Attache — Universalis

Пролог. На границе жизни

«Внимание! На станции объявлен код Дельта! Станция находится под угрозой неминуемого уничтожения! Следуйте инструкциям командования для эвакуации!»

Самое худшее, что может произойти, это не сама катастрофа, а паника. Множество жертв во время таких событий случаются даже не от взрывов или выстрелов, а от животного страха. В попытках выжить толпа просто раздавит сама себя. Толпа не думает, не оценивает, не рассчитывает, она лишь повинуется слепым инстинктам. В такой обстановке самое главное — не потерять себя и свою человечность.

Несмотря на то, что станции на Фронтире не такие большие, экипаж всё же умудряется сбить меня с ног своим бурным потоком. Мне приходится идти против течения, в самое пекло. Возможно, кто-то кроме меня и сможет докопаться до истины, но без доказательств она так и останется безумной теорией. А все доказательства лежат там, за поворотом длинного коридора. В рацию слышен отчаянный крик:

— Хьюджес! Немедленно вернись, это самоу-…

В этот момент каналы связи были уничтожены. Скорее всего, эта безумная идея закончится трагично. Однако риск оправдан, нужно идти до конца. Я пробирался сквозь лязганье пласталевых балок, вой сирен и шипение труб из-под плитки пола. Трещина может появиться в любом месте и унести с собой в глубины космоса половину станции.

Стоило мне пройти поворот, как за спиной тут же закрылись аварийные шлюзы. Снаряжение, обломки плитки, мусор и несколько членов экипажа — всё с невероятной скоростью полетело в образовавшийся разлом. Теперь всё решено, пути назад нет. Я прижал сильнее к своей голове шляпу и ускоренным темпом побрёл дальше. Идти было тяжело. Во время давки кто-то толкнул меня так сильно, что я упал и заработал себе сильное растяжение. Но идти нужно, даже несмотря на больную ногу.

В конце коридора меня ждал обесточенный вход в Бриг, за которым виднелись лишь обломки опорного отдела станции, а также ещё один шлюз. Этот шлюз подписан как «Кабинет Инспектора Х. Никельсон». Я провожу по считывателю свою ID карту, и через мгновение дверь открывается. К счастью, комната не пострадала, и вакуум не убил меня. Однако от взрывной волны почти все портретные рамки упали, а осколки стекла разлетелись по полу. Настольная лампа всё ещё горела, но теперь уже свалилась на бок. Она подсвечивала не бумаги, а большой шкаф, в котором лежал священный грааль. Я прошёл несколько метров по хрустящим осколкам и достал из шифоньера старый, пыльный кейс для скрипки. Помимо самого инструмента, внутри лежало несколько важных вещей в зиплок-пакетах. Часть из них — те самые доказательства, которые способны привести к истине. Другая часть не менее драгоценна — она содержит в себе несколько памятных фото и очень личные подарки. Всё на своих местах.

Теперь, уже с ценным грузом на руках, пришло время искать путь к спасению. Я достал из ящика стола переносную карту станции. С ней предстояло решить задачу куда сложнее, чем любое расследование — быстро и оперативно найти спасательные шаттлы, к которым можно безопасно пройти. Многие из них либо уже уничтожены, либо далеки от брига.

— Ну же, ну же… Где могут быть ещё…

Вариантов была масса, но почти все из них не подходили. Наконец, нашлось то, что мне нужно. В жилом блоке был проход к эвакуационному поду, через техтоннели у комнаты отдыха.

— Дормы!

От радости крик сам выскочил изо рта. Я быстро накинул чехол на плечо, достал дыхательную маску и баллон с воздухом из аварийного набора в шкафу. От вакуума, конечно, не спасёт, но минимальная защита от ядовитых газов не помешает. Последний раз взглянув на свой кабинет, я быстрым шагом побрёл по холлу перед Бригом, а затем и по техтоннелям. Нога, к счастью, уже ныла не так сильно. Можно было закрыть глаза на эту боль и идти вперёд, к спасению.

Узкие коридоры технических коммуникаций всегда выглядели пугающе. Тёмный тоннель с парой тусклых ламп накаливания через каждые 10 метров, заполненный разным мусором, сломанными машинами, полками, шкафами. Большая часть всех этих вещей уже давно пришла в негодность. Единственное, что периодически обновляют и проверяют на прочность, это пожарное снаряжение и, самое главное, аварийные скафандры. Найти его было бы очень кстати. Если очередной взрыв накроет станцию, мне точно не добраться до пода живым. И вот, уже на подходе к зоне отдыха, стоит голубой шкаф с пломбой и пометкой «O2».

— А вот и он.

Я разбил пломбу валявшимся под ногами ломом и открыл ящик. Внутри стоял невредимый скафандр и пара аварийных наборов. Скинув с себя пальто, я начал влезать в этот костюм. Он был довольно тесным внутри и мешковатым снаружи — проще говоря, далёким от современных стандартов. Но уж если дело касается самоспасения, то подойдёт даже такой «мешок». Для полного комплекта осталось лишь надеть шлем. Однако сделать этого я не успел. Где-то в сердце станции прогремел мощный взрыв. От ударной волны разные вещи разлетелись по тоннелю, а меня отбросило к стене и больно ударило по затылку. Всё обошлось бы, будь это один удар. Однако, помимо этого, из шкафа выпал кислородный баллон. И выпал он так удачно, что сорвал клапан и влетел прямо мне в подбородок. От боли я закричал, однако почти сразу же упал без сознания. Я уже не помню, насколько больно мне было, как это ощущалось. Лишь пустота, провал в темноту, посреди хаоса и воя сирены. По коже стал медленно расползаться холодок. Кажется, всё же пошла пробоина именно туда, где я находился. Это был конец. Осталось лишь смириться с поражением в этой битве за выживание…

Однако на несколько мгновений я очнулся. Первый раз моё положение тела сменилось, а на голове появился заветный шлем. Кто-то подхватил меня под руку и нёс дальше по коридорам. В следующее мгновение я уже шёл через какой-то бойцовский ринг. За ним следовал зелёный парк, а ещё дальше был пляж. Либо меня ударило настолько сильно, что вокруг виднеются нереальные пейзажи, либо же мир окончательно сошёл с ума.

Что же было дальше? А дальше был покой. Тишина без воя сирены, темнота без мигания аварийных ламп, чистота без вони ядовитых газов. Похоже, что именно так ощущается смерть… Но погодите-ка, разве у мёртвого может так сильно гудеть голова? Могут ли болеть и слезиться глаза от попавшей пыли? Нет, точно не могут. Выходит, что я всё ещё на этом свете. И кто-то в этом мне поспособствовал. Но кто?

— ХЬЮ! Хьюго!

Сквозь гул в голове я услышал до боли знакомый голос. Этот тембр, эту интонацию я узнаю из тысячи. Положение моего тела резко изменилось. Теперь я лежал на мягких коленях. Пальцы чужой руки ущипнули меня за щёку, пытаясь привести в чувство. Нет, эта рука вовсе мне не чужда. За столь долгое время я успел с ней породниться.

— Ну же, ну давай же! Очнись, пожалуйста!

От боли я не мог пошевелиться, даже открыть глаза. Но я должен был что-то ответить. Я должен показать, что всё ещё жив, что я спасён. С хрипом я набрал побольше воздуха и пробормотал:

— Жить… Буду…

Силы вновь стали покидать меня, боль от удара взяла своё. Последнее, что я услышал, это тихие всхлипы и обещания того, что всё будет хорошо. Глупышка, зачем же тогда плакать, если всё будет хорошо?

Как же хочется, чтобы этот момент длился вечно. Невзирая на боль, множество перенесённых лишений и страданий, истерзанную душу, я чувствую себя по-настоящему счастливым. Я в надёжных руках, подальше от этого сенсорного ада, подальше от людского безумия. Однако именно в такой момент, из ниоткуда, появляется отрезвляюще громкое оповещение:

«СТЫКОВКА ЗАВЕРШЕНА.»

Часть 1. Из сна да в полымя. I.

«Добро пожаловать на космическую станцию! Приятного вам пребывания!»

Самые невероятные, ужасающие и романтичные сюжеты могут нам только сниться. Где-то обрывки воспоминаний, где-то остатки от фильмов и книг, а где-то приказ обновить половые клетки от желе за черепной коробкой. Некоторые пишут по этим снам книги, а некоторые верят в вещие сны, и затем алчно ищут им подтверждения в жизни. Хуже всего, когда такой суеверный человек находит во сне «дурной знак», а затем доводит себя до крайне плачевного состояния, чтобы это «знамение» сбылось. Так или иначе, это внезапное пробуждение застало Хьюджеса врасплох. Растрёпанные волосы, слипшиеся веки, красные глаза и комки в полулунных складках — да, молодой кадет определённо не выспался.

«Бррр-р-р… Да уж, вот это драма.»

Никельсон поморгал веками — не помогло. Потёр глаза, потёр лицо, помотал головой — тоже не помогло. Это никогда не помогало, но почему-то этот ритуал крайне необходимо сделать. Выбора нет, время вставать и собирать вещи. Парень сел на кровать, сложил руки и хорошенько потянулся. Для больной шеи и уставших плеч это настоящий экстаз! Ещё и магическим образом прибавляет сил, вот так чудо. Можно и ещё разок потянуться.

«Ну всё, вперёд. От встречи с новым начальником потягушки всё равно не спасут.»

Хьюджес спешно накинул на себя униформу и стал скидывать оставшиеся вещи в пакет с продуктами. Чемодан в одной руке, пакет в другой, скрипка на плече — кажется, всё взял. Перед выходом, он в последний раз осматривает купе в пассажирском шаттле. Потёртый стол, откидные полочки с дырявой сеткой, рама иллюминатора с вековой пылью, истоптанный ламинат со стальной основой под ним, храп попутчика на соседней койке, тёплый затхлый запах топлива и какой-то еды. И всё же, что-то в этом есть, атмосфера обывательского приключения.

Новоиспечённый атташе попрощался с проводником и побрёл по коридорам прибытия. Недавно вымытая стальная плитка в одних местах блестела, а в других удручающе смотрела своими чёрными, застарелыми трещинами. Вид за бронированными окнами был просто фантастический — и звёзды, и какая-то планета с кольцами, и красивая оранжевая звезда. Жаль, что нет возможности полюбоваться этими видами прямо сейчас. На его удивление, здесь стояла оглушающая тишина. Только жужжание вблизи люминесцентной лампы давало понять, что рядом есть разумная жизнь. Это совсем не похоже на академию, терминал или его представления в голове об огромной космической станции. Многих бы такая «лиминальность» спугнула, но Хьюджес наоборот, любит тишину и покой. В одном конце коридора был тупик и тёмный угол, в другом был слабо слышен чей-то раздражённый голос:

— Ни минута, ни две… ПЯТЬ! Можно подумать, у меня так много времени, чтобы ждать всего одного сотрудника!

Его перебил возрастной, более мягкий голос:

— Но меня же вы ждёте 10 минут, пока я соберусь и дойду до Брига.

— Вам простительно в силу вашего… Кхм, преклонного возраста.

— Тогда нашему новичку простительно в силу молодого возраста!

Старый офицер рассмеялся, а командир лишь вздохнул. От напряжения Никельсон сглотнул и прибавил ходу, чтобы больше не задерживать новых коллег. Не хватало получить заметку в личное дело в первый же день. Целлофановый пакет предательски громко шумел, выдавая местоположение Хьюджеса. Те двое точно услышали его приближение.

За поворотом его уже ждали две фигуры. Первый — высокий, статный офицер корпорации NanoTrasen. Его форма отличалась от общепринятой в корпусе: подпоясанная чёрно-красная шинель, под которой виднелись складки от пластин и налокотников из плазматического импервита, удобные тёмно-серые штаны, чёрные берцы с позолоченными люверсами, боевые перчатки с изоляцией, а также причудливый шлем с козырьком и тканевыми «ушками». У него были чёрные волосы и шикарная, аккуратно выбритая генеральская бородка по самому краю челюсти. Лицо его было благородным, но со множеством рубцов, особенно много их было на носу с горбинкой. Его мощные руки, скрещенные на груди, большие, глубокие серые глаза, вместе с нахмуренными широкими бровями выражали недовольство, которое резко сменилось на недоумение и даже лёгкий шок. Кажется, он совсем не ожидал, что к ним прилетит вот такой новичок.

Второй — пожилой детектив невысокого роста с явно лишним весом. На его округлом лице виднеется серая щетина, а из-под шляпы выглядывают седые волосы средней длины. Сквозь его очки были видны небольшие, но очень добрые карие глаза. Одет он был максимально клишировано: белая рубашка, чёрная федора с белой лентой, тёмно-серый тренчкот и такого же цвета брюки с туфлями. Судя по всему, в силу его возраста и ума, ему позволительно ходить в чём угодно.

«Вот бы мне так каждый день ходить вместо того, чтобы напяливать это тряпьё…» — подумал Хьюджес, после чего сразу поставил на пол чемодан, встал в стойку и поприветствовал новых коллег:

— Здравия! Атташе Хьюджес Никельсон прибыл на службу!

— Атташе? — переспросил старый детектив, немного посмеявшись. — Это так теперь называют стажёриков?

Не сводя глаз с новоприбывшего, статный офицер разжал руки и лишь пожал плечами.

— Новые формулировки штаба СЦК. Те же яйца, только в профиль.

— Да-а-а Витя, точнее и не скажешь. — задорно произнёс детектив, с интересом осматривая Никельсона. Затем, прокашлявшись, он протянул тому руку и представился. — Валериан Боузман, я заведую следствием на этой станции.

Хьюджес не особо любил рукопожатия, но Боузман явно располагал к себе. Он протянул руку в ответ и слегка покачал, как обычно это принято делать. Правда, это было похоже, скорее, на неловкую тряску руками, чем приветствие.

— Ага, э-э, рад знакомству!

— А это…

— КХМ! — офицер демонстративно прокашлялся, встал в стойку и поприветствовал Хьюджеса по-своему. — Суперинтендант Виктор Саммер-Титов, Глава Службы Безопасности на этой станции.

— А если проще, то шэф!

Старый детектив снова расхохотался, а Виктор лишь тяжко вздохнул. Судя по всему, начальник уже привык к характеру Боузмана (который, на секунду, ниже его по званию).

— Мать моя женщина, а это что на тебе за кусок синтетического тряпья?!

Боузман очень эмоционально начал одёргивать униформу Никельсона, словно тот совершил военное преступление, надев её.

— Это у всех кадетов сейчас такая форма, гольный пластик…

Офицер Тит верно подметил, что это чистая синтетика. Для экономии и удовлетворения огромного спроса NT массово штампует самые стандартные наборы одежды и обуви, которые едва прослужат и месяц без дырки.

— Ну-ка, пошли тебя приоденем. Будешь как свой человек на Фронтире! А потом уж все «бумажки-вальяжки» утрясёте с ГСБ.

Хьюджес стоял в полном недоумении. Над ним посмеялись, его обтрогали, а теперь тащат неизвестно куда. Где же та уютная койка в вагоне или уголок в академии, где никому нет дела до него...

— А… Эээ, я…

— Иди-иди с Боузманом, через час зайдёшь ко мне. И чтобы. Без. Опозданий!

Хьюджес выкрикнул стандартное «Есть!» и стремглав потопал с вещами за старым детективом. Виктор вновь тяжело вздохнул и потёр переносицу пальцами, а затем взглянул в след уходящему Никельсону, внимательно наблюдая, как его новоиспечённый сотрудник исчезает в глубине коридоров…

Часть 1. Из сна да в полымя. II.

Один шарик пломбира немного подтопить, выложить в форму и разровнять ложкой до ровного слоя. Аналогичным образом выложить сверху слои шоколадного мороженого и крем-брюле, чередуя с пломбиром. На финальном слое сделать узоры с помощью кондитерского рукава, украсить тёртым шоколадом, солёной карамелью и орехами. Нет, это определённо не рецепт торта-мороженого. Это отчаянные попытки Майлза Сомы занять себя и сделать что-то вкусное из молочных продуктов. Клиентуры в баре нет, особенно в разгар рабочего дня, и поговорить особо не с кем. А вот драить полы и столы кабака третий раз подряд совсем не по душе. Хозяину бара, Акиму Бурову, наоборот, нравится намывать один и тот же стакан по сотне раз. Иногда молодому фелиниду кажется, что на этом стакане вот-вот появится огромная дыра.

Стоит сказать, что на космической станции достаточно много разнообразной разумной фауны помимо стандартного «homo sapiens». К примеру, наш юный Майлз, как и его старший коллега Аким — фелинид, то есть генетический гибрид человека с кошачьими ушами и мягким хвостом. Глава Персонала, она же заведующая сервисным отделом и бумажных дел мастерица — ниан, простыми словами гуманоидный мотылёк. Об истории происхождения разных рас есть бесчисленное количество статей с личным мнением автора, поэтому ограничимся лишь краткой сводкой.

К сожалению или счастью, закончить свой «десерт Богов» Сома не успевает. Своими кошачьими ушами он за пол станции слышит приближение своей начальницы. Острый слух не подвёл его и в этот раз — через широкий стеклянный шлюз быстрым темпом заходит низкорослый мотылёк с крыльями и «пухом» кремового цвета. У Главы персонала довольно обыденная, но по-своему интересная униформа — синее платье из очень плотной ткани (которое, тем не менее, уже пожёвано в области воротника и рукавов), такая же синяя синтетическая фуражка с каким-то красным логотипом на ней, синие джинсы из синт-ткани, деловые туфли и перчатки против порезов от бумаги, тоже из синтетики. Кажется, корпорация заблаговременно защитила одежду, чтобы «Бумажный Делец» Торри не съела её так быстро. Да, вы всё правильно поняли, это имя второго лица станции. Нианы не особо заморачиваются с выбором имени при рождении ребёнка, однако под влиянием общегалактической культуры многие из них либо полностью меняют его, либо выбирают дополнительное, для простоты общения с другими расами.

— Ага! Прохлаждаетесь тут? — воскликнула Торри, едва ступив на порог бара.

— Немного, пока что «перебухи» не изобрели, только перекуры. — иронично ответил Аким своей главе. — Но могу пойти и напоить того инженера тройной дозой абсента прямо на рабочем месте.

— НЕТ! — резко возразила Торри. — Не-не-не, не надо этой гадости! Нам уже хватило одного алкоголика, медики едва вытащили с того света!

Стоит сказать, что Торри совершенно права. Существует уже достаточное количество смертей не просто от алкоголя, а от этой токсичной бомбы. Неизвестно, зачем разумные существа вообще пристрастились к смертельной отраве под названием «этиловый спирт», однако всё же периодически её заказывают. Единственным спасением от мучительной смерти до прибытия парамедиков становится экстракт ипекакуаны, чтобы быстро избавиться от большей части яда.

— К слову о гадости, вы пополняли запас ипекака для товарищей-алкоголиков?

— Не-а, надо бы у врачей заказать. СОМА!

Юный сервисный работник так и подскочил от испуга, разбрызгав часть мороженого из кондитерского рукава на стол и на себя.

— АЙ! Зачем так кричать?! — возмущённо поинтересовался фелинид. Торри начала хихикать в кулачок от вида чумазого кота, в то время как Аким неодобрительно вздохнул.

— Сходи умойся и закажи у медиков пару ампул. Потом приберёшь всё своё месиво, понял?

— Да ладно тебе Аким, скоро уборщик всё равно придёт. Иди-иди котик.

Недовольно буркнув под нос, Майлз положил кондитерские принадлежности и свой неоконченный «шедевр» в холодильник. После этого он пошёл вымыть руки и закинуть фартук в стирку. Его всегда раздражало такое отношение, будто он маленький ребёнок или впервые попал на Фронтир. Едва ему кажется, что он получил немного свободы и независимости, как его тут же обламывают глупым поручением или тягомотным заданием. Однако, несмотря на все эти неудобства, такую работу Майлз не променяет ни на что во Вселенной. И интересно, и не очень сложно, и постоянное движение, и не шибко опасно. Ещё и новые знакомства, которые иногда переходят в дружбу. Кто знает, может однажды так и до любви какой-нибудь дойдёт, как это пишут в заезженных романах и фанфиках. С другой стороны, Сома не особо-то и хочет влезать в эту «новую главу жизни». Снова какие-то ограничения, обязанности, ответственность, а взамен не такие уж и фантастические условия. А вдруг обманут или даже изменят? Ещё и выставят тебя не просто виноватым, а чуть ли не «насильником-мучителем» за лишнюю пару слов. В общем и целом, сложно это всё, запутанно.

Перебирая в своей голове всю эту хаотичную кучу мыслей, Майлз уже вышел из бара через технические тоннели, чтобы не слышать сплетни и хихиканья Торри, и направился в медблок…

Часть 1. Из сна да в полымя. III.

Доводилось ли вам испытывать пограничное состояние между сном и бодрствованием? Когда вы настолько истощены, что готовы просто отключиться по щелчку пальца, но не можете этого сделать. Именно так себя ощущает Бульстантин Синнабольц, станционный парамедик и сотрудник неотложной помощи из расы слаймолюдей. Ночь выдалась напряжённая из-за нашествия гигантских плотоядных пауков. Нескольких человек приходилось вытаскивать из тяжёлого состояния и следить, чтобы им вновь не стало плохо. Разумеется, Бульстантину дали время отоспаться, чтобы набраться сил. Но будем честны, заставить себя уснуть довольно тяжело, особенно под таким мощным адреналином.

И вот врач резко дёргает головой. Он вновь не спит. Ему привиделась странная галлюцинация. Настолько реальная и осязаемая, что пришлось отмахнуться от неё рукой. В попытках понять, что он сейчас увидел, Бульстантин поправил очки на переносице и поудобнее сел в кресле. Он сидит так на стойке регистратуры уже второй час. Главная его задача — наблюдать за жизненными показателями членов экипажа, чтобы вовремя прийти на помощь. Но параллельно с этим он также записывает пациентов на приём. Разумеется, если те сами придут, что случается не часто. Парамедик вновь уставился в монитор, следя за тем, кто как себя чувствует.

Вместе с тем он начал осознавать, что ему приснилось прямо сейчас. Он видел человека, но не мог различить его лица. Кажется, они с ним болтали и в целом хорошо проводили время. Но в один момент этот человек перестал говорить, рухнул на пол и замолк навсегда. Была ли то болезнь, насилие или другая мистическая сила, что заставила его покинуть мир, непонятно. Внезапно прошло много времени, возможно даже несколько лет. Вокруг нет ни души. Бульстантин стоит один, и в том же положении лежит этот человек. Лицо начинает проясняться, но разглядеть всё он, к сожалению, не успевает.

Бульстантин закрыл лицо руками, потирая пальцами лоб. Он испытывал странные, смешанные и очень неприятные эмоции. Не то страх, не то истязающая боль, не то замешательство. Да, это был лишь сон. Но насколько же он был неприятный, неуместный, а главное правдоподобный.

В этот момент в окно стойки постучали.

— А?!

— Бу-бух!

Врач испуганно одёрнулся от резкого звука. Перед ним появился его знакомый из сервисного отдела, Майлз. С довольной улыбкой, он нагло сидел на стойке, болтая ногами и размахивая своим мягким хвостом.

— Тьфу на тебя Оззи, напугал…

— Хе-хе, а вот нечего дремать на работе! А то прокрадётся к тебе хищник и съест! — выдал Сома с довольной ухмылкой, пока не заметил, что его друг устал гораздо сильнее обычного. — Эй Буль, всё нормально? Сегодня весь день выглядишь… Ну, совсем разбитым.

— Нормально, просто напряжённая ночь выдалась…

Бульстантин не стал упоминать галлюцинации, которые ему привиделись. Это совсем ни к чему.

— Да уж, слышал, чуть нашу ГП не покусали эти ползучие штуки… — сказал Майлз, сымитировав шипение и бег лапок паука пальцами рук.

— Ты зачем зашёл? — спросил Синнабольц, глядя на фелинида своими чёрными, как две пуговки, глазами.

— ГП попросила взять у вас «тошниловку» для заядлых любителей выпить.

— А, ипекакуана. Сейчас достану…

Бульстантин полез в свой чемоданчик за парой небольших пузырьков экстракта. По Корпоративному Закону, давать налево-направо препараты категорически запрещено, особенно рецептурные. Однако главврач условился с ГП и сервисным отделом отдавать некоторые препараты без лишних бумаг.

В это время Майлз полез рассматривать на мониторе двигающиеся точки и разные непонятные цифры. По желанию, каждый член экипажа может не только включить отображение состояния здоровья, но и своё местоположение на станции. Однако же, для должностных лиц это обязательно, хотят они того или нет. Да, это лишает тебя определённой анонимности, зато позволяет получить экстренную помощь от врачей и офицеров в самые короткие сроки. Среди этих бегающих точек Майлз заметил одну, которая была никак не подписана.

— О!

— Ммм? Что там нашёл?

— Сам посмотри, что-то новенькое!

Синнабольц достал пару склянок и, потирая глаза, уставился в монитор, куда тыкал пальцем Майлз. По коридору, недалеко от медблока, неспешно шёл детектив Боузман с каким-то неизвестным лицом. Действительно, что-то новое.

— Хммм, странно… Может быть неизвестного преступника поймали? Шпион там какой-нибудь.

— Или террориста! У-у-у!

— Да ну тебя, пугаешь тут…

Майлз с Бульстантином начали придумывать разные варианты, кто это ещё может быть, пока этот дуэт не появился в коридоре, за окнами холла медицинского отсека. Помимо старого доброго детектива, они увидели нового сотрудника в строгой, лёгкой форме СБ. Они шли довольно медленно, так что рассмотреть времени было достаточно. По возрасту он, на первый взгляд, был чуть старше Майлза и одного возраста с Синнабольцом. Из-под кепки-фуражки выглядывали короткие тёмно-каштановые волосы, а козырёк скрывал зелёные, почти изумрудные глаза, и небольшой «римский» нос. Вскоре этот новый тандем скрылся за окнами и направился дальше, к Бригу.

В глазах Майлза сразу загорелись огоньки. Он захотел ещё немного понаблюдать за этим «новым фруктом». Уж очень любопытно узнать, кого на этот раз занесло к ним в столь отдалённый уголок.

— Ну всё, я пошёл. Чао-какао!

— Эй! Хотя бы забери то, зачем пришёл!

Сома развернулся, забрал две склянки и быстрым темпом, но аккуратно, пошёл за двумя офицерами. Бульстантин лишь усмехнулся и принялся дальше глазеть в монитор, также наблюдая за этими двумя и их передвижением.