Атака титанов: Цена второго шанса

Глава 1. Высота

Звук был негромкий, но Михаил узнал его ещё у проходной: что-то металлическое наверху мерно постукивало по стальной стойке.

Он остановился, поднял голову. На верхнем ярусе испытательной башни ветер раскачивал свободный конец вспомогательного троса. Вчера перед уходом Михаил просил его закрепить.

— Денис, скажи, что мне кажется.

— Тебе кажется, — охотно ответил шедший рядом Денис, даже не посмотрев наверх.

— А теперь посмотри.

Денис прищурился, проследил за тросом и поморщился.

— Чёрт. Вчера же привязали.

— Видимо, узел не оценил вашего внимания.

— Он вообще не относится к испытываемой системе.

— Знаю. Но когда железка болтается над рабочей площадкой, мне как-то без разницы, к какой системе она относится.

Денис достал телефон и набрал дежурного техника. Михаил подождал, пока тот договорит. Лишь убедившись, что трос уберут до начала работ, двинулся к турникету.

— Ты успел поругаться раньше, чем выпил кофе, — заметил Денис.

— Я ещё не ругался.

— Тогда мне страшно за оставшуюся часть дня.

— Ничего, у нас сегодня испытание. Будет чем заняться.

Испытательный полигон располагался за промышленной зоной. Несколько ангаров, крытый участок для грузовых испытаний, открытые стенды, складские площадки. Над всем этим возвышалась стальная башня с переходными мостиками, лестницами и внешними галереями. Со стороны она напоминала строительные леса вокруг здания, которое так и не начали возводить.

Михаил провёл здесь немало времени. Он помнил, где скрипит дверь в аппаратную, на какой лестнице особенно скользкие ступени после дождя и почему лучше не пользоваться кофемашиной в дальнем модуле. Последнее открытие обошлось Денису в целый день испорченного настроения.

Сегодня им предстояло впервые провести полную программу с человеком на новой автоматизированной страховочной системе.

Два года ушло на сорванные испытания, детали, которые не сходились по допускам, переделанные крепления и споры с производством. Однажды выяснилось, что новая версия привода отлично работает на стенде, пока испытательный груз движется по заданной траектории, но начинает заметно запаздывать при коротких остановках. Следующие три недели ушли на то, чтобы разобраться, где именно теряется время.

И всё-таки сейчас над башней стояла каретка почти такой, какой Михаил представлял её с самого начала.

Она двигалась по закреплённой над рабочей зоной направляющей и управляла длиной страховочного троса. Человек мог переходить от одной опоры к другой, приседать, наклоняться, останавливаться. Механизм должен был выбирать слабину и не мешать движению. При опасном ускорении отдельный тормозной узел блокировал выдачу троса.

Такая система могла пригодиться монтажникам на сложных конструкциях, спасателям и промышленным альпинистам. Позднее её принципы планировали использовать и в подъёмном оборудовании.

В свои двадцать семь Михаил уже руководил разработкой нескольких устройств, но не собирался объявлять новую систему готовой по результатам одного удачного дня. Но именно сегодня должно было выясниться, насколько удобно устройство человеку, а не только испытательному грузу.

— Смотри, — Денис кивнул на освещённые окна служебного модуля. — Ирина уже там. Походу, мы опоздали.

— Ты опоздал. Я прибыл в разумных пределах.

— Мы на одной машине приехали.

— Это обстоятельство тебя не оправдывает.

Внутри модуля пахло свежими распечатками, кофе и нагретой электроникой. На длинном столе лежали схемы испытательного участка, журналы проверок и несколько планшетов. Два монитора показывали состояния датчиков. За столом сидела Ирина Соколова, руководитель испытания.

Она посмотрела на часы.

— Семь пятьдесят две.

Михаил удивлённо приподнял брови.

— До инструктажа восемь минут. Я начинаю исправляться.

— Ты обещал быть здесь к половине восьмого. Нужно было сверить изменения в программе.

— Сверил вчера. Тебе отправил.

— В двадцать три сорок.

— Зато никто не успел за ночь внести туда ничего лишнего.

Ирина покачала головой, но улыбнулась. Она умела пресечь спор одним взглядом, хотя с Михаилом это получалось не всегда.

— Садись. Покажу, что изменилось после вчерашнего осмотра.

Изменений оказалось немного. Передвинули контрольную точку на переходе к лестнице, уточнили порядок аварийного возвращения, отдельно проверили резервное крепление. Михаил задал несколько вопросов, дважды вернулся к схеме и наконец закрыл папку.

К тому времени собралась вся команда.

Ирина поднялась и повернула к ним экран.

— Сначала границы сегодняшней программы. Проверяем сопровождение человека на горизонтальном участке, развороты, приседания и переход к нижней галерее. Максимальные нагрузки на удержание уже проверялись без человека. Сегодня повторять их с Михаилом никто не собирается.

— Обидно, — пробормотал Денис.

— Денис, — не поворачиваясь, сказала Ирина, — я слышу.

— Я выражал исключительно профессиональное сожаление.

— Тогда профессионально помолчи две минуты.

Несколько сотрудников усмехнулись.

На экране появилась схема башни. Красным был обозначен маршрут движения, синим — независимая резервная линия. Она уходила к отдельной опоре, расположенной внутри каркаса башни, в стороне от испытываемой направляющей.

— У основной системы собственная каретка, привод и тормозной узел, — продолжила Ирина. — Резерв работает независимо. Олег отвечает только за него. При любой нештатной реакции останавливаем программу. Никаких попыток «ещё разок проверить», пока человек находится на участке. Дальше действуем по процедуре возвращения.

Михаил кивнул, хотя последние слова явно предназначались ему.

— Денис, механика?

— Утренний осмотр закончен. Контрольные метки на месте, крепления проверены, ход каретки в штатном режиме. Кожух снимали вчера, после сборки повторили проверки по карте.

— Регистратор?

— Пишет на независимый накопитель. При отключении привода записи не пропадут.

— Олег?

Коренастый мужчина у двери оторвался от листа проверок.

— Резервная линия, тормозное устройство и точки крепления осмотрены. Перед выходом ещё раз проверю на Михаиле.

— Хорошо. Михаил, теперь ты.

Он отодвинул стул.

— Готов.

— Вопрос был не об этом. Почему в привязи сегодня будешь ты, а не наш штатный испытатель?

— Мы уже обсуждали.

— Обсудим при всех.

Михаил посмотрел на схему, затем на коллег.

— Груз движется как груз. Даже когда мы заставляем его останавливаться в неожиданных точках, он не пытается повернуться, дотянуться до поручня или перенести вес на одну ногу, потому что другой неудобно стоять. Мне нужно почувствовать, где система начинает мешать человеку, ещё до того, как это станет заметным отклонением на графике. Все допуски для такой работы у меня есть.

— И все предварительные этапы закончены, — напомнила Ирина.

— Поэтому я здесь.

— Хорошо. Но ты не меняешь траекторию ради любопытства. Даже если заметишь что-то необычное.

— Докладываю и жду команду.

— И при первом отказе не споришь о продолжении.

— Ирина, я не собираюсь спорить с человеком, который может снять меня с испытания одним словом.

— Странно слышать это от тебя.

— Наслаждайся моментом.

После инструктажа сотрудники разошлись по постам. Михаил остался ненадолго у рабочего стола, проверяя распечатанную карту маршрута.

Ирина подошла к нему с термокружкой.

— Нервничаешь?

— Немного. Но скорее из-за того, что придётся заново переделывать половину механики, если она опять начнёт дёргаться на разворотах.

— Готов переделывать?

— Если понадобится.

— Тогда всё нормально.

Она уже собиралась уходить, но остановилась.

— Кстати, ты после испытаний куда-нибудь собираешься?

— Домой. Если Денис не придумает ещё десять причин задержаться. А что?

— У ребят в пятницу сбор. Хотели тебя позвать.

— Я видел сообщение.

— И промолчал.

— Не обещаю. Но, может, выберусь.

Ирина посмотрела на него внимательнее.

— У тебя же есть жизнь за пределами этого ангара?

— Есть. Вчера стиральную машину запускал.

— Впечатляет.

Михаил улыбнулся, но спорить не стал. С тех пор как родители погибли в дорожной аварии, близких родственников у него не осталось. Друзья были, коллеги тоже, только за последние годы работа незаметно заняла большую часть его времени. Иногда он ловил себя на том, что по дороге домой уже обдумывает завтрашние задачи, а за ужином открывает журнал испытаний.

Он понимал, что слишком много работает. И всё равно продолжал.

— Ладно, — сказала Ирина. — Иди переодевайся. Сегодня у меня нет желания снимать тебя с башни из-за опоздания.

— Приятно знать, что ты обо мне заботишься.

— О протоколе испытаний я забочусь. Ты в него тоже входишь.

На выходе Михаил столкнулся с Денисом, который держал в руках две бумажные чашки.

— Одну тебе взял. Без сахара.

— Спасибо.

— И тот трос уже закрепили. Я проверил.

Михаил сделал глоток.

— Молодцы. Видишь, а ты говорил, что я придираюсь.

— Я ещё могу забрать кофе.

— Поздно. Он уже принят в эксплуатацию.

К девяти утра команда закончила подготовку.

Михаил переоделся, проверил защитную одежду и подошёл к основанию башни. Олег встретил его возле стойки со страховочным снаряжением. На земле они ещё раз осмотрели привязь, соединения и каску. Олег последовательно проверял каждую застёжку, не отвлекаясь на разговоры.

— Руку подними. Теперь другую. Повернись.

— Если попросишь присесть, буду требовать оплату за тренировку.

— Присядь.

Михаил подчинился. Олег осмотрел, не сместились ли ремни, и подтянул поясной.

— Нормально. Каску надень.

— Слушаюсь.

Олег проверил подбородочный ремень и подключил резервную линию к отдельной точке привязи. Основная страховка шла от спины вверх, к каретке. Резервная, более свободная, проходила ближе к внутренним стойкам башни; её устройство не зависело от электроники испытываемой системы.

— Если сорвёшься, основную можно потерять целиком, — сказал Олег, осматривая оба соединения. — Эта остановит падение, но тебя может повести к каркасу. Ноги держи под собой, если будет время. И лучше вообще не падай.

Михаил посмотрел на схему трассы, закреплённую у стойки.

— В рабочей зоне траектория в пределах расчёта.

— В пределах расчёта, — согласился Олег. — И всё равно лучше не падай.

— Тут спорить не стану.

Михаил натянул перчатки, поправил наушник под каской и проверил связь.

— Ирина, слышно?

— Отлично. Самочувствие?

— Нормальное.

— Голова не кружится? Не тошнит?

— Нет.

— Спал сколько?

— Шесть часов.

— С такой радостью сообщаешь, будто восемь.

— Я сегодня вообще образец честности.

— Поднимайся. До исходной точки идёшь по служебной лестнице. Испытательную программу запускаем только после подтверждения всех постов.

Михаил взялся за поручень.

Лестница была крутой, с решётчатыми ступенями. Чем выше он поднимался, тем сильнее ощущался ветер. Под ногами открывались бетонные площадки и крыши служебных модулей, дальше — заводские корпуса и дорога, по которой ползли грузовики.

Высоты он не боялся. Во всяком случае, не настолько, чтобы она мешала работать. Но никогда не пытался делать вид, будто двадцать метров над землёй — то же самое, что стоять на полу мастерской. Здесь ошибку нельзя было исправить, просто отступив на шаг.

На верхней галерее Михаил остановился у ограждения и перевёл дыхание.

— Исходная позиция занята.

— Принято, — ответила Ирина. — Денис?

— Питание штатное. Управление готово.

— Олег?

— Резервная линия под контролем.

— Тогда начинаем первый этап. Михаил, первая контрольная точка.

Он сделал шаг.

Каретка негромко загудела и двинулась по направляющей, выдавая ровно столько троса, сколько требовалось для движения. Михаил прошёл вдоль ограждения и остановился. Механизм подтянул слабину и тоже замер.

— Первая пройдена.

— Параметры в допуске, — отозвался Денис.

На следующем участке Михаил развернулся, сделал шаг назад, присел, словно собираясь заглянуть под расположенную на уровне груди балку. Трос легко последовал за ним.

— На развороте небольшая задержка, — сообщил он.

— Вижу, — ответил Денис. — Но меньше, чем на прошлой версии.

— Намного меньше.

— Я это записываю как комплимент.

Михаил выпрямился.

Ещё несколько движений прошли без замечаний. Он переступил через учебное препятствие, перенёс вес на другую ногу и почувствовал лишь едва заметное сопротивление привязи. На первом образце именно здесь привод любил резко выбирать трос и заставлял человека выпрямляться раньше, чем тот собирался.

Теперь ничего подобного не происходило.

— Третья точка, — сказал Михаил. — Движение свободное.

— Подтверждаю.

Он улыбнулся. Слишком рано было делать выводы, но удержаться от удовольствия оказалось трудно. Два года назад эту систему приходилось буквально убеждать не мешать человеку. Теперь она работала так, что о ней почти можно было забыть.

— Денис, — позвал он. — Знаешь, что мне сейчас нравится?

— Не говори. Иначе обязательно что-нибудь сломается.

— Очень поддерживающий коллега.

— Я суеверный коллега. Это другое.

У перехода к нижней галерее Михаил замедлился. Впереди находилась короткая лестница, ведущая на промежуточную площадку. По программе здесь нужно было взяться за поручень, перенести вес на ступень и проверить, как система отдаёт трос при изменении высоты.

— Подхожу к переходу.

— Выполняй, — ответила Ирина.

Михаил положил левую ладонь на поручень. Опустил правую ногу, нашёл ступень и начал переносить вес.

Что-то удержало его за спину.

Сначала он решил, что просто слишком резко изменил положение. Но сопротивление не исчезло. Трос натянулся, хотя каретка должна была отпустить ещё немного длины.

Он остановился.

— Стоп. Основная не отдаёт трос.

— Зафиксируй положение, — сразу сказала Ирина.

Михаил вернул вес на устойчивую опору и посмотрел вверх. Каретка замерла почти над ним, вблизи переходной стойки. Привод не двигался.

— Денис?

— Команда на выдачу прошла. Движения нет. Потребление привода выросло, защита ограничила ток.

— Испытание прекращено, — сказала Ирина. — Михаил, не меняй положение. Денис, снимай управляющие команды. Олег, готовься к возвращению.

— Принято, — ответили оба.

Михаил перевёл дыхание. Нагрузка была небольшой, но привязь заметно тянула назад. До поручня он доставал без труда. Одно движение в сторону позволило бы чуть ослабить трос и увидеть каретку под другим углом.

Он едва не сделал его по привычке.

— Михаил, — раздалось в наушнике, — даже не думай ничего проверять.

— Я стою.

— Я вижу, что стоишь. И знаю, как ты смотришь на эту штуку.

Он скривился.

— Жаль, ты не можешь увидеть моё невинное лицо.

— Твоя невинность сейчас никого не интересует.

По связи послышались короткие переговоры. Денис подтвердил, что питание привода отключено, а журнал событий сохранён. Олег проверил резервную линию и приготовился контролировать спуск.

Михаил ждал, не меняя позы. В голове уже выстраивались возможные причины: закусило ролик, перекосило соединение, неправильно сработал механический ограничитель. Ни одна версия пока не объясняла всего. По данным Дениса, привод пытался выдать трос, но каретка не сдвинулась.

Последний раз всё проверяли только утром.

Это и раздражало.

— Возвращаем тебя по служебному маршруту, — сказала Ирина. — Основную не отстёгиваем, пока не доберёшься до устойчивой площадки. Не тянем за неё и не рассчитываем, что она будет сопровождать движение. Резервная остаётся под контролем Олега. Я даю команду на каждый участок.

Михаил посмотрел на лестницу. Нижняя площадка находилась всего в нескольких метрах.

— Понял.

— Сначала повернись к внутреннему поручню. Медленно.

Он перенёс часть веса на руки и осторожно развернулся. Натянутый трос потянул за спину, но до следующего поручня дотянуться удалось.

— Есть.

— Подожди. Олег?

— Резервная свободна, готова принять нагрузку.

— Дальше один шаг.

Михаил поставил ногу на первую ступень. Движение далось неудобно: основная линия не позволяла опуститься так низко, как нужно, приходилось держаться ближе к каркасу.

— Сопротивление сохраняется, — сообщил он.

— Вижу. Не торопись.

Он перехватил поручень. Вес немного изменился, трос потянул меньше.

И тут наверху щёлкнуло.

Михаил замер. Почти сразу натяжение ослабло. Он почувствовал, как за спиной появилось несколько сантиметров свободы.

— Денис, ты что-то включил?

— Нет. Питание привода отключено.

Над головой послышалось короткое металлическое поскрипывание. Внутри каретки что-то сдвинулось под изменившейся нагрузкой, и трос пассивно вышел из зажатого положения. Не заработал привод — просто перестало держать то, что прежде удерживало линию.

Но ощущение было обманчиво приятным. Будто неисправность исчезла сама.

— Основная освободилась, — сказал Михаил.

— Остановись, — потребовала Ирина.

Он послушался.

— Денис, что по данным?

— Каретка изменила положение после разгрузки. Активных команд не было. Точную причину пока не скажу.

— Тогда ничего не меняется. Михаил, продолжаем возвращение. Устройство неисправно, даже если больше не сопротивляется.

— Я понимаю.

Он смотрел на корпус каретки. Только что она не позволяла ему сделать шаг, а теперь трос лежал с нормальным провисом. Ни стука, ни скрежета. Ни малейшего признака того, что внутри несколько минут назад что-то заклинило.

Если бы не показания приборов и неприятное ощущение в привязи, отыскать неисправность по одному внешнему виду было бы невозможно.

— Когда спущусь, снимем кожух, — сказал он. — Сначала проверим посадку тормозного узла и соединение каретки с направляющей.

— Проверим всё, — отозвался Денис. — Главное, чтобы ты внизу оказался.

— Думаешь, я собираюсь тут обедать?

— С тебя станется.

Михаил усмехнулся и снова взялся за поручень.

Он уже не испытывал прежнего напряжения в плечах. Когда трос перестал тянуть назад, движения стали обычными, знакомыми. Но идти всё равно приходилось медленно: испытание прекращено, самостоятельных решений больше не было.

— Готов к следующему шагу, — сообщил он.

— Переходи на вторую ступень, — разрешила Ирина. — Не отпускай внутренний поручень.

Он поставил правую ногу ниже и начал переносить вес.

Рядом с ухом прозвучал скрежет.

Каретка снова заклинила.

На этот раз трос не просто остановился. Он мгновенно выбрал оставшуюся свободу и резко натянулся, когда Михаил опустился ниже уровня фиксированного участка. Привязь рванула вверх и назад. Правая нога сорвалась со ступени, ботинок ударился о металл.

— Стоп! — крикнул Михаил.

Он повис на поручне, успев удержаться обеими руками. Левая нога ещё касалась лестницы, но толком опереться на неё не получалось.

— Второй отказ! Основная заклинила!

— Держись! — ответила Ирина. — Не пытайся спуститься!

— Да я и не могу!

Михаил попытался подтянуть корпус к лестнице. Он чувствовал, как ремни впиваются в плечи, как напряжены руки. Повторный рывок изменил угол, под которым трос уходил к каретке. Теперь он тянул не вдоль предусмотренного направления, а в сторону наружного края.

Над головой что-то протяжно заскрипело.

— Денис, нагрузка на крепление! — выкрикнул Михаил.

— Привод отключён! — отозвался тот. — Ничего не включали!

— Я знаю! Соединение…

Металл сухо хлопнул.

Рабочее крепление разрушилось. Натяжение исчезло сразу — словно кто-то перерезал верёвку, за которую его удерживали.

Михаил откинулся от лестницы. Правая рука соскользнула с поручня, левая продержалась ещё долю секунды. Пальцы скользнули по металлу, не сумев снова сомкнуться.

Под ногами оказалась пустота.

Он падал.

Сперва перед глазами мелькнула лестница, затем наружная ферма, потом кусок серого неба. Мир вращался, и всё, что Михаил видел, проходило слишком быстро, чтобы понять расстояние. Он инстинктивно согнул ноги и дёрнулся к ближайшей перекладине. Рука ухватила только воздух.

В наушнике кто-то закричал его имя.

«Резервная».

Мысль пришла коротко и отчётливо. Он знал, что линия есть. Сам видел её проверку. Олег следил за ней с самого начала.

Но успеет ли тормоз?

Ответ пришёл рывком, от которого вышибло воздух из лёгких.

Привязь врезалась в грудь и бёдра. Тело резко дёрнулось, спина выгнулась. Михаил попытался вдохнуть и не смог; вместо воздуха из горла вырвался хрип.

Свободное падение прекратилось.

На одно мгновение он подумал, что всё закончилось.

И сразу почувствовал, как его несёт вбок.

Резервная линия шла к независимой точке крепления внутри каркаса. Когда тормоз сработал, натянутый трос потянул Михаила к этой точке. От падения у тела уже была боковая скорость; теперь его понесло по дуге.

Впереди быстро росла поперечная балка.

Он попытался развернуться к ней ногами.

— Нет…

Правая подошва скользнула по краю стойки. От толчка его развернуло ещё сильнее. Михаил вскинул руку к лицу, но балка оказалась ближе, чем он успел рассчитать.

Удар пришёлся по каске и открытой части лица у виска. Голову резко мотнуло в сторону. Перед глазами вспыхнул белый свет.

А затем всё распалось на отдельные звуки и пятна.

Он не понимал, продолжает ли падать. Попытался вытянуть руки, найти опору — и только тогда ощутил, что висит в страховочной привязи. Тело медленно покачивалось. Где-то рядом проходила серая стойка, но определить расстояние до неё не получалось.

В ушах звенело.

Михаил приоткрыл глаза. Металлические балки двоились. Он моргнул, попытался посмотреть на собственные ноги и тут же зажмурился: от движения к горлу подступила тошнота.

— …хаил! Михаил, ответь!

Голос Ирины был глухим, будто она говорила через стену.

— Слышу, — хотел сказать он.

Получился только хрип.

Он набрал немного воздуха.

— Да…

— Не двигайся! Мы поднимаемся к тебе! Что болит?

Вопрос прозвучал слишком сложным. Михаил чувствовал грудь, сдавленную ремнями, и сильную боль в голове. Особенно слева, возле виска. Он осторожно пошевелил пальцами. Руки слушались. Ноги он тоже чувствовал, хотя понять, как они расположены, было трудно.

Что-то тёплое скользнуло от виска к скуле.

Он решил, что вспотел, но по лицу потекла ещё одна струйка. Жидкость задержалась у края подбородочного ремня каски, потом коснулась губ. Михаил почувствовал металлический привкус.

Кровь.

Он хотел поднять руку и вытереть щёку.

— Каску не трогай! — резко приказала Ирина. — Михаил, слышишь? Оставайся неподвижным!

Он опустил руку.

— Ударился… головой, — выговорил он.

— Поняла. Помощь уже идёт.

Где-то внизу завёлся двигатель подъёмной платформы. Раздались короткие команды, лязг ограждения. Михаил попытался посмотреть туда, но перед глазами снова поплыли тёмные пятна.

— Денис…

— Я здесь, Миш. Слышу тебя!

— Записи…

— Что?

Он попытался собрать мысль. Там, наверху, была каретка. Нужно сохранить журнал, осмотреть разрушенное крепление, не позволять никому включать привод до выяснения причины. Это казалось очень важным, но каждое слово приходилось вытаскивать из головы с усилием.

— Логи… не потеряй.

Ответ Дениса прозвучал странно тихо.

— Не потеряю. Всё сохранили. Ты только держись.

Михаил хотел спросить, отключено ли питание. Но не смог вспомнить, произносил ли уже этот вопрос. В памяти всплывали обрывки: первый клин, освобождение троса, поручень под рукой. Он видел каретку, которая снова двигалась после остановки, и не мог понять, в какой момент всё пошло окончательно неправильно.

Тёмные пятна становились больше.

— Михаил, — позвала Ирина. — Смотри на меня. Глаза не закрывай.

Он попробовал найти её взглядом. На фоне серого каркаса двигалась светлая площадка подъёмника. Чьи-то руки держались за ограждение. Лица различить не получалось.

— Я смотрю…

— Хорошо. Как тебя зовут?

Он хотел возмутиться. Ирина прекрасно знала, как его зовут. Они вчера полчаса обсуждали программу, потом ещё переписывались почти до полуночи.

— Михаил, — прошептал он.

— Верно. Где ты сейчас?

— На… башне.

— Отлично. Мы рядом, слышишь?

Он слышал всё хуже. Наушник шипел, слова расплывались. Собственное дыхание казалось громче чужих голосов. Тело то становилось тяжёлым, то будто исчезало, оставляя только боль у виска.

Михаил снова попытался открыть глаза шире. Серый свет над головой потускнел. Он понял, что хочет спать, хотя ещё недавно чувствовал себя бодрым. Это желание пугало своей простотой: закрыть глаза, перестать прислушиваться к шуму двигателя, ни о чём больше не думать.

Кто-то оказался совсем рядом.

— Михаил, это Олег! Я у тебя. Не шевелись, сейчас закрепим тебя на платформе.

Он почувствовал осторожное прикосновение к плечу. Хотел ответить, но язык плохо слушался.

В последний раз перед глазами всплыло лицо Дениса, сидевшего утром за столом с чашкой кофе. Тот жаловался, что они опять задержатся после испытаний.

«И правда задержимся», — мелькнуло у Михаила.

Он попытался усмехнуться, но не почувствовал, получилось ли.

Голоса отдалились. Звон в ушах стих. Он ещё ощущал, как по щеке тянется тёплая полоска крови, а затем и это чувство пропало.

Сознание погасло.

Глава 2. Подъём

Сначала вернулись голоса.

Кто-то ругался совсем рядом, деревянные доски скрипели под тяжёлыми шагами. Металлическая пряжка звякнула о край кровати. За стеной раздался протяжный свисток, и несколько человек одновременно заговорили громче.

Михаил попытался открыть глаза.

Последнее, что он помнил, — страховочный трос, рванувший его в сторону, и балку перед лицом. Удар пришёлся по каске и виску. Потом кто-то кричал в наушник, по щеке текла кровь, а сам он болтался над землёй, пытаясь не потерять сознание.

«Сняли, значит».

Ни привычного больничного шума, ни боли в голове. Он чувствовал себя так, словно просто выспался после трудной смены.

Наконец глаза открылись.

Над ним оказался потолок из потемневших досок. Между поперечными балками виднелась паутина, в щель у стены проникала узкая полоска утреннего света.

Михаил смотрел на неё, ожидая, когда зрение окончательно прояснится. Доски никуда не исчезли.

Он повернул голову.

В длинной комнате стояли два ряда кроватей. Между ними ходили парни в одинаковых светлых рубахах: торопливо заправляли одеяла, натягивали брюки, искали пропавшие ремни. Кто-то, ещё не проснувшись, сидел на краю матраса и пытался завязать шнурки. Возле открытой двери сквозило холодным воздухом.

Пахло потом, мокрой шерстью и старым деревом.

— Краузе! — окликнули у самого уха. — Ты вообще собираешься вставать?

Михаил вздрогнул.

Возле кровати стоял худощавый русоволосый парень. На носу у него рассыпались веснушки, а волосы торчали с одной стороны, будто он спал лицом в подушку. Парень держал ремень и выглядел искренне раздражённым.

— Подъём уже был. Скоро построение!

Михаил оглянулся через плечо, проверяя, не обращаются ли к кому-то другому.

— Я с тобой разговариваю, Вальтер.

«Вальтер?»

— А… да. Сейчас.

Парень удивлённо нахмурился.

— Что с голосом?

Михаил и сам услышал разницу: голос был чужим, моложе, с иной глубиной и непривычными гласными. Но слова он понимал совершенно свободно.

— Только проснулся.

— Это я заметил. Шадис нас обоих сожрёт, если опять задержимся.

С противоположного конца казармы крикнули:

— Эмиль, бросай его! Пусть сам потом оправдывается!

Русоволосый повернулся к говорившему:

— А тебя никто не спрашивал!

Значит, Эмиль. Михаил запомнил имя. Эмиль уже снова смотрел на него.

— Ты чего сидишь? Вон форма.

Он указал на аккуратную стопку вещей у изголовья.

— И сапоги не забудь. На прошлой неделе ты полчаса искал второй, хотя он стоял под кроватью.

Михаил осторожно взял куртку. Плотная коричневая ткань, грубые швы, нашивка на плече с непонятным пока рисунком. Под ней лежали брюки и ещё одна рубаха. С виду обыкновенная военная форма — только непривычного покроя.

Он заметил на внутренней стороне воротника маленькую метку. По ткани были выведены буквы, совсем не похожие на русские.

«Вальтер Краузе». Слова сразу сложились в имя. Михаил перечитал их.

— Эмиль, — позвал он.

— Чего?

— Меня… Вальтер Краузе зовут?

Ремень застыл у Эмиля в руках.

— Ты издеваешься?

— Просто спросил.

— Нет, другой Краузе. Конечно, Вальтер!

— Ладно, понял.

Эмиль повернулся к нему всем корпусом.

— Ты точно выспался?

— Похоже, не очень.

Это объяснение, кажется, устроило парня лишь наполовину.

Михаил занялся формой. Застёжки были обычными, но пальцы действовали по давно усвоенной привычке: ловко подхватывали шнурок, сами находили нужную петлю на ремне. Он не помнил, чтобы когда-либо надевал эти вещи, и всё же пальцы справлялись быстрее, чем голова успевала разобраться.

Возле двери висело мутное зеркало. Михаил подошёл к нему, когда последний из соседей вышел в коридор. В отражении стоял парень лет семнадцати.

Узкое лицо, коротко остриженные тёмно-русые волосы, прямой нос. На подбородке — маленький старый шрам. Глаза смотрели настороженно и почти испуганно.

Он отступил на шаг и упёрся спиной в деревянный шкафчик.

— Ну всё, — сказал себе под нос. — Приехали.

— Вальтер! — Эмиль появился в дверях. — Да что ты там разглядываешь? Бегом!

Михаил отвернулся от зеркала.

— Иду.

Он ещё раз оглянулся на отражение. Потом вышел вслед за Эмилем.

Двор встретил его сыростью и прохладным ветром.

За длинными казарменными зданиями тянулись хозяйственные постройки, ограждённые площадки, сараи и склады. Между ними сновали юноши и девушки в одинаковых куртках. Несколько человек бежали, придерживая сапоги за голенища. Кто-то на ходу застёгивал ремень.

Вальтер остановился на крыльце. За порогом всё тоже оказалось незнакомым. Даже представить, что весь этот двор — декорация, было трудно.

— Эй! — Эмиль ухватил его за рукав. — Если хочешь смотреть по сторонам, делай это после построения.

Они поспешили через двор. На плацу кадеты уже выстраивались в несколько рядов. Эмиль привёл его к свободному месту между двумя парнями.

— Здесь стоишь. Не забудь.

— Постараюсь.

— Смирно!

Команда прокатилась по плацу. Вальтер выпрямился с запозданием, повторяя движение остальных.

Со стороны административного здания шёл высокий широкоплечий мужчина в военной куртке. Его лицо было суровым, почти неподвижным. Рядом держались двое помощников с планшетами для записей.

Мужчина остановился перед строем. Посмотрел вдоль рядов, будто заранее видел каждую плохо застёгнутую пуговицу.

— Я предупреждал вас вчера, — заговорил он ровным низким голосом. — И предупреждаю ещё раз. Кто выходит на построение неготовым, тот отнимает время у собственного отделения.

Он двинулся вдоль рядов.

— Кирштайн, ремень.

Высокий сосед Вальтера поспешно поправил пряжку.

— Так точно!

— Если бы тебе пришлось собираться по тревоге, ты тоже сначала стал бы искать зеркало?

— Никак нет, господин инструктор!

Мужчина прошёл дальше.

— Краузе.

Он не сразу понял, что обращаются к нему. Эмиль едва заметно толкнул его локтем.

— Так точно!

Инструктор остановился.

— Почему мне пришлось называть твоё имя дважды?

— Замешкался, господин инструктор.

— Я вижу. Причину спрашиваю.

Вальтер не нашёл ничего лучше правды:

— Плохо проснулся.

Несколько человек с трудом удержались от смеха. Инструктор шагнул ближе. Под тяжёлым взглядом Вальтер машинально расправил плечи.

— Значит, пока остальные кадеты готовятся к занятиям, Краузе ещё просыпается?

— Никак нет.

— Тогда начни с того, что будешь слышать команды. Исполнить можешь?

— Так точно.

Строй слушал распоряжения. На сегодня назначили строевую подготовку, физические упражнения и занятия с учебным снаряжением. Группы распределялись по разным площадкам. Вальтер тщетно пытался угадать, куда должен идти сам.

Он улавливал каждое слово, но не понимал распорядка. Ни фамилии, ни названия отделений ничего ему не говорили. Зато теперь он знал название места, где оказался: сто четвёртый учебный корпус.

Когда строй распустили, Эмиль схватил его за локоть и потащил к столовой.

— Я сейчас серьёзно спрашиваю. Ты ударился головой?

Вальтер вздрогнул сильнее, чем следовало.

— Почему?

— Потому что сначала не помнишь, где стоишь, потом на команды не реагируешь. А теперь смотришь так, будто впервые всё это видишь.

Вальтер опустил взгляд на мостовую под ногами.

— Может, просто не выспался.

— Ты вчера рано лёг.

— Вчера?

— Да. После вечерней проверки. Сам сказал, что устал.

Он хотел спросить, что ещё происходило вчера, но вовремя прикусил язык.

Положение становилось всё неприятнее. Человек, которым он теперь выглядел, действительно жил здесь. Ходил на занятия, разговаривал, делил с другими казарму. И никто не сомневался, что сегодня на построении стоял тот же самый Вальтер.

Только он сам не знал об этом ничего.

В столовой пахло горячей кашей, хлебом и дымом от кухонной печи. Шум был такой, что сначала трудно оказалось различить отдельные голоса.

Вальтер взял миску вслед за Эмилем. Женщина за раздачей положила ему порцию каши, отрезала ломоть хлеба и кивком показала освобождать место следующему.

Он поблагодарил её. Слова пришли сами. Он снова не знал, на каком языке говорит, и именно это пугало не меньше, чем чужое лицо.

Эмиль сел на край длинной скамьи и указал рядом с собой.

— Сюда.

Вальтер сел. Каша была тёплой, густой, почти несолёной. Он заметил, что голоден, лишь после первой ложки.

— Ты чего такой тихий? — спросил Эмиль.

— Думаю.

— Обязательно сейчас?

— А когда разрешается?

Эмиль усмехнулся, но тут же посерьёзнел.

— Слушай, Вальтер. Я не из любопытства пристаю. Ты вчера был обычным. Сегодня будто не узнаёшь никого.

Ложка остановилась у Вальтера в руке.

— А если это правда?

— Что правда?

— Если я действительно некоторых вещей не помню?

Эмиль нахмурился.

— Каких?

— Например, нашего инструктора. Как его зовут?

— Кита Шадиса, — ответил Эмиль и уставился на него. — Ты издеваешься?

— Нет.

— Ты два месяца слушаешь, как он на нас орёт. Как можно забыть Шадиса?

— Вот и я не понимаю.

— Меня ты помнишь?

Вальтер мог бы соврать. Назвать имя, упомянуть сегодняшнее утро, сослаться на плохой сон. Но тогда через час придётся врать снова, и ещё, и ещё. А впереди были занятия, где незнание могло закончиться гораздо хуже выговора.

— Знаю, что ты Эмиль.

— Это я слышал. А что мы делали вчера вечером?

Вальтер молчал.

— Позавчера вместе чинили застёжку на твоей привязи. На прошлой неделе ты помогал мне на дежурстве. Помнишь?

— Нет.

Эмиль убрал руки со стола.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

Парень посмотрел ему в лицо, будто искал признаки розыгрыша.

— А что помнишь?

Вопрос был опаснее остальных.

Вальтер помнил свою квартиру, рабочий кабинет, Ирину за монитором. Помнил машину, в которой приехал на полигон, и собственные руки на поручне лестницы. Всё это было его жизнью — настоящей, последовательной, полной мелких вещей, которые невозможно придумать за одно утро.

Но для Эмиля ни одного из этих воспоминаний не существовало.

— Не здесь, — сказал Вальтер.

— Что?

— Давай сначала доедим, потом выйдем. Я попробую объяснить.

Эмиль ещё какое-то время сидел неподвижно, затем придвинул к себе миску.

— Ладно. Только больше не шути так.

— Я не шучу.

На этот раз парень ничего не ответил.

За столовой находился узкий проход между каменным складом и хозяйственным навесом. На земле темнели влажные колеи от телеги. Сюда почти не долетал шум плаца.

Эмиль остановился у стены.

— Рассказывай.

Вальтер прислонился к холодному камню. Приходилось выбирать каждое слово.

— Я сегодня проснулся и не узнал ни комнату, ни тебя, ни остальных. Говорить и читать умею. А вот как оказался в корпусе и что здесь делал — не помню.

Эмиль нахмурился.

— Совсем?

— Всё, что связано с этим местом, будто стёрли.

— А меня тоже совсем?

— Прости.

Эмиль отвёл глаза. Несколько секунд он смотрел на мокрую землю.

— Я думал, ты просто с утра дурью маешься.

— Я бы предпочёл, чтобы так и было.

— Может, ночью головой ударился?

— Не знаю.

— У тебя ничего не болит?

— Нет. Это и странно.

— Сколько тебе лет?

Вальтер не ответил сразу.

Сказать «двадцать семь» было бы привычнее, чем назвать собственное земное имя. Но перед Эмилем стоял подросток. Он успел увидеть это в зеркале.

— Ты скажи.

— Семнадцать. Вальтер, это уже не смешно.

— Я понимаю.

— И какой сейчас год, помнишь?

— Нет.

Эмиль долго смотрел на него.

— Восемьсот сорок седьмой.

Вальтер опустил голову.

— Ты хоть понимаешь, куда мы поступили? — спросил Эмиль.

— В сто четвёртый учебный корпус. Услышал на построении.

— А до сегодняшнего утра?

Вальтер покачал головой. Парень выругался сквозь зубы.

— Вальтер, тебя к медику надо.

— Подожди.

— Чего ждать? Пока на занятиях что-нибудь случится?

— Я не собираюсь участвовать в опасных занятиях, если не понимаю, что делаю.

— Тогда пошли.

— Только давай не рассказывать всем подряд.

— Я и не собирался, — обиженно ответил Эмиль. — Думаешь, мне приятно, что ты меня не узнаёшь?

Вальтер поднял на него глаза.

— Нет. Прости.

Эмиль выдохнул. Раздражение понемногу уходило, оставляя тревогу.

— Ты последние недели и так был не особенно весёлый. Я думал, устал. А теперь это…

Он осёкся, словно сказал больше, чем собирался. Вальтер хотел расспросить, но удержался.

— Пойдём, — сказал Эмиль. — Только сначала к инструктору. Без разрешения с занятий нас не отпустят.

Они вышли из прохода.

На плацу уже собирали кадетов. Часть отправляли на беговую дорожку, другие шли к низким деревянным сооружениям с перекладинами и тросами. Возле одного навеса Вальтер заметил необычные металлические устройства с барабанами и рукоятями. Его взгляд сам собой задержался на них.

— Это что? — спросил он.

Эмиль проследил за взглядом.

— Ты и это забыл?

Вальтер промолчал.

— Снаряжение для занятий. Потом покажу. Сейчас у нас другое дело.

Инструктора они нашли возле учебного склада. Кит Шадис разговаривал с одним из помощников, сверяясь с листом распределения. Увидев двух кадетов, остановился.

— Почему вы не со своим отделением?

Эмиль вытянулся.

— Господин инструктор, у Краузе проблемы с памятью. Просим разрешения обратиться к медику.

Шадис перевёл взгляд на Вальтера.

— Что значит «проблемы»?

— Не могу вспомнить занятия и людей, — ответил тот. — Сегодня утром не узнал соседей по казарме.

— И меня? — спросил Шадис.

— До построения — нет.

Выражение лица инструктора изменилось едва заметно. Он сделал шаг ближе.

— Ты падал? Тебя били? Потерял сознание?

— Не могу вспомнить ничего такого.

— Голова болит?

— Нет.

— Тошнит?

— Нет.

— Эмиль, вчера он был на занятиях?

— Так точно. Вместе с отделением.

— Замечали что-нибудь необычное?

Парень помедлил.

— Был тихим. Но раньше тоже часто молчал.

Шадис снова посмотрел на Вальтера.

— Сейчас какое отделение должно идти на подготовку с учебным снаряжением?

Он не знал.

— Не помню, господин инструктор.

— Кто у вас командир группы?

Вальтер молчал. Шадис не повысил голоса. Некоторое время разглядывал его, затем убрал лист под мышку.

— Ко мне. Оба.

Медицинское помещение располагалось в низком здании возле хозяйственного двора. Две койки стояли за тканевой ширмой, шкафы пахли спиртом и сушёными травами. У стола работала женщина в светлом переднике.

Она выслушала Шадиса и указала Вальтеру на табурет.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Какое сегодня число?

— Не помню.

Женщина посмотрела на инструктора, затем принялась за осмотр. Проверила глаза, попросила проследить за движением пальца, осмотрела кожу головы. Дала по очереди сжать её ладони, вытянуть руки и пройти несколько шагов. На каждый вопрос о боли и головокружении Вальтер отвечал отрицательно.

— Вчерашний вечер помнишь?

— Нет.

— Завтрак?

— Да.

— А сейчас где находишься?

— В медицинском помещении учебного корпуса.

— Ты это помнишь или сегодня узнал?

— Сегодня.

Женщина прикусила губу. Потом взяла с полки небольшую книгу и раскрыла на середине.

— Прочитай вот это.

Вальтер прочитал несколько строк. Женщина выслушала его.

— Теперь напиши своё имя.

Она протянула ему перо и лист. Он взял перо, непривычно ощутил его лёгкость. Рука после короткой задержки вывела аккуратные буквы: «Вальтер Краузе».

— Родителей помнишь?

Вальтер невольно напрягся.

Он помнил своих, земных. Помнил их голоса и дом, в котором вырос. Воспоминания были такими отчётливыми, что на секунду захотелось ответить без всяких оговорок.

Но женщина спрашивала о семье Вальтера Краузе.

— Нет, — сказал он.

Шадис чуть заметно изменился в лице, однако промолчал. Женщина положила перо на стол.

— Я не вижу признаков свежей травмы. Но причину такого нарушения памяти по одному осмотру не выяснить. Сегодня к опасным занятиям его допускать нельзя.

Шадис кивнул.

— Что разрешено?

— Простые поручения под наблюдением. Без тяжёлых нагрузок. Завтра приведите снова. Если появятся новые жалобы — сразу, не дожидаясь утра.

Инструктор повернулся к Вальтеру.

— Слышал?

— Так точно.

— Сегодня не подходишь к оружию и устройству пространственного маневрирования без прямого приказа. На построениях и простых поручениях остаёшься с отделением. О любых ухудшениях сообщаешь. И перестань отвечать наугад, когда чего-то не знаешь.

— Есть, господин инструктор.

— Эмиль.

— Так точно!

— Покажешь Краузе распорядок и объяснишь, где ему находиться. За ним не бегать и ничего за него не выполнять. Ясно?

— Ясно!

Они вышли на свет. Эмиль молчал до самого угла здания. Потом шумно выдохнул.

— Я уже думал, он нас обоих оставит до вечера чистить двор.

— А я думал, вообще выгонит.

— Из-за одного дня? Не преувеличивай.

— Ты ведь сам сказал, что я два месяца ничего не помню.

Эмиль не нашёл ответа. Немного погодя признался:

— Не знаю, что с этим делают. Такого у нас ещё не было.

— Вот и я не знаю.

До обеда Вальтер помогал при складе: переносил деревянные ящики, сортировал верёвки, подавал скамьи и учебные стойки. Тяжёлую работу ему не поручали. Старший по складу пару раз переспросил, разрешено ли кадету оставаться здесь; только после объяснения Эмиля согласился дать простое дело.

Работа немного успокаивала.

Ящик был ящиком. Верёвку можно было смотать, узел — затянуть, сломанную ручку — отличить от целой. Здесь действия имели понятный результат и не требовали помнить чужие разговоры.

Зато непривычное тело постоянно напоминало о себе. Поначалу Вальтер слишком резко наклонялся и слегка терял равновесие. Приходилось заново рассчитывать усилие. Он не стал показывать, будто всё в порядке, и взял ящик поменьше.

— Тебе точно разрешили таскать? — спросил Эмиль.

— Этот пустой.

— Я смотрю. Просто у тебя с утра такое лицо, будто ты впервые увидел собственные ноги.

— Почти угадал.

Эмиль фыркнул и поставил возле него следующую связку верёвок. За оградой учебного участка послышался резкий хлопок. Потом чей-то недовольный голос. Вальтер поднял голову.

На соседней площадке кадеты работали с металлическими приспособлениями, напоминавшими одновременно страховочные привязи, тросовые механизмы и небольшие газовые установки. Один держался в подвесе, пока инструктор проверял крепление. У других на поясе висели тяжёлые коробчатые блоки.

Вальтер отложил верёвку.

— Эмиль, а это что?

— УПМ. Устройство пространственного маневрирования.

— Для чего?

Эмиль посмотрел на него, но теперь уже не возмутился.

— С его помощью солдаты передвигаются на тросах. Ты же видел занятия.

— Сегодня — впервые, — тихо ответил Вальтер.

— Ну да. Извини.

Он подошёл ближе к ограде.

— Крюки цепляются за опоры. Газ приводит механизм в действие. Если умеешь пользоваться, можно быстро менять направление. Но сперва учатся хотя бы держать равновесие.

— Интересная вещь, — сказал он.

— Она ещё интереснее, когда из-за неё падаешь, — заметил Эмиль. — Хотя сегодня нам повезло, что занятие не наше.

— А где это используют? Кроме учебного двора?

Эмиль нахмурился.

— В бою, конечно.

— С людьми?

— С титанами.

Вальтер медленно повернул голову.

— С кем?

Эмиль смотрел на него несколько секунд.

— Вальтер, не надо. Ты же не мог забыть даже их.

— Похоже, мог.

Парень опустил взгляд на свёрнутую верёвку.

— Титаны. Огромные, похожие на людей. Они нападают на нас. Ты правда не помнишь?

— Нет.

Эмиль заговорил тише:

— Они едят людей.

Вальтер замер. Сначала он решил, что неправильно понял. Но на лице Эмиля не было ни тени шутки.

— Ты серьёзно?

— А ты видишь, чтобы я смеялся?

— Где они? — спросил Вальтер.

— За стенами. Ну… почти всегда за стенами. — Эмиль осёкся и поглядел на него внимательнее. — Ты даже о Марии не помнишь?

— Нет.

Парень выдохнул. В его голосе появилась усталость.

— Стен три. Мария, Роза и Сина. После того как пала Мария, люди переселились за Розу. Поэтому здесь теперь полно беженцев. Разве ты не…

Он не договорил. Вальтер заметил, что Эмиль хотел сказать что-то ещё, но передумал. Пожалуй, не следовало давить на него.

— Потом объяснишь, — сказал он. — Сейчас мне бы с этим днём разобраться.

— Потом, — согласился Эмиль.

Вальтер снова взглянул на учебную раму.

Он ощутил желание взять один из механизмов в руки, открыть кожух, проследить путь передачи усилия. Наверное, так было бы легче хоть за что-то зацепиться. Но Шадис запретил подходить к оборудованию. И Вальтер прекрасно понимал почему.

Он вернулся к ящикам. До обеда оставалось ещё немало работы.

За столом Эмиль не приставал с расспросами. Рассказывал, где хранят запасную форму, во сколько подают ужин и кого нужно предупредить перед выходом из расположения. Вальтер слушал и старался запомнить.

— А ты вчера почему рано лёг? — спросил он во время обеда.

Эмиль перестал жевать.

— Кто?

— Я. Ты говорил, что я вчера рано лёг.

— Устал, наверное. На вечерней проверке стоял еле живой. Потом сразу ушёл к себе.

— А до этого?

— Был на занятиях со всеми. Да что ты хочешь узнать?

Вальтер задумался.

— Каким я был до сегодняшнего утра.

— Обычным. Сидел часто один, это да. Иногда с нами разговаривал. В учёбе не отставал. Иногда даже неплохо получалось, когда наконец начинал слушать инструктора.

— Мы хорошо знали друг друга?

— Два месяца рядом живём. Не сказать, что всю жизнь знакомы, но…

Эмиль пожал плечами.

— Я считал, что мы приятели.

— Понятно.

— Только ты сегодня почему-то ведёшь себя увереннее, — добавил Эмиль. — Даже когда ничего не понимаешь. Раньше мог промолчать, а теперь всё спрашиваешь и споришь.

— Может, это ненадолго.

— Сомневаюсь. У тебя уже с утра вопрос на каждый мой ответ.

Вальтеру стало неуютно. Прежний хозяин его места в казарме был для Эмиля человеком с привычками и характером. Не пустым именем в журнале. Это означало, что в ближайшие дни кто-нибудь непременно вспомнит ещё что-то — и будет ждать прежних реакций.

— Эмиль, — сказал он. — Если я вдруг что-то перепутаю, просто говори. Не пытайся за меня отвечать.

— Это мне медик велела, что ли?

— Нет. Я сам прошу.

Парень подумал и кивнул.

— Ладно. Только ты не делай вид, что всё знаешь.

— Договорились.

К вечеру в ногах появилась усталость. После целого дня на ногах затекли икры, ремень натёр кожу на боку. Вальтер невольно подумал, что чужое тело ничем не избавлено от обычной усталости.

Эмиль указал на шкафчик возле кровати Вальтера.

— Там у тебя записная книжка. Ты иногда расписание туда переписывал. Может, поможет.

— Спасибо.

— И завтра опять к медику. Не забудь.

— Это вряд ли.

— Ты сегодня уже много чего забыл.

Эмиль сел на свою кровать и начал стаскивать сапоги. Вальтер открыл шкафчик. На нижней полке лежала небольшая книжка в потёртом переплёте, перевязанная шнурком. Он осторожно развязал его.

На первой странице значилось: «Вальтер Краузе. 104-й учебный корпус».

Дальше шли короткие записи: часы дежурств, замечания к упражнениям, перечень вещей, которые требовалось починить. Некоторые слова были зачёркнуты. В одном месте аккуратно нарисована застёжка ремня с пометкой о том, что она цепляется за ткань.

Вальтер провёл пальцем по рисунку. Он пролистал несколько страниц. Читать по-прежнему было легко, а вот вспомнить хотя бы одно описанное событие — невозможно.

Вальтер закрыл книжку и посидел, глядя на обложку. Эмиль зевнул.

— Ты чего не ложишься?

— Сейчас.

— Утром опять рано встанем.

— Я заметил.

— Если не проснёшься, разбужу. Только потом не спрашивай, кто я такой.

Вальтер посмотрел на него.

— Постараюсь обойтись без этого.

Эмиль хмыкнул и натянул одеяло.

Вальтер положил книжку на место, погасил лампу у кровати и лёг. В казарме ещё шептались. Кто-то по другую сторону прохода храпел, не дождавшись общей тишины.

Он закрыл глаза, и почти сразу вспомнились небо над испытательной башней и голос Олега: «Я у тебя». Потом — прикосновение к плечу. Дальше ничего.

Вальтер открыл глаза и снова увидел деревянные балки.

Завтра придётся снова идти к медику. Потом выяснять, что должен уметь кадет за два месяца обучения. Учиться не путать имена. Привыкать к этому лицу в зеркале.

Он повернулся на бок. Эмиль что-то пробормотал во сне. Деревянная рама соседней кровати скрипнула.

Вальтер подтянул одеяло к плечу. Ещё немного послушал чужое дыхание вокруг и наконец уснул. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 3. Чужая механика

Вальтер проснулся за несколько мгновений до общего подъёма. Из коридора уже доносились шаги, за окном кто-то ругался на заевшую дверную петлю, а на соседней кровати Эмиль безуспешно пытался натянуть сапог, не развязывая шнурков.

— Проснулся? — спросил он, заметив, что Вальтер смотрит на него.

— Похоже на то.

Эмиль наконец справился со шнуровкой, поднялся и принялся застёгивать ремень. Вальтер сел на краю постели, нащупал ногами холодный пол. Деревянный потолок, узкое окно, длинные ряды кроватей — всё осталось на месте. За ночь не появилась больничная палата, не вернулись знакомые руки и голос Дениса из наушника.

Он потер лицо ладонями. Вчерашний день помнился ясно: подъём, построение, осмотр, вопросы Эмиля, его рассказы о стенах и титанах. Зато всё, что касалось жизни Вальтера Краузе до этого утра, по-прежнему отсутствовало. Вечером он перечитывал найденные в шкафчике заметки, надеясь хотя бы узнавать собственный почерк. Ничего. Понимал написанное и не чувствовал за словами никакого прошлого.

— Сегодня к медику, — напомнил Эмиль.

— Помню. И завтрак тоже помню.

— Тогда поторопись.

Он поднялся и взял форму. Сегодня тело слушалось увереннее. В первый день его постоянно удивляла непривычная длина шага и то, как легко он отталкивался от кровати; теперь движения начали складываться без лишнего внимания. Но стоило протянуть руку за вещью, лежащей чуть дальше, чем ожидалось, привычная оценка расстояния снова подводила.

Эмиль уже стоял у двери.

— На завтрак идёшь или будешь изучать устройство собственных сапог?

— После завтрака какие занятия?

— У нас строевая и площадка. Тебе — как медик разрешит.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой. Вальтер застегнул последнюю пуговицу и последовал за ним.

Повторный осмотр проходил в той же комнате, где накануне ему проверяли зрение и заставляли читать вслух. Медик — невысокая женщина с усталым лицом — велела сесть у окна, поставила перед ним кружку воды и достала лист с вчерашними записями.

Она проверила, помнит ли он вчерашний день. Вальтер рассказал о построении, осмотре, вечернем разговоре с Эмилем и записной книжке. Про события до пробуждения он по-прежнему ничего сказать не мог.

— Новые воспоминания сохраняются, — сказала медик, делая отметку. — Жалобы есть?

— Голова не болит, слабости нет. Только спал не сразу.

Медик проверила координацию, попросила пройти вдоль пола и развернуться. Вальтер выполнил всё, хотя она заметила, что на повороте он широко расставил ноги, будто ожидал потерять равновесие.

— Двигаешься немного неуверенно, — заметила она.

— Иногда неправильно рассчитываю шаг. Голова не кружится.

— Тогда сегодня можешь присутствовать на обычных занятиях, а сложные упражнения пока исключим. Я передам Шадису. Если он решит дать тебе проверку основных движений, пусть она будет без высоты, с дополнительной страховкой и под наблюдением. При малейшем ухудшении сразу остановишься.

Вальтер кивнул. После вчерашнего разговора с Эмилем он не собирался притворяться, будто помнит боевую подготовку. Да и собственный опыт подсказывал: человек с провалами памяти не должен оказываться в опасном оборудовании без проверки.

— Почему это происходит?

— Не знаю. Без явных признаков травмы не стану придумывать причину. Пока проверим, что ты можешь делать безопасно.

Она подписала лист и протянула его Вальтеру. Он встал.

— Спасибо.

— И не скрывай, если снова станет плохо. Не имеет значения, чего от тебя ждут товарищи.

У двери ждал Эмиль. Он прочитал лицо Вальтера прежде, чем успел задать вопрос.

— К обычным занятиям допустили, — сказал Вальтер. — Пока без опасных упражнений.

— Уже лучше, чем сортировать мешки.

Вальтер направился за ним к площадке. Из-за складов доносилось металлическое постукивание и короткое, резкое шипение. Он ускорил шаг прежде, чем понял почему.

За оградой, на дальнем учебном участке, возвышались деревянные опоры. Между ними тянулись перекладины, страховочные линии и подвесные рамы. У бокового навеса лежали ящики с газовыми баллонами и отдельные детали снаряжения; возле столов в кожаных фартуках работали мастера.

Вальтер остановился.

К одному из стендов был подвешен кадет в ременной системе. Инструктор командовал, куда перенести вес, а двое помощников управляли положением подвеса. Юноша попытался выровняться, слишком резко повернул плечи и оказался боком к наблюдавшим за ним товарищам.

— Не хватайся за линию! — рявкнул инструктор. — Корпус удерживай!

Кадет забарахтался сильнее. Помощники остановили колебание, после чего опустили его на настил. Несколько человек прыснули со смеху, но быстро умолкли под взглядом инструктора.

Вальтер рассматривал крепления. Ремни на теле кадета шли не совсем так, как у земных альпинистских привязей. Боковые узлы находились ближе к бёдрам; нагрузка распределялась между несколькими соединениями, оставляя руки свободными. На другом стенде висел комплект настоящего УПМ: компактные металлические корпуса, рукояти, два тросовых механизма и газовые баллоны.

— Краузе! Эмиль! — донёсся голос Шадиса.

Они одновременно обернулись.

Инструктор ждал у края площадки. Эмиль вытянулся, Вальтер повторил за ним с небольшой задержкой.

— Медицинское заключение?

Вальтер протянул лист. Шадис прочитал его, затем перевёл взгляд на учебный подвес.

— На этой неделе из тебя опытного бойца не получится, Краузе. Начнём с того, что ты вообще помнишь о собственном снаряжении.

— Господин инструктор, почти ничего.

— Почти — это сколько?

— Название знаю. Как им пользоваться, не помню. Вчера видел со стороны.

— По крайней мере, не врёшь.

Шадис повернулся к младшему инструктору, стоявшему рядом:

— Дать Краузе обычную привязь. Проверить застёжки, положение тела и реакцию на команды. Без запуска крюков и без газа. Только нижний учебный подвес. Если потеряет контроль, сразу остановить. Потом доложишь мне.

— Есть!

Эмиля отправили к его отделению. Уходя, он обернулся и ободряюще кивнул.

У навеса младший инструктор выдал ему учебную привязь. Вальтер разложил ремни на скамье, пытаясь мысленно восстановить порядок надевания. Принцип крепления был понятен: пояс, бедренные петли, боковые соединения. А вот одна дополнительная застёжка не находила очевидного места.

— Не знаешь — спрашивай, — сказал инструктор.

— Как правильно провести этот ремень?

Тот показал последовательность. Вальтер повторил, но затянул один узел слишком рано, и пришлось начать заново.

— Не спеши, — сказал инструктор. — Даже на малой высоте неправильное крепление опасно.

Когда инструктор закончил осмотр, он подтянул каждое соединение, заставил Вальтера показать, где располагается нагрузка, и только после этого отправил к учебной раме.

— Пока ждёшь, руки к инструментам не тяни, — предупредил мужчина в кожаном фартуке, проходивший мимо с разобранным механизмом.

Вальтер поднял голову.

— Я ничего не трогаю.

— Смотрел так, будто вот-вот начнёшь разбирать.

У мужчины были седые волосы, широкие ладони с застарелыми шрамами и выражение лица человека, которого сегодня уже слишком часто отвлекали.

— Мастер Хольт, — представился он без особой церемонии. — Если что-то снаряжению понадобится, идёшь ко мне через инструктора. Сам ничего не крутишь.

— Понял. Можно только спросить?

Хольт смерил его взглядом.

— Если быстро.

— В этих корпусах газ приводит в действие механизм выборки троса или используется ещё и для изменения движения самого бойца?

Мастер уже собирался уйти, но остановился.

— И то и другое. Работа зависит от режима и от того, как боец управляет устройством. Тебе сейчас зачем?

— Я видел, как на другом участке отрабатывают равновесие. Хотел понять, как это связано с настоящим УПМ.

— Напрямую. Если на подвесе болтаешься как мешок, привод тебя умнее не сделает.

Он поставил разобранный корпус на стол и, не отдавая его Вальтеру, указал на крепления.

— Линия тянет туда, где держится крюк. Боец должен знать, что находится между ним и этой точкой. Бывает, опора не держит. Бывает, трос идёт не под тем углом. А бывает, человек расходует газ на лишнее движение и остаётся без него, когда он нужен.

— Остальное потом. Сегодня у тебя своя работа.

— Спасибо.

— Спасибо скажешь, когда чему-нибудь научишься.

Учебный подвес не имел активного привода. Вальтера поставили на низкую платформу, пристегнули к двум рабочим линиям и независимому удерживающему тросу. При ослаблении опоры ноги отрывались от настила всего на небольшое расстояние. Помощники могли сразу остановить движение или опустить его обратно.

Инструктор ещё раз проверил соединения.

— Задача простая: удерживаешь корпус, потом плавно переносишь вес по моей команде. Не хватайся за тросы. Не пытайся угадать движение заранее. Если стало плохо — говоришь.

— Понял.

— Посмотрим.

Под ногами ослабили опору. Ремни приняли часть веса, Вальтер невольно напряг плечи. На Земле он десятки раз висел в страховочных системах, но там точки подвеса располагались иначе. Здесь боковые соединения позволяли довольно свободно вращать таз, а любое резкое движение плеч давало неожиданный отклик.

Он вытянул руки, нашёл положение, в котором подвес перестал раскачиваться.

— Теперь немного вес на правую сторону, — сказал инструктор.

Вальтер выполнил команду. Корпус пошёл вправо, и он сразу попытался компенсировать наклон левым плечом. Колебание усилилось.

— Поздно и слишком сильно. Вернись в исходное положение.

Он послушался. Несколько секунд ушло на то, чтобы остановиться.

— Ты не обязан мгновенно исправлять каждый сдвиг, — продолжил инструктор. — Иногда твоё исправление и делает хуже. Сначала почувствуй, куда тебя тянет.

Вторая попытка получилась лучше. Он перенёс вес не плечами, а корпусом и бёдрами. Подвес послушно качнулся, затем вернулся в равновесие.

— Уже ближе. Теперь влево.

На третьей попытке Вальтер снова ошибся. Он решил, что понял зависимость, и начал движение немного раньше команды. Левая линия приняла нагрузку прежде, чем он выровнял таз. Подвес развернуло боком.

— Стой! — приказал инструктор.

Вальтер рефлекторно вытянул руку к ближайшему тросу. Резкая натяжка удерживающей линии остановила его вращение; ремни коротко ударили по плечам.

И на мгновение деревянная площадка исчезла.

В памяти вспыхнули знакомые обрывки: скрежет заклинившей каретки, внезапная пустота под ногами, трос, ударивший по привязи, стальная балка, приближающаяся к лицу. Он перестал видеть перед собой учебную раму и судорожно согнулся, стараясь защитить голову.

— Краузе! На меня смотри!

Голос прорвался через шум воспоминания. Вальтер поднял глаза. В метре от него стоял инструктор; помощник уже удерживал линию неподвижно. Земля была совсем близко. Никакой высоты, никакого падения.

— Ноги под тебя. Не суетись. Сейчас опустим.

Он выполнил команду. Подошвы коснулись настила. Инструктор дождался, пока Вальтер восстановит ровное дыхание, и только потом расстегнул внешние соединения.

— Что произошло после остановки?

Вальтер посмотрел на ремни. Сердце колотилось, а на ладонях выступил пот.

— Испугался рывка.

— Из-за чего?

— Напомнило одну аварию.

Он сам удивился, что произнёс это вслух. Инструктор подождал продолжения, но Вальтер молчал. Рассказывать о земном полигоне он не собирался.

— У тебя вчера ещё память пропала, — произнёс мужчина. — Сегодня достаточно. В журнале запишу, что ты потерял устойчивое положение и после остановки не смог сразу выполнить команду. Завтра начнём заново, если медик разрешит.

— Я понял ошибку. Могу попробовать ещё раз.

— Нет.

— Но теперь я…

— Краузе, мне не нужно, чтобы ты понял её после рывка. Мне нужно, чтобы ты действовал правильно до него. Ты сам говорил, что навыки не помнишь. Зачем сейчас изображаешь человека, который всё умеет?

Вальтер прикусил язык. Он действительно собирался доказать, что может справиться. Одна короткая неудача казалась неприятной после многих лет работы с похожими системами. Но то были другие механизмы и другое тело.

— Разрешите закончить занятие, — сказал он.

— Закончил. И к медику загляни перед ужином. Расскажи про испуг и резкую реакцию, не утаивай.

Инструктор отправился к следующему кадету. Вальтер снял ремни, аккуратно сложил их на скамье и постоял, пока дыхание окончательно не выровнялось.

Он не боялся высоты раньше и не испугался самой учебной рамы. Страшным оказалось знакомое ощущение внезапно натянувшегося троса. Разум понимал, что система удержала его на безопасной высоте, но тело отреагировало быстрее.

Хуже всего было осознание: на настоящем УПМ подобная задержка могла стоить ему жизни.

Эмиль нашёл его у ограждения и сразу заметил кислое выражение лица.

— Ну что, Краузе?

— Меня развернуло. Инструктор остановил занятие.

— А раньше ты на простом подвесе держался, — сказал Эмиль без насмешки. — Хотя сегодня ты всё действительно делаешь заново.

— Спасибо, что не предложил повторить прямо сейчас.

— Я жить хочу, — ответил Эмиль. — Нас обоих Шадис заставит отрабатывать.

По другую сторону площадки раздалось короткое шипение. Вальтер поднял голову. На отдельном стенде кадет с активным учебным УПМ выполнил короткое перемещение между двумя подготовленными опорами. Крюк вошёл в деревянный захватный блок, линия натянулась, газовый привод придал движение. Парень перелетел на соседнюю площадку, запнулся при приземлении и едва не упал.

— Ты это видел? — спросил Вальтер.

— Он чуть носом не вспахал доски, — ответил Эмиль.

— Я про другое. Посмотри, как быстро меняется направление натяжения. Всё должно сработать в один момент.

— Если что-то не сработает, тебе там не понравится.

На следующую площадку вышла темноволосая девушка. Она проверила соединения, дождалась команды и выполнила тот же манёвр без заметной заминки. Движение получилось коротким и точным; приземлившись, она почти сразу выпрямилась.

— Кто это? — спросил Вальтер.

— Микаса Аккерман. Ты и её забыл?

— Я никого не узнаю. Не забывай.

— С ней лучше не мериться умениями. У неё получается быстрее многих.

— А этот? — спросил Вальтер.

— Эрен Йегер. Поспорить любит больше, чем поесть.

— Тебе-то откуда знать, кто сколько любит есть?

— Потому что в нашей казарме это всё выясняется за неделю.

Вальтер усмехнулся. Он ещё не понимал, какие отношения связывают этих людей и как они ведут себя на занятиях. Сейчас он только запоминал имена и лица, чтобы завтра не оказаться снова совершенно чужим среди знакомых незнакомцев.

— Кто придумал УПМ? — спросил Вальтер.

— Понятия не имею. Спроси Хольта, — ответил Эмиль и потянул его к столовой.

После обеда Вальтера направили на склад учебного снаряжения. Пока другие занимались физической подготовкой, ему поручили помочь с осмотром ремней: разложить их по комплектам, отметить очевидно повреждённые и отнести сомнительные мастеру. Никакого самостоятельного решения о пригодности деталей он принимать не мог.

Вальтер сел у длинного стола и принялся перебирать ремни. Первый комплект оказался целым. У второго лопнула нитка возле крепёжной петли. Третий выглядел исправным, но на внутренней стороне пряжки виднелась узкая полоса необычного блеска. Он отложил его отдельно.

Вальтер продолжил сортировку. Через некоторое время появился сам Хольт, взял несколько отложенных соединений и осмотрел их на свету.

— Это отложил правильно, — сказал он, показывая на потёртую пряжку. — А вот здесь что увидел?

— Внешне всё целое. Но кольцо чуть повёрнуто относительно шва. Возможно, при нагрузке ремень тянуло с перекосом.

Хольт осмотрел деталь.

— Возможно. А может, его просто неправильно закрепили после чистки. Поэтому и не решаем по одному следу. Надо проверить в сборе.

Он положил кольцо в отдельный лоток, затем взял другой ремень — тот, который Вальтер оставил среди не вызывающих подозрений.

— А этот?

— Не заметил повреждений.

Мастер перевернул пряжку. На внутреннем крае отверстия обнаружилась тонкая трещина.

— Теперь заметил?

Вальтер нахмурился.

— Да. Пропустил.

— Потому что смотрел на ремень, а не на соединение. Для учебного комплекта тоже неприятная ошибка.

Вальтер взял деталь и внимательно осмотрел место разрушения. Трещина проходила почти незаметно рядом с участком, который при работе испытывал переменную нагрузку.

— На Земле… — начал он и осёкся.

Хольт поднял глаза.

— Где?

— Дома. В одной мастерской видел похожее. Такие повреждения иногда начинаются с небольшого заусенца.

— Бывает. Но здесь я ещё хочу проверить, не перекашивалась ли сама пряжка.

Хольт показал ему ещё несколько соединений и объяснил, какие потёртости допустимы, а какие требуют выбраковки. Вальтер пару раз ошибся, но теперь уже не торопился с выводами.

— Разрешили бы посмотреть обслуживание рабочего узла? Я бы не мешал.

— Кто разрешил?

— Пока никто. Я спрашиваю, есть ли вообще такая возможность.

— Получи допуск от Шадиса. И учти: даже если он согласится, смотреть будешь из-за стола. В тросовый механизм руками не полезешь.

— Мне хватит наблюдения, — сказал Вальтер.

— Посмотрим. Получишь разрешение — тогда приходи.

Они продолжили сортировку. Хольт показывал не устройство целиком, а конкретные признаки износа: где меняется поверхность от правильной работы, а где виден перекос; когда тонкая царапина допустима, а когда требуется заменить деталь. Несколько раз Вальтер предлагал своё объяснение, и мастер его поправлял. Не все земные привычки подходили к местным соединениям.

К концу работы пальцы неприятно пахли кожей и маслом. Вальтер посмотрел на разложенные лотки и с неожиданным удовлетворением понял, что сделал за день хоть что-то понятное. Не изобрёл нового устройства, не доказал никому собственной гениальности — просто помог отделить подозрительные детали, пока более опытный человек проверял его выводы.

Хольт убрал инструменты.

— На сегодня хватит. Сперва ещё раз сходи к медику. Мне сказали, у тебя была заминка на подвесе.

— Было.

— Тогда не делай вид, будто ничего не произошло. Сначала разберись с этим. Механика завтра никуда не денется.

Вальтер кивнул. Возражать не хотелось.

Перед ужином Вальтер вернулся к медику. Та выслушала рассказ о рывке и внезапном страхе, снова проверила его состояние и велела сегодня больше не подходить к подвесам. Причины реакции она не знала; Вальтер о земной башне не рассказал.

Во дворе собирались на вечернюю проверку. Вальтер успел встать в нужный ряд до команды. Шадис прошёл мимо, заметил его и остановился.

— Краузе. Как занятия?

— Равновесие не удержал. Инструктор остановил упражнение.

— И что собираешься делать?

— Учиться заново.

— Наконец-то разумный ответ.

— После построения разрешите обратиться с вопросом по снаряжению?

— Только не говори, что собираешься повторять упражнение сегодня.

— Не собираюсь.

— Тогда после строя.

Когда кадеты разошлись, Вальтер подошёл к нему у склада.

— Хочу с разрешения мастера присутствовать при обслуживании УПМ. Ничего разбирать не буду. Мне нужно понять работу узлов и требования к ним, прежде чем снова допускаться к тренировкам.

Шадис поднял бровь.

— Вчера ты забыл, как зовут людей вокруг. Сегодня провалил самое простое упражнение. Почему уверен, что тебе нужно ещё и это?

— Я не уверен, что это поможет быстро. Но хочу лучше понимать, что делает снаряжение при моих действиях. У него ведь есть пределы, даже если человек всё выполняет правильно.

— Именно. И изучают их не для того, чтобы каждый кадет придумывал собственные правила.

— Я не собираюсь менять правила.

— Тогда начинай с положенных занятий.

Вальтер помолчал. Отказ был вполне ожидаемым, но он заметил, что Шадис ещё не ушёл.

— Господин инструктор, я не прошу права ремонтировать. Только наблюдать, если Хольт не против и это не помешает его работе. Сегодня я уже помогал сортировать ремни. Где ошибался, мастер меня поправлял.

Шадис посмотрел на склад, затем на Вальтера.

— Хольт действительно просил тебя оставить у себя?

— Нет. Сказал получить ваше разрешение.

— Правильно сказал.

Инструктор подумал и наконец кивнул.

— Один раз. После занятий, когда Хольт сам назначит время. Сидишь там, где укажет, инструмент без разрешения не берёшь. На тренировках поблажек не будет. Понял?

— Так точно.

— И не рассчитывай, что за один вечер тебе объяснят три года подготовки.

— Не рассчитываю.

— Свободен.

Эмиль сидел на кровати и пытался зашить распоровшийся шов на рукаве. Игла то и дело цеплялась за ткань, нитка сбивалась в узел.

— Ты с ней борешься или чинишь? — спросил Вальтер, остановившись рядом.

— Очень смешно. Попробуй сам.

Он протянул куртку, явно рассчитывая на отказ. Вальтер взял её, осмотрел распоровшийся участок и распустил несколько неровных стежков.

— Сначала края совместить надо. А то ты один выше другого тянешь.

— Один край выше другого, — заметил Вальтер и, распустив пару стежков, аккуратно соединил ткань.

— И это ты помнишь? — удивился Эмиль.

— Обычные навыки остались. Если резко не рванёшь рукав, шов выдержит.

Эмиль натянул куртку, повертел плечом и улыбнулся.

— Спасибо.

Вальтер сел на свою кровать. В казарме постепенно стихал шум, кто-то сушил влажные носки у печки, несколько кадетов спорили о завтрашних упражнениях. После целого дня он впервые смог спокойно оглядеться, не стараясь одновременно запомнить всё вокруг.

— Я видел, как тебя сняли с подвеса, — сказал Эмиль.

Вальтер посмотрел на него.

— И?

— Ты сильно побледнел. Я подумал, что тебе плохо стало.

— Рывок напугал.

— Ты же раньше этого не боялся.

— Раньше я много чего делал иначе.

— Когда тебя развернуло на подвесе, ты совсем побледнел, — сказал Эмиль. — Раньше такого не было.

— Я сам испугался. Резкий рывок напомнил кое-что, что мне хотелось бы не помнить.

Эмиль не стал расспрашивать. Несколько секунд он разглаживал починенный рукав.

— Мы всего два месяца знакомы, — сказал он наконец. — Но странно смотреть на человека, который меня вчера знал, а сегодня всё спрашивает заново.

— Я понимаю. Я не прошу тебя делать вид, что ничего не случилось.

— Ты и говоришь теперь как-то старше, — добавил Эмиль. — Иногда прямо как инструктор, только без крика.

— Не рассказывай Шадису. Он мне за это дополнительное дежурство назначит.

Эмиль фыркнул и повесил куртку. Разговор перешёл на завтрашние занятия, хотя Вальтер ещё долго вспоминал его слова.

Позднее, когда свет начали гасить, Вальтер достал записную книжку из шкафчика. На одной из страниц он нашёл нарисованную застёжку с короткой пометкой: «Цепляется за ткань при повороте». Вчера видел этот рисунок, но только сегодня, после нескольких часов с Хольтом, смог разобрать, какая деталь привлекла внимание прежнего хозяина книжки.

Он провёл пальцем по неровной линии. Другой Вальтер действительно замечал вещи вокруг, пытался понять, почему что-то устроено неудобно. Неизвестно, что он собирался делать с этим замечанием и рассказывал ли о нём кому-нибудь. Память тела не подсказывала ответа.

Вальтер перевернул страницу. Там были даты дежурств, перечень упражнений, несколько исправлений. Он не стал читать дальше: от усталости буквы начинали расплываться, а завтра предстоял ранний подъём.

Эмиль уже лежал, отвернувшись к стене.

— Ты ещё долго? — спросил он сонно.

— Сейчас уберу.

— Тогда погаси лампу. И не проси меня утром объяснять, как надеваются сапоги.

— С сапогами я разобрался.

— Вот и отлично.

Вальтер убрал книжку, погасил свет и лёг. Вчера ему казалось, что достаточно узнать, где он находится, и дальше станет легче. Сегодня оказалось, что название стены, имя инструктора и собственное место в строю — только начало. Он не удержал простейший подвес и не сразу заметил трещину на пряжке. Зато впервые встретил здесь человека, у которого действительно мог учиться работе с техникой.

Он повернулся на бок. Несколько минут вспоминал слова Хольта о нагрузках, разницу между тросами на земной башне и линиями местного устройства, затем отогнал мысль об аварии. После второго дня в казарме он по крайней мере знал, что должен делать завтра: снова пройти проверку равновесия, а после занятий, если мастер назначит время, наблюдать за обслуживанием УПМ.

В комнате ещё шептались. Где-то скрипнула кровать, Эмиль сонно заворочался. Вальтер подтянул одеяло к плечу и вскоре уснул. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 4. Чужие ожидания

Утром Вальтер обнаружил, что Эмиль начал присматривать за ним с таким усердием, словно получил отдельный приказ от Шадиса.

Эмиль уже ждал у двери, одетый и причесанный.

— Кружку не забудь. И ремень проверь.

— Спасибо, мама.

— Когда перестанешь путаться в собственных вещах, перестану напоминать.

В столовой Вальтер сел напротив него, поставил рядом деревянную кружку и достал сложенный вчетверо листок. На нём была начерчена схема корпуса: казарма, столовая, медицинское помещение, склады и тренировочные площадки. Несколько зданий он пока обозначил вопросительными знаками.

Эмиль заглянул через стол.

— Опять рисуешь?

— Хочу добираться до столовой без проводника.

— Иди на запах каши, не ошибёшься.

— Что у нас сегодня по расписанию?

— Совместное упражнение, кажется. После построения объяснят.

— С оружием?

— Не думаю. Тебя же пока к нему не подпускают.

— Я спрашиваю не потому, что собираюсь нарушать запрет.

— Вот и отлично. Мне одного вчерашнего рывка хватило.

Вальтер сложил листок. Вчера на учебном подвесе резкое натяжение ремней вызвало воспоминание о земной аварии. Он понимал устройство механизма, но собственное тело всё равно отреагировало паникой.

— Жан Кирштайн всегда так громко разговаривает? — спросил Вальтер.

Эмиль посмотрел на соседний стол, где высокий кадет спорил с товарищами.

— Не всегда. Иногда ест.

— С ним можно договориться?

— Если сразу согласиться, что он прав.

— Полезный человек, — пробормотал Вальтер.

— Тебе с ним ещё в группе работать, — заметил Эмиль.

— С чего ты взял?

— Видел списки у помощника инструктора. Мы, Жан и Армин.

Вальтер поднял голову. Армина он помнил по вчерашней тренировке: невысокий светловолосый кадет внимательно следил за работой УПМ и почти не вмешивался в чужие споры.

— А кто руководит?

— Узнаем. Только ты, пожалуйста, не начинай сразу объяснять всем, как правильно жить.

— Это ты сейчас обо мне?

— О ком же ещё?

Эмиль доел и поднялся.

— Пошли. Не хочу сегодня выяснять, какое наказание Шадис придумал за опоздание.

***

На учебной площадке уже готовили препятствия. Между деревянными стенками оставили узкие проходы; часть огородили верёвками с красными метками. Посередине располагался низкий мост через сухую канаву, дальше — несколько столбов и поперечная балка. Возле старта лежали носилки с закреплённым на них тяжёлым свёртком и ящик с красной полосой на крышке.

Вальтер задержался у ограждения.

— Учебная эвакуация, — предположил Вальтер.

Эмиль посмотрел на носилки.

— Или нас опять заставят всё это таскать на склад.

К ним подошёл Армин. Он остановился у ограждения и посмотрел на расставленные препятствия. За ним шёл Жан, недовольный уже тем, что пришлось ждать начала занятия.

— Привет, — сказал Армин. — Ты Вальтер, верно?

— Верно.

— Слышал, тебе стало лучше.

— Физически да. С памятью пока без перемен.

Жан заметил бумажку в руках Вальтера.

— Что, Краузе, карту до столовой составил?

— И не только.

— Два месяца ходил по корпусу и вдруг забыл дороги. Интересно живёшь.

Эмиль нахмурился, но Вальтер спокойно убрал листок.

— Сегодня мне больше пригодится карта этой площадки.

— Посмотрим, как ты сам справишься, — усмехнулся Жан.

Армин тем временем разглядывал мост.

— Справа самый короткий путь, — сказал Жан. — Если будут носилки, там и пойдём.

— Он узкий, — возразил Армин.

— И что?

— На повороте жерди могут зацепиться за стойки.

— Значит, повернём аккуратно.

— Там ещё поперечина низко.

Жан вздохнул.

— Мы даже задания не получили, Армин.

— Я просто смотрю, какие есть варианты.

Вальтер хотел поддержать Армина, но в этот момент раздался свисток.

Кадеты выстроились перед площадкой. Шадис вышел вперёд, остановился возле носилок и оглядел их.

— За два месяца вы научились выполнять отдельные команды. Некоторые даже перестали падать на ровном месте. Посмотрим, способны ли вы теперь сделать что-нибудь вместе.

Он положил ладонь на свёрток.

— Внутри участка находится условно раненый. Его нужно вынести вместе с ящиком перевязочных материалов и доставить за белую линию. Время ограничено. Красные верёвки обозначают запретную зону. Пересёк — выбыл из задания. На жёлтых участках останавливаться нельзя. Уронили носилки — раненый потерян.

В строю перестали перешёптываться.

— Активное УПМ запрещено. Оружия не будет. Можете использовать доски и верёвки, которые находятся на самой полосе. Если кто-то решит проверить прочность собственного черепа, упражнение закончится для всей группы.

Шадис повернулся к помощникам.

— Состав объявить.

Назвали несколько групп. Затем прозвучало:

— Кирштайн, Арлерт, Эмиль, Краузе!

Они вышли к старту. Младший инструктор указал на песочные часы.

— Двенадцать минут. Начнёте по сигналу. Любой участник может отказаться от продолжения, если ему плохо. В этом случае оставшиеся решают, способны ли закончить задачу. Вопросы?

Армин уточнил, можно ли передавать груз другим участникам и нести ящик отдельно. Инструктор разрешил и то и другое, если кадеты не нарушат границы.

Жан повернулся к товарищам.

— Тогда так. Эмиль спереди, Краузе сзади. Я беру ящик, Армин показывает дорогу.

Вальтер присел у носилок и проверил, как закреплён условно раненый.

— Давайте сначала проверим, как закреплён груз, — предложил Вальтер.

Жан недовольно взглянул на часы, но те ещё не запустили.

Армин быстро наклонился с другой стороны.

— Здесь всё держится. На левом проходе меньше резких поворотов. Я бы выбрал его.

Жан посмотрел на мост, затем на тесный проход справа.

— Ладно. По левому. Только не остановимся на каждой доске обсуждать её возраст.

Вальтер взялся за задние ручки. Носилки оказались тяжелее, чем он ожидал. Не настолько, чтобы не поднять, но для нового тела нагрузка была непривычной: кисти сжались сильнее, плечи быстро напряглись.

— Готов? — спросил Эмиль.

— Да.

Свисток разрезал воздух.

— Пошли! — скомандовал Жан.

***

Первый проход они миновали без трудностей. Жан шёл впереди с ящиком, Армин проверял свободное пространство, Эмиль с Вальтером несли носилки. Но возле второй стенки путь сузился, и Жан слишком рано повернул к мосту.

— Сюда! — крикнул он.

Эмиль сместился вправо. Вальтер, стараясь сохранить носилки на одной линии с ним, тоже шагнул в сторону, но задняя жердь ударилась о стойку.

Свёрток качнулся.

— Стой! — сказал Эмиль.

Они остановились, тяжело удерживая груз.

— Задний край не проходит, — сказал Вальтер.

— Разворачивайте!

— Зацепим вторую стойку.

Жан поставил ящик и шагнул к ним.

Армин уже присел у прохода.

— Если сначала подать переднюю часть на полшага вперёд, а заднюю повернуть к стене, получится. Но по очереди.

Вальтер взглянул на пространство между стойками. Армин был прав. Сам он начал поворот слишком рано, подстроившись под движение Эмиля, вместо того чтобы договориться с ним.

— Давай по твоей команде, — сказал он Армину.

— Эмиль, чуть вперёд. Теперь стой. Вальтер, задний край влево… ещё немного.

Носилки прошли.

— Хорошо, — сказал Армин. — Теперь прямо.

Жан подхватил ящик.

— Двигаемся.

Возле следующего поворота Вальтер едва не наступил на красный шнур. Остановился в последний момент, удержав носок сапога на разрешённой стороне.

Свисток инструктора заставил всех замереть.

— Краузе, смотри под ноги! Ещё шаг — выбываешь.

— Есть!

— Ты можешь следить за маршрутом? — раздражённо спросил Жан.

— Теперь буду, — ответил Вальтер.

Эмиль попросил двигаться дальше: руки уже затекали. Вальтер не возразил. Он едва не оставил команду без одного носильщика из-за собственной невнимательности.

У моста Жан первым перенёс ящик на противоположную сторону и вернулся. Пока он шёл, остальные опустили носилки на землю.

На мосту не хватало одной доски, а соседняя прогибалась ближе к середине.

— По краям опоры крепче, — заметил Армин.

Жан осмотрел настил.

— Тогда там и пойдём. Армин, показывай, куда ставить ноги. Эмиль и Краузе — ручки. Я подстрахую сбоку.

— Только двигаться нужно вместе, по счёту, — добавил Вальтер.

Они подняли носилки.

Первый шаг. Второй. На третьем Вальтер почувствовал, как немеют пальцы правой руки. Он чуть изменил хват, жердь наклонилась.

— Зад выше! — крикнул Жан.

Вальтер выпрямил локоть.

— Держу.

Эмиль, не видя его движения, сделал ещё полшага. Носилки потянули Вальтера вперёд, подошва заскользила по доске.

— Стойте! — резко сказал он.

Эмиль остановился. Жан мгновенно подхватил боковую жердь, не давая ей опуститься.

Несколько мгновений все трое стояли на мосту, стараясь не раскачивать груз.

— Что с рукой? — спросил Жан.

— Устала. Надо смениться.

— И ты только сейчас сказал?

Вальтеру захотелось возразить, но Жан был прав.

— Я думал, выдержу до конца. Ошибся.

Армин подошёл со свободной стороны, осторожно ступая на поперечную опору.

— Я возьму заднюю ручку.

— Удержишь? — спросил Жан.

— Попробую. Ты пока держи сбоку.

— Не попробуешь, — поправил Жан. — Сначала возьмёшь вес. Краузе отпустит только после моей команды.

Армин кивнул. Жан остался возле носилок, помогая удерживать боковую часть. Вальтер считал вслух вместе с ним:

— Раз. Два. Три.

Нагрузка перешла к Армину. Тот заметно согнулся, но удержал жердь. Вальтер осторожно отступил на свободную опору.

— Тяжелее, чем выглядит, — признался Армин.

— Именно, — сказал Вальтер.

— Поздравляю, — буркнул Жан. — Открыли новое свойство мешка с песком. Продолжаем.

На оставшемся участке Вальтер шёл сбоку и следил, чтобы груз не развернуло. Когда они спустили носилки на землю, у него дрожала правая кисть.

Жан посмотрел на песочные часы у старта.

— Много потеряли. Дальше без остановок.

Впереди оставалась низкая балка. Носилки в обычном положении под ней не проходили.

— Пригнёмся, — предложил Эмиль.

— Мы пригнёмся, а носилки останутся на той же высоте, — ответил Вальтер. — Нужно провести их наискось: передний край сначала вправо, затем разворачивать задний.

Армин оценил просвет и кивнул. Жан посмотрел на Вальтера.

— Тогда показывай. Быстро.

Вальтер встал возле стойки. Руки после моста ещё не восстановились, поэтому груз он не брал.

— Эмиль, полшага вправо. Стой. Армин, теперь разворачивай. Жан, придержи левую сторону.

Носилки прошли под балкой, не задев стойку.

Носилки оказались за препятствием. До белой линии оставались считаные метры.

— Подняли! — приказал Жан.

Армин с Эмилем взяли груз. Вальтер подхватил ящик с противоположной стороны от моста и пошёл следом, чувствуя, как пальцы постепенно возвращают силу.

Они пересекли линию почти бегом. Свисток прозвучал, когда Вальтер опускал ящик на землю.

— Время! — объявил инструктор.

Эмиль согнулся, уперев руки в колени.

Жан посмотрел на часы.

— Успели?

— По времени да, — ответил инструктор. — Носилки и груз доставлены. Запретные границы не пересечены.

Эмиль облегчённо засмеялся.

— Значит, получилось.

— Доставить — получилось, — сказал инструктор. — А теперь разберём, что вы сделали по пути.

Улыбка у Эмиля медленно исчезла.

***

Инструктор велел поставить носилки возле старта и выстроиться перед ним.

— Кирштайн, почему не договорились о поворотах заранее?

— Торопился, господин инструктор.

— А если бы это был настоящий раненый?

Жан замолчал, затем признал:

— Надо было сначала согласовать движения.

— Арлерт, почему выбрал левый путь?

— Правый оказался бы слишком узким. Но я недооценил мост.

— В следующий раз проверяйте условия до начала переноски. Эмиль, ты почувствовал, что задний край отстал?

— Да. Я думал, Вальтер справится.

— Не думай за товарища. Скажи о своём шаге и дождись ответа.

Последним инструктор повернулся к Вальтеру.

— Краузе. Что у тебя произошло?

— Слишком рано повернул носилки. Потом едва не вышел за границу. На мосту не сказал сразу, что правая рука устаёт.

— Почему не сказал?

— Рассчитывал дойти.

— У тебя не получилось. Если не можешь удержать свою часть работы, предупреди. Не нужно доводить дело до падения груза.

Вальтер опустил взгляд на собственные руки.

— Понял.

— Переноска засчитана, — продолжил инструктор, — но оценка за безопасность неудовлетворительная. Вы дважды допустили опасный перекос носилок и лишь чудом не потеряли равновесие. После обеда повторите задание другого типа. Там посмотрим, усвоили ли вы хоть что-то.

Жан коротко выдохнул.

— Есть.

Когда инструктор ушёл, Эмиль сел на помост.

— Хоть заново носилки таскать не заставил.

— Пока, — заметил Жан.

— Я предупреждал про мост, — сказал Армин.

Жан повернулся к нему.

— Предупреждал. Я не послушал. В следующий раз говори настойчивее.

— Ты сам его перебивал, — заметил Вальтер.

— И ты туда же?

— Я тоже не сразу признался, что рука устала. Ошиблись все.

Эмиль поднялся.

— Тогда давайте отнесём носилки. И поедим.

По дороге Армин похвалил Вальтера за обход последней балки, а тот напомнил, что именно Армин первым оценил узкий проход. Жан шёл позади с пустым ящиком. Впервые за утро он не спорил.

***

После обеда на площадке поставили другую задачу. Вместо носилок — несколько тяжёлых мешков, вместо длинного маршрута — короткий проход с двумя ступенями и запретной полосой вдоль стены. Мешки нужно было доставить на противоположную сторону, а затем передать условное сообщение на контрольный пост.

На этот раз Жан не поторопился давать команду.

Он обошёл проход, присел у ступеней, проверил, насколько высоко поднимется мешок, если нести его вдвоём. Армин тем временем набросал маленькую схему в пыли носком сапога.

— По одному мешку, — сказал Армин. — Иначе на ступенях столкнёмся.

— А если сделать цепочку? — предложил Вальтер.

Жан посмотрел на него.

— Объясни.

— Эмиль подаёт снизу. Ты принимаешь на ступени, Армин забирает у тебя и переносит дальше. Я укладываю у контрольной точки. Никому не придётся разворачиваться с грузом в узком месте.

Армин прикинул расстояние.

— Можно. Между нами хватит места.

— А если один задержится? — спросил Жан.

— Остальные остановятся. Главное, не передавать мешок, пока следующий не подтвердит, что удерживает.

Жан некоторое время рассматривал ступени.

— Хорошо. Так и работаем. Только не тяните мешок друг у друга из рук. Каждый сначала берёт вес, потом предыдущий отпускает. Поняли?

Все кивнули.

Свисток.

Первые мешки прошли без задержки. На третьем ткань зацепилась за доску возле Армина.

— Стой, — сказал Вальтер.

— Вижу. Сейчас освобожу, — отозвался Армин.

Жан удержал свой конец, пока Армин менял положение мешка. После короткой остановки цепочка заработала снова.

Вальтеру нравилось, что теперь он не пытается выполнить всё сам. Его задача была простой: принять мешок, уложить аккуратно и освободить место для следующего. Но именно эта простота позволяла не путаться и не мешать остальным.

Последний мешок оказался за линией, когда Жан передал Эмилю деревянную табличку с условным сообщением.

— Теперь бегом!

Эмиль сорвался с места, обогнул красную границу и передал табличку дежурному у контрольной стойки.

Свисток прозвучал через несколько секунд.

Инструктор посмотрел на результат.

— Время выдержано. Груз на месте. Нарушений нет.

Эмиль вскинул руки.

— Вот теперь получилось!

— Да, — ответил Жан, ещё не отдышавшись. — Когда никто не полез вперёд без команды.

— И когда ты перестал торопить всех подряд, — добавил Эмиль.

Жан только покачал головой, а Армин тихо рассмеялся.

Вальтер сел на край помоста и растёр уставшие ладони. Во второй раз упражнение получилось лучше. Не потому, что кто-то из них внезапно стал сильнее или умнее. Они просто договорились, кто за что отвечает, и придерживались решения.

Инструктор подошёл.

— Кирштайн, почему второй раз справились лучше?

— Проверили проход заранее, распределили обязанности и не меняли порядок без причины.

— Верно. Запомните. Свободны.

***

На обратном пути Вальтера догнал Армин.

— Краузе, можно спросить? Ты раньше интересовался механизмами?

— Да. Кое-что помню, хотя прежние занятия здесь пока будто стёрлись.

— А где учился?

— Читал, пробовал разбираться самостоятельно.

О том, что большая часть знаний пришла с Земли, Вальтер промолчал. Армин не настаивал.

— Мне тоже нравится разбираться, — сказал он. — Только я чаще читаю про историю и географию. Иногда про укрепления.

— Про стены есть книги? Не рассказы, а что-нибудь о строительстве?

— В библиотеке корпуса видел старые описания укреплений. Но подробностей о возведении стен там почти не было.

— Такие стены должны были строить тысячи людей, — задумчиво сказал Вальтер. — Неужели подробностей нигде нет?

— Может, и есть. Я прочитал далеко не всё, — ответил Армин.

— Если найдёшь что-то про устройство стен, покажешь?

— Конечно.

Они немного прошли молча.

— Ты и о падении Марии ничего не помнишь? — спросил Армин.

— Только то, что мне рассказали.

Армин опустил глаза.

— Извини. Тогда многие потеряли дома и близких.

Вальтер не стал расспрашивать. О том времени он почти ничего не знал, а по лицу Армина видел, что тема болезненная.

У развилки Армин остановился.

— С передачей мешков ты хорошо придумал, — сказал Армин.

— Самое полезное моё решение за день. Раненому из соломы утром повезло меньше.

Армин рассмеялся.

Они разошлись возле учебного здания. Вальтер запомнил дорогу без помощи своей бумажки.

***

После занятий Вальтер заглянул к медику. Новых симптомов не было, и женщина разрешила завтра вернуться к простым упражнениям на подвесе, если инструктор подтвердит допуск.

— Никакого ускоренного обучения, Краузе.

— Понял.

— Надеюсь, на этот раз послушаешь.

Вальтер вышел во двор. На соседней тренировочной площадке заканчивали занятия с учебным УПМ. Он остановился у ограждения, наблюдая, как двое кадетов снимают рукояти управления и сдают снаряжение.

Микаса Аккерман стояла рядом с Эреном и Армином, который, видимо, успел присоединиться к ним после их разговора. Эрен что-то горячо объяснял, показывая направление движения руками.

— Я почти удержал разворот! — говорил Эрен.

— Ты слишком рано выпустил газ, — спокойно ответила Микаса.

— Да знаю!

Вальтер невольно улыбнулся, услышав знакомый спор о технике.

Неподалёку молодой кадет уронил связку креплений. Те с грохотом рассыпались по деревянному настилу. Вальтер наклонился за ближайшим кольцом; Микаса подобрала упавший ремень.

— Держи, — сказала она кадету.

— Спасибо.

Она взглянула на Вальтера.

— Краузе?

— Да.

— Тебя уже допустили к тренировкам?

— К обычным упражнениям. Активное УПМ пока запрещено.

— Тогда не торопись, — сказала Микаса.

— Мне сегодня все это повторяют.

— Значит, стоит послушать.

Она отдала последние крепления и собралась уходить.

— У тебя хорошо получается маневрировать, — сказал Вальтер.

— Я много тренируюсь.

Ответ прозвучал спокойно, без желания продолжать разговор. Эрен окликнул её, и Микаса направилась к нему. Вальтер проводил взглядом группу лишь затем, чтобы убедиться, что не мешает проходу, и повернул к казармам.

***

Жан сидел у окна и чистил сапоги. Увидев Вальтера, он отложил щётку.

— Краузе. Подойди.

— Что такое?

— Хотел спросить: ты всегда столько разговариваешь во время задания?

— А ты всегда так громко отдаёшь команды?

Жан на секунду замер, затем усмехнулся.

— Ладно, заслужил.

Вальтер остановился возле кровати.

— Если серьёзно, утром я мешал больше, чем помогал. Слишком долго проверял носилки и не договорился с Эмилем, как поворачивать.

— А я торопился, — признал Жан. — Надо было сначала дать Армину объяснить путь.

— Он хорошо оценивает маршрут.

— Да. Только вечно говорит так, будто извиняется за каждое слово.

— Ему бывает трудно вклиниться между нашими голосами.

Жан посмотрел на него искоса.

— Нашими?

— Ты сам спросил, всегда ли я много разговариваю.

Жан хмыкнул.

Несколько секунд он молча тёр сапог. Потом сказал:

— С тобой что-то и правда случилось. Раньше ты всё больше молчал. А теперь споришь так, будто старше нас всех.

Вальтер почувствовал знакомое напряжение, но виду не подал.

— Может, это пройдёт вместе с памятью.

— Хотелось бы, чтобы память вернулась. С остальным разберёмся.

Вальтер поднял на него глаза. Насмешки в голосе Жана уже не было.

— Спасибо.

— Только не думай, что я тебя теперь всегда буду с моста снимать. В следующий раз раньше говори, если не держишь груз.

— Договорились.

Вальтер хотел отойти, когда Жан добавил:

— И с мешками получилось неплохо.

— Это мы вместе сделали.

— Не начинай. Я один раз похвалил.

Вальтер усмехнулся и направился к своей кровати.

Эмиль вернулся незадолго до ужина. Бросил сумку, снял сапоги и растянулся на матрасе.

— Ноги отваливаются.

— После упражнений? — спросил Вальтер, когда Эмиль пожаловался на усталость.

— После склада. Нас опять заставили таскать ящики.

— Значит, заметили твой талант.

— Пусть скорее разочаруются.

Эмиль помолчал.

— Жан с тобой разговаривал?

— Да. И мы даже не подрались.

Эмиль немного помолчал.

— Слушай, я сегодня почти забыл про твою память.

— Почему?

— Пока мы носилки тащили и спорили, ты был как обычный товарищ. Даже забывалось, что утром ты не помнил половину нашей жизни.

Вальтер посмотрел на книжку. Эмиль знал прежнего Краузе два месяца, а ему самому не досталось ни одного воспоминания об этой жизни.

— Для меня всё ещё непривычно, — сказал он.

— Понимаю. Но сегодня хотя бы было чем заняться.

— Это верно.

— Только давай завтра без дополнительной работы.

— Я её не назначаю.

— Почему-то рядом с тобой всегда находится.

***

Поздно вечером он записал на свободной странице имена, которые сегодня наконец связались у него с лицами и голосами.

Эмиль. Жан Кирштайн. Армин Арлерт. Микаса Аккерман. Эрен Йегер.

На отдельной строке — несколько замечаний об учебном задании: «При переноске согласовывать повороты. Усталость сообщать заранее. Не путать понимание нагрузки с умением её удержать».

Он перечитал последнюю фразу и усмехнулся. На Земле он рассчитывал страховочные системы, а здесь едва не подвёл товарищей из-за усталой руки. Армин помог с маршрутом, Жан удержал носилки, Эмиль не бросил передний край.

В прежних заметках Краузе по-прежнему не было ничего, что объясняло бы появление Михаила в чужом теле.

На соседней кровати Эмиль натягивал одеяло.

— Что пишешь? — спросил Эмиль.

— Чтобы завтра не повторить ошибок.

— Моё имя хотя бы не забыл?

— Твоё я слышу слишком часто, чтобы забыть.

Вальтер убрал книжку в шкафчик.

— А завтра что по расписанию?

Эмиль простонал.

— Утром занятия. Потом, если Хольт не передумал, пойдёшь к нему. И ещё подвес у тебя, кажется.

— Да.

— Тогда спи, Краузе.

Вальтер лёг. У плеч всё ещё чувствовалась усталость, а на ладонях саднила натёртая кожа. За стеной шагали поздние дежурные, кто-то шёпотом переговаривался между кроватями.

Вальтер вспомнил мост и Жана, успевшего подхватить носилки. В учебной задаче он едва не повторил земную привычку: пытаться контролировать всё до последней секунды, даже когда нужна помощь. Завтра снова будет подвес, а потом — работа Хольта, если мастер позволит наблюдать.

На соседней кровати Эмиль уже уснул. Вальтер погасил лампу и тоже закрыл глаза. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 5. Первая проверка

— Пятьдесят семь. Пятьдесят восемь…

Вальтер смотрел на выбоину в деревянной стойке перед собой. Если следить за неподвижной точкой, было проще не замечать, как тело понемногу уводит влево. Он уже научился не бросаться исправлять каждое колебание. Чуть опустить плечо, перенести вес, подождать. Подвес откликался с задержкой, и лишняя поправка немедленно порождала следующую.

— Шестьдесят. Хватит. Опускайте.

Линии ослабли. Под сапогами появился настил. Вальтер выпрямил затёкшие ноги и позволил себе улыбнуться.

— Целая минута, — сказал он. — Можно записывать в достижения корпуса.

Инструктор, коренастый мужчина с обветренным лицом, даже не улыбнулся.

— Запишем, когда научишься держать положение с закрытыми глазами. А пока ты не сорвался с подвеса при неподвижных опорах. Это начало, Краузе.

— Я и не утверждал, что готов выходить против титанов.

— Хорошо, что хоть это понимаешь. Завтра попробуем перенос веса без рывков. Сегодня всё.

Вальтер расстегнул крепления под присмотром помощника. Ремни натёрли талию, плечи ныли. Молодое тело было привычным к нагрузке, но он ещё не научился им управлять.

На соседней раме Эмиль пытался выполнить медленный поворот. Плечи у него уходили впереди бёдер; подвес разворачивал его обратно, и он сердито работал руками, делая положение ещё хуже.

— Левую руку опусти! — приказал инструктор.

— Я опустил!

— А теперь посмотри на неё!

Эмиль глянул вниз, выругался и услышал со стороны знакомое фырканье.

— Краузе, я всё вижу!

— Я ничего не сказал.

— И правильно. Иди уже к своим железкам!

Всё же возможность снова заняться понятным делом радовала.

***

Хольт встретил его у входа в мастерскую. Рукава рубахи мастера были закатаны, на предплечьях темнели следы масла.

— Вовремя. Уже хорошо.

— Шадис разрешил прийти после занятий, — сказал Вальтер.

— Знаю. Он и меня предупредил: если повредишь хоть одну вещь, отвечать буду я. Поэтому повторяй правила.

— Без разрешения ничего не трогать. В работающий механизм не лезть. Регулировок не делать.

— И?

— Если не понимаю, спрашиваю.

— А если думаешь, что понял?

Вальтер задержался.

— Всё равно спрашиваю, прежде чем что-то менять.

— Годится. Проходи.

За дверью пахло маслом и сырой кожей. Вдоль стен тянулись верстаки с катушками, креплениями и мелкими деталями. У окна двое работников проверяли ремни, в дальнем углу скрежетал напильник.

Вальтер задержался у разобранных узлов УПМ. Без привычной электроники здесь добились удивительной точности механики. Хотелось рассмотреть каждое соединение. Он удержался.

— Глаза сейчас выпадут, — заметил Хольт.

— Здесь есть на что посмотреть.

— Сначала посмотришь на куда менее интересную вещь.

По дороге Вальтер заметил у окна ряд небольших металлических колец. На одних края блестели после обработки, у других оставались следы свежей ковки. Он спросил, почему их не делают одинаковыми сразу.

— Потому что одинаковая на глаз заготовка ещё не означает одинаковое крепление, — ответил мастер. — Каждую проверяем по размеру. Если не проходит, отправляем обратно. Кто этого не понимает, долго в мастерской не задерживается.

— На Земле… — начал было Вальтер и осёкся.

— Где?

— У себя дома тоже видел, как из-за мелочи браковали целую партию.

Хольт посмотрел на него, затем указал на стенд:

— Вот и увидишь, почему приходится.

Мастер подвёл его к учебному стенду. На раме стоял направляющий блок с роликом и барабаном; через него шла короткая линия с подвешенным грузом. Подвижную направляющую можно было выставлять в разных положениях.

— При возврате линии иногда заедает, — объяснил Хольт. — Вчера осмотрели барабан, трос, ролик. Износа, на который можно было бы уверенно свалить задержку, не нашли. После сборки он несколько раз прошёл как новенький. А на занятиях снова дёрнулся.

Вальтер осмотрел раму с безопасной стороны. На Земле он знал подобную неисправность слишком хорошо: отказ появлялся не постоянно, после остановки мог исчезнуть и всякий раз провоцировал желание назвать его случайностью.

— При каких условиях заедает?

— Вот это и предстоит выяснить.

— А направление линии записывали?

— В журнале отмечено положение опоры. Но при обычной проверке мы не прогоняли отдельно каждый боковой угол.

К ним подошёл молодой механик с тёмными волосами, вытирая руки тряпкой.

— Тиль, — представил помощника Хольт. — Вчера помогал разбирать этот блок. Сегодня поработаем ещё.

Хольт вытащил из кармана лист с вчерашними отметками и положил на верстак.

— Сегодня будешь вести записи. Мы с Тилем проверяем, ты только наблюдаешь. На стенд руками не лезешь.

— Начнём без бокового отклонения. Груз и высота одни и те же. Положение направляющей и каждую задержку записывай, не подменяя наблюдение догадкой.

— Принято.

— Вот теперь можно работать.

Хольт указал место за ограждением. — Если заест, к натянутому тросу не подходим. Сначала остановим, разгрузим и зафиксируем.

***

Первая проверка прошла без замечаний.

Тиль медленно поднял груз до обозначенной отметки, выдержал короткую паузу и опустил. Ролик вращался ровно. Хольт распорядился повторить цикл ещё дважды, пока Вальтер заносил в лист положение направляющей и характер движения.

— Ноль отклонения. Три прохода без задержек, — прочитал он.

— Теперь левое положение, — сказал мастер.

Тиль переставил направляющую, показал, что крепление зафиксировано, и дождался команды.

Ещё три цикла. Всё нормально.

— Правое положение, — распорядился Хольт.

Вальтер начертил на листе три короткие колонки. Пока действия повторялись, у него возникало желание просто поставить напротив каждой отметки слово «норма». Но он оставил место для подробностей: точка появления звука, возможное изменение хода, пауза. При поиске непостоянного отказа такие мелочи часто оказывались важнее самого числа успешных повторений.

При первом подъёме линия прошла ровно.

На втором раздался короткий сухой звук — словно по кромке металла провели напильником. Трос дёрнулся, груз на долю мгновения остановился, затем продолжил движение.

— Стоп, — сказал мастер.

Тиль немедленно остановил испытание. Груз опустили до нижней опоры, сняли натяжение и поставили стопор.

— Записал? — спросил Хольт.

— Второй цикл, правое положение. Задержка на возврате линии. Короткий скрип перед рывком.

— Достаточно. Проверь собственные слова: ты видел задержку именно на возврате?

Вальтер задумался. Он успел заметить замедление, но не следил в тот момент за меткой на барабане.

— Нет. Видел остановку груза, а направление движения барабана могу только предположить.

— Тогда исправь запись.

Вальтер зачеркнул последние слова и записал точнее.

— Правильно, — сказал Хольт. — По догадке потом разберут не тот узел.

На третьем цикле задержка не повторилась. На четвёртом появился тот же скрип, теперь заметнее.

Хольт жестом остановил проверку.

— Дальше гонять не будем. Уже достаточно, чтобы искать причину.

Вальтер сравнил строки.

— При прямом положении задержек не было. Слева тоже. Справа — два случая из четырёх. Но выборка маленькая.

— Маленькая, — согласился мастер. — И мы пока не знаем, виновато само направление или ещё что-нибудь, меняющееся вместе с ним.

Тиль приблизился к ограждению.

— Ролик мог садиться на ось криво. Когда справа тянет, он прижимается к кожуху.

— Или зазор в креплении, — добавил Хольт. — Проверим всё по порядку.

Мастер снял защитную крышку с разгруженного блока. Тиль складывал детали на чистую ткань, Вальтер ждал разрешения подойти.

— Смотри. Что видишь?

Под кромкой кожуха тянулась тонкая светлая полоска. Металл здесь был отполирован трением.

— След трения, — ответил Вальтер. — Но не на рабочей дорожке ролика.

— Если линия уходила под углом, её могло прижимать к этой кромке.

Хольт взял тонкий металлический щуп, проверил зазоры слева и справа. В одном месте щуп проходил свободно; с другой стороны застревал.

— Зазор разный, — сказал Тиль.

Хольт достал такую же крышку с исправного узла, положил рядом. Одна из пластин заметно сидела выше другой.

— Крепление перекосило, — сказал он.

— Похоже. Только от чего?

Под прижимной пластиной обнаружилась тонкая прокладка, краем вышедшая из углубления. При затяжке крепление перекосилось.

Тиль нахмурился.

— Я вчера собирал этот блок.

Мастер поднял глаза.

— Значит, знаешь, где мог ошибиться. Сними крепление и покажи, как ставил.

— Я проверял. На прямом ходе всё работало.

— Верно. Именно поэтому мы сейчас здесь.

Тиль потянулся было к лежавшему на столе исправному образцу, но Хольт остановил его.

— Не копируй положение вслепую. Сначала посмотри, где должна лежать прокладка. Потом скажи, по какой поверхности собираешься выравнивать пластину.

Тиль показал уступ в корпусе и объяснил порядок установки. Мастер выслушал, указал на место, где край мог зацепиться при затяжке, и только после этого позволил продолжить. Вальтер наблюдал молча. Знакомое желание подсказать самому пришлось подавить: этой конструкцией лучше владели люди, которые работали с ней каждый день.

Тиль стиснул губы, но взял инструмент.

— Я сначала на подшипник подумал, — сказал Вальтер. — По одному скрипу нельзя было угадать прокладку.

— А кто требовал угадывать? — спросил Хольт. — Для этого и проверяем.

Он передал Тилю снятые детали.

— Не гонитесь за виноватым. Нужно понять, почему обычная проверка пропустила ошибку. И сделать так, чтобы завтра не пропустила снова.

Тиль занялся соединением. Хольт наблюдал, но не отнимал у него инструмент.

Когда прокладку посадили на место, мастер лично проверил положение пластины и свободный ход ролика. Затем вернули крышку, убедились, что трос не цепляет края, и лишь после этого собрали стенд для контрольной серии.

— Теперь, Краузе, — сказал Хольт, — проверяем не так, как хочется, а так, чтобы сравнить с тем, что было до ремонта. Тот же груз, те же три положения, те же высоты. Запишешь отдельно.

***

После ремонта груз пошёл плавно. Раз за разом Тиль возвращал его к нижней отметке, переставлял направляющую и ждал команды. Вальтер записывал каждое движение, не позволяя себе ставить галочку заранее.

На шестом цикле Вальтер поймал себя на ожидании скрипа. Он напрягал плечи каждый раз, когда груз доходил до верхней отметки.

— Ты что, уговорить его пытаешься? — спросил Хольт.

— Кого?

— Стенд. Так смотришь, будто можешь заставить его работать взглядом.

— Не могу, — признал Вальтер. — Проверено.

Они провели двенадцать циклов в прежних положениях направляющей. Вальтер сверил отметки с первой серией.

— Ни одного заедания, — сказал он.

— При тех же условиях, — добавил Хольт.

Мастер подошёл к раме, осмотрел узел и провёл щупом вдоль кромки.

— Зазор ровный, свежих следов трения нет. Но в занятия стенд пока не возвращаем. Завтра ещё проверим после осмотра.

Тиль с облегчением положил инструмент.

— Значит, нашли?

— Вероятную причину, — сказал Хольт. — Исправление помогло на проверенной серии. Это хороший результат. Не разрешение больше ни о чём не думать.

Вальтер прислонил планшетку к столу.

— Если после сборки каждого такого блока добавлять проверку в двух крайних положениях направляющей, перекос будет проще заметить до занятий.

— Дольше обслуживать придётся.

— Немного. Но вчера вы потратили полдня, потому что обычная проверка ничего не показала.

— Первые несколько таких блоков проверим с боковым отклонением. Если это действительно полезно, оставим в порядке обслуживания.

Вальтеру понравился итог: небольшое изменение проверки могло сэкономить мастерам время и уберечь кадетов от повторного отказа.

— А ты, — сказал Хольт, глядя на него, — завтра можешь прийти после занятий. На час. Поможешь с записями и сортировкой.

— Серьёзно. Если Шадис подтвердит допуск. И не воображай, что теперь будешь чинить УПМ.

— Я и не собирался просить об этом сегодня.

— Сегодня? — переспросил Хольт.

— Завтра тоже не обещаю.

Тиль засмеялся, но мастер лишь указал на разложенные листы:

— Начни с того, чтобы ничего не перепутать в журнале. Если справишься, найдём тебе другие дела.

Прежде чем отпустить кадета, Хольт подвёл его к верстаку, на котором лежал раскрытый корпус настоящего учебного УПМ.

— Посмотри на размеры. И больше ничего, — предупредил мастер.

Вальтер наклонился. Два компактных тросовых узла, направляющие, управляющие соединения. Между деталями почти не оставалось свободного пространства. Любая дополнительная пластина требовала бы заново проверять посадку соседних частей, а увеличение веса ощущалось бы бойцом при каждом движении.

— Здесь даже хороший замысел может оказаться бесполезным, — сказал Хольт. — Снаряжение носят люди, а не испытательные грузы. И чинить его иногда приходится далеко от мастерской.

— Понимаю, — ответил Вальтер, хотя только начинал по-настоящему понимать. На Земле он привык рассчитывать массу оборудования, но ещё не видел человека, который часами носил бы подобное устройство в бою.

— Для начала научись его надевать и держать равновесие, — добавил Хольт. — Потом поговорим о том, что можно менять.

Вальтер помог прибрать место. Выключенный стенд напоминал земную систему, которая после первого отказа тоже выглядела исправной. Здесь хотя бы удалось увидеть причину и проверить её исправление.

***

Во дворе возле склада его встретили шум и запах поднятой пыли.

Четверо кадетов таскали из повозки деревянные ящики. На одном из них сидел Жан Кирштайн, сверяясь с перечнем на листе, и с недовольным видом указывал, куда складывать очередную коробку.

— Краузе! — заметив его, крикнул Жан. — Ты в мастерской прописался?

— Пока не пускают жить, — отозвался Вальтер.

— Жаль. Мы тут за двоих работаем.

— За каких двоих? — спросил Эмиль, опуская ящик. — Я один уже за троих отработал.

— По разговорам — за пятерых, — заметил Жан.

Эмиль показал ему кулак. Жан невозмутимо вернулся к списку.

Вальтер взялся за ручку свободного ящика.

— Куда нести?

— Под дальний навес. Только не стой под повозкой, там скоро будут разгружать верхний ряд.

— Понял. Эмиль, поможешь?

Они подняли груз, заранее условившись, кто задаёт направление. После вчерашнего задания с носилками повторять ошибку не хотелось.

Под навесом другие кадеты разгружали мешки. Худощавый темноволосый парень с повязкой на кисти возился с тугим узлом на брезенте.

Вальтер поставил ящик и оглядел парня. Имя он слышал впервые, хотя тот, похоже, узнал его сразу.

— Ты Краузе, да? — спросил Леон.

— Да.

— Леон Харт. Мы вместе дежурили у склада.

— Извини. Память…

— Слышал. Да все уже слышали. Ничего, привыкнешь.

Парень наконец распустил узел и откинул брезент.

— Кстати, говорят, сегодня нашли причину, по которой на северном стенде трос заедал. Правда?

— Вероятную причину, — поправил Вальтер. — Проверяли блок с перекошенным креплением. После исправления он прошёл контрольную серию. Завтра ещё посмотрят.

— Позавчера меня на северном стенде при наклоне вправо тоже разворачивало, — сказал Леон. — Инструктор велел держать руки спокойнее.

— Если там заедало, может, дело было не только во мне?

— Может быть. Но я даже не знаю, тот ли это был стенд. А твои движения нужно проверять отдельно.

— Удивительный ты парень. Я тут на оправдание надеялся, а ты мне целое расследование устроил.

Леон потянулся поднимать тяжёлый мешок, но болезненно поморщился и остановился. Вальтер взял свободный край, помог перенести груз и заметил, что повязка на кисти у парня уже испачкалась пылью.

— Не надо бы тебе работать этой рукой, — сказал он.

— А кто за меня понесёт? Жан и так всех пересчитал.

— Скажи, что медик велела беречь. Можешь пока проверять список, как он.

— Жану лучше об этом не говори. Он считает, что списки — исключительно его территория.

Леон махнул рукой, потом снова повернулся к Вальтеру:

— А ведь ты и раньше на крепления смотрел. Помнишь, у меня на привязи ремень всё время цеплялся за куртку?

Вальтер перестал поправлять ящик.

— Нет. Расскажешь?

— Да чего там. Мы недели три назад с тобой склад убирали. Ты заметил, что пряжка при повороте перекашивается. Сказал, что у такого ремня край рано или поздно протрётся. Нарисовал что-то в книжке и хотел спросить мастера, можно ли переставить крепление.

Вальтер вспомнил рисунок пряжки в найденной у кровати записной книжке и пометку: «Цепляется за ткань при повороте».

— И что было с ремнём дальше?

— Отдал ремень на склад, мне другой выдали. — Леон показал повязку. — Теперь вот вчера занозу загнал. Медик сказала беречь руку, а меня на мешки поставили.

Вальтер запомнил рассказ: замечание совпадало с записью в книжке и относилось ко времени задолго до его пробуждения.

— Слушай, Леон, — сказал Вальтер, когда остальные отошли за ящиками, — а мы раньше много общались?

— Не сказать чтобы. Пару раз дежурили. Ты обычно молчал, но если спрашивали про что-нибудь, мог разговориться. Я думал, ты потом в мастера подашься.

— Почему?

— Да всё время смотрел, как что устроено. — Леон пожал плечами. — Я бы лучше в гарнизон попал. Там хоть есть шанс служить возле нормального города. У меня сестра сейчас за Розой у тётки живёт. Хочется иногда её видеть.

— Она младше тебя?

— На четыре года. Пишет, что я теперь страшно важный в форме. Узнает, что полдня узлы развязываю с занозой в руке, — засмеёт.

— Зато будешь знать, о чём ей в следующий раз написать, — сказал Вальтер.

— Это точно. У неё талант.

Он рассказал, как сестра однажды прислала ему письмо со смешным рисунком его будущего военного мундира: с огромными эполетами и саблей, которая волочилась по земле. Вальтеру пришлось отвернуться, чтобы Леон не заметил улыбки. Парень явно любил эти письма больше, чем хотел показывать.

Жан с другого конца двора крикнул, что разговоры не разгрузят повозку. Леон закатил глаза, поднял край брезента здоровой рукой и пошёл помогать.

***

Вечером Вальтер попросил Шадиса показать ему сведения о поступлении в корпус.

— Краузе, — произнёс Шадис, не поднимая головы от журнала. — Опять ты. Чем на этот раз занят?

— Можно посмотреть запись о моём поступлении? Я не помню биографию. Медик сказала, что знакомые сведения иногда помогают разобраться с провалами памяти.

Шадис несколько секунд изучал его взглядом.

— Садись. Покажу основные сведения.

Он открыл шкаф, нашёл папку учебного набора и отыскал нужный лист. Вальтер с трудом удержался, чтобы не податься слишком резко вперёд.

— Вальтер Краузе. Семнадцать лет. Поступил в сто четвёртый учебный корпус в восемьсот сорок седьмом году. До этого проживал в районе Шиганшина. После событий восемьсот сорок пятого года числился среди переселённых за стену Роза. На вступительной проверке признан годным.

Шиганшина. Эти слова он уже слышал от Эмиля и Армина. Теперь они относились к человеку, чьё лицо Вальтер видел в зеркале.

— Результаты первых двух месяцев средние, — продолжил инструктор. — На занятиях присутствовал. Нареканий по дисциплине немного. Видимо, привык не выделяться.

Шадис повернул лист к нему.

— Что-нибудь знакомое?

Вальтер посмотрел на подпись в нижней части страницы. Несколько быстрых угловатых штрихов, один длинный наклонный росчерк.

Шадис показал журнал выдачи учебного снаряжения. Несколько недель назад напротив имени Краузе кто-то расписался теми же узнаваемыми угловатыми буквами.

— Если захочешь проверить сам, найдёшь дату в своей книжке, — сказал инструктор. — После выдачи вы на занятие уходили прямо со склада.

Вальтер запомнил число. Ему хотелось сверить не только почерк, но и то, совпадают ли детали, которые прежний Краузе счёл нужным записать. И всё же он понимал: даже десяток совпадений расскажет о прожитых днях, а не о причинах его появления здесь.

— Вы лично помните, как я поступил? — спросил он.

— Я помню сотню новобранцев, которые явились сюда с собственными представлениями о службе, — сухо ответил Шадис. — Тебя видел на построениях и занятиях. Дежурства ты выполнял. Отдельно следить за тобой нужды не было.

Вальтер кивнул. Для инструктора это было всего лишь подтверждение привычной службы. Для него — след настоящей жизни, которой он не помнил.

— Спасибо, господин инструктор.

Шадис убрал бумаги обратно.

— Хольт сегодня доложил о вашей проверке.

— Уже?

— Удивлён? После тебя у меня теперь ещё и замечания к порядку обслуживания учебного стенда. Мастер хочет несколько раз проверить новую последовательность.

— Если помогут, Хольт сам решит, как их использовать. Твоя задача — учиться и выполнять то, к чему допущен.

— Так точно.

— Он просит разрешения брать тебя после занятий на отдельные работы. Не каждый день. И никакого вмешательства в действующее снаряжение без его команды.

— Я согласен.

— Но мастерская не заменит тренировок. Завтра опять подвес. Мне сообщили, что сегодня ты целую минуту не вертелся.

— Да, господин инструктор.

— Поздравляю. Ещё несколько лет, и, возможно, научишься ходить прямо.

— Буду стараться.

— Свободен.

***

Вечером Вальтер разложил у окна новую тетрадь и записную книжку, найденную у кровати. На чистой странице вывел: «Шиганшина. 845 год. Переселение. Поступление в 847-м». Ниже — имена Эмиля и Леона.

— Опять отчёт составляешь? — спросил приятель.

— Не отчёт. Собираю то, что удалось узнать.

Эмиль заглянул в тетрадь.

— А про меня что написал?

— Что ты болтаешь без перерыва.

— Так и знал.

Вальтер отложил карандаш.

— А о семье я что-нибудь рассказывал?

Эмиль помолчал.

— Почти ничего. Раз спросил про семью, а ты сказал, что после падения Марии остался один. Я не стал расспрашивать.

— Прости, — произнёс Эмиль. — Наверное, зря напомнил.

— Нет. Я сам спросил. И правильно, что ты тогда не стал настаивать.

Краузе был человеком со своей историей: потерями, знакомыми, рисунками деталей, помощью товарищам. Вальтер знал о ней только по словам других.

— Слушай, если что-то о прежней жизни всплывёт, я расскажу. Только не требуй, чтобы я помнил каждое наше слово.

— Не буду. Спасибо.

— И про Хольта зря не скромничай, — добавил Эмиль. — Сегодня хоть какая-то польза вышла от твоего любопытства.

— Ты сейчас меня хвалишь?

— Не привыкай. Я всё ещё жду, когда ты сам начнёшь находить дорогу к столовой.

— Уже нахожу.

— Один раз. И то за мной.

Вальтер улыбнулся. Эмиль говорил привычным насмешливым тоном, но не ушёл, пока не убедился, что вопрос о семье не испортил приятелю весь вечер.

Приятель ушёл к своей кровати, а Вальтер остался за столом. Он отделил полученное из документов от чужих рассказов двумя короткими заголовками. Под ними не было ни одной строчки, которую он мог бы честно назвать собственным воспоминанием о Краузе.

Перевернув страницу, он нарисовал направляющий ролик учебного стенда и записал результаты контрольной серии. Потом задержался над чистым полем.

Один вопрос мучил его после вчерашней тренировки: можно ли уменьшить резкость остановки, когда страховочная линия внезапно принимает вес человека? На Земле он занимался схожими устройствами. Но то, что работало на привычных материалах и испытательных стендах, здесь нужно было проверять с самого начала.

Он начертил всего несколько линий: опора, трос, условный груз, небольшой участок, на котором можно было бы растянуть торможение. Под рисунком оставил вопросы: «Масса? Запас хода? Высота? Что уже умеют местные устройства?»

Ни размеров, ни готового решения он не указал. Даже не знал, удастся ли сделать такую вещь достаточно компактной, чтобы она не мешала УПМ. И прежде чем обсуждать её с Хольтом, следовало узнать, какие защитные узлы здесь уже существуют.

— Краузе, гаси свет, — донёсся голос дежурного от двери.

— Сейчас.

Вальтер закрыл тетрадь и поставил рядом с записной книжкой прежнего Краузе. Одна хранила чужие заметки, другую он заполнял сам.

Погасив лампу, он лёг. Завтра снова будет подвес, потом — мастерская. Сегодня он добился небольшого результата, но работы впереди оставалось гораздо больше.

Вальтер натянул одеяло и закрыл глаза. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 6. Проверка на прочность

Осень 847 года

— Левый крюк, Краузе!

Вальтер нажал на спуск. Захват ударился о поперечную балку, не нашёл опоры и ушёл вниз, разматывая трос. Правая линия уже натянулась; его понесло по дуге мимо нужной площадки.

— Отмена поворота! На нижний настил!

Он убрал подачу газа, подобрал ноги и сосредоточился на приближавшихся досках. Сапоги ударили о настил почти одновременно. Вальтер пробежал несколько шагов и схватился за поручень.

— Куда целился? — спросил инструктор, когда он вернулся вниз.

— В верхнюю балку.

— А попал?

— Если считать соседнюю — почти.

Позади кто-то засмеялся.

— Из-за твоего «почти» у нас будет лишняя работа, Краузе. Иди в конец очереди.

Вальтер снял шлем и отошёл к ограде. За несколько месяцев он прошёл путь от неподвижного учебного подвеса до переходов с активным УПМ. При обычном прямом движении уже получалось выбирать опору, следить за газом и приземляться, не падая на четвереньки. Но развороты с двумя захватами оставались настоящим наказанием.

— Ты поздно выстрелил, — заметил Жан, остановившийся рядом.

— Заметил.

— Нет, ты сначала решил повернуть, а потом начал искать, за что зацепиться. Порядок обратный.

Вальтер посмотрел на него. За лето он привык, что замечания Кирштайна звучат как обвинения, даже когда тот действительно хочет помочь.

— На следующем заходе поправлю.

— Так ты и на прошлом сказал.

— Если будешь стоять рядом и напоминать, обязательно получится.

Жан усмехнулся и отвернулся к площадке.

Эмиль тем временем выполнил поворот чисто и приземлился на верхнем настиле. Он вскинул руку.

— Видели?!

— Видели! — крикнул Жан. — Теперь научись делать это молча!

Эмиль ответил жестом, который заметил инструктор. Следующие несколько минут ушли на объяснение, почему дисциплина не заканчивается в воздухе.

Вальтер смеялся вместе с остальными. Казармы и голоса людей, которых он поначалу не узнавал, стали привычными. Кадеты уже почти перестали сравнивать его с прежним Краузе.

После основной тренировки их отправили на спасательный участок. Там, между двумя деревянными башнями, висел тяжёлый учебный манекен. Задача заключалась в том, чтобы вывести условно раненого на площадку, не допустить удара о конструкции и не оставить человека без страховки ни на одном этапе.

Вальтер работал с Эмилем и Леоном Хартом. Пока Леон добирался до манекена, они подготовили приёмную линию и проверили крепления. Всё проходило спокойно, пока инструктор не приказал перевести нагрузку с основной страховки на заранее подготовленную резервную.

Манекен опустился всего на небольшое расстояние. Линия натянулась, груз качнулся и ударился плечом о деревянный ограничитель.

— Стоп! — прозвучала команда.

Леон закрепил положение манекена. Вальтер отпустил рычаг и посмотрел на качавшийся трос.

— Что произошло? — спросил инструктор.

— Резерв удержал, — ответил Эмиль. — Но груз всё равно дёрнуло.

— И куда ушла оставшаяся энергия движения?

— В натяжение линии и раскачивание, — сказал Вальтер.

— Верно. Крепления выдержали, манекен цел, ограничитель предусмотрен. А человек при другой высоте и другом расположении опоры мог бы получить травму. Поэтому запасной трос не делает плохой план спасения хорошим.

Даже предусмотренный учебной программой рывок отозвался у Вальтера знакомой тяжестью в груди.

— А если уменьшить удар при переходе на резерв? — спросил он.

Инструктор взглянул на него.

— Как?

— Дать линии небольшой дополнительный ход. Только контролируемый, чтобы нагрузка нарастала постепенно.

— А если места для этого хода нет? Если под человеком крыша или стена?

Вальтер открыл рот и закрыл. На земном полигоне он мог изменить высоту или перенести опору. Здесь под манекеном оставалось совсем немного места.

— Тогда применять нельзя, — ответил он.

— Именно. Для начала научитесь выбирать безопасные опоры. А когда будете уверенно выполнять спасение штатным способом, сможете обсуждать дополнительные приспособления.

Вальтер больше не спорил. Вечером он пришёл в мастерскую с рисунком, на котором показал падающий груз, трос и предполагаемый участок остановки.

Хольт рассматривал бумагу, не снимая фартука.

— И чем ты собираешься обеспечить этот ход?

— Пока не решил.

— А если груз встретит препятствие раньше, чем устройство закончит работать?

— Тогда оно только ухудшит положение.

— Хорошо, что понимаешь. А если сорвёт опору?

— Нужно заранее проверять её прочность.

— А кто будет это делать посреди боя?

— Те, кто применяет устройство. Но я ещё не знаю, в каких условиях его вообще смогут применять.

Хольт подвинул ему стул.

— Вот с этого и надо начинать. Не с красивого рисунка, а с условий. Запиши: какой груз, какая высота, какое свободное расстояние, где стоит человек, что будет, если твой узел вообще не сработает. Потом посмотрим, есть ли здесь задача, которую стоит решать.

— Вы поможете?

— Помогу не дать тебе покалечить кого-нибудь. На остальное пока не рассчитывай.

Вальтер сел и взял карандаш.

Хольт подвинул к нему лампу.

— И не думай, что завтра понесёшь новую железку на тренировку.

— Не думаю.

— Врёшь плохо, Краузе.

Вальтер начал с вопроса, сколько свободного хода можно позволить при спасении человека.

***

Весна 848 года

Первый металлический образец оказался таким тяжёлым, что Тиль поставил его на верстак обеими руками.

— Ну, инженер, полетаешь с этим на поясе?

Вальтер поднял корпус, прикинул вес и сразу опустил обратно.

— На стенде полетает груз. Человек пока никуда не полетит.

— Тогда стоило делать стенд, а не якорь.

Мастерская успела отвергнуть несколько идей: один узел возвращал накопленную энергию, другой давал недостаточный ход, третий цеплялся за штатное снаряжение.

Хольт не позволял называть это готовой разработкой. В журнале значилось: «Опытные образцы для проверки принципа». Каждое испытание проводили на отдельной раме, с защитными ограничителями и независимым удержанием груза.

Сегодня снова испытывали пружинный корпус.

Тиль поднял груз. Хольт осмотрел крепления и дал команду. После освобождения груз пошёл вниз, подвижный шток втянулся, и на мгновение замедление получилось плавным. Потом пружины распрямились. Трос натянулся повторно; груз подпрыгнул и стукнулся об ограничитель.

— Работает? — спросил Тиль.

— Как маятник в плохом настроении, — ответил Вальтер.

Хольт забрал журнал.

— Запиши результат без шуток.

— Возвратное усилие после остановки. Недопустимо для выбранной задачи.

— Вот и хорошо.

Тиль предложил добавить трение к штоку. Но деталь добавляла веса, требовала точной подгонки, а её сопротивление менялось бы с износом.

Вальтер долго смотрел на разобранный корпус.

— Мы пытаемся заставить его работать многократно. А нужно ли это?

Хольт поднял голову.

— Поясни.

— Для аварийного подхвата достаточно одного срабатывания. После спасения расходную часть заменят. Если мы откажемся от пружины, которая обязана возвращаться, задача станет другой.

— Чем будешь гасить движение?

— Деформацией. Или разрушением заранее выбранного расходного соединения, при том что несущая линия останется целой.

Тиль нахмурился.

— Специально делать то, что будет рваться?

— Только часть, которая должна расходовать энергию. Не сам страховочный трос.

Хольт обошёл стол, достал моток плотной ременной ленты и положил рядом с металлическим корпусом.

— Есть материалы, которые выдерживают сильное натяжение. Но если ты хочешь получить одинаковое срабатывание, придётся начать не с металла. С ткача, кожевника и швов.

— Я думал о сложенных участках, — сказал Вальтер. — Соединить их так, чтобы под определённой нагрузкой соединения последовательно раскрывались.

Мастер взял рисунок и несколько минут молчал.

— Вопросов станет только больше. Как добиться одинаковых швов? Что будет с мокрой лентой? Как понять, что узел уже сработал? Кто будет менять его в полевых условиях?

— Проверим.

— Сначала узнаем, можно ли изготовить хотя бы несколько одинаковых образцов. Не будем тратить хорошие материалы, пока не ответим на это.

Тиль постучал по пружинному корпусу.

— Значит, этот красавец отправляется на полку?

— На полку с полезными ошибками, — сказал Хольт.

Вальтер записал результат. Ему было жалко месяцев работы, но он знал: продолжать неудачное решение только потому, что в него вложено много сил, — верный способ потерять ещё больше.

В тот вечер Эмиль застал его за столом с кипой чертежей.

— Судя по лицу, опять ничего не вышло.

— Вышло отказаться от неправильного решения.

— Поразительно, как ты умеешь делать поражение похожим на победу.

Эмиль сел рядом и посмотрел на лист с тросом и схематичной человеческой фигурой.

— Зачем тебе вообще это нужно? Обычная страховка ведь есть.

— Она может остановить падение и при этом травмировать человека. Я хочу попробовать уменьшить рывок там, где для этого хватает места и времени на подготовку.

— А если твоя штука не выдержит?

— Значит, человек может погибнуть. Поэтому ни я, ни Хольт не позволим применять её без проверки.

Эмиль перестал улыбаться.

— Я серьёзно спрашиваю. Допустим, ты рядом, я падаю. У тебя всего несколько секунд. Ты правда доверишь мне устройство, в котором сам не уверен?

Вальтер задержал взгляд на рисунке. Перед глазами мелькнула земная испытательная башня. Там люди тоже проверили крепления, программу и резерв. И всё же он потерял сознание после удара о сталь.

— Нет, — ответил он. — Если не уверен — не доверю.

— Тогда правильно. Я пока предпочту не падать.

— Разумная стратегия.

Эмиль встал.

— И на тренировках не забывай появляться. Жан уже хвастается, что ты делаешь развороты хуже него.

— Он делает их лучше меня.

— Ну да. Но тебе вовсе не обязательно так легко с ним соглашаться.

Когда Эмиль ушёл, Вальтер убрал чертежи. Завтра их ждал мастер по ремням, который мог начать разговор с того, что вся идея неосуществима. После сегодняшнего испытания Вальтер был готов выслушать и это.

***

Осень 848 года

К середине следующей осени в мастерской накопилась коробка израсходованных вставок. Большинство выглядело одинаково: плотная лента, сложенная в несколько слоёв, соединения, которые должны последовательно расходиться при рывке, и отдельная несущая часть, обязанная выдержать всю нагрузку после раскрытия.

На практике одинаковыми они не были.

— Этот раскрылся слишком рано, — сказал Тиль, разложив очередной образец. — А у предыдущего половина соединений осталась целой до самого ограничителя.

Вальтер сверил отметки в журнале.

— Материал из одной партии?

— Да.

— Швы делал один мастер?

— Двое. Но по одному образцу.

Хольт оторвался от верстака.

— Тогда проверим работу каждого отдельно. Не будем обвинять материал, пока не поймём, отличается ли изготовление.

Они отобрали несколько вставок, измерили их длину и толщину, сравнили соединения. Вальтер заметил, что расстояния между рядами стежков немного различаются. Хольт вызвал ременщика, работавшего над образцами; тот внимательно выслушал замечание и указал на другую проблему — натяжение нити.

— Вы добиваетесь не красивого шва, — сказал он, — а повторяемого. Значит, мне нужен отдельный шаблон, по которому мои люди будут работать одинаково. И вы не должны каждый раз менять требования на словах.

Вальтер почувствовал укол смущения. За несколько месяцев он действительно успел несколько раз попросить «чуть усилить» одно соединение и «слегка ослабить» другое, прежде чем сам научился записывать требуемые изменения достаточно точно.

— Согласен, — сказал он. — Сделаем отдельную рабочую карточку и больше не будем править образец без записи.

Хольт одобрительно кивнул.

Позже, когда изготовление удалось упорядочить, испытания дали более близкие результаты. Но стоило намочить вставки, как разброс вернулся. Одни швы раскрывались быстрее, другие сопротивлялись заметно дольше.

Тиль предложил спрятать ленту в защитный корпус.

— Только не такой, как наш первый железный чемодан, — предупредил Вальтер.

— Очень смешно. Я вообще-то о лёгком кожаном чехле.

Хольт велел изготовить несколько вариантов. Чехол защищал соединения от грязи и случайного зацепления, но не превращал изделие в водонепроницаемое. При проверке это выяснилось сразу.

— Значит, нельзя обещать, что после дождя устройство поведёт себя как сухое, — сказал Вальтер.

— Именно, — ответил Хольт. — Добавь условие осмотра и замены, если есть сомнения в состоянии вставки. И не забудь про хранение.

К концу недели они снова израсходовали большую часть партии.

— Знаешь, сколько ремней можно было сделать из этого материала? — спросил Тиль.

— Знаю. Ты говорил трижды.

— Четырежды. Ты плохо записываешь важные вещи.

Вальтер рассмеялся, но разговор запомнил. Мастерская не существовала ради его проекта. У ременщика были армейские заказы, у Тиля — учебные комплекты, которые требовали обслуживания каждый день. Когда Вальтер просил провести ещё одну серию, он занимал чьё-то время и расходовал материалы, которых могло не хватить на другие задачи.

В тот вечер Хольт отложил очередной запрос на изготовление.

— Новую партию пока не разрешаю. Сначала соберём результаты. Если найдём, какие условия действительно влияют на работу, следующая серия будет меньше и полезнее.

Вальтер хотел возразить, но увидел пачку незакрытых ремонтных карточек на соседнем столе.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра помогу с обычными узлами. С записями и проверкой.

— А сегодня иди отдыхать. Ты второй день подряд приходишь сюда после вечерней тренировки.

На выходе из мастерской его догнал Леон.

— Краузе, подожди.

Под навесом у казармы было сухо, хотя дождь барабанил по крыше с самого полудня. Леон сел на край скамьи и достал сложенный вчетверо лист.

— От сестры. Хочешь, прочту, что она про меня пишет?

— Только если там нет твоих детских секретов.

— Их и так Эмиль половину знает.

Он улыбнулся и прочитал несколько строк о хозяйстве, тётке и о том, как младшая сестра ждёт его возвращения. Потом убрал письмо в карман.

— Она всё спрашивает, скоро ли мы закончим учиться. Представляет, что я уже летаю над домами, защищаю улицы от титанов и все мне машут.

— И как ты ей отвечаешь?

— Что пока чаще защищаю землю от собственных падений.

Вальтер улыбнулся.

Леон уставился на дождь.

— После выпуска хочу в гарнизон. Желательно поближе к ней. Она после Шиганшины и так слишком много потеряла.

— Ты давно решил?

— Почти сразу. Просто раньше думал, что выбирать ещё нескоро.

— Время идёт быстро.

— Для тебя, может, и быстро. Я каждое утро считаю, сколько осталось до выходного.

Леон толкнул его плечом.

— А ты? В гарнизон или к мастерам?

— Не знаю.

— Только не говори, что в разведку.

Вальтер не ответил сразу.

— Ты же ни одного настоящего титана ещё не видел, — сказал Леон уже серьёзнее.

— Как и ты.

— Вот именно. Мне хватает того, что я о них знаю. У тебя свои причины, наверное. Но идти туда только ради испытания железки было бы глупостью.

— Я не собираюсь выбирать службу по месту, где удобнее испытывать изделие.

Леон кивнул.

— Рад слышать. А свою штуку мне всё-таки покажешь, когда доведёшь?

— Покажу. Но сперва придётся выслушать, где её нельзя использовать.

— Этого я и боялся.

Леон встал и направился внутрь. Вальтер ещё некоторое время смотрел на дождь. Разговор напомнил, что для товарищей техника была средством, а не смыслом службы. Леон хотел защищать сестру. Эмиль рассчитывал найти надёжное место в гарнизоне. Даже если аварийная вставка однажды станет полезной, она не решит за них, какую жизнь выбирать.

***

Лето 849 года

На первое испытание с человеком Хольт пригласил опытного инструктора, который уже участвовал в проверках штатного спасательного оборудования. Медик дежурила у входа в мастерскую. Шадис разрешил процедуру только после просмотра программы и отказался допускать к ней самих кадетов.

Вальтер стоял возле журнала, хотя писать пока было нечего.

На стенде использовали независимую штатную страховку и жёсткий ограничитель хода. Испытатель не должен был свободно падать: нагрузку на новую вставку передавали контролируемо, в пределах, уже многократно проверенных на грузах. Даже полный отказ экспериментального узла не должен был привести к падению или столкновению с конструкцией.

Хольт ещё раз проверил крепления. Тиль сверил маркировку вставки. Инструктор сам осмотрел привязь.

— Все готовы? — спросил Хольт.

— Готов, — ответил испытатель.

Вальтер смотрел на верхнюю балку.

Он знал, что программа составлена осторожно. Знал и то, что любой из участников может остановить работу. Но в памяти снова возникло утро на земном полигоне, когда после первого заклинивания страховочная каретка на вид вернулась к нормальной работе.

— Хольт, — сказал он. — Можно ещё раз проверить независимую линию?

Мастер повернулся.

— Мы проверили её перед началом и только что повторили контроль. Ты увидел что-то неправильное?

— Нет.

— Есть новое замечание к схеме?

Вальтер посмотрел на настил, расстояние до ограничителя и отдельное крепление резерва.

— Нет.

— Тогда скажи, что тебя тревожит.

Вальтеру хотелось ответить, что повторная проверка никому не повредит. Но это не объясняло, почему он не решается подать знак к началу.

— Мне страшно, что мы что-нибудь упустили.

Хольт не стал шутить.

— Возможно, когда-нибудь мы что-нибудь и упустим. Поэтому испытание начинается с такого режима, в котором наша ошибка не должна ранить человека. Если ты видишь конкретную опасность — говори, мы остановимся. Но бесконечные повторения одного и того же осмотра не заменяют продуманной программы.

Вальтер кивнул. На Земле Ирина сказала бы примерно то же самое.

— Продолжаем, — произнёс он.

Хольт подал команду.

Испытатель перенёс вес в нужном направлении. После контролируемого движения нагрузка поступила на аварийную вставку. Лента в чехле начала расходиться по подготовленным соединениям. Контрольная метка на ленте сместилась и остановилась. Основная несущая часть осталась целой.

Человек висел неподвижно.

— Самочувствие? — спросил Хольт.

— Нормально. Натяжение почувствовал, удара не было.

— Боль?

— Нет.

По команде испытателя опустили на настил. Медик осмотрела его. Пока все были заняты процедурой, Вальтер стоял с журналом в руках и смотрел на раскрытую вставку.

— Ну? — Тиль ткнул его локтем. — Скажешь уже что-нибудь хорошее?

— Она сработала так, как мы рассчитывали. В этом режиме.

— Даже сегодня ты не можешь порадоваться нормально!

Вальтер рассмеялся. Чувство облегчения оказалось сильнее, чем он ожидал.

Хольт разложил использованную вставку на столе. Один из рядов расходился немного неровнее остальных, но несущая лента сохранилась, а доступный ход не вышел за пределы испытательного режима.

— Успех есть, — сказал мастер. — Теперь подробно запишем условия. После срабатывания этот элемент отправляется в отходы. Ни о каком повторном использовании речи нет.

— И на обычный УПМ его пока нельзя ставить, — добавил Вальтер.

— Нельзя. Пусть сначала люди научатся применять комплект в учебной спасательной задаче. Не нужно делать из него чудо-страховку.

Испытатель подошёл к столу.

— Дёрнуло заметно слабее, чем я ожидал. Но скажу сразу: даже если мне предложат такую вещь на настоящей высоте, сперва хочу знать, где её закрепят и сколько места останется снизу.

— Именно это и напишем первым пунктом, — сказал Хольт.

Потом они заполнили журнал. Сравнили длину раскрытой части с результатами предыдущих испытаний. Проверили крепления, записали замечания испытателя и отдельным пунктом — ограничения, которые новая проверка никак не сняла.

Вальтер делал записи, чувствуя усталость. Два года назад он едва мог удержаться в учебном подвесе. Теперь перед ним лежал результат большой совместной работы. Но успешное испытание не превращало его в опытного спасателя, а небольшой полезный узел — в средство от всех бед.

Вечером он встретил Армина возле учебного здания. Тот рисовал прутиком на земле маршрут между двумя условными домами.

— Эрен опять задержался? — спросил Вальтер.

Армин поднял голову.

— Пытается отработать поворот. Как ты догадался?

— По времени суток.

Вальтер присел рядом и рассказал о проверке. Армин выслушал и нарисовал на земле выступ разрушенного здания.

— Допустим, здесь остался раненый. Другой отряд находится напротив. Если подготовить линию заранее, можно его снять?

— Если выдержит опора, если хватит места для остановки и если кто-то сможет подойти, чтобы правильно закрепить человека.

Армин добавил к рисунку ещё два прохода.

— А если титаны перекроют улицу? Тогда спасатель может не добраться до точки крепления.

Вальтер посмотрел на схему. Он всё ещё слишком часто думал только о моменте рывка.

— Значит, кто-то должен прикрывать путь. И нужен запасной маршрут.

— Да, — сказал Армин. — Иногда главное — вывести людей раньше, чем понадобится их ловить.

Со стороны площадки донёсся голос Эрена. Армин поднялся, отряхнул брюки и побежал к товарищам, оставив на земле незаконченную схему.

Вальтер задержался на несколько секунд. Возможно, его устройству действительно найдётся место в спасательной работе. Но само по себе оно не проведёт людей через опасную улицу и не решит, кому первым выходить под обстрел или к титанам. Это придётся делать солдатам.

***

Конец 849 года

К учебному спасению готовились дольше, чем рассчитывал Жан.

— Сколько можно проверять одни и те же ремни? — спросил он, наблюдая, как Леон осматривает соединения.

— До тех пор, пока не закончим, — ответил Вальтер.

— Нам на выполнение дадут меньше времени, чем вы на подготовку потратили.

— Поэтому и отрабатываем сейчас.

Жан взглянул на него, но возражать не стал.

После летних испытаний Хольт изготовил несколько комплектов одинакового образца. Вставки проверяли на грузах партиями, отмечали маркировку и условия хранения. Инструкторы разрешили один учебный спасательный маршрут с подготовленной опорой, независимым ограничителем и манекеном. Условия не допускали применения узла на живом человеке во время движения с УПМ.

На площадке стояли Вальтер, Жан, Эмиль и Леон. Армин наблюдал вместе с инструктором за планом маршрута: его собственная группа уже прошла задание и теперь ожидала разбора. Микаса, участвовавшая в предыдущем проходе, остановилась у ограждения, чтобы вернуть учебную привязь. Она задержалась, заметив, как Жан указывает на две возможные точки крепления.

— Правая ближе к манекену, — сказал он.

— Но возле неё выступает доска, — заметила Микаса. — При изменении направления трос может задеть край.

Жан посмотрел на опору.

— Мы проверим.

— Проверьте до начала движения, — сказала она и отошла к своему отделению.

Вальтер повернулся к Жану.

— Она права.

— Я слышал.

По условиям задания манекен находился на площадке за условно разрушенным переходом. Нужно было закрепить на нём спасательную линию, провести через подготовленный участок и принять на нижнем настиле. Часть перемещения приходилась на аварийную вставку. Рядом находилась штатная независимая страховка стенда, не позволявшая грузу упасть при отказе образца.

Жан распределил работу. Леон проверял дальнюю опору и добирался до манекена. Эмиль готовил линию для подхвата. Вальтер отвечал за осмотр вставки, её правильное включение в подготовленную схему и фиксацию результата. Жан управлял переносом.

Первые действия прошли уверенно. Леон добрался до груза, закрепил соединение и показал готовность. Эмиль выбрал слабину. Вальтер осмотрел чехол — маркировка целая, вставка не использована, соединения соответствуют подготовленной схеме.

— Можно переводить вес, — сказал он.

Жан поднял руку.

Манекен медленно сместился к промежуточной точке. Вальтер следил за направлением троса и заметил, что при дальнейшем движении линия пойдёт слишком близко к незащищённой кромке.

— Стоп!

Жан повторил команду. Леон закрепил положение манекена.

— Что увидел?

— При следующем повороте трос окажется у края балки. Мы это положение не проверяли.

Жан прищурился, оценивая расстояние.

— До приёмной площадки осталось немного. Можно удержать груз повыше.

— Тогда изменится угол. Но насколько — не знаю. Мы всё равно будем гадать.

Леон обернулся.

— Может, пройдёт нормально.

Вальтер посмотрел на него. Он тоже хотел верить, что пройдёт. Все устали от подготовки; испытательный узел наконец работал, и сейчас их отделяла от цели какая-то деревянная кромка.

— Я не могу подтвердить, что линия не коснётся края под нагрузкой, — сказал он.

Жан несколько секунд смотрел на трос, затем кивнул.

— Возвращаем на предыдущую точку. Леон, готовь запасной маршрут.

Задача сразу усложнилась. Пришлось остановить перенос, вернуть манекен на промежуточную площадку и переставить часть линии. Пока Эмиль удерживал груз, Леон под наблюдением инструктора проверил другое крепление. Жан успел дважды посмотреть на песочные часы, прежде чем новая схема была готова.

— Начинаем снова, — сказал он.

На этот раз трос проходил свободно. Манекен перевели на спасательную линию, вставка начала раскрывать соединения и постепенно израсходовала отведённый ей ход. Груз опустился к приёмной площадке; Эмиль и Жан удержали его от разворота. Леон помог перенести манекен на настил.

— Есть! — выдохнул Эмиль.

Свисток инструктора прозвучал почти одновременно.

— Время вышло.

Жан опустил голову.

— Да чтоб тебя…

Инструктор подошёл к площадке и попросил всех оставаться на местах, пока не осмотрит систему. Затем объявил:

— Условно раненый доставлен, но норматив превышен. Почему сменили маршрут?

— Обнаружили опасное положение линии у края балки, — ответил Жан. — Решили не продолжать перенос без проверки.

— Кто заметил?

— Краузе.

Инструктор посмотрел на Вальтера.

— Правильно остановил. А что упустила группа?

— Мы заметили препятствие поздно, — сказал Жан. — Нужно было оценить всю траекторию до начала переноса.

— Верно. Успех в конце не отменяет ошибок в подготовке. Но вы сумели отказаться от опасного решения, даже когда уже потратили время. На следующем занятии проверим другой маршрут.

Эмиль присел на край настила.

— То есть мы и спасли, и не уложились?

— Именно, — ответил инструктор. — В настоящем бою это была бы тяжёлая ситуация. На тренировке вы получаете возможность её разобрать.

Леон посмотрел на Вальтера.

— Хоть устройство сработало.

— Да. И это только часть результата, — ответил он.

После упражнения Вальтер вместе с Хольтом осмотрел расходную вставку. Несущая лента осталась целой, соединения раскрылись в предусмотренном участке. Но протокол фиксировал только проверенные условия, а не разрешение пользоваться оборудованием где угодно.

Несколько дней спустя Хольт вызвал Вальтера в мастерскую.

На столе лежали два собранных комплекта и журнал испытаний.

— С инструкторами обсудили, — сказал мастер. — Для подготовленных учебных спасательных упражнений изделие годится. Будем проверять его и с другими группами, без твоих подсказок. На реальную службу разрешения пока нет. Понял?

— Понял.

— А если когда-нибудь такой комплект выдадут в часть, потребуются отдельный порядок применения, обучение и согласование с командованием. У нас пока только результаты учебных проверок.

Вальтер кивнул. За два года он научился не путать удачный опыт с правом обещать безопасность.

Хольт подвинул к нему один из комплектов.

— Возьми для следующего занятия. Выдача под ответственность инструктора. После упражнения вернёшь или сдашь использованную вставку на замену.

Вальтер осторожно поднял чехол. Он был лёгким, особенно если вспомнить первый металлический образец, от которого давно отказались.

— Спасибо.

— Не мне одному. Тиль собрал половину стендов, ременщики испортили вместе с тобой не один десяток заготовок. И без них у тебя оставался бы рисунок.

— Знаю.

— Хорошо. А теперь иди спать. Завтра тебе опять летать на крюках, а не сидеть за верстаком.

Вальтер вышел на крыльцо с комплектом в руках. Уже темнело. В окнах казармы горел свет, из столовой доносились голоса.

Возле входа его перехватил Эмиль.

— Это та самая штука?

— Она.

Эмиль повертел чехол в ладонях.

— И два года работы уместились сюда?

— Ещё в нескольких испорченных коробках и толстом журнале.

— А теперь можно применять?

— В учебной спасательной задаче — да. В настоящем деле разрешения пока нет.

Эмиль вернул ему комплект.

— Тогда пусть оно лучше останется учебным. Я всё ещё не собираюсь падать ради твоих проверок.

— А я не собираюсь ловить тебя ради красивого результата.

Они вошли в казарму. Леон спорил с Жаном о распределении дежурств. У окна Армин пытался дочитать книгу, хотя Эрен рядом увлечённо рассказывал кому-то о тренировке. Пока все их ошибки ещё можно было разобрать на следующий день.

— Слушай, — сказал Эмиль, когда они добрались до кроватей. — Я ведь всерьёз спрашивал тогда. Почему ты так упираешься с этим узлом?

Вальтер положил чехол в шкафчик рядом с записной книжкой прежнего Краузе.

— Потому что иногда человек срывается даже тогда, когда все старались сделать правильно. И хорошо, если рядом найдётся кто-то, кто сможет ему помочь.

Эмиль помолчал.

— Ну, рядом с тобой кто-нибудь точно будет. Сам тоже не забывай обращаться за помощью.

Он устроился на кровати, а Вальтер остался стоять перед шкафчиком.

Когда-то он считал своим главным достоинством умение отвечать за всё самому. Здесь постепенно научился слушать людей, которые двигались быстрее него, лучше разбирались в местном оборудовании и не стеснялись спорить с его расчётами. Завтра он снова выйдет на площадку и, возможно, опять проиграет Жану в разворотах. Хольт продолжит проверять изделия без него. Тиль будет ворчать из-за испорченных материалов. Леон напишет сестре, что до выпуска осталось совсем немного.

Вальтер закрыл шкафчик и погасил лампу. Он не получил ответа на вопрос, как оказался в этом мире. Но у него появились люди, к которым хотелось возвращаться после занятий, и работа, за которую он отвечал вместе с ними.

До выпуска оставались последние месяцы. Утром продолжатся тренировки. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 7. Выпуск

850 год

Клинок прошёл мимо отмеченного затылка.

Вальтер понял это раньше, чем услышал свисток. Деревянная фигура титана осталась позади, а трос тянул его к опоре, которую он выбрал для захода. Ещё немного — и можно было бы развернуться, выпустить второй крюк, вернуться к мишени. Руки сами приготовились к следующему движению.

Он взглянул на указатель давления.

Не хватит.

Вальтер убрал тягу и направил тело к нижней площадке. Приземлился неровно, пробежал по доскам несколько шагов и лишь у перил окончательно остановился.

— Краузе! Мишень пропущена! Продолжай маршрут!

— Есть!

Он освободил крюк и снова поднялся в воздух.

На последнем испытании инструкторы изменили знакомую трассу: убрали удобные крепления, сузили проход и переставили опоры. Каждый кадет должен был поразить три мишени с ограниченным запасом газа. Считали и попадания, и расход снаряжения.

К последней цели короткий путь требовал резкого подъёма и разворота. Вальтеру не хватило бы на это газа, поэтому он выбрал более длинный заход справа.

Крюк вонзился в балку. Линия натянулась, лебёдка выбрала слабину, и Вальтер проскользнул между стойками. Воздух бил в лицо. Слева мелькнул край платформы; он выпустил второй захват, перенёс на него часть нагрузки и вышел к затылку мишени сбоку.

Теперь расстояние сокращалось правильно.

Вальтер выхватил учебные клинки и нанёс удар. Окрашенная полоса на деревянной фигуре покрылась свежими царапинами, брызнула щепа.

— Попадание!

Он не стал любоваться результатом. Освободил одну линию, затем вторую, ушёл к посадочному настилу и погасил скорость коротким пробегом.

На земле его ждали Эмиль и Леон.

— Ну? — спросил Эмиль.

— Две из трёх.

Эмиль расплылся в улыбке.

— А у меня все.

— Поздравляю.

— И всё? Где оправдания? Где рассказ о неправильном расположении балки?

— Балка стояла там, где её поставили. Ошибся я.

— Краузе, ты меня пугаешь.

Леон рассмеялся. Он держал шлем под мышкой; волосы прилипли ко лбу от пота.

— Пользуйся моментом, Эмиль. Завтра он опять найдёт повод разобрать твой разворот по частям.

— Мой разворот был идеален.

— Ты после него чуть не врезался в ограждение.

— Зато мишень поразил!

Вальтер размял ноющие пальцы. Три года назад ему с трудом давался неподвижный подвес. Теперь он проходил незнакомую трассу, хотя по скорости и точности уступал Микасе и Жану. Эмиль тоже нередко опережал его.

— Краузе, к столу! — позвал инструктор.

Вальтер подошёл к журналу. Инструктор отметил результат и развернул к нему схему трассы.

— Почему отказался от второго захода на среднюю мишень?

— После промаха осталось недостаточно газа для повторного разворота и завершения маршрута с нормальной посадкой.

— А почему промахнулся?

— Поторопился набрать скорость. Высоту не успел занять и оказался ниже линии удара.

— Значит, мог решить задачу ещё до выстрела крюка?

— Да.

— Запомни это. Газом нельзя исправить каждую ошибку. Иногда нужно выбирать другую траекторию до того, как ошибёшься.

Он сделал запись.

— Зачёт получен. Высокого результата нет. Свободен.

Вальтер отсалютовал и отошёл.

У соседнего стола Жан что-то доказывал другому инструктору. По жестикуляции было ясно: спор идёт о нескольких потерянных секундах. Марко Ботт стоял рядом, безуспешно пытаясь объяснить ему, что оценка от этого уже не изменится.

Вальтер улыбнулся. В некоторых вещах три года обучения ничего не исправили.

Он собирался вернуть снаряжение, когда на дорожке появился Кит Шадис.

— Краузе. За мной.

Эмиль проводил его сочувственным взглядом.

— Только мы тебя получили, — пробормотал он.

— Не начинай, — отозвался Вальтер.

Шадис остановился у пустого края площадки. Отсюда было видно, как другая группа готовится к старту.

— Последняя трасса. Доволен?

— Хотел пройти лучше.

— Ты всё ещё иногда выбираешь скорость раньше правильной опоры. Зато сегодня вовремя прекратил неудачный манёвр.

— Пришлось.

— На первых занятиях ты бы попытался исправить промах любой ценой.

Вальтер вспомнил тяжёлый рывок учебного подвеса и собственную ярость после остановленного упражнения.

— Тогда я почти не умел управлять снаряжением.

— А теперь умеешь настолько, чтобы понимать: самое опасное решение часто выглядит как шанс исправить предыдущее.

Шадис взглянул на него искоса.

— Не считай это похвалой.

— Не буду.

— Хорошо. Теперь о мастерской.

Инструктор достал сложенную ведомость. Вальтер сразу заметил знакомый почерк Хольта на отдельном листе.

— Мастер представил отчёт по аварийному комплекту. Просит направить несколько образцов в Трост для продолжения учебных проверок на гарнизонных площадках.

— Разрешили?

— Частично. Комплект принят как учебно-испытательное имущество. В списке временно прикомандированных выпускников будешь указан ответственным за его учёт. Храниться он будет вместе со снаряжением вашей группы, а не где тебе вздумается.

Вальтер облегчённо выдохнул. Если бы узел оставили в корпусе, годы работы не пропали бы, но испытания пришлось бы продолжать без него.

— А использование?

— Только по отдельному разрешению старшего в подготовленных условиях. Никакого общего допуска к применению в бою нет. Это не штатная часть УПМ, и крепить его туда без приказа запрещено.

— Понимаю.

— Повтори порядок действий, если потребуется применить комплект за пределами учебной площадки.

Вальтер замялся.

— Доложить старшему, объяснить назначение и ограничения. Без его решения ничего не выдавать и не устанавливать. Проверить опору, маршрут нагрузки и свободный ход.

— А если старшего рядом не окажется?

Вальтер посмотрел на инструктора.

— Самовольного разрешения от этого не появится.

— Именно.

Шадис сложил ведомость.

— Не забывай: ты заканчиваешь обучение солдатом. Твоя разработка может быть полезна, но она не важнее приказов, товарищей и задачи. За любимой железкой, оставленной в обозе, через опасный участок не побежишь.

— Есть.

— Хольт ждёт тебя после сдачи снаряжения. И не опаздывай на остальные проверки. До выпуска несколько дней, а ты ещё способен заработать взыскание.

***

Хольт встретил Вальтера возле открытого ящика.

Тиль стоял у дальнего верстака, перебирая соединительные кольца. Услышав шаги, он поднял голову.

— Выпускной зачёт сдал?

— Да.

— Сколько мишеней?

— Две.

— Из трёх? — с невинным видом уточнил Тиль.

— Если тебе хочется посмеяться, начинай сразу.

— Я собирался поздравить!

Хольт не отрывался от ведомости.

— Тиль, если закончил с кольцами, проверь швы на втором образце.

— Уже иду.

Вальтер подошёл к столу. В ящике лежали два защитных чехла с аккуратно уложенными расходными вставками, соединительные детали и листы с отметками проверки. Всё было разложено в отдельные отделения. На крышке мастер выжег короткую надпись: «Для учебных спасательных работ. Использовать по инструкции».

— Шадис передал решение? — спросил Хольт.

— Да. Учебное имущество, временная выдача под учёт. Без боевого допуска.

— Правильно понял.

Мастер взял один из чехлов, проверил пломбу и положил обратно.

— Мы подготовили дополнительные вставки. Не все пойдут с вами. Два запасных образца остаются здесь, чтобы можно было сравнить результаты после дальнейших проверок. А эти включены в ведомость отправки.

— Сколько раз на месте смогут сработать?

— Столько, на сколько хватит исправных расходных вставок, и ни разом больше. После срабатывания ни одна не возвращается в работу. Даже если на вид цела.

Вальтер кивнул.

Хольт посмотрел на него.

— За три года ты научился слушать. Иногда.

Тиль усмехнулся.

Вальтер вспомнил тяжёлый пружинный образец, неравномерные швы и испорченные влажностью ленты. Почти два года работы многих мастеров теперь помещались в небольшом ящике.

— Ты недоволен? — спросил Хольт.

— Нет. Просто ожидал, что за два года получится что-то… заметнее.

— Большой железный ящик был заметным. Пользоваться им никто не хотел.

Тиль засмеялся.

— Особенно тот, кто пытался его поднять.

— Это ты, — заметил Вальтер.

— Вот именно. Я пострадал больше всех.

Хольт прикрыл журнал.

— Слушай внимательно, Краузе. Мы сделали не чудо-оружие. Мы получили дополнительную возможность для нескольких заранее подготовленных случаев. Возможно, ею никогда не воспользуются по-настоящему. Возможно, однажды она поможет спасти человека. Этого достаточно, чтобы продолжать работу. Но не для того, чтобы обещать результат там, где ничего не проверяли.

Вальтер вспомнил слова мастера на первом испытании: ни один успешный цикл не превращает устройство в неуязвимое.

— Я понимаю.

— Тогда не забудь сообщить, если найдёшь недостаток. Даже если будет стыдно признать, что столько времени потратил на ошибочное решение.

— Сообщу.

Мастер протянул ему журнал с копией схем и перечнем ограничений.

— Это твои записи для обслуживания. Оригиналы останутся здесь. На гарнизонной площадке без разрешения ничего не переделывать.

Вальтер взял папку.

— Спасибо.

— Благодари не меня одного.

Он посмотрел на Тиля.

Тот поднял обе руки.

— Я от благодарности отказываюсь. Пусть лучше присылает новые записи разборчивым почерком.

Вальтер рассмеялся.

Хольт сунул ему в ладонь небольшой свёрток.

Внутри оказалась старая металлическая прокладка — та самая, из-за неправильной установки которой когда-то заедал учебный направляющий узел. На краю сохранилась тонкая блестящая полоска от трения.

— Откуда она у вас?

— Лежала среди списанных деталей. Тиль нашёл, когда разбирал ящик.

— Зачем мне?

— Чтобы помнил, с чего всё началось. Ты тогда предложил не верить одному удачному проходу и проверить нагрузку сбоку. Теперь сам не забывай об этом.

Вальтер повертел прокладку между пальцами. Почти незаметная вещь. В мире, где люди летали по улицам на газовых приводах и тросах, никто не обратил бы на неё внимания.

А для него всё началось именно с такой проверки.

— Спасибо, — повторил он.

Хольт отмахнулся.

— Иди уже. Ведомость подписать успеешь завтра.

У выхода Тиль окликнул его:

— Если решишь после службы вернуться, для переписывания журналов у нас место найдётся!

— Так вот для чего вы столько лет меня учили!

— А ты думал!

Вальтер вышел на улицу с папкой под мышкой и маленькой прокладкой в кармане. Через открытое окно доносилось ворчание Хольта: Тиль снова разложил кольца не по размерам.

Он поймал себя на мысли, что будет скучать по этому ворчанию.

***

За четыре дня до выпуска казармы стали похожи на склад, где одновременно пытаются провести ревизию и устроить праздник.

Форму чистили даже те, кто обычно не замечал на ней грязи. Сдавали повреждённое снаряжение, сверяли имена в ведомостях, писали письма. Каждый второй разговор заканчивался вопросом, куда кто пойдёт после обучения.

Леон Харт сидел у окна и старательно выводил что-то на бумаге.

Вальтер поставил папку на кровать.

— Сестре?

— Ей. Просила нарисовать меня в форме.

Он нехотя повернул лист.

На рисунке стоял человек с огромными сапогами и двумя прямоугольными коробками у бёдер.

Вальтер прищурился.

— А коробки — это УПМ?

— Уже лучше, чем Эмиль. Он сказал, что я нарисовал тележку.

— Может, попросишь Армина? Он хотя бы схемы умеет делать.

— Хочу сам.

Леон сложил рисунок.

— Напишу, что окончил обучение. Дальше постараюсь попасть в гарнизон. У тётки снова протекает крыша, а сестра уверяет, что всё починит сама. После Шиганшины они и так натерпелись. Хочу служить неподалёку.

Вальтер кивнул. Для Леона будущая служба означала прежде всего возможность поддерживать семью.

Эмиль, сидевший на соседней кровати, затянул шнур на дорожном мешке.

— А мне бы место поспокойнее. Гарнизон, нормальное дежурство, еда вовремя и чтобы никто не будил по ночам ради лишнего марш-броска.

— Ты же сам говорил, что хочешь надёжную службу, — заметил Леон.

— Я и сейчас говорю. Надёжная служба — это когда не нужно каждый день проверять, умею ли я летать лучше Жана.

— Не умеешь, — донёсся голос от двери.

Жан вошёл в казарму и бросил на свою кровать свёрнутую куртку.

— Спасибо, — сказал Эмиль. — Без тебя не разобрался бы.

— Обращайся.

Жан оглядел разбросанные вещи.

— Вы тут жить собираетесь после выпуска?

— А ты уже вещи собрал? — спросил Вальтер.

— Почти.

Из-за ширмы показался Марко.

— Он даже ремни отполировал. Дважды.

Жан покосился на него.

— И что?

— Ничего. Просто ты очень стараешься.

— Хочу оказаться в десятке и прийти на отбор в полном порядке.

Жан говорил уверенно, но Вальтер знал, сколько сил тот потратил на эту цель.

— В десятку ты, скорее всего, попадёшь, — сказал Вальтер.

Жан посмотрел на него.

— Даже ты признаёшь?

— Ты прекрасно управляешь УПМ. С этим трудно спорить.

— Вот видишь, Марко. Хоть один разумный человек нашёлся.

— Я ещё не закончил, — добавил Вальтер. — Иногда ты забываешь, что группа движется не с твоей скоростью.

Эмиль расхохотался.

Жан махнул рукой.

— Ну конечно. Без этого никак.

Марко подошёл ближе.

— Но на последних занятиях ты уже гораздо чаще предупреждал остальных о манёврах. Вспомни спасательную трассу.

Жан помолчал.

— Там Краузе заметил опасную кромку. Если бы мы продолжили, могли бы повредить линию.

— Ты сам приказал остановиться, — сказал Вальтер.

— После того, как ты заорал на всю площадку.

— Зато услышали.

Жан фыркнул.

— Ладно. Допустим.

Вальтер вспомнил первое упражнение с носилками. Тогда они не умели слышать друг друга. Теперь хотя бы могли признать, когда товарищ оказался прав.

— А ты, Краузе? — спросил Марко. — Куда хочешь?

— Не решил.

Эмиль громко застонал.

— Три года слышу один ответ!

— До окончательного распределения ещё есть время.

— А что ты будешь делать, если и тогда не решишь?

Вальтер посмотрел на папку с записями Хольта.

— Выберу. Но не хочу идти куда-нибудь только потому, что привык заниматься там техникой. Сначала посмотрю, как устроена настоящая служба.

Марко кивнул.

— Это разумно.

Жан усмехнулся.

— С таким подходом можно до старости изучать варианты.

Вальтер не стал спорить. В словах Жана было неприятно много правды.

***

В день выпуска утренний дождь оставил на плацу тёмные пятна. К полудню ветер разогнал облака, но земля всё ещё липла к подошвам сапог.

Сто четвёртый учебный корпус выстроился перед инструкторами.

Вальтер занял место рядом с Эмилем. Впереди стояли Жан и Марко. Чуть дальше он увидел знакомые лица тех, кто учился с ними все эти годы: Конни, Сашу, Эрена, Армина, Микасу.

Кит Шадис вышел перед строем.

— Три года назад большинство из вас не умело правильно надеть снаряжение. Некоторые считали, что храбрость заменит подготовку. Другие надеялись, что найдут способ обойти самые тяжёлые занятия.

Эмиль едва заметно шевельнул локтем, словно собирался толкнуть Вальтера. Тот не повернул головы.

— Сегодня вы завершаете обучение. Но не путайте это с умением выжить в настоящем бою. На полигоне можно остановить упражнение. Деревянная мишень не схватит вас за ногу. Ошибку товарища иногда ещё удаётся исправить на следующем занятии.

Шадис прошёл вдоль строя.

— За стенами и на службе такой возможности может не оказаться. Вас оценивали не только по силе и скорости. Мы смотрели, способны ли вы выполнять приказы, действовать сообща и понимать последствия собственных решений.

Он остановился у стола с ведомостями.

— Будут объявлены десять лучших выпускников. Они получают право подать заявление в военную полицию. Остальные после установленного срока могут выбрать гарнизон или разведывательный корпус. До завершения распределения часть из вас будет временно прикомандирована к гарнизонным подразделениям.

Вальтер знал, что в десятку не войдёт. Он ждал результатов товарищей.

Шадис раскрыл ведомость.

— Десятое место. Криста Ленц!

Светловолосая девушка вышла из строя.

— Девятое. Саша Браус!

Саша шагнула вперёд с таким удивлённым лицом, что Конни за соседней шеренгой едва удержался от улыбки.

— Восьмое. Конни Спрингер!

Он выпрямился и сделал шаг.

— Седьмое. Марко Ботт!

Марко занял место рядом с остальными, стараясь не показывать облегчения.

— Шестое. Жан Кирштайн!

Жан вышел вперёд. Вальтер знал, что тот рад, хотя сейчас его лицо оставалось совершенно серьёзным.

— Пятое. Эрен Йегер!

Эрен шагнул в ряд лучших выпускников. Он не обернулся, но по тому, как напряглись плечи, было понятно: место в десятке для него не было главной целью.

— Четвёртое. Энни Леонхарт!

Энни заняла своё место без видимой реакции.

— Третье. Бертольд Гувер! Второе. Райнер Браун!

Высокий Бертольд и широкоплечий Райнер вышли один за другим.

Шадис выдержал короткую паузу.

— Первое место. Микаса Аккерман!

Микаса шагнула вперёд. Даже сейчас, когда остальные старательно держали торжественный вид, она смотрела спокойно и прямо.

Никого не удивило её первенство. Вальтер за годы обучения не видел другого кадета, который столь уверенно осваивал бы почти все упражнения.

Шадис оглядел десятку, а затем весь строй.

— Их результаты дают им выбор, которого нет у остальных. Но звание солдата не измеряется местом в списке. Каждый из вас теперь отвечает за тех, кто будет стоять рядом. И за тех, кого вам прикажут защищать.

Вальтер взглянул на Эмиля. Тот стоял прямее обычного, упрямо глядя вперёд.

— Кадеты сто четвёртого корпуса! Поздравляю с окончанием подготовки!

Над плацем прозвучал общий ответ.

Вальтер повторил его вместе с остальными и неожиданно почувствовал, как сжалось горло.

Он вспомнил утро, когда не узнал ни кровати, ни человека рядом. Как Эмиль тащил его к построению, как Шадис отправил к медику, как страх перед подвесом мешал сделать простое движение. В тот день он не знал, сможет ли вообще прожить здесь неделю.

А теперь позади оставались три года.

Он не стал лучшим выпускником и не узнал причины переноса. Но обрёл навыки и товарищей, за которых теперь переживал.

Когда Шадис разрешил строю разойтись, над плацем поднялись голоса. Кто-то крепко обнял соседа, кто-то сразу бросился искать друзей.

Эмиль развернулся к Вальтеру.

— Всё. Конец.

— Конец обучения, — уточнил Вальтер.

— Пожалуйста, хотя бы сегодня не порти мне красивые слова.

Вальтер рассмеялся и протянул ему руку.

Эмиль посмотрел на ладонь, затем крепко пожал её.

— Поздравляю, Краузе.

— И тебя.

Они разжали руки почти одновременно.

— А теперь пошли есть, — сказал Эмиль. — Я заслужил самый большой ужин за три года.

***

Ужин действительно оказался лучше обычного.

Саша обнаружила дополнительную порцию мяса раньше, чем выпускники успели рассесться. Конни немедленно заявил, что собирается получить две, и начался шумный спор о том, кто заслужил добавку больше.

Вальтер сидел рядом с Леоном, Эмилем и Армином. Жан и Марко устроились чуть дальше. Между столами постоянно переходили кадеты, поздравляли друг друга, спрашивали о будущей службе.

— Шестое место, — сказал Конни, проходя мимо Жана. — Ты нам уже раз десять напомнил.

— Потому что ты всё равно забудешь, — ответил Жан.

— Да я его во сне теперь назову!

Марко засмеялся.

С другого конца стола донёсся голос Эрена. Он снова спорил с Жаном, но сегодня их разговор уже не казался простой перебранкой.

— Ты получил право идти в военную полицию, и теперь собираешься этим воспользоваться, — сказал Эрен. — А я хочу быть там, где мы сможем что-то изменить.

— А я хочу прожить достаточно долго, чтобы увидеть результат своего труда, — отрезал Жан. — В этом что-то плохое?

— Если все выберут безопасность, кто тогда будет сражаться?

— А если все погибнут, кто останется защищать остальных?

Марко вмешался прежде, чем спор стал громче.

— Вы оба говорите так, словно уже знаете ответы за всех. Люди могут служить по-разному.

Вальтер неожиданно подумал, что сам не смог бы ответить лучше.

Он вспомнил Хольта и Тиля. Их работа в мастерской была далека от подвигов, о которых любил говорить Эрен. Но без таких людей не существовало бы исправного УПМ, клинков и защитных креплений. И не было бы спасательного комплекта, над которым Вальтер трудился почти два года.

При этом он понимал и желание Эрена. Если никто не будет выходить за стены, неизвестность останется неизвестностью, а опасность — прежней.

— Ты опять задумался, — сказал Эмиль.

— Слушаю.

— Тогда скажи, чего ты сам хочешь.

Вальтер посмотрел на товарищей.

— Хочу понять, где буду полезнее. И не принимать решение только из-за страха или привычки.

Эмиль нахмурился.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Леон не вмешивался: свой выбор он уже сделал.

Армин допил воду.

— Я думаю о разведке, — сказал он.

Эмиль повернулся к нему.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Из-за Эрена?

Армин помедлил.

— Эрен тоже собирается туда. Но я хочу увидеть то, о чём всегда читал. Узнать, что находится за стенами. Если мы действительно хотим когда-нибудь изменить положение людей, нельзя вечно оставаться там, где уже всё известно.

Он говорил тихо, не пытаясь привлечь внимание соседнего стола.

Вальтер посмотрел на него с уважением.

Армин не был самым сильным выпускником, и сам прекрасно это понимал. Но мысль о собственной слабости не заставляла его отказываться от цели.

— Только не считай, что обязан догонять Эрена во всём, — сказал Вальтер.

Армин улыбнулся.

— Не собираюсь. Я ведь многое делаю лучше него.

— Например, придумываешь, как выйти из места, куда он уже успел влезть, — заметил Эмиль.

Они засмеялись.

Жан спорил уже тише; Марко слушал его, не перебивая.

— А ты, Марко? — спросил Леон. — Тоже военная полиция?

— Хотел бы, — ответил Марко. — Но ещё нужно понять, каким я там смогу стать солдатом. Одно дело — служить во внутренних районах. Другое — приносить пользу.

Жан повернулся к нему.

— Вот только не начинай. Ты сегодня получил седьмое место. Имеешь полное право хотеть нормальной жизни.

Марко улыбнулся.

— Право имею. Это не значит, что всё уже решил.

Они могли открыто спорить о будущем. Вальтер по-прежнему скрывал своё земное прошлое, но это не мешало ему искренне радоваться вместе с ними.

Саша торжественно подняла кусок хлеба.

— За выпуск!

— Ты просто хочешь, чтобы все отвлеклись от еды, — сказал Конни.

— Это неправда!

Она немедленно схватила со стола ещё один кусок.

Смех прокатился по всему столу.

Никто в тот вечер не говорил о том, что случится завтра. У них и без этого было достаточно поводов для шума.

***

Поздно вечером Вальтер вернулся в казарму.

Несколько кроватей уже опустели: их хозяева ушли попрощаться с товарищами из соседних помещений. На остальных лежали дорожные мешки, форма и перевязанные бечёвкой свёртки.

Леон сидел у окна. На коленях у него лежало письмо.

— Сестре? — спросил Вальтер.

— Да. На этот раз удалось объяснить, что я выпускник, а не командир целого полка.

— А рисунок?

Леон поморщился.

— Попросил одного кадета нарисовать нормально. Мой он предложил сохранить как предупреждение для художников.

Вальтер рассмеялся.

Леон аккуратно сложил письмо.

— Написал, что пока уезжаю на временную службу в Трост. Когда выберу гарнизон и узнаю назначение, сообщу. Не хочу обещать, что скоро приеду, а потом не суметь.

— Правильно.

— Она всё равно рассердится.

— Наверняка.

Леон усмехнулся, но взгляд у него оставался серьёзным.

— Знаешь, я иногда думаю: после того как мы убежали из Шиганшины, она слишком быстро выросла. А я всё ещё веду себя так, будто могу вернуться и всё устроить одним своим появлением.

Вальтер присел на соседнюю кровать.

— Ты хотя бы вернёшься человеком, который умеет что-то делать. Это уже немало.

— Может быть.

Леон убрал письмо в конверт.

— А если меня отправят далеко, всё равно буду писать. И помогать чем смогу.

— Это от тебя зависит больше, чем место службы.

— Похоже на правду.

Он поднялся.

— Пойду отнесу письмо. Завтра с утра опять начнётся суета.

Вальтер проводил его взглядом.

В дверях Леон столкнулся с Эмилем, который волок полный мешок и отчаянно пытался удержать под мышкой свернутую куртку.

— Ты что, всю казарму забрать решил? — спросил Леон.

— Отойди! Оно и так еле держится!

Куртка упала.

Жан, сидевший у своей кровати, захохотал.

— Эмиль, ты ещё одеяло в мешок засунь!

Эмиль застыл.

— А его разве не надо?

— Оно остаётся по ведомости, — сказал Вальтер.

Эмиль медленно повернулся к нему.

— Ты мог сказать раньше.

— Я думал, ты уже читал список.

— Три года с тобой прожил, и никакой помощи.

Леон поднял куртку и сунул ему обратно.

— Вот теперь всё готово. Только не шевелись.

Эмиль бросил мешок на пол и сел рядом с ним, отчаянно выдыхая.

Вальтер улыбнулся, затем достал из шкафчика записную книжку.

На первых страницах сохранились записи прежнего Краузе: неровная подпись, схемы застёжек, короткие замечания о занятиях. После них шли его собственные заметки — имена, планы учебных площадок, результаты первых проверок, номера испытаний и список технических ошибок.

Ни записи, ни чужие рассказы не вернули ему воспоминаний прежнего Краузе.

Сегодня он открыл чистую страницу.

«850 год. Обучение завершено».

Подумал, записал ещё несколько строк:

«Выпускные испытания пройдены. Место в первой десятке не получено. УПМ — уровень подготовленного выпускника; работа в группе — удовлетворительно. Аварийный комплект принят только для ограниченных учебных проверок. В Трост отправляется с имуществом под учёт».

Он посмотрел на сухие строки. Всё выглядело как запись в журнале.

Вальтер уже собирался закрыть книжку, но перевернул страницу и написал другое:

«Эмиль хочет в гарнизон. Леон — ближе к сестре. Армин думает о разведке. Жан занял шестое место. Хольт передал старую прокладку на память. Не забыть поблагодарить Тиля за работу».

Последняя запись показалась ему важнее первой.

На Земле Михаил привык строить планы на месяцы вперёд. Здесь даже будущее место службы оставалось неизвестным. Зато вокруг больше не было чужих людей.

Эмиль наконец справился с мешком и лёг на кровать, не раздеваясь.

— Краузе, ты опять пишешь?

— Закончил.

— Что на этот раз?

— Что мы окончили корпус.

Эмиль на секунду замолчал.

— А ведь правда.

Он сел, осмотрел ряды кроватей и покачал головой.

— Помнишь, как ты в начале обучения едва не заблудился между столовой и казармой?

Вальтер закрыл книжку.

— Помню.

— А я ведь сначала всерьёз думал, что ты притворяешься.

— Зачем?

— Чтобы не работать. Или чтобы надо мной поиздеваться. Ты даже моё имя спрашивал, хотя мы уже два месяца рядом спали.

— И что тебя убедило?

Эмиль пожал плечами.

— На следующий день ты так испугался учебного подвеса, что уже было не до шуток. А потом… Не знаю. Мы просто продолжили жить.

Вальтер посмотрел на него.

Сначала Эмиль сравнивал его с прежним Краузе. Потом перестал: теперь они знали друг друга по прожитым вместе годам.

— Спасибо, — сказал Вальтер.

— За что?

— За то, что тогда помог.

Эмиль махнул рукой.

— Я бы и сейчас помог. Только теперь ты сам таскаешь меня по каким-то спасательным тренировкам.

— Иначе ты совсем разленишься.

— Я уже солдат. Имею право.

Жан выключил свою лампу.

— Вы двое собираетесь до утра обсуждать, кто кого спас от работы?

— Завидуешь? — спросил Эмиль.

— Хочу поспать. В первый раз за три года без Шадиса над ухом.

— Завтра нас всё равно разбудят, — заметил Вальтер.

— Вот и дай мне хотя бы сегодня надежду!

По казарме прокатился тихий смех. Потом постепенно погасли остальные лампы.

Вальтер убрал книжку в шкафчик. Рядом положил маленькую металлическую прокладку, подаренную Хольтом, и папку с техническими записями.

Завтра предстояли проверка имущества и отправка на временное дежурство в Трост. Аварийный комплект поедет в опечатанном ящике, окончательный выбор войск останется на потом.

Вальтер лёг.

За три года он так и не узнал, почему оказался в теле другого человека. Но научился различать голоса соседей в темноте, знал, кто забывает вещи, кто просыпается раньше всех и кто обязательно затеет спор за ужином.

Когда-то он рассчитывал продержаться здесь хотя бы один день.

Теперь покидать казарму было жаль.

— Эмиль, — тихо позвал он.

— М-м?

— Поздравляю с выпуском.

Сосед помолчал.

— И тебя, Краузе.

Вальтер закрыл глаза. Он не составлял в уме очередной план испытаний. День уже закончился, и всё, что требовалось от него сейчас, — выспаться перед дорогой. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 8. Пролом

850 год. Трост. Утро после выпуска.

Утром после выпуска никого не поднял криком Кит Шадис. Вместо него во дворе суетился гарнизонный капрал, который пересчитывал прибывших по ведомости и безуспешно пытался заставить возниц не загораживать проезд. Вальтер стоял рядом с Эмилем и Леоном, придерживая дорожный мешок у ноги, и привыкал к странному ощущению: впервые за три года ими распоряжались люди, которых он не знал.

— Если этот капрал начнёт проверять наши шкафчики, я домой уйду, — пробормотал Эмиль.

— Тебя всё равно никто не отпустит, — ответил Леон. — Мы уже солдаты.

— Вот именно. Три года хотел закончить учёбу, а теперь тоскую по казарме. Самому противно.

Вальтер усмехнулся, но возражать не стал. Накануне он попрощался с Хольтом и Тилем, сложил в мешок записную книжку прежнего Краузе и до поздней ночи слушал споры товарищей о будущем распределении. Сегодня же предстояло получить первое настоящее назначение, пусть пока и временное. Капрал наконец сверил последние фамилии и повёл выпускников к гарнизонному снабженческому двору.

Трост встретил их оживлёнными улицами. По мостовой ехали повозки с мукой и углём, возле пекарни стояли покупатели, хозяйка овощной лавки перекрикивалась с торговцем. Прохожие уступали дорогу солдатам, но почти никто не останавливался поглазеть: военная форма давно стала здесь обычной частью городского пейзажа.

Над крышами возвышалась стена Роза. Сам Трост выступал за основную линию стены в южном направлении: через северные ворота можно было уйти внутрь защищённых земель, а южные открывали путь к территориям, утраченным пять лет назад. На карте всё выглядело ясным и разумно устроенным, но теперь Вальтер видел, как близко к уязвимому выходу стоят дома, магазины и людные дворы. Город был не условным обозначением на военной схеме, а местом, где люди рассчитывали прожить обычный день.

— Не нравится мне, как близко отсюда до ворот, — заметил Леон, проследив за его взглядом.

— А ты хотел, чтобы город построили в стороне от стены? — спросил Эмиль.

— Я хотел служить в гарнизоне поближе к сестре, — ответил Леон. — А не обязательно в самом опасном районе у стены.

В гарнизонном дворе их встретил снабженец с седыми усами. Он сверил документы выпускников, определил место для вещей и разослал солдат по назначениям.

— Краузе, задержись, — окликнул снабженец, когда остальные направились к выходу. — У тебя отдельная укладка из учебного корпуса.

— Спасательный комплект, ящик семнадцать, — уточнил Вальтер. — Он ехал с третьей повозкой.

— Нашли. Пошли принимать.

В западном каменном помещении снабженческого двора рабочие поставили перед Вальтером ящик с номером семнадцать. Печать учебного корпуса оставалась целой; по ведомости под крышкой лежали аварийный узел, две запасные расходные вставки, соединительные детали и инструкция с ограничениями применения. Сам Вальтер содержимое не открывал: сперва снабженец сверил маркировку с документами, затем принял опечатанную укладку на хранение.

— Здесь написано, что за техническое сопровождение отвечаешь ты, — сказал снабженец, проведя пальцем вдоль строки. — Значит, если командир захочет узнать, что это такое, искать будут тебя. Но без распоряжения ящик не получишь. Понял?

— Понял. Боевого допуска у устройства нет; оно предназначено для оговорённых учебных проверок.

— Тем лучше. Мне здесь хватает вещей, которые солдаты берут без спроса, а потом приносят сломанными.

Вальтер поставил подпись. Ящик убрали на стеллаж под окном, снабженец отметил фамилию дежурного и объяснил, что получить имущество обратно можно только с распоряжением старшего. Вальтер запомнил местоположение склада — западная сторона двора, возле проезда для повозок, — и вернулся к своим.

Когда Вальтер вышел к товарищам, Эмиль уже держал в руках бумагу с первым назначением.

— Артиллерийские позиции на южном участке. Будем чистить орудия, — сообщил он. — Ради этого, оказывается, стоило три года учиться летать.

— Для начала неплохая работа, — ответил Вальтер. — Заодно увидим, как устроена оборона.

— Только не расспрашивай канониров три часа о каждом винте, — вмешался Леон. — Жан и без тебя найдёт, из-за чего устроить соревнование.

Выпускников распределили по артиллерийским площадкам стены. Эрен, Армин и другие знакомые кадеты работали восточнее, а Вальтер с Эмилем и Леоном попали западнее южных ворот, под начало канонира Матиса. Тот велел проверить ремни, прежде чем они подошли к орудиям.

Матис был коренастым мужчиной с рыжеватыми усами и обрубленным кончиком указательного пальца на левой руке. Убедившись, что новички готовы, он распределил инструменты.

— Пушку можно очистить небрежно, и никто сначала не заметит, — сказал он. — Но если потом во время выстрела сорвёт упор, снаряд полетит не туда, куда нужно, а кто-нибудь окажется под лафетом. Поэтому сперва смотрите, потом трогаете.

Леон по ошибке оставил жирный след на деревянной опоре, и Матис заставил его очистить поверхность заново. Канонир не повышал голоса, лишь заметил, что смазка полезна только там, где ей положено быть.

Остальное утро тянулось спокойно. Вальтер чистил крепления и проверял лафет, пока по стене ходили сменные расчёты, а снизу доносился шум торговых улиц.

По пути на стену они видели, как разведчики выезжали из Троста: лошади переступали по булыжникам, зелёные плащи развевались на ветру, а горожане провожали отряд кто с надеждой, кто в напряжённом молчании. Теперь Вальтер заметил Эрена на соседней артиллерийской площадке. Тот смотрел в ту же сторону, куда ушла колонна, хотя Армин уже звал его вернуться к работе.

Закончив проверку, Матис позвал Вальтера к парапету, откуда просматривалась дорога за южными воротами.

— Ты ведь из Шиганшины? Я видел это в твоей ведомости, — сказал Матис. — Настоящих титанов помнишь?

— Нет. Память о тех годах не вернулась, а во время обучения были только мишени.

— После падения Марии нас ставили на дорогах, по которым шли беженцы, — рассказал Матис. — В какой-то момент люди перестали слушать команды: каждый хотел спасти своих, и это понятно. Но когда солдаты тоже бросались кто куда, становилось только хуже. Поэтому совет простой: если начнётся беда, держись своего приказа и не пытайся исправить всё сразу.

Матис кивнул и велел Вальтеру возвращаться к орудию, пока остальные не закончили всю работу за него.

Вальтер вернулся к орудию, где Леон тщетно пытался вытереть руки от смазки, а Эмиль проверял крепления по списку. Он собирался помочь товарищам, когда камень под ногами дрогнул и в стойках лафета протяжно зазвенел металл.

Толчок был таким сильным, что возле орудия перевернулась бочка. Вальтер схватился за лафет и на мгновение решил, что рухнул какой-то грузовой механизм, но со стороны южных ворот ударила волна горячего воздуха. Над парапетом стремительно поднимался пар; сквозь него проступала тень настолько громадная, что часть солнечного света исчезла.

С южной стороны появилась голова чудовища, возвышавшаяся над стеной. Красные мышечные тяжи, белёсые сухожилия и огромные глаза казались неправильными даже для титана. Пар клубился вокруг лица, закрывая небо над южными воротами.

Вальтер знал о гигантах из учебных пособий, но ни одна иллюстрация не подготовила его к существу таких размеров.

— Колоссальный титан! — закричал артиллерист у дальнего орудия. — На землю!

Матис толкнул Вальтера в плечо, и оба рухнули за низкий каменный выступ. Почти сразу над парапетом пронеслась огромная рука, задевшая артиллерийскую позицию ближе к воротам. В воздух взлетели обломки лафета, щепки и каменная крошка; по настилу прокатился горячий порыв, от которого обожгло лицо. Вальтер прижал голову к плечам и услышал, как рядом ударилась о камень тяжёлая металлическая деталь.

Справа скрежетало сорванное с креплений орудие, за обломками кричал человек. Вальтер попытался подняться, но в этот момент короткий металлический скрежет вернул его к земной аварии: стальная ферма перед лицом, натянувшаяся резервная линия, удар, после которого погас свет. Он вновь прижался к настилу, хотя понимал, что сейчас должен двигаться.

— Краузе! Живой?!

Матис тряс его за плечо. Вальтер с усилием заставил себя повернуться к нему.

— Да. Я… да.

— Тогда убирайся от орудия. Оно сорвано с упора!

Матис потащил его за ворот от повреждённого орудия. Вальтер отполз за уцелевшую каменную перегородку, и почти сразу позади что-то тяжёлое обрушилось на настил. Затем снизу, со стороны южных ворот, донёсся совершенно иной удар: камни под ними отозвались низким гулом, а вслед за ним раздался треск, похожий на разрушение целого здания.

Над южной частью города быстро поднялось облако пыли. С их укрытия ворота не просматривались; пар закрывал верхнюю площадку, а до основания стены оставалось полсотни метров. Поэтому, когда с соседних позиций закричали о проломе, Вальтер не мог проверить эти слова. Он лишь видел, что дым и пыль идут из района южного прохода и что солдаты у парапета отступают от разрушенных орудий.

— Если ворота пробиты, весь город окажется открыт, — произнёс Матис и поднялся, чтобы найти остальных из расчёта.

Колоссальный титан больше не показывался сквозь пар. Часть людей бросилась к лестницам без приказа, а с нижних площадок уже доносились тревожные сигналы.

— Эмиль! Леон! — крикнул Вальтер, пытаясь разглядеть товарищей.

Леон появился из дыма первым. На щеке у него темнела ссадина, волосы и куртка были покрыты белой каменной пылью.

— Эмиль здесь! — отозвался он. — Помогает вытащить человека!

Вальтер побежал за товарищем. У обрушившейся рамы Эмиль вместе с помощником Матиса пытался освободить артиллериста, придавленного поперечной балкой ниже колен. Пострадавший был в сознании, но всякий раз, когда товарищи трогали дерево, вскрикивал от боли.

— Не дёргай его! — сказал Вальтер, присаживаясь у повреждённой рамы. — Сначала освободим дерево, иначе потащим человека вместе с ногами.

— Как? — Эмиль обернулся к нему. — Мы уже пытались вдвоём!

Возле опрокинутого орудия валялся длинный металлический лом. Вальтер схватил его, проверил, под что можно подвести конец, и указал Леону на прочную часть сохранившейся рамы.

— Здесь упрём лом. Матис, удержите раму, чтобы она не сдвинулась на него. Эмиль, когда приподнимем балку, освободи ноги и помоги ему отползти, не выкручивая их. Если не получится, остановимся.

Матис придержал опасно накренившуюся раму. Вальтер и Леон налегли на лом; перекладина приподнялась лишь настолько, чтобы Эмиль мог осторожно высвободить ноги пострадавшего и вместе с помощником оттянуть его подальше от обломков. Парень вскрикнул, но на этот раз его ноги оставались свободными. Никто из них не пытался заставить его встать.

— Живой. Дыши спокойно, слышишь? — Матис присел возле раненого, осматривая повреждения. — Сейчас найдём санитаров.

Возле соседней пушки неподвижно лежал другой канонир. Его инструменты рассыпались вокруг, а рука оказалась неестественно вывернута.

Матис проследил за взглядом Вальтера и застыл.

— Брандт, — тихо произнёс он.

Матис опустился рядом и коснулся шеи товарища двумя пальцами. Потом медленно убрал руку. Вальтер увидел, как у канонира дёрнулась челюсть, но тот всё же вернулся к живому раненому: впереди ещё нужно было пройти по повреждённому настилу, а оставлять человека здесь было нельзя.

— Уводим раненого с площадки, — распорядился Матис хриплым голосом. — Лестница западнее. Найдите жёсткий щит для переноски: повреждённые ноги нельзя оставлять болтаться на ступенях.

Подходящий щит нашёлся у лестницы. Они перенесли пострадавшего на нём до площадки, где уже работали санитары; те осмотрели ноги, наложили шины и переложили артиллериста на носилки. Пока Вальтер с Эмилем помогали убрать обломки с прохода, над парапетом мелькнула фигура бойца на УПМ, исчезнувшая в пару. Разглядеть лицо не удалось, и Вальтер не знал, кто ещё остался на разрушенном участке.

Снизу раздался тревожный сигнал. Матис оглянулся в сторону разрушенных ворот.

— Значит, ворота действительно пробиты, — произнёс Матис. — Титаны смогут войти в город, пока наши не перекроют проход.

— Стена ведь осталась целой? — спросил Леон.

— Камень стоит, но южный проход пробит. Трост находится перед северными воротами, и пока люди уходят внутрь Розы, нам придётся удерживать город.

***

У западной лестницы солдаты старались не смешивать встречные потоки: раненых несли вниз, посыльные поднимались навстречу, и несколько раз люди едва не сталкивались на поворотах.

Приказы приходили обрывками, и Вальтер быстро понял, что никто не располагает полной картиной нападения.

Внизу артиллериста передали медикам. Парень ещё держался за ремень Эмиля, пока санитарка проверяла наложенные шины и распоряжалась, куда нести носилки.

— Я вернусь к расчёту? — спросил он у Матиса, будто всё ещё надеялся, что произошла обычная учебная авария.

— Сейчас тебе нужно к врачу, — ответил тот. — За остальное не думай.

Матис доложил гарнизонному офицеру о погибшем Брандте и повреждённых орудиях. Ему приказали вернуться к уцелевшим артиллеристам западного участка.

— Вам назначат другого командира. Берегите газ и не разбегайтесь, — сказал Матис троим выпускникам. — А ты, Краузе, помни: иногда уже слишком поздно чинить сломанную вещь.

Он ещё раз оглянулся в сторону стены и поспешил обратно.

Их собственное назначение определилось почти сразу. Офицер сверил список вновь прибывших выпускников и отправил Вальтера, Эмиля и Леона к сержанту Вольфу, который собирал временное отделение на западном снабженческом дворе.

На улице люди пробивались к северным воротам, мешая друг другу повозками и узлами. Один мужчина тащил девочку за руку, другая семья пыталась посадить раненого на телегу. Несколько солдат освобождали путь, но каждый новый крик с юга вызывал очередную волну паники.

Вальтер уступил дорогу повозке с ранеными. На ней сидела девочка, вцепившаяся в руку мужчины с окровавленной повязкой на голове; она беззвучно плакала, пока тот неподвижно смотрел перед собой.

Вальтер поспешил за товарищами, понимая, что знакомые по чертежам улицы за час превратились в проходы, в которых люди могли погибнуть даже без встречи с титаном.

На снабженческом дворе сержант Вольф стоял у карты Троста, придавленной камнями. Это был коренастый мужчина с короткой тёмной бородой. Рядом тяжело дышал посыльный, только что вернувшийся с западной улицы.

— Мне нужно знать, свободен ли западный переулок, — требовал Вольф. — Если туда пустить ещё одну повозку, мы перекроем людям дорогу собственными руками.

— Патруль не вернулся, господин сержант. Подтверждения нет.

— Тогда так и докладывай, а не говори, что проход открыт!

Посыльный побежал дальше. Вольф обернулся к выпускникам, выслушал доклад о гибели артиллериста и о спасённом раненом, затем сверил их фамилии с ведомостью временного пополнения. Он не стал тратить время на расспросы об оценках.

— Трое из сто четвёртого. Боевого опыта, полагаю, ни у кого нет?

— Нет, господин сержант, — ответил Леон.

— Значит, сначала научитесь оставаться живыми, выполняя приказ. Сейчас через западный проезд выводят жителей и доставляют припасы к северной части района. Центральные улицы уже небезопасны; мы должны сохранить хотя бы один свободный путь.

Он провёл пальцем по карте. Две дороги отходили от склада к южным кварталам, но сведения о них уже успели устареть.

— В коротком переулке опрокинулась повозка с зерном. Из-за неё люди не могут пройти, а моих солдат отозвали к северному пункту. Освободите дорогу; при появлении титанов сообщаете и отходите. Самовольных атак не допускаю.

Трое ответили одновременно.

Вольф уже собирался отпустить их, когда заметил в ведомости фамилию Краузе.

— Это у тебя числится испытательный спасательный комплект? Он сейчас в моём снабжении?

Вальтер объяснил, что устройство прибыло из учебного корпуса для дальнейших согласованных испытаний.

— Значит, на складе и останется, — решил сержант. — Никакого применения в бою без приказа старшего и проверки условий. Если понадобится, разберёмся отдельно. Сейчас нужны свободные улицы, а не новый эксперимент.

— Есть.

— Сначала освободите проход. Сегодня это важнее любой твоей железки, Краузе.

Вольф взял двух гарнизонцев из дворового караула и лично повёл выпускников к переулку: ему требовалось убедиться, что дорога годится для эвакуации. У склада остались дежурный снабженец и солдаты, готовившие к отправке санитарное имущество.

Повозка лежала набок между домами. Треснувшее колесо застряло в неровной мостовой, а просыпавшееся зерно скользило под ногами. Люди пытались протиснуться в узкий зазор у стены; стоило двоим двинуться навстречу, как проход оказывался закупорен.

— Назад! — Вольф оттеснил ближайших мужчин, давая место солдатам. — Сначала освободим дорогу. Женщины с детьми и раненые проходят первыми, остальные не толкаются!

— Это мой товар! — возмутился хозяин повозки. — Если вы её сломаете, кто возместит?

Сержант повернулся к нему с таким выражением, что мужчина замолчал на полуслове.

— Если будешь стоять здесь до появления титана, товар тебе больше не понадобится. Помогай или отходи.

Вальтер осмотрел повозку. Разгружать мешки и ставить её на колёса было некогда. Чтобы освободить путь для одного человека, достаточно было отодвинуть кузов к забору, но сначала требовалось вытащить заклинившее колесо.

— Нужно сначала приподнять ось, — сказал он Вольфу. — Если навалимся на борт сейчас, только сломаем древесину. Длинной доской освободим колесо, подложим опору и попробуем отодвинуть кузов к забору.

— Леон, найди крепкую доску, — распорядился Вольф. — Эмиль, освободи место у колеса.

Леон принёс доску, а Вальтер с одним из солдат подвёл её под ось, используя брус как опору. При первом усилии доска прогнулась, почти не приподняв колесо.

Когда трое мужчин одновременно надавили на длинный конец доски, ось приподнялась достаточно, чтобы Эмиль с безопасной стороны подсунул под край застрявшего колеса плоскую деревяшку. Она прикрыла щель между булыжниками, но не подпирала повозку поперёк движения. Затем Вальтер велел убрать рычаг и вместе с солдатами и двумя гражданскими навалился на кузов. Колесо соскользнуло на подложенную доску, и повозка с тяжёлым скрипом подалась к забору, оставив возле стены проход шириной примерно в плечи взрослого человека.

— Хватит, — сказал Вальтер, заметив, как повело треснувшую ось. — Дальше кузов может развалиться, а нам уже хватает места для одного человека.

Вольф поставил у повозки двух солдат и велел пропускать людей по одному. Хозяина, попытавшегося вернуться за мешками, сержант отправил вслед за остальными.

У выхода Вальтер заметил женщину с мальчиком лет восьми. Ребёнок боялся подойти к тесному проходу. Вальтер присел перед ним.

— Как тебя зовут?

— Петер.

— Петер, держись за мамину руку. Солдат у стены пропускает людей по очереди. Мы дождёмся вашего места, и вы спокойно пройдёте. Только не толкайся, хорошо?

Мальчик кивнул. Вальтер дождался, пока проход освободится, и передал обоих гарнизонцу, направлявшему людей на север.

Женщина успела поблагодарить Вальтера, но за её спиной уже загремела черепица. Над домами на южном конце улицы показалась огромная рука: она зацепила край крыши, и несколько рядов плитки обрушились на мостовую. Вальтер почувствовал, как люди вокруг одновременно отшатнулись, и понял, что времени на дальнейшую расчистку больше нет.

Из-за зданий показался титан.

Сначала Вальтер различил лишь голову с неестественно широким ртом и спутанными волосами, затем плечи и верхнюю часть тела. Существо было ниже Колоссального, но всё равно возвышалось над двухэтажной застройкой. Оно двигалось неловко, будто не умело правильно ставить ноги, и при каждом шаге задевало стены домов.

— Противник на южной улице! — крикнул Вальтер. — За двумя кварталами!

Вольф отправил солдата с донесением и велел ускорить эвакуацию, сохраняя порядок: давка у узкого прохода была бы не менее опасной, чем задержка.

Титан остановился возле повреждённого дома и повернул голову. Вальтер не мог понять, видит ли существо солдат, но расстояние между ними сокращалось, а на пути чудовища почти не осталось открытых участков, где можно было бы заранее заметить его следующий поворот.

Когда титан скрылся за соседней крышей, из двора позади забора донёсся женский крик о помощи. Вольф коротко взглянул на почти опустевший переулок, убедился, что у прохода остались двое вооружённых солдат, и лишь после этого отдал приказ.

— Эмиль, Краузе, заберите их! Леон, останешься у выхода и проследишь, чтобы никто не возвращался. Две минуты, не больше!

Вальтер и Эмиль побежали во двор, где рядом с встревоженной женщиной сидел седой мужчина с распухшим коленом. Вальтер не мог определить тяжесть травмы, но тот не мог идти сам, а оставаться здесь было опасно. Они подняли его, стараясь не опирать вес на больную ногу, и понесли к выходу.

Когда они дошли до прохода, с юга донёсся чужой крик, быстро оборвавшийся. Женщина попыталась обернуться, но Леон указал ей на север и помог двум гарнизонцам принять вес раненого. Вальтер на секунду задержался, проверяя, что старика действительно понесли дальше, прежде чем последовать за отступающими.

Вольф велел отходить, пока титан находился в соседнем квартале. Телегу оставили на месте: спасать груз под угрозой нападения было бессмысленно.

***

К их возвращению снабженческий двор превратился в перевалочный пункт. Под навесом лежали раненые, санитары работали без перерыва, а у ворот солдаты спорили, куда отправлять следующую партию баллонов.

Вольф доложил офицеру об освобождённом переулке и замеченном титане. Новые отметки на карте показывали, что противник продвинулся к центральным улицам.

— Держите западный перекрёсток, пока по нему отводят жителей и раненых, — сказал офицер. — У тебя трое выпускников и двое гарнизонцев. Если титаны выйдут прямо к позиции, отступаете по команде, не разрывая строя.

Вольф получил обновлённую схему и краткие сведения о ближайшем пункте пополнения газа.

Вальтер проверил УПМ. После подъёма на стену и нескольких манёвров газ ещё оставался, но дозаправки в ближайшее время никто не обещал: припасы распределяли между действующими группами.

На западном перекрёстке Вольф поставил двух гарнизонцев у наземного прохода и отправил Вальтера, Эмиля и Леона на крышу трёхэтажного дома. Оттуда просматривались южные улицы; под карнизом имелись крепкие балки для крюков.

Вальтер направил крюк в толстую балку под карнизом, проверил, что захват удерживается, и подтянулся к краю крыши. Подав сигнал товарищам, он отошёл от места посадки, освобождая его для Леона и Эмиля. На учебном полигоне подобный подъём давно перестал быть проблемой; здесь же прежде, чем выпрямиться, приходилось проверять каждую соседнюю кровлю, за которой мог находиться настоящий титан.

К югу виднелись горящие дома, провалившиеся кровли и оставленные повозки. Севернее солдаты ещё направляли людей к воротам; улицы не успели опустеть.

Леон вытер лицо рукавом, оставив на щеке грязную полосу.

— Сестра просила прислать ей рисунок формы, — сказал он, глядя в сторону улиц. — Я обещал, да так и не отправил. Глупость, конечно, но теперь всё думаю об этом.

— Отправишь, когда выберемся, — ответил Эмиль.

Леон кивнул, хотя по его лицу было видно, что успокоить его не удалось. Вальтер не стал обещать большего: память о собственной земной команде и неизвестность после аварии слишком хорошо научили его, как беспомощно звучат уверенные слова, если ты ничего не знаешь наверняка.

Через несколько минут Вальтер заметил двух титанов, двигавшихся к северу по разным улицам. Один возвышался над крышами, второй был ниже, но оба приближались к их перекрёстку.

— Двое к югу от позиции, — сказал Вальтер. — Один высокий, второй примерно с трёхэтажный дом. Двигаются разными улицами.

Леон передал донесение условным жестом, а Вальтер повторил направление голосом. Вольф отправил сообщение соседнему посту и приказал расчистить проход для последних носилок.

— Я всё время смотрю не туда, — признался Эмиль, не сводя глаз с южной улицы. — Боюсь, что замечу одного титана и пропущу другого.

— Поэтому нас трое, — ответил Вальтер. — Ты следишь за ближним переулком, Леон — за домами справа, я смотрю дальше на юг. Если что-то изменится, сразу говорим остальным.

Эмиль коротко кивнул. Пальцы у него дрожали возле рукоятей управления, и Вальтер не стал обращать на это внимания: собственные руки вели себя ничуть не лучше.

На южном перекрёстке высокий титан остановился возле дома с узкими окнами. Вальтер увидел, как тот наклонился к улице, словно что-то разглядывал, а затем протянул руку за угол здания. Оттуда донёсся человеческий крик, оборвавшийся прежде, чем можно было понять, кому он принадлежал.

Леон схватился за рукоять клинка, когда крик смолк, но Вальтер положил ладонь ему на предплечье. С их крыши нельзя было даже определить, кто кричал и остался ли тот человек жив. Самовольный бросок через несколько кварталов означал бы оставить проход без наблюдения, а второго титана они ещё не потеряли из виду.

Снизу Вольф приказал сместиться к западному скату, сохраняя обзор на южную улицу. Там выпускники нашли две пригодные точки крепления и путь на соседнюю крышу; Вальтер проверил, что при отходе их линии не пересекутся.

— Отделение, приготовиться! — донёсся снизу голос Вольфа. — Держим улицу, пока не придёт новый приказ. Самостоятельно в южный квартал не идти!

Вальтер извлёк клинки. Эмиль и Леон заняли свои точки, не теряя друг друга из виду, а внизу гарнизонцы завершили вынос последних носилок и освободили проход.

Вальтер опёрся сапогом о край кровельной балки и проверил, что до соседнего дома можно добраться одним коротким переходом. Под ним, на перекрёстке, сержант Вольф распределял солдат у прохода, пока последние жители квартала торопились к северным воротам. Вальтер не знал, удержат ли они эту улицу, и уже не пытался придумать ответ заранее: сейчас ему нужно было видеть подходы, слышать команды и не терять из виду товарищей. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 9. Первый час

850 год. Трост. День прорыва южных ворот.

Вальтер заметил перемену в движении высокого титана раньше, чем тот показался из-за последнего дома. Существо остановилось на южной улице, повернуло голову к северу и, словно услышав голоса людей, направилось к перекрёстку, где сержант Вольф организовывал отход раненых.

— Высокий идёт сюда! — крикнул Вальтер с крыши. — Второй пока восточнее, за домами!

Внизу Вольф пропустил мимо себя повозку и поднял голову.

— Насколько близко?

— Около сотни метров по прямой. Из-за поворота его пока не видно с земли.

Сержант указал двум гарнизонцам места у домов. Седобородому Келеру он поручил южный подход, а более молодому Отто — довести повозку до западного поворота, после чего возвращаться к отделению. Выпускникам приказал оставаться на крыше трёхэтажного дома, следить за обоими направлениями и не атаковать без команды.

Эмиль стоял у дымохода, держа ладонь возле рукояти УПМ. Леон почти не отрывал взгляда от высокого титана, поэтому Вальтер напомнил ему о втором противнике: тот всё ещё двигался за восточным рядом домов и мог выйти к перекрёстку раньше первого.

Ниже по улице последние жители старались догнать обоз. Мужчина вёл под руку старика, который едва переставлял ноги. Возле повозки женщина пыталась успокоить ребёнка, а сопровождавший раненых солдат непрерывно оборачивался на юг. Вальтер хотел крикнуть, чтобы они поторопились, но видел, что люди идут так быстро, как могут.

В восточном переулке треснула крыша. Между домами появился титан пониже, метров шести ростом, с длинным лицом и непропорционально широкими плечами. Он задел выступающий навес, осыпав улицу черепицей, после чего повернулся к повозке. Леон немедленно передал сообщение вниз.

— Он видит людей! — предупредил Келер, поднимаясь на соседний навес.

Вольф оценил расстояние и принял решение быстро, без обсуждений.

— Отто, уводи повозку за угол! Келер, отвлеки противника и заходи с высоты. Краузе, только по моему сигналу поможешь отвлечь его. Эмиль, прикрываешь отход Краузе!

Келер проверил захват, поднялся к верхнему этажу и занял точку, с которой мог выйти титану за спину. Он двигался без ненужной спешки, выбирая высоту ещё до того, как противник обратил на него внимание. Вальтер невольно отметил эту разницу с учебными упражнениями: опытный солдат не пытался выиграть несколько секунд ценой плохой траектории.

Титан заметил Келера и поднял руку, однако тот уже ушёл из зоны досягаемости. Существо потянулось следом, задело крышу и вновь обернулось к повозке, которая всё ещё выбиралась из проезда. Вольф поднял руку — условный сигнал Вальтеру.

Крюк вошёл в толстую балку под противоположным карнизом. Вальтер проверил натяжение линии, шагнул с крыши и подал газ, проходя над улицей на расстоянии, которое казалось ему безопасным. Титан сразу поднял лицо. Вблизи его рот выглядел ещё шире, чем с наблюдательного поста, а глаза следили за движением Вальтера с такой сосредоточенностью, что на миг пропало всякое желание приближаться.

Огромная ладонь поднялась навстречу. Вальтер перешёл на второй крюк, но титан врезался рукой в стену именно под закреплённой линией. Здание содрогнулось, трос резко дёрнул его за пояс, и перед глазами на долю секунды возникла другая высота — земная испытательная башня, обрыв основной страховки и металлическая ферма, несущаяся навстречу.

Он успел отпустить часть тяги и позволил оставшейся линии вывести себя к карнизу. Приземление получилось грубым: сапог скользнул по черепице, пришлось ухватиться за выступ и подтянуться обеими руками. Снизу Эмиль выкрикнул его фамилию, но Вальтер уже видел, что титан отвлёкся от повозки и повернулся к нему спиной.

Келер воспользовался этим мгновением. Он появился над плечом существа, изменил направление на двух линиях и прошёл позади шеи одним точным заходом. Оба клинка глубоко вошли в уязвимый участок. Титан обмяк и рухнул на мостовую, едва не задев разваливающийся навес; камни дрогнули, а над телом сразу поднялся белый пар.

— Проход свободен! — крикнул Келер, уже выбирая опору для посадки.

Вольф отправил повозку дальше. Вальтер вернулся на исходную крышу с таким шумом в ушах, что не сразу разобрал слова Леона. Тот смотрел на поверженного титана, словно впервые понял, что учебные уроки о слабом месте на затылке действительно могут сработать в настоящем бою.

Келер поднялся к ним, проверяя крепление использованных клинков.

— Выглядишь так, будто впервые увидел собственные ноги, Краузе, — сказал он.

— Я думал, он достанет меня.

— Я тоже допускал такое. Поэтому заходил только после того, как он повернулся. Главное — не путать страх с приказом немедленно бежать куда попало.

Вальтер заметил, что пальцы самого Келера слегка дрожат. Гарнизонец перехватил его взгляд и усмехнулся.

— Со временем бояться не перестанешь. Просто научишься делать своё дело, пока страшно.

Он произнёс это без торжественности, как совет о том, где лучше закреплять крюк, и вернулся к сержанту.

Вальтер проверил указатель давления. Первый боевой манёвр обошёлся дороже, чем похожее упражнение на полигоне: слишком много газа ушло на срочную смену направления и исправление неудачного приземления. Клинки оставались целыми, но если следующая атака потребует столько же, запас закончится раньше, чем он доберётся до места пополнения.

Вольф уже отдавал новый приказ. Высокий титан продолжал приближаться по южной улице, а перекрёсток наконец освободился от гражданских. Удерживать его можно было только до тех пор, пока здесь проходили люди и припасы; погибать за пустой участок дороги сержант не собирался.

***

Вольф приказал подготовить отход к северо-западному кварталу, когда с востока донёсся предупреждающий свист. Леон увидел за угловым домом ещё одного титана — около четырёх метров ростом, с длинными руками и коротким туловищем. Существо вышло из узкого переулка позади их наземного пути и направилось вдоль восточного ряда домов к северу.

— Справа противник! Он может перекрыть выход! — доложил Леон.

— Отто, проверь северный двор! Келер, удержи внимание большого на южной улице, пока остальные отходят! — распорядился Вольф.

Отто отправился к угловому зданию и вскоре показал, что проход через двор пока свободен. Келер тем временем поднялся на южную крышу и отвлёк высокого титана движением над его головой. На этот раз он не собирался сближаться для удара: ему нужно было лишь выиграть время, чтобы товарищи ушли с перекрёстка.

Вальтер следил за его маршрутом. Первую опору Келер выбрал удачно; вторая находилась на краю чердака, повреждённого при недавнем обрушении. Когда крюк вошёл в деревянную балку, она на мгновение приняла натяжение, а затем выломилась из кладки вместе с креплением.

Келер мгновенно освободил сорвавшуюся линию и попытался перенести вес на другой крюк. Он почти развернулся к целому зданию, но потерянная высота изменила траекторию. Рука титана сомкнулась вокруг его туловища прежде, чем он смог набрать расстояние.

— Келер! — закричал Отто.

Вальтер шагнул к краю крыши, лихорадочно выбирая точку для собственного крюка. Если выйти сверху, если успеть отвлечь чудовище, если оно хоть на мгновение повернётся… Он уже взялся за рукоять, когда снизу раздался голос Вольфа.

— Краузе, стоять! Ты не успеешь! Отходить по приказу!

Вальтер замер. Между ним и титаном оставались два дома, а Келера уже подносили к огромному рту. Солдат ударил клинком по пальцам, пытаясь вырваться, но существо не разжало хватку. Его крик оборвался прежде, чем Вальтер смог отвести глаза.

Леон потянул Вальтера за плечо.

— Нам надо уходить. Слышишь?

Сержант повторил приказ, и только тогда Вальтер заставил себя развернуться. Эмиль стоял у дымохода с побелевшим лицом, глядя туда, где исчез Келер.

— За мной! — позвал Вальтер. — Северная крыша пока свободна!

Они последовательно перебрались на соседний дом. Леон занял дальнюю точку, Вальтер выбрал каменный карниз чуть левее, а Эмиль шёл последним, чтобы их линии не пересеклись. Внизу Вольф и Отто направлялись через северный двор, но четырёхметровый титан уже приближался к его выходу, двигаясь вдоль восточной стены.

Отто выпустил крюк, попал в тонкую деревянную обшивку и тут же отказался от ненадёжной опоры. Он перебежал к каменному углу, повторил захват и поднялся на крышу, когда рука титана прошла под самыми его сапогами. Вольф следовал за ним, не спуская глаз с противника.

— Северный проход оставляем! К западным складам, по верхнему маршруту! — приказал сержант.

Они ушли с перекрёстка, не пытаясь убить ни высокого титана, ни того, что перекрыл северный двор. Высокий вскоре добрался до освободившейся позиции и обрушил часть стены дома, на крыше которого ещё недавно стояли выпускники. Четырёхметровый противник остался восточнее: он некоторое время двигался вдоль параллельной улицы, задевая стены, и исчез за домами. Вальтер видел направление его движения, но не мог определить, продолжает ли тот преследовать людей.

На крыше двухэтажного склада Вольф наконец разрешил короткую остановку. Отто присел возле парапета и попытался перевязать ободранную ладонь. Когда он расправил бинт, стало видно, как сильно дрожат пальцы.

— Перед отходом он велел мне проверить северный двор, — произнёс Отто. — Я пошёл, а он остался отвлекать эту тварь.

Вольф присел рядом.

— Я отдал ему приказ. И он его выполнил.

— Если бы я быстрее вернулся…

— Балка вырвалась уже после твоего доклада. Ты не мог ни увидеть её с другой улицы, ни удержать руками.

Отто ничего не ответил. Вольф не стал требовать, чтобы тот успокоился, и помог ему закрепить конец бинта, после чего приказал проверить УПМ. Пока никто не знал, удастся ли вскоре пополнить газ, а следующая попытка пройти по крышам могла оказаться последней при нынешнем запасе.

Эмиль стоял в стороне, глядя на юг. Когда Вальтер подошёл, он даже не повернулся.

— Мы могли попробовать его спасти, — сказал Эмиль.

— Я хотел. Вольф остановил меня.

— Нас было трое. Может, удалось бы заставить титана отпустить его.

Вальтер вспомнил расстояние между домами, высоту опор и те секунды, которые оставались до смерти Келера. Объяснить всё это спокойно сейчас было почти невозможно, но он попытался.

— Мы не успевали. Я добрался бы до него уже после того, как титан схватил Келера. Возможно, погиб бы сам и заставил остальных идти за мной.

— Ты не знаешь наверняка! — резко ответил Эмиль.

— Нет, — согласился Вальтер. — Но видел, сколько времени оставалось.

Эмиль отвернулся, стиснув зубы. Леон, сидевший у соседнего дымохода, не вмешался. Вальтер понял, что любое новое доказательство прозвучит сейчас как попытка оправдаться, и отошёл проверять снаряжение.

Газ в его баллонах сократился примерно до половины первоначального запаса; Эмиль сохранил больше, а Леон потратил заметную часть во время ухода с перекрёстка. На одном из клинков Вальтер обнаружил выбоину от удара о каменный карниз и заменил его, с трудом попав дрожащими пальцами в защёлку крепления.

Он вспомнил слова Келера о страхе. Теперь тот совет звучал иначе, потому что человек, произнёсший его совсем недавно, погиб на соседней улице.

***

К западным складам отделение шло по крышам, проверяя каждую новую точку крепления. Вольф не пытался выбрать самый короткий путь: там, где каменная стена имела трещины, а у деревянного карниза отсутствовала часть опоры, он заставлял людей искать обход. Отто с перевязанной рукой старался сохранять положение в середине группы, чтобы при необходимости товарищи могли помочь ему приземлиться.

На подходе к небольшому складу они услышали знакомый голос.

— Краузе! Эй, Краузе!

С восточной стороны приближались Жан Кирштайн, Марко Ботт и двое выпускников, один из которых заметно берег левую руку. Они спустились на соседнюю крышу, и Марко помог раненому сесть на устойчивую часть черепичного ската.

— Вы откуда? — спросил Вальтер.

— Восточный участок. Нашу группу отозвали после того, как титаны вышли к внутренним улицам, — ответил Жан. — Нам велели передать донесение и выйти к сборному пункту, но прямой путь уже закрыт.

Раненого звали Рольф. Он получил удар обломком карниза во время отхода и с трудом управлял левой рукой. Четвёртый кадет, сопровождавший Жана и Марко, выглядел невредимым, однако уже дважды поддержал Рольфа, когда тот попытался подняться.

Вольф выслушал донесение и развернул карту на широком парапете. Жан показал две улицы восточнее, где они наблюдали титанов, затем объяснил, почему не смог пройти к северной стороне города.

— Я бы пошёл по крышам прямо к стене, — сказал он. — На земле с раненым застрянем в первом переулке.

Вальтер покачал головой.

— У Рольфа повреждена рука. Если придётся резко менять опору, он может не удержать управление. Через западный двор есть путь по земле, который мы проверяли раньше.

— Раньше — это когда? — спросил Жан.

— До выхода на перекрёсток.

— Значит, до того, как титаны заняли половину соседних улиц. Не слишком надёжные сведения.

— Поэтому путь придётся проверить заново. Я не предлагаю спускаться вслепую.

Жан уже собирался возразить, но Марко поднял руку.

— Нам нужно доставить донесение и вывести Рольфа. Давайте сначала выясним, где проход свободен, иначе опять начнём спорить и потеряем время.

Вольф указал на западный ряд домов.

— Отто и Харт проверят двор с ближайшей крыши. Остальные остаются здесь. Если подход свободен, спустимся по лестнице у западной стены; если нет, вернёмся к северному маршруту. Кирштайн, пока мы вместе, выполняешь мои команды. Донесение передадим на сборном пункте.

Жан выпрямился.

— Есть.

Леон и Отто вернулись вскоре после разведки. Проход до складского двора оставался свободным, хотя дальше на север видимость закрывали дым и обрушенная часть фасада. Из восточного квартала доносились тяжёлые шаги, но самих титанов наблюдатели не увидели.

Вольф дал приказ спускаться. Вальтер с Эмилем первыми осмотрели каменную лестницу, по которой можно было пройти во двор без сложных прыжков; затем Рольфа осторожно провели вниз, поддерживая под здоровую руку. Жан остался на крыше последним, следя за восточной стороной, и присоединился к остальным, когда дорогу освободили.

Они двинулись вдоль складской стены, стараясь не выходить на открытую улицу. Здесь ещё утром торговцы выгружали товары: возле ворот лежали пустые бочки, под навесом оставили тележку с треснувшим колесом, а на мостовой виднелись следы рассыпанной муки. В одном из складов кто-то начал стучать в дверь, услышав шаги солдат.

— Кто там? — спросил Вольф.

— Здесь люди! — отозвался дрожащий голос. — Титаны уже рядом?

— Гарнизон. Открывайте и готовьтесь уходить.

Из помещения вышли семеро гражданских, среди которых были двое пожилых мужчин и дети. Они спрятались здесь после первых сигналов тревоги и не знали, куда двигаться дальше. Вольф объяснил, что до гарнизонного двора осталось недалеко, а затем распределил между солдатами помощь тем, кто не мог идти быстро.

Жан недовольно взглянул на Рольфа.

— Если будем выводить всех из каждого дома, наш раненый до санитаров не дойдёт.

— Они уже здесь, — ответил Вальтер. — Не оставим же их запертыми.

— Я и не предлагаю бросать их. Я говорю, что нас могут догнать, пока мы стоим!

Марко встал между ними.

— Жан, помоги тому мужчине с перевязанной головой. Вальтер, проверь выход из переулка. Если не будем тратить силы на спор, быстрее пройдём.

Жан тяжело выдохнул, но без новых возражений взял у пожилого мужчины узел и помог ему выйти на улицу. Вальтер тем временем обошёл угол, убедился, что на ближайшем участке никого нет, и подал группе знак двигаться.

До снабженческого двора оставалось около сотни метров, когда с восточной стороны раздался треск дерева. Над крышей низкого сарая показалась огромная ладонь, затем голова титана с коротким туловищем и непропорционально длинными руками.

Вальтер узнал существо, которое раньше перекрыло северный проход у перекрёстка. Оно двигалось параллельно их пути по восточным улицам и теперь разрушало пристройку, пытаясь выйти на западный проезд. Значит, им не удалось оторваться от него настолько, насколько казалось.

— Четырёхметровый справа! — крикнул Леон. — Выходит через сараи!

Вольф немедленно отправил гражданских к воротам двора, оставив Отто с Марко сопровождать Рольфа и последних отстающих. Жану и Вальтеру он разрешил подняться на ближайшие крыши, чтобы задержать титана, пока люди проходят за каменную стену.

— Не увлекаться погоней! — предупредил сержант. — Как только проход освободится, возвращайтесь!

Жан первым закрепился за балку под карнизом. Вальтер выбрал точку чуть левее, чтобы их линии не пересеклись, и поднялся на соседний скат. Титан уже перебрался через невысокое ограждение, задевая длинными руками фасады домов, и направлялся к дворовым воротам.

— Если он дойдёт до проезда, люди не успеют, — сказал Жан.

Вальтер оценил угол подхода. Между крышами оставался узкий пролёт, а затылок титана был частично закрыт выступавшим навесом.

— Я отвлеку его справа и заставлю поднять голову. Ты попробуешь зайти сзади, когда он окажется под открытым участком.

Жан быстро посмотрел на опоры.

— Только не падай ниже его рук. Не собираюсь тебя вытаскивать.

— Взаимно.

Вальтер выпустил крюк в соседнюю каменную стену и прошёл перед титаном на высоте чуть выше его головы. Существо сразу подняло руки. Он резко изменил направление на второй линии, однако выбрал слишком поздний момент для поворота и пролетел опасно близко к карнизу. Пришлось подтянуть ноги, чтобы не удариться о каменную кладку.

Титан обернулся вслед за ним. Жан воспользовался открывшимся затылком и зашёл с противоположной крыши, но в последний момент существо дёрнуло головой. Первый клинок прошёл по плечу, второй задел край уязвимого участка, оставив глубокую рану, недостаточную для смертельного удара.

Жан освободил крюк и ушёл на соседний скат, прежде чем титан успел развернуться. Вальтер приземлился у дымохода, хватая воздух ртом; указатель газа снова заметно опустился.

— Не достал! — крикнул Жан.

Снизу донёсся голос Вольфа:

— Люди прошли! Краузе, Кирштайн, отходить!

Жан на мгновение задержал взгляд на раненом титане, словно собирался повторить атаку. Вальтер уже выбрал путь к двору и не стал спорить. Услышав повторную команду сержанта, Жан выругался и последовал за ним.

Они приземлились за воротами, где Леон и Марко ещё помогали гражданским уходить к внутреннему зданию. Титан ударил в наружную стену, сбив верхние камни, и снова потянулся к проезду. Вольф отвёл всех за массивный склад, не собираясь проверять, выдержит ли ограждение следующий удар. Через несколько секунд снаружи послышались тяжёлые шаги и треск древесины, но определить дальнейшее направление титана, не высовываясь из укрытия, было невозможно.

Жан прислонился к колонне.

— Я почти попал.

— Я видел, — ответил Вальтер. — Ты заставил его остановиться и отвернуться от ворот.

— Почти не считается, если нужно его убить.

— А сейчас нам нужно было вывести людей.

Жан несколько секунд смотрел на него, потом устало усмехнулся.

— И это тоже верно.

Они больше не спорили. За стеной складского двора продолжался бой, а здесь хотя бы несколько минут можно было помочь раненым и пересчитать оставшихся.

***

На снабженческом дворе разместили временный санитарный пункт. Рольфа передали медикам; Марко остался рядом, пока ему осматривали руку. Выведенных из склада жителей отправили к северному проходу под сопровождением гарнизонцев. Один из пожилых мужчин попытался вернуться за оставленным имуществом, но Вольф остановил его, объяснив, что дорога уже небезопасна.

Вальтер заметил знакомую каменную постройку на западной стороне двора. Её дверь была закрыта, а возле входа по-прежнему стоял дежурный. Это был тот самый склад, куда утром под расписку приняли учебный спасательный комплект номер семнадцать.

Снабженец с седыми усами сидел за столом под навесом, пытаясь вести учёт на нескольких листах сразу. Увидев Вальтера, он поднял брови.

— Краузе? Значит, живой. У меня здесь половина людей по ведомостям не сходится.

— Комплект на месте?

— На месте, если только титан не научился вскрывать печати. Но без приказа старшего его не получишь. Мне сейчас хватает забот и без ваших испытаний.

— Понимаю. Я только уточнил, куда перенесли имущество.

Снабженец кивнул на закрытую дверь.

— Не переносили. Пока держим здесь вместе с частью санитарных запасов. Если будет приказ на эвакуацию склада, всё уйдёт по ведомости.

Вальтер поблагодарил его и отошёл. Глядя на дверь, он вспомнил почти два года работы с Хольтом и Тилем. Им удалось создать вставку, которая в контролируемых условиях смягчала резкий подхват груза, но сама по себе она не могла заменить надёжную опору, подходящий путь отхода и людей, способных всё подготовить. После увиденного на улицах Вальтер понимал это ещё острее.

Вольф собирал донесения у стола с картой. К нему подошли Жан и Марко; командир выслушал сведения об их восточном отделении, уточнил место последней связи и распорядился передать сообщение через снабженческий пост. Он не собирался без отдельного приказа удерживать при себе выпускников, состоявших в другом подразделении.

— Кирштайн, Ботт, займитесь товарищем и получите дальнейшее назначение у дежурного офицера, — сказал Вольф. — Ваше донесение передадим. Если встретите своих, сообщите, что восточная улица больше не считается открытой.

Жан кивнул и уже собирался уходить, когда остановился возле Вальтера.

— Ты был прав насчёт Рольфа. По крышам мы бы с ним далеко не добрались.

— А ты был прав, что старый маршрут нельзя считать безопасным только потому, что мы проходили его раньше.

Жан протянул руку.

— Береги газ, Краузе. Ещё пригодится.

— И ты себя береги.

Марко тоже попрощался, после чего они отправились к санитарному помещению.

Вольф сверился с новым списком раненых и пометил на карте несколько улиц, по которым связь ещё сохранялась. Часть южного района оказалась недоступной, другие участки были обозначены вопросительными знаками.

— Краузе, Харт, Эмиль, — произнёс он. — После короткого отдыха проверим западный выход и возможность провести санитарную повозку. На улицу не выходить, пока не получим сведения от наблюдателей. Сначала осмотрите снаряжение и поешьте, если найдёте что-нибудь.

Вальтер задержался.

— Господин сержант, Келера уже записали в погибшие?

Вольф посмотрел на него.

— Да. Отто сообщил фамилию. За телом сейчас не вернёмся; район занят титанами.

— Понятно.

— Он служил со мной почти четыре года. Хороший солдат. Не потому, что никогда не ошибался, а потому, что на него можно было положиться.

Вальтер вспомнил, как Келер проверял крюк перед первой атакой и улыбался после победы. Сержант сложил карту, давая понять, что разговор окончен.

— Не забывай, что остальные пока живы, Краузе. И им нужна твоя помощь.

***

Эмиль сидел возле стены склада с куском сухого хлеба. Леон пытался поправить пряжку привязи, а Отто перебирал запасные клинки здоровой рукой. Они выглядели настолько усталыми, что Вальтер впервые за день почувствовал собственное истощение.

— Есть будешь? — спросил Эмиль и отломил половину хлеба.

Вальтер взял её, поблагодарил и сел рядом.

Несколько минут они ели молча. С центральных улиц всё ещё доносились пушечные выстрелы, а иногда сквозь шум города пробивались крики, по которым невозможно было определить ни расстояние, ни направление.

— Вчера мы спорили, кому достанется лучший гарнизон, — произнёс Эмиль. — Жан хвастался шестым местом, а Леон всё пытался нарисовать сестре форму.

— И до сих пор не отправил рисунок, — сказал Леон, не отрываясь от пряжки.

— Отправишь, когда выберемся, — ответил Вальтер. — Только попроси кого-нибудь помочь: на твоём рисунке УПМ выглядел как пара кирпичей.

Леон рассмеялся первым. Эмиль присоединился к нему, но смех быстро стих, когда Отто поднялся и убрал клинки в ножны.

— Келер тоже постоянно говорил мне не торопиться, — сказал гарнизонец. — Я думал, придирается. А теперь всё вспоминаю, сколько раз он останавливал меня перед плохой опорой.

Никто не нашёл подходящего ответа. Отто поправил бинт и пошёл к Вольфу узнавать новые распоряжения.

Когда он отошёл, Эмиль повернулся к Вальтеру.

— Прости за то, что сказал на крыше. Я видел, что ты хотел ему помочь.

— Хотел. Но если бы прыгнул, скорее всего, погибли бы двое.

— Наверное. Просто я до сих пор слышу его крик.

Вальтер посмотрел на остаток хлеба в руке. Ему тоже не удавалось забыть последние секунды жизни Келера, однако теперь не хотелось ни оправдываться, ни доказывать, что отход был единственно разумным решением.

— Я тоже слышу, — ответил он.

Эмиль кивнул. Этого оказалось достаточно.

Леон наконец застегнул пряжку и несколько раз проверил ход рукояти УПМ. Вальтер напомнил товарищам сверить остатки газа: у Эмиля его оставалось больше, чем у них обоих, а Леону на следующем переходе следовало избегать лишних рывков. Они договорились держаться вместе и не расходовать запас ради поспешного обхода, если маршрут можно предварительно проверить.

Вскоре Вольф позвал отделение к карте. Им предстояло занять западный выход двора, дождаться сообщения наблюдателей и подготовить безопасный коридор для санитарной повозки. Сержант ещё раз пересчитал людей, проверил, кто может работать на крышах, а кому лучше оставаться у ворот.

Вальтер поднялся и затянул ремень снаряжения. Первый настоящий бой не сделал его ни смелее, ни умелее за один час; он только показал, как быстро здесь приходилось отвечать за ошибки и как мало времени оставалось на исправление неверного решения.

Они с Эмилем и Леоном последовали за Вольфом к западному выходу. На этот раз Вальтер заранее проверил ближайшие опоры, оглядел улицу, на которой ещё недавно они освобождали дорогу от повозки, и убедился, что никто из товарищей не отстаёт. За пределами двора всё ещё шёл бой, но пока приказ был простым: сохранить проход для раненых и не потерять друг друга. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 10. Первый спасённый

850 год. Трост. День прорыва южных ворот.

На западном снабженческом дворе готовили к отправке три санитарные повозки, но ни одна пока не могла выехать. Ворота, ведущие к северной площади, оставались открытыми, зато сама дорога за ними оказалась забита беженцами и обозами. Двое солдат безуспешно пытались объяснить возницам, что на площади нет места даже для одной дополнительной телеги.

Вальтер помогал переносить ящики с перевязочными материалами под навес, когда сержант Вольф позвал его к столу с картой. Там уже стояли Леон и Эмиль. Отто, у которого после предыдущего боя была перевязана ладонь, проверял состояние северного прохода.

— Мы не можем держать раненых здесь до вечера, — сказал сержант. — На востоке дороги перекрыты, а центральный проезд перегружен. Есть ещё путь через старый зерновой двор, но нужно проверить, открыт ли его северный выход.

Он провёл пальцем от западного снабженческого двора к группе складских зданий. Вальтер узнал переулок, которым их отделение уже возвращалось после столкновения с титанами. Тогда они не заходили в зерновой двор, а прошли мимо южной арки.

— Если ворота на северной стороне целы и открываются, выйдем к Мельничной улице, — продолжил Вольф. — Оттуда повозки смогут добраться до внутреннего прохода, не пересекая площадь. Но сначала нужно убедиться, что дорога проходима для колёс.

— И что её не заняли титаны, — добавил Леон.

— Это тоже. Краузе, Харт, Эмиль — со мной. Отто будет наблюдать за южным подходом. При первом признаке противника отходим, не ввязываясь в бой без необходимости.

Эмиль поднял руку, чтобы поправить ремень, и заметно поморщился. Вальтер вспомнил, как они вдвоём тащили раненого старика из переулка. После нескольких часов переноски грузов и манёвров на УПМ плечо вполне могло ныть от усталости.

— Рука мешает? — спросил Вальтер.

— Ноет после всех переносок, — признался Эмиль. — УПМ управлять могу. Если станет хуже, скажу.

Вальтеру хотелось предложить оставить товарища при повозках, но решение о составе группы уже принял сержант, а самостоятельно заменять солдат было некем. Он ограничился коротким кивком и направился вслед за остальными.

За снабженческими воротами пахло дымом и рассыпанным зерном. Несколько лавок стояли открытыми, хотя хозяева давно покинули их. Повозку, которую они днём сдвигали у стены, всё ещё не убрали; через освободившийся проход теперь свободно проходили солдаты с носилками. Вальтер невольно отметил это, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.

Отто занял наблюдательную позицию на низком каменном доме у южного поворота, а остальные прошли под арку зернового двора. Когда-то сюда въезжали тяжёлые телеги: посредине находилась широкая мощёная площадка, справа возвышался склад с грузовой галереей, а слева тянулись двухэтажные хозяйственные постройки. Северные ворота были выше обычных городских дверей, чтобы через них могли проходить высокие обозы.

Снаружи створки казались целыми, однако одна приоткрывалась лишь на ладонь. Обломанная поперечина заклинила нижний край, а железный запор перекосился после удара по верхней части ворот.

Вольф навалился на створку плечом, затем остановился и вытер ладонь о куртку.

— Для людей щели хватит, для повозок — нет.

Вальтер проверил доступный участок запора. Верхняя тяга проходила вдоль каменной стены и соединялась с рычагом на грузовой галерее. Нижнюю поперечину можно было убрать ломом, но сперва требовалось освободить рычажное крепление, иначе дверь продолжала бы упираться в раму.

— Запор можно снять сверху, — сказал он. — Если тяга не повреждена, после этого створку удастся отвести от заклинившего бруса.

Леон задрал голову. От мощной каменной площадки к механизму вёл узкий деревянный переход. Часть настила сорвалась с креплений, а лестница внутри склада обрушилась ещё до их прибытия.

— УПМ туда доберёмся, — сказал Эмиль. — Каменная площадка выглядит прочной.

— Доберёмся, но прежде нужно проверить, куда потом ставить ноги, — ответил Вальтер.

Они осмотрели галерею снизу. Каменные кронштейны, удерживавшие её основную часть, сохранились; повреждение приходилось на деревянный переход к рычагу. Рядом со складом стоял грузовой ворот с железным барабаном, направляющим роликом и стопором. Выше в каменную кладку были вмонтированы две массивные проушины, которыми прежде крепили подъёмные линии.

Вальтер вспомнил проведённые с Хольтом испытания аварийного узла. Именно для подобной операции его устройство и могло оказаться полезным: не для маневрирования на УПМ, а для контролируемого подхвата человека на заранее подготовленной страховке. Но наличие подходящих на вид проушин не означало, что ими можно было пользоваться.

— Здесь понадобится человек из снабжения, который знает старый подъёмник, — сказал он. — И две независимые линии, если кто-то выйдет на повреждённые доски.

Вольф посмотрел на верхний рычаг, затем на дорогу, по которой им предстояло вывести раненых.

— Леон, возвращайся на склад. Сообщи ответственному офицеру о воротах и попроси специалиста по грузовому механизму. Отто пусть продолжает наблюдение. Эмиль, пока остаёшься на каменной площадке, но на дерево без приказа не ступать.

Леон побежал обратно, а Эмиль поднялся коротким переходом на УПМ, закрепившись в каменном фасаде соседнего склада. Он остановился на безопасной части галереи и подтвердил, что железная тяга запора на месте. Повреждённый переход отделял его от рычага всего несколькими шагами.

— Если бы здесь был целый настил, я бы уже открыл, — крикнул он сверху.

— Поэтому и ждём, — ответил Вольф. — Вернись пока к нам.

Эмиль спустился. Вальтеру показалось, что он разочарован, но спорить товарищ не стал.

***

Леон вернулся со снабженцем, принимавшим утром учебное имущество, и гарнизонным лейтенантом по фамилии Фогель. Вместе с ними пришёл пожилой мастер-подъёмщик, который прежде обслуживал грузовые механизмы этого двора. По дороге лейтенант успел узнать, сколько раненых ожидает отправки, и теперь смотрел на закрытые ворота с явным нетерпением.

— У нас три санитарные повозки и только один запасной маршрут, — сказал Фогель. — Объясните, что требуется, и сразу скажите, если открыть ворота невозможно.

Вальтер показал ему рычажную тягу, повреждённый переход и сохранившуюся каменную площадку. Мастер-подъёмщик проверил доступные соединения, осмотрел проушины и попробовал провернуть пустой барабан. Один зуб стопора заедал, но остальные элементы не имели видимых повреждений.

— Сюда поднимали полные мешки, — сказал мастер. — Только это не означает, что можно сразу вешать на него человека. Сначала придётся исправить стопор и проверить под нагрузкой.

— Мы можем подобраться к рычагу через галерею, — пояснил Вальтер. — Однако деревянный переход ненадёжен. Нужна независимая страховка, а для уменьшения рывка при срыве можно использовать наш испытанный аварийный узел. Но лишь в тех пределах, которые мы проверяли на стенде.

Фогель посмотрел на сержанта.

— Я правильно понимаю, что устройство ещё не получило разрешения на обычное боевое применение?

— Так точно, — ответил Вольф. — Оно прибыло из учебного корпуса как опытное имущество. Краузе участвовал в испытаниях и знает ограничения.

Вальтер не стал преувеличивать возможности разработки. Он объяснил, что расходная лента снижает резкость остановки за счёт последовательного раскрытия соединений; для этого требуется свободное пространство, прочная опора и правильно проложенная линия. Отдельная страховка нужна на случай отказа самого узла. Если она окажется натянутой с самого начала, вставка вообще не сможет отработать расчётный ход, а если оставить слишком большой провис, при неисправности человек ударится о землю.

— После срабатывания вставка непригодна к повторному использованию, — добавил он. — И даже удачная остановка не исключает ушиба или травмы от привязи. Мы можем лишь уменьшить риск, а не сделать повреждённый переход безопасным.

Фогель выслушал, ещё раз посмотрел на ворота и принял решение.

— Разрешаю однократную выдачу комплекта для этой операции после проверки подъёмника, опор и высоты. За выполнение приказа отвечает Вольф. Краузе отвечает за техническую подготовку вместе с мастером. Если условия не соответствуют инструкции, прекращаете работу и ищете другой проход. Это не общий боевой допуск.

Он записал распоряжение на листе из полевого блокнота, поставил подпись и передал снабженцу. Тот вместе с Леоном отправился за ящиком номер семнадцать.

Вольф тем временем распорядился усилить наблюдение у южной арки: Отто оставался на крыше, а два прибывших с лейтенантом гарнизонца заняли соседние дома. Если бы титан вошёл во двор, они должны были немедленно предупредить рабочих и отвести его от галереи, насколько позволяли силы и запас газа.

Вальтер с подъёмщиком занялись механизмом. Мастер заменил повреждённый штифт стопора, очистил зубцы и проверил свободный ход барабана. Только после этого они подняли мешки с зерном, использовав найденную на складе грузовую обвязку. Несколько раз груз удерживали на заданной высоте и опускали обратно, наблюдая за работой стопора и соединений.

Рядом Вольф следил за временем. За воротами уже ожидали повозки, а из города доносились звуки всё новых столкновений. Однако сержант не торопил проверку.

— Мне нужны открытые ворота, — сказал он, — но я не отправлю человека на настил с неисправным воротом.

После контрольной нагрузки мастер позволил готовить человеческую страховку. Вальтер осмотрел полученный комплект, сверил маркировку с инструкцией и разложил линии так, чтобы они не перетирались о край камня. Основную страховку провели через грузовой блок к исправному вороту, а расходную вставку включили в предусмотренное место этой линии. Независимую резервную страховку закрепили на другой каменной проушине и вывели через отдельный направляющий узел, оставив рассчитанный свободный ход: она должна была вступить в работу только при отказе основной системы, но раньше, чем человек достигнет мостовой.

После этого они проверили расстояние от повреждённого перехода до земли и возможное направление падения. Вальтер измерил его по отвесу, сравнил с максимальным ходом расходной вставки и убедился, что при остановке остаётся достаточно пространства и до мостовой, и до каменной стены. Наконец испытали комплект с мешком подходящей массы, не доводя расходную вставку до срабатывания: задачей было проверить крепления, направляющие и работу ворота, а не потратить единственный подготовленный для операции элемент.

— Теперь можно отправлять человека? — спросил Леон.

— Можно начинать подход к рычагу, — поправил Вальтер. — Но не обещать, что настил выдержит.

Вольф перевёл взгляд с Вальтера на Эмиля.

— На галерею пойдёшь ты. У Краузе работа у механизма, Леон поможет держать резервную линию. Если доски будут двигаться под ногами или ты не сможешь безопасно дотянуться до рычага, вернёшься. Понял?

— Есть.

Вальтер поправил страховочное кольцо на привязи товарища. Он проверил защёлки и убедился, что дополнительные линии не пересекаются с тросами УПМ. Эмиль внимательно слушал, но когда объяснения начали повторяться, негромко остановил его:

— Я запомнил. Не отстёгивать страховку, на рычаг не бросаться, о любой проблеме говорить сразу. И если начну падать — не прыгать в сторону и не хвататься за доски.

— Именно.

— Тогда дай мне сделать работу, пока мы оба ещё способны стоять на ногах.

Вальтер усмехнулся и отошёл к вороту. Мастер-подъёмщик занял место у стопора, Леон — у независимой линии, а Вольф проверил сигналы наблюдателей.

— Начинайте, — приказал сержант.

***

Эмиль поднялся на каменную площадку коротким манёвром УПМ. Приземлившись, он прекратил тягу, убрал рукояти и дождался, пока снизу выберут лишнюю слабину основной страховки. Обе линии шли свободно, не цепляясь за край стены.

Он сделал первый шаг на деревянный переход, остановился и перенёс вес на вторую доску. Настил скрипнул, но положение не изменил. Вальтер следил за его ногами и одновременно за направляющим блоком, готовый остановить работу при первом признаке перекоса.

— Не торопись. До рычага ещё два шага, — сказал он.

— Вижу, — отозвался Эмиль.

Подойдя к механизму, Эмиль проверил рукой доступную часть тяги. Железо не поддавалось, пока он не приподнял рычаг, снимая нагрузку с перекошенного звена. Затем запор с тяжёлым скрипом сдвинулся.

— Есть! Рычаг пошёл!

Внизу Вольф попробовал отвести створку. Она открылась немного шире, но всё ещё упиралась в сломанную балку у самого основания.

— Верхний запор освободился, — подтвердил сержант. — Брус уберём снизу. Эмиль, возвращайся тем же путём.

Товарищ разжал пальцы и начал осторожно отходить к каменной площадке. Вальтер видел, что правая рука у него заметно напряжена, но движения оставались аккуратными.

На втором шаге с южной улицы донёсся сигнал Отто. Сначала короткий свист, потом громкий крик:

— ТИТАН У АРКИ! ИДЁТ ВО ДВОР!

Вольф немедленно повернулся к наблюдателям.

— Отвлечь от северной стороны! Никого к галерее не подпускать!

Из-за южного склада показалось широкоплечее существо, значительно выше четырёхметрового титана, которого они ранее ранили с Жаном. Оно пробиралось через повреждённую арку, задевая каменную кладку плечом, и смотрело на солдат, двигавшихся по крышам.

Отто ушёл к соседнему дому, стараясь привлечь внимание чудовища. Второй гарнизонец помог ему сместить титана западнее. Леон инстинктивно потянулся к рукояти УПМ, но Вольф остановил его:

— Резервная страховка на тебе! Останешься здесь, пока Краузе не закончит. У наблюдателей свои задачи.

Вальтер заставил себя удерживать взгляд на линии. Титан находился ещё у южной арки, откуда до галереи оставалось достаточно пространства, однако каждый его удар по стене заставлял вибрировать старые перекрытия.

— Эмиль, продолжай назад! — крикнул Вальтер.

— Иду!

Товарищ сделал следующий шаг. В этот момент титан потянулся к Отто и, промахнувшись, ударил ладонью по выступу склада. Удар пришёлся не в галерею, а в ту же каменную стену, на которой держался повреждённый переход. Сверху осыпалась штукатурка, а одна из его старых деревянных опор лопнула с сухим треском.

Настил под ногами Эмиля просел. Он попытался перенести вес на соседнюю доску, но та уже уходила вниз вместе с поперечиной. Ему удалось лишь повернуться от стены, прежде чем обе ноги потеряли опору.

— ЭМИЛЬ! — закричал Вальтер.

Всё произошло быстрее, чем он успел потянуться к управляющей рукояти. Страховочная линия выбрала предусмотренную слабину, расходная вставка приняла нагрузку и начала раскрываться. Сложенные участки ткани последовательно расходились под усилием, растягивая остановку падения на рассчитанный ход.

Эмиль упал ниже уровня галереи. Его развернуло лицом к стене, но до каменной кладки он не долетел. Когда вставка завершила раскрытие, основная несущая лента удержала вес, а резервная система осталась готовой принять его в случае отказа.

Вальтер услышал короткий вскрик товарища, затем увидел, что тот висит в привязи в нескольких метрах над землёй.

— Эмиль! Отзовись!

Секунду ответа не было, и у Вальтера похолодели ладони.

— Слышу! — наконец прохрипел Эмиль. — Плечо… Чёрт, больно!

Вальтер выдохнул, но облегчение длилось недолго. Человек был жив, однако всё ещё висел над двором, где находился титан, а старая галерея продолжала осыпаться.

— Поднимаем на каменную площадку! — приказал Вольф. — Краузе, проверяй ход линии. Леон, не отпускай резерв!

Мастер-подъёмщик уже стоял у барабана, контролируя стопор. Вальтер убедился, что трос не зажат обломками и не проходит по острой кромке. Одна доска повисла рядом с направляющим блоком, но рабочий с земли сумел убрать её длинным грузовым багром, не приближаясь под падающие части настила.

— Основная линия свободна, стопор держит! — доложил мастер.

— Поднимать без рывков, — ответил Вальтер.

Они вдвоём взялись за рукоять ворота. После каждого оборота мастер проверял зацепление стопора, чтобы вес человека не ушёл обратно при остановке. Эмиль постепенно поднимался, стараясь не размахивать руками и не отталкиваться от стены повреждённым плечом.

С юга снова раздался грохот. Вальтер на мгновение увидел, как титан размахивает руками вслед за Отто и другим гарнизонцем. Те уходили по разным крышам, не позволяя существу сосредоточиться на дворе, однако запас газа у обоих был ограничен.

— Долго не удержим! — крикнул Отто.

— Ещё немного! — отозвался Вольф.

Вальтер продолжал вращать ворот. Ладони горели, мышцы предплечий сводило, но он боялся ускориться и сорвать рабочий ритм. Рядом мастер следил за механизмом и не позволял нагрузке уйти на повреждённый деревянный край.

Когда голова Эмиля приблизилась к каменному борту, Вальтер остановил ворот и дождался, пока мастер зафиксирует барабан стопором. Он сам оставался внизу: бросить подъёмный механизм сейчас означало бы оставить спасение наполовину выполненным.

— Эмиль, не подтягивайся руками! — крикнул он. — Сейчас примут сверху!

Вольф вместе с одним из прибывших с лейтенантом гарнизонцев поднялся на каменную площадку короткими манёврами УПМ, закрепляясь только в проверенной каменной части стены. Пока Вальтер с мастером удерживали основную линию, они осторожно приняли вес товарища через привязь и переместили его за борт. Ни одну страховку не отстёгивали, пока Эмиль полностью не оказался на каменном настиле.

Сержант опустился рядом с ним на колено.

— Головой ударился?

— Нет… кажется, нет. Плечо болит и в боку тянет, — ответил Эмиль, пытаясь отдышаться.

— Не двигайся. Как только освободим проход, отправим тебя к медикам.

Вальтер с земли видел раскрывшуюся расходную вставку. Она отработала предусмотренный ход, а основная несущая лента оставалась целой, но по одному взгляду нельзя было определить, какую нагрузку получили крепления.

— Израсходованную вставку убрать отдельно. Весь комплект после нагрузки — на осмотр, — сказал он снабженцу. — Повторно использовать нельзя.

— Записал, — ответил тот.

Эмиль приподнял голову и крикнул со своей площадки:

— Краузе! Твоя штука всё-таки сработала!

— Сработала! А теперь лежи спокойно!

— Можно хотя бы раз порадоваться, прежде чем начнёшь читать инструкцию?

Вальтер невольно рассмеялся, всё ещё держась за рукоять ворота.

— Можно. Только сначала выберемся отсюда!

***

Открытие ворот пришлось закончить уже без Эмиля. После того как верхний запор освободили, Вольф с двумя снабженцами смог подвести лом к перекошенному брусу у нижней петли. Они не стали поднимать тяжёлую балку над людьми, а оттащили её при помощи грузового крюка вдоль стены, освободив ход створки.

Старые ворота медленно открылись. Повозка теперь могла пройти через северный проезд с небольшим запасом по ширине, хотя на повороте вознице пришлось бы придерживать колесо, чтобы не ударить бортом о камень.

— Проход готов! — доложил Вольф лейтенанту, которому посыльный передал новости. — Отправляйте санитарные повозки. Людей на южную площадку больше не пускать, пока там титан.

Фогель назначил двух новых наблюдателей и распорядился ускорить погрузку. Отто вместе с гарнизонцем, помогавшим ему на крышах, сумел отойти от титана к северному краю двора. Леон, пока держал резервную страховку, не тратил оставшийся газ, поэтому смог помочь им устроить безопасный спуск.

Титан ещё некоторое время бил по стенам у южной арки. Один из ударов обрушил часть старого навеса, но путь к северным воротам остался свободен. Затем внимание существа привлекли солдаты, проходившие по соседней улице, и оно начало удаляться от зернового двора. Вольф не стал отправлять за ним людей: газа почти не осталось, а задача состояла в эвакуации раненых, а не в преследовании противника.

Эмиля осторожно спустили с каменной площадки на подготовленных носилках. Он мог двигать ногами и отвечал на вопросы, но любое движение правого плеча отзывалось болью. Санитар, прибывший с первой повозкой, осмотрел его грудную клетку и потребовал не нагружать руку до полноценного врачебного осмотра.

— Дышать тяжело? — спросил он.

— Не задыхаюсь. Только при глубоком вдохе больно сбоку.

— Это не значит, что всё обошлось без серьёзной травмы. Поедешь с ранеными, а дальше тебя осмотрит врач.

Эмиль открыл рот, явно собираясь возразить, но Вольф опередил его:

— Приказ принят. До допуска медика в строю тебя не будет.

— Есть, — проворчал Эмиль.

Первую санитарную повозку провели через ворота почти без остановки. На второй оставалось свободное место для человека, способного сидеть, и санитары устроили там Эмиля, поддержав ему повреждённую руку сложенной тканью.

Вальтер помог закрепить носилки других раненых и вернулся к товарищу. Вокруг всё ещё кричали солдаты, скрипели колёса и звучали далёкие выстрелы, но возле борта повозки на короткое время образовалось спокойное пространство.

— Слушай, — сказал Эмиль, глядя на Вальтера, — я ведь просил на мне твоё изобретение не проверять.

— Помню.

— Кажется, поздно просить ещё раз.

— На сегодня проверок достаточно, — ответил Вальтер.

Эмиль хотел засмеяться, но поморщился и осторожно прижал ладонь к боку.

— Чёрт. Даже шутить нормально не могу.

Вальтер опёрся рукой о борт.

— Тогда сиди и слушай врачей. И не пытайся сбежать обратно в отделение через пять минут.

— Ты сейчас звучишь как Хольт.

— Он был бы доволен.

Они замолчали. Эмиль посмотрел на знакомое лицо друга, потом протянул здоровую руку.

— Спасибо, Вальтер.

Вальтер пожал её. Хотелось сказать, что его спасли все вместе: Вольф, Леон, Отто, снабженец и даже незнакомый мастер, проверивший старый ворот. Это было правдой, но сейчас длинное перечисление прозвучало бы как попытка уклониться от благодарности.

— Рад, что ты жив, — ответил он.

Эмиль улыбнулся.

— Я тоже. Передай Леону, чтобы не угробил остатки газа из-за меня.

— Сам ему скажешь, когда поправишься.

Санитар попросил Вальтера отойти. Возница тронул лошадей, и повозка медленно направилась через открытый проезд к Мельничной улице. Эмиль обернулся, поднял здоровую руку и вскоре исчез за поворотом вместе с остальными ранеными.

Вальтер ещё несколько секунд смотрел на пустую дорогу. Только теперь, когда другу больше не угрожала непосредственная опасность, он почувствовал, насколько сильно устал.

***

На снабженческом дворе под навесом поставили стол для разбора использованного комплекта. Саму расходную вставку уложили отдельно; на её раскрытых швах сохранились мелкие следы древесной пыли, а несколько соединителей пришлось тщательно протереть, прежде чем стало возможно осмотреть поверхность металла.

Снабженец составлял акт о выдаче и возвращении имущества. Рядом стоял лейтенант Фогель, выслушивавший доклад Вольфа.

— Значит, человек сорвался с галереи, но до земли не долетел? — уточнил офицер.

— Так точно, — ответил сержант. — Сработала подготовленная страховочная система. После остановки солдата подняли штатным грузовым воротом, отработавшую вставку сняли. Пострадавший передан медикам с болью в плече и грудной клетке.

— А ворота?

— Открыты. Три санитарные повозки направлены на северный маршрут.

Фогель сделал отметку в журнале.

— Это разовое разрешение не распространяется на другие операции. Пока не будет отчёта о повреждениях и результатах применения, комплект остаётся под учётом.

— Понял, — ответил Вальтер.

Лейтенант посмотрел на использованную ленту.

— Я не стану утверждать, что эта вещь теперь пригодна для массового применения. Но одного солдата вы с её помощью сохранили.

Вальтер не стал спорить. Устройство не спасло Эмиля само по себе: если бы подготовленная опора сорвалась или люди у ворота не сумели выбрать линию вовремя, результат мог быть совсем другим. Но именно вставка дала основной страховке отработать падение без жёсткой остановки, а товарищам — время на подъём.

После ухода Фогеля Вольф присел на край пустого ящика. Царапина на его щеке подсохла, форма покрылась новой пылью, а глаза выглядели ещё более усталыми, чем утром.

— Келер сказал бы, что вы сегодня сделали всё правильно, — произнёс он неожиданно.

Имя погибшего гарнизонца заставило Вальтера поднять голову.

— Он бы наверняка нашёл, к чему придраться, — ответил Вальтер.

— Обязательно. Но сначала убедился бы, что все живы.

Вольф помолчал, рассматривая записи. За несколько часов его отделение потеряло опытного Келера, а теперь лишилось на неопределённое время Эмиля. При этом им удалось провести раненых через западный маршрут и спасти одного из своих.

— Не забывай, Краузе: мы сделали нужную работу не потому, что у тебя было новое устройство, — сказал сержант. — А потому, что вовремя остановились, проверили место, распределили людей и не бросились делать всё одному. Железо помогло там, где мы подготовили ему работу.

Вальтер кивнул. Именно этого Хольт добивался от него последние два года.

— А теперь посчитаем, сколько нас осталось, — продолжил Вольф. — Я, Отто, ты и Харт. Эмиль выбыл до решения врачей. У всех неполный газ, у Леона запас почти на исходе. До нового поручения нам нужно получить пополнение и привести снаряжение в порядок.

Вальтер посмотрел на Леона. Тот сидел у стены, пытаясь очистить пряжку от пыли, и время от времени поглядывал на дорогу, по которой ушла санитарная повозка.

— Как он? — спросил Леон, когда Вальтер подошёл.

— Болит плечо и бок. Но он в сознании и отправился к врачам. До обследования ничего определённого не знаем.

Леон медленно выдохнул.

— Я видел, как под ним развалилась галерея. Думал, сейчас ударится о камень, а потом титан доберётся до него раньше нас.

— Я тоже.

— Но ты не бросился к нему на УПМ.

Вальтер сел рядом.

— Потому что мы подготовили страховку. Если бы я ушёл с ворота, помочь было бы некому.

Леон повернулся к нему.

— Раньше ты бы точно попробовал всё сделать сам.

Вальтер вспомнил первые месяцы обучения, когда на каждом упражнении пытался доказать, что способен обойтись без помощи товарищей. Тогда он едва не уронил носилки, потому что слишком поздно признал собственную усталость.

— Раньше, возможно, — согласился он.

Леон усмехнулся.

— Значит, хотя бы чему-то нас Шадис научил.

Вальтер достал записную книжку. На чистой странице он кратко записал условия спасения: место, состояние опор, последовательность проверки, срабатывание расходной вставки и последующий подъём. Отдельно отметил, что полноценная оценка нагрузок ещё предстоит, а жалобы Эмиля на боль в плече и при дыхании требуют медицинского заключения.

Последняя запись получилась короче остальных: «Первое реальное применение. Эмиль спасён. Передан врачам».

Он задержал карандаш над бумагой. На Земле Михаил руководил испытаниями страховочной системы и сам пострадал, когда её неисправность привела к падению. После пробуждения в чужом теле это воспоминание долгие месяцы возвращалось каждый раз, когда кто-то резко натягивал трос. Сегодня он снова увидел человека, теряющего опору на высоте, но впервые смог не броситься за ним и не замереть от страха, а выполнить заранее согласованную часть спасения.

В этом не было окончательного ответа на его собственные вопросы. Земля оставалась недосягаемой, судьба его тела после аварии — неизвестной, а человек, чьим именем он теперь жил, по-прежнему существовал для него лишь в записях и чужих рассказах.

Однако теперь Вальтер знал, что годы, проведённые в мастерской, не были напрасными. Созданный вместе с Хольтом, Тилем и другими мастерами узел помог остановить падение живого человека. Остальное сделали те, кому он наконец научился доверять.

Он закрыл книжку и поднялся. Из северного двора донёсся голос Вольфа: сержант собирал отделение для получения газа и новых приказов. Вальтер убрал записи в карман и направился к товарищам, ещё раз взглянув на дорогу, по которой увезли Эмиля.

Впереди оставалась битва за Трост, и никто не знал, сколько людей удастся вывести до её конца. Но сегодня один из тех, с кем Вальтер прожил три года, уехал с поля боя живым. Этого было достаточно, чтобы он наконец позволил себе порадоваться — без попытки немедленно найти ошибку в том, что уже удалось. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 11. Без запаса

850 год. Трост. День прорыва южных ворот.

Леон уже третий раз поглядывал на указатель давления, хотя за последние несколько минут стрелка не могла сдвинуться сама по себе. После операции в зерновом дворе газа у него осталось так мало, что ещё один серьёзный манёвр мог закончиться падением. Он стоял у открытых северных ворот, проверяя крепления УПМ, и время от времени оборачивался к дороге, по которой увезли Эмиля.

— От того, что будешь смотреть на прибор, баллоны не наполнятся, — сказал Вальтер.

— А вдруг испугаются моего взгляда?

Леон попробовал усмехнуться, но улыбка быстро исчезла.

— Думаешь, Эмиль уже добрался?

— У повозки было сопровождение, а дорогу проверяли до отправки. Если ничего не изменилось, он сейчас у медиков.

— Меня и беспокоит это «если».

Вальтер сам видел, как вторую санитарную повозку уводили по проверенной дороге. И всё же ему хотелось отправиться следом и убедиться, что товарищ добрался до врачей.

Но Эмиль уже находился под присмотром санитаров. А Вальтер остался с отделением Вольфа, которому требовалось срочное пополнение снаряжения.

Снабженцы ещё разбирали грузовой механизм у ворот зернового двора, когда сержант собрал оставшихся бойцов возле стены. Теперь их было четверо: сам Вольф, Отто с перевязанной ладонью, Леон и Вальтер. Опытный Келер погиб во время первого столкновения, а Эмиль после спасения с галереи был временно выведен из строя. Вольф не произнёс имён вслух, но Вальтер заметил, как сержант привычно посмотрел в сторону пустого места рядом с Отто.

— Проверяем остаток газа, клинки и привязи. Пока ничего не получили, на крыши без моего приказа не подниматься, — сказал Вольф. — Леон, у тебя хуже всех?

— Почти пусто. Для короткого перехода, может, хватит, но рассчитывать не стану.

— Разумно. Остальные?

У Вальтера оставалось около половины первоначального запаса. Отто сообщил, что у него немного больше, но повреждённая ладонь мешает уверенно работать с правой рукоятью. Сам сержант тоже израсходовал значительную часть газа, отвлекая титана у зернового двора.

Вольф выслушал доклады и приказал возвращаться на гарнизонный снабженческий двор пешком, вдоль уже проверенной стены.

— У меня рука работает, — сказал Отто, когда сержант задержал на нём взгляд.

— Тогда тем более береги её. Если опять разорвёшь повязку на рукояти, никакой запас газа тебе не поможет.

Отто молча подтянул ремень. Вальтер видел, что замечание его задело, но возражать он не стал.

На складе их встретил седоусый снабженец, принимавший утром испытательный комплект номер семнадцать. Вальтер уже успел передать ему сработавшую расходную вставку, а само устройство осталось под запретом на повторное применение до осмотра и нового приказа. Теперь мужчина сидел над открытыми ведомостями, пытаясь сопоставить записи о выдаче с тем немногим, что сохранилось на полках.

— Если вы за газом, сообщаю сразу: его меньше, чем желающих, — предупредил он.

— Покажи то, что можешь выдать, — ответил Вольф.

В каменном помещении у дальней стены стояла стойка для баллонов. Большинство гнёзд пустовало. Одна штатная пара была приготовлена к выдаче, ещё одна оставалась неполной, а рядом на отдельном поддоне лежал баллон с вмятиной возле соединительного узла.

— Этот с повреждённой позиции, — пояснил снабженец. — Пока не проверяли. Полную пару осмотрели, но перед установкой ещё нужен контроль соединений.

Вальтер присел возле поддона и указал на смятый металл.

— Даже если клапан сейчас держит, вмятина могла затронуть стенку. Его нельзя выдавать до полноценной проверки.

— Потому он и лежит отдельно, — сухо ответил снабженец. — Не беспокойся, Краузе, мы здесь тоже умеем читать повреждения.

Вальтер почувствовал знакомое желание продолжить объяснение и вовремя остановился.

— Извините. Привычка.

— Плохая привычка. Особенно когда людей не хватает даже на выдачу исправного имущества.

Снабженец подозвал помощника. Тот проверил подготовленную пару на штатном стенде, осмотрел соединения и лишь после этого разрешил установку. Неполную пару оставили в резерве, а повреждённый баллон окончательно вывели из выдачи: при проверке его соединение начало пропускать газ.

— Полную отдаём Харту, — распорядился Вольф. — У него безопасного запаса уже нет. Остальные пока остаются со своим.

Леон, ожидавший у дверей, не сразу взял новые баллоны.

— А если их поставить Краузе? Он лучше разбирается в снаряжении.

— Ты тоже умеешь им пользоваться, — ответил Вальтер. — Только теперь у тебя есть чем.

Вольф устало посмотрел на обоих.

— Баллоны получают не за заслуги, а потому, что без них нельзя выполнить задачу. Харт, устанавливай. Краузе, помоги проверить крепление. На этом обсуждение закончено.

Баллоны Леона заменили под наблюдением снабженца. У Вальтера нашли потёртость защитной обшивки возле металлического кольца: несущая часть сохранилась, но ремень пометили для замены. Отто поправили повязку, чтобы ткань не мешала рукояти.

Когда всё закончилось, Вальтер присел у стены. Под перчатками ныли ладони. Во время операции с Эмилем он почти не замечал усталости, а теперь даже застёжки казались неожиданно тугими.

Отто опустился рядом.

— Раньше думал, что самое страшное — остаться перед титаном без клинков. Оказалось, можно не добраться даже до того места, откуда его увидишь.

— При пустых баллонах — легко, — ответил Вальтер.

Гарнизонец помолчал и осторожно пошевелил перебинтованной рукой.

— Келер говорил, что я слишком тороплюсь. Особенно когда кто-нибудь рядом попадает в беду.

— Он хотел, чтобы ты возвращался с заданий, — сказал Вальтер.

Отто посмотрел на него с неожиданным раздражением, но быстро отвёл взгляд.

— Знаю.

Больше они об этом не говорили.

***

Лейтенант Фогель пришёл на склад с новым донесением. Он не стал интересоваться, успели ли люди поесть: сначала развернул карту и показал пост, расположенный западнее Мельничной улицы.

— Связной добрался оттуда пешком. На посту остались трое солдат, один с повреждённой ногой. У них было несколько газовых комплектов и запасные клинки, которые не успели отправить к нам. Повозку разбило возле входа, а после этого на соседней улице появился титан.

— Связной знает, где противник сейчас? — спросил Вольф.

— Нет. Он дошёл окольным путём, десять минут назад, и после ранения больше не может вести вас. Главный снабженческий пункт тоже не отвечает на сигналы; последние сообщения говорят о титанах у подходов. Подтверждения о его захвате у меня нет, но рассчитывать на оттуда пополнение пока нельзя.

Вольф придвинул карту.

— Что важнее: имущество или люди?

Фогель посмотрел на него так, будто ответ должен быть очевиден, но всё же произнёс его вслух:

— Люди. Потом столько исправного имущества, сколько сумеете доставить, не задерживая эвакуацию. Если возникнет угроза окружения, груз оставляете. Мне не нужны ещё четыре погибших солдата ради нескольких баллонов.

— Принято. Дополнительное прикрытие?

— Не дам. Остальных держу у санитарного пункта и северных проходов. Ваши четверо — всё, чем сейчас располагаю.

Вольф коротко кивнул. Он уточнил путь, положение ближайшего гарнизонного поста и место, где разведчик заметил титана. Ни одного ответа, который позволял бы считать маршрут безопасным, Фогель не дал.

Сержант собрал отделение во дворе.

— Идём пешком, пока позволяют улицы. Газ бережём для вынужденного отхода и наблюдения сверху. На самом посту сначала проверим раненого, затем припасы. Никто не уходит один.

Леон проверил новую пару баллонов. Отто подтянул ремень на раненой ладони и первым вышел за ворота, не дожидаясь дополнительных замечаний.

Вальтер шёл рядом с Вольфом, стараясь запоминать не только повороты, но и места, где при необходимости можно будет укрыть человека на носилках. Между западными складами ещё сохранялись узкие проходы, скрытые от южной улицы каменными стенами. Но разрушенная крыша, упавшая через дорогу балка или один титан могли сделать любую из этих троп непригодной за несколько минут.

У первого перекрёстка Вольф отправил Леона подняться на низкий каменный карниз. Тот израсходовал немного газа на короткий переход, осмотрел направление и вернулся.

— Ближайший двор пуст. Южнее вижу движение за крышами, но самого титана не разобрал.

— Значит, туда не идём, — решил сержант.

За поворотом лежали опрокинутые носилки. На мостовой тянулся тёмный след, а возле стены валялась испачканная повязка. Вальтер присел и увидел, что ткань ещё не успела окончательно высохнуть.

— Здесь недавно переносили раненого.

Вольф осмотрел входы в соседние здания.

— И, возможно, уже вывели. Проверять каждый дом не будем, пока нет признаков, что кто-то просит помощи. Сначала доберёмся до поста.

Через несколько минут они увидели сломанную повозку. Одно колесо было разбито, передняя ось погнулась, а часть кузова оказалась придавлена упавшей балкой. На мостовой лежали раздавленные деревянные ящики; кто-то уже пытался собрать содержимое, но бросил работу.

За повозкой возвышалось двухэтажное здание сигнального поста. На крыше ещё стояла мачта, хотя один из поддерживающих тросов оборвался.

Вольф оставил Леона наблюдать за северным подходом, а Отто направил к южному углу. Сам вместе с Вальтером подошёл к двери и назвал подразделение.

Засов открылся лишь после второй команды.

— Сержант Вольф? — спросил худощавый солдат с перевязанным предплечьем. — Слава богу. Мы уже думали, что сюда никто не доберётся.

Он представился ефрейтором Беккером и провёл их внутрь. У лестницы сидел связист, прижимая к груди журнал донесений. Выше, в небольшой комнате, лежал Нойман, которому деревянная балка повредила ногу при разрушении повозки.

— Он в сознании, но наступить на ногу не может, — сказал Беккер. — Мы наложили шину, как смогли. Двое из сопровождения погибли снаружи. Связного отправили к Фогелю, а сами остались здесь.

Вольф присел возле раненого, осмотрел повязку и спросил, может ли тот чувствовать пальцы ноги. Нойман ответил и попытался приподняться, но сержант остановил его.

— Понесём на носилках. Самому ходить не придётся.

Пока Беккер доставал складную носилочную раму, Вальтер осмотрел оставшееся имущество. В кладовой стояли четыре ящика, два из которых оказались почти пустыми. В первом сохранились две пары газовых баллонов с целой упаковкой; во втором лежала ещё одна, но один баллон имел глубокую вмятину возле крепления. В четвёртом находились запасные клинки и небольшие детали для обслуживания УПМ.

— Шесть пар было, когда всё привезли, — пояснил Беккер. — Часть успели выдать. Когда рухнула повозка, остальное перемешалось. Нормально проверить мы ничего не смогли.

Вальтер осторожно освободил целые упаковки и осмотрел доступные поверхности, не выдавая внешнее состояние за доказательство пригодности.

— Две пары без видимых повреждений. Третью с вмятиной брать для немедленной установки нельзя. И первые две до проверки на складе ставить тоже нельзя.

— Выходит, мы тащим газ, которым всё равно нельзя пользоваться? — спросил Беккер.

— Пока нельзя. Но на снабженческом дворе есть контрольный узел. Если пройдут проверку, его выдадут. А если поставим здесь на глаз и начнётся утечка в полёте, ничего исправить не успеем.

Беккер сжал зубы, но спорить не стал. Он отвечал за имущество и смотрел на него так, будто отказавшись от части ящиков, предаст погибших сопровождавших.

Вольф проверил лестницу и проход к выходу.

— Берём две внешне целые пары и ящик с клинками, если сможем их нести, не задерживая раненого. Остальное оставляем с записью о повреждении. Главное — вывести Ноймана и вас.

Беккер опустил взгляд.

— Наш старший приказал доставить всё.

— Когда отдавал приказ, у вас была целая повозка и свободная улица. Теперь их нет. Не путай первоначальную задачу с тем, что возможно сейчас.

Вальтер когда-то сам учил коллег прекращать работу, если условия изменились. Здесь это правило означало оставить имущество, за которое отвечали погибшие солдаты.

***

Они готовились к выходу, пока Отто и Леон продолжали наблюдать за улицами. Ноймана уложили на носилки и закрепили повреждённую ногу, стараясь не изменять её положения. Беккер встал у передних ручек, Вальтер — у задних; Вольф оставался свободен, чтобы помогать на поворотах и отдавать команды. Леон взял ящик с двумя внешне целыми парами баллонов, связист понёс сменные клинки, а Отто должен был замыкать группу.

У дверей Беккер задержался и ещё раз посмотрел на оставленные повреждённые баллоны.

— Если не вернёмся, их заберут титаны вместе со зданием.

— Возможно, — ответил Вольф. — Но Нойман не сможет ждать, пока мы найдём вторую повозку. Уходим.

Переход через площадь прошёл спокойно. Вальтер и Беккер старались не раскачивать носилки; даже с этим осторожным шагом Нойман болезненно морщился всякий раз, когда под ногами попадался неровный камень. Леон проверял узкий проход впереди, а Отто то и дело оглядывался на южную улицу.

Они успели войти во внутренний двор за складами, когда оттуда донёсся тяжёлый удар. За кровлями медленно появилась голова титана. Существо было ростом примерно с трёхэтажный дом, но двигалось заметно быстрее тех, кого Вальтер видел утром на южной улице.

— Он в соседнем квартале! — сообщил Отто. — Пока нас не заметил.

Вольф не стал отвечать сразу. Он оценил расстояние до каменной арки, за которой начинался западный складской проход, и велел двигаться туда, не поднимаясь на крыши.

— Если побежим, уроним раненого. Отто, сзади наблюдаешь. Остальные сохраняют строй.

Они ускорили шаг. Вальтер следил за плечами Беккера: когда передний край опускался, тяжесть сразу отзывалась в руках. На носилках лежал человек, который не мог встать и уйти сам.

Вольф остановил группу во дворе за аркой. Здесь их прикрывали со стороны юга два ряда каменных зданий, а вдоль северной стены шёл более узкий проход.

— Краузе, как руки?

— Пока держу.

— Мне не нужен ответ «пока». Сможешь нести ещё квартал?

Вальтер разжал пальцы. Правое предплечье болезненно тянуло, и он понял, что ещё десять минут такой переноски закончатся дрожью, которую уже не удастся скрыть.

— Лучше поменяться на следующем повороте.

— Поменяемся сейчас, — решил Вольф. — Связист, передай ящик с клинками Харту, помоги Беккеру. Краузе будет проверять маршрут.

Леон посмотрел на два ящика, оказавшихся у его ног.

— Оба мне не унести вместе с УПМ.

— Один пока оставим здесь, у ворот. Запомните место. Если удастся вернуться без опасности — заберём, — ответил сержант.

Связист передал ему ящик с клинками, а сам занял место Вальтера у носилок. Леон выбрал более важный сейчас груз — баллоны. Запасные клинки поставили под каменным навесом, отметив место на карте. За ними не стали возвращаться немедленно: от северного выхода послышались голоса людей, и группа должна была сначала убедиться, что впереди безопасно.

Вальтер прошёл к арке, прижался к стене и осторожно выглянул за угол. Перед ним тянулась улица, которая должна была привести к гарнизонному двору, но возле следующего дома стояла женщина, пытавшаяся открыть перекосившуюся деревянную дверь.

— Кто-нибудь! Помогите, пожалуйста! — кричала она, не замечая солдат.

Вольф подошёл к ней первым.

— Что случилось?

— Дверь заклинило. Внутри мать, дети и мой брат. Он упал с лестницы, а когда дом тряхнуло, рама перекосилась. Я через окно выбралась, но остальных вывести не могу.

Сержант посмотрел на арку, затем на носилки. До западного снабженческого двора оставалось не так много, однако нельзя было знать, сколько минут пройдёт до появления титана на соседней улице.

— Сколько внутри?

— Четверо. Двое детей, мать и брат.

— Отто, со мной. Краузе, быстро осмотри дверь. Если открыть нельзя, будем искать другой выход. Остальные остаются у стены и не бросают раненого.

Вальтер подошёл к строению. Верхний край двери зажал треснувший косяк, нижний упирался в приподнявшийся порог. Петли сохранились, хотя верхняя заметно сместилась в сторону. Он попробовал сдвинуть створку и почувствовал, что та упирается в деревянную балку.

— Не надо ломать всю раму, — сказал он. — Если ослабим верхний зажим и отведём дверь в сторону, хватит места вывести людей по одному.

Беккер передал короткий ломик. Отто поддел им створку возле уцелевшей петли, пока Вальтер пытался отжать перекошенный край деревянной распоркой. Им пришлось работать осторожно: при слишком резком усилии косяк мог выломаться внутрь, где стояли люди.

— Отойдите от двери! — предупредил Вальтер. — Сейчас она может резко открыться!

За деревом послышался детский плач. Женщина снаружи ответила что-то успокаивающее, но её голос дрожал.

Наконец створка подалась. Отто удержал её ломом, а Вальтер просунул руку в образовавшуюся щель и отвёл засов, который мешал открыть дверь шире. Дети выбрались первыми. Затем из дома вышла пожилая женщина, опираясь на плечо дочери. Последним оказался мужчина, едва передвигавший ногу после падения с лестницы.

Вольф быстро оценил их состояние.

— Идёте с нами. Детей держите за руки, не отставайте. Если услышите команду укрыться, выполняете сразу.

Мужчина с повреждённой ногой попытался возразить, что задержит солдат, но Беккер уже подставил ему плечо.

— На месте всё равно лучше не станет. До санитарного пункта проведём.

Вальтер обернулся к арке. Леон стоял с ящиком баллонов возле носилок, следя за проходом, а связист продолжал удерживать задние ручки. Людей стало больше, свободных рук — меньше. При этом время, которое они могли провести в открытом квартале до появления титана, не увеличилось.

Вольф коротко взглянул на оставленный ящик с клинками, видневшийся из-под навеса.

— Его сейчас не берём. Я не отдам раненого ради него и не заставлю детей ждать, пока мы распределим груз заново. Двигаемся.

Беккер проводил взглядом ящик, но ничего не сказал.

Они прошли половину улицы, когда с восточной стороны раздался треск. Над домом, за которым находился соседний переулок, показалась огромная рука. Титан навалился на деревянную пристройку, разломав её, и теперь пытался выйти к ним через обломки.

— Противник справа! — крикнул Отто.

Дети вскрикнули, женщина прижала их к себе, а связист едва не выпустил ручку носилок. Вольф остановил всех одним резким приказом и показал на каменную арку в конце улицы.

— Всем туда! Без толкотни! Краузе, веди гражданских. Беккер и связист продолжают нести Ноймана. Харт, прикрываешь выход. Отто, со мной — задержим его ровно настолько, чтобы люди ушли!

Вальтер хотел остаться с сержантом, но на него уже смотрел мальчик, крепко державший младшую девочку за руку. Рядом стоял мужчина с повреждённой ногой, которому было трудно даже переступить через рассыпанный щебень. Ни один из них не смог бы уйти по крышам.

— За мной, — сказал Вальтер. — Арка вон там. Не бегите вперёд носилок, держитесь у стены.

Леон поднялся коротким движением на низкий каменный выступ, проверил пространство за аркой и немедленно вернулся.

— Проход свободен! Можно выводить!

Вальтер повёл людей вперёд. Он помог пожилой женщине перешагнуть через обломок и придержал больного мужчину, пока тот опирался на Беккера при повороте. Потом пришлось отступить, чтобы пропустить носилки. Каждый метр давался медленно, но они двигались.

За их спинами Вольф и Отто поднялись на соседние крыши. Титан заметил движение и повернул голову, отвлекаясь от людей на улице. Отто направил крюк в прочный каменный выступ, но при переходе зацепил тросом сломанную поперечную балку. Линия натянулась под неудобным углом, резко притормозив движение.

— Отто, отпускай повреждённую линию! — крикнул Вольф.

Гарнизонец попытался освободить её правой рукой. Пальцы скользнули по рукояти, и он на мгновение потерял время, необходимое для изменения направления.

Титан уже поднял руку.

Вальтер обернулся на крик Леона и увидел, как огромные пальцы потянулись к Отто. До солдата оставалось несколько метров; самостоятельный манёвр Вальтера с этого расстояния ничем бы не помог.

Вольф прошёл сбоку над улицей, заставляя титана повернуться. Одновременно Отто сумел отпустить застрявший трос и перейти на вторую линию, закреплённую за дальней каменной опорой. Рука чудовища ударила по краю крыши, но гарнизонец уже уходил в сторону.

— Краузе! Не останавливаться! — донёсся голос сержанта.

Вальтер вернулся к гражданским. Они почти дошли до арки, и теперь его участие требовалось не наверху, а здесь, на земле. Мужчина с травмированной ногой споткнулся, Вальтер подхватил его за локоть и помог преодолеть последний неровный участок, пока Леон держал проход свободным.

За аркой Беккер и связист осторожно опустили носилки. Нойман был в сознании, хотя на лице выступил холодный пот. Женщина пересчитала детей и прижала их к себе; пожилая мать села прямо на каменную ступеньку, пытаясь отдышаться.

Через несколько секунд над воротами появился Отто. Он приземлился слишком жёстко, едва удержав равновесие, и сразу взглянул на ладонь. Кровь вновь проступила через повязку.

Вольф спустился следом.

— Все на месте?

— Все, — ответил Леон, пересчитав людей.

Сержант посмотрел на повреждённую руку Отто, но сейчас не стал отчитывать его. Вместо этого приказал продолжать отход, пока титан не обошёл склад с другой стороны. Возвращаться за ящиком клинков он не разрешил.

Вальтер помог снова поднять носилки и пошёл впереди, запоминая повороты. Их маленькая колонна стала медленнее, чем планировалось: один раненый лежал на носилках, другой шёл, опираясь на Беккера, двое детей боялись отойти от матери, а оставшиеся баллоны приходилось нести отдельно. Тем не менее путь к снабженческому двору оставался открытым, и они добрались до его ворот, не встретив нового противника.

***

На гарнизонном дворе санитар принял Ноймана и немедленно отправил его на осмотр. Мужчину с повреждённой ногой усадили под навесом рядом с другими пострадавшими. Женщина никак не могла отпустить руку одного из детей, хотя оба уже находились в безопасной части двора.

Вальтер помог поставить принесённый газ на контрольный стол и только после этого снял перчатки. Правая ладонь покрылась тёмными натёртостями, пальцы дрожали от усталости. Он несколько раз попытался их сжать, но мышцы отвечали неприятной болью.

Беккер сел возле порога склада и долго смотрел на свои пустые руки.

— Там остался ящик с клинками, — сказал он, когда к нему подошёл Вольф. — Наш старший отвечал за этот запас. Я обещал доставить всё, что уцелело.

— Ты вывел Ноймана и своих людей, — напомнил сержант. — Ещё пять человек мы забрали из соседнего здания.

— Но клинки нужны бойцам на стене.

— Нужны. Как и газ. Я записал место, где мы их оставили. Если район удержат и появится возможность забрать имущество без гибели людей, вернёмся. Сегодня этой возможности не было.

Беккер опустил голову. Он знал, что сержант прав, но от этого не становилось легче. Вальтер понимал его лучше, чем хотел признавать: они вышли за припасами, а принесли только часть груза и ещё несколько раненых.

Седоусый снабженец выслушал доклад, отметил оставленные ящики на карте и принял баллоны для проверки. Те, что были упакованы в одном небольшом ящике, за время перехода получили несколько ударов, поэтому помощник дополнительно осмотрел их поверхности перед установкой на контрольный узел. Один баллон оказался с заметной царапиной возле металлического шва. Снабженец немедленно отвёл его в сторону.

— Вот из-за этого и не ставим незнакомое имущество прямо на пояс, — сказал он. — Снаружи похож на обычную потёртость, а мне нужна проверка, которую сейчас нечем провести. До неё пара под запретом.

Вторая пара прошла штатный осмотр соединений и контроль герметичности. Помощник отметил её как пригодную к выдаче.

— Одна исправная пара, — подвёл итог снабженец. — Для сегодняшнего дня уже неплохо. Но не рассчитывайте, что завтра мне удастся найти ещё столько же.

Из всего груза, за которым они отправились, к выдаче оказалась пригодна только одна пара. Вальтер болезненно ощущал эту потерю.

— Ты всё сделал правильно, — сказал Леон, заметив его взгляд.

— Я оставил клинки.

— А если бы мы вернулись, титан, возможно, оставил бы нас там вместе с ними. Посмотри на детей.

Вальтер повернул голову. Женщина сидела под навесом, обнимая обоих детей. Старуха рядом с ней пила воду маленькими глотками, а раненого мужчину уже осматривал медик.

Он и сам понимал, что их спасение важнее оставленного груза. Но разумная оценка результата не отменяла неприятного ощущения, что полезного снаряжения теперь не хватит кому-то другому.

— Всё равно следовало заранее закрепить, кто отвечает за ящики во время остановки, — сказал Вальтер.

Леон усмехнулся без веселья.

— Вот это уже можно обсудить потом. А сейчас я впервые за день хочу посидеть и не считать, сколько мне осталось газа.

Они устроились на скамье у стены. Вальтер осторожно снял ремень с плеча, на которое давил ящик во время переноски, и положил рядом с собой. Леон опустил голову, но не закрыл глаз: он всё ещё реагировал на каждый далёкий удар, доносившийся с южных улиц.

Из санитарного помещения вышел Отто с новой повязкой. Его левая рука тоже была испачкана кровью — он помогал удерживать повреждённую ладонь, пока медик обрабатывал ссадины.

— Что сказали? — спросил Вальтер.

— Чтобы не работал правой рукоятью, пока не перестанет болеть. Очень своевременный совет.

— Вольфу сообщил?

— Сейчас иду.

Отто задержался рядом с ними.

— Я едва не попался там, на крыше. Не из-за титана. Из-за собственной руки.

Вальтер поднял глаза.

— Ты всё-таки освободил линию.

— Потому что Вольф заставил его отвернуться. Сам я не успевал.

Отто говорил спокойно, почти без выражения. Он сел на край скамьи, осторожно положив повреждённую руку на колено.

— Келер бы меня за такое не похвалил.

Леон хотел ответить, но передумал.

— Возможно, — сказал Вальтер. — Зато ты сейчас можешь исправить ошибку. Скажи сержанту, что временно не годишься для сложных манёвров. Это не отказ выполнять приказ.

Отто медленно кивнул.

— Скажу.

Он поднялся и направился к карте, над которой Вольф разговаривал с лейтенантом Фогелем.

Вальтер проводил его взглядом. Утрата Келера всё ещё оставалась незажившей раной для отделения, и он боялся, что Отто попытается закрыть её собственной жизнью. Но решать за гарнизонца, как тот должен пережить гибель товарища, Вальтер не мог.

Через несколько минут помощник снабженца вышел во двор и объявил, что проверенная пара подготовлена к выдаче. Её записали в резерв действующего отделения, но устанавливать без команды Вольфа не стали: теперь газ требовалось распределять между несколькими группами, возвращавшимися с южных направлений.

Лейтенант Фогель выслушал доклад о сигнальном посте, отметил количество спасённых и потери имущества. Когда Вольф закончил, офицер некоторое время рассматривал карту.

— Основной пункт снабжения по-прежнему не отвечает, — сказал он. — На нескольких участках бойцы остались без пополнения, у соседнего санитарного двора почти закончились сменные клинки. Я не могу отправлять туда людей вслепую, пока не пойму, какие улицы ещё открыты.

— Что прикажете? — спросил Вольф.

Фогель показал на узкий участок между двумя складскими зданиями севернее Мельничной улицы.

— Нужно проверить этот переход. Если он доступен, через него можно будет вывести людей из изолированного квартала, минуя центральную площадь. Связной сообщает о нескольких десятках жителей и раненых, но их точное число неизвестно. Пока никого туда не ведите: сначала нужна проверка маршрута и решение, как перебросить через открытый участок тех, кто не способен бежать.

Вальтер наклонился над картой. Между складами находился короткий открытый промежуток, который просматривался с южного перекрёстка. Даже если обе стены были целы, пройти его с носилками могло оказаться сложнее, чем казалось на схеме.

— Мне нужно увидеть место, — сказал он. — И понять, есть ли там надёжные точки крепления. Никакой аварийный узел сам по себе не решит проблему перехода.

Фогель посмотрел на него.

— Значит, посмотришь. Но только вместе с отделением. Я не собираюсь терять ещё одного солдата из-за желания проверить красивую схему.

Вольф коротко подтвердил приказ.

— Сейчас отдых и обслуживание снаряжения, затем разведка ближайшего подхода. Отто останется при наземном сопровождении, если медик не допустит его к работе с рукоятями. Газ тратить только по необходимости.

Лейтенант кивнул и вернулся к другим донесениям.

Вальтер вышел из служебного помещения. Теперь перед ними стояла конкретная задача: выяснить, можно ли организовать переход для людей в соседнем квартале.

У скамьи Леон уже задремал сидя, привалившись плечом к каменной стене. Его рука лежала возле рукояти УПМ, словно даже во сне он боялся остаться без возможности быстро подняться на крышу.

Вальтер не стал его будить. Сначала достал записную книжку и занёс результаты выхода: трое эвакуированных солдат сигнального поста, включая раненого Ноймана, пятеро гражданских из пристройки, одна прошедшая проверку пара баллонов. Отдельно указал оставленные клинки и повреждённые газовые комплекты, не называя их пригодными до осмотра.

Он задержался над строкой с потерянным имуществом, затем дописал место, где стоял ящик, и причину, по которой пришлось отказаться от возвращения.

В рабочем журнале на Земле подобное выглядело бы сухо: потеря материала, изменение маршрута, отклонение от плана. Здесь за каждой записью стояли чьи-то руки, удерживавшие носилки, чужая боль и человек, который мог не успеть выйти из дома.

Они действовали не без ошибок, но вернулись с живыми людьми, а не только с отчётом о попытке добыть припасы. Вальтер закрыл книжку.

Из южной части Троста снова донеслись выстрелы. На короткое время они заглушили голоса во дворе, потом отдалились, и стало слышно, как снабженцы переговариваются над ящиками.

Леон не проснулся.

До сбора оставалось немного времени. Вальтер посмотрел на спящего товарища и не стал его будить раньше срока. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 12. Переправа

850 год. Трост. День прорыва южных ворот.

Леон проснулся, резко выпрямившись на скамье, и первым делом схватился за рукоять устройства пространственного маневрирования. Лишь убедившись, что снаряжение на месте, он узнал стоявшего перед ним Вальтера и опустил руку.

— Сколько я спал?

— Минут пятнадцать. Ты сам просил разбудить перед сбором.

— А я уж подумал, что проспал всю войну.

— Если бы, — ответил Вальтер и протянул ему флягу.

Леон сделал несколько глотков и оглядел снабженческий двор. Здесь принимали раненых, проверяли снаряжение и выпускали повозки по одной. После возвращения с сигнального поста у ворот наконец выставили дежурного, который не давал толпе перекрывать проход.

— Про Эмиля ничего? — спросил Леон.

— Пока нет. Он у медиков, и без их разрешения в строй не вернётся.

Вальтер старался произнести это как обычное сообщение, однако каждый новый санитарный обоз заставлял его оглядываться. Эмиль разговаривал после падения, но жаловался на боль в правом плече и боку. Прежде чем строить догадки, нужно было дождаться врача. Никаких известий о повторном осмотре пока не поступало.

— Когда всё закончится, он нам это припомнит, — сказал Леон. — Сначала заставлял смотреть на свою ругань с Жаном, потом сам отправился кататься на повозке.

— Скажешь ему так — получишь здоровой рукой.

У ворот появился сержант Вольф. Рядом шёл Отто, у которого перевязь на правой ладони стала тоньше: медик разрешил ему наземную работу, но запретил сложные манёвры, требующие уверенного хвата. Вольф подозвал обоих выпускников к карте.

— Из западных складов пришёл связной. В одном из корпусов севернее Мельничной улицы укрываются жители и раненые. Выход через заднюю часть здания разрушен, а между ними и нашим безопасным двором открытая улица. Пока там никого не вывели.

На карте Вольф обозначил два здания, стоявшие друг напротив друга. Между ними проходила мощёная дорога шириной примерно в тридцать метров. Её восточный конец выходил к торговому перекрёстку, западный — к южным переулкам. И с той, и с другой стороны могли появиться титаны.

— Сколько людей? — спросил Вальтер.

— Предварительно около тридцати. Точные сведения возьмём на месте. Нам выделили двоих из соседнего отделения: капрала Миллера и рядового Руда. У них полный служебный комплект, но пополнения для всех остальных по-прежнему нет.

Вальтер вспомнил единственную проверенную пару баллонов, которую после операции на сигнальном посту приняли в учётный резерв. Леон ещё до того выхода получил новую полную пару, но уже потратил часть газа. У самого Вальтера оставалось меньше половины, а с повреждённой рукой Отто нельзя было рассчитывать на сложные манёвры.

— Значит, УПМ только для наблюдения и прикрытия, — сказал Вальтер. — Самих людей поведём по земле.

— Если переход пригоден, — уточнил Вольф. — Сначала разведка. Если улица занята, никого туда не выпускаем. Я не поведу раненых на открытый участок ради того, чтобы отчитаться о выполненном задании.

Миллер подошёл к столу с мотком каната через плечо. Он был жилистым мужчиной лет тридцати пяти, привыкшим не расходовать лишних слов. Руд, значительно моложе, держался чуть позади; под воротником у него виднелся синяк, а один рукав был заштопан грубыми стежками.

— До службы я работал на грузовых подъёмниках, — представился Миллер. — Слышал, что среди вас есть любитель железа. Только прошу: канат на этой операции не сделаем волшебным. Он лишь поможет людям держать направление.

— И не станет страховкой от титана, — согласился Вальтер.

— Хорошо. А то я уже решил, что начнём спорить.

Вольф распределил позиции заранее. Миллер должен был проверить крепления вместе с Вальтером, Отто — принимать и направлять людей на северной стороне, Леон и Руд — наблюдать подходы с крыш. Сам сержант оставался там, откуда мог видеть обе группы и при необходимости приказать остановить переход. Никто не получал разрешения самовольно атаковать титанов.

Выйдя через западные ворота, отряд двинулся к складскому кварталу пешком. Дважды пришлось менять дорогу: на первом проходе верхний этаж дома обрушился поперёк проезда, а над второй улицей заметили голову титана. Вольф остановил солдат за каменной стеной и дождался, пока существо уйдёт за соседние здания. Столкновения не произошло, зато на обход ушло драгоценное время.

— Не слишком быстро добираемся, — заметил Леон.

За поворотом их встретил гарнизонец Нильс. Вместе с двумя товарищами он удерживал узкий двор между складами и помогал людям, укрывшимся в южном корпусе. При виде Вольфа солдат заметно оживился, хотя сразу предупредил: открытая дорога остаётся свободной лишь потому, что наблюдатели пока успевают замечать приближение титанов.

— Восточнее был семиметровый, — сказал Нильс. — Ушёл к рынку. На южной стороне давно никого не видели, но дым закрывает дальний перекрёсток. А сзади у склада завалило лестницу. Носилки через окно не перенести.

Вольф велел показать оба выхода. Они прошли по крытому двору к воротам южного зернового склада. Противоположное здание, стоявшее через улицу, соединялось с северными дворами длинным внутренним коридором; именно туда нужно было вывести гражданских. Разбросанные у дверей пустые телеги и мешки свидетельствовали, что ещё утром здесь шла обычная погрузка зерна.

Вальтер осмотрел открытое пространство. Само расстояние было небольшим, но с носилками пройти его одним рывком не получится. Северный дверной проём имел неудобный порог, а возле него выступало колесо брошенной телеги. Один человек мог легко обойти препятствие; двое с лежачим раненым рисковали застрять прямо перед входом.

— Сначала уберём телегу и освободим место за северной дверью, — предложил Вальтер. — Иначе первая группа остановится там, а следующая не сможет войти.

Миллер посмотрел на противоположные грузовые проушины. Одна была закреплена в камне, другая — в старой деревянной стойке, рассохшейся у основания.

— На деревяшку канат не повесим. Каменное крепление проверим, а с южной стороны найдём другое. Канат будет только направляющим, поэтому натягивать его до звона ни к чему.

— И нужен быстрый сброс со стороны северного входа, если туда дойдёт титан, — добавил Вальтер.

***

Внутри южного склада пахло зерновой пылью, потом и влажными бинтами. Узкие окна закрыли ставнями, между мешками устроили лежанки. Женщина лет сорока в сером платье встретила солдат возле лестницы и сразу спросила, когда можно будет уходить.

— Я Агата, помогала при городской лечебнице, — представилась она. — Список пересчитала трижды. Сейчас здесь двадцать шесть человек. Восемнадцать способны идти самостоятельно, шестерым понадобится поддержка, ещё двое лежат и без носилок не обойдутся.

Она показала Вольфу небольшой лист. Возле каждой фамилии стояла отметка, кому требуется помощь. Один из лежачих, каменщик Лоренц, получил травму ноги; другой пострадал от удара обломком по голове и при попытке сесть терял равновесие.

— Диагнозы ставить здесь нечем, — сказала Агата. — Я старалась не двигать их без нужды. Но оставаться тоже нельзя: за стеной уже слышали титанов.

Вольф изучил список и попросил Нильса найти ещё одного носильщика из гарнизонцев, чтобы каждый раз не перегружать истощённых солдат. Те, кто мог идти, должны были помогать друг другу, но раненых на носилках нести предстояло людям, способным держать ровный шаг.

В дальнем углу пожилой мужчина рассказывал внучке историю о лошади, когда-то умевшей находить дорогу домой. Девочка слушала, прижавшись к нему, и делала вид, что не замечает его дрожащих рук. Вальтер отвернулся прежде, чем старик успел увидеть, что на них смотрят.

— Вы сможете вывести всех? — спросила Агата.

— Попытаемся, когда подготовим безопасный насколько возможно переход, — ответил Вольф. — Обещать, что на улице не появятся титаны, я не стану. Но никого туда не выпустим без сигнала.

Гражданских разделили на три группы. В первой было десять человек: восемь способных идти самостоятельно и двое с поддержкой. Во второй — девять: шестеро ходячих, двое нуждавшихся в помощи и Лоренц на носилках. Последнюю составляли семеро: четверо ходячих, двое с поддержкой и второй лежачий раненый. Всех двадцать шесть внесли в список, а к носилкам заранее назначили носильщиков.

Вольф не позволил выпускать группы одна за другой без промежутка. Первым предстояло полностью освободить северный вход, лишь после этого следовало выводить вторых. Если наблюдатели подадут сигнал опасности, люди, ещё находившиеся в южном корпусе, должны будут остаться внутри, а перешедшие — уходить по крытому северному коридору, не возвращаясь на улицу.

— Получается, семьи могут оказаться по разные стороны, — тихо заметил Агата.

— Поэтому распределите их вместе, где это возможно, — сказал сержант. — Но когда кто-то уже вышел, нельзя бросаться назад, задерживая остальных.

На улице Миллер принялся осматривать грузовую проушину. Он простучал камень вокруг крепления, проверил люфт и заставил Руда дать небольшую пробную нагрузку. С южной стороны подходящую скобу нашли в каменном углу, возле старого погрузочного въезда; прежнее деревянное кольцо использовать не стали.

Вальтер помог провести лёгкий вспомогательный шнур и протянуть по нему основной канат. Линию разместили примерно на высоте пояса, чтобы люди с плохим зрением из-за дыма или страха могли держаться за неё и не сбиваться с направления. По другую сторону оставили место для носилок. Канат не служил удерживающей страховкой и не должен был воспринимать вес людей: его задача состояла лишь в том, чтобы показывать безопасный проход.

Вальтер кивнул и показал капралу северный конец, подготовленный к быстрому освобождению по команде. При угрозе захвата или разрушения опоры натянутый поперёк улицы канат мог превратиться в препятствие, поэтому они договорились не сохранять его любой ценой.

Из северного прохода убрали телегу, расчистили порог и установили два широких деревянных щита на внутренних опорах, где они могли защитить носильщиков от мелких обломков. При этом Вальтер настоял, чтобы щиты не заслоняли обзор: тонкие доски никого не спасли бы от прямого удара титана.

Перед переходом двое солдат прошли маршрут в обе стороны и пронесли пустые носилки. Оказалось, что у северной двери заднюю жердь нужно поднять выше каменного порога, иначе носильщики разворачиваются боком и теряют время. После повторной проверки они согласовали, кто принимает груз у входа.

За это время Леон и Руд заняли крыши. Леон смотрел на восточный перекрёсток, Руд — на южный подход, оставаясь достаточно высоко, чтобы увидеть противника прежде, чем тот войдёт на улицу. Отто расположился у северного входа, откуда мог принимать людей и передавать сигналы. Его повреждённая правая ладонь не позволяла рассчитывать на сложные манёвры УПМ, зато наземную работу он выполнял уверенно.

Когда подготовку закончили, Вольф ещё раз проверил сигналы. Один резкий свист означал появление титана, поднятая рука — остановку вывода из южного здания, два коротких свиста — необходимость немедленно отвести тех, кто уже вышел, к ближайшему северному укрытию. Никто не должен был гадать, что требуется в момент опасности.

— Начинаем, — приказал он.

***

Первых десятерых вывел Нильс, которому помогал другой гарнизонец. Восемь ходячих, включая пожилого мужчину с внучкой, прошли в начале, двое с поддержкой замыкали группу. Агата заранее предупредила, что вещи разрешено брать только такие, которые не мешают идти и оставляют руку свободной.

Они вышли из южного склада с осторожностью людей, впервые за несколько часов увидевших открытое небо. Женщина с повязкой на голове замерла на пороге, увидев дальний перекрёсток, но Нильс спокойно попросил её смотреть на северные ворота и идти рядом с ним.

Вальтер двигался сбоку от линии, не подгоняя людей без нужды. Он следил за промежутками и за тем, чтобы никто не споткнулся об оставшиеся неровности мостовой. Один мужчина всё же задел сапогом выступавший камень; Вальтер поддержал его за локоть и показал ровный участок, после чего группа продолжила движение без остановки.

— Не бегите, пока можете идти ровно, — сказал он. — Дверь прямо перед вами, там вас встретят.

С северной стороны Отто принимал людей и немедленно отправлял их по крытому коридору дальше. Перешедшие не собирались толпой на пороге, поэтому к появлению последних двоих проход уже был свободен.

Когда Нильс доложил, что все десять оказались внутри, Вольф подал сигнал готовить вторую группу. Миллер подошёл к Вальтеру и указал на часы у входа.

— Сам переход короткий. Больше времени съедает подготовка и освобождение северной двери. С носилками будет ещё медленнее.

— Значит, не выпускаем следующую группу, пока проход действительно не освободят.

— Верно. И носильщикам обе руки понадобятся на жерди. Канат для них бесполезен.

Вторая группа насчитывала девять гражданских. Шестеро ходячих шли в начале, двое нуждавшихся в поддержке — следом, а Лоренца на носилках замыкали Нильс и второй гарнизонец. Вальтер отдельно проверил, что ремни держат раненую ногу неподвижно и при переносе её не будут дополнительно сгибать. Агата напомнила Лоренцу, что любые попытки помочь носильщикам могут только ухудшить дело.

— Я двадцать лет таскал камни, — недовольно сказал он. — А теперь даже себя донести не могу.

— Сегодня твоя работа — лежать спокойно, — ответила она. — С ней ты пока тоже споришь.

Оскар, молодой работник склада, который шёл среди ходячих, неловко рассмеялся и сразу осёкся, заметив лицо Лоренца. Сам пострадавший лишь махнул рукой.

Вольф дождался подтверждения с обеих крыш и разрешил выход. Передние шестеро быстро миновали середину улицы, после чего на открытое пространство вышли носилки. Вальтер шёл рядом, готовый помочь у порога, но не мешал носильщикам менять хват по собственной команде.

Они находились примерно посередине, когда над восточной крышей раздался резкий свист. Леон стоял возле дымохода и показывал рукой в сторону торгового перекрёстка.

— Титан с востока! Около семи метров! Идёт к улице!

Вольф сразу запретил выпускать следующую группу. Тем, кто уже пересекал улицу, он приказал продолжать движение на север, не разворачиваясь к противнику.

В конце улицы появился широкоплечий титан с непропорционально узкой головой. Он задел навес, повернулся к людям и сделал несколько неровных шагов в их сторону. До носилок оставалось больше десятка метров, но при таких размерах врага это расстояние уже не казалось безопасным.

— Держите одинаковый шаг, — сказал Вальтер носильщикам. — Не бросайтесь к воротам, иначе уроните Лоренца.

Леон выпустил крюк в каменную часть соседнего дома и поднялся выше головы титана. Существо заметило быстрое движение, протянуло руку к солдату и перестало смотреть на гражданских. Руд подстраховал отвлекающий манёвр с другой крыши, не приближаясь к чудовищу настолько, чтобы оказаться между его руками.

Нильс довёл носилки до порога, но один из носильщиков неудачно поставил ногу и чуть изменил наклон. Лоренц вскрикнул. Вместо того чтобы тянуть раненого дальше рывком, они остановились в защищённой части дверного проёма, восстановили равновесие и осторожно подняли заднюю жердь над порогом. Отто уже расчистил пространство за ними.

Последняя женщина второй группы успела уйти внутрь, когда титан вновь повернул голову к северной двери. Вольф подал знак подготовить сброс направляющего каната, но пока велел не трогать его: оставшимся на южной стороне людям линия ещё могла понадобиться.

Леон, уходя от вытянутой руки титана, резко добавил газ и приземлился на крышу восточного дома. Вальтер заметил, как товарищ посмотрел на указатель давления. После предыдущих операций даже обновлённый запас не казался неисчерпаемым.

— Вторая группа прошла! — доложил Отто.

Вольф остановил эвакуацию и дождался, пока Леон уведёт существо к восточному перекрёстку. Руд поддерживал его с противоположной стороны, сохраняя обзор на улицу. Они не пытались убить титана: цель состояла в том, чтобы заставить его следовать за движением солдат, пока гражданские смогут уйти.

Вальтер остался у южных ворот. За ними ждали последние семеро, и он понимал, что каждый новый манёвр Леона уменьшает время, на которое можно рассчитывать. Вольф, однако, не позволил выпускать людей преждевременно. Лишь когда титан скрылся за углом и оба наблюдателя подтвердили свободный переход, сержант дал следующую команду.

— Последняя группа. Сразу по установленному порядку!

***

В южном складе оставались семь человек: четверо способных идти самостоятельно, двое с поддержкой и раненый с травмой головы на носилках. Среди ходячих была Агата; Оскар вызвался помогать у дверей и в случае необходимости сменить одного из носильщиков. Пожилую женщину поддерживала её дочь, а мужчина с повреждённой ногой опирался на соседа.

Вальтер ещё раз объяснил последовательность выхода. Ходячие должны были первыми освободить северный порог, затем носильщики провели бы раненого по свободной стороне улицы. Он попросил Оскара не хвататься за носилки без команды: при неожиданном рывке непрошеная помощь могла нарушить равновесие так же легко, как и неосторожное движение.

— Я просто не хочу его уронить, — признался молодой работник.

— Тогда слушай того, кто несёт передний край. Этого достаточно.

Когда Вольф поднял руку, Агата вывела ходячих. Оскар замыкал эту часть группы, придерживая дверь до тех пор, пока раненого не поднесли к порогу. Носилки взяли двое гарнизонцев, уже выполнивших предыдущий переход; Вальтер шёл сбоку и следил за их дорогой.

Люди успели преодолеть больше половины улицы, когда Руд с крыши южного склада подал тревожный сигнал. Из-за повреждённого дома, закрывавшего дальний подход, показался второй титан. Он был выше первого и двигался с юга, перешагивая обломки ограды. Пока наблюдатель не увидел его над крышей, подход оставался скрыт каменной стеной и дымом.

— Второй титан! Южная улица! — крикнул Руд.

Вольф немедленно приказал продолжать движение тем, кто уже вышел. Агата и остальные ходячие находились почти у северной двери; возвращать их через открытую улицу означало бы направить прямо навстречу чудовищу.

— Краузе, доводи раненого! Миллер, принимай у порога! — распорядился сержант.

Вальтер проверил свободный путь. Носилки должны были пройти ещё несколько метров, затем подняться над каменным порогом; на это требовалось время, которого у них почти не оставалось. Вольф выпустил крюк в стену западнее титана и поднялся над улицей, стараясь отвлечь существо от людей. Но газ у сержанта уже заканчивался, и вместо длинной атаки он мог позволить себе лишь короткие изменения направления.

Миллер, находившийся за северной аркой, вышел на внешнюю площадку, чтобы принять переднюю жердь. Он заранее велел убрать лишние ящики из прохода и теперь жестом показал носильщикам, с какой стороны поднимать груз над порогом. Отто стоял внутри и направлял ходячих в крытый коридор, не допуская затора.

Второй титан заметил движение и ускорился. Его ладонь ударила по южному складу, выбив часть старой деревянной обшивки. Оскар пригнулся от обломков, но удержался на ногах и продолжил помогать Агате у северной двери.

— Держите носилки ровно! — крикнул Миллер. — Передний край выше, задний пока оставьте!

Нильс и второй солдат выполнили указание, а капрал принял часть веса, помогая провести переднюю жердь через выступающий порог. Вальтер поддерживал задний край сбоку, пока носильщики переставляли ноги. Пострадавший застонал, когда носилки слегка качнулись, но никто не попытался ускорить перенос рывком.

Первый восточный титан всё ещё оставался на соседней улице, где Леон и Руд пытались удерживать его внимание. Второй уже подходил к северному зданию. Вольф показался у его плеча, заставил существо повернуться за собой и немедленно ушёл к другой крыше, понимая, что ещё один такой манёвр может оставить его без газа.

Наконец задняя жердь миновала порог. Носилки оказались внутри каменной арки, а Агата и все шестеро остальных гражданских уже отошли по крытому коридору. Вальтер помог Миллеру переставить груз на ровный настил и оглянулся, проверяя, не остался ли кто-нибудь на улице.

Никого не было.

— Все внутри! — крикнул он Вольфу.

В ту же секунду титан ударил по северной стене. Камень выдержал, но над погрузочной площадкой находился старый деревянный навес, одна из опор которого была повреждена ещё до нападения. От толчка крепление вырвало из кладки, и тяжёлая поперечина пошла вниз, увлекая за собой кровлю.

— Под навесом не стоять! — закричал Миллер.

Он оттолкнул Оскара, задержавшегося у внешнего края порога, внутрь прохода. Вальтер ухватил молодого работника за плечо и потянул следом, одновременно стараясь не задеть лежавшего на носилках. Сам капрал сделал шаг назад, но наружный конец поперечины ударил по краю площадки и сорвал соседнюю доску прежде, чем он успел отойти.

Вальтер услышал треск дерева и увидел, как Миллер исчезает под обломками навеса.

Он рванулся к проёму. Однако Вольф, успевший спуститься на каменную часть стены, перехватил его за привязь и втянул в укрытие прежде, чем сверху посыпались новые доски.

— Назад! Там всё ещё рушится!

Снаружи раздался ещё один удар. Огромная рука титана прошла вдоль стены над площадкой, срывая остатки кровли. Вальтер попытался разглядеть капрала между обломками, но видел лишь перевёрнутую балку и клубы пыли.

— Миллер! — крикнул Вольф.

Ответа не было.

Сержант на мгновение задержался возле проёма, оценил положение разрушенного навеса и ближайшего титана, затем повернулся к носильщикам.

— Уводите раненого! Всем в северный коридор! Никто не возвращается под обрушение!

Вальтер почувствовал, как возмущение и страх смешиваются в тяжёлый ком, но приказ выполнил. Он помог Нильсу провести носилки дальше по каменному коридору, где не было повреждённых деревянных перекрытий. За спиной продолжал грохотать навес. Крикнуть Миллеру удалось лишь один раз, прежде чем Вольф окончательно закрыл движение к опасному проёму. Отто, дождавшись, пока последний гражданский пройдёт внутрь, освободил северный конец направляющего каната, чтобы линия не зацепила людей при отходе; сам канат остался на улице.

***

Внутренний северный двор был защищён от прямого обзора с улицы высоким каменным корпусом. Нильс организовал приём пострадавших, а Агата тут же занялась теми, кто пострадал во время перехода. Девочка из первой группы сидела возле дедушки и молча следила за новыми людьми; рядом Оскар никак не мог разжать пальцы, которыми недавно держался за ремень сумки.

— Все двадцать шесть, — сообщила Агата Вольфу, сверившись со списком. — Двое на носилках, остальные здесь. Никого не потеряли на переходе.

Сержант кивнул, но не сразу ответил. Он смотрел в сторону закрытого каменного корпуса, за которым остался Миллер.

— А тот капрал? — спросила Агата.

— Не смогли вынести. Сначала нужно убедиться, что проход безопасен и что к нему можно подойти.

Женщина посмотрела на лица солдат и больше не стала расспрашивать.

Леон с Рудом вернулись через несколько минут. Леон приземлился у стены, израсходовав почти весь запас для очередного длинного ухода от восточного титана. Руд двигался осторожнее, поскольку один из его крюков задел ненадёжную деревянную балку; он успел отказаться от опоры и перейти на каменную, но теперь на рукояти управления виднелась царапина.

— Люди вышли? — первым делом спросил Леон.

— Все, — ответил Вальтер.

Леон облегчённо выдохнул, оглянулся и нахмурился.

— А Миллер?

— Под навесом. Когда второй титан ударил по стене, кровлю сорвало. Мы не могли к нему подойти.

Леон медленно опустил взгляд. Руд стоял рядом и ничего не говорил; он видел часть происшествия с крыши, но отвлекать первого титана перестал лишь после того, как последняя группа скрылась внутри здания.

Через некоторое время наблюдатели сообщили, что оба титана ушли к соседним улицам. Вольф не бросился к разрушенному проёму сразу: он отправил одного из местных гарнизонцев посмотреть сверху, не опираясь на повреждённые балки. Тот вернулся с мрачным лицом.

— Капрал находится под главной поперечиной. Движения нет. Повреждения тяжёлые, признаков жизни не вижу. Остатки навеса продолжают держаться на треснувшем креплении, подход снизу опасен.

Вольф выслушал доклад, затем записал местоположение Миллера и приказал передать сведения принимающему посту для последующего поиска тела, когда квартал будет безопаснее.

— Он ведь вытолкнул меня, — тихо сказал Оскар, стоявший неподалёку. — Если бы не он, балка попала бы по мне.

Вальтер посмотрел на молодого работника. Тот опустил глаза и упрямо вытирал руки о штаны, словно грязь была причиной того, что пальцы не переставали дрожать.

— Он заметил навес раньше нас, — ответил Вальтер. — И успел оттолкнуть тебя. Ты сделал то, что он сказал, поэтому остался жив.

Оскар кивнул, но по лицу было ясно, что слова не принесли ему облегчения.

Отто прислонился к стене. Он невольно сжал раненую ладонь, пока Вольф не попросил его ослабить хват и проверить повязку.

— Келер, теперь Миллер… — произнёс гарнизонец. — Сегодня даже опыт не спасает.

— Не всегда, — ответил сержант. — Но без их действий мы могли потерять куда больше людей. Не путай цену поступка с его бесполезностью.

Отто медленно разжал пальцы. Он ничего не сказал, однако впервые за несколько минут отошёл от стены и помог Нильсу перенести оставшиеся вещи в северный коридор.

Вальтер достал записную книжку и отметил место разрушения, положение проёма, начало обвала и оставшийся под обломками участок. Затем записал имя Миллера. В отличие от результатов испытаний в мастерской, здесь не было числа, которое можно подставить в формулу и получить другую развязку.

***

До северного гарнизонного пункта людей довели через крытые дворы, не возвращая на широкую улицу. Агата оставалась рядом с ранеными и помогла передать обоих медикам; Нильс сверял фамилии, чтобы никто не потерялся при распределении по помещениям. Принимающий солдат повторно пересчитал гражданских: двадцать шесть человек, как и в исходном списке.

На выходе из коридора пожилой мужчина остановил Вальтера.

— Вы тот солдат, что помогал нам переходить улицу?

— Один из них.

— Я видел, как ваш товарищ принимал носилки. Его не вынесли?

Вальтер отрицательно покачал головой. Мужчина тяжело вздохнул, крепче взял внучку за руку и ушёл, не пытаясь подобрать слова благодарности. Вальтер был признателен ему за молчание.

Вольф разрешил короткий отдых во дворе, где стояла бочка с водой. Леон снял перчатку и обнаружил стёртую до крови кожу у основания большого пальца; Руд проверял надорванный ремень на бедре, а Отто снова показывал ладонь медику. У всех четверых из отделения Вольфа давление оставалось неполным, особенно заметно оно упало у Леона. Ни один из них больше не мог рассчитывать на долгие манёвры без пополнения.

В журнале сержанта появилась новая запись: двадцать шесть гражданских доставлены, двое из них лежачие; капрал Миллер погиб при обрушении навеса во время последнего перехода; один направляющий канат остался на позиции после освобождения северного крепления; газ израсходован на прикрытие отхода. Место гибели указано для поисковой группы.

— Я должен был перейти к высокому титану, — сказал Руд, когда Вольф закончил запись. — Леон мог бы удерживать первого один, а я помог бы вам у проёма.

Сержант поднял глаза.

— Тебе приказали прикрывать восток. Если бы ты бросил позицию и первый титан вернулся на улицу, у нас было бы два противника по обе стороны людей. В отчёте будет то, что произошло, а не то, что ты теперь придумываешь.

— Но Миллер погиб.

— Да. И я не собираюсь отрицать этого. Однако ты не можешь отвечать за всё, что случилось вне твоего участка.

Руд отступил к стене, так и не найдя ответа.

Леон сел рядом с Вальтером, передал ему флягу и несколько минут молчал. Потом произнёс:

— Я видел, как второй вышел из-за южного дома. Думал, ты успеешь провести носилки, а Вольф заставит его повернуться. Не представлял, что ударит по самому складу.

— Я тоже.

— Мы вывели всех двадцать шесть, — продолжил Леон, но в его голосе не было обычной радости. — И всё равно кого-то не хватает.

Они ещё немного помолчали. В соседнем помещении санитары называли имена поступивших, а над городом продолжал стоять дым. Само место казалось безопасным, но за несколькими стенами шла та же битва, которая не оставляла времени нормально похоронить погибших.

Когда Вольф получил распоряжение возвращаться к западному пункту, Руда направили обратно в соседнее отделение для пополнения и ремонта снаряжения. Нильс остался сопровождать гражданских и раненых. С Вольфом по-прежнему шли Вальтер, Леон и Отто; последний мог работать на земле, но его правую ладонь следовало беречь, а остальные должны были экономить газ.

— Несколько западных постов перестали выходить на связь, — сообщил сержант, сворачивая карту. — Командование собирает сведения. Пока никого за ними не отправляем: сначала восстановим снаряжение и узнаем, где действительно остались люди.

Отто посмотрел на южные крыши.

— Главное, чтобы они дождались.

Вольф не стал отвечать обещанием, которого не мог дать. Он лишь велел проверить ремни и повёл группу через крытый проход, где можно было идти пешком, не тратя остатки газа.

Вальтер шёл рядом с Леоном и чувствовал, насколько устал. Позже придётся восстановить схему перехода, сигналы наблюдателей и расположение старого навеса; возможно, что-то из этого поможет при следующей эвакуации. Но сначала нужно было добраться до пункта, проверить снаряжение и дать товарищам возможность хотя бы немного отдохнуть.

За спиной остался северный двор, куда они доставили двадцать шесть жителей Троста. За несколькими улицами, под разрушенной крышей, остался Миллер. Вальтер не пытался выбрать, какой из этих фактов важнее: оба были правдой, и с обоими им предстояло жить. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 13. Отрезанный пост

850 год. Трост. День прорыва южных ворот.

Вольф задержался у ворот западного снабженческого двора, пропуская наружу телегу с перевязочными материалами. Возница торопил лошадь, а шедший рядом солдат удерживал один из ящиков, который всё норовил соскользнуть на неровной мостовой. Пока они освобождали проезд, сержант успел окинуть взглядом двор: за время отсутствия отделения здесь стало меньше людей и больше пустых мест у складских стен.

Вальтер прошёл следом, с трудом удержавшись от желания сесть прямо на первый попавшийся ящик. После переправы жителей через открытую улицу спина отзывалась болью при каждом движении. Особенно ныли предплечья, которыми он поддерживал носилки, а под ремнями УПМ натёрло кожу. Отдых нужен был всем, но город по-прежнему содрогался от далёких ударов, и рассчитывать на долгую передышку не приходилось.

— Если сейчас отправят ещё за кем-нибудь, я начну брать плату за каждый пройденный квартал, — объявил Леон, расстёгивая верхнюю пряжку.

— У кого брать? — спросил Вальтер. — У сержанта жалованье не бесконечное.

— Тогда пусть записывает в долг. После войны рассчитаемся.

Отто даже не улыбнулся. Он стоял у двери санитарного помещения, осторожно сгибая пальцы правой руки. Повязку ему сменили после переправы, однако повреждённая ладонь продолжала мешать хвату; медик разрешил работу на земле, запретив сложные манёвры с УПМ, пока движение рукояти не перестанет причинять боль.

— Пойдёмте, — позвал их Вольф, возвращаясь от служебного здания. — Лейтенант собирает тех, кто ещё способен ходить.

— А за это доплатят? — тихо спросил Леон.

Вольф услышал, но лишь бросил через плечо:

— Если останешься жив, сможешь подать прошение.

За столом стоял Фогель. Карта перед ним покрылась новыми карандашными отметками: несколько улиц заштриховали, возле других поставили вопросительные знаки, а места расположения постов обвели маленькими квадратами. Два посыльных ждали распоряжений с такими лицами, словно только что проделали путь через весь город.

— Доклад по переправе получил, — сказал лейтенант. — Всех двадцать шесть жителей приняли на северном пункте. Капрал Миллер числится погибшим, место обрушения записали для последующего поиска. Ваше отделение справилось с задачей, но без нового приказа на южные улицы я вас не отправлю.

— Связь с четвёртым сигнальным постом в западном секторе оборвалась. Он расположен у Кожевенного ряда, между старым канатным складом и административным корпусом. Последнее подтверждённое сообщение пришло примерно сорок минут назад. Затем наблюдатель заметил неполный сигнал, разобрать который не удалось.

— Сколько там людей? — спросил Вольф.

— Шестеро по списку. Капрал Йост и пять гарнизонцев. Приказ удерживать позицию отдали до того, как соседние участки начали отходить. Не исключаю, что новое распоряжение к ним просто не дошло. Посыльный, пытавшийся пройти с востока, сообщил о титане возле кузницы и вернулся. Западный подход никто не проверял.

Отто поднял голову.

— Йост раньше служил с третьим отделением. Хороший связист. Если он не подаёт сигналы, значит, у них либо повреждено оборудование, либо некому его обслуживать.

— Вот это и нужно выяснить, — ответил Фогель. Он развернул подготовленный документ. — Приказ удерживать пост отменён. Йосту предписано вывести людей и доставить журнал наблюдений на западный сборный пункт. Если связь ещё работает, пусть передаст последнее подтверждённое направление движения титанов. Ради аппаратуры оставаться запрещено.

Вольф наклонился к карте.

— До какой точки можем продвигаться?

— До каменного склада западнее поста. Оттуда осматриваете подход. Если встретите несколько титанов или выясните, что дорога обрушена, возвращаетесь с донесением. Если установите связь и найдёте пригодный выход — выводите защитников. Мне нужны сведения и живые люди, а не отчёт о героическом штурме.

Он посмотрел на каждого из солдат, задержавшись на Отто.

— Знаю, что у вас мало газа и раненая рука. Других свободных групп сейчас нет, а западные кварталы вы уже проходили. Но приказ не требует любой ценой добраться до поста. Это понятно?

— Так точно, — ответил Вольф.

— Тогда сначала проверим снаряжение. Что осталось?

Сержант назвал показания. После предыдущих операций у Леона газ подходил к опасно малому остатку, у Вальтера его хватало лишь на несколько коротких переходов, Вольф тоже потратил значительную часть запаса во время переправы. Отто имел газ, но пользоваться УПМ полноценно ему мешала ладонь.

Фогель повернулся к снабженцу:

— Исправную запасную пару, которую оставляли для вашего отделения, ещё не выдали?

— Она в резерве, господин лейтенант. Дожидалась назначения.

— Передать Вольфу под подпись. Остальным сверх положенного ничего дать не могу.

Леон с облегчением выдохнул, но сержант остановил его прежде, чем тот успел попросить пополнение себе.

— Полную пару беру я. Мне придётся прикрывать отход, если нас обнаружат. Ты не начинаешь маневрировать без команды, а Отто остаётся на наземной работе. Краузе, со своим остатком справишься до первой контрольной точки?

— По земле — да. По крышам долго не выдержу.

— Значит, по крышам без нужды не ходим.

***

Они покинули двор через крытый западный проезд. До Кожевенного ряда по прямой оставалось немного, однако выбирать дорогу приходилось не по длине, а по тому, какие участки ещё можно было пройти без расхода газа. Дважды отделение меняло маршрут: сначала из-за обрушенной стены дома, перекрывшей узкий проход, затем из-за тяжёлых шагов, раздавшихся за восточным кварталом. Вольф отвёл солдат за складские корпуса, прежде чем кто-либо успел увидеть противника.

Отто шёл впереди. Несмотря на повреждённую руку, он уверенно узнавал переулки и дворы, однажды даже остановил Леона, который собирался свернуть к воротам без выхода.

— Там запертый кожевенный двор. С Келером носили туда донесение. Если ничего не изменилось, сквозного прохода нет.

— Память у тебя хорошая, — заметил Леон.

— Жаль, некоторые вещи хотелось бы помнить меньше, — ответил Отто и первым прошёл к следующему углу.

Дальше улицы сменились тесными служебными дворами, где под навесами сушили кожевенное сырьё. Запах сырости и едкой обработки был настолько сильным, что Леон несколько раз морщился. В одном из дворов вода из разбитого резервуара стекала по каменным желобам, размывая кучки золы и пыли. У северной стены находились широкие ворота с перекошенной створкой; через щель за ними можно было разглядеть часть канатного склада.

— Если пройдём здесь, выйдем к западной стороне поста, — сказал Отто, сверившись с картой.

Вальтер осмотрел калитку, но засов находился изнутри, слишком глубоко для обычного крюка. Выбивать дверь означало поднять шум на всю улицу. Вольф уже собирался указать на соседний проход, когда поднял руку, приказывая всем замереть.

Со стороны кузницы донеслись тяжёлые шаги. Над южной крышей появилась голова титана, затем массивное плечо, задевшее край черепицы. Он двигался вдоль улицы, постоянно поворачивая голову на звуки из соседних зданий.

Отделение укрылось в проходе между двумя каменными стенами. Титан остановился у разрушенной кузницы, потянулся к перекрытию и сорвал кусок деревянного карниза. Обломки с грохотом упали на мостовую. Вальтер почувствовал, как Леон рядом напрягся, но никто не попытался подняться в воздух: даже один короткий манёвр мог выдать их положение.

Через несколько мгновений существо повернуло к восточной улице. Отто дождался, пока шаги отдалятся, и посмотрел на Вольфа.

— Похож на того, которого видел посыльный.

— Возможно. Но не считайте, что он здесь единственный, — ответил сержант. — Через эту калитку не пойдём. Найдём другой выход.

Севернее нашлась неприметная дверь самого канатного склада. Она оказалась незапертой и вела в помещение с пыльными стеллажами. Переходя между бухтами верёвок и пустыми ящиками, солдаты добрались до небольшого двора. Оттуда уже был виден западный фасад сигнального поста.

Здание состояло из двухэтажного каменного корпуса и невысокой башни. Над крышей возвышалась деревянная сигнальная рама, но одна из боковых стоек была сломана, а часть кровли обрушилась на соседний сарай. На площадке между стенами лежали куски кирпича, свежие по цвету, и сломанная ось небольшой повозки.

— Движение наверху, — шепнул Леон. На башне мелькнула фигура человека и тут же скрылась за каменным зубцом.

Вольф указал Отто на металлическую пластину под складским навесом.

— Попробуй связаться. Нам нужно убедиться, что на посту наши, прежде чем выходить на открытое место.

Отто трижды ударил соединителем по пластине, выдержал условную паузу и повторил вызов. Некоторое время ответом оставалось только шуршание осыпающейся штукатурки. Затем со стороны башни донеслись три удара и ещё два, коротких, после паузы.

— Свои, — сказал Отто. — Ответ верный.

Вольф поднял руку в установленном гарнизонном приветствии. С площадки ему ответили таким же знаком, а затем приоткрыли западную дверь.

— Кто там? — спросили из темноты.

— Сержант Вольф, западный сборный пункт. Приказ лейтенанта Фогеля на снятие поста.

— Тогда скорее внутрь. На южной улице титан.

Они пересекли двор, не прибегая к УПМ. Последним вошёл Отто, тщательно закрывший за собой створку, и только после этого Вольф вынул из сумки распоряжение.

***

Капрал Йост оказался худым человеком с проседью на висках. Увидев подпись Фогеля, он перечитал документ ещё раз, будто опасался, что неправильно понял главное слово.

— Значит, нас снимают с позиции?

— Да. Приказ удерживать пост отменён. Выводим людей на западный сборный пункт и передаём журнал наблюдений.

— Поздно пришло, — сказал Йост.

Он провёл отделение через помещение связи. На полу лежала каменная крошка, у стены стояли повреждённые ящики с флагами, а возле лестницы темнело пятно крови, которое никто не успел смыть. Из соседней комнаты донёсся женский стон.

— По списку было шестеро, — сообщил капрал. — Сейчас со мной трое. Альберт Клайн погиб, когда обрушилось перекрытие нижнего этажа. Фриц Гальнер ушёл с донесением почти сразу после нападения, но обратно не вернулся. Его судьбу я не знаю.

Вольф записал обе фамилии.

— Остальные?

— Ефрейтор Гебель повредил правую руку. Рядовой Карл может передвигаться и держать оружие. Лина получила травму ноги, когда рухнула часть лестницы. Без помощи не встанет.

Лина лежала на узкой койке с самодельной шиной поверх формы. Её лицо побледнело, но, когда Вальтер присел рядом, она насторожённо приподняла голову.

— Ты медик?

— Нет. Хочу посмотреть, как закреплена нога, чтобы понять, на чём тебя переносить. Саму травму должен оценить врач.

Она разрешила осмотреть шину. Вальтер проверил, не сползли ли ремни, и не стал двигать повреждённую конечность. При попытке подняться девушка сразу зажмурилась от боли; стало ясно, что рассчитывать на самостоятельный отход нельзя.

— Понадобится жёсткая переноска или узкие носилки, — сказал он Вольфу. — Через лестницу она не пройдёт без помощи.

— У нас были носилки, — ответил Карл, стоявший возле дверей. — Остались под рухнувшим перекрытием.

Йост достал план поста. Сначала он указал на восточную улицу: там до сих пор периодически проходил титан. Западная дверь, через которую пришло отделение, вела через открытый двор, хорошо просматриваемый с юга. Оставался ещё один вариант — служебный коридор, связывавший подвал сигнального поста со старым канатным складом.

— Мы его не использовали несколько лет, — признался Йост. — После удара туда посыпалась кладка, и никто не проверял, можно ли пройти. Если там тупик, обратно с Линой даже не развернуться.

— Тогда сначала проверим без раненых, — решил Вольф. — Отто и Харт останутся у западного входа, присмотрят за подходом. Краузе пойдёт с Карлом, он знает здание. Йост, подготовь людей и документы, но никуда пока не переносите Лину.

Капрал не спешил уходить. Взгляд его задержался на лестнице к крыше.

— Есть ещё дело. До обрыва связи мы видели несколько титанов, двигавшихся в сторону северного разворота. Я пытался передать предупреждение соседнему посту, но сигнальная рама заклинила. Последний вызов, вероятно, заметили, а самого сообщения разобрать не смогли.

— Почему не отправил второго связного? — спросил Вольф.

— Первый не вернулся. На востоке титан, на западе раненые, а прямой проход к северному посту просматривается с улицы. Я не отправлю ещё одного человека вслепую.

Сержант посмотрел на повреждённую сигнальную площадку.

— Разберёмся, когда подготовим отход. Если сможем передать предупреждение быстро и без выхода на разрушенный край крыши, передадим. Но ради рамы здесь никто не останется.

***

Служебный коридор находился за низкой дверью у подвала. Вальтер вошёл с фонарём, за ним следовал Карл, а Леон занял место у начала прохода, чтобы передать командиру сообщение, если возникнет опасность. От старой штукатурки пахло сыростью. Узкое окно под потолком почти не давало света, а на полу хрустели осколки керамики и мелкий камень.

Через несколько метров коридор поворачивал под административный корпус. Там и обнаружился завал: разбитые деревянные ящики, куски осыпавшейся кладки и поперечина старого настила, перекосившаяся над проходом. Каменный свод не имел очевидного провала, но по швам проходили свежие трещины.

Вальтер поднял фонарь, стараясь рассмотреть, что именно удерживает повреждённая балка. Конец её лежал на каменном выступе, а другой по-прежнему соединялся с остатками перекрытия. Убирать такую опору без подпорок было нельзя.

— Эту поперечину не трогаем, — сказал он Карлу. — Сначала освободим низ. Если коридор не даст пройти, вернёмся, а не станем разбирать потолок над головой.

Солдат помог оттащить пустые ящики. Один из них оказался набит металлическими крючьями и старыми деталями. При первой попытке поднять его содержимое зазвенело, и с потолка посыпалась пыль. Вальтер немедленно поставил груз обратно.

— Разгрузим по частям, — предложил Карл. — Тише будет.

Они передавали детали друг другу, пока ящик не стал достаточно лёгким. При этом ни один из них не выходил под перекошенную балку, пока Вальтер не убедился, что лишние обломки можно убрать сбоку. К счастью, после расчистки нижней части открылся проход между стойкой и стеной. Тесный, но пригодный для одного человека.

За завалом находилась дверь. Она поддалась не сразу, затем скрипнула, пропустив их в длинное складское помещение с каменным полом и пустыми стеллажами. В дальнем конце оказалась лестница в крытый служебный двор канатного корпуса. Её ступени были целы, хотя один участок поручня отсутствовал.

— Мы вышли именно туда, куда нужно, — сказал Карл, не скрывая облегчения.

Вальтер присел у последнего поворота, прикидывая ширину прохода.

— Один человек пройдёт свободно. Двое с обычными широкими носилками застрянут. Если сделать переноску уже и вести её вдоль коридора, пронесём Лину, но на повороте придётся отдельно контролировать передний край.

— Из чего делать?

— Из двух целых жердей и прочного полотна. У вас в кладовой должны остаться крепления от сигнальной рамы. Если найдём подходящие, проверим сначала с грузом.

Когда они вернулись к Вольфу, сержант сам осмотрел повреждённое место. Он не пытался спорить с оценкой Вальтера, но прежде чем согласиться на переноску, проверил высоту коридора и приказал оставить на входе человека, который будет следить за внешней обстановкой.

Карл принёс две целые жерди и плотный брезент. Вальтер помог натянуть полотно, зафиксировать соединения и распределить крепёж так, чтобы переноска не складывалась при подъёме. Испытали её на нескольких мешках, примерно соответствовавших весу человека. После первого прохода оказалось, что один ремень постепенно сползает к концу жерди; его переделали и повторили проверку.

— Не слишком ли долго? — спросил Йост, прислушиваясь к очередному далёкому удару.

— Если ремень сползёт, когда на нём будет Лина, времени мы потеряем больше, — ответил Вольф. — Идите готовить документы. Как только закончим, двинемся.

Лину осторожно переложили на брезентовую переноску. На короткий момент она попыталась помочь руками, но от движения ноги её лицо исказилось. Вальтер попросил не подниматься и объяснил, что носильщики будут переносить её сами, с остановками на поворотах.

— Ты всегда столько говоришь? — спросила она, когда боль немного отпустила.

— Обычно ещё больше, — ответил Леон от двери. — Особенно про ремни и крепления.

— Попрошу без комментариев, — сказал Вальтер, проверяя последнюю застёжку.

Затем Вольф велел собрать документы поста, оставить тяжёлое сигнальное имущество и приготовить всех к выходу. Гебель мог идти с помощью Карла, а Йост должен был замыкать группу. Прежде чем отправляться, он ещё раз спросил о предупреждении северному посту.

— Посмотрим площадку, — разрешил сержант. — У вас несколько минут, пока остальные заканчивают подготовку. Без риска, который потребует ещё одной спасательной операции.

Вальтер поднялся на верхний этаж вместе с капралом. Сигнальная площадка была тесной, одна деревянная стойка рамы треснула, а край кровли возле неё частично обрушился. Йост указал на заклинивший шнур, который должен был поднимать красно-белое полотнище. Металлическая направляющая погнулась, из-за чего рычаг перекосился и перестал двигаться.

— Если вернуть его на место, сможем поднять флаг хотя бы на половину высоты, — сказал Йост.

Вальтер оценил расстояние до повреждённого края. Для полноценного ремонта пришлось бы выходить на ненадёжный настил, поэтому он сразу отказался от этой идеи.

— Снаружи ничего не трогаем. Попробуем снять нагрузку с нижнего рычага, оставаясь на целой части площадки. Если не поддастся, поднимем флаг вручную с внутренней стороны.

Капрал принёс длинный шест, которым прежде направляли сигнальное полотнище. Вдвоём они осторожно приподняли нижний рычаг и освободили защемлённый шнур. Верхняя часть рамы немного сдвинулась, однако дальше движение снова остановилось. Йост хотел попробовать ещё раз, но Вальтер покачал головой.

— Не станем ломать её окончательно. Для передачи сигнала этой высоты хватит?

— Если ветер и дым позволят. Северную башню отсюда видно.

Они закрепили флаг, и Йост подал предупреждение установленной последовательностью. Вальтер удерживал нижнюю часть механизма, чтобы рычаг не раскачивался, а сам смотрел в сторону северных крыш. Сперва там ничего не менялось. Затем над административным зданием мелькнуло светлое полотнище.

Йост повторил сигнал. Ответ последовал снова, теперь отчётливо.

— Приняли, — сказал капрал и медленно опустил руки.

— Тогда уходим, — ответил Вальтер.

— Надо было поднять его раньше.

— Раньше у тебя были раненые, повреждённая лестница и титан возле поста. Мы не знаем, успел бы ты подняться сюда безопасно.

***

Перед тем как покинуть пост, Йост задержался возле обрушенного перекрытия нижнего этажа. Здесь погиб Клайн; тело оставалось под тяжёлыми каменными блоками, которые защитники не могли поднять своими силами. Капрал постоял несколько секунд, затем подобрал сумку с документами погибшего, лежавшую на уцелевшей полке.

— За ним вернутся, если отобьём этот квартал, — сказал Вольф. — Место запишем, не оставим без сообщения.

— Я понимаю.

Йост закрыл сумку и больше не задерживал остальных. Он сам запер западную дверь, не пытаясь брать с собой громоздкие сигнальные приспособления, и повёл Карла с Гебелем вниз к хозяйственному проходу.

Отто прошёл первым, проверил выход из коридора и вернулся к узкому повороту. Из-за состояния ладони он не участвовал в переноске, зато мог освобождать путь, наблюдать за подходами и предупреждать носильщиков о препятствиях. Гебель с Карлом двигались впереди, держась за стену. За ними Вольф и Леон осторожно внесли переноску с Линой, а Вальтер шёл рядом, следя за её положением.

На повороте носилки действительно задели каменную кладку. Леон остановился, Вольф немного опустил задний край, и Вальтер помог повернуть переднюю жердь, не смещая повреждённую ногу. Лина зажмурилась, но не потеряла сознание. После короткой остановки они миновали самое узкое место и добрались до расчистленного завала.

— Поперечину не задеваем, — напомнил Вальтер. — Над ней остатки настила.

— Вижу, — ответил Вольф, ещё теснее прижав локоть к телу.

Они прошли под балкой почти боком. Карл придерживал край брезента, чтобы тот не зацепился за выступающий гвоздь, а Йост наблюдал за потолком со стороны входа. В нескольких шагах от выхода снаружи раздался глухой удар, и по каменной кладке пробежала лёгкая дрожь. С потолка осыпалась пыль.

— Продолжаем? — спросил Леон.

Вольф оценил путь до целого участка коридора.

— Осторожно, но без остановки под балкой. Ещё три шага.

Они выбрались в помещение канатного склада и только там поставили переноску на пол, чтобы дать рукам немного отдохнуть. Отто закрыл за собой дверь, после чего подошёл к узкому окну на южной стороне.

— Титан на соседней улице, — сообщил он. — По шагам близко, но пока нас не видит.

Вальтер осмотрел склад. Через главный западный проезд можно было вернуться к служебным дворам, где они проходили совсем недавно. Но в проёме виднелась свежая куча кирпичей, а за стеной слышались тяжёлые шаги; выход на открытую улицу теперь мог привести прямо к титану.

— Пока не знаем, — ответил Вольф. — Закрываем двери, держимся вдали от окон. Краузе, посмотри северный выход. В прошлый раз по нему, кажется, не ходили.

За стеллажами нашлась ещё одна погрузочная дверь. Она выходила в маленький служебный двор между каменными корпусами. До противоположной стены было метров тридцать; там располагалась арка, ведущая к западным хозяйственным проездам. Сверху двор оставался открытым, но с южной стороны его прикрывал высокий склад.

Вальтер обошёл внутреннее помещение, проверил, не перекрыта ли дверь, и вернулся к сержанту.

— Северный двор свободен, насколько видно из окна. За ним каменная арка. Пройти с переноской можно, но на открытом участке нельзя задерживаться.

— Других вариантов меньше, чем хотелось бы, — заметил Вольф. — Подготовить выход. Отто пойдёт первым, остальные за ним. Если титан выйдет из-за склада, возвращаемся под каменные стены, а не пытаемся обгонять его по двору.

Когда они открыли створку, на какое-то мгновение стало тихо. Слышался лишь ветер, шевеливший остатки полотнища на старом подъёмнике. Отто дошёл до противоположной арки, заглянул за угол и подал знак, что проход свободен. Гебель и Карл двинулись к нему пешком; Йост придерживал сумку с журналом наблюдений.

Вольф и Леон подняли переноску, а Вальтер шёл сбоку, придерживая её на неровных плитах. Они успели пройти больше половины двора, когда тяжёлые шаги за южным складом остановились. Сначала Вальтер решил, что титан просто сменил направление, но затем над краем крыши появилась огромная ладонь, а за ней — голова с неподвижным выражением лица.

— Не останавливаться! — негромко, но отчётливо приказал Вольф. — До арки осталось совсем немного.

Титан повернул голову на движение людей, затем вышел из-за здания. Он был около восьми метров ростом и двигался вдоль стены с той медлительной уверенностью, которую Вальтер уже научился бояться: несколько шагов чудовища могли перекрыть весь двор. До арки оставалось слишком далеко, чтобы носильщики успели скрыться, если существо ускорится.

Вольф оценил расстояние и передал свою жердь Вальтеру.

— Держишь вместе с Хартом. Уведи их под арку. Я отвлеку с крыши и присоединюсь за вами.

— Господин сержант…

— Выполняй.

Вальтер взял вес переноски обеими руками, и возражать стало некогда. Вольф выпустил крюк в каменный выступ над северным проходом, поднялся вдоль стены и вышел выше плеч титана. С полным, недавно полученным комплектом газа он мог выполнить несколько коротких манёвров, но долгого боя этот запас всё равно не позволял.

Титан сразу заметил движение над собой. Он развернулся к сержанту и потянулся вверх, задев край крыши, а Вольф использовал вторую опору, чтобы не приближаться к огромным пальцам. Его задача заключалась не в атаке: нужно было на короткое время увести взгляд существа от людей у земли.

— Краузе, держишь? — спросил Леон, едва они подошли к арке.

— Держу. Не поднимай свой край выше, у Лины нога сместится.

Они вошли под каменный свод, где Карл уже освободил место для переноски. Йост принял задний край у Леона, позволив тому пройти несколько шагов вперёд и проверить выход на следующую улицу. Отто показывал направление, но сам не пытался подняться на крышу.

Когда Лину поставили в укрытии, Вальтер обернулся. Вольф всё ещё находился над двором, а титан неуклюже разворачивался под ним. Сержант дал короткий знак об отходе и пролетел вдоль северной стены, используя каменный карниз для смены направления. Он приземлился неподалёку от арки и сразу проверил, что за ним не тянется зацепившийся трос.

— Все на месте?

— Все четверо с поста, и мы четверо, — ответил Йост.

— Тогда уходим, пока он не обошёл здание. Следующий проход только пешком, если позволит дорога.

***

Последнюю часть пути носильщики преодолели медленно, меняясь на коротких остановках. Вальтеру пришлось несколько раз разжимать пальцы, прежде чем он смог снова крепко взяться за жердь. Леон тоже выдыхался, и Карл вызвался заменить его на участке с ровной мостовой. Гебель, прижимавший повреждённую руку к груди, шёл самостоятельно, а Йост помогал ему проходить ступени и следил за сумкой с журналом.

Знакомые стены западного снабженческого двора появились за очередным поворотом, когда Вальтер уже начал сомневаться, что расстояние на карте когда-нибудь закончится. У ворот дежурный узнал Вольфа и подозвал санитаров. Лину приняли прямо с переноски, не заставляя менять положение ноги на месте. Гебеля увели на осмотр руки, Карлу дали воду и предложили сесть в тени каменной стены.

Йост ещё несколько секунд оставался возле носилок, наблюдая, как девушку уносят в санитарное помещение.

— Я думала, мы там останемся, — успела сказать Лина, обращаясь к нему через плечо.

— Уже нет, — ответил капрал. — Теперь слушай врачей.

Он проводил её взглядом и повернулся к Вольфу.

— Нужно сразу передать журнал. Северный пост подтвердил наш сигнал, но не знаю, успели ли там предупредить остальные подразделения.

Сержант кивнул и повёл его к Фогелю. Вальтер с Леоном остались возле ворот, а Отто направился к медикам: рана на ладони снова начала кровоточить после долгого пути.

— Вывели четверых, — сказал Леон, присаживаясь на пустой ящик. — Наверное, это уже можно считать хорошим результатом.

Вальтер сел рядом.

— Четверых из шести. Один погиб, второй пропал с донесением.

— Я помню, — ответил Леон и посмотрел на него. — Но те четверо здесь. Если бы приказ так и не дошёл, неизвестно, сколько ещё продержался бы пост.

Они немного посидели молча, пока снабженцы разгружали очередную телегу. Потом Леон посмотрел на закрытую дверь санитарного помещения.

— Как думаешь, Эмиля сюда уже привезли?

— Не знаю. Его повезли к северному пункту, а там сейчас множество раненых. Попробую узнать после доклада, если удастся найти список.

— Он бы сейчас непременно сказал, что мы специально устроили спасательную операцию без него.

— А потом попросил бы рассказать, сколько человек пришлось нести на руках, — добавил Вальтер.

Леон улыбнулся, но быстро посерьёзнел. Ни один из них не знал, насколько тяжёлой окажется травма Эмиля после падения; пока оставалось только ждать медицинских сведений.

Вольф вернулся с Йостом через некоторое время. Лейтенант успел принять журнал, внести в ведомость имена погибшего и пропавшего и отметить маршрут, по которому отделение видело титана у канатного склада. Отдельной строкой Фогель записал, что предупреждение северному посту было принято ответным сигналом, но дальнейшую передачу ещё предстоит подтвердить.

— Нас оставляют здесь? — спросил Леон.

— В западном секторе, — ответил сержант. — Главный склад газа по-прежнему недоступен, а у нас после отвлечения титана запаса стало ещё меньше. Пока держим доступные проходы и ждём распоряжения. На южные улицы без подтверждённого маршрута не идём.

Отто подошёл к ним с обновлённой повязкой. Медик велел ещё строже беречь правую руку, но признаков тяжёлого повреждения, требующего немедленной эвакуации, пока не обнаружил. Вольф выслушал это и назначил его на наземные задачи возле двора, отдельно запретив подниматься на УПМ без крайней необходимости и нового разрешения.

— Я понял, господин сержант, — ответил Отто. — Не нужно повторять при каждом разговоре.

— Тогда не заставляй, — спокойно сказал Вольф.

Когда сержант разрешил отдых, Вальтер достал записную книжку и открыл чистую страницу. Он записал место сигнального поста, число защитников по ведомости, результат эвакуации и состояние проходов. Отдельно отметил: «Альберт Клайн — погиб; Фриц Гальнер — пропал после отправки с донесением. Йост, Гебель, Карл, Лина выведены. Предупреждение северному посту принято; дальнейшая передача не подтверждена».

Йост, проходивший мимо, заметил книжку.

— Ведёшь свой журнал?

— Короткие заметки. Чтобы потом не забыть, где мы проходили и что видели.

Капрал кивнул.

— Правильно. Когда эта суматоха кончится, все будут спрашивать, кто где находился. А у каждого останется своя версия.

Он помолчал и добавил:

— Спасибо, что дошли. Мы уже думали, приказ о снятии поста никто не принесёт.

Вальтер посмотрел на него.

— Лейтенант отправил нас выяснить, что произошло. Если бы проход оказался закрыт, пришлось бы вернуться за помощью.

— Но вы пришли, — просто ответил Йост и направился к санитарному помещению.

Он закрыл книжку и прислонился к холодной каменной стене. Рядом Леон прикрыл глаза, Отто осторожно расправлял новую повязку, а Вольф у стола снабженцев проверял остатки снаряжения. Все четверо были живы. Четыре защитника, которых почти перестали ждать, находились теперь у медиков и в штабе. Двух других ещё предстояло искать или хотя бы подтвердить их судьбу.

Над городом не стихал бой, но несколько минут никто не требовал от них нового выхода. Вальтер воспользовался этой редкой возможностью просто посидеть рядом с товарищами, зная, что сегодня хотя бы один приказ пришёл вовремя. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 14. Цена приказа

850 год. Трост. День прорыва южных ворот.

Вальтер проснулся от того, что возле штабного стола кто-то с силой опустил на доски свёрнутую карту. Он сидел у стены западного снабженческого двора, прислонившись затылком к холодному камню, и, по собственным ощущениям, успел закрыть глаза всего на несколько минут. Леон спал рядом, неудобно вытянув ноги между пустыми ящиками, а Отто всё ещё находился у санитарного помещения: после возвращения с четвёртого сигнального поста ему снова перевязывали ладонь.

— Кто видел их последним? — спросил лейтенант Фогель у запыхавшегося посыльного.

— Наблюдатель северной башни, господин лейтенант. Из погрузочного двора отправили три повозки. Первые две уже движутся к арке, третья задержалась на западной дороге. А с востока заметили титана. Возможно, не одного.

Фогель развернул карту. Вальтер поднялся, прежде чем прозвучала команда, и подошёл ближе вместе с сержантом Вольфом, которого офицер уже успел подозвать. Из-за спины донёсся недовольный голос Леона: тот только что проснулся и пытался понять, почему все снова собираются уходить.

— Видите перекрёсток перед Северной грузовой аркой? — Фогель положил палец на соединение двух дорог. — Западная служит для вывоза раненых. По восточной раньше доставляли припасы, но теперь она открыта противнику. За аркой находится крытый двор, а дальше можно идти к внутренним воротам. Если здесь остановится обоз, объехать его будет негде.

— Сколько осталось повозок? — спросил сержант.

— Три по последнему подтверждённому сообщению. Возможно, первая уже прошла. На двух лежачие раненые, третья везёт ещё несколько пострадавших и санитарное имущество. Возницы получили приказ не останавливаться на открытой улице, но на последней повозке повреждено колесо.

— Что с прикрытием?

— У самой арки двое гарнизонцев. Другие подразделения нужны севернее. Отдать вам ещё людей сейчас не могу.

Леон, подошедший к столу, непроизвольно коснулся указателя газа на своём УПМ. Фогель заметил движение.

— Ваше состояние мне известно. Не приказываю вам уничтожать титанов. Нужно прикрыть последние повозки, пока они не войдут в северный двор. Для этого достаточно нескольких наблюдательных позиций, если предупредите об угрозе вовремя.

— Если противник придёт сразу с двух улиц, наблюдения окажется мало, — заметил Вольф.

— Тогда отводите людей через боковой служебный выход. Его ещё утром проверяли, но перед началом работы проверьте снова. Удерживать перекрёсток до прохождения последней повозки; после этого отходить самим.

Сержант не взял протянутый документ сразу.

— А если повозку разобьют до арки и перенести раненых не успеем?

Фогель посмотрел на него поверх карты.

— Не оставляйте людей только ради сохранения колёс. Но если позицию нельзя удерживать, отступайте и сообщайте, сколько раненых удалось вывести. Твоя обязанность — принимать решения на месте, Вольф. Я не вижу улицу твоими глазами.

Ответ не делал приказ легче. Вальтер заметил, что сержант, прежде чем расписаться в получении распоряжения, отдельно уточнил порядок подтверждения конца обоза. На северной крыше должны были выставить белое полотнище; если дым закроет обзор, последний сопровождающий обязан был назвать номер повозки и доложить, что за ней никого нет.

Фогель передал Вольфу карту с пометками и оглядел отделение.

— Отто с вами?

— Да, господин лейтенант. Медик разрешил наземную службу, запретив сложные манёвры из-за правой ладони.

Вольф коротко кивнул. Он потерял Келера, а затем Миллера, приданного к спасательной группе; теперь список людей, с которыми можно было рассчитывать на сложный манёвр, становился всё короче.

Когда они вышли от штабного стола, Отто уже ждал у ворот. Повязка на его ладони стала тоньше, зато движения пальцев оставались скованными.

— Новая работа? — спросил он.

— Северная грузовая арка. Прикрываем последний санитарный обоз, — ответил Вольф. — Ты с Морицем будешь принимать людей на земле. УПМ без моей команды не использовать.

— Понял.

— Я повторю отдельно: если рука мешает, говоришь об этом, а не делаешь вид, будто здоров.

Отто посмотрел на собственную ладонь, затем на сержанта.

— Сегодня я и так слишком хорошо чувствую, что она мешает. Не стану спорить.

Леон удивлённо присвистнул, и даже Вольф на мгновение смягчился. Но разговор о руке быстро закончился: до перекрёстка ещё нужно было добраться, а на западной дороге ожидали раненые.

***

Маршрут к Северной грузовой арке проходил по тыльной стороне складских кварталов. Отделение двигалось пешком, не расходуя газ ради нескольких метров высоты. Вольф держал впереди Отто и Вальтера, сам замыкал группу, а Леон следил за домами справа, где улицы выходили к центральной части города. За стенами иногда слышались тяжёлые шаги, но непосредственного столкновения удалось избежать.

— Нам до санитарного двора два поворота. Лучше поторопитесь к арке. Там скоро кончится охрана.

Когда отделение вышло к назначенному перекрёстку, Вальтер понял, почему Фогель так беспокоился о дороге. Две улицы сходились перед широкой каменной аркой; за ней начинался погрузочный двор, из которого обозы уходили к северу. Западная дорога почти не имела укрытий на последнем участке. Восточная изгибалась между высокими складами, и противника можно было заметить только тогда, когда он появлялся из-за поворота.

Арка была достаточно широка для обычной повозки, но не позволяла разъехаться двум. Справа от неё располагалась низкая служебная калитка, ведущая в крытый проход к северному двору. Калитка годилась для людей и носилок, если разворачивать их осторожно, однако лошадь или повозка туда бы не прошли.

У арки ожидали два гарнизонца. Старший, Ланге, сразу представился и показал, где его товарищ Мориц установил направляющие щиты для возниц. Щиты не собирались использовать как укрепление: они всего лишь обозначали поворот и не позволяли телегам заехать в тупиковый проезд.

— С востока пока никого не видели, но крыша за поворотом несколько раз дрожала, — сообщил Ланге. — На западной дороге должны идти последние повозки. Связной сказал, что первая уже близко.

Вольф назначил Леона наблюдать восток с крыши северного склада, а Вальтера — из оконца маленькой башенки над другой стороной улицы, откуда был виден сам поворот. До крыши Леон поднялся по внутренней лестнице; Вальтер тоже выбрал ступени, потому что почти весь газ оставался нужен для настоящей опасности.

— Отто и Мориц принимают обоз за аркой, — распорядился сержант. — Ланге следит за западом. Я остаюсь возле входа. Если появится титан, предупреждаете меня прежде, чем решите действовать.

Вальтер задержался у боковой калитки и попробовал засов. Деревянная створка отворилась без усилий, но узкий проход за ней оказался завален пустой бочкой и досками. Вместе с Отто он убрал их к стене, после чего проверил, удастся ли пройти с носилками, не задевая каменный угол.

— Если третья повозка остановится снаружи, людей будем вести сюда, — сказал Вальтер. — Только не пускайте сразу несколько носильщиков навстречу друг другу. Разойтись не смогут.

Отто ещё раз открыл и закрыл калитку здоровой рукой.

— Работает. А я-то думал, ты и здесь найдёшь сломанную петлю.

— Сегодня лучше не находить новых поломок.

— Согласен. Мне хватило старых.

Вальтер поднялся на башенку. С верхней площадки он видел восточный поворот, часть крыши напротив и западный подход за колодцем. Линии наблюдения пересекались только над самим перекрёстком, поэтому без переклички с Леоном легко было пропустить движение противника на одной из улиц. Они договорились подавать короткий свист при появлении титана и голосом уточнять направление.

***

Первую повозку провели без столкновения. Лошадь шла уставшей рысью, возле переднего борта сидел санитар, а в кузове лежали двое пострадавших. Ланге указал вознице широкую часть арки, Мориц с Отто придержали направляющий щит, чтобы колесо не ударилось о его край, и через минуту повозка скрылась в северном дворе.

Вторая появилась вскоре после неё. Сопровождавшие солдаты выглядели хуже раненых: у одного была перевязана голова, другой придерживал повреждённую руку и едва переставлял ноги. Позади шёл мужчина с пустой флягой, которого санитар постоянно просил не отставать.

На востоке что-то треснуло.

Вальтер поднял голову и увидел, как над крышами за поворотом поднялась пыль. Между двумя зданиями медленно показалось плечо титана, а затем его голова с неестественно неподвижным лицом. Существо было около восьми метров ростом и двигалось к перекрёстку, временами задевая стену склада.

— Восточная улица! Титан за поворотом, идёт сюда! — крикнул Вальтер.

Вольф немедленно распорядился не останавливать повозку. Пока она проходила под аркой, Леон поднялся с крыши коротким манёвром, используя каменный карниз на противоположной стороне улицы. Он держался выше уровня плеч титана, не позволяя тому достать себя рукой, и старался увлечь его взгляд на восток, подальше от прохода.

Титан остановился и повернул голову. На несколько мгновений его внимание действительно переключилось на движущегося солдата, однако затем существо снова шагнуло к перекрёстку.

— Харт, не приближайся! — приказал Вольф. — Нужно только дать повозке уйти!

Леон изменил направление, прошёл вдоль фасада соседнего дома и взял вторую опору на каменном выступе. Когда огромная ладонь ударила по навесу внизу, он уже находился выше крыши. Но расход газа оказался больше, чем позволял его оставшийся запас, поэтому по сигналу Вольфа солдат немедленно вернулся к северному укрытию.

Вторая повозка успела пройти арку. Мориц перевёл последнего сопровождающего в крытый двор, а Отто поспешно освободил дорогу от щита, сдвинутого колесом.

— Две прошли, — доложил Ланге.

Вольф поднял взгляд к северной крыше, где должны были вывесить белое полотнище после окончания движения обоза. Сигнала не было, а третья повозка всё ещё находилась где-то на западной дороге.

Леон спустился с крыши и показал Вальтеру стрелку своего указателя давления.

— На ещё один такой заход хватит. На третий я бы не рассчитывал.

— Тогда третий не делаем, — сказал Вальтер. — Скажи Вольфу точно, сколько осталось, прежде чем он снова пошлёт тебя наверх.

Мориц сходил за западный поворот и вскоре вернулся с тревожными новостями. Последняя повозка шла медленно из-за повреждённого заднего колеса. Возница опасался прибавлять ход, потому что ось начинала скрипеть и уводить кузов в сторону. На ней находились четверо раненых, двое из которых не могли передвигаться без помощи.

— Если остановится на площади, бросим повозку и будем переносить людей, — решил Вольф. — Калитка готова?

— Да, — ответил Отто. — С северной стороны носилки уже приготовили. Мориц знает, где их взять.

— Тогда пусть подготовит две пары носильщиков. Ланге пойдёт встречать обоз, но не станет далеко отходить от перекрёстка.

Отто поднялся к башенке за коротким сообщением. Он не пытался использовать УПМ и шёл по ступеням, осторожно придерживая больную ладонь.

— Келер однажды сказал, что я слишком быстро бросаюсь исправлять чужие ошибки, — произнёс он, присаживаясь возле стены. — Тогда казалось, что он просто придирается.

Вальтер отошёл от окна ровно настолько, чтобы продолжать видеть улицу.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, почему он всегда проверял путь назад прежде, чем идти вперёд. Я сегодня три раза хотел помочь на крыше, но с этой рукой только добавил бы вам работы.

— Хорошо, что не полез.

Отто улыбнулся.

— Ты тоже не старайся исправить весь город за один день, Краузе. Даже у тебя для этого недостаточно деталей.

— И газа, — добавил Вальтер.

— Особенно газа.

Они почти рассмеялись, когда с западной стороны раздался свист Морица. Отто немедленно поднялся и пошёл вниз — последняя повозка подошла к площади. Вальтер вернулся к окну, продолжая следить за восточным титаном.

***

Повозка показалась из-за западного поворота с перекошенным кузовом. Заднее колесо подпрыгивало на каждой неровности, и возница держал лошадь почти шагом, опасаясь окончательно сломать ось. На переднем сиденье рядом с ним находился санитар с перевязанной головой; в кузове лежали двое тяжелораненых, а ещё двое сидели, придерживая друг друга при каждом толчке.

Мориц бежал перед лошадью, показывая дорогу к арке. Ланге вышел к последнему свободному участку западной улицы и помог вознице правильно войти в поворот.

— Последняя! — крикнул Мориц Вольфу. — За нами больше никого, это подтвердили сопровождающие!

Сержант коротко поднял руку в ответ, но снять наблюдение не приказал. Пока все четыре раненых не окажутся севернее арки, обязанность прикрытия оставалась прежней.

Восточный титан вышел из-за склада и заметил движение повозки. Почти одновременно Леон подал знак, что готов отвлечь его, и Вольф разрешил короткий заход с северной крыши. Вальтер смотрел, как товарищ выбирает целую каменную опору и проходит над лицом чудовища, стараясь не уходить слишком далеко от безопасного карниза.

Титан повернулся к Леону, поднял руку и ударил по пустому навесу. Сухие доски разлетелись, но солдат успел уйти выше. Когда Леон начал следующий разворот, Вальтер заметил, что траектория получилась слишком низкой: оставшийся газ уже не давал привычного ускорения.

— Харт, назад! — донёсся голос Вольфа. — Краузе, смени его!

Вальтер не стал спорить. Он выпустил крюк в заранее выбранный каменный выступ, подтянул линию и коротким манёвром прошёл над перекрёстком, чтобы удержать внимание титана на востоке. На втором повороте трос дёрнул сильнее расчётного; Вальтер вовремя уменьшил тягу, позволив себе потерять высоту, но не удариться о фасад. Приземлившись на целый карниз, он увидел, как Леон скрывается за северной крышей.

Последняя повозка тем временем добралась до открытой площади. До арки оставалось всего несколько метров, когда слева раздался треск крыши. Над западной улицей показался ещё один титан — ниже восточного, но заметно быстрее. Он двигался вслед за обозом, задевая руками стены домов.

— Западный подход! Второй титан, идёт за повозкой! — крикнул Вальтер.

Ланге уже возвращался к арке, а Мориц пытался провести лошадь быстрее. Возница щёлкнул поводьями. Животное рванулось вперёд, повреждённое колесо попало в выбоину, и задняя ось перекосилась с таким звуком, будто внутри неё разломали толстую доску. Повозка накренилась, ударила кузовом о мостовую и остановилась примерно в десяти шагах перед южным входом в арку.

Один из раненых закричал. Санитар едва удержался за борт.

Вольф оценил расстояние до обоих противников и немедленно отказался от попытки спасти сам обоз.

— Колёса бросаем! Выводим людей. Первого, кто может идти, сразу за арку! Двоих лежачих — на приготовленные носилки! Мориц, принимай со стороны кузова, Ланге — у проезда! Отто, следишь, чтобы северный выход оставался свободным!

Вальтер услышал приказ с карниза, но спуститься сразу не мог. Восточный титан всё ещё следил за ним, и, если он резко исчезнет из поля зрения, существо может повернуться к раненым. Он изменил траекторию вдоль крыши, заставляя противника держать голову поднятой, и подал Леону сигнал оставаться в укрытии.

Внизу санитары уже сняли с повозки первого пострадавшего. Тот мог идти с помощью сопровождающего, поэтому его сразу повели под арку. Второй, с повреждённой ногой, стоять не смог: Ланге подхватил его вместе с Морицем, пока другой солдат разворачивал узкие носилки, заранее вынесенные из северного двора.

Западный титан пересёк поворот и заметил людей возле телеги. Он не ускорился рывком, но каждый его шаг сокращал расстояние на несколько метров. Вальтер понял, что у носильщиков осталось совсем немного времени.

— Сержант, он близко! — предупредил Леон с северной крыши.

— Вижу! — Вольф помог снять третьего раненого и сам взялся за переднюю жердь вторых носилок. — Ланге, уводи первую пару через калитку. Мориц, ко мне!

Двоих раненых, которые не могли идти самостоятельно, уже уложили на носилки. Четвёртый пострадавший ещё оставался у санитара, но мог переставлять ноги с чужой поддержкой. Отто встретил их у арки, показал свободный путь через боковую калитку и направил внутрь, не позволяя людям собираться на одном пороге.

Восточный титан снова повернулся к звукам снизу. Вальтер выпустил запасной крюк, но уже не пытался приблизиться к затылку: с его остатком газа атака означала бы риск оказаться посреди улицы без возможности отступить. Он удержал внимание чудовища коротким движением и сразу вернулся к северному фасаду.

— Краузе, на отход! — приказал Вольф. — Раненые почти внутри!

Вальтер послушался. Когда он приземлился на северную крышу и спустился по внутренней лестнице, Ланге уже вёл первого раненого дальше по крытому проходу. Леон ожидал возле лестничной площадки, не скрывая тяжёлого дыхания.

— Восточный всё ещё у складов, — сообщил Леон. — Я больше не смогу отвлекать его так долго.

— И не придётся, если они закончили переноску.

Вальтер говорил это, глядя через арку на последнюю пару носильщиков. Вольф и Мориц осторожно поднимали вторые носилки на каменный порог, а Отто, находившийся у внутреннего края арки, освобождал им место. До безопасного двора оставалось пройти всего несколько шагов.

Но западный титан уже подошёл к разбитой повозке. Он наступил на край кузова, раздробил древесину и потянулся к движению под аркой.

— Всем за северную стену! — крикнул Вольф.

Мориц попятился с носилками, однако задняя жердь задела деревянный щит, сдвинутый колесом повозки. Санитар, помогавший сзади, поскользнулся на просыпавшемся зерне и потерял хват. Носилки опасно накренились, хотя раненый уже находился почти за каменным порогом.

Отто оказался ближе остальных. Он подхватил освободившийся конец левой рукой, упёрся плечом в жердь и удержал её до тех пор, пока Ланге не подошёл с северной стороны и не принял вес. Вольф с Морицем выровняли носилки и протащили их за стену, где санитарные работники немедленно отнесли пострадавшего дальше.

— Теперь сам уходи! — приказал Вольф.

Отто отпустил жердь и развернулся к калитке. Он стоял у южного края каменного проезда, всего в нескольких шагах от укрытия, но западный титан уже нагнулся к арке. Существо не могло протиснуться целиком под низкий свод, зато его рука свободно доставала до разбитой телеги и южного входа.

Отто попытался уйти за широкий каменный выступ. Когда огромная ладонь вошла в проём, он инстинктивно потянулся к рукояти УПМ, однако повреждённые пальцы правой руки не сумели сразу обхватить управление. Он отбросил эту попытку и сделал ещё шаг к стене.

Удар настиг его прежде, чем он скрылся.

Ладонь титана скользнула вдоль южного края арки и задела Отто сбоку. Удар отбросил солдата к каменному основанию разрушенного ограждения. Вальтер услышал страшный сухой стук и увидел, как тело упало у внешней стороны проезда.

Вольф бросился назад, едва успев отпустить носилки.

— Отто!

Вальтер схватил сержанта за плечо у северного выхода. Титан снова тянулся к арке; один из камней над проходом сдвинулся, и с потолка посыпалась крошка.

— Там нельзя пройти! — крикнул Вальтер, перекрывая грохот.

— Он мой солдат! — Вольф попытался вырваться. — Отпусти меня, Краузе!

Сержант был сильнее, и Вальтеру пришлось удерживать его обеими руками. Леон подбежал с другой стороны, помогая оттащить Вольфа за северный выступ. В тот же миг титан ударил по наружной части арки ещё раз. Часть деревянных направляющих разлетелась, а тяжёлые обломки камня обрушились между проходом и местом, где лежал Отто.

Когда пыль осела, Вальтер увидел неподвижную фигуру за завалом. По положению тела и силе удара было трудно надеяться, что человек пережил случившееся; подойти и проверить состояние было невозможно, пока титан находился у входа.

— Продолжайте отход! — прохрипел Вольф, глядя на южную сторону арки. — Все раненые за северный двор. Ланге, Мориц, уводите их. Харт, следи за восточным проходом. Краузе… останься со мной.

Никто не возразил. Носилки исчезли в крытом коридоре, санитар помог последнему ходячему пострадавшему войти вслед за остальными. Вольф ещё несколько секунд смотрел на завал, после чего закрыл боковую калитку и отошёл туда, где титан уже не мог достать людей рукой.

Они покинули северный двор через запасной выход. Ни один из двух титанов не был уничтожен, но раненые оказались за укрытиями и двигались к санитарному пункту. Отто остался у разрушенной арки.

***

Вольф не снял перчаток даже после того, как их приняли у санитарного пункта. Он стоял возле стола регистрации и диктовал сведения о последней повозке, стараясь не сбиться в последовательности событий. Две первые прошли арку целыми; третья потеряла колесо на перекрёстке. Все четверо находившихся в ней раненых были вынесены, однако один из солдат прикрытия остался на южной стороне разрушенного проезда.

— Имя? — спросил писарь.

— Отто, гарнизон западного сектора. Правую ладонь перевязали сегодня после ранения. Точный номер значится в ведомости моего отделения.

— Смерть подтверждена осмотром?

Вольф на мгновение остановился.

— Мы видели прямой удар титана и падение на камень. Он не подавал признаков движения, но подойти к нему было невозможно. Записывайте как предположительно погибшего до осмотра места. Координаты укажу.

Писарь опустил глаза к журналу и сделал отметку. Вальтеру пришлось отвести взгляд: ещё несколько часов назад Отто спорил с ними возле склада о том, какой ремень лучше заменить первым, а теперь его состояние описывали формулировкой в служебной книге.

Сержант закончил доклад и направился к Фогелю. Тот находился над картой северных подходов, где уже появилась отметка о повреждении арки. Выслушав сведения об эвакуации, лейтенант спросил, почему отделение не отошло после второй повозки.

— Потому что третья оставалась на дороге, — ответил Вольф. — Приказ требовал держать проход до последнего обоза. Когда у неё сломалось колесо, я решил перенести раненых. Увидев второго титана, приказал оставить повозку немедленно.

— Сколько времени вы потратили на переноску?

— Несколько минут. Точнее не скажу: оба противника уже приближались, наблюдатели были заняты прикрытием.

Фогель нахмурился.

— Ты имел право отступить, если позиция стала непригодной.

— Знал. Но тогда в разбитой повозке остались бы четверо. Я надеялся, что успеем вынести их до того, как титаны выйдут к арке.

— И успели. Потеряв человека.

Вольф опустил взгляд на стол.

— Да, господин лейтенант.

Фогель положил карандаш и некоторое время смотрел на карту. Вальтер ожидал очередного разбора ошибок, но офицер заговорил тише:

— Я сам отправил тебя удерживать проход без подкрепления. Ты принял решение на месте, а я не мог знать, что третья повозка потеряет колесо и противник выйдет с запада. Отчёт нужен не для того, чтобы найти одного виновного. Нам нужно понять, когда дорога перестала быть пригодной и что делать с остальными обозами.

— Восточную улицу больше нельзя считать свободной, — сказал Вальтер, когда лейтенант посмотрел на него. — Западная тоже открыта противнику. Проход через арку частично обрушен, а оба титана оставались живы при нашем отходе. По этому маршруту новые повозки отправлять нельзя без повторной разведки.

Фогель сделал отметку.

— Сколько газа осталось у вашего отделения?

Вальтер назвал показания своего прибора и добавил, что Леон израсходовал почти всё пригодное для маневрирования, а у Вольфа запас уменьшился ещё после предыдущей операции. У Отто имелся неполный комплект, но его нельзя было использовать из-за повреждения руки; теперь это снаряжение оставалось вместе с ним у арки.

Лейтенант выслушал и закрыл ведомость.

— До проверки снабжения снимаю вас с переднего прикрытия. Передайте показания о титане, состоянии арки и расположении тела. Если место удастся отбить, поисковую группу направят туда вместе с остальными участками, где остались погибшие. Самовольно не возвращаться.

Вольф молча отдал честь.

***

Во дворе западного гарнизонного пункта продолжали проверять имущество. У навеса лежали списанные ремни, помощник снабженца осматривал повреждённый баллон, а возле северного выхода ждали новых распоряжений несколько солдат, которым предстояло сопровождать раненых. Жизнь двора не остановилась из-за ещё одной фамилии в ведомости.

Вольф подошёл к пустому месту возле стены, где Отто обычно устраивался во время коротких привалов. Рядом лежала его небольшая сумка с личными вещами, которую рано утром оставили на хранение при сдаче части имущества. Снабженец принёс её по просьбе сержанта, предупредив, что всё содержимое нужно затем передать в опись.

Внутри находились старый запасной соединитель, свёрнутая тряпка для чистки снаряжения, несколько ремешков и пара листов с короткими записями. Вольф взял потёртый металлический зажим, провёл большим пальцем по царапине и усмехнулся без радости.

— Келер всё требовал, чтобы он выбросил эту штуку, — сказал сержант. — Она исправная, просто старая. А Отто отвечал, что у неё ещё достаточно прочности на десяток лет службы.

Леон сел на перевёрнутый ящик.

— Он сегодня говорил Вальтеру о Келере. Что наконец понимает, зачем тот заставлял перепроверять крепления.

— Я отправил его держать проход, — сказал Вольф после долгой паузы. — Именно потому, что на крышах ему было опаснее. Хотел оставить там, где сможет помочь и не рисковать лишний раз.

— На земле в тот момент была работа, с которой справлялись только солдаты у арки, — ответил Вальтер. — Если бы Отто не подхватил носилки, раненого могли уронить прямо перед входом.

— Я видел, — произнёс сержант. — Видел и то, как близко подошёл титан. Можно было приказать отходить на несколько секунд раньше.

— Мне иногда кажется, что весь день я выбираю, кому велеть рисковать, — продолжил Вольф. — А потом отдаю их вещи снабженцам и объясняю, почему вернуть человека уже нельзя.

Леон не ответил. Он достал из кармана сложенное письмо младшей сестре, которое собирался отправить ещё после выпуска. Бумага помялась, а угол надорвался, но адрес на конверте сохранился.

— Я хотел написать ей, куда меня распределят, — сказал он, поворачивая письмо в руках. — А теперь не знаю, что будет завтра.

Вольф наконец поднял голову.

— Напиши, что жив. Если хочешь, передашь остальное позже.

Сам Вальтер достал записную книжку. На новой странице он отметил северную грузовую арку, две пройденные повозки и третью, которую пришлось оставить после поломки колеса. Записал подтверждённое число вынесенных раненых, направления движения двух титанов и состояние прохода на момент отхода.

Затем он остановился перед фамилией Отто.

Нельзя было написать, что тот просто «погиб при выполнении приказа», и тем самым закончить историю. Но и перечислять сейчас обстоятельства смерти до последней секунды казалось невыносимым. Вальтер всё же записал факты: Отто помог перенести раненого через северный порог, был поражён ударом титана у южного входа, после падения остался неподвижен. Доступ для проверки перекрыт обломками и противником; место сообщено командованию.

Он закрыл книжку и подошёл к Вольфу.

— Когда этот участок снова станет безопасным, я хотел бы помочь искать Отто. И Келера с Миллером. Если нам разрешат.

Сержант внимательно посмотрел на него.

— Сначала нужно удержать город. Потом будут приказы на поиск погибших. Обещать, что нас отправят именно туда, я не могу.

— Понимаю.

— Но я тоже не собираюсь забывать, где они остались.

Вольф застегнул сумку Отто и передал её дежурному под расписку. Потом распорядился, чтобы Леон показал снабженцам почти пустые баллоны, а Вальтер передал копию своего описания арки. Сам он направился к санитарному помещению узнать, появилось ли что-нибудь новое об Эмиле.

Отдохнуть им наконец разрешили. Вальтер сел у стены, откуда были видны открытые ворота двора, и некоторое время наблюдал за рабочими, переставлявшими пустые ящики. Со стороны южных улиц доносились далёкие удары, однако рядом никто не кричал и не бежал за оружием. Он впервые за день смог услышать, как устало вздыхает человек на соседней скамье и как тихо поскрипывает перо писаря над ведомостью.

Победа на одном перекрёстке не стала победой над городом. Это было всего лишь несколько десятков людей, добравшихся до северного пункта, и ещё один товарищ, которого оставили за обрушившейся аркой.

Когда Леон вернулся со склада, Вальтер молча подвинулся, освобождая место рядом. Тот сел, положил шлем на колени и надолго замолчал. Они не обсуждали новые маршруты и не пытались представить, каким окажется следующий приказ. Пока им хватало того, что хотя бы здесь, во дворе, они оба остались живы. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 15. День прорыва ворот.

850 год. Трост. День прорыва южных ворот.

Вальтер понял, что сержант Вольф устал, когда тот впервые за день не поправил неправильно уложенный ремень на чужом снаряжении. У соседнего стола снабженец пытался закрепить ящик на тележке, а петля волочилась по камню. Обычно Вольф заметил бы это прежде всех и заставил переделать узел, но сейчас сидел над картой западного сектора, не притрагиваясь к карандашу.

С момента отхода от Северной грузовой арки прошло совсем немного времени. Отто оставался там, у повреждённого южного входа, а в гарнизонном журнале возле его имени появилась осторожная запись: «Предположительно погиб. Тело не извлечено». Вальтер видел удар титана и падение товарища; эта служебная оговорка не оставляла у него надежды, но объясняла, почему командование ещё не закрыло донесение окончательно.

— Снабженцы закончили проверку, — сообщил он, остановившись возле стола. — У Леона давления хватит только на аварийный подъём, у меня немного больше. На вашем комплекте оба привода работают, хотя газ уже далеко не полный. Повреждённый ремень Харта пока не заменили.

— Пусть заменят до следующего выхода, — сказал Вольф, оторвавшись от карты. — И найдите что-нибудь поесть. Оба.

— Вы сами ели?

Сержант посмотрел на лежавший рядом ломоть хлеба, к которому так и не притронулся.

— Займись снаряжением, Краузе.

Вальтер не стал настаивать. У склада ему выдали хлеб и флягу с водой; вторую порцию он отнёс Леону, сидевшему у ворот на пустом ящике. Тот расстегнул верхние ремни УПМ и осматривал потёртую застёжку, которую помощник снабженца обещал заменить.

— Скажи, что это мясо, — попросил Леон, принимая хлеб.

— Тогда тебе придётся закрыть глаза.

Леон жевал молча, время от времени поглядывая на пустую скамью у служебного помещения. Отто ещё недавно сидел там с перевязанной рукой.

— Знаешь, что неприятнее всего? — тихо спросил Леон. — Я не знаю, кому сообщат о нём. Он рассказывал про Келера, про гарнизон, но про свою семью я его почти не спрашивал.

— Вольф, наверное, знает. Когда станет возможным, спросим.

— Всё время теперь так говорим: когда станет возможным.

Посыльный отыскал их раньше, чем Леон закончил есть.

— Отделение Вольфа к лейтенанту Фогелю. Немедленно.

Леон поднялся со скамьи и застегнул ремень.

— Похоже, мясо отменяется.

В штабе над картой стояли Фогель, два гарнизонных офицера и мужчина в гражданской рабочей куртке с въевшейся в пальцы угольной пылью. Вольф уже был здесь. Он коротко взглянул на вошедших и указал им место у стола.

— Мы потеряли возможность пользоваться Северной грузовой аркой, — начал Фогель. — Через повреждённый проезд отправлять обозы нельзя, а оттуда подходили сразу два титана. Поэтому часть потока пришлось направить северо-западнее, к погрузочному двору между Суконной и Бондарной улицами. Теперь там новая проблема.

Карандаш офицера остановился на длинном складском квартале. Две улицы тянулись с юга на север по обе стороны этого квартала и соединялись у северного двора. За ним начинался крытый проезд к гарнизонным постам, откуда можно было отводить людей дальше, в сторону внутреннего прохода Троста.

— На западной, Суконной, в красильной мастерской укрылись жители. По неполной ведомости — около двадцати, среди них дети и раненые. На восточной, Бондарной, застряла телега со снабжением. Четверо сопровождающих и возница прячутся в мастерской. Южные подходы к обеим улицам уже опасны.

Вольф провёл пальцем по северному двору.

— Кто держит выход?

— Сержант Ренн и шесть гарнизонцев. Двое других работают на приёмном пункте дальше к северу. У Ренна газ почти закончился, а на две самостоятельные группы людей не хватит.

— А снабжение? — спросил Леон.

— По описи в телеге несколько полных комплектов газа, сменные клинки и медицинские материалы. Часть груза могла пострадать. До проверки нельзя считать каждый баллон пригодным.

— Я отправляю вас не возвращать улицы любой ценой, а разобраться, как сохранить выход для людей. Если одна дорога станет непригодной, оставите её. Сначала эвакуация, затем имущество, которое можно вынести без дополнительных потерь.

— Нам дадут пополнение газа? — спросил Вольф.

— Нет, исправных свободных пар сейчас нет. Ваши три комплекта проверены?

— Да. У Харта и Краузе запас мал, у меня есть возможность нескольких коротких манёвров. Скрывать это от Ренна не стану.

Гражданский, молчавший до этого, наклонился к карте.

— Между улицами есть проход через сушильный двор, — сказал он. — Я Генрих, помощник бондаря Гельмана. Раньше по нему носили краску и деревянные заготовки. От красильных мастерских можно выйти во внутренний коридор, потом пройти под навесом и через железные ворота попасть в бондарный двор. Телега туда не пройдёт, но человек — да.

— Ворота открываются? — уточнил Вальтер.

— Запор находится со стороны бондарного двора. Петли старые, створки часто перекашивало. Я не видел их сегодня и не знаю, что осталось после ударов.

— Тогда сначала проверим, — сказал Вольф. — И северный выход тоже. Нам нельзя перевести людей из одной западни в другую.

— Ренн подчинится твоему плану отхода на этом участке, — пояснил Фогель, передавая Вольфу распоряжение. — Но я хочу, чтобы решение принималось по тому, что вы увидите сами, а не по отметкам, сделанным утром. После гибели Отто не стану требовать от твоего отделения ещё одной бессмысленной стойкости.

— Есть, господин лейтенант.

Перед выходом Вальтер дождался замены потёртой застёжки Леона и проверки ремня под нагрузкой. Баллоны не меняли. Затем Вольф повторил маршрут, и отделение вместе с Генрихом направилось к северо-западному району.

***

Сержант Ренн встретил их возле северного колодца. Это был коренастый человек с седой прядью у виска и голосом, охрипшим от бесконечных приказов. Вместо приветствия он показал Вольфу пустой баллон.

— Всё, что принесли с последней телегой. Пришлось снять его с бойца: давление закончилось. Ещё один комплект повреждён и отправлен в сторону от остальных, чтобы никто в спешке не поставил обратно.

Погрузочный двор представлял собой вытянутую площадку между двумя каменными складами. Западные ворота выходили на Суконную улицу, восточные — на Бондарную. Северный крытый проезд, ведущий к гарнизонному пункту, был пока свободен. Середину двора занимало низкое складское здание; из-за него нельзя было одновременно видеть оба подхода с земли.

— Никто не предлагает бросить его заранее, — ответил Вольф. — Сначала узнаем, где люди и есть ли соединительный проход. Потом распределим силы.

Ренн представил рядового Бернера и показал две наблюдательные позиции: западную каменную крышу и восточную башенку. У двух бойцов ещё оставался газ для коротких манёвров, остальным предстояло работать с земли.

— Сам я могу сделать ещё один нормальный манёвр, — добавил Ренн. — Если не придётся долго уходить от титана.

Вальтер вместе с Генрихом, Леоном и Бернером вошёл в центральную мастерскую. Мимо бочек и деревянных форм они добрались до низкой двери служебного коридора.

Проход действительно соединял западный склад с сушильным двором. На полу лежали упавшие рамы, но стены и перекрытия сохранились. Вальтер отодвинул две пустые бочки, освобождая место у поворота, и прошёл до восточного конца. Там стояли тяжёлые железные ворота.

С этой стороны створки не имели управляющей рукояти. Над ними виднелись петли и узкое смотровое отверстие в каменной кладке. Через него можно было разглядеть часть бондарного двора: колесо грузовой телеги, брошенную бочку и угол мастерской, где, по сведениям Фогеля, прятались сопровождающие.

— Запор со стороны Бондарной, — подтвердил Генрих. — Пока они не откроют, мы здесь не пройдём.

Вальтер оценил расстояние до мастерской за воротами.

— Если с северной башенки удастся сообщить, что здесь есть выход, они смогут добраться до запора вдоль стены. Но сначала нужен взгляд на весь восточный двор. Ворота ломать не будем — шум привлечёт титана быстрее, чем мы их откроем.

Вернувшись на Суконную, они проверили красильную мастерскую за зелёными воротами. Бернер назвал пароль гарнизона, и дверь открыли.

Внутри оказалось двадцать три человека. Марта, седовласая работница мастерской, пересчитала их: четверо детей, двое пожилых мужчин, остальные взрослые. Двое лежали на импровизированных носилках, ещё одной женщине требовалась поддержка при ходьбе.

— Мы ждали, пока пришлют повозку, — объяснила Марта. — Потом соседняя крыша обвалилась, и никто больше не приходил. Один парень пытался найти путь к северным воротам, но вернулся, увидев титана.

Вальтер присел возле лежавших. У одного мужчины была зафиксирована нога, второй после удара по голове оставался в сознании, но, по словам Марты, испытывал сильное головокружение при попытке встать. Вальтер не стал трогать повязки и предложил оставить оба положения без изменений до прибытия медиков.

— Подготовьте двух носильщиков к каждому, — сказал он. — Мы будем выводить вас по группам. Те, кто способен идти, помогут остальным. Но никому не нужно бежать к воротам самостоятельно, пока снаружи не подадут сигнал.

— Вы же вернётесь? — спросила женщина с ребёнком на руках.

— Северный выход пока открыт, — ответил Вальтер. — Согласуем движение с сержантом и сообщим порядок. Если обстановка изменится, предупредим.

***

Пока они докладывали Ренну, оба наблюдателя почти одновременно подали сигнал тревоги.

— На Бондарной титан! Идёт вдоль южной стены к телеге!

— Суконная тоже! Высокий, вышел за красильным складом!

Вольф принял решение: — Западную улицу прикрываем до выхода гражданских. Двух наблюдателей оставь на местах. Краузе с Генрихом откроет проход из Бондарной, люди уйдут пешком. Телегу бросаем: на её защиту сил не хватит. Если маленький груз уже в руках — пусть несут, но ни один человек не возвращается за имуществом.

Ренн распределил людей: двое остались наблюдателями, трое с Леоном начали эвакуацию с Суконной, шестой подготовил северный приёмный проход, а сам сержант занял позицию на западных крышах. Вольф координировал движение в общем дворе, Генрих повёл Вальтера к Бондарной.

— Краузе, — окликнул Вольф, когда они отходили, — никаких самостоятельных прыжков за газом. Твоя задача — пять человек, не телега.

— Есть.

С верхнего окна Бондарная выглядела хуже, чем из смотрового отверстия. Шестиметровый титан уже вошёл в бондарный двор и стоял возле телеги, протягивая руку к навесу, за которым скрывалась дверь мастерской. Один ящик был разбит, у повозки валялись осколки дерева. Лошадь, очевидно, сорвалась с привязи и исчезла. Генрих осторожно сдвинул ставню.

— Эй! Гарнизон! — крикнул Вальтер в сторону двери. — Здесь есть проход через железные ворота! Открывайте со своей стороны!

Из мастерской никто не ответил, зато титан повернул голову. Вальтер мгновенно отступил в глубину помещения, увлекая Генриха за собой. Огромная ладонь ударила по наружной части стены, выбив раму и осыпав пол штукатуркой. Каменная кладка выдержала, но продолжать кричать через окно было нельзя.

Они перебрались к внутренней стене, когда снизу наконец донёсся голос:

— Кто звал? Вы из северного гарнизона?

— Да! Открывайте железные ворота вдоль западной стены вашего двора! Через них можно уйти к северному выходу!

— Мы пытались. Их заклинило!

Генрих выглянул через узкое смотровое отверстие, закрытое каменным выступом.

— Пусть сначала приподнимут край створки, — подсказал он. — Засов перекашивает от собственного веса ворот.

Вальтер передал указание. Через несколько мгновений из мастерской выбежали двое солдат. Они держались возле стены, по которой титан пока не мог дотянуться, и добрались до створок. Один подставил под нижний край короткий лом, другой надавил на рычаг. Металл скрипнул, и засов наконец сдвинулся.

— Открыто! — донеслось со двора.

Генрих побежал вниз встречать людей. Вальтер задержался на лестничной площадке, чтобы убедиться, что никто не идёт к опасному окну, а затем услышал возню возле телеги.

Один из гарнизонцев уже вынес из мастерской небольшую аптечную укладку, но другой направился к разбитому ящику с баллонами.

— Не возвращайся! — крикнул Вальтер с лестницы, не выходя наружу. — К воротам!

— Тут полные пары! — отозвался солдат. — Одну унесу!

Он успел поднять деревянный ящик. Повреждённая распорка выпала из-под крышки, груз перекосился, и мужчина вынужден был остановиться посреди двора. Титан заметил движение. Вальтер крикнул ещё раз, и солдат наконец бросил ящик, успев укрыться за каменной стеной перед ударом огромной ладони. Дерево разлетелось по мостовой; один баллон покатился под колесо телеги.

Вальтер спустился в сушильный двор, где Генрих уже собирал людей. Капрал Курт привёл всех, кто укрывался в мастерской: троих своих подчинённых, один из которых прихрамывал после удара обломком, и возницу. Пятеро, включая самого Курта. Раненому помогали идти двое, ещё один человек нёс небольшую укладку с перевязочными материалами.

— Что с грузом? — спросил капрал, увидев Вальтера.

— Остался во дворе. Сейчас титан возле телеги; к ней не вернёмся. По приказу Вольфа выводим только людей и то, что уже в руках.

Курт посмотрел на солдата, бросившего ящик.

— Я велел ничего не брать без команды.

— Я думал, успею, — выговорил тот.

— Значит, повезло, что не успел умереть, — резко ответил капрал и повернулся к выходу. — Ведите раненого.

Внутренний коридор они прошли без задержки, хотя сзади уже доносился скрежет железа. Титан пытался добраться до створок, за которыми исчезли люди. Дважды с потолка осыпалась пыль. Генрих закрыл дверь сушильного двора только после того, как последний гарнизонец миновал порог, но Вальтер попросил не останавливаться возле неё: ни дерево, ни тонкий засов не смогли бы удержать чудовище, если оно прорвётся в центральный склад.

Пятерых вывели в северную кладовую, откуда начинался боковой выход на погрузочный двор. Здесь раненого приняли солдаты Ренна и направили к медикам. Курт передал им укладку, но сразу же стал спрашивать о возможности вернуться за остальным снабжением.

— Пока нельзя, — ответил Вальтер. — Никаких подтверждений, что титан ушёл, нет. И западная улица ещё не освобождена.

В тот же момент за складской стеной раздался свист тревоги с Суконной. Вальтер оставил Курта с приёмной группой и побежал через северный корпус к западным воротам.

***

У западного выхода уже собиралась вторая группа. Первых двенадцать человек из красильной мастерской удалось провести в северный двор, пока Ренн удерживал внимание девятиметрового титана на южной части Суконной. Теперь там оставались одиннадцать жителей: двое лежачих раненых, четверо назначенных носильщиков и пятеро остальных, в том числе женщина с больной ногой и её сын.

Леон принимал людей у ворот, не расходуя остаток газа. Вальтер заметил, как тот освобождает порог и помогает носильщикам держать равновесие.

— Восточные все вышли! — сообщил Вальтер Вольфу. — Пятеро, один ранен. Газ остался у телеги; взяли только небольшую укладку с перевязочными материалами. Титан пытается пройти через сушильный двор.

— Хорошо. Здесь один высокий, девять метров или около того. Ренн отвлекает его с южной крыши, но скоро придётся возвращаться.

С Суконной донёсся треск дерева. Вальтер выглянул из-за западного косяка и увидел, как титан ударил ладонью по верхнему этажу дома, над которым только что прошёл Ренн. Сержант успел перебросить крюк на каменное основание соседней крыши, но движение далось ему тяжело. Он не пытался заходить к затылку; его задача заключалась лишь в том, чтобы держать чудовище достаточно далеко от людей.

— Ренн, выходи! — крикнул Вольф. — Последняя группа уже у северного участка!

Вальтер вместе с Бернером подхватил первую переноску. На ней лежал раненый мужчина с зафиксированной ногой. Носилки были самодельными, однако жерди оставались крепкими, а ремни выдерживали вес. Вальтер предварительно проверил проход и теперь вёл носильщиков по самому ровному участку мостовой, не заставляя их разгоняться.

До северных ворот оставалось около тридцати метров. Вторую переноску держали рабочий красильной мастерской и один из людей Ренна, а Марта сопровождала тех, кто шёл самостоятельно. Все одиннадцать уже покинули зелёные ворота, поэтому остановить эвакуацию без того, чтобы оставить кого-то на улице, теперь было невозможно.

Титан приближался, с каждым шагом задевая каменные стены. Ренн попробовал отвлечь его ещё раз, но опора в повреждённом карнизе оказалась ненадёжной. Он сразу освободил крюк и отступил на крышу северного склада, отказавшись от атаки. Титан почти не обратил на него внимания.

— Вольф! — крикнул Ренн сверху. — Я больше не могу держать его на юге!

— Тогда назад! — ответил сержант. — Суконную оставляем после последних людей!

Бернер споткнулся о выбоину, и переноска опасно накренилась. Вальтер остановился прежде, чем груз начал съезжать, поставил свой край ниже и помог товарищу восстановить хват.

— Справишься?

— Да. Только не отпускай.

Они подняли переноску снова. Леон уже освободил северный вход и направлял людей вдоль складской стены, чтобы у ворот не собралась толпа. Позади пожилой рабочий поддерживал женщину с повреждённой ногой, а рядом шёл её сын.

— Мама, он идёт!

— Я вижу, Феликс. Иди рядом, слышишь? Не останавливайся.

Первые носилки прошли под северную арку. Вальтер помог поставить их у внутренней стены, где ожидали два человека с приёмного поста, и тут же развернулся к улице. Вторая переноска ещё находилась в нескольких шагах от порога; за ней оставались трое, помогавшие женщине и ребёнку.

Ренн спустился с крыши по внутренней лестнице. Он больше не мог отвлекать титана снаружи, но успел занять северный вход и подхватить переднюю жердь вторых носилок. Рабочий, который нёс её прежде, отошёл к стене, едва не падая от усталости.

— Не разворачивайте сейчас, — предупредил Вальтер. — Сначала заведём передний край, потом задний. Места хватает.

Переноску провели через узкий порог без остановки, и Ренн сразу приказал унести раненого глубже во двор. Оставались женщина, мальчик и поддерживавший их пожилой рабочий. Вольф вышел навстречу, взял женщину под свободную руку и помог ей пройти последние метры до ворот. Леон забрал мальчика, который пытался вернуться к матери, но перестал вырываться, когда увидел, что она идёт следом.

Титан протянул руку к движению у арки. Огромная ладонь ударила по внешнему выступу, сбив деревянный навес и осыпав каменную пыль на мостовую. Вольф почти втолкнул женщину под свод; Вальтер и Ренн приняли её с другой стороны, а пожилой рабочий успел скрыться следом.

— Все внутри! — сообщил Бернер, пересчитав людей у стены. — Последняя группа — одиннадцать!

Вольф немедленно приказал отойти от северного входа. Двое гарнизонцев запустили старый ворот, сводя тяжёлые деревянные створки погрузочного прохода. Створки служили преградой от случайного прохода и обломков, но не могли остановить титана; поэтому сержант велел не тратить силы на их удержание, когда сверху посыпалась новая пыль.

Титан ударил по наружной стене ещё раз. Солдаты оставили ворот и ушли в северный склад, откуда по внутреннему коридору можно было вывести людей к гарнизонному пункту. За их спинами раздался треск повреждённых створок. Суконная перестала быть безопасной дорогой, а возвращаться на Бондарную ради груза никто не собирался.

Внутри склада Марта вместе с Бернером пересчитала жителей по своему листку. Всего двадцать три, включая двух лежачих раненых. Ни один человек из её группы не остался на южной стороне. Курт подтвердил, что все пятеро сопровождающих с Бондарной уже ушли дальше, и передал их фамилии для гарнизонного учёта.

— Сядь хотя бы на минуту, — попросил он. — Ты сейчас упадёшь без всякого титана.

***

Фогель прибыл к северному пункту после приёма раненых. Выслушав командиров, он сверил запись Курта об имуществе: в телеге числились четыре полные пары газа, две неполные, клинки и перевязочные материалы. Проверить их состояние после ударов титана не удалось; небольшой санитарный ящик спасли.

— Значит, это не уничтоженный запас, а оставленное имущество, — уточнил лейтенант, делая пометку. — Вернуться за ним можно будет только после проверки улицы. Самовольного возвращения не разрешаю.

— Мы могли попытаться забрать ещё хотя бы одну пару, — признал Курт. — Один из моих бойцов даже поднял ящик, но титан уже был рядом.

— Если бы он погиб из-за этого ящика, запас всё равно остался бы там. А мы лишились бы человека.

— Прямой подход по обеим улицам теперь ненадёжен, — доложил Вольф, показывая северный двор на карте. — На Суконной титан разрушает внешние ворота, а через Бондарную противник пытается пробиться к внутренним складам. Мы отвели людей через крытый северный проезд. Его пока удерживает Ренн.

— Сколько потерь среди эвакуированных? — спросил Фогель.

— Подтверждённых нет. Двадцать три жителя с Суконной, пятеро сопровождающих с Бондарной. Двое гражданских на носилках, один солдат ранен. Остальные дошли самостоятельно или с поддержкой.

— Двадцать восемь человек. Хорошо, — заключил лейтенант. — Но потеря газа отзовётся на других позициях. Ренн, организуй новый северный рубеж. Вольф, возвращайся на западный пункт: твоим людям нужна проверка снаряжения.

Вольф отдал честь. Они уже собирались уходить, когда к столу подошли несколько выпускников сто четвёртого корпуса. Вальтер узнал Жана Кирштайна и Марко Ботта; оба выглядели так, будто весь день двигались без остановки. Жан держал в руке повреждённую застёжку, а Марко помогал товарищу с рукой в перевязи.

— Нам нужен маршрут к сборному пункту, — обратился Жан к Фогелю. — С востока прямой проход закрыт.

— Через Суконную и Бондарную больше не идите, — распорядился Фогель, указывая на карту. Северный крытый проезд пока открыт, дальше сверните к центральному гарнизонному двору. На каждой развилке проверяйте обстановку заново.

— Краузе. Опять ты. Вы здесь чем занимались?

— Выводили людей из мастерских.

— И как?

— Людей вывели. Улицы оставили.

— Понятно. Мы тоже без нормального пополнения. Если увидишь склад, где ещё осталось что-нибудь пригодное, запомни дорогу.

— Отто действительно не вернулся? — тихо спросил подошедший Марко.

— Он остался у Северной грузовой арки, — ответил Вальтер, кивнув. — Туда пока нельзя добраться.

— Помню, как он помогал нам с Рольфом. Мне жаль.

— Нам пора, пока и этот путь не закрыли. Краузе, не вздумай лезть за каждой сломанной телегой в городе.

— А ты береги оставшийся газ.

На пути к западному двору, возле северного санитарного помещения, Вальтера окликнула Марта. Она сопровождала двух детей к санитарному помещению, а теперь вернулась, держа в руках список эвакуированных.

— Краузе! Простите, вы ведь Вальтер Краузе?

— Да.

— Я узнала фамилию, когда передавали список. Вы не из тех семей, что приехали из Шиганшины в сорок пятом?

— Да. Но после болезни почти не помню тех лет.

— Я работала при одном из приютов для беженцев. Сама не из Шиганшины, но многих тогда принимали у нас. Помню мальчика по имени Вальтер Краузе, который всё время возился в сарае с тележными креплениями. Он почти ни с кем не разговаривал, зато однажды целый день исправлял колесо, которое остальные собирались выбросить. Оказалось, погнулась втулка, а не само колесо.

— Вы уверены, что это был я? — спросил он.

— Фамилия редкая, а мальчик рассказывал, что его родители жили в Шиганшине. Пять лет прошло, я могу ошибаться в подробностях, но имя вспомнила сразу.

— Рада, что вы живы. Тогда многие дети остались совсем одни. Вы хоть и были молчаливым, всё время помогали младшим таскать воду. Не из-за похвалы — просто делали и уходили.

— Спасибо, что рассказали, — сказал он наконец. — Для меня это важно.

Марта кивнула и вернулась к детям, которых ожидали у дверей. Леон, наблюдавший разговор со стороны, подошёл ближе.

— Ты её знаешь?

— Она знала прежнего меня, ещё до корпуса. Говорит, я чинил тележки в приюте.

— Серьёзно? — Леон устало усмехнулся. — Значит, любовь к железу у тебя появилась ещё до того, как я с тобой познакомился.

— Похоже.

— Я вот до корпуса вообще терпеть не мог чинить что-либо. Сестра говорила, что после меня ломается даже то, что раньше работало.

— Иногда она, кажется, была права.

Вернувшись на западный снабженческий двор по крытому проезду, они нашли Вольфа возле стола учёта. Он указал на три строки, которые снабженцы приготовили для проверки УПМ, и велел каждому назвать остаток газа и повреждённые детали. Леон сообщил о заменённой застёжке, Вальтер — о потёртости ремня, за которой следили ещё с предыдущего выхода. Вольф проверил свои приводы и попросил отложить неисправные соединители до осмотра мастера.

У соседнего стола Вольф наконец принялся за давно остывший хлеб, не отрывая взгляда от списка отделения. Вальтер не мешал ему. Он записал имя Марты и её рассказ о приюте: когда город перестанет гореть, можно будет расспросить женщину подробнее и попытаться найти записи о прежнем Краузе.

Снабженец подозвал его проверить ремень. Вальтер передал снаряжение мастеру и сел рядом с Леоном, слушая, как за стеной гремят повозки. Пока у них оставалось несколько минут, которые не нужно было ни у кого отвоёвывать. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 16. Коридор

850 год. Трост. День прорыва южных ворот.

Вальтер застал Леона у складской стены. Тот пытался устроиться на перевёрнутом ящике так, чтобы корпус УПМ не давил на бедро, и при каждом движении раздражённо поправлял недавно заменённую застёжку.

— Если ещё раз предложишь мне проверить ремни, я начну брать с тебя деньги за каждый совет, — сказал Леон, заметив его взгляд.

— Тогда сначала проверь ремни. Вдруг получится заработать.

Леон усмехнулся, но всё же поднялся и сделал несколько шагов. Новый крепёж больше не смещался; проблема была не в нём, а в натёртой коже под привязью. Вальтер предложил ослабить боковой ремень на время отдыха, и Леон с явным облегчением прислонился к камню.

После возвращения с Суконной и Бондарной улиц им приказали привести снаряжение в порядок и дожидаться дальнейших распоряжений. Ни один из троих не получил новых баллонов. Исправность застёжки Леона удалось восстановить, но заменить изношенный газ — нет; снабженец лишь поставил их отделение в очередную ведомость, где уже значились подразделения, нуждавшиеся в пополнении куда сильнее.

У штабного стола сержант Вольф заканчивал отчёт. Перед ним лежала карта северо-западных кварталов, рядом — журнал с фамилиями тех, кто не вернулся. Когда Вальтер проходил мимо, сержант закрыл журнал ладонью и попросил отнести повреждённую пряжку на склад. Ничего необычного в просьбе не было, но Вальтер заметил, что раньше Вольф непременно пошёл бы проверять её сам.

Они потеряли Отто меньше нескольких часов назад. Гарнизонец оставался официально числящимся предположительно погибшим, поскольку никто не смог осмотреть тело у разрушенной Северной грузовой арки. Но Вальтер видел, как его отбросило о камень, и не позволял себе рассчитывать на чудо.

Леон остановился возле стола, где прежде сидел Отто, и отвернулся.

— Эмиль ещё не знает, — произнёс он.

— Не знаем, что ему успели рассказать в санитарном пункте.

— Надо будет сказать самим. Про Келера и Миллера тоже.

Вальтер согласился. Эмиль уехал к медикам после спасения в зерновом дворе, жалуясь на боль в плече и при вдохе. За прошедшее время от него не пришло никаких сведений. Пока никаких сообщений от врачей не было, и они не знали, как обстоят дела.

Леон достал хлеб, который ему выдали у склада, разломил пополам и протянул часть Вальтеру. Тот сперва отказался, но голод оказался сильнее вежливости.

— Помнишь, как Отто ругался, когда я оставил крюк в старой балке? — спросил Леон, не глядя на него.

— Помню.

— Тогда мне казалось, что он просто придирается. А сегодня я сам орал на солдата, который собрался закрепиться за разрушенный карниз.

Вальтер отломил кусок хлеба. Он не знал, как ответить, и Леон, похоже, не ждал ответа.

Из северного проезда донёсся горн. За коротким призывом последовала более длинная последовательность, которую они учили на занятиях по взаимодействию подразделений. Во дворе несколько человек почти одновременно подняли головы. На этот раз сигнал не предупреждал о титане за ближайшим поворотом: он требовал общего сбора действующих частей.

У ворот появился посыльный. Он едва держался на ногах, но настоял, чтобы его немедленно провели к лейтенанту Фогелю. Через минуту из штаба вынесли большую карту, а к столу начали подходить командиры, находившиеся на западном пункте.

— Вольф! — позвал Фогель. — Своих тоже приведи. Мне нужно, чтобы они слышали задачу без пересказов.

Вальтер с Леоном подошли следом за сержантом. Фогель стоял над картой вместе с артиллерийским офицером и двумя связистами. Обычно лейтенант тщательно отделял подтверждённые донесения от предположений. Сейчас он выглядел не спокойнее, но говорил быстрее, чем прежде.

— Командующий Пиксис начинает операцию по закрытию южного пролома, — объявил он.

У одного из связистов дрогнула рука, державшая карандаш.

— Закрытию? Каким образом?

— Камнем, который лежит неподалёку от ворот.

Артиллерийский офицер посмотрел на отметку. Валун был слишком велик для всего, что гарнизон мог перевезти обычными средствами. Вальтер и сам помнил его на учебных картах: громадная каменная глыба, десятилетиями лежавшая возле строений, казалась частью городского рельефа.

— Подъёмного механизма такой мощности у нас нет, — произнёс офицер.

— Поэтому не механизм, — ответил Фогель. — Его будет нести Эрен Йегер. Он способен превращаться в титана.

Леон издал короткий, недоверчивый смешок, но почти сразу замолчал. Вальтер вспомнил Эрена во время выпускных испытаний: упрямого, вспыльчивого кадета, который мог спорить с инструктором даже тогда, когда было очевидно, что спор ему ничем хорошим не закончится. Представить его титаном было трудно.

— Йегер из нашего выпуска? — переспросил Леон.

— Да. Его способность подтвердили во время нынешнего боя. Подробных объяснений у меня нет, а догадки сейчас никого не спасут. Пиксис принял решение использовать то, чем располагает.

— Он уже переносил такую тяжесть?

— Мне о таких испытаниях неизвестно, — признал лейтенант. — Операция рискованная. Но оставить пролом открытым означает позволять новым титанам бесконечно входить в город. Выбор командования состоит не между безопасным планом и опасным. Безопасного у нас сейчас нет.

Это был ответ, которого Вальтер опасался. В мастерской подобное испытание остановили бы до проверки нагрузки и опор. Но здесь отказ от попытки означал оставить пролом открытым.

Фогель провёл по карте несколько линий.

— Основные силы должны отвлекать титанов от южных ворот и уводить их к удалённому участку укреплений. Отдельная группа сопровождает Йегера к валуну. Нашему сектору приказано обеспечить подход к западной пристенной лестнице, через которую будут перемещаться бойцы и донесения. С этого участка также поддерживается связь с наблюдателями южной стены.

— Почему людей не проводят сразу наверху? — спросил один из командиров.

— Потому что часть подразделений ещё находится на улицах. Не всем хватит газа для подъёма, а несколько лестниц повреждены. Если западная пристенная проходная окажется перекрыта, отделения потеряют последний удобный путь на стену.

Вольф разглядел схему.

— Нижний проход и верхняя галерея — две разные задачи?

— Именно. Сначала передашь движение через нижний коридор капралу Беку, который уже там служит. Когда последние назначенные группы поднимутся, перейдёшь со своими людьми на южную сигнальную площадку. Наблюдатели оттуда должны уточнять положение своих и противника для соседних постов.

— У моих бойцов газа почти нет.

— Поэтому и назначаю лестницу, а не работу в отвлекающем отряде. Остаток газа беречь для аварийного выхода. Если проход непригоден, докладываешь. Не требуется удерживать пустой двор ценой людей.

Вольф принял письменное распоряжение и уточнил, кто отвечает за его смену. Фогель назвал Бека и подтвердил, что нижний участок останется под местным командованием после ухода отделения.

Когда они вышли из штаба, Леон некоторое время шёл молча. Уже у ворот он посмотрел на Вальтера.

— Значит, Эрен может стать титаном. И всё это время учился рядом с нами.

— Похоже на то.

— А мы считали его самой большой проблемой неспособность держать рот закрытым при Шадисе.

Вальтер усмехнулся, но мысль не отпускала его. Существование титанов он принял как факт этого мира. Теперь выяснялось, что между человеком и чудовищем существует связь, о которой здесь почти никто не знал. Его инженерные знания пока не давали ни одного объяснения.

— Если Пиксис прав, — сказал он, — у нас впервые появится возможность остановить приток титанов, а не просто отступать.

— Если Эрен сможет поднять камень.

— Да.

Вольф остановился впереди них.

— Разговоры о Йегере закончите после боя. Сейчас нас ждёт коридор. Проверяйте крепления и выходите.

***

Пристенный проход начинался за низким хозяйственным двором, где прежде разгружали снаряды и стройматериалы. С одной стороны тянулась массивная каменная стена укрепления, с другой стояли складские корпуса, между которыми оставались узкие выезды в город. Обычные телеги здесь могли двигаться почти без задержек, но после нападения несколько навесов рухнуло, и свободное пространство сократилось.

У проходной их встретил капрал Бек — немолодой гарнизонец с седыми бровями и привычкой отвечать раньше, чем собеседник успевал договорить вопрос. Его люди уже отправили на стену два отделения, но новые подразделения подходили быстрее, чем спускались раненые.

— Ваш приказ видел, — сказал он Вольфу. — Если сможете заставить их ходить по очереди, буду благодарен. Сейчас одни требуют вверх, другие спускают носилки, а посередине никто не способен развернуться.

Он провёл их к длинной перемычке между складом и внутренней стеной. Там проход сужался до ширины, которой вполне хватало для одной колонны, но едва хватало для носилок рядом с человеком. На южном конце сохранились каменные ступени к лестничной башне. На северном лежали обломки деревянного настила, оставлявшие узкий неровный поворот.

Двое солдат как раз пытались пронести тяжёлый ящик навстречу санитару с раненым. Один из них прижался к стене и едва удержал груз, когда по камню заскользнул сапог.

— Стойте, — велел Вольф. — Дальше никто не идёт, пока не освободится выход.

Солдаты опустили ящик. Санитар провёл раненого мимо них и только тогда двинулся дальше. Вальтер проследил, сколько времени потеряли все трое из-за одной встречи посередине.

— Два поста, по одному на каждом конце, — предложил он. — Движение только в одном направлении. Сперва пропускаем тех, кто уже внутри, потом открываем вход следующей группе. При встречной эвакуации раненых движение вверх останавливаем заранее.

— Откуда северный пост узнает, что южный освободился? — спросил Бек. — Из-за складского угла друг друга не видно.

Вальтер посмотрел на сохранившиеся железные скобы под старым навесом. Между ними можно было протянуть тонкую сигнальную линию, не создавая никакой грузовой системы. Он объяснил замысел: простой флажок у каждого конца, два состояния — «путь закрыт» и «путь свободен», причём разрешение даёт только дежурный, убедившийся, что предыдущая группа вышла. При обрыве шнура или непонятном сигнале проход считается закрытым.

Бек отправил помощника за верёвкой и двумя кусками яркой ткани. Вальтер вместе с гарнизонцем убрал с поворота отдельные доски, которые можно было перенести без риска сдвинуть навес. Расширять проход за счёт каменной кладки он не предложил: времени и оборудования для такой работы не было, а разрушить стену, уже пережившую нападение, оказалось бы слишком просто.

Сигнальный шнур закрепили выше плеч, вдоль внутренней стороны склада, чтобы его не задевали ящиками. После испытания один из флажков пришлось переставить: на первоначальном месте дежурный видел полотнище только тогда, когда отходил от входа и оставлял группу без присмотра. Бек сам указал более удобную точку.

— Проверим на людях, — сказал капрал.

— Сперва без встречных групп, — поправил Вальтер.

С северной стороны пропустили семерых гарнизонцев, затем остановили движение и позволили санитарам спустить раненого со стены. Не пришлось ни прижиматься к камню, ни разворачивать носилки у опасного выступа. Бек поставил у обоих концов опытных солдат и заставил их повторить порядок сигналов вслух.

— Теперь это не игрушка Краузе, — объявил он. — Это приказ по проходу. Увижу самовольный обход — отправлю таскать камни с артиллеристами.

Леон стоял у северного входа, показывая прибывавшим отделениям место ожидания. Один нетерпеливый солдат попытался пройти, когда флажок ещё оставался опущенным, и получил от Леона резкое замечание.

— На стене вас ждут, я понимаю. Но если застрянете с носилками посередине, быстрее не станет никому.

Солдат огрызнулся, однако вернулся к своим. Леон посмотрел на Вальтера через двор и поднял руку, давая понять, что порядок восстановлен.

Вальтер впервые за долгое время ощутил облегчение от полезной работы. Никакого нового устройства он не создал, сложного расчёта тоже не потребовалось. Два дежурных, ясная последовательность действий и несколько минут подготовки позволили проводить людей по маршруту, который раньше постоянно закупоривался.

Потом с востока донёсся пушечный выстрел.

Бек поднял голову.

— Верхний расчёт кого-то заметил.

Почти сразу у северного конца прохода появился молодой связной.

— Титан идёт от кожевенных складов! Восточный проезд, за хозяйственной оградой!

Вольф потребовал уточнить расстояние и приказал опустить оба флажка. Санитары, уже находившиеся в перемычке, продолжили путь к ближайшему укрытию, но новые группы перестали впускать.

— Бек, людей из восточного двора убрать. Мне нужен свободный сектор для артиллеристов, если они смогут стрелять сверху.

Капрал направил солдат к боковому проезду. Вальтер поднялся на низкую каменную платформу у склада, откуда была видна ограда, отделявшая коридор от городских улиц. За ней показались голова и плечо титана. Он был выше крыши двухэтажного дома и двигался медленно, задевая стены руками.

— Семь-восемь метров, — сообщил Вальтер. — Пока за оградой, но повернул к воротам.

— Восточные створки закрыть, — распорядился Вольф. — Не удерживать их, если он начнёт ломиться. Это только задержка, не защита.

Двое гарнизонцев успели свести тяжёлые деревянные ворота и опустить засов. Титан остановился с другой стороны, словно прислушиваясь к крикам во дворе, затем ударил ладонью по верхнему краю створок. От удара посыпалась пыль, а одна доска треснула по всей длине.

Бек приказал всем отойти к северной каменной стене. Но внизу ещё оставался раненый солдат, которому помогали подняться двое товарищей. При попытке опереться на ногу тот побледнел и едва не упал.

Вальтер спустился к ним.

— Не заставляйте его идти. Подхватим под плечи и вынесем за поворот.

— У него, кажется, колено повреждено, — ответил один из солдат. — Мы не знаем, можно ли вообще двигать.

— Оставаться под воротами нельзя. Поддерживаем корпус, на ногу не опирается. Дальше передадим санитарам.

Он помог принять вес пострадавшего и позвал Леона. Тот прибежал с северного входа, где уже передал наблюдение Беку. Втроём они двинулись к защищённой части перемычки, придерживая раненого, чтобы тот не цеплялся повреждённой ногой за обломки.

Над восточным двором снова раздался удар. Деревянный засов не выдержал, створки разошлись, и между ними показалась огромная рука. Существо пыталось протиснуть плечо внутрь, разрушая ограждение собственным весом.

— Артиллерия готова! — донёсся голос связного с лестницы. — Нужен свободный двор!

— Там ещё люди! — ответил Вольф.

Вальтер и Леон как раз добрались до поворота. Сержант встретил их, помог перенести раненого через неровный участок и приказал Беку немедленно проверить, не осталось ли кого-либо восточнее каменной стены.

— Двор чист! — сообщил капрал после ответа двух дежурных.

Вольф поднял сигнальный щит, подтверждая артиллеристам свободный сектор. Вальтер присел рядом с раненым, прикрывая его от каменной пыли. Через несколько секунд высоко над ними прогремело орудие.

Снаряд ударил в бок титана. Тот отшатнулся, потерял равновесие и рухнул на одно колено среди разбитых ворот. Его тело окутал пар, но двигаться он не перестал. Пока расчёт готовил следующий выстрел, существо попыталось подняться, опираясь на повреждённую стену. Вторая вспышка заставила его завалиться набок, разрушив часть внешнего ограждения.

— Убили? — спросил Леон.

— Не знаю. Затылка отсюда не видно, — ответил Вальтер.

Вольф тоже не спешил объявлять победу. Он приказал не возвращаться в восточный двор, пока наблюдатели сверху не подтвердят, куда движется противник. Титан оставался опасным даже после повреждений, а артиллеристы не могли бесконечно стрелять в направлении собственных складов.

Вскоре поступило сообщение: существо сумело подняться и, прихрамывая, ушло вдоль разрушенных построек за пределы сектора орудий. Восточные ворота были уничтожены, зато главный проход и лестница остались целы.

— Движение откроем после проверки, — решил Бек.

— И не через боковой двор, — добавил Вольф. — Там больше нет защиты.

Вальтер помог передать раненого прибывшим санитарам. Леон прислонился к стене и закрыл глаза на несколько секунд.

— За весь бой ни один титан не пострадал от моих клинков, зато я уже не помню, скольких людей таскал за плечи.

— Если продолжишь в том же духе, Хольт позовёт тебя работать грузовым подъёмником, — сказал Вальтер.

— Только если он разрешит мне сначала поспать.

Они не стали задерживаться. Поступали новые отделения, и Бек требовал восстановить движение до того, как северный двор окончательно заполнится людьми. После проверки перемычки сигналы снова подняли. Солдаты поднимались к стене, раненых спускали в отдельные промежутки, и ни одна из встречных групп больше не оказалась запертой посередине.

***

Через проход двигались и выпускники сто четвёртого корпуса. Вальтер узнал несколько лиц из учебных лет, но колонна не останавливалась: командир торопил бойцов на назначенную позицию. Кое-кто уже едва держался на ногах, другие молча помогали товарищам с повреждённой привязью. Вальтер дождался подтверждения свободного выхода и разрешил им пройти, не задерживая вопросами о том, что происходило на других участках города.

Следом через проход провели ещё несколько связных и двух артиллеристов с ящиком принадлежностей. После них Бек получил подтверждение, что все группы, назначенные к этой лестнице, прошли. Следующих следовало направлять к другой башне, чтобы не задерживать движение вдоль стены.

Вольф проверил журнал дежурного.

— Значит, коридор сдаём тебе. Указания о закрытом восточном проезде остаются в силе. Если титан вернётся, сначала убираешь людей, потом сообщаешь артиллеристам.

— Понял. Сигналы оставляем, — ответил Бек. — Дежурные уже привыкли.

Он протянул руку Вальтеру.

— Хорошо придумано. Не устройство века, зато никто не пытается пройти навстречу носилкам.

— Когда шнур порвётся, не забудьте закрыть оба входа.

— В третий раз напоминаешь. Иди уже наверх, пока сержант не передумал.

Вальтер улыбнулся и поспешил за Леоном.

Лестничная башня показалась ему длиннее любого учебного подъёма. Ступени были рассчитаны на движение солдат, но не на людей, которые провели весь день в разгрузке, переноске раненых и попытках избежать титанов. Корпуса УПМ тянули пояс вниз, а ноги после нескольких пролётов налились тяжестью.

На одной из площадок Леон остановился, упершись ладонями в колени.

— Кто-то ведь однажды решил, что стена должна быть именно такой высоты.

— Наверняка он не собирался подниматься сюда пешком в полном снаряжении, — ответил Вальтер.

Вольф обернулся сверху.

— Передохните минуту. И дальше без гонки. Нам ещё по галерее идти.

Когда они выбрались наверх, прохладный ветер ударил в лицо. После тесных дворов Трост неожиданно раскрылся целиком: ряды крыш, дым над разрушенными кварталами, дальние башни и участки улиц, по которым двигались крошечные человеческие фигуры. Издали город выглядел почти обычным, пока взгляд не задерживался на домах с сорванными крышами и тёмных разрывах среди построек.

На стене не было спокойнее. Артиллеристы перекатывали снаряды к орудиям, связные передавали сообщения между постами, раненых направляли к действующим лестницам. Возле повреждённых участков парапета выставили дежурных, не позволявших подходить к краю. В нескольких местах приходилось дожидаться, пока навстречу пронесут боеприпасы или носилки.

Вольф предъявил распоряжение старшему западной галереи. Тот отметил, что нижний коридор действует, уточнил повреждение восточных ворот и направил их дальше, к юго-западной сигнальной башне.

— Там принимают донесения от отрядов, прикрывающих район валуна. С верхнего выступа видно и подход к внешним южным воротам. Но не весь путь: часть улиц закрыта крышами. Не принимайте догадки за наблюдения.

— Мы идём туда пешком? — спросил Леон.

— По стене. Обходите разрушенный парапет с внутренней стороны, на следующем участке вас проведут.

Они двинулись к южному изгибу. Галерея не шла прямой линией: местами приходилось обходить артиллерийские площадки, подниматься на короткие лестницы и спускаться к следующему участку. Вольф несколько раз останавливался у связных, сверяя разрешённый маршрут. Вальтер считал эти задержки разумными: от нижнего двора до южного края Троста было далеко, и ошибочная попытка сократить путь могла вывести их на закрытый или повреждённый участок укреплений.

По мере приближения к югу становилось отчётливее видно отвлекающий манёвр гарнизона. В одном из дальних кварталов солдаты передвигались по крышам, привлекая титанов движением и звуком. Несколько огромных фигур постепенно сворачивали в их сторону, покидая улицы ближе к воротам. Но среди построек оставались и другие титаны, не реагировавшие на приманку.

— Они действительно идут за нашими, — сказал Леон, остановившись у парапета.

Вальтер увидел, как один титан изменил направление, заметив солдата на УПМ. За ним последовал второй. С высоты их движение казалось медленным и почти управляемым, но Вальтер уже знал, сколько газа приходится потратить, чтобы удерживать подобную дистанцию, и насколько мало времени остаётся у бойца, если крюк попадёт в плохую опору.

— Долго они так не смогут, — произнёс он.

— Значит, Йегеру лучше не затягивать, — ответил Вольф.

С юга донёсся приглушённый грохот. На соседнем посту подняли сигнальное полотнище, и Вольф поспешил уточнить сообщение. Отряд сопровождения ещё двигался к валуну; сообщения о самом Эрене запаздывали. Старший связист предупредил, что при ухудшении видимости артиллеристам придётся проверять цели особенно тщательно, чтобы не ударить по своим.

Вальтер посмотрел на южные улицы. После всех услышанных объяснений огромная глыба оставалась для него почти невероятной целью. Ещё труднее было представить человека, которому предстояло поднять её среди разрушенного города.

***

Юго-западная башня стояла на выступе стены перед поворотом к южной части укреплений. Верхнюю наблюдательную площадку построили выше обычной галереи, поэтому с неё можно было видеть через несколько рядов крыш. Ближайшие здания закрывали нижние участки дорог, но район валуна лежал в открытом промежутке между обрушенными постройками. Дальше виднелась часть дороги, уходившей к внешним воротам, и повреждённый южный проём под высокими каменными боковинами. С этой высоты можно было проследить перемещение крупного объекта к пролому, хотя отдельные солдаты на земле различались плохо.

Вольф потребовал у старшего поста подтвердить обзор прежде, чем распределять людей. Тот провёл их по узкому проходу на верхнюю площадку и показал ориентиры: тёмный валун, две полуразрушенные башенки вдоль дороги и видимую часть внешней арки. Между ними на некоторых участках лежал дым, а нижние дворы были скрыты за кровлями.

— Если камень поднимут, вы это увидите, — сказал старший наблюдатель. — И когда он дойдёт до ворот, тоже. Но не пытайтесь определить по одному движению, кто находится рядом с ним. Сначала получайте подтверждение от сопровождения.

Вальтер мысленно сопоставил увиденное с картой. От северо-западного снабженческого двора, где он находился утром, эти места казались далёкими и недоступными. Теперь он понимал, как ему удалось оказаться здесь: через западный пристенный коридор, действующую лестничную башню и несколько военных постов по верхней галерее. Ни одного шага по опасным улицам в этот переход им делать не пришлось, зато путь занял заметное время.

— Краузе, наверх с картой, — распорядился Вольф. — Смотри за районом валуна и дорогой к пролому. Обо всём неясном так и докладывай: «неясно». Харт, остаёшься у сигнальщиков. Я буду принимать сообщения от соседних позиций.

Вальтер занял место возле каменного парапета. Рядом стоял опытный наблюдатель с подзорной трубой. Прибор позволял различить движения между крышами, но даже через него лица людей на улицах оставались слишком мелкими, особенно там, где над домами поднимался пар.

Вальтер увидел несколько солдат, занявших позиции вокруг валуна. Один коротким манёвром поднялся на крышу, другой исчез за стеной соседнего дома. Кто-то с нижней улицы подал условный знак, который опытный наблюдатель принял за подтверждение прибытия группы. Сам Эрен оттуда не был виден в человеческом облике.

— Подходы пока свободнее, чем были час назад, — заметил наблюдатель. — Но на южной улице остаются титаны. Отвлекающая операция не забрала всех.

Вальтер посмотрел в сторону внешних ворот. Там двигались две огромные фигуры, то пропадавшие за дымом, то снова появлявшиеся над крышами. Пока они не шли к валуну, однако маршрут между камнем и проломом ещё предстояло защищать.

С нижней площадки Вольф потребовал доклад.

— Группа возле валуна заняла позиции, — ответил Вальтер. — Южнее замечены два титана, непосредственной угрозы камню пока не наблюдаю. Лица бойцов и их принадлежность к подразделениям с этой дистанции не различаю.

Леон принял сообщение и передал его соседнему посту по установленной последовательности. Вальтер видел, как тот проверяет ответный знак, прежде чем доложить сержанту. Сегодня эта осторожность казалась ему важнее любого красивого манёвра.

Ветер принёс запах дыма. На дальнем участке стены вновь загремела артиллерия, и одна из фигур внизу скрылась за разрушенным домом. — Движение у камня, — сказал наблюдатель.

Вальтер поднял голову. Солдаты сопровождения начали расходиться, оставляя свободное пространство возле глыбы. Часть поднялась на крыши. Другие следили за улицами, по которым к валуну могли подойти противники.

Один из постов подал сигнал о готовности. Леон принял его, сверил с ответом и передал Вольфу.

Вальтер хотел прикинуть массу глыбы, но остановился: ни точных размеров, ни плотности породы он не знал. Его работа заключалась в наблюдении, а не в оценке замысла командования.

Над валуном внезапно вспыхнул яркий свет.

Почти одновременно вверх ударила громадная масса белого пара, скрыв здания и солдат. До башни докатился глухой звук, от которого задрожали незакреплённые листы на карте. Вальтер инстинктивно отпрянул от парапета и тут же заставил себя вернуться к наблюдению.

— Выброс пара у валуна! — доложил он. — Обзор закрыт, подтвердить действия не могу!

Леон передал сообщение дальше. Старший наблюдатель поднял трубу, но некоторое время из клубящегося облака было невозможно различить даже сам камень.

Пар начал редеть неравномерно: ветер сдвигал его к разрушенным домам, открывая то край валуна, то высокий силуэт над ним. Вальтер увидел огромную человеческую фигуру, возникшую там, где прежде находились солдаты. Она не была похожа на Колоссального титана, появившегося над стеной утром, но по размерам превосходила окрестные крыши.

— Превращение подтверждается, — произнёс наблюдатель. — Пока не могу определить, контролирует ли Йегер тело.

Вальтер следил, как титан делает движение в сторону валуна. Казалось, сейчас он нагнётся и возьмётся за камень. Но вместо этого фигура внезапно развернулась к одному из соседних зданий и резко ударила рукой. Солдат на УПМ едва успел уйти с линии движения, исчезнув за краем крыши. Затем титан замахнулся ещё раз, и Вальтер потерял из виду точку удара за плотным облаком пыли.

— Он атакует возле собственных позиций! — вырвалось у Вальтера.

— Не определяй цель, — сразу поправил наблюдатель. — Видим удар, но не того, кого он пытался достать.

Вальтер стиснул зубы.

— Наблюдаю неуправляемые движения титана у валуна. Рядом свои бойцы. Камень остаётся на месте!

Вольф передал сообщение дальше. В следующую секунду огромная фигура качнулась, будто потеряв равновесие, и опустилась ниже линии крыш. Из района валуна снова поднялись пар и пыль, заслонив происходящее.

Леон замер возле сигнального станка. Он увидел, что на южной стороне поднимается сигнальная ракета.

Вальтер тоже заметил красный след над дымом.

Наблюдатель выругался и опустил трубу.

— Сигнал неудачи.

Вольф поднялся на верхнюю площадку достаточно быстро, чтобы услышать последние слова. Он посмотрел в сторону неподвижного облака над валуном, затем на карту. Нижняя связь продолжала работать, отвлекающие подразделения всё ещё вели титанов от ворот, а люди на крышах у камня оставались на своих позициях.

— Что приказано? — спросил он у старшего наблюдателя.

— Пока подтверждения отхода нет. Красная ракета сообщает о провале действия у валуна, но не отменяет всех приказов. Ждём распоряжения командования.

Вольф повернулся к своим.

— Тогда продолжаем наблюдение. Харт, передай красный сигнал западному посту и запроси подтверждение дальнейших указаний. Краузе, следи за дорогой и подступами к камню. Если титаны начнут возвращаться, мы должны заметить это первыми.

Вальтер снова посмотрел на далёкие южные кварталы. Человек, которому командование доверило закрыть пролом, превратился в титана — и, судя по всему, не выполнил первую задачу. О том, что именно произошло среди обломков, Вальтер мог только догадываться. Но он видел красный сигнал, неподвижный камень и солдат, которые почему-то всё ещё не уходили.

Он закрепил край карты под тяжёлой металлической скобой. Рядом Леон отвечал на новое донесение, а Вольф отдавал распоряжения сигнальщикам. Ни один из них не мог помочь Эрену поднять валун с такого расстояния. Зато они могли не потерять связь и вовремя предупредить тех, кто продолжал защищать район ворот.

Вальтер взял у наблюдателя трубу и навёл её на дальнюю улицу, откуда к неподвижной фигуре титана мог появиться новый противник. Отвлекающие отряды ещё выполняли свою работу. Пока они держались, у операции оставалось время. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 17. До конца

850 год. Трост. День прорыва южных ворот.

Красная ракета уже погасла над кварталами Троста, но на юго-западной сигнальной башне всё ещё повторяли сообщение о неудаче. Леон принял ответ с соседнего поста, проверил условные знаки и только после этого повернулся к Вольфу.

— Красный сигнал подтверждён. Приказа об отходе нет. Западные подразделения продолжают отвлекать титанов.

Сержант стоял над картой, придерживая её за угол. Ветер бил в каменный парапет, поднимал пыль с настила и мешал разглядеть сигнальные полотнища на дальних башнях. Внизу, за несколькими рядами домов, оставался валун, ради которого командование затеяло всю операцию. Неподалёку лежал огромный титан — Эрен Йегер, если первые донесения не содержали ошибки. Глыба не сдвинулась ни на ладонь.

— Значит, продолжаем работу, — сказал Вольф. — Краузе, южная дорога и подходы к камню на тебе. Харт, следишь за ответами постов. Если увидим угрозу сопровождению, докладываем сразу, без догадок о том, что происходит под крышами.

Вальтер опустился возле наблюдательной прорези и навёл подзорную трубу на улицу, подходившую к валуну с юго-востока. Самого Эрена почти не было видно: белый пар стелился над повреждёнными домами, а массивная спина то появлялась, то снова исчезала за их черепичными скатами. С этой высоты можно было различить огромные движения титана и сигнальные ракеты, но нельзя — лица людей, сражавшихся у его ног.

Это раздражало сильнее, чем Вальтер хотел признавать. Красный сигнал означал неудачу, однако рядом с неподвижным титаном оставались солдаты. Кто-то перебежал по крыше к его затылку, спустился ниже и исчез из поля зрения. Через несколько мгновений другая фигура заняла место на соседнем доме. Они не уходили, хотя вокруг них собирались противники.

— Один наш боец приблизился к шее Йегера, — сообщил Вальтер. — Дальнейшие действия закрывает крыша. Остальные продолжают прикрытие.

Старший наблюдатель, седой гарнизонец по имени Крамер, проверил тот же сектор второй трубой и подтвердил донесение. Он не спрашивал, зачем кому-то понадобилось подбираться к неподвижному титану. Возможности увидеть ответ у них не было.

Леон поднялся на верхнюю площадку с новым сообщением.

— С западного сектора просят уточнить, сколько врагов остаётся возле валуна. Если операция провалилась, там хотят снять часть отвлекающих групп, пока у людей ещё есть газ.

— Это решает командование, а не мы, — ответил Вольф. — Но сведения им нужны точные.

Вальтер перевёл трубу правее. Из-за повреждённой мастерской выходило существо ростом примерно девять метров. Оно двигалось вдоль стены, иногда касаясь её ладонью, и постепенно приближалось к позиции сопровождения. Ещё одного титана он видел на противоположной улице, но между ними стоял высокий склад, поэтому нельзя было понять, пойдут ли оба к камню.

— Девятиметровый на юго-восточном подходе, — произнёс Вальтер. — Второй западнее, за складским корпусом. Расстояние до группы сокращается. Достоверно наблюдаем двоих; нижние улицы закрыты зданиями.

Леон немедленно передал предупреждение. Почти сразу соседний пост ответил, что сообщение принято и отправлено дальше по южной линии.

— Куда их теперь направляют? — спросил Леон, не успев убрать полотнище.

— Пока никто ничего не направляет, — сказал Крамер. — Они просто идут туда, где видят людей. Нам надо убедиться, что люди узнают об их появлении раньше, чем увидят сами.

Вольф подошёл к парапету и тоже посмотрел на юг. На лице у него проступили глубокие складки. После гибели Отто он сделался ещё сдержаннее, но не перестал спрашивать о каждом незакрытом секторе наблюдения.

— Восточный пост подтвердил, что наши там? — спросил он.

— Подтвердил приём предупреждения, — ответил Леон. — Положение отдельных бойцов не сообщали.

— Тогда не считай, что все успели уйти. Краузе, смотри подход.

Вальтер вновь прижал трубу к глазу. Девятиметровый титан задержался на перекрёстке, затем повернул голову вслед за солдатом, перебравшимся на ближайшую крышу. Человек выпустил крюк, коротким рывком поднялся выше карниза и попытался увести противника от валуна. Существо потянулось за ним, промахнулось и ударило в стену. С верхнего этажа посыпались кирпичи.

Боец успел уйти к следующему дому, но второй крюк попал в деревянный выступ. Тот начал выламываться почти сразу. Вальтер заметил движение балки и невольно напрягся, словно мог дотянуться до неё с наблюдательной башни.

Солдат освободил ненадёжную линию. Трос скользнул вдоль фасада, траектория изменилась, и человек плечом задел выступающую часть крыши. Он сумел приземлиться, но потерял скорость. Титан уже стоял рядом.

— У нашего проблемы с опорой, — выговорил Вальтер. — Восточная крыша, за разрушенной трубой. Противник совсем близко.

Крамер посмотрел в указанное место. Солдат попытался подняться, сделал несколько шагов к другому краю и выпустил крюк, однако огромная ладонь закрыла его от взгляда наблюдателей. Вальтер дождался, когда рука уйдёт в сторону. Ни человека, ни нового следа газа над крышей уже не было.

— Боец потерян из наблюдения после контакта с противником, — произнёс он. — Подтверждения гибели нет.

Крамер взял сообщение для записи, не пытаясь подобрать более обнадёживающую формулировку. Леон передал его дальше, а Вальтер ещё несколько секунд изучал пустой край крыши. Он понимал, что оттуда мог существовать путь к другой стороне здания. Но находить такой путь сейчас, мысленно спасая человека, которого уже нельзя было увидеть, значило упустить следующую угрозу.

Он заставил себя повернуть трубу к валуну.

Неподвижная фигура Эрена по-прежнему лежала возле камня. Рядом перемещались солдаты, и один из них снова оказался у затылка титана. Вальтер не знал, что тот делал: пробовал освободить человека внутри, передавал приказ или пытался привести чудовище в чувство. Ни одна догадка не была пригодна для донесения.

— Почему они не уходят? — тихо спросил Леон.

— Потому что приказ не отменён, — ответил Вольф. — И потому что, возможно, они знают о Йегере что-то, чего не знаем мы.

Снизу послышался короткий сигнал с южной галереи. Крамер сверился с таблицей и сообщил, что ближайшее сопровождение остаётся у камня и требует продолжать отвлечение противников. Вольф кивнул, затем приказал передать западным постам подтверждение: отхода пока нет.

***

Перемена произошла без нового сигнала.

Вальтер заметил её краем глаза, когда следил за титаном у западного склада. Огромная спина возле камня чуть приподнялась, затем снова опустилась. Он перевёл трубу обратно, проверил положение относительно разрушенной крыши и увидел, как одна из рук существа упирается в мостовую.

— Движение у валуна, — доложил он. — Йегер поднимается. Камень пока на месте.

Крамер занял вторую наблюдательную прорезь. Леон, услышав голос Вальтера, поднялся на несколько ступеней, но Вольф вернул его к сигнальному посту: сообщение требовалось передать раньше, чем можно было позволить себе смотреть.

Титан выпрямился не сразу. Над его плечом поднялся пар, по мостовой покатились камни, и на мгновение огромная фигура застыла на одном колене. Вальтер различал руки, поставленные по обе стороны туловища, и несколько солдат, поспешно покинувших крыши совсем рядом с ним.

Никто из наблюдателей не мог знать, что произошло внутри. Но движения перестали походить на беспорядочную атаку, которую они видели перед красной ракетой. Титан повернул голову к валуну, поднялся и подошёл к нему, не пытаясь достать людей на соседних зданиях.

— Разворачивается к камню, — сообщил Вальтер.

Крамер поднёс трубу к глазу.

— Подтверждаю. Смотри на руки.

Огромное существо нагнулось. Его пальцы сомкнулись на неровных боках глыбы, затем туловище начало выпрямляться. Сначала ничего не произошло. Из-под валуна осыпался песок, но сам камень казался неподвижным. Вальтер невольно попытался оценить его массу, однако сразу отбросил мысль: ни формы той части, что уходила в мостовую, ни плотности породы он не знал.

Для ответа на главный вопрос расчёты не требовались.

Под нижним краем камня появилась тёмная щель.

Валун качнулся. На мостовую посыпались мелкие обломки, а титан медленно распрямлял ноги, подтягивая груз выше. Вальтер видел, как под усилием меняется положение его спины, как огромные руки ищут более удобный захват и как основание глыбы наконец полностью отрывается от земли.

— Он поднял его, — сказал Вальтер, не веря собственному голосу.

Крамер отступил от трубы, проверяя происходящее без увеличения. Камень уже возвышался над соседними крышами.

— Подъём подтверждаю. Докладывай.

Вальтер наклонился к лестничному проёму.

— Йегер удерживает валун на руках и плечах! Камень оторван от земли! Направление — к южному проёму, движения пока нет!

Снизу Леон повторил сообщение, не пропустив ни слова. Ему ответили с соседней галереи, затем на удалённом посту подняли сигнальное полотнище. Вальтер видел, как известие уходит вдоль стены от башни к башне, пока сам он снова смотрел на невероятную глыбу.

Титан сделал первый шаг.

Камень качнулся, и Вальтер испугался, что груз выскользнет из его рук. Но Эрен удержал его, перенёс вес и сделал второй шаг, медленно продвигаясь между зданиями. Теперь сомнений не оставалось: валун не просто подняли — его несли к воротам.

Леон всё-таки поднялся на площадку, получив разрешение после передачи сообщения.

— Это правда?

Вальтер указал ему на южную дорогу. Титан как раз проходил мимо повреждённого дома, и камень, который он держал, возвышался над черепицей.

— Смотри сам.

Леон долго не произносил ни слова. Во время учёбы он десятки раз слышал, как Эрен Йегер обещал уничтожить титанов. Теперь тот сам выглядел одним из них, но нёс груз, который должен был спасти город. Даже Вальтеру, знавшему о невероятном плане заранее, было трудно связать два этих образа.

— Если он дойдёт… — начал Леон.

— Ему ещё нужно дойти, — сказал Крамер. — А нам передать о нём сведения.

Вольф уже вернулся на верхнюю площадку.

— Я получил подтверждение от южного поста, — сообщил он. — Сопровождение приступило к движению вместе с Йегером. Западным отвлекающим подразделениям приказано сохранять свои позиции до нового сигнала.

Сержант посмотрел на огромную фигуру, медленно двигавшуюся вдоль улицы, и впервые за долгое время позволил себе заметно выдохнуть.

— Значит, у них получилось вернуть его к задаче.

— Как? — спросил Леон.

— Не знаю. У тех, кто находится внизу, потом спросим, если будет такая возможность. Сейчас нас интересует, сколько титанов может выйти на дорогу.

Вальтер показал на карте восточный переулок, где прежде видел девятиметрового противника.

— Этот двигался за нашим солдатом. Его нынешнее положение неизвестно. Западнее складов остаётся второй, а ближе к воротам наблюдаются ещё как минимум две фигуры. Полную картину улиц из башни получить нельзя.

Вольф молча выслушал и распорядился передать ориентиры соседним наблюдателям. Чем ближе Эрен подходил к пролому, тем меньше свободы манёвра оставалось у сопровождения. В повреждённых южных кварталах было мало крепких опор, а на последнем отрезке дорога расширялась, выходя на пространство перед воротами.

Вольф направил одного из связных к артиллерийской площадке с приказом уточнить сектор стрельбы. Вальтер подошёл к парапету, чтобы показать на карте маршрут от ближайшего орудия до дороги с валуном.

— Если стрелять отсюда, линия огня пересечёт направление движения сопровождения, — заметил он. — А соседние крыши закроют часть противников.

— Поэтому расчёт ждёт наблюдателей, — ответил Вольф. — Я уже велел не открывать огонь по одному только силуэту титана. Теперь рядом с ним Йегер, и ошибка будет стоить всей операции.

Снизу Леон сообщил, что южная галерея подтверждает приём сигнала о подъёме камня. Несколько постов повторили его в сторону центрального командования. Однако вместе с ответом пришло предупреждение: по одной из боковых улиц к дороге перемещается новый противник.

Вальтер немедленно проверил направление. Из-за крыши показалась широкая голова, затем руки и верхняя часть туловища. Титан двигался к валуну не прямо, а вдоль повреждённых домов, словно его привлекали солдаты, занимавшие позиции на карнизах.

— Вражеское движение с юго-востока, — доложил Вальтер. — Один противник выходит к линии переноса. Ещё одного наблюдаем дальше, за каменным зданием. Отправляйте предупреждение сопровождению.

Леон занял место у сигнального устройства. Вольф остался рядом с Вальтером, удерживая карту от ветра.

Эрен продолжал идти. Каждый шаг давался ему заметно тяжелее предыдущего, но камень не касался мостовой. За огромной фигурой двигались люди, которые несли куда меньший груз — ответственность за то, чтобы ни один титан не заставил его остановиться.

***

Сопровождение отреагировало на предупреждение ещё до того, как Вальтер увидел ответный знак. На восточной крыше поднялись два солдата, затем один из них спустился в переулок перед приближавшимся титаном. Человек пробежал вдоль стены, дождался, пока существо заметит его, и свернул между домами.

Титан повернулся вслед за ним. На несколько секунд дорога к валуну освободилась, но движение бойца было слишком медленным для человека на УПМ. Он не использовал крюки, потому что ближайшие опоры находились за повреждёнными фасадами. Второй солдат с крыши прикрывал его, оставаясь у каменной трубы.

Вальтер не мог рассмотреть их лица. Он видел только людей, которые намеренно заставляли врага преследовать себя по узкой улице. Когда титан ускорился, первый боец успел добраться до угла, однако дальше путь перекрывали обломки. Солдат попытался перелезть через них, и на этом потерял несколько драгоценных секунд.

Огромная рука опустилась рядом с ним. Каменные обломки разлетелись, скрыв человека от наблюдения.

Вальтер ждал вспышки газа, которая означала бы, что тот сумел подняться, но дым рассеивался слишком медленно. Второй солдат спрыгнул с крыши в переулок, привлекая внимание титана к себе, и существо ушло следом. Фигура у завала так и не появилась.

— На восточном подходе один наш боец пропал из видимости при ударе титана, — доложил Вальтер. — Другой продолжает отвлечение. Противник свернул в переулок, дорога к камню временно свободна.

Вольф стоял позади них с новой запиской от артиллерийской площадки. Расчёт запрашивал разрешение на обстрел дороги южнее повреждённого административного здания: наблюдатели у орудия видели там титана, но не могли определить, куда переместились солдаты сопровождения.

— Не подтверждаем свободный сектор, — ответил Вольф. — С нашей башни тоже видно движение своих. Пусть проверят через ближайший пост, прежде чем стрелять.

Связной замешкался.

— Господин сержант, расчёт сообщает, что противник выйдет на дорогу раньше, чем мы соберём все подтверждения.

Вольф посмотрел на карту, затем на Вальтера.

— Краузе, что видишь в этом секторе?

Вальтер перевёл трубу. В просвете между двумя зданиями действительно двигалась огромная фигура, а ближе к стене мелькнул солдат, пытавшийся подняться на крышу. Между ним и титаном было слишком мало пространства, чтобы считать выстрел безопасным. За соседним углом находились другие бойцы; их положение Вальтер не мог установить.

— Цель вижу. Своих в том же секторе тоже. Безопасную линию огня подтвердить не могу.

— Передай именно это, — приказал Вольф связному. — Не «артиллерии запрещено стрелять», а «сектор не подтверждён из-за своих». Решение о применении орудия примет начальник расчёта, располагающий своим обзором.

Посыльный повторил формулировку и убежал по внутреннему настилу. Леон проводил его взглядом.

— А если титан успеет подойти к Йегеру?

— Тогда люди внизу будут вынуждены остановить его сами, — сказал Вольф. — Я не стану объявлять улицу пустой только потому, что нам было бы удобнее выстрелить.

Вальтер вернулся к трубе. У подножия башни поднялся дым от очередного орудия, но выстрел пришёлся по другой цели, на восточном участке. Дорогу перед Эреном артиллеристы не обстреляли.

Сам Эрен продолжал двигаться. Валун почти полностью закрывал его голову, а из-под камня временами поднимался пар. При очередном шаге он заметно качнулся; Вальтер на мгновение решил, что сейчас глыба упадёт и всё, за что солдаты заплатили жизнями, закончится на этой улице. Однако титан упёрся шире, восстановил равновесие и перенёс вес вперёд.

— Он не останавливается, — тихо произнёс Леон.

— Останавливается, — поправил Вальтер, не отрываясь от наблюдения. — Почти после каждого шага. Но пока справляется.

Леон посмотрел на него с упрёком, однако на этот раз промолчал.

До южного пролома оставалось немного по сравнению с уже пройденным путём. Валун возвышался над крышами, а повреждённые боковины ворот теперь отчётливо виднелись в одной линии с камнем. Но последний участок был самым открытым. Здесь нельзя было прятаться за высокими складами, и титаны, ещё остававшиеся возле ворот, могли заметить огромную движущуюся фигуру с любого подхода.

Крамер сменил положение трубы.

— Западнее проёма появился ещё один, — сказал он. — Восемь метров, может, больше.

Вальтер нашёл цель по указанной крыше. Существо вышло из-за обломков стены и пересекало площадь, направляясь почти наперерез Эрену. У него не было причин останавливаться: один солдат на крыше привлёк его внимание, но вскоре исчез из поля зрения, и титан снова повернулся к дороге.

— Второй противник у западного края последнего подхода, — доложил Вальтер. — Скорость увеличивает. До маршрута камня ему ближе, чем нашим ближайшим отвлекающим группам.

Леон поднял красно-белое полотнище, передал последовательность и дождался ответа от соседней башни. На южном посту долго не отвечали. Ветер сдвинул дым от горевшего склада прямо на линию наблюдения, закрыв нижнюю часть сигнальной площадки.

— Повторяю, — сказал Леон, не скрывая напряжения. — У них могли не увидеть первый знак.

Повторное сообщение тоже осталось без подтверждения.

Вольф уже спускался к внутреннему настилу.

— Крамер, есть сообщение через артиллерийский пост?

— Есть, но это займёт больше времени.

— Передавайте оба пути. А я отправлю посыльного на соседнюю галерею: там ещё можно пройти пешком.

Вальтер оглянулся на сержанта.

— Если дым усилится, нижний пост вообще перестанет нас видеть.

— Значит, передавать придётся голосом от площадки к площадке, пока нет другого способа, — ответил Вольф. — Ты продолжай смотреть на дорогу. Прервёшь наблюдение сейчас — узнаем об атаке последними.

Он выбрал одного из свободных связных, убедился, что тот запомнил предупреждение, и отправил его вдоль стены. Вальтер проследил, как солдат обходит повреждённый участок парапета по внутренней полосе галереи, после чего вернулся к трубе.

На площади перед проломом происходило то, чего он боялся.

Крупный титан почти вышел на дорогу. Двое солдат сопровождения спустились с крыш, пытаясь заставить его отвернуть. Один прошёл над головой чудовища на УПМ и ударил по лицу, но не смог сразу уйти: крюк, закреплённый в повреждённом доме, вырвал кусок древесины. Солдат сбросил линию, пролетел ниже задуманного и лишь в последний момент закрепился на каменном выступе.

Второй боец воспользовался этим, чтобы зайти к затылку титана. Клинки блеснули возле шеи, однако чудовище резко развернулось, и удар прошёл слишком сбоку. Титан не упал. Он отбросил руку назад, разрушил остатки навеса, а затем сделал ещё шаг к дороге.

— Не остановили, — сказал Крамер.

Вальтер напряжённо следил за двумя фигурами. Первый солдат поднялся на крышу и явно пытался восстановить управление. Второй уже оказался на мостовой перед титаном и бросился в узкий переулок, увлекая его за собой.

Существо повернулось к человеку, но затем снова посмотрело на огромный камень. Несколько мгновений оно выбирало между движущимися целями. Солдат выскочил из-за угла ещё раз, ближе, чем прежде, и замахал рукой.

Титан потянулся за ним.

— Отходит вбок, — доложил Вальтер. — Дорога пока открыта.

Каменная глыба тем временем медленно приближалась к пролому.

Сигнальная линия наконец ответила. Леон передал, что предупреждение принято южным постом и доведено до бойцов сопровождения, но дальнейших распоряжений оттуда пока нет. Вольф вернулся на башню, выслушал сообщение и распорядился продолжать наблюдение, не объявляя угрозу устранённой.

И он снова поднял трубу.

***

Отсюда до разрушенных ворот оставался участок, где почти не сохранилось крыш. Титан, несущий камень, вышел из-за последнего высокого склада, и Вальтер впервые увидел сразу всю глыбу, изогнутую спину Эрена и обе повреждённые боковины пролома. Движение было мучительно медленным. Иногда казалось, что Эрен не идёт, а лишь старается удержаться на ногах, пока тяжесть окончательно не пригвоздила его к земле.

Слева от дороги один из титанов внезапно упал. Вальтер успел увидеть блеск клинков у его шеи и двух солдат, расходившихся в противоположные стороны. Тело чудовища повалилось на мостовую, отрезая часть подхода к воротам, а над ним поднялся пар.

— Один противник у южного поворота повержен, — доложил он. — Удар по затылку наблюдал. Двое наших ушли от падающего тела.

Крамер подтвердил сообщение. Впервые за несколько минут они могли уверенно назвать результат удара, а не просто положение противника.

У западной стороны пролома оставался ещё один титан. Он двигался вдоль разрушенной стены, иногда скрываясь за каменным выступом. Солдаты сопровождения пытались отвлечь его, но существо упрямо поворачивалось к дороге. До Эрена оно могло добраться как раз в тот момент, когда тому придётся укладывать валун в брешь.

Вальтер увидел, как две небольшие фигуры приблизились к противнику с разных сторон. Одна коротким манёвром вышла перед его лицом. Чудовище потянулось за ней и на мгновение открыло затылок. Другая фигура прошла выше, почти по линии крепостной стены. Последовал быстрый удар, затем второй — уже ниже, у основания шеи.

Титан согнулся. Его руки беспорядочно разошлись в стороны, и огромная масса начала падать на повреждённую мостовую. Люди успели уйти от неё за соседний каменный выступ.

— Западный противник тоже падает, — сообщил Вальтер. — По шее нанесён удар. Наших в зоне падения не наблюдаю.

Он не пытался определить, кто именно добил существо. Труба позволяла следить за движениями, но на таком расстоянии форма и внешность всех бойцов сливались. Сейчас важнее было другое: последнее препятствие перед огромной глыбой исчезло.

Эрен дошёл до пролома.

Вальтер опустил трубу, чтобы лучше видеть всё пространство перед воротами. Сюда, к разрушенной южной стене, утром хлынули титаны. Вальтер помнил первые минуты после удара Колоссального, когда полетели камни, рухнули расчёты и по улицам побежали люди, ещё не понимавшие, насколько быстро рушится оборона.

Теперь камень двигался туда, откуда началась катастрофа.

Эрен остановился перед брешью. Валун заслонял почти всё его туловище, и Вальтер не мог разглядеть, как именно титан располагает руки. По движению ног и смещению глыбы было видно, что он пытается развернуть её относительно обломанных краёв ворот, чтобы перекрыть отверстие как можно плотнее.

— Он на месте, — сказал Крамер. — Смотри.

Камень медленно подался вперёд. Его нижний край приблизился к основанию пролома, задел разрушенную кладку и выбил из неё несколько крупных обломков. Титан на мгновение замер, словно груз снова оказался неподъёмным. Затем перенёс вес на другую ногу и толкнул глыбу дальше.

Валун опустился.

Вверх взметнулась густая пыль, скрыв и руки Эрена, и повреждённые ворота. До башни докатился глухой звук, который утонул в шуме ветра и далёких выстрелах. Вальтер отшатнулся не от удара, а от напряжения, накопившегося за последние минуты, после чего снова приблизился к парапету.

— Обзор закрыт пылью! — сообщил он вниз. — Положение камня уточняем!

Крамер продолжал смотреть в трубу. Внизу Леон повторил сообщение соседним постам, не объявляя успех раньше времени.

Облако постепенно расходилось. Сначала появилась верхняя часть пролома, потом тёмная грань огромного валуна. Камень стоял между разрушенными боковинами ворот, опираясь на груду обломков. Там, где прежде открывалась дорога наружу, теперь виднелась сплошная каменная масса.

Вальтер задержал взгляд на обоих краях бреши, насколько позволял угол наблюдения. Из башни нельзя было установить, остались ли где-нибудь небольшие зазоры, но главный проход был перекрыт по всей видимой высоте.

— Основная брешь закрыта валуном, — доложил Крамер. — По нашему обзору глыба встала в проём. Ждём подтверждения снизу.

Никто не заговорил. Вальтер почувствовал, что слишком сильно сжимает каменный край парапета, и заставил себя разжать пальцы.

Над воротами поднялась жёлтая ракета.

Она прорезала слой дыма, оставив яркий след над южными кварталами. С соседней площадки почти сразу ответили сигнальным полотнищем. На дальнем участке стены раздались голоса, затем кто-то начал повторять сообщение ещё до того, как оно дошло по всей цепочке.

Крамер первым нарушил молчание:

— Сигнал успеха. Передать всем постам: брешь перекрыта.

С башни по-прежнему просматривалась улица перед воротами, несколько движущихся титанов и группы солдат, которым ещё предстояло выбраться. Но главное изменилось. Через южную брешь больше не открывалась свободная дорога для новых противников.

Леон появился рядом прежде, чем Вальтер успел отойти от парапета.

— Ты видел? — спросил он с таким выражением, словно опасался, что товарищ сейчас опровергнет собственные глаза.

— Видел.

— Он ведь донёс! До самого пролома!

— Да, Леон.

Тот рассмеялся, провёл ладонью по волосам и ещё раз посмотрел на южные ворота. На его лице были грязь и следы усталости, под глазами залегли тёмные тени, но сейчас он выглядел таким же взволнованным, как после выпуска из корпуса.

Вальтер неожиданно улыбнулся. За весь день у него несколько раз появлялось облегчение, когда удавалось вывести людей из-под угрозы, но оно быстро сменялось следующим приказом. Теперь же хотелось просто постоять и смотреть на камень, которому невозможно было поверить.

Вольф поднялся на площадку, выслушал доклад Крамера и тоже посмотрел на ворота. Сержант не улыбнулся, но заметно расслабил плечи.

— Получилось, — произнёс он.

— Получилось, господин сержант, — ответил Леон.

Вольф повернулся к сигнальщикам.

— Проверьте, получено ли распоряжение прикрыть отход сопровождения. Йегер выполнил задачу, но люди возле ворот ещё не вышли. И не передавайте артиллеристам, будто район очищен: мы видим там противников.

Крамер кивнул и занял место у трубы.

С южной стороны уже приходили новые донесения. Подразделениям на стене предписывали готовиться к возвращению бойцов, сохранять наблюдение за городскими улицами и не открывать огонь там, где могли находиться свои. Сигнал успеха не отменял опасности для тех, кто остался рядом с камнем.

Вальтер вновь поднял трубу. У разрушенных ворот двигались несколько фигур на УПМ; одну из них он видел совсем недолго, после чего она скрылась за клубами пара. С западного края площади вышли два титана, и Вальтер передал их направление. Через несколько секунд над дымом промелькнуло быстрое движение бойца, а одна из огромных фигур начала падать. Вторую закрыла крыша соседней башенки. Кто вступил в бой и удалось ли вывести всех людей сопровождения, с их позиции определить было невозможно.

Вольф распорядился продолжать наблюдение, пока не придёт смена. Леон спустился к сигнальщикам, а Вальтер остался с Крамером у парапета, где ещё недавно они смотрели на красную ракету.

Донесения сменяли друг друга. Основная брешь подтверждена закрытой. Титаны внутри Троста всё ещё встречаются на улицах. Часть нижних постов не отвечает. Командование готовит дальнейшие действия, но объявлять город безопасным запрещено.

Вальтер смотрел на валун и понимал, почему этого не произошло. До сих пор в городе оставались раненые, не найденные солдаты и погибшие, чьи имена только предстояло занести в ведомости. Отто лежал у разрушенной арки, Келера так и не удалось вернуть с улицы, а место гибели Миллера было отмечено для будущей поисковой группы. Эмиль находился у медиков, и о его состоянии по-прежнему не было подтверждённых сведений.

Когда сменный наблюдатель поднялся на башню, Вальтер передал ему карту с отмеченными направлениями и объяснил, какие крыши закрывают обзор на южные улицы. Отдельно показал сектор возле валуна, откуда приходили последние сообщения о движении своих. Сменщик повторил основные ориентиры, и только тогда Вальтер отдал ему подзорную трубу.

Внизу Леон застёгивал сумку с сигнальными таблицами. Вольф стоял возле лестницы и сверял новый маршрут возвращения к гарнизонному пункту. Их отделение по-прежнему состояло из трёх человек; газ оставался почти на исходе, и спускаться они собирались по исправной лестничной башне, не расходуя его ради удобства.

— Ну что, Краузе, идём? — спросил Леон.

Вальтер задержался у парапета в последний раз.

Камень стоял в проломе. Дым над городом ещё не рассеялся, и где-то внизу продолжалась стрельба. Но южные ворота уже нельзя было принять за зияющую брешь, через которую утром входили титаны.

— Идём, — ответил он.

Они направились вдоль верхней галереи за сержантом. Леон говорил о том, что увидел и как хотел бы рассказать об этом Эмилю, а Вольф время от времени останавливался, чтобы пропустить раненых или уточнить путь у дежурных. Жизнь города не изменилась чудесным образом от одной жёлтой ракеты, однако впервые за долгие часы их следующий шаг не был отступлением от очередной потерянной позиции. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 18. Имена

850 год. Трост. Вечер после закрытия пролома.

Когда Вальтер вернулся в западный гарнизонный двор, никто уже не спорил о том, действительно ли Эрен Йегер закрыл южные ворота. Жёлтый сигнал подтвердили несколько наблюдательных постов, а связные успели передать приказ готовиться к дальнейшей зачистке города. Первые радостные крики стихли; теперь солдаты разбирали донесения, распределяли боеприпасы и выясняли, где ещё можно пройти без столкновения с титанами.

У дежурного лежали две карты. На одной красным карандашом отмечали улицы, где замечали противника. На другой ставили крестики у домов, в которых могли оставаться раненые и погибшие. Вторая карта была исписана гуще первой, хотя сообщения на неё продолжали поступать.

Вольф остановился возле стола, чтобы сдать наблюдения с южной башни. Вальтер и Леон ждали у входа, пока двое гарнизонцев пытались внести в склад носилки. Один из носильщиков, совсем молодой парень, держал передний конец так неловко, что тот всё время цеплялся за косяк. Вальтер придержал дверь, а Леон помог повернуть жерди.

Парень поблагодарил их и скрылся в складском помещении, так и не разжав до конца дрожащие пальцы.

Леон смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в помещении.

— Сначала я думал, что главное — вернуться с задания. А теперь каждый раз жду, когда кто-нибудь спросит, где остальные.

Вальтер понял, о ком он говорит. У Северной грузовой арки осталось тело Отто. Гарнизонец погиб у них на глазах, но в штабной ведомости по-прежнему значился предположительно погибшим: доступ к месту падения ещё не открыли, осмотреть тело не удалось. Это не оставляло настоящей надежды, но делало потерю неоконченной даже на бумаге.

Сержант вышел из штаба с листком в руке.

— Нам разрешили сняться с дежурства. Сначала медицинский осмотр, затем сдача снаряжения и отдых. Ночью никого из вас обратно к воротам не отправят без отдельного приказа.

— А Эмиль? — спросил Леон.

— Я выяснил, куда направили его санитарную повозку. Последняя запись ведёт к северному пункту, в бывшем училище. Его имени нет в сводке умерших, но о состоянии мне не сообщили.

Вальтер протянул руку за листком.

— Мы можем узнать сами?

— Можете. Заодно уточните судьбу остальных раненых из нашего сектора. Только прежде покажитесь медику: я не стану посылать вас искать товарища, если вы сами вот-вот свалитесь.

Они прошли обязательный осмотр в небольшом помещении при дворе. Врач проверил, нет ли новых повреждений после боя, осмотрел ссадины на ладонях, спросил о головокружении и боли при дыхании. Вальтеру велели промыть руки и сменить грязную повязку на пальце. Леон получил такую же рекомендацию, а ещё услышал недовольное замечание из-за ремня, натёршего кожу под плечом.

— Тренировок с УПМ сегодня больше не будет, — сказал медик, возвращая их документы.

Леон посмотрел на него с искренним изумлением.

— Мы как раз собирались попросить дополнительные упражнения.

Врач не улыбнулся.

— Вот и хорошо, что не попросили.

***

В бывшем училище с трудом угадывалось учебное здание. Парты вынесли во двор и сложили под навесом, коридоры перегородили ширмами, а на дверях классов появились таблички с названиями медицинских отделений. В окнах горел свет; возле входа стояла очередь из солдат и жителей, разыскивавших родных.

На приёмном столе лежали журналы с пометками и вложенными листками. Писарь успевал отвечать одному человеку, пока двое других уже называли ему новые фамилии.

— Эмиль, выпускник сто четвёртого корпуса, — сказал Вальтер, когда подошла их очередь. — Доставлен днём со стороны зернового двора, травма плеча и грудной клетки после падения. Вот направление.

Писарь просмотрел запись, затем перелистнул несколько страниц.

— На этом листе только перевод с повозки. В какую палату определили, не указано.

— Значит, он не здесь? — спросил Леон.

— Это значит, что в строке не указана палата. Весь день переводили людей между отделениями. Подождите, я сверю журнал приёма.

Вальтер проследил за тем, как тот берёт вторую книгу. В ней некоторые фамилии повторялись; возле одной стояли сразу два номера, а на полях другой кто-то вывел крупное «уточнить». Ошибки были неизбежны, когда за несколько часов через двери проходили десятки раненых и носильщики приносили сведения позднее самих пациентов.

Писарь остановился на нужной странице.

— Запись есть, но фамилию разобрать не могу. Спросите помощницу старшего медика, она принимала западные повозки. Рута! — позвал он в коридор. — Можешь проверить одного раненого?

Через несколько минут появилась женщина в рабочем переднике, с волосами, туго убранными назад. Она принесла стопку чистых листов, передала их писарю и взглянула на направление.

— Кто видел падение?

— Я, — ответил Вальтер.

— Откуда сорвался? На что пришлась остановка?

Вальтер коротко объяснил, что Эмиль упал с повреждённой деревянной галереи, а заранее закреплённая страховка с расходной вставкой смягчила остановку. После этого его подняли грузовым воротом. Эмиль оставался в сознании, мог двигать ногами, но жаловался на боль в правом плече и боку при вдохе.

— Каким способом его поднимали, я поняла. При переноске грудь не перетягивали? — уточнила женщина.

— Привязь снимали уже на площадке. После этого санитар помогал ему устроиться в повозке. Он сам говорил, что дышать неприятно.

Она кивнула, сверила направление с журналом и нашла запись.

— Западная палата, нижний этаж. Он в сознании, остаётся под наблюдением после осмотра. Но если вы пришли спросить, когда он сможет вернуться в строй, такого разрешения никто не давал.

Леон резко выдохнул.

— Значит, живой.

Женщина посмотрела на него.

— Живой. И настолько деятельный, что уже успел дважды предложить помощь носильщикам. Поэтому я буду благодарна, если вы не поддержите его идеи.

— Это точно наш Эмиль, — сказал Леон.

— Тогда покажите руки, прежде чем идти в палату. Умывальник в конце коридора, чистые тряпки рядом. После улицы к раненым в грязных перчатках не подходят.

Она представилась Рутой и повела их к умывальнику, но по дороге её окликнули из соседнего класса. Пришлось подождать, пока она поможет переставить ширму и отдаст распоряжения двум санитарам. Вальтер не пытался подгонять её. По тому, как уверенно Рута переходила от журнала к перевязкам, было ясно: искать одного пациента — лишь малая часть её работы.

Наконец она остановилась возле двери.

— У вас немного времени. Его скоро осмотрят повторно, а потом должен быть покой.

— Поняли, — ответил Вальтер.

— Тогда проходите.

Эмиль лежал у окна, подложив под правую руку свёрнутое одеяло. Через плечо и грудь проходила широкая поддерживающая повязка; лицо выглядело бледнее обычного, но, заметив товарищей, он сразу попытался приподняться.

— Живые! Да вы издеваетесь, я тут целый день спрашиваю, где вас носит!

— Лежать, — произнесла Рута из дверей.

Эмиль поморщился и откинулся на подушку.

— Я всего лишь поздоровался.

— Поздоровайся голосом. Плечом двигать не нужно.

Рута поправила кружку и вышла.

Леон придвинул табурет.

— Ну что, испытатель, как ощущения?

— Ещё раз назовёшь меня испытателем, попрошу Краузе пристегнуть тебя к тому самому тросу.

— Значит, разговаривать ты можешь. Уже неплохо.

Вальтер сел с другой стороны.

— Что сказал врач?

— Сильный ушиб плеча и грудной клетки. При глубоком вдохе болит, поэтому пока наблюдают. Врач велел сообщать, если станет труднее дышать, начнёт кружиться голова или боль усилится. Я спросил про рёбра, а мне сказали, что поспешных выводов делать не будут и повторят осмотр.

— Правильно сказали.

— Конечно, ты на их стороне. Вы, люди с инструкциями, всегда держитесь вместе.

Они несколько минут обменивались обычными жалобами. Эмиль ругал горькое лекарство и неудобную подушку, Леон рассказывал, как снабженец заставил его трижды расписаться за одну заменённую пряжку. Вальтер пообещал передать Хольту сведения о сработавшем комплекте и напомнил, что использовать эту вставку повторно нельзя.

— Только следующую модель на мне не проверяйте, — попросил Эмиль.

— На людях вообще не будем ничего испытывать без нового допуска, — ответил Вальтер.

— Я хотел сказать «никогда», но твой вариант тоже сойдёт.

Эмиль усмехнулся, затем прижал ладонь к боку и осторожно выдохнул.

— Вот, видишь? Даже смеяться больно. Лучше рассказывайте, чем всё закончилось.

— Эрен закрыл ворота, — сказал Леон. — Мы стояли на башне и видели, как он нёс валун.

Эмиль уставился на него.

— Наш Эрен? Тот, который ещё на выпуске спорил с половиной корпуса?

— Он самый.

— И правда превратился в титана?

— Мы не могли спутать его с обычным человеком, — ответил Вальтер. — У камня стояла огромная фигура. Потом она подняла глыбу и донесла до ворот. Жёлтый сигнал дали после того, как пролом закрыли.

— А остальные? — спросил Эмиль. — Вы оба целы? Вольф?

Леон перевёл взгляд на Вальтера. Эмиль заметил это сразу.

— Что случилось?

Вальтер не стал искать обходных слов.

— Отто погиб у Северной грузовой арки. Мы выводили раненых из последней санитарной повозки. Он помог удержать носилки, когда титан подошёл к проходу. После удара о камень не поднялся, а вернуться за ним мы не смогли.

Эмиль смотрел на него, не перебивая.

— Тела ещё не нашли? — спросил он наконец.

— Пока нет. Место передали поисковой группе. Вольф пытался к нему вернуться, но арка уже обрушалась. Если бы мы его не остановили, потеряли бы и сержанта.

Эмиль медленно повернулся к окну.

— Отто с утра ругался, что из-за руки не сможет нормально работать с УПМ.

— Поэтому его поставили на наземный проход, — сказал Леон. — Он делал то, что ему поручили.

Несколько секунд никто не говорил.

— А Миллер? — спросил Эмиль.

— Погиб во время переправы через складскую улицу. Помог последнему человеку уйти под каменную арку, сам не успел отступить от обрушившегося навеса.

Эмиль закрыл глаза. О гибели Келера он знал ещё до собственного падения, но теперь товарищи принесли сразу две новые потери.

— Я думал, вы вернётесь на склад после того, как меня увезут, — произнёс он. — Ругаетесь друг с другом, считаете остатки газа и ищете, где сесть. А вы всё это время…

Он не закончил.

— Мы тоже думали, что вернёмся, — сказал Вальтер. — Просто приказы шли один за другим.

Эмиль открыл глаза.

— Передайте Вольфу, что я хочу его увидеть. И что не собираюсь спрашивать, когда меня выпишут. По крайней мере сегодня.

— Передадим.

Рута появилась возле двери прежде, чем разговор успел затянуться.

— Всё. Ему нужен отдых.

Леон поднялся без споров. Вальтер осторожно пожал Эмилю здоровую руку, пообещав заглянуть после разрешения медиков.

— Только не приходите с новыми такими новостями, — попросил Эмиль.

— Постараемся, — ответил Вальтер.

Уже в коридоре Рута задержала его у стола с перевязочными материалами.

— Вы ведь разрабатывали ту страховку?

— Вместе с мастерами. Я занимался расчётами и испытаниями, Хольт с Тилем помогали с изготовлением и проверкой.

— Тогда вам понадобится медицинский отчёт, прежде чем вы станете менять конструкцию. Удержать человека от падения — не значит исключить травму от самой привязи. Нужно оценивать плечо, грудную клетку, длительность подвеса, положение тела при подъёме.

Вальтер внимательно выслушал.

— После учебных испытаний мы проверяли в основном исправность ленты и креплений. Влияние на человека оценивали, но реального срабатывания под такой нагрузкой не было.

— Значит, теперь есть причина разбираться вместе. Только не сегодня. У меня ещё две палаты и новые переводы.

— Согласен. Я принесу сведения с разрешения командования.

Рута прищурилась, словно ждала возражений.

— И никакого повторного использования сработавшей вставки.

— Это мы запретили сразу после спасения.

— Хоть в чём-то договорились с первого раза.

Рута ушла к пациентам. Леон тихо рассмеялся.

— Думаю, с Хольтом они бы поладили.

— Очень быстро, — согласился Вальтер.

***

У приёмного стола стояла Микаса Аккерман.

Вальтер узнал её по красному шарфу и неподвижной прямой осанке. На куртке оставались следы копоти, левую щёку пересекала неглубокая ссадина, а правое плечо она держала осторожно. Рядом с ней находился Армин с запиской, которую он, похоже, уже не первый раз показывал дежурным.

— Я не прошу пустить меня без разрешения, — говорила Микаса. — Скажите, кто отвечает за сведения о нём.

— Здесь учёт раненых, — устало ответил писарь. — Если Йегера забрало командование, нам не сообщили, куда именно. У меня нет другой книги, которую я мог бы вам показать.

— Тогда кому сообщили?

Армин осторожно коснулся рукава Микасы.

— Нам нужно в штаб. Он действительно не знает.

Микаса не двинулась с места. Вальтер подошёл ближе.

— Микаса?

Она резко обернулась и несколько секунд смотрела на него, прежде чем узнала.

— Краузе.

Армин заметно оживился.

— Вальтер! Вы с Леоном вернулись?

— Оба. Мы только что навещали Эмиля. Он ранен, но жив.

Вальтер посмотрел на Микасу.

— Вы ищете Эрена?

Она кивнула.

— Его вынесли после операции. Он был жив, но потом его забрали солдаты. Мне не объяснили, куда.

— Я видел его только издалека, — сказал Вальтер. — Наш пост стоял на южной части стены. Мы наблюдали, как он поднял камень и закрыл пролом. А после этого район скрывал пар, и дальнейших сведений о нём мне не передавали.

Микаса слушала, не перебивая.

— Ты видел, как он донёс валун до ворот?

— Да. От первого шага с камнем до установки. Я сам передал подтверждение, когда стало видно, что брешь перекрыта.

Она немного опустила плечи. Не расслабилась полностью — скорее позволила себе перестать удерживать одно и то же напряжение хотя бы на несколько мгновений.

Армин вздохнул.

— Значит, со стены действительно можно было всё рассмотреть. Я тогда думал только о том, сумеет ли он снова двигаться.

Вальтер повернулся к нему.

— После красной ракеты один солдат приблизился к затылку титана. Это был ты?

— Да. Я пытался достучаться до Эрена. Когда он встал, мы сами не сразу поверили.

Из соседнего коридора донеслись голоса. Двое санитаров выносили раненого на переноске, а мальчик лет двенадцати, стоявший у двери, растерянно загораживал им путь. Микаса первой заметила это. Она отвела ребёнка в сторону, придержала створку и дождалась, пока носильщики пройдут. Только после этого вернулась к разговору.

— Ещё кто-нибудь знает, где сейчас Эрен? — спросила она.

Дежурный офицер, проверявший документы у окна, поднял голову.

— Йегер жив и передан под охрану по распоряжению командования. Сведения о месте его содержания и допуске сообщат отдельно. Медицинский пункт ими не располагает.

— Почему под охрану? — спросила Микаса.

— Я не уполномочен объяснять решения командования.

Армин посмотрел на неё.

— Мы получили подтверждение, что он жив. В штабе сможем узнать, кому подавать запрос.

Микаса задержала взгляд на офицере, но спорить не стала. Вальтер увидел, как она осторожно разминает правую руку.

— Тебя осматривали? — спросил он.

— Нет. Это ушиб.

— Ты держишь плечо так, будто каждое движение отзывается болью.

— Могу двигать рукой.

— Не сомневаюсь. Но врач проверит быстрее, чем ты убедишь всех вокруг, что помощь тебе не нужна.

Она посмотрела на него прямо.

— У тебя самого руки перевязаны.

Вальтер поднял ладони.

— Только что был на осмотре. Могу показать направление.

Армин неожиданно улыбнулся. Микаса перевела взгляд с его лица на повязку Вальтера, затем коротко кивнула.

— Хорошо. Но после осмотра я пойду в штаб.

— Конечно, — ответил Вальтер.

Рута появилась в дверях как раз вовремя, чтобы услышать последние слова.

— Аккерман? Ты ещё не была у медика? Тогда со мной. Арлерт тоже выглядит так, будто уснёт стоя.

— Я просто устал, — признался Армин.

— Прекрасно. У нас хотя бы один человек сегодня знает, что с ним происходит. Садитесь здесь, я освобожу комнату.

Микаса направилась за ней, но возле скамьи остановилась и повернулась к Вальтеру.

— Спасибо за то, что рассказал про ворота.

— Я видел лишь то, что происходило снаружи. Но он действительно справился.

Армин задержался на секунду.

— Ты ведь служил на западном участке? — спросил он.

— Да. Большую часть дня с отделением Вольфа. Под конец нас перевели на сигнальную башню.

— Если встретишь кого-нибудь из наших, передай, что мы с Микасой живы. Не все знают.

— Передам, когда будет возможность.

Армин благодарно кивнул и пошёл следом.

Леон, ожидавший у двери, посмотрел на Вальтера.

— Мы сами их весь день искали, а они ищут Эрена. Ничего нового для нашего корпуса.

Вальтер оглянулся на скамью, где Микаса теперь сидела рядом с Армином. Ещё во время обучения он знал её как человека, который осваивал УПМ лучше всех и почти никогда не терял самообладания на тренировках. Сейчас ей приходилось ждать чужого решения так же, как десяткам солдат в этом здании. Ни точный удар клинком, ни выдающаяся подготовка не помогали узнать, куда увезли близкого человека.

— Пойдём, — сказал он Леону. — Вольф ждёт сведений.

***

Ночью им удалось поспать несколько часов в комнате для возвращавшихся подразделений. На койках лежали люди из разных частей; кто-то даже не снял сапоги, а кто-то просыпался при каждом стуке двери. Вальтер несколько раз открывал глаза, думая, что снова слышит сигнал тревоги, но это проходили носильщики или дежурный искал фамилию в списке.

Утром Вольф собрал их возле штаба. Перед ним лежали три ведомости: находящиеся в строю, раненые, погибшие и пропавшие. Последняя, самая толстая, была заполнена исправлениями.

— Нужно сверить людей, которые действовали рядом с нами, — сказал сержант. — Из-за переводов между подразделениями часть фамилий числится в двух местах, а некоторых не записали ни в одном. Не отмечайте человека погибшим только потому, что он не вернулся к нашему столу.

Они начали с тех, чьи судьбы могли подтвердить лично. Эмиля нашли в журнале северного училища. Лина и Гебель с отрезанного поста проходили по разным палатам; Йост с Карлом вернулись к гарнизону, но запись об их прибытии затерялась среди поздних донесений. Ноймана передали медикам с другого участка, а о Руде пришлось запрашивать сведения у его прежнего подразделения.

Вальтер вспоминал лица, фамилии и маршруты, стараясь не путать разные задания. Из-под пера получался сухой перечень, в котором невозможно было отразить, как дрожали руки у носильщиков или как страшно кричал человек, сорвавшийся с галереи. Но ошибка в таком перечне могла означать, что родные ещё долго будут искать того, кто давно находится в соседнем госпитале.

Когда дошли до погибших, Вольф сам взял перо.

— Келер. Гибель наблюдали, тело пока не найдено. Миллер. Погиб при обрушении навеса, место известно, поиск не завершён. Отто…

Сержант остановился.

— Предположительно погиб. Тело не осмотрено.

Леон резко поднял голову.

— Но мы же всё видели.

— Видели удар и падение, — ответил Вольф. — Я не собираюсь писать, что опознал тело, если ещё не был рядом с ним. Когда поисковая группа доберётся до арки, запись исправят.

К полудню со стены пришли сообщения о продолжении зачистки. Артиллерия и мобильные подразделения оттесняли оставшихся титанов к участкам, где их можно было атаковать, однако далеко не все улицы открыли для поисковых групп. Вольф просил разрешения осмотреть Северную грузовую арку и разрушенный склад, где погиб Миллер. Ему ответили, что эти районы проверят по мере восстановления безопасности и устойчивости повреждённых зданий.

После обеда Вальтер вернулся к санитарному училищу, чтобы уточнить несколько строк. Рута встретила его с журналом в руках и быстро нашла одну из ошибочных записей.

— Здесь два человека с похожими фамилиями. Один лежит у нас, другого перевели утром в северный корпус. Укажи подразделения, иначе их снова перепутают.

Вальтер исправил сведения.

— А Эмиль?

— Ночь прошла без резкого ухудшения. Его ещё осматривают, ограничения сохраняются. И нет, выписывать его сегодня не собираются.

— Я и не спрашивал о выписке.

— Сразу предупреждаю. Твой друг уже спрашивал.

Вальтер усмехнулся. Рута посмотрела на его лицо и неожиданно спросила:

— Ты ел?

— Утром.

— Что именно?

Он на секунду задумался.

— Хлеб. И, кажется, немного каши.

— Хорошо. Значит, хотя бы этот вопрос не придётся решать за тебя. Передай лист писарю и возвращайся к своему командиру. Сегодня ещё будет работа.

По дороге обратно он купил у разносчика небольшой кусок хлеба. Рута, вероятно, осталась бы довольна тем, что её совет не пропал даром.

***

На второй день после закрытия пролома гарнизон открыл несколько районов для поисковых групп. Это не означало, что город окончательно очистили: люди выходили только по согласованным маршрутам, с вооружённым сопровождением и разрешением на работы возле повреждённых зданий. Там, где оставались опасные обвалы, сначала проверяли кладку и перекрытия.

Вольф получил разрешение сопровождать команду к Северной грузовой арке. Вальтер и Леон попросили идти вместе с ним. Сержант долго смотрел на обоих, прежде чем ответить:

— Хорошо. Но вы подчиняетесь старшему поисковой группы. Если велит отойти, отходите. Мне хватило того, что случилось здесь в первый раз.

С ними отправились несколько гарнизонцев, двое рабочих и санитар, которому предстояло установить личность и состояние найденных. До арки шли по земле, без УПМ. На ближайших улицах всё ещё лежали обломки повозок, и временами приходилось обходить участки, которые сапёры закрыли из-за повреждённых стен.

Перед Северной грузовой аркой Вальтер невольно замедлил шаг.

Проезд выглядел иначе, чем в его памяти. От повозки остались расщеплённые доски; часть каменного свода обвалилась внутрь, а там, где Отто принял жердь носилок, лежала груда тяжёлых блоков. На внешней стороне стены ещё виднелся след гигантской ладони.

Старший поисковой группы остановил их у безопасной границы.

— Дальше работают мои люди. Верхняя кладка нестабильна. Никто не подходит к обломкам, пока не проверим, что их можно двигать.

Вольф показал место, где упал Отто, и объяснил последовательность событий. Рабочие начали осторожно освобождать подход. После каждого снятого камня осматривали опоры, а несколько раз полностью прекращали работу из-за треска в верхней части арки.

Вальтер понимал необходимость осторожности. Это не мешало ему ненавидеть ожидание. Он видел, как рабочие переносят один обломок за другим, и всё время ловил себя на желании подойти и помочь.

— Даже не думай, — сказал Вольф, не оборачиваясь.

— Я стою здесь.

— Вот и стой.

Через некоторое время один из рабочих негромко позвал санитара. Тот осмотрел находку, а затем пригласил Вольфа подойти с безопасной стороны.

Сержант опустился возле тела на колено. Вальтер не слышал вопросов, которые ему задавали, но видел, как Вольф медленно кивает и указывает на знакомую часть формы. Он задержался там дольше, чем требовалось для короткого ответа, после чего поднялся.

Вернувшись, он посмотрел сначала на Вальтера, потом на Леона.

— Это Отто.

Леон снял шлем.

Вальтер почувствовал, как всё внутри тяжелеет, хотя с того дня уже не рассчитывал услышать ничего другого. До этой минуты оставалась хотя бы незавершённая запись, отложенный осмотр, невозможность поставить окончательную отметку. Теперь и этого не было.

Санитар оформил подтверждение смерти, а рабочие подготовили тело к перевозке. Вольф передал известные ему сведения о личных вещах Отто и расположении его снаряжения. Никто не просил Вальтера описывать удар ещё раз.

Когда всё закончилось, сержант попросил минуту.

Они остались втроём возле каменной стены, за которой во время боя пытались вывести последних раненых. Долгое время никто не говорил.

— Я всё ещё думаю, что должен был приказать ему отойти раньше, — произнёс Вольф.

— Он задержался, чтобы удержать переноску, — сказал Вальтер. — Если бы отпустил её, раненый мог упасть.

— Знаю.

— Мы вывели всех четверых.

— И это знаю.

Вольф посмотрел на повреждённый свод.

— Я не хочу, чтобы вы помнили его только по последней минуте. Он был упрямый, злился из-за пустяков и считал любую простую работу наказанием. Келер постоянно заставлял его возвращаться и перепроверять крепления. Но когда после дежурства оставались новички, которым нужно было помочь, Отто почти всегда задерживался. Потом, конечно, делал вид, что его заставили.

Леон слабо усмехнулся.

— Он меня однажды чуть не выгнал со склада за то, что я перепутал ящики с соединителями. А потом сам помог всё переложить.

— Вот именно, — сказал Вольф.

Вальтер вспомнил другую сцену: Отто сидел на ящике с перевязанной ладонью и сердился, что его снова отправили к медику. Тогда это выглядело обыкновенной мелочью, которую никто из них не стал бы записывать в боевой журнал.

— Я помню его таким, — сказал Вальтер.

Вольф коротко кивнул.

— Хорошо. Тогда возвращаемся.

***

По дороге они остановились у временного пункта учёта погибших. Здесь свозили найденные тела, снимали снаряжение для описи и сопоставляли имена с ведомостями подразделений. Несколько писарей работали за длинными столами. Им приходилось переспрашивать фамилии по два-три раза: после боя люди говорили тихо, сбивались и не всегда помнили, кто в какой группе находился в последние часы.

Вальтер увидел Жана возле дальнего стола.

Тот стоял спиной к проходу, сжимая в руках шлем. Рядом лежала вещь, которую Вальтер не успел рассмотреть. На вопрос писаря Жан отвечал коротко, почти не поднимая головы.

Когда он обернулся, Вальтер узнал его не сразу. Лицо Жана осунулось, под глазами появились тёмные круги. Обычно он непременно нашёл бы повод сказать что-нибудь язвительное, но теперь только посмотрел на прибывших.

— Краузе. И ты здесь.

— Искали Отто, — ответил Вальтер. — Нашли.

Жан опустил глаза.

— Понятно.

Он немного помолчал, потом произнёс:

— А я нашёл Марко.

Вальтер почувствовал, как холодеют пальцы. Совсем недавно Марко разговаривал с ним у северного пункта, расспрашивал о спасённых и пытался удержать Жана от очередного спора.

— Он погиб? — тихо спросил Леон.

Жан кивнул.

— Я сначала думал, что его перевели к другому отделению. Спрашивал у наших, у санитаров, у тех, кто вернулся с юга. Никто ничего не знал. А сегодня…

Он замолчал и провёл рукой по лицу.

Вальтер не спрашивал, как именно погиб Марко. Было ясно, что Жан сам не знает всей последовательности событий, а додумывать обстоятельства смерти товарища сейчас означало бы только добавить ему боли.

— Мне жаль, — сказал он.

Жан коротко кивнул и посмотрел на стол с документами.

— Они всё время требуют назвать имя и подразделение. Я понимаю, зачем. Но когда говоришь его фамилию, будто окончательно соглашаешься, что он не придёт.

Вальтер посмотрел на список, лежавший перед писарем.

— Мы сегодня тоже записывали своих.

Жан хотел что-то ответить, но вместо этого снова повернулся к работнику пункта.

— Мне нужно закончить с документами.

— Конечно, — сказал Вальтер.

Они отошли, не задерживая его.

На другом конце помещения Вольф уточнял данные об Отто. От работника потребовались точное место, свидетельство командира и подтверждение санитара. Вальтер слышал, как писарь повторяет имя погибшего, проверяя написание.

Жан у соседнего стола называл фамилию Марко.

Вечером Вольф вернулся со списком, в котором возле Отто уже стояло подтверждение. Место гибели Келера ещё требовало поиска. По Миллеру сообщили, что участок возле разрушенного навеса осматривают, но окончательного результата пока нет.

Леон сидел у окна, склонившись над письмом сестре. Несколько раз он начинал фразу, потом перечитывал написанное и менял слова.

— Не получается? — спросил Вальтер.

— Не знаю, что ей рассказывать. Если напишу всё, она перестанет спать. Если только про победу — будто этих людей вовсе не было.

Вальтер сел напротив.

— Можно начать с того, что ты жив. А остальное рассказать, когда сам будешь готов.

Леон посмотрел на него.

— Вольф говорил почти то же самое.

— Значит, не я один считаю это разумным.

Леон кивнул и продолжил писать.

Позже Вольф подошёл к окну и остановился рядом с Вальтером. Во дворе переносили последние ящики, а у ворот дежурный проверял новые пропуска. Город всё ещё нуждался в охранении и рабочих командах, но артиллерийские выстрелы стали реже.

— После окончательной сверки списков нас могут направить в разные части, — сказал сержант. — Ты уже решил, куда хочешь служить?

— Пока нет.

— До битвы говорил, что хочешь работать с оборудованием.

— И сейчас хочу. Только теперь знаю, что одной мастерской мне будет мало, если я не понимаю, как люди пользуются тем, что мы делаем.

Вольф посмотрел на него.

— Это не обязательно означает службу там, где опаснее всего.

— Понимаю.

— И не выбирай её только потому, что сегодня не вернулись Отто, Келер и Миллер. Их судьбы не дают тебе долга, который можно выплатить ещё одним риском.

Вальтер не ответил сразу. За последние дни он слышал похожие слова от разных людей и постепенно начал понимать, почему они повторяют их.

— Я подумаю, — сказал он.

Вольф кивнул и вернулся к столу.

Вальтер открыл записную книжку. На странице о Северной грузовой арке он аккуратно исправил запись об Отто: личность подтверждена, тело найдено и передано поисковой команде. Ниже оставил место для сведений о Келере и Миллере, которых ещё не получили.

Леон закончил письмо и показал ему конверт.

— Написал, что жив. И что ворота закрыли.

— Это правда.

— Про остальное расскажу, когда увижу её.

Вальтер помог собрать бумаги, затем вместе с Леоном отнёс их дежурному. За окнами темнело, и несколько работников уже зажгли лампы над ведомостями. Завтра им снова предстояло проверять имена, разбирать завалы и искать тех, о ком не было известий.

На этот раз они шли не к новой оборонительной позиции, а к комнате, где можно было выспаться. Леон рассказывал, что Эмиль наверняка снова будет ругаться на лекарства, а Вальтер думал о том, какой отчёт нужно передать Хольту и Руте после спасения. Разговор понемногу возвращался к обычным вещам, и в этом не было ничего неправильного.

У самой двери Леон остановился и спросил:

— Ты завтра пойдёшь к Эмилю?

— Если врач разрешит.

— Тогда разбуди меня. Я тоже хочу зайти.

Вальтер кивнул, открыл дверь и пропустил его внутрь. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 19. Выбор

850 год. Трост. Седьмой день после закрытия пролома.

Молоток ударил по дереву ещё до того, как Вальтер окончательно проснулся. За стеной барака плотники восстанавливали повреждённый навес и ругались из-за перекошенной доски. Он несколько секунд прислушивался, стараясь не вскакивать при каждом резком звуке: за прошедшую неделю Трост стал тише, но тело ещё не верило, что громкий удар может означать обыкновенный ремонт.

Вальтер сел, осторожно потянувшись. Спина ещё отзывалась тупой болью, а на ладонях затягивались ссадины после переноски раненых. Медик разрешил лёгкую службу, запретив тяжёлые нагрузки до повторного осмотра; УПМ прошёл проверку, но сегодня не требовался.

На тумбочке лежали две бумаги: отметка о медицинском осмотре и уведомление о предстоящем выборе корпуса. Первую уже подписали. Вторую Вальтер перечитывал третий день.

— Всё ещё сомневаешься? — спросил Леон, заметив, куда он смотрит.

— Думаю.

— Ты так говоришь уже третий день. Я, между прочим, решил ещё до нападения. Гарнизон, если комиссия не придумает чего-нибудь неожиданного.

— Ты хочешь туда из-за сестры?

— Из-за неё тоже. — Леон застегнул куртку. — Но в Тросте я увидел, чем действительно занимается гарнизон. Охраняет дороги, выводит людей, удерживает проходы, когда остальные отступают. Хочу учиться делать это как следует, а не прятаться за стеной, будто там безопасно.

— А ты? — продолжил Леон. — Хольт ведь обещал помочь с мастерской. У тебя там и люди свои, и инструменты. Ты всё равно собрался за стену?

— Я ещё не подал заявление.

— Это не ответ.

Вальтер потянулся за сапогами. После Троста его пугали не только титаны. Существовала и другая опасность — принять решение из чувства долга перед погибшими, а позже назвать это своим призванием. Вольф предупреждал об этом прямо. Вальтер и сам понимал, что ни Отто, ни Миллер, ни Келер не просили его идти за стены вместо них.

— Сегодня поговорю с Хольтом, — сказал он. — Потом решу.

— Хорошо. Только если пойдёшь в разведку, не заставляй меня считать это разумным выбором.

После завтрака они прошли мимо стенда с обновлёнными списками потерь. Смерть Отто подтвердили после опознания; Миллера тоже нашли, а поиски Келера продолжались. Вальтер не задержался у ведомости: строки он знал почти наизусть.

Вольф сидел за столом с боевыми характеристиками. Рядом лежала упакованная для передачи личная сумка Отто. Сержант заметил взгляд Вальтера, закрыл крышку коробки и передал товарищам бумаги для подписи.

— Садитесь. Нужно подписать ваши характеристики, пока документы не отправили на распределение.

Леон пробежал глазами замечание о недостаточно самостоятельной проверке собственного снаряжения и хмыкнул.

— Это потому, что я постоянно просил Краузе посмотреть застёжку?

— Потому что иногда считал его проверку достаточной, — ответил Вольф. — Следующий командир получит тебя, а не твоего друга. Учись проверять ремни сам.

Леон неохотно расписался.

В характеристике Вальтера значились спасение Эмиля опытным страховочным узлом, участие в эвакуациях, работа на пристенном коридоре и техническая подготовка. Внизу стояло замечание: «При технических неисправностях склонен задерживаться на их разборе; нуждается в контроле соответствия действий текущему приказу».

— Я бы сформулировал примерно так же, — признал Вальтер.

— Потому и пишу правду, — сказал Вольф. — Зато могу поручиться, что ты научился прекращать опасное действие по приказу, даже когда уверен, будто ещё немного — и решишь проблему.

— Ошибки ещё обсудим, — добавил Вольф. — Хольт ждёт тебя в мастерской с предложением службы. А ты, Харт, предварительно оформлен в гарнизон. Окончательные бумаги получите после общего сбора и медицинских отметок.

***

Хольт работал у большого верстака, разбирая лебёдку. На полу стояли ящики с повреждёнными корпусами УПМ, а на отдельной полке лежали детали, снабжённые отметками о проверке. Вальтер сразу заметил, что имущество теперь делят не просто на исправное и неисправное: каждый узел сопровождался записью, кто и что в нём проверил.

— Краузе, — сказал мастер, не поднимая головы. — Если собираешься помочь, сначала вымой руки. Если пришёл мешать, тоже вымой, но за дверь выйдешь быстрее.

— Вольф сказал, вы хотели поговорить.

— Хотел. Но раз уж вошёл, подай журнал с нижней полки. Только не тот, где учёт баллонов, а с испытаниями расходных вставок.

Вальтер нашёл журнал с испытаниями аварийных вставок, а Тиль выглянул из соседней комнаты с металлической планкой в руке. Мастер указал на табурет: разговор, как обычно, должен был начаться с отчёта, а не с похвалы.

— Рассказывай о семнадцатом комплекте, — потребовал Хольт. — Начни с опоры, положения человека и того, что смог измерить. Красивую историю о спасении оставим для других.

Вальтер описал спасение Эмиля возле повреждённой галереи, работу основной и резервной линий и срабатывание расходной вставки. Неизмеренные величины так и назвал неизвестными. Отдельно сообщил о повреждении плеча и грудной клетки и продолжающемся медицинском наблюдении.

— Значит, после применения узел снят? — уточнил Тиль.

— Да. Расходная часть сработала, повторное применение запрещено. Всё передано по учёту, без попыток собрать новое устройство на месте.

— Одно спасение ещё не даёт права считать устройство безопасным для штатного применения, — сказал Хольт. — Потребуются новые испытания и мнение медиков. Манекен ведь не пожалуется на боль в плече.

— Рута уже передала отчёт старшему врачу, — подтвердил Вальтер.

— Тогда продолжим испытания после его заключения. А теперь о службе. После Троста гарнизону нужны техники для ремонта штатного УПМ. Мне разрешили рекомендовать подготовленного выпускника. Я готов назвать тебя. Будешь проверять сборку, вести учёт, ремонтировать обычные узлы. Иногда — заниматься испытаниями, но только под надзором.

— Не рассчитывай на собственный верстак для каждой идеи, — предупредил Хольт. — Но здесь будут инструменты, материалы и опытные люди. Сейчас это редкая возможность.

— И тебя не придётся искать после каждого выхода за стену, — добавил Тиль. — Нам, между прочим, тоже не нравится читать списки погибших.

Вальтер помнил, как три года назад ему разрешали только наблюдать за ремонтом. Здесь он научился признавать чужой опыт, проверять предположения и доверять людям, которые умеют изготовить деталь правильно. Остаться означало продолжить дело, в котором он уже был полезен.

— Я хочу работать с вами, — признался он. — Но ещё думаю о Разведывательном корпусе.

— Почему тебя туда тянет?

— На полигоне мы знали опоры и нагрузки заранее. В Тросте исправное оборудование становилось бесполезным, если разрушалась стена или не хватало места для манёвра. Я хочу научиться работать за стенами и понять, какие устройства людям нужны там, а не только по отчётам.

— Не открыл мне Америку, — сухо заметил мастер.

— Вы предупреждали меня об этом. Но я хочу освоить саму полевую службу, прежде чем предлагать её участникам новые решения.

— Чтобы увидеть отсутствие креплений, необязательно становиться добычей титана.

— Ты понимаешь, кем будешь у разведчиков вначале?

— Новобранцем. С обычными обязанностями и без права переделывать снаряжение по своему усмотрению.

— Именно. Я дам заключение о твоих навыках, но оно не заменит приказа командира. В гарнизоне у тебя есть конкретное место. В разведке пользу ещё придётся доказать. И если решишь идти, удерживать не стану.

— И ещё: без тебя семнадцатый комплект не исчезнет. Тиль, я и другие мастера продолжим проверку. Ты не обязан лично стоять у каждого верстака.

На пороге Тиль пообещал передавать новые результаты и принимать замечания от разведчиков, если Вальтер всё-таки выберет этот корпус. Вальтер вышел с подписанным техническим заключением и впервые за день почувствовал, что выбор действительно будет непростым.

***

В санитарном корпусе Рута работала с журналами перевода раненых. Увидев Вальтера, она сообщила, что Эмиль теперь лежит на втором этаже, но ограничения по нагрузке сохраняются.

— И если он говорит, что уже может служить, не верь. Пусть сначала нормально ходит и дышит без боли.

Вальтер рассказал ей о разговоре с Хольтом. Рута подтвердила, что старший врач изучил отчёт: сведения полезны, но один случай не позволяет установить безопасный предел нагрузок. Перед следующим испытанием потребуется отдельное медицинское согласование.

— Если появятся новые медицинские сведения, передам через Хольта, — сказала Рута. — Только не превращайте Эмиля в вечный объект наблюдения ради удобной таблицы. А теперь иди к нему, пока он не сбежал за своим заявлением.

Эмиль сидел у окна, придерживая правую руку на перевязи. На столе лежали чернильница, уведомление о выборе службы и незаполненное до конца заявление. Увидев Вальтера, он обрадовался.

— Отлично. Поможешь разобраться с этой бумажкой?

— Мне разрешили выбрать корпус заранее, но в строй не выпускают. А писарь опять спрашивает, почему я не пришёл к нему лично.

Вальтер нашёл на обратной стороне отметку: заявление можно передать через дежурного, приложив заключение врача. Обычную службу Эмиль начнёт лишь после нового медицинского осмотра.

— Просто сдашь через писаря. Медицинскую отметку приложит отделение. Назначение будет после осмотра, — объяснил Вальтер.

Вальтер сел напротив и посмотрел на название выбранного подразделения. «Гарнизон» было написано разборчиво, с лёгким наклоном букв.

— Ты уверен?

— Уверен. Мне нужны не самые безопасные стены, а работа, которую я хочу делать. После Троста я видел, как много значит исправный проход, вовремя доставленное донесение и люди, способные помочь раненому. Хочу служить там, где этим занимаются каждый день. Леон тоже выбирает гарнизон, но это не единственная причина.

— А ты всё-таки собираешься в разведку?

— Хольт предложил мне место в мастерской, — ответил Вальтер. — Но я всё-таки склоняюсь к разведке. Хочу узнать полевую службу не только по техническим отчётам.

Эмиль выслушал объяснение и кивнул. — Значит, хочешь сам, а не считаешь себя обязанным погибшим. Тогда иди. Мы не должны всю жизнь служить в одном отделении.

Вальтер вспомнил то утро, когда Эмиль разбудил его в казарме, не подозревая, что товарищ уже не узнаёт собственного прошлого. За последующие три года именно Эмиль чаще других терпел его странности и помогал привыкнуть к новой жизни.

— Только не забывай писать, — добавил Эмиль. — И если снова придумаешь устройство, на котором меня собираешься спускать, пришли сначала чертёж. Я хотя бы успею отказаться.

— Не забуду, — сказал Вальтер. — И спасибо, что не пытаешься решить за меня.

Они заполнили заявление, приложили медицинский лист и передали бумаги через дежурного. Эмиль расписался здоровой рукой и, довольный сделанным выбором, наконец согласился лечь отдыхать. Вальтер вышел, оставив товарища под наблюдением врачей.

***

Возле временных щитов со списками потерь люди стояли небольшими группами. На ограде оставляли записки, платки и цветы. У каждого были свои имена, которые хотелось найти, и вопросы, на которые никто пока не мог ответить.

Перед вечерним построением Вальтер заглянул на площадь. В списке подтверждённых потерь находились Отто и Миллер. Келера всё ещё искали, хотя свидетели его гибели дали подробные показания.

— Краузе?

Он обернулся. Рядом стояли Армин и Микаса. Армин выглядел отдохнувшим лишь немного, зато у Микасы плечо двигалось уже свободнее, хотя красный шарф по-прежнему был аккуратно повязан поверх воротника.

— Привет, — сказал Вальтер. — Вас тоже вызвали на сбор?

— Да, — ответил Армин. — Сначала пойдём к регистрационному столу, потом на построение.

— Нашли вашего товарища?

— Отто — да. Его опознал Вольф. Миллера тоже нашли. По Келеру ещё ждём.

— А вы получили сведения об Эрене? — спросил он.

— После разбирательства его передали под надзор Разведывательного корпуса, — сообщил Армин. — Мы знаем, что он жив, хотя свободно навещать его пока нельзя.

— Я видела его, — добавила Микаса. — Он жив. Сейчас мне важно именно это.

— Странно, — тихо сказал Армин. — После победы все говорят о валуне, а здесь продолжают искать имена.

— Если бы Эрен не закрыл ворота, имён было бы ещё больше, — ответила Микаса. — Но искать погибших всё равно необходимо.

— Мы помогали Вольфу сверять журналы, — сказал Вальтер. — Иногда один человек числится раненым на двух пунктах, а кто-то жив, но его никто не может найти. От этих записей слишком многое зависит.

— Значит, занимался не только снаряжением? — спросила Микаса.

— Да. И понял, как важно получить точное подтверждение. Даже рассказ о спасении Эрена не мог заменить сведений, где он находится.

Армин кивнул. Микаса посмотрела на него и коротко сказала, что именно его спокойствие помогло ей не броситься искать Эрена без распоряжения.

— Я просто понимал, что спор с писарем ничего не изменит, — возразил Армин.

— И всё-таки помог, — сказала Микаса. — Без тебя я бы потратила много сил впустую.

— Ты уже выбрал корпус? — спросила она у Вальтера.

— Решу сегодня. Хольт предлагает место в гарнизонной мастерской, но я склоняюсь к разведке.

— Почему? — спросила Микаса. — В мастерской у тебя получалось лучше, чем у многих из нас на тренировках.

— Мне нужно узнать, как работают за стенами, где нет привычных опор и снабжения. Пока этого не понимаю, мои новые устройства будут лишь предположениями.

— Тогда тебя заинтересует устройство разведывательных походов, — заметил Армин. — Там связь между отрядами не менее важна, чем бой.

— Но сначала научись выполнять приказ, а уже потом предлагай командиру разбирать снаряжение, — заметила Микаса, едва улыбнувшись.

— А вы сами? — спросил он у Микасы.

— Я пойду в разведку. Эрен там. Я хочу быть рядом с ним, если понадобится помощь.

— И я, — добавил Армин. — Хочу узнать о титанах больше и не оставаться в стороне от этого.

— Только не думай, что одним старанием сможешь сделать службу безопасной для всех, — сказала Микаса. — В Тросте не удалось спасти даже самых опытных.

— Знаю. Мне не раз приходилось бросать исправные вещи, чтобы вывести людей.

Прозвучал сигнал к предварительному сбору. Армин напомнил, что им пора к регистрационному столу, и первым направился к выходу. Микаса задержалась на несколько секунд.

— Если окажемся в одном корпусе, помни: каждый отвечает за свою задачу. Ты не сможешь проверять всех вокруг вместо них.

— А если замечу повреждённое крепление у тебя?

— Скажешь, я проверю. И если окажешься прав, поблагодарю.

Вальтер проводил их взглядом. Они оставались товарищами, пережившими один бой на разных участках, но теперь знали друг о друге немного больше, чем на учебных занятиях. Этого пока было достаточно.

***

Во дворе выпускников собирали перед небольшим помостом. Вальтер узнал Конни, Сашу, Райнера, Бертольда, Кристу и Имир. Неподалёку стоял Жан; Армин и Микаса заняли места чуть впереди. Эмиль оставался у врачей, его заявление передали отдельно.

На помост поднялся Эрвин Смит. Он представился и сразу объяснил, что предлагает им службу в Разведывательном корпусе, не обещая ни безопасности, ни скорой победы. Трост доказал, что человечество способно возвращать позиции, но за стенами их ждут условия ещё тяжелее.

Он рассказал о тяжёлых потерях за прошедшие годы, разрушенной системе снабжения прежних походов и предстоящем выходе разведки. Способность Эрена помогла закрыть ворота, но только новые сведения могли приблизить людей к пониманию титанов.

Когда Эрвин упомянул возможные сведения в подвале дома Йегеров в Шиганшине, Вальтер невольно поднял голову. Это был родной город прежнего Вальтера Краузе, но Михаил не помнил там ни дома, ни улиц. До сих пор сведения о детстве мальчика приходили лишь от других людей, как недавний рассказ Марты о приюте. Теперь город появлялся не как личное обещание, а как военная цель, связанная с возможностью узнать больше о мире.

Эрвин назвал высокую вероятность гибели в ближайшей вылазке и предложил тем, кто не готов принять этот риск, оставить строй.

Первое время никто не двигался. Затем один выпускник шагнул к выходу, за ним другой. Вскоре уходящие образовали целую группу. Их не останавливали, и Вальтер не осуждал их выбор: после Троста он видел, насколько опасной бывает и служба внутри стен.

Леон подошёл к нему со стороны уходящих.

— Значит, всё-таки остаёшься?

— Да.

— Не скажу, что рад. Но знаю, что ты думал всерьёз, — признался Леон и протянул руку. — Напишешь, куда направят? И Эмилю тоже. Не заставляй нас узнавать о тебе только из донесений.

— Напишу. Ты тоже береги себя.

— И постарайся хотя бы иногда слушаться командира.

Когда ряды опустели, рядом с Вальтером остались Жан, Армин, Микаса и другие выпускники, которым ещё предстояло многое пережить. На лицах не было торжества; каждый знал, какой риск принимает.

Эрвин поблагодарил оставшихся и велел оформить вступление в корпус. Конкретные назначения должны были последовать позднее.

Вальтер мог передумать и выбрать знакомую мастерскую, куда его готовы были принять. Но именно возможность отказаться придавала решению вес.

Он остался на месте.

***

У регистрационного стола писарь проверил документы Вальтера, остановился на техническом заключении Хольта и уточнил, даёт ли оно право самостоятельно переделывать УПМ.

— Нет. Оно лишь подтверждает опыт работы с мастерами. Спасательный узел ещё не принят на вооружение.

— Тогда так и запишем. При назначении командир сам решит, как использовать твою подготовку.

Вальтер получил подтверждение приёма заявления и место временного размещения. Окончательных назначений ещё не было.

Жан окликнул его возле ворот. — Значит, остался?

— Да. А ты?

— Как видишь. Не знаю, что скажу себе после первого похода. Но решение уже принял.

— У Хольта для меня было место. Здесь ничего не обещали, — сказал Вальтер. — Но хочу научиться тому, чего пока не умею.

Жан посмотрел в сторону строя.

— Марко был уверен, что из нас могут выйти хорошие солдаты. Я не знаю, что он посоветовал бы теперь. Но сам хочу попробовать.

Вольф ждал у ворот, держа в руках ведомость. Увидев подтверждение заявления, кивнул: он, кажется, уже догадывался, что решит Вальтер.

Вальтер показал подтверждение.

— Разведывательный корпус, господин сержант.

Они пошли вдоль отремонтированных складов. Трост постепенно возвращался к обычной жизни, хотя у каждого перекрёстка ещё оставались следы боя.

— Надеялся, что останешься в гарнизоне, — признался Вольф. — Но если это не попытка заплатить собственной жизнью за Отто или Келера, отговаривать не стану.

Вальтер посмотрел на него.

— Я хочу жить. И хочу научиться возвращать людей живыми, хотя понимаю, что никакие расчёты этого не гарантируют.

— В разведке встретишь людей, которые знают службу за стенами лучше, чем мы оба, — сказал Вольф. — Сначала слушай. И только потом берись улучшать то, чего ещё не понимаешь.

— Мне уже не раз это говорили.

Они остановились на развилке между гарнизонным штабом и казармами разведчиков.

— По Келеру поиски продолжаются, — добавил Вольф. — Все ваши показания сохранены. Если найдём, дадим знать.

Вольф пожал Вальтеру руку. На этот раз им не потребовалось долгого прощания.

— Завтра ещё увидимся. Заберёшь документы и сдашь временное имущество. Не торопись прощаться.

Сержант направился к штабу. Вальтер постоял немного у развилки, затем пошёл к казармам разведчиков.

Дежурный проверил его подтверждение, указал койку и время завтрашней явки. Несколько знакомых выпускников уже раскладывали вещи. Все ждали назначения, а пока спорили о том, где добыть чистую форму и кому достанется свободная полка.

Вальтер открыл записную книжку и вместо списка новых устройств записал вопросы: как разведчики выбирают маршрут без городских опор, кто отвечает за ремонт в походе, как организуют связь и вынос раненых. Сначала предстояло узнать, что уже умеют другие.

Из коридора позвали на вечернюю перекличку. Вальтер убрал книжку под подушку и поднялся.

Когда-то он остался в учебном корпусе потому, что не знал, куда идти в чужом мире. Теперь у него была реальная альтернатива — знакомая мастерская, работа, люди, которым он доверял. Он отказался от неё не без сожаления, но место в новом строю выбрал сам. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 20. Место в мастерской

850 год. Разведывательный корпус. Утро после вступления.

— Пояс тоже, — сказал кладовщик и указал на стол, заваленный снаряжением. — Всё, что числится за учебным корпусом, сдаётся целиком.

Вальтер задержал пальцы на пряжке. За три года он привык надевать УПМ почти не глядя и знал, на каком отверстии должен находиться каждый ремень. Даже теперь, после Троста, когда газ израсходовали и комплект признали пригодным только для перевозки на склад, хотелось сначала осмотреть застёжку, а уже потом расстегнуть её.

— У меня есть заключение о проверке после боя, — сказал он, протягивая лист.

— Прикрепим к ведомости. Но прежняя проверка не заменяет нашу. Отдельные части отправятся на склад ремонта, а исправные получат новые номера при выдаче.

Вальтер положил поясные корпуса рядом с рукоятями и запасными ножнами. В его комплекте оставались метки, сделанные по разрешению Хольта: небольшие засечки на изнанке регулировочных пластин. Кладовщик записал их в примечаниях, убедился, что все позиции сданы, и поставил печать.

— Следующий.

Жан, ожидавший за Вальтером, подхватил собственное снаряжение.

— Ты так с ним прощаешься, будто больше никогда не увидишь металлическую штуку.

— Я три года подгонял её под себя.

— А я три года мечтал, чтобы она перестала натирать мне бёдра. Посмотрим, кто из нас окажется прав.

Кладовщик проверил рукояти Жана, затем задержался на записи о повреждённом креплении.

— Этот корпус на отдельный осмотр. До заключения выдавать нельзя.

— Да я с ним половину Троста прошёл!

— Значит, ему есть что рассказать мастерам, — невозмутимо ответил кладовщик.

Вальтер отвернулся, скрывая улыбку. Жан заметил это и пригрозил ему пальцем, но спорить больше не стал.

За складом начинался двор временного размещения разведчиков. От привычного учебного плаца он отличался теснотой: между конюшнями и ремонтным корпусом стояли телеги, у каменных ворот разгружали мешки с кормом, а возле деревянного навеса несколько солдат перепроверяли сбрую. Ветер приносил запах конского пота, кожи и угольного дыма. Люди здесь постоянно двигались, однако каждый знал, куда несёт ящик и кому его передать.

Вальтер нашёл своё имя в списке новобранцев. Напротив стояло: «Общая подготовка. Временное распределение». Никакого особого назначения по технической специальности ему не полагалось.

Вчера, когда он остался после речи Эрвина, это казалось очевидным. Сегодня, увидев сухую строку, Вальтер почувствовал, как окончательно закрывается прежняя жизнь в корпусе кадетов. Хольт предлагал настоящее место в мастерской гарнизона, знакомые инструменты и работу, результат которой можно проверять спокойно, не оглядываясь на титанов. Теперь рядом не было ни Хольта, ни Тиля, а разрешение однажды участвовать в испытаниях не означало права даже открыть чужой инструментальный шкаф.

— Краузе, ты тоже здесь? — окликнул его Армин.

Он держал в руках карту и уже успел сделать на её полях несколько заметок. Микаса стояла рядом со своей группой и слушала распоряжения дежурного. Увидев Вальтера, она коротко кивнула, после чего вернулась к разговору с Армином.

— Пока все здесь, — ответил Вальтер. — Кажется, нас сначала хотят проверить.

— Так и есть. Нам сообщили, что предстоит освоить порядок дальней разведки. Там расстояние между отрядами гораздо больше, чем в городе.

Вальтер посмотрел на схему. Расходящиеся линии, промежуточные сигнальные посты, обозначения резервов. По виду она скорее напоминала план передвижения нескольких самостоятельных групп, чем знакомый ему строй учебного подразделения.

— А где место Эрена? — спросил он негромко.

Армин слегка нахмурился.

— Нам пока не объяснили его задачу. Возможно, это будут отдельные распоряжения.

Вальтер не стал расспрашивать. Эрен находился под надзором разведчиков после военного разбирательства, и даже его друзья знали далеко не всё о дальнейшем плане командования.

Саша подошла к ним с куском хлеба в руке, а Конни спросил, почему для занятия с картой приказали прибыть в конюшню. Армин только собирался ответить, когда во дворе появился незнакомый офицер с папкой под мышкой.

— Новобранцы сто четвёртого! К столу у ворот, по группам. Если кто-нибудь уже потерялся между тремя зданиями, сообщите заранее: за стеной искать его будет дороже.

Говорил мужчина чуть старше тридцати, подтянутый, с короткими тёмными волосами и выгоревшим воротником форменной куртки. На левом сапоге виднелась старая заплата. Он не повышал голос, но разговоры постепенно стихли сами собой.

— Рихард Вебер. Руковожу одним из полевых отделений. Сегодня участвую в оценке подготовки новичков. Сразу предупреждаю: ваши места в строю определят позже. Если кто-то уже придумал себе отдельную должность, лучше попрощаться с этой мыслью сейчас.

Вебер прочёл несколько фамилий, обозначил порядок занятий и остановился на Вальтере.

— Краузе. После общего инструктажа принесёшь мне заключение мастера Хольта и донесение из Троста. Потом явишься в ремонтный корпус.

— Есть.

Жан наклонился к нему.

— Не прошло и часа, а тебя снова отправляют к железкам.

— Пока только к бумагам.

— Для тебя это почти одно и то же.

Вальтер хотел возразить, но в этот момент Вебер поднял голову от списка.

— Кирштайн, замечания можно высказать вслух. Особенно если они относятся к порядку службы.

— Никак нет, господин командир.

— Тогда сохраните их для случая, когда от вас действительно понадобится ответ.

Жан выпрямился. Армин опустил взгляд, скрывая улыбку, а Вальтер впервые за утро почувствовал, что новая служба действительно началась.

***

Вебер принимал его в комнате рядом с конюшней. На столе лежали ведомости снабжения, карты и небольшая деревянная коробка с восковыми печатями; из открытого окна доносилось ржание лошадей.

Командир просмотрел характеристику Вольфа и задержался на строчке об испытанном аварийном узле.

— Пишут, что устройство смягчило остановку падения и сохранило жизнь товарищу.

— Да. Но результат относится к одному случаю. В спасении участвовали другие бойцы, а опоры и путь троса мы проверяли до применения.

— Хорошо. А травмы?

— У Эмиля ушибы плеча и грудной клетки, его до сих пор наблюдают врачи. Точная причина каждой травмы не установлена. Отчёт передан мастерам и медику Руте для проверки распределения нагрузки.

Вебер перелистнул страницу.

— Ты не пытаешься приписать устройству больше, чем оно сделало. Уже полезно. Теперь представь другое: отделение собирается за стену, до выхода десять минут, а ты замечаешь на одном из комплектов подозрительный след возле соединителя. Что делаешь?

— Сообщаю ответственному мастеру и командиру. Если есть проверенная замена, меняем комплект.

— А если замены нет?

— Уточняем состояние и исключаем применение, которое может привести к отказу. Но подозрительный след ещё не подтверждённая неисправность; я должен обозначить, что именно увидел, а не объявлять весь комплект негодным без проверки.

Вебер сложил руки на столе.

— Если будем выяснять час, отделение потеряет назначенное время выхода.

— Поэтому проверка должна быть сделана заранее, насколько это возможно. За десять минут я не стану разбирать механизм прямо на дворе.

— Наконец-то ответ, с которым можно работать.

Командир положил характеристику поверх остальных бумаг.

— Дальше всё проще. В поле тебе придётся заниматься не только оборудованием. Сначала научишься выполнять распоряжения, ехать в колонне, передавать сигналы и сохранять место в строю. Способность исправить застёжку не оправдывает задержку группы, если командир уже решил отходить. Понял разницу?

— Да.

— Не торопись отвечать. Мы ещё проверим её на практике.

Вебер поднялся, взял бумаги и повёл Вальтера через двор.

Ремонтный корпус был длинным каменным зданием с низкими окнами. Внутри несколько мастеров разбирали доставленное после боя имущество. Над верстаками висели инструменты, рядом стояли ящики с бирками: «проверено», «требует осмотра» и «не выдавать». Возле центрального стола женщина в кожаном фартуке сортировала крепёжные детали, не прерывая работы, даже когда вошёл командир.

— Эльза, это Краузе. У него есть техническая подготовка, но нет опыта нашей службы. Поставь его на сверку перед учебной выдачей.

Эльза подняла глаза, посмотрела на документы и протянула журнал.

— Сначала номера. Потом состояние. Если бирка и запись не совпадают, ничего не исправляешь самостоятельно: зовёшь меня. И не переставляй детали только потому, что тебе кажется, будто в другом ящике им удобнее.

— Понял.

— Отлично. У тебя не больше часа. Потом уходишь на занятие.

Вебер передал ей список потребности для небольшой учебной группы.

— Нам нужны четыре полностью подтверждённых комплекта снаряжения. Сегодня активного применения УПМ не планировали, но часть бойцов должна получить исправные комплекты для проверки ношения и креплений в седле. Всё, что не подтвердите, остаётся здесь.

— Приняла, — ответила Эльза. — Но я не обещаю четыре, пока не увижу ведомость.

Вебер ушёл.

Вальтер устроился у края общего верстака. Работа напоминала приёмку в мастерской Хольта, только документы были непривычно подробными: номера корпусов и баллонов, отметки о ремонте, подписи тех, кто проверял сборки. Каждая часть могла поступить из другого подразделения, а некоторые имели следы недавней замены.

На третьем комплекте он заметил несоответствие. Газовый баллон значился в журнале исправным, но его бирка требовала повторной проверки после ремонта клапана. Номер совпадал, и под последней записью стояла подпись кладовщика, не мастера, проводившего испытание.

Вальтер подозвал Эльзу.

Она проверила документы и помрачнела.

— Перенесли отметку о приёмке как отметку о готовности. Обычная ошибка, от которой потом случаются совсем не обычные вещи.

Она отложила баллон в ящик повторной проверки и зачеркнула строку выдачи. Следующее расхождение оказалось менее опасным: в комплект ремней попала пластина другого размера, совершенно исправная, но не подходившая к этому корпусу УПМ.

— Эту можно вернуть в нужный комплект, — сказала Эльза, сверив клеймо. — Только не называй её сломанной. Она не виновата, что кто-то плохо посмотрел в журнал.

Вальтер усмехнулся и продолжил работу.

К назначенному времени они подтвердили три полных комплекта. Четвёртый всё ещё требовал проверки, а запасной ящик находился в другом складе, откуда его не успели привезти.

Вебер появился у двери в тот момент, когда Эльза собиралась подписывать ведомость.

— Четыре готовы?

— Три, — ответила она. — По четвёртому нет подтверждения. Краузе обнаружил несоответствие на баллоне и чужую пластину в ремнях. Остальное оставили в очереди.

Командир посмотрел на Вальтера.

— Что предложишь для занятия?

— Отрабатывать карту, конный порядок и передачу сообщений полным составом. На работу с надетыми УПМ вывести только тех, кому достанутся проверенные комплекты, без активных манёвров. Остальные смогут наблюдать и сменить их после получения исправного снаряжения.

— Неплохо. Но распорядок занятия определяю я, а не ты.

— Понимаю.

— И на сегодня сделаем именно так. Нам не нужно выдавать сомнительное имущество, чтобы красиво заполнить графу о четырёх участниках.

Эльза закрыла журнал и поставила его на полку. Пока Вальтер собирал листы, в мастерскую вошёл человек в форме Разведывательного корпуса с охапкой исписанных бумаг и кожаной сумкой на плече.

— Эльза, мне сказали, у вас есть данные по аварийным страховкам. Кто собирал?

— Не у нас, — ответила она. — Вот он как раз привёз заключение из учебного корпуса.

Вальтер обернулся.

Гостьей оказалась женщина в очках, с выбившимися из причёски прядями волос. Её взгляд мгновенно перешёл с Вальтера на лежавший рядом лист, где была изображена схема страховочной вставки.

— Ханджи, — представилась она. — Вижу, у нас новый человек, который любит записывать то, что другие предпочли бы забыть. Расскажи: устройство остановило падение и не сорвало опору?

— В том случае — да. Но нужны подходящая высота, заранее проверенные крепления и две независимые линии. Расходная часть сработала один раз, повторно её не используют.

Ханджи быстро просмотрела схему.

— А если опора находится не над человеком, а сбоку? Вы измеряли, насколько меняется рывок при маятниковом движении?

— В управляемых испытаниях проверяли несколько положений. Но реальное падение случилось в других условиях. Я не могу утверждать, что результаты можно переносить без новых проверок.

— Значит, самый интересный вопрос ещё открыт.

Ханджи улыбнулась и поставила лист обратно.

— Принеси в порядке службы копию протокола, не только чертёж. Я хотела бы видеть, где у тебя измерения, а где предположения. Может пригодиться для обсуждения аварийного выведения раненых. Только не думай, что это разрешение что-либо испытывать.

Вебер, до сих пор молча слушавший, вмешался:

— Через меня. Краузе пока проходит начальную подготовку, а протоколы принадлежат мастерской и медицинской службе.

— Разумеется. Я не собираюсь красть твоего новобранца, Рихард.

— Пока у тебя это не получилось даже со старшими мастерами.

Ханджи рассмеялась, забрала свои бумаги и ушла, по пути уже задавая Эльзе вопрос о другом инструменте.

Вальтер остался у верстака с неожиданным ощущением, что за одну минуту услышал больше полезных вопросов, чем некоторые люди задавали ему за целые месяцы. Но он не мог не заметить и другое: интерес Ханджи не изменил ничего в порядке службы. Чертёж оставался документом на рассмотрении, а испытания — делом будущего.

— У тебя ещё занятие, — напомнил Вебер.

— Есть.

— Карту возьми. Железо до завтра никуда не убежит.

***

На поле за конюшнями установили флажки, обозначавшие группы дальнего построения. Невысокие холмы, полоса деревьев и размокшая дорога должны были заменить обстановку за стенами, насколько это вообще было возможно на безопасной территории.

Несколько лошадей стояли под присмотром конюхов. Армин склонился над схемой, Жан о чём-то спорил с опытным разведчиком у дальнего столба, а Конни пытался затянуть подпругу, пока Саша объясняла ему, что лошадь вовсе не обязана терпеть любое человеческое усердие.

Микаса ждала возле гнедой кобылы. На рукаве её куртки Вальтер заметил свежий шов — след недавнего ремонта после Троста.

— Тебя задержали? — спросила она, когда он подошёл.

— Проверяли снаряжение. На четыре учебных комплекта подтвердили только три.

— Значит, четвёртого не выдадут.

— Пока нет.

Она кивнула и указала на карту, которую держал Армин.

— Нас поставили на промежуточный сигнальный пост. Он связан с центральной группой, но должен видеть и наблюдателей с востока.

Вальтер осмотрел схему. В отличие от тренировок в городе, здесь группы располагались настолько далеко друг от друга, что ошибка в направлении или времени передачи могла привести к потере связи со всем флангом.

Вебер собрал новобранцев у деревянного стола и разложил флажки.

— Смотрите не на красивые линии, а на расстояния. Между вами будут поля, лес, овраги и титаны. Если сигнальщик захочет срезать путь и исчезнет за холмом, вся соседняя группа может остаться без сведений. Сегодня отрабатываем порядок без настоящего противника. Ошибка закончится замечанием, и вам повезёт.

Он распределил задания. Армину досталась центральная схема сообщений, Жану — правый сектор. Конни и Саша сопровождали условный резерв. Вальтер с Микасой получили промежуточную точку возле северной рощи.

— Аккерман, отвечаешь за передний обзор. Краузе — за приём и передачу сигналов. Позицию не меняете без распоряжения. После занятия расскажете, что в ней неудобно.

— Есть, — ответили оба.

До поста нужно было ехать верхом.

Вальтер прошёл обязательную конную подготовку ещё в учебном корпусе, но после Троста давно не садился в седло. Первые несколько минут он слишком часто смотрел на карту и поздно замечал неровности дороги. У оврага лошадь замедлилась сама, обходя глубокую колею.

— Убери карту, — сказала Микаса, поравнявшись с ним. — Сначала смотри, куда ведёшь лошадь.

— Проверяю поворот после рощи.

— Мы ещё не доехали до рощи. А дорога здесь размокла.

Вальтер поднял глаза. Вблизи колеи грунт действительно просел, и вода стояла под тонким слоем грязи. Если бы животное поскользнулось, никакая точность записи маршрута не помогла бы.

— Заметила по следам колёс?

— И по тому, как лошадь ставит ноги. Она чувствует поверхность раньше меня.

Он убрал карту и повёл животное по более твёрдому краю дороги. Через несколько минут они добрались до назначенного холма, привязали лошадей в разрешённом месте и осмотрели сектор.

Отсюда хорошо просматривалась дорога к центральному посту. Восточный подход закрывали кроны деревьев; наблюдатель должен был выйти на открытый склон, прежде чем подать сигнал. Вальтер заметил соседнюю возвышенность, откуда роща почти не мешала обзору, но центральная группа там исчезала за перегибом земли.

— Я бы переставил пост на полсотни шагов к востоку, — сказал он.

Микаса посмотрела на соседний холм.

— Тогда из центра нас не увидят.

— Если заранее выбрать другую точку передачи…

Он не закончил. Вебер прямо запретил менять утверждённые позиции, а перенос одного сигнальщика требовал перестройки соседних групп. На бумаге улучшение выглядело простым, но сейчас его цена была неизвестна.

— Запишем после упражнения, — предложил Вальтер.

— Да. А сейчас станем там, где должны.

Первый условный сигнал появился вовремя. Разведчик на восточном склоне поднял обозначение противника, Микаса подтвердила направление, а Вальтер передал его центру. Ответный флаг показался почти сразу.

Со вторым сообщением возникла задержка. Наблюдатель появился ближе к роще, и Вальтер потратил несколько лишних мгновений, определяя, к какому из отмеченных ориентиров тот относится. Он передал сведения правильно, но опоздал к установленному времени подтверждения.

— Ты искал нужный склон по карте, — сказала Микаса, когда из центра пришёл ответ.

— Нужно было запомнить его раньше.

— Да. Я могла подсказать, но тогда не заметила бы третьего наблюдателя. У каждого свой сектор.

Вальтер кивнул. Она не пыталась его поучать: просто назвала причину, по которой не могла одновременно делать его работу и собственную.

Следующий сигнал они приняли быстрее. Затем с востока пришло сообщение о двух условных титанах, движущихся вдоль дороги, а от центрального поста почти сразу поступил приказ перейти к резервной точке на северном склоне.

— Через рощу короче, — сказал Вальтер, взглянув на местность.

— Но там центр потеряет нас до самого выхода из деревьев, — возразила Микаса. — И лошади придётся идти по неизвестной почве.

Они выбрали утверждённую тропу. Путь оказался длиннее, зато на выходе из-за склона центральный наблюдатель уже держал флаг готовности. Вальтер ответил, и движение условной колонны продолжилось без потери связи.

Когда второе занятие закончилось, они спешились у конюшни. Вальтер почувствовал усталость в бёдрах и пояснице — напоминание о том, что даже короткая верховая езда требует навыка, который нельзя заменить умением обращаться с УПМ.

Вебер собрал всех возле стола.

Разбор оказался неприятным, но полезным. Жан получил замечание за спор о времени передачи сообщения, Конни — за несогласованный поворот, а Армин обнаружил, что правильно прочитал угрозу, но недостаточно быстро предупредил соседнюю группу.

Когда дошла очередь до промежуточного поста, командир посмотрел на Микасу.

— Почему не сменила положение после обнаружения плохого обзора на восток?

— Потому что новый пункт не был согласован, а центральная группа должна была нас видеть. Мы записали ограничение и передавали сигналы с назначенной точки.

— Хорошо. Краузе, причина задержки второго сообщения?

— Не выучил заранее два ориентира. Начал сверять карту после появления сигнала. На следующем сообщении исправил ошибку.

— А что сделал бы, если бы сигнал нельзя было уверенно прочитать?

— Передал бы, что наблюдение не подтверждено, и запросил повторение. Не подменял бы догадку готовым донесением.

Вебер кивнул.

— В настоящем походе ошибка может стоить группе жизни. Но ложная уверенность иногда опаснее задержки на несколько секунд. Поэтому сначала учитесь различать, чего вы не знаете, а потом — действовать быстро.

Он закончил разбор и отправил остальных к конюшням.

Вальтера задержал на минуту.

— Как первое занятие?

— Допустил ошибку с ориентиром. И слишком легко предположил, что соседний холм подойдёт лучше.

— Предложение могло оказаться хорошим. Но твой пост — часть построения. Придумывать изменение следует до выхода и проверять его с теми, кого оно затронет. В поле так же, как в мастерской: один новый крепёж может помешать соседней детали.

Вальтер чуть улыбнулся.

— Такой пример мне понятен.

— Я заметил. Завтра конная подготовка и сопровождение снабжения. Потом решим, кто из новичков останется при моём отделении на следующий этап. Тебя рассматриваю, но пока ты здесь на общих основаниях.

— Есть.

— И ещё. Ты не обязан на каждом занятии доказывать, что твоё решение лучше остальных. Мне нужен солдат, который умеет делать свою часть работы и замечает, когда товарищу действительно требуется помощь.

Вальтер поднял глаза. Вебер ничего не знал о его прежней жизни, но попал точно в старую привычку Михаила: ещё на Земле тот часто пытался контролировать всё лично, даже когда рядом работали опытные коллеги.

— Постараюсь, — ответил он.

— Завтра покажешь.

***

Вечером Вальтер вернулся к конюшням за оставленным чехлом для карты. У дальнего стойла он застал Армина и Микасу: первый переписывал ошибки из учебного разбора, вторая закончила чистить лошадь и теперь проверяла пряжки на недоуздке.

— Ты опять что-то забыл, — сказала Микаса, заметив его.

— На этот раз знаю что.

Армин протянул ему чехол.

— Мы решили, что рано или поздно ты придёшь за ним. В мастерской тебя не искали?

— Ещё нет. Но завтра, кажется, найдут.

Микаса подняла глаза от ремня.

— Ты собираешься продолжать работу над тем устройством, которое спасло Эмиля?

— Сначала мастера изучат отчёт и медицинские замечания. Мне разрешили только читать результаты. Не думаю, что в ближайшие дни будет что испытывать.

— А если здесь предложат другую работу?

— Возьмусь за неё. Сегодня сверял баллоны и обнаружил перепутанную запись. Не самая героическая задача, но она тоже нужна.

Микаса поправила ремень, убедилась, что пряжка легла ровно, и только после этого ответила:

— В Тросте один из моих товарищей оказался без газа именно тогда, когда нужно было уходить. Думаю, он не назвал бы твою задачу мелочью.

Вальтер на мгновение замолчал.

Он привык воспринимать исправный баллон как результат правильно выполненной проверки. Для Микасы это была часть конкретного пережитого боя. Она не рассказывала подробностей и не просила расспрашивать, но смысл был понятен.

— Я всё ещё иногда вижу перед глазами Отто у арки, — признался он. — Даже когда просто проверяю чужой ремень, думаю, не пропустил ли тогда чего-нибудь.

Микаса медленно положила инструмент на полку.

— Мне жаль, что ты потерял товарища.

Армин поднял голову от записей, но ничего не сказал.

— Спасибо, — ответил Вальтер.

Микаса немного помолчала.

— Когда не знаешь, где находится человек, которого ищешь, хочется хотя бы что-то сделать. Иногда это действительно помогает. А иногда ты просто устаёшь, не приблизившись к ответу.

Вальтер вспомнил их встречу в санитарном пункте, когда она пыталась узнать, куда после боя доставили Эрена.

— Ты говоришь о нём?

— И о себе тоже, — спокойно ответила Микаса. — Я не всегда умею ждать.

Армин осторожно сложил бумаги.

— Мы все после Троста немного хуже переносим неизвестность.

Несколько секунд никто не говорил. В соседнем стойле лошадь задела носом деревянную перегородку, требуя корм; снаружи конюх позвал помощника.

Микаса первой вернулась к работе. Она повесила щётку и обратилась к Вальтеру:

— Завтра до выезда проверь карту и ориентиры. Чтобы мне не пришлось смотреть сразу за двумя секторами.

— Проверю, — ответил он. — А ты, если заметишь, что я опять уткнулся в бумагу, можешь сказать прямо.

— Я и так говорю прямо.

Вальтер рассмеялся. На этот раз она улыбнулась тоже — едва заметно, но без привычной настороженности.

Они вышли из конюшни вместе, у развилки пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по казармам. Армин по дороге продолжал рассказывать о порядке связи, а Микаса слушала его, иногда уточняя направление на схеме. Вальтер задержался на несколько шагов позади, проверяя, убрал ли он чехол в сумку, затем направился к ремонтному корпусу.

Эльза всё ещё работала. Возле неё стоял Вебер, сверяя список комплектов для следующего занятия.

— Краузе, — окликнула она. — По утреннему баллону подтвердили, что отметка была ошибочной. На повторную проверку его отправили вовремя. Хорошо, что не успели выдать.

— А ремни?

— Вернули в правильный комплект. Остальные ящики оставим до завтра.

Вебер отложил ведомость.

— Завтра после конной подготовки придёшь сюда на два часа. Эльза даст обычную работу. Никаких особых прав у тебя пока нет, но, если справишься, будешь пользоваться свободным местом под надзором мастеров.

Он показал на край верстака возле окна. Там стояли старые тиски, лежала деревянная подставка для инструментов и несколько неразобранных ящиков.

— Окно зимой продувает, — предупредила Эльза. — И самая грязная работа обычно достаётся тому, кто сидит ближе к нему.

— Подойдёт, — ответил Вальтер.

— Только сначала закончи проверку остальных комплектов. И не превращай мой стол в музей своих изобретений.

— Не собираюсь.

Вебер чуть усмехнулся.

— Посмотрим. Документы Хольта и медицинские замечания можешь изучать, когда получишь разрешение. Если Ханджи захочет ознакомиться с испытаниями, передашь протокол через меня и мастеров. Самостоятельных опытов сейчас не будет.

— Есть.

Вальтер забрал подтверждение об утренней работе и вышел во двор. В окнах мастерской горел свет; за стеной стучали молотки, а со стороны конюшни доносились голоса солдат, готовивших животных к завтрашнему занятию.

В учебном корпусе он когда-то начал с разрешения наблюдать, как Хольт разбирает чужой механизм. Теперь ему выделили несколько часов у общего верстака, причём за собственные инструменты пришлось бы отдельно отчитываться. Прежний Вальтер, наверное, тоже обрадовался бы такому месту — мальчик, чинивший тележки в приюте после Шиганшины. Но Михаил понимал, что одной мастерской ему уже мало.

Завтра он снова выйдет на поле, где ни разу не видел настоящего титана, и будет учиться не терять сигнальный пост из виду. Потом вернётся и продолжит сверять номера оборудования. Эти занятия не противоречили друг другу. Наоборот, теперь у него появилась возможность узнать, что именно происходит с техникой в руках людей, для которых она предназначена.

Вальтер направился к казарме, мысленно восстанавливая на память восточный склон, где сегодня ошибся с ориентиром. Перед сном он собирался начертить его ещё раз — не ради новой красивой схемы, а чтобы завтра передать сообщение вовремя. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!

Глава 21. Чужая сталь

850 год. Расположение Разведывательного корпуса. Второй день подготовки.

Вальтер заметил неладное ещё до построения: Рихард Вебер сам вёл через двор гнедую лошадь, хотя обычно поручал это конюхам. Животное шло охотно, но на повороте несколько раз берегло заднюю правую ногу. Командир остановился у ворот, попросил провести его ещё раз по прямой, затем коротко распорядился снять лошадь с занятия.

— Вчера ничего подобного не было, — оправдывался конюх. — Я осматривал её после вечернего кормления.

— Вчера не было, сегодня есть. Передай ветеринару. До осмотра никаких нагрузок.

Конюх увёл животное обратно. Вебер заметил Вальтера возле стойла и поднял руку, подзывая его.

— Краузе, на неё тебя записали? Возьмёшь серую кобылу из второго ряда. Оседлаешь под присмотром конюха, проверишь подпругу и повод, потом на построение.

— Есть, господин командир.

— И не нужно так смотреть на расписание. Оно написано для людей и лошадей, а не наоборот.

Вальтер убрал сложенный лист во внутренний карман. Он ничего не возразил, хотя незапланированная замена успела разрушить удобную схему, по которой он собирался пройти утреннее упражнение. Армин, стоявший неподалёку с картой, отвёл взгляд с явным усилием, скрывая улыбку.

Серая кобыла оказалась невысокой, крепкой, с тёмной гривой и характером, который сразу проявился при попытке подтянуть подпругу. Она повернула голову, прижала уши и переступила задними ногами.

— Не дёргай, — предупредил конюх. — Она уступит, если не станешь бороться с ней за каждое движение.

Вальтер ослабил ремень, дал животному успокоиться и повторил попытку постепенно. В учебном корпусе он не раз слышал, что лошадь нельзя считать разновидностью транспортного механизма. Теперь ему снова пришлось признать справедливость этих слов: у механизма можно было затянуть крепёж до нужного положения, не беспокоясь, что тот решит выразить недовольство.

К плацу он подошёл как раз в тот момент, когда Микаса закончила проверять седло своего коня. Рядом стояла Саша, державшая в ладони кусок хлеба и без особого успеха пытавшаяся есть незаметно.

— У тебя другая лошадь, — сказала Микаса.

— Прежняя захромала. Вебер снял её с занятия.

— Правильно. Эта спокойно идёт по прямой, но иногда упрямится на крутых поворотах.

— Мы уже обсудили с ней вопрос подпруги. Кажется, пришли к соглашению.

Саша заинтересованно повернулась.

— Лошади вообще хорошие собеседники. Особенно возле склада с овсом.

— Твоя вчера остановилась у склада, и нам пришлось ждать, — напомнила Микаса.

— Потому что поняла, где хранят самое ценное имущество корпуса.

Вальтер рассмеялся. Саша с видом человека, чью правоту окончательно доказали, доела хлеб и поспешила на своё место, услышав приказ строиться.

Вебер не собирался повторять вчерашнюю дальнюю схему сигнальных постов. На этот раз новобранцам предстояло провести учебную грузовую телегу по размеченному маршруту, сохраняя порядок движения и передавая сообщения между передовой и замыкающей группами. Лошадей использовали настоящих, груз тоже, хотя вместо боевых запасов на телеге лежали ящики с учебным имуществом.

— Если кто-нибудь решит, что это слишком простая задача, — сказал Вебер, обходя строй, — я с удовольствием дам ему перевезти раненых ночью по незнакомой дороге. Сегодня вы хотя бы знаете, куда едете.

Вальтер получил место ближе к задней части обоза. Жан шёл впереди с головной группой, Армин отвечал за часть сообщений, а Микаса наблюдала за боковым подходом. Примерно на середине пути Вальтер заметил, что одно колесо телеги начинает проваливаться в мягкую колею. Он задержал взгляд на ступице, пытаясь определить, достаточно ли глубоко осела ось, и пропустил изменение темпа передних всадников.

— Краузе, дистанция, — негромко предупредила Микаса, поравнявшись с ним.

Между его лошадью и соседним всадником образовался промежуток. Пока он следил за колесом, хвост колонны начал отставать. Вальтер вернул внимание дороге и плавно прибавил шаг, не заставляя кобылу резко ускоряться.

— Спасибо. Телега шла опасно близко к краю колеи.

— Сообщить об этом можно, не переставая следить за своим местом, — ответила Микаса. — Если колесо действительно застрянет, передние должны узнать сразу.

Вальтер передал наблюдение по установленному порядку. Вебер, получив сообщение, не стал перестраивать весь обоз: впереди дорога выравнивалась, а колея оставалась проходимой. Через несколько минут группа закончила маршрут без происшествий.

На разборе командир отметил несколько неточных сигналов и одну преждевременную смену направления. Вальтер получил замечание за потерю дистанции. Никаких длинных наставлений Вебер не устроил: назвал ошибку, её возможное последствие и приказал повторить упражнение позже, когда подготовят следующую группу.

— Краузе, после сдачи лошади идёшь к Эльзе, — добавил он. — У тебя там два часа разрешённой работы. И будь добр, не пытайся превратить их в целый день.

— Есть.

Микаса, проходившая рядом, услышала последние слова и чуть заметно улыбнулась.

— Кажется, тебя уже изучили.

— Это взаимно. Я тоже начинаю понимать Вебера.

— Тогда сегодня не забудешь, зачем пришёл на занятие.

— Постараюсь не забыть и в мастерской.

Она ушла к конюшням, а Вальтер задержался у телеги ещё на минуту, чтобы передать замечание о колее дежурному. На этот раз он не стал разбирать колесо: дорога и состояние имущества находились в ведении других людей, которым достаточно было знать, что именно он заметил.

***

В мастерской пахло горячим железом, кожаной пылью и маслом. У дальнего верстака двое рабочих снимали повреждённый клапан с газового оборудования, а у окна проверяли выданные накануне комплектующие. Эльза освободила для Вальтера половину стола и положила на тёмную ткань три обломка клинков.

— Сегодня начнёшь с чужих ошибок, — сказала она. — Если, конечно, мы вообще можем доказать, что это были ошибки.

Вальтер взял первый обломок за тупую часть основания. На металле виднелась деформация, а поверхность излома была неровной. У второго клинка повреждалась режущая кромка, у третьего отсутствовало острие. На каждом лежала бирка с номером и записью о возврате.

— Два из Троста, один с учебной проверки, — сообщила Эльза. — Объясни, что случилось.

Вальтер внимательно осмотрел их, затем вернул на ткань.

— По первому можно предположить перегрузку с изгибом. Но мы не знаем, на какой опоре он работал и какие удары получал раньше. На втором есть локальные сколы. Причиной мог быть удар по твёрдому материалу, дефект обработки или накопленное повреждение. По третьему данных ещё меньше.

— Уже лучше, чем вчерашний парень, который объявил все три изделия бракованными, — заметила Эльза. — Брак иногда бывает. Но из сломанного железа нельзя вытянуть историю применения, которой никто не записал.

Она убрала обломки и поставила перед ним коробку с короткими образцами стали.

— Хольт передал твои рисунки. Про более тонкую режущую кромку и дополнительную накладку для транспортных футляров. С какой идеи начнём?

— С клинков, — ответил Вальтер. — У них быстрее станет ясно, ошибся ли я в расчёте.

— С расчётом разберёмся позднее. Сейчас сравним то, что действительно изготовили.

Эльза открыла журнал. Все четыре образца были вырезаны из списанных заготовок одной партии; одинаковые внешние размеры проверили перед испытанием, но сами заготовки не предназначались для последующей боевой выдачи. Два образца имели штатный профиль кромки, два — предложенный Вальтером более острый угол. На каждом стоял номер. Помощник мастера должен был записывать показания, чтобы Вальтер не пытался одновременно следить за механизмом и вести журнал.

Испытательная рама находилась возле стены. На ней закрепляли металлический образец и проводили его через одинаково подготовленные связки плотной кожи и волокна, используя груз и направляющую. Прибор был грубее земных стендов, к которым привык Михаил, зато позволял повторять движение с известной нагрузкой и сравнивать результаты. Эльза заранее предупредила, что такой материал не воспроизводит ткани титана и не даёт права судить о боевом действии настоящего клинка.

— Что сравниваем? — спросила она.

— Усилие, необходимое для полного прохода, состояние кромки после нескольких повторений и разброс между двумя образцами каждого профиля.

— И не забудем проверить, не изменилось ли положение самой направляющей. Иначе измерим расшатанный стенд, а не твой металл.

Первую связку разрезали штатным образцом, затем — изменённым. При одинаковой настройке груза более тонкая кромка входила в материал легче. Вальтер осторожно отметил в журнале уменьшение порога срабатывания, но Эльза не позволила сразу переходить к выводам: они повторили пробу на новых связках, поменяли порядок образцов и проверили второй экземпляр каждой формы.

Результат в начале работы повторился. Изменённая кромка действительно требовала меньшего начального усилия, причём разницу было видно без натянутых объяснений.

Вальтер почувствовал знакомое удовлетворение. На Земле такие мгновения всегда были особенно опасны: когда первая серия подтверждала расчёт, хотелось немедленно объявить найденным решение всей задачи. Он вспомнил сломанное крепление на испытательной башне, которое после первого отказа тоже казалось исправным, и удержался от комментария.

— Продолжаем, — сказала Эльза.

На следующих связках обнаружилось то, чего Вальтер опасался, но надеялся не увидеть. После нескольких проходов более тонкая кромка стала оставлять неровный след. Под светом лампы на ней проступили маленькие выбоины. Штатные образцы тоже изнашивались, однако медленнее и ровнее. К концу короткой серии первоначальная выгода практически исчезла, а один изменённый образец потребовал большего усилия, чем штатный.

— Остановим, — распорядилась Эльза, снимая пластину. — Дальше только будем портить заготовку и изображать исследование.

Вальтер сопоставил записи с состоянием кромок. Помощник мастера выложил образцы в том порядке, в каком они участвовали в проверках. Не было нужды спорить с результатом: при одинаковом материале и приблизительно одинаковом движении тонкий профиль выигрывал в начале, но быстрее терял рабочую поверхность.

— Для штатного клинка это плохой обмен, — сказал Вальтер. — Нам нужна не самая лёгкая первая резка, а предсказуемая работа после нескольких ударов.

— Именно. Тем более за стеной никто не даст человеку новый клинок после каждого удачного прохода через материал.

— Дополнительную обработку можно попробовать отдельно, но данных в её пользу у нас нет. Предлагаю эту схему закрыть.

Эльза отметила решение в журнале и посмотрела на него поверх листа.

— Даже не попытаешься убедить меня, что материал был неправильный?

— Материал не титан. Это мы знали до начала проверки. Но мы сравнивали два профиля на одном стенде, и новый хуже переносил повторную нагрузку. Пока обратного не доказано, штатный разумнее.

— Хольт всё-таки сделал из тебя человека, с которым можно работать.

— Передайте ему, когда будете писать.

— Сам передашь. У меня слишком много других причин на тебя жаловаться.

Она убрала образцы в отдельный ящик с пометкой «учебные испытания». До выдачи в строй им было так же далеко, как и до мусорного ведра: они оставались проверенным, пусть и отрицательным, результатом.

***

Вторая схема касалась не оружия в руке бойца, а футляров, в которых запасные клинки перевозили к подразделениям. Вальтер заметил проблему ещё в Тросте: после тряской дороги часть образцов дребезжала внутри посадочных мест. Клинки оставались целыми, но направляющие изнашивались, а на металле появлялись следы контакта с упорами.

Он предложил небольшую съёмную накладку, ограничивавшую боковой ход груза. Не новую сталь и не сложный механизм — обычную распорную деталь, которую можно изготовить в мастерской, если окажется, что она действительно приносит пользу. По чертежу Хольта заранее подготовили два учебных футляра: один штатный, другой с дополнительной направляющей. Размеры обоих проверили, поскольку даже небольшой разброс изготовления мог повлиять на результат.

— Что будет, если внутрь набьётся грязь? — спросила Эльза, изучая накладку.

— Увеличится трение. Деталь может перестать свободно выниматься.

— А если футляр немного меньше этого?

— Накладка не подойдёт. Нельзя ставить её силой.

— А если она выскочит при разгрузке?

Вальтер посмотрел на крепление. На рисунке удержание казалось достаточным, однако только при закрытом футляре и штатной укладке.

— Проверим отдельно. И, возможно, придётся отказаться от этой формы.

— Хорошо. Мне нравится, когда предложение можно остановить до того, как оно причинило вред.

Они загрузили одинаковое количество учебных клинков и закрепили оба футляра на небольшой качающейся раме. Сначала провели короткую серию слабых толчков. Разницы почти не было: оба варианта удерживали содержимое в допустимых пределах. Затем увеличили боковое перемещение рамы, не выходя за заранее оговорённую настройку стенда.

После второй серии на внутреннем упоре штатного футляра появился свежий след контакта. У нескольких клинков немного изменилось положение относительно отмеченной линии. В футляре с накладкой боковое смещение было меньше, а новых заметных следов на упорах почти не обнаружилось.

Вальтер проверил журнальные отметки и, прежде чем обрадоваться, попросил поменять местами сами футляры. Эльза одобрила предложение: изношенная опора стенда могла бы дать преимущество не конструкции, а одному из мест крепления. Повторная серия показала сходную картину, хотя величина смещения заметно менялась от образца к образцу.

— Значит, преимущество есть, — произнёс Вальтер. — Но пока только на стенде и с этой парой футляров.

— И только в отношении бокового хода. Не торопись объявлять, что клинки после перевозки станут служить дольше. Этого мы не измеряли.

— Запишем отдельно.

Эльза посмотрела на часы у двери. До конца выделенного времени оставалось немного.

— Проверка извлечения. Для этого у нас будет человек, который не знает, какую деталь ты считаешь удачной.

В дверях появилась Микаса. Её сопровождал молодой разведчик с ящиком учебных принадлежностей. Она поприветствовала Эльзу и положила свои перчатки на край стола.

— Вебер приказал прийти на проверку обращения с запасными клинками.

— Верно. Но сегодня только учебные образцы, без боевой заточки. Сначала штатный футляр, затем изменённый. Расскажи, что мешает, если обнаружишь проблему. Краузе пока помолчит.

— Есть.

Вальтер отошёл к журналу. Микаса начала со штатного варианта: открыла удерживающий ремень, вынула учебный клинок, проверила его и вернула на место. Движения были экономными и спокойными. Она несколько раз повторила последовательность, после чего перешла ко второму футляру.

Первые извлечения прошли почти так же. На следующем Микаса задержалась, поменяла положение кисти и только после этого вынула образец.

— Что случилось? — спросила Эльза.

— Накладка почти не даёт клинку сместиться вбок, — сказала Микаса. — Это удобно, когда он лежит внутри. Но если брать его под небольшим углом, приходится точнее попадать в направление выхода.

— Попробуй ещё с другой рукой.

Микаса послушалась. На этот раз задержка стала заметнее. Она не дёрнула клинок силой, а остановилась и показала, где кромка учебного образца соприкасается с новой направляющей.

Вальтер приблизился.

— Если скруглить верхний край накладки…

Эльза подняла ладонь.

— Не сейчас. Сначала закончим проверку, потом будем что-то исправлять.

Микаса вернула образец в футляр.

— На удобном столе я быстро привыкну к такому движению. Но в тесном проходе, в перчатках или при разгрузке с телеги это может мешать.

Эльза указала на учебную платформу возле двери.

— Проверим последнее. Только медленно, без соревнований.

Футляры закрепили на телеге по одному и предложили извлечь учебные клинки с двух сторон. Штатный позволял работать свободнее. Для нового приходилось либо становиться почти прямо перед направляющей, либо разворачивать кисть и следить, чтобы образец не закусывало.

Микаса повторила действия несколько раз и сняла перчатки.

— Если я должна быстро получить запасной клинок, выберу штатный футляр, — сказала она. — Если он просто едет в обозе и его откроют после остановки, другая конструкция может быть полезна. Но это разные задачи.

Эльза кивнула и посмотрела на Вальтера.

— Слышал?

— Да. Уменьшили смещение при перевозке, но ухудшили извлечение. Для универсальной замены вариант непригоден.

— А для транспортного ящика?

— Можно проверить дальше, если он не предназначен для быстрой выдачи. Но придётся испытать больше размеров, дорожную тряску и крепление накладки после загрязнения.

— И стоимость изготовления, — добавила Эльза. — Не будем тратить два дня работы кузнеца ради нескольких царапин, если износ штатных футляров не создаёт заметных потерь.

Вальтер дописал строку в журнал. Ему нравилось, что Микаса не стала подыгрывать его расчёту. Она даже не знала, какое преимущество он искал, зато сразу нашла неудобство, о котором он думал слишком мало.

— Спасибо за проверку, — сказал он.

— Я просто пользовалась вещью, — ответила Микаса.

— Именно этого не хватало моему рисунку.

Она чуть заметно улыбнулась.

— На рисунке всё обычно удобнее.

***

Рихард Вебер пришёл перед сменой мастерской, когда Эльза уже собрала журнал и приказала убрать образцы. Он не стал спрашивать, удалось ли Вальтеру что-нибудь улучшить, а сразу сел за стол и прочитал записи от начала до конца.

— Первый профиль проиграл после повторных резов, — произнёс он, загибая угол листа. — Второй вариант уменьшает боковое смещение в транспортном футляре, но мешает извлечению. Верно?

— Да, господин командир.

— Сколько клинков после такой перевозки действительно пришлось бы заменить раньше срока?

Вальтер остановился.

— Этого мы не знаем. Испытание показывает смещение и следы контакта, не срок службы.

— Тогда какую проблему вы пока решили?

— Только ограничили движение содержимого при выбранной нагрузке. Достаточно ли это полезно для снабжения, ещё неизвестно.

Вебер отложил бумаги и посмотрел на Эльзу.

— А ваше мнение?

— Один провалившийся вариант и одна рабочая гипотеза, — ответила мастер. — Ничего для боевого применения. Для следующего шага нужна настоящая дорога и хотя бы несколько футляров разных размеров. Один образец можно взять как испытательный груз, если оформить отдельно и не выдавать из него боевые клинки.

Командир коротко подумал.

— Завтра моя группа проверяет участок полевого маршрута для последующих занятий. Повезём учебные принадлежности. Можем взять один футляр, если вы подготовите его и дадите ответственному сопровождающему письменные условия обращения.

— Подготовим, — сказала Эльза.

— Краузе, — продолжил Вебер, — ты идёшь не ради футляра. У тебя будет обычная задача в составе группы: движение, связь и выполнение распоряжений. Если дорога окажется опасной, мы вернёмся без испытания. Если придётся бросить учебный груз, бросим. Понятно?

— Есть.

— И никакого самовольного изменения конструкции по дороге.

— Не собирался.

— Хорошо. Тогда запомни, что сегодня сделал мастерской полезного.

Вальтер посмотрел на журнал.

— Мы исключили вариант клинка, который не выдерживает повторных нагрузок, и определили пределы второй идеи.

— Именно. Не каждый полезный результат обязан быть новым изделием.

После ухода командира Эльза поручила Вальтеру очистить стенд, вернуть детали в подписанные ящики и переписать краткое заключение без черновых замечаний на полях. Рядом со строкой о более тонкой кромке он поставил слово «отклонено». На листе о транспортной накладке написал: «ограниченный результат; применение в штатных комплектах не разрешено».

Когда он закончил, рабочий день мастерской уже подходил к концу. Вальтер собрал тетрадь и хотел помочь с ещё одним ящиком, но Эльза остановила его у дверей.

— Твои два часа кончились. Возвращайся к учебной группе.

— Я только хотел убрать…

— Это моя мастерская. Здесь есть люди и после твоего ухода. Завтра придёшь — продолжишь.

Вальтер послушался. Он вспомнил, как Хольт когда-то сердился из-за его привычки стоять над каждой незаконченной работой, и не стал искать предлог задержаться.

***

Армин нашёлся возле конюшен с картами, которые ветер норовил вырвать у него из рук. Вальтер помог прижать листы к деревянному борту, пока юноша перекладывал их в папку.

— Вебер снова изменил маршрут? — спросил Вальтер.

— Нет. Мы уточняем расстояния между постами после вчерашнего занятия. Одна из отметок стояла на карте слишком близко к северному склону, и из-за этого сигнальщики потеряли друг друга из виду.

— Как у нас с Микасой.

— Почти. Только здесь ошибка была в первоначальном ориентире, а не в передаче. Она сейчас проверяет второй участок.

Когда Микаса подошла, они вместе разложили карту и сверили её замечания. Армин записывал поправки, Микаса указывала на склон и деревья, закрывавшие обзор, а Вальтер держал листы и лишь время от времени уточнял, откуда было видно условный сигнал. Он заметил, что в этой небольшой работе не возникает желания непременно предложить собственный способ решения: задача принадлежала Армину, а Микаса знала местность лучше его.

Закончив, Армин отправился сдавать карты. Микаса задержалась, ожидая конюха, который должен был сообщить о состоянии лошади, снятой с утреннего занятия.

— Как прошло в мастерской? — спросила она, когда Армин отошёл.

— Первый клинковый профиль не выдержал проверки. Второе устройство получило право отправиться завтра на дорогу в качестве учебного груза. Но исключительно под наблюдением.

— Значит, не зря работали.

— Не зря. Ты помогла увидеть недостаток, который я недооценил.

— Ты сам попросил о проверке, — напомнила Микаса. — Я не обязана была говорить, что всё удобно.

— На это и рассчитывал.

Она поправила красный шарф и посмотрела на двор. Между конюшней и хозяйственным складом двое солдат переносили сено. Один что-то сказал товарищу, и тот рассмеялся. После Троста такой обыкновенный вечер казался почти странным: никто не бежал с донесением о прорыве, у ворот не готовили носилки, а на стене не звучал тревожный горн.

— Я всё ещё иногда просыпаюсь от шума, — сказала Микаса. — Кажется, будто снова что-то происходит за дверью. Потом вспоминаю, что мы здесь.

Вальтер вспомнил стук плотников за стеной гарнизонной казармы, из-за которого несколько дней назад схватился за сапоги.

— Со мной то же самое. Услышал, как чинят навес, и сначала решил, что обрушилось здание.

— Ты вскочил?

— Почти. Потом плотник начал ругаться на помощника, и я понял, что у настоящего титана вряд ли были бы такие претензии к ровной доске.

Микаса тихо рассмеялась. Улыбка задержалась ненадолго, но не исчезла сразу, как иногда бывало во время службы.

Вальтер не стал расспрашивать, что именно ей снится после сражения. Он слишком хорошо помнил, как неприятно бывает отвечать на чужие вопросы о том, к чему сам ещё не привык. Вместо этого они некоторое время смотрели, как конюх ведёт через двор серую кобылу.

— С этой всё хорошо, — сообщил он, заметив их. — А гнедую оставим без работы: у неё повреждение копыта, и пока не ясно, сколько потребуется отдыха.

Микаса одобрительно кивнула.

— Хорошо, что Вебер заметил утром.

— Он не поленился сам посмотреть, — сказал Вальтер. — А мог просто велеть сменить животное и забыть.

— Он командир. Ему потом отвечать за людей и лошадей, которых отправит в поле.

Вальтер вспомнил слова Вольфа после гибели Отто, но не стал переводить разговор к погибшим. Здесь, возле конюшни, ответственность пока выражалась в простом решении оставить хромающую лошадь в стойле.

— Завтра мы выходим с группой Вебера, — сказал он. — Только на проверку маршрута, без большой экспедиции.

— Слышала. Я в другой учебной группе. Армин тоже.

— Значит, увидимся после возвращения.

— Если не задержат на дополнительных занятиях.

Вальтер улыбнулся.

— Тогда хотя бы буду знать, где тебя искать. Возле конюшни или с картой у Армина.

— А тебя — у Эльзы, — ответила Микаса. — Если она снова не выставит за дверь вовремя.

Они попрощались у развилки. Микаса пошла к своим казармам, а Вальтер направился в комнату, где новобранцам разрешали готовить снаряжение к учебным выходам.

Внутри уже находились несколько бойцов. Один проверял седельные ремни, другой штопал порванный чехол, третий пытался разобраться в чужих бирках на ящиках. Вальтер занял свободное место, разложил имущество и начал обычную проверку по списку, который выдал Вебер.

Прежде чем лечь спать, он открыл тетрадь. Запись об испытаниях заняла чуть больше страницы: условия сравнения, наблюдавшийся износ тонкой кромки, уменьшение бокового смещения в футляре, неудобство извлечения, решения Эльзы и Вебера. Он оставил отдельную строку для результатов завтрашней дороги, пока пустую.

Затем закрыл журнал и отложил его вместе с картой маршрута.

На соседнем столе солдат наконец разобрался с чужими бирками и удовлетворённо произнёс, что нашёл нужный комплект. Другой попросил подержать ремень, пока закрепит пряжку. Вальтер помог ему, после чего вернулся к своей койке.

Завтра ему предстояло не защищать собственную идею, а идти в составе группы и делать ту работу, которую поручит командир. Испытательный футляр поедет на той же телеге, что и остальное учебное имущество. Если всё сложится удачно, они привезут новые сведения. Если нет — вернутся с записью о том, почему проверку пришлось остановить.

Он погасил лампу. За окном конюх закрывал ворота, и где-то в стойлах негромко переступали лошади. До отбоя оставалось немного, но Вальтер уже лёг, не пытаясь придумать ещё одно улучшение к завтрашнему утру. Если не хочешь ждать публикации новой главы. Уже все главы есть на бусти!