Аторна. Регалия Свидетеля

1. От распутья

Регалис не был склонен просыпаться в чаще леса в состоянии фуги, не в своей одежде и с дырой в памяти. Он вообще не был против приключений, но имел понятие об ответственности на радость родителям. Все авантюры, в которые он вляпывался, он осознавал и контролировал, и обычно в большой компании. Из-за этого мёртвая тишина казалась совершенно непривычной.

Он с трудом открыл глаза, ощущая липкую чёлку на лбу и металлический привкус крови на губах. Голова раскалывалась, но, к счастью, это была лишь рана, а не сотрясение. Встав, Регалис посмотрел на себя: трико, расшитые яркими заплатками, серебряная сеть на руке, малиновая рубашка без рукава. Всё это выглядело так, будто его одевал сумасшедший портной. Единственное, что казалось своим, это сумка с вышитым единорогом. Он сжал её так сильно, что костяшки пальцев побелели. Почему-то она была важна.

Стоял он на чем-то, что могло быть только телепортационной платформой, но очень старой и неиспользованной веками. Она сохранила форму плоского круга на земле, но даже вспышка не смогла снести с неё весь мусор, как тот же ствол упавшего дерева. О него Регалис и разодрал голову. Всё это стояло в сосновом бору. Регалис мог бы предположить, где он, но порода была не затронута ни северным потоком, ни окультуриванием — сосны были светлые, дикие, но не кренились к северу, совершенно прямые. Что-то также явно было не так. Иглы посерели, словно осенью, хотя только недавно зацвели снежные цветы. Земля была словно покрыта пеплом. Несмотря на отсутствие хоть какой-то близости к природе, Регалис внутренне застыл.

В голове паникующе кричала запоздалая мысль, что в любом случае нужно найти местных. Бинтов и аптечки при нем явно не водилось. Пластыри в заднем кармане не могли ему помочь с головой. Силы собирались его покинуть вместе с совсем не лишней кровью. Закинув определённо важную сумку на плечо, он сошёл с платформы. Решив, что лучше всего пойти на север, Регалис пошёл в сторону, где у сосен был мох. Он никогда не учился на следопыта, поэтому очень удивился, что вообще вспомнил об этом. Это был единственный обоснованный вариант, куда ему идти.

Солнце светило слишком высоко. Регалис заметил это, когда тучи над головой рассеялись. Пахло сухим лесом, но почти всё перебивала его собственная кровь. Не придав этому большого значения, он пытался вспомнить ещё какие-нибудь факты о выживании. Ему повезло — ноги быстро нашли почти не затронутую временем дорогу ещё времён альбов. На ней ничего не росло, но это не могло продолжаться долго. Старые дороги в Империи давным-давно разрушило движение земли, оставив только небольшие куски. Этим никто не пользовался, так что он никуда не выведет. По пути Регалис подобрал прикольную ветку и старательно прислушивался, надеясь отыскать реку. Острые уши невольно дёргались на каждый шорох, но это оказалось бесполезным делом. Он не мог заметить ни одного зверя в округе, не считая себя.

К счастью, он не успел заскучать. Дорога была глубокая, и время успело её с одной стороны откопать до самого низа, образуя очень незаметный и ровный обрыв. Внизу Регалис увидел кучу видимых издалека тряпок. Активировав крылья, он спорхнул к ним и потыкал палкой. О мусоре нужно сообщить лесничему.

Когда он разглядел, что под тряпками, Регалису резко поплохело. Это был свежий труп. Ноги как будто сами отступили на два шага, чтобы он мог прийти в себя. Голова кружилась ещё больше, а боль понемногу возвращалась. Он ясно видел мертвенно-бледную кожу, покрытую ранами и швами, а также острые уши под пепельными волосами. Регалис взял себя в руки, как его учили, размеренно дыша. Несмотря на соблазн, он не собирался оставлять всё так.

Сухая земля с трудом поддавалась слабым рукам. Он чувствовал, как из неё поднимается холод. Регалис не сразу понял, что проще будет закрыть тело ветками и камнями, при этом чуть не коснувшись раны грязными руками. Голова почему-то думала всё ещё ясно и рационально. Вспомнился и старый урок, как лучше всего замаскироваться, если не подготовился достаточно хорошо. Убивать всё равно никого не нужно было.

Он снял с тела верхнюю куртку, много раз заштопанную и грязную. Всё ещё пёструю, но не так намеренно. Она же и скрыла надкрылки. Немного подумав и осмотрев иссушенное и сломанное тело, которого Регалис для порядка назвал Снежком, он снял куртку и стал пачкаться в вырытой земле.

Когда Регалис закончил маскировку, а затем и могилу из камней под дорогой, уже было темно. Уже не особо думая, он просто шёл вперёд.

Слабость сковывала ноги. Балетка с правой ноги успешно пропала, и он снял вторую. В одних носках, он продолжал идти. Регалис прекрасно видел в темноте, но деревья казались совершенно одинаковыми, как будто он попал в ловушку на границе. Он не знал, как долго шёл, потеряв счёт времени. Возможно, прошла ещё одна или пара суток — дни имели привычку сливаться в последние полгода.

Вдруг раздался голос. Регалис сморгнул наваждение и попытался оглядеться. К сожалению, неожиданный поворот головы окончательно выбил землю у него из-под ног. Он успел увидеть только приближающуюся землю.

Закрыв глаза, он провалился в сон.

***

— Слышал, ты в морской поход ходил?

Регалис сморгнул наваждение. Он сидел на крыше высокого здания вдали от суеты и хомячил печенье с мороженым. Ива скрывала их от посторонних глаз, но им самим открывался вид на торговые ряды. Там жители и путешественники обменивались товарами. Атмосфера стояла шумная и праздничная, несмотря на свою стихийную природу. Они вдвоём не очень любили проходить шумные толпы насквозь, поэтому просто любовались. Лакомство немного подтаяло и капало им на руки, но внимание на это никто не обращал.

— Ага, год назад, — ответил он, даже не задумываясь. — Имперская регата или что-то вроде. Нас дядька нанял. Там даже был один из наших одноклассников. Я впервые был так долго в море.

— Завидую. Нам с каждым разом всё тяжелее и менее весело.

Он откусил печенье, манерно прикрывая рот. Не то чтобы он был примером высокой культуры, но в лазутчики не брали тех, кто не мог спрятать зубы.

Регалис не мог этого сделать и под страхом смерти. Мало того, что он был молод, не старше ста двадцати, так ещё и уродился на редкость невнимательным. Экзамен на лазутчика, он же "конкурс костюма травоядных", Регалис провалил, увидев в жюри знакомое лицо и улыбнувшись как идиот. Потом было немного обидно, но зато он научился не шепелявить большую часть времени.

— А что так?

— Травоядные всё попрятались, и теперь смертные на нас смотрят косо. Либо принимают нас за изгнанников и преступников, либо начинают догадываться. Мне чуть легче, но только чуть.

Внезапно Регалис понял, кто перед ним. Лазутчик был полукровкой с людским именем Нильс. Он позже положенного прошёл обряд Бессмертия, как это часто случалось с метисами, поэтому в те же годы казался старше, если не умнее. Даже с его нарядом, больше похожим на шутовской. Впрочем, аульвы знали, что зрелость не в годах, а во лбу, а одевались как придётся. Это было странно — они давно не виделись. Внешне же он не изменился: те же длинные золотые волосы, бледная кожа с чахоточным румянцем и кошачья "улыбка" на каменной физиономии.

— Ё-маё. Неужели они поумнели?

— Увы, нет. Всё такие же идиоты, — Нильс поднялся с земли, отряхиваясь. — Морду протри.

Регалис утёрся рукавом, забыв про салфетку в той же руке, вызвав тем самым тихую усмешку.

Они спрыгнули с крыши, расправляя крылья для мягкого приземления. К счастью, никто не заметил этого — после того, как некоторые косоглазые горожане повадились впечатываться в каждого встречного, штрафы за полёт были конские, и никто не знал, считалось ли планирование за полёт.

Улицы уже скрывала мгла, хотя солнце ещё не село. Они как будто оказались на дне заросшего колодца. Угловатые фундаменты зданий Нуолеса успели обветшать за годы после очередной попытки реставрации. Сквозь окна проросли деревья и высокие травы, стены покрывали цветные мхи, старые улицы петляли, пряча их от толпы торговцев. Дорогу заменял окрашенный щебень и пыль. Свежая трава только начала сквозь них проклевываться. Это был лес из деревьев и стеклянных башен-ульев, кажущихся заброшенными, если бы не яркие огни жилых квартир, таверн, мостов и бельевых верёвок.

Идти до дома Нильса было долго. Они обсуждали новое расположение одиноких лавок с их хозяевами, отношения знакомых и последние сплетни Империи и Старых Провинций. Последнее уже многие годы стояло для них наравне с комиксами и романами, особенно когда они сами не теряли жизни и рассудок в разборках. Изредка Нильс и Регалис смеялись и начинали толкаться, гогоча во всё горло. Нильс не был громким, но Регалис мог выдавить из него "внутреннюю чайку". При этом не единожды они оба отвлекались на кошек, собак и птиц во дворах или втыкались носами в цветы на деревьях и клумбах. Все в пыли, смоле и с лепестками в волосах, до дома они дошли только к полуночи.

Стоило им войти во двор старой девятиэтажки, Регалис осознал, как сильно у него трясутся колени от усталости. Кровь при этом бурлила, и казалось, будто он может и дальше так продолжать. Второе дыхание. Нильс тоже его ощутил — открыв дверь парадной движением запястья, он активировал крылья и встал в низкий старт. Прочитав намерения друга, Регалис повторил за ним.

Полёт в узком пространстве отличался сложностью и поднятой пылью. Они сталкивались в воздухе, врезались в стены на поворотах, помогали себе руками, толкали друг друга назад. Не повезло одному из соседей Нильса, вышедшему на лестницу в самый неудачный момент. Всё это произошло за несколько секунд. Под крики старшего сородича, они одновременно навалились на дверь. Нильс с трудом стоял на ногах и не с первого раза попал ключом в скважину. Как только он открыл дверь, Регалис убрал крылья и перелез через него.

— Я победил! — воскликнул он, падая от усталости в кучу левых башмаков, чему Нильс саркастично захлопал.

— Молодец, — Нильс без запала кинул ключи на вешалку. — Есть хочешь? Нам точно надо что-то тёплое съесть.

Регалис с трудом встал с неудобной кучи и невнятно поддержал идею. Он не ел нормально уже три дня, что даже для аульва много. Недолго думая, он поплелся на диван. Маленькая квартира на одного, где месяцами никто не жил кроме камышей в ванной и пауков под потолком. Для всего этого место казалось обжитым. Тёплые стены почти скрывали различные пестрые безделицы, амулеты, музыкальные инструменты, тары, карты и картины. Из-за всего этого и ковра в глазах рябило, но Регалис привык. Он упал лицом на покрытый лоскутным одеялом диван. Подождав немного, слушая, как Нильс включает огонь на кухне и ставит чайник, он заёрзал и закутался. Только сейчас он понял, насколько замёрз. За несколько месяцев он опять привык спать в одиночестве, поэтому возня не давала ему уснуть. Нильс ещё поставил пластинку в граммофон. Аульвская работа, реплика артефакта древней эпохи, безбожно скрипящая от старости. Надолго хозяин не задерживался.

Спустя две неоправданно длинные песни, Нильс выключил музыку и вернулся к нему с стаканом лапши, поэтому ему пришлось сесть, не вылезая из одеяла, чтобы уступить место рядом. Зёрна похрустывали на зубах, а дичь таяла во рту. При этом она почему-то пахла просто куриным бульоном, но ему было всё равно. Регалис был слишком голоден, чтобы почувствовать вкус первых двух укусов, как и то, что он из-за спешки несколько раз прикусил пустые палочки. Лапша в конце концов соскользнула, разбрызгивая соус. Нильс хмурился на его неаккуратность.

Они ели в тишине. Регалис прижался к другу, пытаясь согреться ещё больше.

За окном окончательно стемнело. Городских огней стало меньше. "Ладно, ладно, ночь! Мы закончили, довольна?" — как будто заявлял Нуолес. Регалис думал над тем, не было ли подобных шуток и как её правильно подать.

Комната тоже говорила. Теперь он мог различить тряпки и мерные ленты, новые. Ещё в имперской академии Нильс, единственный с прямыми руками, научился держать нитку с иголкой. Обязанность переросла в полезное увлечение. Это же и объясняло странный наряд.

Нильс потянулся за диван, не изменившись в лице. Он возился одной рукой долго, и Регалис заинтересовался.

— Что делаешь?

— Ща, погоди, — крякнул Нильс, прогибаясь. — Вот!

Он достал увесистый и прочный, как броня, кошель, из тех, которые нравились Регалису, но ему его не дали из-за того самого экзамена. Прочный, немаркий и способный повиснуть в любом месте благодаря сложной, но надёжной системе ремней. Но самым главным было то, что он всегда казался пустым благодаря чарам расширения. Их было сложно сотворить, поэтому и выдавали только шпионам с высшим баллом.

Нильс открыл его и засунул руку по плечо. Раздался металлический звон и шелест, как от мешка с песком. Единственный минус этих кошелей — все шпионы, которых знал Регалис, оказывались склонны накапливать хлам.

— Нашёл, — Нильс вынырнул из сумки и, не глядя, протянул руку Регалису. — Считай своим имуществом.

В протянутую ладонь Регалиса упала длинная цепочка с несколькими подвесками. Самая большая представляла из себя звезду с массивной каплей синего опала. Прочие подвески были в виде месяцев и меньших звёзд.

— Это было в их сокровищах, — разведчик поморщился. — Уж не знаю, что они там напридумывали, но я совершенно уверен, что это по праву твоё.

Регалис задумался — опал сильно напоминал ему глаза отца. Он рос с матерью и принадлежал её клану, но никто не мог отрицать их связь. Вдобавок, он точно знал, что по ту сторону Реки могла быть его родня.

— Спасибо, — Он попробовал звезду на зуб. — Волчий мифрил, да?

— Ага. Причем древний. Как бы сказали стриги, не оскверненный магией.

— Ты мог его продать, — он игриво посмотрел в глаза друга. — А я теперь не имею на это морального права. Не разочарован?

Кривая, неестественная улыбка исказила лицо Нильса. С его блондинистыми бакенбардами это смотрелось сюрреалистично. От этого зрелища Регалису стало некомфортно, но он только недовольно на него зыркнул.

— Ни капли, — Нильс под пристальным взглядом немного смягчился, но недостаточно. — Предатели нашего народа заслужили каждую смерть. Ты же знаешь, что они не должны ни о чем догадаться.

— Знаю, но разве пыли не достаточно? И не думай, что я поверю, что кто-то из охранников этой штуки жив.

— Осы жалят, знаешь? И ты ведь тоже по шею в крови, Русак.

Регалис нахмурился, неловко поднимая плечи. Нильс окончательно смягчился, обнимая его за плечи.

— Только не говори, что не было?

— Я за кораблём следил! И только глушил пылью. Убивали в основном люди.

Видя его возмущенное лицо, Нильс нежно фыркнул и кое-как уместил голову на его плече. Это немного успокоило Регалиса. Он не знал, что думать, а чувства противоречили разуму. На самом деле, в его голове было не совсем равное противостояние. В этом смысле он был слишком глуп.

— Охотно верю. Не все из нас суждено быть кровожадными. Оставайся собой, Рег, как можно дольше. Тебе постелить или гамак повесить?

Он встал, не дожидаясь ответа. Всё лежало в одном ящике. Регалис прижал к груди звезду, поднимаясь с дивана и плетясь в ванную.

— Гамак.

Нильс посадил камыши в ванной для красоты, и теперь они жили своей жизнью. К счастью, растения не мешали, да и хозяин наверняка успел убрать разросшееся болото.

Сидя в теплой воде и отмокая после жаркого дня и холодного вечера, Регалис рассматривал подарок. Он пытался вспомнить, что из его собственных безделушек может стать таким же хорошим подарком для Нильса. На ум приходили ракушки, собранные на посещённом острове. Их можно было пришить к одежде. Оставалось никак не показать, что собрал он их живыми, из-за чего закишевший опарышами мешок чуть не убежал на обратном пути. Это забавно, но его после этого чуть не убили остальные матросы.

Ракушки. После того, как они испортятся, ещё что-нибудь. Звезда была более долговечной, значит, равноценно за неё будет отдавать побрякушки по сроку. Несмотря на молодость, Регалис уже успел узнать настоящую сущность времени. Хотя мать говорила, что он пока только на поверхности, и полноценное осознание придет лишь с веками.

Вода всегда уносила мысли Регалиса с собой, поэтому, когда он помылся и вернулся, его голова оказалась пуста. Получив в лицо сорочкой, которую друг явно использовал для практики, но не утратившую носимость, он пропустил Нильса и просто упал в гамак. Они истратили все силы на общение. Дальше можно было просто спать.

2. Трель флейт

Проснулся Регалис не в гамаке, как ожидал, а на слишком мягкой перине сверху и жёстким табуретом под ногами. Он чувствовал, как голову сжимают повязки. Чуя запах свежего хлеба, он всё-таки сел и открыл глаза. Воспоминания смешались, но он смог понять, где находится. Новое место он принял со всем смирением перед Судьбой.

Первое, что он увидел, была нетронутая сумка и постиранная одежда. На куче последней лежала та самая Звезда из сна. Регалис тут же схватил её и прижал к груди. Всё-таки сон случился на самом деле. Он на самом деле встретился со старым другом. Те несколько лет разлуки пролетели незаметно и тяжело. Он чувствовал, что с новой силой хочет, чтобы Нильс был рядом, хотя раньше думал, что за всё это время отвык от него. Вместе с ним было бы легче понять, что делать. Чудо, что цепочка не выпала в дороге. Возможно, лежала в другом кармане. Чтобы больше не забывать, он надел звезду на шею.

Сам он был в слишком короткой и тесной сорочке. Комната также была невысокой, маленькой. Это о многом говорило из уст аульва. По-человечески уютно, сухо. Немного старомодно, сдержанно и опрометчиво вдобавок. Он не видел ни одного очевидно защитного символа, ни запахов лекарственных трав. Лекарствами вообще не пахло. Несмотря на это, чувствовал он себя хорошо. Сил всё ещё не было, но уже в хорошем смысле, как после болезни. Пока хозяев не было, он решил всё-таки осмотреть свои вещи.

Пластыри приказали долго жить. Их постирали прямо со штанами. Вещи пахли мылом из жира без хоть каких-то духов, а ткань огрубела. Нильсу бы это не понравилось. Стараясь не думать о друге, Регалис положил вещи и взялся за сумку. Её в воспоминаниях он пока найти не мог, поэтому решил её открыть.

На его удачу, дверь со скрипом начала открываться. Регалис резко закрыл сумку и встретился взглядом с кем-то.

Сначала он принял её за ребёнка, но быстро понял свою ошибку. Большие карие глаза смотрели прямо ему в душу, но они не были детскими. Строго говоря, это была женщина средних лет с темными, начавшими седеть волосами. Для карлицы у неё были слишком правильные пропорции при больших ушах. Ботинки тоже казались для её роста слишком большими.

— Уже очнулся?

Она несла в маленьких руках небольшую миску с водой. Регалису внезапно стало достаточно неловко, чтобы он невольно схватился за уши и захныкал. Он понял, почему дичь во сне была на вкус как курица. Эта незнакомка ухаживала за ним всё это время.

— Ни о чём не волнуйся! — она быстро поняла, о чём он думал. — Раньше я была жрицей, так что видела достаточно, чтобы тебе помочь. Не могла же я тебя бросить там, в лесу. Меня зовут Юна, а тебя?

Жрица. Это смутило Регалиса и подтвердила самые мрачные прогнозы. Он уже не в Империи, а где-то на юге. Вероятно, в доме каких-то гномов. Он никогда не видел гномов, но представлял он их как-то по-другому.

— Регалис, мэм, — голос звучал как-то слабо. — Где я? Сколько я проспал?

Нахмурилась, она поставила миску и потянулась к его лбу. Регалис невольно подался навстречу.

— Ты у меня дома. Я нашла тебя, когда ты вышел к деревне третьего дня. У тебя была сильная лихорадка. Чудо, что ты уже выздоровел.

Какую бы инфекцию он ни подхватил, всё благополучно прогорело.

— Я болею сильно, но быстро, — Регалис улыбнулся Юне, после чего резко прикрыл рот.

Либо она не заметила, либо решила пока молчать. Вне зависимости от её понимания, Регалис был обязан следить за своими зубами. Хотя она наверняка уже видела и их, и надкрылки.

— Но тебе все равно нужно отдохнуть. Ты есть хочешь?

— Не сейчас, — он поднял руки на глаза, как будто от усталости. — Я ем немного. Спасибо вам за все.

— Тебе нужно есть, чтобы поправиться, но тогда сначала отдохни. Я скоро вернусь.

Юна вышла, и теперь Регалис мог полностью осознать, где он. Он был в Старых Провинциях или, как их называли местные, в Светлых Землях.

На самом деле, он не знал, что тут были телепорты. Он всегда считал, что их строили только вблизи Нуолеса и, чуть менее надёжно в Империи. Во время зимних возмущений его, как и остальных, несколько раз выкидывало где-то в тайге, и никогда не на юге. Регалис не помнил, как так вышло и почему. Оставалось хвататься за голову и думать, как с этим поступить. Поставив ноги на пол, он попытался разобраться, игнорируя тяжёлое дыхание.

Первое, что приходило в голову, были угрозы. Его могли раскрыть, поймать и исполнить свои предписания. Причины тому казались достаточно вескими: Империя, с которой аульвы много лет назад заключили союз, ещё больше времени воевала с югом. Аульвы внешне походили на эльфов, особенно Осы, чем император активно пользовался. Идеальные шпионы, знающие повадки, законы и мысли врага, чьё существование само по себе — тайна. Вот только Регалис не был одним из шпионов, несмотря на знание основ — улетучившихся из его головы ровно с объявлением результатов экзамена, из разряда "знал, но забыл". Все всегда говорили, что у него сердце на рукаве и ветер в голове. Рано или поздно он скажет правду, осознанно или нет. Пока что гнать его не собирались, но никто не знал, как долго это может продолжаться.

Он тяжело вздохнул. Идей, как поступить дальше, у него не было, словно умные мысли подговорили его обычные устроить бойкот.

— Мама, я хочу домой, — прошептал он и резко ударил себя по щекам. — Соберись! Что бы сказал Нильс? Разложи всё в порядке суровости препода?

Внезапно в голове всплыло что-то новое:

— Я тупенький, поэтому беру харизмой.

— Я не харизматичный, поэтому давлю на жалость.

Регалис не помнил, чтобы говорил что-то из этого. Ответил ему точно Нильс, но контекст ускользал.

— Верно, чего это я. Пока улыбаюсь, всё будет хорошо. Если будут вопросы, буду как Нильс. Всё будет хорошо.

Яркий камень звезды привёл его в чувство, охлаждая горячие ладони.

Юна держала его в постели ещё неделю, будто он был человеком. Как выяснилось, она была мягкой, но местами грубоватой и прямолинейной. Регалис старался не быть слишком капризным, и всё время порывался помочь ей по хозяйству. Благодаря этому ему всё-таки удалось узнать, где он.

Стояла жаркая погода. В маленькой деревне с вырытыми улицами и домами жили такие же маленькие люди. Регалис знал, что гномы живут в горных пещерах, но вокруг на многие мили, сколько он мог видеть, не было ни одной возвышенности. Бород также никто не носил, а его на кол посадить никто не стремился. Единственные, кто вообще обратил внимание на его присутствие, были маленькие, совсем крохотные дети. Юна каждый день по несколько раз отгоняла их от своего дома. Сам Регалис уже любил их и с удовольствием корчил рожи в окно под звонкий смех.

Взрослые старались не обращать на него внимание и вообще вели себя, как мыши в амбаре забывчивого хозяина, то есть тихо, но с искрой. Чувствовалось приподнятое настроение. Чинились старые землянки, расчищались улочки, пелись песни. Обычная деревня в вечернее время. Не хватало только сходящих с ума упыриц, скандалящих либо друг с другом, либо с мужьями. Регалис часто бывал в вампирских деревнях и знал, какое это завораживающее зрелище. Люди-гномы были на привычном фоне мирными, и даже скандалы между супругами заканчивались до того, как он прислушивался. Всё почти идеально скучно, если бы не одно но.

Над домами он прекрасно видел грубо срубленные пни. Когда он в первый раз выбрался на крышу, смог разглядеть, что топоры казались сильно больше тех, что могли поднять маленькие люди. Это не говоря уже о странных железных механизмах, которые местные с трудом пытались вынести. Земля казалась истерзанной, словно по ней прошлись набегом. Регалис знал, как это выглядит. То, что он в начале принял за отдыхающее или незаросшее поле, на деле оказалось выжженной землёй. Он отчётливо чувствовал вкус соли, пробуя почву на вкус, за что получил по голове веником и обеспокоенные крики насчёт того, что земля отравлена. Только после этого открытия он осмелился спросить, что же произошло.

— Меня просто не покидает чувство, что что-то не так.

— Значит, голова у тебя всё-таки на правильном месте. Руки.

Регалис показал чистые ладони. Юна решила, что он просто так лизал грязные руки, и с тех пор следила. Только после этого она отдала ему миску грибной похлёбки. На вкус было лучше, чем внешне.

— Это уже в прошлом, — Юна села рядом. — Некоторое время назад за лесом поселился колдун. Он и его свита начали терроризировать окрестные деревни, и только сейчас нашлись смельчаки, сумевшие его одолеть. До них небо всё время было под тучами, а сейчас ясно и тепло. Когда колдун узнал про них, сразу принялся травить наши земли. Хотя Бим, у которого родня в соседней деревне, говорит, что среди смельчаков есть жрец или клирик, который понемногу исправляет это. Скоро и до нас дойдет. Я бы тоже могла, но влюбилась и решила бросить это дело. К сожалению, с семьёй не срослось, как видишь. Детей у нас с мужем не было, а его убили уже в составе первого ополчения.

Регалис втянул в себя остатки похлёбки. Теперь всё сложилось. Он помнил, как резко рассеялись тучи. Юна, тем временем, продолжала:

— Ты похож на моего Астера. Он тоже был весёлым дурашкой, и познакомились мы на танцах.

— Соболезную, мэм.

— Всё в порядке, сынок, пятнадцать лет уже прошло. Не отвлекайся и ешь.

Он задумался. Колдуны обычно не стремились в Старые провинции. Обычно они держались Империи и не привлекали внимание "Теперь я владыка этих земель" образом. Конечно, он не исключал возможность, что кто-то решил так освоить новую территорию, но обычно это не стоило риска.

Как только ему разрешили выходить, он смог присоединиться к веселью маленького народа. Их музыка, отдалённо напоминающая людскую, звучала почти каждый вечер, отчего ноги, уставшие от карантина, сразу пускались в пляс. У паба, где собирались вечером все местные, он танцевал вместе с молодыми. Регалис возвышался над местными и не всегда мог справиться со своими неожиданно длинными конечностями. Ему специально освобождали площадку, где он кружился, вытягивался и изгибался для более сложных движений под испуганные визги и аплодисменты. Простой мотив давал простор для импровизации. Иногда Регалис пел на родном языке. Как бы он ни хотел исполнить двусмысленные вампирские или однозначные упыриные и орчьи песни, рисковать не хотелось.

Песни и пляски всегда были его самой любимой халтурой за пределами Нуолеса, как и у многих других, а новая одежда пришлась как раз кстати. Несмотря на то, что его народ обладал многими талантами, их чаще нанимали как менестрелей и танцоров. Им было сложно получить другие работы в том числе и из-за собственных предубеждений. Регалис на самом деле пытался, но вязание, садоводство или ремёсла не являлись тем, что он часто практиковал. Помнил только, как обращаться с ювелирными изделиями, и то, исключительно потому, что последние полгода помогал украшать доспехи по нереализуемому заказу. В этой деревне навык вытачивания рыбы с хоботом и ногами не пользовался спросом, как и остальная Дюжина наук. Так было всегда, сорок из пятидесяти пяти проклятых лет академии шли коту под хвост, стоило ненадолго выйти за пределы Нуолеса. Он не помнил даже, какие дипломы у него были, исключая историю и несколько искусств с управлением. К сожалению, в деревне нельзя было даже пошутить на тему истории, чтобы не проколоться.

Его подняли на смех, когда узнали, что он не знает, к кому и куда на Аторне попал. Это оказались хафлинги. Они жили в самой середине южной части континента и на самом деле являлись "гномами, оставшимися почти на поверхности", как понял Регалис. Иначе говоря, они не стали жить в шахтах, чтобы добывать руду, а обосновались в скрытных землянках, чтобы мирно жить и пахать землю. Империя обычно обходила эти земли, уходя дальше к берегам. И наоборот, хафлинги почти не покидали родные земли, только изредка вспоминая о путешествиях в противоположную от "Тёмных земель" сторону.

Регалис быстро влился в жизнь деревни, хоть и в роли скомороха. Однако это не значило, что его приняли все.

— Нашелся эльфийский принц. Только и может петь и плясать. Мы для него лишь обслуга и питомцы, а вы и рады.

Это случилось в пабе, когда Регалис стукнулся головой и из-за этого разбил горшок. Хозяйка, похожая на пухлую рыжую подушку, отвлеклась от готовки и разговора с Юной.

Регалис не обращал внимание на ругань, в Империи ему подобных тоже не любили, и сбирал осколки. Горшок можно было собрать, будь у него под рукой нужные инструменты. Здесь черепками только украшали стены. Нижняя часть сохранилась, а значит, её оставят как какую-нибудь вазу.

— И это говоришь ты, старый пьяница! Сам-то ничего сделать не можешь. Малыш хоть пытается.

— Ха, тоже мне пытается. Делает вид, что помогает, а сам на шею сел. Эти остроухие всегда так! Всё мы да мы, а потом плетутся позади отряда. Ух, ты чего?

— Поменьше болтай лучше!

После этого он узнал, кто это был. Тот самый, кто последний ходил как солдат на юг. Без руки и глаза, он всё время сидел в пабе и травил байки. Хозяйке он приходился братом, и только поэтому его не выгнали.

— Хочу и болтаю! Из-за таких как он я потерял глаз. Меньше надо было рожу кривить на наши хоромы.

— Тут только ты и кривишь свою пьяную морду!

Юна наконец-то обратила внимание на то, что Регалис замер с осколком на коленях и навострил уши. Она прокашлялась, из-за чего аульв схватил уши.

— Не надо, — мягко пожурила она. — Это их дело. Не обижайся на дурные слова.

— Я понимаю.

Несмотря на неудачные оскорбления, Регалис не мог не уважать вояку. У него на самом деле был талант рассказывать о своих похождениях.

Тем же вечером он тихо, насколько это было возможно при его росте, подсел к маленькому человеку в его тёмный угол и поставил лишнюю кружку пива. Молодые больше собирались на улице, да и привыкли, что он не всегда к ним выходит.

Несмотря на явную неприязнь, старик молчал. Регалис увидел в этом добрый знак и незаметно склонил голову.

— Мне правда жаль, что вам попались такие эльфы, — Регалис улыбнулся чуть более открыто. — Умные всё-таки среди нас также редки, как и среди прочих народов. Эльфам это просто не позволено показывать.

Старик прищурился. Он сделал большой глоток пива, прежде чем ответить.

— Согласен. Я тебе не доверяю, но хрен с тобой. Вали отсюда, как сможешь, но до тех пор сиди.

С тех пор старик Регалиса не трогал. Даже те, кто молча с ним соглашался, только пожимали плечами. Таков был самый минимум, на который Регалис был согласен.

Как только всё более или менее вошло в колею, он начал пытаться думать, как вернуться домой. Обстоятельства, приведшие Регалиса в деревню хафлингов, так и не прояснились до конца по какой-то причине. Из-за этого он не мог сказать, узнают ли о нем или нет, и следует ли ждать спасения. Если кто-то из его близких думал, что он сам ушёл, то в деревне можно было застрять на годы, а этого он не хотел. Он мог самостоятельно пойти на север, но это не казалось безопасным вариантом. Он знал об опасности одиночного путешествия, и редко шёл пешком вне каравана. Показывать крылья и лететь казалось не менее рискованным делом. Он так и не понял, как Юна и хафлинги объяснили себе его напоминающие металл стержни и скрывающие их пластины на спине. Даже не все имперцы знали о конструкции надкрылков, и у эльфов их никогда не было.

Пока на земле ничего не могло расти, деревня питалась запасами и пока немногочисленными дарами леса. Юна взяла его с собой, чтобы собрать оставшиеся с зимы сухие ягоды и редкие весенние грибы. Она ворчала про людей, что они нахватались от кого-то, мол, грибы — нечистое растение, и перестали их собирать. Регалис предположил, что это были эльфы. Он в самом деле не знал, что творится в головах "травоядных", в отличие от того, что грибы даже не являются растениями. В общем, он даже не слушал, о чем говорила Юна, постоянно отвлекаясь и уходя все дальше.

Внезапно он услышал голоса. Сквозь ветви деревьев он видел, что кто-то направляется к деревне. Это было далеко, поэтому он быстро подошёл к хозяйке. Это не помешало ему понемногу различать звон оружия и весёлый смех.

— Кто-то идёт, — шепнул он подскочившей Юне. — Кажется, пятеро. Две девушки или один ребёнок с девушкой.

Она быстро успокоилась и тоже прислушалась.

— У тебя слух лучше моего, но ты прав. Беги в деревню, предупреди всех, я встречу.

Регалис едва сдержался от того, чтобы не взлететь. Если среди "героев" есть эльф, то он мог увидеть свет крыльев.

Его появление в деревне без Юны вызвало суматоху, как и новость о гостях. Однако он не хотел участвовать в этом и скрылся в доме. Бросив полную корзину, он спрятался в своей временной комнате. Сумка с единорогом так и осталась закрытой, и в ближайшее время у него не будет возможности посмотреть.

3. Не беги

Запах ночезелья, горько-кислый вкус, неспешная беседа. Опять играла старая пластинка, но уже более бодрую мелодию. Регалису было тошно смотреть на рано встающего друга

— Какие планы на сегодня?

— Планы? А какое сегодня число?

— Тринадцатый снежноцвет, и ты не планируешь так далеко.

— Верно. Что бы я без тебя делал?

Резкая боль, как от удара головой об столешницу.

— Вспомнил про дела?

— Ага.

Повисла тишина. Голова Нильса упала на бок, как будто порвались нити её держащие.

— И что там?

— Папа пытается найти мне работу у себя в лабораториях.

— Начерта?

— А вдруг понравится? Или ему надоело, что меня его братья пасут. Я никогда не думал об этом.

— Когда идём?

— Надевай.

Нильс всунул ему в руки яркие тряпки. По сравнению с простым нарядом из белой сорочки и черной куртки это казалось странным.

— Эм, Нильс, я тебя люблю, но это перебор.

— В твоей семье положено одевать, что бог пошлёт, так что напядивай и наслаждайся по-настоящему отражающими твой характер шмотками.

— Я не настолько плох!.. Правда ведь?

— Я тебя люблю, но ты именно такой. Яркий и ассиметричный.

Регалис пожал плечами, не зная, что возразить.

Они идут через заросшие дворы. Перелезают через гору металлолома и спотыкаются о неровную дорогу, поросшую бурьяном. Солнечно, но прохладно. На стене надписи, и Нильс невольно задерживается для прочтения самых забавных. Регалис смеётся. После того, как они наткнулись на стройку, они идут назад и выходят на пустырь.

— Помнишь, мы тут играли. Ты залезал на старую вишню, пока не свалился с неё.

Духота. Большое количество аульвов и стук колёс.

— Тот, кто не имеет крыльев, должен уступить место старшим! — сказал кто-то незнакомый.

Регалис не мог не вмешаться.

— Эй. Не обижай маленьких.

— Не лезь не в своё дело.

Незнакомец смотрит выше, чем находятся глаза Регалиса. За спиной ощущается знакомое тепло. Внушительная фигура упирается в потолок. Чувствуя, что грубый незнакомец отступил, Регалис расслабился.

***

Регалис вздрогнул, как от удара. По сравнению с холодным, но солнечным днём, он чувствовал, будто ослеп. В комнате не горело ни одной свечи. Он смутно помнил, что было во сне. Это было похоже на очередное воспоминание, и теперь он знал, как оказался в незнакомой одежде. Деталей он не запомнил.

Гости почему-то остановились у Юны. Задремавший было Регалис проснулся, услышав практически незнакомые голоса. Тихо открыв дверь, он на четвереньках выполз из комнаты, по пути чуть не споткнувшись о скинутую куртку, и прислушался.

—... Я нашла его в лесу. Он меня не слышал и продолжал идти, пока не потерял сознание. Весь в грязи, больной, раненный, с этими штуками на спине и шрамами.

— Морган сказал, что это был эльф, — уточнил звонкий женский голос. — Всё правильно?

— Да. Острые длинные уши, немного длиннее, чем у вас, тощий. Высокий, но не такой, как я помню ваш народ. Возможно, недокормыш.

— Мы не знаем, как давно он был в плену и кто его семья, да и о нем в общем-то ничего, — добавил мужчина. — Что вы ещё о нем узнали?

— Он не похож на эльфов, на самом деле. Не внешне, а по характеру. Из-за одежды мы думали, что он потерявшийся бродячий артист, и его умения тоже всё подтверждают.

— Как так можно! — девушка возмутилась. — кто посмел обучить эльфа такому недостойному занятию?

— Мы не знаем. Просто поймите, он очень хороший мальчик. Если всё, что вы рассказывали о его пленении, правда, то он не захочет это вспоминать.

Регалис вспомнил того беднягу, которого похоронил в лесу. Тот выглядел плохо даже для трупа и, опять же, был эльфом. Теперь он знал, что с ним случилось. От этого его было ещё жальче.

— То есть он сбежал, когда вы появились?

— Мы не знаем, — это был другой мужской голос. — Морган мог отвлечься и на него. Зависит от того, решил он бежать, когда услышал о нас или раньше.

— Это не так в...

Если поджидать удачный момент, то они могут что-то заподозрить, поэтому Регалис выпрямился и ввалился в общую комнату на полуслове, принявшись разглядывать гостей.

— Юна, я задремал, прости. Тебе помочь?

Юна на него шикнула. В кресле спал ребёнок. Это точно был человеческий детёныш, теперь, когда он присмотрелся к хафлингам, это казалось очевидным даже с укутавшим его одеялом. Регалис одними губами прошептал извинения, с любопытством рассматривая остальных.

Ближе всего к нему сидел смуглый долговязый мужчина средних лет в кольчуге. Первое, что бросалось в глаза, был длинный нос с горбинкой и искры в глазах. Черные кудри лихо обрамляли лицо и вкупе с по собачьи опущенными глазами делали его приятно романтичным.

Рядом хмурилось невысокое чудо в перьях лет тридцати с куцей бородкой, и возможно он являлся человеком. Большие миндалевидные глаза вызывали некоторые сомнения. Длинное кожаное пальто больше походило на фартук кузнеца. На коленях у него лежал разобранный арбалет. Вошедшего он не удостоил вниманием.

Третий хлопотал. Одетый в самую лёгкую броню, больше в простую одежду без украшений, он был в компании самым тяжёлым. Круглое пузо, мягкое красное от напряжения и усталости лицо. Его волосы были пострижены точно так же, как и у детёныша, которого он укрывал посильнее и гладил по голове. Только после этого ребенок заёрзал, но, к счастью, не проснулся.

Последней была эльфийка.

— Здравствуйте, — Регалис махнул им, решив, что молчание затянулось.

Юна подскочила на месте. Если бы не его ступор, Регалис расцеловал бы её.

— Это те путешественники и герои, победившие колдуна. Ты их слышал. Это Силдж.

— Ну привет, — носатый и романтичный широко улыбнулся.

Арбалетчик громко хмыкнул.

— Я Эрнст, — почти выплюнул он. — Мир вашему дому.

Это звучало как проклятие. Силдж пожал плечами, выглядя насмешливо-виноватым. Юна вздохнула и продолжила.

— Арин опекун маленького Петра.

Круглый человек молча и неловко поклонился.

Регалис пытался вспомнить, вежливо ли спрашивать имена, которые ему уже назвали, в нынешней эпохе. Он любил большие компании, но имел свои пределы в запоминании. В противном случае всегда есть "эй, ты" и "извини".

— А это Олезия.

— Для вас я госпожа Олезия.

Чем больше Регалис на неё смотрел, тем больше терялся, ужасаться ему или радоваться.

У эльфийки были длинные рыжеватые волосы, свободно лежащие на плечах и острые глаза. Она выглядела лишь на десятилетие старше его, но уже создавала впечатление строгой и зрелой дамы. Тонкая золотая цепочка обвивала её шею, как паутинка. Эльфийский доспех не был знаком Регалису. Вероятно, она была из самых дальних от Реки, границы с Империей, поселений. Разведчики если и доходили до тех краёв, притворялись их северными собратьями и не видели смысла подбирать трофеи.

Она рассматривала его на удивление спокойно, даже с жалостью, а не высокомерно, как обычно жаловались лазутчики. Как будто она видела в нем достойного снисходительного взгляда, в отличие от остальных и Юны, что ему всё-таки мало нравилось.

Олезия кивнула ему, когда молчание затянулось.

— Скажи же что-нибудь, не смотри.

— Простите, я никогда раньше не видел эльфов, — Регалис схватился за уши, но нашёлся, как исправить оплошность. — Кроме моих родителей.

Строгость сменила озадаченность. Мужчины затихли, глядя на него с жалостью и любопытством. Юна и в этот раз его спасла.

— Садись, Регалис. Прости, я тебя никогда не спрашивала о твоей истории, но этим господам и леди, наверное, захочется узнать больше.

Регалис вышел к очагу и сел на пол, скрестив ноги.

— Я понимаю, Юна. Думаю, я уже готов. Спасибо, что дали мне время.

Бедная женщина с неприязнью и страхом просматривала на эльфийку. Она кивнула и поспешила уйти. Её можно было понять.

Путники, герои, приключенцы, сомнительные соратники. Они молчали, давая ему собраться с мыслями, и он использовал это, чтобы вспомнить хоть какую-то базовую легенду.

— Меня зовут Регалис, — тихо начал он, улыбаясь. — Я родился и вырос у бродячих артистов. Мои родители оба были эльфами, но я не знаю, откуда и какая у них история. Не знаю, как, но они погибли, когда мне было около двадцати. С тех пор меня воспитывало два поколения труппы. Мы выступали в нескольких городах, но далеко не разъежали. Я только учился выступать и пел, что успел запомнить от матери. Кроме этих песен, на самом деле, я почти ничего не помню. В какой-то момент на труппу напали. Я не знаю, сколько я был в плену, даже не помню всего, что там произошло. Помню только, что всё время готовился бежать и боль. Он что-то со мной сделал, но сейчас я чувствую себя лучше. Побег тоже как в тумане. Может, вы можете помочь мне вспомнить?

Это была слишком наглая ложь.

Регалис обычно был честным аульвом, ровно настолько, чтобы не потерять зубы к своим годам. Именно поэтому он не мог не удивиться, как сложенная на коленке история легко звучит. Возможно, из-за страха, которого он сам не осознавал.

Лучшая ложь складывается из правды, как его учили, но в этой у него не было её ни капли. На самом деле он родился в Нуолесе, большом городе, по сравнению с которым все столицы кажутся деревнями, как по размеру, так и по развитию, и до девяноста не покидал его. Он очень хорошо знал своих родителей, хоть они и не жили вместе из-за принадлежности к разным кланам. Дедушка увидел его лицо раньше матери и объявил его Русаком. Отец пытался это оспаривать, но бесполезно. Теперь Регалису решать, чьё имя носить, но ему лень возиться с документами, а отец и дяди смирились. Из-за этого он не знал, что значит расти без родителей в дороге. Оставалось только надеяться, что всё обойдется.

Сейчас у его слушателей не было причин ему не верить. Эльфийка задумалась, пока седой, Эрнст, говорил:

— Тогда ясно. Они, твои охранники, не сразу всполошились из-за твоих предыдущих попыток,но всё сработало из-за нас. Теперь я спокоен.

Романтичный усмехнулся на это.

— Оно же и объясняет, почему ты не совсем... Сначала я подумал, что ты полукровка или у тебя где-то затесался человек.

Регалис улыбнулся, показывая зубы. У него просто чуть выступали передние, что было у всей семьи матери, а задние ему удалили ещё в детстве — у отца семейное "искажение" причиняло много боли, поэтому у него они просто казались слишком большими.

— Раньше они были нормальные, потом болели. Сейчас всё хорошо, я привык.

Олезия поморщилась, но протянула руку.

— У твоих родителей были какие-то украшения или знаки? Может, я смогу что-то сказать об их происхождении.

Регалис не хотел хвататься за грудь, где у него под жилеткой прощупывалась звезда, но все это увидели. Замешкавшись, он всё-таки достал цепочку. Подвески кололи руки, но отдавать их он не хотел. Она всё ещё могла узнать пропавшее не так давно украшение из другого королевства. Однако выбора у него не было.

Стоило Регалису протянуть руку, как ребёнок захныкал. Хватаясь за голову, детёныш вылез из-под одеяла, демонстрируя белые одеяния. Толстяк подбежал к ребенку, чтобы не дать ему упасть. На правом запястье заблестела странная крылатая метка. Свет мерцал, как тухнущая лампочка, в такт словам ребенка.

Он придёт под знаменем звезды, облачённый в сияние рассвета,

С рукой мира..., и взором, что видит сквозь века.

И свет его крыльев разбудит спящие камни древних эпох,

Король... вернулся.

Голос звучал странно, будто испорченная запись. Некоторые слова сменялись мгновениями молчания, когда свет гас. Слишком в общих чертах, слишком неестественно на слух аульва, знающего, как звучит неживой звук.

Также он знал, что это Пророчество. Последнее вроде как должно было закончить всё, но теперь он увидел, что это не так. Чаще всего именно его народ доставал всё о них, но никто и никогда не осмеливался подходить близко к пророкам, чтобы услышать его из первых уст. Регалис был одновременно рад, что он оказался первым, за эти пару тысяч лет с хвостиком, но ещё больше он был озадачен.

— А разве малыш не должен сейчас записываться? Ну, в храме там, в безопасности, — он подозрительно прищурился. — Вы же его не похитили, так?

Двое от такого заявления чуть ли не подпрыгнул и хором начали ругаться и отрицать. Они казались искренними, но он не стал их останавливать, потому что это было смешно. Особенно тот момент, когда они начали спорить друг с другом. Из-за срыва на местный диалект и акцент, Регалис мало что понимал.

— Ребята, пожалуйста, не ссорьтесь!

Как только толстяк сказал это, мужчины успокоились. Говорил он мягко и ласково. Регалис с тоской подумал, что Нильс не любил таких, особенно в академии. Напуганный шумом ребёнок скрылся под одеялом и молча смотрел на них из темноты.

— Я всё объясню, — толстяк подошёл к Регалису. — Как минимум пару лет ты был в заточении, поэтому можешь не знать, что теперь доступ к силам Стел имеют только дети-пророки. Больше никто не может ничего добиться даже с осколком. Я тоже раньше был клириком, но сейчас могу только следить за Петром.

Значит, теперь на все бедствия посылают детей. Судя по взглядам, это никому не нравилось.

— Также это первое пророчество за более чем двадцать лет, — продолжил бывший клирик. — До этого мы думали, что то пророчество было последним. Наверное, это из-за скоропостижной кончины Избранного. Также около года назад произошел Катаклизм, из-за которого скалы Великой Реки обрушились, и ещё много чего произошло. После него исчезли Верховные Жрец и Маг, как и король Сумеречного леса, а недавно пограничное королевство людей заключило мир с Тёмными силами.

Это Регалис уже знал. Он лично видел, как рушится какой-то непонятный замок, где были отряды исчезнувших. По крайней мере, так говорил дядя. И слухи ходили, что на юге происходит что-то нехорошее. Он сам в этот год в основном сидел дома и пытался не сильно мешать окружающим, пока не восстановился.

Олезия перебила толстяка, резко поднявшись и приблизившись к Регалису вплотную. Это сбило мысли аульва, пока он смотрел в пока ещё бойкие светлые глаза. Он не понимал, что она может увидеть в неправильном свете. Эльфийка подняла к его глазам его кулон. Непонятно было, когда она успела взять его, и это не понравилось аульву.

— Эй, не трогай! — он выхватил свой кулон. — Это моё. Папа сказал, что это принадлежало ещё нашим предкам.

—... Удивительно. Они даже старый герб сохранили на нем. Видишь, если присмотреться на обратной стороне...

Это не было ложью. Регалис вспомнил, как показывал заезду отцу. Он не помнил точно их встречу, но как будто ощутил его руку на своей. Теперь у него была новая деталь пазла — вместе с Нильсом они всё-таки пошли. Внезапно он понял, что хочет оказаться там, а не неизвестно где, с кем и даже когда.

Видимо, Олезия прочитала это на его лице и отступила.

— Прости, я должна была проверить, — судя по всему, она искренне раскаивалась. Повернувшись к спутникам, она заговорила строже. — Не о том думаете, смертные создания. Вы же знаете, каким был последний король всех эльфов?

Кудрявый лениво поднял руку.

— Нормальным людям нет дела до ваших летописей. Да и какова вероятность, что нам это нужно будет сейчас?

— Брюнет? — пернатый саркастично поднял бровь. — Ну, это всё объясняет.

— А такая, что... Может ли быть, что нужное событие освободило, дало толчок пророку, а иначе бы оно не было бы озвучено из-за слабости Стел? Король был подобен ночи и луне. Чёрные волосы у нас – большая редкость. Да и, Регалис, покажи свой медальон.

— Это может быть просто совпадение, — продолжил арбалетчик. — Мало ли на свете побрякушек.

— Это не подделка. Вам, может, и не известно, но эта звезда из волчьего мифрила. На дороге такое не валяется.

— Олезия, мы тебе верим, — примирительно соврал кудрявый. — но какова вероятность, что этот зубастик... Ну посмотри на него, он же олух!

Регалис нахмурился, но промолчал. Всё люди молчали, а детёныш, судя по сомнению, опять уснул. Это сильно его нервировало. Юна за дверью тоже замерла.

— В чём дело? — шепнул он.

На него посмотрели, как на дурачка.

— Звезда, — пробормотал кудрявый.

— Рассвет розовый, — пернатый осмотрел его рубашку и заглянул за спину. — Те штуки похожи на крылья жука. Они не сияют. Может, отсвечивают.

Всё замолчали. Регалис всё ещё не понимал. Наиболее впечатлённой казалась эльфийка. Она взяла его за руки и села рядом.

— Пророчество говорило о тебе. По крайней мере, ты стал первым, кто подошёл по описаниям.

Регалис замер. Всё, что было у него в голове, была одна протяжная ругань.

4. Жизнь на кон

Под мостом по волнам промчался катер. Регалис с трудом сдержался от того, чтобы не плюнуть в воду по привычке. Нильс прочитал его намерения, поэтому схватил его за подтяжки и стащил с перил, при этом его уши с каффом на острых концах заметно дёргались.

Они успешно доехали до конечной и по мосту вышли из района высоток. Эти ульи были ещё выше, и их чаще реставрировали. Солнце отражалось от окон, поэтому на улице было сложно определить, утро сейчас или вечер, даже с растущими из окон кустов и трав. Лозы и мхи на стеклянных "ульях" не росли. Мосты соединяли высотки, и Регалис с трудом мог разглядеть местных.

Их пусть лежал по другую сторону от центра. С лестницы они спланировали и, к несчастью, их заметили. Патрульный смешно вытаращил глаза, когда сначала Регалис,а затем и Нильс промчались мимо него. Услышав пронзительный свист, они резко свернули в обход Купола, за общежития и прочь главного входа.

Купол представлял из себя многоэтажные вечнозелёные сады и рощи. Тут хранились образцы древних и новых растений, а также проводились исследования. Под куполом также находился основной исследовательских корпус академии, куда их водили только пару десятков раз. Сейчас там как раз не должно было быть студентов.

Оторваться вышло, когда они залезли на крыши гаражей и спрыгнули в лабиринт складов. Тихо двигаясь под тентами и хватая прошлогодний репей, они с Нильсом слушали, как патрульный плюёт на землю и уходит. Как только опасность миновала, Нильс хмыкнул. Это сразу заставило Регалиса забеспокоиться. Несмотря на то, что хммыкание больше походило на краткое недовольство, он знал лучше.

— Не порезался?

— Нет, — Нильс сел на сложенные рядом балки. — Просто пятки отбил. Наступил на что-то.

Регалис не удивился бы, что Нильс всё-таки порезался. По какой-то причине его друг терпеть не мог обувь, при этом терпя коралловые браслеты и даже носки. Наоборот он частенько встречал, но только Нильс был таким.

Дав Нильсу отдохнуть, Регалис вспомнил, где чёрный ход, и под руку повел его туда. В случае чего, на чистом полу он увидит кровь и у его друга не выйдет отвертеться.

Черный ход в тени основания Купола сливался со стеной и часто плохо охранялся. Иногда Регалису удавалось пройти через пустой проход. К сожалению, удача была не на их стороне. Только они схватились за вертушку, чтобы перепрыгнуть, раздался кашель. Регалис незаметно провёл рукой по датчику. Новый охранник казался молодым, поэтому Нильс недовольно поморщился. Он всегда считал новичков самыми сложными и неподкупными. Регалис же не терял оптимизма и улыбнулся:

— Мы к папе на работу.

Молодой пепельный охранник с короткой стрижкой и сложными серьгами посмотрел на них, как на последних идиотов.

— Вы правда подумали, что я на это куплюсь? Юноши, какая бы у вас не была причина сюда прийти, уходите, пока я не вызвал патруль.

Нильс почти всегда был прав. Подняв руки, Регалис широко и очаровательно улыбнулся.

— В чём дело? Я понимаю, что пока тебе надо работать, но зачем делать такое недовольное лицо? Ещё и так сразу патруль.

За его спиной Нильс делал вид, что испугался и не понимает, что делать. Как они и планировали в подобном случае. Регалис не знал, сколько ему нужно будет убалтывать охранника.

— Потому что это сделано ради вашего же блага! — тот не унимался. — Лучше вам уйти, пока я добрый...

— Зайчонок!

Это было неожиданно быстро.

Нежное прозвище резко контрастировало с холодным бесчувственным тоном. Регалис к этому привык — у старших иногда притуплялись эмоции, особенно внешне, а отец был весьма стар. Всего-то второй сын одного из старейших в Нуолесе. Крылья, мягкие и бесшумные, уже не исчезали по желанию, и волочились за ним как плащ, а в черных волосах появилась седина. Охранник резко встал и склонил голову. Они же с Нильсом знали отца с детства, поэтому смотрели прямо, как он спускается по лестнице.

— Хорошая работа, в следующий раз мне стоит предупредить всех охранников. Я думал, вы пойдете с другого хода.

— Конечно, ведь твой сын должен встречаться со всеми почестями.

Нильс напрягся, услышав новый голос, но это было хорошее напряжение. Полукровка всё-таки оставлял след, и это было нехорошо. К счастью, это заметил и выплывший из-за спины отца Старейший из Всех.

— Папа, неужто вы в отпуске?

Когда появился Нильс, потерявший семью матери на войне, всё сразу подумали на господина Таотрила. Тот даже не пытался дважды перепроверить, прежде чем объявить похожего на него ребенка своим. Сейчас Старейший не был одет в имитацию мантии эльфийского лорда, а в куртку, джинсы и кожаные браслеты, а густые волосы украсил цветком из Купола. То, что он временно отошёл от дел, было очевидно.

— Ага, — Старейший лукаво прищурился. — Император возиться с драконами, так что им сейчас наши не нужны. Идём, надо обработать рану. Всё-таки вас двоих оставлять не стоит, всегда принимаете плохие решения.

Регалис едва слышно возмутился, но не мешал Таотрилу забрать пока не сопротивляющегося сына. Охранник был готов упасть в обморок. Давший фору отец повел его туда же наверх, но свернул в другую сторону.

— Оригинально выглядишь сегодня, — отец на него даже не повернулся. — Мать знает?

— Это подарок, она не будет против, — Регалис пожал плечами.

Ему было всё равно,что носить, а колготки оказались весьма приятными холодной весной. В саду под Куполом, состоящем из высоких стеллажей с цветами, было жарко и влажно, но Регалис ни о чем не жалел. Он отвлекся на крупные, светящиеся цветы прямо на уровне его глаз. Много лет они с Нильсом учились в Имперской школе просто ради смеха и, вероятно, по просьбе Таотрила, и в учебниках эти цветы считались редкими, ценными и практически вымершими.

— Как добрались?

— Не без приключений, но нормально. Чуть не подрались в трамвае.

Они дошли до лестницы, а там через стеклянную дверь вышли в розу. Гравий царапал балетки, но они и так были старые, поэтому Регалис не заботился, тыша густым запахом леса.

— Тебе это идёт больше, чем простота вашего клана.

— Спасибо.

Клан отца не имел общего направления — они просто существовали, смешиваясь с разными группами, и часто оказывались во главе. Отец отвечал за зоопарк и лес за Куполом, но сейчас в основном заполнял бумаги. Но, несмотря на кабинетную работу и жару, ему приходилось носить длинные штаны и высокие сапоги с неожиданно белоснежной рубашкой. Как и у Регалиса, его волосы заметно разбивались на тонкие пряди и "змеились".

— А Нильс мне ещё подарок сделал! — Регалис достал звезду из кармана и протянул её отцу.

Обсуждая старинное украшение, они дошли до института и поднялись по мраморным ступеням. Непонятно зачем, там был второй контрольный пункт, но отцу благополучно позволили пропустить сына своим чипом.

— На самом деле, Старейший не просто так пришёл. Нужен свежий, молодой взгляд. Они выбрали нас с Тао, а мы вас с Нильсом.

— Что там? Точно же не твои звери.

— Верно. Это связано с Эпохой До.

Регалис запнулся от удивления.

***

Проснувшись, как будто от падения, он задумался. Возможно, четкость снов, хоть как-то раскрывающих произошедшее, зависло от пережитого стресса.

Узнав, что его приняли за короля из пророчества, Регалис убежал в отведённую ему комнату и забаррикадировался, после чего как раз и заснул. Если считать сны его реальными воспоминаниями, то вопросы оставались в основном прежними. Он всё ещё не знал, что произошло, но теперь догадывался, в чём смысл сумки.

Регалис обнял себя. Сейчас это было не важно. Нужно было что-то решить с незнакомцами.

Сбежать от них он не мог. Они всё ещё считали его жертвой, бесполезным союзником. Они же и могли бы вывести его в известные земли, хотя и с риском. Ему бы не хотелось оказаться в городах Старых Провинций. Там эльфы имели больше шансов его раскрыть. Насколько велики эти шансы он посчитать не мог, но это в любом случае слишком много. С другой стороны, Нильс что-нибудь бы придумал. Что-нибудь совершенно ужасное и коварное, но выгодное.

С баррикадой он перестарался. Теперь ему было сложно оттолкнуть сундук и массивный стул от двери, так что его наверняка услышали.

Несмотря на риск, Регалис хотел уйти хоть куда-нибудь. Он уже слишком долго сидел на одном месте. Делать это в одиночку он не хотел, да и не должен был. Если его переместил сюда случай, а не намерение, то разумнее было дождаться спасения. Тем более, что Судьба постучалась.

В дверь робко постучали. Понимая, что тянуть бесполезно, как бы он ни был не готов, Регалис открыл дверь. Это была Олезия.

— Как ты, друг?

— Теперь хорошо, — он жестом пригласил её войти. — Уже начал смиряться с мыслью, что меня втянули в то, что я не понимаю. А вы что решили?

Они сели на кровать, одинаково неловко выпрямившись и сложив руки на коленях.

— Подобные пророчества уже случались, — Олезия мягко улыбнулась. — В основном они касались людей, но у эльфов была только одна древняя династия. Если это правда ты, Регалис, то у тебя в крови править. Я, например, буду рада помочь, если что.

От него не скрылось, что она избегает поднимать на него глаза, хотя эльфийка на самом деле старалась вести себя дружелюбно. Пыталась. Иногда её речь звучала неестественно, что продолжало беспокоить Регалиса. Не зная её мотивов, он просто слушал и притворялся, что всё в порядке.

— Спасибо, Олезия, — он запустил руку в волосы, морщась от ощущения неопрятности. — Просто, боже, а если это не я? Я не хочу обманывать никого. Да и не поверит нам никто. Я же такой.

При этом он указал на зубы и спину. Олезия кивнула.

— Тебя ранило тёмное колдовство, но не суть. Ты всё ещё похож по описанию на последнего короля, а Стелы не ошибаются. Сейчас много солдат, особенно с севера, остались изуродованы. Ты же больше похож на человека. Наверное, это хорошо в дипломатии.

— Ты тоже не веришь?

— Церковь должна чтить пророчества и проверять все варианты. На самом деле, это обычное дело, когда есть несколько претендентов, но даже косвенные соответствия храм должен рассмотреть. Но если ты не король, мы тебя всё равно не оставим.

— Спасибо.

Она замолчала, немного покачиваясь назад, смотря на крылья.

— Тебе эти штуки не мешают?

На это он пожал плечами, отчего надкрылки раскрылись, а основания выпрямились, словно потягиваясь после долгого бездействия.

— Я не представляю, что со мной сделал тот тип, но они мне не мешают. С его стороны было мило, что он подшил мне одежду. Хотя иногда холодно.

— Ну, для этого есть плащи.

— Верно.

Она улыбнулась, хотя всё ещё казалась задумчивой.

— Сколько тебе лет?

Рагалис не помнил, говорил ли он с ними об этом.

— Как тебе вроде. Я никогда не считал.

— Тогда многое понятно. Ты прожил достаточно, чтобы знакомые тебе люди состарились и умерли, но ты молод. У нас впереди ещё есть вечность. Не бойся.

Это вызвало у Регалиса усмешку. Насколько он помнил, эльфийское колено, средняя их продолжительность жизни, составляло семьсот лет. Это было явно больше, чем людская сотня или вампирские пятьсот, где ещё пара не считается из-за необратимой деградации. Просто всё это меркло на фоне настоящей предположительной вечности.

— Это точно. Так, как долго вы останетесь? Наверное, мне нужно как-то собраться. Караваном путешествовать, наверное, не пешком.

Эльфийка сдержанно вздохнула.

— Мои сопровождающие торопятся, но пара дней у тебя есть. Я помогу тебе найти то, что пригодится в походе.

— Буду благодарен.

Довольные разговором, они поднялись и вышли из комнаты.

Хафлинги были рады ему помочь, да и помог он им достаточно, поэтому уже через два дня у него был мешок с теплой одеждой, палаткой, запасами, и в которую он незаметно положил свою сумку. Шутовской, хотя и задуманный как дизайнерский наряд и крылья спрятали под заштопанной курткой настоящего пленника и коротким, какой смогли найти, плащом. Регалису не нравился капюшон, но все носили такое, а отказываться было не в правилах его семьи.

По сравнению с героями он всё ещё был налегке. Людям на самом деле нужно было собирать больше. Поэтому, пока Олезия бродила в лесу неподалеку, Регалис ждал остальных у дороги, сидя на заборе как гордый орёл, подперев подбородок. От маленькой девочки он принял цветок на прощание, и теперь тот украшал его волосы. Это был единственный бесполезный для похода подарок, который он принял. С остальными он просто сердечно попрощался, особенно с Юной и, на удивление, с нелюбителем эльфов. Они все знали, что он не задержится.

Чуть не задремав, он только в последний момент заметил подошедшего к нему мальчика-пророка.

— Петр, верно? — спросил он, не поворачиваясь.

Мальчик не удивился и робко встал рядом. Если Регалис не ошибался в человеческом возрасте, на вид ему было лет десять. Он носил длинные волосы, подозрительно похожие стрижкой на популярный у вампирских детей паж. Как и можно было ожидать от храмового, он был гораздо более робким, чем деревенские.

— Вы не обижаетесь?

Вопрос озадачил Регалиса достаточно, чтобы он всё-таки повернулся. Мальчик теребил расшитый серебром плащ.

— На что?

— Из-за пророчества. Вы так быстро убежали.

— Ты не виноват, — Регалис опустил руки на забор, чтобы качнуться вперёд. — Я убежал ради приличия. После такого делать грудь колесом попросту невежливо, скажи? Но не будем обо мне. Сам как? Кажется, тебе было больно.

— Голова болит.

— И отдохнуть тебе не дали.

Мальчик, и в самом деле кажущийся сонным и неустойчивым, с интересом смотрел на забор. Понимая, что мальчику будет неудобно сидеть рядом, Регалис протянул ему руки, намереваясь взять на колени.

Вот только в отличие от местных, как и многих других детей до них, этот мальчик вздрогнул и отступил, глядя на него с недоверием и даже со страхом. Такое он тоже иногда встречал, поэтому усмехнулся.

— Боишься, что украду?

— Н-нет, — малыш удивился. — Зачем мне?

Слухи среди людей ходили не с такой бешеной скоростью, но многие в империи боялись, что аульвы крадут детей. Это было реже, чем считали Имперцы. Но разве они были виноваты, что в послевоенных деревнях им попадаются бесхозные, голодные и большеглазые сироты. У тех, кто ещё хоть что-то испытывал, не хватало сил пройти мимо, поэтому многие как минимум начинали искать "добрые руки" или объявлять их и их детей своими детьми. Даже его отец по молодости усыновил нескольких.

Несмотря на то, что эльфы не давали почвы для подобного рода слухов, этот ребенок ему не сразу доверился. То, что Петр был не с родителями, а с опекуном, наводил на мысли об очередной сироте. О болезнях, войне, смертях и всём подобном. Регалис не любил ничего, что было в большей характерно для внешнего мира, примитивного и жестокого. Избежать ему этого не удалось.

Мальчик подошёл к нему, глядя крайне встревоженно. Регалис не сразу понял, что глаза застилают слёзы. Шмыгнув, аульв всё-таки поднял расслабившегося ребенка на руки и прижал к груди. В такие моменты он иногда хотел быть таким же хладнокровным, как Нильс. Сейчас он уже в который раз думал, что бы сделал его друг, окажись он в такой ситуации.

Пока Регалис держал ответившего на объятия Петра, его внезапно осенило.

Регалис не стал лазутчиком, хотя и готовился к экзамену, но при этом ему всё ещё иногда везло. Его не схватили во времена беспорядков в Дельте, несмотря на попытки и обвинения, он выжил и существовал, в отличие от многих. Было достаточно вещей, которые у него просто получались.

Раз уж его назвали королём, то этим можно воспользоваться. Пусть ему наверняка не удастся дойти до вершины со всеми другими претендентами, но шанс вовсе не равнялся нулю. От него ждали, что он будет пытаться и идти вперёд. Для этого ему нужна была цель, и он её уже видел.

Насколько Регалис помнил, разные королевства эльфов не особо ладили друг с другом. Если бы у него вышло проникнуть в правящую верхушку хотя бы одного, то, во-первых, его бы точно заметили другие лазутчики. Это как заблудиться в лесу — нужно залезть повыше, чтобы найти ориентир или чтобы старшие точно тебя увидели. Во-вторых, он мог там и остаться. Не просто остаться, а стать глазами, ушами, а то и руками Нуолеса. Старейшие смогут тайно его наставлять, пуская корни в одно, если не сразу во все эльфийские королевства. Если же кто-то попробует сделать то, что не понравится Регалису, он сможет этого не делать. Тогда они понемногу смогут открыть границы, примирить народы с мыслью о союзе с Империей, тем самым сведя столкновения к минимуму.

Умом Регалис понимал, что это наивно, но это была правильная цель. Хорошие вещи всегда звучат по-детски. Он осознавал, что народ и нынешняя власть будет против или что его спасут быстрее, но мечтать не вредно, как и идти к этой мечте. Главным оставалось только не заиграться и не стать слишком упрямым на пути к фантомной цели.

Пока он обдумывал это, команда уже собралась. Настало время отправляться в путь.

5. Ветра глоток

— А куда мы идём?

Все одновременно повернулись на Регалиса. Он сам чувствовал себя немного глупым, но это было ему по нраву, так как прозвучало это забавно.

— Олезия тебе не рассказала?

Человек, который наемник и не частично эльф, оказался более открыт для разговора и больше казался удивлённым, чем недовольным безалаберностью нового спутника. Эльфийка скрылась в лесу, и Регалис отчётливо слышал, как она следует за ними. Общаться с людьми она не хотела.

— Только обещала, что поможет, — тихо признался Регалис.

— Всё верно, она не любит распространяться о своей миссии, — другой наемник не казался грубым, как в первую встречу. — Если кратко, то мы сейчас должны дойти до города, отчитаться, получить награду и только после этого наконец выпроводить вас к эльфам.

— Если ещё что не случиться.

Сказав это, первый и, как минимум внешне, старший наемник поправил на груди свёрток с ребенком. Опекун Петра сильно отставал и задыхался, когда ему приходилось нести уставшего мальчика, да и сам пророк хныкал у него на руках. Регалису не нравилось, насколько мальчик казался слабым и лёгким, но пока молчал.

Они шли уже пару часов. Старший наемник проговорился, что раньше у них были лошади и осёл, но бедные животные не пережили их поход. В деревнях по дороге было только несколько пони, а у самих героев не было достаточно денег.

— Мне очень стыдно, — взяв более высокую ноту, Регалис резко отвлёкся. — Как вас зовут?

— Силдж, — старший ничуть не обиделся. — Не бойся спрашивать. Наша подруга до сих пор зовёт нас "эй, ты"-ми.

— Так как же вы тогда вместе оказались? Кажется, Олезия не рада вашей компании.

Силдж задумался и нервно захихикал.

— Всё очень запутано, Рег. Тебя же можно называть Рег?

— Как тебе удобно.

— Спасибо. Тебе кратко или учитывая всё?

— О, ангелы, — не-эльф потёр переносицу. — Только не надо лишних подробностей.

Регалис пожал плечами. Точно запомнив имя Силджа, теперь он вспомнил, что не-эльфа зовут Эрнст.

— Это началось два месяца назад. Я не так давно закончил контракт с одним лордом, поэтому искал любой способ вернуться домой. Сам знаешь, если сдепо следовать за деньгами можно затеряться. Вот и я. Контракт был просто на вес золота, но...

Лицо Эрнста скривилось в чём-то, напоминающем насмешливое смирение.

— Потерялся?

— Три дня шел в другую сторону. Но нашёлся, когда в тот город, куда мы сейчас направляемся. Всё произошло быстро. Вот я въезжаю в главные ворота, ищу взглядом трактир, а этот влетает в овощную лавку с крыши храма.

— Я же тебя попросил, — указанный немного покраснел от возмущения, практически проскулив фразу.

— Это важно для твоего представления, — Силдж подмигнул Регалису. — Не смотри, что он иногда бывает груб, в душе Эрнст настоящий мечтатель. Пытался сделать крылья.

Регалис посмотрел на выдавшего голову в плечи союзника новыми глазами.

— Крылья? Это же здорово! Летать как птица весело... Наверняка!

— Хоть кто-то понял, — буркнул Эрнст. — Вот только это сложно. Храмовники только потому и не против, что я пытаюсь быть подобным ангелам, поскольку это была уже двадцатая неудавшаяся попытка. Девятнадцать – камнем вниз. Прототип пролетел через всю площадь, и я сделал крылья по подобию, но отклонился от смерти лишь немного. Я не был намерен останавливаться, но этот, — он указал за спину на Арина, — сдал меня страже, чтобы я не убился.

— И тут вступает ваш покорный слуга, — Силдж изобразил поклон. — Не осознавая, что стража призвана не задушить новое дарование, а просто спасти его от самого себя, я вступил с ними в бой. Их было больше. К счастью, друг Арин нас быстро вытащил, оправдав благими намерениями и ошибкой.

— Стражники были милы со мной. Если бы ты хоть на секунду задумался... Арин, не отставай, мешок ты мяса!

Расстояние между ними и запыхавшийся бывшим клириком росло.

— Не будь так груб, и не доверяю я стражникам. Туда идут те, кто непригоден для нормальных сражений.

— Короче, несколько недель мы работали в этой лавке, — Эрнст резко его перебил, не желая поднимать эту тему.

— Ага. В общем, там и подружились. Решили ехать вместе. Арин нас снарядил и отправил. Чтобы наверняка не заблудиться, мы пошли по извилистому, но заметному тракту. Вот только мы упёрлись в те места, которые пытался подмять под себя колдун. Как мы это поняли?

— По отряду мертвецов, — протянули они дуэтом, после чего Силдж продолжил.

— Они напали на нас и взяли в плен. Насколько я понял, собирались набрать ещё людей для обряда, не знаю, воскрешения? Держали нас там дня два точно. Кое-кто признавался мне в любви и просил позаботиться о старых родителях, жене и детях.

— О чем я никогда не буду ни с кем говорить. Мы не разговариваем. И ты бы был лучшим мужем, чем я.

— Мы могли умереть, — резго оборвал Эрнста Силдж. — Не знаю, сколько путников обернули до нас, но отряд эльфов проезжал мимо с дипломатической миссией. К сожалению так вышло, что нас освободили только затем, чтобы втюхнуть Олезию. Насколько мы слышали, никто не выжил.

— Поэтому она, как пришла в себя, отправилась в храм с претензией, — Эрнст усмехнулся. — А там уже слово за слово, мы вызвались крайними, потребовали награду и нормального клирика в дорогу. К сожалению, у них был только Петр.

— Так уж вышло, что колдун как-то людям, именно людям, не мешал, и вторгаться с армией никто не хотел. Он же, как оказалось, держал хафлингов страхом, а сам жил припеваючи. Расслабился.

— Там были и другие пленники, над которыми он издевался. От них и узнали про тебя. К сожалению, без его колдовства никто не мог жить с такими ранами.

Иными словами, нет никого, кто смог бы опознать его. Регалис сдержался от жеста благодарности Слепой Судьбе. Отец нахмурился бы на суеверный жест, но эту привычку было уже сложно искоренить.

— После чего мы пошли по владениям колдуна, а дальше ты знаешь.

Они вышли с лесной тропы. Усеянное клевером, уже зелёное поле простиралось довольно далеко, но Регалис отчётливо видел границу с засеянным участком. пахло весной и уже не так затхло, как раньше.

История вышла забавной, но разговор всё равно зашёл в тупик. Обычно Регалис не испытывал с этим проблем, говоря обо всём на свете. Сейчас же постоянно возникал риск проговориться. Его и так спасало только то, что южане даже не догадываются о существовании аульвов. Сначала он думал, что это просто шутка или преувеличение, особенно после всего произошедшего. Он очень надеялся, что люди и южные собратья не глупы, и это просто плохая связь между различными королевствами не даёт слухам распространиться.

С трудом, но Регалис заставил себя расслабиться. Тот, кого он изображал, конечно, должен быть травмирован, но аульв решил почтить его память и выглядеть сильным. Стоило только начать думать обо всем как о очередной вылазке в империю, как в голове вновь заиграла музыка, а на лице замаячила невесомая улыбка. Он сам не заметил, как начал незаметно подпрыгивать. Понял, только когда Силдж усмехнулся где-то за ним, а Эрнст закатил глаза.

Внезапно солнце скрылось. Тень ползла со стороны леса, укрывая поле, словно прозрачное одеяло. Петр зашевелился, любопытно сверкая глазами. Регалис поднял взгляд. Над ними медленно плыла каменная стена. Она была как в тумане за стеклом воздуха. Совсем немного, но достаточно, чтобы видеть, как она была высоко. Увидев её в первый раз, он здорово потерял чувство направления и чуть не разбился. К ощущению и страху привыкли не все, и он ощущал напряжение спутников. Арин просто старался не смотреть. Силдж напрягся.

Он узнал то, что в империи назвали Гномьим островом. Официально потому, что император узнал своды и остатки строений, а пик поблизости от разрушенной арки Элиретта через Реку бесследно исчез. Он был не единственный и не самый большой, но за ними за всеми следили, и этот недавно пролетал над Нуолесом, а не обвалившиеся руины исследовали все, кому не лень. Альвские учёные сделали вывод, что произошедшее недавно землетрясение и Катаклизм повлияли на полярность изменённых магией руд. Регалис был одним из тех, кто шутил, что у гномов уехала крыша. Из-за этого его заметили и взяли за компанию в отряд озеленителей. Нужны были годы, чтобы хоть что-то начало нормально расти на скалах, но он уже видел проблески зелени.

Только изредка он задавался вопросом, откуда император, который помирился только с некоторыми людьми, знал, как выглядят гномьи города.

— После катаклизма, забравшего силу жрецов и клириков, горы поднялись в небеса.

Даже Силдж и Эрнст вздрогнули от голоса Арина. Несмотря на усталость, опекун Петра говорил спокойно. Регалис решил ответить:

— Из-за этого земля тряслась?.. Один раз это чуть не разрушило нашу тюрьму.

— Возможно, из-за злых сил ты не выбрался тогда. Но маги ослабли также, как и мы, наверняка и тёмное колдовство иссякает.

Насколько Регалис слышал, что люди империи вовсю пользуются мирным временем, что вампиры переключились на проклинание друг друга. Ничего не указывали на их ослабление. Иногда Регалис мог быть дураком, но это закрыло вопрос о происхождении его якобы похитителя. Он был не колдуном, а всего-навсего магом ренегатом и не пришел из империи. Кого-то похожего Регалис встречал лишь однажды и понимал, что не всем повезло успешно перейти через Реку и выжить. Почти все ренегаты наверняка оставались здесь и скрывались, как этот "колдун", захватывая отдаленные земли.

На остров его спутники смотрели с опаской, молча, но он не мог не уловить трепет. Мальчик особенно восхищался новым чудом, вцепившись в шею носильщика и пристально глядя в небо. Удержаться было невозможно:

— Вот бы полететь туда и посмотреть. Например, когда Эрнст закончит крылья.

Изобретатель поступил взгляд. Глаза мальчика загорелись, когда он резко посмотрел на аульва и Эрнств. Вот только стоило смутно недовольному Арину появиться рядом, Петр как будто потух. От этого крылья Регалиса вздрогнули, словно их пытались коснуться.

Олезия нагнала их лёгким бегом. Ни капли не уставшая, она всё-таки его услышала.

— Не думаю, что это хорошая идея. Мой отец думает, что это происки Врага, чтобы заслать к нам своих прихвостней.

— Храм тоже склоняется к этому мнению, — Арин кивнул так, что это больше походило на просто наклон головы. — Чары левитации крайне сложны, только у служителей Императора могла появиться такая сила.

Это определенно не имело никакого реального обоснования, и, судя по недовольному лицу Эрнста, даже для местных такое оправдание звучало глупо. Регалис вспомнил, что по ту сторону были похожие опасения, но это были только предположения, за которыми следовали только организации новых отрядов аульвов и колдунов, кто мог хорошо летать, на границе. Мало кто туда шёл, поскольку о цене найма ещё не договорились.

Стоило бы промолчать, но Регалису не нравилось, как поник Петр.

— Раз так, то почему бы не забраться туда и не убрать этих шпионов? Скажем, можно из катапульты как-нибудь лестницу закинуть.

— Катапульты так далеко не стреляют, — Силдж явно пытался не засмеяться.

Эрнст скривился ещё сильнее. Было ясно, что он уже что-то такое пытался сделать.

— Катапульту побольше? Что-то же должно достать?

— Я работаю над этим, — Эрнст усмехнулся. — Уже начал думать, что на крыльях высоко не улетишь, поэтому я думаю над подъёмником. Осталось найти мага, что может взрывом отправить его наверх.

Регалис невольно представил: огромная пороховая бочка (как им объясняли разрушительную силу магов), а наверху сидит Эрнст. Они, конечно, друг друга знали мало, но ему стало условно нехорошо. Особенно после того, как Петр вновь загорелся идеей.

— Наверное, надо подумать над этим подольше, — Регалис честно пытался не смеяться. — Звучит небезопасно.

— Это только один вариант!

Лицо Олезии всё это время блуждали между отвращением и задумчивостью. Больше вступать в разговор она не стремилась, в отличие от Арина.

— Верно. Это ещё и не безопасно. Пусть всякие дураки имперцы туда лезут, пока их чары не рассеялись и всё не рухнуло.

Крылья зачесались ещё сильнее. Бывший клирик казался искренним, да и явно не понял шутки.

— Давайте не будем о плохом, — Силдж хмыкнул, выпуская Петра идти рядом. — Они же могут упасть и на наши города.

Эрнст тоже не выдержал:

— Чтоб у тебя язык отсох, Арин.

Это заставило всех замолчать. Пока остров плыл над ними, напряжение не уходило. Только после этого Силдж и Эрнст продолжили говорить. Они делились историями о старых подвигах и замечаниях, научных наблюдениях, жаловались на начальство и смеялись. Регалис тоже пару раз делился смешными историями о нанимателях, опуская многие и многие детали. В какой-то момент Эрнст тихо буркнул Арину что-то вроде извинений.

Будь у него возможность полететь, он бы добрался до ближайшего города часа за два, ещё и пролетев мимо. Они шли весь день. Солнце клонилось к закату, когда Силдж наконец разрешил сделать привал в окружении пяти одиноких невысоких деревьев. Регалис помогал, чем мог, но казался им достаточно некомпетентным, что его послали собирать хворост. Петр справился быстрее, собрав достаточно ещё до этого, поэтому аульв никуда не торопился.

Именно тогда у него кончилось терпение. Отойдя за деревья, он положил свой рюкзак на землю и достал сумку. Понимая, что возможностей проверить, что там, у него будет мало, Регалис наконец расстегнул молнию. Звук прозвучал слишком громко, заставив его обернуться, но никто не обратил на это внимание.

Это было связана с эпохой До. Тогда эльфы и аульвы были единым народом, не было ни Реки, ни Империи. Он на самом деле надеялся, что в сумке не бомба или что-то вроде этого, поэтому невольно зажмуриться, запуская руку в черноту неизвестного.

Как только он ощутил гладкую, холодную поверхность и острые углы пластины в ячейке, вспышкой вернулось новое воспоминание.

В руках у него был маленький прибор, который с лёгкостью можно было обхватить и включить одной рукой. Металлический корпус, крышка, кнопки пуск и стоп, ничего особенного.

— Аккуратнее, не включи. Первым должен быть Тао.

Регалис положил проигрыватель с и поднял руки, как будто он не причём. Отец казался гордым, несмотря на отсутствие внешних эмоций.

По громкой связи вдалеке, оттого и едва слышно, раздался голос. Он звал отца Регалиса, но тот его не слышал.

— Мы не так давно нашли карту памяти, и едва смогли восстановить некоторые данные, — старший звучал как победитель. — Чудо, что она сохранилась. Ты ведь понимаешь, почему?

Регалис не настолько давно закончил академию, чтобы забыть. Он знал, что многие всё-таки "очищают чердак" от ненужной информации, поэтому не обиделся и ответил.

— Многие приборы были выведены из строя из-за изменения поля планеты. Но как с этим связан ты?

По связи его звали уже третий раз

— Верно. На самом деле, я сейчас не занят и просто помогаю со сторонним проектом. И, как обычно, нехватка кадров, когда надо.

Судя по тому, что глаз старшего начал дёргаться, он всё-таки слышал, но игнорировал связь:

"Доктор Эриал, вы нужны в главном корпусе"

Отец всё-таки вышел из себя:

— Я никому не нужен, я в отпуске! — произнес он сильно громче обычного, после чего вздохнул. — Где лаборатория семнадцать помнишь?

— Примерно.

— Отлично.

Отец достал сумку. Она была похожа на разведческую, но не была такой. Это было понятно по местному, не маскирующим под ручную работу дизайну и гордым гербом клана Единорога. Проигрыватель занял верхний карман.

— Отнеси это туда, — отец бесцеремонно всучил важный груз сыну. — Я надеюсь, что скоро подойду. Лишь бы это не был очередной лишай...

Регалис на это насмешливо поморщился. Перекинув ремень через плечо, Регалис вышел в коридор вместе с отцом и направился в противоположную сторону.

Пока он шел по знакомым светлым лабиринтам, вдалеке зазвучала сирена.

Внезапно Регалис резко почувствовал себя виноватым. Эта штука принадлежала старейшему, отцу Нильса, и она как-то оказалась здесь, с ним. Тогда он был горд, что ему доверили такую важную для друга штуку, но где он теперь с ней? Он усмехнулся. Нильсу было бы просто его простить, да и насчёт Таотрила он был уверен. Просто нужно было сохранить прибор до конца путешествия. Даже если он его прослушает раньше них, что было бы ожидаемо из-за возможной скуки.

— Регалис? Ты здесь?

От неожиданности он чуть не уронил проигрыватель и развернулся, демонстративно в него вцепившись.

— Что это у тебя?

Олезия смотрела прямо на него. Регалис сглотнул. Нужно было что-то срочно придумать.

— Я не хотел это прятать! — шепотом выпалил Регалис. — Это... Я украл это у колдуна, да!

Олезия недоверчиво нахмурились и протянула руку, но Регалис прижал прибор к груди.

6. Родное слово

Регалис не был гениальным шахматистом. Он не продумывал дальше одного хода, поскольку не видел в этом нужды. По ту сторону доски всегда сидели его близкие и новые друзья, которые иногда поддавались. Особенно Нильс. В глазах Регалиса это не было чем-то плохим, поскольку для него умение понравится, заболтать и подружиться с противником тоже было ходом.

Мысли Регалиса метались на огромной скорости, слова едва за ними поспевали.

— Он сказал... Что это ещё с древних времён артефакт. Что с трудом это нашел. И... Что это связано со мной.

Девушка нахмурилась ещё сильнее. Она выглядела сильно старше своих лет из-за вечного недовольства. Регалис не понимал её характер и мотивы, поэтому нервничал ещё больше. Наёмники и клиники болтали у костра, не заметив их отсутствия. Спасения ждать было не от кого.

Регалис не стал скрывать эмоции, да и не умел. Голос дрожал, как и его руки, а глаза невольно заслезились.

— Олезия, пожалуйста, — он сглотнул. — Это не злое колдовство. Он нашёл это и хотел использовать против нас. Не говори остальным. Не говори никому. Но мы можем проверить это. Мы можем убедиться, что оно не представляет угрозы. Я чувствую, что это правильно.

— Успокойся, — она положила руку ему на щёку. — Я понимаю, что ты хочешь сказать.

Регалис опустил голову, как бы упираясь в её гладкую, но твердую ладонь. Он всё ещё не понимал, но на всякий случай прижал проигрыватель к груди.

— Я скажу людям, что мы пойдем на разведку. Ты видел, как колдун активировал этот артефакт?

— Нет, но... Кажется, я понимаю. Что-то мне подсказывает.

И этим чем-то был интуитивно понятный ему, но не эльфийка, дизайн. Это звучало как какое-то провидение или память предков, что казалось Регалису забавным и подходящим, поэтому он немного успокоился.

Олезия ушла и вернулась быстро. Наёмник игриво свистел им вслед, громко назвав голубками, пока изобретатель хихикал над неуверенно пытавшимся их осадить Арином. Судя по всему, их уже успели поженить с эльфийкой.

У него за жизнь развилось много привычек. Одна из них — очень долго думать, нравится ему кто-то или нет, ведя себя дружелюбно в любом случае. Спасибо стоило сказать, в первую очередь, Нильсу. В первую их встречу Регалис посчитал полукровку скучным занудой. К счастью, им пришлось долго общаться из-за дружбы отцов, и это позволило ему трижды поменять мнение.

Сейчас же, пока они прогуливались вдоль дороги под светом звёзд, шурша травой и песком, Регалис склонялся к тому, что Олезия ему пока не нравится. Как она меняла тон с разными людьми, игнорировала спутников и прочее, всё рисовало именно тот облик эльфа, который презирал тот хафлинг. Но это можно изменить. Раз она хорошо относилась к нему, то не всё потеряно.

Когда они ушли достаточно далеко, чтобы костёр вдалеке был едва виден, они сели на землю лицом друг к другу. Достав проигрыватель, Регалис не мог решиться его включить. Обещание было спонтанным и могло принести немало бед на его голову.

Но он всё-таки его включил. С последствиями он разберётся потом.

Не было ни вспышки света, ни искр. Только шорох и молодой голос.

«Карта 33, начинаю запись.

Год 2912 после прибытия. Тринадцатый день Снежноцвета. В городской черте стоит хорошая погода, но обещают заморозки, что вполне предсказуемо»

— О, ангелы, — Олезия встрепенулась. — Это старый эльфийский! Я учила его!

Регалис его просто знал как аульвский.

— Странно, — он выдал голову в плечи. — Я просто понимаю.

«Привет. Меня зовут Сейпилис, порядковый номер — С-П39, дата рождения — год 2844. Для начала, вот мой профиль: на данный момент я студент одиннадцатого курса университета Стеллиеса, обучаюсь на связиста. Вчера я завершил последний в году экзамен и приобрел новые карты для аудиодневника, чтобы начать новыйщ блок после сдачи предыдущего. Критических отклонений не обнаружено. Рецидива не произошло.

Обычный день в период отдыха: молитва, завтрак, прогулка, самостоятельные занятия, обед, просмотр новостей, свободное время, ужин, молитва. Всё в рамках предписаний.

На сегодня произошло достаточно событий, чтобы их зафиксировать. На самом деле удивительно, что именно сегодня. Обычно отклонения от привычного маршрута не так концентрированны.

На сегодняшней утренней прогулке, около девяти тридцати пяти, произошло досадное столкновение. Судя по отсутствию номера и внешним деформациям в виде отсутствия глаза, это был изгой. Как только он увидел меня, сразу начал пытаться узнать моё имя и статус. Я предпринял попытку убежать, но изгой решил применить силу. К счастью, рядом был потруль. Проблем не возникло, меня не уличили в связи с изгоем благодаря В-Д55, который знает мой профиль и личное имя.

Следующее отклонение произошло после самостоятельных занятий, около тринадцати часов. В реке, протекающей возле нашего общежития, была обнаружена русалка. Время обеда пришлось сократить.

Для протокола. Русалки, они же речные народы, в особенности близживущие племена Хит, Вурда и Щект, признаны не представляющими угрозы обществу, рекомендуется инсценировать контакт для возможного просвящения народов Аторны. На данный момент речные народы не показывают стремления к развитию, но попытки принимают благосклонно, а также предупреждают о кризисах.

Русалка принадлежала племени Хит, касте шаманов, аналогичных учёным и духовенству, представилась как Мала. Она рассказала, что чувствует возмущения со стороны исследовательского центра. Преподаватель был поблизости, поэтому уже в следующих новостях мы узнали, что удалось предотвратить аварию. В качестве благодарности Мале предоставили расчёску.

Также Мала, во время разговора, поделилась информацией о южных районах. Аграрные зоны контролируются не так сильно, но я был удивлен, узнав, что намерение юга почти не использует нумерацию, а также склонны игнорировать малые народы. Это стоит запомнить. Проблема может крыться в плохой коммуникации с Стеллиесом. Если честно, то связь в последние годы всё хуже. Прискорбно.

Теперь у хорошим новостям. Во время ужина, в девятнадцать двадцать, со мной связался наставник. Мне сообщили о скором рождении моего брата по генетическому коду. Естественно, я согласился стать ему наставником в свободное от учебы и работы время. На самом деле, это большая честь, что моя лояльность обществу окупилась так скоро. Я проинформировал ВВ-12 об этом и получил положительную реакцию.

Двадцать один пятнадцать. Конец записи»

На всякий случай, Регалис остановил запись. Олезия смотрела на "артефакт" как зачарованная. В её глазах блестели звёзды восхищения, а аульв думал об одном. Ещё с уроков истории он помнил один бесполезный факт: Эпоха До длилась две тысячи девятьсот тринадцать лет.

— Поразительно, — наконец-то Олезия подала голос. — Это дневник из прошлого. Я чувствую, насколько он далеко от нас.

— Ага.

Инакость Сейпилиса чувствовалась в каждом слове. Регалису было тошно. От отсутствия эмоций. От болезненности, с которой он говорил о брате, когда голос дрогнул от всё-таки возникших чувств. И от того, в каком мире он жил и неизбежности конца. От всего этого его бросало в холод.

— Стеллиес, — не унималась Олезия. — Так называлась столица эльфийского народа до Явления. Но я никогда не слышала про русалок!

— Может, их демоны переловили? — Регалис попытался вернуться к реальности.

— Возможно. Столица была потеряна, когда Император захватил север. Наверное, там колдун и нашел эту... Шкатулка Голосов.

Это было мило и забавно. Наконец-то Олезия выглядела на свой возраст. Была бы она аульвкой, то ей только только нужно было начинать готовиться к месячному и очень болезненному Обряду, чтобы оставаться юной и свободной как можно дольше, но не судьба. Отдавать ей новую игрушку Регалис не собирался, но теперь она была более открыта с ним.

Она хотела было что-то добавить, но их внезапно отвлёк шум вдалеке. Как раз со стороны лагеря. Олезия обнажила меч и они вместе бросились с места. Кто-то напал на их людей и тех нужно было спасти.

Воздух пронзил испуганный крик Петра. От этого сердце Регалиса болезненно сжалось, после чего всё стало как в тумане. Он, вновь не подумав, подпрыгнул и расправил крылья.

Очнулся Регалис за деревом, прижимая ребёнка к груди. Пела сталь, но голоса людей не были столь звучны. Незнакомый голос крикнул в его сторону. Оставив Петра под кустом, Регалис метнулся на свет.

Воздух над его ухом пронзает свист стрелы.

В свете огня он разглядел три фигуры в чёрных плащах. Они двигались бесшумно, как тени, и тоже заметили его.

Силдж мгновенно вскакивает, держа меч в руках. Одного наёмника он встречает лезвием в горло и тот падает, захлёбываясь кровью.

Регалис не успевает притворяться беспомощным: второй убийца движется к нему. Со взмахом крыльев он летит ему в лицо.

— Что за чёрт?! — ошарашено восклицает противник.

Регалис слёту бьёт его ногой в лицо, отчего он падает в костёр. Угли и искры разлетаются по поляне. Человек взвывает, охваченный пламенем.

Третий убийца держит Арина за горло удавкой, и пытается скрыться

Эрнст, набрав дистанцию, стреляет из арбалета и болт пробивает ещё одно горло. Тот падает, выпуская красного от напряжения Арина.

Силдж добивает последнего, обожженного, пригвоздив мечом к земле. На взгляд Регалиса, это было лишним. Желудок аульва решил подпрыгнуть. За годы в Империи он мог бы привыкнуть к тому, что люди постоянно друг друга убивают и вынуждают обороняться, но его сил хватило только на быстрое смирение. Чужая смерть пахла горько и едко. Он открыто старался не смотреть на тела.

Тишина. Только тяжёлое дыхание да треск углей. Олезия склонилась над четвертым, широко раскрыв глаза. Этого Регалис не заметил.

— Что это было? — хрипит Арин, растирая горло.

— Как ты так быстро... — Эрнст звучит почти обиженно.

Регалис пожимает плечами. Все смотрят на него, даже вышедший из кустов Петр.

— Услышал его крик, а дальше всё как в тумане, — честно признался он.

Крылья погасли, вернувшись в обычную форму и скрывшись под плащом. Силдж вздохнул сквозь зубы.

— Ну, свет так свет.

— Зачем колдуну делать... Такое? — огрызнулся Эрнст.

Петр неуверенно подошёл к Арину. Опекун склонился к нему, и простой амулет под рубашкой слабо засиял. Этого было достаточно, чтобы почти полностью убрать синяки.

— Он не мог знать о пророчестве, — бывший служитель прокашлялся. — Он сделал много мерзкого, но это было прекрасно.

— Те были опытными образцами? — Эрнст задумчиво уточнил. — Это не может быть совпадением.

Регалису это быстро надоело.

— Совпадение или нет, решиться потом. Если позже найдут настоящего короля, это не будет иметь значения. Сейчас главное то, что на вас напали. Не хотите ничего сказать?

Воздух пронзил свист клинка. Эльфийский меч Олезии рассёк воздух, чтобы просто показать на одно из тел.

— Этот без сознания, — она показала мечом на того, кто прятался. — Смертные не догадались, что нам нужны ответы?

Ответом стал оскал прямолинейного Эрнста:

— Слушай, это у вас всё можно решить полюбовно. Вы же в облаках витаете! А мы решаем быстро.

— Это противоречит заветам!

Это было бесполезно. После драки всё были навзводе и успокаиваться не собирались. Также Регалис никак не мог понять, что творится в голове эльфийки и почему она вообще с ними. С другой стороны, она была права, что не убила последнего, а, видимо, только вырубила — на лезвии не было крови.

— Хватит спорить и привяжите его, пока можно, — взмолился он.

К счастью, его послушали и замолчали, но напряжение не уходило. Неподвижного, но и в самом деле живого чужака привязали к дереву найденными у двух других, кого не тронуло пламя, верёвками. Регалису не понравился узел, поэтому он его просто перевязал на прямой. Петр плакал, пытаясь молиться за павших, запинаясь и путая слова, но Арин подсказывал. От этого зрелища у Регалиса болело сердце. Детям не стоило переживать подобное.

— Кто умеет допрашивать? — спросил он, игнорируя неприятное чувство. — Я на это смотреть не собираюсь, и ребёнку не позволю!

Арин похлопал ребенка по плечу.

— У тебя доброе сердце, — тихо и спокойно, до скрежета в зубах, произнес бывший клирик. — Возьмите его с Олезией, пока взрослые решают проблемы.

Взяв его маленькой рукой за куртку, Петр поплелся следом. Олезия с сомнением посмотрела на мальчишку, но показала гораздо меньше презрения.

Они отошли от лагеря, но не так далеко, и слышали, как выжившего разбудили пощёчиной. Они вздрогнули вдвоём с Петром.

— На этот раз это подобие служителя право, — шепнула Олезия на альвском с сильным акцентом. — Ты милостив. Надеюсь, что эти не будут сильно шуметь.

— А почему ты с ними? — перешёл он на общий для всех смертных.

Хорошенький носик скривился, но в этот раз не от презрения, а быстро, и губы сжались.

— Мне не положено ходить одной. Вся моя свита исчезла. Их приставили ко мне только для красоты, не для боя. В противном случае это можно было прочитать как объявление войны.

— Ой.

— Возможно, — она опустила взгляд.

Петр пристально на неё смотрел. Он как раз тянул руки к Регалису, но остановился. Аульв вздохнул и с кряхтение поднял костлявого мальчика, который только хмыкнул.

Олезия опять перешла на альвский, сохраняя деловой и холодный тон:

— Жаль его. Смертные пророки и так служат мало, а теперь их вообще не берегут.

— Мне тоже.

Идеальный ребёнок должен кричать, болтать и быть излишне честным. Петр же всё время сидел слишком тихо. Он даже не смутился, что эльфийка говорит на другом языке, хотя храмовники настаивали на использовании общего. Он просто повис на шее со стеклянным взглядом. Но в этом возрасте, как Регалис видел, люди только начинают бунтовать, поэтому он пока не возмущался в открытую.

Да и сил у него не было. От короткой стычки или от раскрытия содержимого сумки, а то и просто от долгого перехода.

— Ты ведь скрываешь что-то?

— Почему ты так подумала?

Вместо того, чтобы испугаться, Регалис зевнул. Наконец-то эльфийка стала вести себя так, как ожидалось.

— Я тебе верю, друг, но я не слепа. Из-за ошибки людей я не знаю мотивов твоего мучителя.

Пленник закричал, из-за чего Регалис поморщился и крепче обнял Петра. Ответ он нашёл быстро:

— Малые расы жестоки, но всё равно иногда вспоминают о красоте. Я почти всё время был в бреду и не помню многого, но это кажется логичным.

Улыбка едва затронула губы Олезии. Всё-таки он понимал, почему людей не возмутило её отношение. Она больше походила на взбалмошную девчонку, едва ставшую взрослой, и от этого мнящей себя таковой, но метательная и наивная. Будь она человеком, она бы вела себя точно также. Особенно если бы она росла в знатной семье.

Уж на подростков всех рас он насмотрелся, когда смеха ради много лет учился среди них. Регалис и сам был таким. Опыт опытом, но это не мешало ему иногда игнорировать что-то важное.

Внезапно всё сложилось.

— Так ты же принцесса или что-то вроде? — уточнил он.

— А ты не знал?

— Прости, — Регалис улыбнулся, заставив её вздрогнуть. — Свита, миссия, всё такое. Я должен был догадаться.

— Нет, я сама забыла представиться.

Она отвернулась, но уши как ребенок не спрятала, поэтому он заметил румянец.

— Я не должна была стать послом, — призналась она. — Но я выучилась и вызвалась. Знала, что что-то смогу сделать. Что-то у меня получится сделать важное.

— А важное это? — Регалис неопределенно показал на себя и Петра.

— Были знаки, — она кивнула. — Как только дойдём до города, я докажу, что ты наиболее вероятный кандидат даже без своих крыльев. Конечно, будут и другие, даже младшие расы решат, что это про них.

— Точно.

Ему на самом деле было интересно посмотреть на её доказательства лично, и теперь он понимал её рвение чуть лучше.

Люди позвали их вернуться. Поправив мальчика на руках, Регалис кивнул Олезии и они пошли к огню.

7. Тёмные аллеи

— А вы точно умеете хоть что-то?

Это продолжалось с ночи. Олезия была зла и не скрывала этого. Так вышло, что допрашиваемый либо не знал ничего, либо оказался хорошим актёром. Сказал только, что хотели ограбить, а атаман знал больше. Из-за этого им пришлось быстро собирать погребальный костёр и идти дальше, оставив пленника связанным. Привал устроили на открытой местности, а поздно утром отправились дальше.

К счастью, по дороге они встретили старика на телеге с сеном, предложившего подбросить их. Конь был полон сил, поэтому никто не постеснялся принять помощь. О произошедшем ночью молчали, пока Олезия вновь не принималась ворчать на более взрослых людей. Регалис в эти моменты одними губами извинялся перед выслушивающим чужие претензии чужаком и всячески корчил рожи. Он сел впереди, поэтому никто этого не заметил.

— Петр, спустись, пока не упал!

Мальчишку Регалис также втихаря посадил на самый верх стога сена, и ребёнок с восторгом смотрел на всех оттуда. Судя по всему, портить всё веселье было постоянной чертой Арина.

Высадились они как только увидели город. Стены крепости оказались неожиданно темными, а башни походили на круглые приземистые бочонки с деревянными крышками. В отдалении, на холме, виднелись шпили замка.

На Нуолес это походило мало, как и на Дельту — город за пределами владений аульвов, который он знал слишком близко. Хотя он мог догадаться, что по устройству он будет ближе ко второму. Несмотря на это, он видел много каменных построек, редких в совсем молодом городе Империи, и стояли они плотно.

К воротам, по ту сторону широкого рва, они не успели подойти. Стоило им приблизиться к мосту, как навстречу туда же подошёл отряд пехоты с всадником во главе. Регалис тут же напрягся. Он уже бывал в подобных ситуациях, и иногда его отпускали с миром, но это был другой случай. Их предводитель выехал вперёд, держа шлем в руке.

— Неужели наши "герои" вернулись живыми?

Эти слова сочились ядом. Человек был худ, бледен и имел завитые седые волосы, из-за чего отдалённо походил на вампира даже без выражения, будто рядом что-то стухло. Однако он являлся человеком. Люди редко занимали наследуемые посты в Империи, но тоже иногда позволяли себе такие манеры.

Вот только вампиры на самом деле чувствовали любые нехорошие запахи даже издалека и стоически терпели. Они были главными после рода императора и знали об этом, но оставались снобами только внешне. Что ещё можно сказать о существах, которые могут лично переловить всех крыс и тараканов в общежитии голыми руками исключительно из-за недовольства поваром в академии.

Он всех ценил одинаково, но у людей всегда было чуть больше "но".

— И с победой, сэр Хьюго! — Силдж ответил снобу в тон. — Доказательства у нас есть, как и признание от спасённых, поэтому вам всё-таки придется взять свои слова назад.

Сэр Хьюго побледнел, ещё больше становясь похожим на вампира.

— На вашем месте я бы попридержал хвастовство. У нас и так много любителей рассказывать байки

Все эти разговоры казались маленькими и ненужными. На полусогнутых ногах и с капюшоном на ушах Регалис проскользнул мимо и пробежал по опущенному мосту к стражникам. Те явно ожидали конца смены, едва держась. Один явно воевал носом, а у второго покраснели глаза из-за попыток не моргать. Он же и метнулся вперёд.

— Имя и цель визита.

Эти слова Регалис слышал редко — когда проходил у городских ворот Дельты. Спрашивали не его. Аульвы часто игнорировали стены крепостей, ведь свои им заменяли непроходимые леса. Но служивый оставался служивым. Вовремя вспомнив про зубы, он очаровательно улыбнулся:

— Регалис, — при этом Регалис показал большим пальцем за спину. — Эти люди сказали, что у меня есть фамилия. Идём узнавать.

Стражник слишком устало вздохнул.

—Ангелы святы, опять? — голос дрогнул. — Пророчеству всего ничего, а к нам уже ломятся!

— Пророчество? — Регалис на самом деле удивился.

Стражник смягчился, глубокие морщины вокруг карих глаз немного расправились. Природное очарование работало исправно.

— Так они тебе ничего не сказали? Тот мальчишка кто?

Регалис обернулся. Ему не хотелось привлекать лишнее внимание ни к себе, ни к другим.

— Петр? Тихий парень? Сын Арина, вроде.

— Тогда ясно, — мужчина нахмурился и заворчал: —Думали, что всё, а вот тебе. В храме друг с другом связались и выяснили, что пророчество говорили те детишки, кто родом из этих мест или уже был здесь. Обычно это касалось всех Светлых Земель, но не в этот раз. С тех пор и ломятся все, кому не лень.

Это было быстро.

— Их можно понять, — Регалис кивнул. — Но мне только в библиотеку, да работу на время, дальше мы уйдем... Наверное. А что, так много потерянных наследников в этом регионе?

Стражник хмуро посмотрел на не-вампира, который спешился и всё ещё натянуто говорил с Олезией. Арин прятал Петра за собой, держа его за шаперон, явно боясь уйти.

— Ищут, — стражник кивком предложил ему отойти с дороги в сторону будки. — Имена друзей написать можешь?

— Так себе, но да.

— Отлично. Денег, я понимаю, ты не носишь?

— Кажется, они у...

— Понял.

Сонный резко взбодриться, жалобно глядя на старшего, но тот не заметил. Они вошли в будку. Регалис сразу же сел за кривенький и занозистый стол, пока служивый бухнул перед ним толстую пергаментную книгу.

— Всех своих мы просто отмечаем, пока не сезон, — стражник разговорился. — А ваших мы помним, но они чужие в основном. Эльфийка точно мелькала в этом месяце.

— Ага.

— Можешь поискать своих, чтобы не марать ничего зря. Где-то две страницы назад.

Так и было. Перелистнув страницы, Регалис с удивлением обнаружил, что их имена длиннее, чем он слышал, за исключением Олезии, и некоторые звуки записаны по-другому.

— Так мало, — он принялся выводить имена. — А что остальные? Те, кто заломился?

— Всё просто. Местный жрец дал чёткие указания: припрётся ночью или на рассвете, либо в красном или белом, прочих "избранных" гнать взашей. Пока только одного пустили.

— Сурово.

Дешёвые чернила, совершенно не такие как те, что продавали аульвы Империи, так и норовили сорваться на пергамент с лысого гусиного пера. Регалис пытался слушать, следить за строкой и одновременно думать: «Откуда у Петра в имени это проклятое "ус"?» Своё имя он решил писать как Олезия, альвскими буквами. Насколько он помнил, обычно эльфы только имена так и пишут.

Стражник склонился к нему и перешёл на шопот:

— А вообще вот что я думаю. Пророчество объявили, а говорили-то, может, и не о людях. А вдруг это хафлинги? Если это так, то я к ним дезертирую. Никакой войны, одна обжираловка.

Клякса всё-таки сорвалась, когда Регалис не сдержал смех. Почерк у него и без того ужасный, курсив с походящими друг на друга буквами, а теперь этот город запомнит его ещё больше. И, судя по движению снаружи, разговор был окончен.

Сэра Командира пропустили вперёд. От стражников он отмахнулся. Только сейчас Регалис заметил, что на стражниках есть такой же герб, что и на сэре с его солдатами. Последние ещё и ходили в почти такой же форме с похожими на шляпы шлемами.

Придерживая капюшон, Регалис вылез через маленькое окошко с кувырком через голову. Арин как раз отсчитывал пошлину.

— До свидания, хорошего вам вечера! — радостно крикнул он, обгоняя всех летящей походкой.

Олезия в последний момент успела схватить его под руку, чтобы успеть за ним.

В городе было... Тесно. Только он успел пройти пару метров, как тут же чуть не оказался под колесами. Как и дома, прилипшие друг к другу, люди заполнили мощеные улочки как сельди в банке. Очень сильно и неприятно пахло. Духота стояла такая, что ощущалась как вода. Вытянув шею, Регалис пятился на людей, а они, тем временем, часто оглядывались на Олезию в её эльфийском доспехе. Маленький и худой мальчишка, каким казался аульв, не был настолько необычным.

— Вы где будете, когда закончите? — крикнула она.

— Не извольте волноваться, моя леди! — Силджа было едва слышно даже Регалису. — Мы же не дикари какие-то. Арин пригласил нас всех переночевать при храме.

— Тогда мы пойдём, там недалеко, — она сильнее стиснула плечо Регалиса и подтолкнула его вперёд, прочь от команды.

Подчинившись, он всё же спросил:

— Так сразу?

— Нельзя терять время.

Таймера над ними не стояло и торопиться было некуда. Что бы она не распланировала, для него оставалось загадкой.

Девушка в доспехах стала отличным волнорезом в толпе горожан, спешащих по своим делам или по домам. Поскольку только она знала, куда идти, он просто шёл, куда вели.

Он в самом деле не сразу понял, что вокруг ходили только люди. Огромное количество людей, и больше никого, не считая нескольких животных. Это немного напоминало Нуолес, полностью предназначенный для аульвов, но всё ещё слишком плотный. В той же Дельте никогда не было так тесно, если не в праздник. Стайка ребятишек чуть не выбила из него дух, врезавшись в него и чуть не унеся с собой.

Вечерело, и толпа становилась реже. Стремительно темнело, и чумазый подросток залез на столб. Регалис ожидал, что он зажжёт огонь, но он достал из корзины что-то, что можно было принять за воздушный шарик. Он выпустил в клетку на столбе содержимое, упавшее в маленькую кованую крышу со стуком. Камешек сиял ярче колдовского шара света, обычного для Империи, как полноценная лампочка ярче свечи.

— Гномий камень тоже стал взлетать, — пояснила Олезия. — Всё, что не хранилось в сундуках, улетело, а гномы прекратили всякую торговлю ещё до Катаклизма.

— Почему же?

— Не знаю. Возможно, из-за союза приречных королевств с Империей. Гномы могут быть грязными и бескультурными червями, но у них остаются принципы.

— И теперь их не защищает гора?

— Почти верно. Остатки всё ещё могут быть крепостью.

Регалис молча сделал пометку, что это явно связано, но ничего не сказал.

Они направлялись к большому, светлому зданию с изящными шпилями, как будто покоытыми белыми чешуйками.То возвышалось над площадью и казалось почти таким же высоким, как высотки Нуолеса. Регалис знал, что это не так, но предположил оптическую иллюзию. Стены не в чешуе почти сияли небесно голубым. Олезия опустила взгляд и положила ладонь на ключицы, и, зная, насколько религиозны южане, Регалис в точности повторил это.

— Библиотека в правом крыле, — она повела его в сторону. — Сначала туда, а потом можно и проверить, что клирики могут с тобой сделать.

— Мы никого так поздно не побеспокоим?

— Не волнуйся, мы ненадолго. Плюс, послушники не посмеют нам помешать. Вспомнив, как Арин всегда оказывался на стороне эльфийки, в это было несложно поверить. Вроде как, эльфы считались ближайшими помощниками ангелов, как вампиры в Империи, первыми пришедшими на зов каждой из сторон. Хотя последние обычно ругались из-за этого только с орками, просто не успевшими на поклон новому правителю.

Регалис отвлекся на огромный витраж, похожий на россыпь светящихся цветов из-за проникающего с другой стороны последнего закатного света. Цвета горели и переливались оттенками голубого и жёлтого, завораживая его своей хаотичностью и абстрактностью, но Олезия не дала ему залипнуть надолго. Стражник, увидев острые уши, сразу их пропустили.

Через коридоры, сплошь состоящих из белоснежных колонн и окон, они дошли до тёмной двери и лестницы за ней. Пройдя по ней, они попали в то место, которое Регалис поначалу принял за лавку цепей. Цепи свисали со всех полок на четырех массивных стеллажах. Он не сразу разглядел за цепями книги.

— Нам нужна Книга Явления. Срочно.

Сухенький старик с длинной бородой поднял тяжёлый взгляд. За стеллажами в дальнем углу его не было видно в свете камня, удерживаемого маленькой клеткой на цепочке. Вторя откровенной грубости эльфийки, он молча ткнул пальцем-веткой. Ни здрасьте, ни до свидания, ни спасибо, ни пожалуйста.

Олезию подобное вообще не смутило, поэтому, пока она отошла искать, Регалис подошёл поближе к старику с тихим "здравствуйте". За стариком, как выяснилось, тоже была узкая дверь. Он только коротко кивнул, продолжив выводить буквы, сидя за маленьким столом. Судя по всему, ему приходилось переписывать большую книгу перед ним в маленькую, карманную и незамысловатую. Окинув аульва серебряным взглядом, старик продолжил царапать бумагу ровными буквами.

— Регалис, подойди.

Это прозвучало слишком громко для маленькой комнаты. Тихо извинившись, он на цыпочках побежал к ней.

Олезия положила на стоящий между двумя стеллажами, а оттого незамеченный, странный стол фолиант. Стол походил на колесо или карусель и, вероятно, был сломан, поскольку девушке приходилось держать его, чтобы тяжёлая книга не упала вниз. Сам фолиант казался тяжёлым и украшенным, а открыт был на странице с яркой иллюстрацией.

— Нам повезло. Я в прошлый раз была тут и запомнила изображения. Поэтому-то и поняла всё сразу. Видишь?

Регалис присмотрелся. Это было старое изображение людской работы. Блаженное, искажённое и кривое. Передающее впечатление, а не идеальное сходство, пропорции и перспективу, причём того, кто его ни разу в жизни не видел. Как, вероятно, и эльфов вообще. Этого было достаточно, чтобы прочитать семейные черты: тёмная ажурная коса и синие пятна вместо глаз. Он вышел перед ангелами, протягивая руки, и они тянулись к нему.

Это был он. Последний формальный правитель альвов Эпохи До Второго Снисхождения, король Эбернон. Бросивший советников и парламент вместе со всей столицей. Тот, кого новая вера считала одним из "прощённых", но кого как минимум треть аульвов, как Нильс, поминала с презрением.

Прадед Регалиса, дед его отца и прародитель клана Единорога.

Щёки свело, когда он попытался изобразить улыбку.

— Совпадение?

Олезия покачала головой и закрыла книгу.

— Всё ещё не веришь? Твоё понимание языка, внешность, точнейшее описание. Три доказательства, которые нельзя списать на совпадение.

Регалис пытался держаться, но простонал:

— Трудно отрицать очевидное.

Олезия просияла. Она думала, что смогла его убедить в своей правоте. Откуда ей знать, что он и так знал, а теперь сокрушался, что не смог скрыть. Поэтому он решил сменить тему.

— Мне нужно это переварить. Может, лучше ещё что-нибудь найдём?

При этом он показал на сумку. Она кивнула.

— Если тебе будет от этого легче, то давай. Но сначала я покажу, где остановилась в прошлый раз.

Регалис пожал плечами, но внутренне осыпался от облегчения.

Чуть дальше большого и впечатляющего храма был постоялый двор. Он был гораздо чище, чем можно ожидать, и казался естественным, хоть и менее разукрашенным, продолжением храма. Просто молочно белые, с черными вкраплениями и защитными символами, приземистые, длинные и двухэтажные строения с лестницей снаружи.

Словно маленькая девочка, которой она и была, Олезия нетерпеливо заглянула в дальнюю маленькую каморку, на одного по аульвским меркам, и поставила там меч. После этого она повисла на двери и забралась на плоскую крышу. Забравшись подальше от края, она позвала его.

— Здесь нас никто не услышит.

Регалис в этом не сомневался — проигрыватель работал тихо. Повторив за Олезией, он с трудом взобрался следом и подполз к ней. Теперь им никто не мешал.

Он достал проигрыватель и включил его, следя за бытом их предшественника.

«Сегодня подавали крахмальные шарики. Не в моих привычках жаловаться, но это выше моих сил...»

«Опять увидел этого изгоя. Кажется, он что-то украл из магазина. Надеюсь, его наконец поймали. Страшно подумать, что мой подопечный будет в опасности...»

«В-Д55 получил травму от изгоя. Ничего серьезного, но теперь он кажется очень злым...»

Несколько записей звучали обыденно и кратко, но даже это как-то впечатляло Олезию. К счастью для него, следующая казалась длиннее.

8. Тише, малыш

«Год 2912 после прибытия. Третий день Златолесья. Пока жарко, но на неделе обещают дожди»

Голос сорвался и на мгновение отдалился. Сейпилис что-то сказал и получил ответ от неизвестного. Что-то похожее на слова поддержки. Это дало ему возможность собраться.

«Сегодня после занятий я встретился со своим подопечным. Я не ожидал, что он будет таким маленьким и хрупким. У него такие большие блестящие глаза. Ему пока не выдали номер, но сопровождавший меня ВВ-12 уже нарек его Таотрелем. Это слабо перекликается с его возможным номером, но я рад, что его так быстро благословили. Даже если Ваизел был не совсем в том состоянии, чтобы исполнять обязанности»

— Ангелы, это так мило!

Олезия как будто скинула ещё лет двести, но на этот раз Регалиса зацепило не это. Сердце как будто сдавила невидимая рука от осознания. Таотрель — так на старинный манер читалось имя Таотрил. Теперь он знал, почему именно он должен был выслушать запись первым.

«К сожалению, погибла наша мать. Я никогда не встречался с ней, но почему-то от этого тяжело на душе. Теперь не будет таких как я и Таотрель. Это нормально, но всё ещё сложно, чтобы быстро отпустить.

Медсёстры даже дали подержать моего подопечного! Я готовился, и всё произошло под их контролем. Он слишком маленький, поэтому я сразу вернул его профессионалам. Вайзел предложил расслабиться после этого, но он уже был расслаблен. Я его не виню. Формально, у него выходной, а это всё просто сверхурочные.

На обратном пути меня задержала внезапная сцена. Несколько молодых учёных вели себя крайне агрессивно по отношению к профессору. До рукоприкладства не дошло, но я запомнил причину скандала: их начальник не одобрял исследования несмотря на рабочий проект, и это был не единичный случай. Вроде бы, они говорили что-то про "крылья". В любом случае, моим долгом было убедиться, что дальше слов ничего не пойдет.

Конец записи»

Теперь удивилась уже Олезия. Широко распахнув глаза, она практически видела его насквозь — словно пытаясь увидеть крылья сквозь торс. Он убрал проигрыватель, решив, что на сегодня им достаточно.

— Это отвечает на некоторые вопросы, — решительно заявила она. — Там, где тот ублюдок нашёл шкатулку, он и узнал о крыльях и, возможно, нашёл прототип.

— Тогда это точно Судьба постучалась, — ответил Регалис.

Именно поэтому отец хотел включить проигрыватель только при Таотриле. Это было как открыть не просто чужой дневник, детские фотографии. От этого Регалис и краснел от смущения, держась за уши, но и дрожа от волнения.

— Почему так много чудес пропало? — решил сменить он тему. — И разве тебе не показалось странным, как он отнёсся к родной матери?

— Как и странное имя, — она согласилась и опустила плечи. — Может, утратилось в войне с демонами? Или это не было распространено в наших регионах, в прошлом письме что-то про это было. В мать, — Олезия нахмурилась. — Я не помню своей, хотя королева всё ещё жива. Меня воспитывали няньки. Наверное, это та же ситуация.

Регалис поджал губы. Он не понимал, в какой момент и кто из них свернул не туда. Как тому, кто воспитан матерью и её семьёй, пусть и безуспешно, ему было сложно с этим смириться.

От него не скрылось, как Олезия попыталась скрыть зевок.

— Тогда ясно. Идём спать? Завтра точно будет долгий день. Здесь не надо дежурить, но я дождусь остальных. Не теряй.

Медленно моргнув, она сжала голову в плечи.

— Я как-то не подумала. Ты с ними поселишься?

— Ну не с тобой же!

Судя по выражению лица, она покраснела и благодарила ночь за то, что этого он не видел.

— Верно. Спокойной ночи.

С этими словами эльфийка бесшумно спрыгнула вниз, оставив Регалиса в одиночестве.

Вечер выдался насыщенным. Впечатления от нового, чужого города переполняли его, что уж говорить о портрете прадеда и упоминании рождения Старейшего.

Наконец-то он сформулировал, вероятно, главную свою проблему: от него ожидается, что он будет отрицать свою "избранность". Регалис из всей семьи отца меньше всего подходит на эту роль, но назвать то, что пророчество прозвучало в ту же секунду, как он взялся за медальон прадеда, совпадением он не мог. С самого начала было ясно, он в общем-то подходит. Желание откосить казалось сильнее рассудка. Но сейчас оставалось только надеяться на его соперника, что он окажется также подходящим кандидатом.

Почувствовав, что седалище замёрзло, он встал и принялся прогуливаться. С другой стороны он видел узкую улочку и соседние дома с редким светом свечей или очага. Воздух почти остыл, но пока что Регалис не обращал на это внимание. Он смотрел на небо, на рассыпанные по черному бархату немногочисленные звёзды и жёлтый диск луны.

Пока он шагал по крыше, внизу раздавались знакомые голоса. Вернее, голос — Эрнст с прошлой ночи как-то странно молчал, возможно, из-за крыльев. Регалис про себя решил, что должен как-нибудь об этом с ним поговорить. Сейчас же он пригнулся, свесил ноги с крыши и обхватил ими шею Силджа:

— Здрасте!

Силдж сдавленно заорал, а изобретатель рассмеялся.

— Зачем так пугать, сопляк?! — наемник еле дышал и держался за сердце, но удержал севшего на шею аульва.

Эрнст пытался содержаться, но в результате смех перерос в икоту.

— Прости, — Регалис обнял кудрявую голову. — Я соскучился. И где вы были?

— Та-х, — Силдж поправил его на плечах, сильнее прижимая острые колени. — Всучили совету голову и безделушки того ублюдка. Они потребовали отчёта, и нам пришлось повозиться с тобой.

— Арин потребовал, чтобы он рассказал про тебя, — всё-таки отдышаться Эрнст, продолжая улыбаться. — Я бы на твоём месте не ходил к главному залу и не искал открытые окна. Те, что над второй крышей.

За это Регалис заговорщически подмигнул изобретателю.

— Сочтемся! — он спрыгнул назад, сделав сальто в воздухе. — Спасибо, и Олезия остановилась в дальней комнате.

Силдж пожал плечами, хотя казался немного удивлённым. Возможно , от него ожидалось больше волнения. Регалис не знал, что думать, но волноваться о дверях без замков не собирался. Не его это всё-таки дело. Он направлялся подслушивать.

Насколько он понял, главный зал мог быть только в самом большом "блоке" храма. Сложнее оказалось с окнами. Мало того, что вокруг ходили стражники в шлемах-шапках, так и окна были высоко. Пришлось всё-таки расправить крылья прямо за спиной дежурного. Ослеплённый Гномьим камнем в лампаде, человек заозирадся, но вслух обвинил голубей. С Олезией они и в самом деле засиделись, глубокая ночь была совершенно тёмной.

Нужное окно оказалось дальше всех, и будь Регалис чуть крупнее и твёрже, он не смог бы туда пролезть.

Внутри всё было манументально, иначе Регалис сказать не мог. Множество колонн как будто стекали с потолка, позволяя ему скрыться и передвигаться незаметно. Он с трудом сдержал смех — за одной из колонн, в глубоком мраке, его встретило совершенно пахабное изображение. Из-за этого он чуть не забыл, зачем вообще пришёл.

Голоса были едва слышны, но Регалису было не обязательно подходить слишком близко. Он свесился вниз головой и затаился. Арин как раз заканчивал.

— ...И леди Олезия подтвердила, что это возможно.

— Вздор, — незнакомый голос ударил, словно когтями по доске. — У нас уже есть кандидат, и он человек.

— В пророчестве не говорилось, что это будет человек, — этот звучал более приятно, хотя и монотонно. — Мы не знаем, что с пророками эльфов, которых они забрали окончательно, но прецедентов, чтобы говорили дети только определенного происхождения, у нас не было.

Арин, который за всё время их знакомства, никогда не говорил так много, решил уточнить:

— Что вы имеете ввиду?

— Ваш Петр на данный момент единственный, кто не родом из этого города или окрестностей, кто изрёк пророчество, — скрипел первый. — Раньше это касалось всех, от Реки до Оборотного побережья.

Если Регалис хорошо помнил карту, это был хвост Светлых Земель, не относящийся к Старым Провинциям, где обитали самые агрессивные люди древности. Встряхнувшись, Регалис вернулся к подслушиванию.

— ...гонца, чтобы уточнить у сестры Юны, явился ли он на заре, — продолжал приятный голос. — Мы должны учесть все варианты.

— Тогда что делать с Ингилом?

— Несколько кандидатов не редкость. Обычно это решается через испытания. Я спрошу у Книжника, какими они были для королей. Арин?

— Да, старший?

— Пока не говори никому о эльфе. Мы объявим об этом, если Королевство Койлад ответит хоть что-то. Мы пытаемся связаться с ними.

Ничего интересного узнать не удалось. Его просто временно оставили в покое. Однако он не слышал даже дыхания Петра, так что его здесь не было. Регалис уже скучал по ребёнку. Дождавшись, когда шаги удалятся, он по-белечьи вернулся к окну назад и залез на крышу.

Окно за окном Регалис осматривал храм. Он наверняка не был самым большим, но это было сложно. В отличие от главного зала с Арином, где Петр он не знал. Из-за этого он просто бродил по крышам, прячась в тени от стражников на башенках по краям некоторых зданий.

Ему повезло пойти на неуверенный свет в одном из окон. Чуть не провалившись в узкий зазор между двумя "корпусами", он допрыгнул до белой стены и повис на решётках. Последние оповестили о его прибытии. Раздался испуганный всклик.

Регалис подтянулся и упёрся ногами в стену, прежде чем поднять голову и встретиться взглядом с девчонкой несколько старше его парня. Для своего возраста она была слишком невыспавшаяся. Малышка удивлённо смотрела на аульва и явно собиралась закричать. Только она открыла рот, Регалис просунул руку через решетку и прикрыл его.

— Тише, милая, — ласково шепнул он. — Я просто ищу друга. Петр у вас?

Застывшая от его прикосновения, девушка кивнула. Тем временем за ней зашуршало одеяло.

— Рег!

Увы, мальчик подхватил сокращение от Силджа. Когда он появился из-под руки девочки, он казался чуть чище, но более напуганным.

— Прости, что так поздно, парень.

Девочка всё-таки додумалась убрать его руку с лица с помощью символического укуса. Регалис демонстративно убрал её и затряс.

— Я пол ночи шатаюсь по крышам, побрезговали бы, — он не сдержал усмешку.

Петр тоже захихикал, хоть и быстро осекся.

— Тебе нельзя тут быть.

Он сказал это так серьёзно, что Регалис даже не обиделся.

— Мне никто не запретил, а твое благополучие важнее моего.

— Потому что я пророк, — мальчик закатил глаза, произнеся это бесцветно, наизусть.

Регалис расплыться в улыбке и подтянулся.

— Потому что ты мой друг, глупый!

Петр опустил глаза. Девушка отошла к дальней двери. Стало видно ещё две кровати со спящими. Обычно, в Империи, в этот момент в комнату врываются дежурные и стреляют из арбалета, но люди не так хороши слухом.

— В любом случае, — Регалис понизил голос. — Как насчёт того, чтобы встретиться днём?

Глаза мальчика загорелись, но тут же потухли.

— Мы работаем, прости.

Это было закономерно, Регалис чуть не забыл, что теперь у южных храмов нет возможности свалить работу клириков на фанатиков и волонтёров.

— Тогда после. А что делаете на работе?

Серые глаза остеклянели. Голос стал ещё тише.

— Нужно исцелять больных и раненых.

— Иу.

Регалис поморщился. Петр кивнул.

— Раньше этим занимались взрослые, а мы только учились. Сейчас учиться времени нет.

Не это смущало Регалиса, но он придержал язык. С самого начала сторонников эльфов он не уважал, но это были их проблемы. Поборов отвращение к подпустившим детей, даже благословленных, к больным и увечным взрослым, он растрепал мягкие волосы мальчика.

— Тогда удачи и выспись перед этим.

Малыш склонил голову, не зная, что не спрятал улыбки. Регалис оттолкнулся от стены назад на крышу, не забыв помахать на прощание. Маленькая рука ответила тем же.

Подобие общежития или постоялого двора для пилигримов нашлось быстро на обратном пути. Из-за того, как сильно он вымотался за вечер, он успел только убедиться, что за предпоследней дверью только два его товарища. После этого Регалис просто упал, как подрубленный, на неожиданно, но к лучшему чистый пол.

На этот раз он осознавал, что спит. Мир казался необыкновенно большим и чистым, ярким до безумия. В отражении он казался ровесником Петра, а на плече лежала тяжёлая рука отца. Повсюду были мрамор и хрусталь, увитые пышными розовыми цветами. Он жадно смотрел на величественные, массивные своды арок и уходящие вверх лестницы.

— Улыбочку, мальчики!

Регалис не успел повернуться к вспышке. Раздалось тихое шипение.

— Нашёл кого звать.

— Цыц. Но спасибо, что пришёл.

За ним стоял очередной дядя. Такой же синеглазый и с тонкими вьюнами волос хотя последнее было не так заметно из-за короткой стрижки. Первое тоже было незаметно из-за презрительного прищура.

Мать, в черном узком платье до колен и с тяжелыми бусами, сложила массивный фотоаппарат. Широко улыбаясь, она достала почти забытый браслет с небольшими бриллиантами и протянула Регалису. Он застегнул его на запястье матери и получил поцелуй в лоб. Они виделись относительно недавно, но это казалось вечностью и Регалис скучал. Немного. Он уже был взрослым аульвом и не её сыном, а членом клана. Это не отменяло их глубокую связь.

— Я уже думал, когда ты его достанешь.

— Не у всех работа в башнях, док, где безопасен кич, — она хлопнула в ладоши. — А теперь у нас есть полчаса для музея, пока спектакль не начался.

Она схватила отца под руку и потащила за собой, сверкая улыбкой в точности как у самого Регалиса. Сам он зацепился за штаны дяди. Тот оказался недовольным и схватил за подтяжки, чтобы оторвать от земли на манер чемодана. Это напоминало полёт, поэтому маленький Регалис веселился.

Когда родители скрылись в толпе таких же нарядных зрителей, Регалиса донесли до стены с фреской. Реставрировали её пятьсот тридцать один раз, как гласила медная табличка. Внезапно мир перевернулся, когда дядя взял его на руки.

Теперь он видел саму фреску.

— Знакомься. Дед. Или его дед, они все на одно лицо.

Кто-то из предков клана Единорога смотрел строго, гордо, куда-то в голубую даль со сложной мордой. Теперь, если верить иллюстрации южан, он узнал косу прадеда. Только у него был более строгий и минималистичный наряд, точнее соответствующий эпохе. Это был первый раз, когда он увидел портрет Эбернона. По совпадению, всё его изображения в школе оказались изрисованы до неузнаваемости.

— Как будто сейчас обделается.

— Он был лицом народа альбов. Ему было положено так выглядеть на этих изображениях. Хотя он был редкостным... Кроликом. Иначе бы зачем ему столько отпрысков.

Тогда Регалис не понял, при чем тут кролик, но захихикал. Дядя продолжил:

— В остальном он был бесполезным. Если до него все эти лица хоть как-то пытались влиять на настоящих лидеров, он просто плодил лишних наследников.

— Это не то, что нужно слушать детям, Визалис.

Рыжая Кардинал в воздушном платье с корсетом в виде семейной птицы, пристроилась рядом. Сам Регалис видел её пару раз, но не помнил имени. Знал лишь, что она ровесница этого дяди. Тот кивнул ей, узнав.

Раздался первый звон колокола, зовущий всех на спектакль.

В этот момент его разбудил грохот распахнувшейся двери. Солнце уже стояло высоко и не слепило глаза, но Регалису от этого было не легче. В какой-то момент его оттащили на одну из кроватей. Судя по грубым большим рукам, Силдж схватил его за плечи и поднял.

— Ты ведь холост?

— Э-э, да?

Регалис завис. Несколько лет он учился вместе с вампирами, поэтому всякое могло произойти. Никому об этом знать не стоило.

Мечтательное лицо наемника расплылось в улыбке.

— Значит будешь в нашей команде.

Это совсем не объясняло, что происходит, куда его понесли и будет ли завтрак.

9. Бьём с ноги

Регалис часто ввязывался в игры. Будь то прятки «прикинулся ветошью», вампирские «отбей камень в окно директора и сваливай» и «поймай меня на пересечённой местности и избегай зубов» и даже колдовской «поймай живую обманку, пока все вокруг заняты своими делами», он не особо запоминал названия, но соглашался на любые развлечения. Несмотря на усталость, он чувствовал, как ноги заныли в предвкушении хоть какого-то отличного от ходьбы или сидения действия.

— Тебе просто нужно расслабиться! Оставь всё Олезии.

Олезия всё ещё спала, когда он спрятал сумку рядом с ней. Он очень надеялся, что всё будет хорошо, и она не станет пытаться прикоснуться к «артефакту».

Как он понял, Силдж тоже хотел отвлечься от своей жизни наёмника. С Эрнстом они разошлись сразу, и старший человек увёл Регалиса в противоположную сторону. На узкой улице собралась толпа из молодых людей, тогда как женщины пытались запереть детей.

— То есть, нужно просто донести мяч до главных ворот храма?

— Да, ты же знаешь, где это?

— Был там, да.

— Тогда вглядись в команду. Запомни как можно больше людей. В противном случае просто держи мяч у себя.

Регалис поднял большой палец и огляделся. Он чувствовал лёгкий голод, но пока не слабость. Аульвы всегда «были созданы» для долгих вещей как походы, экономия ресурсов и прочее, как и эльфы. От этого ироничным казалось то, что последние и, если верить Сейпилису, прородители предпочитали сверх-оседлый образ жизни.

Все окружающие казались молодыми, здоровыми и азартными. Чувствовалось, что они будут бороться за победу. Аульв с трудом различал человеческие черты лиц — никто из них не походил ни на смуглого и чернокудрого Силджа, ни на выразительного сэра. Вместе с простыми немаркими одеждами, в которых не жалко оказаться в пыли, лица сливались в одно.

К счастью, нашёлся ещё один выделяющийся из толпы юноша. Он был рыж, высок и выразителен, немного напомнив Регалису Нильса. Несмотря на впечатляющую внешность, он неуверенно оглядывался и казался таким же растерянным. Встретившись с ним взглядом, аульв улыбнулся ему и получил что-то робкое в ответ.

Остальные на него откровенно косились, и Регалис мог понять, почему — сложенные крылья пришлось спрятать за более закрытой рубашкой и жилетом Силджа, и из-за этого они казались горбом. Как бы Регалис поначалу не боялся творения Нильса, сейчас он бы предпочёл его. Капюшон без плаща хотя бы не сильно мешал.

Силдж, в одной рубахе и штанах, разминался рядом.

— На самом деле круто. В этот раз даже церковники не были против. Обычно их возмущает, насколько суль травмоопасен. Попробуем пройти вперёд?

После этих слов у Регалиса в голове что-то щёлкнуло, но он не придал этому значения.

Ни устройство, ни история игр его не интересовали. Какой-то мужик пытался озвучить правила, но Регалис невольно пропускал их мимо ушей. Кто-то толкнул его вперёд, пропуская под руками рослых и всё-таки не самых чистых людей, из-за чего он потерял спутника. Какой-нибудь вампир в похожей ситуации мог бы законно возмутиться, но аульв просто подчинился Слепой Судьбе. Кто-то намеренно вёл его вперёд и, как казалось, Регалис совсем не отдалялся от рыжего. Возможно, он также сможет найти и Силджа потом.

Остановились они возле ворот. Регалиса и рыжего выбили вперёд, чтобы они видели, как в отдалении столпились люди старше, небритые, в более сложной и даже подшитой одежде. Понимая, что он окажется в самом эпицентре игры, Регалис напрягся, как пружина, и встал в стойку, устойчиво расставив ноги. Как и остальные игрища, это не могло быть сложнее массовой импровизации.

Стражник явно отнёсся к происходящему настороженно, готовый бежать назад в сторожку, и даже с неприязнью смотрел на несчастный мяч. Все чего-то ждали. Рыжий даже скопировал его позу, тем самым порадовав Регалиса. За спиной кто-то встал слишком близко, дрожа от нетерпения и готовый в любой момент задавить его.

Раздался бой колокола. Стражник подкинул мяч и сиганул назад.

Всё произошло быстро. Регалис в прыжке развернулся и, используя лицо стоящего сзади мужика как опору, размашисто пнул мяч вверх по улице и приземлился на навес. Рыжий рванул впереди всех. Но противники оказались хитрее — из-за дома выскочила группа с седой, уже без перьев, головой Эрнста.

Две толпы схлестнулись. Эрнст поймал всё ещё скачущий мяч руками. Спустя мгновение его снёс рыжий.

Можно было поступить умнее. Что-то придумать. В конце концов, не вмешиваться в игру с непонятными правилами. Но Регалис просто прыгнул в толпу, зацепившись коленями за чью-то голову. От неожиданности человек под ним накренился. Пришлось идти по головам.

Эрнст уже почти выполз из самого ядра столкновения. Он и стал последней ступенью. В последнюю секунду Регалис выхватил мяч, который изобретатель всё ещё держал, и рванул в переулок. Его схватили за стопу. Ему удалось выскользнуть из сапога.

Регалис не знал, кто за ним бежит, свои или чужие. Сердце билось слишком быстро, а глаза расширились от испуга. Он даже не сразу вспомнил, куда ему надо бежать. Незнакомцы казались аульву стражниками Дельты. Это не давало ему остановиться.

Он не хотел вспоминать не самые счастливые годы в том проклятом городишке.

Кое-как сориентировавшись, Регалис резко свернул и перепрыгнул повозку. Не успевшие скрыться люди удивлённо вскрикивали: он оббегал их так, чтобы его увидели. Это не всегда спасало зевак, но это была уже не его забота.

— Сюда!

Он уже приготовился бросить мяч, но вовремя заметил седину.

— Ни за что!

— Подловил, — Эрнст с досадой цыкнул, уже преследуя его.

Эрнст был умнее. Регалис почти пришёл в себя, слыша, как его собираются окружить. Он зацепился за фонарь и резко повернул туда, куда его и гнали — в тупик за таверной.

Три прыжка: ящик, стена и на свободу. Последний вышел неудачно. Правое колено подогнулось и встретило каменную кладку. Хромая, Регалис продолжил бежать.

Храм уже виднелся за парой домов. С другой стороны неуверенно вышел тот самый рыжий. Регалис свистнул, заставив того вздрогнуть.

— Как тебя звать?

— Ингил?

Регалис бросил ему мяч. За стеной люди ругались, и слышались новые команды.

— Беги, я их отвлеку!

После он метнулся в сторону. Команда Эрнста высыпалась из переулка, мимо которого он бежал. Регалис только и успел, что прикрыть голову.

Олезия либо не знала о случившемся, либо отказалась с ними видеться. В этом её было трудно обвинить. Каким именно образом они оказались на соседних деревянных койках, когда вокруг были десятки таких же бедолаг? Возможно, Арин постарался. Лучше было бы, если бы он додумался положить Регалиса с краю, где-нибудь у фрески. Так ему бы не пришлось слушать ругань с двух сторон.

— Что ты вообще пытался доказать, хитрая ты рожа?

Силдж выглядел хуже всего. Судя по всему, он пытался протиснуться за Регалисом, но его снесло с первой же волной и вдавили в стену, прежде чем затоптать. Тяжёлое дыхание и сжатые зубы после каждого выкрика могли говорить о сломанных рёбрах, и он даже не поднимал голову.

— Здрасте! В отличие от тебя, меня не унесли с улицы сразу после начала.

Больше повезло Эрнсту. Он приземлился прямо на Регалиса и успел заставить команду остановиться. На них прилетело только пара человек. Эрнсту достался перелом и разбитый нос, а сам Регалис отделался вывихами, половину которых он вправил сам, и ушибами. Может быть, трещинами.

— Да ты просто не умеешь проигрывать!

— Из-за тебя пострадал Регалис. Какого чёрта ты притащил его?!

— Я уже понял, что он тебе не нравится, и это твои проблемы!

Прикрыв рукой лицо, Регалис вздохнул. Они просто не наигрались и не собирались униматься.

— Парни, — спокойно, но громко произнёс он. — Заткнитесь. Мы закончили грызться ещё на улице.

На несколько мгновений наступила блаженная тишина. Дети ещё не успели до них добраться, но теперь их было слышно с другого конца зала. К сожалению, Эрнст хотел ругаться.

— Тебе легко говорить. Весь суль превратился в «поймай новичка». Говорят, ты в начале прямо взлетел.

Регалис поймал пустой взгляд Эрнста до того, как тот отвернулся.

— Во-первых, я просто прыгнул. Во-вторых, мы поговорим об этом потом.

Его это не убедило, но заворчал Эрнст уже тише.

— Оправдания. Опять оправдания.

— Эрнст, успокойся.

— Это не то, что стоит обсуждать на публике, не так ли? — Регалис попытался дотянуться до Эрнста. — Но сейчас мы все лохи. Из-за нас у Петра и детей больше работы.

Они оба вздрогнули. Силдж выразил вину более открыто.

Когда наконец-то пришла их очередь на исцеление, Пётр сразу подошёл к Регалису. Это несколько выбивалось из порядка, когда дети в капюшонах чинно подходили к каждому по очереди. Тот, кто должен был изначально идти вместо Петра, поначалу растерялся, прежде чем кинуться к Силджу. Регалис просто хотел, чтобы спутники замолчали, но теперь и сам чувствовал себя нехорошо.

Дети не произносили ничего, кроме молитв, но с ним Пётр заговорил, на удивление зло:

— Ты всё-таки пришёл.

— Прости, — Регалис положил руку на белоснежный капюшон. — Не так я хотел с тобой поговорить.

Взгляд мальчика немного ожил. Он хотел сказать что-то ещё, но рядом зашипел Силдж, и мальчик вспомнил об обязанностях.

Поначалу Регалис ничего не почувствовал. Но не успел он усомниться в возможностях Стел, как его словно скрутило. Казалось, что уже вставшие на место кости опять вылетят из суставов, а ушибы превращаются в ожоги. Чтобы не пугать мальчика, он сжал зубы. Те тоже болели, как и крылья.

— Я всё, — мальчик закончил молитву и поднял голову. И без того большие глаза распахнулись. — У тебя кровь!

Железо в самом деле растекалось по языку, а спина ощущалась мокрой. Это было ожидаемо плохо. Регалис знал, что имперцы по-разному, но ярко реагируют на излучение Стел из-за связи с родом Императора. Аульвы в своё время не стали искать у него защиты, но на подготовке их призывали не связываться с исцелением. Он покосился на тяжело дышащих товарищей.

— Я всё-таки прокусил губу, — он улыбнулся, ещё больше пугая мальчика. — Не волнуйся, это нормально. Иди. Раньше начнёшь, раньше закончишь.

Мальчик прикусил губу, но кивнул, вновь вставая в ряд с товарищами. Дождавшись, когда дети уйдут, он встал. Теперь ничего не болело, но он чувствовал себя одубевшим, поэтому принялся растягиваться. Раздался приятный сердцу хруст, от которого все ошатнулись. Спина нуждалась в отдельном осмотре, но пока саднила не больше, чем после удара — конструкция крыльев была задумана как крепкая и не отторгаемая.

— Рег, ты сейчас всё опять себе сломаешь, — Силдж вздрагивал на каждый хруст, даже когда медленно садился, но выглядел гораздо лучше. — Должно пройти время, чтобы исцелиться окончательно.

— Знаю, — Регалис не знал. — Но я ничего не ломал, так что я могу пойти подышать. Отдыхайте и не ругайтесь, я скоро.

Проигнорировав взгляды окружающих и ворчание Эрнста «из чего он сделан вообще», Регалис направился к выходу.

Он не совсем осознавал, как долго бегал, а потом — ждал исцеления, но за дверью открытого на этот раз чёрного хода его опять ждал поздний вечер. В поле зрения не было видно ни души. Регалис вспомнил, как проходил здесь вчера, чтобы попасть в тот же зал. Теперь он мог рассмотреть пыльный белый тупик. Кто-то ходил рядом, но они не обратили друг на друга внимания.

Тогда он услышал что-то об испытании. Игра прошла слишком быстро, чтобы говорили именно о ней, но утром его точно кто-то вывел вперёд. Внезапно Регалис осознал, что имя того рыжего, который также казался растерянным, было ему знакомо. Как будто его уже упоминали, причём как раз прошлой ночью. Могло показаться, что их просто проверяли, а суль — просто первое подвернувшееся под руку событие. Теперь список тех, с кем Регалису нужно поговорить, стал длиннее. Завтра он может попытаться его снова сократить, уже утром.

Внезапно Регалис что-то услышал. Знакомый неуверенный голос за углом. Ни секунды не сомневаясь, он направился туда. Ему достаточно подойти лишь чуть за угол, чтобы разобрать слова.

За углом он чуть не столкнулся с парой стражников. Улыбнувшись, аульв хотел было пройти мимо, но его схватили за локти.

— Вы пойдёте с нами.

Резко стало жарко. Регалис поёжился от выступившего на спине пота.

Обычно считалось, что аульвы привычны к любым задержаниям. За мелкое хулиганство, кражу, нарушение новых и обычно недолговечных законов — где-то в Столице и даже в Нуолесе это было нормой. Вот только на родине это заканчивалось штрафом и отдельным от реальных психов зданием.

В Дельте он оказался не в самое лучшее время. Его народ буквально отлавливали по совершенно надуманным причинам, и он видел, насколько наказание было несоразмерно мнимой вине. Из тех, кому в самом начале не удалось избежать поимки, сбежали лишь двое, и он видел, что с ними стало. Несколько лет он провёл, прячась у не знавших о проблеме покровителях и упрямо не желая уходить, каждый раз оглядываясь. После бунта и плаванья с дядей он несколько месяцев просто боролся с последствиями. Не очень успешно.

И, самое обидное, в этот раз у него не было ни репутации, ни реальной вины. Это ввело его в ступор. Он не мог пошевелиться или заставить себя убежать.

— Только не бейте меня, пожалуйста.

Солдаты переглянулись. Регалиса подхватили с пугающей лёгкостью. Именно в этот момент ступор спал. Он изогнулся, чтобы оттолкнуть одного из них, и приготовился заорать. Вот только один успел закрыть ему рот, а второй от заячьего удара по кирасе почти не вздрогнул.

Его держали как очень большого угря и куда-то несли. Большая рука кроме рта частично закрывала ему глаза, не говоря уже о съехавшем капюшоне. На мгновение Регалис высвободил ногу и попал прямо в упрямый подбородок. Сердце колотилось, он не чувствовал ни страха, ни боли. Когда он почти прокусил толстую перчатку, подошло ещё несколько солдат. Тугие верёвки стянули его руки за спиной по локтям. Перед тем, как Регалису заткнули рот ремнём, аульв успел их обматерить.

Чувствовалось, что солдаты были рады закинуть его в крытую повозку, прямо на доски. Регалис зарычал. Сдаваться он не собирался.

Пока его везли, он бил ногами в створки и стены, ползал как червь и не менее часто, хоть и не так громко, бился головой. Капюшон упорно не хотел поправляться. Со временем Регалис всё-таки начал уставать и под конец просто мычал.

Второе дыхание открылось ненадолго, когда его принялись доставать, но только для одного удара в лицо. Несли его куда-то вверх, и он почти не сопротивлялся.

В конце концов, его положили на пол. Что удивительно, пол оказался мягким. Регалис завозился и сел, вывернув колени, чтобы ему было удобно, а люди занервничали. Кто-то новый, не настолько запыхавшийся, презрительно хмыкнул, после чего Регалису всё-таки развязали рот и заодно приподняли капюшон с глаз.

Можно было что-то сказать о своих мыслях, но от этой ошибки Регалиса спасло то, что он немного удивился при виде знакомого человека «не вампира». Несмотря на высокомерный и злой взгляд, он устало сидел в высоком кресле и сжимал переносицу, в другой руке покачивая кубок. Мозг резко переключился и чудом напомнил имя.

— Здравствуйте, сэр Хьюго, — голос звонко ударил по нервам. — Зачем я вам понадобился?

Титула же Регалис не запомнил, говорили ему или нет. Он очень надеялся, что рано или поздно ему напомнят.

В свете камина глаза человека казались чёрными, напомнив ему другого, пусть и совершенно иного по характеру, рыцаря.

— Зависит от того, сколько ты можешь сказать, второй претендент.

Испытывающе глядя на аульва, человек выдержал паузу, но Регалис понимал. Про то, что пророчество может быть и о нём, не должен был знать никто. Просто удивиться не получилось — сэр Командир подходил на роль «посылателя шпионов».

И именно в момент тишины решил напомнить о себе желудок. Люди часто слышали только свой и выдавали это только смущением, но сэр удивлённо поднял кустистые брови. Регалис картинно застонал и лёг грудью на колени.

— Может, приглашение на поздний ужин развяжет тебе язык?

На это Регалис поднял голову. Расчёт расчётом, но ему хотелось выслушать третье лицо. И поесть что-то не походное.

10. Выдали нервы

Был какой-то шарм в том, чтобы есть в гостях. Особенно если хозяева не бедствуют и никуда не спешат. Или когда знают о твоём присутствии или ждали. Вероятно, Хьюго можно к таким отнести.

Регалиса окончательно развязали и усадили за резной, но почему-то шаткий стол. Пока несли еду, он рассматривал завитки на лодках и двузубой вилке. Заодно аульв проверил, подходит ли последняя для метания. Он хорошо помнил, что в имперской академии использовали в основном именное шило, которое часто бросали на меткость. Одно такое чуть не залетело Регалису в глаз, хотя целились в Нильса. Потому и именное, чтобы отслеживать, кто в кого попал.

Усмехнувшись воспоминаниям, Регалис решил, что это надолго его не займет, поэтому стал незаметно пялиться на руки хозяина. Это оказалось интереснее из-за золотых и серебряных печатей тонкой ручной работы, что можно было заподозрить использование аульвских инструментов. Были и драгоценные камни: два больших синих круга и маркиз — Регалис называл последний глазом. Они искрились непривычно, так как на севере почему-то больше любили изумруды или любые другие более квадратные огранки.

Это разнообразие не помешало Регалису заметить одно тонкое кольцо, заставившее его нахмуриться. Посреди печатей и перстней распустился маленький, нежный цветок земляники. Если бы не рассыпанные на нём три яркие слезинки алмазов, могло показаться, что это просто живой цветок.

— Можно посмотреть поближе? — Регалис указал на кольцо вилкой.

Острый взгляд не дрогнул, когда сэр снял печать и передал аульву украшение. Регалис взял его аккуратнее, чем хозяин. Крохотные розочки едва можно было разглядеть, так они сияли при свете камина и свечей. Но его интересовала не огранка, а крошечная ящерка с закрученным хвостом на тонком стебле и старинные цифры пробы. Регалис знал, кому принадлежит этот знак.

— Ещё раз повторяю, руки в станок не совать, волосы собирать, от паяльника не прикуривать. Ясно?

Наставник ювелир, перечисляя основные правила как обычно в самом начале пары, поочередно показывал на свои четырехпалую руку, две медные косы разной длины, которые он как-то прикрепил к спине, из-за чего они казались частью одежды, и старый шрам на лице. Это всё было достаточно показательно, чтобы уже восемь лет не произошло ни одного подобного несчастного случая. Это не мешало Регалису почесать за ухом фрезой.

В тот день на наставнике как раз была жилетка с его символом.

Воспоминания тихо перебил сэр Хьюго:

— Это ведь не ты был в плену у Моргана.

Регалис нахмурился, также бережно вернув кольцо сэру. Тот вернул цветок на палец, не меняясь в лице.

— Почему вы так думаете?

— Начнем с того, что ты не мог так быстро исцелиться от того, что пережили его пленники.

Сэр Хьюго наконец-то нахмурился. Он посмотрел на солдата и взглядом приказал ему уйти. Когда тот открыл дверь, стало слышно слуг. Наступила тишина. Желудок Регалиса опять подал голос.

Перед ними поставили несколько блюд. Регалиса сразу же заинтересовало разрезанное на несколько нежных кусков пахнущее углями мясо, политое ягодным соусом. Понимая, что от него не ждут манер больше базовых, Регалис сразу взял вилкой приглянувшийся кусок и захватил овощей с мягким, золотистым хлебом. Было ещё что-то белое и сладкое, но аульв вспомнил, что зубы у него пока чувствительные после лечения, и не решился.

Что-то в выборе Регалиса удивило знатного человека. Он прогнал слуг и, пока аульв тщательно пережёвывал еду, продолжил говорить:

— Начнем с того, что у ворот я принял тебя за переодетую девицу...

Отвлекшись от разглядывания незнакомого и несколько противного овоща, Регалис закатил глаза. Распространенная ошибка, хотя он совсем не считался женственным среди своих. Стоило примелькаться, и люди могли различать, но в этом городе наверняка было мало эльфов.

— Однако мой человек в храме объяснил, что ты также подошёл на роль претендента. Я собрался было заплатить тебе, чтобы ты вернулся домой.

Логично и милосердно — сэр отчего-то хотел видеть на троне несколько податливого Ингила и избавлялся от конкурентов. На секунду Регалис рассмотрел этот вариант, но быстро сдался. Наличие денег не спасало его от разбойников или невозможности найтись в незнакомых землях.

— Тебя это расстроило?

— Мне некуда возвращаться, — аульв всё-таки вспомнил, что у него есть легенда. — Но былое уже не изменить.

— Значит, тебя это не переубедит?

— Я не собирался оставаться в городе, если ты об этом.

Сэр усмехнулся. Он подвинул в сторону Регалиса полный вина кубок, и тот его принял. Незаметного покачивания и глотка хватило, чтобы убедиться в отсутствии примесей и низкой крепости. Ровно столько, чтобы развязать язык.

— Да, что-то было про вашу труппу, мне жаль, — это прозвучало бы почти искренне, если бы не хитрый прищур. — Ни кола, ни двора. Говорят, под маской таких трюкачей может скрываться убийца.

— Я не такой, — Регалис усмехнулся, заглядывая собеседнику в глаза. — И один мой знакомый как-то сказал, что убийство врагов втихую похоже на поедание фишек противника, когда он отвернулся от доски. Это глупо.

На этот раз усмешка сэра больше походила на смех. Задумчиво поболтав кубок, Регалис решил уточнить:

— Это всё, что твой человек сказал?

Хьюго легко вернулся к серьёзности. Теперь можно было разглядеть, что основная его эмоция — недоверие.

— Хочешь сказать, что мой союзник ненадёжен?

Регалис пожал плечами.

— Да?

— И что же он утаил?

Это было глупое решение. Регалис осознал эту простую мысль только тогда, когда он уже поднял край капюшона и показал ухо.

Зато теперь он ещё раз увидел, как "открытая книга" выглядит со стороны. Удивление сменилось презрением, затем злостью, а потом плавно перешло к озарению. Во рту немного пересохло, и Регалис решил выпить.

— Это только подтверждает, что ты не был у моего брата. Тот эльф был совсем другим.

— Ну, — это немного удивило Регалиса. — У меня есть, что ответить.

Несмотря на яркие эмоции, он не очень понимал, что хочет с ним сделать Хьюго. Решив, что в крайнем случае можно и сигануть в окно, аульв указал на кольцо.

— Это кольцо ты мог получить только благодаря тем, кто связан с Империей. И я знаю мастера.

— Я знаю.

Внезапно вино пошло не в то горло. Острая боль пронзила его конвульсиями и изогнула. Напиток не смог попасть в лёгкие и вышел через нос на скатерть. Откашливаясь, Регалис виновато посмотрел на хозяина. Как бы это не было неприятно, теперь сэр смотрел не с ненавистью.

— Вы сейчас дискредитируете свою расу, — хладнокровно заметил сэр.

— Извините, — Регалис шмыгнул.

Хозяин дома почему-то казался довольным.

— Теперь говорим честно, и всё встало на свои места. И как же ренегат стал наследником?

Регалис моргнул.

— Ренегат?

Взглянув в задумчивые глаза человека и не найдя ответа, аульв встряхнул головой и снял надоевший капюшон.

— Хьюго, ты хороший и умный человек, — он в прыжке встал на корточки в кресле. — Объясни мне, в чём твоё дело с империей, чтобы мы могли договориться и разойтись. Даже если ты откажешься, я ничего и никому не расскажу.

— Император казнит тебя, если посчитает двойным агентом, — сэр хмыкнул. — Разве нам не будет более выгодно знать и о тебе?

Регалис почти терял хоть какое-то влияние на разговор и даже на свои ответы.

— В том-то и дело, что император мне не указ. Вот только если станет известно хоть кому-то в этом городе, мне не только вырвут язык, но и обяжут организовать устранение свидетелей. Чума, голод, просто убийства – мы не стесняемся есть фигуры. Вдобавок... Что у тебя за дела с Ингилом? Неужто хочешь пристроить своего без шума?

Он стрелял вслепую, и почти все пролетало мимо Хьюго, кроме последнего. Пальцем в небо. Стоило упомянуть второго претендента, как сэр напрягся. К его чести, Хьюго сохранил самообладание.

— Как и ожидалось от того, кто смог одурачить принцессу и опытного головореза.

Когда Регалис был маленьким, он один раз сбежал ночью к Нильсу и вернулся под утро. Дед тогда похвалил его за пробуждение с солнцем. Как и тогда, Регалис решил заткнуться. Хьюго, тем временем, продолжил:

— Как мы уже видим, ты ничего не знаешь, что происходит в наших землях. И я оставлю это так.

— Справедливо.

— Благодарю. Так вот, тот ренегат, которого убили господа, был моим братом.

К счастью, Регалис не пил в этот момент, поэтому ограничился тем, что скривился.

— Соболезную.

— Не стоит, — вопреки словам, улыбнулся сэр слишком тоскливо. — Мы уже давно стали друг другу чужими. Только и свело нас, что наша работа. В кои-то веки мы смогли оказаться на одной стороне. Морган всё ещё был безумен, и смерть от рук страждущих была предопределена. Вот только он в основном был нацелен на эльфов и прочие народы, и даже его связь с империей появилась только недавно, а не тогда, когда он свернул с пути.

Это было понятно. Больше Регалиса удивило то, что они работали вместе, возможно, на кого-то конкретного. Ему было любопытно, зачем они объединились, и для чего. К сожалению, он сам согласился не задавать слишком много вопросов.

— Но, несмотря на своё безумие, он мог, так сказать, приходить к просветлению. В деревне, что буквально на границах с теми землями, где шла ваша компания, у него была любимая жена и шестеро детей.

— Соболезную жене, если она ещё жива после такого, — Регалис не сдержал комментарий, тоном показывая, что он имеет в виду.

К счастью, Хьюго только усмехнулся.

— Точно, у вас эльфов и двое как праздник. Двое сами пришли, приемыши, так что моя невестка ещё в расцвете сил. Маленькая семья, можно сказать.

— Точно.

Регалис наконец-то понял, к чему идёт Хьюго.

— Ингил, наверное, уже догадался, что его батюшки не стало, хоть я и позвал его от имени брата. Но он ничего не знает, и пусть так и останется. И о нём с матерью и братьями и сестрами тоже никто ничего не знает. В храме они не венчались, сам понимаешь.

— Тогда почему ты не назвал его своим?

— Нет доказательств, — Хьюго покачал головой, отчего седые, незавитые кудри упали на лицо. — Уже лет пятьдесят как церковники придумали правило для бастардов, что помимо слова родителей и внешнего сходства должно быть и доказательство. Будь то подарок или свидетельство, ничего у Ингила нет. Так последний герой пророчества тоже что-то предоставил. Что именно, не знаю, хоть убей. Не везде это работает, но именно у нас, увы.

Регалис чуть не ляпнул про проверку на родство, но вспомнил, что даже местные маги до такого ещё не дошли.

— И никто не пытался задним числом...

— Можно, и некоторые так делают, но я уже обдумал это. Я вдовец и собираюсь таким оставаться, а наследников не имею. Вот и сам себя загнал в ловушку: на всякий случай, я объявил, что моим доказательством будет кольцо. Сложно ли, если раз в пять лет теряешь одно, зато официально. Вот только все мастера знают свои работы. Церковники, если подумают о нашей связи, сразу станут проверять – как раз из-за моего родства с Морганом. Тогда мальчику конец.

Это было глупо. Натянуто. Регалис не понимал, в чём проблема людей. В принципе, это было относительно мудрое правило, но Слепая Судьба стучалась не об стены, а из подвала.

— Но каждого ли мастера они найдут? Или, может, его ученика? Оно может быть чуть хуже, но никто не сможет ничего доказать.

Хьюго внимательно на него посмотрел. Очень внимательно и задумчиво.

— Вы пытаетесь торговаться?

— Нет, — плечи Регалиса сами поднялись к ушам. — Но, если что-то получается, может быть.

— Впрочем, я не против, — сэр сложил пальцы возле рта. — Раз ты эльф и, вероятно, как-то смог доказать свою состоятельность, они придут и скажут об этом, и мальчика всё равно придется вытаскивать. Мол, это не обманка, а счастливый случай. Но срок поджимает.

— Я приступлю завтра, — Регалис протянул руку через стол. — С вас материалы и оборудование.

Нежная, но сильная рука оказалась приятнее прочих, но Регалис понимал, что играет с огнём. Олезия будет в гневе или слезах, когда он закончит, а Силджу придется его искать. Но только одно его расстраивало, что он не смог поговорить по душам с Эрнстом.

***

Коридор без окон, с потолком настолько высоким, что мог вместить под собой два этажа, и вой далёких сирен. Учения проводились как раз в это время года, поэтому Регалис уже никак на это не реагировал. Шаги отдавались громким скрипом половиц.

Он был в восторге, но смутное чувство сковывало его грудь. Что-то давило на него, и открытие друзей отца уже не казалось великим. Руки сильно вспотели, и он не мог заставить себя всё-таки посмотреть, что в сумке, и дело было не в отсутствии любопытства. Звенящая тишина делала бессовестный голос громче, а стены давили на Регалиса. Тяжело вздохнув, он пытался придумать шутку. Например, как будет забавно смотреться, если на втором этаже кто-то головой пробьётся в этот коридор. Образ вышел удачным достаточно, чтобы незаметно улыбнуться себе.

Тяжёлое дыхание впереди заставило Регалиса на мгновение запнуться, прежде чем ускорить шаг. Громкие хрипы не были нормой, и стоило хотя бы предложить помощь. Хорошо, если откажутся, но Регалис в этом сомневался. Пока он шёл, хрипы становились похожими на рычание. Он судорожно вспоминал, где в здании медсестра.

Вот только любые мысли и опасения резко прервались.

Оно стояло и смотрело прямо на него. Высокий силуэт на четырёх конечностях. Существо казалось неестественным, замерев, как статуя, даже не двигаясь от дыхания.

Вот только это был не зверь. Пять паучьих пальцев, обтянутый землистой кожей скелет, скрывающие лицо и плечи светлые лохмы — если бы не длинные конечности, его можно было принять за аульва. Вроде как так выглядят загорцы. Регалис мог бы утешить себя этим, если бы существо не вывернуло длинную шею и не открыло морду.

Слепые, гнойно-зелёные шары и месиво из длинных острых зубов, не скрытых губами или щеками. Челюсть существа начала раскрываться всё больше и больше, открывая бездну черного горла.

Хрип резко пропал.

Мгновение затянулось. Среагировал Регалис на удивление быстро. Одновременно с существом он побежал. В спину ему донёсся гул, который не могло издать хоть что-то естественное.

Мыслей не было. Регалис не мог даже закричать и просто продолжал бежать. Воздух разрывал легкие. Суставы существа скрипели, но это его не замедляло. Регалис хотел бы улететь, но на бегу это было невозможно.

Перед ним мелькали двери. Он тянулся к ручкам, дёргал все подряд, но всё оказалось заперто. Только одна дверь прижалась, когда затылок уже чувствовал влажное дыхание. Щёлкнул замок, он замешкался, потянув и толкнув тяжёлую дверь.

Силы в руках оказалось мало, чтобы это было быстро. Сердце бешено стучало в груди, он чувствовал, как оно отдаётся в металле.

И, вместе с последним ударом, существо выбило дверь вместе с Регалисом. Аульв отлетел в дальний стеллаж. Раздался грохот, треск и плеск — всё упало на пол. Посыпались искры. Тяжёлая конструкция падала сверху, и Регалис зажмурился.

***

С беззвучным, судорожным криком, Регалис сел в кровати. То, что она подходила по размеру и была мягче многих других, не спасло его от кошмара. Тяжело дыша, он чувствовал, как пот стекает по подбородку. Взгляд упирался в темноту, и закрыть их не выходило — стоило пару раз моргнуть, как существо вставало перед ним, как в тот последний момент.

Если раньше ему во снах открывались потерянные воспоминания и он не сомневался, что их можно принять за истину, если не станет известно обратное, то этот фрагмент больше напоминал кошмар. Далеко не самую кровавую, но реалистичную фантазию. У него всё равно не было других вариантов, но в то чудище верилось слабо.

Он поставил ноги на жёсткий ковёр и встал. То чудище пугало не только самим фактом опасности. Даже если бы оно осталось стоять и не попыталось его преследовать, Регалис увидел бы это в кошмарах. Искажённые черты проявлялись в памяти всё чётче, и он не мог сказать, страх это или осознание.

Большой дом ещё не начал просыпаться в полной мере. В глубокой ночи он слышал, как ходят люди, как они о чем-то шепчут, но ничего поблизости, ничего конкретного.

Позволив телу остыть и высохнуть от ледяной испарины, Регалис лёг обратно.