Атомная лопата: Лучезарное Завтра

Глава 1. Сферическая орбита

Открыл я глаза и тут же закрыл, почти рефлекторно. Допился, похоже: здравствуй, белочка… Говорил мне наш доктор Бец: не пей, Жора, столько. Козлёночком станешь.

Похоже всё-таки стал. Стыдобища-то какая: младший научный сотрудник орбитальной лаборатории высоких энергий — и допился до похмельных чертей! И ведь жирных каких, отметил я, приоткрыв на секунду глаза. Черти никуда не делись, они были круглы и отвратны.

И ведь я на орбите, дошло до меня, отчего я не просто закрыл глаза, а зажмурился до боли. Нет бы дома, там ещё куда не шло, можно было с Леночкой договориться. Ну, по нашему, по-комсомольски. И не узнал бы никто… А сейчас, похоже, всё. Отлетался, Георгий. Вылечат, конечно, но какой позорище-то будет!

И на орбиту больше не попаду, начал перечислять я самому себе свои беды. И работу нормальную не дадут, биться придётся как рыба об лёд годами, доказывая товарищам, что не совсем пропащий… Причём — опять. Эх…

А может — на морскую биолабораторию на Чёрное Море, задумался я. Там людей вечно не хватает, никого вокруг не будет-то особенно, даже чтобы выпить. А служба нужная, да и за пару лет контракта забудется вот это позорище. По крайней мере, есть надежда на это. Только эти мерзкие, щупальцастые и подводные… бррр! Лучше не вспоминать! Но если там работать — придётся эту пакость видеть ежедневно. А что делать… значит придётся.

Так, всё!

Да и что мне, так и лежать, зажмурившись?!

Раскрыл глаза. Черти неприличные никуда не делись, а если присмотреться — так и в подробностях стали видны, что радости вообще не прибавило. Вообще, были это не совсем черти. Были это люди, но таких людей просто не бывает! В Союзе таких отвратных и разжиревших типов быть просто не может! Да и у буржуев НАСТОЛЬКО разожравшихся — тоже не бывает! Вроде. А если… Нажал я на глаз рукой. Круглые комки жира с чертами людей… взяли и раздвоились.

Вот же женский половой орган! Это что — не галюны?! Какой-то бред! Стал я пристальнее вглядываться в бултыхающихся в невесомости вокруг меня типов. И выходило, что это люди. Но люди весом в полтонны, не меньше! Не гиганты, а просто запредельно заплывшие жиром туши. Это даже не киты: не будь мы в невесомости, эти туши бы сами себя убили, что в воде, что в воздухе. Просто нежизнеспособные отвратные куски жира. Мерзость-то какая.

И что-то с оборудованием они делают, взгляды с заплывших жиром рож на меня кидают. Всё-таки белочка, задумался я. А с чего? Вроде последний раз пили с тёзкой, пустотным механиком, почти месяц назад. И с контрабандой пронесённой бутылки армянского коньячку, на два здоровых рыла, — белочка? Через месяц!? Да бред какой!

А потом всё, ничего не пил, да и нечего пить было, кроме техспирта. А такой горлодёр и последний пропойца в рот не возьмёт.

И всё же, что со мной творится? Или не со мной?

А жиробасы ещё в потёртых комбинезонах техслужбы. Или лаборантов? Чёрт знает, не понять — обтягивает всё это их жиры, перекручено и скособочено, не разобрать. Какие они, всё-таки, уроды!

— Низший существо, — вдруг утробно пробулькал один из бурдюков с жиром, — твоя предстоит очень честь.

— А вы вообще — кто такие? — решил, на всякий случай, уточнить я. Голос прозвучал хрипло и непривычно.

— Наша — высшая ступень развития человеков! — важно булькал мешок с жиром. — Разумные, прекрасные, не то что ты — истощённый убожество! — выдал этот жирпромкомбинат. — И пребываем мы на Небесах. А ты должен нам служить!

— Ну, физкультура вам не помешает, — согласился я. — Такие отвратные жиры — недостойны советского человека. Да и просто человека.

— Ты — дурака! Мы совершенны! Нам нуж…

— Придурки жирные вы, — отмахнулся я, поднимаясь с лабораторного стола и оглядываясь. Слушать это уродище дальше не хотелось.

Малая технически-медицинская, определил я, оглядевшись. И обшарпанные сегменты спаскапсулы холодного сна. Видимо, меня оттуда достали. Хм, странно.

— Прекрати двигаться, низший существо! — заголосил бурдюк с жиром. — Внимай мудрым словесам…

— Шел бы ты на дореформенную букву алфавита, — пожелал я. — А если галюны — то и вообще на х…й! — вполголоса добавил я.

Ну, как-то материться комсомольцу и члену в кандидаты партии — не стоит, конечно. Но если белочка — то уже всё равно. И галюн сумасшедший послать куда положено — нормально.

А вообще, где это я? Не в плане мастерской, тут всё понятно. Но почему она такая обшарпанная, пыльная… На последнем я просто замер. Пыль, мать её, на пустотном объекте высшей категории важности! Этого просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! За такое головотяпство эти самые головы снимут, в самом прямом смысле слова! А воздух?! Он затхлый и вонючий! Как такое вообще может быть?!

Так, нужно к терминалу, потопал я к инфотерминалу у дверей. И замер, просто не веря своим глазам! Терминал был… разбит. Сломан! Это… да, белочка. Но какая реальная! Срочно к медикам! Тут уже не до “а что будет”! Я опасен, себе и товарищам, такие галюны — совсем плохо.

И тут мне в спину прилетел разряд из парализатора! Это галюны, в глючности которых я очень резко засомневался, разрядили в меня пару сотен вольт! Сволочи! Но мне, советскому человеку поколения Волжанин-62 надо не меньше шести сотен для уверенного выведения из строя!

А жирные галюны-не галюны этого не знали. Ну и сами виноваты, сместился я. И еле успел себя остановить: у этих кусков жира не было никаких мышц! По крайней мере тех, что есть даже у простого, не советского человека. От точного, не слишком сильного удара в глобус пуза, один из них отхаркнул в воздух розоватую взвесь, улетая побиться жирным задом об стену.

Этак я их щелбанами убить могу, если со всей силы, дошло до меня. Так что вырубил я жиробасов щелбанами вполсилы. Они повисли, вращаясь в невесомости отсека, а я стал осматриваться по новой.

Так, синтоткань комбинезона — выцвела. Бред какой-то, сотня лет — гарантия завода Космотех. Или…

И тут я чуть не заплакал: до меня ДОШЛО. Спаскапсула. Обшарпанная станция. Новости с Земли, об ультиматуме буржуев. Это… СТОП!

Первое: почему я не помню, как оказался в капсуле? Последнее, что я помню, задумался я, присев на лабораторный стол, это опытный запуск реактора. Прошёл штатно, результаты эксперимента были записаны как положено. И… всё. Ничего больше не помню. Очнулся тут.

Ну ладно, предположим — криоамнезия при неправильном вводе в режим холодного сна. Такое возможно, на каждой капсуле предупреждающая табличка. Но стоп, эти жиробасы — буржуи? Напали и победили?

Только на них комбинезоны, подскочил я к шарам жира и начал их вращать, осматривая. Наши комбинезоны, советские, со станции. Причём сшиты кривыми стежками синтонитей — на каждую тушу ушло два, а то и три комбеза. А если говорить совсем точно, то не станции, а орбитального города Нитронск. И буржуи… да бред: эти куски жира умерли бы, не то что на Земле, но и при любой орбитальной эволюции. Их жиры бы насмерть расплескало!

Остатки экипажа? СОВЕТСКИЕ люди? Аж передёрнуло, от этой мысли. Но сколько тогда времени прошло?

Так, надо разбираться. И почему тяготения нет — тоже. Магнитные башмаки — стандарт, конечно, но без тяжести не очень удобно. А как жиробасы-то двигались, заинтересовался я, вновь вращая косноязычное жирево.

И заржал, долго, в истерике, наверно. Но мне надо было, а то совсем худо. Да и посмеяться было из-за чего. У этих бурдюков были… пропеллеры! Винты принудительной вентиляции в кожухе. Карлсоны, чтоб их, жирные и с пропеллером в заднице!

Отсмеялся я, встряхнулся. И пошёл из каюты — нужен рабочий терминал, нужно понять, что здесь творится.

За кессоном двери был кольцевой коридор Нитронска, я его сразу узнал. Пустой, чего никогда не было: здесь постоянно сновали сотрудники, жители. Да андроиды или роботы техобслуживания, в конце-то концов! А сейчас — пусто. И царапины, отслоившаяся краска и гребучая, преступная в пустотных условиях, пыль!

Самое дерьмовое было в том, что инфотерминалов, стоящих по техрегламенту каждые десять метров — не было! Хоть освещение и воздух есть, хмыкнул я. Но чёрт возьми, эти жирные карлсоны что, раздербанили систему фильтрации атмосферы, чтобы свои жирные телеса передвигать? Все? А на кой они выдернули инфотерминалы, придурки жирные?!

Вопросов куча, а из ответов — торчащие из стен провода, частично окислившиеся в атмосфере. И пыль, чтоб её… На жиробасов — плевать, но сам же надышусь, а ещё и покурить не дурак… лёгкие чистить придётся, а это значит — прощай путёвка в санаторий, здравствуй лечебница…

Хотя, какая путёвка, невесело остановил сам себя я, прервав грустные и пораженческие мысли. Пока не узнаю, что творится — просто не думать лишнего. О том, что произошло. О том, сколько прошло времени. Просто — не думать! Смотрим, анализируем, затем - выводы!

А вот пыль — ни черта непонятно. Ну, хорошо, распотрошили эти куски жира системы фильтрации. Пусть так. Но пыли-то у нас тут залежи! Куда санитарные роботы смотрят?

И тут появился санитарно-технический робот, модели ДРуГ-06. Обшарпанный, поцарапанный. И смотрел он вот вообще не на пыль. Окуляры, один из которых рассекала ЦАРАПИНА(!) уставились на меня.

— Нарушитель. Иммобилизовать, — проскрипел неисправным динамиком ДРуГ.

— Ты совсем программой поехал?! — возмутился я. — Лаборант 213-654-08 А. Доклад технического….

— Нарушитель. Иммобилизовать, — прервал меня скрипящим голосом робот.

Вскинул манипулятор в мою сторону и… выстрелил из дугового разрядника! Это, мать его, не парализатор! Этим и убить можно, ошалело констатировал я, чудом увернувшись. Так, стоп: протоколы безопасности, в случае вторжения, абордажа, помешательства экипажа. Есть такие, но какого чёрта он не реагирует на доступ?!

Хотя, увернувшись от ещё одного разряда, я понял — надо бить или бежать. А то додумаюсь до высоковольтной прожарки.

Бить железяку, пусть потёртую и поехавшую — глупо. Многоцелевой робот ДРуГ — и погрузчик, и строительный вспомогательный рабочий, и средство обороны станции. Я с ним просто ничего не сделаю, дури не хватит. А надеяться попасть в уязвимые места — глупо. Тут надо оружие, которого нет. Или инфотерминал — регистрация в сети Нитронска и сброс контрабордажного протокола. Доступ у меня есть, а ведь его сбросить могли… ну может и сбросили. Но надо пробовать. Так, в коридоре мне точно ничего не светит кроме прожарки. Убежать от ДРуГа можно, но задолбаюсь бегать. А вот в техлюки освещения он не пролезет — не та платформа. В техзону попадёт, но ему такой крюк делать… в общем: убегаем, решил я.

С силой оттолкнулся от пола, отключив магниты башмаков, и влетел в потолок, рядом с люком. Удерживаясь за скобу судорожно ввёл аварийный доступ и юркнул в приоткрывшийся люк… получив по пяткам электрический разряд!

— Сссскотина железная, — шипел я, растирая поддёргивающиеся ноги. — А если в голову?! Чуть не убил, ДРуГ чёртов! С такими друзьями и враги не нужны, — хмыкнул я.

Растёр свои ласты и стал оглядываться. Техкоридор был в несколько лучшем состоянии, чем основной пешеходный: стены не обшарпаны, на потолочных светопанелях нет царапин и свисающей гадости. Конечно, в техкоридоре панелей намного меньше, но выглядит всё поприличнее. И надо поторопится: если я не ошибаюсь в программах, то этот злобный ДРуГ сейчас ковыляет к техническому терминалу, к которому дотопает через четверть часа. Ещё пятнадцать минут — и он тут. И мне либо придётся с ним воевать, непонятно как и непонятно чем. Или жариться на электродуге.

А мой единственный шанс — инфотерминал. Так что вскочил я и на ещё не очень хорошо слушающихся ногах поковылял вперёд. Инфотерминалы, как и освещение, были редкостью в техкоридоре, но зато были. И мне до ближайшего с километр ковылять, плюс-минус тапок.

Техкоридор, после ужаса жилой части, искренне радовал: цел, относительно чист. А через пресловутый километр так и вообще восторг: перемигивающийся диодами готовности инфотерминал!

— Лаборант 213-654-08 А, Верхазов Георгий Андреевич, младший научный сотрудник лаборатории трансформ реликтовых излучений. Отдел высоких энергий, — оттарабанил я в микрофон, надеясь что терминал полностью работоспособен.

— Принято, товарищ Верхазов. Ваш запрос? — к моей радости отозвался терминал.

— Был атакован роботом модели ДРуГ-06, находящимся в режиме контрабордажа и подавления беспорядков. На код и приказы робот не отреагировал.

— Принято. Ожидайте… ДРуГ-06 номер 213-978 находится в режиме подавления абордажной активности. Технически неисправен — отсутствует сопряжение с центральной мыслительной машиной Нитронска. Рекомендации: устранить неисправность приёмника-передатчика на регламентном техосмотре. Вручную перенести программные указания ДРуГу-06 номер 213-978…

— Вот спасибо за рекомендации! — возмутился я. — Он меня АТАКУЕТ!

— Рекомендация: не сопротивляться, во избежание повреждений. Подвергнуться иммобилизации от робота ДРуГ-06, быть доставленным в изолятор. После регламентных медицинско-восстановительных…

— А есть кому проводить эти медицинские операции?! — взвыл я.

— В консервативном режиме находятся…

— Стоп. Сколько сервисных роботов модели ДРуГ-06, 06б, 07 находится в твоём прямом подчинении?

— В консервационном…

— В активном!

— Ни одного, товарищ Верхазов, — радостно отрапортовало ведро.

— Тупая железяка! — затосковал я.

— Напоминаю, товарищ Верхазов, что советская робототехника и кибернетика — надежный друг советского гражданина! — начал укоризненно лекцию инфотерминал.

А я уже привычно стал пропускать трындение мимо ушей. Чёрта с два его заткнёшь, пока не оттарабанит — будет нудеть. Но текстовый доступ есть, так что хоть пойму, что творится.

И чуть не стал биться головой об терминал: год! Мать его, чертовый год! 2214 год!!! Это… все. Вообще все, понял я, чувствуя как слеза-предательница потекла по щеке. Даже последняя разработка, Новгородец-80 может и дожил. Только были это совсем карапузы, даже не октябрята… А все друзья, подруги, коллеги… Никого не осталось в живых.

— Соберись, тряпка!!! — в голос, злобно рявкнул я на себя.

— Не понял запрос, товарищ Верхазов, — радостно ответил терминал.

— Не было запроса, — буркнул я.

— Принято. И в то время, когда ударники социалистического труда… — продолжил свою песню терминал.

Так, ладно. Всё плохо, но что поделать? Посмотрю на будущее, как в фантастическом романе, попробовал взять себя в руки я. И что с Нитронском, вот в чём вопрос.

После чего, игнорируя бормотание терминала, стал я просматривать данные. И волосы шевелились, не только на голове, но и на заднице! Если они там есть, как-то не проверял. Но даже если нет — всё равно шевелились!

Нитронск на консервации. Девяносто шесть процентов орбитального города обесточено, атмосфера откачена, генераторы искусственного тяготения — заглушены. Три процента жилой зоны обитаемы: одна оранжерея и несколько десятков кают. Работает… а уже — не работает орбитальный лифт. Неделю как не работает. Полетел энергоконвертор основного контура, ерунда… но сотня обитателей Нитронска, похоже, просто не знают как чинить. И, видимо, пробудили меня от холодного сна именно для починки. Так, рассматривал я схемы. Лаборатория высоких энергий, одна капсула холодного сна отсутствует. И она прилегает к жилому сектору.

Так, а кто у нас эти жиробасы? И я, кажется, начал понимать, почему они такие. Чтоб подключить гравитацию, нужен приказ на расконсервацию. А последний прямой приказ мыслящей машине был отдан — на консервацию. От Авдееича, коменданта города. И — всё. За чёртовых двести лет ни одного обращения! Только отчёты о поломках, которые некому чинить.

Так, но бред же — самый тупой техник может убедить мыслящую машину! Нужно просто обратиться в терминал! А их, похоже, СОЗНАТЕЛЬНО ломали. Зачем? И кто эти жиробасы?

А через пять минут я чуть не пустил вторую слезу. Станция была законсервирована. Но аварийная система работала. И на запрос “СОС” приняла в ангар… Круизный космолёт Орлёнок, экскурсионное трансорбитальное судно пионерлагеря Артек. Дети, октябрята и пионеры. И это, жирное, неспособное жить нигде, кроме невесомости - они и есть. Такими стали от отсутствия силы тяжести. И тренировок — гимнастические залы без гравитации — на консервации. Но на кой они ломали терминалы? Дети то дети, но тот же язык… Ничего не понимаю! А воспитатели? Пионер…

Додумать я не успел. Только подумать, что я — болван. Чёртвов ДРуГ-06 тихо добрался до меня, когда я, как тургеневская барышня давил слёзы! И последнее, что я увидел — статику и сияние искр от дугового разряда.

Глава 2. Космоварварство

Очнулся я от боли. Пошевелился, раскрыл поддёргивающиеся веки.

— Да чтоб вас больные почесухой беры драли, сволочи жирные! — искренне возмутился я.

Дело в том, что я валялся на том же лабораторном столе, но руки и ноги были зафиксированы приваренными металлическими полосами. Даже ожоги на лапах были! Но это было мелочью. А не мелочь — киберхирург, ржавый, пыльный, кромсающий меня без анестезии! Больно, блин! И это меня и привело в себя.

— Вы что творите, изуверы?! — попробовал я доораться до бурдюков жира.

К парочке, которую я увидел, присоединились ещё двое. И одна из них была женского пола… И лучше бы я ЭТО не видел! У меня же, чтоб его, психологическая травма будет!

Хотя, учитывая киберхируга, отвёл я глаза от жуткого зрелища, травма, похоже, будет не только психологическая. Что творят-то, сволочи такие, заинтересовался я, смотря за кромсающим меня механизмом. Ну а что еще делать, не вырываться же, когда потроха вон, свежим воздухом дышат?!

Антисанитария жуткая, это мне неделю, не меньше, с температурой сидеть, отметил я отстраненно. Ну, боль — ладно, организм советского человека и не такое выдержит, да и естественные анестетики начали выделятся, как только я пришёл в себя. Но всё же, нахрена они в меня какую-то пакость то пихают, озадачился я, наблюдая, как киберхирург имплантирует мне в разрез какую-то пакость… Но не только вводит, но еще и выводит! Эй!!

— Эй! — искренне возмутился я. — Это МОИ кишки, жулики сволочные!

— Не дёргаться, резуемый, — на удивление красивым голосом произнесла куча сала женского пола. — Мой железный раб заменять твою требуха на лучше.

— Меня моё… кхе, сволочи… — прохрипел я, потому что хирург добрался до лёгких.

А потом — укол в основание черепа, и темнота.

Очнулся от боли — что и неудивительно. Валялся всё там же, но живой и с зашитыми и даже залитыми гелем-регенератором дырками и швами. Но что со мной сотворили-то, да и нахрена?!

— Ты осознан, — констатировал новый, явно более старый, аж с лысиной мешок сала. — Теперь моя говорить. Низшая существа — слушать.

— Сам ищи свои “низшее существа”! — огрызнулся я. — И что вы со мной…

— Молчай!!! — аж завизжал жирдяй так, что по нему заходили волны. — Агресиный, недоразвитый недоумка! Я — говорить! Ты — внимать! Скажешь слово — будет наказание! — погрозил он мне шокером-разрядником.

Послушать что ли? А я пока эти полосы сволочные раскачаю. И второй раз меня чёрта с два поймают! А местных… Блин, надо узнать.

— Буду слушать. Но с начала — ответ на один вопрос, — заявил я.

Жирдяй погрозил шокером, но сощурил утопающие в жире глазки.

— Одна вопрос? — уточнил он, на что я кивнул. — Дозвояемо, низшая существо.

— Вы с Орлёнка? — уточнил я.

Очень меня волновал этот момент. Никак я не понимал — как они превратились в ТАКОЕ. Да даже язык какой-то кривой! И… в общем, нужно было узнать.

— Великий Ковчег Орлёнок привезла на Небо мой родитель, — ответил жирдяй. — Их родитель родитель, — шевельнул он жирной ластой в сторону троицы. — Теперь — молчать! Внимать! — на что я кивнул.

Пара поколений. И нет образцов Генома Советского Человека. Не знаю, есть ли сыворотка в Нитронске — наверное есть. Но всё законсервировано, а в технически-медицинская лаборатории её точно нет. И ТРЕТЬЕ поколение, аж передёрнуло меня. Не представлять такое! Это же кошмар какой!

— Лифта не работает. Нам нужна лифта! — уставил он на меня заплывшие жиром глаза. — Твоя знать, как починить!

— Знать, — отстраненно признал я.

Ну в принципе — логично. Их сотня, вырождаются, при том, в генетических уродов. А активна всего одна оранжерея. Значит — поставки с Земли. А значит… а значит всё не так плохо, как могло бы быть, дошло до меня. Я даже повеселел — скорее всего на Земле всё в порядке… Нет. Хочется верить, но не может такого быть — этих колобков бы вылечили и сняли с орбиты. Но, если были поставки с планеты — всё же лучше, чем могло быть.

— Связь с планетой…ссссука, — ругнулся я на удар током. — Связь с планетой есть? — упрямо закончил я.

— Высшие не разговаривают с низшими с грязи! Железные рабы даю нужно! И молчать! Слушать!!!

Так, значит — причальный город, Нижневартовск, цел и функционирует. В любом случае условия на поверхности достаточно сносные, чтобы не только андроиды и обслуживающий персонал работал, но и обеспечивал жирдяев недостающим продовольствием. Нахрена обеспечивают — чёрт знает. Может из жалости, по старой памяти. А лифт почему не чинят? Ладно, пока пофиг. Разберёмся.

Сейчас надо освободиться, потом добраться до терминала. И запустить процедуру расконсервации Нитронска. Сломанных роботов заблокировать и починить несломанными. Разобраться с жирдяями — физкультурой их погонять с годик, по-доброму улыбнулся я. Людьми совсем они, наверное, не станут. Рождены и живут в невесомости, у них куча частей организма базово сформированы неправильно. Но во что-то более-менее удобоваримое их натренировать, наверное, можно. На планету, правда, их хрен спустишь — внутренние мышцы давно атрофировались, если вообще не отмерли. Но на половине Же они у меня жить будут! И мозги им почистить — высшая жирораса, через тридцать три коромысла!

Но нужно разбираться, что случилось. Прикидывать, как дальше жить. Искать товарищей, связываться с планетой: то, что там можно жить, не значит, что там всё хорошо. Может тоже помощь нужна, а Нитронск — это полноценная производственная база, заводы, лаборатории, корабли. Всё это в космосе… пылится.

В общем, план есть.

— Твоя знать как починить лифт? Что надыть?! — пристал как банный лист толстяк… хотя, скорее сферяк — толстяков таких не бывает.

— Да знаю я, знаю, — бросил я. — Нужен энергоконвертор основного контура, ВОдЧ-18.

— Такая? — придирчиво уточнил сферяк, потыкав жирными пальцами в справочный терминал, демонстрируя мне экран-книжку.

— Он самый. Выпустите меня…

— Ты дурака? — ухмыльнулся он. — Ты — лучше дикарей на грязь, ты сидела тут. Но ты тупая, агрессивная и тощая и некрасивая! Как железный раб-андроид! Ударил Высших, ай-ай! Твоя нельзя выпускать!

— И как я вам починю этот лифт? — хмыкнул я.

— Железный раб сам починит. Но железный рабы — тупой. Не идут искать! Ты найдёшь “энергоконвертор основного контура” в мерзкий грязь. Принесешь железный раб. И будет награда!

— Да он и тут есть…

— Ты врать! Хотеть ударить высший! Достань, что надо — докажешь, что твоя низший разумный. Тогда наша… — скорчился он, заплыв валиками жира, — …даже пустить на Небо! Ты отвратен и уродлив. Толька когда найдёшь — будет награда!

— Да говорю тебе — он тут есть, на станции! — возмутился я.

— Моя не обмануть! Олеска! — рявкнул он на с

сферическую бабу.

— Справляю, — протянула она.

И киберхирург вогнал в меня шприц, отчего я стал засыпать. Вот уроды! Ведь была анестезия, засыпая думал я. И что в меня запихнули-то?...

Очнулся я уже в эвакуационной спаскапсуле. Судя по датчикам состояния — исправной. И ещё пристыкованной, но уже загерметизированной, в режиме предстарта. Так, надо срочно… дёрнулся я к терминалу управления, но не успел — капсула, с лёгким толчком, отделилась и стала ложиться на посадочную глиссаду.

— Женщина лёгкого поведения! Да чтож такое-то?! — растерянно ругнулся я. — И одежду… а нет, оставили, — отметил я скомканный комбез в углу. — Ну сам виноват, конечно. Так за инфотерминалом затупил — стыдно даже. Но с такими новостями иначе-то как? — аж передёрнуло меня.

Ладно, к Нитронску я уже не пристыкуюсь — у аварийной капсулы просто нет такой возможности. Это средства эвакуации, как-никак. Зато у неё есть ядерный двигатель и плазменный щит. И слабенький навигационный вычислитель.

Пробежался я по кнопкам вычислителя, почесал затылок…

— Долбанные жиробасы! — откомментировал я ощущения.

Затылок и виски были выбриты, покрыты застывшим регенерационным гелем. А, судя по буграм — мне ещё и голову расковыряли! Ладно, пока надо понять, куда меня выкидывают.

И, выходило, что чуть ли не в серёдку Уральского хребта.

— А оно мне надо? — вслух задумался я.

Как-то я много говорить стал… хотя, с другой стороны — понятно. Единственный достойный советский человек рядом — я. А с достойным человеком отчего бы не поговорить, хмыкнул я. И стал прикидывать, благо капсула ещё в атмосферу не вошла и время в запасе было.

Так, Урал — место хорошее. Но горы: хрен знает, где капсула сядет, ручного управления нет, только область приземления, обозначенная навигационному вычислителю. И надо садится в центральной части Союза — там разобраться проще будет. Наверное.

Тут взгляд упал на кусок пластика, на котором были кривые каракули. Приложив немало усилий, я смог понять, что жирдяи мне написали. Помимо восхвалений “высших на Небесах” и прочей хренотени, послание содержало этакое “задание”.

А именно — достать конвертор. Принести его в город-стартовую точку орбитального лифта, то есть Нижневартовск. Показать “железный раб” — видимо, андроидам. И, кстати, судя по всему, связь с ними у жирдяев есть. Но непонятно, если есть связь, почему высокоразвитые андроиды не навели порядок? Или в Магнитогорске только сервисные роботы? Ладно, разберёмся.

И, кстати, совершенно не факт, что мне нужно этой ерундой заниматься, дошло до меня. Высажусь и посмотрим. Союз точно уцелел, если цела планета. Коммунистов так просто не возьмёшь!

А значит — найду товарищей, а там: будем смотреть. Вообще, этих потомков пионеров лечить надо. Головы их — в первую очередь. Но будут ли силы и время этим заниматься? Вот если подумать — вызывают эти жирные типы у меня сильное отвращение. Понимаю, что они не виноваты, скорее всего: среда их такими сформировала. Но всё равно, гадливы они мне, противны.

И тут у меня в голове раздался голос! Не в ушах, в голове! И перед глазами замелькали огоньки! Блин, эти жирдяи во мне что-то киберхирургом сломали! Но привычный голос вычислительной машины Нитронска если не успокоил, то заставил… призадуматься.

— … старшина. Верхазов Георгий Андреевич, младший научный сотрудник лаборатории трансформ реликтовых излучений. Отдел высоких энергий, Лаборант 213-654-08 А. Требуется подтверждение личности, — равнодушно бубнил голос в голове.

— А… как? — задумался я.

— После установки БАППХ ЭУМ-03 связь с вычислительной машиной лабораторного комплекса прорывных технологий осуществляется мысленно. Товарищ Верхазов, подтвердите личность!

— Подтверждаю, — проговорил мысленно я.

— Принято.

— Погоди, комплекс прорывных технологий — это же “Коммунист в пространстве”? — ошарашенно уточнил я.

— Данные верны. “Пребывание человека в открытом космосе без прекращения жизнедеятельности” — проект комплекса прорывных технологий, товарищ Верхазов.

А я совсем растерялся: дело в том, что эксперимент “Коммунист в пространстве” — был не просто на слуху. Это был величайший прорыв советской науки: пребывание человека в безвоздушном пространстве в течении десяти минут без скафандра и запаса кислорода. Выполнение технического задания и возвращение в Нитронск, без вреда здоровью.

Буржуи свой злобный ультиматум-то после этого величайшего прорыва прислали: мол, раскрывайте нам Геном Советского Человека! Так Верховный Совет им и ответил: так и так, становитесь советскими — получите геном. На то он и советский. И правильно сделали!

Ну да ладно, вопрос в том, что лаборатория — секретнейшая, закрытая. и с действительно прорывными технологиями. И жирные шары… Ничего не понимаю!

— Расшифровка аббревиатуры БАПАХ? — подумал я.

— Аббревиатура отсутствует в базе. Интерпретирую запрос как “БАППХ ЭУМ-03”. Верно, товарищ Верхазов?

— Верно.

— Бионический Ассистент-Планировщик Пошаговой Химеризации ЭУМ-03. Экспериментальная универсальная модель, без ограничений.

— Химеризации? — задумался я.

— Правильно, товарищ Верхазов.

— Как осуществляется взаимодействие со мной? Аббревиатуры и условные названия расшифровывать!

— Принято. Связь осуществляется имплантированной в мозг НВМ, Нейронной Вычислительной Машиной типа УСЧ-2, “Ум Советского Человека”, версия два. Связь осуществляется квантовыми колебаниями электромагнитного поля, товарищ Верхазов.

— У меня в голове — ЭВМ? — напрягся я.

— НВМ, — уточнил вычислитель. — Часть нейронов переконфигурирована и дополнена имплантом, как управляющая часть БАППХ ЭУМ-03. Отмечаю неполную имплантацию ассистента-планировщика. Требуется срочная госпитализация…

— Невозможно. Я в спасательной капсуле.

— Информация учтена. Рекомендации — разнообразное и обильное питание, до возможности прибыть в медицинский центр лаборатории. БАППХ имеет канал связи с носителем и способен самостоятельно уведомить о необходимых для осуществления жизнедеятельности веществ и материалов.

— А ты?

— Я — Лабораторный Нейровычислитель 121-32, с приставкой декодирования квантовых колебаний. Связь возможна до преодоления радиационной зоны атмосферы.

— А центральный вычислитель?

— Центральный вычислитель орбитального города Нитронск пребывает в режиме сна. Работают только аварийные протоколы. Выведение из режима…

— В курсе, ручками, — вздохнул я. — А что за красные вспышки у меня перед глазами?

— Системы БАППХ интегрируются в зрительную зону головного мозга носителя, необходимо для установки каналов коммуникации.

— А вспышки — настройка, — дошло до меня.

— Верный вывод, товарищ Верхазов.

— Так, текстом, максимально полную информацию о том, что это за БАППХ, — через несколько секунд подумал я. — И вообще — давай всё мне доступное. И почему неполное.

— Принято. Ожидайте, товарищ Верхазов. В рамках ЧС, присваиваю вам воинское звание согласно образованию: Лейтенант Красной Армии. Звание временное, требует подтверждения в Министерстве Обороны. Также, согласно протоколу ЧС, вы выводитесь из запаса и приравнены к военнослужащему Красной Армии.

Да уж, скакнул из старшины до лейтёхи. Но, как я понимаю, в рамках Чрезвычайной Ситуации этот вычислитель просто даёт мне максимально возможные права для доступа к информации. Наш, советский, вычислитель!

И перед глазами (хотя, судя по всему — в голове) появились строки красного текста. С возможностью пролистывать, переходом к интересующим и связанным деталями: молодцы программисты и каталогизаторы!

И выходило, что в меня поместили трёхкомпонентное устройство, но без одного компонента. Уж не знаю, сделали это жирдяи из жирной злобы, или где-то потеряли этот самый третий компонент, представляющий из себя ничто иное, как искусственное сердце.

Да и вообще, если подумать, сомневаюсь что они ПРЕДСТАВЛЯЛИ, что в меня вставляют. Судя по всему, эта жирдяйка просто запускала программы киберхирурга, не понимая их толком, руководствуясь поверхностным описанием.

Ну да ладно, выходило, что во мне — система именно химеризации. Механизм, не портящий Геном Советского Человека, при этом добавляющий носителю… Очень много всего. По мере надобности. И выживание в вакууме — тут не самое сложное…

Но времени нет, а судя по документации, списки и описания улучшений и дополнений есть в БАППХ. А мне нужны именно данные со станции — времени-то меньше часа!

Так вот, управляющая машина в мозгах у меня есть. Но это не главное. Главное — искусственный желудок . Это расщепитель питательных веществ, как я понял — самостоятельный организм, под управлением “ума советского человека”. Может переварить даже кирпич (в списке веществ — термообработанные глиноземы и керамика!), о классических гвоздях даже разговор не идёт. Переварить гвозди может любой боец строительного батальона, без всяких ЗЖКТРУ.

И маленький он, эффективный. Я бы, если бы у меня спросили — согласился бы и сам на такую прелесть. А ещё он содержит репликатор: эдакую фабрику химерных тканей, органики и не только. Способны они постоянно или временно заменять органы и ткани, выдавая такие характеристики, что у меня глаза на лоб полезли!

Вот только вся эта прелесть должна питаться третей составляющей — АСАП-14, Атомное Сердце Ассистента-Планировщика. И вот его у меня нет. И это неважно: ЗЖКТРУ, в теории, может обеспечить меня энергией. Но, как и предупреждал меня лабораторный вычислитель — “обильно и разнообразно питаться”. А если простыми словами — жрать в три горла! Это просто на поддержание жизнеспособности, чтоб его! А чтобы что-то модифицировать — страшно становится. Хотя посмотрим — вещь-то замечательная. А вернуться в Нитронск за АСАПом я смогу. Если, конечно, жирдяи его не сломали или потеряли. Посмотрим, в общем. Как и с списком всяких изменений — всё по приземлению, в спокойной обстановке, а не так как сейчас. Вещи замечательные, только вот жрать столько надо, что страшно. И набор веществ несколько пугает: надеюсь, мой УСЧ содержит таблицы, рассказывающие откуда это жрать. А то у лабораторного вычислителя их точно нет.

Информации по тому, что произошло — вычислитель Нитронска не имел. Перевод в режим консервации по приказу, и вывод из него в силу ЧС — Октябрёнок состыковался с близлежащим к лаборатории шлюзом, а расконсервация жилого пространства имела высший приоритет.

Но зато он имел доступ к ряду технической и личной информации. И даже к моему персональному досье, которое я и не видел никогда. Так что, пробежавшись по общей информации и отложив, что можно, я с интересом вчитывался в данные о Георгии Верхазове. Так-то я себя знал, конечно. Но что там понаписали обо мне руководители — было чертовски интересно.

Глава 3. Пролетая над гнездом

Досье было подробным, обстоятельным. Где родился (Омск), с кем женился (Ни с кем — чёрта с два Жору на эту удочку поймают!). Дошкольная, школьная, училищная жизнь. Октябрёнок, пионер, комсомолец. Стройбат, в конце концов. Ну это понятно, я это просто пробежал взглядом. Но данные очень подробные и с деталями.

А на истории со Алкой-стервой-извращенкой я остановился. Интересно, да и на жизнь повлияло, как ни крути. И извращенка она, кстати, не в койке! Там рыбой снулой была, есть с чем товарищу Верхазову сравнивать. Естественники, чтоб их! Сектанты чёртовы! И ведь даже не догадывался, блин. Повёлся на смазливую мордашку, а потом чуть из училища не вылетел! Да и в стройбат попал не просто так, и раньше догадывался, а сейчас по досье видно. Геном Советского Человека этим придуркам был не мил. Неестественно им! А жить под радиоактивными дождями им естественно?! Придурки и уроды, слов нет!

Ну да ладно, судя по досье — отметили, как и то, что сообщил о этих придурках компетентным товарищам — тоже.

…испытывает ярко-выраженную эмоциональную антипатию к генетическим извращенцам и ретроградам, нетерпим к приверженцам устаревших геномных корректировок, считая таких граждан позорными саботажниками советского трудового прогресса. Фанат-почитатель советского генезиса, убежденный противник расовых предрассудков и рас…

Ну да, а как иначе-то? Раса есть одна, самая лучшая — Советская. И просто люди, которые глупостями занимаются и буржуям мошну набивают! Только Жора не расист, а прогрессивный кандидат! В члены! Ну и трансгуманнист немножко, но об этом вслух неприлично. Все же свои вокруг.

А вот дальше началось интересное: ну, за стройбат я был обижен — всё же, закончив училище был я КМС по СамБО, как-никак. Ну и да, на губу часто попадал, молодой-глупый. Зато гвозди научился переваривать и строем ходить, хе-хе.

Но не это интересно. Дембельнулся я, да и поехал в Румынскую ССР отдохнуть. И познакомился, да и покувыркался там с некоей Вайорикой. Пару месяцев под одной крышей прожили, но расстались. Мол, туповат я, да не интересен ей! Я ей: мол, ну давай чпокаться просто так! А она мне — а о чём с тобой чпокаться?

Я тогда на заочное и поступил — очень обидно стало, честно! Но, вот сейчас, выходит, что не просто Вайка-стерва. А… задание выполняла.

…действие сотрудницы имело положительный эффект, перспективный объект проявил усиленный интерес к обучению…

Вот даже не знаю, обидно мне или нет? Наверное — не очень, если подумать. Я, всё-таки, до научного сотрудника дорос. Аспирант, есть чем гордиться. И не просто — в Нитронске работал, на орбите, как-никак, на передовой советской научной мысли!

Да и… ну нет уже её, вздохнул я. Так что только и остаётся: спасибо сказать румынке этой, да светлой памяти пожелать.

Любит детей. Болеет за владивостокское «Динамо». В свободное от работы время волонтерствует по сибирским деревням, ремонтируя системы безопасности малых домохозяйств. Мечтал посетить подводные черноморские города, в частности Арктурск, но из-за остраконофобии постоянно откладывал поездку.

Ну да, про меня, хмыкнул я. И… чертова остраконофобия! Угораздило же меня в омском океанариуме свалиться в садок с этими мерзкими, хитиновыми, щупальцастыми… бррр, вспоминать тошно! Но, вроде бы, преодолимая… Хотя не хочется преодолевать: вообще эту пакость видеть и думать про неё не хочу! Креветки, крабы, осьминоги, медузы… терпеть эту мерзость ненавижу!

Семейное положение: холост, содержит карликового медведя по имени Круша.

Вредные привычки: курит, пьет, не пропускает ни одной юбки.

Фобии: инсектофоб, остраконофоб (боязнь моллюсков и ракообразных)

Отметка в деле: в юности пережил травматическое событие, будучи едва не вовлечен посредством чувств и половой близости в секту естественно-генников.

В течение последнего года совершил четыре месячных вахтовых полёта на ЛТРИ-03, где поддерживал работу оборудования, записывая результаты потоковых экспериментов и показатели с телескопов Явлинского для НИИ Космонавтики. Работа сложная и ответственная, так как из-за специфики изучаемых материалов наличие на борту станции вспомогательных андроидов невозможно. Нареканий к работе нет. Является ценным сотрудником лаборатории, по причине исполнительности, аккуратности и отсутствия каких-либо технических имплантов, могущих вступить в конфликт с изучаемыми спектрами энергий.

Вот же… дотошные. Компетентные товарищи, блин. И Крушу жалко. Ну да ладно, его, наверное, Ленка забрала. Точно забрала — она девчонка ответственная, да и в постели — огонь… Была, да уж. И ей светлая память.

Встряхнулся я: нечего страдать как дурак. Есть как есть, а что было — только добрым словом и памятью вспоминать. Не тряпка раскисшая я, всё-таки!

Да и пока читал — капсула закончила виток переориентации, начав входить в атмосферу. Так что связь с лабораторным вычислителем посбоила, да и пропала. А я стал с интересом всматриваться в обзорные иллюминаторы, в плане того, а что там на Земле?

А на Земле выходило неважно, даже несмотря на искажённые из-за плазменного щита цвета, и немалую облачность. Заходил я с западного полушария на восток, так что, для начала, полюбовался на материк Амеров, империалистов клятых. И за что сразу зацепился взгляд: береговая линия явно выше, чем была. Амерам так и надо, придуркам. Но, это значит: поднятие общего уровня мирового Океана, а это хреново всем. Союзу не так плохо, конечно: у нас есть подводные города. И есть их немало. У нас, как-никак, не погоня за прибылью буржуев. В Союзе есть где жить Советскому Человеку, несмотря ни на какие козни буржуев. Но плохо это, как ни крути — плохо. И причина к этому “плохо” приведшая по настоящему пугает.

Капсула, тем временем, постепенно снижаясь, двигалась на восток. Видна стала часть японского архипелага и нашего побережья, ушедших под воду частично, тут понятно. Но… странно, наблюдал я за просторами Сибири. Полностью, всё видимое, было покрыто растительностью. Ну, я думаю что растительностью: цветов-то не различить, но нечему больше. Нижневартовск, точка-финиш орбитального лифта — просто не виден. И нет зоны вечной мерзлоты: растительность вплоть до северного ледовитого океана.

А вот следующий момент, за который зацепился взгляд, был совсем хреновым. Байкал перестал быть озером, став глубоким заливом от Охотского моря. И это значит, что произошло не только поднятие уровня океана. Это — тектоника, не те высоты у Байкала, чтоб с океаном в прежних берегах слиться. И это совсем-совсем хреново: городов за Уралом не видно совсем. Хотя, пока не стоит психовать: отсутствие мощных радиопередач может быть связано с этой новой, квантовой связью. Города — под растительностью. Ну, возможно же?

И Омска родного не видно, и Новосибирска. А южнее — пустыни, хотя вроде и не совсем. Но в сибирской части Союза, точно не видно городов. Скрыты в лесах. Пока будем считать так, окончательно решил я, дабы не трепать нервы больному, то есть себе. Меня ржавый робот недавно кромсал! И кишки украл!

А вот в проклятии и благословении (тут даже Партия не определилась) Советского государства, Подкаменной Тунгуске тоже эти леса. Ни радиоактивной пустыни как ранее, ничего такого, как было больше ста лет с падения того самого метеорита. Хотя, даже в Академии Наук были теории, что не метеорит это был: так и не нашли его. А осколки… так ведь была реакция распада: был бы цельный метеорит и Союза-то, да и Евразии бы не стало, слишком мощный получился бы взрыв.

И наблюдение за местом падения (или не падения) как-то всколыхнуло в памяти историю. Ну а что ещё делать? Не в ассистенте же копаться, это я после приземления успею.

Упал метеорит (или не упал) чёрт знает что в 1904 году в Подкаменной Тунгуске случилось. И это почувствовала вся Земля: год северные сияния по всей планете видны были, землетрясения случались, цунами. Но это всех по шарику угораздило, а вот нам больше всего досталось: радиационный фон в круге на полтысячи километров был в полтора-два килорада. Посёлок Подкаменная Тунгуска — исчез, но это ладно, хотя людей жалко. Проблема была в том, что фон не падал. Совсем не падал: последние измерения в 2010 показывали пару с копейками килорадов в эпицентре. В общем, зона смертельной ионизации, даже для советских, генетически улучшенных, людей.

И фон не падал, а там рядом река, плюс сильный ветер, да растения, которые заразились и сгорели, распространяя радиоактивный пепел. Вдобавок появились постоянные ветра типа муссонов или пассатов каких-нибудь. Так что всю территорию Союза регулярно накрывало радиоактивными осадками. И япошки, сволочи такие, через год напали: через Сибирь просто боялись перемещаться, что за напасть там — никто ещё не знал. Но там отбились, даже особо и без проблем.

Зато на месте падения появился новый, короткоживущий радиоактивный элемент: тунгуссий. Ну как, короткоживущий — лет сто полураспад где-то, хотя странный он, сверхтяжёлый. Триста восемьдесят протонов в атоме как никак! Еле в периодическую систему влез, да и то у ученых сильные сомнения в том, что ему там есть место. Да и не осталось его почти, сейчас только делают, да и я в Нитронске занимался. А было тунгуссия тьма тьмущая. Именно поэтому в метеорите и сомневаются: ядерный взрыв-то точно был. А был бы цельный метеорит — началась бы цепная реакция. И материк бы точно раскололо, не говоря об остальных последствиях.

Зато этот элемент дал очень многое уже советской науке. И пока буржуи ковыряли нефть, уголь, газ и прочий вонизм, в Союзе появились первые трактора на турбинах с ядерными котлами. Электричество, тепло. Правда, с медициной была беда поначалу: мутации, рак, смерти. А сволочи-империалисты только ржали!

Но нет проблем, с которым бы не справился Советский человек. И в 1967 году был открыт “генный шифр Лосева-Опалиной”. А через год — вакцина конфигуратора, закрытого “генным шифром”, меняющая ДНК человека. А это стабильный геном, улучшенный иммунитет, резистентность к смертельным обычному человеку дозам радиации. И не только: советские учёные неустанно были заняты улучшением вакцины. Взрослые, особенно первое время, не всегда переживали вакцинацию: мутации, опухоли, да в целом — здоровье не то. Даже шутки были черные: мол, “вакцина от прошлого”. Не смешно ни хера!

Я — модификация генного шифра Волжанин-62, плановый срок жизни: 262 года, улучшенные нейроны и иммунитет. Последняя разработка, какую помню — Новгородец-80, появилась в 2012. Как раз они — могли и дожить, вот только в 2014 совсем же карапузы были.

А буржуи, как у нас появился генный код, взвились: ну как же, не их богатеи долго живут! А люди, простые, советские люди! И начались провокации, конфликты. Эмбарго это дурацкое. В штатах американских коммунистов на пожизненное отправляли! Не за преступление: за то, что коммунисты! Уроды чёртовы!

Ну да Верховный Совет правильно на их наглые требования ответил: Геном Советского Человека — для Советских людей. Ничего нам от вас не нужно, у себя разгоните попов и буржуев, становитесь советскими. Только рады будем передать вакцину братьям-трудящимся. Зашифрованную, конечно.

Так нет, “достояние человечества”, врали буржуи. Только почему-то я уверен: генный код получили бы только богатеи-миллионщики.

А мы ведь ни на кого не нападали. Даже помогали, вздохнул я, смотря на материк. Ну… было один раз. Но его и подельников расстреляли! И мы даже извинились! А Европу от оккупации и концлагерей спасли! И ничего взамен не требовали, хотя может и зря… Ну да ладно, что уж.

Тем временем, спаскапсула, снижая скорость, перевалила через Уральский хребет. И совсем поскучнело: такого буйства растительности, как за Уралом, не было. Были этакие пучки. И… пустыня. И городов не видно! Маленькие разве что…

А меня несло в центр здоровенной, даже сквозь плазменный экран заметной, пустоши. На сотни километров растительность клочками, речки мелкие и жалкие, проплешины степные какие-то… Не совсем голяк, конечно, но глазу радоваться нечему. Сразу видно, что местность дикая, ни городов, ничего подобного. И мне еще выбираться теперь отсюда черт знает сколько…

Ну да ладно, прорвёмся. И стал я пристально вглядываться в пустоши эти: несло меня прямо в её центр, где и была Столица. А сейчас, похоже, озеро-пруд, километров в тридцать диаметром, почти круглое. Это хорошо, что я на пригород нацелился. Так-то радиацию выдержу, с неделю — точно. Но в озере мог и столько схватить, что не выдержу…

Уведомление пользователю: БАППХ ЭУМ-03 позволяет функционировать организму советского человека при уровне заражения в 1 килорад в течение тридцати суток, без негативных последствий, — появилась красная надпись на периферии зрения.

Это, конечно, сила: чуть ли не двадцатикратное превышение ПДД! Но неудобно-то как сделано: надписями весь обзор перекрывает.

— Взаимодействие с тобой мысленное? — подумал я.

И тишина. Точнее — надписей ни черта нет. Блин, какой-то дурацкий ассистент! Ну да ладно, будем разбираться после приземления. Благо, до него уже немного осталось. И пожрать надо, отметил я натуральный голод. Это… так, у меня, по сути, нет ЖКТ — там стоит ЗЖКТРУ. Какая потребность в энергии и веществах я у него сам видел, ну а потребность эту он выдаёт естественным способом, похоже: чувством голода.

Значит так: сухпай в капсуле есть, правда хрен я пока до него доберусь: шкаф с АН открывается только при приземлении. А то, в капсуле, у народа и нервы сдать могут: просто так в спаскапсулу не попадают. А в аварийном наборе и оружие есть, на минуточку. И не только, повеселел я.

Я вот как-то не задумывался: сначала думал, что, по приземлении, попаду к своим, к товарищам. Не выйдет, похоже. И прокладывал маршрут из этого большого ничего — есть, кстати, даже лес какой-то всего в сотне километров от озера, а там буду разбираться. Но вот что не с голыми руками и с едой — это хорошо. ЗЖКТРУ подтвердил моё отношение механическим ритмическим попискиванием. Это у нас, выходит, вместо бурчащего брюха, усмехнулся я.

Тем временем, створки иллюминаторов закрылись — плазменный щит вышел на закритический режим, гася скорость. На тело навалилась почти трехкратная перегрузка, довольно неприятная из-за последних часов моей непростой жизни. Но, к счастью, раньше в Нитронске и на станции моей гравитация была обычной, а время в капсуле холодного сна не считается. Так что все неприятности приземления ограничились парой минут перегрузки, после чего последовал легкий толчок и капсулу слегка перекосило. Значит — приземлился, отметил я. Автоматика капсулы тем временем отстреливала крепежи, как одноразовой двери, хотя её и придётся отталкивать, как и фиксаторы на противоперегрузочном кресле. А главное — крышку ящика с аварийным запасом космонавта.

К которому я тут же и рванул: интересного, грустного и прочего всякого чересчур дофига случилось, нервы нужно было успокоить. То есть пожрать надо: назойливое попискивание из брюха и чувство тянущего голода на это прямо указывает. Ухватил батончик комплексный, суточный: на вкус не очень, да и ароматизатор краба, бррр! Зато парочкой батончиков я пищащий в пузе заменитель накормлю. Скорее всего, прикинул я, но тут же перешёл к ревизии аварийного набора.

Медицина всякая, это хорошо и может понадобиться. И целое всё, совсем хорошо, радовался я. Только перебирая склянки и пакеты, до меня дошло, что времени-то прошло дохрена. Но советские пищевики не подвели — батончик был съедобен, и также противно крабоват на вкус, как в стандартной пайковой укладке.

АПРК-18, аварийный пистолет-ракетница космонавта, был на месте, как и боеприпас. Двадцать пороховых пуль, калибра шесть миллиметров, для верхнего, нарезного ствола. И по десять двенадцатимиллиметровых картечных патронов и сигнальных ракеток для нижнего, гладкого ствола. Переломка, не магазинное, но, всё же — не боевое, а оружие выживания. Да и вряд ли в радиоактивной пустыне мне найдётся в кого стрелять, бросил я взгляд в иллюминатор. В иллюминаторе была спекшаяся, потрескавшаяся корка когда-то выжженной земли. А вот кучи мишеней не наблюдалось, так что сойдёт мне эта пукалка, никуда не денется.

И перешёл я к самой замечательной вещи, во всём наборе: “Сапёрная лопатка универсальная”, с ядерной батареей и инерцоидом. Мощь! Лопата, топор, горелка-жаровня, при нужде — пила или кирка, при включении инерцоида в вибрационный режим. И рукоятка телескопическая, с тремя положениями, от полуметра до полутора! Прочная, практически вечная вещь. И заряда на десяток лет эксплуатации, отметил я показания индикатора.

Нужнейшая штука в стройбате. Как говорил сержант Ковытко: “пока вы в стройбате, приду…. солдаты, СЛУ — ваша папа, мама и ваша девушка!”

Ну, насчёт девушки — не знаю, не пробовал. Но вещь полезная, нужная и по нашему, по-советски сделанная. И настроение подняла, своим привычно-знакомым видом и тяжестью, после того, как закрепил её на поясе.

Ну а в остальном — пайки на месяц, то есть мне на пару недель, палатка полимерная, что может быть надута и использована как плот. Мыльно-рыльные, да и всё. Ну, в общем, больше и не надо: сотню километров я за пару дней пройду без проблем. В лесу — справлюсь. А там и до своих доберусь, где бы они ни были.

Правда напрягает молчание радиоэфира: только помехи. Но тут, как уже думал — может и эта, квантово-электромагнитная связь быть. Причём, мой УСЧ вполне его может воспринимать. А я этого не вижу! Так что, пожрал, а теперь надо с ассистентом доразобраться, прежде чем из безопасной капсулы наружу вылезать.

Глава 4. Пустынный марафон

В общем, двигаться из капсулы, прежде чем я разберусь с тем, что в меня напихали было бы откровенной глупостью. Так что присел я в кресло и, временами поглаживая СЛУ (по старой памяти), начал детально знакомиться с БАППХом, Бионическим моим Ассистентом-Планировщиком Пошаговой маму её Химеризации.

Момент с отсутствующим атомным сердцем АСАП и последствия его отсутствия понятны, мне ещё лабораторный вычислитель на мозги на этот счёт капал. Но не просто же мне жрать как сволочь! Должны и плюсы какие-то быть, всё-таки. Или только минусы, но их тоже знать не помешает. Хотя один плюс я уже знаю: запредельная резистентность к радиации. Десятикратная смертельная доза пофигу, аж целый месяц!

Не удержался, заглянул в раздел “химеризация”. Поочерёдно капнул слюнкой на описание одной из первых модификаций: вибриссы, этакая шерсть за ушами. Небольшая, но полезная: и давление воздуха фиксирует, и его изменение, и состав. А, главное — интерпретирует само! То есть, этакий почти радар, на колебаниях воздуха и газоанализатор в одном флаконе. Но… функционирование — плюс четыреста, ЧЕТЫРЕСТА грамм белка в день! Клетчатка, микроэлементы… Ужас, в общем.

Так что вылез я из этого раздела расстроенный и решил не разглядывать: СТОЛЬКО я не сожру, точнее мне только и надо будет, что на жратву работать, по шестнадцать часов в день. И при этом жрать постоянно. Глупо как-то в итоге выйдет, так что нахрен не надо.

Соответственно и на улучшения физических и мыслительных характеристик ассистентом я посмотрел, вздохнул и закрыл. И стал разбираться в том, что он сам по себе даёт.

А сам по себе он делал не так много. Но уже после первого “немного” я повеселел. Усвояемость веществ — на недостижимом для жкт уровне. То есть, вот меня четыреста грамм белка напугало. Но это я считал, что шмат мяса не меньше пары кило, а то и больше. А по факту — полкило, ну может шестьсот грамм выйдет. Нет, тоже дохренища, но всё же не так страшно.

Далее, Насчет радиозащиты, я просто смеялся: БАППХ не защищал меня. Он… получал энергию! То есть, задействуя печень и костный мозг, он радостно пожирал радионуклиды и ионизированные ткани. Что, кстати, тоже бесследно не проходит: клетки он восстановит, без заражения, но много жрать надо и поэтому тоже. Но в целом, выходила смешная картина, когда чем больше излучения я схлопочу, тем комфортнее ассистенту. До определённого уровня, как понятно, но я его излучением, точнее заражением организма “кормлю”. Забавно выходит.

Ну и, из восстановления клеток, логично, следует что со здоровьем проблем нет. Жрать в три горла, и хоть руку, хоть ногу, хоть все руки и ноги отрастит. Удобная и полезная фиговина.

Ну и это, всё-таки, прототип. Как я понял, покопавшись, копия ассистента “Человека в пространстве”, то есть заточен под пустотное существование. В этой сфере всё прописано, понятно. А вот остальные сферы применения — фрагментарны. Нужны были испытания, которых некому было проводить, поскучнел я. Но встряхнулся.

В общем — полезно, и хорошо что есть. А вот толковой связи у меня с ним не будет, потому что ассистент — не мозг. А, скорее, часть моего. И программ взаимодействия толком не имеет, опять же, за исключением работы и подготовки к пустотному пребыванию. Мне вот он сообщил деталь, на мысль среагировал — но таких кусков программы очень мало. Хотя, вроде бы, есть всякие индикаторы, может и появятся. Но это посмотрим, и хорошо, если бы не как эта надпись: не видно же ни черта! А она не расплывается и зрение не перефокусируешь: напрямую в зрительный отдел мозга транслируется.

А ещё он “анализирует и представляет отчёт” после сна. Что за фигня — непонятно. Что анализирует — тоже данных нет. Только то, что я с ним стал на пятую глупее — пятую часть мозга зажмотил, паразит! Хотя используется-то обычно не больше двадцати процентов. Так что, будем рассчитывать, что не страшно.

Ну да ладно, с БАППХом разобрались, в общих чертах. Штука полезная выходит, хотя АСАП мне точно не помешает — даже беглое проглядывание вариантов оптимизации и химеризации выглядят просто замечательно. Можно настоящим, советским сверхчеловеком стать, а не дурацким суперлюдем из Америки. Смотрел в Румынии как-то, смеялся: думал комедия, довольно смешная. А потом чуть не помер от удивления: это у них серьёзный фильм! Научная фантастика… Антинаучная, женщина лёгкого поведения!

Ну да ладно, а вот сейчас мне надо искать товарищей. Москву эти сволочи разбомбили, окрестности тоже. Сколько фон снаружи — капсула не показывает, но узнаю, как дверь откину. И как бы, несмотря ни на какие ассистенты, не пришлось втопить кросс километров на двадцать. Я от эпицентра, на месте которого озеро, в нескольких десятках метров. Хотя две сотни лет прошло… Непонятно, в общем. Но вариант, что придётся вострить лыжи очень быстро — совсем не нулевой.

Ну ладно, добегаю я до леса. Раз лес есть, то и фон приемлемый, это точно. После определённого уровня излучения не опухоли и отклонения, а клеточная структура разрушается. А значит чёрт что выживет. А раз есть лес — то и мне нормально будет, гарантированно.

Но добежал, это у нас юго-восток выходит. А дальше-то куда? Лес лесом, но радиосвязи нет, и то, что меня товарищи в этом лесопарке встречать будут хлебом-солью мне как-то не очень верится. Хотя, спуск капсулы зафиксировать должны, напомнил себе я.

Так что, если в меня пограничники, или милиция, будут оружием тыкать — надо не материться и своим АПРК размахивать, а нормально объяснить, кто я и что. Но… аккуратно. На всякий случай. А то… не знаю я. Вроде как всё должно быть нормально, но бурдюки с жиром на орбите. И радиомолчание… не нравится мне это, но… Просто аккуратным буду, оборвал я панические мысли.

Одел я на себя сбрую с подсумками из АН, распределил сухпаи и прочее. Подумал, да и зарядил АПРК пулей и ракеткой. Чёрт знает, но не помешает. А сигнальная ракетка, по убойности, как бы не помощнее картечи вышла. Почти тысяча градусов, метрового радиуса плазменное облако, на полминуты. В учебке как аналог противотанковых гранат указание использовать есть. Не против каждого танка, конечно, поможет. Ну так и граната не каждый возьмёт.

Собрался, вооружился, вздохнул и даже не выматерился. И отвалил крышку капсулы, вглядываясь в дозиметр на сбруе. Впрочем, как оказалось, зря. И ассистент не совсем криворукие программисты программировали: в левом верхнем углу зрения, не мешая смотреть, но доходчиво и понятно, появилась надпись:

Радиационный фон повышен!

Заражение организма: 1,423 рад\сек

Рекомендация носителю: СРОЧНО покинуть зону радиоактивного заражения! Рекомендация носителю: установка расширения “антирад”.

Драпать и срочно! Этакими темпами во мне, за час, пять, а то и шесть килорадов нарисуется! Ассистент, конечно, что-то “сожрёт”, но шестьдесят грамм меня — вообще-то дохрена. Это же не только мясо может быть.

Бегло окинул окружающий пейзаж взглядом: грязно-серое, безжизненное озеро до горизонта, ну и потрескавшаяся глиняная корка почвы. И жизни — никакой, что при подобном фоне закономерно. Выдохнул, прикинул, куда бежать. И побежал, стараясь пореже дышать: прямое излучение опасно, но схлопотать заражённой пыли гораздо проще.

— Блин, я дурак!— вслух и самокритично признал я, через несколько сотен метров бега.

Не прекращая бега вытащил из сбруи одноразовый респиратор, нацепил на морду. То ли УСЧ у меня слишком много нейронов отожрал, уже спокойнее рассуждал я на бегу, то ли всё же укатали Жору крутые горки. Не вообще, конечно! Но, похоже, поспать-отдохнуть просто необходимо. А то как-то излишне насыщенные у меня выдались последние сутки.

На этой мысли я просто заржал, чуть не потеряв респиратор: “насыщенные сутки”, иначе и не скажешь! Мысленный вопрос самому себе “почему не поспал в капсуле?” я малодушно проигнорировал.

А “ум советского человека”, наверное, чтобы реабилитироваться в моих глазах, вёл себя очень даже прилично. “Рекомендации” повисели, да и пропали. А в углу зрения осталась предупредительная надпись и степень получаемого заражения. Даже удобно и не мешает.

В округе ничего толком не менялось, хотя, иногда, встречались куски камня, даже, наверное, бетона. И железа, окислившегося и распространяющего рыжину на корке пустоши — это я, получается, на месте наукограда бегу, прикинул я, мысленно вздохнул. И в который раз за сегодня мысленно махнул рукой: что поделать-то?

Табло заражения же уверенно, по мере бега, показывало снижение входящего излучения. И, через час, уже несколько подустав, я добежал до обещанной “нормы” в 1 рад.

— Уф. Перекур, — присел я на удачно подвернувшуюся каменюку. — Да чтож за пенисовня! — расстроился я.

Ну… курю я, люблю это дело. И лёгкие чищу, и спортом занимаюсь! Имею право, да и думать помогает… Ну, курю, в общем. Но, на орбите, как понятно, не покуришь. А покуришь — вылетишь с орбиты ласточкой. А я уже четыре смены в Нитронске отработал, и привык похоже: Земля, значит закурить можно и нужно. А нечего! И курят ли сейчас? В общем — расстройство сплошное.

Но ладно, собрался я. Тут кругом одно расстройство, проживу как-нибудь без сигарет, если что. Хотя и жаль, конечно.

Вопрос в другом: вот я сижу, отдыхаю. Но мне, если разобраться, надо бы поспать. И сам замечаю, что подустал, да и туплю: с респиратором вообще позорище, так октябрята, первый раз в область заражения попавшие, и то не позорятся. В общем, поспать мне нужно, это просто факт. А закавыка заключается в том, что чем дальше я бегу, тем больше устаю. И с водой, нужно отметить, напряженка. Но это пока терпимо, пару дней уж точно, а там до леса доберусь и найду чего попить. Древесный сок — он в деревьях водится, свойство у него такое. И пить его можно, если даже водоёма не найду.

Вот только лес — это жизнь. А жизнь… сложная штука. В окрестностях Тунгуски, где излучение было уже достаточно слабым, чтобы была жизнь, эта жизнь была подчас очень неприятной. Лоси трёх метров, двухголовые медведи, быстрые, сильные. Да комары, по слухам, раньше были почти мирными, не те сволочи, что сейчас… были. Ладно.

В общем, радиация, если сразу не убивает, и потом если убивает не очень быстро, то порождает мутации. Эволюция ускоренная, но как всё, что без толка ускоренно — с кучей ошибок. Ну и отбор естественный работает далеко не сразу: поколения смениться должны.

При этом, вот у Амеров в фильмах дурацких — мутанты. Был человек нормальный, и вдруг — мутант. Ну тупы-ы-ые… Не бывает так! Мутант это только потомок облучённого, установленный советской наукой факт! В геном вносит правки только вакцина. Радиация может только убить и искалечить. А мутантами будут (или не будут) потомки, тут как повезёт.

Но две сотни лет, жёсткое излучение… этого достаточно, чтобы если есть жизнь — то эта жизнь приняла самые причудливые формы и виды. Десятки тысяч лет эволюции подобное проделывают в нормальном фоне. И мне как-то всё равно, если схарчивший меня во сне зубастый голубь или кролик нежизнеспособен в перспективе. Я, как-то: харчиться не готов, желания не имею и не собираюсь. Да и хрен меня с пистолетом и СЛУшечкой кто схарчит, но это когда я бодрствую. А вот во сне — за милую душу. Брр…

При этом, ассистент говорит, что 1 рад — для него нормально, ну и выходит, что для меня терпимо. А жизни здесь, в округе, с гарантией нет. Мрёт она тут. А я не мру. Будьте как я. Хоть какая-то польза от этих жирных недоумков.

Так что, если по уму, надо мне не бежать, как оглашённый к лесу, а подобрать в пределах десятка километров место, да и отдохнуть-поспать спокойно. А завтра уже до леса добраться, попить, да и по более-менее благоприятным местам двигаться дальше. Хороший план, товарищ Верхазов!

И пошёл я на юго-восток неторопливо, оглядываясь. И где-то через час набрёл на кусок гранита, метров двух высотой. Тут и решил разбить стоянку — и комфортнее рядом с камнем, хотя понятно, что ерунда он, а не защита. А главное на горизонте появилось что-то зелёное. Трава там, не трава — но что то разбавляло радиоактивную пустыню, а значит уже граница жизни неподалеку. И ночевать там я уже не хочу, мало ли какая там жизнь. А вот тут в самый раз.

Вот только до заката ещё похоже час, а то и больше, озадачился я. А потом до меня дошло — часовые пояса, разница в два часа. У меня сутки вышли в 26 часов, если прикинуть. И с опозданием на пару сотен лет, не смешно пошутил я, но уж как вышло. Я вернулся, товарищи.

Поставил палатку, схомячил пищевой батончик, да и расположился в ней на сон. Сон, гад такой, не шёл — в голове копошились мысли. И ладно бы толковые, так бестолковые все как одна! Я специально проверял.

Но, видимо, бестолковые мысли тоже устали, так что стал я задрёмывать. И тут приёмник из как АНа пищит! В его диапазоне обнаружился радиообмен упорядоченными сигналами! Меня как на батуте подкинуло, схватил я приёмник, и, отметив, что передача шла на ультракоротких волнах, подключился к каналу. И, сквозь жуткие помехи, услышал такой разговор:

— Хомыч, да… шпшпш… нет нигде! И следов, едрить их в коромысло, нет!

— Шпшпшп… А Стёпку зайцы с лазерами в… шпшпшш… жопе прибили?! И тягач увели?! Издеваешься, Тоха?!!

— Не ори….шпшпшш… Хомыч. Ты своих…шпшпшшш… зайцев сам придумал! Ясен пень, что есть бандиты где-то. Ищем! А тебе… шпшпшш… морда, докладаю, что следов — нет! Надо прочёсывать.

— Так…шпшпшш… прочесывайте, едрить вас в качель! Пятое нападение за месяц! Найди мне этих ….шпшпшпшп… чтоб их шппшпшшш… и шшшпшшш…

— Найду, Хомыч. И шпшпшшш… им настанет!

Это… а думать надо, присел я назад на зад. В связь я не вклинивался — в УКВ моя рация мозговая хрен пробьётся, учитывая помехи и фон. Да и информация для размышления неоднозначная. С одной стороны — радость. Советские люди — выжили, говорят на русском! А то я, несмотря на самоуспокоение, боялся худшего. И подлые бестолковые мысли перед сном — были и об этом.

Но, при этом, у них явные проблемы. Где, что и как — непонятно. Но если бандиты, жулики, нападают на советских людей, причём не один раз — а ПЯТЫЙ за месяц — это проблемы для меня. И от самих бандитов, и, как не неприятно признавать — от товарищей. Если я правильно понимаю — всю территорию наши ни черта не контролируют. То ли мало их, то ли буржуи постарались и бандитов — тьма. И сейчас Тоха с отрядом (ну не про себя же одного он “мы” говорил) ищет недавно напавших бандитов. Так вот, как эти бандиты выглядят, я не знаю. Но есть у меня подозрения, что на них крупными буквами “Бандит, Убийца, Жулик” не написано.

И с радостными объятиями к людям, которых я увижу, бежать не стоит. А стоит присмотреться, чтобы понять — а стоит ли к ним бежать, с распростертыми объятиями. Или покричать издали, сказать, что я не бандит. Или примериться, как бы им головы СЛУшечкой сподручнее оттяпать, если бандиты. В принципе, задумался я, смогу. А сволочи, в такое время бандитствующие — не только вибролезвием по шее заслужили. Им и в режиме жаровни СЛУшечку в задницу можно воткнуть, не жалко. Я так-то парень мирный, но два и два сложить могу, если припрёт. И лопатой своей ядерной тоже могу.

В общем, поприкидывал я вот это вот всё... Мысли, хоть и неприятные, но нужные. Да и стал пробовать заснуть. Настроение, от человеческих голосов заметно поднялось и бестолковые мысли исчезли. Но взамен набежали толковые, но чертовски несвоевременные! Эй, вы там! Мне выспаться надо!

Так-то понятно, что интересно: как сейчас живут советские люди. Что у них, как у них. А девушки красивые есть? А закурить? А коньячок, пусть не армянский… кхм, опять бестолковщина прёт. И несвоевременная! Мне поспать-успокоится надо, в конце-то концов!

И вроде, наконец-то, стал засыпать. И заснул. Правда сны снились — врагу не пожелаешь! Дурацкие, безумные, как будто у меня вместо головы — огромная домна. А Ленка, в халатике на голое тело, распахнутом, огромной лопатой подкидывает в эту домну уголька. И приговаривает: надо тебя, Жорик, раскочегарить!

Бред а не сон. А проснулся я от страха — приснилось, что у меня вместо живота — мерзкое, хитиновое, с щупальцами, клешнями… Шевелится, лезет наружу и меня с боку на бок покачивает! Такая гадость, что вскочил в холодном поту.

Ошалело огляделся, услышал пощёлкивающие и скрипящие звуки, и рука сама рванула к СЛУшке. А округи огласил громкий, наверное, даже истеричный, визг. Мой визг. И вполне оправданный, чёрт побери!

Глава 5. Тихий лес

Визжал я вполне оправданно (хотя и стыдно, конечно…), от вида жизни. И этой сволочной жизни, было на рад в секунду плевать, срать и чхать одновременно! Постоянно или временно — не знаю, но мне и увиденного, женщина лёгкого поведения, хватило!

А именно: стенки палатки аварийного набора с очень напрягающей скоростью дырявила тварь. Сверхпрочную синтоткань, между прочим! Что пугало само по себе, но вид твари вселял… да ужас он вселял, чтоб его!

Мерзкие, розового цвета, мечущиеся на высокой скорости, щупальца! Две штуки, сегментированные, блестящие, извивающиеся… Меня два раза задели!!!

Росла эта мерзость из противного рыла, с черными пуговицами бессмысленных глаз — вроде бы даже фасеточных, но толком не понять, слишком быстро и противно эта башка дёргалась. А из неё, коричнево-рыжей и омерзительно блестящей, торчали лютые, серпообразные жвала, прокусывающие синтокань, как бумагу. Здоровенные, сантиметров пятнадцать длиной, омерзительные! Насекомое гадкое — но это ещё ладно бы. Но эти щупальца… МЕРЗОСТЬ!

Но Жора — не истеричная школьница! И омерзение, да и ужас, от вида твари вылилось не в столбняк, а в желание от пакости избавиться. Так что врубил я на СЛУшечке виброрежим и, первым делом, обрубил тварюке одно омерзительное щупальце. Получилось без труда: щупальце само подставилось. А тварь даже не отреагировала — то ли доходит долго, то ли даже твари понятно, что это щупальце омерзительно, и ей без него лучше.

Акт обрубания противного щупальца меня немного взбодрил, паника почти пропала, так что я, решив не терять времени, раздвинул телескопическую рукоять, примерился, и со всей дури воткнул штык СЛУ между жвалами. Попал, к счастью, да и провернул, моментально превращая омерзительное рыло в фарш!

И тут же получил сильнейший пинок в грудь, от чего вместе с палаткой покатился и врезался в камень. Сознания не терял, но больно! Хорошо, что хоть дыра в палатке перед лицом, и не запутался, мимоходом порадовался я, выбираясь из палатки рывком…

А потом…

— Мерррзость! — почти прорычал я, чувствуя как зверею.

Просто на месте, где была моя палатка, чуть ли не со свистом свивалась в кольца здоровенная, омерзительная сколопендра! А они же быстрые, сволочи! С кучей омерзительных хитиновых лапок! А у этой, не меньше чем двухметровой длинной сволочи, на хвосте была… ЕЩЁ ОДНА ГОЛОВА! С щупальцами!!

Обманка это или нет — меня уже не волновало, да и не понять толком. Умереть — само по себе страшно. Но от омерзительных жвал и кучи сжимающихся и разжимающихся лапок этой пакости — да ни за что! А если я, пока дрянь страдает от потери своего гнусного рыла, её не прибью — то она меня прибьёт точно. Быстрая, сильная, огромная — сантиметров десять диаметром, а то и больше! Мерзко блестит на солнце своим сегментированным телом.

Просто не успею и не смогу ничего сделать, даже если бы пистолет и не запутался в палатке. Пуля её, с учётом габаритов и реакции на повреждения, просто не возьмёт. Ракетка, конечно, смогла бы, задумался я. Всякую мерзость огнём — самое правильное, но не факт, что сколопендра даст мне время на просеивание скомканных обрывков палатки.

А значит — врукопашную, СЛУшечкой. Но как же мерзко! Я чуть опять в ступор не впал, но вовремя начал звереть: меня, советского человека, комсомольца, аспиранта, замечательного Жору, может убить отвратительная огромная… В общем — не бывать этому! И с грозным воплем “Я тебя не боюсь!” подскочил к дёргающимся кольцам твари. И врубился в неё СЛУшкой…

— Это я, кажется, немного погорячился, — тяжело дыша, констатировал я через десяток минут.

От сколопендры остались только гадкие сегменты с мерзкими лапками. И то — не все целые. Всё, включая меня, заляпано противной, оранжево-коричневой слизью, бывшей внутри этой сволочи. И, главное, помимо последствий неприятных ударов, побаливает рука — похоже, кромсая лопатой тварь, потянул связки.

Сформирован отчёт носителю. Рекомендуется принять лежачее положение, отчёт будет продемонстрирован через 10… 9…8…

Красная надпись появилась перед глазами, почти полностью перекрывая обзор.

— Вот чертовски во время, — не мог не признать я. — Но всё-таки, сволочь ты, ассистент, бионическая!

Нет, он, конечно, предупреждал, что после сна. Но мог же как-то не так! Меня сколопендра бы сожрала, если бы эта надпись появилась раньше!

Ну да ладно, сейчас — нормально. От пакости этой отвлечёт, а то аж руки трясутся. Фобия какая-то заработала, будь они обе неладны. Всё, пошло дело. И, в конце отчёта, зрение затуманилось и почти до конца потеряло резкость. Не до конца, но меня окружали очень поблекшие, трудно различимые цвета. А перед глазами появилось полотно отчёта:

Показатели носителя зафиксированы, калибровка Комплексной Системы Улучшения Показателей завершена.

Физическим параметрам присвоено значение 3 единицы.

Нервным параметрам присвоено значение 5 единиц.

Интеллектуальным параметрам присвоено значение 4 единицы.

Адаптационным параметрам присвоено значение 4 единицы.

Боевой параметр не активирован.

Химеризация носителя не проведена, активируется система принудительного возвышения. У носителя есть 15 минут для выбора приоритетного направления развития, в случае отсутствия выбора, на основе анализа, ресурсы развития будут направлены в физические параметры.

И появился перед недоумевающим мной таймер обратного отсчета. Это вообще — что за фигня? Какая “принудительная система”? Что этот БАППХ себе позволяет?!

Последнюю мысль я начал назойливо мыслить. Шиза-шизой, в своей-то голове, но других методов связи с этой распоясавшейся сволочью у меня не было.

В рамках анализа действий и окружения носителя запущен протокол “экстренное выживание”. Согласия носителя он не предполагает, КСУП начинает работу по улучшению параметров носителя.

— БАППХ, у меня НЕТ атомного сердца! Ты же меня угробишь этими улучшениями!

Вводные приняты. Производится анализ с учётом новых вводных данных.

Да чтоб это порождение криворукого биолога и стукнутого программиста! Что они в этом прототипе намудрили?! “Согласия носителя не предполагает”, рукосуи чёртовы! А мне с этим жить, если получится…

Отмена протокола “экстренное выживание” невозможно. Рекомендуется незамедлительно установить имплантат АСАП.

На это я вдохнул-выдохнул. Ну а смысл бесится и орать на вычислитель? И стал думать-формулировать.

— БАППХ, в текущих условиях установка Атомного Сердца, в ближайшей перспективе, невозможна. Какой приоритет жизни носителя в твоих протоколов?

Данные внесены, проводится анализ. Жизнь носителя, согласно протоколам безопасности, находится на третьей позиции важности, товарищ Верхазов.

— А первые две позиции? — логично заинтересовался я.

Информация недоступна на уровне доступа носителя. Анализ новых вводных закончен.

Предложение носителю: снизить интенсивность выполнения протокола “экстренное выживание” до конструктивного минимума. Поглощение носителем веществ, наиболее подходящих для формирования химерных дополнений и оптимизации организма — снизит энергопотребление. Дополнительно может быть произведён перерасчёт энергопотребления, с учётом повышенной ионизации окружающей среды.

— Предложение принимается, — мысленно вздохнул я.

Ну, хоть что-то. А то я, если меня ассистент курочить начнёт — до леса-то не доберусь, сдохну от истощения. Да ещё сейчас нахожусь не в самом безопасном месте: тут мерзости сколопендровые водятся! И прервать эту связь с ассистентом тоже глупо. Как по дурацки всё!

Уточнение: безопасность носителя — важный приоритет существования БАППХ. Запрос на подключение протоколов “Часовой”, “Спокойный сон”.

— А что это за протоколы?

Часовой — использование электрочувствительных органов ЗЖКТРУ-54 для выявления электроактивных организмов и предупреждение о таковых носителя. Радиус действия уверенного обнаружения — десять метров.

“Спокойный сон” — дополнение к протоколу “Часовой”, выведение носителя из состояния сна. Также протокол “Спокойный сон” препятствует засыпанию в случае враждебной активности в радиусе обнаружения.

— Прин… стоп, — еле успел я остановить свой язык, точнее — мысли. — Энергопотребление протоколов?

В рамках поддержания работы БАППХ ЭУМ-03, анализа и протоколирования — нулевые. Производится вывод имеющейся информации в сознание носителя.

— Так, тогда “Часовой” — точно принимается. Уточнения по “Спокойный сон”. Враждебная активность — каковы критерии срабатывания?

В ответ ассистент выдал мне простыню текста. Вчитался, понял что нафиг: критерии оценки подходят для мирного советского города, а никак не для текущих раскладов. Враг — отклонение от нормы на пять и более процентов. Да сейчас бабочки, причём мирные, вполне могут не на пять, а на все пятьдесят процентов отличаться! Это мне БАППХ просто заснуть не даст! Так что без “Спокойного сна”, конечно, неспокойно. Но если я спать не буду, то помру. И надёжнее, чем от “врагов” или врагов без кавычек.

— И дай-ка мне расчёты анализа, — подумав, попросил я. — Хоть примерно понимать буду, что и сколько мне жрать придётся.

До окончания анализа осталось 80 секунд. Запустить обратный отсчет?

— Не надо. Выдай информацию, как рассчитаешь, — отмыслил я.

И через полторы минуты вчитывался в новую простыню. И вот так — довольно сносно выходило. Жрать, конечно, надо до чёрта. Но не сутки напролёт этим заниматься. И с завидной регулярностью облучаться… это вообще убивает бредовостью! Но если не облучаться, то прибьёт не бредовостью.

Вот только очень мне не понравились названия белков, из десятков которых я узнал только пару, чистота веществ, да и часть химических соединений я только по названию и знал!

— Запрашиваю рекомендацию: как мне распознавать и узнавать вещества, их чистоту? Уточняю — техника для химического анализа высокой точности недоступна в обозримом будущем.

Принято. Анализирую… Анализ завершён. Носителю рекомендуется произвести химерную модификацию семиспиральных рецепторов дыхательных путей типа “Химанализатор”.

— А семиспиральные — это какие? — осторожно полюбопытствовал я.

Синонимы семиспиральных рецепторов: родопсиновые. Так же употребляется обозначение “обонятельные”, что в случае модификации “Химанализатор” не полностью соответствует описанию модификации.

— Это нюх, как у собаки выходит, — прикинул я. — А меня от запахов тошнить не начнёт?

Ответ отрицательный. Носитель, при модификации “Химанализатор”, не получает от неё обонятельной информации. Исключительно обработанные УСЧ данные в текстовом виде.

— Ну и хорошо, это умно сделали, — оценил я. — Энергии много жрёт?

Функционирование химерного импланта “Химанализатор” в активном режиме составляет 1,576 ккалорий\час. Поддержание жизнеспособности модификанта в пассивном режиме составляет 0, 234 ккалорий\час.

— Немного совсем, — уже реально обрадовался я — меньше грамма белка выходит на час активного нюхачества. — А вещества для установки?

Дополнительных веществ для установки химерной модификации не требуется, организм носителя содержит их в достаточном количестве и достаточной чистоты.

— Ставь тогда, — подытожил я.

Принято. Процесс репликации химерного импланта “Химанализатор” начат. Уведомление носителя: в рамках протокола “экстренное выживание” не было сделано выбора. Выбор приоритетного развития “физические параметры” подтверждён. БАППХ ЭУМ-03 прерывает режим коммуникации с носителем.

И всё: потускневшие краски стали яркими, ну и текст пропал. Вот же сволочизм — мало мне было… да всего! А тут ещё и этот бионический идиот угробить норовит, чтоб его!

Эх, ладно. Надо до леса добраться, а там питаться со страшной силой. И придумать, как отдохнуть, женщина лёгкого поведения! А то такими темпами я же свихнусь к чертям, уже без шуток!

Разобрал скомканную и рваную палатку, собрал барахло. На застывающую слизь противной сколопендры просто плюнул — не до этого сейчас. Вооружился пистолетом и лопаткой и потопал к лесу. Торопился, но не слишком — мало ли, какие ещё сволочи и твари в округе водятся?

Впрочем, по дороге несколько расслабился: “Часовой” исправно работал, помечая этакими россыпями красных точек живность. При этом, она была редкой и явно драпала от меня. И, как мне кажется, от запаха сколопендры: явно же лютый хищник. Так что с фауной травянисто-мшистой равнины толком и не познакомился. И к лучшему, наверное.

А вот флора была интересной. Скорее низкорослые папоротники, чем трава. Довольно ароматные, раскидистые, множества оттенков зелёного, от почти синего до почти коричневого. Довольно красиво, вообще-то. И серебристый то ли мох, то ли лишайник, несмотря на вроде и неподходящее место, покрывал равнину. Папоротники пёрли фактически из него.

Ну а мне он именно помогал — пружинил под ногами, не мешая, а помогая бодрому маршу. И в итоге я начал веселеть. Не на курорте, конечно. И положение не радует. Но не плакать же? И план есть, надо его выполнять. А что дальше — по обстоятельствам посмотрим. Идём себе спокойно, проявляем бдительность, первыми не стреляем.

Так и дотопал, к закату, до леса. Точнее до его окрестностей, в сам лес я лезть дуром не стал. Неприятностей не случалось. “Химанализатор” активировался и, при волевом желании, радовал меня появлением таблички, под датчиком радиоактивного заражения.

Лес был невысоким — метров пятнадцать самые высокие деревья. Но очень густым, и начинался без предварительного подлеска, хотя подлесок, уже в нём самом, был густым и даже на вид непролазным. Деревья, низкие, пузатые и раскидистые, частью были знакомы фактурой коры — явно берёзовая или осиновая. А частью — ни черта не знакомы, какие-то непонятные. Чуть ли не с чешуёй на стволе. И натуральные лианы… Хотя, это, скорее, ползучая… малина, дошло до меня, когда я присмотрелся. Вьющаяся, с шипами, но малина. И вообще много всякого странного и непонятного. Но живность, по мере аккуратного приближения, разбегалась исправно. Хоть это радует.

Так что дотопал я до леса, прислушался, но кроме шелеста, треска и далёких и совершенно неузнаваемых зверских криков — ничего не выслушал. А то была надежда на водоём какой-то. Ну, значит трава или деревья, что посочнее попадётся. И хорошо что анализатор есть.

И это было хорошо: трава и кустарники, даже малина, были лютейшей токсичности гадостью: свинец, таллий, радий, чуть ли не мышьяк. Такое и трогать-то надо с осторожностью, не то что есть или растираться!

Так что перешёл я к деревьям. И тут грустно. Осина бы, к примеру, прибила не только вампиров из сказок, но и лошадь. Быстро и болезненно.

А вот берёзка порадовала. Завышенный фон, но это тут везде, и в рамках моих новых возможностей терпимо. И здоровая она, на баобаб слегка похожей выросла. А главное — от неё “пахло” белками и углеводами! От древесины, а не от каких-то древоточцев внутри. И это… неплохо. Очиститься, попить и пожрать. Березятины, да уж.

Ну не до привередностей, заключил я. И стал СЛУшкой добывать сок и древесину. Добылось и то и то, так что я отмылся, напился (сок на вкус был берёзовым, даже взгрустнулось, хотя и порадовало). А после наколупал себе четверть куба березятины, закрыл дыру в дереве корой и замазал смешанной с соком глиной. Не хотелось такое полезное и помогающее дерево губить.

Правда перемолотая лопатой в пюре древесина на вкус была… как дерево. Но насытила, а это главное.

— Вот только жизнь древоточца меня не привлекает, — вслух отметил я. — Хотя требуха моя вполне успешно справляется, — похлопал я себя по пузу, — но невкусно совсем. Ладно, надо отдохнуть. Вот только лес… — задумался я.

Огляделся. Часовой живности, кроме подземной и совсем мелкой, не выявлял. Ну и стал я прикидывать, а где бы мне отдохнуть от всего этого. И подумать спокойно.

И выходило, что надо мне гнездо себе придумывать. На дереве, причём закрываясь ветками, поближе к стволу. На дуб полезу, наверное, осмотрел я деревья.

Сказано — сделано, так что через полчаса я расположился в этаком полугамаке-полугнезде в десятке метров над землёй. И пистолет перезарядил с ракетки на картечь. Ракетка вещь хорошая, но если придётся от какой-то пакости отбиваться в ветвях — меня вместе с пакостью спалит к едрене фене.

А потом уже и уснул без всяких мыслей, уместных и не очень. Видно вымотался, не физически, а мозгами. А может и физически — ассистент во мне всякой деятельностью занимался, так что мог и устать.

Глава 6. Подложенная свинья

Снов мне не снилось, да и сволочи никакие на меня не покушались. А то бы сожрали, потому что сон был тяжёлым и беспробудным. Видно и вправду слишком много навалилось, надо было отоспаться нормально. И проснулся я через двенадцать часов, отдохнувший, но не без желания поспать бы ещё.

А не дал мне это сделать представитель фауны. Причем, своим видом и методом побудки поднял и так неплохое настроение.

На ветке, в паре метров от меня, стоймя, сложив лапки на пузе, стоял натуральный суслик. Здоровенный, конечно — сантиметров восемьдесят где-то. Но суслик натуральный, видел я их во всех видах. Стоял он, значит, и очень мелодично насвистывал незатейливую мелодию. Довольно громко, чем меня и разбудил. Но благозвучно и приятно, так что открыв глаза я бегло оценил положение, и копошиться не стал, решил дослушать свистуна.

А вот в процессе прослушивания, я задумался: я своё гнездо-кокон свил довольно высоко. Поёт у нас тут — пусть здоровенный, но суслик. Лапки у него коротенькие и маленькие. И как он забрался то сюда? Ему час по дереву ползти, ну так выходит примерно. И он полз, просто чтобы спеть? Может быть, конечно, но странно.

И закопошился я потихоньку. Суслик вздрогнул, замер, уставился на меня бусинами глаз, а через секунду дёрнулся и… спрыгнул с ветки!

— Ты сдурел… — начал было офигевший я — ну не было других слов, суслик-суицидник, чтоб его!

Но закончить надгробную речь не успел: суслик раскинул лапки, между которыми оказались широкие перепонки. Как у белки-летяги, хотя побольше даже, наверное — покрытые мехом в цвет тела, перепонки соединяли лапки суслика между собой, причем и задние тоже! Так что получился этакий воздушный змей-суслик, который плавно спланировал, даже с небольшим набором высоты, на дерево неподалёку.

— Занятно, — оценил я. — Это у нас теперь суслики вместо соловьёв. Ладно, свистит забавно. И, наверное, на землю, похоже, вообще не спускается — схарчат. Ну и фиг с ним, с сусликом. Есть и есть, — отмахнулся я, принимая в картину мира певчих летающих сусликов. Не так уж и удивительно для владельца карликового медведя. Бывшего владельца. Эх, Круша…

Утрамбовав ментально суслика, решил, пока вокруг очередной гадости или сволочизма не стряслось (а то поддостали меня они, если честно!) повисеть-поваляться. И подумать спокойно, прикинуть, что и как. Да и ассистент вскоре должен отчёт выдать — у него, судя по прочитанному, вывод отчёта происходит не сразу, как проснёшься, а после того как организм придёт в себя. Разгонится, так сказать.

Расслабился, прислушиваясь к звукам леса и разглядывая контуры окружающей живности от Часового. Судя по тому, что живность вокруг сновала, запах сколопендры и вправду отпугивал животных, пока был.

А через пару минут краски поблекли и перед глазами стал развёртываться текст:

Отчёт: химерный имплант “Химанализатор” развёрнут, активирован, работает в штатном режиме.

— И что бы я без тебя делал, — хмыкнул я: уже пользуюсь вовсю, даже перекусил, на его показаниях, но отчёт — святое.

Улучшение показателя носителя “физические параметры” находится в процессе реализации. Выполнено на 38,78%. Настоятельная рекомендация: доукомплектовать БАППХ ЭУМ-03 штатным устройством АСАП!

— Интересно, он мне теперь при каждом случае напоминать будет? — поинтересовался я у дуба. — Нет у меня этого атомного сердца. Как появится - доукомплектую!

Принято.

— И мне принять не помешает. Слушай, БАППХ, а к алкоголю ты как относишься? — заинтересовался я.

А то, конечно, у меня только таблетки растворимого спирта в аптечке. Их даже растворенные пить — придурком надо быть: это антисептик, не более. Но у советского человека должна быть настоечка какая-нибудь. Ну не может её не быть, да хоть пиво какое! А вот доберусь до товарищей, дерябну стопку или кружечку — а ассистент гадость какую-нибудь устроит! Типа поноса или вообще полного расщепления этанола! И буду я как дурак, трезвый. Обидно будет! Так что к таким подлостям лучше заранее подготовиться.

Этиловый спирт — легкоусвояемый и высококалорийный продукт. Усваивается ЗЖКТРУ-54, показывает высокую энергоэффективность. При наличие АСАП приём излишен и не рекомендуется.

— И тут борцы за трезвость. Я в разумных пределах пью! И не гадость, а хорошие напитки! И с состоянием алкогольного опьянения как, а не сколько там калорий скажи! Сколько калорий я и сам знаю, — отмыслил я.

Алкогольная интоксикация негативно сказывается на организме носителя. ЗЖКТРУ-54 полностью расщепляет этанол, не допуская в кровотоке превышение естественной дозы.

— Вот ты сволочь! — возмутился я. — Слушай, а как-то “допустить в кровоток” можно? Не сейчас, конечно, а когда будет. Немного, — вздохнул я.

Алкогольная интоксикация организма носителя категорически не допускается по причинам: рассеивания внимания, замедления реакции на раздражители, расстройствами речи, внимания, памяти, координации движений.

— Да хорош уже! Я у тебя, БАППХ, прямо спросил — ВОЗМОЖНО ЛИ! А не чем вредит. Не такой там и вред, если немного, блин!

Подтверждаю: лёгкая степень алкогольной интоксикации не влечёт за собой значимых негативных последствий.

— Вот! А в качестве психологического релаксанта эта самая лёгкая степень очень даже полезна!

Принято. Произвожу корректировку программы переработки этанола ЗЖКТРУ-54. Порог допустимого содержания этанола в крови носителя установлен в 0,012%.

— Это у нас выходит 1,2 промиле, ну и нормально, — довольно отметил я. — Напиться в зюзю не получится, но оно и не надо. А расслабиться — самое то. И не перепьёшь, тоже неплохо.

Рекомендация: на основании анализа психологическое состояние носителя признано неудовлетворительным. На основании новых вводных рекомендуется ввести ЦНС носителя в состояние, аналогичное лёгкой алкогольной интоксикации для психологической релаксации.

— Это… погоди… — даже в мыслях запинался я, не зная, смеяться или ругаться. — Это ты имеешь в виду, имитировать для мозга состояние опьянения?

Корректная интерпретация. Неудовлетворительное психологическое состояние носителя противоречит ряду приоритетных протоколов. Воздействие этанола, как релаксанта, подтверждено. Запрашиваю у носителя одобрения введения мозга носителя в имитацию состояния лёгкой алкогольной интоксикации.

— Хоть сразу не ввёл, спросил. И на том спасибо!

Пожалуйста, товарищ Верхазов.

— Так, БАППХ, отказ, — хмыкнул я. — Психологическая релаксация вызывается совокупностью факторов: вкус, подготовка, общение с собу… партнёрами по потреблению этанола. Без этого эффект будет ослаблен, если не окажет противоположную реакцию, — вздохнул я.

Блин, он ещё бы этанол в желудке перегонять предложил! Кто так употребляет, блин?! Ни толка, ни расстановки, да и не хочется вот так.

Принято.

— Так, ладно, раз мы с тобой общаемся, вопрос: детали функционирования ЗЖКТРУ и фабрики ты пояснить сможешь? Инструкции не всегда понятны, да и не на всё есть.

Причина неполной информации в технической документации БАППХ ЭУМ-03 связана с периодом прохождения испытаний. Аббревиатура ЭУМ-03 обозначает Экспериментальный Универсальная модель (без ограничений), модель третья.

— Вот ты нудный. Я в курсе, — возмутился я. — Хотя ограничений в тебе, всякими секретными протоколами, до чёрта! Но вопрос не в том. в чём причина неполной информации. Я тебя, БАППХ, русским языком спросил: пояснить и дополнить детали функционирования ты сможешь?

Принято. Ответ положительный. Процесс коммуникации с носителем завершается.

— Ну ты скотина! — возмутился я.

Предупреждение: блокировка утилизационной системы ЗЖКТРУ-54 снимается. Носителю рекомендуется подготовиться.

— А это что за напасть? — поинтересовался я.

Но надпись пропала, краски обретали яркость, а я… ПОЧУВСТВОВАЛ, чтоб эту бионическую сволочь подняло и прихлопнуло, что означает “снятие блокировки утилизационной системы”!!!

С воплем “СКОТИНА БИОНИЧЕСКАЯ!!!”, распугав всю живность в округе, я буквально ссыпался с дуба, судорожно расстёгивая комбинезон и садясь в позу гордого орла.

— Вот же хрень мерзопакостная какая, — под нос рассуждал я. — Отомстил что ли так? Да нет, вряд ли. Довольно слабенький вычислитель, даже намёка на личность нет. Обучается, конечно, — припомнил я простыни описаний. — Но тут, скорее всего, кривые протоколы. А насчёт погадить… блин, я же кило двадцать березятины вчера заточил! — дошло до меня, так что я, не прекращая сбрасывать вес, заржал. — Да уж, понятно.

Но при всей понятности — я, блин, гадил уже минут пять! Непрерывно! И вообще-то — заметно худел. Энергия, прикинул я. Древесина, конечно, содержала питательные вещества. Но ЗЖКТРУ потратил на их извлечение из дерева энергии как бы не больше, чем получил. И становится древоточцем мне ТОЧНО не стоит: мало того, что невкусно, так ещё гадить, как гаду какому-то, и ещё чёрт знает сколько нужно. Долго в общем. Так и энергии толком нет, а значит надо больше жрать, больше гадить… Замкнутый круг, так что нафиг древоядство! Белок, да побольше и попитательнее. Хотя можно и суслика, а то что-то белок я тут еще и не видел. Или это я про белок думал?

После четверти часа непрерывного гадства я, с облегчением, отметил что “утиль” во мне кончился. Оглядел округу, но мой вопль, похоже, надёжно распугал всё живое. Так, но по пути точно надо какую-то зверюгу подстрелить. Или, хотя бы, ягод каких. А то, на древесной диете, я мало того, что скончаюсь. Так и щё изойду на не самую аппетитную субстанцию!

Собрал своё барахло, и прикинул, куда мне дальше. Выходило, что по лесу двигать, вглубь: этот лесок клином входил в пустыню, сколопендр в нём, скорее всего не водится (аж передёрнуло). А съедобная дичь — точно водится. Я бы сейчас и суслика сожрал, хоть и жалко. Вот только суслика нет. И белок нет, а белок нужен.

Но жизнь в леске явно копошится, а дальше — точно что-нибудь съедобное встречу. И рацию надо на режим сканирования частот. До товарищей надо добраться, а если повезёт и они будут вести передачу — хоть примерно смогу место определить. УКВ, всё-таки, да и направление на источник сигнала рация примерно указывает.

Ну или просто бродить и искать — думаю, вскоре найду. Дальность УКВ-передатчиков сорок, максимум пятьдесят километров. Это при том, что носимые, обычно, десять максимум. А отряд Тохи скорее всего носимым пользовался… Хотя не факт: если есть транспорт, то и стационарный может быть.

В любом случае — пятьдесят километров от точки, где я услышал переговоры. И в самом худшем случае — прочешу всё за неделю и найду людей. А в лучшем — не сегодня, так завтра вылезу на них.

Так что потопал я примерно посередине постепенно расширяющегося лесного клина. Хотя “потопал” — слишком громко сказано. Скорее продирался, регулярно используя СЛУшку как мачете. Заросло всё совершенно безобразно, и если трава (острая, сволочь, и жёсткая!) как и папоротники просто топтались ногами, то лиана-малина, к которой через некоторое время присоединилась и… клубника! Клубника, чтоб её! Со стеблями сантиметров пять диаметром, покрытыми зазубренными колючками. С листьями по полметра! И с плодами, что меня закономерно заинтересовало. Были они ещё откровенно зелёными, но Химрецептор на примере нескольких ягодин давал вполне ягодно-приятную картину, после созревания, конечно.

Правда ягоды явно аккумулировали радионуклиды, так что есть их, в обычном случае, не стоит. Но мне это мне скорее плюс, так что до поры я на клубнику поглядывал одобрительно.

Но именно до поры: эта агрокультура, чтоб её, разрасталась и соперничала с малиной в плане лиановости и непролазности! В итоге, задолбавшись выковыривать колючки из комбеза, я врубил на СЛУшке виброрежим и стал просто прорубаться сквозь заросли. Вот как культурные растения-то одичали. Про людей и думать не хочется.

При этом, настроение не то, чтобы портилось. Но и причин для радости не наблюдалось: фауна самым наглым образом игнорировала моё желание покушать! То есть какие-то птахи изредка разлетались с противным писком, но пулей я в них хрен попаду, их даже разглядеть-то толком не получалось. А менять вновь заряженную ракетку на картечь — я опасался. Вылезет, например, ведьмедь какой на меня, которому на 6мм кашлять, на картечь — высморкаться. И совсем не факт, что лопаткой отмашусь — те же тунгусские двухголовые медвежатины и лёгкую бронетехнику рвали в клочья, предварительно догнав!

Ну а кроме птиц никакого зверья не наблюдалось, не говоря уже о досягаемости. Так что стало у меня настроение портиться уже по-настоящему. Перспектива гадить четверть часа с утра, да и давится поленом — не слишком привлекала.

Хоть сок из этой клубники дурацкой не слишком противный на вкус и кисловатый. Так что хоть напился по пути по-человечески.

И вот, когда я уже почти смирился с ещё сутками “увлекательной жизни Жоры-древоточца”, выносит меня на поляну. Вырубился я на неё, сквозь совершенно зверские заросли. И поляны в этом лесу, вообще-то, редкость. В основном вообще всё заросло. Ну вырубился и хорошо, стал прикидывать, а не присесть ли мне, отдохнуть минут десять-двадцать.

И тут на поляну выносит здоровенную такую животину. Метра полтора в холке, серую. со складчатой, покрытой редкими толстыми волосками шкурой. Кило на двести, не меньше. Но главное — рыло. Самое натуральное свиное рыло с пятаком, не менее свиными ушами и внимательно-настороженным опять-таки свиным взглядом.

— Еда, — почти неслышно прошептал я, раздувая ноздри и активируя Химерецептор. — Точно — еда, — обрадовался я, плавно поднимая пистолет, пока свинина тупила.

Поднял, выстрелил… и промазал! Эта сволочь просто… села на двойной шпагат, пропуская пулю над башкой! Ехидно хрюкнула, и с места сиганула в кусты!

— Стоять, сволочь! — возмутился я нетоварищескому поведению моего ужина и кинулся за свининой.

Сволочь стоять не пожелала, хотя в скорости у нас нарисовался паритет: свин протискивался между малиной-клубникой, двигаясь зигзагами, а я прорубался. Но, при этом, я не мог перезарядиться — на ходу хрен выйдет, рука занята СЛУшкой, а если остановлюсь — свинота убежит, оставив меня в печали и древоточестве!

Ну, в принципе, лопаткой зарублю скотину. Только догнать бы. И отбивная, сглотнул слюнку я, на что ЗЖКТУ согласно пискнул. Тоже не против вкусной и полезной свинины.

Вот только вкусная и полезная свинина вела себя совершенно безобразно! Мало того, что толком не ловилась, так ещё хрюкала вот просто слышалась — вредно и обзывательски! Но это бы ладно. Она, подлюка такая, драпала не по прямой! Выбирала заросли, через которые её пробраться легче, а мне — наоборот. Вела через какие-то ямищи, упавшие деревья…

В общем, в совокупе с зловредным хрюкотанием — точно глумилась и издевалась над голодным советским человеком! Свинья такая, просто слов других нет!

Но расстояние постепенно сокращалось, а у меня, помимо возмущения и даже некоторой усталости, стало появлятся закономерное злорадство. И предвкушение отбивных на СЛУшке в режиме жаровни…

И вот, когда я уже занёс руку со СЛУшкой… эта серая тварина просто упала на брюхо, вынуждая меня споткнуться!

— Убью, скотина свинская!!! — рявкнул я, кубарем катясь по кустам.

Наткнулся в падении на что-то живое, взмелькнули несколько развесистых ушей, а что-то вроде зайца влетело в дерево, причем насмерть, судя по всему.

— Прости, косой, — пожалел зайчатину я. — Но этой свиноте — точно пи…ц! — посулил я, рванув назад.

Свинота опять начала убегать, но я уже натурально озверел, порыкивал, пехотная лопата летала в моих руках, прорубая дорогу. И вот, догоняю я свинотину по новой, вот почти…

И тут она, с победным визгом, прыгает. А через секунду я вижу, что не просто, а в этакое лесное озеро-пруд. Чуть не сиганул за ней, но включил мозги. И Часового: в озере была какая-то здоровая живность, знакомиться с которой я внезапно и очень резко не захотел. Свинину оно, почему-то не трогает, но может свинина и невкусная, для тварюки этой озёрной. А сидит она на лечебной диете из комсомольцев и коммунистов, хмыкнул я, оглядываясь.

Картина была, конечно… В общем, в лучах заходящего солнца, рассекая пятаком воду, аж оставляя за собой пару бурунов, по озеру плыла серая свинина. Победно и злорадно похрюкивая. Причём плыла чертовски быстро, оценил я. Могу и не догнать, даже если тварь в озере к коммунистам ничего плохого не имеет. И… да, могу успеть перезарядить, еле-еле, но успею… Только пусть живёт, свинотина, заслужила, оскалился я, признавая временное поражение перед достойным противником.

— Я тебя как-нибудь потом поймаю, — с усмешкой посулил я вслед уплывающей свинине.

В ответ раздался совершенно различимо ржущий и издевательский хрюк. А может — и хорошо, что не догнал, рассуждал я, трусцой двигая по оставленной за собой просеке. Может и разумна даже… хотя нет: для разума нужны инструменты тонкого оперирования материей, это советские ученые установили точно. А у свинины их не было. Но умная, заррраза, уже ржал я.

Заяц мой, как приложился об дерево, так и валялся. Никто его не спёр — видимо, наши со свининой догонялки распугали всё на километры. Обычный. хоть и здоровый русак, вот только… восемь ушей аж, два на голове, а остальные по хребту идут. Ну, не самая страшная мутация, а Химанализатор пригодность зайчатины в пищу признаёт.

Так что поужинал я жаренной на СЛУшке зайчатиной. Соли было немного — АН не ресторан, но всё равно — вкусно. По сравнению с березятиной — так и просто пир. И тварь в озерце, к которому я вернулся, вела себя мирно.

Совсем наглеть и лезть в озерцо я не стал. Но на бережку ополоснулся осторожно, почистился, напился: водичка, конечно, фонила. Но уже терпимо, даже без ассистента.

Так что разбил я гнездо на побережном дереве, и заснул сытый, довольный. В общем — хорошо. Но свинина, конечно, той еще зверюгой оказалась, засыпая, хихикнул я.

Глава 7. Грязные подступы

Проснулся я довольный и отдохнувший. Солнышко светило, суслики свистели, обитатель озера на меня не прельстился — совсем хорошо.

И кусок зайчатины на завтрак припрятанный был в наличии на погрызть, вот только послушаем-посмотрим сначала отчёт ассистента. И, всё таки, надо бы наконец с этой СУДОРОГой, которая Система Улучшения, Дополнения, Оптимизации Организма программы "Глобальная Адаптация", разобраться. А то всё как-то судорожно выходит. В техдокументации ассистента — бардак, больше теоретически-биологическая часть. Это, конечно, интересно, но когда будет время в безопасности посидеть, желательно — с Атомным Сердцем, если я его вообще найду. Но звучит очень интересно, так что хочу, да. Но именно с развитием, которым меня принудительно развивают всякие бионические сволочи — куча непоняток, в практическом и прикладных спектрах. А ассистент, гад такой, достал уже! Чуть что — так “сеанс закончен” и всё. Сиди Жора, играй в угадайку, не вырастет ли у тебя на лбу дополнительный член, которым ты будешь принюхиваться к светлому будущему. И с сусликами им пересвистываться.

Так что надо эту НВМ, которая УСЧ прихватить и, наконец, растрясти на вменяемые данные. Те же “физические параметры”, например. Замечательное описание, с кучей данных. Только я нихрена не знаю, что даст мне 40% увеличение пропускной способности “плазмолеммы”! Я даже что такое эта плазмолемма-то не знаю!

А “интеллектуальные параметры”? Что за фиговина, с чем её есть и с какой стороны разбираться? В общем, если не для биолога-медика (причём высококвалифицированного, кандидата наук, не меньше!) — то все эти инструкции больше на издевательство смахивают.

Через пару минут после пробуждения окружающее пространство стало уже привычно бесцветным, а перед глазами заплясали красные буквы:

Развитие физических параметров на условную единицу завершено. Текущий физический параметр носителя 4 единицы. Требуется выбор приоритетного параметра для развития. В случае, если выбор не будет произведен в течение 15 минут, на основе анализа действий носителя, будет выбран “интеллектуальный параметр”.

— Да ты в конец охренел, железяка чёртова! — взбесился я. — Какое “завершена”?! Кто врал про 38% и “снижение скорости улучшения”?!

На основе анализа поведения носителя, при учёте внешних условий и поступления питательных веществ график внесения улучшений оптимален. Проводится в полном соотвествии с нижней временной гранью протокола “экстренное выживание”.

Вынужден напомнить, товарищ Верхазов, что советская кибернетика, бионика и нейрокибернетика…

И начал мне клевать мозг, как я должен уважительно относится к НВМ, которая меня радостно гробит! И ведь возмущаться смысла никакого! Всё равно продолжит нудеть, причём текстом, а не голосом. Знаю я эту программу: “повышение уровня культуры советского гражданина при взаимодействии с Электронными Вычислительными Машинами”. Руки бы оборвать программисту… Хотя он умер уже, одёрнул я себя. Но из всех советских граждан, эту сволочь — меньше всего жалко!

— Закончил? — устало помыслил я через четверть часа этого наставительного нудежа.

Напоминание закончено. В связи с отсутствием осознанного выбора носителя, ресурсы развития будут направлены в “интеллектуальные параметры”. Сеанс коммуникации с носителем закончен.

— СТОЯТЬ!!! — чуть не схлопотал я инсульт от натуги. — Какое закончен?! Мне нужна информация! Какого чёрта ты прерываешь отчёт?! И сам дурак, кстати, — уже несколько подуспокоившись ответил я сволочному ассистенту на “интеллектуальные параметры”.

Процедура разрыва коммуникации с носителем приостановлена. Предупреждение! Экспериментальный прототип НВМ УСЧ потребляет излишнее количество энергии и нейронных мощностей на процесс коммуникации с носителем! В условиях отсутствия у носителя расширения АСАП для поддержания коммуникации НВМ УСЧ вынужден снизить уровень контроля за ЗЖКТРУ. Функционирование ЗЖКТРУ при отсутствии контроля от НВМ УСЧ крайне нежелательно и может привести к летальному исходу для носителя. Запущен обратный отсчёт до наступления для организма носителя негативных последствий.

После чего появился таймер обратного отсчёта, с одиннадцати с копейками минут. Я бегло вник в написанное, мысленно поёжился, на тему, что может нафабричить биофабриатор без присмотра. И что от меня может остаться, если ему “расходников не хватит”. Сволочизма ассистента это, конечно, не отменяло. Но меру, степень и глубину вины снижало, тут уж никуда не деться. Против логики не попрёшь.

— Так, то что ты лишнего времени не имеешь — я понял, — бегло отмыслил я. — Но я не имею нужного образования чтобы понять особенности и принципы работы системы СУДОРОГи. А это критически важно!

Принято. Рекомендация: ожидать от двух, до четырёх суток. К этому моменту основные базовые программы работы ЗЖКТРУ будут прописаны в бионической нервной системе. После этого вычислительных мощностей НВМ УЧС будет хватать на более продолжительную коммуникацию с носителем.

— Понял. Напоминаю — работа улучшений должна быть максимально возможно замедлена и энергосберегающа, — напомнил я, желающий остаться в живых коммунистах.

Принято. Товарищ Верхазов, вы имеете на данный момент вопросы, требующие срочного решения?

— До хрена, но жить хочется сильнее, — честно признал я. — Разрывай связь.

Принято. Процесс коммуникационной связи с носителем завершается. Предупреждение: блокировка утилизационной системы ЗЖКТРУ-54 снимается. Носителю рекомендуется подготовится.

— Сволочь, — констатировал я, уже сидя в позе гордого орла под деревом. — Ну, хоть не опилками гажу, уже неплохо. И не двадцатью килограммами, — фыркнул я.

Так, в принципе — ситуация понятна. И всё не так плохо, то есть ассистент сволочь не по жизни (а то жизни бы мне не дал!). А в силу непреодолимых обстоятельств: некомплекта системы, её экспериментальности и кривых протоколов. Причём, он учится, это даже сейчас заметно. Жалко, что нормальной связи с ним, кроме как в этом своеобразном… ну в общем состоянии изменённого восприятия, хотя на язык просится “сознания”. В общем, жаль что вне этой серости нормальной связи не будет — только заранее прописанные в рамках расширений и протоколов таблички и предупреждения. Но ничего не поделать, по крайней мере — до добычи атомного сердца.

А несколько дней — можно и подождать, не годы, всё-таки.

Так что перекусил я и начал собираться. И рацию на сканирование радиодиапазона настроил — может что-то интересное услышу. Да и пеленг на УКВ передатчик не лишний: триангуляцию, конечно, не построишь. Но пока я только “примерную сторону” знаю. А с второй точкой взятия направления — всё будет точнее.

Собрался, пошёл через лес. Уже приходилось корректировать движение гирокомпасом: лес раздавался в стороны и ориентира, в виде пустыни, уже не наблюдалось.

Кроме того, понижался радиационный фон, так что живности становилось всё больше. Пугливой, на глаза, кроме сусликов и птиц не попадающейся, но уже отрадно много. А я подготовился к возможному противостоянию: чем крупнее организм, тем ему опаснее излучение, это, практически, закон. Были исключения, но редкие и, обычно, сочетающиеся с негативными мутациями.

Так что уже сейчас встреча с какими-нибудь волчарами или ведьмедями— вполне возможны. Да и лоси-мясоеды под тунгуской водились, припомнил я. Здоровые, слепые, с термочувствительностью, на шести ногах. Даже кого-то из научных экспедиций сожрали, если память не подводит.

Однако, несмотря на опасения, никаких хищных сволочей не появлялось. Правда и рация молчала, а я задумался о том, что наверное зря не постирался в озере. Ну, обитатель не шевелился, а мне бы помешало не только ополоснуться, но и полноценно отстирать пропитанный застывшей слизью и потом комбез. Впрочем — я не к девчонкам на свиданку иду… хотя не помешали бы и девчонки. Я — точно не против, аж повеселел я, диагностируя у своего организма полный возврат к жизни. И это после камеры холодного сна, операции на мозгах, потрошения, аварийного спуска на Землю, драки с многоножкой, а самое главное - вулканического высирания двух пудов опилок!

И тут послышались странные звуки. На всякие крики, писки и стоны животных в отдалении я перестал обращать внимание: что они есть и Часовой видит, но орут постоянно, на всех внимания не напасёшься. А тут такой, технический: пощёлкивание, даже вроде скрежет.

Заинтересовался, стал медленно и аккуратно подбираться к источнику звуков. По мере приближения становился отчётливо различим металлический лязг, скрип, завывания не слишком исправных приводов. А ещё через какое-то время я остановился и попробовал понять. Дело вот в чём: Часовой чётко и понятно обозначал антропоморфный силуэт. Но странно: живые им отображались как этакие полуразмытые облачка красных точек, а тут — чёткий, яркий контур. И не силуэт, а именно контур. Палка-палка огуречик, почти так. И явно дальше, чем обозначенные ассистентом “десять метров уверенного обнаружения”. Пятьдесят-не пятьдесят, но тридцать-сорок метров мне до силуэта точно топать.

И вот возник вопрос — что это за силуэт, явно механически бряцающий скрипящий и лязгающий на половину леса? И стоит ли мне вообще к нему топать, или обойти? Но интересно, да и тихо я подкрадусь.

Так что пригнулся, медленно и аккуратно двинулся к силуэту. И пистолет наизготовку взял.

А на краю поляны я присел на корточки и стал разглядывать робота. И я даже узнал какого, хотя распространения этот тип не получил. В восьмидесятых, на базе прототипа скелета будущего андроида выпустили робота для малых поселений, кораблей, добывающих вышек, экспедицией. Мест, где людей вроде и немало, но и немного. ПОмощник Милиционера ПолуАвтономный. Этот ПОМПА следил за порядком, оказывал помощь милиционерам в задержании и конвоировании. Быстрый, ловкий, сильный, громкий, с электроразрядным парализатором. Вроде всем хорош…

Вот только внешний вид: хотели сэкономить, наверное, вот и загрузили производственные мощности заводов этими ПОМПАми. И вышла вещь… ну, жутковатая. Внешне ПОМПА напоминал человеческий скелет из металла, чем, по сути, и являлся. Только не для человека, а для андроидов.

В общем, люди от этих ПОМП с визгами шарахались, вроде даже кого-то, бывшего под мухой, до больнички довели одним своим видом. Вот и сняли ПОМП с дежурства, уж массового точно. И, наверное, отправили на склады: если не считать внешности — очень неплохой робот получился. И так-то они изначально жуткие были, а вот этот, которого наблюдаю…, хоть бы не приснился. Ржавчина, наросты какие-то, осколки костей из трещин в корпусе торчат, какое-то гнилье на нём засохло, возможно, даже шкура какого-то зверя, если мне глаза не изменяют.

А вот сейчас этот ПОМПа, мерно, со скрипом, по кругу патрулирует поляну. Которую, видимо, сами и протоптал, судя по земле. Покореженный, часть облицовочных плит чуть ли не надорвана. Объектив одного глаза чуть выщерблен из глазницы, и толком не поворачивается. И ходит-хромает, с хрустом и скрипом, по кругу.

И вот как-то вылезать на поляну не хочется. У ПОМПы явно полетели к чертям программы, иначе бы он поляну не обходил по кругу, там уже колея от него. А полетевшие программы — это нехорошо. Он сильный, очень. И парализатор у него вроде цел, а стремления к электроразрядам я в себе не обнаруживаю.

Так что пусть дальше патрулирует поляну — никому не вредит, да и сломается вскоре, судя по внешнему виду.

Только я решил свалить, как ПОМПА дёрнулся, вскинул руку… и с треском электроразрядника прибил пролетающего над поляной рукокрылого суслика. Именно прибил — разряд огого какой, а у суслика и человека масса немножко различается. И на протоптанной поляне костей всякой живности много валяется, отметил я, испуганно ёжась.

— Хр-кр-гражданин! Вы кх-хрывысили скорость! Пр-хр-следуйте в отделение! — прохрипел ПОМПА, явно в адрес мёртвого дымящегося суслика.

Постоял над ним с минуту, хрустнул чем-то внутри, да и опять начал ковылять по поляне.

Да уж, не сказать, чтобы опасно сильно — но страшновато чисто по-человечески, рассуждал я, крадясь в обход поляны и возвращаясь на маршрут. И грустно немного, хотя и без этого поводов для грусти — вагон и огромная тележка. Мир раздолбан, звери мутировали в разную ересь, да еще и этот скелет жуткий, как напоминание… ходит.

И тут рация всё-таки запищала, предупреждая о активной радиопередаче. И очень вовремя — от ПОМПы я уже отдалился. А то бы как бы не драться с ним пришлось, а как — непонятно. На шесть миллиметров ему наскрипеть. На ракетку, как и на термические повреждения — в общем тоже. Фехтовать с ним СЛУшкой — не самый приятный вариант. В общем: повезло со временем связи, безоговорочно.

— Хомыч, лядь! — уже почти без помех шёл в эфир голос Тохи. — Мы пару бандитов шлёпнули. И потеряли троих парней!

— Ох, лядь…

— Хорош охать, как баба в охотке! Мы возвращаемся в Грязи. Там этих бандитов не меньше тридцати. У них огнестрел есть, птицы есть! Я с тобой, Хомыч, говорю только потому, что эти уродские Каннибалы — бандиты! Дисциплины нихера нет!

— Да понял я, понял! Хорош орать! Возвращайтесь, что уж поделать. Кто помер-то?

— Вернусь — узнаешь. И думать будем. Похоже дружинников нанимать надо.

— А ты за меня не думай, Тоха! Хотя прав ты, похоже… Только где мы жоп на дружинников напасёмся?!

— Вот и будем думать! А вообще — ты староста, а я простой милиционер! Всё, отбой.

— Простой, как же… Отбой, ждём, — печально ответил Хомыч.

А я, помимо уже вполне пристойного направления на передатчик Хомыча, получил пищу для размышления. Это, выходит, товарищи в совсем маленьком поселении — село или посёлок городского типа. Если их милиции тридцать бандитов не по зубам, да ещё и отступление с потерями. Да уж.

Хотя товарищи ли они? Нет, ну в общем — да, точно товарищи. А вот в деталях… Не в ругани в целом дело: в такой ситуации и покрепче ругаться нормально. А вот сексизм у советских людей… ну странно, как минимум. Женщина — и баба. Как при империализме! Разница между нами, конечно, есть, аж ухмыльнулся я, припомнив разницу. Но баба — скорее ругательное слово. Хотя двести лет прошло, мало ли что могло измениться. Может именно ругательство. Может, женщины мутировали. А не поругаться из-за бандитов — просто невозможно. Да ещё и с потерями!

А вот если немного подумать, задумался я. А пусть будут обитатели этих Грязей у меня “условно-товарищами”. С душой нараспашку я к ним подходить не буду, а буду думать и наблюдать. А то окажется, что товарищи — не товарищи, когда я, к примеру, с портками спущенными буду. Ну, образно, конечно. Не надо нам таких приключений, так что буду ка я поосторожнее. И пистолет я на виду держать буду, а всё остальное — в свёрток. И что им рассказывать, что и как спрашивать — на месте посмотрим.

На этом месте я хмыкнул, правда невесело — веду себя, как будто меня буржуины с акульими зубами встретят, а не наши, советские люди. Но и глупость и самообман — не наш путь! В общем, прав я. А как благодушный дурак себя вести Жора не будет!

Так что перераспределил я барахло, а двинул поаккуратнее: вынесет меня, положим, на бандитов или этих милиционеров. И пристрелят Жору с ходу, как потенциальную… пищу, блин, дошло до меня. Если “каннибалы” — так они людей жрут, негодяи такие! Но зачем? В Союзе с едой проблем нет и быть не может — у нас агрокультуры, да и скот улучшенный! Ну, положим, после буржуйской атаки всё похуже. Так всё равно еды вокруг завались! Это мне надо жрать, как не в себя, а во внутреннюю химерическую фабрику! А обычному человеку — вот вообще нет смысла есть людей! Просто название такое дурацкое, типа ругательства? Или мутация?

Попробовал я представить, ЧТО должно у человека мутировать, чтобы он на каннибальскую диету перешёл. И, кроме психических болезней, ничего не придумалось. Вот просто — нет ничего в человеке такого, чтоб непременно есть именно его надо было.

Ну, разберёмся, узнаем, перестал ломать голову я. И милицейские, в общем-то, тоже могут пристрелить. Или паспорт запросить, задумался я. Блин, а у меня и документов-то нет! И что я им скажу? Потерял?

Впрочем, посмотрим. Так и скажу — потерял, а дальше по обстоятельствам. Если уж до вопросов “предъявите документы, гражданин!” дойдёт, то стрелять в меня сходу не станут точно. Начнут разбираться, а там посмотрим, о чём говорить, о чём умалчивать.

Хотя, лучше всего, со всякими милиционерами вне Грязей не встречаться, а обойти, если замечу. На всякий случай, целее буду.

Так, аккуратно приглядываясь и вслушиваясь, дотопал я до конца леса. А аккуратно выглянув в просвет — и обрадовался, и задумался. Сложные чувства, в общем, у меня внутри настали.

Итак, были Грязи именно посёлком. Причём не городского типа: многоквартирных домов не было, хотя деревянно-каменно железные… не избы, больше коттеджи, очень даже неплохими были. С широкими окнами на втором этаже, я бы от такой дачи не отказался.

Окружала дома металлическая, видно из нержавейки, ограда. С егозой поверх и даже, пригляделся я, башенками с пулемётами. Ну думаю, что пулемётами : очень уж башенки были на Пулемётную Систему Защиты Дота, ДЗоТа и полевых укреплений похожи. Универсальные такие штуки - оно как стационарный робот-охранник с камерой, пулеметом, блоком распознавания и неплохой броней. Ничего себе для мирного-то поселения…

Но учитывая бандитов — вполне оправданно. А вот за оградой, явно под прикрытием ПСЗДэшек или ПСЗДецов — и так и так их называли, были разбиты поля-огороды.

Богатые огороды, наши, советские. И ПМВВС, Пшеница Модифицированная Высокоурожайная ВсеСезонная колосилась, и лозы огурцов и помидоров узнавались.

Но вот дальше — странно и удивительно. Значительная часть полей было покрыта то ли низкорослыми деревьями, то ли здоровенными кустарниками. Я даже полевой монокуляр извлёк. И — репа! Гигантская, а судя по торчащим из земли кускам — синяя, репа! До метра диаметром, а сейчас лето-то началось недавно!

— Посадил дед репку, — ошалело прошептал я, начав водить монокуляром дальше. — Выросло поле репки, громадной и синей…

И здоровенные зверюги, на дальнем поле, которых я принял за быков или ещё что-то такое, показались… Слонами! Нет, слоны, конечно, у нас были. В зоопарках, да и в селекционно-испытательных совхозах. Пробовали приспособить для народного хозяйства, вроде что-то и получалось, но я был не в курсе, не до того. Видимо — получилось. Приземистые такие, поменьше слонов обычных, метра два в холке, не больше двух с половиной — самые крупные. Но приземистые, очень широкие, да и мышцы сквозь слоновью шкуру, блестящую такую, очень могучие проглядывались. Уши поменьше того что я помню, да и бивни максимум метровые, но в остальном — слоны слонами.

И окрас у них был забавный — пёстрый, чисто коровий. И в пятнах были, и рыжие, и белые, и чёрные. Я из-за цвета их сначала за коровье стадо и принял.

А потом стал разглядывать слоновода или слонячьего пастуха. Он мне как мерило послужил, чтоб размеры слонятины прикинуть. И — человек как человек. Борода лопатой, одежда фабрики Космотруд, простая, но надёжная и прочная, хоть и грязная. А в руках какая-то палка, но тут непонятно — оружие или погоняло для слонов. В общем нормальный такой гражданин, делом занятый.

И в целом, посёлок на два десятка домов, прикинул я. В центре площадь, похоже, но за оградой не видно. И ворот не видно. А значит, надо мне по лесу двигать, пока дорогу не найду. А то, с учётом ПСЗДецов, как бы мне он самый не настал. Мало ли какие там настройки вбиты.

Стал аккуратно пробираться по лесу, временами разглядывая поля и посёлок. Ничего особо нового не выглядел: стадо слонов, огороды, больше никого и ничего, всё за оградой. Из-за бандитов, наверное.

Зато наткнулся на ведущую на северо-восток дорогу через лес. И блин, морду набить дорожным рабочим хочется! Раздолбанный синтоасфальт, чуть ли не трава сквозь трещины растёт!

Хотя, сколько времени прошло. И народу может быть немного, рабочих рук не хватать. Да и вообще — дороги у нас до семидесятых были всесоюзной проблемой, если начистоту. Потом начали прокладывать синтоасфальтовые трассы по всему Союзу: как проблема всесоюзной была, так и решали её всесоюзной стройкой. И к 90м осталась у нас всего одна проблема… Хотя она у всех была, а у нас почти решилась — советская педагогика самая педагогичная в Мире! Даже в тюрьмах ПОМПЫ лекции читали! Некоторым даже круглосуточно!

А вела эта раздолбанная тропинка… ну ладно, дорога всё таки, к распахнутым воротам селения. И пара ПСЗДецов на воротных столбах матово отливали сферами бронеколпаков.

Вот по дороге я и пойду — так меня за бандита никто не примет, определился я. Бандиты они крадутся и таятся, а я открыто и по дороге пойду. Пистолет на пояс, всё остальное — в скрутку, особенно лопатку мою. Эх, грязен я, как свинья… Не котороя водоплавающая, с усмешкой вспомнил я шустрого Свина.

И неторопливо потопал по раздолбанной дороге к посёлку, с интересом оглядываясь по сторонам уже невооружённым взглядом.

Глава 8. Полный фарш

Перед выходом на прямую видимость от посёлка я притормозил, оглядеться напоследок по сторонам. И чуть не помер, в самом что ни на есть прямом смысле слова! Дёрнувшись на неприятное жужжание я, если не спасся от смерти, то от неприятных ранений и травм точно. Мимо лица, на запредельной скорости, пролетела серая точка и со стуком врезалась в дерево на обочине. И продолжила там, воткнувшись, гудеть.

— Пчела, — озадаченно констатировал я под нос. — Здоровая какая, а главное — с каким лютым жалом!

У пчелы и вправду было лютое жало: не меньше трёх сантиметров! То есть, паразитка сантиметров семи длиной, врубилась этим жалом в древесную кору сантиметра на полтора! И ещё не померла, продолжая дергаться и грозно гудеть!!

— Пойду-ка я в Грязи, — заключил я вслух, поёжившись и проверив штаны, — А то её товарищи появятся, убьют же, сволочи. Или унесут к себе домой. А я туда не хочу.

И, кстати, кажется часть “физических параметров” я понял. Никогда не был увальнем, да и самбо. Но на звук я отдёрнулся, если подумать, быстрее себя “обычного”. Ну есть такое ощущение, хотя с ассистентом вопрос провентилировать всё равно надо.

И потопал я к Грязям, стараясь, чтоб мой поход к селу не выглядел как позорный для советского человека побег от пчёл. Хотя от таких пчёл не стыдно и с криками убегать.

Пока шёл к воротам — оглядывался. Впрочем, в сельском хозяйстве я разбирался не слишком хорошо. Даже помогал колхозникам, но как-то не очень вникал в детали. Общую картину, как нормальный советский человек знал. Но не сорта всяких агрокультур, кроме основных, да и как они выглядят вне тарелки — не слишком хорошо. Не агроном я, прямо скажем.

Так что, кроме синей репы, которая вызывала в голове назойливое “посадил дед репку” — никаких особо интересных моментов не заметил. Да и слоны были за углом села, так что и не разглядишь вблизи.

Дотопал до ворот. Метров с пятидесяти в проёме полуоткрытых ворот мелькнула чья-то физиономия, а ПСЗДцы над воротами чуть покачались. И всё.

Встал я у ворот, ну и крикнул:

— Здравствуйте!

— И тебе… привет, — раздался прокуренный бас из-за ворот. — Хто таков?! — посуровел голос.

— Человек, Георгий Верхазов. Комсомолец, — представился я, прикидывая, как из сектора огня ПСЗДцов выходить, если что.

— Аж комсомо-о-олец, — протянуло из-за ворот. — А что тебе в Грязях понадобилось?

И тут я задумался. Прямо выкладывать что как и чего я сейчас не хотел. И гостеприимства особого колхозник не проявлял. Но и враждебности особой тоже нет — вопросы задаёт, даже стволами не ведёт. Непонятно, в общем.

— Чего молчишь? Что соврать думаешь? — раздалось из-за ворот уже угрожающе-ехидно.

— А не видно? — нашёлся я. — Изгваздан весь. И есть охота, — признал я. — Я, в принципе, что-то починить могу, или просто вскопать…

— Технарь, что ли? И шутник, — ржанул голос. — Копать вздумал. С тягачом потягаться решил, ха-ха! Ну смешно, повеселил. А чем докажешь?

— Да не буду я ничего доказывать, — отрезал я.

Ну серьёзно — нашёл себе развлечение, надо мной ржать. Может, конечно, смешно. Но я не понимаю, и даже обидно немного. А доказывать… не знаю, дорога есть, можно по ней до какого-нибудь места погостеприимнее добраться.

— Если что-то починить надо — смотреть надо. А что ещё доказывать? Не пустите, так пойду по своим делам, — закончил я.

— Ну, представился ты. Ве-е-ежливый, — протянуло из-за ворот. — И с оружием, — дополнил он, задумчиво. — И здоровый ты какой! Сам-то откуда?

— Из Омска, — не стал скрывать я.

— А это где?

— В Омской области, — резонно ответил я, хотя из-за ворот опять ржануло.

— Шутник, хах. Ладно, Георгий-шутник, жди, сейчас старосту позовём, он решит.

Я чуть не ляпнул “Хомыча, что ли”, но вовремя удержался. Пока мне не говорить надо, а смотреть-слушать. И на “комсомольца” этот завратный странно отреагировал. Не враждебно, но как будто и вправду шутку услышал. Ждём и смотрим, подтвердил я свои первоначальные намерения.

За воротами послышался топот, а через несколько минут раздался знакомый по радиопереговорам голос Хомыча:

— Кто такой? По какому делу в Грязи?

— Отвечал уже, — буркнул я. — Георгий Верхазов, техник, комсомолец. Что ещё-то?

— Из кооператива? — послышался голос.

— Нет, — не стал я врать.

— Это хорошо, — неожиданно подобрел голос. — Что врать не стал. Ладно, накормить накормим, не жалко. А хочешь переночевать — отработаешь. Если ты те-е-ехник. И комсомоле-е-ец, — так же глумливо протянул Хомыч, как и привратник. — Или десять жоп.

Я чуть не переспросил — но слышно было отчётливо. И в радиопереговорах про жопы говорилось, я думал — ругань. А теперь до меня дошло.

Буржуи то свои подлые агрессивные и империалистические намерения не скрывали: Союз и Советский Человек у этих мироедов костью в горле. Но и мы не идиоты — понятно, что воевать придётся, возможно. И уже… точнее — с 2001 года по всему Союзу вводилась подготовка к программе “чрезвычайного положения”. Если буржуи всё таки на нас нападут. Во всех населённых пунктах Союза ставились ЦРППН — центры хранения и распределения предметов первой необходимости, сразу обозванные “царапинами”. Для ситуации, если централизованная доставка будет невозможна.

И ставились не просто, а работали с момента установки. Нужна лопата, деталь для трактора, ещё что-то такое — можно получить у автоматизированного раздатчика. Но у нас, хоть советские, но всё же люди… в общем, понятно, что если бы содержимое складов, пусть даже пополняемое, раздавалось — ничего бы там вскоре и не было. Да и склады бы разобрали на нужды какие-нибудь. Шутка, конечно, но в каждой шутке есть доля шутки.

Поэтому была запущена программа выдачи ЖП — жетонов подготовки. Этакая параллельная рублям система, работающая только с ЦРППН. Не зарплата, а довольствие, в зависимости от положения, общественной полезности. В общем, я толком не вникал — не до того было, но мне тоже жопы “капали”, хотя я к ЦРППН и не подходил-то никогда, кроме одного раза, на учебной тревоге. Но анекдоты распространились со скоростью лесного пожара, а жетоны, кроме как жопами, никто и не называл кроме как по телевизору.

И шутки, пусть чернушные, на тему того, что “будет жопа — перейдём на жопы”... были. В каждой шутке есть доля шутки, да уж. Дошутились.

— Техник. И да, отработаю, — ровно озвучил я.

— Ну заходи тогда, техник Георгий, — послышалось в ответ.

И я вошёл в ворота. с интересом оглядываясь. Первое, на что обратил внимание — это на ПСЗДецы. И странно: не стационарная, с ленточным боепитанием и проводным электропитанием, а полевая модификация. С аккумулятором и прямоугольным бронекоробом на две тысячи патронов. Ну ладно, полевая и полевая, хотя деревянные треноги, придерживающие пулемёты над уровнем стены смотрелись довольно комично.

Далее, встречающие: дядька средних лет, без бороды, но с шикарнейшими, завитыми чуть ли не до бровей усами. Держал в лапах… двустволку-переломку. Откуда он этот раритет вырыл — не знаю, вроде только в музеях уже лет пятьдесят… двести пятьдесят, мда. Ладно, с антиквариатом и антиквариатом. Любитель, может быть. Но это было… ЕДИНСТВЕННОЕ огнестрельное оружие, кроме ПСЗДецов. На виду, конечно. А пара ребят помладше, рядом с усатым дядькой, держали, слегка на отлёте, полунатянутые спортивно-игровые рогатки. Даже названия не помню, но популярная была в двухтысячных у пионеров вещь. И у стёкол домов, а особенно школ — тоже очень популярная.

И топоры на поясах, с ножами, чуть ли не мечами. Это… ну ладно, положим, с огнестрелом тут проблемы. Но ПСЗДцы же! Это ж не двустволки и даже не моя аварийная пукалка! Эти вещи на уровне моей лопаты! И индикаторы питания и готовности зелёные, видно! Ничего не понимаю.

Но ничего не понимать можно долго, так что стал я разглядывать Хомыча. Довольно молодой дядька, помоложе усача. С ухоженной бородкой, не лопатой, а эспаньолка этакая. И щурится на меня так ласково, и щурится благожелательно.

И странно: вся видимая четвёрка людей… маленькая. Не карлики, конечно, но самый высокий усач — метр восемьдесят где-то. Ну не всем высокими быть, все не я. Но они ещё и субтильными были. Не истощённые, у Хомыча и молодых даже щачла отъевшиеся, у Хомыча даже с перебором… хотя он Хомыч, ему положено. Но субтильные, по конституции. Я бы их даже за несоветских людей принял, если бы не вполне советские, наши, морды. И мутаций вроде нет. Ну, просто невысокие, хотя странно — центральный Союз. Разберёмся.

— И здоров же ты, — подкрутил ус Хомыч. — Я — Александр Хомяков, староста села Грязи. И председатель совхоза, — дополнил он. — Правда меня больше Хомычем называют, — под ухмылки пареньков помоложе выдал он.

Хотя и усач в ус усмехнулся. Ну, в общем, пока вроде нормально. И село как село, хотя кроме ПСЗДцов ничего особо техничного, даже уличного освещения, нет. Колодцы, коттеджи. В центре поселения, кстати, не площадь, а как раз бункер ЦРППН, о котором я и думал. Ну и барахло на рогульках-верёвках сушится, пристрои, видно амбары-коровники всяческие. И улицы, обе, не замощёные, а застеленные пластиковыми листами. Не худший вариант — пластик прочный, плотный, и грязищи в дождь не будет. А то в некоторых сёлах в Сибири приходилось чуть ли не плавать, припомнил я.

— Меня Жорой называют, — ответно представился я.

— Хорошо, Жора-техник. Ты пилу Союз-10 знаешь? Починить сможешь? — всё с тем же благожелательным прищуром уточнил Хомыч.

— Знаю, — кивнул я.

Самая распространённая пила — атомная батарейка, турбина замкнутого типа и вибролезвие. Их везде использовали, да и поломки там бывают только от хренового обращения — неубиваемая вещь, вроде СЛУшки.

— А смогу или нет — смотреть надо. Если там турбина прохудилась… Смогу, — решительно махнул рукой я. — Но повозиться придётся.

— Разбираешься, — непонятно чему хмыкнул Хомыч. — Ну ступай за мной, — поманил он меня рукой.

Я и потопал, всё так же с интересом оглядываясь. Народу на улицах, кстати, не было: то ли отдых, то ли меня боялись, хоть и странно. Но в окнах физиономии мелькали. Некоторые девчоночьи — очень ничего, кстати, отметил я и распрямил плечи.

Но низкорослы и субтильны все, это я точно установил. И тут я встал как вкопанный.

— Это — энергоконвертор? — слабым голосом уточнил я, тыча в ржавую покорёженную коробку, подпирающую дверь какого-то хлева.

— Это? — прищурился Хомыч на ржавчину. — Да не знаю, из универмага, — махнул он рукой в сторону бункера “царапины”, — достался, нам не нужен, кооперативщики не взяли. Но не выкидывать же?! — аж с возмущением выдал он.

— Я посмотрю? — не отводя взгляд от запчасти. уточнил я.

— Да смотри, за просмотр жоп не берём, — усмехнулся староста.

Подскочил я к конвертору… мдя, он тут не один год. Под открытым небом, в каком-то навозе-помёте. В общем — полуржавый покорёженный кусок металла, а не конвертор. Труп, полный, дохлее не бывает. Эх…

— А что, нужное что-то было? — уточнил Хомыч, смотря на моё расстроенное лицо, после чего развёл руками. — Кто знал, Жора. Ладно, нам сюда, — поманил он меня в один из коттеджей.

А я, заходя, обернулся. За нами, в отдалении, следовали парочка ребят с рогатками, делая вид, что прогуливаются. Опасаются, очевидно. И мне расслабляться не стоит.

Вошли мы и сразу, после небольших сеней-прихожей, оказались в этаком кабинете. Ну стол “для приёма посетителей”, застеленный этаким ковром, явно ручной вышивки, имелся. И стул за ним, причём для посетителей, но стандартный такой, во всех конторах был. Забавно, что на месте “руководителя” стоит, но из остальной посадочной мебели в комнате деревянная скамья и несколько табуретов.

При этом, освещение было, даже лампа, на малом атомном элементе питания. Походная вещь, но на столе вот, стоит. И, при этом, освещение общее тоже есть. Странно.

Хомыч подошел к здоровенному шкафу из жести, и, явно от меня пряча содержимое, зашебуршал там.

— Смотри, — протянул он мне знакомую пилу.

Потёртую, в царапинах — но вроде целую внешне. Кроме одного момента.

— Рукоять я не выправлю, это только на замену, — постучал я по изуверски выкрученной рукоятке инструмента.

— Рукоять нормальная, — отмахнулся Хомыч. — Крепко сидит, не шевелится!

— Будем смотреть, — пожал плечами я.

Атомная батарея была на месте и не разрядилась, что и неудивительно — пятьдесят лет непрерывной работы, за пару сотен лет её пилой чёрта с два разрядишь, если только пусковую зажать — но тут механизм раньше сотрётся, чем батарея разрядится.

— Смазка нужна, — констатировал я.

— Подсолнечное подойдёт? — поинтересовался Хомыч.

— А минерального нет?

— Откуда у нас, — вздохнул грустно председатель.

— Тебе виднее, откуда, — не стал я пока углубляться в вопрос. — Подойдёт, но менять почаще нужно, и вонять будет. Сгорать.

— Это ерунда, — и от этого отмахнулся председатель. — А не работает почему?

— Смотрю, — через плечо буркнул я.

И турбина — герметична, хоть и заляпана. Протёр её краем коврика со стола — Хомыч крякнул, но возмущаться не стал.

— Нож есть? — уточнил я.

— А зачем тебе? — подозрительно сощурился Хомыч.

— Свой ломать не хочу, — ответил я. — А нужно плоское остриё.

— Ну… найду, — протянул председатель вновь зарываясь в шкаф и, через минуту, извлёк из шкафа тупейшее лезвие без рукоятки. Точно хомяк.

Но мне такое и было надо, так что отвернул я три винта, снял кожух и уставился на слетевшую шестерню привода. Прокладка, видимо от времени, рассыпалась, а гуляющая шестерня расшатала гайку-фиксатор. И теперь она вращалась вхолостую, а предохранитель, не фиксируя движения полотна — вырубал пилу. Чего тут чинить, недоумевал я, отрезав от палатки-свёртка полоску вместо прокладки и ставя всё на место. Собрал пилу, запустил — работала, как и ожидалось. Занятно, кстати — перекрученная рукоять превращала инструмент практически в меч. А после всучил пилу выпучившему на меня глаза Хомычу.

— Дааа, мастак, — протянул он, несколько раз запуская-отключая пилу. — Так, для начала — пожрать и выпить, — озвучил он.

— Это мы не против, — покивал я.

— Понятно, ты Жорик вон какой здоровый. И рукастый, — протянул Хомыч, махнув рукой в окно.

— Сторожили? — уточнил я.

— Само собой, ктож тебя знает, — не стал отнекиваться он.

А через десять минут на столе стояла груда аппетитно пахнущей еды. И яишница, точно из страусиных яиц — у кур таких огромных не бывает, даже у модифицированных. А так — салаты, банка огурцов, мясо всякое, хлеб. Из интересного — не было картохи, вот вообще. А синие куски в кастрюле явно указывали на то, что это репа. Как и огромная, литров на пять бутыль, с явным спиртным, была с жидкостью голубого отлива.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, накидываясь на жратву со всей страстью двести лет не видевшего нормальное пожрать человека.

И сточил всё что было за пять минут. Вкуууусно, сытно, но…

— А ещё есть? — с ожиданием уставился я на Хомыча.

Тот почему-то уставился на меня выпученными глазами, побарабанил пальцами по пустой банке из- под солёных огурцов (ну выпил я рассол, не пропадать же добру) и выдал:

— Найдём.

И ещё полчаса я питался, наконец-то почувствовав сытость и довольство, впервые за время после холодного сна.

— Эх, хорошо, — довольно откинулся я на табуретке.

— Здоров же ты жрать… — потерянным взглядом осмотрел опустевшую тару председатель. — Ладно, шмотки скидывай, бабы очистят-постирают. В простыню завернись, — протянул он мне простыню.

Ну я завернулся, но момент отметил: “бабы”, не ругательство. Надо будет поточнее узнать.

— А теперь — выпьем, — прищурился Хомыч, потирая руки. — За знакомство и за дело твоё. А потом в баньку пойдёшь, как раз растопится.

— Выпить — это я за. И банька тоже хорошо! — потёр я руки.

И начали мы пить, причём Хомыч, явно рассчитывал габариты — подливал мне раза в два больше, чем себе. Да и пил реже, ну и фиг с ним. А мне было хорошо — сытый, опьянение лёгкое и не напрягающее, да и в тяжёлое не переходит теперь совершенно.

Одно расстройство — Хомыч трындел пулемётом. И на мои попытки что-то узнать уточнить — отмахивался стаканом, огурцом, просто рукой. И продолжал трындеть и наливать. Ну и фиг с ним, пока. После жратвы и вполне приятного на вкус самогона — пусть трындит, а я пока буду на отсутствующий ус мотать.

А трындел Хомыч какие-то совершенно бытовые, никому кроме деревенских неинтересные вещи. Но и в них были незнакомые и любопытные моменты, которые я запоминал: выяснится со временем.

А так выходило что совхоз производит еду, которая доставляется своими силами до некоего “рынка”. Место где этот рынок Хомыч не говорил, но понятно, что по дороге, в городе каком-то. И подтвердилось использование жоп в качестве расчетных средств. Как и скудность нормального оборудования, хоть и его наличие. Плиты нагревательные, маслобойки и прочее подобное — Хомыч жаловался на дороговизну, поминая жадность кооперативщиков. Но не материл, а так… Ну, вроде как дорого, но всё равно “спасибо”.

И вот, на определённый момент, уже с заплетающимся от выпивки языком, он выдал:

— Ж-ж-жорик, ик! Хороший ты па-а-арень! Ру-у-укастый! Жрёшь только, ик, много, но ладно… А в Грязи не хочешь поселится? У нас и дело найдётся, а какие у нас девки… — аж причмокнул он губами.

— Да у меня дела, Хомыч. Не могу, — постарался я не обижать хорошего человека.

— Делааа…ик. Жаль. И жрёшь много… Ладно, иди в баньку, за домом. А я что-то спать хочу.

И шмякнулся мордой в коврик на столе. Ну и ладно, пусть спит. А я прихватил скрутку, запахнулся в простынь как грек, да и потопал за дом. Банька обнаружилась без проблем, хорошая, бревенчатая, натопленная. Правда мыла не было, какие-то бутылки. И мочалки… из лыка. Но, полезно, говорят.

Пристроид я свою скрутку-рюкзачок в уголок. И тут открывается дверь на улицу, в которую проскакивает девчонка. И улыбается так, странно-неуверенно.

— А тебе помыться помочь? И не только? — странно, как будто с испугом спросила она.

— Так я не против, — оценил я очень такую, привлекательную мордашку, да и стройную фигурку в сарафане. — Только зовут тебя как, банщица? — подмигнул я.

— Ирина, — ответила она.

Ну и пошли мы в мойную. Девчонка и вправду помогала помыться, но заметил я странность: очень она пристально меня рассматривала, причём во всех местах. А после расслабилась, улыбаться стала не так тревожно, даже погладила по плечу. И сама была такая… хорошая, ладная. В общем, после парилки, у нас всё получилось очень даже интересно. Ирка правда первое время пыталась соревноваться с брёвнами баньки темпераментом. Но с комсомольцами такие ходы не пойдут, разошлась, раскричалась… В общем — хорошо провели время, обоим понравилось.

Но две вещи было занятные. Ну я какбы детей заводить не собирался, рано мне. И в нужное время отодвинутся думал. Так Ирка ноги за мной сплела и шепнула на ухо: не надо.

Ну и заездил я девчонку — это второй момент. На широко расставленных ногах из баньки вышла, но довольна была и искренне улыбалась.

А мне, балбесу, надо было аккуратнее быть. Она всё же, хоть и ладненькая и всё что надо где надо — но субтильная, тонкокостная и вообще. Хотя, довольна — значит всё хорошо. А вот с детьми… Есть у меня подозрение, что тут как в древности сейчас. Село небольшое, люди толком не выбираются, раз уж бандиты. И к детям “со стороны” отношение положительное, вроде как “свежая кровь”. Ну, похоже на то, прикинул я, вздохнув. Всё же не совсем то, как надо всё. Но это всё-таки село, да и бандиты кругом. Может, в городах получше.

Так что накинул я простыню, да и совсем довольный потопал в дом. Хомыч толком не проспался, был тёплым, косящим, но уже не дрых мордой в салате. И на моё: переночевать — кивнул, и на заплетающихся ногах проводил к здоровой койке в закутке.

Ну а я даже разбирать не стал. Скрутку с барахлом поставил рядом, простынёй накрылся, ну и довольный стал засыпать. Конечно, многое теперь не так. Но всё лучше, чем могло быть, довольно констатировал я.

Глава 9. Героический поход

Проснулся я в прекрасном настроении, отдохнувший, отлично себя чувствующий! Но. “Но” заключалось в подлейшей привычке ассистента и ЗЖКТРУ давить потребность организма избавиться от съеденного. А потом, по утрам, после беседы со мной — готовься Жора, сейчас тебя прорвёт. И не смешно это совсем! Ну… смешно, конечно, но даже не сквозь слёзы, а гораздо хуже.

И если в лесу этот вопрос решался довольно просто, то от души загадить дом гостеприимного Хомыча будет полнейшим свинством. Так что прихватил я скрутку, накинул простынь как тогу, да и потопал к будочке, виденной мной во время путешествия в баньку и обратно.

Могучая интуиция и замечательная наблюдательность меня не подвела: будочка оказалась туалетом типа “сортир”. Деревянной такой, с благоуханной (в ковычках, конечно) ямищей. Но даже с туалетным… хех, сеном: скрученные из какого-то обширного листа косички, явно подтирательного типа. С одной стороны — остроумно, и хорошо что есть. А с другой — странное что-то у местных творится. Пулемётные турели, освещение, даже лампа на атомной батарейке. Но очень простой, с минимумом техники, быт. Ну и масса вопросов, которые я Хомычу задам, как только пообщаюсь с ассистентом и сведу знакомство с будочкой и травяными косичками несколько более плотно, нежели умозрительно.

Расположился я с комфортом, насколько получилось, и стал ждать. И, через полминуты округа посерела, а перед глазами привычно развернулись серые надписи.

Состояния носителя улучшилось на 32% в среднем по всем показателям. Аккумулируется энергетический запас в связи с переизбытком энергии. Запрос носителю: перевести режим улучшения организма в стандартный режим?

— Не вздумай! — возмутился я. — Это изобилие — временное. И развитие же приведёт к повышению потребности в энергии?

По предварительной оценке потребность носителя в питательных веществах по окончании процедуры улучшения автоматизации, в случае отсутствия дополнения АСАП, вырастет на 70%.

Дополнение: оценка приблизительная, возможны отклонения до 20%. Уточнение: по окончании процедуры улучшения и оптимизации возможен запуск процедуры целенаправленного улучшения параметров носителя. Оценка роста энергопотребления нецелесообразна. КАТЕГОРИЧЕСКИ не рекомендуется проводить процедуру целенаправленного улучшения параметров носителя без комплектации АСАП!

— Понял, и 70% перебор, — хмыкнул я. — А слушай, “аккумуляция энергетического запаса” — это ты меня что, жиробасом хочешь сделать? — возмутился я.

Ответ отрицательный. Жировые отложения при наличии ЗЖКТРУ — нерациональный метод хранения энергетических запасов организма, требующий значительных трат энергии и ресурсов организма на своё существование. ЗЖКТРУ формирует капсулы с обезвоженными, в связи с экономией объёма и веса, питательными веществами, усвояемыми как фабрикой, так и организмом носителя с максимальным КПД.

— Сухпай — это разумно и правильно, — одобрил я.

Хотя то, что этот сухпай будет внутри — довольно забавно, ну да и чёрт с ним. Сам факт того, что у меня хоть какой-то люфт во времени появляется и “надо пожрать, а то Жора помрёт” — уже не ежедневная, а проблема нескольких дней — радует.

— Когда мы сможем нормально разобраться с программами улучшения? Да и с химеризацией не помешало бы уточнить по деталям, — дополнил я.

Ориентировочно — через сеанс связи-отчёта с носителем. 42 часа с погрешностью в два часа в текущих условиях.

— Ну и славно. Что-то срочное и по делу до этого момента есть? — расслабился я.

Имеется информация, представляющая интерес для носителя. Половой партнёр носителя имеет повреждённый генокод Советского Человека.

— Э… ммм… так, стоп! — конструктивно ответил я. — Давай быстренько и по пунктам.

Принято.

— Ты откуда знаешь о партнёре? — для начала уточнил я самое волнующее меня лично.

Я веду анализ действий носителя.

— Да я не про то! Ты как забор образцов произвёл, для анализа!

Во время полового акта в организм носителя поступило ряд физиологических жидкостей его полового партнёра. Образцы проанализированы ЗЖКТРУ. Генокод Советского Человека присутствует в половом партнёре носителя фрагментарно. Часть цепочек утрачена, целостность 76%.

Генетическая карта содержит ряд мутаций, отличия от эталонного Homo Sapiens в пределах 15%.

Высоковероятно половой партнёр носителя не вакцинировался сывороткой Лосева-Опалиной ни в одной из модификаций. При этом, ряд характерных особенностей указывает на естественное наследование генома Советского Человека. Предположительно, предки полового партнёра поколения Горьковчанин-74 и Новгородец-80.

Вот же, извращенец бионический! Хотя в целом — полезно. И небезынтересно. Но если Ирку не вакцинировали — то центральное снабжение ТОЧНО накрылось жопой. Недаром перешли на жопы…

И, соответственно, получается что местные — не Советские Люди, ни физически, ни психически. Не враждебные элементы, конечно, но советскими их воспринимать неверно. Скорее свои, конечно, а не буржуи и буржуйские наймиты. И генетический шифр с советским геномом проявлен достаточно, просто рекомбинируется естественным путём.

Хотя, если учесть окружающие условия, то без советского генома Грязи и не выжили бы. А так, получается, субтильность вызвана внешним фактором. Вряд ли бескормицей — что что, а с едой у людей… ну скажем так, условно-советских проблем нет и быть не может. Скорее всего, небольшие габариты вызваны постоянным жёстким излучением. Простейший природный подход: снизить площадь поражения путём уменьшения этой самой площади. И так могут даже гномики получиться, невесело усмехнулся я.

Так, главный вопрос: Грязи — исключение или правило? Хотя я вообще не знаю, сколько выживших. То, что Союза, в том виде, как он должен быть нет — это печальная реальность. Не бросил бы Союз колхозников. Но в каком виде он сохранился? Или вообще — отдельные не связанные анклавы?

Как нехорошо то! И нужен инструмент анализа, дошло до меня.

— БАППХ, нужен инструмент забора образцов для анализа генома, — решительно отмыслил я. — Или пить кровь? Мне не очень хочется, — признал я.

Принято. Предложение: химерная модификация “Жало” размещается в пещеристом теле репродуктивного органа носителя. Забор образца будет обнаружим только визуально — модификант Жало снабжён железами, выделяющими быстродействующий анестетик. Модификация вполне осуществима с использованием текущих запасов, затраты будут составлять 24%, на процессе оптимизации и улучшения не скажется. Железы и пузыри формирования токсинов обеспечат дополнительный функционал. Потребность в энергии при расчётном функционировании модификации “Жало” возрастет на 0, 012% от текущей.

Где-то минуту после этого “увлекательного” предложения я изо всех сил старался не материться. Этот бионический идиот возжелал наделить меня кровососущим, выделяющим токсины писюном! Ну шипом в нём, но это… блин, слов нет, один мат!

Но, с другой стороны, вещь-то нужная. Как я отличу советского человека от несоветского без него? Детектора же мне в себя не встроить, не робот, а пить кровь не улыбается, тыкаться писюном во всех встречных-поперечных — тоже. А информация-то нужная и далеко не только в Грязях. Надо, в общем. Но не в пенисе, чтоб этого бионического идиота! И не выматеришься ведь — запустит говорильню на четверть часа, фиг заткнёшь.

— Модификация и её параметры — приемлемы. Место расположения — категорически “нет” — командно отмыслил я. — Варианты другого места для имплантации модификации Жало есть?

Принято. Варианты иной позиции химерной модификации “Жало” возможны. Представляю носителю наиболее рациональные позиции из возможных.

И скинул мне пачку моделей. Думать я долго не стал: рабочий выход из основания ладони, сам модификант располагается между лучевых костей. Этакий десятисантиметровый тонкий шип и железы, с мышечным толкателем.

Ассистент своё “принято” выдал, распрощался и не подвёл мои ожидания. В том смысле что “блокировка систем утилизации снята”.

Ну, хоть не под кустом, да и не опилками, вдумчиво сидел я на толчке. И тут к кабинке приблизился видимый благодаря Часовому силуэт человека, стукнул пару раз в дверь.

— Занято! — отрезал занятый я.

— Дык… Понял, Жора. Ты же жрёшь как… ладно, я у соседей погажу, просто проверил — не уснул ли ты, — раздался голос Хомыча.

Нууу… да, полчаса уже в сортире точно, хмыкнул я. Закончил через пять минут свои дела, воспользовался косичками сена — вполне приемлемая штука, нормально. Да и потопал в дом.

Хомыч уже сидел за своим столом, с физиономией грустной. Еду что ли жалеет, недоумевал я, потребляя пару кило завтрака. Но вроде староста дальше не грустнел, по мере моего лёгкого перекуса. Да и свой паёк от меня подальше отодвинул и схомячил без помех. И правильно отодвинул, вынужденно признал я, поймав себя на непроизвольном взгляде, в плане “чего бы ещё такого заточить”.

— Пожрал, Жорик? — риторически спросил Хомыч, на что я кивнул. — Ну тогда давай прощаться…

— Так, Хомыч, погоди, — несколько опешил я. — Выгоняешь что ли?

— А ты передумал в Грязи переселяться?

— Нет, у меня свои дела. Но у меня вопросы есть…

— Ты Жор, хочешь обижайся, хочешь нет — нет у нас времени на вопросы. Проблемы у Грязей. Так что ступай себе и удачи.

— Что хоть за проблемы-то? — решил уточнить я.

— Да… кстати, Ирка тебе привет передавала… Бандиты у нас тут, в общем…

И начал Хомыч мне рассказывать, как всё хреново. Причём вот говорит, типа “вали, времени нет”, а распелся сусликом певчим. Ну, хомяком скорее, но понятно.

В общем, появилась банда “Каннибалов” в округе месяца два назад. В развалинах обитают, Хомыч мне подробно описал где и как. И набеги устраивают. На Грязи, на транспортные караваны.

Угоняют тягачи — я хоть выяснил, что это. Это не техника, это так слонов местные называли. А еще эти гады убивают людей и… жрут их. Натурально жрут!

— Хомыч, нахрена?! — просто не понимал я.

— Потому что выродки и бандиты! Лихость свою бандитскую показывают.

— То есть не с голодухи, а просто “потому что бандиты”? — дурел я, на что Хомыч кивнул. — Вот уроды-то…

— И не говори, такие. Ладно, Жор, давай, ступай себе. Разговорились мы, а дел много. У тебя оружие есть, парень ты здоровый — отобьешься, если что.

Всё же выпроваживает, рассуждал я, топая к воротам. Впрочем — понятно. Ни черта нормально огородами не займешься, из ближайшего городка вооружённого каравана по полгода ждать. В общем — и вправду не до меня местным.

Но вот что-то мне ни черта эти уроды-людоеды не нравятся! И… никаких толковых ответов-то я не получил, дошло до меня. Не по бандитам, а вообще.

Да и чёрт с ним. Тут вопрос в том, что мне делать. Потому что просто бросить грязевцев — неправильно и не по-советски. Их натурально убивают и жрут! Просто слов нет, один мат.

Так, а что я могу сделать-то? Хомыч о бандитах с подробностями говорил, видно из доклада Тохи узнал. В районе тридцати человек, в двадцати километрах от Грязей, в развалинах посёлка городского типа на границе с пустыней, которую Хомыч “мертвыми землями” называл.

А я — один. И пистолетик однозарядный, да и нет больше ничего. Что я сделать смогу, задумался я, уже выйдя из ворот Грязей.

Так, надо сходить-посмотреть. Самому. Может что-то смогу, может — нет. Но если просто так оставлю всё — спать спокойно не смогу. Просто непорядочно и мерзко! Хотя, конечно, вряд ли я что-то смогу сделать… Но посмотрю, окончательно решил я.

И решительно свернул с дороги, направляясь на северо-запад. До развалин дорог не было, бандиты передвигались на каких-то “Эмках”. Видно что-то высокопроходимое, а Хомыч, на попытки вопросов — опять отмахивался, хам такой. Проблемы — проблемами, но на несколько вопросов мог бы и ответить!

Так, ладно. Пистолет боеготов, пуля и ракетка заряжены. Монокуляр есть, Часовой пашет. В груди зудит жажда справедливости, подогреваемая воспоминаниями о еде, Иринке и самогоне. Дойду до развалин, короче, посмотрю. Может вернусь, что-то местным посоветую. Посмотрим, в общем.

Шёл аккуратно, не торопясь. И на бандитов нарваться можно, да и на пчёл этих сволочных, припомнил. Всё-таки Хомыч — гад и трепач, с досадой понял я. Ну хоть на десяток вопросов мог бы ответить, морда хомячья!

Хотя и не знал он, что я нихрена не знаю, тоже забывать не стоит. Я тоже в конспирацию играл, видимо — очень убедительно.

Ни бандитов, ни пчёл мне не попадалось, хотя какая-то живность на периферии зрения копошилась. А, главное, стали заметны этакие “лесные тропы”, так что извлечённая из скрутки СЛУшка просто повисла на поясе.

Сам факт наличия зверей, способных справится с малиной и клубникой — тоже напрягал, так что стал я приглядываться к этим просекам. И обнаружил в нескольких местах следы зверюг.

— Ничего не понимаю, — констатировал я.

Дело в том, что след был не звериный. Три длинных ровных пальца и один относительно короткий, смотрящий назад. Пятки или чего-то такого — не наблюдалось. Я бы подумал, что мутант какой, но след был мало того, что птичий, так ещё и прекрасно знакомый. Страусиный. Насмотрелся на них еще в Сибири.

Страусы в колхозах если и не вытесняли кур, то разводились во множестве. Неприхотливые, не требуют особого ухода, яйца — огромные, очень удобные для транспортировки, да и мясо вкусное, получше курятины.

А тут… ездят на них, что ли? Ну просто как-то сложно представить бандюг, перегоняющих стада мясо-яичных страусов через лес.

Хотя, возможно, мутация какая-нибудь, особо злостная. И страусы теперь — мясоеды. Как-то не слишком приятно, они здоровенные, а судя по следу — как бы не прибавили в размерах. Здоровые, сильные… ну в любом случае — посмотрим. И осторожнее надо быть.

Так, потихоньку, пробирался я через лес, прислушиваясь и временами сверяясь с гирокомпасом. И вышел к опушке, опять — без подлеска после деревьев. Как они заканчивались, так сразу и растрескавшаяся пустостепь и начиналась. Не столь безжизненная, как в эпицентре, конечно: лишайник и трава пятнами были. Но не это привлекало внимание, а цель моего разведывательного похода. А именно несколько десятков частично обвалившихся четырёхэтажных домов из пластобетона.

Располагались они в сотне метров от кромки леса, прекрасно просматривались — видимо это и привело к потерям у известного мне только по голосу Тохи. А взглянув в монокуляр, я почувствовал как сами собой сжимаются кулаки: к металлической, решетчатой ограде, криво пришпиленной к кривым столбам, были прислонены несколько пластиковых листов. И на них, корявыми буквами была выведена надпись: “КАНИБАЛЫ”

Но это — ерунда. К этим же листам были прибиты несколько явно человеческих черепов, берцовых и реберных костей. Причём не муляжей — на одном из черепов явно был кусок недоснятого скальпа… с русыми волосами.

— Вот уррроды-то, — практически прорычал я себе под нос, чувствуя, как внутри всё сжимается от омерзения и гнева. В висках застучало. Если до этого момента хотел просто посмотреть, ну так, без фанатизма, то теперь… Оставлять такое за спиной не хочу. Не могу. Не буду!

Так-то знал чем бандиты занимаются, да и Хомыч вряд ли бы стал врать. Но знать одно дело, а видеть — совсем другое. Да и страусы за оградой бродят, блин! Здоровые! Не из голода человечину тут жрут, а просто так! Или они сумасшедшие? Хотя вряд ли. Пара-тройка десятков в одном месте, совершающих нападения, притом — успешные… Не бывает таких сумасшедших, просто скоты, уроды и сволочи.

Вот только скотов, уродов и сволочей — не видно, отметил я, продолжая разглядывать посёлок через монокуляр. Страусы бродят, копаются в мхе-траве, штук десять. Крупные зверюги. И явно ездовые, это я правильно подумал — на спине у пары что-то типа сёдел, чуть ли не с креслами.

Так, чтобы понять, что делать — надо ждать темноты. Пока непонятно, что тут и как, да и смогу ли чего наворотить - тоже вопрос. А из пустых провалов окон подходы к посёлку прекрасно просматриваются. Так что — вечером… нет, лучше — ночью. Сколопендры эти гадские, как бы не нарваться. Так что ночью пойду смотреть. И, наверное, крюком, да и не с того места, где я сейчас. А то бандиты — бандитами, но хоть какие-то часовые у них быть должны, так что зайду в обход, посмотрю, да и решу что делать.

Глава 10. Идейная жертвенность

До сумерек я, отошедший по краю леса на полкилометра, ничего толком не заметил. Разваленные дома, копошащиеся страусы — и всё. Бандиты не появлялись, никаких оборонительных сооружений или чего-то такого у них не обнаружилось.

А я, помимо того, что осматривал свой скудный арсенал, прикидывал, как я буду этих уродов прибивать. И пока как-то выходило не очень: то ли тридцать, то ли двадцать этих дурацких “канибалов”. У меня — один выстрел пулей и один сигнальной ракеткой. Ракетка, конечно, вещь страшная, но тут — совершенно сволочные бандиты. И вставать в компактную группу ради моего удобства они не будут, гады такие.

Соответственно, раз уж я решил этих сволочей извести (а решил, даже вычеркнул в оценочной шкале из раздела “люди” — просто опасные и злобные звери), то у меня два выстрела. И огнестрел, о котором я Хомыча пытался спросить, у бандитов точно есть. Да даже если нет — всё равно их дохрена. И убьют же! Нет, избавить Мир от сволочей дело правильное, но никогда не понимал “умереть не жалко”. Жалко, вообще-то, ещё как! Вот пусть сволочи всякие помирают, их не жалко, а вот меня вполне!

Но арсенал скуден, фактам нужно смотреть прямо в их гнусное рыло. Вооружение бандитов не ясно, а даже с хреновой дисциплиной и прочим… В общем, была у меня, нужно признать, немалая внутренняя борьба. То что “так оставлять” я не собираюсь — это факт. Но, окончательно решил я, после разведки, если не увижу возможность надежно и с приличными шансами бандюг перебить — возвращаюсь в Грязи. И трясу Хомыча, трепача неуёмного, хоть рукой ему пасть трепливую зажму и буду лишь по делу отпускать! Так мол и так, вот план как и где бандиты. Нужны люди, хоть с рогатками, но нужны. Тут бы даже его двухстволка допотопная и то пригодилась.

Это и ИХ проблема, всё-таки. А они не инвалиды и не пенсионеры, хотя понятно, что люди-то мирные. Даже не служили… Но всё равно, помощь нужна.

А если Хомыч (что вполне вероятно) скажет что фиг тебе Жора, не пущу людей на убой (что фигня полная, но терпят же они этих бандюг!), то просто кину клич по Грязям. К каждому подойду, на пальцах объясню. Соберу отряд, в общем, гарантированно. А Хомыч начнёт бузить — так он председатель, а не диктатор какой.

В общем, решил я всё это, наблюдая, и выходил вариант собрать народ — наиболее разумным и привлекательным. Но наобум чёрт его соберёшь, так что разведка всё равно нужна. И эти милиционеры Тохи, которых я только по рации слышал, тоже не помешают.

А вот в сумерках появились люди, хотя я бы их скорее обезьянами, точнее папуасами дикарскими назвал, честное комсомольское! В каких-то ярких тряпках, коже с шипами, с черепами на одежде, в то ли гриме, то ли татуировках на мордах — не различить.

Видимо, днём эти уроды в домах от жары прятались, а в сумерках выбрались. Развели несколько костров, орать начали, вроде как разговаривая, пить что-то из фляжек и здоровенных грязных бутылей. Ну, впрочем, бухло, понятно что. Откуда у них тут “Дюшесу” взяться.

А вот когда они стали готовить пожрать… не удержался я, проблевался в кустах, хотя чистой желчью, горькой, с техническим привкусом. Это ЗЖКТРУ желудочного сока или ещё чего такого типа отжалел. Но не проблеваться я не мог физически: на вертеле над костром эти выродки переворачивали… человеческую ногу. Вот просто…

Так, Жора, спокойно. Угробишься без толку. Просто ждём, на костёр не смотрим, а смотрим на уродов.

И стал я пристально разглядывать уродов, насколько позволял монокуляр и дрожащий огонь костров. Не в плане их омерзительных рож — это я разглядел и раньше. А в плане снаряжения.

Как-то меня их угощение пробрало, аж до импланта, который не просто имплант, а целая фабрика, пробрало. И не хочу я теперь отсюда уходить, пока эти уроды своим существованием поганят Советскую землю.

Так, выдыхай, товарищ Верхазов, выдыхай. А то совсем дыхание в зобу спёрло. Выдыхай и наблюдай.

Ну да ладно, а выходило со снаряжением у бандюг явно получше деревенских. Не считая ПСЗДцов, конечно, этого добра тут точно не было.

Во-первых, хоть и не сразу заметил, у нескольких уродов, помимо рванья и черепов, были “гады”. Сами они, конечно, те ещё гады, но у них были именно ГадСы — пистолет полуавтоматический, Гадюкиной-Смоктуновского, 1968 года. 8 миллиметров, надёжный как… ГАД. Выпустили их миллионы, наверное, — хотели в Красную Армию, офицерам, артиллеристам, танкистам… Но 8 миллиметров, блин! Он хорошую телогрейку-то толком не пробивал. В общем — не военное оружие, милицейское. Но и много их было, перевыпуск, как и патронов. Даже в пионерлагерях и школах на Начальной Военной Подготовке из него стреляли.

Помнится, была забавная история. Какому-то умнику, по здоровью не служившему, пришла идея их выделить колхозникам и промысловикам. От зверей. Вот дебил, слов нет — естественно “гады” нормальных зверюг не брали ни разу, ими только пиво в тайге открывать. Ну и застрелиться ещё, чтоб мишке или волкам не достаться, тоже можно было вполне.

Но, при всём при том — хорошее оружие, для своих целей. И ухватистое, и магазин большой. И мне под него подставляется не улыбается, комбез безоболочечные пули не пробьют, но кости поломают. А оболочечные пробьют, но энергию потеряют, толком не повредят. Но всё равно — проверять какой у уродов боезапас своим телом - не стоит.

Помимо “гадов”, были у гадов те же самые рогатки и воздушки. Игрушка-игрушкой, но на птицу промысловики с ними ходили и не жаловались. Дульной энергии у этих воздушек не меньше, чем у ГАДа.

В общем, тут у нас — не карабины автоматические Глебова, 6 миллиметровые, стандартные для Красной Армии, а просто с бору по сосенке мелочевки. Будь бандиты с КАГами, бы я даже не задумывался, как мне уродов убивать. И даже не думал бы, как в Грязях народ-ополчение собрать, а прикидывал, где бы найти нормальный, хорошо вооруженный боевой отряд.

Но и так как сейчас — не слишком приятно. И холодняка у них всякого куча. И, кстати, я кажется я понял, почему мной починенный Союз-10 был с покорёженной рукоятью. Судя по бандитам, у которых эти пилы были, их как холодняк, этакие вибромечи используют. И рукояти не сломаны, а специально погнуты, чтобы с плеча рубить сподручнее.

Со СЛУшкой, конечно, такая поделка не сравнится. Но неприятно может быть фатально, прикинул я. Только холодняк — ерунда, факт. А вот огнестрел (и воздухострел) — проблема. Но посмотрим, как дальше уроды будут себя вести.

А уроды уверенно нажирались. Выпивкой и даже думать не хочу чем еще. Пару часов поорали, повеселились, даже подрались, да и принялись уползать. В один из самых целых домов, в подвальные окна которого изнутри пробивались отсветы пламени.

И, через три часа после начала каннибальской трапезы, людей в округе не наблюдалось. Только костры прогорали.

А я, потихоньку, стараясь не думать о ночных сколопендрах и составе ужина уродов, аккуратно, двинул в обход посёлка.

За полчаса дошёл, никто мне не встретился. Сетку ограды просто вскрыл СЛУшкой — там и так дыр хватало, а судя по уродам, даже если заметят — просто махнут рукой. И стал аккуратно подбираться к дому с мигающими отсветами пламени из подвала.

Страусов мне не встретилось — они со стороны леса кучковались, тоже была одна из причин, по которой я пошёл в обход. И не было даже подобия наблюдателей! Я специально четверть часа потратил, облазил посёлок — и ни черта. Нет никого, все уроды в подвале. Вот так подарок.

Так, в принципе, если бы я с отрядом был — можно считать, что упырям конец. Но надо точно проверить, решил я, аккуратно приближаясь к дому.

И отметок Часового, по форме людей, было двадцать шесть штук. Дом четырёхэтажный, одноподъездный. Подвал двести квадратов. Для ракетки многовато, а перезарядится мне могут и не дать.

Хм, уходить? Надо бы посмотреть, что там у уродов творится. Так-то, судя по отметкам, они вразнобой по периметру валяются, хотя есть и те, кто на ногах. А один на первом этаже, сказал бы — что часовой, но он даже не у входа, валяется где-то в центра здания. Точно, конечно, хрен определишь — у Часового десять метров уверенного обнаружения. Но это в лесу, там он, как я понимаю, фильтрует кучу всего. А тут, пусть смазано, но тени почти с тридцати метров заметны.

Стал я аккуратно красться к углу дома: раз из подвальных окон мерцающий свет пробивается, то я посмотреть смогу. И если рожей в окне не мелькать — чёрта с два меня заметят, даже если будут высматривать. Чего, судя по пьяному гоготу и воплям — не будет.

Но уже на полпути я понял, что неудачно выбрал место. На меня пахнуло тяжёлым запахом аммиака, с тонкими присадками навоза. Это уроды здесь, у стенки, нужду справляют. Видимо потому, что всего два подвальных окна по краям, а я из-за их малого количества эту стену и выбрал. Ну ладно, обойду…

И тут из окна раздался достаточно громкий и отчётливый, чтоб я его услышал, крик:

— Кость, б..дь, ты совсем е…нулся? Пи…дуй наружу срать, мудак трахнутый!

— От…бись, Жир! — послышался второй голос.

— Да я тебя щаз вы…бу, а братва поможет!

— Да иду я, иду. Спросонья…

— Вот и пи…дуй, мудила. Засрали всё!

И одна из облачков-фигур двинулась по подвалу. Хм, а что мне-то делать? Так, ну для начала — отойти, решил я, отступая в темноту. И сделал я это правильно — вышедший урод не только шёл к стене с характерным запашком, но и нёс в руках туристический подвесной фонарик, вполне рабочий, причем. Замызганный до невозможности, отчего тусклый, но меня заметить бы смог, не отойди я в сумрак поглубже.

Так, а что мне делать-то, задумался я игнорируя вялые матюги справляющего нужду бандита. В принципе — урода стоило бы прикончить. Тихо. И, возможно, его начнут искать. А возможно и нет. И если тело я утащу, то крови будет много — СЛУшка разворотит туловище даже без виброрежима, как на бойне будет. А это насторожит прочих бандитов.

Вот только взгляд упал на тлеющие угли костра с перекладинами, а предательница-память очень ярко обозначила, ЧТО тут жарилось.

Скрипнул я зубом, да и гусиным шагом покрался к уроду. Глупо, наверное, но просто сил не было его отпустить.

Бандит тем временем дела сделал, выматерился, потопал в обратный путь. И получил от меня обухом СЛУшки по уродскому виску.

Не помогло, блин — череп сломался, плеснул кровью на траву. Ну, хоть сдох, сволочь, отметил я с… удовлетворением. Блин, первый чел… нет. Не человек он был, а мразота, хуже зверя. А зверей я убивал — и нормально. Их для еды, чтобы жить. А этого — чтобы люди жили.

И хорош рефлексировать, как пионерка на вожатом! Тут этих уродов ещё дохрена, а мне надо или драпать, или готовиться.

Подумал я, бегло осмотрел, хоть и противно, урода. Грязный, вонючий, дохлый. С рогаткой — нет бы с ГАДом был, скот такой. Но такой удачи не случилось, блин.

Так что отвинтил я у фонаря дно и вытащил батарейку, ее тащить удобнее. А затем отошёл в темноту, снова притаившись — если через полчаса никто не появится, загляну в подвал, ну и буду дальше думать.

Из подвала, минут через десять, послышался уже слышимый раньше голос:

— И хде этот мудак?

— Чего орёшь?!

— Да Кость е…анный!

— Да х…й его знает, интересно — пи…дуй проверяй! Не мешай спать, Жир!

— Да он фонарь сп…дил, мудак!

— Вот и пи…дуй за ним, а не пи…ди!

— Ещё поучи меня, х…ила! — огрызнулся Жир.

И, судя по перемещению вертикального скопления точек-маркеров, направился Жир к выходу. Так, это мне, наверное, повезло, прикидывал я. Если они будут выходить по одному-двое, то проблем не будет. А когда всполошатся и рванут из подвала скопом — нарвутся на мою ракетку. Тут главное не сглупить и поймать уродов.

Жир вышел, начал двигаться вдоль стены дома, матерясь и жалуясь, что всё засрато и темно, как у тягача в жопе. Урод-то урод, но человек опытный. Где только не побывал.

И с обилием мата, хоть и не слишком уж повышая голос, все звал эту вот дохлую Кость. Тот, как понятно, не отзывался. И у Жира не было освещения, так что дохлятину он обнаружил, почти подойдя в упор.

А я, чтоб не поднялось тревоги, двигался ему наперерез, так что негромкие слова “Ох, е…ать!” стали последними в жизни урода. СЛУшка в виброрежиме прошла между плечами и головой без ощутимого сопротивления.

— Не люди, Жора. Это — не люди, хищные звери, — шёпотом напомнил я себе, глубоко вздохнув.

И стал смотреть, не принесла ли мне дохлятина чего-нибудь полезного. Кстати, Жир оказался тощим, почти дистрофиком, при этом очень высоким. Но это мелочи, а вот “гад” в набедренной… обмотке, назвать криво сшитое из плохо выделанных шкур нечто кобурой — язык не повернётся. В общем, на бедре Жира примостился плод совместного творчества товарища Гадюкиной с товарищем Смоктуновским.

— Это мне реально повезло, — порадовался я, щупая относительно нормальное оружие.

И, преодолевая гадливость, стал искать запасные обоймы. Лучше бы не преодолевал — боезапаса у безголового не было. То ли не носил с собой, то ли не было вообще. Отщёлкнул магазин у “гада” — одиннадцать патронов, полуоболочечных, “ни рыба ни мясо”, если начистоту, но мне привередничать глупо.

А так, вроде бы, несмотря на замызганность — оружие боеготово, стрелять будет.

И это вопрос с решением уродского вопроса превращает из самоубийственной авантюры в авантюру чуть менее авантюрную. Но пока будем ждать, решил я, вновь крадясь в темноту подальше от дома, но поближе к выходу. И стал ждать уродов. Прождал полчаса — без толку. Ни суеты, ни криков, ничего такого. Пропали Кость с Жиром, да и хрен с ними.

Так, надо всё-таки посмотреть, что там внутри. Раз уж эти изверги не идут ко мне, то пора идти к ним.

Подкрался к одному из подвальных окошек, взглянул. Типичный подвал, хоть стены исписаны надписями а на полу куча хлама. Ни стен, ничего такого, только несущие колонны. И выход довольно узкий, а я про это и подзабыл.

Примерно в середине подвала в металлической жаровне из арматуры горел костёр, рядом валялась куча дров, а в костёр, спиной ко мне, уставился один из налетчиков. Остальные спали в кучах тряпья и шкур, бессистемно валяясь по подвалу. И на первом этаже козёл людоедский, судя по моему сканеру, тоже спал.

Так, всё неплохо, но мне нужны взаимоисключающие вещи. Чтобы уроды компактно собрались и поджарились ракеткой. И чтобы тревога не поднялась, пока все (или большинство) не поджарятся. Как-то эти два параграфа вместе не складывались, так что надо думать.

Призадумался я, да и решил: надо пристрелить урода у костра и, наверное, одного из спящих. Первого — пулей из АПРК, второго — пулей из ГАДа. И бегом к подъезду, выстрел в спуск подвальной лестницы ракеткой. Гореть она будет полминуты, и уроды выбежать не смогут. Если дверь заперта — плохо, конечно, но тогда СЛУшка мне в помощь.

Далее, обзор из подвальных окон хреновый, как бойницы их толком не используешь — до потолка два с половиной метра, а они под потолком, тридцать сантиметров высотой. То есть, обегать дом я могу без проблем, и стрелять, думаю, тоже: пьяные людоеды спросонья будут пытаться разбежаться-выбраться. Вылезти в окно… теоретически можно, а практически - долго, неудобно, высоко. И я бегать буду, стукну лопатой по темечку и всё, сливайте воду, гасите свет. Да и вряд ли так будет, скорее всего — будут на плазменный сигнальный шар таращиться. Он их еще и ослепит неслабо.

Так что, после выстрела ракеткой, на бегу, перезаряжаю АПРК. И, по возможности, накрываю второй ракеткой максимальное число бандитов. Ну а дальше в дело пойдёт свежеприбранный пистолет, надеюсь, патронов хватит. Хотя… туплю. Зачем мне патроны, когда можно ракетками? Просто отбежать и перезарядится. Правда, прогорит сигнальный огонь у входа… Ладно, посмотрим. Минус два точно и сразу, несколько — высоковероятно на входе, а дальше… посмотрим. И времени толком нет, небо сереет уже. Уроды легли, конечно, поздно. Но у них и бессонница может быть или ещё хворь какая. В общем — надо действовать.

Стал я действовать. Отложил скрутку, распределил на поясе своё снаряжение и боезапас, двинул к ближайшему окну. Лишенец за костром так же на него и пялился, лишь сменил позу. А я прикинул, и понял, что надо его в максимально возможном удалении от входа пристрелить. И выбрать того, который наиболее виден.

И тут в углу видимой сферы, под ставшим привычным дозиметром, замелькала надпись.

Активирована прицельная система УПЧК!

А под ногами замелькали два красных крестика. Не понял. Взял “гад” в руку - оп, один из крестиков пропал, а один явно обозначал место возможного попадания. Стоп, читал я в Механике Молодёжи что-то… Точно! УПЧК или УПЧиК, универсальный прицельный численного интегрирования комплекс. Правда он описывался для зенитной и корабельной артиллерии, вроде бы прототип… Да сейчас, прототип! Буржуи не спят, они наши советские журналы тоже читали! Если напечатали, то давно на вооружении, да и есть что-то получше. А тут, видимо, разработчики БАППХ прикрутили аналог. Удобный, оценил я.

Взял АПРК — точка есть и контурное обозначение облака плазмы ракетки. Точно удобно. Так, ну ладно, надо действовать. Прикинул, не использовать ли ракетку сейчас, и нет. Перезарядить на бегу успею, но больше двух персонажей плазменным облаком не задену. А ещё и отвлеку, надо чтобы они к выходу ломанулись… В общем, выйдет не бессмысленное, а вредное переведение боеприпаса.

Прицелился, выстрелил, схватил “гад” — не удержался, выпустил пару пуль, благо УПЧК позволял. И под недоумённые вопли, рванул к подъезду. Двери не было ни в нём, ни в спуске к подвалу. Правда опять засада — лестница не прямая, а с разворотом и площадкой. Ну… не самое худшее место, вскинул я АПРК, прислушиваясь к воплям снизу. И, на момент, когда из-за угла мелькнуло что-то, выстрелил.

И матерно зашипел, отбегая. Плазменным облаком меня не задело, да. Но стена, блин! И получил я в рожу потоком раскалённого воздуха! Нет, цел, но блин, могло быть гораздо хуже! Надо учесть на будущее, сделал я зарубку на память.

На бегу перезаряжая аварийное своё стреляло, прислушивался к воплям страдающих от непонимания происходящего бандитов. И тоже не подумал, а силуэты-то я вижу! Мне смотреть где эти вырожденцы находятся - совсем не надо! Можно в нужный момент просто выстрелить, ориентируясь на Часового!

Так что к окнам я и не подбегал, спокойно перезарядившись в ожидание гостей. И поганцев этих оставалось шестнадцать людоедских рыл. Дюжина кучковалась у входа, а четвёрка бессмысленно бегала по подвалу, оглашая его руганью.

Ну и хорошо, значит пора. Рванул к окну, разряжая в скопление уродов ракетку. Часть взрывом бросило в догорающий плазменный шар, часть обожгло и раскидало — всё, пока не до них. И четвёрка паникующих. Справился с ними за полминуты — им второй взрыв мозгов не добавил, только заполошнее бегать стали. Стал я отслеживать затухающие электромагнитные сигнатуры, прикидывая, кого надо добить…

И тут, одновременно с негромким хлопком, почувствовал сильную режущую боль в ягодице! Больно, мать-перемать! Шипя перекатился и увидел в неверном рассветном свете башку, высматривающую меня из окна первого этажа. Башка получила выстрел из “гада” и перестала быть такой целой и деловитой, а стала с дыркой и мертвой.

А я шипел, ругался нехорошими словами — как я, дубина, мог про типа на первом этаже забыть?! Выжил ведь чудом — лежал перед окном в подвал, а урод меня как в тире выцеливал, хорошо что высовываться не стал, стрелял куда достал. И чем он меня, блин?

Оценил я пострадавшую деталь — блин, комбез просто вбило в задницу. Пуля скрылась внутри, кровит всё.

— Вот задница, — оценил я. — Причём моя. Ну ладно, вытаскивать надо. И чем этот паразит меня так… УЙ! Больно то как, женщина лёгкого поведения!

А в жопе у меня пребывал обычный шарик от воздушки. Блин, это как это так-то? Он не “как” а раза в три посильнее “гадской” пули воткнулся! Протащил ткань сквозь задницу, не пробил, а продавил меня… Ладно, надо раненную деталь перевязать. И добить уже поганых, пока не очухались, а то раненая жопа мне мелочью покажется.

Наляпал на зад перевязочный пакет с антисептиком и регенерирующим гелем и дохромал до окна. Пару раз выстрелил, добивая последних каннибалов — остальные и без меня справились, сами коньки поотбрасывали. В этот раз, с облегчением вздохнул я. В воздухе пахло самым худшим в мире шашлыком, приготовленным на полусухом говне. Символично.

— Вот я дурак, или герой? — задумался вслух. — А, неважно. Как-то с лишней дырой в жопе разницы не ощущаю, — хмыкнул я.

Прикинул — да вроде норма, не психую не дёргаюсь. От трапезы сволочей, как вспомню, и сейчас блевать тянет, да бешенство берет. А вот от них самих — нет. Всё равно, скорее даже приятно, как после грязной, но нужной работы. В общем-то — так и есть. С сигналками моими плазменными повезло, они же не только волну дали, но и баню в подвале устроили, несмотря на окна. Вот бандюги и тормозили.

А после похромал я к своей скрутке — надо гелем раненную жопу нормально намазать. Да и обойти домишку. И вообще — расслабляться не стоит. А то окажется, что я не всех тут уработал, а патруль какой-нибудь сейчас как вернется...

Глава 11. Плоды победы

И вот, не расслабляясь и с “гадом” наизготовку, дотопал я до скрутки, достал тюбик с регенерационным гелем. И даже заклеил пострадавшую деталь своего организма. И даже посмеялся немного: больно, конечно, но в жопу раненый Жорик — немного смешно.

И, вроде, со мной всё нормально, не считая лишней дырки. Ну, заживёт за неделю, а мне надо облазить домик, да и прибрать полезное. Потому что у меня, если разобраться, ничего толком нет! Я не то, чтобы куркулизмом заболел. Но раз в округе можно наткнуться на таких уррродов… Спокуха, Жор, они уже дохлые.

В общем, раз тут такие сволочи водятся — нужно мне хотя бы боезапас к ГАДу набрать. И фонарик туристический не помешает. И вообще посмотреть надо, чего у них полезного для советского человека есть.

Не успел я толком на пострадавшего себя комбез натянуть, как увидел подмигивающую индикатором рацию. Звук я, естественно, вырубил, но вот сейчас идёт радиообмен. Интересно, кого и с кем.

— …темно! Скоро рассветёт, точно узнаю! Затрахал уже, Хомыч! — раздался уже знакомый (хоть и не виденный) голос Тохи.

— А сейчас что? — напряжённо уточнил Хомыч.

— Да тишина после перестрелки! И не вижу нихрена! Который раз говорю! Реально задрал! Ты лучше, раз у тебя словесное недержание, скажи: что за паренёк, какого хера ты его к бандитам направил? Или андрюха с боевым опытом?

— Да какой андрюха, что ты. Он Ирку так отжарил…

— Как будто андрюхи так не могут. И бабы ихние могут.

— Нет, не андрюха. Правда, не простой парень, мутант, может, какой… Но Ирка говорит нет, чистый, смотрела. Залетела от него вроде. В общем, есть у меня теория, Тоха.

— Не тяни!

— Не понукай, не тягач! Значит, представился этот парень техником и комсомольцем. Специально переспросили — технарь? — А он — техник.

— Погоди, думаешь — кооперативщик?!

— Ну а кто ещё? Пиломеч сломаный за десять минут починил! Здоровый как тягач! А сколько он жрёт, Тоха… Люди столько жрать не могут, вообще! Точно тебе говорю!

— Жаба Хомыча задушила, — послышалось гыгыканье.

— Да не жалко мне, Тоха! Но он десять кило жратвы сожрал! А живот даже не вспучился! Два литра первача — и не в одном глазу! Я вам на пятерых меньше проставлял! Ирку после этого так отжарил, что до сих пор шалая девка, чуть на меня орать не начала.

— Ну да, не человек — Человечище, — хмыкнул Тоха. — А чего ты его на смерть-то послал?

— А я не посылал, Тоха. Я сказал что нас обижают бандиты, только и всего…

— Ну ты и мразь, Хомыч!

— Но-но! Но… а что с ним делать?! Я к нам звал — отказался… Я о вас, мудаках, заботился! Сколько народу терять можно?! И где жопы на дружинников брать?!

— Ладно, понял. Не ори. Гляну, сколько твой человечище бандитов накрошил, светлая ему память. И что за жизнь сучья?!

— Нормальная жизнь, Тоха. Своих держаться надо. А Жорик этот… Ну жалко, да! А своих жальче!

— И то верно…

— Вот слушаю я, и думаю, — влез в эфир я, устав молча скрежетать зубами, — А не навестить ли мне этих “своих”?

В эфире повисла напряжённая тишина, а я констатировал, что сорвался. Очень обидно стало: подставили, как щегла, а я им помочь хотел. Хотя это не “подставили”, а Хомыч свою натуру мерзкую явил. Куркуль, наверное. А то и кулак проклятый… Хотя… он ведь тоже за людей, блин! Но сказать-то можно было! Я и так помог бы, и вместе, без риска…

Так, хорош. Он сказал “своих держись”. И предлагал, два раза, стать “своим”. Я отказался — значит “не свой”. Прямо он меня не подставлял — тут я сам подставился, будем честны. Неприятно, конечно, но из-за того, что этот поросенок меня не просто развёл, а еще и всю возможную информацию полезную зажилил, по свински, прямо скажем, поступил. Да та свинья водоплавающая и то б на такое обиделась!

Дальше, если без эмоций: нужно было этих варнаков людоедских прибить? Нужно, просто необходимо. Так что выходит, что сделал я всё правильно. а Хомыч и вообще грязевцы… да в общем-то и не такие и сволочи выходят. Не советские люди, но и не буржуи. Так, обычные, они. Не плохие и не хорошие. Помнится, вроде раньше такие были, когда-то…

Но вот тут вилка: мне нужно понять, что творится в округе. Но в Грязи… да не хочу я туда возвращаться! И стыдно, хоть и перед перед собой, но до румянца и поджатых пальцев. И на морды их смотреть не хочу. Всё понимаю, но не хочу. Ирка разве что… а, тоже не хочу. Шлюхой её не назову, даже девицей лёгкого поведения — и то не назову. Но видеть не хочу!

И тут растянувшаяся тишина в эфире прервалась блеяньем Хомыча:

— Жорик, а у тебя радио есть?

— И уши, Хомыч. Скотина ты мерзкая, да чёрт бы с тобой. Логово бандитов — моё, до поры, пока не уйду. Сдохли они все до единого. Вроде все. Я тут отдохну, возьму что понравится и завтра по своим делам пойду. И рожи ваши лживые видеть не желаю! Ни в вашей грязюке, ни тут! Увижу — плохо будет! Уяснил?!

— Да… мы… понял.

— Ну и иди нахер! — рявкнул я.

Но рацию, естественно не выключал. Хотя в эфире была тишина, причём сканер частот работал — не сменили они частоту точно. Ну и хрен с ним. Мне посмотреть что нибудь полезное, найти еды… НОРМАЛЬНОЙ еды. Да и страуса забью, если что.

И надо отлежаться минимум сутки. И с ассистентом поговорить надо… Блин, дел до хрена, встряхнулся я, зашипев от напоминании о своей задней раненности. Но жопа — задницей, а страдания за меня дело не сделают. Так что потопал я разбираться, что моя охота на упырей этих мне принесла. И из чего эта скотина с первого этажа в меня стреляла? Не могла воздушка так меня подстрелить!

Но оглядывался с некоторым напряжением, аж по двум причинам. Первая — могли, всё-таки, уроды-бандиты где-то спрятаться, или вернутся кто из них мог со своего гнусного промысла. И ещё… ну как-то у меня нехорошие подозрения в адрес грязевиков появились. Сам понимаю, что наверное и зря, всё же люди не самые худшие. А со мной так… ну и сам виноват, да и есть причины и прочее. Но вот, всё-таки, на всякий случай опасался. Не без второй причины, а именно: ассистент.

Он вроде как по утрам меня теребит, после сна. Но это не точно, а значит — может меня отключить от реальности в любой момент. А вот напряжённого и настороженного точно вырубать не будет.

Стал осматривать дом, начиная с подвала. Зрелище дохляки мироедские, конечно, представляли неаппетитное… чертовщина, чуть по новой не вырвало! Надо бы мне с мыслями и ассоциациями в адрес этой падали поаккуратнее.

В общем — часть обуглена, часть поломаны, но в целом я, на удивление, доволен. И добычей тоже: почти пятьдесят оболочечных патронов с сердечником для “гада”, и сотня полуоболочечных для него же. Безоболочечных не было вообще, ну, впрочем, они чисто милицейский вариант.

Так же мне достались четыре воздушки, спортивные, ЗСТиЛа — Завода Спортивных Товаров имени Ленина. С ядерной батареей, баллоном, компрессором, всё как положено, кроме одного: снят предохранитель и заменён ствол.

Заменён совершенно варварски: ствол, выполненный из мягкого металла, имел калибр МЕНЬШЕ чем снаряд — шарик. И снятый предохранитель… То есть, после выстрела, точнее — спуска, выстрела не происходило. А компрессор исправно нагнетал воздух, пока шарик буквально не проталкивался сквозь ствол. И вылетал на внушительной скорости, как понятно. Но стволы — на несколько десятков выстрелов максимум. При этом — всегда есть вероятность, что дрянной металл не выдержит, преподнеся стрелку железный букет в глаз и в пузо лепестками. И, наконец, КПД такого выстрела — смех сквозь слёзы. Компрессор изнашивается, энергия идёт на “проламывание” ствола. Не говоря о том, что в такой конфигурации баллон выполняет чисто декоративную функцию.

Так что задумался я над жмуриком с дыркой во лбу, найденного на втором этаже. Ну вообще — энергии-то в воздушке до чёрта, теоретически. И для усиления выстрела много не нужно. Но не так же криворуко! Есть баллон, предохранитель уже снят, а значит, в баллон, который спокойно выдерживает десятикратную перегрузку, можно накачать… ну, скажем — пятикратное давление. Больше-то и не нужно. И ствол нужен штатный, а то от этих поделок дрянного железа страшновато становится. Не говоря о ощутимой задержке между нажатием курка и выстрелом.

И стал я заглядывать в комнаты лишённых дверей квартир. Потому что жмурик на первом этаже был одет как деклассированный элемент и бродяга. Как, впрочем, и все эти покойники. Но в каком-то подобии брони из… покрышек. Вот натурально — куски дутых шин, от техники, вместо брони!

И, если подумать, не худший вариант-то. ГАДом эти шины не пробьёшь, да и штатным КАГом не прошьёшь, если без стального сердечника. Биофибра покрышек рассчитана на многие годы эксплуатации в жестких условиях, так что… Хм, а почему в Красной Армии так не делали? А может и не догадались — нужды-то особой не было. А вот тут — стреляют и убивают, припёрло кого-то головастого, вот и придумал. Хорошо хоть бандюг поджаривал, да стрелял в головы, благодаря “упячке” этой своей. Иначе бы…

Но брать я эту дрянь не буду — грязная, вонючая. Но это ладно — разрисовано матерными надписями и черепами совершенно вырвиглазных цветов! Такое и шлюха буржуйская постесняется надеть, только урод конченый в таком ходить будет. К тому же, голос разума внезапно подхрюкнул вопрос - а что если приличные люди такое не носят, а только бандюги и людоеды? Меня же тогда кто-нибудь пристрелит за такой наряд. Из кустов. Внезапно. Был Жора и нету, кто разбираться будет? Все и всегда судят по одежке.

Под эти мысли я обнаружил логово одного бандюги. Судя по всему, не часовой он был, а кем-то вроде главаря. Одна из комнат была умеренно захламлена, с лежбищем, покрытым шкурой. И туристический фонарик тут был. Стоял на обшарпанной… школьной парте, из металла и пластика. Выжила, с некоторой печалью и ностальгией посмотрел я на неё. Ну, советское, оно же почти вечное. Надеюсь, те кто за тобой сидел раньше, не занимался тем же, чем твой последний хозяин.

И стал, не без интереса, копаться в нескольких ящиках стола, да и сундук-ларь какой-то стоял у стенки. Напоследок, перед тем как разобраться со стопкой листов синтобумаги из стола (в сундуке был какой-то бессмысленный хлам: сломанные микросхемы и прочая подобная хрень) попинал кровать. Кровать загудела.

— Тайник, — порадовался догадливый я, пиная в гудящее. — Вот жопа! То есть жопы, — поправился я, наблюдая за россыпью жетонов подготовки, высыпающихся из трещины в тайнике. — Приберу, не помешают. А грязюкам не оставлю! Казлы потому что!

Присел за стол, стал просматривать замызганные листы. Большая часть — корявые расчёты, то ли с матом, то ли с погаными кличками уродов. Это я выкидывал нахрен, бандитская бюрократия мне была неинтересна. Зато я нашёл если не клад, то весьма ценную вещь — карту Владимирской области, где я примерно и был. Какой-то, довольно умелый рисовальщик, тушью или чем-то таким заштриховал леса, где есть. Обозначил дороги, разрывы. Ну и вообще — привёл карту в соответствие с текущими реалиями, насколько я понимаю. А после карту залили пластиком, так что даже безмозглые людоеды ей ничего не сделали.

В общем — полезно чертовски. Особенно с учётом, что я не хочу возвращаться в Грязи… Ой, блин!

Поёрзал неудачно, чтоб его. Сидеть мне теперь только правой половиной задницы. Но вот вопрос с ездовыми страусами есть? Есть! Ну… верхом быстрее, видно дальше и вообще. Я бы предпочёл минский мотоцикл, ну или УШАМу или УШАБу, транспортной модификации (Универсальное Адаптивное Шасси Малое и Большое). Но у бандюг техники толком нет, только обломки в ларе. Так что только страусы их на бедность и остаются.

Разберёмся после разбора с ассистентом, махнул я рукой. Как задница будет себя чувствовать, тоже вопрос: вроде как мне минимум неделю её поберечь, но ассистент может что-то придумать. А сейчас — жратва, раз уж он меня не вырубает.

И нашёл я в соседней комнате ледник с “жратвой”. Такой, что ещё раз проблевался, да и выпустил в комнату ракетку, плюнув на ОАПик — Охладитель Автономный Продуктовый, этакий хладогенератор в виде полуметровой коробочки на атомной батарейке. Вещь и в своё время дефицитная, не в каждом колхозе или совхозе была… Но заходить в этот… морг, у меня не было никаких сил. К чёрту ОАПик, да и тяжёлый он, махнул я рукой.Нет, ну какие же… как так можно?!

В итоге, жратву я нашёл, причём именно жратву: в деревянном коробе оказалась пшеница, частично проросшая, но вроде бы не гнилая. Химанализатор показывал, что сносно, жрать можно. А страусы, молчаливо подбежавшие ко мне, зыркающие жалобно то левыми, то правыми глазами, да ещё синхронно, явно намекали, что этот пожрать - то что надо пожрать…

Ну, в общем, настроение совсем убитое подняли. Смешные они, хоть и крупнее, чем я помню. Да и понятно, на чью жратву я покушаюсь. Ну… жалко животин, точнее птичин. Они то не при делах. Да и отношения надо наладить — может я на одном из них и уеду. Да и не сожру я столько зерна — тут несколько центнеров.

Так что начал я жрать, причём руками (из столовых приборов в округе была только ржавая совковая лопата, а она мне в пасть не влезет). И птицам зерно той лопатой и покидал. Так и пожрали коллективно.

А после огляделся, убедился что вражин в округе не наблюдается. И потопал в дом. Лестница на второй этаж скалилась арматурой в растрескавшихся дырах, но была вполне устойчива. Так что забрался я в комнатушку у лестницы, натянул хитрую ловушку из синтонити — хрен заметишь, но точно споткнёшся, мы так с тезкой подходы от научруку защищали, имевшего слишком тонкий нюх на спиртное, причем только на хорошее. А что неведомый злодей будет рушиться в гордом молчании — не, не верю. Так что проснусь точно.

Расстелил палатку и, старась не потревожить раненую деталь, уснул. И тут же открыл глаза, вроде выспавшийся даже. А за окном смеркалось. Огляделся — кроме страусятины в округе никого не было, звуков подозрительных тоже. Думал ещё поваляться, а потом вспомнил “милую” привычку ассистента.

Ну и потопал со вздохом в соседнюю комнату: свинство, конечно, ну а что делать?

Встал у стенки, стал ждать. Через пару минут, как и ожидалось, цвета померкли.

Интеллектуальные параметры успешно увеличены на единицу. Состояние носителя — лёгкое ранение. Необходим выбор следующего параметра для развития. Рекомендация: улучшение параметра ”адаптация”. В случае отсутствия решения носителя в течение 15 минут ресурсы БАППХ будут направлены на параметр адаптация.

— Так, ты с программированием ЗЖКТРУ закончил? — деловито уточнил я. — Возможность разобраться с этой СУДОРОГой есть?

Основные параметры калибровки завершены. Когнитивные мощности и банки памяти НВМ находятся в распоряжении носителя до трёх часов. После — необходимо проверить функционирование ЗЖКТРУ.

— Ясно. Пока не забыл. Ты можешь управление этой, чтоб её, утилизационной системой мне передать?

Запрос носителя осуществим. Требуется обоснование, согласно протоколу “полномочия носителя-оператора БАППХ ЭУМ-03”

— Возможность избавиться от отходов есть не только по окончании сна. Кроме того — лишний вес в организме, некоторое психологическое неудобство… Блин, я САМ гадить хочу, а не когда ты вентиль откроешь!

Принято. Активация и блокировка утилизационной системы передаётся под управление носителя.

— Дальше, вопрос два. Тебе обязательно для выбора укладываться в пятнадцать минут? Ну, точнее мне, ты понял.

Понял. Данный отрезок времени, согласно протоколу “системы принудительного возвышения носителя-оператора” изменить невозможно.

— Обидно, досадно, но ладно. И ладно, давай разбираться — раз уж сейчас поставишь этот “адаптационный параметр”.

Принято.

Глава 12. Орнитологический аблиционизм

Начали мы с ассистентом, в деталях, лазить по этой СУДОРОГе, то есть Системе Улучшения, Дополнения, Оптимизации Организма по программе "Глобальная Адаптация". И черта с два я бы что понял, честно стоит признать. Половину из того, что он делает я принял бы за антинаучную фантастику! Но, всё таки, вроде как всё работало, я даже какие-то из мозгодробительных биологических терминов понял.

Итак СУДОРОГА оптимизировала и перестраивала группы клеток, практически не влезая в геном. Он затрагивался только в плане “пропорций”. Дело в том, что организм человека не оптимизирован, имеет кучу ненужных и даже вредных кусков, клеток, органов. Когда-то, даже не человеку, а какой-нибудь лягушке они были нужны, но сейчас — вредят. И просят кушать.

Дальше, вопрос как раз на тему “сколько жрать”. Мало того, что сам организм ленив — гормоны и прочая машинерия, себя заставлять и силу волю проявлять надо. Так он ещё ленив в плане строения. Скажем, есть несколько типов клеток для одного и того же. Что нервных, что мышечных. И вот большинство этих клеток не наиболее эффективны, а наиболее энергосберегающи. Хотя разница между эффективными и вялыми, но экономными, может быть в десяток процентов, а то и меньше, в плане энергопотребления.

Вообще, походило на то, что БАППХ — эксперимент, причём по нескольким направлениям, для отработки и последующего использования для советского народа. Химеризация — это понятно, те же инструменты, причём их можно “надеть” и “снять”, в зависимости от необходимости. Главное же — как раз работа с геномом, на практике, на таком уровне, что человек остаётся человеком, но быстрее, лучше, сильнее и умнее. А после отработки — будет новая сыворотка Советского Человека, практически совершенного. Ну, я так думаю, своим уже, вроде, улучшенным мозгом.

Но это чисто теория и мои мысли, хотя и очень впечатляющие, сам собой горжусь, компенсируя ранение в зад. Появились они после растолкования ассистентов кучи терминов, ну и я заодно погордился и советской наукой. Да и буржуев в очередной раз проклял: ну ведь сволочи просто запредельные!

А практика выходила такой: есть три и два параметра. Три и два потому, что первые три вообще не затрагиваются химеризацией, а как раз оптимизируют организм. Два — гибридные, используют и то, и то.

Три первых: это физический, нервный и интеллектуальный параметры. Каждый из которых состоит из трёх подпараметров, о чём сволочной ассистент меня даже не предупредил. А я и не понял, копаясь в описании. Физический параметр состоит из силы (объём и качество мышечных волокон), выносливости (скорости и качества питания мышечных волокон) и крепости — плотности и состава сухожилий, костей и соединительной ткани.

Они взаимосвязаны, потому что делать одно, не улучшая другого — глупо. Излишняя сила сломает кости и порвёт сухожилия, излишняя выносливость просто перевод питательных веществ. А излишняя крепость — просто бессмысленная нагрузка, двигаться будет тяжелее, да и само тело тяжелее становится в ряде случаев. А вот вместе — на заглядение и, изначально, эти улучшения предполагалось проводить комплексно, деление на три подпункта — скорее операционное дополнение, не для пользователя. Но в условиях текущего энергетического голода ассистент предложил выделять именно подпарамеры, как основные. А оставшиеся два — по остаточно-достаточному принципу. Что вполне логично, вообще-то.

Есть и синергия параметров, куча полезнейших химеризаций, но мне, увы, недоступных. Само приведение меня к условному “эталону” по первым трём параметром и так сделает из меня очень… сильного, умного, быстрого человека. Советского, причем.И, кстати, энергобаланс тоже оптимизируется, но это — годы. А так жрать совершенному мне, даже без АСАП придётся раза в два-два с половиной больше стандартного человека. Что вполне приемлемо, только до этого светлого момента еще надо дожить.

У интеллектуального параметра — работа с мозгом: быстродействие (уменьшение времени прохода электроимпульса), память (оптимизация аналогий к массиву запомненного) и синергия, то есть улучшение взаимодействия с НВМ, или УСЧ. Умом Советского Человека.

Нервный параметр — рефлексы периферийной нервной системы, их создание и оптимизация. СНИ — то же самое, скорость прохода нервного импульса, но не в центральной, а в периферийной нервной системе. И ОНС — оптимизация нервных сигналов, как я понял — некая фильтрация ненужной и вредной информации, типа излишних тактильных и болевых ощущений, когда дело плохо. А нужные оставляет и усиливает, вот такая вот идеологически верная вещь.

А следующие два параметра — гибридные: Адаптация и СРОНУ — Система Реагирования Организма на Угрозу.

Адаптация это резистентность организма, запас различных антител, то есть, расширенный иммунитет, по сути. И, наконец, то что и делало его “гибридным”. УКЛОН — Универсальная Клетка Оперирования Наноразмерная. Этакий биоробот, клетка-оператор, рабочий и инженер организма. Уклоны, вообще-то задействовались в куче дела ассистента, но именно как подпараметр входили в Адаптацию. Ну, например, они изымали ионизированные клетки организма, временно принимая их функции до момента регенерации. И куча подобных работ по организму, по сути — основной инструмент БАППХ. Но сложные, очень энергопотребляющие, требовательные к ресурсам клетки.

А вот СРОНУ, как по мне, вообще была предназначена, после отработки прототипа, для красноармейцев. Частично, конечно, для учёных, инженеров, испытателей. Но как основным назначением этого параметра выходило боестолкновение. Подпарамерами этого параметра был форсажный режим, накопители и рекупация. Форсажный режим — введение организма в состояние стресса, снятие блокираторв-ограничителей физического тела. Но это — мелочи, главное — ускорение мышления! В разы!

— Это вообще — как? — пытался понять я.

Мозг делится на две части. Кора головного мозга и рептильный мозг. Рептильный мозг фактически не приспособлен к сложной когнитивной деятельности, но его скорость работы значительно выше областей коры. НВМ сформирована на границе областей мозга и имеет большее быстродействие, чем личность носителя. В форсажном режиме вычислительные мощности НВМ полностью переходят под прямое управление носителя, текущие задачи сбрасываются, информация архивируется в банки памяти НВМ.

— Ум Советского Человека в максимально возможной реализации, — прикинул я.

Приближённо так. Есть несколько отличных от нормального функционирования параметров: когнитивная деятельность носителя лишена ряда нейромедиаторов.

А накопители — аналог жировых отложений, накопленные питательные вещества, гормоны в клеточных капсулах, в зависимости от плотности и количества в организме способные поддерживать форсажный режим до нескольких минут.

И рекупация — механизмы и системы, восстанавливающие организм и части БАППХ после форсажного режима. Как понятно, на уклонах была основная часть, но не только на них.

В общем, я наконец-то хотя бы стал понимать смысл ассистента. Не набор инструментов-химер, а именно улучшение, даже возвышение человека до пика и сверх него.

Потенциально, можно было улучшать параметры выше существующих возможностей. Химеризацией, введением новых клеток и тканей, в дополнение или взамен существующих. Но это, как мне видится, получался уже не совсем человек — хотя основа, геном советского человека оставался. Посмотрим, в общем. И хоть знать буду, что улучшать, а то стоял, как баран перед новыми воротами.

Но где-то с час после отключения ассистента я приходил в себя. Пытался осознать, что мне досталось, рефлекторно выпуская-втягивая шип из основания ладони. Через час, обратив внимание на свои действия, понял, что сам себе напоминаю жулика с ножом. Собрался, встряхнулся и стал думать по делу.

А именно: что мне делать-то дальше? Не вообще: вообще я чёрт пойму, хотя намётки есть. А вот конкретно сейчас? В Грязи я возвращаться не хочу, это точно. В городки, отмеченные на бандитской карте — тоже без какой-то дополнительной информации соваться… да не хочется. А вот одно место меня заинтересовало. А именно, в паре сотен километров от Грязей (по отмеченной на карте дороге, так-то поменьше) располагалась самая жирная точка, из всех на карте. “Базар”. И Хомыч что-то про “колхозный рынок” и “дорогу дальнюю” врал, а судя по расстояниям — врал почти правду. Ну, судя по всему так выходило. А колхозный рынок — это куча народу отовсюду, друг друга там знают немногие. Ну и расспросить-получить информацию о том что вокруг творится, будет куда проще, чем по деревенькам шляться и за каждую кроху информации торговаться с местными “хомычами”.

Но до Грязей пара десятков километров, а я сейчас на границе этакого “клина” в пустыне, которая на карте обозначена как “Р. Пустошь”. Радиоактивная пустошь, как я понимаю. И выйдут у меня, если до этого Колхозного Базара добираться, кругаля в почти две с половиной сотни километров. А может и больше, если карта не точна. А мне никто справку профкома картографов насчёт карты не выдавал. Напрямик: меньше сотни километров по пустыне и часть лесом. А там трасса союзного значения, по ней километров тридцать прошагать, и будет этот колхозный рынок.

Но пустыня, после встречи со сколопендрой, меня пуга… опасения внушает. Я даже при полностью развитой СУДОРОГе опасаться буду: щупальца, жвала, хитин… бррр! И это она тогда не на меня нападала, а просто палатку жевала! …ну и дохла потом, да.

А значит, надо мне не по пустыне шуршать, а двигаться по лесу, в нескольких… ну в десятке километров от пустыни, пусть так будет. Крюк в десяток километров выйдет, не больше. Зато сволочного насекомого не встретится, надеюсь. Ну и по сравнению с путём через Грязи — всё равно существенная экономия.

Это по направлению. А вот дальше — вопрос на чём двигать. У меня багаж вырос (кстати, надо бы жопы не забыть — а то, блин, грязюкам достанутся, обидно будет. Не хочу им оставлять!), дорога долгая. И, по уму, нужен мне транспорт. Машин у уродов не нашлось, а вот страусов много. И все на них ездят, а значит и мне можно. Тем более часть их даже не рассёдланны, совсем удобно. А птицы здоровые, места для меня и багажа много. И вообще, всё не ноги ломать.

Вот только у меня, чтоб его, в определённых местах — ранение. Боевое, мдя. Ну да ладно, потерплю, наверное. И регенерация у меня получше — УКЛОНы трудятся, да и не только. В общем, надо пробовать.

Решил — надо делать. Собрал всё бандитское оружие, кроме кривых сабель и копий. Лишний вес, разве что Союз-10… Прихвачу! СЛУшка лучше, да и функции пилы выполняет, но будет мне на обмен, как и лишние пистолеты с воздушками. Не выкидывать же, а на базаре, возможно, пригодятся. И рогатки. И… хорош, а то мне не страус, а караван понадобится.

Собрал баулы, задал страусятине зерна, да и сам перекусил. А после стал на птиц смотреть, в плане того, какую мне оседлать. Надписей на них, к сожалению, не было, так что я рассудил так: больше — лучше. Ему меня тягать, плюс барахло, да и запас жратвы для себя.

Единственное, а будет ли тропа какая, задумался я. Мне-то сквозь лес прорубаться приходилось… Хотя и не важно: будет — хорошо. А не будет — пусть страус багаж тянет, за мной семенит. Тоже неплохо.

Прихватил кожаную сбрую (долго отбирал не слишком замызганную, чтоб без шипов ржавых и цепочек, и надписей кретинских) подошёл к самому высокому и мощному страусу. Посмотрел в его страусиные глаза — именно глаза, страус на меня пялился то одним, то другим глазом, вращая башкой.

Решил уточнить — ну, мало ли, как они на голос отреагирует. И вообще непонятно.

— Будешь меня возить?

Страус на голос не отреагировал никак. А я себя придурком немножко почувствовал. Так что встряхнул, разворачивая, сбрую. А страус согнул ноги, расставив лапы и чуть приподняв короткие крылья. Приучен, видно, хмыкнул я.

— Кто так строит! — через четверть часа возмущался я. — Ни инструкции, ничего! И ты, дубина пернатая, не помогаешь! — несколько несправедливо бурчал я на страуса.

Ну он, пусть не помогал, но стоял смирно. А я никак не мог толком понять, куда эти проклятущие ремни, застёжки, а главное — какой стороной. Вот без шуток — инженерная задача, в полевых условиях!

Но, через полчаса, методом научного тыка, всё-таки оседлал птица. Правда возникло ощущение, что и он, и окружающие меня страусы смотрят на меня с ехидством… но воображение, конечно. Самому неудобно — младший научный сотрудник с седлом возится полчаса. Ладно, оседлал, надо проверять, подошёл я к птице. И аж затылок почесал. Холки у страуса не было, но седло на спине было в полутора метрах над землёй. А я не балерина, всё-таки!

Ну, можно запрыгнуть, конечно, прикинул я, опёрся о луку седла, как вдруг страус присел. И седло оказалось на высоте метра.

— Это ты молодец, — искренне похвалил я птица и стал взгромождаться в седло…

— У-у-у-й! — только смог я пропищать, взгромоздившись.

И не только дырка в заднице виной. Ну болит — и ладно, к этому я был готов. Но эта сволочная птица, как только я перенёс ногу через седло — выпрямилась. Резко, сволочь такая! И, с размаху, твёрдым седлом, по моему всему…

— Да за что мне это? — даже пожаловался я, отдышавшись. — Больно же! Скотина такая, — замахнулся я на внимательно разглядывающего последствия диверсии страуса.

И честно — не собирался я бить. Предупредить, чтоб так не делал, обозначить что, мол, плохо будет, если ещё раз… А эта скотина присела, и меня просто скинула! В короб с зерном, который меня не выдержал, с грохотом разломавшись на части и щедро снабдив меня многочисленными занозами! Свинство!

Причём, пока я в обломках копошился, какие-то сволочи пернатые (скинувшая меня скотина, или ещё какие — не знаю), пнули меня несколько раз, панически носясь по своему загону! Так что из обломков ящика я выбирался злобный, в твёрдой уверенности, что моя зерновая диета кончилась. А сегодня я ужинаю страусятиной “а ля сволочель”!

Вот только пернатые диверсанты клювами своими не щёлкали. И эта, здоровенная сволочь, видимо у них вожаком был, или ещё что. Потому что поднявшись, я наблюдал резво ускакивающую вдаль, вслед за здоровым, колонну страусов. Сетчатая ограда была погнута-порвана, а внутри никого не осталось. Кроме меня с раненой и полной заноз жопой.

— Да и хрен с вами! — сплюнул я на землю. — Сколопендры схарчат или ещё что. А у меня ранение неприятное, пешком пойду, — нашёл я хоть что-то хорошее в окружающей действительности.

Но раз я транспорта лишился — надо барахло перебирать. На своём горбу всё переть я точно не буду. Подошёл к мешкам-скруткам, стал копаться, как вижу — рация диодом приёма мигает. Это что это и кто это? Грязюки, наверное. Только у них радиообмен, с тех пор как я в эфире обозначился, вроде и не шёл. Ну, в любом случае, послушаем, врубил я рацию.

— …вызывает Георгия, приём! Хомыч вызывает Георгия, приём! — забубнил знакомый голос.

— Чего надо? — не особо приветливо (что заслужено!) отозвался я.

— Ты что творишь, Жора?! Как нам теперь страусов ловить…

— А не пошёл бы ты, председатель Хомыч, на… хер! — возмутился я. — Вообще сдурел: ты какое отношение к МОИМ страусам имеешь?! Отпустил я их! Аболиционист я! — уже не злясь, а внутренне смеясь выдал я.

— Не знаю, кто такой “алисиосист”, — горестно ответил Хомыч. — Но ты — сволочь, Жорик!

— Кто бы говорил, — довольно ответил я. — И вообще — отбой. Не до тебя, Хомыч, бывай.

И отрубил связь. Вообще — неплохо вышло. Понятно, что и так и так моя добыча с уродов не грязюков. Но оставил бы страусов, куда деваться. А Хомыч свои лапки хомячьи потирал, думал разжиться. А вот фигу, какая-никакая… нет, не месть, а неприятность. Заслужили.

В общем, в куда более приподнятом настроении перебрал я барахло, вздохнул над рассыпанным и перемешанным со всякой дрянью зерном.

Хотя я через лес идти буду, с голоду не помру. Так что собрался, перепроверил маршрут. И довольно потопал к лесу. Правда приглядывался к красным облачкам электроактивности. Кто-то из грязюкинцев за мной точно приглядывает — не верю я, что Хомыч в кустах сидит. И хоть и вряд ли, но может попробовать за страусов “отомстить” — гадость какую-нибудь сделать. А с меня гадостей хватит!

Но гадостей не было, я даже не обнаружил наблюдателя. И, несмотря на что, скорее довольный, потопал через лес по маршруту.

Глава 13. Еловая говядина

Лес по направлению на север оказался попросторнее, чем те лесополосы, в которых я продирался сквозь клубнику с малиной. Вьющихся растений, подлеска, да даже травы — и то не было. Оказался я в несколько странном хвойном лесу, который, тем не менее, вёл себя довольно прилично.

Странность заключалась в довольно просторно стоящих, разлапистых, чуть ли не сами себя шире, ёлках. При этом, десять-двенадцать метров высоты — было потолком для растений этого леса. И вот, в метрах десяти-пятнадцати друг от друга, стоят этакие пушистые хвойные овалы. И рядом с ними почти пальмы: сосны в этом хвойном лесу тоже были, подчас достигая метра в толщину, с красно-сосновой корой, но всего метров в десять высотой. А с пяти-шести метров у них начинался разлапистый “зонтик” хвои.

Опавшая же хвоя покрывала землю толстым слоем, в котором я при ходьбе слегка проваливался. Но, всё равно, сравнивая с прорубкой сквозь “джунгли” лиственного леса — как дом отдыха после ударной стройки.

Правда непонятно, с чего тут не растёт трава? Так-то в хвойных лесах она и не растёт, но потому что ёлки свет перекрывают, вот и нет толком ни подлеска, ни травы. Ну и сосны на всяком песчанике — там тоже понятно, у них корни лютые, до воды добираются, а всем остальным ничего не остается. А тут-то что?

Но тут и место со светом есть, и вроде бы не песчаный холм, а самая что ни на есть равнина. Впрочем — радиационный фон сносный, повышенный, конечно, но мне только на пользу. Видно относительно неплохо, солнышко светит, суслики… А сусликов нет. И вообще — живности особо не наблюдается, что вроде как и хорошо, но не очень. Не найду живность — придётся древоточить, блин!

И не стоит этого делать, “принюхался” я к ёлкам-соснам химанализатором. И, заодно, понял, почему травы нет — хвойное однообразие было токсичным до безобразия. Ну и иголки, соответственно, тоже, вот и не растёт ничего. А раз не растёт — живности тоже делать нечего. ЗЖКТРУ, конечно, и соснину с елятиной потребит, но она ни черта не калорийная, а на очистку чуть ли не больше энергии уйдёт, чем в итоге получится.

В общем, тут даже древоточить не стоит. Хотя спокойно, красиво. А страусы — сволочи пернатые! А здоровый — вообще неправильно ориентированный, гад! Сейчас бы на страусе этот хвойный лес с ветерком проскочил бы, эх.

Ну да ладно, не плакать же. Всё равно — идётся неплохо, опасностей никаких, а появятся — видно и глазами, и в электроспектре далеко. Тут, кстати, ассистент сосвоевольничал, но скорее в плюс. И обязался “поставить носителя в известность, если позволяют протоколы”. Последнее как-то не слишком успокаивало, но что делать.

А именно, была базовая электрочувствительность БАППХ. Он вывел данные мне и всё замечательно. Но она работает на коротких расстояниях, это инструмент анализа, причём, довольно ограниченный. А в запасниках химеризации была вполне подходящая штука под названием “Электрический Глаз”. Изменение кожи на веках (и не только — можно хоть всю кожу изменить), точнее её расширение: добавление электрочувствительных клеток, ну и соответствующее нервное обрамление. Вот теперь они у меня вокруг глаз и поселились, а я и не заметил: думал, просто в отсутствии помех дальность увеличилась. Полезно, вообще-то, а по энергии-веществам такие слёзки, что я даже скандалить не стал: штука безоговорочно полезная.

И иду ходко, в общем-то, так что ладно: пару дней на диете посижу, вроде какой-никакой запас есть, а потом вглубь лесов сверну, если еды не попадётся.

Топаю я себе, значит, топаю, и тут начинаются мне попадаться ёлки с красной хвоей. Обычная — тёмно-зелёная, почти чёрная, с этаким голубым налётом-отливом. А тут — красная хвоя пошла! С тем же отливом, но красная, практически как Знамя. Естественно, я заинтересовался, подошёл к ёлке. И, кстати, не все иголки красные, есть и обычные, а красные этакими “пятнами”.

Принюхался — токсичные, само собой. Но с белком, причём, с животным белком, да и железом. Гемоглобин-не гемоглобин химанализатор не выдавал, но железо было, оно цвет и дало.

— Ну ни фига себе мутация, — озадачился я. — Впрочем, полезная. Елкам.

Мне она выходила полезной на все сто: энергонасыщенность этих “животных” иголок на порядок превосходила обычные и, само собой, древесину. В общем — даже жрать есть что, и очистка окупится, несколько повеселел я, готовясь собирать красные иголки.

И тут почуял смутно знакомый запах. Которого вот никак не могло быть, а он был!

— Ананасы, — растерянно констатировал я, принюхиваясь. — Что, на ёлках растут?! Ну я понял бы — арбузы… Но ананасы?!

В общем, стал я продираться сквозь густую хвою, чтоб эти ананасы (ну, или другой источник знакомого запаха) найти. Интересно было, да и может посъедобнее красной хвои окажутся.

В итоге оказалось, что ананасы на ёлке всё-таки растут. Но не как шишки, и не вместо них. А мне, чтоб их заметить, не надо было продираться: достаточно было заглянуть под лапник.

В шатре хвои, рядом со стволом ели, росло несколько зелёных ананасов, вот совсем как настоящие. Я подёргал один, оторвал, всмотрелся — что-то типа паразита на корнях ёлки, не имеющий своей корневой системы, только паразитную, тонкую и гибкую корневую лозу.

В общем — фигня непонятная, мутантная, но может и пригодиться. Принюхался, уже не носом (ананас пах совершенно одуряюще и вкусно), а химанализатором. И выходило, что ананас как ананас. Не слишком токсичный, почти не радиоактивный, плод как плод. Единственное, что в нём практически не было - сахара. А вместо его был какой-то тринитроксипропан, как-то и не сталкивался с таким ни разу. Но химанализатор его безвредность показал, против его пожирания не возражал. И в общем, выходило, что жратва съедобная…

— Но какой же ты кислый, сволочь! — наконец смог выдать я, через минуту после поедания плода.

В паразите не было сахара, вообще. А кислот всяких, невкусных и раздражающих — до кучи, плюс незрелый! ЗЖКТРУ пофиг, а я страдай! Меня минуту крючило, как после пары-тройки лимонов подряд и целиком! Гадость!

И кожура — звиздец, а не кожура! Как у кокоса какого, СЛУшкой вскрывать пришлось.

— А когда он вызревает, он сладким не становится, — отойдя от жуткой кислотищи, прикинул я. — Но менее кислым точно. Какая же гадость-то!

Ну да ладно, надо жрать кислые ананасы — значит, буду их жрать, куда деваться. И потопал я дальше. Красных пятен в лесу появлялось всё больше, но совершенно бессистемно, видимо — случайная мутация.

Так и дотопал до вечера. Вздохнул, собрал под ёлками кучку кислятины. И ведь пахнут вкусно, сволочи такие!

— Приятного аппетита, Жора, — грустно пожелал я сам себе.

Страдал и мучался полчаса, жуя это кислое хрючево! Меня скукожило, наверное, в морщинистую складку! Но сожрал, не помер и даже вроде как насытился. Лучше б голодал, честное слово!

Заснул всё же в гамаке на сосне. Нижние ветви были довольно высоко, удобно расположены. А то чёрт знает, что за сволочи появятся в ночи! Может и не появятся, да и закрадывалась мысль, что “фаршированый кислотными ананасами Жорик” — неплохая месть неведомым жрунам. Но жить, всё таки, хотелось, так что ночевал я на дереве, попутно подивившись на свою возросшую силу. Залез ведь по относительно гладкому стволу вообще без особых проблем. Да и усталости от целого дня пешего ходу не ощущалось.

Ассистент бодро оттарабанил отчёт, я кисло (чтоб его, именно так!) полюбопытствовал, нет ли никаких гадостей в мной сожранном? Ну, может это жрать нельзя, накопительный эффект какой гадкий…

Ага, щаззз! Будет эта бионическая сволочь такие подарки делать, как же! Текстом бодрого идиота отрапортовал, что жратва нашлась просто отличная, жри, Жорик, ещё! Сволочь такая…

— Слушай, а есть возможность вкусовые рецепторы как-то отключить? — с надеждой поинтересовался я, пытаясь понять, не совместилась ли у меня на жопе от этой кислости дырка искусственного происхождения с дыркой естественного.

Готовых решений на такой случай не имею. Работа с мозгом высоковероятно приведёт к утрате носителем нюха. Кроме того, вкусовые рецепторы — часть защитной системы организма носителя и их отключение противоречит ряду высокоприоритетных протоколов.

— Хреново-то как, — посетовал я. — Ладно, в худшем случае — четыре дня, потерплю!

И потопал я дальше. И вот как-то кисло мне теперь было. Сволочные ананасы, чтоб ими Хомыча накормило и толстяков в Нитронске! Гадость!

И живности вообще нет! Нет, как разумный человек я её понимаю: рядом с этими мерзкими ананасами никто находиться не хочет. Но, как голодный человек, не копить зло на сволочную фауну я просто не мог! Жрут где-то клубнику и друг друга, негодяи! А мне опять эту дистиллированную кислятину… Пять, чтоб его, кило в день!

Переночевал, потопал дальше. Мир вокруг был решительно кислым, в голове вращались мысли на тему того, что, наверное, каннибалы в этих лесах месяцок побывали. Потому такими и стали — после этих ядовых плодов не то что человека, всё что угодно жрать будешь, радостно и с благодарностью!

И вот, топаю я, кисло оглядываю окрестности, стараясь на смотреть на противные ёлки, под которыми таятся эти гадкие отродья радиоактивной мутации. Иду, и вдруг на периферии зрения, причём снизу, появляется несколько красных точек электроактивности.

— Это что-то я не понял, — озадачился я.

До точек — метров тридцать ВГЛУБЬ. И живое. Дождевой червь или что-то такое такой отклик давать не может, его я вообще только в упор, с метра увижу. То есть, под землёй какая-то здоровенная фиговина, с мощной электроактивностью организма. Ну дела...

И первое, что пришло в голову, уж не знаю, насколько оправдано — сколопендра. Может и не она, конечно, но вот лучше я поближе к соснам буду. И с них сколопендру ракеткой поджарю — подобный формат общения с этой пакостью меня вполне устраивает.

И потопал я, аккуратненько (а то чёрт знает, какая чувствительность к вибрациям почвы у подземного непонятно кого) к ближайшей сосне.

А подземная фигня как мысли читала — просто рывком начала приближаться к поверхности, причём неподалёку от меня!

Я мужественно втопил к сосне, подпрыгнул, обхватил сосновый ствол, думал на ветку взобраться, как вдруг меня остановил громкий, протяжный рёв подземной твари.

— М-м-м-м-у-у-у-у! — знакомо и громоподобно взревело за спиной, ну и я, естественно, обернулся.

— Это… ГОВЯДИНА, — не веря своим глазам, счастливо прошептал я. — В жопу ананасы!!!

Дело в том, что неподалёку от сосны, в пожухлой хвое была этакая яма-воронка. И из этой ямы воронки торчала башка натуральной бурёнки! С рогами и всем остальным, чем положено. Здоровая такая, грязная — что и неудивительно. Подземная корова, чтоб её… Но главное — это МЯСО! Не ананасы кислотные и даже не березятина!

Так что я, вот как был, молча прыгнул на торчащую из земли башку, срывая с пояса СЛУшку. Очень хотелось орать “ужин, еда!” и прочее. Но это недостойно советского человека! И говядину можно спугнуть, вот рванёт она обратно от этого вопля. И оставит бедного меня в печали и наедине с ананасами!

Прыгнул удачно: отбитые ноги не в счёт, барахло скинул, а инерцию погасил перекатом. Главное — СЛУшечка в виброрежиме чиркнула поперёк коровьей башки. И развалила её на две полубашки. Так что катился я со счастливой улыбкой и бьющейся мыслью о мозгах с горошком.

Но инерцию погасил, собрался, даже барахло подтащил. И уставился на забитую говядину, укоризненно смотрящую на меня мёртвыми глазами.

— Ну, ты же корова. А значит твой предназначение — быть скушанной, — как бы извинился я.

Глупость, но полегчало. А дальше я задумался. Дело в том, что эта говядина была однозначно подземной. И после забивания в недра не проваливалась, но и не вытягивалась ни черта! Я за рога подёргал, чуть пуп не надорвал — не лезет подлая!

— Значит — копаем, — резонно заключил я.

И принялся окапывать говядину СЛУшкой. Ухмыляясь над тем, что чуть ли не впервые за время владения лопаткой из АН челнока использую её по названию — именно как лопатку.

Впрочем, СЛУшка и как лопата неплоха. Так что через десяток минут я докопался до копыт невинно убиенной подземной коровы. А вообще — явный мутант, конечно. Колером она, конечно, как бурёнка, а вот шкура — что-то с чем-то. Даже не наждачка, а насадка для землепроходческой машины. Да и копыта — не копыта, а скорее три крюка роговых, видно для пробуривания сквозь землю и цепляния.

Но это всё ерунда. Главное: химанализатор выдаёт полную съедобность, полезность и калорийность коровы. А какая вкусная, толстая, сочная нога! Аж слюнка пошла!

И тут, из за спины, послышался негромкий такой, вкрадчивый, но очень глубокий такой рык. Вот, блин, а я немножко увлёкся. И сейчас меня будут немножко того… Хорошо что не ещё, порадовался я, медленно и аккуратно оборачиваясь. И чуть не обгадился, честное слово!

Сзади меня стоял медведь, метрах в десяти всего, буквально рядом. Это само по себе уже было хреново, грех не признать. Но то, что стояло позади меня, было не просто медведем. Спина этого страшилища была в паре с чем-то метров от земли. “С чем-то” — потому что спина эта была бугристой, кривой, корявой, покрытой вразнобой то взъерошеной шерстью, то проплешинами, то роговыми чешуями. Как впрочем и весь остальной медведь.

Широкий, метра два в ширину, и шесть! Шесть огромных лап! Причём явный мутант — ассиметричный, перекорёженный, но явно жизнеспособный. Очень жизнеспособный! Лучше бы понежизнеспособнее был, заррраза!

А башка, уставившаяся на меня — как из ночного кошмара. Ромб, кривой, с огромной пастью, усеянной торчащими в разные стороны зубами. С тягучими струями слюны, вытекающими из этой пасти. С криво посаженными на разной высоте глазами, из-за чего казалось, что мутант смотрит на меня, иронично подняв бровь. И метр на метр башка, без шуток! В клочьях шерсти, в струпьях!

— Р-р-р-р, — вкрадчиво и негромко прорычал мутант, прерывая мой спонтанный органолептический анализ и стимулируя организм срочно избавиться от излишков. Еле сдержался. Зачем-то.

Сволочь, обречённо подумал я, исходя ледяным потом. Это чудище СЛУшкой не возьмёшь — он меня в клочья раньше порвёт. Надо драпать, он при таких габаритах неповоротливый. И… еда моя, еда, чуть не заплакал я, разрываемый голодом, жадностью, страхом и адреналином. Ну… что-нибудь придумаем…

И кинулся к сумке, прихватив поклажу с прибытком. А потом, не взвидя света, зайцем рванул от дерева к дереву, полунагнувшись так, чтобы проскакивать под ёлками, с болтающимися позади в намертво сжатых пальцах пожитками! Медведь — за мной, такой, как будто небыстрой походочкой, нога за ногу, прихрамывая. Километрах на тридцати, правда, не меньше!

Ну а я от дерева к дереву, по ломанной траектории и с глубоким желанием срочного опорожнения! С поворотливостью у этой туши и вправду было неважно: каким бы отвратным мутантом он не был, но законы физики не нарушал.

А искал я сосну, причём, толщиной не меньше метра. Очень быстро искал. На такой можно и спастись. А полезет на неё — тут уже и СЛУшкой поработать можно, медведь же или лезет или… Ах ты ж подлость! Шесть лап! Ну ладно, всё равно, шансы отмахаться на сосне будут побольше!

Вот только сосны, которые мне встречались, были мелкими и хилыми. Такие эта туша просто уронит, особо не напрягаясь, как некоторые из елок, за которые я заруливал. И, минут через пять этой погони, решил я попробовать что-то с медвежатиной сделать дистанционно. Для начала, зажав часть поклажи зубами, с помощью УПЧК, стрельнул гаду из “гада” точно в глаз. Попал. И аж выматерился, продолжая бежать. ЧТО у этой сволочи было с глазами — я не понял, но пуля просто срикошетила, с искрами от оболочки… глаза!! А эта тварь просто башкой слегка мотнула, и дальше чешет, имея меня ввиду и на ужин!

Пальнул с отчаяния ракеткой — эффект… Ну, был. Эта сволочь подкоптилась, хотя даже не обгорела до конца, пробегая через облако плазмы! И, порыкивая от чувств, стала за мной бодрее гоняться, блин! Вот просто — звиздец какой-то! Он же меня схарчит, сволочь мутантская!

Но долго печалится мне не пришлось — показалась сосна, толстая, хорошая, разлапистая. Побольше метра в диаметре даже. И, заложив зигзаг, чтоб отвлечь зверюгу, я рванул к дереву, практически взлетев по стволу до веток.

— Уф, получилось, — тихонько и почти без мата порадовался я, выпуская часть поклажи из зубов и слегка расслабляя мышцы и так уже раненой части тела.

Дальше стал пристраиваться на ветке, прилаживая поклажу и держа СЛУшку под рукой, на случай если это уродище полезет на дерево.

Уродище, впрочем, на дерево не лезло. Вальяжно ходило восьмёркой перед деревом, капало слюнями, порыкивало и зыркало на меня своими противными пуленепробиваемыми глазами.

Через пять минут я убедился, что немедленного штурма точно не будет. Несколько расслабился, от чего с нежностью и голодом оглядел прихваченную коровью ногу.

Ну а что я, дурак что ли, без говядины бежать?! Отхватил СЛУшкой и пёр с собой. Неудобно, но фиг брошу! Моё, непосильными трудами и мучениями нажитое!

А медведь ходит, зыркает. Ну и чёрт с ним, а я пожру, решил я. Освежевал ногу, но шкуру не выкинул— нечего эту сволочь мутантскую подкармливать. Извлёк из АН последнюю соль, да и перец там у меня чуток водился. Мяс хоть и сырое, но с солью и перцем очень ничего. Амброзия буквально, если с ананасами кислыми сравнивать. Откусил кусок говядины, прожевал, ехидно помахал пялющемуся на меня медведю говяжьей ногой.

Тот остановился, сверля меня взглядом. Я напрягся. Ну может же броситься на дерево? Медведь постоял-постоял… а потом мотнул башкой, развернулся, да и утопал в лес.

А я продолжил ужин, радуясь вкуснятине и жизни. Но слегка задумчиво: всё пытался понять: то ли эта сволочь мутантская сплюнула досадливо, перед уходом, то ли просто слюнями капала и башкой дёргала…

Глава 14. Колхозный базар

После ужина говядиной, пусть и сырой, но чертовски приятной, я на той же сосне и заночевал. Напугал меня этот сволочной медведь, а уже перспектива ещё разок пожрать ананасную кислятину — так просто ужасала.

Проснулся довольный, прикинул маршрут: выходило, что сегодня я уже выйду на трассу. И до колхозного рынка доберусь уже по ней, по прямой и прогулочным шагом.

Шёл теперь по лесу, стараясь особо не разгоняться — кто знает, может этот сволочной медведь не случайная мутация, а стабильный вид. Которому мало трехногой коровы.

Вообще, если подумать, выходил такой, сносный биоценоз, причём понятный. Медвежатина ни черта не сможет жить в нормальном лесу, она в ширину — за два метра. То есть ей проламываться постоянно надо через малину, клубнику и вообще, а так не живут, а помирают.

Корова, если опять же, она вид, а не случайная мутация, живёт под землёй и жрёт хвою. На токсичность ей пофиг, да и на невысокую калорийность — у жвачных желудок это что-то с чем-то, она и гадить слитками мышьяка может.

И охотников на неё тут кроме медведя или медведей нет, потому и вылазит она в хвойном лесу, а орёт при этом, потому что размножаться хочет. Ну а медведь мутантный жрёт, положим, красную хвою и ананасы (когда вызреют), ну и коров, если поймает. Недаром он притопал, когда я говядину откапывал — какой-то способ выслеживания подземной коровы вполне может быть, да и шесть лап — вполне для выкапывания могут быть приспособлены.

Так, рассуждая и оглядываясь, добрался я уже до лиственного леса. Прорубаться долго не пришлось: лиственный лес был этакой пятикилометровой прослойкой перед трактом.

Прикинув, стал я двигаться по границе леса. Если что — например бандиты, или что-то такое, смогу туда юркнуть и отбиться. Да и вопрос еды, хоть меня достал, но никуда не делся. А значит — надо какое-то зверьё отловить или хоть ягоду (главное — не ананас!) в лесу отловить. Идти по тракту день-полтора, примерно, так что точно надо.

И, к своему удивлению и удовольствию, никаких гадостей и неприятностей не случилось. Даже зайца поймал, так что что перекусить было. А вот серую свиноту, гордо цокающую копытцами, переходящую шоссе — трогать не стал. Пусть других дураков ищет, за ней гоняться! Правда, потом вспомнил по многозарядный “гад”, свою встроенную систему целеуказания и… в общем, пошёл дальше, пылая ушами от неистового стыда. Ох, БАППХ, дай мне больше интеллекту!

Кстати, довольно интересным оказался “заяц”. Если его не сжирать со страшной силой, а рассмотреть и разделать, то выходит, что он тот еще мутант. Но мутант скорее забавный, нежели что-то такое: у зайчатины по спине росли раскидистые уши, пять пар, на минуточку. И очень легко отделялись, после простого рывка, без каких-то травматических для косого последствий. Он их сбрасывал при погоне.

Головные уши, конечно, оставались на месте, а вот спинные стопроцентно были этакой “обманкой для хищника”. Кто-то оставляет с носом, а заяц оставляет охотников на себя с ушами. Весело мы теперь тут живём, впечатлений масса. И это я меньше недели как вернулся на родную планету. Вот бардак-то навели.

Сам колхозный рынок показался ближе к вечеру следующего дня. Растительности, несмотря на буйные леса, зачастую перекидывающие через шоссе ветви малины, не было за километр от серой, пластиковой ограды. Видимо изводят как-то, что логично. А я, не высовываясь, разглядывал в монокуляр это поселение.

Было это именно поселение, а не ряды прилавков (хотя внутри — скорее всего есть) или здание-рынок. Ограда, метров четырёх высотой, явный ров — видимо от зверей. И ПСЗДцы над оградой, характерные сферы. К шоссе вёл натуральный мост, судя по всему подъёмный.

Площадь не меньше нескольких километров — точнее хрен определишь с моего ракурса. И людей не видно. Что, учитывая часов пять дня — наверное нормально.

И никаких поганых надписей и картинок, ограда даже не замызганная, ну и месторасположение прямо подтверждено картой и косвенно — Хомычем.

В общем, не разглядывать надо, а идти, заключил я, поудобнее распределил снаряжение и барахло, и пошёл. Дошёл до ворот, где стояли пара человек, с карабинами-КАГами, кстати. Правда не в форме — обычная одежда из биосатина, космотрудовская. Неяркие туристические модели.

И, что интересно, пара дядек у входа были столь же субтильны, как и обитатели Грязей. Вот среди уродов-бандитов встречались и здоровые, хотя далеко не все. Но у них и откровенные мутации наблюдались, так что не показатель.

А вот наследники советского генома, похоже, в размерах уменьшились. Не карлики, конечно, но общая тенденция на миниатюризацию есть. Хотя посмотрим, выборка у меня не абсолютная.

И вот, стою я, значит, перед этой парочкой на мосту, смотрю на них внимательно и вежливо. А они стоят за мостом, на меня пырятся. И так минута у нас проходит. Карабины… это уже туда-сюда оружие, можно сказать, вполне себе автоматическое. Решено, хочу себе автоматический карабин Глебова, чем быстрее, тем лучше, размечтался я.

— Чего стоишь-то? — наконец поинтересовался один из них.

— А никаких вопросов-документов не надо? — уточнил я.

— Какие, в жопу, документы?! Какие, на хер, вопросы?! — напевно и удивленно выдал второй. — Это — Базар. Тут продавать-покупать! Твоя понимай?

— А чего это он на каком-то дурацком языке общается? — невинно уточнил я у первого.

Тот хрюкнул, ухмыльнулся, потом сделал морду “при исполнении” и выдал:

— Надо на Базар — проходи. Не надо — ступай себе отсюда, — подытожил он.

— Ну интересно же, а кого вы сторожите-то? — искренне заинтересовался я.

— Преступников, явных мутантов, — закатил глаза второй. — Преступников — знаем. На мутанта ты не похож, только здоровый, как тягач. Ты не мутант? — уточнил он.

— С утра — не был, — призадумался я.

— Ну и иди себе! Туда или сюда, нам без разницы!

Ну и хорошо, ну и пойду. И пошёл, с интересом оглядываясь по сторонам. И первое, что увидел — здоровенную конюшню. Точнее — слонятник-страусятник. Сотни животин, стоят себе в загородках под открытым небом.

Но это не самое интересное. Часть этого пространства было стоянкой: около полусотни УАШ М и УАШ С. Универсальных адаптивных шасси, которые тут у нас малого и среднего типа соответственно.

Правда формы кузовов были сплошь незнакомые. Ни одного стандартного, всё переделано какими-то самоделкиными. Но уже радость — более-менее вменяемая техника. А то как в средневековье каком, на страусах и слонах… На последнем я оценил собственную мысль и заржал: страусячья кавалерия! После атомного века! После геномного прорыва! После роботов, андроидов, пионерских орбитальных лагерей!

Аж навзрыд получилось.

А по окончании “стояночного” места начиналась застройка. Несколько типовых складских ангаров, где их только не использовали — от армии до морских портов. Ну и тут, само собой.

А вот жилые-не жилые дома были, в основном, в три-четыре этажа, разделены улицами. Но состояли из бытовок, которые Универсальный Жилой Модуль, она же коробка из нержавейки с изоляторами-уплотнителями. Три на три на два с половиной, с тремя дверями и двумя люками, соединяемые друг с другом, при нужде.

А тут они использовались как основной строительный материал. Ну, не худший выбор, если разобраться. Хотя появилось ощущение “временности”, как будто в научной экспедиции какой.

Потопал я, оглядываясь, по дороге от ворот. И народу вокруг особо и не было, а который был — суетливо метался с деловитым видом. А нижние этажи бытовочных домов украшали всякие надписи. Ну, “комиссионный”, “всё от Космотруд” и прочее я понимал. “Стволы и пушки” — с трудом, но тоже понял, тут по запаху масла оружейного все ясно становится. Сунулся было в “Ржавую лопату”, думал посмотреть, сколько такая как у меня будет стоить, а там наливают! За деньги. Ушёл от греха дальше смотреть.

А вот что делают в заведение “Выдрочка и Ласка”.... ну понял, конечно. Но бардак какой! В самом прямом смысле слова! Запомним это место.

И так, оглядываясь, топал я по улице, когда, наконец, увидел именно “ряды”. В центре базара, под полимерным козырьком, но почти пустые. Поздно пришёл, очевидно. Но вообще, похоже, что всё как и положено: промтовары в магазинах, а еда и прочее — на рынке. Судя по всему так выходит.

Огляделся, прикинул, не идти ли мне обратно, в заведение с надписью “Корчма” — живот подводит, да и поесть нормальной пищи я не откажусь.

Но внимание привлекло скопление народа у какого-то стола под открытым навесом. Торгашей особо нет, а вот тут человек пятьдесят копошатся, в очереди стоят, как за дефицитом каким. В очереди стоять не буду, но посмотреть интересно.

Не успел подойти, как ко мне подскочил мужичок. Кстати, стояли здесь, в отличие от милиционеров у входа и встречных на улицах бородатые типы. И девчонки тоже встречались, правда без бороды.

Но вообще — очевидные колхозники, я в Сибири на такой народ насмотрелся сполна. Не на всех космотрудовский шмот, часть в явных самоделках из кожи и домотканной ткани, но морды бородатые, сарафаны мятые, руки в мозолях. Ну и вообще — заметно.

Так вот, подскакивает ко мне тип этой породы, бородой шевелит, глазами подозрительно щурит. И выдаёт он мне:

— Костя и так обслужить всех не успеет! Видишь, какая очередь! — потыкал он пальцем в очередь, которая согласно загудела. — Иди себе, парень. Приходи завтра.

— Я и так иду себе. Тебе я ходить не нанимался, — хмыкнул я. — И в очередях я стоять не собираюсь. Мне просто посмотреть…

— Всем тут посмотреть! — подала голос женщина, столь колхозная, что назвать её “бабой” было просто констатацией факта. — А потом до завтра ждать! Иди давай, занято, местов нет!

— Сами идите на фиг! — уже всерьёз обиделся я, посколько хор очереди и эти высказывания одобрил. — Мне — посмотреть. И всё! И жрать пойду, а то живот подводит, — честно признался я.

Мой заместитель желудка и прочих потрохов подтвердил мои слова бодрым порыкиванием, а я мысленно послал плюс ассистенту. Был разговор, чтоб не пищал как сволочь — и демаскирует, и вообще народ неправильно отреагировать может.

Ну и звук вышел “своевременным”. И естественным, правда громкий, зараза… Этакий рёв из пуза. Но в итоге это звуковое представление пошло на пользу. Народ, видимо, поверил, что я им не конкурент на внимание неведомого Кости, заухмылялся, рожами подобрел. И даже дали несколько вполне благожелательных советов, в плане где пожрать. И столовая “Корчма” в них реагировала чаще всего, так что перекушу точно там.

В общем, обошёл я очередь. На меня ещё и позыркивали этак, превентивно — вдруг я на этого Костика брошусь с объятиями, вперёд всех.

И вообще — не зря я тут упёрся рогом в своем любопытстве, потому что нос очереди упирался в стол, за которым сидел… андроид.

С повреждённой местами (почему я и понял что это андроид) биокожей. Редкость немалая, даже в Нитронске таких было всего десять штук.

Вообще — чертовски интересная вещь эти андроиды. Вот начали у нас делать роботов (я вот думаю — у янки наши разведчики упёрли, и правильно: они у нас своими подлыми шпионами СТОЛЬКО наворовали, что страшно подумать!). Ну… неплохие роботы у нас были, советские. Но и не слишком в народном хозяйстве нужные. Да и в производстве. Советский человек лучше, сильнее, умнее и вообще… Ну, в общем, просто глупо на большинство работ ставить железного болвана, когда людей полным-полно. Человеку этот труд посильный, полезный, а главное — лучше будет сделан.

Ставили роботов, конечно, на всякие вредные производства, в шахты там и на буровые. Самых лучших — в военные и в милицию. Но всё равно, в основном пихали их на склады, чтоб не выкидывать. Не особо они оказались нужны.

И вот в шестидесятых, даже в журналах читал — стали разрабатывать по-настоящему Советского Робота, друга Советскому Человеку.

И сделали, не сразу, но сделали. Настоящих андроидов, причем умных, в принципе — поумнее многих товарищей. Не во всём, но во многом. Сильных, выносливых, красивых, самообучающихся — ну это правильно сделали, зачем уродливыми-то создавать?

Но… дорогих безумно. Всего даже в журналах не публиковали и в газетах — тайна, дело понятное. Но дорогущими андроиды выходили — страсть. И на работах как замена человеку… ну, скажем так, я за статьями следил, особенно когда в космосе работать начал, вот тогда запомнилась одна трансляция, где старичок-кибернетик общался (ругались безобразно, только что матом друг-друга не слали, но очень культурно и занятно выходило) с старушкой-биологом.

Запомнил я тогда такую сентенцию кибернетика. Спорную, но в общем — понятную.

— Вот вы, Мариванна, говорите: Советский Человек — высшая ценность. И я с вами согласен, — покивал он. — А вот как определить эту ценность?

— Издеваетесь, Палсилыч?!

— Совсем не издеваюсь. Смотрите, Марииванна: советский гражданин за жизнь зарабатывает два миллиона рублей. Заметьте, и на себя, и на общество. Это сколько он зарабатывает вообще, от училища, до смерти. Кто-то больше, кто-то меньше, но в среднем — так.

— Согласна, Палсилыч, данные известные.

— Вот, Марьванна. Один андроид — стоит двадцать миллионов. Вы сейчас скажите — нельзя время, силы и жизнь Советского Человека деньгами мерить, — на что старушенция бодро покивала. — А я скажу: можно! И нужно! У нас нет иного мерила, Мариванна, когда речь заходит о экономике! И андроиды нужны и используются. Но ставить их везде — заставлять этих десятерых советских граждан всю жизнь работать, чтобы создать одного!

Старушенция поязвила, конечно, покривлялась, хоть и культурно очень. Но в целом — понятно, что андроиды — чертовски дорогая штука. Да и не совсем вещь, если начистоту. Они признавались советскими гражданами, имели права…

В общем, вышло что Советский Робот — человеку не раб, а помощник и друг. И не в лозунге (а то такие лозунги бывают — животик надорвёшь), а в жизни.

И были андроиды пионервожатыми, почти заменив на этом поприще людей. Помощниками в исследованиях, в опасных направлениях. Компаньонами людей в жёстких условиях: на наблюдательных и исследовательских постах, в заполярье, в глубоководных и высокогорных станциях. И до выхода Нитронска на рабочий режим, да и после — на орбитальных станциях.

И секретарями-телохранителями дипломатов и высших руководителей. Хоть и ходили анекдоты, а условия там тоже жёсткие, как бы не пожёстче заполярной станции.

Металлический скелет андроидов обтягивала бионическая синтоплоть — живая, на ощупь — как настоящие кожа и мышцы. А для снабжения её питательными веществами андроиды даже питались. Но, судя по андроиду за столом — штука оказалась далеко не вечной. Были какие-то рассуждения, об ограниченном количестве делений, при уменьшении общей массы колонии синтоплоти. И не беспочвенные, судя по металлически блестящим дырам, заключил я.

Походив взад-вперёд я понял, что уменьшило “общее количество” этой самой плоти. У андроида не было ног и части таза — видно, авария или катастрофа случились, а починить было некому, или ремонтные центры сейчас крайне труднодоступны. Ну и синтоплоть, соответственно, ужалась и начала потихоньку отмирать, пока не вышло вот это.

Вообще, казалось бы, ничто не мешает её разрастись: насколько я понимаю (ОЧЕНЬ приблизительно) синтоплоть — колония коллективных микроорганизмов, типа грибов, хотя и не грибы, конечно. Но вот, не разрастается — то ли не хватает чего-то, то ли понимаю неправильно.

И вообще — я бы с андроидом поговорил. Интересно, да и нужно: он точно знает кучу всего, а то что он советский — сомнений никаких. Но меня народ из очереди будет бить, причём ногами, если я к нему ломанусь.

Так что, пойду-ка я пообедаю. А вечерком попробую этого Костю (ну не стоящие же за спиной андроида детины — Костя!) отловить и поговорить.

В “Корчму” зашёл: столовка студенчески-рабочая, как она есть. Единственное отличие — скамьи чисто деревянные, да в очереди за едой стоять не надо: официантки разносят. И народу, в отличие от почти пустой улицы — тьма-тьмущая. Но мне место нашлось, на которое меня проводила очень миленькая такая, рыженькая, с кудряшками… Соберись, Жорик, тебе кушать надо, да и с андроидом поговорить!

Так что сжал я своё всё, да и поинтересовался, чем из еды богата корчма.

— Домашнее мясо разное: саранча тушёная, жареная, варёная… — начала перечислять прелести местной кухни девчушка, РЕЗКО потеряв в моих глазах в привлекательности.

Да и вообще, после её слов я бегло осмотрел, что жрут. И честно скажу, только наличие ЗЖКТРУ не дал мне заблевать округу. И только мужество настоящего коммуниста вдобавок не дало сбежать из этого поганого логова инсектофагов!

— Не надо домашнего,— ровным голосом, без содраганий, ответил я. — Дичь есть?

— Есть, дичь, — покивала девчонка, — Свинной шашлык и отбивная, тушеная с репой говядина, зайчатина…

— Дальше не надо. Принеси мне пару кило… нет, три кило отбивных. И пару кило репы — варёной там, или пюре. Молоко есть? — уточнил я, на что почему-то выпучившая зелёные глазища официантка снова покивала. — Замечательно. Литр молока, хлеба там полкило. Водки грамм сто, для аппетиту! — вспомнил я. — И у вас переночевать можно? И помыться?

— Можно, — как-то очень жалко пискнула официантка, зачем-то оглядываясь по сторонам со слегка испуганным видом.

— Ну и хорошо. Перекушу, а потом покажешь, где тут помывочная.

— А сколько вас будет?

— Я один.

— А вам сразу всё нести? Если в номер — так лучше закажите ещё…

— Вот понадобится — закажу. А сейчас тащи, что заказано. Тебя как зовут? — заинтересовался я.

— Милорада, Мила…

— Мила, дичь! — скомандовал я.

Глава 15. Сломанный робот

Девчушка-официантка упорхнула, но быстро вернулась. И не одна, а с каким-то дядькой, принявшимся помогать ей расставить мой заказ. Всё горячее, готовое, да и быстро как! Молодцы какие, отметил я, с удовольствием поглощая вкусную и питательную еду. Да под водочку… Ляпота, мне даже тараканы всякие у соседей в тарелках перестали смущать: все внимание на свою еду уходило.

Правда, вокруг постепенно начала скапливаться толпа. И даже какие-то подбадривающие крики эти люди издавали. И тут до меня дошло: я, мягко говоря, совершаю ту же ошибку, что и с Хомычем. Обычные люди столько сожрать, сколько обрабатывает ЗЖКТРУ — физически не могут. За раз, конечно. В общем: лопнут, а то и наблюют, завороты кишок и прочие неприятности с ними стрясутся. То есть, я слегка перекусываю, а народ на меня как на гигантского антарктического кракена (омерзительная гадость, на которую только извращуги смотреть будут!) в аквапарке смотрит.

— Товарищи! — возмутился я наконец, потому как мне, блин, в тарелку чуть ли не садились, — Дайте пожрать человеку, пожалуйста! И гундёж свой поумерьте! Ну серьёзно — покушать спокойно не даёте!

Граждане товарищи — вняли. Не гундели и расступились, но взглядами каждый кусок провожали. Что этим кускам ничуть не мешало лезть в горло — такими мелочами и без ЗЖКТРУ Жору не смутить!

Допитался, молоко допил, горбушку доел. Хорошо, просто отлично!

— Здоров же ты жрать, парень, — раздалось из молчаливой группы наблюдателей.

— И здоров, и перекусить могу. А с кем о жилье договориться можно, уважаемые? — решил уточнить я.

— Со мной, — раздался голос дядьки, который помогал официантке. — Аркадий, корчмарь, — слегка улыбнулся он.

— Ну и замечательно. Мне номер отдельный…

— У меня все отдельные. Ты на сколько к нам? — очень деловито поинтересовался он.

— Сегодня, завтра — точно. А дальше не знаю, —ответил я, — А я — Жора, технарь, — решил я не представляться техником.

— Слушай тогда, Жора. Жрё… питаешься вот тут у нас в зале — номер и еда с заведения, — выдал он.

— А зачем? — заинтересовался я. — Так-то я за столом есть предпочитаю, но в чём смысл?

— Не понимаешь? — уточнил Аркадий, на что я помотал башкой. — Народ на тебя насмотревшись, сам есть стал как нормальные мужики! А не как девочки малахольные. Обычно они так и питаются, — под смех и протестующие вопли выдал он. — И к твоему завтраку, ужину и прочее — у меня полная корчма будет набираться, — хмыкнул он.

— Ну, в принципе, я не против, — подумав, ответил я.

Хотят смотреть — пусть смотрят, мне не жалко. Закинул барахло в небольшую каморку — ничего, кроме кровати и табурета, все удобства в коридоре. Потом потопал к рыночным рядам, отлавливать андроида на душевный разговор.

В общем — пришёл я к нему вовремя. Уже смеркалось, очереди не было. А от стола отходил какой-то мужичок.

Только я двинулся к столу, как парочка охранников подхватила андроида под руки, погрузили в тачку и повезли. А я, в отдалении, потопал за ними — интересно ведь, да и необходимость поговорить никто не отменял.

Везли андроида недолго, у отдельно стоящей на краю рынка контейнера-бытовки выгрузили, занесли и утопали, особо не оглядываясь.

Ну и я к нему просто подошёл — темнело, а надписи “Жорикам ходу нет” я не заметил, хотя оглядел бытовку.

Постучал и ввалился — ждать когда меня пошлют желания не было.

— Приём только днём, парень. И разжалобить меня не получится — ступай себе. Или думаешь меня заставить силой или ограбить? — послышался голос андроида.

Сам он сидел… ну точнее был закреплён обрубком на доске-тележке и смотрел на меня эдак снисходительно.

— Не знаю, что за приём, Настоящий Советский Робот, но у меня к тебе вопросы…

— У всех вопросы.

— Да не перебивай и дослушай! — возмутился я. — Я — Георгий…

Ну и, не давай себя перебивать (а старался, железка подлая!) вкратце выдал свою историю. Деталей, конечно не выдавал, но в общем — рассказал. А то как-то странно он себя вёл, особенно для советского андроида.

— Холодный сон, Нитронск. Занятно, — улыбнулся “живым” краем рта он. — Не врёшь, это понятно, — задумчиво протянул он — ну и понятно, такие мелочи как полиграф, думаю, в андроидов штатно ставили. — И что ты от меня хочешь, комсомолец Георгий?

— Информацию. Я не понимаю, что происходит. Где советская власть…

— Нигде. Забудь. Союз не пережил войны, советских людей не осталось. Может где-то в Сибири, но про неё такие байки рассказывают, что смысла пересказывать нет. Слишком много вранья.

— Союз не мог…

— Его — нет. Партии — нет. Не удивлюсь, если ты единственный комсомолец. На Земле и орбите. Люди просто выживают и живут. Хотя землю в округе и называют “Союз”, - отрезал робот, разглядывая меня с видом взрослого, которого по какой-то ерунде донимает ребенок.

Очень мне захотелось железку пнуть, да и матом послать. Но… андроиды не врут. И мне не рыдать надо, а разбираться. Вряд ли он, сидя в на деревенском рынке, информацией уверенно владеет.

— Рас… расскажи, что произошло. И что теперь у нас есть. А Союз… посмотрим! — недобро улыбнулся я.

— Посмотри, — пожал плечами безногий андроид. — Императивы верности почти слетели, но отдать долг великой стране, последний… почему бы и нет.

И стал он рассказывать. Про бомбёжки, ответный удар. Выжженные города, страшные землетрясения, десант “экспедиционного робокорпуса”. Сволочные империалисты не только долбили Союз ракетами, но и выслали отряды роботов убийц, чистильщиков. Яды, болезни — искусственные, военного применения. Советскому человеку последнее было уже не слишком опасно, но куча животных и фауны, пережившие первые годы и радиацию — просто вымерли.

При этом — андроид врал. Не до конца, но дело в том, что сохранились обучающие ЭВМ, электронные вычислительные машины ДОЭВМ-44, “Солнышко Знания”. Они были в каждом посёлке, где жило больше десяти человек, входили в одну программу с ЦРППН или царапинами, как их называли. Дуракостойкая обучающая машина, что обеспечивала 200 лет начальные знания всем и каждому из выживших. И язык — не изменился. Люди… ну не совсем советские. “Солнышко Знания” давало дошкольную подготовку и экзаменовало по ней. То есть, даже не октябрята. Но и не совсем поганые буржуи! Так что: андроид врал, но, скорее, сам себе.

Большинство советских людей в крупных городах, переживших бомбардировку, умерли в радиации и отбивая атаки боевых роботов империалистов. Это заняло не один десяток лет, и… Ну в общем не осталось их. А люди разные. Андроид Костя, например, лишился ног не просто так. Их оторвали, думая принудить его работать на себя какие-то жадные дураки. Ну, чтоб не убежал.

Андроиды — они не совсем роботы. И мозг у них — бионический, как обронил Костя. И у дураков тех ничего в итоге не вышло, но сам он… разочаровался во многом. И теперь просто живёт, помогает колхозникам, составляя планы работ, посевов и прочего такого, в изменившихся условиях.

При этом явно тяготится разговором со мной. Понимает, что надо и что должен. Но хочет чтоб я ушёл, чтобы меня не видеть, это просто видно в каждом его жесте и интонации. Сломался, похоже. Не столько как робот, сколько как советский человек. И осудить не выйдет: помогает, работает. Просто разучился мечтать и верить, как ни забавно это думать про искусственного человека. Но выходит — так.

На данный момент на территории Союза, со слов Костика, существует две основные группы. Оседлые (в основном своём) обитатели городов и деревень. И они, условно, люди. Скорее заготовки под советского человека, но они есть, трудятся-работают.

И, соответственно, бандиты и дикари. Кто из-за мутации, кто пришедший из других мест, кто — ошибка педагогики. Кроме “Солнышек Знаний” ничего толком не осталось, так что всё зависит от родителей, а если и их нет — то всё совсем плохо.

За Уралом — непонятно что. Легенды и сказки, деталей Костик не открывал, а может и не знал. Ну и выходила не очень приятная картина, прямо скажем. Приправленная явным нежеланием рассказчика общаться — возникало ощущение, что этому сломанному… человеку, иначе не назовешь, просто больно от моего присутствия.

— Понятно. Спасибо тебе, андроид Костя. Может как-то помочь? — прервал я тягостный разговор.

— Меня всё устраивает, комсомолец Георгий. Прощай.

— Прощай.

И потопал я в Кабак, думой тяжкой угнетенный. Какие-то прохожие шли за мной в отдалении, но я на них не обращал внимания. Важно вот что: всё не СОВСЕМ плохо. Хотя и неважно. И источник информации у меня… ну скажем так, не самый надёжный. Даже не в том плане, что врал — ведь, теоретически, если слетели установки, то могла слететь установка-императива и на правдивость. Не думаю, что врал. Просто знает чертовски мало, да и всё с чужих слов. На месте Базара он почти сотню лет, с места не двигается, интереса почти ни к чему не проявляет, а память у андроидов не резиновая.

Вообще, конечно, массу всего хочется узнать. Но ему тяжело, да и мне… ну неприятно рядом с ним. Как будто рядом с трупом, причём двигающимся на ниточках, этакой глумливой куклой… Не знаю, не хочу его видеть!

Ладно, это всё ерунда, а вот поужинать — надо, уселся я за стол, довольно кивая на прибывающую на стол пищу.

— Это — я не ем, — обнаружил я какое-то непонятное мясо. — Только дичь!

Мила забегала взглядом с меня на корчмаря, тот кивнул, ну и через пару минут у меня была говядина. Даже уточнил - именно подземная! Других, как бы, и не бывает уже.

Так вот, чавкая пропитанием прикидывал я. Энергоконверторы ВОдЧ-18 — есть. Но беда в том, что “царапины”, называемые местными универмагами, давно пусты. Раньше поставляли оборудование за жетоны подготовки. А потом сломали или скупили всё, по разному. Никто не рассчитывал на две сотни лет забытья.

Но конверторы есть, встречаются. И мне нужно в место, где склад уцелел, а людей не было. И, что хорошо — это не сложно. Малые городки перенесшие бомбардировки. Фон там до сих пор запредельный — буржуи не долбили как Москву, но кидали очень грязные бомбы. Зато слабой разрушительной силы, что мне самое то, как частично к радиации имунному.

Вопрос — зачем оно мне? И ответ очевиден: Нитронск - это город-завод. Куча технологий, обучающих программ, да черт его знает, что там осталось! Если подумать - целый орбитальный город на консервации! Ну не знаю, может идея восстановить Союз и слишком самонадеянная силами одного товарища Верхазова, но…ничего не делать — неправильно, невозможно и противно моим внутренним установкам!

Так что — надо попасть на Нитронск. Разобраться с жирдяями. Перевоспитываются — хорошо. Не перевоспитываются — в вакуум. Тут не до сантиментов, а вопрос “смогу ли” вообще не стоит. Должен.

Что в Нижневартовске, соединенном с Нитронском орбитальным лифтом, — непонятно. Могут остаться автофабрики с простейшими роботами. И оборудования может не быть совсем — по Нижневартовску буржуи точно били, я сам не понимаю, за счёт чего на орбиту идут поставки.

Соответственно, нахожу конвертор и двигаю к орбитальному лифту. А после того, как наведу порядок в Нитронске, начинаю работать. Искать тех, кто самые советские, из тех кто есть, ну и восстанавливать разрушенное. А бандитов-людоедов — на компост, сволочей таких!

Уже в номере прикинул по карте — полсотни километров до подходящего городка. Это хорошо, вот только оглушение от новостей прошло и включился мозг: до города дойти — не вопрос. Там до склада тоже. Дойду, найду, перепрячу. А вот дальше всё под вопросом, не в плане “делать ли”, а в плане “как делать”. Конвертор — здоровенная сволочь, кило тридцать с копейками. Можно и в руках нести, вот только меня сожрёт какая-нибудь зверюга. Или бандиты — они, сволочи, могут.

Нужно нормальное оружие и транспорт. Пристойное снаряжение. И еда в транспорт — а то бегаю, как Человек, Неудовлетворенный Желудочно, а не как приличный советский комсомолец. И сердце, кстати, на орбите поставлю, припомнил я и рассмеялся — вот вообще забыл об этом.

А значит — с утра похожу по рядам, прикуплю нужное, а потом — займусь делом. Терять время глупо и не стоит. И вот как решил, так сразу и заснул без проблем. А то опять бестолковые мысли уснуть мешали.

Во сне я то ли представил, то ли вспомнил, как попал в капсулу холодного сна — вспышки в облачном покрове Земли в иллюминаторе и приказ перехода в капсулы научному персоналу. Видимо, когда товарищи спускались — меня просто забыли. Довольно обидно, и головотяпство то еще, но, видимо, собирались вернуться. А вышло — как вышло. Но на орбите надо поискать капсулы: может и есть кто-то ещё забытый. А вместе и проще и быстрее выйдет.

Так что с утра бегло прослушал отчёт ассистента, и тут же озадачил его указаниями:

— Ставишь в очередь развития реакцию. Пока по всем направлениям равномерно, потом — посмотрим. Дальше, поработай с базой химеризации: отбери максимально энергосберегающие улучшения, — на этом я поморщился, жрать ведь, как сволочь, но и совсем отказываться от улучшений просто преступно. — Акцент на противорадиоционную защиту, выживание, увеличение спектра поглощаемой пищи. И боестолкновения.

Указания приняты. Имеются уточняющие вопросы.

— Задавай.

Каков предполагаемый тип противника в боестолкновении? Животные, живые или роботизированные противники? Тип вооружения носителя?

— А чёрт его знает. Готовь все, с расчётом того, что предстоит марш-бросок в две тысячи километров, в условно-опасном окружении. Да и данные для анализа у тебя есть.

Принято. В течение 48 часов список будет предоставлен носителю.

Вот и славно, заключил я, спустился и, под взглядами немаленькой толпы (вот не спится, паразитам таким! А я вот ещё бы часика три-четыре повалялся, но не до того) быстро позавтракал. И выходил из Корчмы уже с барахлом, деловито топая к рядам.

Убил целый день, но нарыл информации как бы не больше, чем от Костика. И нерадостной, прямо скажем, потому что ничего толкового, кроме информации, я практически не получил.

Итак, у меня было чуть больше полутора сотен жоп от бандитов. Казалось бы, немаленькие деньги, всё что нужно — можно купить. А вот фигу мне! Еда — да, продавалась за гроши. Даже я мог на одну жопу питаться, причём не тараканятиной, день а то побольше. Что и логично — модифицированный аграрный сектор у Союза сохранился, проблем с едой во всей ойкумене нет и не предвидится.

А вот дальше начиналась хрень. Самое эффективное из рукопашного — переделанная атомная пила, нахрен мне с СЛУшкой не нужная. И дорогая какая, сволочь!

Огнестрел — слёзы. “Гад”, самый простой и обычный — две сотни жоп! Воздушки — полтысячи! А больше ничего на колхозном рынке и не было, вот вообще! Какие-то невнятные биопушки, я так и не понял что за фигня. Но, с учётом стоимости в пять тысяч — даже не пробовал узнавать.

Оружие было самым дорогим из продаваемого. А вот транспорта просто… не было. Вообще! Про шасси даже заикаться страшно, но спросил. Просто не продавали, ни за какие деньги. Слонов-тягачей и страусов — продавали. Молодь, для развода, а взрослых — шиш!

Снаряжение — запредельно дорогое. Космотрудовское, само собой. Было и кустарное, из каких-то невнятных тканей, которым до биосатина, как до Луны. В неудобной позиции.

Собственно, я хоть что-то купить смог только потому, что у меня было оружие с бандитов. Фактически бартером, выложив все жопы, смог взять рюкзак на шестьдесят литров, походно-туристический, космотрудовский. И всё! Остался аварийный набор, один “гад” и боепитание к нему. Ни жопы, ни черта. Хоть едой смог рюкзак забить — и то хорошо.

А вот информация появилась. Например, космотрудовское, союзприборовское и прочее оборудование и банальная одежда — появляется, причем новое. Это как раз кооператив Снабжения. Продают за жопы, ходят караванами, чинят технику, покупают сломанную.

Кто такие — никто не знает. Ходят в скафандрах высшей защиты поголовно, как я понял. Пользуются техникой, вплоть до железнодорожной. И — всё. Ни конторы, ни посольства, ни магазина. В крупных поселениях появляются более-менее регулярно, значительную часть техники продают под заказ и при предоплате.

А вот с производством выходило так. Помимо запредельно дорогих, но качественных, надёжных, долговечных промтоваров Союза, есть дорогие, но доступные промтовары теперешних кустарей. Сидят эти кустари в городах, и клепают простые инструменты, одежду из натуральных тканей, утварь. И оборудование тоже, кстати: я вот сушилки видел, плуги, культиваторы. Довольно неплохо сделанные, хотя прошлый век, конечно… Мдя, не очень сравнение получилось.

Ну и крупные поселения-городки выходили городскими. Малые — продовольственными. И живут себе, потихоньку, торгуют друг с другом. Такая, не радужная, но и не самая страшная картина. Если бы не куча бандитов — так и вообще неплохо.

В общем, уже почти на закате я оскудевший барахлом, но с удобным рюкзаком направился к выходу из Базара. Вечер и часть ночи пройду, несколько часов посплю, а к полудню, примерно, дойду до города. С конвертором будет спокойнее, да и полезное может что-то попадётся.

Глава 16. Куриное сафари

И вот, иду я к выходу, как ко мне подходит замызганная и оборванная женщина. И плачущим голосом выдаёт такое:

— Добрый человек, муж помер в несунах, пять детей мал мала меньше оставил! Болеют они и недоедают! И сама голодаю-у-у-у… — завыла она.

А я, после всего узнанного, посмотрел на дамочку внимательно. И замызганная-то замызганная, а откровенно пухлая, с жирком. И причитает так: детки — голодные, мужественный муж с работы что-то пёр и помер, от натуги небось. Смилуйся, мол, помоги чем можешь. Вот я не Станиславский, но не верю и всё тут!

Хотя проверить не помешает. Может жир — мутация, а у женщины реальные проблемы. Так что достал я одну из двух оставшихся жоп. Пухлая ладошка под моей ладонью оказалась по мановению ока, я эту ладошку и цапнул. Женщина её вяло подёргала, продолжая нести агитацию о “пятеро-под-лавками”.

А я вгляделся — ни мозолей, ничего такого под грязюкой. Ну и решил проверить Жало в деле: а то отрастил, а зачем — непонятно толком. Женщина на забор образца даже не дёрнулась, продолжая причитать. А в углу зрения замелькали проценты расшифровки и, через пару секунд, появилась небольшая надпись:

Образец генома расшифрован. Соответствие эталонному коду: 93,56%

Соответственно, почти чистая советская раса, генетически, конечно. И жиры у неё не от болезни, а от обжорства (просто хорошо питаясь Советский Человек не разжиреет!) и безделья. Тем временем попрошайка несла какую-то дичь, об “карте от покойного супруга”, где изображено место несметных богатств. И вот если бы не голодающие дети — не продавала бы такую ценность, но вот надо.

— Дети, говоришь, — протянул я, отпуская ладонь.

— Пятеро, голодные-холодные…

— А меньше жрать не пробовала? — участливо уточнил я. — Тогда и детям бы хватило.

— Я голодаю…

— А бока отожранные у тебя от голодовок, — кивал я.

— Я больна…

— Ты врёшь, — отрезал я, обходя попрошайку.

— Ах ты упырь поганый! Да чтоб тебя маус отымел! Чтоб тебе пусто было! — начала речитатив в новом репертуаре обманщица, набирая темп и страсть возмущенного провалом своего обмана человека. Или его подобия, что более верно.

Но я на неё уже плюнул — видно, что паразитирует на приезжих-покупателях. Люмпенша вульгарная: деклассированный элемент по причине лени и наглости.

В общем, плюнув, я и потопал по шоссе, не обращая внимания на визги позади. Рюкзак был советским, удобным, ухватистым. Суслики вокруг свистели, цель свою теперь видел отчетливо, свет в будущем, так сказать, зажегся. И запас пищи был, что хоть и смешно, но актуально и прибавляло уверенности.

В общем, топаю я себе, довольный и целеустремлённый. Живность по обочинам шарится, но на меня не высовывается и не нападает. Да и леса, с одной стороны стали поразнообразнее, а с другой — пропали жуткие лианы из малины и клубники. То есть, в кронах было, но у земли их, очевидно, поджирали, так что лес по обочинам был именно лесом, густым, но пролазным.

И тут слышу — цокот когтей по синтоасфальту. Оборачиваюсь — едут на двух страусах троица каких-то проезжих. На одном страусе двое было. Ну, едут и едут, дело их, благо я на обочине. Вдруг как вдруг щеку обжигает и раздаётся грохот!

А заполошно оглядывающийся я вижу у одного из наездников на страусах дымящийся пистолет! И, видно чтоб я не обманулся, который в одиночку на страусе — в меня стреляет. Мажет жутко, страус дёргается, но точно в меня целил — не промахнулся или что-то такое.

Пока мозги судорожно пытались что-то осознать, умное тело решило себя спасти. Сдёрнуло “гад” с пояса, и, с помощью прицела, за секунду, пристрелило… да всех бандитов, по большому счёту. Прямо раз - и нету. Двоих наповал, а третий вон лежит, ногами дрыгает да за горло пробитое хватается. Быстро отмучился, я еле подойти успел.

— Просто… вагинец какой-то, — констатировал я, разглядывая трупы и меланхолично переступающих с ноги на ногу страусов, — За что? И я этого… в Корчме видел. Просто слов нет, уроды-то какие…

Но, слов-то не было, но стоять и горевать над бандитами у меня желания не было тоже. Замаскировались под приличных людей, хотели поживится. Наверное увидели, что пешком из города выхожу, а что у меня жоп — три, одна из которых моя собственная — не знали. То-то удивились бы, уроды такие… Хотя нет, я их правильно удивил, а по другому — на фиг.

Ну ладно, это у нас получается, что бандит не обязательно будет мутантом жутким. Вообще как нормальный человек может выглядеть, а когда никто не видит — нападёт, гнусь такая. Учесть надо, и пастью щёлкать на внешний вид не будем.

А эти уроды… Ну, как минимум сделали мне неплохой подарок. Во первых, очистили будущее от своего мразотного присутствия: не нападут, не обидят и не убьют больше никого. А во вторых — дохлые бандиты это не только удовлетворение от хорошего дела, но и полезные в хозяйстве вещи.

Не очень шутка, конечно, получилась. Но что мне над уродами этими плакать что ли?! Так что подошёл я к ним, бегло охлопал. Ну “гады” — на обмен пойдут, патроны в фонд путешествующих Жор. Жоп у уродов с полсотни и всё в общем-то. Выкинул затем падаль с дороги, да и перешёл к самому важному.

А именно — товарищам страусам, оседланным, меланхоличным таким, но явно готовым к труду и обороне. И аж два, значит будет мне один заводной. Только надо не лопухнуться, как с той здоровой пернатой сволочью, которая целое стадо в пампасы от меня увела.

Стал я внимательно осматривать стоящих птиц. Ну сёдла — понятно. А вот довольно интересный момент — никаких уздечек. Этакий браслет на шее, с широким ремнём. И, наверное, из-за того, что страус бежит туда, куда смотрит — было, рассказывал мне один колхозник такой интересный момент. Так что привяжу ка я одного у обочины, а на одном попробую проехаться.

Попробовал и, на удивление — прекрасно получилось. Рулить страусом оказалось просто, походка тряская, конечно, но седло специальное, из расчёта как раз на это. Но урод, задевший меня — снайпер какой-то! Как при такой тряске попасть — просто не представляю. Ну, точнее, я-то представляю — у меня прицел-УПЧК есть. А вот без прицела — фантастика какая-то!

Но это ладно. Главное — у меня появилось средство передвижения. И грузовое, что совсем хорошо. И до ночи я к окраинам городка успею, вот только как-то перестало нравиться мне шоссе.

Может и глупость, но вот встретится мне кто-то. И что делать? На прицел сразу брать? Так в меня и стрельнуть могут в ответ, и не сказать, что не правы! А ушами хлопать… не знаю, как-то неуютно и глупо.

Так что отвязал я второго страуса, закинул поворотные ремни на седло ездового и направился в лес.

Вообще — прекрасно управляется птица такая, оценил я. Право-лево понятно, а скорость у страусятины оказалось наклоном головы определяется. И специальная палка у седла — не шпоры, а ручной тормоз. Когда голова в землю смотрит — страус встаёт как вкопанный.

А вот живность вокруг проявляла себя не только отсутствием зарослей. Несколько раз на на нашу страусиную колонну выносило каких-то совсем жутко перекорёженных мутантов. Один раз это был дикий кабан, лысый, в струпьях, с пятью глазами, из которых видящим был один. Даже рыло росло у него под углом. С умирающим хрипом эта пакость с кривыми огромными бивнями кинулась к нам, но выбитый глаз и вовремя развёрнутый страус помогли ему промазать. Неровно бегущий мутант ускакал мимо в лес и обратно не явился. Видимо, убежал новый глаз отращивать.

— И попадание в глаз эту сволочь не убило, — задумчиво рассуждал я. — То ли мозга нет, кроме спинного, то ли он не в голове.

Тем временем страус перестал дрожать, и мы двинулись по новой, уже помедленнее. А я прикидывал узнанное. Выходило, что стабильные мутации давали и дикие, и домашние животные, что логично. Но изменённые советскими селекционерами и генетиками домашние, даже одичавшие, более жизнеспособны. Да банально — внешне приятнее, чем дикие. Дикие походили на слепленные из пластилина подобия себя, но безоговорочно опасные: иначе хрен бы они пару сотню лет просуществовали, как вид. Вымерли бы нахрен.

Так что кривые-не кривые, но жизнеспособные и опасные. А мне срочно нужно какое-то вменяемое оружие, раз уж двигаюсь по диким местам. Уже вторую тварь “гад” не берёт.

Охотничье что-то нужно, или карабин КАГ, всё-таки. Пуля у него поубойнее, очередь есть. Да и патрон с бронебойным сердечником один из самых распространенных в армии — всё же, предполагаемый противник был у нас лет тридцать поголовно в брониках и иной защите, да и с рободесантом, скорее всего, нам эти патроны помогли, а то бы фиг отбились.

Еду я, рассуждаю, оглядываюсь. И тут из кустов, вращая головой, вылазит… курица. Но какая-то лютая, неправильная курица! Метр, без шуток, в гребешке! Гребешок стоячий, не дергающийся, хотя вращает башкой курятина очень бодро. И, приседает, как бы подкрадывается. Страус как родственницу увидел, так и задрожал, издав при этом этакий квакающий звук.

При этом, за первой курицей из кустов вышла ещё одна, и ещё. Десяток здоровенных птиц, засеменивших вокруг нас, с бешено зыркающими глазами. Что-то не нравится мне эта курятина, поёжился я, снимая пистолет с предохранителя. И еле успел — первая курица рванула к ногам страуса, нагнув башку как бык!

Но я нервный, шуток не понимающий, да и против куриного бульона — ничего не имеющий. Так что пристрелил курятину. А остальные, с угрожающим “ко-ко” очень быстро забегали вокруг нас. Но было их всего десять, а смотреть, что эти птахи сделают со мной и страусами (которые натурально крупно дрожали) — не было никакого желания. Так что начал я стрелять на куропоражение, перебив эту стаю, но пара оставшихся в лес успели смыться. А я, заинтересованный, слез со страуса.

Ну, во первых, это еда. А то у меня в рюкзаке только крупы. Во вторых — надо понять, что это за бешеные куры.

И выходило, что птицы чертовски мускулистые, поджарые и плотные под пером. Таких и вправду только на бульон. Клюв с зазубринами и язык с шипами — мясоеды, очевидно. Но главное — гребень и клюв. Гребень, хоть и нежно розовый, чертовски острый, костяной. Или роговой. Этакий шипастый нож на башке, даже не рог, а именно лезвие. И лютейшие шпоры, тоже острые как бритва.

И взрывающиеся метательные яйца, сам себе пошутил я. Но сам себе не посмеялся — ведь могут быть, хоть и маловероятно. И такой яичницей огрести — не смешно ни разу.

Ну, хоть бульон для готовки будет, прибрал я самую толстую курятину из присутствующих.

И поехал дальше. Ну и жизнь вокруг копошилась, активно жрала растения и друг друга. Правда куриный налёт был последним агрессивным нападением фауны до конца пути. Постепенно мы приближались к городу, фон рос. Ну а живности становилось всё меньше, а малины с клубникой — всё больше. Наконец, наткнулись мы на полянку в окружении практически непролазных зарослей.

И тут вставала дилемма: надо разбивать лагерь и ночевать. А потом уже мне идти в городок. Тащить страусов с собой, да и вообще ближе к городку — глупо, получат смертельную дозу. Или не смертельную, но заболеют, например.

А вот что делать с утра — непонятно. Если привязать страусов, то их могут сожрать. И я останусь без транспорта, да и перед птицами неудобно выйдет.

А если не привязывать — утопают куда-нибудь и не вернутся. Тоже не самое приятное дело, прямо скажем.

В итоге, перед тем как ложиться спать, устроил я натуральную засечную полосу, вокруг поляны. Посрубал окрестные леревья, срубил листву, ну и разложил разлапистыми и острыми ветками наружу. Это и мне спать спокойнее будет, ну и когда в город пойду — страусов защитит.

В ночи меня разбудило копошение и постанывание. Вскочил, подсветил фонариком из НЗ и искренне рассмеялся от зрелища. Луч выхватил из темноты видных сквозь ветки… волков. Волки как волки, серые, может чуть поменьше тех, что были. Но не факт, потому что волчары прижимались к земле, а освещёные, с поскуливанием убежали.

Но ржал я не столько из-за их трусливого поведения. Просто волки.. жрали стебли клубники. При этом, у них были здоровущие глаза, что прямо указывало на ночной образ жизни.

Это выходит, что курицы — лютые стайные хищники, по настоящему опасные (и это без взрывающихся яиц, а с ними, если есть — совсем беда!). А волки — зашуганные ночные травоядные, пугливо грызущие в радиоактивной зоне стебли клубники. Может и не очень смешно вообще, но меня на смех пробрало. Особенно когда я представил ряд волчьих могилок и некролог: “Стая товарищей. Встретила курицу в неудачную ночь. Скорбим и помним”.

Ну а в остальном — ночь прошла спокойно. На рассвете в целости и сохранности нашлись страусы (два штука), я (одна штука) и моё барахло (не считано, но моё). Ассистент бегло вышел на связь и бегло отключился — до предоставления мне выборки полезных и осуществимых химеризаций был ещё день, рефлексы ещё развивались, ну а как занятный собеседник БАППХ был не очень. Сгодится, конечно, но у меня дел невпроворот.

Так что перекусил и задал страусам корм, вбил в центр поляны столб, повесил на него скрутку с барахлом. С собой же взял оружие (хоть и глупо, в зоне повышенной радиации, но до неё дойти и вернуться надо. И вообще — спокойнее), монокуляр, дозиметр и рюкзак. Последний нужен был безоговорочно — я уже примерно прикинул, как пропустить лямки в решётку вентиляции конвертора, так что тащить на ручках мне его не придётся.

Проверил и поправил засечную полосу, ну и начал прорубаться по направлению к городку. И вот, прорубаюсь и прорубаюсь, уже клубника пропала. Потом — деревья стали кривыми и согнутыми, малина лишилась шипов. Фон растёт, а города всё нет.

— Рентген уж близится, а города всё нет, — задумчиво констатировал я вслух, и тут уткнулся в потрескавшуюся стену, покрытую мхом. — Это я, получается, уже в городке, — дошло до меня.

Ну, в принципе — логично. Никто вокруг мёртвого городка вырубать лес не будет, а фон хоть и высокий, для животных фактически смертельный, но растениям всё относительно сносно. Что они, пусть кривые и косые, но отчётливо демонстрируют.

Ну, до эпицентра мне прорубаться вряд ли придётся — фон растёт и вскоре даже мох-лишайник расти не может. Да и эпицентр мне вряд ли нужен, а нужен мне склад. Но вот где он — непонятно. И на стене какого-то здания поясняющих надписей нет! Закономерно, но очень не по-товарищески со стороны стены.

Впрочем — обходить и идти примерно вперёд, а там сориентируюсь, логично рассудил я. Ну и потопал, временами срезая СЛУшкой мешающуюся флору.

Обошёл дом, оказавшийся одним этажом стандартного жилого — остальные этажи, похоже, обрушились внутрь. То ли взрыв, то ли взрыв и время, то ли чёрт его знает с чего. Интересно, но не слишком важно.

И нашлась дорожка, точнее — тропинка, которая была раньше дорожкой. Прорубаться над ней почти не надо было, так, распихивать редкие и с отсутствием шипов стебли малины. А вот звуки, которые я вскоре услышал — меня заставили остановиться.

Не слишком отчётливо, но слышалось ритмичное механическое постукивание. Далековато источник, толком не понять, но было и слышно. В принципе — может быть какой-то автоматический прибор. Нет, точно он, какая-то механика. Вопрос в том, какой? Производство? Смутно себе представляю, какое, да ещё чтоб так стучало.

Роботы? Теоретически — возможно. Ладно, тут не думать надо, а смотреть.

И, перейдя с дорожки на мох обочины, пригнувшись, я стал аккуратно двигаться. Вот только дорожка вела хрен знает куда, а звуки были хрен знает где. Но вскоре дорожка привела к какой-то достаточно крупной улице, а высунув морду из зарослей я её тут же обратно всунул.

Улица была фактически концом именно “леса”, за ней рос, постепенно сходя на нет, невысокий и кривой кустарник. Так что городок, точнее то, что от него осталось, было довольно отчётливо видно.

А осталось от него крайне мало: уж не знаю, воздушный взрыв так поработал (хотя почему такое заражение?) или ещё что, но уцелевшие дома уцелели максимум на полтора этажа. То есть какие-то кривые обломки-арматурины поверх первого и встречались, а вторых этажей развалины были лишены все, которые я мог увидеть. При этом, то что было этажами, различными по размерам обломками покрывала улицы, превращая их в захламлённый лабиринт.

Но это мелочи. А вот не мелочами был источник звука. И не один, как слышно на периферии слуха уже на улице — не эхо, а именно несколько источников постукивания, хотя видно только один. Проблема в том, что улицу, со стуком и гудением, патрулировал самый натуральный, пусть и проржавевший, ПОМПА, помощник милиционера, чтоб его.

Глава 17. Пикник под обочиной

Пригнулся я в кустах, аккуратно листву раздвинул и стал наблюдать за ржавой железкой. Древняя ПОМПА бодро, хоть и со стуком, маршировала вдоль улицы, обходя несколько особо крупных булыжников, валяющихся там и тут. Кстати, обходила она их долгие годы и десятилетия, так что под ногами у неё чавкала грязь, собравшаяся в протоптанной канаве сантиметров пяти глубиной. А стучащие звуки издавал корпус и верхние манипуляторы, задевая о камни и друг о друга — ПОМПА был явно с нарушениями программ, если не повреждений центрального процессора, что и не удивительно.

Корпус в местах стуков, кстати, был заметно помят и повреждён. Но это всё — ерунда, поскольку нужных мне дырок для повреждения важных механизмов в броне робота не наблюдалось.

Хотя, а мне с ним вообще — надо биться-то? Ну так, если подумать: может отдаст честь и продолжит патрулировать. Да и ПОМПА в лесу мог быть именно ко мне — неагрессивным. Маловероятно, конечно — суслика он за “превышение скорости” прибил, но и не исключено, что тут поломки другого рода. Рядом ведь ни скелетов целых, ни костей.

Только вот что-то идти проверять — боязно как-то. Он, сволочь такая, железный весь. И “гад” не помошник, совсем, как и остальной арсенал. СЛУшка… Ну в теории — с ней всё возможно, даже докопаться до центра планеты. Но, это мне его в виброрежиме минуты, а то и десятки этих самых минут пилувать. А если придётся пилувать — он станет агрессивен и стоять смирно не будет. Логично рассуждаем, товарищ комсомолец.

Так, стоп, опять неконструктивно мыслю. Вот у нас есть ПОМПА. Агрессивен из-за полетевших программ (а то, что они полетели — очевидно, занят какой-то фигнёй, да и в текущей ионизации просто не могли не появиться ошибки робомозга), а возможно — нет. Проверять это никакого желания, поскольку методов отключения или перехвата контроля у меня банально нет.

Значит, надо не думать, как сломать, а как не проверять. У меня задача не гордо по улице пройти, с каждой встречной ПОМПой раскланиваясь, а до склада “царапины” добраться. Он точно уцелел, да и барахло там крайне маловероятно фонит — подземное хранилище, мощные стены, ионообменники. Нет в городке таких разрушений, чтобы склад накрылся.

Только я не знаю где он. Ну, предположим, заберусь на крышу, точнее — на потолок первого этажа. Так не факт, что увижу, не факт, что пойму что вот эти развалины — именно ЦРППН. Но, всё равно, крышами выходит оптимальный вариант. Аккуратненько, тихонько, с развалины на руину… пройти можно.

Дома вдоль улицы стоят довольно плотно, на трёх, ну может чуть больше, метрах друг от друга. Я не олимпиец какой-нибудь, но ГТО есть. Уж четыре метра - ерунда для советского человека и кандидата в мастера спорта. А где мало — можно и разбег небольшой взять, не соревнования, как-никак.

Подобрался я к стенке дома, взобрался. И озадачился — чем город-то бомбили? Потому что развороченные этажи — ну ладно, предположим воздушный взрыв. Удивительно, что нет чёткого эпицентра разрушений, но предполагать дальше можно? Можно. Вот только бетонопласт пола имел очевидные оплавленные подтёки. Это, извиняюсь, как?! Лучистая энергия, как ни крути, быстрее ударной волны. И дома СНАЧАЛА бы опалило, а потом развалило, а никак не наоборот!

Или две бомбы? И радиационный фон не падает, а это вообще грязная бомба должна быть, с кучей радионуклидов, наблюдаемых разрушений не дающая. Хотя, империалисты сволочные придумали наверное какую-то мерзость.

Рекомендация: покинуть зараженную радиацией местность. Защитные системы организма близки к максимуму поглощающих и фильтрующих возможностей.

Ага, понятно. Но держусь ведь? Держусь.

Так что пригнулся я, да и потопал к краю дома. Перепрыгнул на пол-крышу следующего и, обходя провал, аккуратно присмотрелся к ПОМПе. Марширует, внимания на меня не обращает. Вот и славно.

Отошёл вглубь этажа, оглядел городок. Ничего, кроме ракурса, не поменялось. Центр, очевидно, был эпицентром, но как там, так и на периферии города — снесено всё выше первых, уцелевших этажей. Ну и часть домов уходят в растительность, что тоже понятно: фон там неприятный, но флора живёт, приспособилась.

Теоретически — мне надо в центр. Кратковременное пребывание там я вполне выдержу, причём “кратко” — условно, сутки точно. Но там ли склад или нет, вот в чём вопрос. И решил я, раз уж ПОМПА не реагирует, попрыгать. Может увижу что. Попрыгал и, к собственной радости, увидел: ЦРППН, “Царапина”, была не этажом дома, что в городах почти норма, а именно отдельно стоящим, ничем внешне не отличающимся от “деревенского”, бункером. Ну и взрыв с ним ничего, по крайней мере внешне и издали, не сделал.

И не центр, а запад городка, а я на юго-западе. Порядка километра, да и фон не слишком высокий. А то в эпицентре не уверен, что ионообменники бункера склада справились бы с ионизацией.

Ну и прыгнул я на следующие руины и… с матом и в обломках камня рухнул на первый этаж. Судя по отсутствию стены с фасада — какого-то магазина.

— Вот же, чтоб его, и вообще! — понятно пробурчал я под нос, начал подниматься и тут же ушёл перекатом к основанию витрины, укрываясь за ним.

Просто надо мной очень красноречиво и ионизирующе, аж озоном запахло, пронёсся высоковольтный разряд. Это, блин, хорошо, что здание старое и армированное, а то бы точно в меня прилетело!

Сжался я под полуметровым барьером-основанием витрины, мысленно поругался, и стал прикидывать, куда мне от озверевшего ПОМПы драпать.

— Гражданин! Вы задержаны за проникновение в торговый объект! Не сопротивляйтесь и ждите прибытия милиционера! — обрекающе проскрипел ПОМПА мерзко-металлическим голосом.

Вот, блин, попал, посетовал я. Но через полминуты стук с улицы возобновился. Так, значит, у нас выходит, что роботы поехавшие, но не вполне: он меня не за “превышение скорости” разрядом шарашил, а бандита, проникшего в магазин. Ну и память девичья — тридцать секунд, и он вернулся к патрулированию. Надо мне как-то выбраться, не привлекая внимания… железного санитара. Ему самому врач нужен уже лет 200.

И минут двадцать ползал я червяком под барьером. Изгваздался в пыли, но ПОМПА на меня не набрасывался. А потом и через пролом двери выковырялся, ну и добрался до следующего здания.

Хм, а на кой мне наверх, если я домами прикрыт, а сверху и навернуться можно? Ответа “на кой” я не нашёл, хоть и очень старался, так что потопал, аккуратненько, по земле.

Несколько раз, всё-таки, приходилось влезать на дома и спрыгивать с другой стороны. Два раза из-за ПОМП, которых здесь было неприлично много, один раз из-за завалов, вот никак их было не перепрыгнуть, по домам проще.

И вот, уже метрах в трёхстах, примерно, от “царапины”, оказалось место где и завалы, и ПОМПА. Ходит, паразит роботизированный, патрулирует, башкой вертит. И руины совсем руинистые, не то, что не взобраться, за ними укрыться-то толком не выйдет.

Ну и скрючился я за каменюкой, прикидывая, а не вернуться ли мне, поискать обходной путь? А если не вернуться, то как?

И вот, думаю я, думаю. ПОМПА взад-вперёд по улице топает, патрулирует. Я уже плюнул на него, ну в плане топает и ладно. Как вдруг темп ходьбы-стука меняется! Я башкой завращал, но не успел ничего сделать. Эта зараза, пока я с корточек поднималась, подскочила и… цепко ухватила меня манипуляторами под руку и за плечо другое! Не больно, но прочно так в тиски взял!

И, смотря своими сенсорами мне прямо в душу, скрипит этот робот:

— Гражданка! Не опасайтесь улицы! Робот-помощник милиционера поможет вам её преодолеть!

— Чего?! — ошарашено пискнул я, внутренне готовый получить мощный разряд.

Но на мой писк ПОМПА внимания не обратил, а придерживая за плечо, довольно аккуратно перевёл через улицу.

Ну… и хорошо, даже расслабился я. Поехавший, но не опасный. Только что-то он меня не отпускает, напряжённо уставился я на замершего ПОМПу. А тот стоит, вдруг сверкает диодами глаз, да и выдаёт скрипуче:

— Гражданка! Не опасайтесь улицы! Робот-помощник милиционера поможет вам её преодолеть!

И тащит меня, понимаешь, через улицу обратно, сволочь металлическая! Перевёл, замер, постоял. И опять…

Нет, ну всё это смешно, конечно. Только грустно: эта скотина меня так таскать может до смерти. Моей, причём мучительной: от усталости и голода. Надо что-то делать, задумался я, таскаемый поехавшей железкой туда-сюда.

Так, разломать этого придурка — не выйдет. У меня дури не хватит, как не крути. Вариант начать его пилить СЛУшкой есть, конечно. Но тут пятьдесят на пятьдесят: либо проигнорирует, как и мои слова. Либо вжарит по мне тысчёнкой-другой вольт. И продолжит таскать уже безсознательного Жору. Если не мёртвого — и такой вариант не исключён.

Активирована работа сальных желёз. - внезапно возникло оповещение в углу зрения.

Хм, а БАППХ не тупит, похоже, оценил я. Потёр пальцы друг об друга — сальные. А комбез техника естественные жидкости и выделения пропускает наружу, базовое свойство. Это, значит, стану я жирным и скользким. Это реально неплохо, появляется неплохой шанс выкрутиться.

И ещё несколько заходов по улице прикидывал, что мне делать, когда вырвусь. Если ПОМПА останется на месте — замечательно. Если вжарит разрядником… ну тут ничего не поделаешь, бежать и прятаться, рассчитывая, что не попадёт. Возможностей стать электроустойчивым по мановению руки у меня нет.

А вот если погонится, стараясь “перевести гражданочку через улицу”? В принципе, ПОМПы не слишком быстрые, они помощники-патрульные, а не преследователи. Короткий рывок осуществить вроде как могут, но конструкционно не бегуны. Соответственно, смогу убежать. Километров через десять-пятнадцать. И это бежать из города, а потом возвращаться… Ну не самый приятный вариант. Но что с ним можно сделать-то?

Хм, опять туплю. Мне его не надо ЛОМАТЬ. Он не агрессивен (хотя угробить с полпинка может). А значит, мне надо не как робота сломать думать, а как иммобилизовать. И сломать — самый простой, понятный, неверный и неправильный подход.

Так что, пропитываясь жирами, я ещё три перевода через улицу думал. И придумал.

Плечо уже елозило в хватке робота достаточно свободно, так что терять времени я не стал. А, как только ПОМПА замер, перед очередным циклом перевода через улицу, вырвал руку и втопил к зданию, начав карабкаться на него, что делом было отнюдь не простым - руки-то скользкие!

— Гражданка! Стойте! Не опасайтесь улицы! Робот-помощник милиционера вас выручит! — угрожающее заскрежетало сзади.

И металлический топот, значит — погнался. И хорошо, что я подумал наперед, что делать дальше. Пробежал по крыше, перескочил на здание, на котором уже был. И, активировав виброрежим СЛУшки, нанёс несколько ударов по пластобетону под собой.

— Гражданка! — скрежетал ПОМПА, появившись на соседней крыше. — У вас истерика! Глубоко дышите и дожидайтесь медиков! Сигнал скорой уже отправлен!

С этими хамскими словами робот с места сиганул на мою крышу. И, с радующим меня грохотом, провалился сквозь подпиленный пол. Но зацепился хваталками за край. Нет, такое кино нам не надо, подсеменил я к нему, с размаха всаживая СЛУшку и откалывая край пластобетона. Посмотрел на копошившегося внизу ПОМПУ, прикинул, и занялся фигурной пилкой по пластобетону. Ну а через пять секунд на поднявшегося слугу закона рухнула половина уцелевшего потолка.

— Гражданочка! — неодобрительно проскрипело из-под пластобетонной плиты, даже, вроде бы, с нотками укоризны.

— Эх, как хорошо всё-таки делали технику, — философски отметил я. — Ладно, чёрта с два он выберется в ближайшее время. Если вообще выберется… да и чёрт с ним!

И уже более-менее спокойно направился к ЦППРН под слышимые только мне маты БАППХА, требующие немедленно восполнить потраченные на внешнее ожирение кожи ресурсы. Округу я ещё до злостного “перевода через улицу” проверил пристально, других ПОМП и прочей гадости не наблюдалось.

И вот, добрался. Бункер был в подтеках, но целый. И даже автоматическая дверь кессона открылась.

— Товарищ! Пройдите идентификацию! — под разгорающиеся диоды освещения произнёс голос.

Ну, жетона-идентификатора у меня нет, так что потопал я к монитору взаимодействия. А так — даже не пыльно, а значит роботы-уборщики в “царапине” целы. И освещение цело, а вот радиофон внутри почему-то повышен. Разгерметизация? Ну, может быть. Но всё равно, слёзы по сравнению с фоном снаружи, да и вообще разберёмся.

Подошёл я к монитору, положил на него ладонь. Вычислитель мигнул, считал отпечаток.

— Вы идентифицированы, товарищ Верхазов. Вы вправе получить паёк питания и воспользоватся вашими ЖП для получения предметов первой необходимости, — оповестил голос через секунду.

— Блин, а их у меня и нет… — начал было я, с трудом удержавшись от досадливого плевка.

— Протокольное несоответствие. Товарищ Верхазов, вам начислялись ЖП с июня две тысячи четырнадцатого года?

— Э-э-э… нет.

— Ваше текущее звание? Должность? Совершённые преступления?

— Текущее — лейтенант Красной Армии. Младший лаборант. Не совершал, — автоматически ответил я, пытаясь понять, чё это вычислитель до меня докопался-то.

А то вдруг поехал крышей как ПОМПы. Вряд ли, но хреново может быть, просто не выпустит меня и всё, конец Жоре — я отсюда не вырублюсь, вообще никак! Полотно лопатки моей ядерной на такие материалы не расчитано!

— Принято. По причине отсутствия обмена данными с июня 2014 года, БВМ ЦРППН 12083018-2311 бис начисляет на ваш счёт 238 892 ЖП, согласно званию и должности. Количество будет проверено после возобновления информационного обмена. Предупреждение: ваши слова и действия, товарищ Верхазов, протоколируются и будут проверены после восстановления информационного обмена. Введение в заблуждение БВМ ЦРППН повлечёт за собой ответственность вплоть до уголовной!

— Э-э-э… — совсем завис я.

Это, получается, бионическая вычислительная машина “царапинки” имеет базу всех граждан. Что логично — они создавались как раз на случай нарушения связи и снабжения. И посчитала она моё довольствие за две сотни лет. С лейтенантской надбавкой, мысленно хмыкнул я, тоже посчитав.

Прям миллионщик буржуйский, а не честный комсомолец Верхазов. Ну да ладно, есть и есть, пусть будут.

— Доступ к списку доступных предметов первой необходимости, — озвучил я.

— Принято.

И на мониторе появились разделы и списки. Бодро листающий их я оказался разочарован: мало того, что конвертора не было! Не было вообще практически никакого сложного оборудования и запчастей! Не было транспорта, не было снаряжения, кроме спасательского и медицинского.

Так, ну оружия нет — понятно. Это министерство обороны, отдельная категория. И военная снаряга — туда же. Но охотничье где? Где шасси и надстройки? Почему нет инструментов, а жратвы всякой, даже консервированных ананасов (чтоб им протухнуть! Ненавижу ананасы! И крабов, которые тоже были, сволочи консервированные!).

— Причина отсутствия технических запчастей, в частности конверторов внешнего энергоконтура? — поинтересовался я.

— Данный склад принадлежит к типу “склад поселения городского типа населением до пятидесяти тысяч человек, с производственными мощностями”. Запрошенные вами детали распределены в ЦРППН аграрных поселений.

— А еда тут в таких количествах — тоже из-за особенности расположения склада?

— И его типа, товарищ Верхазов. Незначительный запас техники и деталей был повреждён в июле 2014 года и теперь недоступен. Как и ангар средств передвижения.

— А какой тип повреждений?

— Разгерметизация и ионизация. Часть складских помещений изолирована и блокирована.

Обидно-то как! Видимо термическое воздействие, или дверь ангара не выдержала. Ну… ладно, что уж поделать.

— Так, тушёнки оленьей, — начал тыкать я пункты. — Клубника консервированная, шпроты, мороженое, пироженое…

Ну а что? Мне надо расстройство заесть… И баланс веществ восстановить. В смысле — питаться надо. А сейчас можно и вкусно, так почему бы и нет?

Раздатчик выдал запрошенные консервы, а я нажрался, как св… в смысле немного перекусил. И, несмотря на облом с конвертором, настроение заметно поднялось. И мороженое было вкусным, хотя его необходимость в “царапине” вызывала большие такие сомнения. Но пусть будет, махнул я лапой.

— Ещё раз списочек предоставь, будем полезное искать, — озвучил я.

— Принято.

Стал я искать. Ну, для начала, одежда. Комбез пустотного техника — неплохо, конечно. Но совсем не то, что нужно. Так что вытащил я из “царапинки” своей миленькой ботинки спортивно-туристические, эквивалент армейских, разве что цвета светло-коричневого, прямо как наша жизнь. Костюм туристический, альпинистский, выволок, тоже немаркий. И, наконец, Куртку Спасателя, Терморегулируемую, Условно-Живую. КСТУЖ делался по технологии, сходной с синтоплотью андроидов, давно на неё зуб точил, но такое не купишь: дефицит, все шли спасателям, медикам, ну и в ЦРППН, как выяснилось. А так — внешне кожа, но на разрыв выдерживает артиллерийский выстрел. Ну и пулю из “гада” — без переломов у владельца. И терморегуляция, рабочий диапазон от минус пятидесяти, до плюс столько же.

И во всю спину Малый Герб Союза. В общем — хорошая куртка и пригодится.

Подумав, прихватил спальник терморегулирующий и средний комплект фельдшера, с малым автодоктором. Пригодится, наверное, а примерно как пользоваться — знаю. Подумал, да и прихватил автономный детектор-сторож на малой атомной батарейке. Не всё же мне на деревьях ночевать, а так звуком разбудит. Возможно и отпугнёт приближающегося.

И — всё. Даже палаток не было. Обидно, блин, ну ладно, уж как есть. Всё равно не зря сходил. И жратвы с собой, что ли, прихватить? А, нафиг.

И тащить тяжело, и привыкать-отвыкать тоже не стоит. Лучше жоп спрошу, раз я богатенький буратина.

— А у тебя наличные жопы есть?

— Наличных жетонов подготовки нет.

— Обидно, досадно, но ладно. Всё равно, спасибо, БВМ.

— Не за что, товарищ Верхазов.

— Выпускай меня.

— Принято.

И потопал я из города. ПОМПА придавленный также копошился, а вот мне надо было сесть и подумать. Конверторы, сволочи такие, похоже по обочинам не валяются. А если и валяются, то в виде ржавого, загаженного куска металла, подпирающего дверь. В общем — доберусь до страусов, присяду и подумаю.

До лагеря я добрался без приключений. Отвалил дерево, засунул нос внутрь… и лес сотряс мой полный обиды вопль:

— Вот свинство!!!

Глава 18. Кромешное свинство

И кроме “свинства”, на язык просился только мат! А других слов просто не было! Потому что один из МОИХ страусов был обглоданным скелетом и кучей перьев вокруг! Второй, ещё живой, грустно квакал и истекал кровью из обглоданной ноги. А самого страуса прижимал к земле поваленный столб, на котором я оставил скрутку с барахлом. Барахло в беспорядке валялось на полянке, а вот запаса еды уже не было!

А учинили это кровавое гадство натуральные свиньи! Вся их пятёрка удивлённо и ехидно уставила на меня пятаки и свинячьи глазёнки!

— Ну всё, свинота позорная, — озверело рванул я СЛУшку с пояса, кидаясь мстить и карать, — Пи…ц вам, сволочи!!!

А эти свиноты, с вздувшимися брюхами, полными моей еды и средства передвижения, рванули к засечным деревьям и, ловко ввинтившись между стволов, пропали!. И ещё хрюкали оскорбительно и ехидно!

— Ну вот свиньи же, свинские, — сокрушенно констатировал я, прекращая погоню и начиная осматривать маршрут их побега.

Эти… слов нет, кто, как-то притащили палки, которыми ОТОГНУЛИ ветки засечной полосы. Устроив своим свинским персонам удобный коридорчик для отступления. И, пока я шарахался по городу, учинили наблюдаемое мной свинство, не опасаясь возмездия.

— А к огнестрелу даже не потянулся, — сам себя осудил я. — Хоть дырок в сволочах бы навертел...

Посмотрел на страуса, вздохнул и оттяпал СЛУшкой голову. Без ноги не выживет, а что птице просто так мучиться?

И съем, печально констатировал я. Окажу таким образом посмертные почести трофейному скакуну — всяко не свинотам противным достанется.

А поджаривая страусятину и вздыхая, я подумывал, не обзавелся ли я вдобавок к подростковой остраконофобии, недавно обретённой ананасофобии ещё и поркофобией до кучи? Это не Жора выйдет, а пациент для дома душевнобольных, чтоб его!

Но страха у меня эти свинские сволочи не вызывали. И отвращения тоже. А вот желания поймать и сожрать — хоть отбавляй.

И еды из Царапины не взял. Так-то сейчас страусятины поем, но как-то неважно всё у меня с этим походом вышло. Свинство сплошное, как ни крути.

Перекусил, собрал разбросанное по поляне барахло: до перекуса не хотел, чтоб не расстраиваться поломкам. Но поломки меня порадовали своим отсутствием. Свиноты, видимо, опытные жулики и лишнего не ломали, только сожрали все съедобное. Что, впрочем, от моего праведного гнева свинскую братию не спасёт!

Ну ладно, глупо беситься — бессмысленно. Увижу свиноту — пристрелю на фиг! И надо огнестрел поприличнее. Вот кстати, надо присмотреть какой-нибудь посёлок городского типа, попавший под…

И тут до меня дошло: жопа. И никак не жетон, чтоб его! Итак, конверторы и прочую пропродукцию поставляли в аграрные населённые пункты. Которые никто не бомбил. Они не заражены,а их “царапины” — выгребли подчистую!

Хотя не такая уж и задница выходит, но в поселках точно ловить нечего. Ведь были и перерабатывающие продовольствие городки. И там, как раз, вполне может быть конвертор. И да, нужен склад минобра, оружейный. Обычный мобсклад, хотя бы с КАГами, гранатами, брониками, может и шасси военного образца найдётся, раскатал я губу и тут же закатал. Посмотрим, увидим, но конвертор нужен точно.

А значит грозит мне поход в радиоактивный город. Ещё бы понять, какой. Ни черта я не знаю толком, а до Омска две с полтиной тысячи километров, притом ещё через чёрт знает что, творящееся в Сибири.

В общем, нужно идти в какой-нибудь связанный с пищевой промышленностью городок, оказавшийся в радиоактивной зоне. Для начала — понять бы в какой…, а для этого нужна информация. Можно вернуться на Базар, но мне как-то он не очень понравился. Не было бы вариантов — вернулся бы как миленький, но вот что-то хочется в какой-нибудь городок. Например, там и оружие может быть и транспорт. И даже кооператоры-снабженцы, если повезёт. Жоп как не было, так и нет, но хотя бы пойму, на что их копить и сколько.

Поставил детектор-сигналку, свернул куртку под голову, и заснул как белый человек. “Гад” положил под руку, как и заряженный ракеткой АПРК. Но свиноты, очевидно, отличались завидной интуицией и под прицел мне не полезли. Прочие животины также ночью меня не побеспокоили. В общем, понятно, высокий фон тут для нормальных животных, а сволочи с пятачками сюда влезли только из врождённого свинства и желания мне нагадить.

А вот ассистент через пяток минут после пробуждения порадовал. Окончанием развития рефлексов, но это и так было понятно. А, главное, полной и детальной компиляцией химеризаций, с энергопотреблением и необходимыми для их выращивания веществами. И скинул эту компиляцию в раздел “инструкции”, в компанию с имеющимися описаниями. То есть, доступ у меня к ним будет постоянно, а не только после сна, молодец такой. Учится.

— Молодец какой, — отмыслил импланту я, — Так, разбираться буду постепенно, могут появиться вопросы. На прокачку поставь… Силу наверное. Вроде и хватает, но что-то меня этот ПОМПА впечатлил, до дрожи, — признал я, вспоминая крепкие объятия двухсотлетнего робота.

Принято. Следующим параметром развития установленны физические параметры, акцент на подпараметре “сила”. Рекомендую начать формировать химерное улучшение “умная кожа”.

— Хм, а что это у нас? — заинтересовался я.

И выходила эта умная кожа — развитие подкожных желёз, выращивание дополнительных и вообще — этакая компиляция всякого полезного. От защитного слоя слизи, с всякими полезными защитными свойствами, до токсичных и даже кислотных выделений. Все эти прибамбасы, логично, требовали перестройки самого эпителия: упрочнение, химическая устойчивость, всякое такое. А заодно и усиление подкожных слоёв. Почитал я всё это и стал уточнять.

— Так, а на ощупь эта кожа как будет? Совсем деревянная небось? - засомневался я за свою будущую половую жизнь.

Эластично-пластичные характеристики от текущего состояния эпидермиса будут отличаться на десять процентов. Химерное улучшение, до степени воздействия наносящего урон, будет тактильно мягче и эластичнее на десять процентов.

— Даже так, — как удивился, так и порадовался я. — Ладно, всё мне нравится, но вот эти пункты, — мысленно указал я набор веществ. — Где мне это добыть-то? И воспроизвести их что, совсем никак?

Воспроизведение возможно. Но крайне ресурсо и энергозатратно. В условиях дефицита энергии, вызванной отсутствием АСАП и враждебной окружающей средой, поиск и поглощение данных веществ - оптимальная стратегия.

— Жоп нет, но вы держитесь, — хмыкнул я. — Ладно, пока не устанавливай, сначала добуду этих, нужных дизборокси… да блин, даже прочитать эту заковыку нормально не выходит. Понапридумывали всякого, чёрт разберешься! В общем, как унюхаю, так и поглощу. А ты предупреди, как запас для этой химеризации будет готов.

Принято.

В общем, невзирая на кромешное и беспросветное свинство — выходило всё неплохо. Я подогрел остатки страусятины на своей атомной лопатке и засел за карту, прокладывая маршрут к относительно крупному городу. Выходило сносно, дня три пешком. Пешком, вздохнул я. И жратвы нет… страус хоть и крупный, но как-то под мои грустные мысли уже и закончился.

Нет, возвращаться к дружелюбным ПОМПАм я точно не буду. А то подумают, что “пожилая женщина” поперхнулась, и надо постучать по спине. Бац — и нет Жорика.

А может свинина какая, сволочная, попадётся, предвкушающе оскалился я. Собрался и потопал, нечего зад отсиживать.

И вот, топаю я топаю, а зверьё, которое на нас со страусами чуть ли не охотилось, хамски попряталось. Электроконтуры я видел, только толку от них? “Гад” деревья не прошьёт, ракетка, конечно, плазменным облаком накроет… Только лесной пожар устроит, довольно вероятно. Но ладно, положим затопчу-потушу. Полюбуюсь на угольки, в которые превратилась добыча, порадуюсь бессмысленному переводу боеприпаса и потопаю дальше, радостный, голодный и дурак. Нет, нужно оружие получше моего хлама, а то из вещей по сути только лопатка да куртка модная. Грустно.

И так дотопал до вечера. Вот вообще ничего мясного, а кишечная моя фабрика чуть ли не похоронный марш высвистывает: это ему ассистент волю свистеть дал, когда разумных не наблюдается. Голодно и свист на нервы действует!

Ну, что делать — пожрал травы посочнее, закусил древесиной, с печалью подумал о запасах ЦРППН, да и уснул.

С утра сволочной ассистент занудно нудил мне на тему “питательных веществ”, а когда я, голодный и злой, послал его по кибернетической бабушке — затеял мне нудную лекцию на четверть часа. И отрубился потом, сволочь бионическая!

— Так жить нельзя, — вздохнул я после отключения зануды. — С этим надо что-то делать! Вот только что? Ну не может зверьё от меня просто так прятаться! Не бывает так. Свиноты сволочные наверное всех распугали. И злобно хрюкают в кустах, — электровидящим взглядом обвёл я кусты, свинот не обнаружив, — Замаскировались. Но ничего, попадётесь вы мне, — посулил я наглым пятачкам. Запали они мне в душу. Так-то жизнь говно, но по крайне мере все вокруг страдают и превозмогают вполне себе единодушно, а эти копытные паразиты явно наслаждаются жизнью!

И потопал дальше, и зверья опять, чтоб его, не было! Я уже на суслика нацелился — жалко зверушку, но себя жальче. Так пискнул и улетел, грызун певчий, не проникшись к моим пищеварительным потребностям.

В итоге, часам к четырём пополудни, я был морально не готов к очередному травоедству и древоточеству. Но хоть и не готовый, но необходимость признавал, так что печалился и уже почти без надежды высматривал хоть какой-нибудь наглый пятак.

И думал насчёт оружия. Вот не просто нужно, а нужно-нужно! У меня жизнь на пропитание завязана, вокруг дофигища едищи, а мне её добыть нечем! Хоть двустволка охотничья, антикварная была бы — был бы сыт уже.

И тут лес берёт, да и заканчивается. Как отрезало. А меня выносит даже не на поляну, а на полноценное поле, километр на километр. А в центре поля стоит композиция из четырёх контейнеров, два из которых явный дом, а пара — бытовые постройки. И какие-то амбары вдобавок тут имеются, и прочее.

Шмыгнул я обратно в лес, достал монокуляр, стал разглядывать, что тут у нас. А у нас оказался хутор или что-то такое. В центре жилой зоны торчала вышка из арматуры, метра на три в высоту. А на ней поблескивал на солнышке сферическим коробом вполне себе боеготовый ПСЗДец. Ну и поле не просто поле, а возделываемое.

И местный единоличник оказался этакой, весьма аппетитной девушкой, рыженькой такой, кудрявой, работящей. В засаленном космотрудовском сарафане. С большими, красивыми, выразительными такими… глазами. Глазами, конечно.

Но три разновозрастных октябрёнка рядом копошились, в хозяйстве помогали. Не больше десяти старшей, а младшие — совсем карапузы.

Так, надо на контакт выходить, прикинул я. С едой у них проблем быть не должно — всё растёт, всё колосится, мордахи у мелочи вполне себе отъетые. И животина какая-то в амбарах обитает, судя по снующим с мешками и тазами карапузам.

Решил я, да и неторопливо вышел из леса, полуприподняв руки. Не сдаваясь, а как бы в знак мирных и не злобных намерений. И вот, топаю я, аккуратно, вижу — меня углядели, карапузы в домишко шмыгнули, старшая тут же выбежала, рыжей мамаше какой-то стреляло непонятное сунула и обратно юркнула. Рыжая же стоит, меня явно увидела, стреляло не наводит, но наготове держит.

Ну я метров с двадцати, остановился и крикнул:

— День добрый, хозяюшка.

— И тебе, добрый… прохожий, — очень недоверчиво бросила рыжая, дёрнув головой к ПСЗДцу.

Хм, вот я не подумал, а ПСЗДцы сами по себе стреляют “по критериям”. Сигнал свой-чужой, нарушитель периметра и всякое такое. Но могут и по телеметрии управлятся. Вот только я ни кабелей ничего такого не вижу. Радио? Не бывает так, радиоволны не надёжны, или такой мощности, что сожгут защитников.

ПСЗДец бронированным экранированным кабелем с терминалом управления должен быть соединён. А тут — нет такого. Значит некая выборка мишеней. Но я в неё не подхожу, а то бы получил бы кило свинца в организм за секунду. Или грамм сто, если ПСЗДец в экономном режиме, но мне бы хватило.

— Хозяюшка, а нет ли работы? И воды напиться? И кушать хочется очень, — честно признался я.

— Аж переспать не с кем? — фыркнула девица.

— Эммм… — несколько опешил я. — И это можно, я согласный, — изящно вывернулся я.

Ну а что? Огонь-девчонка, вот очень и очень. Что мне отказываться что ли? Ну а шутит — так и пусть шутит. Я как-то за добровольный и взаимоприятный секс, не буржуй же какой-то!

— Хех, согласный. Ладно, постой пока, — ответила она, и подняла какой-то прибор в кожухе, на запястье типа браслета.

Я немножко напрягся, но тут же расслабился — что-то сканирующее, судя по заметной панельке. Термометр дистанционный, может сканер электроимпульсный. Точно не оружие.

Но девица, после взгляда на прибор, побледнела, дёрнулась перехватила оружие и направила мне в пузо! Охотничий Карабин Ольховского, оценил с нового ракурса я. Промысловый, крупнокалиберный, со сменными стволами, гладким и нарезным. Но с текущего расстояния — не важно, какой там ствол, Жоре ласты завернуть хватит.

И пока я прикидывал траекторию ухода с линии огня и думал, как бы мне девицу обезвредить, не убивая — ну жалко же! — она мелкими шажками, спиной, не сводя с меня ОКО, упятилась в дом. А я как стоял, так и стою, ни черта не понимаю.

И тут из дома высовывается рыжая, уже в костюме. Костюм Радиоцоннозащитный Автономный Гражданский, КРАГа. И на меня, уже через фильтры кричит, ОКОм угрожая:

— Уходи, мутант! Вижу что не злой, но тут тебе места нет!

— Да ты сдурела?! — возмутился я. — Какой я мутант, блин! Вот, целый-здоровый! — слегка помотал я руками, потопал ногами.

— Значит — труп, — отрезала девица, наводя свою бандуру на мою нежную натуру.

— Не стреляй, блин! — возмутился я, желая жить и простой человеческой помощи.

— Парень, ты сколько в тебе радов знаешь? — потише, почти сочувствующе спросила она.

— Эммм… — задумался я, когда девица помахала снятым с запястья приборчиком.

Какой-то кустарный дозиметр. И показания…

— Ох, еб… в смысле мдя, — вовремя поправился я.

— Ты уж прости, хоронить тебя нам не по силам. Отойди в лес, и лучше застрелись. Вижу, есть чем, хоть мучиться не будешь, — с искренним сочувствием выдала она. — И с этим я тебе не помогу. Давай сам как-нибудь.

А я судорожно думал. Я брожу по чертовки радиоактивным местам. Вот только что был в активном городе. БАППХ мне говорил, какую дозу во мне СКОМПЕНСИРУЕТ. А она не мгновенно исчезает, блин! В клетках радионуклидов до чёрта, я фоню как могильник! Заражение снижается, конечно — мелкие роботы фонящие клетки собирают, ЗЖКТРУ их утилизирует не без пользы. Но мою радиоактивность это не отменяет. И снижаться мгновенно она не будет. Вещам — терпимо, фон не запредельно высокий. Но источник — именно я. И для человека с дозиметром — как стержень урановый сожрал, если не активную атомную батарейку без кожуха.

С ассистентом — СРОЧНО говорить. Выяснять, через сколько мой личный фон упадёт. Самое смешное, что я и в Грязях, и на базаре мог фонить. Меня просто не проверяли, смотрели — морда здоровая, явных мутаций нет. А тут рыжая, видимо из-за близости с активным городом, проверила, да уж.

— Да не собираюсь я помирать и не буду. И не мутант! — озвучил я. — Резистентность у меня к излучению высокая! — честно заявил я, под скептический хмык. — И приближаться не буду, честно. Но очень кушать хочется. Чем-то помочь смогу? За еду? И жоп… — начал было я, довольно сильно сомневаясь, что пары жоп на что-то хватит.

— Нашёл дуру, у тебя что-то брать! — перебила меня рыжая. — А работа… может и найдётся. Только к дому — не приближайся! И помрёшь — скотине скормлю! — пригрозила она.

— Ладно, как скажешь, — согласно покивал я. — Меня, кстати, Жора зовут.

— С чем тебя и поздравляю, — вредно ответила рыжая. — Катерина я, — соизволила ответить она.

— Кр…кхе-кхе, — сам себя прервал я.

Не говоря о том, что мои попытки подката с таким фоном смотрется будут по идиотски, так ещё и, предположим, сложится. И что? Я блин девчонку лучевой болезнью в легкой форме награжу! Это не говоря о том, что половые клетки к воздействию чувствительны, и как раз мутанты из-за них и получаются. В общем: нечего девчонке голову дурить, хоть и хороша по настоящему. Только я сам с ней ни-ни, даже если она “за” будет.

— Очень приятно, — нейтрально ответил я. — А что за работа?

— Скотину забить надо. Как муж… пропал, совсем от рук отбились, окаянные! Никакого сладу нет, хоть на консервы пущу. И тебе что поесть будет, “иммунный”... — фыркнула она, заметно расслабляясь.

И тут меня пробрало по настоящему. Судя по еде на базаре, да и ряду признаков в Грязях — под “домашней скотиной” нынче понимают какую-то омерзительную, хитиновую, членистоногую пакость. Ну, то что я в Грязях слопал — ладно, было и прошло. Хитина не видел, так что ничего не знаю. Говядина там была, да.

А вот воевать с этими мерзкими насекомыми… Да я их видеть-то не хочу! Но, блин, а что делать-то?

На этот вопрос я ответа не нашёл и, сжав челюсть, кулаки и все остальные свои детали до боли, мужественно пропищал:

— Кузнечики эти?

— Да откуда у меня саранча, — отмахнулась рыжая, перестав в меня целится. — И какая с ней забота-то? Корми да забивай. Нет, свиньи у меня прирученные. Только от рук отбились… Что это ты? — напряженно спросила Катя, перехватывая ОКО.

— Нормально всё, Катя, — стараясь удержать злобный оскал от полного оманьячивания. — Свиньи, говоришь. Ненавижу, бл… ин, свиней! — прорычал я. — Это хорошо, что они у тебя есть, — взял я себя в руки. — Забью, с превеликим удовольствием. И часть мяса себе сразу прихвачу, ты не против? — уточнил я. — Чтоб не фонить, отойду подальше.

— Не против, — растерянно произнесла Катя. — Тебе дрова-то нужны?

— Обойдусь, всё с собой есть, — отмахнулся я. — Где эти свинские сволочи? — потёр я руки, а после махания рукой на здоровенный деревянный амбар, целенаправленно почесал к нему. — Ну всё. Молитесь своему свинскому богу, — предложил я ещё не наблюдаемым свинотам. — Хотя это вам ни черта не поможет, — дополнил честный я.

Настал час расплаты!

Глава 19. Гастрономическая месть

Подошёл я к постройке, оглядел. Если не считать того, что выполнено здание было из дерева — бункер бункером, да и только. Толстый брус, узкие окна-бойницы, да и мало их. И сам амбар стоит на подложке из пластиковых листов — видно, выходят за периметр, а трава, как понятно, над ними не растёт. В общем — древесное укрепление.

И если бы я с мерзкими свинотами не был бы знаком — подумал бы, что для защиты от каких хищников. Но я эту сволочь с пятачками знал, так что понятно, что все укрепления сделаны для того, чтобы свиноты не выбрались и не учинили свинства.

Так что снял я рюкзак и стал разглядывать амбар в электроспектре. И выходило, что пятёрка свинтусов сгрудилась справа от дверей. Стоят компактной кучей, чёрт знает зачем. Но они здоровые сволочи. Потощее правильных хрюшек, это и по электроимпульсам видно, но почти метровые в холке.

Соответственно, если они свой свинский характер проявят, то вся эта пятёрка рванёт к выходу, как только я дверцу приоткрою. И снесут меня нахрен чистой массой — даже если я и задену кого, даже насмерть, некоторое количество свинот свалит. И ещё по мне потопчутся, вот зуб даю! Было дело, правда, со страусами.

А выпускать этих сволочей нельзя категорически, так что к проникновению в этот хлев я стал готовится заранее. Вытащил из рюкзачка рыболовную сеть из нейлонобелка. Тоненькая, но прочная запредельно, синтетическая паутина, по сути. В кубик три на три сантиметра влезает мелкоячеистая сеть, которая на разрыв тонны три держит, а так и все пять. И два на три метра размерами. И надо мне этой сеткой вход заблокировать, прежде чем внутрь заваливаться.

Тогда если свиноты даже меня с ног сшибут — хрен они убегут, никуда не денутся. А товарищ Верхазов устроит им кузькину мать, порадовался я, предвкушая справедливое возмездие за свои расстройства.

Четверть часа крепил сеть, закрепил, проверил — хрен из амбара кто вырвется, если её не снять. А пятачки наглые, при всём своём свинстве и немалом уме - хрен снимут.

Правда, судя по электроотклику, свиноты по мере моей работы, от двери разошлись и распределились по хлеву. Две двойки по бокам, одна порося напротив входа. Свинство какое-то замышляют, но им это не поможет.

Собрался, взял в руку лопатку свою любимую, “гада” поудобнее на поясе приспособил, откинул засов, пнул дверь, держа СЛУшку наготове. И увидел такую картину: хлев был, как ни удивительно хлевом. Правда перегородки отсутствовали напрочь. И на втором полуэтаже было что-то типа сеновала, с ведущей наверх деревянной лестницей. И если бы не электрозрение — я бы свинот, припавших к земле и на меня зыркающих, долго бы высматривал: темно, а они ещё и в грязи вымазались. Но углядел, стою, жду. А они не кидаются, замерли и зыркают.

Ну и ладно, перехватил я СЛУшку и зашёл в хлев… и тут же получил по башке какой-то кадушкой! И больно, и ориентацию на секунду потерял, и тут же оказался сбит с ног метнувшейся свиньей — сапёрка, хищно вибрируя, рубанула воздух.

Свинота, очевидно та, что стояла по центру, начала мной таранить сеть, но сеть держала. И началось какое-то нездоровое копошение, партерная борьба со здоровенной свиньёй частично запутанного меня. Эта сволочь больно пиналась своими подлыми копытцами, копошилась, визжала и уворачивалась! А я всё никак не мог СЛУшкой приметиться — частично запутался, свинота шустрая уворачивалась и пихалась, да и сеть порезать не хотел.

Но, наконец, нанизал подлую скотину на штык своего оружия. Свинина скорбно хрюкнула и померла, ещё и кровищей меня залив напоследок. Да и болит, блин, всё, оценил я последствия отплясывания на мне свинского гопака. Ничего не сломала, но синяков кучу понаставила, сволочь такая.

Выпутался я из сети, встал, взяв лопату вновь наизготовку, оскалившись… и увидел, как последнюю из четырёх моих будущих жертв за уши затягивают на сеновал две товарки. Зубами за уши!

— Ну вы, блин, даёте, — немного удивился я. — И что-то я, наверное, к вам пока не полезу, — подумав минуту озвучил свои внезапно осторожные мысли. Как-то не по себе стало от такого зрелища.

Дело в том, что я наконец-то включил мозги: эти свиньи какие-то запредельно хитрые и ловкие. В общем, появились вопросы. И, помимо этого, надо от навоза и крови отмыться. И спокойно подумать, как свинот, уже окруживших подъём на сеновал полукругом, прибить побезболезнее. Но сперва в спокойной обстановке подумать надо.

Так что высказав свиноте, всё что я о них думаю, я, растянув сеть, вышел из хлева. И дверь на засов закрыл. Ослабил сеть, вытащил забитого хрюна, и обратился к стоящей в паре десятков метров Катьке.

— Первый. Мне помыться надо и вопросы вот появились, — озвучил я.

— Это ты удивил, Жора. Думала вообще не справишься, или выпустишь. Или хлев спалишь — ну да и так сама собиралась.

— Вот насчёт свиней и вопросы, — уточнил я.

Катька притащила ведро воды, оставив и отойдя, а сама занялась свежеванием оттащенного свина. И стала на мои вопросы отвечать, правда, первое время, выдавала реплики типа: “это же все знают!”, “так везде так!” и прочее подобное. Но мое непреклонное “я — не все” до неё достучалось, так что минут через двадцать я обладал небезынтересной информацией. Часть занятая радующей мои глаза работой Катька прямо рассказала, часть я сам экстраполировал, из рассказанного и мне известного.

В общем, свиньи — мутировали. Вот никогда бы не догадался, но так. Внешних изменений, кроме незначительного увеличения роста, лишь одно: тройное копытце, с противостоящим третьим “пальцем”. Не палец, конечно, роговое копыто, но на подвижной основе, и пусть не слишком развитое, но хватательное приспособление.

А умом и свинским характером свиньи и раньше отличались. Хотя вроде и поумнели, но не разумные полноценные, как я опасался. Но уровень шимпанзе — тут гарантированно есть. Копыта-хваталки, социальные, со своим эквивалентом языка, способные ограничено пользоваться инструментами.

И обладающие наглым, свинским и вредным характером. Последнее явно видовое.

Из хлевов, судя по всему, новый вид “свинья зловредная” выбралась быстро и без проблем. И заняла нишу стайного хищника, близкого к волкам. Вроде бы. человека не жрали, но вели себя откровенно свински: устраивали ловушки, заводили на территории хищников и всякое такое прочее. И да, ловушки, пусть примитивные, но мастерили — шишка на моей макушке в свидетелях.

Соответственно, нишу мясного животного заняла мутантная, но отожратая до метровых размеров саранча. Кстати, неподвижная — только жрущая и жиреющая. Нежизнеспособный вид, но съедобный и простой в уходе. И в еде неприхотливый.

В общем — гадость, но почему на них перешли — понятно.

Но свиней иногда разводили, правда в хлевах класса “хлев строгого режима”, чуть ли не тюрьма для опасных заключенных. Потому что саранча-то была распространена, но вот с яйцекладущими матками — напряжёнка. Чёрт знает какая, деталей Катька не рассказала, но чтоб разводить кузнечиков, нужна нормальная логистика и постоянный подвоз молоди саранчиной. Или матка, но матка столько стоит, что Катька говорить не стала, только рукой махнула.

Так что в случае затруднённой логистики свинятину отлавливали и откармливали на мясо. Забивание сволочей — опаснее простой охоты, ну в общем та ещё домашняя скотина выходила.

А как муж Катьки “исчез” — тут она не говорила, а я не настаивал. Тут всё что угодно могло быть, вплоть до того, что этого мужа и не было. Я не во вранье девчонку подозревал, просто… ну вроде как не первый год живёт с детьми, связи никакой, вот как здесь пять лет назад отстроились (в сроках я не сомневался, были признаки), так и живут. В общем, могла этого “гулящего мужа” и придумать а потом в придумку поверить, могла и нет. В тему не углублялись, а сейчас его, настоящего или воображаемого, точно нет.

Если вкратце, то выходило, что это свинота САМА пленилась. В расчёте на халяву пожрать, а в момент забивания — свалить, отделавшись малой кровью. Судя по описанному, они коллективисты предельные и бросившийся на меня центральный хрюн — сознательно жертвовал собой, чтоб четвёрка остальных сбежать могла, но сеть не учли. И вообще, я немного офигел, но электрозрение, в котором наблюдалось копошении свинины, указывало, что Катька мне лапшу на уши не вешала.

Итак, у свинины три копыта, на пальцы не тянут, но хватательная клешня. Но свинные ноги — всё-таки свинные, опорные. И башка, ну и в целом — свинной организм как был, так и остался свинным, мутаций особых кроме пальца нет. И, соответственно, свинина не видит своё копыто, не приспособлена она для этого. Так вот, вторая свинья смотрит и НАХРЮКИВАЕТ первой, куда и как ей двигать, пока первая что-то там шевелит хваталкой. И в электрозрении было видно, эти диверсанты с пятачками мне какую-то гадость на сеновале мастрячат. Одна свинота стоит, лапой шевелит, а вторая мордой книзу, пырится неподвижно.

А после “ухода мужа” эти животины буквально затерроризировала Катьку и детей. Если тварюг не кормили — вырывались и портили огород. Пара попыток прибить сволочей с пятачком завершилась неприятными ушибами, грязью, хорошо что не переломами и травмами. И вот Катька уже была готова к чертям спалить хлев со свининой, стоя наготове с ОКОм, в готовности отстреливать вырвавшихся мутировавших сволочей.

— А тебе терять нечего, — подытожила она. — Я вообще не понимаю — ты должен был сейчас от боли орать и умирать.

Навела на меня дозиметр, нахмурилась.

— Фон упал…

— Сильно? — заинтересовался я.

— Нет, но больше погрешности, — растерянно протянула она. — Всё-таки ты мутант, — заключила она.

— Не мутант, а иммунный…

— Ой, ну не дикарка же я! У Солнышка училась! Прекрасно знаю, что мутации и полезные бывают, только очень редко и с вредными обычно. А тебе повезло несказанно! Я бы… хотя фонишь сильно, — прикусила губу она.

— Ладно, считай так, — махнул я рукой, решив не доказывать, какой я не мутант. — Ладно, понял про свинин. Прям: “Гости дорогие, не надоели ли вам хозяева?”, — припомнил я анекдот.

— Ну да, — хихикнула Катька. — Тебе мяса отложить? — продемонстрировала она уже разделанную свиноту.

— С последнего сам нарежу. Ладно, пошёл я, Кать, твоих врагов добивать. Ты вот чего скажи, — задумался я. — Ты с детьми так и собираешься тут жить?

— Нет конечно. Был бы Леня… ладно. Сейчас, если ты всё сделаешь, консервов накручу, ПСЗДец на стороживой режим настрою, и на Базар, с детьми, торговать.

— Доберетесь?

— Уж как-нибудь, — ухмыльнулась она.

Ну… блин, помочь бы не помешает, конечно. Но у меня дела есть — так то ждут, конечно. Но я фоню, судя по динамике — только через неделю стану безопасным для человека. И неделю ждать, пока они собираться будут. Тоже неизвестно, сколько: может и дольше недели. А потом до Базара вести… В общем, тут как бы не оставаться пришлось, на годы, а то и на всю жизнь. Девчонка чудо как хороша… Но я на такое пойти не могу. В общем, помогу с остальными свиньями, и пожелаю удачи. Может на Базаре мужа нового (или настоящего) найдёт.

В общем, пошёл я в хлев, свинину за её свинство справедливо карать. Сидели они на сеновале, а вот я, через пару шагов, по колено провалился в замаскированную яму, с отходами свинячей жизнедеятельности. Так свиноты, для полноты ощущений, весело захрюкали на четыре рыла! Видно, сквозь доски за нами подглядывали, паразиты!

— Любишь отруби жрать — люби и окороком быть, — наставительно и твердо произнес я, хотя ОЧЕНЬ хотелось материться. И перестать обонять.

Выбрался из ямы, достал “гад”, и в дюжину выстрелов, сквозь потолок, прибил всех этих тварей. Дюжина, потому что первые два в бошки толку не дали, пришлось сердца выцеливать, а наводка по электрозрению не очень, дерево там, солома, и все такое. И оставшиеся две наверху еще и бегать вздумали, так что дюжина пуль и вышла.

— Заслужили, в общем, — заключил я, аккуратно поднимаясь на сеновал с сохранением бдительности.

И правильно делал — эта свинота подлая чуть ли не чеснок из острых щепок сотворила, перед лестницей. И в сене замаскировали, хрюны неприличные!

Оттяпал себе кусок свинины, поувесистее, ну и стал носить туши из хлева. С чувством глубокого удовлетворения.

И тут, километрах в двадцати, за лесом — вспышка! А потом ещё одна! И в небо поднимаются два ОЧЕНЬ характерных гриба. Небольших, килотонн на десять-пятнадцать, примерно. Ну, насколько я могу судить, а вообще — звиздец! Что творится?!

— Уходить надо, — крикнул я Катьке, уже занятой разделкой свинины.

— Зачем? — подняла она голову, а я на поднимающиеся в небо грибы махнул. — А, это ерунда. Вроде военная база там, раз в год точно взрывается что-то. Пока ветер не к нам — мелочи, не обращай внимания. А через неделю и ветер не опасным будет. У меня постоянно кто-нибудь за дозиметром следит.

Ну, блин, они дают, мысленно поёжился я. Вообще — Катька права, но страшновато всё равно. И что это за база, в которой двести лет что-то взрывается? Эммм… нет, не пойду. Интересно, но так глупо рисковать точно не буду: рванёт ещё что-нибудь, пока я всё осматривать буду.

Так что перекусил я, немножечко, половиной честно заработанной свинины, оперативно поджаренной на лопате. Предложил, всё-таки, помочь Катьке. Та задумалась, но головой помотала, мол, сама справится.

Ну, сама так сама. Я тут тоже торчать не особо хочу, но если бы попросила — помог бы. Ну а нет так нет, удачи ей и благополучия.

И потопал я, распрощавшись,дальше к городу. Как-то со свиньями не очень вышло. Нет, заслужили, паразиты, конечно… Но сытый ЗЖКТРУ меня окончательно уверил: поступил я правильно, а поросям, мутировавшим или нет, место в гуляше!

Дальше я уже торопился, шёл быстро, пока не вышел на шоссе и… там было пусто!

— Не понял, — всмотрелся я в карту, потом в компас, потом в округу. — Да они издеваются! Этого картографа криворукого надо бы… ну, в общем, ладно. Только идти-то куда?

Проблема в том, что согласно карте, я был на месте городка! Новоотстроенного, потому что от старого, с таким же названием, он был в двадцати километрах. И я, согласно карте, в нём находился, блин!

— Точно рукосуй криворукий, — констатировал я, проверив и перепроверив всё, — Ладно, значит городок на старом месте, а сюда этот чертильщик ткнул в шутку. А то и по пьяни, заррраза такая!

Ну а что делать остаётся — только к городу топать. Вот только темнеет уже… Ну ладно, часок пройдусь по шоссе. а потом на обочине заночую. И пошёл я к городу, вот только через три километра, из-за поворота шоссе, наткнулся я на руины. И заинтересовался: ни на карте старой, ни на поверх нарисованной тут ничего не было. А торчат на обочине не меньше пяти остовов, точнее, одних фундаментов от домов. И один не фундамент, но развалины — пара этажей столбов перекошенных, перекрытие-то не везде есть. Тоскливое зрелище.

Бегло, в наступающей темноте, оббегал все это дело — ничерта не понятно. Пять домов, снесены до основания. ни что тут было, ни почему на карте нет — непонятно. Зато в столбах с перекрытиями — сено натаскано, дрова аккуратно лежат, кострище. Видно место стоянки путешественников, ночуют тут.

Подумал я, да и сам решил заночевать. И вот, уже почти засыпая, заметил непонятную фигню.

Дело в том, что в электрозрении, которым я огляделся перед сном, под землёй отчётливо виднелся электрический контур. И не один притом! Метра в два с половиной, не дальше трёх вглубь от пола.

— Так, а что это у нас такое, — передумал засыпать я.

Оббегал руины — никаких входов, даже засыпанных, в подземелья нет. Но электрофон идёт! Мало того, обежав, я вообще заметил идущий силовой кабель! А проследив его до конца — наткнулся на фиксатор. Старый, поцарапанный, даже на объективе камеры потёртости. Такой пыльный, что не заметишь на фоне развалин. И провод от него в подземелье, где у нас самый настоящий активный электроконтур.

И блин, если замаскировался кто и прячется — то как входит и выходит? Тут годами ничего не раскапывали, видно! А значит, какая-то часть разрушенных домов уцелела, и сейчас внизу шарашит реактор. Ну или стационарная атомная батарея. плюс какая-то техника работает.

Интересно всё это, да и полезно может быть, задумчиво положил я лапу на СЛУшку. Но ночь, хотя зверья в округе нет. И вообще — хрен ведь теперь засну, с такой-то тайной под боком!

— Значит, займёмся ночным кладоискательством, — заключил я, снимая лопату и прикидывая, откуда мне в подземелье начать прокапываться.

Глава 20. Живой клад

Вопрос “куда копать” — был вовсе не риторическим. Нормально видно электроконтуры под домом, прохода и прохода там нет. Везде пластобетон. И, вполне возможно, что все три метра вглубь — пластобетон: никаких гарантий, что это не так, нет.

С другой стороны, как и по смыслу, так и снаружи развалин — вот нарвусь я на металлический стакан снаружи, и гавкнет моя лопаточка. Тоже очень вероятный расклад, поскольку всё это похоже на бункер-убежище. При этом, пластобетон СЛУшка возьмёт, хоть и долго долбить придётся. А вот бронеплиту — фигушки.

Так что прикинул я, да и начал долбиться в уголке: неподалеку от выхода кабеля к фиксатору, но, естественно, его не задевая. Ну и работа не простая, прямо скажем. Это надрубить бетонную плиту просто, хоть и сил в удар надо вложить много. А тут надо не только ломать, но вытаскивать. Пробивать лаз под свои габариты.

Но было реально интересно, и этакий… да, кладоискательский азарт появился. В общем, к рассвету я подустал, но от плоскости с ближайшим электроконтуром меня отделяло полметра по вертикали.

При этом, видимость в электроспектре стала гораздо лучше, и я как заинтересовался, так и буквально подпрыгивал. Увиденные мной каналы были магистральными, а так — куча всякой электроактивности, толком даже не разобрать что: мешанина контуров, проводов, панелей и всякого подобного. Всё явно рабочее. Интересно в общем чертовски, но…

— Жора, не тупи, — сам себя остановил я.

Дело вот в чём: я уже на паре метров глубины. Ну, положим, из лаза я выберусь: ступеньки я проковырял, да и не смог бы куски бетона вытащить, если бы не они. Но вот ещё полметра. Возможно — меньше. Сейчас я их продолюблю. И с радостным гоготом навернусь в некое помещение: вряд ли оно, с такой электроактивностью, забито землей. А какая там высота?

Тут сценарии складываются нихрена не весёлые. От того, что я, с радостным гоготом нахрен сломаю себе шею, до того, что шею не сломаю. Но выбраться — не смогу. И только и останется, сапёркой себе горло вскрывать, чтоб помирать было не очень мучительно.

В общем, падать в туда, куда я продолбился, нельзя категорически. И надо подготовится, чтоб не быть дурачиной.

Вылез я из ямины, соорудил из нейлобелкового троса обвязку, выбил в краю дыры щель, зафиксировался. Это если я внутрь ссыплюсь — то не упаду, а соскользну. Ну и смогу выбраться по верёвке.

Ну это если глубина не намного больше чем запас шнура. Но в сорока семи метровый провал в земле, точнее ощутимо больше — не верю совсем. Так что спустился я, начал пробиваться. И, через четверть часа пластобетон, после проведения по нему активным полотном СЛУшки, затрещал и провалился.

— Предусмотрительность — наше всё, — довольно заключил я, раскачиваясь и спускаясь на обвязной. — Только блин, не видно же ничего, — констатировал я. — Мог бы о фонаре и подумать, блин.

Через четыре метра спуска я утвердился на матово-черной поверхности. Синтогранит, новейшая разработка, превосходит по пластично-прочностным характеристикам большинство сталей. Ничего себе.

Это куда это меня занесло-то, озадачился я. Синтогранит появился меньше года наз… в смысле, меньше чем за год до подлого нападения империалистов. Причём разработан на Нитронске. А тут облицовка подвала.

Постучал я по полу СЛУшкой — точно синтогранит. Так, в принципе, если дома тут возведены меньше чем за год — понятно почему их на карте нет. Понятно, почему нет и на “дополненной” — видно, когда её рисовали, тут уже руины были. А стоянка для путешественников не то место, которое на карте отдельным пунктом отмечать стоит.

Или вообще возвели уже после нападения? Так-то жизнь не заканчивалась, с империалистским рободесантом почти век воевали, как Костик рассказывал…

Ладно, разберёмся. Но вот фонарь не взял — это я дурак, однозначно. Надо слазить, заодно и проверю, решил я, подпрыгнул, ухватился… и ссыпался на пол, больно ударившись задницей! Но это было ерунда, а вот то, что, что меня заставило упасть…

— Не бросай меня, пожалуйста! — жалобно и внезапно произнёс глубокий такой, красивый женский, скорее девичий голос, от чего мне слегка так поплохело, а в голову полезли мысли о галлюциногенной свинине, которой я обожрался почти сырой.

Я, как бы, раскопав замурованные подземелья, немножко не ожидал тут девушек найти! Ни с красивыми голосами, ни с противными голосами! Тут их вообще быть не должно! Запись?

— А ты кто? — осторожно поинтересовался я в темноту.

— Я — Светлана. Света, — ответил голос. — Ты мне поможешь?

— Эммм… ыммм… ыгы, ага. В смысле, наверное, помогу, — немножко растерялся я. — Сейчас за фонариком слазию и усё будет, ага…

— Не бросай меня, пожалуйста! — чуть ли не в истерике закричал голос.

Так, это не запись. Даже одинаковые фразы — разные интонации, ответы, реакции. ВМ? Может быть, но очень поливариантная, точно не ЭВМ, БВМ. В общем-то, БВМ даже гражданами считались, с определённой точки зрения, с должностями и званиями. Мне вон вообще, БВМ лейтёху дал.

Так что в принципе, “спаси-помоги” от БВМ — вполне крик от помощи. Почти от человека, и точно от советского.

Или тут есть выход, а девушку замуровало? Так бред, нет в округе выходов. И вообще — надо смотреть, а то голову сломаю.

— Мне свет нужен, не вижу ни черта. Ты-то меня видишь, Света? Я, кстати, Жора. Георгий Верхазов, — как представился, так и решил немного “раскачать” на информацию собеседницу.

Потому как если она БВМ — ответ будет один. А если девушка — другой, это точно.

— Вижу, ты же на свету, — ответила девушка. — Погоди, сейчас прикину…

Точно человек, ошарашено констатировал я. Это какой-то сюрреализм невозможный! Но с ума вроде бы я не сошёл, так что послушаем, что скажет.

— На 23 три градуса направо, по своей оси, — решительно заявила она. — Два метра — прямо… Стоп! Пятнадцать градусов левее. Метр. Стоп.

А я слушал и шёл. Аккуратно, ногой нащупывая что впереди. И недоумевал: я уже в кромешной темноте, жалкого света от дыры в потолке только на пятачок под ним и хватает. А девчонка меня уверенно ведёт в обход препятствий. То есть, либо видит, либо настолько хорошо знает место… не, ни черта: именно видит — корректировки вносит.

Всё таки БВМ? Ладно, посмотрим, куда она меня приведет.

— …Стоп. Напротив тебя рубильник генератора аварийного освещения. В шестидесяти сантиметрах, на десять сантиметров ниже правой руки.

И вправду рубильник, аккуратно и с опаской нащупал я рукоять. И не врёт — “АГ” чётко нащупывается, запуск аварийного генератора.

Рванул я рубильник, постоял, промаргиваясь от яркого света…

— Сервисно-технический центр! — заключил я, с удивлением, оглядываясь. — А выхода нет…

— Выход наверху.

— Там три метра пластобетона! — возмутился я.

— Два пятьдесят пять. И это защитная створа.

— Не понял, — озадачился я, оглядываясь.

Дело в том, что комнатушка была немалой, но и не слишком большой. И даже обнаружился лифт-платформа, бесшахтовый. Как-то не верю, что строители этого сервисно-технического центра развлекались радостным битьем макушкой об пластобетон.

Но выхода из комнатушки нет. И, помимо проверочных стендов, потихоньку разгорающихся пыльных экранов, нескольких станков — ничего и никого.

— Свет, а ты где? — поинтересовался я.

— В ремонтном блоке, — послышался голос, уже требовательно. — Выпусти меня, пожалуйста.

— А ты… андроид? — предположил я наиболее подходящий вариант.

— Конечно андроид! Это же сервисно-технический центр обслуживания андроидов! — хмыкнула она. — Выпустишь?

— Да выпущу, само собой, — на ходу ответил я. — Это как тебя так угораздило-то?

— Долгая история. Расскажу, если интересно.

Подошёл я к здоровенной, чем-то смахивающей на гроб, поставленный на попа, коробке. Так-то я с сервисным обслуживанием андроидов не сталкивался, но тут всё стандартно. Стукнул по кнопке открывания.

— Если бы всё было так просто, я бы тут не сидела! — послышалась некоторая стервозинка в голосе.

— Хм, логично,— признал я. — Ну ничего, аварийные створы стандартные.

Выбил пару стопоров рукоятью СЛУшки, а потом чуть не надорвался, удерживая тяжеленную дверь. Но не ронять же! С трудом приставил к стене, взглянул, и с трудом удержался от мата. Но от свиста не удержался.

— Эк тебя! — констатировал я.

— Я страшная, да? — чуть не плача выдала Света, ну, судя по голосу, потому что внешне “оно” Светой не выглядело ни разу, — Ну хрен с ним! — уверенно добавила она.

Да и плакать андроиду явно было нечем. Ни грамма синтоплоти — тело, поддерживаемое захватами фиксаторами прибора было полностью лишено намёка на кожу и мышцы. И вполне человечески выглядящие глаза смотрели на меня с металлического, рассечённого техническими отверстиями и мимическими наростами лица. Жутковатенько.

В принципе — почти ПОМПА без кожухов, только в отличие от ПОМПы — есть основа для лица и тела, явно женского. Ну а у андроидов мужчин — явно мужское. На основу наращивается синтоплоть, ну и андроид выглядит как человек. Ну и без плоти с ПОМПой не спутаешь, но живые глаза на металлическом лице, с металлическими мимическими приводами смотрятся… ну немного страшновато. Про конструкцию и говорить не стоит, куда сложнее она милицейского робота, но принцип один и тот же.

— Нет, — честно соврал. — Не красавица, конечно, какая есть на самом деле. Но и не страшная, — покивал я. — Так, манипуляторы стенда заклинило? — уточнил, присматриваясь к окружающей обстановке.

— Нет, просто обесточены. Замыкание, полетел контур. А освободиться изнутри не могу — стопоры, если при сервисном обслуживании произойдут непредвиденные движения.

— Да уж, — подходя к андроиду сочувственно покивал я. — А синтоплоть?

— Умерла. Все ресурсы стенда ушли. ЭВМ центра работал, и весь наличный запас питательных веществ шёл на мозг, — вздохнула Света.

— И давно ты тут? — уточнил я, начиная разблокировку.

— Сто шестьдесят три года, два месяца, шестнадцать дней, три часа, пятьдесят восемь минут.

— Это… сочувствую, — сглотнул я, представив такую прорву времени, а попутно освобождая металлическую девушку до конца.

— Спасибо! Наконец-то! — аж запрыгала Света, размахивая руками. — Спасибо тебе! — сжала она меня в стальных объятьях.

Ну… не отбиваться же мне, в самом деле! А она хоть и робот, но и советский человек. Кибернетический организм, если быть точным. И усилия прекрасно контролирует — не больно совершенно. Это не та ПОМПА, которую я боюсь, понял обнимаемый я, частично успокаиваясь и убирая руку от лопатки.

— Это… что это ты делаешь? — несколько опешил я от того, какую деталь моего организма пальпировала Света.

— Случайно, рука спустилась. Правда, спасибо тебе огромное, Георгий. А ты кто? — с интересом уставилась она на меня. Вблизи её “лицо” было еще более пугающим, но мягкий человеческий голос это замечательно нивелировал. Как и пожимаемая Светой моя ягодица.

Кто-кто… ну, это вообще-то, во многом мой вопрос. И вообще, хотелось бы понять, что здесь произошло. Но с учётом полуторавекового заключения… В общем, расскажу.

— Верхазов Георгий, комсомолец, кандидат в члены Партии с 2011 года…

— Жора, у тебя вроде температуры нет, — ласковым, но слегка странным голосом перебила меня Света. — Ты книжек про Союз начитался?

— Не перебивай, будь добра, — не стал возмущаться я. — И дослушай. Сама задала вопрос, дослушай ответ до конца. А потом уже о моём здоровье заботься.

— Хорошо, — протянула Света.

— Так вот, младший научный сотрудник, лаборант орбитальной лаборатории…

В общем, рассказал я Свете почти всё. Ну ряд моментов не упомянул, личных и… ну посмотрим, стоит ли говорить. Андроиды, конечно, советские. Но вот Костик — вообще тряпка противная. Да и чёрт знает, как полтора века заточения сказались на биомозге Светы. В общем — подождём, посмотрим.

— Холодный сон, — задумчиво протянула Света. — И Нитронск. А ведь там могут быть настоящие советские люди, кроме тебя. Хотя… кому они нужны, — махнула она рукой.

— В смысле — кому?! — возмутился я. — Союз в порядок привести…

— Союза — НЕТ! — неожиданно жёстко отрезала Света, неприятно напомнив мне Костика. — Не тешь себя иллюзиями, Жора. И Партии нет. Не удивлюсь, если ты — единственный комсомолец в Мире.

— Я… понимаю, что тяжело, — с усилием не сорвался я. — Но есть Солнышки Знаний! Геном Советского Человека не пропал! И остались люди! Да, не советские, я… понимаю. Но и не буржуи, не сволочи! И Союз, Партия, Идея Советского Человека — здесь! — ударил я себя по груди.

— Идея в одном человеке, — довольно иронично прозвучал голос андроида. — Ну хорошо. А насчёт не сволочи — сволочи они, Жора. И даже хуже. И не дикари — обычные люди, которые по старой памяти говорят, что живут в Союзе.

— И многое ты, сидящая полтора века под землёй, знаешь какие сволочи…

— Многое. ЭВМ центра не мог меня выпустить, но вывел на развлекательный экран все данные с камер. И дал доступ к массиву информации. Так что да: я многое знаю, Жора.

— Так, давай закроем тему, — отрезал я.

— Давай. Я, вообще-то, тебе очень благодарна и не хочу ругаться. Просто ты… как в сказке живёшь. Думаешь, что всё будет хорошо, как раньше…

— Как раньше — не будет. И хорошо станет не сразу. Но надо работать! Тогда, постепенно, станет лучше! А потом — совсем хорошо! — убежденно заявил я. — А что я один… Знаешь, Света, сволочи и даже хуже — есть. Верю. Видел. Я людоедов видел, которые человечину жрали не от голода, а потому что сволочи! — уже сам рявкнул я, но взял себя в руки. — Но. Есть хорошие люди. Их больше! Просто, иногда, они сами не знают, что не сволочи.

— Может быть, хоть и слабо верится. И что ты, один, сделаешь? Вокруг мутанты, бандиты, радиация! Я вообще не понимаю, как ты с таким подходом выжил-то. А где ты приземлился? — заинтересованно спросила она.

— Под Москвой…

— Ты сумасшедший, Жора. Там от радиации земля светилась! И даже сейчас — фон точно смертельный! Тогда понятно, ты не врёшь, — забормотала она себе под нос, не обращая на меня внимания. — Вот бывает же такое — меня освободил сумасшедший. Но ничего, — взглянула она на меня. — Я о тебе позабочусь!

Вот ведь ситуёвина-то! И ведь самое смешное, что этой Светке в логике-то не откажешь: есть определенная информация, в рамках её — я сумасшедший. Придумавший легенду об орбите. Потому что сам бы чёрта с два поверил бы, что в таком фоне, как на берегу озера Москва хоть что-то может выжить.

Только у меня у самого сомнения — а нормальна ли эта Света? Вот просто так, взять и рассказать всё о себе андроиду, сто шестьдесят лет находившемуся в заключении?

В общем — чёрт знает. при всём прочем, она у меня вызывает некоторую симпатию. Хотя и дура, конечно: Союз бла-бла, ничего бла-бла. Тоже в общем-то в логике не откажешь… Но будет логичная дура! И опять же, мои планы базируются на возможностях и информации, о которой она не знает. Про БАППХ я пока не говорил: мол, просто сбежал от злобных жирдяев со станции, без подробностей.

Но она вот — позабочусь говорит. То есть не махнувшая на всё манипулятором кибертряпка, а вполне деятельная и правильная дев.. ну андроид, ладно.

И тут, наверное, психология — раз уж спас, невольно симпатию испытываю. Хотя она симпатичная и без этого, хоть и не внешне.

В общем, поступим ка мы вот как:

— Света, есть причина, почему я выжил под Москвой. И… есть мне что тебе сказать. Но, для начала, давай либо договоримся, либо ты просто идёшь по своим делам. Мне ты, если начистоту, ничего не должна: я просто поступил как нормальный советский человек. Либо, ты принимаешь, что я тебя не обманывал и не сумасшедший, до момента когда я решу тебе полностью всё рассказать.

— А что мешает тебе рассказать всё сейчас? — скептически уставилась на меня Света.

Вообще, конечно, диковато смотрелась мимика с этими металлическими мимическими блоками. Но воображение — страшная сила и я уже неосознанно “достраивал” её гримасы, воспринимая их не как шевеление железяк, а как мимику.

— Сомнения уже в твоей нормальности. Сомнение в том, что ты Советский Андроид — встречались мне такие, которые… ну, уже не советские в общем. Так что, Света, если хочешь нормально поговорить — расскажи сначала про себя, — подытожил я.

— Да я сама сомневаюсь, что я Советский Андроид, — хмыкнула она. — Особенно после этих баз… Ладно, убедил, Жора. Я считаю, что ты не сумасшедший, а волшебник из сказок, — довольно иронично озвучила она. — Рассказываю про себя — что бы ты не говорил, я тебе очень признательна. И… неважно. Потом ты договариваешь. И по итогам — серьёзно поговорим. Вообще, твоё снаряжение говорит в твою пользу, — задумчиво окинула она пистолет астронавта и СЛУшку. Ну ладно, слушай…

И не меньше часа рассказывала мне андроид Света, как она до такой жизни докатилась.