Аудиуры Завесы

Аудиур и ее маг — 1 — Терн Нарисита —

— Ещё раз.

Терн поднялась на ноги и сдула со лба отросшие волосы.

Тренировочный зал прилегал к покоям наставницы Аннс. В длинное помещение сквозь раздвинутые перегородки залетал ветер, принося запахи чистого летнего леса и распустившихся цветов космеи. Деревянный пол выскоблили до матового блеска, вдоль стен тянулись пирамиды с учебным оружием — ни украшений, ни циновок. Дзисе Аннс ценила простоту.

Дзисе стояла босиком в центре зала и держала остриём вниз тренировочный кинжал. Деревяшка повторяла волнистую форму настоящего криса; при определенном усилии ей можно было и ранить. Терн покачивалась с носков на пятки напротив Аннс — колени согнуты, плечи опущены, пальцы левой руки раскрыты для хвата. Дзисе посмотрела Терн на ноги, приказав:

— Бей.

Терн сделала выпад. Первый укол — в живот — был приманкой. Терн довернула кисть и направила деревянный крис к шее наставницы. Аннс сместилась на полшага. Её оружие встретило кинжал ученицы мягким нажимом. Дзисе повела своим клинком по волне чужого, чертя другую линию удара. В ту же секунду Аннс схватила свободной рукой Терн за локоть.

— Сначала.

— Нет, — огрызнулась Терн.

Она вырвалась и пригнулась, но Аннс ударила ее в плечо и заступила дорогу — клинок уперся Терн под ребра.

— Я сказала «сначала», — со скучающим видом повторила Аннс. Она отошла, провела тыльной стороной ладони по седым волосам и сжала губы. В уголках рта обозначились жесткие морщинки, выдававшие возраст ярче пепла в волосах. — Хочешь сдохнуть?

Стиснув зубы, Терн отступила на исходную позицию. Рау злилась. Аннс не зря пила свой чай. Дзисе не проигрывала в поединках, сколько бы Терн ни тренировалась. Она сжала деревянную рукоять.

— Решают стопа, бедро, плечо. Рука приходит последней. Вспоминай, — подбодрила Аннс.

Она повторила атакующее движение медленно и спокойно, словно не показывала его уже в десятый раз. Шаг не вперед, а наискось; увести корпус с линии удара; крис пиявкой прилипает к чужому оружию, сбрасывая его в пустоту; свободная рука хищно ищет локоть или горло оппонента.

Терн сердито дернула себя за правую височную косичку. Аннс улыбнулась.

— Помнишь, что «рау» значит не только «наместник», но и «охотник»? Или мне называть тебя «Терн-вимэ»?

Охотница хотела сделать все правильно, но сорвалась. Слова дзисе разбудили нежеланные воспоминания, от которых Терн прошлой осенью пыталась скрыться в Кермасе, а потом сбежала в Канверон.

Ее крис мелькнул слишком резко, и Аннс безмятежно увела его в сторону, направив энергию удара обратно. Терн не провалилась в собственный выпад, но ей пришлось крутануться и бросить кинжал вниз, к животу, неуклюже отклоняя чужое оружие касанием к острию.

— Еще раз, — бесстрастно резюмировала дзисе. — Вспоми…

Терн атаковала, не дав ей договорить. Шаг наискось. Крис пронзает воздух, дерево сталкивается с деревом, и… Он дергается назад на долю вдоха, а после летит вперед. Терн ударила Аннс снизу. Крис пошел под углом, и укол получился слабым, но дзисе его не ожидала. Охотница перехватила ее рукав, рванула на себя и победно сомкнула ладонь на шее.

Аннс застыла. Терн разжала пальцы.

— Непочтительно, — дзисе удивленно изогнула брови. — Почти получилось. Набралась в странствиях?

— Верно, — ответила Терн, и в груди кольнуло. Она выучилась финту в Канвероне лично у Ревина Артелла. Его покойный наставник любил обманные маневры, и маг тоже их обожал.

— Неплохо, но ты все равно беспечна, — продолжила Аннс. — Забыла, что здесь не только твари хотят тебя сожрать?

— Я помню, почему уехала в Кермас, — хмуро ответила Терн.

— Да-а... — Аннс провернула в руке крис. — Все, кроме твоего рейви, надеялись, что ты исчезнешь. Почему не осталась в Насамаре?

Терн пожала плечами. Правду, простую и одновременно горькую, произносить не хотелось: «Меня не выпустят снова, а Рисс и Ревин никогда не проникнут за Завесу без Морвина».

— Там было бы безопаснее, — заметила Аннс. — И не надо вранья про Морвина. Он мог работать из Насамара.

— Мы болтаем или вспоминаем, как не сдохнуть от тварей? — насупилась Терн.

— Или от крисов родственников.

— Сейчас меня не тронут.

— Надеешься на своего мага? — обидно рассмеялась дзисе.

— Он не «мой маг», — ровно ответила Терн. Словосочетание уже набило ей оскомину, но все упорно продолжали так называть Фей… Морвина. Она привыкла к его настоящему имени.

Как ни парадоксально, среди аудиуров Морвин не скрывал ни имени, ни лица. В Насамаре и Монтраке он чувствовал себя спокойнее, чем рядом с бывшими согильдейцами. Ситуация казалась донельзя ироничной. Терн дома пытались убить чаще, чем в Канвероне, а Морвина природные враги магов едва ли не поили с рук. Его считали крайне полезным.

— Ты его «подчинила», — едко напомнила Аннс. — Твое появление в Насамаре стало легендой.

Терн опустила глаза. Насмехаясь, дзисе ее ни капли не жалела.

— Свыкнись, — она пожала плечами. — И донеси до своего мага, что не к каждому можно подобраться незаметно. Он давно за нами наблюдает из сада и думает, будто его не заметили.

Аннс перевела крис в обратный хват, объявляя, что тренировка окончена, и указала острием на тень среди деревьев. В ответ тень пропала там, и теперь крис упирался Морвину в грудь.

— Доброго дня, дзисе Аннс! — Прыгун посмотрел сверху вниз. Терн поняла: он специально ее злил.

Дзисе однако не отреагировала и пошла к пирамидам с оружием, словно рядом и в помине не стояло никакого Морвина.

Терн незаметно вздохнула, тоже вернула крис к другому оружию и возвратилась к прыгуну. С тех пор как он получил статус «ее мага», обязанности рау стали простыми и скучными до отвращения: сопровождать Морвина, чтобы ему не свернули шею сородичи. Уже больше полугода Терн ощущала себя обязательным атрибутом отступника «незримых».

К счастью, по ночам он спал. К сожалению, их покои находились рядом.

Маг стоял там, где появился, соединив руки на поясе, и смотрел на сад. В прямоугольных стеклышках очков отражались деревья. С Пончо Ничтожности было покончено. После перемещения в Насамар Морвин не надевал его ни разу, смекнув, что аудиуры большое значение придавали внешнему виду собеседников и манерам. Теперь прыгун носил традиционные многослойные халаты, перемежая черные с дымчато-серыми, и легко перенял насамарскую моду на палантины. Серебряно-синий шелк обвивал его правое плечо и перетекал на левую руку. В одежде аудиуров Морвин со своим ростом выглядел впечатляющие.

Только наглая ухмылка выдавала: безумный гений ни капли не изменился. Теперь Терн прекрасно понимала желание толстого смотрителя башни «незримых» ломать Морвину кости.

— Придешь еще вечером, Терн, — по-прежнему игнорируя Морвина, сказала Аннс, выходя на веранду. — Будем продолжать с Наследием. Тебе пора научиться не выжигать все подряд. Твоя кровь хороша, но не искупит недостаток мастерства. Поняла?..

— Да, дзисе Ансс. — Когда наставница говорила подобным тоном, нужно было просто соглашаться.

Аннс всунула ноги в мягкие мокасины и спрыгнула на садовую тропинку. Из тени веранды вышел крупный черный пес и потрусил рядом.

— Она меня на дух не переносит, да? — задумчиво спросил Морвин.

— Верно.

— Что я ей сделал?

Терн покосилась на прыгуна. Он действительно не понимал или прикидывался?

Морвин озадаченно поправил очки двумя пальцами. Похоже, все-таки не понимал. Рау вздохнула.

— Ты чересчур осмелел. Ходишь среди аудиуров, как архимаг по Норталлену. Твои коллеги здесь от этого умирают. Дзисе из древней семьи и очень традиционна. Твое присутствие ей обломком криса в горле. Ясно?

Морвин укоризненно покачал головой, осуждая Аннс.

— Не собираешься переодеться? — он смерил Терн взглядом.

Она взяла накинутый на пирамиду длиннополый плетеный жилет, набросила на плечи и осмотрела себя. Голубой тренировочный халат с рукавами до локтей, темно-синие узкие штаны, а на веранде ждали мокасины. Появляться в подобном виде перед отцом или Старейшинами — верх неприличия, но для прогулок и работы с Морвином одежда сойдет.

— Не собираюсь. Тебе надо в Дальний павильон?

Прыгун закатил глаза.

— Как будто я не могу искать тебя по другому поводу, Терн-вимэ…

— Рау Терн, — строго поправила она и улыбнулась уголками губ. — Даже «Колючка» лучше, чем «вимэ». Идем.

Дорогие читатели, добро пожаловать в продолжение "Магов Канверона" (https://author.today/reader/540088/5091719) Это история начинается спустя какое-то время после финала первой книги. Мы надеемся, что вам понравится продолжение приключений Терн и Ревина. Это второй и заключительный том.

— 2 — Терн Нарисита —

Монтракский дворцовый каскад льнул к скалам, повторяя изгибы хребта и скрываясь среди склонов. Строения спускались в долину: словно деревянно-каменная река стекала по горе и разбивалась о высокую стену, отделявшую постройки от остального города.

Внутри жили немногие: правящая семья, часть Старейшин, слуги и приближенные к высшей крови вроде Аннс-дзисе. И Морвина… «Рисс сказал бы: „Это оскорбление предков“, — подумала Терн. — Причем его самого. Хотя они с Морвином ладили…»

Воспоминание о Риссе отозвалось пустотой в груди. Терн его не хватало, словно ее лишили осязания или слуха. Она чувствовала, что хранитель жив, но где-то далеко. Рау упрашивала Старейшин отпустить за Риссом, но те считали: пес сам отыщет дорогу в анклав. Работа Морвина сейчас была для них важнее. Однако время шло, а Рисс не возвращался…

Путь к Дальнему павильону занял немного четверть часа: Аннс жила на окраине каскада. Неподалеку стоял дворец Теней, где Терн росла в одиночестве. Она нахмурилась и оттолкнула неприятное воспоминание, вернувшись мыслями к павильону. В прошлом рау приходила сюда медитировать, но теперь в башне обосновался Морвин. Место соответствовало его запросам: вдали от дворцов и пикой выстреливает среди склонов. Терн помнила по Канверону, почему «незримым» нужны башни. Высота облегчала работу с Пространством — небо наполняли лишь облака и птицы, не мешавшие плетениям.

Подойдя к дверям, Терн приложила ладони к замку. Вкрапленный в металл аудиум срезонировал с ее кровью, и сложный механизм заработал, открывая проход. Морвин не смог бы войти сам: Старейшины позаботились о безопасности павильона и настроили охранные артефакты на Терн. Рау отвечала за мага жизнью. Любая из ее сестер пришла бы в ужас от подобной обязанности, но репутация Терн давно покоилась на дне глубочайшей впадины анклава.

Механизм отработал, и рау отступила. Морвин небрежно распахнул узорчатые двери, за которыми начиналась спираль лестницы.

Наверху находился один зал с четырьмя закрытыми бумажными перегородками окнами. Терн поочередно раздвинула их, наполняя пространство свежим воздухом и скользя взглядом по нишам.

Рау постоянно казалось, что кто-нибудь проникнет в павильон в ее отсутствие и заберет один из Хибики. Десятки сиреневых глаз смотрели с постаментов — похожие и одновременно неуловимо отличающиеся друг от друга. Несколько лет назад братья и сестры не упустили бы такой шанс подставить Терн. Тридцать пять из пятидесяти шаров связи, находившихся в Монтраке, теперь хранились в Дальнем павильоне по требованию Морвина Фейсана.

— Можно начинать! — Прыгун потер руки. — Колючка, иди на свое место.

Терн отошла в угол, где Морвин нарисовал для нее защитный круг. Что ни происходило бы в павильоне, пространство внутри оставалось нетронутым. Прыгун проявлял заботу, но рау отчего-то чувствовала себя собакой на цепи, которая выполняла приказы хозяина.

Во время работы с Морвином Терн узнала о магии телепортации больше, чем за месяцы в Канвероне. Они по-своему сдружились, хотя, когда портал вышвырнул их в Насамар, Терн больше всего желала придушить проклятого прыгуна, позабыв о личных стремлениях.

Морвин бросил в зале не только Ревина и Дамиса, но и Рисса, ее хранителя. Пес был подле Терн с младенчества. Когда ее нашли среди мертвых убийц, она обнимала золотистого щенка, спрятав лицо в шерсти.

Сказать, что Старейшины Насамара удивились гостям — чудовищно преуменьшить. Они знали об анклавах, но потеряли надежду с ними связаться. Терн потратила дни, объясняя, как Морвин выстроил портал. От быстрой расправы над магом насамарцев удержали лишь титул вимэ и родовое имя матери Терн, уважаемое и древнее, как сама Граница.

Рау доказала полезность прыгуна, и Морвин взял переговоры в собственные руки. Старейшины пожелали установить связь с землями за Границей, но не хотели зависеть от одного-единственного талантливого мага. Пока что Морвин создал коридор между неиспользуемыми залами Старейшин в Монтраке и Насамаре, но портал приходилось обновлять, иначе схлопывался.

— Хорошо, что мы все-таки работаем отсюда, — голос Морвина вырвал Терн из размышлений. Рау сидела на полу, скрестив ноги. Она вопросительно подняла голову. — Другие анклавы разбросаны по Нармейану. На одном материке искать легче, чем через океан.

— Рада, что помогла, — лаконично ответила Терн. — Но я объясняла тебе…

— Знаю-знаю, Рисс. — Морвин виновато поморщился и быстро сменил тему. — Искать опять приходится через подобия.

Он встал в центре зала и развел руки в стороны. Хибики в нишах задрожали, приподнявшись над постаментами.

— Затем тебе и дали артефакты.

— Да… Для перемещения ты была идеальным катализатором, однако сейчас…

«„Катализатором“» — беззвучно повторила Терн. Слово горчило. До чего она скатилась. Дочь старинного рода, вимэ, рау, спутница мага… катализатор. Впрочем, это по-прежнему лучше «наложницы».

— Думаю, я нащупал, как работать. — Морвин повел пальцами, и две сферы подлетели к нему. — Я считал фон пространства сначала в Насамаре, теперь здесь, в Монтраке…

— О да! — саркастично хмыкнула Терн. — Спасибо, что предупреждал. «Проще просить прощения, чем разрешения» — это не про Старейшин. Легко лишиться… например, головы.

— Не перебивай. Так вот, в Насамаре существуют аномалии, — менторским тоном продолжил прыгун. — В Монтраке тоже, но они куда слабее. Пока я разбираюсь почему, но именно по ним я могу искать анклавы и выстраивать связи. Все гениальное просто, согласна?

— Как будешь поддерживать порталы? Это требует колоссальных сил. — Терн поднаторела в магической теории и помнила, почему «Фейвин Монсар» выбрал Канверон — из-за уникально мощного пространственного фона, редкого для столь людных городов.

— Пока размышляю… — сосредоточенно ответил Морвин. — Есть идеи. У вас тут хватает брешей…

Терн поморщилась. Благодаря древним магам, которые пытались избавиться от восставших рабов, в землях аудиуров водилось множество разнообразных тварей — даже трава порой пыталась убить. Поэтому каждый без исключения житель носил оружие. Однако худшими местами считались «запятнанные земли», где регулярно возникали «эйни». Враждебные и чудовищные чужаки появлялись прямо из воздуха, подобно ночным кошмарам.

Побывав в Канвероне, Терн подметила сходство между эйни и демонами, порождениями Салиманхара. Морвин подтвердил ее подозрения. Земли аудиуров сочились ранами в иной мир.

— Что с аудиумными накопителями? — уточнила рау.

— Пока они — лишь часть решения, — Морвин покачал головой. — Чтобы долговременно поддерживать порталы или «спящие» заклинания, нужны очень точные расчеты. У аудиума есть свои пределы, до которых он может впитывать, накапливать и усиливать энергию. Стоит обелиску треснуть во время работы портала, и — шарах!

Прыгун взмахнул руками, рассыпая полупрозрачные искры.

— Старейшины расстроятся.

— Я пока прикидываю, как распределять нагрузку. Но сперва — анклавы, — Морвин крутанул Хибики вокруг себя. — Считать, не представляя дистанции?.. Я гениален, но не провидец, Колючка. Ищем ваши поселения. Искренне восхищен, что за века маги их не нашли!

— Мы старались, — буркнула Терн под нос.

— Мы или вы? — поддел Морвин. — Аудиуров посадили в клетку древние маги.

Терн прищурилась. Язык был худшим врагом прыгуна. Морвина хотелось убить за прямолинейность.

Рау подперла рукой подбородок, жалея, что не взяла книгу. Морвин плел заклинания часами, а Терн предпочитала тратить время с пользой. Сейчас прыгун выговорится и уйдет в работу, а ей придется, скучая, смотреть, как он увлеченно ищет анклавы по Нармейану.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты это почувствовала… — Морвин взял в руки один из Хибики и зачарованно уставился вглубь шара. — Стихии! Энергия пространства прекрасна! Знаешь, на что похож процесс? Представь, я легонько дергаю за веревку, за Хибики, и жду, где же в тишине отзовется тоненький хрустальный колокольчик… Восхитительный звук!

Морвин осекся, посмотрев на Терн.

— В чем дело? Ты не в настроении?

— Я... — Терн досадливо замолчала. Обычно ее выдавали лишь глаза, менявшие цвет в тон настроению, однако она расслабилась, не следила за лицом, и прыгун прочитал ее, словно открытое письмо.

— Можем бросить все и погулять. — Маг аккуратно отправил Хибики в ниши, подошел и наклонился к Терн. Она инстинктивно отстранилась; сейчас их разделяла лишь вязь символов, сплетавшихся в круг. — Прогулки освежают сознание, а острота ума необходима нам обоим.

Рау охватила тоска. Морвин проявлял к чувствам других людей исключительное равнодушие, но после Насамара старался вести себя с ней предупредительно и внимательно. А Терн было гораздо проще воспринимать его как несносного эгоиста, способного слышать лишь себя.

Она открыла рот, чтобы ответить, и захлопнула, вскочив на ноги. Кто-то поднимался в зал павильона.

— 3 — Терн Нарисита —

Отвернувшись от Морвина, Терн в два шага оказалась возле лестницы и увидела Ция. Высокий жилистый аудиур с грубым скуластым лицом поднимался, и не стараясь идти тихо. Рау отшагнула, чтобы не столкнуться с ним у входа, и надела бесстрастную маску. Ция — лучший рау Монтрака и ее жених — по-прежнему представлял для нее опасность.

Он шагнул на последнюю ступеньку и остановился. По гладким черным волосам, собранным в тугую косу, скользили солнечные блики. Ция окинул Терн пристальным взглядом темно-серых глаз.

Тихо подошел Морвин и встал позади. Ция нахмурился, и рау ощутила благодарность к прыгуну.

Она молчала, ожидая приветствия: гость был ниже ее по статусу. Ция помедлил, но все же согнулся в поклоне.

— Да осветит солнце ваш день, Терн-вимэ. Я принес послание от Старейшин.

— Добрый день, рау Ция. — Терн сложила руки у груди и кивнула. — Надеюсь, оно достаточно срочное, чтобы прервать работу мастера Фейсана.

— Старейшины никогда не торопятся зря.

У Терн взмокли ладони. Фраза Ция прозвучала как обещание плохих новостей, но рау спокойно смотрела в точку на его переносице.

В конце прошлого лета Ция догнал Терн на Охоте. Их объявили рейви, но Терн сбежала в Кермас, прежде чем дошло до официальной церемонии. Потом появился Ревин, и рау отправилась еще дальше — в Канверон. Воспоминание о маге вызвало у Терн улыбку, которая сразу померкла. Рау надеялась: после успеха с Хибики никто не вспомнит про унизительный брак.

Как же она ошибалась!

— Я слушаю, — ровно произнесла Терн.

Ция опять окинул ее взглядом. Он не сказал ничего вслух — не позволило воспитание, — однако подумал достаточно явно: мысли о неподобающем виде «вимэ» отразились на лице.

— Встреча со Старейшинами Насамара состоится через два часа.

Терн беззвучно выдохнула. Плохая новость?.. Нет. Ужасная.

— Та, что планировалась на послезавтра? — деловито уточнил Морвин.

Ция счел ниже своего достоинства отвечать магу.

— Благодарю вас, рау Ция, что выполнили волю Старейшин и нашли нас, — Терн опять сложила руки у груди и кивнула. Из живота поднялась тревога. Изменение не было случайностью. Кто-то намеренно сдвинул день Совета, чтобы они с Морвином не подготовились к встрече.

— Я всегда внимателен к воле старших — родная земля обостряет чувства. Надеюсь, что и вам, рау Терн, она напомнит о давних обещаниях, отступивших в тень под тяжестью забот.

«Все-таки не промолчал», — хмуро подумала рау.

— Ценю в вас это, рау Ция. — Получилось грубее, чем Терн рассчитывала. — Сатоно уже знает?

Ей показалось, или Ция спрятал улыбку в жестких уголках рта, отрицательно качая головой?

Рау сузила глаза. Отец правил больше двадцати лет — и правил мудро. При нем твари реже стали нападать на города, а аудиум стабильно давал энергию. Однако сатоно часто проявлял в действиях жесткость, и многим Старейшинам не нравился его чересчур решительный подход. А поскольку Совет обладал властью не меньшей, чем князь, между ними шла постоянная борьба, перемалывавшая в жерновах интриг судьбы тех, кому не посчастливилось оказаться в неправильном месте игровой доски. Например, как первой жене отца — матери Терн.

— Сообщим ему вместе? — Ция протянул руку внутренней стороной ладони вверх — жест рейви, показывающий привязанность друг к другу. Рау почувствовала отвращение.

Вмешался Морвин. Он шагнул вперед, взмахнув палантином.

— Нет-нет, нам с Терн-вимэ надо обязательно подготовиться к заседанию! Сходите к Миано-ано сами, рау Ция!

Терн бесстрастно подтвердила:

— Мой долг — сопровождать мастера Фейсана.

Ция помедлил и плавно опустил руку; в движении спряталась угроза.

— Долг необходимо исполнять, — проронил он. — Но что делать, когда их больше одного, и с обоими не справится?

— В этом случае, без сомнения, нужно выбрать тот, который принесет благо всему народу! — опять встрял Морвин.

Терн похолодела: «Ему точно нравится ходить по краю… Хорошо, что многие Старейшины на его стороне».

— Само собой, — Ция все же ответил прыгуну. — Каждый с нетерпением ждет окончания вашей работы.

— О-о-о, работы еще так много! — Морвин деланно вздохнул.

— Видите, рау Ция? — вмешалась Терн, пока жених не сорвался. Она сомневалась, что победит в схватке, а прыгун был нужен сейчас живым. Лишь Морвин стоял между ней и нежеланным браком.

— Вижу, — низко и глухо подтвердил Ция.

Аудиум внутри него дремал, однако Терн ощущала шедшее от жениха темное напряжение. Рау нервно сжала кулаки. Главное — не оставаться с ним наедине... На Охоте она попалась, и традиции были не на ее стороне.

— Прошу вас, рау Терн, придите в подобающем виде и проявите уважение к Старейшинам и Миано-ано.

«Довольно грубо», — отметила рау и стойко выдержала взгляд жениха.

Морвин блеснул очками. Он посмотрел на Ция, на Терн и отметил ее сжатые в кулаки пальцы. Прыгун небрежно сдвинул перегородки магией и первым направился вниз по лестнице, вынуждая аудиуров идти за собой. Едва все оказались снаружи Павильона, двери захлопнулись.

— Рау Ция, вы свободны. — Морвин повел пальцами, точно отряхивая от грязи. — Мы с Терн-вимэ уходим.

Не спрашивая разрешения, прыгун взял Терн за талию, развернул к себе, и…

Последнее, что она увидела до вспышки перемещения — перекошенное лицо Ция. Реальность смазалась, исказилась и снова собралась из разноцветных осколков стекла в привычный мир. Морвин перенес обоих в покои Терн во дворце Отдыха. Дворец принадлежал ее отцу, но на памяти рау почти не использовался.

— Спасибо, — Терн уперлась ладонями в грудь прыгуну.

Морвин отпустил раньше, чем рау его оттолкнула, и направился к дверям.

— Не благодари, — сухо бросил он. — Подожду у себя. Переоденься... принцесса.

Он ушел, а Терн прикрыла глаза и глубоко вздохнула. «Вимэ», «принцесса» — Морвину нравилось ее подначивать, но последнюю фразу пропитывала злость. Не понимая, что задело прыгуна, рау прошлась по залу. Ее успокаивали тишина, уединение и простор покоев.

Пространство разделяли раздвижные перегородки из светлого дерева, бумаги и шёлка: за ними скрывались спальня, помещение для омовений, кабинет и отдельная веранда, выходившая в личный сад. Вдоль стен тянулись низкие лакированные шкафы, на которых светлели композиции из сезонных цветов и наполненные водой с белыми лепестками чаши. Сквозь полупрозрачные створки внутрь проникал мягкий свет. Всё подчёркивало положение хозяйки: предметы словно напоминали, кто Терн по праву рождения.

Жаль, раньше, во дворце Теней, у нее ничего из этого не было.

— 4 — Терн Нарисита —

Собраться помогли служанки. Терн посмотрелась в зеркало и провела пальцами по коротким волосам и обрамлявшим лицо височным косичкам. Глаза несколько раз изменили цвет, но она сумела остановиться на золотисто-карем. Отец говорил, что ей идут многослойные одежды, но рау в них сравнивала себя с диковинным цветком, грубо выделявшимся среди прижившихся в саду нежных сортов. Она выглядела старше, длинноногой, длинношеей, а спускавшиеся почти до пола голубые рукава напоминали волочащиеся крылья.

Впрочем, Морвин, ждавший снаружи, посмотрел на нее с неподдельным восхищением. Сам он тоже переоделся, выбрав темно-синие с серебром халаты и палантин им в тон.

— Я бы сказал «понимаю, почему твой жених бесится», но ты его приворожила, скорее всего, не красотой.

— …Без этих слов было бы лучше, — Терн фыркнула в веер. — Чужак и есть чужак. Маг.

— А на тебе правда эти неудобные тапки с перемычкой между пальцами? — Морвин покосился на полы ее халатов. — Может, расскажешь, как в них ноги не ломают?

Терн закатила глаза и посеменила к тропинке, ведшей из дворца Отдыха к павильону Совета. Носить сандалии, которые полагались к одежде, действительно было для рау пыткой.

Павильон Совета встретил Терн и Морвина прохладой и приглушенным гулом бесед. Здание построили задолго до дворцового каскада, но оно казалось новехоньким. С ровных стен смотрели фрески с горными пейзажами и безграничными небесами, а на хрупких перегородках переливался расписанный озерными видами шелк. От дверей начинался длинный проход — по нему имели право идти те, кого вызывали предстать перед князем или Старейшинами. По обе стороны располагались низкие столики: советники и знать сидели лицами друг к другу — чем ближе к входу, тем меньше влияния. Возвышение правителя золотилось в дальнем конце, и рядом сегодня расположились гости из Насамара.

Терн приглашали в павильон Совета нечасто, и всякий раз ей казалось, что она, недостойная, приходит на суд влиятельных семей. Рау постаралась избавиться от навязчивого страха. Она имела полное право присутствовать на встречах Старейшин — по происхождению и по положению.

— Будь тихим, — прошептала Терн Морвину. Она по привычке чуть не коснулась его локтя, указывая направление, и остановила руку в последний момент. — Нам к пустому столу справа.

Морвин считался «ее магом», и ему отвели место рядом.

Пока они шли, Терн чувствовала взгляды аудиуров: изучающие, глупо любопытствующие, недовольные, злые и нарочито бесстрастные. Аннс не солгала: после Насамара «брошенная принцесса» стала легендой, для кого-то удивительной, а для кого-то — неприемлемой. Рау привела за Границу не просто чужака, а мага — потомка ненавистных «хозяев». Кем нужно быть, чтобы принять врага, лишь преодолев первое изумление?

«Наверное, Ревином…» — мысль уколола Терн слева между ребер. Есть ли в Ринемме еще человек, как он?

Терн опустилась на циновку возле выделенного ей с Морвином стола — сразу за местами братьев и сестер. Сегодня из них присутствовало четверо, и они не обернулись. Вполне в их духе.

Сосредоточенно обозрев зал, Терн не нашла никого, кто разочарованно смотрел бы на нее или Морвина. Однако рау не сомневалась: аудиур, поторопивший день заседания, пытался застать их врасплох. Она задержала внимание на Старейшине Рима, всегда противостоящем отцу. Рима сидел, соединив костлявые руки на коленях, и, казалось, медитировал, безразличный к суете. На самом деле — наблюдал за всеми из-под полупрозрачных белесых ресниц.

Возле дверей Терн заметила тетю — сестру покойной матери — и удивилась. Раньше у семьи Мориками не хватало влияния даже войти в павильон Совета. Чем они заслужили место?.. Рау поискала глазами хранителя тети — белого лохматого пса с черной пастью, — и заметила его на веранде. В саду возле павильона мелькали и силуэты других собак.

По стихшим разговорам Терн поняла, что появился отец. Знать заметила его первой, потому что рау отвлеклась на тетю. Мияно-ано, князь Монтрака и правитель анклава, опустился на пол на возвышении, подвернув под себя ноги. Терн столкнулась с ним взглядами. Мига хватило, чтобы понять: перенос дня — неожиданность и для него. Сатоно был недоволен.

— Это надолго? — Морвин наклонился к Терн.

— Тихо, умоляю, — шепотом ответила она.

На веранде павильона трижды ударили в гонг. Все склонили головы, выдерживая положенную паузу перед встречей. У возвышения показался глашатай. Их всегда выбирали из семей, невхожих в павильон Совета, — такие аудиуры считались лучшими для должности. Глашатаи следили за порядком обсуждений и решали, кому давать слово в тот или иной момент.

Терн знала: расположения глашатаев искали многие, ведь тех заранее извещали о темах Совета. Нынешнего — рау видела впервые. Он был почти мальчишкой с честным и открытым лицом.

— Будет говорить Старейшина Рима, — объявил глашатай.

«Белая гадюка», — подумала Терн. Возраст Рима перевалил за полтора века, и рау порой удивлялась, что у Старейшины по-прежнему ясный и острый ум. Рима постоянно требовал от ее отца более решительных мер в борьбе с эйни, но Мияно-ано отказывался слать охотников на убой.

Старик поднялся, провел ладонью по абсолютно белой бороде и положил руку на коричневый пояс, за которым матово блестели потертые деревянные ножны древнего родового криса.

— Иридо! Я хотел бы обратиться к Старейшинам Насамара — нашим гостям в последние сезоны. Мы, Старейшины Монтрака, безмерно рады, что связь между землями восстановлена, благодаря усилиям анклава.

Терн бесстрастно отметила слова Рима. Он не упомянул ни ее, ни семью Нарисита, хотя Старейшины одобрили путешествие рау за Границу и отдали Хибики. Рима обезличил усилия Терн, приписав достижения анклаву и его жителям. Впечатляюще, но недостойно.

Рау ощутила возмущение Морвина и скосила глаза. Прыгун морщил нос. На лице читалось: «Ну да… „Анклав строил портал“».

— Однако время идет, — продолжил Рима. — Прежние проблемы остаются, как например, кровавые нападения эйни, с которыми безустанно борется наша семья и ее преданные ученики.

«Гадюка же…» — Терн подняла веер и смотрела за ним в стол, пряча алые глаза.

Рима говорил правду, но по-лисьи иначе освещал детали. У Старейшин Насамара могло сложиться впечатление, будто только он с учениками сражался с эйни. Мияна-ано это точно не волновало. Сохраняя вежливую улыбку, он слушал Рима и ждал своего слова. Для отца возразить Старейшине без разрешения глашатая было бы серьезным нарушением этикета, даже говори Рима откровенную ложь или сыпь оскорблениями и обвинениями.

— Необходимо объединить усилия анклавов! Необходимо собрать аудиуров после стольких веков разрозненности! — Рима повысил голос и повернулся в сторону Терн и Морвина. — Но нет никаких подвижек после того, как открылся портал между Монтраком и Насамаром!

Терн оказалась в перекрестье внимания, и повернула лицо к Рима, глядя мимо Старейшины.

— Совет и правящая семья предоставили все необходимое, даровали чудо касаться Хибики, мы ждем мостов, однако…

Морвин сверкнул очками. Терн, предвидя катастрофу, скользнула рукой по полу, схватила его ладонь и вонзила ногти в кожу, скрыв прикосновение за тканью. Поток магии Рау оттолкнула — уроки Аннс не проходили даром. Морвин вздрогнул, но промолчал.

Рядом с отцом послышался шелест веера. Рима неторопливо обернулся и кивнул глашатаю, подтверждая, что закончил.

— Слово произносит Старейшина Дато, — объявил глашатай.

Встал один насамарских гостей, коренастый, широкоплечий и с закрытым шелковой повязкой правым глазом. На обветренных губах под вислыми усами играла легкая, на грани вежливости усмешка.

— Старейшина Рима, без сомнения, прав, но, как каменные мосты не возводятся за один день, так и пути сквозь пространство не прокладываются за один восход. Терн-вимэ из семьи Нарисита открыла дверь между материком и потерянным краем аудиуров, однако, чтобы создать иные дороги, нужны не только силы и благоволение мудрых. Разве зодчий, возводивший павильон Совета, начертал его план за час? Стены дворового каскада стоят, потому что его творцы обладали мастерством, терпением и пониманием сложности задачи.

Терн украдкой выдохнула. Одноглазый Дато был главным архивистом Насамара и одним из первых поддержал ее за Границей. Только рау сомневалась в его мотивах. Что им двигало: тайный план, искреннее желание помочь или просто не унявшийся с годами характер? Скучать Дато не любил — повязка на глазу и шрамы на шее заявляли об этом громче слов.

Рима благожелательно кивнул, дождался разрешения глашатая и ответил:

— Склоняюсь перед мудростью Старейшины Дато. Однако зодчий, принимаясь за работу, устанавливает сроки на создание плана, возведение стен и отделку, а если так не поступает, то крайний день определяют хозяева будущего дома. Талантливый мастер без сомнения завершит все в срок.

После короткого молчания, снова заговорил глашатай.

— Слово произносит Старейшина Ирн.

Ее Терн тоже знала — неизменная союзница Рима и противница отца.

— Старейшина Рима мудр. Поэтому я прошу Мияно-ано установить сроки для мастера Фейсана.

По залу волной пронеслись шепотки. Терн сжала губы — по счастью, их скрывал веер. Фракция Рима вынуждала отца взять на себя ответственность за успех или неудачу Морвина.

«Он в ярости», — рау быстро глянула на Мияно-ано. Аудиур с крепкими плечами, заплетенными в церемониальную прическу антрацитовыми волосами и аккуратно подстриженной маленькой бородкой обмахивался веером. Ирн договорила, и князь повернулся к глашатаю.

— Мияно-ано произносит слово, — мигом отозвался тот.

— Сказано, что не слушающий чужих слов теряет многое, а не понимающий их значения теряет вдвое больше. — Низкий голос звучал расслабленно, но Терн различала отцовский гнев. — Хозяевам дома должно устанавливать сроки, однако плох хозяин, торопящий зодчего, но мечтающий о крепких стенах. Потому разумный хозяин сперва посоветуется с мастером.

«Не отказал, но и не согласился, — оценила Терн. — Сатоно… По-прежнему не бьешься на чужом поле».

— Хороший ответ. — Рима будто бы собрался сесть, но остановился. Терн напряглась. Люди вроде него никогда не забывали ничего «случайно». — Но, Мияно-ано, не развеете ли одно мое сомнение?

— Слушаю, Старейшина Рима. — Терн заметила, как пальцы отца чуть крепче сжали веер.

— Иноземный мастер выполняет важное дело, но пришел из дальних краев, не обладает статусом и землями… Должно ли ему получать внимание, которое по закону и обычаю принадлежит другому?

Сперва рау не поняла, куда клонил Рима, и какие у него претензии к Морвину, но затем Старейшина указал веером на Ция. Жених сидел в середине зала подле своего отца, прославленного охотника на эйни.

Глашатай назвал имя «Ция Игавара», и Терн прошиб холодный пот.

Ция выпрямился, поклонился Старейшинам и князю, мимолетно посмотрел на невесту и произнес:

— Благодарю за уделенное мне, скромному, внимание. Заслуги мастера перед аудиурами неоспоримы, и он достоин почестей. Но даже самому искусному мастеру не должно забирать то, что не даровано и не обещано.

Многие Старейшины закивали, признавая справедливость его слов. Насамарцы зашептались. Одноглазый Дато слегка отклонился назад, с цепким интересом изучая Ция и явно его оценивая.

— В прошлогодней священной Охоте я, счастливец, обрел рейви. — Ция больше не смотрел на Терн, но их историю здесь знали все, кроме насамарцев. — Сразу после Охоты долг, к несчастью, увел ее в Кермас, а потом — и в странствия. Спустя месяцы мы воссоединились, но она вынуждена постоянно сопровождать нашего уважаемого чужеземного мастера. Мияно-ано, прошу вас рассудить ситуацию по закону и традициям!

Терн побледнела. Она еще сжимала руку Морвина, но уже не вдавливала в нее ногти. Прыгун высвободился и накрыл ладонью тонкие пальцы, осторожно стиснул их и одними губами сказал:

— Твоя очередь молчать, Колючка.

Отец довольно долго обдумывал ответ.

— Справедливо Игавара-тэн. Плохо нарушать традиции. — Он схлопнул веер. — Дочь моя успешно выполняла обязанности наместницы в Кермасе, блестяще справилась с заданием Старейшин и подарила аудиурам надежду восстановить связь между землями в лице мастера Фейсана.

Веер указал на Морвина. Он расправил плечи.

— Рау Терн самая сведущая из нас в путях его соплеменников. — Фразы сочились густым медом. — Она исполняет свой долг безукоризненно — долг перед всеми аудиурами. Считает ли Игавара-тэн, что рау может позабыть о доблести и оставаться дома, когда снаружи дичь?

Ция застыл — его щека дернулась.

— Охота, однако, нерушимый обычай. Наш народ верит, что она доказывает силу чувств и истинность намерений… Никто не посмеет отрицать их, если подкрепить союз дважды, рау Ция.

Грохот сердца отдавался в ушах, но Терн уловила намек отца. Рау не сказала ни слова, тем не менее ее охватило чувство, будто она завершила бой вничью, и впереди новое тяжелое сражение.

«Мияно-ано… Отец», — Терн благодарно зажмурилась.

Сквозь темноту громко хлопнули двери павильона. Рау распахнула глаза и увидела, как вбегает гонец. По серому лицу катился пот, на правой стороне головы спеклись от крови волосы, а по левой руке извивалась чудовищная гноящаяся рана. Аудиур едва держался на ногах.

Терн посмотрела на Рима, посчитав, что он подготовил представление, однако гонец стал неожиданностью и для него.

Беглец и отступник — 5 — Ревин Артелл —

Одежда давила на плечи, словно Ревин недавно вынырнул из реки и не высушился. Стояла жара. Ревин вымотался так, что едва соображал. Когда он в последний раз высыпался? На позапрошлой неделе?..

Маг провел ладонью по лбу. Лето Ревин любил, но это выдалось до невозможности сухим. Разогрелась даже рукоять меча. Когда-то Ревин подумывал добавить к его чарам охлаждающее плетение, но как-то не доходили руки занести артефакторам Гильдии. А теперь…

«Создать вокруг себя кокон ветра? Нет… Лишняя трата сил», — маг зевнул. Сейчас было важнее поддерживать щиты и лечебные заклинания: на него могли напасть в любой момент.

«Долго еще идти?» — толкнулась в разум чужая мысль. Маг опустил голову. Рядом еле переставлял лапы Рисс, волоча по земле хвосты. Золотистая шерсть хранителя Терн свалялась и потускнела.

«Час-два от силы, – ответил Ревин. – Через холмы было бы дольше, а через брод можно срезать, если знать, как. Мне мастер Сэльвин показывал, мы тут однажды проходили».

За месяцы вместе маг привык к ментальному общению с псом, хотя порой искренне жалел, что обзавелся этим даром. Рисс оказался той еще несносной язвой и без конца ворчал.

Можно было свернуть еще два часа назад и выйти к границам Виделла, но Ревин запрещал себе даже приближаться к крупным городам, особенно под патронажем Гильдии Дракона и Пламени. Коллеги до сих пор считали мага пропавшим без вести. Не следовало им попадаться. Поэтому Ревин переходил к одной мелкой деревни вроде Тальрины к другой.

Голова закружилась, зрение поплыло, и магия Жизни влила в мышцы толику сил. Ревин с трудом сплел поисковые чары и вытолкнул из себя полупрозрачный ромб Разума с частицей Света. Он медленно расширился. Ревин сосредоточился, выискивая признаки демонической энергии.

Ничего нет. Пусто… По крайней мере, пока.

Ревин не сомневался: очередное нападение не заставит долго ждать. Сколько их он уже отбил?

«Еще одна причина обходить крупные города, – маг утомленно моргнул. – На любого демона явится стража. С тварью-то они справятся, но я ничего им объяснить, а тем более доказать, не смогу…»

Рисс вдруг остановился и припал к земле. Ревин тоже мгновенно замер, сомкнул пальцы на горячей рукояти меча и отвел в сторону другую ладонь, ощущая в центре биение энергии.

«Нет… – спустя полминуты сообщил пес с ноткой вины. – Показалось».

«Что именно?» – мысленная речь берегла пересохшее горло.

«Как будто кто-то пристально смотрит... Но вокруг ни души», – Рисс угрюмо махнул хвостами.

«Не расслабляйся, – приказал Ревин. – Враги могут наблюдать издалека».

Он сам ничего не ощущал, но чутье Рисса не ограничивалось слухом, нюхом и зрением. Пес уходил от вопросов о себе с ловкостью опытного законоведа, однако Ревин понял: ставить его рядом с творениями Гильдии Листьев нельзя. Рисс был чем-то совершенно уникальным, хотя мастера магии Жизни часто создавали очень восприимчивых существ.

Ревин надеялся, что такие охраняли Тальрину – деревня принадлежала «листьям». Под защитой их стражей маг собирался отдохнуть и хорошенько восстановиться. Он умирал от усталости.

«Сколько мы уже петель навернули по северу материка? – размышлял Ревин. – Не сосчитать… Благослови стихии душу мастера Сэльвина! А я удивлялся, зачем он заставлял зубрить карту!»

Мысли о погибшем меньше года назад наставнике отозвались болью. Демоноборец Солен Феншир прикончил убийцу, а теперь считал ученика Коннела Сэльвина беглецом и отступником.

«Проклятье… Канверон…» – пот заливал Ревину глаза.

Дамис Деноль подарил другу увесистый кошель. Вард Осун вывел мага с псом из города и пристроил в караван Нерания, направлявшийся на север. Беглецы оставили его через пару дней: Ревин боялся навлечь на торговцев гнев родной Гильдии. Караванщики выдали припасов в дорогу, и маг пошел дальше на север, в центр материка. К западу лежала Ривента, куда семь лет назад переехали родители, однако маг и в худшем сне не заявился бы к ним в гости.

Две недели Ревин с Риссом передвигались от укрытия к укрытию: ходили безлюдными тропами, ночевали в замызганных трактирах, расплачивались мелкими монетами и притирались друг к другу. Зная про народ Терн, Ревин не удивлялся привычкам спутника – Рисс тоже считал магов врагами, пусть был длинноухим псом, а не аудиуром.

«Аудиур...» – Ревин в который раз покатал слово на языке. Холодное, как блеск клинка, и равнодушное, словно алхимический термин, оно не подходило к Терн, какой бы сдержанной рау ни казалась.

«Опять о ней думаешь», – пришла недовольная мысль Рисса.

«Опять лазишь в мою голову без спроса».

«Еще чего. Просто ты думаешь, будто орешь. Тебя Разуму вообще учили?».

«А тебя – деликатности?»

«Я пес, – Рисс фыркнул. – Зачем она мне?»

Ревин раздраженно прикрыл глаза. Он с радостью запер бы голову от спутника, но попробуй сделай, если не понимаешь, откуда возникла связь. Впрочем, без нее было бы хуже… Маг предполагал: дело в обмене энергией с Терн, однако Рисс заявил, что этого мало. Вытянув из Ревина, как он узнал об «убийце магов», пес помрачнел и больше не обсуждал с ним хозяйку.

Спустя месяц странствий, именно благодаря мысленной связи, пес спас Ревину жизнь. Рисс вкинул в разум дремавшего на привале мага предупреждение, и тот отразил удар демонического жала.

Анхарос, саблезубая пантера с осиными крыльями и скорпионьим хвостом, вынырнул из вечернего тумана. Защиты сдержали первый натиск. Ревин легко вспомнил нужные плетения – спасибо зимней охоте на культы в Канвероне… Схватка заняла пару минут. Рисс кидался на анхароса, впервые защищая мага с той же яростью, что заступался за Терн. Сложнее всего оказалось удержать пантеру на месте, чтобы наложить на нее печать изгнания.

Ревин наморщил лоб.

«Что такое?» – Рисс поднял морду.

«А?.. – маг вытер пот с лица. Рядом журчала река. Течение сужалось, и Ревин отыскал глазами брод. – Тогда на нас напал анхарос, верно?..»

«Чего вспомнил? После него много других было».

«Погоди…»

Ревин двинулся к реке и перешел ее вброд, слушая хлюпанье в сапогах. Рисс зашлепал следом, с удовольствием окунувшись целиком. Выйдя на другой стороне, пес встряхнулся, обдав мага мелкими каплями. Ревин хмыкнул и призвал горячий воздух – красно-голубая лента высушила сапоги.

От простого заклинания во рту окончательно пересохло. Маг снял с пояса флягу, выпил все и набрал свежей воды, очистив ее Жизнью; потом умылся. Голова немного прояснилась.

«Анхарос, – повторил Ревин. – Затем два таких же и датхар, которого ты учуял».

Рисс гордо вскинул голову. Датхар, демон-росомаха, спрятался почти идеально. Пес заметил неладное, и Ревин обнаружил врага Вторым Зрением, не дав ему напасть из засады, и навязал прямой бой.

После датхара маг понял: его выслеживали. За Ревином Артеллом посылали тварей Салиманхара, и изначальное желание затеряться сыграло с беглецами дурную шутку. Рисс и Ревин обходили защищенные Гильдиями места, что лишь помогало преследователям.

Беглецам пришлось долго петлять, сбивая демонов с толку, и начинать каждый привал с создания оберегов. Потом маг и пес решили скрываться в патронажных деревнях. Тактика работала, но время от времени невольных напарников находили. Спустя три месяца Рисс прекратил ядовито комментировать каждый промах Ревина и научился звать мага по имени.

«Анхаросы, датхар, еще несколько мелких, – припоминал Ревин. – Шегенары…»

«Твари» – лаконично высказался пес.

Три туманных демона подстерегли их на рассвете. Сильной стороной шегенаров была ментальная магия. Они не пробили защиту Ревина, не взяли под контроль Рисса, но погрузили беглецов в иллюзии, едва не утопив в болотах. В дурном настроении пес регулярно припоминал магу тот промах.

Беглецов будто изводили. Враг отличался находчивостью: даже если демоны повторялись, то менялось их количество. Иногда появлялись смешанные группы – хвала Стихиям, без страйгенов. Одной схватки со змееподобным заклинателем Ревину хватило, и он не рвался повторять.

«Кажется, понял… – сформулировал маг. – Демоны все сильнее… По идее, сейчас как раз должен быть кто-то вроде страйгена…»

«На нас давно не нападали…» – протянул Рисс.

«М…»

Последняя неделя выдалась изматывающей. Нападений не было, но ни один привал не проходил спокойно. Что-то регулярно тревожило сигнальные заклинания; ночь прорезали странные звуки; мага с псом преследовали кошмары. Мелкие проблемы не позволяли сосредоточиться, и вдобавок сменился ландшафт. Уже три дня Рисс и Ревин шли по открытой местности. Маг постоянно ожидал нападения и оборачивался на любой шорох, сделавшись невнимательным.

«Поскорее бы добраться до Тальрины…» – Рисс потянулся в предвкушении сытной еды.

«Вон за той рощицей», – Ревин указал на редкие деревья.

Пес обрадованно помчался вперед. Маг медленно пошел за ним, миновал серые стволы и остановился.

Тальрина раскинулась между двумя пологими холмами. В голубой воде маленького озера отражались приземистые домишки, пышные сады и переливающийся всеми цветами радуги купол оранжереи «листьев». Ревин поискал глазами здание, похожее на трактир. Еще четверть часа – и они с псом смогут нормально поесть, помыться и выспаться.

Ревина накрыло облегчением: «Наконец-то!..»

Позади разошлось пространство. Отточенный коготь устремился к голове мага.

— 6 — Ревин Артелл —

Ревина спасла выработанная за время бегства привычка ни на миг не опускать щиты. Магическая преграда вспыхнула и прогнулась под ударом, но демон не коснулся плоти. От толчка Ревин покатился по земле и влетел в колючий куст. Выжав из себя остатки сил, маг стремительно перекатился через плечо и вскочил, выхватывая меч. Полупрозрачный, будто хрустальный, коготь лязгнул о зачарованную сталь и едва не выбил клинок из рук.

Рисс, уже устремившийся в деревню, развернулся и рванул обратно. Демон отвлекся на яростный лай. Ревин получил краткую передышку и смог рассмотреть врага. По спине мага промчались мурашки. Еще прошлой осенью он бы гадал, с кем столкнулся, но постоянные нападения вынудили вспомнить все, что Ревин знал от наставника и согильдейцев.

«Шервис! – выдохнул маг. – Черные стихии!»

Демон походил на крупного человека, составленного из тысяч утопленных в сиреневой дымке хрустальных пластин. Пластины сверкали острыми гранями, а дымка завивалась кольцами, скрывая точные контуры фигуры. С изменчивой морды смотрели три фиолетовых ока.

«Из старших… Слабее страйгена, но безумно опасный, – Ревин сместился в сторону. – Как я не понял?.. Только шервисы умеют так прятаться от поисковых чар и Второго Зрения…»

Хрустальные демоны любили изматывать жертв, преследуя их неделями и навевая кошмары. У мага совершенно вылетело из головы имя Высшего, которому шервисы служили. Господин часто посылал их как дипломатов, что многое говорило о Салиманхаре.

Шервис размазался в пространстве. Хрустальные когти на лапах сомкнулись в острия и превратились в длинные клинки. Ревин выставил щит навстречу, сгустил воздух в аркан и попытался захлестнуть им демона. Не вышло. Маг неверно рассчитал скорость, и петля ушла в пустоту.

Заклинание откликнулось пульсацией в висках. Шервис ухнул, и реальность затопил наполненный переливчатыми образами туман. Ревин призвал Второе Зрение и едва не зажмурился – уставшие глаза слезились. Слишком давно не выходило отдохнуть… Слишком… Второе Зрение позволило прозреть иллюзию шервиса хоть немного, но голова кружилась.

Клинки-когти шервиса устремились к магу; он увернулся, хотя острия вспороли куртку, рубаху и оцарапали кожу.

«Рисс!» – Ревин сфокусировался на псе и разделил с ним Второе зрение. Тот рыкнул в ответ.

Шервис опять напал. Маг полоснул по хрустальным пластинам, и они нежно зазвенели. Одновременно Ревин сплел колючий шар молнии. Трескучий разряд промчался мимо демона, а тот исчез и возник позади. Маг крутанулся. Шервис вонзил один из клинков ему в левое плечо.

Ревин вскрикнул. Второй клинок угрожающе сверкнул над его головой, однако в демона врезался золотистый силуэт. Рисс скалил зубы и рычал, напарываясь на осколки. Шервис попятился. Маг зажал рану ладонью – под пальцами разгорелось исцеляющее зеленое мерцание.

«Быстро! – гавкнул Рисс. – Они всегда смещаются влево от удара!»

Ревин даже не задался вопросом, откуда хранитель Терн мог это знать, и просто метнул сквозь иллюзии сгусток пламени, в последний момент направив шар чуть в сторону. Шервис попал под удар, как и предсказал пес. Огонь расплескался по дымчатому силуэту, зачерняя стекляшки. По нервам хлестнул беззвучный вопль – Ревин с трудом сплел новую молнию.

Разряд растаял в наваждениях. Пластинки на теле шервиса бешено завращались вокруг осей, сбивая огонь.

«Слишком крепкий? – лихорадочно думал Ревин. – Или я ослаб?»

Фиолетовые очи демона разгорелись гипнотизирующим светом. Сочившийся из тела туман превратился в спирали вьюги, устремившиеся в иллюзии. По щекам мага побежали слезы – бешеная круговерть секла глаза. Выбор без выбора: держи Второе Зрение, рискуя ослепнуть, или заблудись в кошмарах шервиса и сдохни. Умирать Ревин не хотел. Не сегодня.

Раздался визг Рисса. Клинок шервиса проткнул магу бедро.

Реальность утонула в схватке: в ударах, уворотах, чарах и рычании пса. Ревин и Рисс держались лишь потому, что за полгода привыкли драться вместе, становясь друг для друга глазами и обмениваясь даже не мыслями, а вспышками образов. Усталость тем не менее брала свое…

Шервис следил за жертвами несколько недель, держал в постоянном напряжении и напал в шаге от желанного отдыха. Движения давались Ревину с трудом, мышцы казались налитыми свинцом. Вместо яростного натиска маг тратил силы на то, чтобы уворачиваться, крепко держать меч и исцелять раны, которые демон, точно издеваясь, оставлял то на нем, то на Риссе.

Маг доверился рефлексам, опережавшим разбитое тело, и подсказкам пса. Рисс откуда-то знал повадки твари. Несколько раскалённых бичей и пара молний зацепили цель, но Старшего демона было нелегко пронять. Маг кинул спутнику рискованную идею; пес громко гавкнул.

Ревин медленно отступил в рощу и прижался спиной к толстому стволу, почувствовав лопатками бугры сувелей, – теперь демону не напасть сзади. Туман шервиса кольцами закрутился в траве рядом. Маг бросил на них взгляд. Колени дрожали, рукоять меча скользила в ладони.

– Ну же, давай… – Ревин укрепил щиты и с трудом отыскал демона среди иллюзий. Маг швырнул в противника молнию, а Рисс напрыгнул на него сзади, толкая вперед. Молния распалась на лезвия ветра, и хрусталики шкуры жалобно звякнули, сдобренные злым воплем.

От меча шервис уклонился и попытался кануть в иллюзии, чтобы затянуть раны. Ревин мрачно сверкнул глазами: «Не уйдешь, тварь. Тебя послали за мной, и я не дам тебе очухаться… Рисс, берегись!..»

Маг не засек, когда демон нырнул псу за спину. Граненый клинок скользнул по гладкой шкуре, а вторая лапа преобразилась в знакомую пятерню с когтями. Шервис вцепился Риссу в хребет и вздернул пса над землей. Еще миг – и обманчиво хрупкие пальцы начали бы крошить кости.

Ревин подался вперед, выставив ладонь и вложив в выплеск силы почти все, что оставалось. Грубый поток захлестнул демона и оплел мохнатой, плотной паутиной пут. Шервиса парализовало, но Ревин чувствовал, как на его заклинание давила мощная воля старшего демона.

«Вырывайся, Рисс!» – заорал маг в мыслях.

«Не могу!» – пес сучил лапами и клацал зубами, однако вывернуться из страшной хватки получалось.

«Продолжай!» – подбодрил маг, отчаянно вытягивая из себя последние крупицы энергии. Терн не простит, если он погубит ее хранителя! Проклятый, ворчливый, неповоротливый пес!

Высокий визг Рисса взрезал перепонки.

А в следующий миг рощу наполнил ураганный ветер, переплетенный с белоснежными узорами Света. Заклинание незнакомца сдуло туман и разбило иллюзии. Во Втором Зрении на Ревина обрушился вихрь красок, и от неожиданности маг отпустил путы. Шервис вырвался, кинув пса на траву, и ринулся прочь – его порода не любила «свежую» добычу.

«Стой, падальщик…» – Ревин превратил остатки энергии в аркан. Петля свистнула, сдавив руку-клинок. Шервис замедлился, и путь ему заступил неизвестный спаситель. Его меч замелькал, со звоном врезаясь в стекляшки шкуры. Демон отбивался одной лапой.

Рисс встал и отряхнулся. Он прыгнул и сомкнул челюсти на пятерне, прижимая шервиса к траве. Сил мага и пса не хватило бы долго удерживать демона, но Ревин увидел распускающийся серо-багровой розой узор и воспрянул: «Крепимся… Крепимся, Рисс… Недолго осталось…»

Печать изгнания накрыла шервиса и разбежалась по хрустальному телу тончайшими щупальцами, пролезая под стекляшки в дымку фигуры. Демон взвыл и откинул голову; фиолетовые очи превратились в две жуткие звезды. А затем тварь поглотила вспышка, отправив назад в бездны Салиманхара. В пространстве возник и закрылся алый разлом.

Ревин выпустил меч. Металл глухо стукнул о землю. Усталость надавила на плечи, и маг рухнул на колени. Создать печать подобной мощности за несколько секунд мог или опытный демоноборец, или владелец редкого, сильного и, скорее всего, одноразового артефакта.

«Удивительно здравое умозаключение от мага», – вымотано буркнул Рисс.

«Удивительно точное замечание от собаки», – вяло отозвался Ревин.

Он развеял Второе Зрение и заморгал, пытаясь рассмотреть незнакомца. По лицу расползлась невольная улыбка: «Да неужели!..»

— 7 — Ревин Артелл —

Тальрину охраняли звери Гильдии Листьев, чуткие к любым тварям. На входе в деревню Ревина, Рисса и Дамиса тщательно обнюхал крылатый страж, и только потом спутников пропустили дальше.

По дороге в гостиницу они зашли в лавку алхимика за целебными зельями и к портному за готовой одеждой. Ушлый подмастерье, торговавший неподалеку от ателье, попытался продать Ревину недавно вошедшие в моду пилюли с заклинаниями. Тот отказался. В землях «листьев» ходили снадобья, способные окрасить волосы, например, в зеленый или пустить по коже диковинные узоры. А Ревин экспериментами с внешностью не увлекался.

В гостинице Дамис взял на себя все траты. Ревин уже и забыл, какое это наслаждение: вымыться горячей водой, спокойно поужинать и отключиться, не дергаясь от малейшего шороха.

Он проснулся на следующий день после полудня. Рисс спал у него в ногах, и маг поднялся, стараясь его не будить. Впрочем, пока Ревин умывался и одевался, пес все равно открыл глаза. Рисс спрыгнул с кровати, потянулся до хруста в лапах и невинно спросил, виляя хвостами: «Идем завтракать?»

«Идем», – зевнул Ревин.

Дамис ждал друга в нижнем зале гостинцы, любезничая с хорошенькой служанкой. Завидев Ревина, рыжий маг учтиво извинился перед девушкой и радостно махнул рукой, приглашая за стол. Служанка уточнила заказ и упорхнула, напоследок потрепав Рисса по ушам.

Ревин сел напротив Дамиса. Тот выглядел прекрасно и, похоже, недавно купался в озере. Густые волосы и аккуратно подстриженная борода лежали тугими влажными колечками, а кожа дышала свежестью. Дамис сменил дорожную одежду на удобные шаровары и щегольский жилет, открывавший могучие плечи, и избавился от части магических побрякушек. Впрочем, пальцы, запястья, шея и уши все равно напоминали витрину ювелира.

– Обед сейчас принесут. – Зеленые глаза друга лучились удовольствием. – Я думал, ты дольше отходить будешь.

– Слушай, я хоть по Нармейану и набегал меньше тебя, но путешествовать умею, – Ревин потянулся. – Как ты меня нашел? Мы с Риссом только позавчера решили идти к Тальрине.

– «Не имей сто заклинаний, а имей сто друзей с заклинаниями!» – так мастер Сэльвин говорил? – Дамис подмигнул.

Поговорка наставника отдалась в душе Ревина привычной тупой болью и теплым согласием: «Да, друзей…»

– Оэль помог. Вы же давно с ним знакомы – он тебя всегда ощущает. Наш крылатый посидел, посидел над картой да нарисовал направление. Потом я Райтена попросил взять и подумать, где мы встретимся, если в Виделл перенесусь. Зануда что-то прикинул, а дальше просто: я доехал до ближайшей к Канверону башни, телепортировался и начал искать.

Ревин прислонился к стене, улыбнувшись. Оэль обладал удивительным талантом чуять чужие следы, а Райтен умел обращаться с магией Времени и ненавидел, когда его называли «гадалкой».

– В общем, покидал я «поиск»… Да, последний раз где-то за час до встречи…

– Черные стихии! – Ревин хмыкнул. – То твой поиск был… А я думал, как же шервис прокололся, что его учуяли?..

«То есть, мы из-за твоего друга дергались?» – разворчался Рисс

«Не язви, – добродушно ответил Ревин. – Благодаря Дамису, ты напомнил мне об осторожности».

– Ну, извини! – рассмеялся Дамис. – Зато вовремя поспел! Правда, теперь парочка артефактов только на подарки девчонкам и годятся.

– Ты же вроде сразу после меня из Канверона отбыл?

– Угу, – он понизил голос и пошевелил пальцами. Вокруг стола сплелся барьер, приглушающий звуки. – Выждал до утра, оставил Меларе сережку дальнего голоса, получил бумагу на выезд и смотался. Райтен, лис эдакий, заявил, что нашел след «убийцы магов», и отправил меня как официала проверять. Без проблем подписали, представляешь?

– Райтен молодец. – Ревин оценил его изобретательность. Официалов магической стражи посылали на любые задания, но сами они отправиться куда угодно не могли. Дамис хорошо зарекомендовал себя в путешествиях. Ревин тоже нередко странствовал, но до побега из Канверона последний раз выбирался из города, когда познакомился с «рау Терном»…

Перед внутренним взглядом возникло лицо с ежиком белых волос и настороженными золотисто-карими глазами…

Рисс ревниво хлестнул мага хвостами по ноге: «Хватит о ней думать!»

– В общем, я в Канверон за эти месяцы возвращался лишь изредка, да и то ненадолго. Держу связь через Мелару, но, сам знаешь, сережки на больших расстояниях из рук вон плохо работают.

– Потому я ими никогда не пользуюсь, – пожал плечами Ревин. В отличие от друга, он полагался на собственные силы, а не на артефакты. – Какие новости? Расскажи, что было после побега?

– О, много чего! «Демон» в башне и Гвин в один день!.. – Дамис хохотнул.

Ревин представил, как забурлил город. Мастер Эвер Гвин помогал культистам: алхимик, «обруч» – маг добрейшей Гильдии целителей! А вот в башню вломились не демоны, а Рисс, Терн, Дамис и сам Ревин, чтобы спасти Фейвина Монсара… То есть, Морвина Фейсана, мерзавца в очках.

– Во-о-от, – Дамис заметил улыбку друга. – После всего мастер Феншир на «незримых» насел лавиной: что за очкарик у вас демонов через порталы таскает? Кого у себя держите? «Обручам» тоже досталось – с какой радости уважаемый мастер лег под культистов? Феншир в красках им обрисовал, что бы страйген с тэлонхарами на Семи Ручьях натворили. Под это дело еще и к «листьям» возникли вопросы, они ведь рядом. «Листья», не будь дураки, пошли навстречу. Хотели показать, что у них демонов нет – а Феррия запрещенку нарыла.

– Серьезно?

– Они оправдывались, мол «просто эксперимент». Химера вроде той, за которой ты в прошлом году гонялся.

Ревин усмехнулся. Воспоминания об осенней охоте были двоякими. Его не оказалось рядом, чтобы спасти наставника, но, именно благодаря контракту, маг познакомился с Терн.

Пес опять больно ударил хвостами по ноге.

– Гильдии теперь перед мастером Фенширом стелются. Такого раньше не случалось. Ну да, скандал же!

Служанка принесла большой деревянный поднос, заставленный едой. Дамис поблагодарил ее, и друзья замолчали, принявшись за обед. Вскоре девушка вернулась с миской для Рисса.

– С культами разобрались? – поинтересовался Ревин, вытирая подливку с тарелки куском хлеба.

– Вроде, – Дамис плеснул в кружку сидра. – Но мастер говорит, что это может быть временным затишьем, и приказал усилить патрули на случай прорыва. У старших есть план, как подпортить жизнь салиманхарским отродьям, но я не в курсе деталей. Феррию, кстати, повысили!

– О? – Ревин отломил себе еще хлеба.

– Теперь капитанский знак с каймой, а старик Миртон отправился на покой.

– Она, наверное, вне себя от радости, – проворчал маг. Его отношения с Феррией Лоррет, капитаном Канверонской стражи, складывались своеобразно. Она не простила Ревину расставания и, хотя старалась держаться профессионально, порой срывалась на «бывшем».

– Да не очень… – Дамис задумчиво уставился в кружку.

– Ха? Феррия же сдвинута на карьере.

– Ревин… – С его лица исчезла улыбка. – Пошутили и хватит. Феррия и впрямь не скачет от радости. Действует как хороший офицер, но никаких вспышек, ругани и про тебя – ни слова.

Ревин оторопело заморгал. Фурия с ее буйным характером способна держать себя в руках? И ни одного: «Куда провалился этот безмозглый идиот?» Молчать – совершенно не в стиле капитана.

– И у Оэля в последнее время дурные сны… Ничего конкретного, но ему тревожно.

«А это при чем?» – Рисс прекратил хрустеть костями.

«Эйраны – народ Воздуха. Они лучше людей ощущают дурную магию – демонические эманации, например. Оэль с его талантом еще и чувствительнее сородичей», – пояснил Ревин, а вслух спросил:

– Райтен что думает?

– Ходит смурной. Я как-то полез с вопросами, и он меня завернул. Уверен, раскопал д… Ладно, не за столом. Лучше скажи, что у тебя. Вчера выглядел – краше некромантам сплавляют.

– Долго рассказывать… – Ревин взялся за кувшин с сидром. – Я на кого-то нарвался – ума не приложу, – и за нами демоны… Вообще не отстают. Шагенар чуть не прикончил.

– Не считаешь, что мастер Феншир пытается тебя достать? – уточнил Дамис. – Прибить отступника…

– Головой ударился? – перебил Ревин. Солен Феншир нашел убийцу его наставника. Истинный демоноборец никогда не выпустил бы тварей Салиманхара в мир. – Он «дракон», а не культист.

Дамис замолчал и побарабанил пальцами по столу. Кхекнув, рыжий маг снял с шеи толстую серебряную цепочку с крупным осколком горного хрусталя и положил перед Ревином.

– Вот. Не зря тебя искал – как чувствовал. Сбей преследователей. Прыгни… куда-нибудь.

Ревин взял подвеску и покрутил в пальцах.

– Телепорт?

– Разовый… Зарядить можно, но справится только мастер «незримых».

– Понятно. – Ревин не спросил, где Дамис добыл подвеску. Рыжий маг дружил со многими артефакторами, и брату Мелары нередко перепадали вещицы, которых и у старших мастеров не водилось.

Ревин устремил застывший взгляд в прозрачную глубину хрусталя. Нестерпимо захотелось прыгнуть на главную площадь Канверона, пройтись по любимым улицам и мостам между крышами, послушать журчание фонтана Бесконечных слов и пропустить стаканчик в «Леранском холме»…

Дамис протянул руку и накрыл подвеску ладонью. Ревин встряхнулся: наваждение пропало.

– Тебе пока нельзя обратно, – с сочувствием сказал друг.

– Знаю, – буркнул Ревин. – Бесит до одури. Шатаюсь по Нармейану, как бесполезный кретин.

– Терн не искал?

Маг резко мотнул головой. Терн утащил Морвин, скорее всего, за Завесу. В памяти возник бой в Канверонской башне. Ревин помнил, как Терн сцепилась с Фенширом…

– Дамис, а что мастер «незримым» предъявил? Он Терн «демоном» обозвал?

– Руку ставлю на отсечение: не перепутал, а решил фигурки на политической доске подвигать. «Убийцу магов» в итоге с культами повязали. Потому меня легко и отпускают на «задания». – Дамис допил сидр и принялся за грушевый пирог. – Может, у «вольников» спрячешься?

– Нет, я там толком не бывал. – Маг сдавил подвеску в кулаке. Принцип безопасной телепортации: перемещайся по маяку или в хорошо знакомое место. К тому же в артефакт наверняка встроили защиту «от дурака», которая не позволяла прыгнуть и сломать шею.

«Ревин… А отведи меня домой?» – из-под стола показалась золотистая морда. Рисс чихнул.

«В Кермас?! К аудиурам?! – Ревин изменился в лице. – Меня там четвертуют!»

– Придумал что-то? – заинтересовался Дамис.

«Зато не выследят», – парировал пес.

«Хм…» – Ревин отломил кусочек пирога.

«Я скажу старейшинам, что ты привел меня обратно, – Рисс заискивающе завилял хвостами. – Пожалуйста, Ревин…»

Он уже не единожды заговаривал с магом о возвращении в Кермас, но Сестричкина Пропаль находилась на противоположном конце материка. Отправляться в долгое путешествие сам Рисс то ли боялся, то ли не хотел бросать Ревина, хотя в последнее временный хозяин не верил.

«Старейшины тебя, возможно, даже наградят…» – продолжал уговаривать пес. Маг припомнил, как Рисс и Терн спорили в башне. Кем или чем бы пес ни был на самом деле, аудиуры его ценили.

В душе Ревина всколыхнулся азарт: «„Дракон" я или нет? Чего опасаюсь? Аудиуры – не демоны».

– Дамис, ты не реши чего дурного, но я на какое-то время пропаду для чар. Возможно, даже Оэль меня потеряет, – Ревин сложил руки на столе и наклонился к другу. – Панику главное не разводи.

– Только не говори, что за Завесу собрался, – Дамис грозно свел брови.

Ревин взял кружку с сидром.

– Не беспокойся. Выпьем за мое возвращение? Я вернусь, и мы обязательно разберемся со всеми проблемами.

«И, если повезет, я вернусь и не один», – последнюю фразу Ревин не произнес, боясь спугнуть робкую надежду.

— 8 — Ревин Артелл —

Вспышка телепортации размыла мир перед глазами на плоские пятна. Ревину пришлось дважды моргнуть, чтобы реальность прояснилась. Вот почему он не любил магию перемещения! Телепортируешься – и с минуту пытаешься понять, где оказался, если не «прыгун». Маги Гильдии Незримой Дороги специально обучали «своих» справляться с дезориентацией, и этот секрет считался одним из ценнейших у создателей башен.

Зрение пришло в норму. Ревин огляделся. На попытку телепортироваться в Кермас подвеска, конечно, не откликнулась, и маг перенесся в небольшую деревню, над которой возвышалась одна из башен «незримых». Оттуда до Сестричкиной Пропали было рукой подать.

Ревин улыбнулся, убрал в сумку разряженный артефакт и сказал Риссу: «Вперед».

«Ты заранее не расслабляйся, – привычно заворчал пес. – Мы еще не дома. Мало ли какая тварь прицепится».

«Умеешь подбодрить! – с сарказмом похвалил Ревин. – Оптимист как всегда!»

«Я просто осторожен, – оскорбился Рисс. – Помогает выжить».

«Нда? Говоришь так, словно тебя вечно пытались прикончить», – ответил Ревин и вспомнил беседы с Терн, а еще ее привычку сначала бить, потом спрашивать. Как-то рау упоминала «проблемы» с родственниками.

Рисс промолчал, не желая перетряхивать грязное белье своей семьи. Ревин понимающе вздохнул. Он и сам с трудом признавал, что в Гильдии Дракона и Пламени служили люди вроде демонопоклонника Мателия Лерута или охотившегося на подростков магистра Торленда.

– Рисс, – позвал Ревин вслух – за месяцы он устал от постоянного обмена мыслями, – откуда ты знаешь слабости шервисов?

«М?»

– Шервис – хрустальные демоны, повелители иллюзий. Ты знал, как с ними биться. Откуда?

«Вот когда не надо – ты умный, – неохотно ответил Рисс. – Да, знал. В анклаве есть… Мы называем их „запятнанными землями“».

– «Запятнанными»? – переспросил Ревин. – Искаженными магией?

«Наверное. От них постоянно идет дурное влияние. Из-за него у нас много тварей водится, деревья иногда кусаются, отравиться чем угодно можно… Наследие древних времен. Твои предки не пытались облегчить нам жизнь, как ты догадываешься. Своих палачей мало кто любит».

– Мои предки ни при чем, – механически возразил Ревин. – Гильдий во времена Древних магов не существовало, как и Канверона.

«Неважно. Нас заперли, и эйни – постоянные „гости“».

– Эйни – значит, «демоны»? – Ревин покатал на языке незнакомое слово.

«Вроде, – согласился Рисс. – Только ваши, Канверонские, нам с Терн раньше не попадались».

– Неудивительно. Тварей в Салиманхаре столько, что по ним десятки томов можно написать. Даже не уверен, существует ли в Ринемме демонолог, который знает все виды этих чудовищ.

«Да уж…»

– И как, эйни – большая проблема? Терн сильная…

«Не все такие, – гавкнул Рисс. – В анклаве хватает и обычных людей. Их-то и защищают рау».

– Охотники и наместники?

«В первую очередь охотники, но они нередко выполняют двоякие обязанности. Хороший наместник способен решить любые проблемы. Рау… – Пес чихнул и опустил голову к земле, подбирая слова. – Как бы объяснить… Мастерство, статус, долг защищать других, понимаешь? Охотники существуют, потому что вокруг опасный мир и эйни. С эйни особенно тяжело».

– Скверно, – признал маг. Судя по Терн, аудиуры не владели магией, не слышали о печатях изгнания и сражались с порождениями Салиманхара только грубой силой. – С эйни помогают ваши таланты? Я про поглощение магии и те странные сияющие татуировки…

«Наследие, – поправил пес. – Отчасти оно помогает, ага, но пить магию эйни вредно. Ядовитая».

– Похоже, у вас проблемы, как в Ремал-хоне. – Ревин принялся копаться в памяти. Он никогда не путешествовал в далекую северную долину, но многое о ней узнал от Нерания Куллы, известного канверонского купца и ремалийца. Местные жители превратили охоту на демонов Салиманхара в обряд посвящения для подростков. Убийца наставника Сэльвина тоже был ремалийцем.

«Похоже…», – не стал спросить Рисс.

Они поднялись на холм и начали спускаться к постоялому двору на дороге. В лицо дул теплый ветер, и Ревин точно вернулся в день, когда ехал здесь с Терн. Они взяли лошадей на маленькой почтовой станции…

– Но это странно! – неожиданно выпалил маг.

«Почему?» – пес не особо заинтересовался, однако все-таки спросил.

– Ремал-хон недалеко от Мертвых Городов – там уйма аномалий. – На искореженный древней магией крайний север Ревин и подавно не добирался, но наслушался баек старших мастеров. – А у вас откуда «запятнанные земли»? Вокруг ничего подобного нет.

Рисс дернул хвостами: «Эйни появлялись с древности».

– Ладно. – Маг сменил он тему. – Давай лучше поговорим, как мне вести себя в ваших землях.

Рисс споткнулся и остановился. Приподняв уши, пес повернул морду к Ревину – в карих глазах зрело потрясение. Маг вопросительно вскинул брови, не понимая, чем вызвана реакция спутника.

Пес чихнул: «У аудиуров непростые правила. За день не освоишь».

Ревин впечатлился:

– Настолько сложные? Ну, хотя бы объясни, как общаться с семьей Терн. Мы же к ним идем.

Рисс поджал хвосты, и в ответе скользнула скулящая нотка: «Хотя бы…»

– Основы, – пошел на уступки маг. – Основы объясни?

«Осно-о-овы… – Рисс сокрушенно опустил уши. – Во-первых, никому ни слова, что мы друг друга понимаем…»

К постоялому двору у Ревина уже стучало в висках. Расплачиваясь за ужин и комнату, он пытался разложить в голове по полочкам новые знания. На кой аудиуры напридумывали все эти дополнения к именам, церемонии и иносказания? Словно намеренно отмежевывались от Нармейана!

«Может, старались отойти от культуры прежних хозяев? – маг искал им оправдания. – Хотя, кто знает, какие обычаи существовали на континенте за Завесой и чем жили Древние маги…»

Поужинав, он закрылся в комнате. Его не узнали, но Ревин решил не рисковать. Перестраховываясь, маг расставил обереги и обновил щиты. Перед сном Рисс терзал его традициями Монтрака, и Ревин не заметил, как заснул: законы родины Терн были нудными и утомительными.

Утром спутники продолжили путь к перевалу. Рисс, чувствуя близость дома, повеселел и без умолку рассказывал про уклад анклава. Ревин слушал и оглядывался. Теперь, зная про Сестричкину Пропаль, он смотрел на дорогу по-новому. В окрестностях почти не жили: только кое-где на склонах виднелись домишки, и паслись стада. У местных овцеводов наверняка существовала легенда про «жуткую тропу», куда нельзя ходить «никогда и ни за что».

Дорога круто пошла вверх, и спустя час маг увидел знакомые зеленовато-белые валуны. Серые глаза вспыхнули. Он их помнил! Именно здесь Терн спросила: «Мы правда едем вместе?» Ревин согласился, дал ей руку и выпустил «убийцу магов» из завесной тюрьмы.

Прошлой осенью он считал Терн застенчивым парнем. Где потерял глаза?..

Рисс привычно хлестнул Ревина хвостами и забрался на самый низкий камень. Там обернулся, несколько раз гавкнул, подгоняя мага, и помчался к Кермасу. Ревину ничего не оставалось, как побежать за псом. Маг пересек линию валунов, глянул на нее Вторым Зрением, однако ничего не обнаружил. Завеса надежно скрывала тайну аудиуров от Нармейана и всей Ринеммы.

У подножия отдыхал мальчишка. Лицо показалось Ревину знакомым. Он механически поздоровался и лишь после вспомнил, где видел пастушонка. Тот прибежал к «рау Терну» с вестью о задравшей овец химере. Охота за ней и привела Ревина в Кермас – живучая оказалась тварь!

Завидев мага, пастушонок вскочил и приложил руку козырьком к глазам.

– Это вы, господин! – воскликнул мальчишка, словно только и ждал Ревина.

Рисс настороженно остановился. Тревога пса передалась магу, и он замедлил шаг.

– Доброго дня, – дружелюбно сказал Ревин. – Как у вас тут дела?

– Спокойно, – пастушонок широко улыбнулся. – Такие страшные чудища больше не появлялись, да и рау со всем справляется. То-то она обрадуется! Идите, идите скорее! Она да-а-авно ждет!

«Она? – Ревин встрепенулся. – Неужели Терн здесь?»

«Я ее не чувствую», – напряженно ответил Рисс.

Пастушонок схватил узловатую палку и воодушевленно двинулся в город. Судя по расправленным плечам и задранному носу, он только что выполнил важное задание. Ревин переглянулся с Риссом. Вроде Терн упоминала вскользь, что ей на замену приедет другой рау…

«Слекк», – подсказал пес.

«Ты его знаешь?»

«Ага, – пес устремился за мальчишкой. – Ее».

Пастушонок провел их по Кермасу, взобрался на холм и указал посохом на дом в конце дороги. Как раз хлопнула дверь; на крыльцо вышла невысокая женщина с хвостиком черных волос на макушке. Мальчишка обрадованно замахал свободной рукой, закричав: «Явились! Явились!»

Незнакомка быстро пошла навстречу. Дойдя до пастушонка, она скрестила руки на груди.

– Молодец, заслужил награду, – сказала рау ему и окинула Ревина холодным недружелюбным взглядом. – Меня зовут Слекк Нарисита. Значит, это тебя, чужак, попросила встретить моя кровавая сестрица?.. Спасибо, что притащил его в Монтрак, Рисс.

Интерлюдия — 9 — Оэль Рии —

Интерлюдия — 9 — Оэль Рии —

Тьма. Удушливая, осязаемая тьма сдавливала со всех сторон: перехватывала горло, загоняла дыхание обратно в легкие и не позволяла взмахнуть крыльями. В ее глубине ворочалось нечто – гладкое, скользкое, – будто сотни змей сплелись в огромный клубок вокруг Оэля.

Эйран рвался сквозь вязкий мрак в надежде отыскать хоть искру света, указывающую путь наружу, и не находил. Темнота растекалась покровом по коже, залепляла зрение, просачивалась в уши и склеивала губы, лишая слуха и голоса, – крик застревал в горле.

Оэль распахнул глаза, слыша бешеный стук сердца. Эйран медленно выдохнул, унимая дрожь и убеждая тело, что он по-прежнему способен глубоко дышать: «Кошмар. Опять кошмар».

Оэль повисел с минуту, осознавая, что больше не заснет, и начал выпутываться из спальных лент.

Легковесные жители Канверона могли отдыхать на человеческих кроватях, но дома предпочитали прикрепленную к потолку паутину прочных лент, дававшую свободу рукам, ногам и крыльям. Зимой Оэль добавлял к ней одеяла, а летом заменял их хлопковыми полотнами.

Набросив халат, он вышел на балкон и посмотрел в ночное небо – над крышами ярко светила луна. Эйраны жили в Крылатом квартале с момента основания города и построили улицы по своему разумению. Крыши вскидывали к небесам загнутые концы; отовсюду тянулись башни; везде – большие окна, просторные балконы и бесконечные мостики. Только двери на первых этажах напоминали, что квартал находился в человеческом городе.

Обычно любимый вид Оэля успокаивал, одно сегодня тревога не улеглась.

Эйран устало потер глаза: «Да что со мной? Накопилось за эти полгода?..»

Прошедшие месяцы принесли немало потрясений: гибель магистра Торленда, культы Салиманхара, пропажа Ревина, реконструкция башни «незримых»… Оэль хмыкнул. Он еле добился от Райтена ответов. Дознаватель изворачивался, как эйранская танцовщица на ветру.

«Нет, к плохим новостям я привык, – подумал Оэль. – Дело в чем-то другом…»

Он кинул халат на паутину лент, оделся, взял со стола тетрадь с уходящей в переплет петлей и зачарованное стило. Доверившись интуиции, Оэль прицепил к поясу короткий меч, проверил артефактную пряжку пояса и застегнул на запястьях два браслета. За годы в Гильдии эйран перенял привычки боевых магов, хотя «драконы» ценили его в первую очередь за талант ищейки.

Оэль перелетел с балкона на соседнюю крышу и вдохнул теплый летний воздух: «Да… Так определенно лучше».

Легко ступая по черепице, эйран дошел до мостика, сел на перила и открыл тетрадь. Зачарованное стило коснулось страницы и заискрилось чернилами, готовое рисовать. Оэль окунулся в пейзаж: лунная ночь, коньки крыш, светлая, не истоптанная ногами дорога, извивающаяся по Крылатому кварталу, – идеальная картина. Было легко нырнуть в творчество и забыться, но сегодня не помогло и оно. Тревога скреблась внутри мерзким жучком.

Эйран поджал губы, убрал стило и захлопнул тетрадь, оставив ее болтаться на запястье. Он закрыл глаза и заглянул в глубину души, взывая к своему таланту: «Эй, скажи, в чем дело?»

Беглецы, преступники, пропавшие и украденные вещи – Оэль мастерски находил «цели», однако суть его способностей была куда глубже. Дар показывал путь, по которому нужно пройти к желаемому, и неважно, что в конце дороги: живое, предмет или знание.

«Что я чувствую? – спрашивал Оэль. – Почему мне неспокойно?»

В последнее время многие соотечественники сетовали на дурные сны, но эйран не придавал жалобам значения. Однако кошмары приходили все чаще, нарастая гадючьим клубком. Оэль ухватил шипящую темноту за хвост, и внутри возникло знакомое ощущение: как будто серебряная спираль расправляется, вытягивается за пределы тела и устремляется прочь…

«Недалеко, совсем недалеко», – эйран открыл глаза. Он чувствовал, куда лететь.

След вел на крышу третьего слева дома. Оэль перелетел туда и выпрямился, сложив крылья. Всего лишь светлая, обманчиво спокойная ночь – чересчур спокойная для большого города…

Оэль собрался и призвал Второе Зрение. Магия всегда давалась ему с трудом. Первая попытка провалилась, от следующей – закололо глаза, но третье заклинание вышло на славу. Он приоткрыл рот:

– Гнилой ветер! – Попятившись, Оэль едва не слетел с крыши.

Небо над Крылатым кварталом мерцало желтоватыми трещинами. Они пульсировали, расширяясь, и распространяли призрачную болезненную дымку. Процесс шел медленно – достаточно медленно, чтобы не зазвенели охранные заклинания Канверона. Оэль уже видел нечто подобное три года назад, когда искал для отряда «драконов» следы тварей Салиманхара…

Демонический прорыв!

Оэль понятия не имел, скоро ли в Канверон хлынут потусторонние чудовища, но не медлил ни секунды. Он оттолкнулся от крыши и взмыл в небо. Пальцы пробежались по одному браслету, отправляя послание ближайшим патрулям магической стражи, и коснулись другого. В аметисте скрывались чары усиления голоса. Эйран набрать в грудь воздуха и закричал:

– Тревога! Тревога! Просыпайтесь! Демоны!

Голос Оэля оглушительным раскатом разорвал ночную тишину. Эйран заложил вираж к домам друзей.

– Каим! – позвал он. – Иллея! Прорыв демонов! Будите всех!

– Что?! – высунулся из окна заспанный сородич с голубоватым оттенком перьев.

– Демоны! Веди всех к мастеру Таи! – Оэль помчался дальше.

Община эйранов была старой, небольшой, но улицы погрузились в хаос за считаные минуты. Жители спросонья не понимали, что происходило, и Оэль спешно объяснял все тем сородичам, кого особенно уважали. Они направляли потерянных эйранов к мастеру Таи. Престарелая эйране, изучавшая легенды крылатого народа, не отличалась могуществом, но ее особняк по сравнению с домами квартала считался крепостью.

Оэль взлетел повыше, наблюдая за разломами, и со страхом осознал, что больше нет нужды во Втором Зрении: к суете примешались вопли эйранов. Он развеял заклинание и увидел, как трещины раскалывали реальность. Сквозь них прорывались уродливые силуэты. Вон низшие дешавары – собаки, похожие на жуков с костяными пластинами вдоль хребтов. Там кэнхари со множеством щупалец. Рядом уже создавший первого двойника датхар!

Эйран вырвал из браслета турмалин, спикировал в центр квартала и швырнул камень оземь. Заклинание выплеснулось на улицы воющим ветром, отправив гулять среди домов трескучие молнии. Они не причинят вреда сородичам, зато задержат не способных взлететь демонов.

– Святые стихии! – взвыл кто-то рядом.

Оэль обернулся к потрясенному «дракону» – главе ночного патруля. Квир Венц стоял, судорожно схватившись за медальон гильдии. Он первым принял послание Оэля и явился на зов.

– Адепт Рии, Гильдия скоро будет! – выдохнул Квир.

Эйран кивнул, взвиваясь над крышами. Вспыхнул и оборвался вопль в одном из домов – Оэль уловил на балконе всполох движения. Кэнхари оставил умирать искалеченного хозяина, перемахнул через перила и устремился за маленькой группой сородичей. Оэль кинулся следом, выхватывая меч и призывая чары клинка. Заклинание ударило кэнхари в спину. Демон обернулся, пронзительно засвистел, размазался в пространстве и возник перед эйраном.

Он уворачивался, уклонялся, ловил крыльями потоки воздуха и полосовал мечом опасные щупальца. На щеке болел порез, по шее текла кровь, но эйран связывал кэнхари боем, пока сородичи не скрылись в доме мастера Таи. Едва за ними закрылись ворота, Оэль прыгнул в небо. Демон выстрелил вслед щупальцем, и коготь оставил алую полосу на ноге эйрана.

«О нет!..» – выдохнул он, оглядывая квартал с высоты.

Одни сородичи пытались скрыться, другие отступали к особняку старой волшебницы. Эйранов не застигли врасплох и спящими, но они были не готовы к схватке. Оэль видел тела знакомых на крышах и мостовой. Небо не спасало: из разломов явились и летающие демоны.

Раскрылась трещина – возникла покрытая хитином крылатая пантера. Оэль отбил мечом удар ее скорпионьего жала и запетлял между крыш, уводя тварь за собой. Демон догонял, но эйран прекрасно знал квартал. Сложив крылья, Оэль промчался под узкой аркой. Пантера врезалась в нее, а он развернулся и отправил в клыкастую морду бритвенный поток ветра с меча.

Пантеру сбило на землю. Тварь слилась с толпой демонов, наводнивших улицы.

«Много! Слишком много!» – Оэль помчался к особняку мастера Таи.

Вокруг ее дома искрилась пелена защитных чар. В сад набился едва ли не весь Крылатый квартал. Эйраны держались подальше от кованой ограды и бросавшихся на щиты врагов. Оэль заложил вираж, чувствуя, как демоны хватали ветер прямо за ним, и приземлился на башенку особняка. Он разглядел во внутреннем дворе хозяйку: волшебница с пепельными крыльями спешно рисовала защитный круг, загнав в него плачущих детей.

С башенки Оэль ясно видел оскаленные морды, распахнутые жвалы и бешеные глаза.

«Сколько продержится защита?» – эйран отчаянно ждал хоть какого-нибудь знака от Гильдии.

Отвечая его беззвучным молитвам, пространство наполнилось низким гулом, как от землетрясения. Вокруг особняка взметнулось полотно коричневой энергии, и по нему промелькнули белоснежные вспышки, мгновенно обратившие в пепел несколько зазевавшихся мелких демонов. Мощь Земли и энергия Света – лучшего барьера от Салиманхара нет!

«Поставить такую преграду способен лишь старший „дракон“, – воодушевившись, Оэль стиснул рукоять меча и увидел на крыше дома напротив высокого мага с жестким лицом; его связанные в хвост темные волосы били на ветру. – Ларден, мастер барьеров!»

Среди демонов замелькали фиолетовые в ночи мантии согильдейцев. Темнота расцвела заклинаниями: огнем, молниями, всполохами. «Драконы» ворвались в Крылатый квартал.

На адепта Рии, «ищейку» Гильдии, накатила слабость от облегчения. Демоны отшатывались от ограды и неслись к боевым магам. Улицы стремительно погружались в безумие схватки.

В гущу врагов с клекотом рухнул пятнистый сокол. Он ударился о камни и окутался хрустящим ледяным коконом. Демоны сомкнулись вокруг темной рекой. Ловушка расцвела оранжевыми клиньями и вдруг взорвалась, осветив дома ярче сотни ламп и испепеляя врагов. Навстречу потокам пламени из полумрака главной улицы вышла высокая блондинка с подрубленными до подбородка прямыми волосами и плотно сжатыми губами.

Капитан магической стражи Канверона Феррия Лоррет была воплощенным огнем. За ней шли маги. Феррия подняла меч, отдала приказ, и отряд слаженно ударил по тварям. Глядя на «драконов», Оэль упустил, что сокол был вовсе не ловушкой. Когда кокон исчез, на его месте осталась хрупкая седая женщина. Мастер Виранда Иверен выставила перед собой ладони, и воздух расчертили темно-багровые нити печати изгнания.

Оэль сел на край крыши. Крылья казались неимоверно тяжелыми. Раны кровоточили, но эйран не чувствовал боли. Он зажмурился и возблагодарил Стихии, что «драконы» пришли вовремя. Однако что стало бы с Крылатым кварталом, если бы не тревожные сны?

Интерлюдия — 10 — Райтен Ирнелий —

– Крылатый квартал придется временно расселить, – озабоченно сказал Солен Феншир.

– Но эйраны жили здесь веками! – встопорщила перья мастер Тая.

– Временно, – терпеливо повторил маг. – Квартал сильно загрязнен скверной Салиманхара. Нам понадобится не меньше месяца, чтобы ее убрать. Если этого не сделать, прорыв может случиться снова.

Райтен Ирнелий подслушивал разговор издалека, стараясь оставаться незамеченным. Он, как и другие гильдейцы на «спокойной службе», узнал о нападении утром, когда одни «драконы» уже залечивали раны, а другие собирали и сжигали трупы демонов.

Забыв про завтрак, дознаватель примчался в Крылатый квартал, застал опустевшие улицы и оцепление из коллег. Райтен задал «драконам» несколько вопросов и через полчаса был в Звонком городе, где временный магистр общался с эйранской общиной.

Небольшая площадь полнилась толпой. Между группками обездоленных метались клерки, пытаясь их организовать. Кто-то с измученным видом записывал имена детей большой семьи, кто-то ругался с хозяином дома, требовавшим немедленно отвести обратно в Крылатый квартал. Остановив случайного клерка, Райтен спросил, где найти адепта Оэля Рии.

Дознавателя отвели к беседке в крохотном сквере. Эйран спал на лавочке, беспокойно шевеля крыльями. Кое-где одежда пропиталась кровью, но раны ему, по-видимому, залечили. «Надо узнать, где Оэля поселят… – Райтен нервно хрустнул пальцами. – Позвал бы к себе, но сейчас нельзя, ах, нельзя, хотя Джелла бы точно не возражала…»

Выйдя из беседки, Райтен увидел Солена и старейшин эйранов. Теперь он подслушивал их спор.

– Мастер Феншир! – Тая всплеснула руками. – Но вы ведь знаете: наш народ привык обитать вместе!

– Мы постараемся закончить побыстрее, – заверил демоноборец. – В Канвероне нет другого квартала, где можно поселить всех эйранов разом. Вам придется разлететься по городу. Я попрошу мэра помочь. Помните: только благодаря адепту Рии, все обошлось малой кровью!

– Малой кровью!.. – возмущенно повторила эйране и сникла, признавая его правоту.

«Он убедителен, – Райтен отвел от спорщиков глаза. – Убедителен и рационален. Как всегда».

После побега Ревина дознаватель чувствовал, будто ходил по кромке меча. Для горожан события сложились в логичную картину: пробуждение культов, просочившиеся в Гильдии демонопоклонники, явление охотника на магов, коварное убийство магистра Торленда и атака на «незримых»… Не правда ли, все связано? Конечно, если не знать, что «убийца магов» вообще не имел отношения к культистам, магистр погиб, когда Терн пыталась спасти из его лаборатории ни в чем не повинного подростка, а башню разнесли сами «драконы».

Райтен осторожно пытался докопаться до правды. Временно исполняющий обязанности магистра видел Ревина в башне «незримых» – не мог не увидеть, – однако не объявил отступником и назвал «пропавшим без вести». А через несколько дней дом друга обыскали. Райтен взял ключ, наведался к нему и с неприятным удивлением обнаружил, что в жилище аккуратно вскрыли охранные чары, тщательно осмотрели комнаты и после восстановили заклинания. Без силы Времени и опыта дознавателя он ничего бы не заметил.

Вещи остались на местах, зато маг убедился: у Ревина есть враги. Интуиция подсказывала – те же, кто убил мастера Коннела Сэльвина. Он первым вышел на культы через хонрок Маркия Салласа, ремалийца. Покойный демонопоклонник наплодил в городе дряни. Его прикончил Солен Феншир во время грандиозного рейда, но у Маркия явно остались сообщники.

– Капитан Лоррет, подтвердите! – воззвал Феншир, успокаивая эйране.

Беседовавшая с клерками Феррия оглянулась:

– Окопаетесь дома – погибнете наверняка.

Прозвучало весомо и прямолинейно, но не похоже на известную Райтену Фурию. Ни возмущенного взгляда, ни ругани, ни скандальных интонаций. Феррия Лоррет получала удовольствие от отлично проделанной работы, любила подраться и не избегала бранных слов.

«Не могло так повлиять повышение. За день не вырастают», – в который раз сказал себе Райтен.

Дознаватель переворошил в уме собранное за полгода. Он намеренно пустил расследование по ложному пути, представив Терн помощницей культистов. Это позволило отправить Дамиса из города и изучать все без спешки. Спешить Райтен ненавидел.

Он много обдумывал события. Его удивляло, сколько вокруг развелось демонопоклонников. Культисты действовали поразительно слаженно, а арестованные ничего не могли толком рассказать. Промывать мозги – в стиле последователей Салиманхара, но ни один взятый живым безумец не сообщил ничего полезного. Солен бушевал.

Райтен тихо навел о нем справки: пятьдесят шесть лет, жил в Верлии, западном оплоте Гильдии, а восемь лет назад перебрался в Канверон. В городе не хватало специалиста по демонам, и магистр Торленд бросил клич на весь Нармейан. Солен откликнулся. Знаток своей области, он со всеми держался дружелюбно, но отстраненно, хотя два года назад изменил привычки и начал чаще общаться с «драконами» и магами других Гильдий.

«Среди них Мателий Лерут и Гвин, – рассуждал Райтен, – но с Лерутом они не были близки, а алхимика поймали именно потому, что мастер Феншир послал наблюдать за ним Ревина…»

Все складно. Прицепится не к чему. Достойная биография героического демоноборца. Прошлым летом он даже получил за городом серьезную травму: поговаривали, чуть не потерял руку в схватке со страйгеном, и целители едва спасли кисть. История не получила огласки; пару недель демоноборец не выходил из дома, восстанавливаясь.

Не теряя его из виду, Райтен прошелся среди эйранов, поговорил с «драконами» про прорыв, послушал байки. «Ты бы посмотрел на барьер мастера Лардена!» «Капитан десяток демонов ударом сожгла!» «Виранда печатью треть улицы накрыла!» А Солен явился лишь под конец…

Наговорившись, Райтен зашел в булочную и купил кренделек – желудок требовал завтрак. Дознаватель вгрызся в выпечку и с сожалением подумал, что снова не сможет ничего рассказать ни Денолям, ни Оэлю – спасшему Крылатый квартал герою сегодняшней ночи.

Чем Райтен занимался на самом деле, знали только двое. Первый – Эмиль Флогрен, его наставник. Райтен еще зимой поделился с ним подозрениями, и старик распутывал дело «сверху», пользуясь привилегиями опытного мастера. А вторым… то есть, «второй» стала Джелла. У дознавателя никогда не получалось хранить секреты от проницательной жены.

Ох, и устроила же она ему!

– Райтен, – строго сказала Джелла одним вечером, – что у тебя происходит?

– Трудное дело, милая, – попытался отговориться дознаватель. – Недавно послал Дамиса по следу…

– Райтен Ирнелий, я за тобой замужем десять лет, – строго перебила Джелла и поправила очки в тонкой оправе. – Не лги. Я знаю, когда ты занимаешься чем-то опасным. Говори.

Спорить с любимой женой было невозможно. Райтен окутал комнату всеми доступными чарами сокрытия и с облегчением выдал Джелле все, что мог. Договор молчания запрещал дознавателю упоминать события, связанные со смертью магистра Торленда.

– У тебя гора подозрений, – подытожила Джелла, – но у мастера Феншира нет мотива…

– Нет очевидного мотива, – поправил Райтен. – Он чистит культы, однако их действия кажутся намерено неэффективными. Если ими кто-то управляет, то сам не понимает, что делает…

– …или это мы не видим его цели. Он может вынуждать «драконов» распыляться. Где культы и демоны – там или интриги, или старые тайны. – Джелла сняла и надела очки. – Хочешь, пройдусь по книжникам? У мамы с папой много знакомых, в том числе и среди архивистов.

– Не понимаю, что ты планируешь найти.

– Скажем, почему культам в Канвероне медом намазано? – Жена пожала плечами, и Райтен невольно улыбнулся. Ее родители держали книжную лавку. Джелла выросла среди пыльных томов и порой искренне полагала, что решение любой проблемы достаточно просто прочитать.

Дознаватель нежно обнял жену: счастливый брак с лихвой компенсировал ему невеликий дар к магии.

– Мэтр Ирнелий?

Райтен чуть не поперхнулся. Ему улыбалась невысокая пепельноволосая женщина в больших очках. Он мгновенно ее вспомнил: Селлия Риоль, постоялица Мелары. Селия приехала работать с видным городским ученым, а дом ей сосватал Дамис. Они познакомились где-то в окрестностях Канверона, но Райтен из вежливости не уточнял, насколько близко.

«Тебя сюда выпечка или новости привели?» – неприветливо подумал дознаватель и спросил:

– Чем могу быть полезен, мэтресса Риоль? Добрый день.

– Я услышала о вчерашнем. Жуть! Вы тоже были ночью в Крылатом квартале? – Селия указала булочнице на горстку печенья и устроилась рядом с Райтеном у двери. – Говорят, прорыв демонов…

– Меня там не было, – сухо ответил дознаватель. – Если хотите, поспрашивайте других «драконов», но сомневаюсь, что коллеги станут удовлетворять чужое праздное любопытство.

– Большинство «драконов» – ужасные буки, – грустно подтвердила Селлия.

Райтен дожевал кренделек. Почудилось, или за печалью маскировалась издевка?

– Я и сам не исключение: дел по горло. – Любезничать не хватало сил. Дознаватель заметил в толпе Виранду Иверен и шагнул наружу. – Извините, я забегал перекусить на минутку.

Селлия проводила его трагикомичным вздохом. Райтен поморщился и чуть не споткнулся – на него пристально смотрела Виранда. Она словно беззвучно спрашивала: «Ты что здесь забыл?» Старший мастер направилась было к Райтену, но в последний момент ее отвлек Солен.

– Мастер Иверен? Нужно ускорить работу над защитными обелисками. Первый установим в Крылатом квартале.

«О чем речь?» – задался вопросом Райтен, но поспешил уйти, чтобы не привлекать внимания. Об обелисках он слышал впервые.

Интерлюдия — 11 — Мияно Нарисита —

— Вы избегаете свою дочь, Мияно-ано? — спросил старейшина Дато Касита.

Князь поправил на лбу маленькое полотенце и откинул голову, слушая умиротворяющее журчание источника. Вопрос нарушал правила вежливости, но Мияно и Дато разговаривали не в зале Совета, не в княжеских комнатах для встреч, а в купальне. Князь знал, что ответит. Ему требовались союзники, а из насамарцев Дато внушал больше всего доверия.

Старейшина пошевелил в воде ногами и, оставив на валуне полотенце, спустился на камни в другом конце источника.

— В каком-то роде, — неторопливо ответил князь.

Дато прищурил единственный глаз и медленно снял повязку. Мияно увидел шрам, перерубивший сморщенное веко от брови и до скулы. Глаза старейшину лишили эйни.

— А-а-а… — со странной интонацией протянул Дато. — Кажется, я понимаю…

— Потому вы и Старейшина, — ответил Мияно.

— Поговаривают, вы очень любили свою первую жену…

— Непривычно слышать слово «любовь» от Старейшины… — Мияно поднял руки, отряхнул с пальцев воду и опять поправил полотенце. Открыв глаза, он посмотрел на цепочку облаков, тянувшуюся за горы. — Я женился на ней раньше, чем обстоятельства вынудили стать князем. Если слышали о ней, значит, вам рассказывали и о том, что мой отец и старшие братья погибли из-за эйни. Меня не готовили править, но мне пришлось.

Дато помолчал. Мияно задумался, сколько Старейшина уже выведал и какие выводы сделал? В Насамаре помнили о роде Мориками как о древнем и уважаемом, но прежде не знали, в какой упадок он пришел.

— После судьбы супруги вы держите Терн-вимэ на расстоянии, чтобы в ней не видели угрозы, — сказал Дато.

— Я берегу всех сыновей и дочерей, — хмыкнул Мияно. — Хотите поиграть словами?

— Нежные цветы не выставляют на палящее солнце, — хитро улыбнулся Старейшина. — Ни один другой ребенок не напоминает вам о том, что вы любили. Я видел портрет Немм Мориками…

— Учитывая, где вы могли его увидеть, вы ходите по пустынным уголкам дворцового каскада.

— Слова не звучат как угроза.

— Я скорее напоминаю себе, что вы пронырливее старого хорька.

Дато хрипло засмеялся. Мияно скривил губы. Были темы, на которые он не говорил, — нежные воспоминания стоили дорого. Смерть Немм показала ему это, и молодой князь запомнил ошибку навсегда. В мечтах об идеальной жизни он был простым наместником, ведущим счастливый быт с единственной рейви, а не надсмотрщиком. Каждый день Мияно открывал клетку с хищниками, которые пытались разорвать друг друга, и растаскивал их.

— Вы отправили Терн-вимэ как рау в самый отдаленный угол, — снова заговорил Дато. — Умно.

— У нас мало земли, но дикие места безжалостны. Кто-то должен защищать подданных. Оправдано.

— В слепых глазах — конечно.

Мияно снял полотенце со лба и поднял голову. Старейшина довольно жмурился, почесывая грудь в полосках шрамов.

— Крупные звери едят мелких. Сильные семьи давят слабые, — проскрипел Дато. — Как бы ни зачах род Мориками, от его отпрысков все равно избавились… Только ли из-за вашей привязанности?

Князь пристально глянул на Старейшину из-под черных, густых бровей. Дато пробыл здесь недолго, но улавливал направление ветра лучше, чем некоторые из чиновников.

— Гляжу я на Старейшину Рима и удивляюсь, — продолжил Дато, — Зачем могущественной семье Игавара принцесса без влияния, пусть даже она держит на поводке диковинку-мага?

«Многие ли насамарцы уже поняли? — задумался Мияно. — Или Дато собрал мозаику, лишь благодаря глубокому знанию истории? Что же от меня хочет услышать этот старый лис?»

— До меня дошли слухи, Мориками кое-что нашептали Старейшене Рима, благодаря чему и вернули немного влияния, — князь заговорил прямо. — Глаза Терн и ее родственников не зря меняют цвет.

— Явный признак крови Первых, — подтвердил Дато. — Но ее унаследовали многие аудиуры. Что-нибудь еще?

— Хранитель… — вздохнул Мияно. Он до сих пор ощущал бесконечную досаду, что дочь вернулась из путешествия за Границу без Рисса. Кровь Первых унаследовали многие, но далеко не у каждого аудиура рождался спутник, особенно столь сильный. Однако и это было не все.

Дато ждал. Князь поиграл желваками. Было тяжело признаваться, насколько он был слеп, но сестра Немм долго водила всех за нос, пока не решила продать ценные сведения Рима.

— После казни жены мою дочь попытались убить, — наконец, мрачно сказал Мияно. — Тех, кто пришел к ней ночью, нашли разорванными на клочки. Долгое время все считали, во дворец Теней проникли эйни…

Больше говорить ничего не требовалось. В наступившей тишине продолжала равнодушно звучать вода. Дато опустил голову и гладил поверхность указательным пальцем, выписывая круги. Мияно ждал — терпение заканчивалось, — а старейшина тянул с ответом.

Сверху слетел зеленый кленовый листок.

— Союз с Игавара вам не нужен.

— «Не нужен» — скромные слова, — резковато ответил Мияно. — Я никому не хочу отдавать дочь, пока не выясню наверняка.

— Но Охота уже назначена, — произнес Дато с неприкрытой иронией. — Есть вещи, где бессилен даже князь. Издревле заведено: нельзя попирать слова мудрых и старые устои. Впрочем, ваше решение прозвучало днем для Терн-вимэ и рау Ция совершенно по-разному.

Мияно опустился под воду и вынырнул, расплескав брызги по камням. Челюсти свело от раздражения. Конечно, по-разному. Мальчишка посягал на его драгоценность. Терн была достаточно умна, чтобы услышать предупреждение: «Я даю тебе второй шанс. Не попадись снова, амиэ».

Когда князь протер глаза, Дато лениво выжимал полотенце для головы.

— Не хочется мне лезть в чужой дворцовый каскад, но позволю себе дать вам добрый совет, Мияно-ано, — из голоса Старейшины пропали веселые нотки. — Из древних времен проистекает очень многое. Не только устои освящены веками, не только слова мудрых имеют вес. Мы оба хотим, чтобы Терн-вимэ и дальше сопровождала мастера — нам нужна связь между землями аудиуров. Есть одно решение, что я почерпнул из свитков. Многим оно не понравится, но если ваша дочь не зря унаследовала кровь Первых, то мы придем к нему так или иначе. Имеет ли разницу, днем раньше или днем позже?..

Мияно вылез из воды и обернул полотенце вокруг бедер. Он подозревал, о каком решении говорил Старейшина Дато. И отчего-то князю казалось: его своевольная дочь не обрадуется…

Дорогие читатели, наш отпуск немного затянулся, но пошел нам на пользу. Вникать в детали не хочется, проще сказать, что перед перерывом мы были чертовски уставшими от всего. Кстати, Василий к текстам еще не вернулся, поэтому сейчас делаю, что могу.

Мы просим прощения у тех, кто ждал продолжения, и пока будем выкладывать главы только по вторникам в 19.45. Скорее всего, до начала или середины сентября это и станет нашим комфортный темпом. Крепко всех обнимаем!

Неожиданный ход — 12 — Терн Нарисита —

После Совета Терн ощущала себя, словно в плотно закрытой шкатулке. Нападения эйни никогда не были редкостью, но о гонце почти никто не говорил. Терн знала от Аннс — на место прорыва уже отправили отряд; улавливала из бесед слуг, что семьи Игавара собирала воинов, однако отец молчал, не послал даже коротенькой записки. Потому Терн не находила себе места.

Стемнело. Терн вышла из своих комнат на веранду, спрыгнула и достала из-под настила свернутые в тугой кулек серые халат и штаны. Бросив платье принцессы в беседке, рау переоделась, юркнула в сад и заторопилась по паутине троп. Сумерки уже сгустились, повиснув между ветвями плотной фиолетовой пеленой, и Терн двигалась подобно сквозняку, избегая стражей дворцового каскада. Она давно научилась быть незаметной.

Сад дворца Теней встретил ее холодным молчанием. Терн забралась на стену и застыла, ощутив, как вдоль позвоночника пробежали непрошеные мурашки. Она думала — это место больше не имело над ней власти. Однако сейчас, глядя на обветшалые стены и темные перегородки и слушая перестук пыльных костяных колокольчиков на верандах, Терн вновь ощутила одиночество и… страх.

Отвернувшись от безмолвного дворца, рау легко перебежала по стене к высокой сосне. Толстая тяжелая ветка низко наклонялась к посту дозорного, и рау легко залезла по ней на дерево. Добравшись до смолянистого ствола, она с улыбкой посмотрела на старый светильник: «Ты на месте». В глубине латунного корпуса поблескивал кристалл аудиума.

Терн запустила руку в светильник и немного покрутила кристалл. Он отозвался, вытягивая частички энергии из окружающего пространства, и вспыхнул мягким белым сиянием.

«Работает», — обрадовалась Терн. Соблюдая четкий ритм, она помахала перед светильником ладонью. Казалось бы, обычный огонек дворцового каскада, но эти сосну и огонек было видно только из кабинета Мияно-ано. С тех пор как Терн изгнали во дворец Теней, они с отцом придумали свой тайный знак.

Подождав немного, рау спрыгнула на землю и снова углубилась в сад, теперь к Тропе-на-Вершину. Тропа начиналась за княжеским дворцом — взбегающая по склону к пику лестница легковесных арок. «Цуруи». Сколько себя помнила, Терн благоговела перед ними. Когда она стояла внизу, Тропа-на-Вершину выглядела, словно тоннель в бесконечно высокое небо. На выкрашенных в голубой столбах справа и слева переливались прожилки аудиума, а на резных горизонтальных балках белели выписанные с особой тщательностью наставления Старейшин. По традиции, при восхождении на вершину полагалось прочесть все-все изречения.

«Увидел сатоно или нет?» — беспокоилась Терн, присев на первую ступеньку тропы.

Тревожиться пришлось недолго. Из сада возник крепкий силуэт. Мияно Нарисита навис над дочерью и улыбнулся ей сквозь ночь.

Терн вскочила, сердце застучало чаще. Подобные улыбки отца предназначались лишь ей. Он умел улыбаться благожелательно, угрожающе, холодно, но никому не улыбался с любовью.

— Не откажешь старику в состязании? — шутливо спросил отец и прижал ладонь к ближайшему столбу. Аудиум немедля вспыхнул, отдавая князю силу и заставляя его кровь кипеть.

Терн коснулась столба напротив:

— Ты называешь себя стариком?

— По сравнению с тобой я изъеденный короедами пень, — хохотнул Мияно и, не дожидаясь ответа, рванул по ступеням.

Терн приложила ладони ко рту:

— Даю фору!

Терн сосчитала до пяти, и внутри словно взвились щекочущие пузырьки.

По обе стороны замелькали цуруи. Их придумали Первые, и для аудиуров цуруи имели огромное значение. Маги без труда могли пользоваться силами мира; аудиуры — нет. Зато они научились вплетать драгоценные жилы в дерево, чтобы накапливать энергию из мира. Цуруи впитывали мощь Источников — так бы, наверное, описал Ревин — и сохраняли внутри. Стоило аудиуру коснуться арки, как сила, бурля, отзывалась во всем теле.

Терн бежала наверх, дотрагиваясь до столбов кончиками пальцев. Энергия вливалась в рау тонкими уверенными ручейками. В Канвероне она черпала силу чуть ли не из воздуха, однако дома было незачем торопиться и жадничать. Восхождение по Тропе-на-Вершину ощущалось старым, привычным, умиротворяющим ритуалом.

Опровергая свои слова, отец перескакивал через ступени. Его спина маячила перед глазами, и Терн старалась сократить разрыв. Наследие вибрировало в каждой косточке ее тела. Оно делало рау не просто «Терн-вимэ» или «Терн Нариситой», а кем-то значимым, обладающим могуществом, которое окутывало Первых и которого она, увы, касалась лишь поверху.

— Ты не торопишься сегодня, амиэ. — Отец подождал Терн у очередных цуруи.

— Изъеденный короедами пень чего-то разогнался, — проворчала Терн.

— Я взял у цуруи лишь вот столько. — Мияно сложил большой и указательный пальцы щепотью. — А ты не можешь меня догнать.

Отец улыбался. Терн опять улыбнулась ему в ответ. Он побежал, и рау хлопнула ладонью по цуруи, вбирая энергию.

Ступени замелькали под ногами — арки проносились мимо серебряными призраками. В детстве у Терн никогда не получалось догнать отца. Изредка он поддавался. В другие дни — нарекал дочь «добычей» и гнал ее до пика. Она была щенком, которого настигал и в шутку катал по земле старый пес: нелепая игра полнилась теплом, нежностью и заботой. Но во дворец Теней Мияно не приходил никогда. Терн быстро поняла, почему: стоило ему проявить толику внимания к дочери, и с ней случались неприятности.

Тропа-на-Вершину стала местом их тайных ночных встреч. Лишь здесь они проводили время вместе — летели сквозь темноту, забывая об интригах дворцового каскада; лишь здесь они снимали маски, открывая настоящие лица. Отец и дочь. Дочь и отец, которые наконец-то могли обнять друг друга.

Вершины они достигли одновременно. Терн хлопнула отца ладонью между лопаток; он стремительно развернулся и бережно перехватил ее запястье. Глаза Мияно смеялись.

— Как всегда хороша, амиэ.

— Спасибо, сатоно.

Тяжело дыша, оба подошли к краю площадки, завершавшей тропу. Здесь цуруи стояли вокруг — по одному на каждую сторону света. С арок свисали длинные, колыхавшиеся на ветру ленты и шнурки с крупными деревянными бусинами.

Убрав с лица волосы, жесткие и колючие, Терн посмотрела вниз. Каскад сбегал по склону многочисленными дворцами, садами и пагодами. Горящие желтым каменные фонари придавали ему сходство с драконом, вытянувшимся вдоль горы. Дальше рассыпался разбившимся о землю созвездием Монтрак: улицы, домики и усадьбы.

Спину Терн огладило крыло тревоги. Рау резко глянула через плечо — никого, и ощущение, будто за ней наблюдали, исчезло.

— Здесь лишь мы, — Мияно положил руку ей на плечо. — Давно сюда не приходили, верно?

— Верно… С тех пор как ты отправил меня в Кермас. — Терн опустилась на плоский камень и скрестила ноги. Отец присел рядом на корточки.

— Отправил? — насмешливо переспросил он, выдернув торчавшую из щели между камнями травинку. — Ты себя недооцениваешь. Я лишь помог. Посмотри, как хорошо теперь отсюда видно Дальний павильон… Вы начали с мастером Фейсаном работать, и там вновь зажигают ночные огни.

— А дворец Теней рядом по-прежнему как выжженное пятно во каскаде, — отстраненно ответила рау.

— Все еще ненавидишь это место?

Терн кивнула. Аудиуры говорили: «Раны, прорубленные до кости, заживают десятилетиями». Однако рау сомневалась, что ее шрамы когда-нибудь исчезнут. Пальцы, лежавшие на коленях, дрогнули от неприятных воспоминаний.

«Рисс… — рау грустно покачала головой. — Со мной был только он».

Мияно долго не отвечал. Терн знала: он не любил говорить о ее детстве. Скорее всего, из-за чувства вины. Обстоятельства заковали отца в кандалы, и ему пришлось «забыть» об одной из дочерей.

Он сел на камень и вытянул ноги. В наступившей тишине отчетливо слышались шорох лент, перестук бусин и низкое гудение жил аудиума, втесанных в цуруми. Из пещеры на склоне вылетел крылан и унесся в сад в поисках мышей.

— Сатоно, скажи, прорыв эйни…

— Амиэ, если ты желаешь любыми способами избежать связи с Игавара…

Они с отцом заговорили одновременно и удивленно повернулись друг к другу. Терн хмыкнула, прикрыв лицо запястьем, и опустила голову.

— Эйни больше, чем случалось раньше, — продолжил Мияно. — Пока тебя не было, прорывы происходили чаще, чем прежде. Все — вокруг Коварной впадины. Я давно переселил оттуда людей, но на этот раз эйни не оставили камня на камне от форта. Выжило всего несколько воинов.

Терн хмуро посмотрела на дворцовый каскад. Слова о смертях не проникали внутрь, не вызывали ни боли, ни боязни за будущее, лишь вносили ясность в кровавое сообщение гонца. Однако также это означало, что Старейшины непременно надавят на отца, стараясь склонить к нужному им решению. Рау ощутила абсолютное бессилие.

Считав чувства дочери по лицу, Мияно взял ее ладонь обеими руками.

— Сейчас ваша работа с мастером Фейсаном куда важнее, чем даже нападения эйни, — мягко заговорил отец. — Старейшина Рима громче других, но многие хотели бы, чтобы вы продолжали наводить мосты между анклавами. Я наслышан, ты и мастер Фейсан часто вместе…

Терн вскинула голову и пристально посмотрела отцу в глаза. Что сатоно имел в виду? В груди заворочался шероховатый шарик неловкости, словно отец говорил о чем-то большем, чем магия.

— Его работа отнимает много времени, — Терн надеялась, что ответ прозвучал не слишком грубо. — Я должна сопровождать.

Мияно словно не обратил внимания на слова и ласково коснулся ее щеки.

— В древности, еще когда мы служили магам, существовал ритуал для избранных… — Мияно замолчал, вздохнул, нахмурил густые брови. На лице читалась внутренняя борьба.

— Что за ритуал и при чем здесь мастер Фейсан? — с нарастающим напряжением спросила Терн.

— Обряд связывания крови. Он делал обоих сильнее, значительное сильнее, — с расстановкой ответил князь. — Магу давали выпить кровь аудиура, аудиур пил кровь мага. В свитках написано, что тогда энергии начинали циркулировать…

Терн моргнула после слов «кровь аудиура», и ее прошиб холодный пот. Следующие фразы она еще расслышала, затем голос отца зазвучал словно со дна глубокого горного ущелья. Перед глазами как наяву возник искаженный энергиями Салиманхара сад алхимика Эвера Гвина и истекающий кровью Ревин Артелл. Вот она дрожащей рукой рассекает себе ладонь. Вот, обернув пальцы тканью, приоткрывает магу рот. Льется тонкий алый ручеек… Кап. Кап. Кап.

Рау крепко зажмурилась. Тело запомнило этот страх ничуть не хуже, чем одиночество дворца Теней. Тогда Терн больше всего в жизни боялась потерять Ревина… Кап-кап…

— Я не сомневался: тебе не понравится даже эта мысль, — пробился через вихрь эмоций голос Мияно. — Однако я и не предложил бы тебе ее обдумать, не обрати внимание, насколько вы близки. Рима со сторонниками осудят, но остальные поддержат. С силой мага ты легко обойдешь Игавара, а мастер Фейсан быстрее закончит с Хибики. Все только…

Прилившая к голове кровь пульсировала в ушах. Терн не верила, что оступилась, и не верила, что отец говорил подобное.

— Я п-подумаю, сатон-н-но, — ответила Терн. Голос сорвался.

— 13 — Терн Нарисита —

Терн не сомневалась, что глаза сейчас переливались радугой. Вернувшись, рау не раздеваясь рухнула на тонкий матрас-хаторо на полу и уставилась на массивные балки, крест-накрест пересекавшие пространство спальни, огороженной от остальных покоев раздвижными перегородками.

Сердце клокотало где-то под языком, мышцы сводило, а мысли возникали и исчезали стремительными тенями. Терн зажмурилась, повернула лицо к веранде, открыла глаза. На маленьком столике в приземистой округлой вазе стояли цветы. Композиция: «Пожелание покоя». Да какой тут покой! Монтрак остался прежним, родственники — прежними, а она…

Терн закрыла глаза предплечьем. В каком же сложном положении находился отец, если видел решение в возрождении рабских обрядов? И неужели был настолько слеп, что спутал покорность дочери с глубокой привязанностью к Морвину? Слова Мияно не укладывались в голове.

— Сатоно-сатоно… — с горечью прошептала Терн. — Ты ведь не знаешь, что я…

В отличие от Морвина, Ревин был аудиурам бесполезен. Из груди вырвался тоненький вой. Перевернувшись на другой бок, рау вцепилась в простыню. Ослаб ли ритуал за полгода, или они с Ревином связаны до конца жизни после той драки с демонами? Сатоно всегда считал любимую дочь, самой рассудительной из всех детей. Терн продумывала каждый шаг. Как объяснить ему свой глупый, импульсивный поступок?

Хорошо еще, что ритуал не завершен: Терн не пила кровь Ревина.

«А могла бы…», — рау опять глухо завыла.

— А, по-моему, интересное решение, — послышалось со стороны веранды.

Инстинкты оказались быстрее разума. Терн выхватила из-под хаторо нож и, разворачиваясь, взмахнула кистью. Клинок блеснул в темноте.

Морвин вскинул руку.

— Извини. Забыл постучаться. — Нож завис в воздухе, вращаясь перед ладонью мага. Он стоял снаружи покоев, и каждое слово утекало в ночную прохладу белесым облачком. — Наверное, к некоторым твоим особенностям я так и не привыкну, но уверен: мы справимся.

— Что?

— Извини, — повторил Морвин. — Я приглядывал за тобой. Здесь на тебя все точат зубы. Мне не понравилось, что ты одна и без охраны шатаешься ночью по дворцовому каскаду.

— Ты следил за мн-н-ной? — Терн вскочила.

Морвин пожал плечами, не отрицая очевидное. Он взял нож за рукоять и опустил его на столик с цветами.

— Мияно-ано сделал разумное предложение.

— Разумн-н-ное?! — рау подскочила к прыгуну и схватила его за грудки. Дорогие ткани халатов и накидки смялась под пальцами — Ты… Ты… Проклятый, жадн-н-ный до силы м-маг!

Морвин исчез из рук Терн и немедля появился в противоположном конце покоев, поправляя одежду.

— У тебя глаза багровые, — заявил маг. — Не могла бы Терн-вимэ успокоиться? Принцессе не подобает…

«Успокоиться, — повторила про себя Терн. Ее трясло, язык не слушался. — Ему легко сказать "успокоиться"».

— Ты сошел с ума, Морвин-н, если думаешь… — Рау до боли сжала кулаки, стараясь дышать ровнее.

— Что плохого в предложении Мияно-ано? — перебил маг.

— Ты н-не пон-н-нимаешь? — взвилась Терн. — Обряд из древн-н-них времен-н, когда мы были слугами. Рабами!

— Однако он не подчиняет, так? — изогнул бровь Морвин. — Остынь и подумай. Выгода нам обоим. Кстати, я представляю, как это работает. Когда мы держимся за руки, то запускаем петлю энергии, но кровная связь обогатит нас на более глубоком уровне. Мои возможности возрастут, так как частички аудиума позволят накапливать массу энергии, а ты сможешь превращаться усилием воли… Только не нож, прошу тебя!

Терн в последний момент изменила направление движения и схватила вазу с цветами. «Пожелание покоя» полетело Морвину в грудь. Маг закатил глаза и крутанул пальцами в воздухе. Ваза исчезла и появилась в углу, слегка покачиваясь; с цветков облетело несколько лепестков.

— Не ломай свой дом, — с наигранной строгостью сказал Морвин. — Где та прагматичная девушка, которая использовала меня и половину магов Канверона, чтобы открыть портал за Завесу?

— Я никого не… — Терн осеклась и чуть не зарычала подобно Риссу. Морвин понимающе улыбнулся.

— Голова у тебя преобладает над чувствами. Давай холодно рассмотрим предложение Мияно-ано.

— Ты сможешь на меня влиять.

— Я и так могу на тебя влиять, — отбил Морвин. — Я хорош не только в Пространстве, но и в Разуме. Однако обрати внимание, я никогда до этого не опускался.

Терн склонила голову набок, вспоминая Канверон. Она считала Морвина молодым, наглым и талантливым безумцем. Время, проведенное с ним за Границей, показало, что тогда маг не продемонстрировал рау и четверти доступной ему силы. По меркам Гильдий Морвин считался старшим мастером и даже значительно превосходил подавляющее большинство коллег. Он действительно мог не раз прочистить Терн мысли и заставить петь чужие песни.

— Я не глупец, что бы ты обо мне ни думала, — Морвин поправил очки, посерьезнев. — Ты, твой отец и несколько Старейшин из Насамара — вот вся моя защита в обществе аудиуров. Если я лишусь поддержки, ваши консерваторы не дадут мне закончить работу.

Маг развел руками; его очки блеснули.

— А причини вред лично тебе — Мияно-ано прибьет меня, наплевав на все связи с анклавами. Согласна?

— Ты прав, — нехотя признала Терн, хотя и сомневалась, что отец рискнет разрушить труды Морвина.

«Возможно, так будет лучше для всех, — тоскливо подумала рау. — Но Канверон, Ревин…»

Ни отец, ни Морвин не знали, что произошло в саду Эвера Гвина. Терн не представляла, как им рассказать, и боялась спрашивать, можно ли произвести ритуал дважды. Вещи, о которых говорил отец, относились к временам столь древним, что никто не знал ничего наверняка.

— Я не буду давить, но у тебя не так много времени на раздумья. — Морвин возник рядом и бережно сжал ее предплечья через рукава халата. — Это станет секретом между мной, тобой и Мияно-ано и нашей козырной картой в борьбе против консерваторов и твоего навязчивого жениха…

— Совет обязан знать, — механически отозвалась Терн.

— Проще просить прощения, чем разрешения, — Морвин мягко поглаживал ей предплечья большими пальцами. — Оставим детали Мияно-ано. Он знает, как разговаривать с вашими старыми медведями.

Терн, не сдержавшись, горько усмехнулась. Какая-то часть ее считала предложение отца бесчестным, почти предательством. Однако злость на Морвина исчезла. Он просто здраво оценивал перспективы и искал выходы из сложной политической ситуации.

— Я подумаю, — ответила Терн, уже зная, что придется сказать «да», но согласится сейчас было выше ее сил. Опять вспомнился чудовищный сад и истекающий кровью на оскверненной траве Ревин. Сердце сжалось в комок, замерев от фантомной боли. Терн по незнанию связала себя с «драконом», которого, возможно, уже никогда и не увидит.

Рау зажмурилась и ощутила, как Морвин заключил ее в объятия:

— Хорошо, подумай…

Маг поглаживал рау по спине. Терн уткнулась лбом ему в плечо, пытаясь справится с нахлынувшими эмоциями. Она связалась с «драконом», который даже никогда не узнает, почему за считаные часы обрел необычайные силы. Она нарушила заветы аудиуров. Она…

Сквозь тихие увещевания Морвина проступило эхо собачьего лая. Терн напряглась. Ночь шла на убыль, небо розовело — лай на рассвете в дворцовом каскаде так близко к ее покоям?

Это не предвещало ничего хорошего. Терн вскинула голову и отстранилась от мага, прислушиваясь. Лай звучал отчетливо и приближался с каждой секундой. Рау кинулась за ножом. Не осталось сомнений: неизвестный хранитель несся по коридорам дворца Отдыха прямо к ее покоям.

— Терн, что случилась?

Одновременно со словами Морвина в виски ударила звонкая мысль: «Терн!»

— Рисс?! — неверяще воскликнула рау и рванулась за легковесные перегородки к выходу из покоев, оттуда — в длинный коридор, соединявший комнату с другими помещениями дворца.

Навстречу спешила сонная служанка. Завидев принцессу, девушка согнулась в поклоне и выпалила:

— Прибыла рау Слекк из Кермаса. С ней ваш хранитель и светловолосый чужеземец…

Она могла не договаривать. Из-за ее спины выскочил оглушительно лающий Рисс. Хранитель с разбегу напрыгнул на Терн. Не удержавшись, рау повалилась на пол. Шероховатый язык пса скользнул по ее лицу, собачий восторг проник в мысли. Рисс пытался рассказать всё и сразу. Терн запустила пальцы в густую золотистую шерсть и крепко обхватила Рисса за шею. Рау улыбалась, как безумная, хотя ей никогда не нравились подобные нежности. Радость распирала изнутри.

Рисс вернулся и привел с собой Ревина.

— 14 — Ревин Артелл —

Ревин никогда не думал, что ощутит на собственной шкуре, какого было Терн в первые месяцы жизни в Канвероне. В прошлом году он пробыл у аудиуров совсем недолго и почти не обратил внимания на странности. Теперь появилась возможность присмотреться.

«Дракон» не уставал изумляться: столько всего непохожего на бытовую магию Канверона! Энергия накапливалась в резных деревянных арках, которые Слекк вскользь назвала «цуруми». От них потоки поступали в каменные фонари на улицах, в дома, напитывая артефакты, и в мельницы на реках. Впрочем, местные даже не называли это «магией»…

Ставили в тупик и обращения. «Рау», «тэн», какие-то суффиксы — маг запутался в них и никак не мог запомнить. А имена? Почему, ради черных стихий, мужские имена звучали у аудиуров как женские и наоборот? Слекк, Терн, Ция — немудрено перепутать!

Ревин чувствовал себя безграмотным чужаком, а Слекк нисколько не помогала освоиться и только едко высмеивала его ошибки. По пути в Монтрак маг пытался вызнать: почему она назвала Терн «кровавой», и что у них за семья? Но рау уходила от ответа с ловкостью эйранского акробата и говорила: «Сам спросишь». После шести месяцев в Кермасе она явно не рвалась что-либо объяснять магу, которого и так заждалась.

«Дракон» терпел ее из последних сил и уже был готов сорваться, когда, проскакав весь день, они добрались до Монтрака. Несмотря на поздний час, Слекк направила коня к горе, на склоне которой переливались в свете луны плоские крыши с концами-крыльями.

Ревин привык к канверонскому стилю: к стройным зданиям и легковесным ажурным мостам – в родном городе царил Воздух. Зодчие аудиуров же вдохновлялись Землей. «Дворцовый каскад», так назвала его Слекк, вырастал из горы, словно всплеск стихии. Стены прижимались к склонам, среди деревьев прятались цуруми и искры фонарей — ничего лишнего и вычурного, каскад стекал архитектурной рекой в полной гармонии с природой.

Чуть обострив восприятие, маг насчитал с полдюжины дворцов, соединенных не то мостами, не то галереями. Центральный – возвышался над остальными доминантой. Ревин пообещал себе внимательно изучить все при дневном свете, когда поездка закончится.

«Я чувствую Терн, — сказал магу Рисс. Он сидел в корзине, закрепленной за седлом. Пес высунулся наполовину, положил голову Ревину на плечо и повторил: — Чувствую!»

«Сядь нормально», — маг толкнул его обратно.

У ворот Дворцового каскада Слекк натянула поводья и остановила коня. Навстречу вышли двое стражников, выставив вперед длинные копья с широкими наконечниками. Ревин спешился, заинтересованно разглядывая оружие. В магической страже Канверона предпочитали кинжалы и мечи — в узких переулках и на воздушных мостах было не размахнуться.

Слекк спрыгнула на землю, шагнула в круг света к копьям и властно подняла руку – в ладони что-то блеснуло.

– Пропустите. Я по срочному делу.

Стражники моргнули, вглядываясь в предмет, и синхронно убрали копья.

– Проходите, Слекк-вимэ! – произнес один из них.

Другой застучал в ворота. Послышался лязг засова.

«Да кто она такая?» — Ревин удивленно вскинул брови.

«Скоро узнаешь», — Рисс выпрыгнул из корзины и покатался по траве, возбужденно мотая хвостами. Он не единожды намекал, что семья Терн непроста, но подробностями не делиться.

Ревин окинул взглядом ворота, сложил в уме намеки пса и слова «Дворцовый каскад» и сделал выводы. Неужели Нарисита настолько влиятельны? Аристократы? Чиновники?

– Нам во дворец Отдыха, идем, — поторопила мага Слекк и бросила стражникам: — Пусть обо мне доложат отцу. Утром.

Входя на территорию Дворцового каскада, Ревин чувствовал, как ему смотрели в спину. Он понимал, что выделялся внешностью и одеждой, да и Рисс рядом с чужеземцем вызывал вопросы. Маг собирался спросить у пса, почему у дворца такое название, но пес вдруг залаял и ринулся мимо Слекк. Секунда — и кисточки хвостов пропали в темноте.

— Мда, а странствия не прибавили ему воспитания… — буркнула Слекк.

— Он всегда таким был?

— Не твое дело. Шагай.

Слекк провела Ревина через двор у ворот к длинной лестнице, карабкавшейся на склон. Вокруг шуршали деревья, и мерцали внутри каменных фонарей голубоватые кристаллы. Лестница закончилась цуруми и галерей в соснах. По дороге встретились еще несколько стражников — рау отмахивалась от них резным камнем в руке. Последняя пара ждала у ворот во дворец Отдыха. Створы были открыты, и изнутри доносилось гавканье Рисса.

Ревин прибавил шаг. Маг не мог осуждать пса, ведь и сам чувствовал прилив сил от скорой встречи. Сердце часто стучало: «Терн, Терн, Терн…»

Во дворце Слекк грубо разбудила дремавшую в первом зале служанку:

– Найди Терн-вимэ, – приказала рау. – Живо.

– Но, госпожа, она же спит…

– Ради меня проснется. Бегом!

Девушка кинулась во внутренние покои, на ходу протирая глаза. Слекк довольно осклабилась и пошла за служанкой, бросив через плечо:

— И ты не стой столбом.

«Как же раздражает…» — угрюмо подумал маг, направляясь следом в длинный темный коридор.

Гладкий пол лег под ноги; шаги неуловимо вплетались в естественную ночную тишину. Лаконичность архитектуры поражала: половицы плотно подогнаны одна к другой, стены без росписей, из украшений — только сплетенные из серебристой проволоки светильники со знакомыми голубыми кристаллами. Лампы создавали вокруг себя бледные ореолы, едва ли разгонявшие полумрак предрассветных сумерек, и это казалось правильным.

Лай впереди превратился в счастливое поскуливание. Слекк растянула губы в едкой улыбке.

— Моя кровавая сестричка не спит.

Ревин обогнал рау: он не мог больше ждать и еле удерживался от чар скорости.

«Увидеть Терн, — звучало в голове. — Наконец-то!»

В дальнем конце коридора показалась знакомая угловатая фигура в сопровождении пса, и Ревин застыл. Чувства хлынули через край, в горле пересохло. Маг не мог выдавить из себя ни звука. Он встретился взглядом со своей охотницей и зажмурился от облегчения: ее глаза мерцали ореховой радостью.

– Ревин… – Терн тоже остановилась.

– Стихии, я счастлив! – Ревин потянулся вперед, чтобы ее обнять, но между ними влетела Слекк.

– Разошлись, – рыкнула она. – Я привезла твоего мага, Терн. Не знаю, что за коллекцию ты собираешь, но теперь мы в расчете?

В цвет глаз Терн вкрались голубые блики, а лицо превратилось в ледяную маску.

– Надеюсь, ты взяла «это» с собой, – Слекк настойчиво протянула руку.

– Да, – ответила Терн с давно знакомой Ревину ровной интонацией.

Слекк намекающе щелкнула пальцами. Терн извлекла из-за пояса халата бамбуковую трубочку, и та мигом оказалась в ладони Слекк. Глядя на сестру, Терн, взвешивая каждое слово, добавила:

– Не пытайся разом угодить и Совету, и князю. При другом стечении обстоятельств твое письмо может попасть к врагу.

Слекк метнула на Терн сердитый взгляд:

– Я подумаю над твоим советом. Да помогут тебе предки выкрутиться. Без их помощи тут явно не обойтись.

«Язва», – гавкнул Рисс.

Она направилась в обратном направлении, прежде чем Ревин успел удивиться. Терн рассказывала, что не ладила с родными, но ее короткий разговор со Слекк вообще не напоминал встречу сестер. Маг посмотрел черноволосой рау в спину, а когда обернулся – поперхнулся воздухом и растерял все желание улыбаться: «Так вот что за „коллекция магов„ у Терн!..»

Позади охотницы возвышался одетый по местной моде Фейвин Монсар… Морвин – «дракон» запомнил, как выглядел прыгун без Пончо ничтожности. От очкарика, который раздражал Ревина в Канвероне, не осталось и следа. Аудиурские халаты смотрелись на Морвине непривычно, но не оставалось сомнений: это взрослый и умелый маг, а не безалаберный подмастерье. В кои веки Фейвин… Морвин не усмехался. Прыгун неприязненно и оценивающе смотрел на «дракона», поджав тонкие губы.

Маги даже не успели открыть рты.

– Оба за мной, – сказала Терн раньше и добавила для служанки: – Никому не приближаться к внутренним покоям, пока не разрешу.

Терн привела гостей в просторный зал, разделенный ширмами. Рисс не отходил от хозяйки ни на шаг, словно боясь вновь потерять. Едва двери закрылись, Морвин сотворил несколько пассов, заключая помещение в не пропускавший наружу ни звука кокон тишины.

Ревин почувствовал, что закипает.

– Что он здесь делает? – «дракон» обвиняюще указал на Морвина.

– Приношу неоценимую пользу аудиурам, – надменно ответил прыгун. – Видишь ли, из-за Завесы у них уйма проблем. И хотя я рад видеть коллегу по искусству, твоей квалификации не хватит…

– Моей квалификации?! – перебил «дракон». – Забыл, как тебя от «незримых» вытаскивали?! А ты кинул нас с Дамисом и Рисом на верхушке башни! Память отшибло или не хочешь вспоминать?!

– Ревин, Морвин доставил меня в Насамар и Монтрак, – вмешалась Терн.

Рисс у ее ног зарычал и посмотрел на прыгуна со странной смесью эмоций. Рау опустилась на колено и принялась наглаживать его за ушами, успокаивая. «Дракон» не знал, что она говорила хранителю, зато хорошо слышал пса. Рисс метался: «Да, да, он помог тебе, но я…»

– Его работа правда важна для моего народа, – продолжила рау.

– И чем же он занят? – Ревин смерил прыгуна яростным взглядом. – Строит вам телепортационные башни?

– Почти. – Морвин подошел, смотря на «дракона» сверху вниз. – Налаживаю связь между анклавами и создаю сеть порталов. Впрочем, не думаю, что ты представляешь себе объем работы.

– Я не безграмотный идиот, – огрызнулся Ревин. – Но ты… Сколько ты заставлял Терн ради себя бегать? И зачем? Чтобы сделать портал за Завесу? Башню пришлось восстанавливать!..

– Наши цели совпадали, – прыгун блеснул очками; синие глаза за стеклами потемнели, как море перед штормом. – И, если бы Терн не отвлекалась на тебя, мы справились бы быстрее и тише.

– Ты вообще «тише» умеешь? – рассвирепел Ревин. – У тебя еще хватило наглости поселиться у Мелары, а ведь ей могло достаться!

– Достаточно! – распрямилась Терн. Она встала между магами и, чеканя каждое слово, сказала: – Морвина к Меларе привела я.

Рисс подтверждающе гавкнул: «Верно». Ревин хмуро замолчал.

– Спасибо, что приехал, – Терн взяла его за запястье, смяв ткань рубахи; глаза рау искрились карим золотом. – Я рада видеть тебя и Рисса. Хорошо, что вы пришли вместе. Маги здесь враги, но я скажу: ты хотел вернуть мне хранителя. Это смягчит Старейшин.

– Старейшины… – повторил Ревин, запуская пальцы в волосы; от прикосновения Терн злость мигом остыла. – А мы неплохо с Риссом сработались.

– Да? – с сомнением переспросила рау.

– Да! Полгода вместе от демонов отбивались!

– От демонов?

«На нас охотилось множество эйни», – подтвердил Рисс.

Терн посмотрела на него и приложила пальцы к губам, задумавшись. Лицо приобрело усталое выражение. Ревин заметил у нее под глазами темные круги и виновато потупился. Голову посетила запоздалая догадка, что у Терн могли быть проблемы из-за потери Рисса и экспериментов Морвина. Прыгун вряд ли сдерживал силы, настраивая порталы.

«Наверняка еще и постоянно подпитывается от нее…» – Ревина накрыла новая волна злости.

Рисс вдруг гавкнул и азартно замотал хвостами: «Может сработать!»

«Что вы обсуждаете?» – мгновенно спросил «дракон».

– Отец должен как можно скорее узнать о твоем с Риссом путешествии, – заявила Терн вслух. Она подошла к маленькому столу, опустилась перед ним на колени и начала что-то стремительно писать на листе бумаги кисточкой. Из-под кончика один за другим появлялись причудливые знаки.

Морвин нахмурился:

– Конечно, Мияно-ано нужно рассказать, но разве это не подождет до утра?

– А кто твой отец, Терн? – Ревин тоже не понимал, почему она заторопилась.

– Тебе не сказали? – обернулась рау.

Рисс виновато прижал уши: «Прости, Терн, я не хотел вдаваться в объяснения…»

Прыгун ядовито рассмеялся:

– Ты в своем репертуаре, «дракон»! Лезешь, куда не следует, не потрудившись узнать детали. Семья Нарисита правит в Монтраке.

Ревин мог только моргнуть. Глаза Терн медленно изменили цвет на смущенный, оливковый.

Рау поспешно свернула листок в трубочку, убрала его в бамбуковый тубус и поднялась. Она перевела взгляд с Ревина на Морвина и обратно и сдвинула к переносице светлые брови.

– Мне нужно уйти. Не вздумайте сцепиться. Ревин может остаться здесь.

– Ну уж нет, – возразил Морвин. – Я не оставлю проходимца в твоих покоях.

– Тогда забери его в свои, – отстраненно ответила Терн, постукивая пальцами по тубусу. Что бы она ни написала в послании, оно сейчас занимало ее куда сильнее, чем пара магов. Наблюдая за рау, Ревин почувствовал, как злость сменилась щекочущей нежностью. – Рисс, со мной.

«Надо рассказать Меларе, что она жила с настоящей принцессой!» – подумал маг.

Что до Морвина… К демонам прыгучую заразу! В конце концов, он «дракон» и справится с кем угодно.

— 15 — Терн Нарисита —

Терн хотела, чтобы эта изматывающая ночь уже закончилась. Радость от прогулки с отцом, потрясение от его предложения, разговор с Морвином, встреча с Ревином – чувства закручивались смерчем, голова шла кругом, а грудь сжималась от нехватки воздуха.

«Хорошо, что Слекк явилась ночью, – рассуждала Терн. – Днем бы о Ревине сразу доложили Рима…»

Дворец Отдыха находился ближе к княжескому, чем дворец Теней, но Терн и Риссу все равно пришлось пройти несколько галерей и подняться по паре лестниц между частями каскада. Рау хотелось забраться наверх, пробежаться по крышам, как делали неуемные канверонцы – воспоминания о городе магов рвались наружу, – но она сдерживалась из-за хранителя.

Начинало светать. Просыпались слуги. Терн шла мимо них, демонстрируя печать со своим именем. Рау никогда не злоупотребляла символом власти принцессы, однако сейчас Терн было нужно, чтобы ее заметили – заметили и запомнили вместе с Риссом, которого она «потеряла».

Только встретившись с псом после долгой разлуки, рау осознала, насколько по нему тосковала. Рисс сопровождал ее с рождения, они в жизни не расставались – без него Терн ощущала себя ополовиненной, полуживой. Воссоединиться с Риссом было точно заново появиться на свет. Столько хотелось ему рассказать!.. О Старейшинах, о притязаниях Ция, о трудах Морвина, о Насамаре – Рисс ведь мечтал побывать в легендарном городе!

«Заставлю Морвина переправить нас, – решила Терн. – Он должен за башню».

Пес не смолкал, повествуя о злоключениях с Ревином. За полгода они действительно поладили, и с каждой фразой Рисса Терн убеждалась в правильности своего решения. Таланты боевого мага, разбирающегося в эйни, сейчас придутся как нельзя кстати. Главное – убедить отца и получить его поддержку. Только одно смущало Терн в историях пса.

«Рисс, как вы с ним общались? Он догадался говорить с тобой мысленно?»

Хранитель остановился и задрал голову. Терн уловила, как изменилось его настроение. Рисс опустил хвосты, прижал уши к голове и замолчал. Привстав на задние лапы, он уперся передними Терн в грудь, вынудив рау попятиться и прижаться спиной к одному из столбов на галерее.

«Об этом я хочу спросить тебя, – серьезно сказал пес. – Он меня слышит с той самой драки в башне».

Терн распахнула глаза. Щеки и уши вспыхнули. Она в который раз за сегодня вспомнила демонический сад и умирающего Ревина. По телу промчалась мелкая дрожь, и Рисс сильнее надавил лапами.

«Говори, почему», – гавкнул пес.

«Кровь… – Терн сглотнула. Она не могла лгать хранителю. – Утром перед башней мы столкнулись в доме Гвина со смертельно опасными эйни. Ревин… умирал. Я напоила его своей кровью».

Рисс оскалился, зарычав: «Ты… что?»

«Я подумала, что кровь аудиура залечит раны! – Терн оправдывалась. – У меня получилось!»

Пес ударил ее по груди и отшатнулся, потрясенно опустившись на все четыре лапы. Словно не веря, он замотал головой. Уши и хвосты были по-прежнему опущены, а шерсть на загривке поднялась дыбом.

«Отец предложил установить такую же связь с Морвином… – Рау склонилась над псом. – Не знаю, есть ли что-то об этом в памяти рода. Хранители ведь появились после того, как исчезли Первые?»

«Нет. Ничего не знаю. Шем-мо… – пес пошел вперед, цокая когтями по деревянному полу галереи. – Стихии бешеные…»

Терн, не выдержав, коротко хохотнула. Рисс настолько привык к Ревину, что и говорил, как он. Интересно, проживи рау в Канвероне еще полгода, стала бы сама поминать Белое Пламя?..

«Ты понимаешь, что натворила?»

«Нет, – честно призналась Терн. – Морвин предполагает, как работает ритуал. Но, чтобы завершить его, мне нужно выпить кровь Ревина».

«Не вздумай! – выпалил пес и чуть тише добавил: – Дай мне во всем разобраться. Пожалуйста…»

Заскулив, он посмотрел спутнице в глаза. Рисс считал себя виноватым – Терн чувствовала его, как себя. Они вдвоем натворили дел. Рау – по не знанию, Рисс – потому что сопровождал Морвина, а должен был неотступно следовать за хозяйкой и удерживать ее от глупостей.

Терн ласково почесала его за ухом и сказала вслух:

– Хорошо. Я не буду ничего делать, не посоветовавшись с тобой.

Еще в детства Терн усвоила: доверять можно немногим. Среди слуг скрывались шпионы, учителя издевались под предлогом уроков, братья могли угостить ягодами, смешанными с битым стеклом. Готовить Терн научил человек отца, а наставляла – преданная лишь князю Аннс-дзисе. Однако ни с кем из них юная принцесса не могла говорить открыто. Ее понимал лишь Рисс. Она делилась с ним всем: мыслями, тревогами и мечтами.

«Забавно, – подумала Терн. – Убийства магов всколыхнули Канверон, но там я чувствовала себя почти в безопасности».

«Просто в Канвероне никто о тебе ничего не знал, – Рисс ткнулся ей в ладонь носом. – Мы пришли. Что я должен передать?»

Терн посмотрела на мост ко дворцу Власти. Широкая каменная спина изгибалась над стремительной горной рекой, а на том берегу возвышались стены с чередой дозорных башен.

«Это, – Терн вложила псу в пасть бамбуковый тубус и надела на шею свою печать. – Иди к сатоно. Тебя не посмеют остановить».

Пес взмахнул хвостами и деловито зацокал когтями по мосту. Терн же отступила и пошла на галерею в сторону дворца Теней – этим переходом почти не пользовались. Там она забралась на крышу и на минуту подставила лицо восходящему солнцу. Сердце рау наполнила уверенность. Все получится. Сатоно точно понравится неожиданный ход любимой амиэ.

Открыв глаза, Терн встряхнулась и по крыше галереи обогнула дворец Власти. Когда зодчие его строили, то еще не думали, что каскад разрастется во множество дворов. Вокруг стен оказалось немало крыш и скальных выступов, откуда любопытные глаза могли подсматривать за верандами дворца. Воззвав к Наследию, Терн оттолкнулась и перескочила на угловатые камни, выступавшие из отвесного склона. Только безумной отвергнутой принцессе пришло бы в голову карабкаться по ним, чтобы пробраться в княжеские покои.

Терн сосредоточилась, разгоняя в крови аудиум. Камни точно сами ложились под ладони и ступни, но рау знала: легкость обманчива – едва энергия иссякнет, из горной козы она превратится в застрявшего на высоте котенка. Было нельзя останавливаться, и Терн выдохнула, лишь спрыгнув на крышу дворца Власти. Тренировки Аннс-дзисе не прошли даром: внутри еще искрилась сила – хватит на обратный путь.

Рау пролезла через воздушное окно внутрь дворца, спрыгнула на потолочный брус и, крадучись, направилась к покоям отца. Еще на подходе она услышала его сердитый голос и жалобный писк слуг – Рисс оправдал ожидания и проявил настойчивость.

Какое-то время Терн наблюдала сверху, как отец отчитывал слуг, а потом присел возле Рисса. На смену уверенности пришли сомнения. Вдруг ее план плох? Она собиралась говорить с сатоно о талантах Ревина, о его умении сражаться с эйни и о том, что ритуал можно отложить. Но если отец отвергнет ее предложение? Неужели придется выпить кровь Морвина?

На языке возник неприятный металлический привкус. Терн представила, как прыгун протягивает ей рассеченную ладонь и вдруг вспомнила иную сцену… Волоски на руках встали дыбом.

Сражаясь в канверонской башне, Терн вцепилась зубами в руку Солену Фенширу, чтобы избежать удара кинжалом. Она отчетливо вспомнила вкус его крови – ржавый, с едкими нотками плесени.

«Это же не считается ? – Терн запаниковала. – Я ведь тогда уже создала связь с Ревином?..»

Прервав поток пугающих мыслей, снизу раздались лай пса и голос Мияно:

– Спускайся. Я рад возвращению Рисса, но нам надо продумать представление, если ты хочешь всех убедить.

Интерлюдия — 16 — Райтен Ирнелий

«Защитные обелиски». Словосочетание не давало Райтену Ирнелию покоя: раньше в Канвероне о таком не говорили. Дознаватель гадал, что задумали мастера Феншир и Иверен. Само по себе упоминание новой охранной магии ничего не значило, но, учитывая последние события, Райтен беспокоился. Интуиция упрямо твердила: «Дело нечисто».

Вернувшись домой после катастрофы в эйранском квартале, Райтен перебрал все книги, где говорилось хоть что-то об обелисках. Поиски не дали никаких результатов. Подобные сооружения возводили по границе определенной области, желая охватить одинаковыми чарами большую площадь на продолжительное время. Заклинания внутри могли быть любыми.

Райтен уступал коллегам в силе. Среди «драконов» его выделял лишь талант к магии Времени. То есть, звание мастера дознаватель рассчитывал получить разве что в старости, и потому много внимания посвящал теории. Но все познания разбились о громадное множество вариантов.

Однако Райтен не сдался. Он навел справки и выяснил, что Солен заказал у камнерезов больше тридцати обелисков. Подглядев в чертежи, дознаватель запомнил название камня и структуру монументов, но и это не подсказало ему, какие чары выбрали мастера для Канверона.

«Я должен выяснить», – Райтен не находил себе места, и сам не осознал, в какой именно момент решился проникнуть в кабинет Виранды Иверен. Найдет нужные сведения – прекрасно. Не найдет… Что же, придется пойти на крайние меры и проникнуть в дом Солена.

Райтен рисковал должностью в Гильдии, но интуиция гнала его в пропасть.

«Дожил, – с горькой иронией размышлял дознаватель. – Скрыл личность преступницы, организовал проникновение к „незримым“, помог бежать Ревину, распространяю ложные сведения о тех событиях, а теперь еще и собираюсь взломать кабинет старшего мастера!»

Эмиль Флогрен не раз объяснял ученику принцип меньшего зла. Печальная истина профессии дознавателя: чтобы разобраться с преступлением, порой отпускаешь воров взамен на сведения об убийцах.

Райтен все спланировал. Он задержался в Доме Гильдии, готовя отчет о мелкой краже. Когда сгустились сумерки, дознаватель отложил перо и бесшумно вышел в коридор. Виранда ежедневно придерживалась строгого расписания, но магия Времени подсказала Райтену идеальный момент. Дознаватель окутал себя невидимостью – на фоне пронизанного заклинаниями Дома еще одно прошло незамеченным – и направился к нужному кабинету.

Призвав Второе Зрение, Райтен принялся за взлом. Дознаватель вытянул тонкие голубые нити из Воздуха и заключил их в полупрозрачные спирали Разума, создав «отмычку». Она проникла в структуру чужих охранных чар, и Райтен влил в наконечник немного Воды, побивая тоннель и одновременно скрывая манипуляции под крошечными шестиугольниками Тьмы. Дознаватель не сомневался, что тщательно спрятался от Виранды.

Надавив на ручку, Райтен открыл дверь, проскользнул внутрь кабинета и развеял искусную «отмычку». Охранные чары мастера восстановились за спиной, словно ничего и не случилось.

Дознаватель неплохо знал ее кабинет со строгой, но удобной деревянной мебелью, полными книг шкафами и просторным рабочим столом. Единственным украшением служили картины с певчими птицами – Виранда питала странную слабость к экзотическим видам.

Во Втором Зрении кабинет пестрел множеством красок и узоров. Райтен приглушил рябь и сотворил «светлячка», разгоняя темноту. Огонек заплясал на ладони.

Дознаватель быстро осмотрел пустой стол, создал «неощутимые пальцы» и начал по одному выдвигать ящики, тут же стирая после прикосновений отпечатки заклинания.

«Хорошо, что мастер Иверен любит порядок, – думал Райтен. – Легко все найти».

В верхнем ящике лежали пухлые конверты, доклады и записи о срочных делах.

В среднем – личные заметки, договоры на заказы для Гильдии и соединенные скрепкой отчеты о городских торговцах.

В нижнем – наконец-то нашлось нужное. Райтен осторожно поднял и развернул на столе «неощутимыми пальцами» карту Канверона с множеством точек. Поверх лег набросок вытянутой пирамиды из зеленого гранита – именно такие обелиски Солен заказал камнерезам. Окинув взглядом план, Райтен увидел, что их хотели расставить вокруг и внутри города.

«Масштабный проект», – поразился дознаватель, запуская «пальцы» глубже в ящик в поисках подробных записей.

– Поговорить проще, чем копошиться в вещах старушки, Ирнелий.

Райтен вздрогнул, застыл и очень медленно обернулся. Неровное мерцание «светлячка» озарило силуэт Виранды. Мастер стояла у книжного шкафа, скрестив руки на груди. Пальцы спокойно лежали на ткани мантии, но дознавателя расслабленная поза не обманула.

Он нервно сглотнул: «Откуда мастер?.. Я не заметил телепортации?.. Что делать?..» Бежать бесполезно. Затылок моментально вспотел. В прямой схватке Виранда разделается с целью за минуту.

– Ну, Ирнелий, язык проглотили?

– Мастер Иверен… – проблеял дознаватель.

Виранда раздраженно щелкнула пальцами, и кристальные лампы на стенах вспыхнули. Райтен развеял «светлячка».

– Вам не назначено. Объяснитесь.

Он помедлил, прислушиваясь к своему чутью. Интуиция подсказывала, что будь Виранда в сговоре с Соленом, на месте дознавателя уже остывала бы горстка углей. Райтен быстро прощупал вероятности магией Времени – в невиновность демоноборца не верилось.

И дознаватель рискнул.

– Я уже несколько месяцев подозреваю, что мастер Феншир действует не во благо Гильдии, – откровенно заявил Райтен. – Но нахожу лишь косвенные свидетельства, прямых улик нет.

Глаза Виранды на миг расширились, однако она немедленно вернула самообладание. Дознаватель понял, что мастер не шокирована, не встревожена, а скорее удивлена как человек, чьи мысли внезапно высказал кто-то другой. Внутри Райтена забрезжила надежда.

– Присаживайтесь, Ирнелий, – распорядилась Виранда.

Райтен послушно опустился в кресло. Она села за стол, опершись локтями на карту и переплетя под подбородком пальцы. Несколько секунд Виранда пристально смотрела дознавателю в глаза.

– Что вас насторожило?

Говорить было легко. За прошедшие месяцы Райтен составил и продумал рассказ на случай, если придется объяснять ситуацию кому-то, кроме мастера Флогрена и Денолей с Нурмахом. Он кратко описал нападение на башню, опуская связанные с Терн подробности, и сосредоточился на Ревине и однозначной лжи Феншира; потом поведал про свое расследование.

Виранда поняла, что собеседник не сообщал всей правды, но не перебивала. Закончив, Райтен выпалил:

– У вас тоже есть подозрения?

– Есть, – подтвердила Виранда. Расцепив пальцы, она разгладила карту. – Особенно они укрепились после этого. Солен сам рассчитал проект до мелочей. Обелиски должны создать зону стабильной реальности и закрыть призыв демонов и вообще связь с Салиманхаром.

– Но?..

– Помните пять лет назад у «драконов» обострились отношения с Черным Кольцом? – спросила Виранда. Райтен кивнул. – Ниман тогда опасался, что против города могут применить некромантию, и я разработала похожий проект защиты, только с растениями.

– Мастер Феншир возражал?

– Был яростно против, – Виранда сверкнула глазами. – Он назвал его пустой тратой ресурсов и убедительно обосновал почему. Ниман и Коннел колебались, но признали его правоту.

– А сейчас пришел с той же идеей… – протянул Райтен и потер подбородок: «Люди меняются… Может, просто решил присвоить себе заслуги мастера Иверен? Да, поступок скверный, но…»

– Еще в последнее время меня настораживает капитан Лоррет.

– Она стала слишком спокойной и рациональной.

– Заметили? – Виранда нервно улыбнулась. – Я недавно спрашивала о ней Квира Венца, помните его?

– Наш самый везучий стражник? Конечно.

– Он принес капитану отчет в неурочное время – забегался и поздно вспомнил. Феррия просмотрела бланк, безразлично указала, что исправить, и отослала подчиненного.

– Что?.. – переспросил дознаватель. – Виновник не получил нагоняй?

Виранда развела руками.

– А Оэлю и другим эйранам снятся страшные сны… – пробормотал Райтен.

– Я не слышала об этом. – Она нахмурилась.

– Они редко откровенничают с посторонними, но мы дружны с адептом Рии, – пояснил Райтен.

Виранда опять переплела пальцы под подбородком. Дурные сны эйранов всегда считались скверным знаком. Райтен встал и склонился над столом, присматриваясь к карте. Что-то не давало ему покоя.

– Здесь есть закономерность?

– Конечно. – Мастер прищурилась, и над картой зажглись иллюзорные линии. Ни одна из них не пересекалась с другой, и все сходились к определенной точке. Райтен не поверил собственным глазам:

– Дом мастера Феншира?

– Чему вы удивляетесь? – едко поддела Виранда. – Кому, как не демоноборцу, контролировать обелиски против Салиманхара?

Райтен поджал губы: «Снова и снова, все логично, но до отвращения подозрительно!»

– Тем не менее мои чувства похожи с вашими, Ирнелий, – продолжила мастер. – Потому я хочу наложить на проект Солена свой и вывести защитные растения для подстраховки.

– Вас что-то останавливает?

– Чары я разработала, но мне нужен умелый флоромант или алхимик. Я не сильна с живой материей.

– Мелара Деноль, – не задумываясь, ответил дознаватель.

– Сестра Дамиса? Она же не маг Гиль… – Виранда вскинула брови, осекшись. Мастер все поняла. Алхимики Гильдий вели скрупулезные записи обо всех тратах, личных проектах и сторонних заказах. Магистр Канверона имел право в любой момент запросить расходные книги. А влезть в дела свободного алхимика легко бы не получилось.

– Скажете мне, если выясните новое? – Райтен поднял голову от карты. – Признаюсь, мастер Иверен: я не знаю, что происходит – ничего не понимаю, но ощущаю угрозу.

– Лет сорок назад, ваш учитель почти с такими же словами раскрыл заговор против магистра, – губы Виранды тронула улыбка. – Идите, Ирнелий. Обычно вы не задерживаетесь допоздна. И, прошу вас…

– М?

– Не заходите в мой кабинет как преступник. Сколь бы вы ни были искусны в воровской магии, я все-таки опытнее.

Райтен ощутимо покраснел.

– Как вы меня обнаружили?

– У всех свои секреты, Ирнелий… – ответила Виранда и звонко, совсем не по-старушечьи рассмеялась.