Атмирас: Исключение

Глава 1. Крах титанов

Я открыл глаза и первым делом почувствовал холод. Не тот, что от сквозняка из окна, а тяжелый, разреженный холод большой высоты.

Я не проснулся. Я просто… оказался здесь.

Под ногами не было ковра. Я стоял на чем-то гладком, похожем на белый опал. Это была огромная площадка, сотый этаж, но из-за каких-то невидимых барьеров ветра не было — только этот стерильный мороз. Вокруг меня сотни людей в одеждах из жидкого металла и мерцающего шелка.

Я стоял среди них в своей застиранной футболке — как грязное пятно на дорогом холсте. Но никто не смотрел на меня. Все взгляды были прикованы к алтарю.

Горизонт, который решил упасть

Я задрал голову. Рядом с «нашим» зданием высились другие — чудовищные черные монолиты раза в три выше сотого этажа. Они буквально подпирали небо, пульсируя рекламой и цифрами котировок.

И вдруг небо издало звук. Это был не взрыв, а скрежет миллиарда тонн ломающегося металла.

Я застыл. По коже пробежала волна ледяных мурашек, когда я увидел, как самый высокий небоскреб начал медленно, почти грациозно крениться. Махина из стекла и стали двигалась бесконечно долго. Сначала посыпались искры размером с машину, потом в воздухе пронесся гул, от которого завибрировали легкие. Куда оно упадет? Если в нашу сторону, от нас не останется даже пыли.

— Акции обнулились… — мертвым голосом произнес старик рядом со мной. — У них больше нет веса. Без акций они никто.

Он не плакал. Он просто смотрел, как рушится целый мир. «Вес». Я запомнил это слово.

Грохот первого удара где-то внизу подбросил нас всех в воздух. Я обернулся к алтарю и увидел жениха.

С ним что-то было не так. Его голова дернулась вправо, потом влево — слишком резко, с коротким механическим звуком, как у плохо смазанного шарнира. Его лицо было пустым, как выключенный экран. Он шагнул к свидетелю и одним коротким, выверенным движением полоснул его чем-то острым по горлу.

Это не было безумием. Это была поломка.

— Хватит пялиться! Двигайся! — чья-то рука, тонкая, но ледяная, вцепилась в мое предплечье.

Я резко обернулся. Это была она. Невеста. Белое платье было разорвано у подола, чтобы удобнее было бежать, на шее поблескивало дорогое колье, но в глазах не было ни капли свадебной нежности. Только холодный расчет. Я не знал её, но когда наши глаза встретились, внутри что-то щелкнуло. Я доверился ей мгновенно.

Мы рванули прочь, пока за нашими спинами её несостоявшийся муж методично, без единого крика, вгрызался в толпу гостей.

Мы прорвались в лифт и через пару этажей оказались в стерильном коридоре больничного блока. Здесь было тихо. Слишком тихо после того ада.

Невеста бросилась к терминалу. Её пальцы в изящных перчатках начали лихорадочно выбивать команды на сенсорной панели. — Нужно отправить гены, — бросила она через плечо, даже не взглянув на меня. — Срочно. Нашим людям, тем двадцати процентам, что по линии отца… их еще можно вытащить из системы, пока сервера не сгорели вместе с башнями.

Она говорила о своих родственниках как о программном коде. Гены, проценты, система…

Адреналин начал выветриваться, и реальность сна ударила под дых. На фоне рушащихся империй и резни я почувствовал самую постыдную и обычную вещь в мире. Мой организм, игнорируя конец света, напомнил о себе.

— Делай свои дела, — выдавил я, пятясь к двери уборной. — Мне… мне приспичило. Просто не уходи без меня.

Я зашел в кабинку, прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза. В ушах всё еще стоял гул падающего небоскреба. Если это сон, то почему мне так страшно? И почему эта девушка в свадебном платье кажется мне единственным спасением в этом чужом мире?

Я вышел из кабинки, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел. То ли это был запоздалый страх, то ли мой организм просто не справлялся с местной гравитацией, но живот скрутило так, что я на секунду согнулся пополам.

— Эй... — выдавил я, прижимая ладонь к ребрам.

Она не ответила. Она всё еще стояла у терминала, спиной ко мне, но в тусклом свете больничного коридора её фигура выглядела пугающе. Из её глаз — прямо из зрачков — били тонкие, едва заметные лучи света. Они разворачивались в воздухе перед её лицом в сложную, многослойную голограмму. Данные летели с такой скоростью, что я видел лишь мелькание синих строк и графиков.

Она не моргала. Казалось, она вообще перестала дышать, подключившись к этой системе напрямую.

Я стоял и смотрел на её затылок. У меня в голове роились сотни вопросов: Где я? Какой сейчас год? Почему башни падают как карточные домики? Но когда я открыл рот, спазм в животе снова напомнил о себе, и я выдал самое глупое, что только можно было спросить в этой ситуации:

— Зачем... зачем вообще было выходить замуж за такого урода?

Голограмма перед её лицом мгновенно свернулась, втянувшись обратно в глаза. Свет погас. Она медленно обернулась. Её взгляд всё еще был холодным, «машинным», и на секунду мне показалось, что она сейчас бросится на меня так же, как её жених.

— Урод? — она переспросила это слово так, будто оно было на иностранном языке. — Его ДНК-индекс был идеальным для слияния активов. В этом мире «уродство» определяется объемом памяти и правом доступа, а не лицом.

Она говорила это без тени иронии. Просто констатация факта.

— Но он же... он людей резать начал! — я сделал шаг назад. — У него голова дергалась, как у сломанной игрушки!

— Система сбросила настройки, — она подошла ко мне вплотную. От неё пахло озоном и чем-то металлическим. — Башни упали, связь с сервером прервалась. Он перешел в автономный режим защиты периметра. Все, у кого стояла прошивка «Ворген», теперь делают то же самое.

Она резко отвернулась и запустила руку себе под волосы, на затылок. Я увидел, как её пальцы нащупали что-то под кожей. Послышался сухой, противный щелчок, напоминающий хруст сустава.

Она с шипением выдохнула и вырвала из своей шеи тонкий, продолговатый предмет. Это был чип, похожий на осколок черного стекла, испачканный в чем-то прозрачном, вместо крови.

— Что ты делаешь? — вытаращился я.

— Обрываю поводок, — она швырнула чип на кафельный пол. — Иначе, когда мы выйдем отсюда, я тоже захочу тебя убить.

Она посмотрела на дверь, за которой всё еще слышались глухие отзвуки катастрофы. — Нам пора. Гены ушли, но если нас найдут «чистые», им будет плевать, кто из нас невеста, а кто — случайная ошибка в системе.

— Подожди, куда мы... — начал я, но она уже схватила меня за руку и потащила к запасному выходу.

Живот снова пронзило болью. Я шел за ней, глядя на её окровавленную шею, и понимал только одно: этот сон становится слишком реалистичным, чтобы из него можно было просто так проснуться.