодия связала энергию и материю тончайшими нитями вибраций, и то многообразие жизни и форм, которые ты сейчас наблюдаешь вокруг себя, лишь строки в пропитанной любовью ко всем своим созданиям Песне Творца. Мы, цайары, пытаемся создавать свои миры. Рисуем их на Полотне Реальности. Так я создал Суушир... Нет, я не хвалюсь. Да и что стоит один маленький мирок в сравнении с тысячами других таких же? Но Суушир — особенный. Я придумал институт, который призван сохранить равновесие в Шельйааре и ращу в Суушире для него кадры. Понимаешь, Фаахи, эвенов, искусственно созданных миров, огромное количество, каждый цайар рисовал их только по ему ведомым законам. Нужна организация, способная эти законы скомпоновать и обобщить, упорядочить в Систему. И следить за их исполнением. Я назвал это курированием. И когда ты отрастишь крылья, ты станешь главой кураторов…

Ах, мы уснули, какая прелесть! На таком важном моменте... Раз так, я открою тебе тайну, которую ты не вспомнишь, когда проснёшься, но которая отложиться у тебя в памяти вечным стремлением к неизведанному, уникальному и отличному от известного. То Мироздание, о каком я тебе рассказал, справедливо только для нашей Реальности. Есть мир, по слухам — эвен, существующий в бесконечных вариациях самого себя. Говорят, в его Сердце есть Врата, ведущие к другим Реальностям, с другим Мирозданием и даже с другой созидающей силой. О, нет! Я не берусь утверждать, что Творец — не един, а многообразен, но...