Атака марсиан

Глава 1

Вице-адмирал, командующий Пятым Флотом ООН, кавалер ордена Бани Nikolai N. Skvortsovчитал полученную вечерним шатлом пластиковую газету. Он уже добрался до интересной статьи о перспективах интеллектэлектроники, когда солидно загудел блок связи.

Скворцов невольно поморщился. Все-таки не молодой зеленый лейтенант, чтобы вскакивать по стойке смирно по вечерним тревогам. Неужели на огромном ТАКР «Москва» не нашлось другого офицера, который мог бы ответить на звонок с Земли? Сейчас, между прочим, вечер, личное время есть у всех, черт побери, по ч и тем более, у комагдующего!

Он встал, нехотя подошел к блоку. Ворчание у него было вызвано не звонком, а накопившей усталостью. Понятно, что раз сектор связи пропустил звонок к командующему, значит, звонил тот, кто имел на это право.

Так и есть. Судя по высветившемуся номеру, звонила Заместитель Генерального Секретаря ООН по военным делам. Что еще стряслось? Эта неугомонная итальянка, говорят, довела до инфаркта своего мужа и, похоже, мечтает сделать то же со своими адмиралами.

Но, разумеется, кнопку соединения он нажал. Экран загорелся, показав, как он и ожидал, Маргарет Граначчи - Заместителя Генерального Секретаря и по сути, своего непосредственного начальника.

- Здравствуйте, Николай.

- Здравствуйте, Маргарет.

Скворцов щелкнул ботинками, поскольку без головного убора не мог отдать честь.

Граначчи слегка поморщилась. Как человек штатский и к тому же женского рода, она не очень любила это чинопочитание в военном варианте. Но сама заговорила по-военному четко:

- Вы хорошо знаете о событиях на марсианской орбите.

Это был не вопрос, а скорее утверждение. Еще бы один из ведущих адмиралов и не знал того, что лежит в сфере его деятельности! Поэтому Граначчи без предисловий сказала:

- Ситуация продолжает ухудшаться. Необходимо вновь перейти к активной фазе действий.

Скворцов задумчиво подергал твердый воротник флотского кителя. Как некстати эта проблема!

Человечество постепенно осваивало Солнечную систему (которую теперь просто называли Системой). Все вроде было понятно. Кроме людей никого, даже завалящегося микроба нигде не нашлось. Ни на раскаленном Меркурии, ни на туманной Венере, ни на замороженных планетах за земной орбитой. Астронавты официальных экспедиций и вездесущих частных кампаний обшарили все. И никого не нашли.

Жизнь на Земле оказалась исключением. А потому человек оказывался хозяином всех космических богатств Системы. Чем он и воспользовался, начав освоение всевозможных богатых природных богатств.

Даже когда первые астронавты дотянулись до ближайших звезд, то и там зеленых человечков не оказалось. И хотя дальше в космических просторах жизнь вроде бы ощущалась, но непонятно где и непонятно кто.

Хотя к такому контакту люди как раз психологически были готовы. Сколько за прошедшие века говорилось об инопланетянах и об их летающих тарелках! И потому большинство спокойно восприняло бы появление, например, медузоподобных пришельцев или дышащих хлором разумных слонов.

Но космос приготовил сюрприз с совсем другой стороны. Несколько месяцев назад на средних высотах вполне уже изученного и казавшегося почти родным околомарсианского пространства начались странные катастрофы. За три месяца некто настырный сбил все пролетавшие мимо корабли небольшого тоннажа. Именно сбил. Пять штук. Погибло восемьдесят четыре человека. Убытки на триста двадцать шесть миллионов кредитов, не считая стоимости кораблей.

Неведомый враг блуждал на Марсе, контролируя одновременно и околомарсианское пространство. Один за другим уничтожались корабли, а найти никого не удавалось.

Похоже было на некий стационарный лазер, поставленный либо на поверхности планеты, либо на искусственном сателлите.

В первые месяцы врага искали среди людей. Как всегда в таком случае, сначала переругались США и Россия, обвиняя друг друга в саботаже и помощи террористам, затем американцы наехали на арабов, а те на европейцев. Последними открыли рот китайцы, объявив о неспособности мирового сообщества навести порядок, и о своем особом пути освоения космоса. Когда ругать стало некого, сообща были отправлены несколько крупных экспедиций на Марс. Пятый Флот тогда не трогали – и без того хватало кораблей. Субкрейсеры, эсминцы в присутствии тральщиков и дозорных кораблей более месяца крутились около Марса. Правда, без особого результата. Никто не был обнаружен. А едва активное исследование прекратилось, опять появились сбитые корабли.

Ничего странного в этом не было. Планету так быстро не изучишь. Марс был еще слабо исследован. Луну-то не освоили, куда уж до него. Не то, что микробы, великаны циклопы могли спрятать высокоразвитую цивилизацию в двух милях от основного караванного пути на Сатурн. А исследовательские приборы… Что приборы, на любую технику есть своя, более хитрая техника. Те же русские (в американской транскрипции) могли устроить на Марсе десяток военных баз, не попавших под договор об освоении космоса. Русские в долгу не остались и нашли на Марсе обломок черт знает какой техники с надписью US, объявив это останками страшного оружия американцев…

А по Земле заходили слухи, что чуть ли не те корабли, которые были посланы на исследование Марса и охрану мирных караванов, сбивали грузопассажирские маршруты.

ООН поерзала ногами, пойдя по привычному пути. Начались новые переговоры между членами СБ, которые успокоили все стороны. Накал страстей потихоньку спал, осталось погасить остатки недовольства и перейти к конструктивному дальнейшему освоению космоса, списав корабли и грузы в расход в счет «непредвиденных технических обстоятельств». Не они первые, не они последние. А семьи погибших астронавтов и космонавтов получат пенсии и страховки.

Все бы было хорошо, ведь политики, эти непосредственные нервные дяди, любящие побаловаться оружием, уже притихли. Ни одна из стран, за исключением нескольких режимов в Африке и Азии не желали войны и даже простого ухудшения международной обстановки.

И вдруг эксперты ООН, этой почтенной организации, которой хотелось бы верить, проведя анализ сбитых останков кораблей, врезавшихся в Марс, заявили, что они сбиты они неземным оружием. Сканирование обломков дополнительно провели специальные комиссии, состоящие из представителей нескольких стран. И подтвердили верность рассуждений.

Своим всегда верилось больше, но политики в оцепенении ждали еще несколько дней, ожидая, пока на доводы ученых лягут контрдоводы других и можно будет с облегчением вздохнуть.

Однако на одном из мутных снимков, сделанных и отправленных с погибшего корабля за миллисекунду до взрыва, показалось нечто похожее на живое инопланетное существо. Теперь ждать было нечего. В мире начался бурный ажиотаж, очень похожий на обычную панику.

Случился худший вариант контакта с инопланетянами. Уэллс был прав, агрессивные марсиане начали войну. И теперь надо было сделать ответный шаг. Какой?

Человечество притихло, не зная, что предпринять. Это вам не русские, на них не наорешь и не обвинишь в геноциде и нарушении прав человека. Обстрелять Марс ядерными ракетами? Предложить инопланетянам мир и дружбу, перед этим попытавшись их найти? Заполнить Землю оружием до зубов?

Все возможные варианты были гипотетическими, а конфликт продолжался.

Граначчи сухо продолжила:

- За последние сутки сбито еще три корабля, погибло почти тридцать человек. Неведомый враг активизировался. Таких нападений еще не было.

Скворцов чуть не присвистнул. Ничего себе бананы! Ему почему-то об этом не сообщили.

Граначчи повысила голос:

- Час назад завершилось экстренное заседание Совета Безопасности ООН. Решено выдвинуть к Марсу Пятый Флот с задачей найти и уничтожить врага. В случае необходимости Вы можете использовать любое оружие для уничтожения противника, включая ядерное. Приказываю Вам сделать все возможное для ликвидации угрозы человечеству.

Вам все ясно, сэр?

- Да, мадам! – еще раз щелкнул каблуками Скворцов.

- У Вас есть примерные планы? – перешла к деловому разговору Заместитель.

- Все необходимые планы давно разработаны и утверждены, - несколько высокомерно ответил вице-адмирал.

Граначчи не стала с ним пререкаться и лишь пожелала успехов. А затем отключилась.

Николай Николаевич Скворцов вернулся к столу, вытащил давно хранимую единственную папиросу «Беломор» и не торопясь выкурил ее. Когда-то его прапрадед Сергей пришел с последней крупной войны – Второй Мировой, которую он завершил, штурмуя Рейхстаг. От себя он оставил пачку «Беломора», начатую в Берлине. И все потомки прапрадеда начинали экстраординарный шаг, выкуривая папиросу. Даже он, никогда не куривший.

«Беломор» закончился быстро. Скворцов аккуратно положил окурок обратно в пачку, включил вентиляцию на полную мощность. И только проветрив каюту, объявил боевую тревогу.

«Москва» сошла с околоземной орбиты, увлекая остальные корабли Флота за собой. ТАКРы, крейсера и эсминцы, все двадцать пять крупных кораблей эскадренного уровня, проверяя и готовя ракетно-артиллерийское оружие, накачивая аккумуляторы лазеров, выстрагивались в боевой порядок. Среди них мошкарой вились мелкие корабли. Легкие «Сейбры» прятались в блоках тяжелых кораблей. И наоборот, многоцелевые «СУ – 44А», хищно поводя прицелами ракет и лазеров, повисли впереди и рядом с «Москвой», готовясь и к обороне, и к защите ТАКРов.

Пятый Флот ООН – краса и гордость человечества, его защита и надежда – был готов отбить любую атаку неведомого врага и уничтожить агрессора.

Противостоять этой мощи в пределах освоенного людьми космоса не могла ни одна сила. И возможно потому марсиане не решились выдвинуть свои корабли к Земле.

Так, во всяком случае, думал вице-адмирал. Бой на орбите Марса, особенно на средних и низких вряд ли выгоден марсианам. Даже если у них будет поддержка с поверхности Марса. Они же должны понимать, что при первом же выстреле с Марса планета будет подвергнута ковровой бомбардировке подпущенным близко к поверхности Флотом. А пятьсот термоядерных бомб не оставят никаких шансов и самому защищенному противнику. Значит, чтобы не допустить этого, у них просто нет сил противостоять в открытом космосе.

Единственное, что волновало Скворцова и не давало возможности любоваться компьютерной моделью Флота – это опасение ослабления Земли. Да там, осталась мощная система ракетной системы. Да там было еще много военных кораблей. Хватит ли этого? Если враг, прячась от Пятого Флота, подкрадется к Земле... Ей много не надо – пяток ракет с термоядерными разделяющимися головками и все.

Марс загадочно вырисовался на экране Главного Поста Управления (ГПУ), когда Скворцов дал Флоту команду остановиться. До планеты оставалось около пяти тысяч километров – пустяк по космическим меркам. А аборигены не только не вступали в бой, но и вообще не показывались!

Мощнейшие прицелы оптических сканеров поддерживались электронным разрешением в десятки тысяч раз. Они были способны с орбиты показать все ошибки в надписях на лейблах китайских низкопробных джинсов, выдаваемых за американские, но на этот раз ничем не могли помочь. Операторы обшаривали поверхность Марса, усиливая мощность до предела. Если бы они просматривали грунт Марса невооруженным взглядом, почти касались бы его носом. Все тщетно!

Подумав и посоветовавшись с помощниками, Скворцов приказал отправиться к поверхности Марса трем штурмовикам F – 23, имеющим специально оборудование. Их прикрывали, помимо самого Флота, двенадцать СУ, имея приказ сначала стрелять, а потом думать.

F – 23 прощупали поверхность Марса гравитационными излучателями, имеющими такое разрешение, что нашли бы норку гипотетической мышки-норушки, ухитрившейся оказаться на Марсе. Но никаких подземных каверн, в которых теоретически могли прятаться марсиане, штурмовики не обнаружили.

Тогда Скворцов осмелился на отчаянный шаг, на который никогда бы не решился в других обстоятельствах. Крейсеру «Бретань» было приказано в упор – с расстояния в пятьсот метров прощупать поверхность Марса бортовыми сканерами.

Оптические сканеры, конечно, могли показывать только поверхность планеты, но их мощность была столь велика, что смышленая электроника корабля по косвенным признакам могла нарисовать полную компьютерную модель всего, что находилось под поверхностью.

Она и нарисовала – поверхностная корка планеты, мантия, ядро. Матерясь в открытую связь, командир крейсера дал ограничение – давать данные только по искусственным сооружениям и сразу получил ответ – искусственные сооружения отсутствуют.

В случае агрессивности марсиан «Бретань» была бы сбита первыми же залпами – никакая броня не выдержит огонь в упор. Но никто не стрелял. Марсиане не поддались и на эту уловку.

Проанализировав ситуацию, Скворцов связался с Землей. Заместитель Генерального Секретаря ООН по военным делам ответила сразу. Общее положение она знала и так – информация шла в режиме реального времени. Поэтому разговор сразу перешел к выводам.

- Я могу прийти только к двум выводам – либо здесь никого нет, нас специально оттянули к Марсу, чтобы атаковать Землю. Либо марсиане имеют такими технологиями, которые нам не доступны.

Граначчи кивнула:

- Два этих варианта есть и в выводах наших аналитиков. Но в конечном итоге они склонились к первому.

Скворцов удовлетворенно кивнул:

- Я тоже так считаю. В связи с этим, Маргарет, не кажется ли вам, что нахождение Пятого Флота в стороне от оборонительных поясов Земли опасно? Конечно, планету обороняет не только он, но все-таки излишне рисковать не стоит.

Граначчи помедлила:

- Аналитический отдел дает те же рекомендации, предлагая вывести вместо мощных военных кораблей разведывательный от спецслужб. На заседании Совета Безопасности было решено подождать окончательных итогов вашего рейда. И поскольку итоги получены, я сейчас обращусь к Генеральному Секретарю с предложением оттянуть Пятый Флот обратно к Земле. С Марсом будем искать другие варианты.

Карательная экспедиция к планете Марс полностью провалилась из-за отсутствия противника.

Глава 2

Миша Кондауров, давно уже прозывавшийся в Штатах и официально, и не официально Майклом Кондором – так было проще и окружающим, и себе, но про себя сохраняющий русские имя и фамилию, проснулся в не лучшем расположении духа. Трещала голова и где-то глубоко внутри пищала оглушенная душа. Алкогольный похмельный синдром. Все как в учебнике по психологиио запойных алкоголиках.

Тяжко-то как, Господи! Что же ты вчера не остановил этого прислужника зеленого змия?

Вчера старший механик мистер Голдсмит сумел подсоединиться к системе очистки доставленного на ремонт шахтного робота. Вообще-то это было категорически запрещено, за такую шутку вполне можно было получить взыскание или даже вылететь с работы по тридцать третьей статье, после чего даже оператором на очистных фекальных заводах устроиться проблематично.

Но робот был серьезно помят после аварии, проще говоря, его в нескольких местах почти разломало на части и хорошенько сплющило. Особенно пострадала система очистки, которая представляла какие-то обрывки труб и узлов. И придраться к несанкционированному вскрытию было невозможно.

Начальник мастерской, инженер Йоренсен сразу приказал остатки системы очистки и охлаждения отправить на переплавку, а на робот поставить новый блок очистки. Старший механик так и сделал – новый поставил, а старый загрузил на погрузчик и отправил в плавильную печь, перед этим слив из системы все возможное для веселого времяпровождения. Сам робот был почищен и починен, где надо, и с обновленным программным обеспечением представлен начальнику мастерской.

Йоренсен принял отремонтированного шахтного робота и уехал сдавать его заказчику. А Голдсмит торжествующе показал всем пятилитровую канистру с техническим спиртом, объявив о праздновании дня рождения. Правда, чей сегодня день рождения он сказал очень невнятно – то ли троюродного дядюшки, то ли президента Линкольна.

Миша особо много не пил – на Луне особо с этим не забалуешь. Да и вообще, в его-то годы… и к тому же не технический спирт... ну, пива… или там коктейля для разминки перед дискотекой с местными девчонками.

Но отказать старшему механику, все равно, что написать заявление об уходе. В ремонтной мастерской лунных верфей кампании Форда Голдсмит был и царем, и Господом Богом, и даже немного больше.

Ковырялки у него росли из нужного места, тут ничего не скажешь, и голова варила. За почти сорок лет работы он прекрасно знал любую технику. Нередко старик не мог объяснить, от чего произошла поломка и как надо ремонтировать – технический словарь у него был бедноват. Но когда по его словам «нужную загогулину вставляют в вот эту выемку, а вот эту интеллектпанель, да ну ее к черту», то мертвый механизм, от которого все отказались, вдруг начинал работать.

Начальник мастерской, инженер Йоренсен, бумажный администратор, в технике понимая в рамках университетской программы, буквально молился на старшего механика. И в кадровом вопросе слепо шел за ним. Если старший говорил, что «этот парень не тянет», то все. Ты уже действительно не будешь ничего ни тянуть, ни значить.

Все бы хорошо, но был Голдсмит крепким выпивохой и любителем веселых кампаний. Когда он находил достаточное количество спиртного, пить приходилось всем не занятым на работе.

И потому вчера вся смена, закончив рабочий день, дружно взялась за бумажные стаканчики с разбавленным спиртом. Ох, и дрянь этот теплый технический спирт, отдающий ацетоном и еще чем-то таким же гадким.

А сегодня болела голова, во рту было противно так, будто туда сходили все животные Нью-Йоркского зоопарка. При чем все животные были большие, типа слонов и медведей, и ходили по-крупному после обильного обеда. Ох, милосердная Богородица, за что же ему так!

Его взгляд упал на большое табло электронных часов. Сейчас раздастся сирена, надо будет подниматься. До работы остается час с небольшим. Он кое-как поднялся и направился в душ – смывать мучительное похмелье.

До обеда Миша, как и вся остальная смена, мучился от последствий вчерашних возлияний. Хоть это успокаивало – доносить было некому. Лишь Голдсмит, что б ему черти на том свете пятки жарили в солидоле, был как парниковый огурчик.

Таскать в этот день тяжеленные детали, или монтировать замысловатые схемы не было никакого желания. И посему Кондор поддерживал штаны старшему механику, то есть слушал его бесконечные байки и кивал в нужном месте, держа в руках для показухи гаечный ключ.

- Так вот я и говорю, - начал Голдсмит очередную байку, одновременно учитывая степень годности тормозной колодки из двигательного отсека, пришедшего для профилактического ремонта катера. - Как только он начал спускать штаны…

Скрипучая внутренняя дверь ангара противно завизжала, протестуя против насилия. Затем все-таки сдалась и впустила посетителя. Голдсмит мгновенно забыл свою историю и оценивающе присмотрелся. Мастерская космических верфей не вечерний клуб, чтобы туда шастали всякие незнакомые. Особенно на Луне, где людей до сих пор было не много.

Тем более посетитель был такой, к которому стоило приглядеться. Двухметровый блондин из астронавтов – тип, который особенно любят женщины и фотографы, но в принципе симпатизируют и остальные люди, - со всеми принчадалами, нашивками и значками.

И они показывали, что гость был не совсем обычный. Астронавт-то он астронавт. Но…

Форма полицейских сил Космофлота ООН, нашивки капитана, знак командира корабля. Полиция, мать его… Может быть даже из КРП – Космической Разведки Патруля ООН, созданной на паритетных началах несколькими разведками наиболее сильных разведок Земли и переваренной в ходе политических игр и сложных операций в глубинах космоса в самую могучую спецслужбу. С агентами из КРП лучше не связываться. Им только попади в руки. Кому потом будешь доказывать невиновность – стенке?

А может и не из КРП. Птичка невелика - капитан, командует наверняка небольшим полицейским кораблем. Но уровень в любом случае не их. Такие до мастерских не опускаются, в лучшем случае присылают членов экипажа из технической службы с претензиями или с просьбами установить что-то нестандартное. Корабли вот их привозят после всяких секретных операций изрешеченные и помятые. М-да…

- Сходи-ка принеси моток титановой проволоки, - велел он Кондору, без дела вертящемуся около него. Поболтали и будет. Нечего смолоду лениться.

Неужели кто-то капнул о вчерашней пьянке? Выпили немного, хотя славно посидели. Сегодня все на работу вышли. Кто же эта сволочь?

А-а, что ему сделают, кроме как на пенсию отправить. А потом Йоренсен надорвется с ремонтом. Его-то самого ближе, чем на сто метров подпускать к технике не стоит. Неужели сам инженер сообщил в полицию, подумал, что под него копаю? Да нет, не должно.

А капитан может здорово насолить. Хоть и наверняка из космической полиции, и Луна не его сфера, хоть и не являются они в мастерской кампании Форда госслужащими, а составит протокол и все! Отправят на пенсию с усеченными выплатами, а то и еще хуже – пошлют отмаливать грехи на кольца Сатурна, в такую глухомань, где даже выпить не найдешь. Ему до предельного срока еще десять лет. Вот и дадут десять лет почти той же тюрьмы, только добровольной.

С такими мыслями он гораздо мягче, чем обычно, обратился к вошедшему:

- Старший механик ремонтной мастерской лунного филиала верфей Форда Голдсмит, сэр! Чем могу служить, сэр?

Капитан вгляделся в лицо старшего механика. Чувствовалось, что он, почувствовав перегар, заколебался. Голдсмит застыл, ожидая решение. Руки мелко дрожали – то ли с перепоя, то ли от ужаса.

К его счастью, астронавт, судя по выражению его лица, переломил себя, заставив забыть увиденное. Он пришел со своей проблемой и только вид явно похмельных людей заставил его выпустить из виду о ней.

- Я к вам с просьбой, - сказал он, стараясь не обращать внимания на помятые лица, - мне хотелось бы временно – на один полет – позаимствовать одного из механиков.

И внимательно посмотрел в глаза Голдсмиту.

Тот задумался, внимательно разглядывая гостя. Лучше бы тот ушел, вакуума много, почему клин сошелся клином именно на скромной мастерской Форда? Так ведь не уйдет, вон как буравит взглядом его опухшее с похмелья лицо. Сам, наверняка, не пьет. Карьеру, дурак, делает. Придется ему помочь. Если, конечно, не потребует человека рукастого. У него механиков не много, лентяя он отдать может, а вот способного… А он как план будет выполнять, спасибом от капитана?

Глава 3

Капитан космического флота Герман Селидженс попал в мастерскую почти случайно. До сего времени, как правильно угадал Голдсмит, он в таких заведениях не бывал. Карьеру Герман начинал пилотом и потому вплотную заниматься оборудованием ему почти не приходилось. А когда он поднялся по служебной лестнице на несколько ступенек выше, то отдавал команды, а исполнением занимались стармех и бортинженер.

Однако принесла нелегкая…

Его сторожевому кораблю СК-3412 было поручено срочное задание. Голдсмит немного не угадал. Полицейским Селидженс не был, просто форма была похожей. Да и функции тоже. Герман служил в Космическом Патруле (КП) ООН, задачей которого было наведение порядка в Космосе и борьба с различного рода преступниками.

Он как раз болтался на орбите Луны, проверяя после фокусировки гравитационного двигателя его возможности. И тут неожиданный вызов из ЦУП Земли. Срочное задание дал сам Командующий Космического Патруля Сил ООН. Лично, через лайн-связь. То есть, выполнить его требовалось обязательно и неукоснительно. Иначе ставь на дальнейшей карьере крест. Время наступило бешенное, тревожное. Руководство, внузданное неведомым врагом, действовало нередко неадекватно.

Подробности задания будут известны на лунной орбите, куда сторожевой корабль СК-3412 должен подняться в ближайшее время. Но и так было ясно – они пойдут в бой.

И надо же так случиться, что сегодняшним утром у бортинженера случился приступ аппендицита. Живот придавило столь сильными болями, он не то, что лететь, вставать не мог с кровати.

Поговаривали, правда, что причина в банальной трусости. Бортовой врач Анни Рен, толковый медик и мастер на все руки, проверив его медицинским сканером, ничего не нашла. Развела руками, недобро посмотрев на бортинженера.

Но инструкции в этом случае были категорическими – больного брать на задание нельзя. Тем более, если оно боевое и весьма рискованное. Корабль и экипаж должны быть полностью отмобилизованными и готовыми к любой неожиданности. А не лежать, скорчившись на постели.

Ну да Бог с ним. Селидженс не взял бы его теперь даже если бортинженер заявил о неожиданном полном выздоровлении. Держать труса за своей спиной опасно. Тем более что некоторые подозрения по его поводу у него уже были в прошлые полеты.

Так что корабль незамедлительно опустился на лунную поверхность, бортинженер был отправлен в госпиталь, экипаж при помощи обслуживающего персонала принялся загружать часть припасов для выполнения задания.

А у капитана появилась головная боль - надо найти замену.

До вылета полтора часа. Взять хоть кого из мало – мальски пригодных! Ведь в команде оставалось тринадцать человек. Ужас! Англосаксонский флот с древних времен боялся этого суеверного числа. С таким числом лучше вообще не лететь. И потом, их бы не выпустили. А на следующем этапе начались бы разборки с капитаном – почему так получилось?

Сам Селидженс число тринадцать очень-то не боялся. Его больше заботила инструкция, по которой корабль должен уходить в разведывательный полет в боевых условиях в полном штате. И бортинженер был все равно очень нужен. Космический корабль слишком сложная штука, чтобы лететь без него. И тем более к Марсу. Ведь там все будет без допусков, по настоящему.

Ему немного не повезло. Космический Патруль Лунной базы был многочисленным, но как раз в это время проводились, как ему невнятно объяснил дежурный, крупномасштабные маневры, и потому свободных людей не было.

«Крупномасштабные маневры». Дипломат дежурный не смог или не захотел сказать прямо, что вся база разогнана по Космосу для противодействия возможному противнику.

Но ведь и он собирается не на курорт. Ему нужен полный состав!

Но когда он обратился в ЦУП с объяснением обстоятельств, то заместитель командующего сухо потребовал вылетать в полном соответствии с должностными инструкциями. И одновременно добавил, что должен сам заполнить образовавший некомплект.

Заместитель посмотрел в экран на астронавта и уже жестко заметил, что от этого полета будет зависеть вся дальнейшая карьера капитана.

Селидженс кивнул, подождал, пока Земля отключится, и оказался на ближайшем предприятии космического флота. Насколько он знал, лунный филиал фирмы Форда был далеко не худшим из общего перечня технических организаций на Луне.

Голдсмит, уяснив ситуацию, немного успокоился. Чтобы немного сбить спесь с капитана, он заметил:

- Сэр, но у нас негосударственная фирма. И к тому же нет лишних людей. Бизнес, сэр.

С такими людьми Селидженс разговаривать умел. Он просто шумно втянул воздух и густой запах перегара носом, намекая, что если разговор пойдет в этом же направлении, то он будет неприятен для Голдсмита.

Старший механик был не дурак. Его лицо приняло задумчивое выражение.

- Впрочем, - медленно сказал он, словно прокручивая в голове какие-то данные, - в ближайшие недели у нас нет срочных заданий. Мы и сейчас занимаемся ремонтом на правах аренды. Вместо космической техники приводим в порядок горнопроходческое оборудование. Так что, сэр, я думаю, кампания Форд будет рада услужить космическим силам. Тем более, некоторые инструкции по этому поводу есть и у меня. Но приказывать ребятам по этому поводу я не могу. У них в контракте не прописано летать на космических кораблях и, особенно, в Космическом Патруле. Договаривайтесь сами. К тому же вы должны еще согласовать вопрос с начальником мастерской Йоренсеном.

- Конечно, - не возражал Селидженс. Последнее дело тащить за воротник человека на корабль и потом весь полет ожидать от него гадости. Только доброволец!

Хотелось верить, что из двух десятков механиков смены найдется один романтик, тоскующий по космосу, или один желающий подзаработать. По сравнению с астронавтами ремонтники зарабатывают немного. А если учесть еще боевой бонус, то за один вылет можно получить столько, сколько они здесь за год не зарабатывают. С начальником мастерской он договорится. На это у него есть удостоверение сотрудника Патруля, обязывающее всех оказывать содействие. И есть возможности, любой менеджер это знает, прижать к ногтю в случае отказа. С администраторами Селидженс церемониться не собирался.

По приказу Голдсмита механики собрались около него, с любопытством разглядывая роскошную парадную форму патрульного офицера.

- Ребята, - негромко, но так, чтобы слышали все, сказал капитан. – У вас появилась редчайшая возможность полететь на сторожевом корабле в рискованный полет.

Начало было не очень, среди механиков пронеслись невнятные шепотки. Селидженс заторопился, опасаясь, что потенциальные члены экипажа разбегутся.

Теперь его голос громко раздавался в обширном ангаре и тонул где-то в скальном массиве.

- Представьте, что вы получите жалованье патрульного за весь полет, премиальные и запись в рабочую книжку.

Появившиеся было скептические улыбки исчезли. Деньги были не лишние. Патрульные получали не мало. А если бой… Сколько бродит разговоров, что за удачный бой с пиратами или за интересную находку в разведывательном полете члены экипажа сразу получали на счет несколько миллионов.

И рабочая книжка, в которой будет запись о боевом полете. Это сразу ускоряло карьеру, будь ты хоть на государственной, хоть на частной службе.

Лысоватый, кряжистый ремонтник сорока с чем-то лет, явно опытный механик, уже знающий корабельные потроха, но пока не израсходовавший свои силы и здоровье, решительно выдвинулся вперед.

Селидженс напрягся. Такого бы он взял, если бы даже пришлось ему каждое утро наливать стаканчик.

Он благожелательно улыбнулся.

Лысоватый уже просчитал все нюансы. Ему не требовалось втирать баки и проникновенно говорить о красоте Млечного пути во время разгона корабля главным плазменным двигателем или о влиянии данного полета на дальнейшую карьеру. Нет, у него были уже конкретные вопросы.

- А куда летите, сэр? Надеюсь не к Марсу?

Вот это было самое трудное. Ну нет бы ему спросить о жалованье бортинженера!

Селидженс вздохнул, понимая, что начинает проигрывать.

- К Марсу.

Небольшая толпа механиков, уже заинтересованно сгрудившаяся вокруг капитана, отшатнулась, от него, как от детали, у которой вдруг обнаружился радиационный фон. И не просто обнаружился. Электронный счетчик Гейгера вдруг защелкал так, что, казалось, сейчас взорвется.

Ибо сейчас более страшного места за орбитой Земли не существовало.

Теперь понятно, зачем и куда собрался патрульный корабль. Патрульные лезли черту в пасть и приглашали других. Ищи дурака! И бортинженера наверняка в бою потеряли. За последний год у Марса было сбито восемь кораблей и погибло сто двенадцать человек.

Стать сто тринадцатым никто не хотел.

Селидженс в отчаянии пообещал:

- После полета я дам блестящую характеристику.

Он требовательно посмотрел на старшего механика.

Голдсмит заторопился отрабатывать помилование, понимая, что если астронавт не сумеет завербовать себе человека, то может в раздражении испортить жизнь всем близлежащим, до кого дотянется. Он внушительно выдвинулся вперед, привлекая к себе внимание.

- Так, парни, дело нешуточное. Здесь не только дядя Сэм требует, но и все человечество. Если надо, то и руководство нашего филиала в стороне не останется, тряхнет кредиткой. Премию вы получите, это я вам обещаю. А если моего слова мало, то можно мистера Йоренсена позвать. Заработаете!

- Вот ты и лети, - буркнул кто-то из задних рядов, - раз столько денег лежит на дороге, заработай на безбедную старость.

В своем хлеву Голдсмит порядок держал.

- Это кто там такой умный? - уже сердито спросил он, цепко вглядываясь в лица, - меня хотите переговорить?

С Голдсмитом никто враждовать не собирался. Тем более с его обозленной версией. Механики враз примолкли, переминаясь с ноги на ногу.

Стоявший впереди лысоватый Петерсон помолчал со всеми, давая начальнику остыть, покачал примиряющее головой:

- Не знаю, сэр, что и сказать. Очень привлекательно, но скорее, надо отказаться. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. А мы сюда нанимались механиками. Есть соответствующий контракт. Я бы и полетел, трусом никогда не был. Но рейс к Марсу – это же война! Пусть туда летают сорвиголовы. Их учили, деньги на них тратили. Я знаю, стоимость за обучение в военных училищах огромная.

Мистер Голдсмит, я с вами ругаться не хочу, вы же знаете, я всегда выполняю все указания, но это же поход по лезвию ножа! А мертвому зачем деньги?

Селидженс досадливо поморщился. Ничего другого ожидать и не приходилось. Но человек-то был нужен,при чем механик! Бортинженер нужен, а не палубный матрос!

Голдсмит тоже не знал, как выкрутиться. Можно наорать, надавить на какого-нибудь мальчишку из новеньких, чтобы для него этот ангар стал пострашнее Марса. Но капитан не дурак, ему такие людишки не нужны. Эх, если бы он ушел хотя бы на час!

Он цепко провел взглядом по лицам, ища хоть какую-то робкую жажду подзаработать. Увы, лица были угрюмыми и спокойными, полными желания работать в фирме Форда, не отрываясь на всякие сомнительные аферы.

И вдруг он уперся в почти веселое лицо Кондора, выделявшееся среди окружающих как солнце среди мрачных туч.

Миша, наконец, нашел на складе потребованное Голдсмитом и, таща кусок проволоки, непонятно зачем ему понадобившийся – делать рычаг для подъема тяжелой тормозной колодки? - увидел собравшихся в кучу механиков. Что там, дяде Голдсмиту плохо с похмелья стало?

На всякий случай он придал лицу веселое выражение под дурачка. Так проще и бьют меньше.

- Сэр, я принес проволоку, - сообщил он Голдсмиту.

- Майкл, - обратился тот к нему неожиданно мягко, словно вдруг узрел собственного сына, - а ты почему не хочешь отправиться?

Миша на всякий случай не стал встревать в непонятный для него разговор, пробормотал, что «ваше задание, мистер Голдсмит, выполнено», и спрятался за спинами товарищей. И уже там угрюмые от похмелья и неприятной ситуации механики нашептали ему: «Прибыл коп, пытается взять в смертельно опасный рейс к Марсу одного человека, а мы все отказываемся. Дураков тут нет».

Кондауров еще прислушался, скорее даже не к окружающим – что они еще скажут? - а к себе. А потом решительно двинулся вперед. Терять в фирме Форда ему было нечего.

Человек без связей, окончивший лишь бесплатные муниципальные курсы механиков космических кораблей в местном колледже – на большее не хватило денег, Миша Кондауров – Майкл Кондор мог рассчитывать лишь на то, чтобы большую часть жизни болтаться на вервях с надеждой лет через сорок попасть на корабль ближнего каботажа, и летать на нем последующие тридцать лет до пенсии. На глубокий космос, где были по настоящему хорошие деньги и делали карьеру, он даже не рассчитывал. Как шутили в космических службах, там и уборщики были с университетскими дипломами. А таких, как он, называли вечными подносчиками, имея в виду, что они вечно будут работать на второстепенных работах.

Проработав два месяца лунной верви Форда в должности «принеси – подай», что формально обозначалось как «механик 3 (низшего) разряда без определенных занятий», он понимал, что вытащить с столь низкой орбиты жизни его может только чудо. И потому, услышав призыв капитана, он еще немного помедлил и направился к нему. Это же его шанс! Единственный и возможный! И пусть говорят о смертельном риске, он немного больше знает о таком риске, чем местные парни, проработавшие здесь лет десять и ничего не видящие, кроме папы Голдсмита.

- Сэр, а мне можно?

Селидженс к этому времени поставил крест на вербовочной кампании. А поскольку, как он помнил, поблизости больше не было ни одной фирмы, связанной с космической техникой, то и на полете. Ох и будет ему на орехи. Он уже подумывал, не купить ли кого, банально предложив тысяч десять, то есть примерно годовую зарплату ремонтников такого рода, договорившись, что спрячет его в одном из гостиничных комплексов Луны, а в составе экипажа он будет лишь числиться.

Удерживало его лишь понимание о карах, которые его настигнут в случае раскрытие обмана. В Патруле прощали многое, но только не подлог.

Вот так – либо не лети из-за некомплекта экипажа и расплачивайся за это карьерой, либо иди на грубейшее нарушение и опять же расплачивайся за это карьерой.

И потому появление добровольца заставило его буквально вернуться к жизни. Он присмотрелся к парню.

Перед ним стоял невысокий паренек лет двадцати. Наверняка новичок и потому ни на что не надеется. Мальчишка. Хорошая карта ему выпала.

Селидженс огляделся. Похоже, вариантов больше не будет. Все остальные молчали, напуганные марсианами. На их лицах читалось облегчение, что нашелся доброволец. И капитан махнул рукой. В крайнем случае, будет только числиться бортинженером, хотя это и будет для экипажа тяжело.

- Ладно, - вздохнул он. – Оформляй документы на вылет, нам пора подниматься на орбиту.

Глава 4

Через час с небольшим Майкл Кондор оказался у СК – 3412, еще не веря своему счастью. Из заскорузлых механиков он сразу вошел в элиту системных астронавтов, как называли астронавтов, летавших по Солнечной системе.

Осчастливленный спокойным уходом полицейского астронавта, Голдсмит развернул бешенную деятельность. Он не только сам сходил и поговорил с формальным начальником мастерской Йоренсеном, легко уломав его немедленно отпустить механика. После чего торжественно пообещал Мише взять его обратно «без всяких проблем», когда тот вернется.

И даже, взяв у него единую карту личности, сам отправился в комплексный административный отдел фирм обслуживания Космофлота на Луне. Бюрократы есть бюрократы. Им все равно – то ли ты спешно улетаешь, спасая человечество, то ли паришься с грузом тория и от ничего неделания оформляешь документы о своем присутствии на Луне, чтобы потом хвастаться перед внуками. Очередь достигала часов пять – шесть (если имеешь право на быструю очередь), затем формальное оформление пластикарт и электронных чипов в разных ведомствах – санитарном, техническом, таможенном, правовом, административном ООН охватывало не менее двух – трех часов.

Голдсмит справился за сорок минут.

Тут проняло даже Селидженса. Поскольку времени уже не было, он собирался прорываться к Верховному Комиссару ООН по делам Луны, требуя выпустить нового члена экипажа. При этом он прекрасно понимал, на какой скандал и нарушение бюрократических догм идет. И чего ему это может стоить.

Верховный Комиссар ООН по делам Луны сам по себе величина немалая и мог с легкостью наплевать на Командующего Космическим Патрулем и тем более на его заместителя. А уж капитана Селидженса он бы и не заметил, пройдя по нему атмосферным танком. И потому капитан стоял и черт знает, чего ожидал.

А когда появился Голдсмит с готовыми документами, то он в первый миг выпучил глаза. Потом, правда, пришел в себя, сделал приличествующее лицо. Но на прощанье пожал руку (!) и пообещал после прилета обратно на Луну бутылку виски.

В общем, расстались они по-дружески. Селидженс простил Голдсмиту и похмелье, и заносчивый поначалу вид. А Голдсмит капитану то, что он был копом.

И теперь Миша пялился на округлый торс тарелки корабля с далеко выдвинутыми пилонами двигателей.

В сущности, радоваться такому назначению мог только такой трудяга и житель трущоб как Майкл Кондор. Помимо сверхопасного рейса, еще и сам СК-3412 был обычным сторожевым кораблем среднего действия Космического Патруля ООН. Такие штучки сотнями лепились на Лунных вервях SONY-ERICCSON с прошлого десятилетия и по дешевке продавались космофлоту ООН, разным государствам и дурным частникам, желающим поживиться космическими богатствами. В последнем случае, правда, корабли в большинстве пропадали, но тут уж, как говорится, не дал Бог мозгов, электронные не позаимствуешь.

Экипаж четырнадцать человек, один двигатель гравитационный, один основной и один вспомогательный плазменные, стандартный корабельный бластер среднего выхлопа для защиты от пиратов и астероидов. В общем, ни убавить, ни прибавить. Такой стандартный, что даже не имел названия, а только номер. Ведь СК всего лишь означало сторожевой корабль.

Селидженс поторопил замедлившего ход новичка. Рассматривать здесь было нечего. Только летать и иногда удирать.

Они поспешно оказались на корабле в полсотни ярдов в длину. СК-3412 уже опаздывал с вылетом в своем временном окне. Капитан посадил Мишу в резервном пункте управления в перегрузочное кресло, сел рядом, и, дав предупредительный сигнал, сразу поднял корабль с лунной поверхности.

После выхода на лунную орбиту Селидженс отправился в основную рубку управления, сдав новичка своему помощнику – лейтенанту Коуриджу.

Тот, поглядывая на совсем еще молодого парня свысока, повел его по кривизне коридора в сторону от маршрута капитана. Пройдя немного, свернул, еще раз свернул и, когда Миша окончательно запутался, в выяснении, куда они идут, Коуридж остановился перед дверью и объявил, что по приказу капитана выделяет ему каюту и дает десять минут на приведение себя в порядок. Ясно?!

С такими повелительными указаниями Миша пулей влетел в каюту. Но за десять минут сходить в туалет, умыться и почиститься, разумеется, не успел. Он же был все же не профессиональным астронавтом.

Коуридж раздраженно постучал в открытую дверь, поторапливая Кондора. После того, как Миша, на ходу застегиваясь, выскочил в коридор, помощник предложил ознакомиться с кораблем.

Вообще-то это было неправильно – новичку надо было дать отдохнуть, но Коуридж решил не позволять ему расслабляться. И тем более надо было внушить уважение к офицерам корабля и дать возможность ощутить свое положение.

Коуриджа можно было понять – привели какого-то мальчика, пусть и нагруженного технического знаниями, но, Боже, какого молодого. Ему, наверное, и двадцати еще нет, ведь учиться теперь берут и моложе восемнадцати. С высоты своих пятидесяти трех помощник командира не мог не испытывать к новичку определенного недоверия.

К тому же Коуридж был помощником из интендантского сословия и на СК его засунули только для набирания стажа космических полетов, чтобы потом повысить в складском управлении. И потому Космос ему был еще более чужд, чем Мише и чувствовал он себя совсем не в своей тарелке. Впрочем, он и здесь занимался больше привычным делом подсчитывания скафандров и переговоров с поставщиками. И вот он прижимисто решил – пусть парень походит по судну, покажется в рубке управления, авось понадобится капитану.

Сам Коуридж двинулся рядом, чтобы не дай Бог, малец не заблудился и не зашел, куда не надо. А за одним он представлял офицерскую верхушку экипажа.

СК маленький корабль. У капитана Селидженса был пилот и первый помощник Дейв Магнуссон в звании лейтенанта космических сил. Несколько в стороне находился первый лейтенант технической службы старший механик Сэм Дуглас, почти постоянно находящийся в двигательном отсеке. Лейтенантом, только интендантской службы, был Коуридж. Офицером оказалась и местный бортврач младший лейтенант медицинской службы Анни Рен. Коуридж произнес это с таким уважением, что перед глазами Мишеля встала старуха с железным голосом и бешеным взглядом.

Тем более что Коуридж сразу начал перечислять требования медика о наличии специальных прививок при полете к Марсу и необходимости прохождения глубокого медицинского обследования, насколько это возможно при корабельном оборудовании, «поскольку стандартной медицинской проверки экипажа при уходе с Луны проведено не было».

Ужас!

Миша поморщился от нехорошего предчувствия долгих медицинских процедур и прививочного пистолета с обоймами иголок и ампул с общим декором в виде строгой фурии в белом халате.

Шестым офицером на корабле оказался временный младший техник-лейтенант Майкл Кондор.

Коуридж сказал это будничным голосом, идя по коридору. Затем он оглянулся, не увидел реакции Мишки, грубо добавил:

- Это ты, дубина!

И отправил дальше по коридорам его одного. Благо, до рубки осталось совсем ничего.

Молодость и спешка не позволили Мише уловить нюанс, когда он шел с Селидженсом на СК, – должность бортинженера корабля была офицерской. Капитану пришлось просить по лайн-линии через мобил-доклад на имя командующего Патруля срочно назначить Майкла Кондора временным младшим техник-лейтенантом на один полет.

Вообще-то можно было наплевать. Обошелся бы и сержантскими нашивками. Чрезмерное соблюдение чинопочитания характерно только на страницах длиннющих инструкций и не менее длинных фантастических романов. И те, и другие дочитывают до конца только авторы. Но Селидженсу хотелось сделать парню приятное. Раз уж тот ему помог, отправившись в опасный рейс, то почему бы и ему не пойти навстречу?

Клерки центрального управления на Земле поначалу помялись для вида:

- Вообще-то так не делается… такой молокосос… над нами вся Земля будет смеяться… - Но потом решились: - однако с учетом, куда вы летите…

Собственно им было все равно – младшие лейтенанты не адмиралы, одним больше, одним меньше. Тем более временных. Но нельзя же сразу соглашаться. Надо сказать пару слов, поясняющих всю сложность ситуации. А вот потом – пожалуйста.

И Кондор был назначен временным офицером мгновенно, наверняка установив рекорд за все двадцать семь лет существования Космического Патруля. Электронная печать шлепнулась на приказ раньше, чем они успели направиться к Марсу. Заверенный мейл выписки из приказа шлепнулся на электронный адрес корабля через пять минут.

Селидженс лично проинструктировал Майкла, потратив на это двадцать минут, а затем отпустил его знакомиться с кораблем и своим оборудованием.

И теперь он бродил по СК.

Сложная штука, хотя и считается штамповкой средних размеров и тиражируется в тысячи экземпляров.

Человек вышел в космос (не на орбиту, а в чистый вакуум) в середине 50-х годов ХХI века с изобретением гравитационного и плазменного двигателей.

Изобретатели старались не для космоса. Нехватка традиционных видов топлива подтолкнула к появлению новых видов техники и технологий, совершенно изменив внешний вид земных дорог. А космическая техника всего лишь поднялась на общем уровне.

Гравитационный двигатель вытащил корабли из гравитационного колодца Земли – проблема, которую раньше удавалось решить только частично с помощью примитивных двигателей ХХ века. А плазменные легко разогнали их по планетам Солнечной системы. Вековечная мечта человечества была решена едва ли не за полгода.

Дальше – больше. Чуткие приборы разглядели в космосе каналы искривления пространства, через которые можно было оказаться хоть у черта на куличках. Единственно, что не получилось, так это встретить инопланетян. Хотя кое-какие космические артефакты были обнаружены…

Но сразу после полетов в настоящий космос, за пределами гравитационного поля Земли, оказалось, что человек не в силах самостоятельно вести корабль. Слишком много переменных требовалось улавливать. И слишком быстро думать. Оставлять космический корабль в руках человеческого пилота представлялось сродни накликивать беду и лететь навстречу аварии.

И вскоре после начала полетов по Солнечной Системе кораблем стал управлять интеллектразум – электронный мозг. Сначала его называли старым словом компьютер, но затем перестали – не прижилось это название в космосе. Электронный мозг был на несколько порядок мощнее самого мощного компьютера прошлого и обладал интеллектом.

По сути говоря, компьютер был базовой частью интеллектразума, как большая часть мозга у человека. А сама псевдоличность интеллектразума находилась в нескольких интеллектпанелях, как личность человека в лобных долях.

Умники высоколобые именовали созданный электронный блок псевдомозгом или искусственным интеллектом (интеллектразумом), а работяги попроще - потрохами или роботом.

Интеллектразум управлял двигателями, высчитывал курс и сетку движения, поддерживал жизнеобеспечение корабля и выполнял еще массу других задач. Без его работы космический корабль оставался металлокерамической пещерой, мало пригодной для жизни.

Это, правда, не означало, что люди были простыми статистами или наблюдателями. Каждый из членов экипажа работал с полным напряжением в своей сфере деятельности.

Вот и бортинженер занимался имеющимся оборудованием корабля, за исключением ходовой части. Там царил Дуглас со своими двумя помощниками.

И, главное, бортинженер контролировал электронный псевдомозг. Это была его ключевая обязанность – наблюдать за корабельным интеллектразумом, чистить ему перышки, смотреть, чтобы нормально функционировал и не сошел нечаянно с ума.

Теоретические основы интеллектразума были сложными и кое-как понятны только высоколобым ученым. И хотя программа двухлетних курсов подготовки механиков по ремонту космических кораблей львиную долю времени уделяла как раз электронике, но разбираться в интеллектэлектронике выпускнику можно было только на уровне правильной замены интеллектпанелей, монтажа проводки и проведению тестов о готовности к эксплуатации. Но и то слава Богу.

Высокомерные инженеры, окончившие технические университеты, и кичившиеся своими дипломами, знали, в сущности, не многим больше. Жизнь человеческая была слишком коротка, чтобы в одиночку разобраться в переплетениях гигантских электронных полей.

От бортинженера, к счастью для Миши, никто не требовал даже крох знаний теоретических основ. Только практика. Контроль за интеллектпанелями, поиск проблем в километрах проводов, знание десятка нештатных ситуаций, изложенных в стандартных сборниках инструкций, было достаточно. Остальное набиралось с опытом.

Вот и все.

Для выполнения оставшихся формальностей ему надо было поставить галочку в техническом формуляре готовности корабля к полету. Ничего, что они уже на орбите. Взлет с поверхности до этого уровня лунной орбиты почти не требовал усилий интеллектразума, в большинстве случаев проводимый на ручном или почти на ручном режиме. Инструкции допускали проверку компьютерной системы и в сотне миль над поверхностью планеты.

Он деловито подошел к тумбе интеллектразума, вольготно расположенной посреди рубки и занимающей едва ли не четверть всего помещения. Погладил на ней небольшую панель управления бортинженера, тщательно пряча робость. Ведь практическую предполетную проверку проводил впервые. Не говоря уже о сложности техники, Миша понимал, какая на его плечи ложиться ответственность. Одна ошибка и… корабль никуда не прилетит. Сколько было таких случаев в космофлотах всех стран.

Однако руки, измученные нудными тренажами, действовали самостоятельно. В первый раз что ли – глаза боятся суровых экзаменаторов, а руки машинально вкручивают или раскручивают детали учебного интеллектразума.

Он повозился с программами интеллектразума, провел дежурные тесты. На корабле был интеллектразум по имени Ягуар – стандартный для СК электронный мозг мощностью 60% среднечеловеческого. И он так же стандартно доложился по всем уровням мышления о готовности.

Мишк доложил Селидженсу:

- Тесты нормальные. Электронный мозг работает в оптимальном режиме. Если надо, я могу залезть внутрь, провести дополнительную проверку.

- Не надо, - поспешно сказал капитан. Похоже было, рук бортинженера он боялся не меньше, чем свихнувшегося интеллектразума. И хотя деловитая хватка новичка его немного успокоила – Кондор хотя бы внешне работал не хуже старых профессионалов, но пускать его в запретную зону было все же опасно. Пока корабль, по крайней мере, смог подняться с поверхности Луны.

Не надо так не надо. Миша оставил задпись о готовности оборудования и облегченно устроился на своем месте в рубке управления корабля. В обычной жизни он не скоро доберется до этого кресла, а скорее всего, никогда. Но на СК Майкл Кондор единственный человек с техническим образованием и по закону занимает место бортинженера.

Он выполнил все свои обязанности до основного полета и теперь может немного отдохнуть.

Селидженс с сомнением посмотрел на гордо рассевшегося парня. Для бортинженера вообще-то была кое-какая работа.

Нет, на счет осмотра Ягуара Кондор, конечно, сгоряча. СК ходил по Солнечной системе уже четыре года и только один раз при заходе в эксплуатационный центр в Мехико инженеры залезали во внутрь интеллектразума корабля, чтобы узнать, как он переносит эксплуатацию. А в полетах и думать нечего мучить умную машину излишними придирками. Еще ослабишь контакты потными пальцами.

А вот если посмотреть другое оборудование…

Пожевал губами, не зная, обращаться ли с просьбой или будет лучше, если он промолчит. Наконец рискнул, подумав, что хуже не будет:

- Майкл, у нас холодильник вчера сломался…

Бортинженер вчерашним вечером больше лежал, жалуясь на усталость. Кажется, у него действительно наметился аппендицит, хотя все же непонятно, почему бортовой врач с прорвой различного медицинского оборудования ничего особого не обнаружил. Медсканер такие неполадки организма человека замечает выключенным. Да и Анни опытный врач, у нее микроб мимо не проскочит, сдастся на милость победителя.

- Если ты в этом что-то понимаешь, глянул бы.

Миша скосил глаза. Команда, большей частью (кроме механиков) находившаяся в рубке и около нее, явно оживилась. И не потому, что появился шанс повеселиться над мальчишкой, как он подумал, а потому что поломка корабельного бытового холодильника оставила их без бифштексов и холодных соков. Пить теплую водицу никому не хотелось. Как, впрочем, и сидеть на консервах.

Практика показывает, что корабль в тринадцать человек обязательно накликает беду. Именно так экипаж и понял поломку холодильника. Если даже у Марса с ними ничего не будет, то все равно двухнедельный рейд с таким рационом можно оценить, как полет в особо трудных условиях.

Селидженс намеревался отладить бортовое оборудование, в том числе и бытовое, в первую очередь во время стоянки на Луне, но они едва успели получить задание и наиболее ценные запасы. Остальную часть – топливо, продовольствие и многое прочее, надо было прихватить на орбите – здесь гравитационный колодец куда слабее и потому было много различных снабженческих баз.

А как прихватишь продовольствие, если хранить негде. Портить за счет интендантства Космического Патруля?

И что интересно, экипаж наполнен высококлассными специалистами, а как отремонтировать обычный холодильник, так нет никого. Станешь тут заинтересованным в познаниях двадцатилетнего салаги.

Впрочем, если бы Миша обладал лишь знаниями технических курсов колледжа, на котором учился, то, разумеется, оправдал бы подозрение Селидженса о бестолковом новичке. В колледже бытовое оборудование учили недолго, один семестр, да и то на спецкурсе, практично рассуждая, что готовят не поваров. И потому, конечно, Кондор мало что постиг во время учебы об этой стороне космической реальности.

Жизнь оказалась куда лучшим учителем. В его детство семейство Кондауровых жило бедно. Дед Михей – основатель семьи в Штатах, в свое время выехал из России в Америку совсем еще молодым человеком. Жизнь ему далась в американском раю нелегко, но под ее конец стал жить зажиточно, обзаведясь двумя магазинами готового платья. Его единственный ребенок сын Андрей после его смерти взял хозяйство в умелые руки. Казалось бы, жизнь наладилась, но Андрей внезапно умер еще совсем молодым, успев обзавестись сыном и двумя дочками.

Мать быстро разорилась и все детство Миши они жили только на социальное пособие. В семье была старая бытовая техника, которую он вместе с мальчишками таких же семей потихоньку таскал с базы вторсырья. Эта техника, послужившая старым хозяевам не один год, постоянно ломалась. А он – единственный мужчина в семье, которому больше не на кого опереться. Приходилось быть мастером на все руки. Иначе и телевизор не посмотришь, и холодильник не остудит колу, и температуру не доведешь до сносной и зимой, и летом.

Миша солидно кашлянул – мол, коли, нет ничего серьезного для ремонта, то займемся и холодильником.

- Слушаюсь, сэр. Мне куда идти?

Он поднялся из своего кресла. Невысокий и наполовину лысый, несмотря на то, что стариком еще не был, астронавт, стоявший неподалеку, и с непонятным интересом приглядывавшийся к нему уже несколько минут, оживился.

- Пойдем, па…, э-э, сэр.

Он с недоверием посмотрел на нового бортинженера, видя пока молодого парня, непонятно как оказавшимся в должности офицера. Наверняка окончил какие-то краткосрочные курсы и прилетел к ним. Что он поймет в технике? Доломает еще.

Миша было заикнулся насчет ремкомплекта, но капитан, который, казалось бы, им уже не интересовался, в спину сказал, что все на месте.

Провожатый повел его все еще неизученными извилистыми коридорами. Хотя, куда они пришли, было понятно и без объяснения. По обилию посуды и наличию большого электрического комбайна становилось ясно, что они оказались на кухне. И, значит, его провожатый – повар.

Повар деловито промарщировал мимо своего царства и завел в кладовку, главной достопримечательностью которой был гигантский холодильник. Не такой, разумеется, как в родном доме Мишки на Земле, особый космический. Но главная его задача, как и у всех бытовых холодильников, была одна – остужать и замораживать.

Это когда он работал. Сейчас протекший и неприятно пахнущий, несмотря на явную уборку, он представлял собой жалкое зрелище.

- Вы знаете, - кухонный работник твердо перешел на вы в преддверии возможной починки техники, - холодильник очень нужен экипажу. Люди хотят есть и пить, и нормально есть и пить. А что я могу сделать, если имеющееся мясо уже попахивает, а овощи наполовину испортились? У нас уже все здесь были, ремонтировали. Капитан Селидженс и старший механик Дуглас, которые больше всех понимают в технике, несколько часов лазили по схемам. Ягуара привлекли. Тот хоть и не ест, но старался. Да, дружище?

Откуда-то с потолка, из спрятанного динамика, раздался хорошо поставленный и красивый баритон:

- Да, Дэн, я использовал весь материал, имеющийся в моей памяти. Все без толку.

- Меня, кстати, зовут Дэн Колин, палубный матрос Дэн Колин. Хотя палуб я особо не вижу, только по тревоге, а так я повар. Милости прошу.

- А я Майкл Кондор, - представился Миша, - завербовался к вам на один рейс.

- Вместо Тома, значит, - потянул Дэн, - хорошо, а то тот совсем…

Он замялся и неожиданно смял разговор:

- Так как на счет холодильника? Всем хочется, чтобы он работал. Даже Анни приходила, копаться не копалась, но посмотрела, что и как.

Миша кивнул. Правильный подход. Как говорил дед, в России есть такая поговорка – соловья баснями не кормят.

Он легко определил поломку – встряска в последнем полете ослабила контакты. А без электричества холодильник, естественно, не работает. Он покруче закрепил контргайку и, объявив мысленно про себя ремонт оконченным, пошел мыть руки.

За те пять минут, пока новый бортинженер Майкл Кондор возился на кухне с холодильником, около него собралась вся команда с тайной надеждой попить через полчаса холодного морса.

Когда бортинженер отошел в сторону, едва притронувшись к технике, большинство решило, что у новичка ничего не получилось. Такой молодой…

Селидженс разочаровано вздохнул, но сдержался и ободряюще сказал, чтобы парень уж совсем не пал духом:

- Ничего, Майкл, это слишком сложная техника, поработаешь с ней, научишься.

Глава 5

Миша ни одним движением мышц лица не показал своего отношения к такой низкой оценке своего профессионализма. Он лишь щелкнул выключатель, скромно притулившийся на стене неподалеку от холодильника и соединяющий холодильник с бортовой энергетической сетью.

Команда вслед за капитаном уже разочаровалась в новом технаре и потому страшно удивилась, когда холодильник заработал.

Дэн даже недоверчиво заглянул внутрь, открыв дверь. Работает!

Капитан лично пожал ему руку. А затем все присутствующие. Все одиннадцать человек. Не было только врача Анни. А повар умудрился пожать руку дважды. Судя по выражению на лице Дэна, Миша только что стал основателем новой церкви и уже имел одного последователя.

Селидженс тоже имел к нему вопрос.

- Послушай, Майкл, как человек в годах с семьей в несколько прелестных детишек, я постоянно имею отношение к бытовой технике. Серьезный ремонт я, конечно, не осилю, но все же. Мы вчера с Дейвом несколько часов возились и отошли, а ты, как сказал Колин, только ткнул пальцем. И вот холодильник заработал. Ты знаешь волшебное слово?

Если бы не несколько почтительный тон, то слова можно было принять за насмешку. Но капитан был серьезен, и вокруг него собралось часть команды, в основном офицеры и внимательно слушали. Один, темноволосый и с приличным животиком даже притиснулся вплотную и замер в самой неудобной позе.

- Ну что вы, сэр, - простодушно сказал Миша. – Просто с сетью контакта не было, вот холодильник без электричества и не работал.

- Но простите, - возразил темноволосый, - ведь индикатор на шнуре к сети показывал, что напряжение есть.

- Да, - поддержал его Селидженс. – Я проверял тостером, простеньким, правда, но тем не менее. И он тоже показывал, что напряжение есть, лампочка-то и на нем горела.

- Безусловно, - пустился в объяснения Миша, - лампочка тостера и индикатор шнура наверняка горели. И, скорее всего, тусклым светом.

- Да, - с досадой сказал Селидженс, - я думал это из-за перепадов напряжения…

С первых слов новоявленного бортинженера он уже понял причину поломки и теперь досадовал на себя. Такую простую причину он мог бы и сам понять.

Непонятливым объяснил темноволосый:

- Контакты из-за какой-нибудь встряски почти нарушились, но частично сохранились. Напряжение оставалось, чтобы индикаторы горели, но холодильник на таком уровне работать не мог. Попались мы на простенькую удочку.

Слушай, парень, - обратился он уже к Мише, - ты пронял меня до самых печенок. Я Сэм Дуглас. Если тебе что-то будет надо, приходи, помогу.

С этого момента авторитет Мишия как бортинженера поднялся на небывалую высоту. Никто из экипажа уже не смотрел на его молодость. Раз парень умеет обходиться с техникой, какая разница, сколько ему лет? Дэн Колин, почтительно глядя на Мишу, прилюдно объявил, что сегодня вечером он устроит всекорабельный праздник в честь нового члена команды и уже прямо сейчас начинает готовить торт.

Команда встретила это заявление пронзительным гулом. Кажется, жизнь Майкла Кондора на корабле заладилась.

Только Коуридж, пожимая руку бортинженеру вслед за остальными, как-то скривил лицо. Похоже, успех Кондора ему не очень понравился.

Миша удивился. Когда его отпустили из объятий, он хотел было догнать и объясниться с лейтенантом, может быть, где-то ему на ногу наступил? Он не ангел, но к чему враждовать, если вместе летать только один рейс.

Однако его намерение было быстро пресечено, исполнившись только наполовину. Погнавшись за Коуриджем, он вернулся в рубку, не нашел там помощника, собрался выйти, как в нее вошел новый посетитель.

Слух о появившемся чудо - мастере прокатился по кораблю, и в итоге около него появилась Мисс Вселенная и мелодичным голосом, соответствующим облику, попросила в пространство помочь навести порядок в медблоке.

Миша онемел.

Внутри его зазвенел колокол, в котором он через некоторое время признал сердце. И почему остальные не обращают на нее внимание? Такая красавица не частое явление на Луне, да что там, он и в Нью-Йорке видит их раз в год и только по телевизору. А на скромном сторожевике ее просто не может быть!

Отойдя от шока, Миша начал догадываться, что у него появились глюки, как результат чрезмерных психологических перегрузок этого дня. Он уже открыл рот, чтобы попросить кого-нибудь помочь очухаться, когда Селидженс, наконец, отвлекся от каких-то размышлений, возникших у него при взгляде на панель управления, и решил:

- Можете позаимствовать бортинженера, Анни, но ненадолго. Скоро начнем разгон. Вот завтра, пожалуйста. Вы не против помочь, Кондор?

Так это их врач! Ничего себе старуха!

Миша и так раздумывал, не сходить ли ему в медчасть – согласно инструкции он должен был пройти ряд анализов и медтестов. Тем более его отпустили с Луна за просто так. Но врач явилась сама.

- Нет-нет, сэр, это входит в мои обязанности.

Анни Рен оказалась красоткой почти 90-60-90 с красивой каштановой косой и метр семьдесят ростом. С такими данными она могла бы взять любой конкурс красоты. Хотя, грудь у нее, кажется, все-таки была пышновата против стандартной. Миша почувствовал, что еще чуть-чуть и он влюбится. И не просто влюбится – втюрится без памяти. Одно было непонятно – экипаж был мужской, но никто на нее не реагировал, словно вокруг находились одни импотенты. Хм, это Селидженс-то импотент? Тут явно было что-то не то!

Врач насмешливо посмотрела на него, ничуть не удивившись реакции нового на корабле мужчины. Вот если бы наоборот, он остался холодно-равнодушным, как все здесь находящиеся, тогда да…

- Мы пойдем сразу? – теперь она обращалась уже конкретно к нему.

Она еще спрашивает!

- Конечно, мэм, - готовно сказал Миша, - чем смогу – помогу.

Попроси она сейчас у него последний кредит – он бы и его отдал. Хотя, что бы она с ним делала на корабле, вдали от торговых пунктов и развлекательных центров.

И он поплелся за ней, прихватив на этот раз комплект ремонтных инструментов.

Анни мучилась с ионизатором. Сильные пучки ионов очищали мединструмент и пластиковые медпакеты получше кипятка и спирта. Если ионизатор работал. На СК он чаще барахлил и отказывался повиноваться любому хозяину. В результате врач превратилась в рабыню своих многочисленных инструментов. Попробуй все перемой и продезинфекцируй!

Пока Миша не отремонтировал холодильник, Анни и не думала обращаться к нему, увидев, кого привел Селидженс. Мальчишка. К тому же прежний бортинженер приучил смотреть на эту должность, как на некое недоразумение. Но теперь с надеждой смотрела на Кондора.

Миша почесал затылок, рассматривая компактный ионизатор, все равно занимающий целый шкаф. Ионизатор он знал только по учебнику. Но девушка глядела на него так, что он сдался и лишь попросил техническую документацию. За одну ее улыбку он был готов сбегать к Меркурию пешком, а не то, чтобы заняться ремонтом.

Иллюстрированная инструкция мелодичным девичьим голосом разъяснила особенности этого прибора и наиболее возможные поломки.

Пока она болтала, Миша пялился на Анни, занимавшейся повседневной работой бортового врача – влажная уборка, проверка данных по медицинскому компьютеру, тестирование оборудования и так далее. В белом халате, надетом в медблоке, она выглядела еще красивее.

- Послушайте, Кондор, - попросила она, когда ей надоел его настойчивый взгляд, - перестаньте на меня смотреть. Я героиня не вашего романа и не порнозвезда. А не то всажу дозу дреканина.

Дреканин был сильнейшим подавителем половой функции. Это даже Миша знал, хотя уж его-то считать сексуальным гигантом было нельзя по определению.

- Так вот почему! – воскликнул он потрясенно.

- Что почему? – подозрительно спросила Анни, чувствуя, что сейчас бортинженер скажет гадость.

Она почти угадала.

- Вы колите им дреканин и поэтому они не обращают на вас внимания!

Анни сморщилась, пытаясь сдержаться, но не выдержала и до слез расхохоталась.

- Молодой человек, - сквозь слезы попросила она, - не смешите больше меня так, пожалейте.

Врач была примерно его лет. Ну, старше на годик. И такое обращение его покоробило.

А она вытерла слезы и уже холодно спросила:

- И вообще, вы будете ремонтировать прибор или вам лучше убраться?

Миша спохватился. Действительно надо ремонтировать. Он отвернулся от врача и принялся внимательно слушать инструкцию.

Еще через два часа Миша нашел причину. Как бы он ее не нашел, когда Анни через некоторое время подошла к нему, встав рядом. Она, буквально дыша ему в затылок, вызывала дрожь по всему телу. А уж когда она наклонялась к инструкции и он имел возможность поглядеть в разрез халата…

Правда, это в свою очередь мешало работать. Инструкцию он слушал с пятого на десятое.

Когда он в который раз очарованно застыл, Анни решила это прекратить:

- Послушайте вы, мистер любвеобильный ремонтник! От того, чтобы размозжить вам голову меня удерживает только одна мечта – вы как-нибудь отремонтируете ионизатор.

Миша сглотнул и с трудом отвел взгляд от Анни.

- Я требую, чтобы вы занялись ремонтом, а не созерцанием моих прелестей.

Командным ноткам в голосе врача мог бы позавидовать и сам мистер Селидженс.

Миша привел в порядок мозги и попросил:

- Тогда вы, пожалуйста, отсядьте в сторону.

- Зачем? – не поняла Анни. Потом спохватилась. – Ах да…

И вот через два часа кропотливой работы ионизатор заработал, распространяя неприятный запах ионизированного воздуха.

- Спасибо, - Анни простила ему неловкое приставание и отправила ему воздушный поцелуй.

- А в щечку? – попытался он развить успех.

Анни хмыкнула:

- Вам придется отремонтировать что-то серьезнее. Например, СК. Или ЦУП на Земле.

И она принялась увлеченно работать с сенсорным управлением ионизатора. Лицо ее в этот момент было настолько увлеченно - счастливым, каким-то детским, что Миша не удержался, подошел к ней и положил руку на талию.

И тут же она попала под пресс.

Именно таким было ощущение, когда Анни сдавила ее своей казалось бы хрупкой ручкой.

Ой как было больно! Но Миша понимал, что если он застонет, то опозорит себя на всю оставшуюся жизнь и, стиснув зубы, принялся бороться. Тренированные в колледже мышцы руки напряглись и стали потихоньку отвоевывать пространство. Правда, не намного. С определенного этапа рука Миши словно в бетонную стену уперлась.

Боль слегка прояснила его голову. Что он, собственно, делает, - пристает к офицеру при исполнении служебных обязанностей?

И Анни добавляла перца в его самоощущения.

- Майкл, – металла в ее голосе хватила бы на пару средних каботажников Земля – Луна. – Какое хамство! Негодяй! Чтобы больше не показывался в медицинском отеке!

Он посмотрел на ее лицо и не увидел ничего, кроме сожаления и раздражения. Как же он так.

- Простите, тетенька, - негромко попросил он, умильно улыбаясь, - я больше не буду.

Анни вдруг прыснула. Тиски исчезли. Миша мог снова владеть своей рукой.

Он подумал и спросил:

- Скажите, мисс, вы ведь не замужем.

- Замужем и имею шесть детей, - немедленно ответила врач.

Она шутила.

Миша набрал воздуха в легкие и предложил:

- Выходите за меня замуж, Анни.

Разнообразия ради, врач не улыбнулась и не пустила в ход руки. Ее лицо приобрело ошарашенное выражение. Наконец она выдавила:

- Ну тебя к лешему, Кондор. Вон отсюда.

Миша вздохнул. Ах, если бы она произнесло другое. Например, «Да».

- Я могу идти, мэм? – попросил он.

- Идите, - разрешила Анни. И когда он уже перешагивал через порог, крикнула в след: - спасибо за ремонт!

Миша только еще раз вздохнул. Понесла же его нелегкая в медблок!

Глава 6

Между тем СК погрузил необходимые припасы и направился к Марсу. Маршрут был недлинный, посему никаких торжественных проводов не намечалось. Ягуар дал короткий гудок и продудел первое четверостишие марша космических рейнджеров. И все. Миша даже не оторвался от ионизатора, хотя это был его первый рейс.

Селидженс, постоянно находившийся в рубке управления из-за пока гипотетической трудности рейса, удивленно почмокал губами на сообщение врача о приведении ионизатора в чувство. Он даже подумал, не оставить ли парня на корабле насовсем. Молодость пройдет, а других недостатков вроде бы у него нет. Сдаст экзамен на офицера и пусть летает. Только бы они уцелели… СК должен лететь в район действия неведомых марсиан.

И он выбросил из головы кадровые вопросы. Для начала надо было уцелеть.

С началом полета с орбиты Луны капитан по инструкции вскрыл пластиковый конверт, чтобы ознакомить себя и офицеров с официальной трактовкой задания. А то Марс, Марс… с маисом мы этот Марс едали.

Оные офицеры уже находились около него, вызванные по внутренней связи и нетерпеливо поедали глазами капитана.

Селидженс пробежал глазами по тексту инструкции, лицо его на миг помрачнело, но затем он справился с эмоциями. Капитан должен быть образцом спокойствия и порядка.

- Итак, господа, - объявил он, - мы должны выполнить сложное задание. Скажу прямо, судя по этому листочку, нас ждет большая опасность. Но мы все военные астронавты и давали присягу. – Он уперся глазами в штатскую форму Кондаурова и попросил: - прости, Майкл, что так получилось. Я только сейчас узнал детали.

Миша только пожал плечами. Он сам попросился и не прочь бы надеть офицерский мундир. И знал, какой опасный стал космос. А то, что обычный, хотя и боевой рейс превратится в рискованный полет… Что ж, не он первый, не он последний. Это же полет к Марсу!

Приход Кондаурова на временную контрактную службу пришелся на трудные времена. Космос стал опасным. И не только около Марса. Панические слухи распространились не только в Системе, но и в дальнем космосе. Поломки, аварии, непонятные происшествия, которыми так богат вакуум сваливали на марсиан. И потому создавалось впечатление, что неведомые враги везде.

Но главным все же оставалось исследовать Марс. И пока суд да дело, пока все крупные государства принялись вооружаться Бог знает по какому разу за последние сто лет, пока цены на продовольствие полезли вверх, а далай-лама объявил о приближении конца света, Комический Патруль ООН по указанию свыше расщедрился на не новый сторожевик, который должен был в одиночку исследовать космический бермудский треугольник и желательно погибнуть.

Такой план возник из новой стратегической концепции. Умники из отдела планирования главного штаба КП в Нью-Йорке пришли к мысли об избирательных пиратских наскоках неведомых аборигенов. Враг действовал не наобум.

Все уничтоженные корабли были сравнительно небольшого тоннажа. Максимум две – три тысячи тонн покоя. Зато других тридцать пять кораблей побольше, бесстрашно от незнания ситуации прошедших через опасный район, неведомый враг не тронул. Гибли корабли побеззащитней.

Значит, надо было подобный сбитым и отправить. Тогда «случайно оказавшийся в опасной зоне сторожевой корабль» должен был подвергнуться атаке с вероятностью 93, 74%. Момент гибели предстояло зафиксировать мощными телескопами с Луны и сфотографировать. Остальное было делом техники. Американцы имели самый крупный космический флот. А при случае можно было двинуть и силы ООН. Пятый Флот есть Пятый Флот и никакие аборигены Солнечной системы с ним не справятся. И тем более, кем бы не были марсиане, но вряд ли они имеют возможность нанести ответный удар такой же мощности.

Расписано было, судя по имеющейся бумажке в руках капитана, логично и умно. В этой разработке Селидженсу нравилось все, кроме одного – гибели его самого и его экипажа. Конечно же, в имеющейся инструкции не говорилось о смерти, составители мягко отметили «критический момент атаки», но капитан видел на снимках, что случилось с атакованными кораблями. Если врезать шестидюймовым снарядом обычного морского эсминца по рыбачьей лодке, то это будет примерный аналог, что останется от сторожевика. И без разницы, произошло это непосредственно от атаки или от удара об поверхность Марса.

Теоретически ему много чего предписывалось для спасения экипажа. Посмотрел бы он на эту штабную сволочь, как та будет действовать в условиях, когда сторожевик окажется в эпицентре атаки врага. Если следовать инструкции, ему понадобиться несколько минут для спасательной операции. Атака же будет длиться доли секунды.

Все это Селидженс имел в виду, но, разумеется, не произнес. Вместо этого он изложил офицерам сухие приказания, базирующиеся на распечатанной инструкции. Они солдаты, а солдатам положено время от времени умирать.

И чтобы людям не было так муторно, как ему, - в космическом экипаже дураков примерно столько же, сколько на чемпионате по современным шахматам – Селидженс поддержал начинание повара и объявил сегодняшний вечер временем отдыха. Вахты остаются только самые важные. Остальные продублирует Ягуар.

Пусть люди разомнут косточки перед нарастающей опасностью.

Так думал капитан, распустив людей.

Неизвестно, кто чем занимался, а Миша остаток дня провел за обследованием своей каюты. Собачья конура – выражение, которое он слышал неоднократно, - теперь предстала перед ним во всей красе. Даже если откидную кровать тщательно пристегнуть, а стол и стул не активизировать, то и тогда по каюте можно было передвигаться с трудом. А уж задействовать всю мебель не было никакой возможности – если лечь на кровать, стол был в районе головы, а стул поясницы. Попробуй тут полежи!

Зато удобства и душ были для каждого офицера свои, а дальше по коридору находилось нечто вроде жаркой сауны. Мише даже подумалось, не баня ли это?

Впрочем, он не собирался горевать по поводу жесткой ограниченности своего жилища. В детстве ему приходилось жить хуже. Комната, конечно, была больше, а вот набор мебели выглядел куда хуже. А уж электроника в этой каютке! Он поработал с небрежно повешенным на стене у входа пультом, и сердце аж чуть не захлебнулось от радости.

Чего тут только не было! ТВ с тремя сотнями каналов с Земли, Луны, Меркурия и, кажется, с Урана. Различные приставки в виде видео, ДВД, компьютерные системы нескольких конфигураций, связь и еще разные специфическое оборудование, с которыми ему предстояло разбираться.

Ему стало обидно, что все это только на один полет, а потом он вернется в свою конуру на Луне и будет пить пойло дядюшки Голдсмита.

От дальнейшего освоения незнакомого пространства его оторвал голос из динамика:

- Бортинженер Майкл Кондор, вас просят пройти в кают-компанию. Пройдите, пожалуйста, в кают-компанию.

Опять, наверное, холодильник сломался. Или плита на кухне вышла из строя. Он поспешил накинуть на себя рабочую форму офицера Патруля, который был предусмотрительно оставлен кем-то на вешалке во встроенном шкафу. И опять чуть не застрял надолго в каюте. Вот это комбинезончик! Из натуральной хлопчатобумажной ткани – синтетики там было всего процентов семьдесят, с множеством приспособлений для автономного существования и технической подготовки корабля, наконец, целым рядом эффектных липучек и застежек. И верх счастья – все это венчали погоны младшего техник-лейтенанта. На миг ему страстно захотелось оказаться дома и показаться перед пожилой мамой и двумя младшими сестрами.

Взгляд на часы напомнил ему, что он торчит в каюте уже семь минут после вызова. Эдак его вызовут второй раз. Вот позору-то будет!

И он поспешил выскочить из каюты.

Как Миша увидел, через открытую дверь, кают-компания была загружена почти всеми, кроме дежурной смены, членами экипажа. Девять человек сидели и чего-то ждали.

В кают-компании он еще не был. Но рассматривать, что там золотистое висит на стене и в чем сидят астронавты, оказалось некогда. Все взгляды были направлены на него.

Миша вошел и, увидев капитана Селидженса, направился к нему четким шагом, готовясь отрапортовать о прибытии. Это только считалось, что он штатский. На самом деле все космические службы были военизированными. И его еще в колледже замордовали строевой подготовкой и курсом молодого бойца.

Он уже собирался отрапортовать, но едва открыл рот, как его первые же слова прервались громким приветствием экипажа:

- Майклу Кондору многие лета!

Получилось смешно. Миша густо покраснел и застыл в нелепой позе.

- Пойдемте, сэр, - услышал он позади себя. Оглянувшись, Миша увидел стоящую позади него Анни, которая как ни в чем не бывало приветливо улыбнулась ему.

И он двинулся за ней, спеша удрать от позорного воспоминания.

Анни провела его к свободному месту почти в центре к стоящей табличке «мл. л-нт Кондор».

Миша сообразил, что это его постоянное место, а команда просто проводит ритуал встречи новичка. Ну, это не в первой. Он лишь понадеялся, что не надо будет чистить унитаз щеткой, как это было в колледже на курсах механиков. Там он чуть не надорвался, драя старый запаршивленный туалетный агрегат.

Поднялся капитан. Все сразу притихли, приготовившись его слушать.

Селидженс не собирался грузить экипаж грядущими проблемами. Он произнес короткую речь о достоинствах нового бортинженера, на что команда ответила одобрительным улюлюканьем и свистом. Мастерство его они уже оценили и сейчас вкушали итоги деятельности.

В заключение капитан вызвал Мишу, вручил ему большой пластмассовый стакан, не меньше пинты. И потребовал выпить все до последней капли.

Если это спиртное, он сползет под стул через пару минут. Миша взял стакан и храбро начал пить. После первых (УХ!) глотков он понял, что это оранжад. И уже не пугаясь, допил до дна.

Капитан принял стакан и торжественно перевернул стакан, показывая, что он пуст.

Команда дружно поздравила нового члена корабля с прибытием.

Видимо, на этом ритуал закончился, поскольку астронавты переключились на обсуждение повседневных мелочей.

Миша сел на свое место. Осторожно огляделся. Справа (о, ужас!) сидела Анни. И по-прежнему чему-то улыбалась. Она что, хочет все же сломать ему руку? Холодная, самовлюбленная стерва! Вот поцелует ее, будет знать!

Он поспешил уткнуться в тарелку, благо еда с его точки зрения была прекрасная – здоровенный бифштекс скартофелем в обрамлении овощей. На Луне они питались за счет стандартного пайка из растительной пищи, синтезируемой в специальном комбинате из водорослей, и добавками из животных жиров, получаемых там же. Бифштекс же на тарелке был явно натуральным и, скорее всего, еще недавно мычал.

Через некоторое время, расправившись с половиной мяса, он расхрабрился и оглянулся налево. Там сидел старший механик. Слава Богу, он почему-то думал, что там будет Коуридж.

В отличие от него, Сэм Дуглас ел не торопясь, хотя и с удовольствием. Обещанный паек из консервов и сухарей явно его особо не радовал и возвращение бифштекса он принял как праздник.

Ну а Миша был тем, кто вернул эту радость. Дуглас поймал взгляд бортинженера и благосклонно улыбнулся.

Пользуясь этим, Миша нагнулся к нему.

- Скажите, сэр, - спросил он робко, опасаясь, что его сейчас отошьют и пошлют куда подальше. – А почему у вас на корабле находится такая красивая девушка. То есть я хотел спросить, для таких место в модельных агентствах или хотя бы в крупных штабах.

- Ну ты, парень, даешь, - фыркнул Дуглас. – Не забывай, что я хотя и стармех, но на небольшом корабле в ранге старшего лейтенанта. И у меня такой информации нет. Однако вопрос ты задал правильный, которым уже полгода мучается вся команда. И ответа никто не нашел. Одно лишь я могу тебе заметить – если девушка такой красоты пробивается на сторожевой корабль в жуткую даль, - а попасть женскому полу на боевой корабль невероятно тяжело, - вместо того, чтобы блистать в окружении больших шишек, то это не с проста. И если ты хочешь жить спокойно, то лучше причин не знать.

И еще. На вопросы в этой сфере рядовому составу она бьет в морду. Очень качественно, кстати. Офицерскому составу хамит. И очень нагло. Кроме, конечно, капитана. Но тот ничего и не спрашивает. Поэтому мы знаем немного. Известно, что родители у нее не бедные, хотя и не совсем богатые. Во всяком случае, кредитка у нее не на нуле и на корабль она прибыла не зарабатывать. Можешь спросить, ты находишься в промежутке между рядовыми и офицерами в своем положении временного младшего лейтенанта. Интересно, что она с тобой сделает.

Старший механик помолчал и продолжил:

- Отвечая на следующий вопрос, который нарисован на твоем лице, замечу, что большая часть экипажа уже в солидном возрасте, а многие еще и женаты. Молодняк на патрульные сторожевики Космического Патруля берут очень мало. Ну а из имеющихся двух-трех кандидатов ей никто не понравился, что она и продемонстрировала. Одному руку сломала, между прочим.

Старший механик говорил негромко, но слышимо. Анни громко кашлянула, намекая, что ей надоела трепотня соседей о ней.

Дуглас сразу уткнулся в свою тарелку, показывая, что этот разговор ему надоел.

Миша выпрямился, с замешательством глядя на мясо в тарелке. Может она из ЦРУ? Да вряд ли, тут сложнее. Это ему, парню с бедной окраины без связей и денег небольшой сторожевик будет казаться пиком карьеры, а для такой девушки это прямая ссылка. Или что еще…

Он постарался незаметно поглядеть на Анни. И, страсти Господни, уткнулся своим взглядом в ее взгляд. Она тоже смотрела на него и улыбалась. И улыбка эта была задумчивой и какой-то собственнической.

Миша замер, как кролик перед удавом.

Его спасло только всеобщее оживление при появлении большого шоколадного торта, внесенного Дэном Колином. Торт был приготовлен по всем правилам поварского искусства и заставил забыть о невзгодах.

Миша с удовольствием принялся уничтожать свою долю, не представляя, что скоро его праздникам придет конец.

Глава 7

Перелет к соседним от Земли планетам в эпоху плазменных двигателей занимал времени не многим больше, чем перелет на стратосфернике из Нью-Йорка до Перми. К Марсу они подошли на рассвете. Полет был не трудным, по давно уже разведанной территории, и велся в полном автоматическом режиме. Для Ягуара это была задача на несколько интеллектпанелей. Раз плюнуть, если бы интеллектразум умел плеваться.

И хотя Селидженс все равно оставался в рубке, но он позволил себе вздремнуть в раздвинутом кресле, меняясь вахтами с первым помощником и пилотом Дейвом Магнуссоном.

За час до истечения срока Ягуар сообщил об этом капитану.

А когда Ягуар отработал финиш и финально прогудел, Селидженс включил сигнал подъема, если так можно выразиться.

Ничего себе сигнал! Сирена прозвучала так громко, что казалось, сейчас прямая кишка выскочит. Разбуженная команда торопливо одевалась, а Селидженс поглядывал на неспешно вырастающий в иллюминаторах Марс. СК находился у него на орбите в тридцать тысяч миль.

Подождав немного и дав экипажу прийти в себя, Селидженс направил корабль к планете.

Разбуженный так громко, Миша вскочил, и первоначально заметался по крохотной каюте, не понимая, где находится. И только после того, как сирена замолкла, а голова начала соображать, он остановился и осознанно принялся одеваться, немного путаясь с непривычки в одежде.

- Ягуар, - спросил он в пространство, - в чем смысл произведенной побудки?

Свой голос он синхронизировал с модульным пространством интеллектразума еще вчера. И после того, как он был утвержден электронной печатью капитана, Майкл Кондор получил свою сферу прав и обязанностей, в рамках которой корабельный псевдомозг должен ему помогать и подчиняться.

Это теоретически. А на практике приходилось помнить, что у него все же были зачатки интеллекта и, похоже, довольно большие.

- Капитан резвится, - меланхолично ответил Ягуар. Настройщики придали ему приятный баритон и извращенное чувство юмора, - видимо, у него не очень хорошее настроение, поэтому сходи побыстрее на горшок и поторопись в рубку.

С утра не выспавшийся и не привыкший к такому подъему Миша не собирался дискуссировать с электронными потрохами.

- Информации ноль, - сообщил он сухо.

Ягуар проанализировал ситуацию в долю миллисекунды, понял, что назревает скандал и поспешил исправиться перед офицером:

- Капитан объявил срочную побудку, завтрак и боевой распорядок экипажу в связи с завершением межпланетного перелета. СК подошел к Марсу.

На этот раз тон был деловитым и не менее сухим, чем у Кондора.

Быстро же они долетели. Миша скорчил грустное лицо. Судя по вчерашней планерке их полет похож на рейс ползущего по волнам металлического гроба, постоянно норовящего нырнуть в последнее пике на дно океана.

Хотя, честно говоря, он не очень верил в приближающуюся смерть и больше всего его страшило осознание скорого окончания полета и возврата в мастерские Форда.

Он поспешил пройти утренние процедуры и поспешил попить кофе в кают-компании. Экипаж уже в большинстве завтракал, но кое-кто шел следом за ним, а, значит, можно было не особо торопиться. Кофе с рогаликами привели его мысли в более боевой распорядок и подняли настроение.

Миша направился на свой пост в рубку управления. До отведенного тревогой времени окончания распорядка оставалось еще несколько минут.

Селидженс не следил с секундомером за прибытием офицеров, чего, надо сказать, опасался Миша. Нет, это была не учебная тревога. Капитан сосредоточено оглядывал панель управления, стараясь через датчики Ягуара увидеть на ней момент атаки врага.

Наступал самый трудный момент полета, ради которого они, собственно, прибыли к Марсу.

СК-3412 готовился сыграть роль живца.

После финиша рейса Луна – Марс он должен был запустить стандартную процедуру околопланетного маневра для посадки на искусственном спутнике Марса, расположенного по зафиксированной орбите в сторону Юпитера.

Именно на этом отрезке погибли все корабли его комплекции. И где их сбивали, непонятно. Маршрут охватывал большую часть планеты – так было экономически выгодно, экономились тысячи тонн за счет торможения с помощью гравитационного поля планеты. А это тысячи миль безжизненной пустыни, которые ни о чем не говорили. И каждая секунда полета могла оказаться последней.

- Бортинженер, - позвал он Кондора, увидев его силуэт в зеркале заднего обзора, - мы можем прощупывать пространство впереди?

- Можем, сэр, - подтвердил Миша, - для своего успокоения я могу запустить сканер.

Селидженс повернулся к юмористу.

- До нас, сэр, насколько я знаю из СМИ, планету прощупали всеми возможными сканерами. И особенно тщательно существующий маршрут. Такими мощными, что с Земли могут разглядеть на Луне, что там ели на завтрак. Наш сканер по сравнению с ихними – это пистолет против ракеты с ядерной боеголовкой.

Правильно рассуждает мальчик. Голову не теряет. Однако надо что-то делать.

- Ягуар, - позвал он, на всякий случай перестраховываясь, - степень возможности обнаружения противника на поверхности Марса корабельным сканером?

- Зеро, - не задумываясь, ответил псевдомозг. С капитаном он шутить не решался, поэтому отвечал четко и лаконично.

- А если мы попробуем снять ограничения?

Ягуар по-прежнему не задумывался и отвечал мгновенно:

- Зеро.

Селидженс задумался, потом повернулся к бортинженеру:

- А ты как думаешь, Майкл?

Теперь пришел черед задуматься Кондаурову. Собственно говоря, насколько он знал сторожевик, шансов с этой техникой, как сказал Ягуар, ноль с медными центиками после запятой. Но если снять ограничения…

На многих кораблях, особенно военных и полицейских, вооружение и оборудование было слишком мощное. Калибровать его при производстве было очень дорого. Поэтому ставили повсюду стандарт- и сторожевикам, и крейсерам. И если крейсеру все было аккурат, то сторожевику оказывалось слишком много. Так много, что использование того или иного оборудования могло привести к выходу из строя самого корабля.

Поэтому в таких случаях ставили сильные ограничители и на оборудовании, и в корабельных интеллектразумах. По инструкции Ягуар даже думать не мог о снятии ограничителей. Бортинженер – другое дело.

Миша какое-то время щелкал кнопками на вычислительной панели перед собой. Вынес вердикт:

- Если у вас сторожевик со стандартным оборудованием, то никаких возможностей все равно нет.

Селидженс разочаровано посмотрел на приборную панель.

Но Миша продолжил:

- Единственно, что я бы порекомендовал, это пересмотреть первоочередность задач, поставив первой задачей распознавание интеллектуальной системой возможной атаки на корабль.

Капитан на мгновенье подумал и кивнул. Как это ему самому в голову не пришло? В базовой программе псевдомозга корабля всегда прошита очередность задач. Как правило, в стандартной упаковке в первую очередь всегда предусматривается сохранение экипажа, правильность работы оборудования и так далее.

В обычных условиях полета эта очередность не играет никакой роли. Мощность электронной техники такова, что она с легкостью управляется со всеми обязанностями почти одновременно. И еще может играть в покер на раздевание.

Но в критических обстоятельствах, особенно при своей гибели, интеллектразум за оставшиеся миллисекунды (а больше времени, как правило, при атаке пиратов или заходе, например, в корону звезды, остается редко) успевает решить одну, иногда две задачи.

В принципе, задача спасения экипажа в случае гибели корабля и псевдомозга оставалась важной и сейчас. Умирать за умников из штаба никто не собирался. Но СК – 3412 летел с одной задачей – ОБНАРУЖИТЬ. Спасется при этом экипаж или нет, командованию Патруля было почти все равно. Сам экипаж, разумеется, относился к своим жизням не только равнодушно, но выполнение приказа любой ценой, в том числе и за счет себя, было вбито в них еще во время учебы.

Поэтому предложение бортинженера было весьма разумным.

Селидженс лично вошел в закрытую часть setup Ягуара и изменил очередность задач. Теперь первой и наиболее важной задачей псевдомозга корабля было обнаружение атаки врагом корабля в целом и любого члена экипажа в частности.

- Скажи-ка мне, - задумчиво спросил Селидженс, после того, как компьютер сохранил изменения и принял их к сведению, поощренный капитанской печатью. – Неужели в колледже механиков на двухлетних курсах преподают такие вещи, о которых даже я, опытный капитан, окончивший полный курс военно-полицейской академии в Канберре и имеющий высшее военное образование, не вспомнил?

Селидженс явно что-то заподозрил. Что? Может, подумал, у него на корабле прячется переодетый марсианин или русский шпион?

От этих мыслей тон Миши стал более снисходительным.

- На самих курсах, конечно, нет, сэр, - пояснил он. – Колледж есть колледж, это не университет. Зато в наши головы два года вбивали, что успех карьеры зависит, прежде всего, от нас самих. И от уровня наших знаний. Умный станет менеджером, а лентяй так и останется всю жизнь подметать мусор.

В училище была неплохая система внеаудиторного образования, а я не последним учащимся. Я еще не так много могу, практики у меня только два месяца, но голова забита теоретическими знаниями довольно плотно. И потом, сэр, я прошел неплохую школу жизни. Мой отец умер, когда я был еще совсем маленьким и все приходилось делать самому.

- Молодец! – искренне похвалил убежденный ответом Селидженс. – Выберемся, получишь самую лучшую характеристику. Такие люди, как ты, достойны лучшего.

- Спасибо, сэр, - поблагодарил не менее искренне Кондауров. Характеристику командира патрульного сторожевика после боевого вылета руководство филиала не пропустит просто так мимо.

Селидженс посмотрел на обрадовавшегося парня. Немного же тебе надо в жизни. Эх, если они действительно выберутся.

Он постарался забыть о черных мыслях и углубился в изучение текущей обстановки.

По легенде они впервые летели этим маршрутом. Сторожевик выдавал себя за транспортник с линии Лондон – Новая Москва (Ганимед), поскольку очень походил на транспортные суда этой линии.

Селидженс недоумевал, зачем необходима такая маскировка, ведь над Марсом с легкостью сбивались и боевые сторожевики. Да и вряд ли у марсиан есть наблюдатели, контролирующие Солнечную систему. Но, видимо, начальство решило перестраховаться на все сто.

Поэтому Ягуару якобы понадобилось не менее получаса, чтобы освоить введенную в него программу полета над Марсом. А что сделаешь? Селидженс, согласно инструкции приказал проработать программу полчаса.

Большую часть этого времени Ягуар едва слышно гудел, что, по его мнению, было равносильно храпу. С программой он справился за несколько минут.

За это время команда в полном составе заняла свои места.

Первый помощник Дейв Магнуссон, посмотрев на свою часть пульта управления, сообщил капитану о полной готовности экипажа к полету по оставшейся части маршрута. Ягуар мягким баритоном подтвердил свою готовность.

Включенный гравитационный двигатель – гравитоник в просторечье – стал потихоньку увеличивать мощность. Гравитационное поле Марса уже позволяло его здесь запускать. Но поскольку на такой высоте гравитонику не хватало ресурсов, то Ягуар начал помогать вспомогательным плазменным. Озарившись водородным факелом, СК спускался к Марсу.

Кондауров с интересом смотрел на разворачивающийся на больших экранах вид Марса. Казалось, его красивый вид вырисовывался за тонкой перегородкой иллюминатора корабля. На самом деле, рубка находилась примерно в середине тарелки корабля, а вид за бортом подавался Ягуаром с внешних камер. Впрочем, все происходило в режиме реального времени и было действительно красиво.

Сторожевик неспешно плыл по маршруту. На околопланетных маршрутах больше одной двадцатой световой корабли не набирали – мешала остаточная атмосфера и гравитация. И жесткие правила. Идти на такой скорости – около восьми тысяч в час им предстояло примерно три часа. И если ничего не случится, то они развернутся и отправится на Луну. Обычный скучный рейс из числа патрульных в тех областях Системы, куда даже астероиды не залетают.

Если ничего не случится.

А пока экипаж глазел на планету. Марс был грозно-прекрасен. Не зря он носил имя Бога Войны.

Вид Земли с Луны Мише давно уже надоел, хотя он прожил на Луне только две месяца. А красноватый Марс был величественен. Миша едва не забыл, где он и кто он. И только сосредоточенный вид капитана привел его в чувство. Нет, космическим туристом он станет не скоро.

А Селидженс уже ни на кого не обращал внимания. Ягуар уверенно вел корабль. Поначалу, когда они подошли к финишу, Селидженс напряженно сидел у пульта, готовый в любой момент перехватить управление. Но минута за минутой ничего не случалось. Ягуар привычно гудел, то ли остужая кулером перегретую схему, то ли просто напевая ему одному понятную мелодию. Все было, как обычно.

И капитан расслабился. Что он все пугает себя неведомой войной? Видимо его выбило из колеи сообщение о марсианах. До сих пор патрульные корабли сталкивались с пиратами – врагом безжалостным и коварным, но решения которого можно было легко просчитать. Или с естественными угрозами космоса.

А кто они марсиане и как устроено их мышление не знал никто. Здесь могут сбиться с мысли не только кисейные барышни, но и опытные капитаны патрульных кораблей КП ООН.

Впрочем, одну предосторожность он все-таки сделал, нарушив строгое предписание быть как все – команда по его приказу надела легкие скафандры и перешла на автономное дыхание – стандартная процедуры при огневом контакте с космическими пиратами. Такой скафандр имел складывающийся во внутрь гермошлем. Достаточно было нажать на кнопку в районе шеи, чтобы гермошлем изолировал голову от внешнего воздействия голову, намертво соединяясь с остальным скафандром. Одновременно начиналась автоматическая подача кислорода.

Ничего, за это его не убьют, а вот если вдруг ворвется неведомый враг и откроет путь вакууму в корабль, то они умрут слишком по-дурацки. В сказки про автоматически срабатывающие (и, главное, вовремя!) перегородки и безошибочность действий корабельного интеллектразума он не верил уже после первого боестолкновения десятилетия назад.

Пусть помучаются его астронавты, поворчат на капитана, пока он не видит и не слышит. Целее будут.

Кстати…

- Бортинженер, - попросил Селидженс, не оборачиваясь, умного новичка, у которого и голова, и руки были хорошо приставлены к туловищу.

Миша, залезший целиком в нижнюю часть тумбы интеллектразума, где были спрятаны кабели энерговодов, для проверки надежности питания Ягуара – что-то ему показался ненадежный контакт левого основного кабеля, пробурчал, что сейчас вылезет – не оставлять же дело наполовину проработанным. А потом оказалось поздно.