Атаура

Глава 1

Одеяло в очередной раз сбилось в комок, половинка вывалилась из розового пододеяльника и свисала с края кровати. Электронные часы на прикроватном столике едва показали шесть часов утра, освещая ровным зеленоватым светом вытянутую назад руку, как девушка, мирно спавшая, открыла глаза и с нескрываемой растерянностью всмотрелась в стену, зажимая между животом и ногами подушку и не шевелясь.

Солнце ещё не встало, но уже светило алым ореолом у линии горизонта, частично скрытой высотными зданиями; эти две высотки – торговый центр и спортзал, и от стёкол их огромных окон свет отражался оранжевыми вспышками, забегающими в спальню для того, чтобы блуждать по растрепанным волосам девушки и, возможно, впитаться в них ещё более медным цветом, чем обычно.

Вдали сияло, будто яшма, море.

В столь раннее утро ей бы спать и спать, пуская слюни на подушку и смотря сны, где она - самая красивая принцесса в парче, иногда - в шёлке, но она измучена и отдыхает три часа, а лучи беспощадны.

Утро обещает быть жестоким, ведь трудно встать из тёплой постели, заварить кофе, поеживаясь спозаранку, вымыться любимом мылом и вытереться махровым потёртым полотенцем, зная, что можешь никогда не вернуться домой, что можешь его лишиться навсегда. Покинуть однажды и больше не зайти. Не ощутить того непередаваемого запаха, сбивающего с ног после долгого отсутствия, стоит только открыть дверь. При этом покинуть без всякой на то веской причины, кроме разве что одной – оставаться на месте стало опасно.

Терри ненавидела уезжать из-за работы, но и не радовалась, сидя дома в ожидании ножа в спину. Движение - оно спасает её от пули, ножа, удушья и отравления. И пусть никто не видел её лица, когда она работает (а если бы и видел, то уже никому бы не смог рассказать об этом), спокойствия не было ни мгновения.

Говорят, спится лучше, если положить под подушку оружие, тем более, в дистрикте оно не запрещено. С одной стороны, это верное утверждение, но с другой стороны... Если плохие люди найдут у Терри оружие, она уже никогда не покинет этот дом и будет гнить заживо, сидя в углу подвала, привязанная к чугунной трубе, слушая, как сверху живут те, кто уличил её в насилии над их друзьями. Уж лучше кнопка для подрыва здания. Да, она определённо лучше. Жаль, её у Терри всё ещё нет.

Пятнадцать секунд - столько девушке понадобилось времени, чтобы проснуться и распахнуть занавески, оценивая ситуацию.

За окном никого не было. Во дворе, кажется, тоже.

Терри вышла в кухню осторожно, словно боясь промять пол, и не без удовлетворения отметила, что комната пуста.

Два года назад девушка заплатила баснословную сумму за охранную систему, однако понимала, что существует вероятность, что та не сработает, а это могло разрушить её жизнь, так что при каждом удобном случае Терри совершала променад по дому, проверяя, всё ли исправно, настолько тщательно, что её с лёгкостью можно было принять за параноика. Возможно, она и была параноиком.

Дом пустовал, и Терри решила, что сегодня можно будет расслабиться несколько часов. Она уже неделю сидела, как на пороховой бочке, и нервы были ни к чёрту, а всё из-за Вествуда. Он подсунул ей клиента, способного оказать сопротивление, и теперь многие заинтересованы в том, чтобы ликвидировать девушку. Как назло, кто-то слил её адрес, так что Терри приходилось скрываться, позорно убегая из собственного дома.

Она надеялась, что тому, кто объявил на весь преступный мир, где живёт Роска, хорошо заплатили, потому что ему понадобится крупная сумма на лечение, когда девушка его отыщет. В том, что это случится, Роска не сомневалась ни секунды, а пока что, хоть Вествуд и предупредил подельницу об утечке информации, Терри не спешила бежать - слишком предсказуемый шаг, не сейчас, - она лишь надеялась успеть принять ванну с пеной и выпить чашку хорошего бразильского кофе, а не того пойла, что предлагали уличные лавки, прежде, чем её скрутят по рукам и ногам, застрелят, разрежут, утопят или что ещё принято в преступных кругах за милосердную смерть.

«Почему на дом не напали сразу же, как только узнали, где он?» думала Терри, и не нашла ответов, кроме двух: адрес мог оказаться фальшивым, своего рода приманка для лёгкой добычи, или же сейчас проводилось активное изучение охранной системы Роска и всех возможных способов его отключения.

В общем, времени у Терри было в избытке.

Жужжание кофемашины заглушало звук воды, набирающейся в ванну. Приятные мелочи быта, на которые мало кто обращает внимание, становились для девушки панацеей, возвращающей с адских небес на землю. В такие моменты она верила, что всё будет хорошо, а всё это куролесье завершится со дня на день, хоть и понимала, что это почти невозможно. Однажды убив человека, невозможно остановить цепную реакцию. Множественные фильмы про киллеров в отставке и прочую белиберду Терри смотрела с удовольствием от сюжета и горечью от его несбыточности: таких, как она, никогда не отпустят грехи.

Иногда даже казалось, что мир обычных людей - это не про неё, но кофе, вода и музыка всегда убеждали в обратном.

Щёлкнула кнопка; горячий пар, вырывающийся из носика машины, достиг своего апогея и добрался до потолка. Тонкая рука с не менее тонкими пальцами, заканчивающимися чёрными ногтями, поставила чашку под струю вспененного напитка, завернула использованный фильтр в салфетку и бросила на стол. В конце концов, время всё ещё не бесконечно, и лучше завершить отдых прежде, чем начнётся резня.

Закрыв кран, Терри забралась в ванну с чашкой в руках и поняла, что ей не хватало этих волн тепла, расходящихся по всему телу. Пожалуй, это чувство было лучшим, что случилось с девушкой за неделю. Тепло снаружи, тепло изнутри, а всё вместе – теплота.

Конечно, такого рода теплоте никогда не сравниться с той, что исходит от другого человека, но Терри уже давно забыла о ней и довольствовалась малым, принимая за великое. Она часто так делала, и в этом крылась основная причина её счастья.

Блики зелёными разводами бегали по белоснежной боковой стенке ванной, когда Терри проводила ладонью по воде и с наслаждением отпивала кофе. Многие из тех, кого она знала, жаловались на ненормированный график работы, а Терри лишь кивала и сочувственно улыбалась, думая про себя, насколько же это глупо – график. Живёт человек один раз, так зачем ему придумывать себе рамки, если можно этого не делать? Хочешь работать – работай, но отдавайся делу со всей душой, изредка отдыхая и набираясь сил для нового цикла участия в социальной жизни. Не хочешь работать – смени вид деятельности. В конце концов, мы всегда что-то делаем, вопрос лишь в том, насколько это полезно для нас самих или общества.

Лампочки в ванной трижды коротко мигнули, и Терри отставила чашку на край ванны, подвинув шампунь. Она искала глазами хоть что-то, чем можно обороняться.

Систему взломали раньше, чем она предполагала, и теперь можно было успеть только взять в руки швабру, одеться, готовясь ткнуть первого вошедшего, заблокировав вход в комнату упавшим телом, и лезть в вентиляционный люк, если килограммовая прибавка в весе позволит протиснуться.

В холле послышались поспешные шаги. Лёгкая походка и почти идеальная бесшумность говорили о том, что вошедший лёгок и вооружён не до зубов, а следовательно, мало опасен для такого человека, как Терри.

Нужно было встать за косяком двери и ждать момента, чтобы ударить рукояткой швабры входящего, но девушка поскользнулась, вставая, и с шлепком погрузилась под воду, тут же сориентировавшись и скрывшись под водой, прижимая к себе швабру, будто розу к груди. Кислорода в лёгких было мало, и Терри молилась, чтобы его хватило до тех пор, пока опасность не минует или её не пристрелят. Утонуть в собственной ванной казалось ей столь глупой смертью, что от одной мысли о ней лёгкие, казалось, наполнялись лишними квадратными сантиметрами альвеол, занятых живительным газом, а открытые от испуга глаза мыльная вода жгла меньше, чем обычно.

Пена уже немного спала, и сквозь мутный раствор проглядывал неясный свет. Уши улавливали каждый шорох: шаги, стук приклада, дыхание ворвавшегося. Вот он склонился над ванной, возможно, даже заметил девушку и навёл на неё дуло оружия, но та оказалась быстрее, или, возможно, адреналина в тот момент в её организме выработалась больше, и швабра ударила рукояткой ровнёхонько нарушителю между глаз. От неожиданности он пошатнулся, и этой секунды девушке было достаточно для того, чтобы выбраться из воды и, поскользнувшись на сыром кафеле, подсечь мужику ноги под коленями.

Он упал навзничь, разбив голову о край ванны, причём родился он явным неудачником, так как мог отделаться парой ушибов, но проломил голову, и теперь всё её содержимое вытекало в ароматную ванну с запахом персика и лаванды, который постепенно сменялся фимиамом свернувшихся в горячей жиже мозгов.

- Всю жизнь принимала ванну в одиночестве, и для тебя исключение тоже не сделаю, - забирая чашку кофе, прошептала Терри, подтёрла отлетевшей к двери шваброй особенно большой кровавый сгусток и поспешно закрыла ванную комнату на ключ со стороны коридора, отобрав у трупа винтовку.

Похоже, что в доме больше никого не было, а одиночка, промывавший ныне мозги, мало смыслил в смертоносном ремесле киллера, иначе бы не стал брать с собой винтовку, столь худо гармонирующую с бойней в крошечном помещении.

Этот неудачник звал Терри на свидание, но зачем же он тогда явился к ней домой прежде, чем поставил любовь выше денег? Зная, каких идеалов придерживается Терри, он всё равно поддался искушению и подтвердил на личном примере, что невозможно мешать работу с любовью.

«Да и к чёрту, не такие уж мы были близкие друзья,» убедила себя девушка и, достигнув очередной двери в коридоре, задержалась на секунду, чтобы ударить её кулаком. Всё-таки дружба длинною в несколько лет не может исчезнуть за несколько секунд, будто её и не существовало, а злость и разочарование хоть немного заглушают боль, так почему бы не дать им выход?

Пройдя в спальню, Роска вырвала один за другим все четыре ящика комода, даже не погнув направляющих. Девушка будет скучать по нему, и всё равно, что это массмаркет. Комод был весьма добротным.

В одном из ящиков она нашла эластичный бинт и тут же нивелировала растяжение лодыжки, усмехаясь. Если бы она была в фильме, то у неё наверняка оказалось по пистолету на каждый квадратный сантиметр дома, и даже нападение группы спецназа она бы отразила без заминки, отделавшись лишь привлекательной ссадиной над бровью. Жаль, что в жизни это так не работает.

В соседнем ящике лежала аккуратно сложенная одежда, и Терри, вытряхнув содержимое на пол, выбрала длинную тунику, разрезанную от бёдер, и рваные джинсы. Не самый практичный выбор, но так она не будет выделяться из толпы, всё-таки на улице стремительно теплеет к полудню, и в ближайшую неделю дождя не прогнозируется.

Обув кроссовки и допив кофе, девушка водрузила ящики на место и взяла с тумбы ключи от машины, параллельно поправляя на плече оружие. Еще несколько минут и у неё будет возможность сменить столь неудобный дальнобой на куда более практичный пистолет. Лишь бы не было необходимости стрелять! Сегодня Терри была совсем не настроена убивать людей, тем более, что её наградой за это будет максимум признание со стороны криминального мира. Денег таким образом не заработать, да и невинные души могут пострадать.

Она прошла по мягкому ковру в гараж, задержав взгляд на двери в ванную и отогнав печальные мысли; закрыла за собой дверь и открыла ворота. Она любила этот дом. Он был лучше предыдущих хотя бы потому, чтобы был у неё в собственности, и прожила она в нём больше года.

Давно пора было принять, что ничто не вечно.

Скрежет поднимающейся двери сопровождался негромким мурлыканьем заведённого мотора. На бетонном полу играли солнечные зайчики, отражающиеся от CD-дисков, подвешенных на ниточке по всему потолку. Глупо, конечно, но Терри нравилось, как они переливаются. Больше всего ей нравилось заезжать в гараж ночью со включенными фарами, тогда было особенно волшебно возвращаться домой. Жаль бросать любимую коллекцию, но что же поделать – жизнь была девушке дороже блеска.

Серый "Опель" выехал на подъездную дорожку, притормозив, а затем, когда ворота начали закрываться, со свистом шин устремился в сторону центра города.

У Роска не было плана, но она надеялась обзавестись его подобием по пути в город. Если же в голову ничего дельного не придёт, да ещё и случайной удачи не подвернётся, то можно смело ехать к морю и красиво топиться, выпив перед смертью что душе угодно. Главное, дожить до вечера. На закате вода красивее.

Можно было бы сменить место жительства, но Терри уверила себя в том, что скитаться не намерена. Какой смысл покупать новый дом, если через короткое время кто-то всё равно узнает, где он? Тогда придётся вновь переезжать, но так весь заработок уйдёт на покупку жилья раз в год. Как раз подарок к Рождеству под ёлочку! Аренда – того хуже, много следов остаётся. Так и на полицию нарваться недолго.

Единственным верным решением казалось выйти из бизнеса и начать обычную законную жизнь, но было ли это возможно? Так просто из бизнеса не уходят… знала бы об этом девушка несколько лет тому назад, ни за что не согласилась бы работать на Вествуда.

Вествуд! Из-за него Терри в столь нелестном положении, а значит, он ей и обязан помочь.

Стоящий за Терри водитель просигналил, так как девушка задумалась и не заметила зелёного сигнала светофора на перекрёстке. Тронувшись с места, Терри набрала заветный номер.

Три гудка и Вествуд на линии. Небывалая скорость; он будто ждал её звонка.

- Роска, детка, ты жива. Я рад этому.

- И тебе «привет, как дела, как садовые гортензии, что ты посадила на днях».

Вествуд усмехнулся и громко отхлебнул.

- Как дела, как гортензии?

- Всё пучком, - Вествуд, кажется, жевал печенье, - гортензии сдохли, я, похоже, следующая.

- Почти смешно. – Он замолчал на время, но надолго сохранить молчание не сумел. – Ты в машине? Слышу помехи.

Роска кивнула, как будто Вествуд мог это увидеть, и ответила:

- На меня напал один из джихетов; они взломали охранную систему первыми и за короткий срок. Учти это, в будущем пригодится.

- Учту. Куда ты едешь?

- На север.

- Точнее?

- Понятия не имею, - призналась девушка и услышала смех на другом конце провода, переходящий в кашель. Похоже, всё-таки подавился.

- Не продумала бегство? – Вествуд откровенно издевался над подопечной, а Терри так и мечтала съездить ему по лицу. Желательно, не грузовиком, а товарным поездом. Чтобы печенье в желудке утрамбовалось получше.

- Продумала, и давно, но человек оказался ненадёжным. Кстати говоря, это ты. Не хочешь объяснить, что значит «потерял вместе с бумажником»? Я так дела не решаю.

- Тогда, если ещё не уехала из черты города, сворачивай на третье шоссе и приезжай в Медовую Рощу, этот как раз на севере. Я подъеду через некоторое время.

- Есть работа? – оживилась Терри и даже чуть заметно улыбнулась. Кажется, ей не придётся ехать на пляж.

- Нет, - Мысли о пляже тут же вернулись и даже заставили почувствовать внизу живота что-то вроде тревоги. - Но скоро я тебе её найду, и будет она связана с теми зверьми, что заставили тебя бросить чудесное убежище. Если хочешь, конечно.

- Чёрт, начальник, ты смеёшься, что ли? Конечно, хоть за бесплатно! Я не настолько благородна, чтобы не мечтать о мести таким упырям, как эти… Да, и ты следующий после них. - Голос девушки прервался громким гудком. Ударив по рулю, она промазала и нажала на клаксон.

Как всегда, Вествуд отключился первым и не прощаясь, и Роска ничего не оставалось, как довериться ему и скорректировать маршрут.

Проверив, нет ли хвоста, девушка откинула мешавшуюся винтовку с колен на соседнее сиденье, включила радио и взяла из бардачка шоколадку, подвинув рукой пистолет.

Вслед за помехами послышался нежный голос девушки, певшей

Ну и кто ты, ну и кто?

Для кого ты, для кого?

Идеальное попадание. Терри тоже не понимала, что случилось с её сладкой, как отравленное печенье, жизнью, и могла ли она её исправить? В любом случае, всё будет хорошо, лишь бы это был хит-парад песен этой девушки, иначе Терри расплачется.

Был ли у неё план, когда она выезжала из дома? Нет, поскольку в случае чрезвычайной ситуации она бы отправилась к тому самому Джихету, что мылся нынче в её ванне, на базу, но они напали на неё и, конечно, ни о каком дальнейшем сотрудничестве речи идти не могло. Даже предложение такого хорошего знакомого, как Вествуд, могло оказаться западнёй, но других вариантов не было.

Был ли у неё план, когда она доедала третий шоколадный батончик? Да, но он ей приходился не по душе.

Солнце уже давно встало, но ещё не грело, мягко освещая дорогу. По обе стороны от асфальтовой полосы пробегали ели, изредка проносились серые скамейки, должные представлять собой остановки автобуса. Сколько бы Терри ни ездила этим маршрутом, она ни разу не видела ни одного человека, а сами автобусы, будто проклятые, не везли ни одной бабульки, никого в них не было. Всё-таки когда Вествуд говорил, что местные сторонятся особняка на поляне, Терри представляла себе чуть менее масштабную картину.

До Медовой Рощи оставалось не более пятидесяти километров на северо-запад, и к половине одиннадцатого Терри уже должна была быть там.

Резко затормозив, так, что машина развернулась на девяносто градусов, девушка достала из бардачка оружие, засунула его за пояс, вышла из машины и присела на корточки посреди трассы.

На дороге валялась оленья тушка, чуть заметно дыша. Роска припомнила, как несколько минут назад по встречной полосе проехала фура с надписью «Гранд каньон Ларри», и у неё на номерах как будто была застывшая красная глина. Это показалось девушке нормальным, поскольку фура везла, что неудивительно, глину, но не обратила внимания на то, как она блестит, будто свежая, хотя до каньона полдня пути.

Олень чуть заметно фыркнул, выводя Терри из транса. Ему оставалось не больше часа, а оперировать его было бесполезно. Терри могла бы попытаться, мозгов хватило бы спасти ему жизнь, но негде было делать переливание крови. Животное погибнет от кровопотери раньше, чем девушка привезёт его куда-то, где возможно оказать помощь.

- Две смерти за утро… не слишком ли это много, господин Олень? Что дальше? Мне очень страшно, хотя тебе, без сомнений, страшнее сейчас.

Достав пистолет, Терри поднялась на ноги и навела дуло на голову животного. Тяжело вздохнув и отвернувшись, спустила курок. Чертового оленя ей было жальче, чем Джихета, и это путало мысли.

Не без труда погрузив тушку, завёрнутую в тряпку, на заднее сиденье, Терри вновь села за руль и поймала себя на мысли, что плачет. Нелогично и глупо, но Роска не воспротивилась слезам. В конце концов, у всего есть предел, и у её нервной системы в том числе.

Хотеть умереть, выжить ночь, поверить в жизнь, чуть не лишиться её, вновь задуматься о смерти, но быть спасённой и отодвинуть её на неопределённое время. Трясущейся рукой Терри достала из кармана на двери баночку с таблетками и вытряхнула на руку две штуки, но, подумав, выковыряла ещё две. В конце концов, терять уже давно нечего.

Прекрасный вид: тёмный ельник, чёрная дорога с редкими белыми полосами, серая машина, а в ней два мёртвых существа. Одному уже легко на душе, а второе взяло на своё грешное сердце ещё одно убийство.

Глава 2

Мягкая трава проминалась под весом девочки лет десяти. Она лежала на земле, жевала сладкую головку клевера и наблюдала за жизнью у поверхности земли.

Мимо пролетел огромный блестящий майский жук. Он шумно, будто дедушка, вздохнул, садясь, но травинка прогнулась под его весом, и он упал, перевернувшись матовым брюшком вверх.

Девочка засмеялась, наблюдая, как он пытается перевернуться, но не может, и перебирает лапками в воздухе.

- Что случилось, Мартина? – женщина с полотенцем, перекинутым через плечо, подошла к девочке и присела рядом.

- Зелёный жучок – дурачок! Ду-ра-чок! – рассмеялась девочка и перевернулась, хохоча, на спину, начав болтать в воздухе руками и ногами, пародируя насекомое.

Найдя глазами источник шума, громкого жука, женщина осторожно дотронулась до него мизинцем и перевернула. Он тучно застрекотал и полетел по своим делам.

- Мартина, никогда не смейся над чужой бедой, потому что если беда коснётся тебя, тебе отплатят тем же, чем ты платила, понимаешь?

Мартина вновь перевернулась на живот и посмотрела снизу вверх на мать, ничего не ответила, но заплакала, хотя только что переливисто смеялась.

Женщина положила на землю полотенце и села на него, поправляя подол платья в горох. Она приобняла девочку, но говорить продолжала в серьёзной манере.

- Твои слёзы – твоя душа. Ты знаешь, что такое душа? – Девочка замотала головой. – Душа – это ты. Всё лучшее, что есть в тебе – это душа. С каждой слезой она всё больше рвётся на свободу, но готова ли ты показать её?

Душный летний ветер утих, оставляя после себя запах прелой травы и солнца. Мартина обожала такие тихие вечера с мамой. Иногда они готовили или даже играли в мяч.

По обыкновению, отец был на работе, но в те редкие дни, когда он не был в командировке, проводил с семьёй лучшие, по его разумению, часы жизни.

Всё, что Мартина делала с отцом, она отмечала особым знаком качества. Рыбалка всегда была интереснее и с большим уловом, если рядом с девочкой рыбачил отец, а футбол был сравним с лучшим матчем дистрикта, хотя и мама играла весьма сносно.

- Пойдём на веранду готовить яблочный пирог? – мать подмигнула девочке, вставая с травы и отряхивая подол. – Уже темнеет. Думаю, тесто уже поднялось.

Мартина радостно захлопала в ладоши и побежала на веранду. Они с мамой всегда готовили яблочные пироги, когда приезжал отец, и это были самые тёплые, самые душевные вечера из всех, что Мартен проводила в своей жизни.

Солнце клонилось к закату, окрашивая кремовые занавески на веранде в нежный оранжевый оттенок. Тень от их кружев падала на испещрённый царапинами кухонный стол. Когда Мартине было скучно, она сидела на веранде и водила пальцем по столу, предполагая, что могло оставить тот или иной след.

Когда-то сюда упал нож; тут провели гвоздём; а совсем недавно в этом углу придавило зубчики вилки.

Мартина заворожённо наблюдала за тем, как мама раскатывает тесто, когда обе её руки по локоть белы от муки, а лицо раскраснелось от работы. Она и сама любила принимать участие в выпекании: смешивала яблоки с сахаром и корицей, как могла при своём худом телосложении, не отличающимся силами.

Когда пирог отправился в духовку, было ещё светло, и Мартина с лёгкостью отпросилась погулять. Излюбленном местом для игр была поляна за домом, врастающая несколькими километрами далее в густой лес. Трава там была невысокой и зелёной, в ней прятались сверчки и кузнечики, которых Мартина любила ловить и сажать в спичечные коробки на несколько минут, чтобы принести домой и показать маме. Чаще всего насекомые покидали коробок прежде, чем женщина успевала их рассмотреть, и, если везение оказывалось не на их стороне и принесли их на веранду или в спальню, бродили по дому до лучших времён.

Роса уже спустилась на землю, омывая каждый сантиметр свежей влагой, и босая Мартина скользила по полю, падая каждые несколько шагов лицом вниз и таким образом умываясь. Бегать по траве она любила не меньше, чем есть клевер, но ещё большее удовольствие ей доставляло лежание на спине и рассматривание едва различимых звёзд на закатном небе.

В синеве засияла красная вспышка и, достигнув линии горизонта, пропала, будто её и не было, однако Мартина была уверена, что ей не привиделся мираж. Вспышка исчезла у котлована в лесу, и почему-то девочка решила, что у неё есть время в запасе, чтобы сбегать туда и посмотреть на нечто, чего, возможно, и не существовало никогда.

Дорога до котлована заняла десять минут, но темнело быстро, и потому Мартина приняла решение поспешить, чтобы не пробираться домой через тёмный лес.

Когда-то подземные воды размыли глиняную почву в этом месте, образовав яму шириной пятнадцать метров и глубиной метров пять, которая теперь служила пристанищем для лягушек, змей и папоротника. Когда-то здесь собиралась молодёжь, разжигались костры, но по причине, Мартине неизвестной, всё веселье прекратилось довольно быстро и более не возобновлялось. Среди детей разошёлся слух о ведьме, утащившей шестнадцатилетнюю Вайям, игравшую тогда с друзьями, в пещеру Снов, откуда она не могла выбраться без помощи других людей, но правда была прозаичнее.

Возможно, Вайям убегала от проблем, возможно, пряталась в Яме у холмов от родителей, но выбраться она не смогла из неё и погибла от укуса змеи, которая вряд ли была ядовитой; у неё оказалась аллергия на яд. Так или иначе, дети окутали Яму тайной, а напуганные взрослые запретили им туда ходить. С тех пор она пустовала.

Подойдя к краю и свесившись вниз, уперев руки в колени, Мартина обратила внимание на множество бутылок, веток и камней. Возможно, её детская память и подводила её временами, но в этот раз девочка была уверена, что ещё какие-то несколько лет назад здесь было гораздо чище.

«И что я надеюсь найти?» подумала Мартина и взялась за веточку дерева, растущего у обрыва. Его мощные корни, как и корни кустарников, оплетали склон, не давая ему быстро осыпаться.

Хитросплетение корней ивы выступало над землёй и напоминало Мартине чьи-то ходы. Вдали, у куста с алыми ягодами, лежало что-то красное, и Мартина решила спуститься и узнать, что же это. На упаковку или бутылку вещь не походила, а всё, что выбивалось из привычного уклада жизни девочки, казалось ей столь интересным, что она не могла найти в себе сил остановиться.

Осторожно заскользив по сухому грунту вниз, Мартина вдруг осознала, что не сможет вернуться наверх, и тогда попыталась остановить скольжение, но было поздно. Сколько она ни пыталась ухватиться за траву и корни, всё было тщетно и единственное, чего она добилась – это расцарапанные в кровь руки и безнадёжность в душе.

Солнце уже зашло, на улице стремительно темнело и холодало. Мартина рыдала, что есть силы, но понимала, что скоро слёзы закончатся, а лес поглотит все её стенания, не донеся до их дома. Оставалось только успокоиться, вытереть кровавые руки о подол футболки и, чтобы отвлечься, всё же попытаться рассмотреть то, ради чего она сюда прибыла.

Предмет оказался гладким камнем неправильной формы, при ближайшем рассмотрении пронизанным молочного цвета жилками. Девочке он невероятно понравился, и она решила спрятать его в кармане.

Лес наступал со всех сторон, сжимался кольцом вокруг Мартины, а она сжимала в кармане камень, стараясь сосредоточиться на чём-то осязаемом и реальном, однако мир померк, а девочка погрузилась во тьму.

Очнулась она у себя в комнате, под пушистым пледом. На дальнем конце кровати сидела мама и читала книгу.

- Мама? – позвала Мартина, выбираясь из-под одеял.

Женщина отложила чтиво и тут же переключила всё своё внимание на дочь.

- Милая, ты нас напугала. Зачем ты пошла к яме? Мы волновались…

Она обняла Мартину и прижала её голову к своей груди, поглаживая.

- Где папа? – девочка пыталась высвободиться из объятий, но мать держала её крепко, боясь упустить вновь.

- На кухне, разговаривает с врачом, который сейчас тебя ещё раз осмотрит.

- Доктор пришёл к нам, потому что я больна?

- Он думает, что немного терапии не повредит. Мы ведь не хотим повторения истории Вайям, правда?

***

Под босыми ногами дрожал стеклянный пол, покрытый тонким слоем воды, а под полом ничего не было. Даже темноты.

Впереди маняще играло, как девочке показалось, фортепиано, но стены, выбеленные чем-то слегка блестящим, как будто завидуя инструменту, заставляющему любить его за приятное звучание, пакостили и давили на девочку со страшной силой.

Поборов страх, Мартина двинулась на звук, порождавший сияющий свет.

С каждым её шагом по чуть заметно пружинил, а вода громко шлёпала.

Посмотрев наверх, Мартина не увидела потолка. Сверкающие, будто покрытые крошкой драгоценных камней, стены уносились в безграничную высь.

Оглянувшись, девочка ничего не увидела во тьме, а музыка так и манила к себе, не давая выбора направления.

Пройдя чуть больше ста шагов, Мартина оказалась у лёгкой полупрозрачной двери. За тканевой сеткой, из которой она состояла, виднелся сам инструмент, в действительности бывший чем-то странным по форме, но звучавшим немного похоже на фортепиано. На нём играло, сидя на табуреточке, чернорукое существо.

Мартина, уткнувшись носом в сетку двери и вцепившись в неё руками, восхищённо наблюдала за тем, как двенадцать пальцев рук музыканта перебирают струны и клавиши инструмента в такт ноге, отбивающей мелодию по педальке снизу.

Существо сидело спиной ко входу, и за исключением аномалий рук выглядело, как обычный человек. Может, двухметровый с кепочкой, но все же человек.

Звуки завораживали, и девочка так и осталась стоять, не в силах отпустить из рук дверь и попытаться найти выход.

Существо, казалось, также растворилось в музыке, не замечая вокруг себя ничего. Оно всецело принадлежало инструменту и тем звукам, что он издаёт.

Вдруг сетка затрещала, а Мартина под тяжестью своего тела ввалилась в комнату, нарушив гармонию и превратив успокаивающие звуки в испуганные конвульсии неровных прикосновений вскочившего с места существа.

Подняв голову и потерев ушибленный лоб, Мартина опешила: лицо существа плавало в тумане комнаты совершенно отдельно от тела.

Теперь и руки его тянулись к ней, а само существо бормотали что-то на непонятном языке и, казалось, было испугано.

Погрузившись в алый туман, исходивший от лепечущего существа, Мартина проснулась.

- Мама?

Глава 3

Редкие солнечные лучи высвечивали точки на земле, мир будто бы погрузился под воду.

Выбеленный фасад здания в викторианском стиле оттенял тёмно-зелёные заросли вокруг. Его высокие колонны напоминали о величии рода человеческого, однако в случае с Медовой Рощей это выглядело как насмешка.

Резко остановившись у входа и проделав глубокие борозды в гравийном покрытии, Роска вырвала ключ зажигания и прошествовала внутрь здания, где её уже ожидали.

- Рады приветствовать вас в Медовой Роще, мисс Роска, - с широкой улыбкой хостес звякнула огромными золотыми серьгами, лениво придвинулась на кресле с колёсиками к стационарному компьютеру и быстро начала перебирать клавиши клавиатуры, - вижу, Вествуд тебя любит, Терри.

На стене за регистрационным столом синхронно тикали стрелки трёх циферблатов, выставленных на время разных часовых поясов. Этот звук напоминал об умиротворении, а за окном послышался первый раскат грома, останавливая Терри от того, чтобы сорваться и накричать на словоохотливую знакомую. Всё же день у девушки выдался не из лёгких, и сдерживать себя было труднее обычного.

Роска мысленно сосчитала до пяти и облегчённо вздохнула: для неё не было ничего хуже, чем ехать в машине в грозу, но она успела.

- Как эта любовь проявляется, Милли? Позволь, угадаю: что-то шикарное и кричащее, как твои новые серьги?

Заулыбавшись шире прежнего и обнажив идеальные зубы, выделявшиеся на фоне алой губной помады, Милли погладила треугольные украшения.

- Хоть одна заметила! Рада, что они тебе понравились, птичка. - Откатившись назад и встав с места, хостес прошла к шкафу справа от циферблатов, где за стеклом висели старомодные ключи от комнат.

Терри с любопытством наблюдала за ошеломлённой Милли: у той забавно округлялись глаза и дёргался кончик носа, когда она удивлялась или злилась, и эти две эмоции были практически неразличимы до тех пор, пока женщина не открывала рот.

Милли передала Роска четырнадцатый ключ и как бы между прочим заметила, поправляя распущенные платиновые волосы:

- Один из лучших номеров и покрытие всех расходов... Хотела бы я, чтобы однажды моё декольте сработало так же, как твоя скромность и веснушки. Признайся, - понизив тон, хостес перегнулась через стойку регистрации и опёрлась на скрещенные под грудью руки, - ведь ты от него без ума!

- Вовсе нет.

- Выглядит всё так, будто вовсе да. Возможно, это даже взаимно. По секрету скажу, что видела, с какой нежностью Эвжен рассматривает твою фотографию, вложенную в портмоне. Моей там нет, твоя же - единственная. Кроме прочего, из девушек только тебе позволено знать о нём столько всего разного интересного. Временами мне жаль, что Вествуд создал себе мир странной мафии, в котором нет места сексуальным девушкам вроде меня.

- Этого быть не может... - Терри осеклась и замолчала. Зная Милли довольно давно, девушка понимала, что доказывать что-то абсолютно бесполезно, потому что на каждый убедительный аргумент хостес найдёт три железобетонных своих. Этим Миллисент периодически бесила Терри до чесотки, хотя в остальном была восхитительной подругой. - В прочем, всё равно. Мне нужен кофе и парень посильнее.

- Кофе через минуту, - подавив самодовольную улыбку, девушка направила сообщение рабочему и, отойдя в подсобку за фильтром для напитка, крикнула: - зачем тебе Леон? Машину могу и я припарковать.

- В багажнике олень, - усаживаясь в глубокое кожаное кресло, Терри распустила собранные в хвост медные волосы и помассировала стянутую кожу головы пальцами, не замечая удивлённого возгласа управляющей, - подобрала его по дороге в отель.

***

За окном моросил дождь, и Терри решила не перебивать его шуршание музыкой из граммофона, хотя в коллекции оказалось больше шестидесяти пластинок. Она перебирала их более получаса, рассматривая каждую и нежно проводя пальцем по краю.

В открытое окно залетали редкие капли дождя, впитываясь в одеяло стоящей напротив кровати.

Терри, исполнив мечту нормально помыться, теперь сидела на кровати и, просматривая книгу, грезила о еде.

В дверь постучали, и девушка, расправив выданную ей белоснежную пижаму, направилась к двери. За ней мог стоять враг - тогда можно лишь в окно выпрыгнуть и почти наверняка погибнуть; если же пришёл Леон, то её живот наконец перестанет возмущаться.

Посмотрев в глазок, Терри облегчённо вздохнула и открыла дверь трясущейся от всплеска адреналина рукой: это всего лишь Леон, суп и второе.

- Мистер Вествуд забронировал на ваше имя конную прогулку. Поедете сегодня?

Отдав поднос с едой, мускулистый парень размером с шкаф неловко встал в дверях, сцепив руки в замок за спиной.

- Пожалуй, да. Через несколько часов. - Терри поставила обед на стол и, прежде чем закрыть дверь, спросила: - Вествуд случаем не забронировал для меня оружие?

Леон кивнул и пообещал доставить пистолеты через пару часов, пересекаясь с девушкой уже на выводном круге.

Съев под музыку Эйнауди (его пластинку девушка сразу отметила) сырный суп и карбонару, Терри откупорила принесённую Леоном бутылку вина и налила немного в бокал. Не то чтобы ей нравился вкус напитка, но этим утром она потеряла дом, друга, а будущее растеряло всякие очертания и стало синонимом непроходимой тьмы.

Сев на кровать с бокалом в руке и скрестив ноги, Терри попыталась прочесть несколько страниц обнаруженного в гостиной романа, однако буквы разбегались, а смысл ускользал. Тогда она встала, выключила музыку, прошла четыре шага по серому пушистому ковру обратно до кровати, но мысли все ещё не хотели собираться воедино.

Сделав глоток, Терри позволила себе громко выругаться и избить подушку до полусмерти, а затем составила все лишнее на тумбу и забралась по подбородок под одеяло, свернувшись калачиком.

"Меня украдут через открытое окно второго этажа", подумала она, "но мне уже все равно. Разве осталось хоть что-то, что заставляет меня жить?"

И уснула.

***

Небо ещё хмурилось и даже немного дождило, когда свежая и отдохнувшая Терри взбиралась на спину Эдельвейс, мирно стоявшей в ожидании всадницы.

- Эдель - самая спокойная лошадь из всех, что я знаю! У нас что не встреча, то праздник!

Серая кобыла в яблочко фыркнула, а Леон, проверявший подседельные ремешки, рассмеялся.

- Лошади хуже Эдельвейс на свете нет! Вредная и кусается. К себе подпускает только вас и мистера Вествуда. Так и выходит на прогулку раз в тысячелетие, но её это, судя по резвому виду, вполне устраивает. Попрошу только не сильно спешить, у кобылы последние недели сильно ослабли ноги. Ветеринар говорит, что для лошади её возраста это нормально, но Вествуд всё равно огорчился.

- Теперь и я огорчена, - Терри слегка нахмурилась, но оптимистичного настроя не потеряла, - хотя планов эта новость не изменит: направимся к ручью. Тропа довольно лёгкая, если дождь не размыл дороги, и к закату мы вернёмся.

- Миллисент сказала мне, что у вас с мистером Вествудом встреча этим вечером.

Терри кивнула и забрала из рук Леона пистолет, пряча его в кобуру, взятую из машины.

- Надеюсь, Милли не вплела в ваш разговор слух о том, что у нас с Эвженом искра и всё в этом духе. - Мужчина отрицательно покачал головой, но сделал это настолько неуверенно, что Терри сразу догадалась, что тот врёт, и поспешила развеять слух, тем более что Леон, в отличие от хостес, был сговорчивее. - Он мой протеже, не более того. Считай, отец или брат. Я его уважаю, несмотря ни на что, но не настолько, чтобы искры сыпались из глаз. Какая уж тут искра, если из раза в раз я не знаю, зачем нужна ему и что за дело. Сегодня что-то связанное с людьми, лишившими меня конфиденциальности, но точнее не скажу по незнанию.

- Опасное для жизни дело, мисс Роска. - В последний раз проверив лошадиную амуницию, мужчина встал сбоку от шеи кобылы и, поглаживая её, заметил: - я растерял весь свой пыл лишь за два года контракта, заключённых с этим человеком, а заодно лишился страха перед смертью и пятидесяти литров крови. Знаешь, что самое неприятное в этой истории?

- Это не ваш выбор.

- Это не наш выбор, да, вы умница, раз понимаете это. Главное - оставаться собой даже в самых сложных ситуациях. Может, так мы не растеряем своей человечности.

Поджав губы, Терри улыбнулась и согласно кивнула. Они оба уважали мистера Вествуда, ведь он во многом помог им в своё время, однако взамен требовал полной отдачи, зачастую состоявшей в мелочах, но изредка ставившей на кон саму жизнь.

Терри боялась встречаться со старым знакомым, однако здравый смысл шептал ей на ушко, что хуже, чем сейчас, быть не может. У неё нет дома и средств, чтобы скрыться; остаётся только сидеть и ждать, пока кто-нибудь не прибьёт её из мести или корысти. В конце концов, за голову таких, как Роска, назначают неплохие награды.

- Прошу извинить меня, я заставил вас думать о чём-то болезненном. Спасибо за оленя, мисс Роска. Как раз думали с Миллисент повесить над камином в главном здании чьи-нибудь рога.

Послав этому милому темнокожему мужчине шутливый воздушный поцелуй, девушка направила серушку Эдельвейс в сторону леса, окружавшего Медовую Рощу. Леон нравился ей чуть больше, чем Миллисент, поскольку хостес отличалась излишней болтливостью и желанием соблазнить всё вокруг себя, включая ёлки и сосны.

Усыпанная сопревшей хвоей тропа вывела путешественницу к горному ручью. Весёлые потоки воды блестели в лучах послегрозового затуманенного солнца, брались о камни и громко стонали.

Спешившись, Терри провела Эдельвейс вниз по течению. В крике воды и шуме леса она не слышала своих мучительных мыслей, их заглушали мысли светлые, окрепшие в хрупкую пору спокойствия.

В перешёптывании листьев девушка угадывала материнский голос, а в пении птиц - то счастливое время, когда она слушала песни, пекла пироги и не вспоминала о том, что её везение стоило родителям жизни или о том, что больна, хотя со временем начала задумываться: болела ли она?

Наверное, многим в детстве присваивались болезни, чтобы потом родители жалели своё чадо, легко могли управлять им, лелеять и вздыхать. Тем, кого эта учась миновала, несусветно повезло, но Терри недолго пробыла в их рядах. Врач сказал: "У вашей дочки проблемы с головой, она должна пить таблетки". С тех пор жизнь перевернулась.

Сейчас же Терри свободна от чужого мнения, а слова людей её не волнуют, но цена была чрезмерной: изнутри съедает собственный голос, его давно упрятанные в самое нутро крики, но Терри привыкла жить с ними в союзе.

Наверное, в тишине ей было даже спокойнее.

Следуя за ручьем, Терри вышла к каменистому пляжу у небольшого озера. Вода сияла, будто самоцвет, и напоминала все самое лучшее этой жизни. Внутренний голос подсказывал Терри, что лучше, чем сейчас, ещё долго не будет. То умиротворение, которое она обрела сейчас, было следствием долгого напряжения, и облегчение перед бурей почти всегда самое сладкое из всех возможных вариаций.

В воде блестели рыбки, и Эдельвейс случайно наступила на одну из них, прибив к дну так, что проступила рыбья кровь, расползающаяся, будто алый дым.

Смерть. Она появляется так же неожиданно, как распускаются первые бутоны роз, и несет за собой аромат столь сладкий, что голова разрывается от этой боли.

Уже было пора возвращаться в Медовую Рощу, и Терри, отпив почти кристально чистой воды, направила лошадь обратно. Могла бы и забраться на неё, чтобы сократить время дороги, но у них обеих болели ноги, и лёгкие прогулки казались необходимостью, а не прихотью.

Во рту почудился металлический привкус, но пропал быстрее, чем девушка задумалась о его происхождении.

Напевая под нос не то колыбельную, не то джазовую мелодию, девушка вышла к тропе шириной несколько метров, огибавшей скалу по спирали. По пути к ручью девушка пробиралась напрямую через лес и мост, но сейчас предпочла более простой спуск, тем более, времени оставалось в избытке.

По левую сторону от тропы, покрытой мелкими острыми камнями, пролегал ельник, ароматный и тёмный. В лучах закатного солнца он казался зловещим, в нём танцевали сказочные тени, пробирающиеся по павшим иголкам, жёлтым и смолянистым, едва скрипя, шурша и покрикивая голосами сов.

На одной из елей выросла совсем уж неестественная тень, и Терри даже стало не по себе настолько, что она взобралась, превозмогая боль, на Эдельвейс и поправила кобуру, напоминая себе и теням о том, что она уже не маленькая девчонка, боящаяся вендиго, и способна пристрелить его, как белку, попав точно в глаз.

Камни звонко отскакивали от копыт лошади, покрывая ноги пылью в цвет шерсти. Лошадь недовольно фыркнула, когда наездница приказала ей поторопиться, но шаг сменила на галоп, не переча и не пытаясь кусаться или сходить с ума.

По правую сторону от тропы виднелось заходящее солнце, отблёскивающее от струй фонтана, вмонтированного посреди подъездной дорожки к главному зданию Медовой Рощи. Там, несколькими сотнями метров ниже, подъехал черный, будто лакированный, автомобиль. Деталей не разглядеть, но надобности в том и нет: это Форд Мустанг шестьдесят девятого года. Вествуд. У Медовой Рощи недостаточно большой приток посетителей, чтобы гадать, кто же приехал ближе к закату.

Со стороны леса раздался оглушительный выстрел, заставивший Эдельвейс упасть набок, тяжело дыша. Целились в ноги лошади и, что печально, попали, так что Терри оказалась ей прижата, да так, что весь воздух вышел из лёгких.

Туша кобылы заслонила девушку от стрелявших, но это была шаткая мера защиты, так что Терри попыталась вылезти. Безуспешно. Обе ноги пронзила жгучая боль, но кости, казалось, были целыми.

Сквозь пелену боли Терри различила две фигуры, спрыгнувшие с елей и направлявшихся к ней. Лица были закрыты тканью, а оружие стучало по их бокам.

«Тупая смерть», подумала про себя Терри, а затем достала пистолет. Как только фигуры приблизятся, она попытается прикончить хотя бы одну прежде, чем будет сброшена со скалы вместе с любимой лошадью.

Лучше, чем в подвале у трубы, но гораздо хуже, чем побережье.

Две фигуры встали у лошади так, что их лица были ярко освещены закатными лучами, и одна из них пустила пулю в голову Эдельвейс, лишая возможности подняться на ноги.

Терри медлила, решая, чего ей хочется больше – смерти на побережье, смерти здесь и сейчас или тяжёлой противной жизни. Решала достаточно долго, чтобы ей выстрелили в предплечье, переступили через ещё тёплый труп лошади и, прижав грудь девушки к земле, дёрнули за начинающую кровить руку, вызывая куда более сильное кровотечение.

- Пей, пока она ещё живая, - сказала одна фигура второй, дёргая руку и пригубляя на несколько секунд свежую рану.

Вторая фигура покорно перехватила плечо и также выпила несколько глотков свежей крови.

«Сюрреализм», пронеслось в голове у Терри, но девушка достала пистолет здоровой рукой и двумя точными выстрелами проделала ровные дыры в животах обидчиков. Те скрутились от боли, а после легли на землю, стеная.

С ужасом Терри обнаружила, что эффект неожиданности сработал не совсем так, как ей бы того хотелось: из её бока ниже рёбер торчал кинжал с короткой ручкой.

- Эдель? - тихо позвала она лошадь, но та не издавала не звука.

Лежа так и смотря на пробегающие высоко в небе тёмные бесформенные облака, Терри думала, что же она скажет Эвжену, опоздав на встречу: что её подстрелили? Или лучше сначала оповестить ментора о том, что его любимая лошадь Эдель, признавшая лишь их двоих, мертва по вине Терри?

Позади девушки раздался стрекочущий звук; он нарастал, пока не стал громоподобным. Не в силах обернуться на него, Терри потеряла сознание.

Глава 4

Существо с отделённым лицом смотрело на Мартину со всех сторон сразу. У лица не было глаз, но Мартина ощущала на себе этот пронизывающий взгляд, заставляющий кровь кипеть от одной только мысли о том, что это снова происходит.

Шесть пальцев постукивали по чему-то, должному быть плечом, отыгрывая ритм былой песни. Девушка не слышала её лет десять, но спутать не могла. Слишком сильные воспоминания. Слишком больно.

Она заплакала.

Существо раскинуло руки, а взгляд уже не казался испепеляющим. Оно, казалось, было в растерянности, не знало, как помочь и что сделать, и через время сымитировало Мартину, рухнув на пол с громоподобным стуком и поднеся руки к шее, где должно было быть лицо.

Девушка прорыдала несколько минут, но быстро пришла в себя и, шмыгнув носом и стерев остатки слёз с лица подолом платья, потянулась к существу, опирая левую руку об пол.

- Я никогда не касалась тебя, - тихо сказала она с дрожью в голосе.

В прочем, не только её голос дрожал: всё тело мелко тряслось, мышцы были напряжены до предела. Шёлковое воздушное платье огибало упругие ноги и бёдра.

С последнего попадания к существу прошло ровно десять лет. Мартина считала, что у неё шизофрения, что чёрный человек, которого она рисовала на страницах блокнотов в начальной школе, был только в её голове, и после приёма таблеток, прописанных врачом, всё должно было исчезнуть бесповоротно, но этого не случилось. Она снова здесь, сидит на прозрачном полу с трясущимися руками и ногами, опухшими глазами и не знает, зачем тянется к своему самому большому страху в жизни.

«Я никогда не касалась тебя.»

Неужели чёрный человек осязаем? Если да, то каков он на ощупь? Как туман с озера или как гранитная плита? Мартине одновременно было интересно и страшно, так что рука так и осталась висеть в воздухе, не в силах дотянуться до существа, только пальцы согнулись в некое подобие кулака.

К удивлению Мартины, существо также перестало делать вид, что плачет, и потянуло к девушке свою руку с шестью пальцами, переплетая их с пальцами девушки.

Ни одно из ожиданий не оправдалось. На ощупь существо было будто твёрдый пудинг с алмазным напылением, как гладкое дерево, но при этом мягкое и податливое.

Страх отступал медленно, и дыхание Мартины сбилось настолько, что приходилось считать входи, чтобы не задохнуться.

Так прошли несколько долгих минут. Мартина не смотрела на существо, боясь поднять голову и увидеть, что то разъярённо смотрит на неё со всех сторон множеством лиц, но в действительности оказалось, что лица собрались воедино и смотрели на девушку едва ли не с теплотой.

- Зьима, - послышался голос существа, отчего у Мартины забегали мурашки по спине. Она впервые слышала существо, хотя прежде не раз пыталась вызвать его на диалог. Могло ли так случиться по причине, что она коснулась его и создала какую-то неведомую прежде связь?

Удивившись тому, что на ней белое шёлковое платье, закрывающее плечи и ноги почти целиком, Мартина едва слышно прошептала:

- Это твоё имя? Тебя зовут Зьима?

Борясь с липким, как льющаяся кровь, страхом, Мартина придвинулась, не отпуская руки существа, и заставила себя коснуться его плеча. Всё указывало на то, что оно не желает причинить ей зла, но напугано и чувствует себя немногим лучше, чем сама Мартина. Они будто были одним пейзажем, запечатлённым разными художниками. Сходство столь неочевидно, что девушка заметила его лишь сейчас.

- Зьима, - повторило существо с придыханием и обняло девушку свободной рукой, прижимая едва заметные бледно розовые кристаллы, которыми было расшито платье к спине так, что они в неё впивались. Казалось, что существо не хотело причинить боль, но обладало такой невероятной силой, что даже лёгкие касания казались Мартине жестокими, - и Матина.

Очередной удар молнии прошёлся по позвоночнику девушки и разлетелся раскатами грома по нервам организма. Многое Мартина подвергала сомнению в последние годы, но в одном была уверена точно – она не говорила существу, как её зовут. Никогда. Что ещё Зьима знал о ней? Были ли его объятия признаком дружелюбия или банальной попыткой задушить?

Былой страх взыграл с новой силой, заставляя Мартину безмолвно рыдать на груди чёрного человека, боясь лишний раз потревожить его. Тот лишь сильнее сжал девушку в объятиях.

Да, это трудно,

Да, я рыдаю.

Ветер попутный,

Неси меня к раю.

К самому краю.

Мартина явно сделала что-то из ряда вон выходящее, ведь теперь она могла понять, что напевает её знакомый. Почти беззвучно он пел девушке что-то наподобие колыбельной, покачиваясь из стороны в сторону, как полотенце на веранде во время вечернего ветерка.

Сама не заметив как, Мартина перестала плакать и обняла черного человека, доверившись.

От его тела приятно пахло туманом или чем-то весьма на него похожим.

- Она будет злиться. - Зьима отстранил от себя девушку, и в тот момент лицо у него было совсем обычное, почти человеческое. С маленькими белыми разрезами на месте глаз, носа и рта. Они будто светились на фоне существа. – На этой неделе останься дома. Я улажу.

Стеклянный пол со звоном, замедленным в несколько раз, но от того ещё более пронзительным, рушился, осыпая искрами всех цветов радуги устремившуюся вниз девушку и царапая кожу, прорывая тонкую ткань платья.

Крепко зажмурившись, Мартина свернулась калачиком и не разворачивалась до тех пор, пока ошалевший мозг не сообразил: вокруг не осталось ничего, кроме всепоглощающей тишины и холода. Казалось, даже воздуха не было.

Тогда Мартина развернулась, огляделась и, не заметив ничего, выбивающегося из общего плана кромешной тьмы, начала медленно, но верно паниковать. Чтобы хоть немного успокоить бешено колотившееся сердце, девушка на ощупь находила крошечные розовые кристаллы на своём платье и отрывала их, складывая в ладонь.

Так прошло немного времени, а затем мягкий, будто вельветовый, голос сказал:

- Да, она без сознания уже почти час, кажется, уснула… Я не знаю, кто это был, Джереми! Почему все считают, что я все знаю на этом свете? По воде не хожу, в вино её тоже не превращаю, так что заставляет вас так думать, чёрт возьми? – Пылкая речь прервалась глубоким вздохом. – Вставай, солнышко, ради Всевышнего. Ради меня.

***

Голова раскалывалась на мириады кусочков, и мир полз то вверх, то вниз. Терри испытывала такое чувство довольно редко, и с каждым разом ненавидела его всё больше и больше.

- Очнулась, принцесса, - поправляя волосы девушки, пропел Вествуд и незамедлительно взял с прикроватной тумбы чётки с крестом, начав перебирать блестящие розоватые камушки, - наверное, всё же стоило отвезти тебя в больницу получше, а? Финансы, конечно, не водопадом у меня льются, но длительный простой выйдет дороже…

- Воды, - прохрипела Терри, морщась от непритязательного давления катетера на сгибе локтя. Мозг будто рушился, как трухлявый пень, а жажда лишь усугубляла положение.

- Не слышите, что ли? – обратился Вествуд к двум подчинённым, стоящим позади него в классических чёрных костюмах и солнцезащитных очках. – Несите графин и врача, если медлить станет.

Широким жестом отправив двух крепко сложенных мужчин в фойе, Вествуд встал с места, высунулся из палаты, проверяя, чтобы те наверняка ушли, и закрыл за собой дверь, оставаясь наедине с должницей. Его кофейные глаза и чёрные с едва заметной проседью вьющиеся волосы выдавали в нём южанина, что большинство девушек дистрикта считали обворожительным, а в совокупности с рельефной фигурой и морщинками в уголках глаз – неподражаемым.

Достав из внутреннего кармана пиджака крошечную бутыль, Вествуд открутил металлическую крышку и передал флягу девушке.

- Для запивания таблеток, - сухо прокомментировал он, - и не смотри столь удивлённо, сама подарила несколько лет назад.

Сделав несколько жадных глотков и обтерев губы тыльной стороной ладони, Терри перевела взгляд на пейзаж за окном: ёлки стояли на ёлках потемнее, и так множество рядов тянулось почти до самого неба, прерываемое горами. Эта местность была ей неприятна после всего, что случилось.

- Эдель? – поворачивая голову к Вествуду, спросила Терри. В руках она сжимала кусочек белоснежной простыни, пахнущей стерильностью, и надеялась на чудо.

- После прямого выстрела в голову? – На долю секунды камушки чёток остановились. - Терри, не глупи, ты же знаешь, что это невозможно. Удивлён, что она тебе ноги не сломала, и кроме бока ничего не пришлось зашивать. Предплечье неплохо срастается; через недельку-другую будто и не было ничего. – Он подмигнул. – Киснешь, как сметана. Прекращай, ты жива, в отличие от двух идиотов, решивших на тебя напасть, и за это можно выпить! Предупреждая твой вопрос, отвечу: я так и не выяснил, кто это такие, но мои люди уже работают над этим.

- Вот как, - сжав простынь сильнее, Терри сглотнула и кивком указала на грубо сшитую папку, лежащую на тумбочке, где прежде лежали чётки. – Ты хотел, чтобы я обратила на неё внимание, не так ли?

Вествуд кивнул и достал из ещё одного кармана пиджака очки в тонкой металлической оправе, а затем нацепил на нос, даже не стирая отпечатка пальца на стекле. Закинул ногу на ногу, положил дело к себе на колени и даже достал сигару и зажигалку, как в комнату зашли врач и люди в костюмах. Один нёс графин с водой, второй – стакан для виски.

- Ты бы ещё гранёный принёс, - скривился Вествуд и выпроводил более юного парня за дверь, - врач тебя осмотрит, пока я буду вводить тебя в курс дела, дорогая.

- А он? – Терри приподняла руку, указывая на молчаливого телохранителя. Между бровей её пролегла морщинка, но мужчину в очках, казалось, ничего не смущало. С невозмутимым видом поставив на стол графин, он сложил руки за спиной и отошёл к стене.

- Это Джереми, - Вествуд потянулся к графину и жадно глотнул, - жарко здесь. Парень уже знает, в чём его работа, но я расскажу ещё раз. – Зажигая сигару, Вествуд развеял дым у носа и выпустил клубочек дыма в сторону врача, измерявшего сатурацию крови. Тот закашлялся, но продолжил выполнять свою работу. – Жил-был на свете мистер Эн, горя не знал, гортензии поливал. Потом его чёрт дёрнул украсть мой кошелёк, вместе с ним – марку S-дистрикта, а дальше он, видимо, догадался, что там можно найти одного из лучших моих людей и подкупил джихета, про которого ты мне говорила, чтобы тот сработал подставной крысой и разузнал, действительно ли Пэйтон-стрит – улица, скрывающая убийц. Тот узнал, но мистеру Эн так ничего и не смог рассказать, хотя его молчание уже через несколько часов будет расценено, как знак согласия.

- Короче, Вествуд, - от дыма голова ощущалась полной бетона, и тогда Терри попросила у врача обезболивающее. Тот покачал головой и закопался в одном из ящиков.

- Короче? – Мужчина улыбнулся левым уголком губ и открыл дело на первой странице, ткнув в неё пальцем с золотым перстнем на указательном пальце. – Николас Веронезе Кальяри, двадцати пяти лет от роду, маленькая крыса, ведущая нечестную игру, крадущая у самого Эвжена Вествуда портмоне из, чёрт побери, бардачка машины! Этот бес катался на моей машине, обокрал меня, а затем натравил на тебя джихета с целью убить или завербовать, даже не знаю, что хуже.

- Короче.

- Короче, нетерпеливая принцесса, мне нужно моё портмоне, зажатое в ладонях маленького засранца. В его маленьких воровских ладонях, которыми он украл бумажник, которыми держался за руль моей машины, которыми держал камеру, когда снимал это на фотоаппарат. Он уверен в своей безнаказанности и исключительности, и я желаю эту уверенность развеять прежде, чем меня сравняют с землёй.

- В портмоне была моя фотография?

Изменившись в лице на несколько мгновений, Вествуд быстро взял себя в руки, но стал перебирать четки быстрее прежнего.

- Да, была. И это моя... Ошибка.

- Почему я? – Боль отступала по мере того, как лекарство из капельницы попадало в кровь девушки. – Для такой работы одного Джереми хватит, разве я не права?

Нервно вдохнув едкого дыма и вскочив с места, Вествуд зашагал по комнате, отбивая ритм набойками каблуков.

- Дело принципа, Роска. Этот крыс отобрал значительную часть моей власти, провернув это дело. О том, что произошло, знают только пятеро, и четверо из них находятся в этой комнате. Как только крыс решит, что настало время занять моё место, он без труда докажет окружающим, что Вествуд – простофиля, сила которого заключается лишь в громком имени и деньгах. Доказать обратное я уже не смогу, поскольку крыса слишком помоечна и от того хитра. Он отнял почти всё, чем я дорожил: машина, портмоне, уверенность в собственной непоколебимости. Почти отнял тебя. Уверен, что горная засада тоже его рук дело. Разве этого тебе мало?

- Откуда он вообще взялся, Вествуд?

- Если бы я только знал, дорогая, - Эвжен наклонился к девушке почти вплотную и прошептал: - я бы уничтожил его гнездо прежде, чем он сказал «прощай».

Глава 5

Сезон дождей в Медовой Роще достиг своего апогея, проливая на землю столько воды, что о походах в горы можно было забыть на долгие недели вперёд. Даже сейчас он лил, моча мыски кожаных туфель Терри, стоящей на балконе в одеяле и смотрящей вдаль.

С того времени, как она попала в больницу и в последний раз видела Зьиму, прошло чуть больше полутора недель. Скучных, серых и куда более дождливых, чем предполагала девушка, но всё же скрашиваемых время от времени звонками Вествуда и компанией Джереми, приходящего по наставлению Эвжена. Поговорить им с Терри было решительно не о чем, и встречи сводились к тому, что девушка уходила на балкон дышать свежим сосновым воздухом и слушать ливень, а сам Джереми сидел в кресле возле кровати и решал судоку в перерывах между сессиями игры в покер на телефоне.

Терри отчаянно мечтала снова отправиться к горному ручью в компании Эдельвейс, с которой они ходили туда уже как три года, не сразу осознавая, что грезит о невозможном.

В этот раз девушка пустым взглядом осматривала лес вокруг дома, заложницей которого невольно стала, и размышляла, сможет ли она когда-нибудь стрелять раненой рукой так же, как и до ранения. Пожалуй, что да, но знать этого она не хотела, наивно надеясь, что отрезав требуемые Вествудом кисти рук, освободится от необходимости стрелять на всю жизнь. Знала, что этого не случится, так же как знала, что чёрного человека не существует и что они с Эдельвейс уже никогда никуда не отправятся, но слепая надежда удерживала от упадка духа.

- Вот и я, - распахивая дверь нараспашку, мокрая от дождя белокурая девушка безапелляционно прошагала к балкону, по пути всучив ошарашенному Джереми коробку конфет, - скучала, цветочек?

- Какой из меня цветочек, - обняв знакомую, Терри не без сожаления отметила, что при сдавливании рука ещё болела, - сама как поживаешь?

- Цвету и пахну, раз уж на то пошло.

Миллисент достала из белой кожаной сумочки завёрнутый в целлофановый пакет камень и протянула Терри, смахивая попавшие на свёрток капли дождя.

- С боем отняла у Вествуда, - гордо подняв голову, смотрительница отеля наблюдала за реакцией Роска, - всегда пожалуйста!

- Милли, ты сошла с ума, - констатировала факт Терри, разворачивая кулон. Прежде она с ним расставалась лишь однажды, когда уезжала из дома родителей: тогда она закопала его на заднем дворе и пообещала себе, что обязательно вернётся. Терри слабо помнила те времена.

- Так и сидит? – Указывая на Джереми, чьи коричневые волосы последний раз были расчёсаны явно не в этом году, Миллисент как бы невзначай коснулась своих платиновых блондинистых локонов, за которыми ухаживала в несколько раз лучше мужчины и гордилась этим.

- Иногда уезжает в рощу, - надевая кулон на шею и любуясь им, Терри тяжело вздохнула, – завтра мы с Джереми отправляемся в D-дистрикт. Эвжен считает, что нам пора браться за дело.

И без того узковатые глаза блондинки презрительно сузились, а руки отпустили шикарные волосы и скрестились на груди.

- Так и знала, что не по доброте душевной он этого дятла к тебе приставил. Что за дело?

- Моё последнее, - уклонилась от ответа Роска, уходя с балкона и брезгливо снимая на ходу пижаму. – Что за мания в стрессовой ситуации не принимать душ? Кажется, что прошла вечность с тех пор, как я последний раз держала в руках кусок мыла.

Мягко улыбнувшись и покачав головой, Миллисент проследовала за девушкой в комнату.

- Сначала я думала, что здесь кто-то умер, потом грешным делом подумала на Джереми, а всё оказалось так просто!

- Требую извинений, - подал голос мужчина, захлопывая книгу с судоку и крепя на мягкий лист обложки ручку, - выгляжу я ослепительно, мисс Крейг. Мы с вами схожи в этом.

- Вот и нет, - раздражённо фыркнула Миллисент, садясь напротив телохранителя и смотря ему прямо в глаза. – Каждый раз, когда вы пребываете в Медовой Роще, я прошу открыть все окна в надежде, что вы выйдете в одно из них, и тогда запах станет сносным, а у меня перестанет кружиться голова.

Утомлённая долгими беседами, Терри повернула в ванной комнате замок на два оборота до упора, ненароком привлекая внимание собеседников.

- Здесь остались только мы вдвоём, - Миллисент сменила раздражённую складку на переносице на игривую ухмылку и придвинулась к Джереми вплотную, смотря в сероватые глаза пристальнее, чем в первый раз. – Мы могли бы расслабиться, ожидая Терри, если вы понимаете, о чём я.

- Вы сводите меня с ума, - беря в руки лицо блондинки и жадно вдыхая запах её тела, Джереми блаженно закрыл глаза. Улыбнувшись, смотрительница Рощи потянулась к мужчине и расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. Хотела перейти ко второй, но Джереми схватил девушку за руки и, открыв глаза, бросил ей в лицо: - только вот не понимаю, зачем вам такой соблазнительный скунс, как я.

- Ну и пожалуйста, - оскорблённая до глубины души, Миллисент достала из сумочки пачку сигарет и зажигалку, - всё равно меня придётся ещё немного потерпеть: я поеду с вами в D-дистрикт, хотите вы того или нет. У меня там родня, и Вествуд позволил с ней встретиться, поехав под вашей защитой.

- Только этого для полного счастья не хватало, - вставая с кресла, промямлил Джереми и вытащил изо рта у Милли сигарету сразу после того, как та прикурила, а затем начал ходить с ней по комнате, причитая, какая у него сложная жизнь и как Вествуд её не ценит, заставляя нянчиться с девушкой лёгкого поведения.

- Я всё ещё здесь и мне обидно! – прикрикнула на него Миллисент, поправляя шёлковое платье, демонстрирующее немалые мышцы вперемешку с пышными формами.

Её взгляд упал на коробку шоколадных конфет, столь соблазнительных, что рука сама потянулась к фисташковой.

- Мисс Крейг, напомните, чем обоснована ваша ко мне ненависть?

Стоя в углу, Джереми нервно курил и смотрел на посетительницу, не моргая. Та несколько смутилась, но конфету в рот отправила и смачно прожевала прежде, чем ответить.

- Вы с Вествудом как братья, Джереми, и мне завидно. Кроме того, - она встала и подошла к мужчине сбоку, облокачиваясь на стену так, что плечи их соприкасались, - вы мне чертовски нравились до тех пор, пока не назвали проституткой, даю вам своё честное слово.

- Соглашусь, это было лишним с моей стороны. - В последний раз сделав затяжку, Джереми затушил сигарету и прошёл к столу. Взял судоку, вернулся к стене, возле которой стояла ущемлённая девушка и протянул ей книгу. – Страница двести пятая. Если решите за десять минут, я обещаю задуматься над тем, насколько мы совместимы.

Пожав плечами, Миллисент взяла в руки книгу и открыла её на нужной странице, перебирая тонкие газетные листы с невероятной жестокостью, но при этом сумев не порвать ни одного.

Джереми стоял напротив блондинки, скрестив руки на груди, и весь его вид говорил об уверенности в провале смотрительницы.

- Чего уставились? – подняв голову от бумаги, Милли дважды громко щёлкнула пальцами перед лицом мужчины, будто выводя того из транса. Тот поморщился, но позы не сменил. – На мне цветов не растёт! Лучше засеките время, я приступаю к решению.

Лениво переведя взгляд на наручные часы, Джереми кивнул в знак согласия и задом прошёл к креслу, садясь в него.

- Глаз не спущу, хитрая мышь, - прикурив очередную сигарету, он развалился в бархатном красном кресле, закинув одну ногу на другую так, что колени касались сразу обоих подлокотников, - не то ещё подсмотрите циферку в ответах, а это хоть и не поможет вам, но всё же нечестно.

Стерпев язвительную подколку Джереми, Милли погрузилась в решение, даже не заметив вышедшей из душа Терри.

- Ты издеваешься над ней? – вытирая волосы, перекинутые через плечо, девушка подошла к смотрительнице и заглянула в головоломку. Ничего не поняла и вернулась к Джереми, двигая одну из ног мужчины в сторону и садясь на подлокотник. – Сложная ведь задача, даже для тебя.

Джереми медленно кивнул, явно наслаждаясь моментом мести неосторожной в словах и действиях Миллисент. Подмигивая Терри, с интересом наблюдавшей за происходящим, он подлил масла в огонь:

- Не решите вовремя – и я предложу Вествуду лишить вас отпускных. Поверьте, найдётся, за что.

- Лучше отдайте мне свои, раз такой смелый на словах, - протягивая сборник судоку хозяину, Миллисент пнула вторую ногу развалившегося Джереми и заняла освободившийся подлокотник, параллельно вытягивая из нагрудного кармана мужчины пачку забранных у неё ранее сигарет.

Ухмылка сошла с лица Джереми лишь после того, как он несколько раз сверился с ответами и окончательно убедился в том, что головоломка, над которой он думал три вечера сряду, была решена менее, чем за восемь минут.

- Какого… чёрта? – выдавливая из себя слова по буквам, Джереми вновь уставился на Миллисент, но теперь издёвка сменилась плохо скрываемым изумлением.

- Вы думали, все блондинки глупые? – закуривая, Миллисент прошла в сторону балкона, не в силах оставаться на месте от переполнявшей её радости. – Кстати, Джереми, одна сигарета на двоих – это поцелуй?

- Какого чёрта! – Мужчина вскочил с места, но тут же сел обратно и скрестил руки и ноги. Затем снова принял вальяжную позу, явно приструнив нервы. – Я не стану исполнять обещанное. Не сейчас. Не при Терри.

- Что происходит? – настороженно поинтересовалась Терри, переводя взгляд со смотрительницы на Джереми и обратно. – На что вы поспорили?

- А я не для этого решала ваши сканворды, Джереми, - проигнорировав вопрос подруги, Миллисент присела на перила балкона, откуда блуждающим взглядом осмотрела открывавшийся пейзаж, - это уже дело принципа, ведь когда мужчины с блеском в глазах утверждают, что я не могу чего-то сделать, это так и подначивает к действию.

- Вся комната пропахла дымом. - Помахав перед носом рукой и недовольно фыркнув, Терри соскользнула с подлокотника и направилась к груде одежды, валявшейся в одном из углов. – Джинсы и футболка. В этом и пойду дышать свежим воздухом, всё лучше пижамы.

- Мне нужно позвонить Вествуду, вдруг он позволит отправиться в D-дистрикт уже сейчас. – Джереми придержал Терри за локоть, помогая сохранить равновесие и тем самым быстрее надеть штаны.

- Не пойдёт, - Миллисент затушила сигарету и прошла вглубь комнаты, останавливаясь возле принесённых конфет, чтобы взять несколько, - мне нужно в Медовую Рощу. Я не поеду, не собрав чемодан.

- Не у всех в этой комнате есть одежда, - заметила Терри, спешно обуваясь в кроссовки.

- По дороге захватим тебе что-нибудь, да, Джереми? – «Джереми» прозвучало больше похожим как «желими»: две конфеты, по одной за щёку, не способствовали дикции блондинки.

Мужчина кивнул и поправил очки, приглаживая причёску в форме первоклассного птичьего гнезда в зеркале у входа в палату.

- Жду в машине.

- Жду возле машины, - выходя вслед за Джереми, бросила Терри.

- Доедаю конфеты и иду, - отозвалась Миллисент, однако ответом ей послужил пустой коридор.

Кивнув врачу в фойе в знак того, что забирает девушку, Джереми покровительственно положил той на плечо руку и вывел из крошечной больницы на парковку, где одиноко пристроился чёрный джип.

Смотрелась парочка необычно: мужчина в деловом костюме и девушка, будто вышедшая в магазин за хлебом в надежде не встретить по дороге любовь всей своей жизни.

- Вот ты вроде бы чистая, но я этого, уж прости, не чувствую.

- Конечно, - нисколько не смутившись формулировки, ответила Терри, а затем глубоко вдохнула лесной воздух, - «Cult Allure» Миллисент вкупе с ударной дозой никотина отбивают любое ароматное проявление детского мыла.

- Почему мыло, Терри? Всегда только им и пользуешься.

- Плохие воспоминания, - отшутилась девушка, но тут же поняла, что былая шутка превратилась в правду несколько недель назад. Пожалуй, ещё долго Терри будет избегать ванн, отдавая предпочтение быстрому душу.

- Как скажешь. Я в машине.

Терри кивнула, засунув руки в карманы джинсов, но тут же вытащила из-за неудобства. Помахала в разные стороны, разминая затёкшие плечи, покрутила головой, осторожно поприседала, оценивая нанесённый телу ущерб. Покалеченные кобылой ноги почти не давали о себе знать, как и места ранений, но вот общая физическая подготовка оставляла желать лучшего.

Поняв, что использовать в случае боя гибкость, как припрятанный козырь в рукаве, отныне не приходится, Терри задрала в небо голову, подложив под затылок ладони. Голубое и красивое, оно напоминало девушке дни, когда существовать под ним было сплошным удовольствием, когда родители были живы и, выходя из дома, не нужно было ждать удара в спину, ведь сам ты никому зла не причинял.

- Я ещё верну себе этот мир, - со слабой надеждой прошептала Терри, обращая внимание на стоящего возле машины Джереми. Пока он здесь, можно не доставать оружия, ведь если Вествуд доверяет ему так же, как доверяет Терри, то и Терри должна доверять Джереми, как доверяет Эвжену.

Зло швырнув судоку на заднее сиденье, Джереми что-то прошипел в трубку, внимательно выслушал ответ и согласно кивнул головой несколько раз.

- Да, мистер Ветсвуд, - расслышала Терри, подходя ближе к машине, - да, мы посмотрим на дальнейшие действия. И я так же считаю, мистер Вествуд.

- На что вы поспорили с Милли? – подождав, когда мужчина закончит разговор и они сядут в машину в ожидании Миллисент, поинтересовалась Терри.

Задумавшись, Джереми достал из бардачка машины портсигар, повертел его в руках, положил на место.

- Либо она меня ненавидит, либо флиртует со мной, - подытожил мужчина. – Как бы там ни было, я не пойму, почему.

- Это не очень похоже на ответ, Джерри.

Терри вздохнула и взъерошила волосы сидящего на переднем сиденье мужчины. Тот, к её большому удивлению, взъерошил Терри в отместку и громко расхохотался.

- Сто лет тебя не видел, а ты будто всё та же маленькая девочка, что сумела отвоевать у Вествуда Эдельвейс.

- Это было всего два года назад, Джерри, - грустно рассмеялась в ответ Терри.

- За эти два года утекло много воды, маленькая птичка.

Неловкое молчание прервала ворвавшаяся на переднее сиденье Миллисент с шоколадными крошками на левой щеке:

- Музыку в дорогу ставлю я!