Атос! Не бей в нос!

Глава 1

Самые необычные истории случаются там, где их не ждут и не зовут. Они просто происходят, не оставляя выбора, кроме как смириться и получать удовольствие от момента или горестно вздыхать от того, что все пошло не так.

Прожив уже достаточно большой отрезок своей жизни, я так и не понял, когда был по-настоящему счастлив, но внезапный случай вернул меня на 15 лет назад. Благодаря которому я понял, что лучшего времени в моей жизни не было…

– Я же просто попросил двойной капучино! Неужели так сложно соблюсти все технологические процессы и приготовить действительно вкусный напиток? Или вы репутацией своей совсем не дорожите? Хотелось бы сказать, что я – критик или блогер, и вы все о себе скоро прочитаете. Но нет. Я просто книгу напишу. Первым монологом в которой будет именно этот момент. Переделайте, пожалуйста. Я за ЭТО платить не буду. – Молодой парень, казалось, едва сдерживался, отчитывая молодую девушку-бариста на вид лет 18.

Она, конечно, залилась краской, как бордовые пионы в начале июня, но движения ее были четкими, выверенными и сосредоточенными. Она явно знала, что делает. Так, может, парень, действительно, придирался?

– Юноша, вы не могли бы сбавить тон? Уже вся кофейня уши в трубочку свернула от ваших словоизлияний. – Откуда в моем лексиконе такие слова? Как будто мне не 36, а все 136 лет… Кажется, так говорили аж при Николае II? – Видите, девочка напугана. Попробуйте помягче. Все мы люди, в конце концов… – постарался исправиться я. Вроде бы получилось.

– Став? Ты, что ли? – внезапно обратился ко мне по студенческой кличке ресторанный недокритик. Я даже замер на секунду, как в американских фильмах это делают отъявленные злодеи, которым полицейские кричат: «Freeze!» – Не узнал меня? Я – Атос! Моллин! Натальевич. – Как-то странно ухмыльнулся тезка киношного графа.

– Атик? Вот это встреча! Я думал вы уехали… – Тося, мама этого грубоватого посетителя кафе, в перерывах между высадкой и сборкой клубники, все время мечтала уехать подальше от «этого дома, этой речки и надоевших ягод». «Интересно, у нее получилось?..» – в тот момент я не думал, что «вспомнить все» – это не просто фраза из одноименного голливудского блокбастера, а самая настоящая моя карма, которая свалилась мне на голову вместе с этим бойким парнишкой из прошлого…

– Мама уехала. Мы с Зиткой остались. Ну, как остались? Сестра сначала за мамой махнула на Дальний Восток, но спустя пару лет вернулась назад. Сказала, что маме без нас хорошо, не нужны мы там ей. Обиделась. Ни со мной не общается, ни с мамой. А она часто про Зитку спрашивает. Я-то знаю, что мама нас любит. И как бы хорошо ей без нас не было, все равно скучает, и видеть рада всегда!

Да, Тося – одна из тех женщин, о которых классики еще писали, как о русском национальном достоянии и генофонде. Таких больше не делают… Она была женщиной без возраста, без грусти и нытья, без нужды в твердом уверенном плече рядом. Она всегда говорила: «Если бы не дети, не знаю, как жила б…» И никто до конца понять не мог, радуется она этому или огорчается…

– Ой, а что мы с тобой тут стоим, очередь только собираем. Давай присядем, расскажешь мне о себе, о Гортензии, о маме. Как вы все вообще? Тося… Наталья… – я все никак не мог подобрать правильного слова, чтобы не напомнить про детские травмы и самую, пожалуй, нервную и эмоциональную историю тех лет… Но после пары неудачных попыток, просто продолжил. – Она же сама, как киносериал была. Каждый день новая серия…

– Поверь мне, такой она и осталась… – Нежно улыбнувшись и сделав вид, что не заметил моих метаний, перебил меня любящий сын. – Я сейчас на встречу убегаю (если мне кофе, все-таки, нормальный приготовят!), дай мне свой номер, я наберу тебя. Очень хочется поболтать. Кажется, то время, когда ты у нас жил, было самым… – Атос долго подбирал слово, копался в памяти, как в кармане пиджака, доставая все не то… – Счастливым? – Спросил он будто бы у самого себя. – Да, наверное, самым счастливым. О нем вспоминаешь, и сразу как-то тепло становится, уютно, как дома… – на этих словах взгляд его куда-то убежал. В глубину него самого, лет на 15 назад…

Глава 2

– Маааам, ну, дай ещё полчасика! – Истошный вой взрослого, по современным меркам, 11-летки мог вывести из себя любого, даже самого адекватного, родителя. – Ну, дай я еще полчасика поиграю! Тебе что, жалко? – А ей не было жалко, ей было грустно и обидно. Грустно оттого, что ее ребенок кажется ей совершенно чужим и незнакомым в последние пару лет. Обидно, потому что она определенно не справилась с ролью матери. И это странно.

Ей всегда казалось, что уж материнство-то у нее точно получится. Ведь это заложено генетически. Девочки должны уметь это на автомате (как будто на скрижалях памяти, из поколения в поколение это умение передавалось от женщины к женщине и… раскрошилось в ее руках). Ее «автомат» оказался бракованным? А в памяти всплыли чьи-то настойчивые и очень обидные слова: «Стыд-то какой! С самого детства растяпа...»

– Атос, время вышло, выключаемся!!! – казалось, эту фразу можно записать на диктофон и просто включать пару раз в день, в определенное время. – Пойди погуляй, развейся, разомнись, с ребятами пообщайся…

– Мне скуууууууучно, маааааам… – душещипательный ноющий монолог подростка прервал телефонный звонок. – Ну, конечно, как всегда! Не вовремя… Ты то работаешь, то говоришь по телефону, то с клубникой своей носишься, а мне что делать? – маленький бесенок, хлопнув дверью, умчался в сад. Психовать и обижаться. А она в этот момент подумала: «Только бы клубнику не трогал, засранец!»

Телефонный звонок не ждал, он продолжал настойчиво накручивать уютный свинг от Френка Синатры, пока хозяйка телефона резко его не прервала:

– Алло, добрый день, слушаю Вас! – Она всегда одинаково отвечала незнакомым номерам, будто все еще работала в сфере обслуживания.

– Добрый день, Наталья! Меня зовут Геннадий. Мы списывались с вами на авито по поводу комнаты. Когда можно будет посмотреть ее? – молодой мужской голос в трубке был похож на радиодиджея: ему хотелось верить, отдать все свои молодые годы и, конечно, сдать комнату в своем доме. А еще Тося поймала себя на мысли, что хотела бы и Атоса своего видеть таким сильным, стильным, приятным и вежливым… Но вовремя одумалась, т.к. голос у сына, возможно, будет даже лучше, а вот с остальными качествами телефонного собеседника она совсем не была знакома. С желаниями надо быть максимально осторожной (уж в этом-то она убедилась на собственном опыте… и не раз).

– Да-да, Геннадий, вспомнила. Вы можете прийти в любое время, я всегда дома. – Поспешно выпалила радушная хозяйка, совсем забыв, что обещала детям сходить вечером в парк.

– О, отлично! – Отозвался в трубке будущий арендатор. – Я недалеко сейчас, в течение часа наберу Вас.

– Хорошо договорились. До встречи.

Только нажав отбой, Тося встретилась взглядом с Гортензией. А смотреть ей в глаза в тот момент равнялось немой схватке с Горгоной, в которой мать проигрывала однозначно:

– Кто звонил? – Тоном босса поинтересовалась шестилетняя снежная королева. У Тоси внезапно налились ноги и по венам, казалось, потянулась тяжелая окаменевшая кровь. – Я так понимаю, в парк мы сегодня не идем? А Атик в курсе, что ты опять нас кинула? – Иногда Тосе казалось, что это вообще не ее дети. Просто как будто дважды согласившись побыть суррогатной матерью, она оба раза получила чаевые в виде живых детей.

– И как бы я вообще жила без вас? – Задала риторический вопрос в спину уходящей Зиты Тося.

Дожидаясь будущего постояльца (она почему-то была абсолютно уверена, что он останется жить в ее доме), хозяйка успела развесить две стирки, приготовить фаршированный перец на ужин: «Дети, наверное, опять не будут есть…» – привычно подумала Тося.

А ведь еще, кажется, совсем недавно, она рьяно пыталась угодить абсолютно всем, готовя прямо-таки шведские столы на каждый прием пищи: яичница в любом виде для Атика («И когда он уже наестся этими яйцами???») и что-нибудь обязательно мясное для мужа с абсолютно любым гарниром (конечно же, кроме яиц). Зита была слишком маленькой, чтобы что-то требовать, кроме самой мамы. Так, с младенцем на руках, Тося готовила вкусную еду своим мужчинам, а сама предпочитала питаться остатками кулинарных шедевров. Она никогда не понимала, чего ей хочется на самом деле…

После развода она твердо решила готовить только для себя: желающие подтянутся, а не желающие подтянутся позже, когда реально проголодаются. Как ни странно, это срабатывало всегда!

Следующим по плану было «обхаживание» капризной клубники, которая, казалось, с каждым годом росла все хуже и хуже, устраивая Тосе какие-то немыслимые квесты с поисками сокровищ… Правда, поощрение за такие «развлечения» было весьма скудным, несмотря на все ритуальные танцы, буддистские медитации и православные молитвы за здравие этих ягод… Хотя… Одного она еще точно не пробовала: жертвоприношения… Был у нее как раз на примете один кандидат…

До квеста с жертвоприношением дело не дошло, позвонил Геннадий. Встретив его у калитки, Тося приятно удивилась:

– Наталья, добрый день. По-настоящему! – Улыбнулся высокий блондин с пышной копной соломенных волос, в круглых очках, как у Гарри Поттера, и протянул руку для приветствия. – Ой! Простите, привычка здороваться так с ребятами на кафедре не отпускает и в реальной жизни. – «А он еще и краснеет» – как-то слишком игриво для 36-летней домохозяйки, матери двоих детей, подумала Тося. Но, вовремя одернув себя, поспешила провести экскурсию по всему дому.

– Вот, эта комната сдается, в ней есть все необходимое, сдаю я ее впервые. Здесь никто не умер, не болел заразными болезнями (да, и вообще никакими), животные тоже не жили. Она достаточно далеко от наших комнат, но близко к кухне, которой нам предстоит пользоваться вместе… Но зато у вас будет собственный холодильник с морозильной камерой. Мы, конечно, иногда здесь шумим. Но если сильно будем вас беспокоить, можете сразу говорить, сделаем все, что в наших силах… Если что-то передвинуть, добавить, убрать надо, я это оперативно решу.

Пока Тося рассказывала обо всех преимуществах аренды ее чудо-комнаты, они с Геннадием переместились в сад, где за клубничной теплицей обижался Атос на мать. Надо сказать, делал он это весьма изощренным образом: выкапывал из земли червей и подбрасывал на клубничные тепличные поля, что очень сильно раздражало Наталью.

– А вот здесь у меня небольшое место силы, как сейчас модно говорить. – Разоткровенничалась хозяйка, указывая на неаккуратно обросший сорняками островок уединения – круглый кованый столик под старичком-абрикосом и крошечный, казавшийся кукольным, стульчик. – Здесь даже в самую жару прохладно и уютно. Тоже можете пользоваться, если не будет занят мной и моими полумедитативными посиделками за кружкой кофе или… – Именно в этот расслабленный момент, когда Тося почему-то подумала, что жизнь ее наконец-то налаживается, мечтательный взгляд ее упал на Атоса, спешно покидающего теплицу и с ног до головы перепачканного землей и следами червей. – АТОС!!! – Его имя прозвучало настолько театрально и грозно, как только перед спектаклем могут объявить «Акт первый!» Поставленный голос и испепеляющий взгляд Натальи говорил об одном: сейчас прольется чья-то кровь…

Геннадий вжал голову в плечи и почувствовал себя виноватым гораздо больше, чем Атос, равнодушно встретивший мамин грозный вид…

Глава 3

– Что-что, а ругаться твоя мама умеет! – Двумя днями позже мы с Атосом шумно поднимали своим хохотом крышу и столы в университетской столовой. – Все-все: от позы и взгляда, до первых фраз, высказанных очень театральным тоном… И как они потом вырастали в целую историю? Не очень веселую, надо сказать, но всегда очень точную и поучительную. Стыдно становилось абсолютно всем присутствующим, как будто каждый был реально виноват.

– Ага! А знаешь, каково было тому эпицентру стихийного бедствия? Зрителю-одиночке, которому была посвящена эта гневная постановка? Зитку мама никогда так не отчитывала. Только мне доставалось. Ты, по-моему, как раз застал это действо впервые, когда заезжал к нам, да? – Припомнил понарошку обиженный Атик.

– Да, я кажется, тогда только комнату приехал смотреть. Наташа все так вкусно описала, показала… Я уже хотел согласиться, а тут – ты – земляное чудище, нашкодившее в теплице. – Наши басистые голоса снова залили звучным хохотом полупустую столовую. – Я тогда себя таким виноватым почувствовал. Ну, вроде как отвлек маму от сына, он и накосячил. Я потому еще быстрее и согласился, чтобы загладить свою вину и смягчить ситуацию. И знаешь, ни капельки не пожалел… – Я внезапно осекся, снова испугавшись разбередить детскую рану и совсем позабыв, что передо мной совершенно взрослый мужчина, а не шальной подросток. Я нырнул в свой мысленный словарь, попытался найти повод увести разговор в другую тему, но ничего не приходило на ум, как будто мозг хотел, чтобы повзрослевшие мальчишки обсудили то, о чем так старались не вспоминать все эти годы… Первым неловкое молчание нарушил Атос:

– Ген, ты прости меня. Я тогда мелкий был, не понимал ничего. Для меня же мама с папой, как живые иконы были. Думал, мама отдохнет чуть-чуть, отец вернется, и у нас опять будет настоящая семья, как раньше. А сейчас понимаю, может, это из-за меня все так сейчас? Из-за меня мама так и осталась одна на всю жизнь? – Было видно, что взрослый, уверенный в себе мужчина, готов провалиться сквозь землю от стыда. Он снова, как маленький, почувствовал себя сильно виноватым, но уже без маминых театральных ругательств.

– Да, ну, что ты… Обижаться на тебя подростка – это так глупо, по-детски даже. Думаю, Тося тоже не держит на тебя зла. И в той ситуации она сделала правильный выбор… наверное… – едва слышно произнес я последнее слово, потому что сам совсем не верил в то, что сказал.

– Пойдем покурим? – внезапно спросил Атик. – Что-то свежего воздуха глотнуть захотелось, как в нашем саду… Помнишь?

Конечно, я помнил. И даже больше, чем хотелось бы. Каждый день, прожитый под одной крышей с этой чудной семейкой, ставшей для меня родным миром на несколько счастливых месяцев.

На улице мы выглядели странно-уныло, потому что оба не курили и совсем не понимали, о чем говорить дальше. Нашей спасительницей оказалась случайная прохожая, которая на самом деле была вовсе неслучайной сестрой Атоса Гортензией. Сразу двое Моллиных на один квадратный метр – это уже много… И мне внезапно захотелось, чтобы рядом оказалась третья… Вспомнить былые ощущения, дрожь, которая пробирала меня при каждом ее виде, космическое одиночество в ее глазах и невероятную любовь в моих… Или то было что-то другое?..

– Да, ладно? Геночка? Ты? Атик, ты – засранец, если честно. Как ты мог скрыть от меня его? Я ж тебя тыщу лет не видела! А что вы такие серьезные, как будто друзья жениха после мальчишника? – Эта девчонка была такой же болтушкой, как в детстве. Ее звонкий голос стал лишь чуточку ниже и правильнее, что ли. Но сотка вопросов в секунду из нее вылетала по-прежнему четко!

– Зита, привет. Какая ты стала! Совсем взрослая. – Сказал я первое, что пришло на ум, особо не выбирая и не редактируя фразы в своей голове. «И чертовски похожа на маму». – Подумал я уже про себя, но успел вовремя перехватить мысль, не позволив ей коснуться голосовых связок.

– Девушка, шли мимо, можете идти дальше… – Немного с обидой в голосе вдруг прозвучал Атос. – Не видишь, мужчины важным делом заняты: воздухом свежим дышат…

– Да, ладно, я еще когда дорогу переходила, заметила два столба, отставших от траурной процессии. Вы себя-то сами видели? – Умело жонглируя метафорами, парировала Зита. А мне начало казаться, что вот-вот запустится мотор машины времени, и мы все вернемся в самое лучшее время.

Глава 4

Это произошло в тот день, когда мне впервые захотелось писать стихи. И даже показалось, будто я умею это делать… Когда жизнь моя разломилась, как земная кора под натиском клокочущей лавы. И я забыл обо всем, что происходило ранее, вплоть до Адама и Евы. Иногда мне кажется, что в тот день я родился заново. Но не потому, что чуть не умер, прикоснулся к бытию и свету в конце тоннеля, лежа в коме… Нет. Для меня просто наступила новая эра, ни на что не похожая, никем ранее неизведанная, никому не подвластная и абсолютно необузданная… Эра приторного, вязкого, счастливейшего забвения…

Я просто вышел в сад подышать воздухом, отвлечься от своих университетских будней, тем более, что диплом мой застопорился на одном месте и упорно не хотел сдвигаться. Я вспомнил, что Наталья говорила об уютном местечке в саду под старым абрикосом, и решил воспользоваться ее советом об уединении. Очень удобно, что сама хозяйка дома повезла Атоса и Гортензию на кружки в местный дом культуры. Значит, место силы будет свободно. Столкнуться с ней сейчас мне не особо хотелось. Общих тем у нас как-то не находилось. Надо мной всегда нависало какое-то виноватое и немного неполноценное ощущение, когда мы встречались на общих территориях дома. Несмотря на то, что семейство приняло меня, как старого знакомого, иногда было как-то странно и страшно пересекаться с ними взглядами. Особенно сильно на меня влияли столкновения с Натальей: ее взгляд казался безучастным, но при встрече наших глаз, он преображался, как обнаженная девушка, которую застали врасплох в раздевалке. Зрачки стыдливо пытались прикрыться ресницами, но любопытно подглядывали за моими. А я в эти моменты готов был превратиться во что угодно, да хоть в пену морскую (несмотря на то, что до моря было приличных 12 часов езды). Но желания так просто и быстро не срабатывали, поэтому приходилось срочно раскручивать свою вымышленную рулетку случайных (и не самых удачных) слов, выхватывать хоть что-то из контекста, и произносить полнейшую чушь в лицо человеку, который меня принял в своем доме.

Но в тот момент у меня образовалось совершенно удивительное свободное, одинокое, время для «медитаций». Я послушно расположился в уютной тени старинного абрикоса и мыслями унесся в беззаботное морское детство, где возможным было все: от песочных замков, до нереальных архитектурных фантазий…

«Место силы», рекомендованное Тосей, подействовало на меня чуть иначе, чем я ожидал. Я просто уснул. Но сквозь сон до меня внезапно стали доноситься звуки нежного голоса хозяйки дома: «Ой, Рит, я не знаю… Это как-то глупо… Всё глупо… Я не уверена, что это так называется… Ой, ну что ты говоришь? Это просто период такой… Да, давно уже… Но я не могу так… У меня дети, а он… Все, Рит, спасибо, что выслушала. Увидимся завтра. Пока» – слишком быстро закончила разговор Наталья, как будто ей кто-то помешал… Я? О боже, как неудобно и стыдно… Но я же не хотел подслушивать, так получилось.

Наталья повесила трубку, а я боялся пошевелиться и надеялся остаться незамеченным. По удаляющимся Тосиным шагам я понял, что она пошла в дом. А я начал придумывать план проникновения в собственную комнату в обход кухни… Но другого пути не было. И мне пришлось действовать от противного: удалиться как можно глубже в сад и вернуться назад, будто я совершал послеобеденную прогулку.

За тот небольшой пеший крюк в моей голове пронеслись тысячи сумбурных, противоречащих одна другой, мыслей. С одной стороны, я задавался вопросом, а чего это я вообще сбежал оттуда, как с места преступления? Я что, кот шкодливый? Ну, подумаешь, подслушал разговор… Но я же мог его и не слышать….

Главная же проблема все-таки была в том, что я все слышал. И именно разговор Тоси подействовал на меня так странно…

Топая в сад, я мысленно собирал чемоданы, чтобы не соблазнять разведенную женщину бальзаковского возраста своими молодостью, блестящим умом и подтянутым телом. А по дороге обратно я уже готов был приласкать одинокую хозяйку дома, подарив ей призрачный шанс вновь побыть любимой и желанной хотя бы на тот короткий промежуток времени, что я буду жить здесь. Вот дурак…

Да, я был уверен, что по телефону Наталья говорила обо мне. Все эти ежедневные неловкие столкновения, игривые взгляды и фраза: «У меня двое детей, а он…» – все явно указывало на влюблённость. Но каково же было моё удивление, когда на подходе к столику под деревом, я услышал, как Наталья снова говорит по телефону: «Пётр Максимович, спасибо вам за предложение. Но я вынуждена отказаться. Да, мы уже давно живём без собаки, но я пока не готова взять новую в дом. Боюсь. Тем более, такую большую и грозную, как алабай. Да, поняла. Спасибо ещё раз. Конечно, обязательно обращусь. До свидания!»

Повесив трубку, Наталья заметила меня:

– Ой! Геннадий! Не знала, что вы здесь! – Она смутилась, как обычно, но не стала отводить взгляд. А я чувствовал себя таким растерянным, что даже не мог сдвинуться с места. – У вас все в порядке? Вы какой-то бледный… Может, чаю горячего? – Она пригласила меня за стол, указывая на уютный заварочный чайник.

– Да. – Еле выдавил из себя я и поспешил усадить свое тело за стол, чувствуя, будто душа в нем держится буквально на волоске и вот-вот улетит. Пока Наталья ходила за второй кружкой, я пытался договориться с душой и разобраться, почему, собственно, я так расстроился. Что так, вдруг, надломило моё спокойствие? То, что она говорила о собаке, а я неправильно понял? Или я хотел, чтобы она говорила именно обо мне?

Среди вопросов в моей голове так и не появилось ни одного ответа. Зато, как ангел с небес, сошла Тося с кружкой ароматного бергамотового чая, вернув мое сознание на место:

– Что-то не ладится в университете? Могу я чем-то помочь? – Она была участливой и нежной как мама. А мне вдруг пронзительно захотелось написать и посвятить ей все стихи мира. Но я просто слушал её волшебный голос, вдыхал её успокаивающий аромат и боялся сказать хоть слово, чтобы не испортить момент. Я чувствовал себя так, будто у меня резко поднялась температура и, находясь в бреду, я действительно был самым счастливым человеком на свете.

– Ну вот, щёчки порозовели, глазки заблестели. Чаек, все-таки, помог. – С улыбкой произнесла лучшая женщина мира. – Только дар речи не вернулся. Спасибо, за компанию, но больше меня так не пугайте. Давайте, в следующий раз выпьем чаю за милой беседой, хорошо? Ладно, побежала за малышами. До встречи! – Она ушла, а я ещё минут 15 сидел, как в трансе, не осознавая, как сильно вляпался…

Глава 5

– Как ты относишься к любви? – Задал я совсем не подходящий ситуации вопрос. Лежа в постели любимой женщины, я очень сильно боялся разоблачения. Боялся снять маску беззаботного студента и показать, что влюблен…

– Я к ней не отношусь совсем. Стараюсь соблюдать асоциальную дистанцию. – Как-то ненавязчиво, по-КВНовски шутливо ответила обнаженная, казавшаяся беззащитной, моя Наталья.

– А я ее боюсь! Мне кажется, что это слишком большая ответственность – доверить себя другому человеку… Что же тогда останется мне самому? Ты не подумай, я не эгоист. – Поспешил заверить ее я, будто Тося, как мама, начнет меня отчитывать за то, что я не желаю делиться любимой игрушкой. – Но я так боюсь потеряться, утонуть в чужих чувствах, так и не разобравшись в своих…

– Ну, знаешь, любовь ведь может быть разной. Моя, например, переломала мне все ребра изнутри и разорвала сердце на куски… Его надо было бы сшить, но я ненавижу шить… Так и болтаются в моей внутренней вселенной неаккуратные куски любовной материи, каждый со своей памятью, кадром из воспоминаний… – Ее глаза на миг показались абсолютно пустыми и бездонными, как будто сквозь них прошел ледяной северный ветер, вытаскивая наружу то, о чем она поклялась себе больше не вспоминать.

– Это так больно звучит… – Обняв ее за плечи, я хотел успокоить эту бурю воспоминаний, показав, что теперь она в полной безопасности и может полностью расслабиться, начав новую жизнь, новую любовь… Я был готов сшить, склеить, скрепить ее сердце за нее.

– А чувствуется слегка щекотно. Потом, после эмоционального апокалипсиса…

– Поэтому ты сейчас такая?

– Какая?

– Неизлечимо грустная…

– В этом ключе я о себе не думала. Я постоянно старалась себя чем-то занять, чтобы не думать и не чувствовать эту щекочущую боль в глубине. Чтоб не захотелось вдруг вновь взять в руки иголку с ниткой и начать шить. Понимаешь, о чем я? – Она загадочно улыбнулась, не сводя с меня глаз, затянулась невидимой сигаретой и продолжила. – Не переживай насчет себя. Любовь нужна, чтобы строить семьи или оправдывать какую-то вселенскую ложь. А у меня уже все есть: Атос, Гортензия и даже незапланированный молодой любовник. На твою свободу и ответственность я не претендую. Мне просто очень хорошо с тобой. Так пусть это «хорошо» продлится столько, сколько нужно. И ему, и нам.

Это было удивительно, странно и как будто даже немного больно. Но после ее слов мне захотелось выйти из комнаты, уехать далеко-далеко и даже сменить имя, чтобы больше никогда не встретиться с этой женщиной. Но в тот же самый момент, именно после ее фразы, мне вдруг захотелось доказать, что эта теорема ошибочна. Что мой страх потеряться, утонуть в любви другого человека, связан лишь с отсутствием такового в моей жизни. Доказать, что я, наконец, нашел того, кому могу и хочу отдаться со всеми потрохами…

– А ты смогла бы выйти замуж еще раз? – Будучи полностью уверенным в себе и своем влиянии на Наталью, задал я этот вопрос не столько ради ответа, сколько ради самоутверждения. Я был уверен, что сейчас она изменила свое отношение к любви. Из-за меня. И ради меня будет готова даже на второе замужество.

Но я никак не ожидал того, что она мне ответила. Она просто растоптала последние угли надежды на то, что у нас все может быть нормально:

– А зачем? – Как-то слишком обыденно ответила она вопросом на мой вопрос. Как будто уже 1000 раз на него отвечала. А в 1001-й решила поиронизировать. – Дети у меня есть, опыт замужества тоже. Чего еще можно ждать от брака? – Ее слишком игривый тон сначала заставил меня задуматься, усомниться в собственной исключительности и в каких-либо чувствах ко мне. А потом мне стало казаться, что это все напускное, придуманное, как защитная реакция организма на чужеродное тело. Но я решил принять ее правила игры и таким же отстраненным и слегка нагловатым тоном задал свой провокационный, как мне казалось, вопрос:

– А зачем люди вообще женятся? Может, чтобы дать своим чувствам максимальную свободу? – Вышло как-то слишком по-детски, но отмотать пленку назад я уже не мог. Мне в ответ последовала тяжелая артиллерия:

– Нееееееет… Исключительно из желания властвовать. Иметь живое доказательство того, что и ты на что-то способен. Что-то или кого-то контролировать, строить. Знаешь, даже печать в паспорте похожа на клеймо: «Частная собственность». Но это исключительно мое мнение, основанное на личном опыте. Ведь только после свадьбы ты официально получаешь неписанное право разрешать или запрещать что-то взрослому самодостаточному человеку. Тому, кому уже и родители (по закону) ничего не могут навязывать, диктовать, требовать. – В этот момент ее глаза как-то злобно сверкнули, но, будто опомнившись, она быстро припрятала этот огонек подальше. А мне выдала лишь снисходительную улыбочку со словами: – О, если в это все закопаться так, как я на протяжение почти 5 лет, то институт брака и семьи может надолго исчезнуть с радаров современного общественного строя.

Мне стало грустно. Или страшно. Неуютно, скорее всего. То ли от понимания того, что наши отношения для нее – это лишь способ хорошего досуга (а ведь я не рассчитывал на то, что они – явление временное). То ли от того, что мои чувства казались сильнее, глубже и реальнее, чем вся ее вымученная страсть.

– Я тебя понял… Наверное… – едва слышно произнес я последнее слово, все еще не веря в себя, как в подопытного кролика, заглушку, оазис в ее жаркой пустыне осознанного одиночества.

Глава 6

– Ребята, это так круто, что мы все вместе встретились! Прямо судьба какая-то! – без ложной сентиментальности и наигранности, маленькая взрослая девушка восхищалась стечением обстоятельств, главными героями которого стали мы втроем. – Мы с мамой часто вспоминали о тебе во Владике, Став. – Как бы случайно обронила Гортензия.

– Правда? – Искренне удивился я, будто услышав долгожданное признание от лучшей женщины на планете.

– Да… Сложно представить, особенно, после нашего последнего совместного ужина… 15 лет назад…

Паузу, которая воцарилась за нашим столиком, сложно назвать неловкой. Она, скорее, напоминала оглушающую звенящую тишину после взрыва. Хотелось срочно спрятаться, но не было ни одного подходящего места, а только пепел выжженной земли вокруг, на которую больно ступать.

– Ну, это было давно и… неправда, – попытался неудачно отшутиться Атос. – Кто старое помянет, тому – глаз вон… – Из него внезапно посыпались пословицы и поговорки, как в детстве. Когда он не знал, что ответить, он начинал говорить фразеологизмами.

– Ой, ну, конечно, – из веселой беззаботной девушки Зита вдруг превратилась в жесткую разгневанную женщину, которая ни во что не ставит своего брата и вообще любого мужчину, готового спорить с ней. – Думаю, все согласятся с тем, что обходя эту тему стороной, мы вряд ли что-то исправим. И уж точно не будем жить сильно долго и счастливо… Даю 100 баксов, что вы уже обсудили все на свете, даже политическую ситуацию в Зимбабве, но точно не говорили о нас и о том «судьбоносном» случае, будь он неладен…

Она была права. И тем сложнее и страшнее было продолжать разговор, вскрывать старые раны и провоцировать друг друга на эмоции и горькие воспоминания. Мы с Атиком так старались сглаживать эти острые углы, хотя уже несколько раз были близки к взаимному разоблачению… Я не выдержал очередной глупой паузы первым:

– Ладно, ребят. Спасибо вам за добрую встречу. Я был реально очень рад. Но мне пора. У меня – проект горит. – Придумав самую банальную отмазку, я срочно засобирался подальше от омута воспоминаний… Мне совсем не хотелось даже на минутку брать в руки иглу и сшивать свое разорванное сердце. Тося научила меня тому, что это – самая бесполезная трата времени…

– Ааа, ну, да, – голос Гортензии прозвучал как-то заманчиво равнодушно… – Твое любимое занятие: испугаться, сделать вид, что ты здесь вообще ни при чем – и в кусты. – Подняв вверх два больших пальца, имитируя знак «класс», Гортензия, так же спокойно, равнодушно и по-взрослому, вдруг продолжила:

– Мы часто с мамой разговаривали о тебе во Владике. И я постоянно повторяла, что ты – недостойный, глупый мальчишка. Не то, что папа. Вот если бы папа был на твоем месте… Блин, я реально думала, что если бы они не развелись, то не было бы тебя, маминых новых слез, этого Владивостока дурацкого и глупых бессмысленных 15 лет одиночества. Хотя и понимала, что счастья ведь тоже не было бы… И, казалось, что не будет больше. Уже в том возрасте меня буквально пропитали всевозможной информацией о любви, такой как она есть. Точнее, о НЕ любви. Но я так и не смогла понять, почему мама долгие годы еще продолжала любить тебя… Человека, разорвавшего на мелкие конфетти даже те ошметки ее израненного сердца, которые еще надеялись на чудо и возрождение… Маленький, глупый мальчишка, не готовый к жизни, к самой сильной эмоции и ответственности за нее.

Ее пронзительный монолог как будто остановил время. Мне казалось, что дышу, двигаюсь и моргаю только я. В висках сладкой болью пульсировала одна фраза «продолжала любить»… Это про меня? Или я опять все не так понял? Я же все правильно сделал тогда…

– Я поступил так, как хотела Тося… – Мне казалось, что я продолжаю думать, но на самом деле, слова приняли свою физическую форму, стали реальными и полились бурным потоком оправданий, ложных истин и глупых мыслей. – Атос никого не подпускал к ней, разве что был согласен на отца (хотя бы мысленно или пару раз в неделю). Тося… Наташа не была готова к серьезным отношениям настолько, насколько не могла смотреть на сгущенку после того, как объелась ею в 16 лет. А Зита… Зита считала, что родители скоро снова будут вместе, а я – просто обычный студент-арендатор, который стал для них взрослым другом… Я был пешкой для каждого из вас, несмотря на то, что вы были детьми… – Внезапно я понял, что все было сказано вслух: по глазам Атоса и Гортензии, которые, казалось, так и не смогли пошевелиться… – Ну и пусть я сделал так, как было легче мне. Но в тот момент нельзя было поступить иначе. Наверное… – снова мое любимое слово, снова едва слышно в конце предложения… Эта неуверенность съедала меня изнутри, заставляя постоянно думать о том, что я мог сделать что-то еще, но сбился, испортил все…

Оставив на столе скомканную купюру в 500 рублей, под фанфары оглушающей тишины я отправился прочь от этой семейки, которая сначала дала мне надежду и теплые воспоминания, а потом растоптала упреками в слабохарактерности и неспособности любить. Мое рыдающее сердце мешало разуму думать, вырывая штурвал из его опытных рациональных рук. Оно толкало меня вперед, застилая путь, а ноги просто несли в неизвестном направлении.

Так, я сел в какой-то автобус и случайно доехал до его конечной остановки. Кондуктор кое-как растолкала меня и высадила. Очнувшись, я никак не мог понять, где нахожусь, и как мне добраться теперь домой. Но спустя полчаса пешей бездумной прогулки я пришел туда, где 15 лет назад почувствовал себя по-настоящему счастливым и совершил самую большую ошибку в своей жизни – отпустил любимую женщину, согласившись с ее уверениями, что вместе нам быть нельзя никогда.

Глава 7

– Доброе утро, тетя Наташа. Мама просила передать, что мы сегодня без завтрака, прогуляемся на лошадках – и уезжаем. – Голубоглазый колокольчик лет восьми звонко сообщил хозяйке гостевого дома о том, что на завтраке сегодня будет минус два гостя.

– Очень грустно. Как же я теперь без тебя буду готовить сырники со сгущенкой? Кто мне поможет? – ласково и по-матерински тепло спросила Тося, накрывая в столовой для своих постояльцев. – Марусь, ну, ты следующим летом-то приезжай ко мне, ладно? Еще каких-нибудь сказок с тобой насочиняем. – Тося сама удивлялась тому, как легко ей было находить общий язык с чужими детьми. Со своими так не получалось. Даже сейчас, когда они уже сами стали тетей и дядей.

– Ага, а можно я вам письма писать буду? – Наивно надеясь на продолжение этого милого курортного «романа», маленькая Машенька посеяла зерно нереальной радости в хромоногое сердце Тоси.

– Мария, не приставай к Наталье. Ты ей за этот месяц уже надоела. – Строгая мама веселого колокольчика резко вклинилась в душевный разговор дочери и хозяйки гостевого дома. – Наталья, простите, она Вас здесь замучила, еще и «работу на дом» хочет дать. Спасибо Вам большое за гостеприимство, уют и какую-то материнскую, что ли, заботу. Я так здорово еще нигде не отдыхала. – Честное и мягкое признание, которым сменился суровый приговор две секунды назад, немного обескуражил Тосю. Но она все равно была счастлива, потому что не только получала удовольствие ото всего, что с ней сейчас происходит, но и имела возможность поделиться этим счастьем с другими постояльцами своей мини-гостиницы.

– Ничего страшного, Леночка. Сейчас еще месяц-два, все разъедутся, я закрою отель на каникулы (хочу навестить детей), побуду в тишине с недельку. Так что дополнительное «домашнее задание» в виде писем неугомонного голубоглазого «колокольчика» будут мне только в радость. – Удивительное дело, отучив сына и дочь собственными силами на дому, Тося и не думала, что когда-либо снова хотя бы даже попытается сделать это с чужими детьми. Но ей нравилась такая нестандартная «удаленка». В ее почтовый ящик уже два года приходили письма от мальчика Никифора, который впервые приехал с родителями на иппотерапию к ней в шестилетнем возрасте, поселился у Натальи, и тем же летом научился писать печатными буквами. Просто для того, чтобы, вернувшись домой, писать письма своей любимой Тате.

Да, со своими детьми так не вышло… Хотя поначалу материнство казалось чем-то невероятным: лёгким, полным любви, заботы и счастья… И началось оно с необыкновенной и искренней истории любви, которая, кажется, бывает только раз в жизни…

Глава 8

«Как же сильно я тебя люблю! За что мне такое счастье?»

Мы часто слышим в песнях смотрим в кино, мультфильмах, читаем в сказках о том, через какие препятствия пришлось пройти двум любящим сердцам, прежде чем стать самыми счастливыми на веки-вечные… А здесь – вполне себе заурядная реальность. Но он – весь мой, до кончиков пальцев, до хитрой кокетливой улыбки одним уголком губ, до очень интимных подмигиваний и нежных слов, вроде «любимая»… Мне казалось, что с ним я забыла свое имя. И каждое слово, вылетавшее из его уст, было мной.

– И что теперь? – молодой парень пытался перекричать музыку в ночном клубе, чтобы достучаться до моего сердца, которое только что закрылось для него навсегда. – А я? Зачем тогда было все до этого? Ты так легко от меня отказалась и переключилась на него?

Мой мозг настаивал на том, что он прав: я слишком просто нырнула в новую влюбленность, в новый этап своей жизни, распрощавшись с мучительными четырьмя годами недоотношений с лучшим другом. Настолько, что даже сама еще до конца этого не понимала. Но сердце быстро отправило голосовой сигнал губам, и им ничего не оставалось, кроме как произнести:

– Да. Просто, кажется, что его я люблю. – И ушла, как ни в чем не бывало, своей легкой влюбленной походкой под любимую музыку. Потом я еще не раз попытаюсь вернуться в памяти к этому странному диалогу, чтобы точно вспомнить его слова. Но у меня не получится. Каждый раз мне вспоминаются разные фразы. Память – штука загадочная, она никогда не давала мне до конца прожить этот момент заката старой любви и рассвета новой…

Свое счастье я оберегала как могла, сдувая с него пылинки грусти и страха. Я даже представить себе не могла, чем это все обернется… Нас называли самой романтичной и самой красивой парой компании, хотя за глаза его друзья часто рассказывали ему обо мне неприятности, считали, что он лишь играется, а наиграется – бросит. Но им все не везло. Зато везло мне, особенно когда он сделал предложение.

Это не было тем модным и пафосным событием, для которого арендуют весь ресторан и покупают кольцо с блестящим бриллиантом. Но это был наш уютный романтический вечер на открытом балконе старенькой съемной квартиры с видом на волшебнейший закат. Когда после легкого ужина он взял меня на руки и сказал, что с этого дня мы навсегда принадлежим друг другу.

Мы поженились спустя полгода после предложения. На нашей свадьбе были только несколько его близких друзей и моя подруга. После ЗАГСА мы всей толпой отправились на пикник в центральном парке города.

Счастливые, беззаботные, с верой в идеальное будущее и вечную любовь.

Глава 9

Есть такое убеждение, что любовь живет три года. Наша успешно дохромала до праздничной пятилетки совместной жизни. А потом у нас родился сын. Муж был согласен на то странное имя, что я для него придумала, Атос. Оно звучало круче всяких там Митрофанов, Алексов и прочих синеглазок… Гордо, величественно, исторично.

Я не знала, что именно в этот момент на свет появилось кое-что еще, что точно повлияет в будущем на наши с мужем отношения. Но я была уверена, что моя жизнь теперь будет совсем другой.

Наш, на удивление спокойный и как будто уже совсем взрослый, малыш рос быстро. Я даже не думала, что материнство – это настолько легко. Ведь мама с бабушкой, да и более опытные знакомые мамочки готовили меня к рождению сына, как к предстоящей мировой войне: «Выспись за беременность, потом некогда будет!», «Ешь сейчас побольше, накапливай ценные витамины, потом ребенок не даст», «Как родишь, главное про мужа не забыть, а то он на другую переключится»… За каждым советом, конечно, стояла личная душещипательная история, ни одной из которых я так и не придала значения. Но уж точно будто прошла курс молодого бойца.

Мы с Атосом гуляли на улице с самого его появления на свет. Помню, как я вынесла его через задний выход роддома, спустя 6 часов после рождения, чтобы познакомить с этим прекрасным миром, а меня чуть не упекли в психушку с послеродовой депрессией… Сказали, что «нормальные» мамочки так себя не ведут.

С рождением малыша муж стал чаще задерживаться на работе, ведь денег не хватало и на съемную квартиру, и на подгузники, и на мелкие радости для нас двоих. Но мы продолжали устраивать друг другу редкие, но очень милые и искренние романтические ужины. Спасибо Атосу, он будто бы специально засыпал спустя пару минут после общения с папой, поздно пришедшим домой. И мы оставались вдвоем, пытаясь надышаться друг другом.

Казалось, так будет всегда, но что-то однажды сломалось, прямо по классике, как пишут во всяких романах. Да, обычно в такой сложный момент там появляется кто-то третий. Но мы чуть отклонились от сценария…

Я вышла на работу, как только Атику исполнилось 1,5 года, и он отправился в детский сад. Мне пришлось начинать все заново, потому что еще 1,5 года перед беременностью я практически сидела дома, вырываясь на краткосрочные подработки. Теперь я полноценно работала в офисе турагентства: подбирала туры, отели, перелеты, экскурсии и прочие варианты для отдыха заядлым путешественникам и любителям. Делала я это с такой заботой и кайфом, будто всю жизнь этим занималась, или делала для себя.

Спустя 6 месяцев я поняла, что жить так, как сейчас, я не хочу и не могу больше: разрываться между интересной работой и домашней бытовухой, которая почему-то вся целиком и полностью свалилась на мои плечи, будто бы я так и осталась сидеть в декрете… Мой день не был похожим на день сурка, потому что творческая и всегда разнообразная работа спасала положение. А в остальном… Встать на рассвете, собрать Атоса в садик и отвести его туда. Отправиться на работу в другой конец города, провести волшебный день среди достопримечательностей и роскошных отелей Рима, Мадрида, Таиланда и Мальдив, пообщаться с замечательными людьми с горящими глазами, нереальными мечтами и крутой энергетикой. Мчаться домой за два часа до окончания рабочего дня, потому что садик закрывается очень рано, взяв работу на дом, чтобы это время отработать. Поиграть с Атосом, приготовить ужин и то, что можно будет взять с собой завтра на работу в качестве перекуса, посмотреть, как муж выпивает третий литр пива перед телевизором и лечь спать в самом «счастливом» настроении…

Все так живут? Знакомая картина? А что если я отчаянно не хотела жить ТАК? Подняв несколько раз этот вопрос на нашей очередной «семейной пятиминутке» (на большее нас не хватало в последние полгода), я получала ответы в стиле: «ты зажралась, все так живут – и ничего», «ты просто лентяйка, делать ничего не хочешь, только деньги получать», «ты меня не хочешь, поэтому ушла с головой в работу и домашние дела»… Возможно, в чем-то муж был прав, но я тогда его совершенно не понимала. Спустя 2 года такой странно механической жизни, я уехала к бабушке в нетвердой походкой, виня себя в том, что оставила ребенка без отца. Но, буду честной, я так надеялась, что муж в этот момент все осознает, услышит меня, придёт и, как в молодости, когда мы только познакомились, заберет меня в наш новый счастливый мир… Этого не происходило. Я только получала от него неприятные сообщения о том, что я ничего не стою и вот-вот прибегу к нему почти на коленях (боже, какая же это банальщина!). А я все равно продолжала ждать и верить…

Все изменилось в один день, когда он приехал за мной на работу:.

– Твои любимые пионы! – Сияющий, счастливый и как будто совершенно родной, муж стоял у машины, протягивая мне пышный букет. – Знаю, что ты их любила… Ничего же не поменялось?

– Конечно, нет. Спасибо. – Я чувствовала себя одновременно виноватой за то, что при малейшей проблеме сбежала от него, и счастливой от того, что любимый знает меня на 100% и любит, наверное… – Ты что здесь делаешь? А работа? Надо за Атиком ехать, а то опять с охранником будет сидеть, наш малыш…

– Спокойствие, только спокойствие! Я уже все сделал: забрал Атоса и отвез его пока к бабуле... Вы ж там теперь обитаете... а мы пока побудем вдвоем, поговорим. – Его коронное подмигивание было невероятно сексуальным приглашением воспользоваться моментом. Я поплыла, как тогда, в день знакомства, и готова была снова умчаться с ним на край света. – Погнали?

Уже сидя в машине, я внимательно разглядывала профиль моего любимого: его крепкие руки, уверенно державшие руль, его нежный милый носик и слегка пухлые губки – каждая мелочь отзывалась в моем сердце не то болью и грустью воспоминаний о прошедшей молодости, не то удивлением от того, как быстро я все это позабыла и бросила самую большую драгоценность своей жизни вот так просто, из-за какого-то пустяка…

– Соскучилась? Я тоже… Чего тогда не отвечала мне и не возвращалась домой? Ты же знаешь, мы теперь – одно целое, никуда друг без друга. Либо вместе, либо никак… – Он был так уверен в себе, будто бы грубые и обидные сообщения несколько дней назад были не от него, и вообще мне все приснилось… Хотя, его можно было понять: я его пилила, как классические жены (хотя обещала и себе, и ему, что никогда такой не стану), обидела, сбежала, еще и не отвечала…

– Мне очень нравятся твои руки и то, как ты водишь машину… – только и смогла выговорить я, чувствуя, как в животе начинают просыпаться бабочки от одного взгляда на него…

Он ухмыльнулся правым уголком губ, довольный такой моей реакцией и прибавил газу.

– Куда мы едем? – Временно освободившись от тумана наваждения, спросила я. – Не домой вроде бы…

– Сюрприз. – Еще одна ухмылка, которая показалась мне какой-то не такой игривой, как раньше. – Его ты никогда не забудешь, родная… – Фраза, произнесенная максимально серьезным тоном, с параллельно ускоряющимся движением машины, звучала немного угрожающе. Но бабочки в моем животе продолжали порхать, шелестом своих крыльев перекрывая голос разума.

Мы мчали 200 по трассе, я почти слилась с креслом, но продолжала радоваться тому, что мой любимый муж снова просто пришел, увидел и забрал меня, спас от одиночества и вечной грусти по почти распавшемуся браку.

В себя я начала приходить только тогда, когда с трассы мы свернули на проселочную дорогу, которая с двух сторон была окружена непроглядной посадкой. Стало резко темно и как-то даже холодно посреди жаркого июля. А ухмылка и профиль мужа уже не казались такими сексуальными и любимыми. Спустя 30 минут езды по природному коридору, мы выехали на крутой берег реки – безлюдное местечко посреди практически леса.

– Ну, вот теперь можем и поговорить. – Медленно наступая на меня до тех пор, пока пятки мои не оказались на самом краю обрыва над рекой, произносил любящий муж. – Помнишь, в машине я сказал, что мы с тобой – единое целое, либо вместе, либо никак? Вот и мой сюрприз: я даю тебе выбор прямо сейчас. Либо мы едем за Атосом и вашими вещами и возвращаемся домой, либо ты остаешься здесь навсегда.

Это что, какой-то триллер? Что за глупости? Это точно происходит со мной? Как я сюда попала? В эту ситуацию, в это место, в эту сюрреалистичную картину какого-то психопата…

– Н-н-н-не п-п-поняла… – Я начала заикаться, потому что до конца не верила, что это происходит со мной… – Ты шутишь? – попыталась улыбнуться я, спихнув все на странное чувство юмора мужа… Немного покачнулась и едва не упала, но его крепкая и уверенная рука подхватила меня за талию, как-то нереально нежно, будто мы танцуем медленный танец, а не стоим на краю обрыва.

– Нет. Все серьезно, повторю: либо мы едем домой вместе и навсегда, либо я делаю еще шаг и ты уплываешь отсюда по течению речки сама. Хочешь свободы? Мне достаточно сделать только шаг – и ты станешь свободной.

Мысли про триллер и то, что мой муж ведет себя как психопат, резко сменились чувствами сожаления и вины. «Что же я наделала? Я все испортила… Он меня так любит, а я… Ему так больно и плохо, что он готов даже так меня напугать, лишь бы вернуть любимую».

– Прости. Я не знала, что так сильно тебя обидела. Думала, мы поговорим и решим все, чтобы нам обоим было хорошо, как раньше. – Начала оправдываться я, хватаясь за него, чтобы не упасть… – Конечно, любимый, давай вернемся домой. Я и сама хотела предложить. Я очень скучаю по тебе и по нашему дому. – Слезы катились по моим щекам, как в самой настоящей мелодраме, сердце бешено колотилось, бабочки сгорали заживо в огне поднимающегося волнения и страха за свою жизнь…

Мне казалось, что он вдруг стал выше меня раза в три, или это я уже стою на коленях?… Мой рассудок как будто помутился, я не могла разобрать ни одной мысли в голове, не понимала уже, что чувствую… Но его лицо в этот момент я не забуду, действительно, никогда.

– Глупенькая. Не о чем тут разговаривать. Мы – семья, единое целое. – Довольный, он обнял меня так крепко, как не делал этого никогда, взял на руки и понес в машину.

Глава 10

– Операция начинается, всем приготовиться. Расслабьтесь и посчитайте до 10, сейчас мы введем вам наркоз, – металлический голос анестезиолога не внушал доверия, но делать было нечего, я должна была пройти через это. Через два месяца после возвращения к мужу, я узнала, что снова беременна. Но, увы, ничего не вышло. Ребенок замер, пришлось прерывать беременность.

Было больно. Внутри меня все как будто обуглилось и любое прикосновение снаружи отдавалось дикой болью. Но в день операции я почувствовала себя невероятно одинокой и никому не нужной... Перед тем как упасть в бездну наркоза, перед лицом на мгновение появилось лицо лучшего друга... И уже в полубессознательном состоянии я отчетливо услышала фразу: «А ты уверена, что действительно любила меня? А ты вообще способна любить?»

За эти два месяца, после нашего с Атиком возвращения домой, многое изменилось. И в поведении мужа, и в моей голове. О сердце и говорить не стоит...

Муж сменил работу, стал больше зарабатывать, раньше освобождаться и больше проводить времени со мной и Атосом. Сам забирал малыша из детского сада, помогал по дому и даже готовил невероятную пасту с морепродуктами, от которых бабочки в моем животе начинали вяло трепетать своими обугленными крылышками…

Кажется, что все наладилось, да? Так мило: это был урок для нас двоих. Теперь-то мы точно будем жить долго и счастливо. Но…

– Кто был тот турок, с которым ты мило беседовала на работе? – внезапный вопрос, как выстрел посреди семейного уютного ужина, ворвался в мои мысли.

– Что? Какой турок? – не сразу поняла я ход его мыслей…

– Ну, я проезжал мимо твоего агентства сегодня днем (после обеда где-то), ты так кокетливо смеялась с каким-то бородатым загорелым чудаком на букву «м». – Спокойно, легко, как будто это в порядке вещей, продолжал свой допрос муж.

– Аааа. Наверное, это один из клиентов. Я подбирала ему комфортный перелет в Оман, от нас нет прямых рейсов, вот мы с ним и пытались найти наиболее подходящие стыковки. Он рассказал, что его там ждет семья, и будут встречать почти всем городом, потому что он давно там не был. – Я чувствовала, что начинаю оправдываться, хотя до конца не понимала, почему. Ведь это – просто моя работа…

– Думаю, необязательно было делать это так дружелюбно. Как будто вы хорошие друзья. Или… – Он заглянул своим холодным взглядом мне прямо в душу…– Или чуть больше? – Теперь это был странный неуместный вопрос, на который я не знала как отвечать.

– Это же моя работа: быть приветливой, милой, улыбаться, чтобы клиент остался довольным и еще раз к нам пришел… – Оправдания, часть вторая.

– Да, я понял. Ладно, кушай. Приятного аппетита. – Произнес муж так, что есть уже не хотелось. И, как ни в чем не бывало, обратился к сыну. – Атик, пойдем машину мыть? Пусть мама от нас отдохнет немного…

Когда все домашние дела были выполнены, сын улегся спать в своей комнате с любимой игрушкой, началось мое самое любимое время – наедине с мужем.

– Слушай, я тут подумал… – Казалось, что мне сейчас озвучат приговор. И почему я так съежилась от его размеренных и спокойных слов? – А ты со всеми клиентами так общаешься, как с этим турком из Омана? Это вообще страна или город? Я что-то не слышал никогда… – Мне было дискомфортно, но разве могла я об этом сказать. Он меня любит, я должна все ему объяснить, чтобы он не просто понял, а почувствовал, как сильно я его люблю и как сильно я сожалею, что тогда ошиблась, сбежав от него к бабушке.

– Да, милый, конечно. Я же тебе объяснила за ужином, что дружелюбное общение – это норма для турагента. Чем приветливее я, тем больше шансов, что у меня купят то, что я предлагаю. Плюс – возможность продать доп.услуги вроде страховки, экскурсий и... – Говорила я человеку, который даже не смотрел на меня и кажется, вовсе и не ждал моих объяснений и ответов. – У меня самой не всегда бывает настроение на эти любезности, но я должна, от этого зависит моя зарплата.

– Увольняйся! – Все также, глядя в телевизор, продолжал мой домашний начальник. – Если дело в деньгах, то увольняйся, я же нормально зарабатываю… Или тебя там еще что-то держит? – Наконец, его строгий и серьезный взгляд встретился с моим, растерянным и удивленным.

– Я… ну… мне же просто нравится… я как будто сама путешествую, вместе с клиентами, которым продаю туры. Это так интересно, понимаешь? – Расстаться сейчас с единственной отдушиной в моей жизни? Бросить то, что приносит мне удовольствие? Я не готова, я не хочу. Что же тогда со мной будет? Мой мозг отчаянно сопротивлялся, но вслух такого я сказать не могла…

– Ммммм. Понял… Значит, что-то еще, все-таки… Слушай, а ребенок этот точно был моим? Или от какого-то из твоих «клиентов»??? Ты же должна ублажать все их прихоти, ради денег… – Каждая буква, будто острый нож, кромсала мое сердце на маленькие кусочки до тех пор, пока не превратила его в кучку почти безжизненных лоскутков, которые, впрочем, продолжали выполнять свою функцию, как единое целое… Но чувствовать им я уже больше ничего не могла…

– Что? Как ты можешь…? Почему ты так со мной? – Плакать уже не хотелось, но было страшно, что я что-то где-то упустила, сглупила, неправильно поняла или сказала… Поверить в реальность происходящего – означало признать то, что я ни на что не способна, как жена, видимо. И где-то глубоко в сознании чеканились фразы, как на печатной машинке, с громким оттиском: «Совсем с ума сошла? Мы вот с твоим отцом всю жизнь вместе. Да чтоб я когда-нибудь от него уходила! Стыд-то какой! И ничего-то ты не умеешь. С самого детства растяпа. Возвращайся к мужу. И не о чем тут говорить. Бабуля уже слишком старая, чтобы жить с двумя неблагодарными нахлебниками»...

– Как? Мне просто интересно. Было. Как-то слишком внезапно беременность оборвалась. Анализы – в норме, что-то похожее на ребенка даже на узи можно было разглядеть. Не странно? Не, я, конечно, в этом ничего не понимаю, но все равно... – Он громко отхлебнул холодное пиво из своего большого стакана и улыбнулся рекламному ролику в телевизоре. – Ладно, не парься, это так, мысли вслух. Я же знаю, что ты – хорошая девочка. Слишком.

Взяв себя в руки и принявшись за неблагодарное дело (попытки сшить разрезанное на куски сердце), я решила сменить тему и наладить наши отношения:

– Любимый, может, мы в выходные съездим на пикник? Как в день нашей свадьбы? Думаю, Атику тоже понравится погонять по парку на новеньком велосипеде. – Мне стало настойчиво казаться, что я сплю. Слова сами собой вылетали изо рта, пытаясь достичь адресата, но тщетно. Муж уже нежно посапывал в кресле, в обнимку с пустой кружкой. Спать отправилась и я, не понимая, доступен ли мне сейчас такой вид роскоши…

Глава 11

В тот год у нас так и не получилось собраться с друзьями. Мы с мужем и Атиком были готовы в любой момент, но у всех из нашей компании попеременно происходили какие-то грандиозные события. Мы только и успевали, что покупать подарки и разъезжать по семьям друзей, поздравляя с рождением детей, годовщинами свадеб и юбилеями. Иногда ребята приезжали к нам и оставались на ночь семьями. Благо, дом был большой, гостевых комнат хватало на три семьи. Я даже чувствовала себя хозяйкой богатого дома или какого-нибудь мини-отеля.

Я уволилась с работы, чтобы сохранить наши с мужем отношения, посвятила всю себя семье, но почему-то стала очень сентиментальной. Любая милая сцена в кино и даже в рекламах заставляла меня буквально рыдать. Муж обнимал меня крепко-крепко, целовал мои слезы, гладил по головке и приговаривал: «Родная, ну, что ты такая плаксивая у меня? Ты не беременна, случайно?»

Но беременной я не была еще года два. О том, что я жду нашу сладкую доченьку Гортензию, я узнала случайно в самый неподходящий момент, когда уже практически разводилась с мужем.

Однажды нам наконец удалось собрать всех в день годовщины нашей свадьбы. Не круглая дата, но то, что у всех получилось приехать, оказалось событием даже покруче самой годовщины. Мы поехали на грандиозный пикник в Центральном парке. За 9 лет наша компания выросла практически вдвое, потому что у большинства уже было по двое детей, кроме нас, мы все еще думали о доченьке, но никак не решались.

Ночевать решили все там же, в гостинице у парка, чтобы после празднования не мучить детей и себя лишними разъездами, а насладиться вечеринкой по полной.

Весь вечер мой муж был образцом для подражания. Он не отходил от меня ни на шаг, все время обнимал за талию. А уж сколько раз мы танцевали с ним, как в молодости. Я могла назвать себя самой счастливой женщиной на свете.

Но эту ночь я провела одна в номере, с нашим Атиком, который упорно не хотел засыпать без папы. Кое-как уложив его в кровать, прочитав дюжину сказок и спев столько же песенок (уже даже не колыбельных), я вышла на балкон нашего номера вдохнуть свежего воздуха. На улице было темно и прохладно, но как-то приятно и легко. Я снова вернулась мыслями ко дню нашего знакомства, предложению, свадьбе и появлению Атоса на свет.

Следом за приятностями, в голове стали всплывать картины над обрывом, увольнение с работы, колкие комментарии мужа по поводу того, что я сижу у него на шее и никак не могу найти нормальную работу «без мужиков»… Я не заметила как уснула, прямо там, на балконе, в кресле. Проснувшись на рассвете, я очень удивилась, что муж не потребовал от меня срочного возвращения в постель. «Возможно, уже не мог» – подумала я, заходя в темный номер.

Атос сладко посапывал на раскладном кресле, а наша большая кровать так и осталась нетронутой. «Его еще нет?» – удивилась я. На улице была тишина. Балкон номера выходил как раз ну ту полянку, где мы праздновали годовщину, там уже не осталось и следа от нашей посиделки. Я попробовала набрать мужа, но чужой женский голос настойчиво и монотонно просил меня перезвонить попозже.

Возвращались домой мы с Атосом сами на такси. От мужа пришло только одно короткое сообщение: «Езжайте без меня. Встретимся дома». Звонки по-прежнему уходили в неизвестность, а на душе было как-то неспокойно.

Глава 12

Он вернулся домой спустя 5 дней, как ни в чем не бывало. Веселый, счастливый, схватил Атика на руки, долго болтал с ним и играл. Мне не говорил ни слова, пока сын не отправился спать вечером.

– Меня вызвали срочно по работе. Я уезжал в командировку. Как вы провели время без меня? Надеюсь, все хорошо. Я буквально на пару часов домой, еду обратно на работу. Вернусь послезавтра.

Он не стал слушать моих вопросов, не пытался даже сказать что-то, чтоб я не беспокоилась. Просто сходил в душ, переоделся, взял с собой кое-какие вещи и снова исчез в дверном проеме нашего дома.

Утром я получила сообщение: «Если ты мне не веришь и думаешь, что я тебе изменяю, а не работаю, значит где-то у тебя за душой тоже есть грешок» – подмигивающий смайлик должен был смягчить его горькое сообщение, но у него не получилось. Перед тем, как он вчера вышел в дверь, я тихо задала вопрос как будто самой себе: «Ты точно на работу?». В ответ на него он только задержался на секунду, но, даже не обернувшись, вышел.

Так мы «прожили» 2 месяца, практически в одной сплошной командировке. Раз в два дня муж возвращался домой Я хотела серьезно с ним поговорить, но то ли боялась узнать правду (что это вовсе никакая не работа), то ли была рада своему незапланированному уединению и отсутствию тяжелого ощущения рядом с ним, то ли он считал, что настолько не обязан передо мной отчитываться, что того объяснения 2 месяца назад вполне достаточно, но мы так и не смогли собраться. Пока я не узнала, что беременна.

Объявив мужу, как это уже повелось в последнее время, в смс, что я снова жду ребенка, я получила новое «интересное» послание: «Мммм… Странно. Как это могло получиться? Что будешь делать?». Казалось, что с той стороны мне отвечал не мой любимый и любящий муж, а какой-то совершенно незнакомый мне человек. Но я знала ответ еще до того, как он спросил.

«У меня будет дочь, даже если воспитывать ее мне придется самой!»

Мы развелись через пару месяцев после рождения Гортензии. Бабушки к тому моменту уже не стало, и я вернулась в ее дом, чтобы начать жить заново, собирая себя буквально по кусочкам, воспитывая детей так, как хотела я, в любви, счастье, взаимопонимании и взаимопомощи. Получилось ли у меня? Сейчас кажется, будто нет… Но 15 лет назад я действительно подумала, что я наконец живу…