Атака из преисподней

Глава 1

Солнце — всего лишь очень яркая булавочная головка в утыканной звёздами бархатистой черноте космоса.

Выпуклая линза поверхности планеты занимает большую часть стены-экрана. Серые дымчатые разводы атмосферных вихрей перечёркнуты тенями от гигантских колец, а сами кольца совсем рядом; некоторые большие глыбы льда даже можно разглядеть. Прекрасно виден также сложный узор на поверхности ближайшего кольца — результат гравитационных взаимодействий между составляющими его частицами.

На обзорных экранах космической крепости «Норфолк» вот уже четверть века отображались лишь окрестности газового гиганта под названием Сатурн. Впрочем, с таким же успехом на месте Сатурна могла бы находиться и какая-то другая планета, входящая, например, в систему звезды из другой галактики. Владелец крепости одним желанием мог переместить своё убежище в любой из уголков виртуального мира под названием «Paradise University», поскольку владел примерно сорока процентами акций этой вселенной. Первые сто с небольшим лет он так и делал, но, заметив, что перестаёт обращать внимание на окружающие виртуальные красоты, «бросил якорь» на орбите шестой планеты Солнечной системы. Здесь было ничуть не хуже, чем где-то ещё. Всё когда-нибудь приедается. Особенно, если ты недавно отпраздновал своё двести тридцати семи летие, и собираешься жить вечно. Сэр Ричард Корби изначально запланировал для себя личное бессмертие. И его план воплотился в реальность.

Вечное существование виртуальной вселенной казалось Ричарду непреложной константой.

Бренные останки оригинального сэра Корби покоились в семейном склепе одного из самых роскошных кладбищ города Окленд, в Новой Зеландии. Как ни пытался тот, первый Ричард продлить свой земной путь с помощью чудес медицины и доступных ему донорских органов и имплантатов, прожил он всего сто семь лет, зато перед смертью успел снять копию своего сознания, завещав своему последующему «я» всё своё немалое состояние. То есть, строго говоря, Ричард Корби, сидящий сейчас перед виртуальным камином своего виртуального космического замка, существовал в таком виде «всего» сто тридцать лет. Но, разумеется, воспоминания и ощущения он сохранил о всех двухстах тридцати семи.

Звёздный замок Ричарда при взгляде со стороны больше всего напоминал чёрного морского ежа, подвешенного в пустоте и ощетинившегося сотнями блестящих иголок. Виртуальная крепость, как, впрочем, и вся виртуальная вселенная не подчинялись законам всемирного тяготения, да и в принципе законы физики здесь соблюдались весьма условно, поэтому сторонний наблюдатель мог бы удивиться многим несуразностям в конструкции «Норфолка». Пылающий камин в рабочем кабинете Ричарда был далеко не самой примечательной из них.

Интерьеры замка отчасти повторяли интерьеры его резиденции в Окленде; также Ричард сохранил виртуальные копии множества близких его сердцу вещей. Деревянные балки из ореха украшали стены и потолок, а в простенках, драпированных бархатистыми полотнищами цвета экрю, висели прекрасные образцы именного холодного и огнестрельного оружия, принадлежавшего его великим предкам.

Слабый запах горящего можжевельника, исходящий из камина, пропитывал «воздух» рабочего кабинета. Сам сэр Корби, переодевшийся к ужину, в глубокой задумчивости глядел на огонь, погрузившись всем телом в глубокое кожаное кресло. Длинные пальцы его левой руки легонько сжимали ножку тонкостенного бокала, наполненного рубинового цвета вином. Ричард с удивлением прислушивался к своим чувствам. Впервые за последние, по крайней мере, тридцать лет он испытывал нетерпение в ожидании прибытия гостя. Судя по предварительной информации разговор намечался крайне интересный.

Слабое «Динь!» предварило появление в кабинете мажордома. Его высокая фигура в белом фраке возникла на фоне колец Сатурна.

— Мистер Купер в приёмной, сэр.

— Впустите, Бентон, — кивком головы Ричард подтвердил допуск постороннего в кабинет.

Мажордом распахнул двери, и в помещение просочился высокий шатен в чёрном плаще, — Джеймс Купер, давний осведомитель сэра Корби, вращающийся в высшем эшелоне объединённых спецслужб западной коалиции.

— Добрый день, сэр!

Данная фраза давно закрепилась в качестве универсального приветствия, поскольку время суток в виртуальной вселенной, разумеется, было понятием весьма условным.

— Добрый день, Джеймс.

— Рад видеть вас в добром здравии, мистер Корби. Как поживаете?

— Давай без этого, Джеймс. Выкладывай, что у тебя.

И Купер начал свой доклад. Рассказ его не блистал вычурными фразами, он был просто сухой выжимкой фактов, полученных разведывательными службами коалиции.

Противостояния между государствами на планете Земля ушли в далёкое прошлое, но подозрительность к друг другу никуда не исчезла. Целые отделы при военных министерствах продолжали мониторить облачные сети в поисках фактов, доказывающих нарушения международных договоров. Этим и ограничивались, поскольку старые добрые методы, такие, как внедрение агентов и подкуп должностных лиц в современном высокотехнологичном мире стали невозможны. Практически все люди Земли ещё в детстве проходили процедуру инвазии наноботами и являлись, по сути, легко отслеживаемыми приёмопередатчиками.

Извне информационные пространства крупных технологических зон были доступны лишь в некоторой степени, и отслеживать то, что государства старались скрыть друг от друга удавалось с огромным трудом. По сути, на текущий момент у разведчиков оставались всего три надёжных способа получения информации. А именно: спутниковая разведка, изучение видеоряда с камер наружного наблюдения, просмотр записей, выкладываемых в общественную сеть, а также оценка интенсивности обмена данными между отдельными серверами.

Осведомитель долго перечислял приобщённые к докладу факты, не связанные друг с другом на первый взгляд, и по отдельности не имеющие никакой ценности.

— Не томи, Джеймс, — прервал его, наконец, Ричард, — переходи к делу!

Купер всё же выдержал паузу, стараясь, видимо, подчеркнуть ценность информации.

— Тем не менее, даже на основании таких косвенных свидетельств сотрудники разведки пришли к выводу, что в антагонистических кластерах прямо сейчас происходит нечто невероятно важное.

— Пока не вижу ничего выдающегося, — недовольным голосом произнёс сэр Корби. Он, конечно, знал, что его осведомитель вот так, беспричинно, никогда не запросит срочную аудиенцию, но пока не понимал суть дела.

— Шесть месяцев назад наша разведка зафиксировала многократно возросший траффик зашифрованной информации между китайским и русским технологическими кластерами. Тогда же резко увеличилось количество запусков к космическим станциям в точках либрации L4 и L5[1]. Уже само по себе нашим специалистам это показалось подозрительным. А на прошлой неделе мы зафиксировали ничем не объяснимое практически одномоментное выпадение из информационного пространства двухсот тысяч человек. Двухсот тысяч, привязанных к российским дата-центрам. Как вы понимаете, это беспрецедентный случай в современных условиях. Спутниковая разведка, на следующий же день произведённая над территорией России, обнаружила сорок два военных тренировочных центра, плотно экранированных от любого электромагнитного излучения. Эти объекты прикрыты системами радиоэлектронной защиты и равномерно рассредоточены в границах страны от Москвы до Владивостока. Естественным было бы предположить, что все двести тысяч «пропавших» перемещены в эти центры и проходят там в данный момент некое обучение.

Это было уже кое-что. Ричард даже подался вперёд, оторвав спину от кресла.

— Наблюдалась ли в Китае «пропажа» большого количества индивидуумов, привязанных к информационному полю, подобная той, что случилась в России? — быстро спросил он.

— Нет, сэр Корби. Но, исходя из прогноза, выданного аналитической службой, данное событие должно обязательно произойти не позже чем через несколько месяцев. Для нас не было сюрпризом обнаружение на территории Китая семидесяти пяти аналогично оборудованных тренировочных центров.

— М-да... Ладно, Купер. Я не люблю разгадывать ребусы. Выкладывайте выводы экспертов.

Осведомитель шаркнул ножкой и слегка поклонился.

— Наши аналитики начали поиск вероятных причин возрастания непонятной для нас активности России и Китая. Отмотав записи наблюдений к началу текущего года, мы начали проверять всё подряд. Отсеяв малозначимые события, мы обнаружили один примечательный факт. Шесть месяцев назад орбитальные антенные поля Земли приняли сигнал, пришедший из района космоса, известного, как Cetus (Созвездие Кита), а точнее, из системы Tau Ceti (Тау Кита). Сообщение по формату не отличалось от массивов данных, получаемых от исследовательских миссий, совместно организуемых двумя этими странами для отправки в ближайшие звёздные системы. Как и все предыдущие, это сообщение было закодировано так, чтобы исключить возможность расшифровки. Но, в отличие от прошлых случаев, Россия и Китай не выложили результаты исследований в открытый доступ спустя некоторое время. На неоднократные запросы наших учёных в официальные органы двух стран каждый раз приходит ответ, что обработка данных ещё не завершена. Такая ситуация длится, как вы понимаете, уже несколько месяцев, и не может не вызывать возмущения. Звезда, с которой пришёл сигнал, не считается особо перспективной в плане обнаружения возле неё планет, обладающих какой-либо биосферой, поэтому особых сенсаций никто не ждал. Но в то же время тот факт, что некая информация, полученная нашими антагонистами, придерживается к выкладке в общепланетный доступ, а также с учётом вышеизложенных мною событий, происходящих на территориях России и Китая, наши аналитики пришли к выводу, что непонятная активность двух стран вызвана тем, что в системе Тау Кита обнаружена пригодная для колонизации экзопланета. И обе страны в срочном порядке готовят миссии по созданию на ней своих плацдармов.

Сэр Корби снова откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Информация, принесённая Купером была, несомненно, интересна. И своё вознаграждение он заслужил. Но что делать с этой информацией Ричард пока себе не представлял. Лишь глухое раздражение бурлило где-то внутри его электронного мозга. Он всегда считал себя и себе подобных воротил теневыми правителями вселенной, а теперь ему весьма доходчиво объяснили, что по части освоения мира реального Россия и Китай обошли их уже не на голову, а, как минимум, на корпус.

Пул космических агентств западной коалиции предпринимал попытки отправки межзвёздных зондов-разведчиков параллельно с русско-китайскими зондами. Всего к концу двадцать второго столетия было произведено пять запусков. Два корабля, достигшие цели, лишь подтвердили данные, полученные от зондов России и Китая. Три миссии пропали без вести. Не в последнюю очередь вследствие этого, дорогостоящая программа межзвёздных запусков западными странами была свёрнута, и полномочия по исследованию дальнего космоса негласно были делегированы русским и китайцам. Космическая верфь, расположенная в точке либрации L2[2], на данный момент находилась в законсервированном состоянии, все работы на ней были приостановлены.

— Что наши правительства решили в итоге? — наконец, промолвил Ричард.

— О! Мистер Корби! Было бурное обсуждение. Решалось, будем ли мы противодействовать звёздной экспансии России и Китая, попытаемся ли присоединиться к ней на правах второстепенных партнёров, или останемся пассивными наблюдателями.

— И?

— Большинством голосов было принято решение занять выжидательную позицию, позицию сторонних наблюдателей. Текущий расклад устоялся, и всех устраивает тот баланс, что сложился в мире. Все беспокоятся только о том, чтобы лишние телодвижения не принесли новых забот.

***

После визита осведомителя сэр Корби планировал связаться со своим деловым партнёром, Томасом Морроу, который, как и сэр Корби, владел огромной долей акций «Paradise University». Но мысли Ричарда всё время возвращались к разговору. Он выглядел спокойным и слегка отрешённым. Но, на самом деле, то чувство раздражения, возникшее ещё во время доклада Купера мало-помалу овладевало им и превращалось в злость. «Русские»! «Китайцы!». При частом повторении этих слов, кажется, волосы на его загривке вставали дыбом. Это чувство глубокой неприязни унаследовано от далёких предков, и виртуальная сущность сэра Корби с удивлением и удовольствием предавалась ему.

Снова «Динь!», и снова в кабинете мажордом.

— Ужин подан, сэр! — слегка поклонившись, произнёс он.

— Иду, иду, Бентон. — Ричард со вздохом приподнялся из кресла и поставил бокал на журнальный столик. — Сегодня после ужина не пропадайте, пожалуйста, у меня будет для вас небольшое поручение.

— Как скажете, сэр. Вечером какие-то изменения предвидятся?

Мажордом всего лишь поинтересовался планами на ежедневные «плотские» утехи своего господина. Для них в замке отведён целый этаж.

— Номер два и номер семь оставьте. Всех остальных необходимо поменять. И пусть девушки ждут меня в красной комнате.

— Да, конечно, сэр.

Ричард переместился в гостиную, где обычно сервировался стол. Он рассеянно следил за ловкими движениями двух мальчиков-мулатов, подливающих вино и меняющих блюда. Естественно, без всего этого можно было обойтись. В его текущем состоянии нет необходимости в таких вещах, как пища, вода, воздух, и, тем более, женщины. Но Ричард привык жить роскошно пока был живым, и свою «загробную» жизнь он обставил с той же роскошью. Тем более, что даже виртуальная роскошь была баснословно дорога. Но деньги для того и существуют, чтобы их тратить, а сэр Корби многое мог себе позволить. Пожелай он вдруг «вернуться» в реальный мир, он бы сделал это молниеносно. Ни для кого не секрет, что многие события в мире реальном и так происходят не без его невидимого участия.

Выращивание человеческих клонов во всех странах мира уже сто лет как запрещено международным законодательством, но Ричард при желании мог бы обойти любые законы, тем более те, которые, возникли, как он считал, по недоразумению.

После ужина, лишь только стюарды-мулаты исчезли вместе с посудой, мажордом появился вновь, держа в руках старомодный планшет, заправленный бумажными листами. И ручку.

— Внимательно слушаю ваши распоряжения, сэр!

— Не утруждайте себя записями, Бентон. Вот вам распечатка со списком лиц, которых я желал бы видеть у себя в ближайшие дни. Обзвоните всех, определите с ними удобное время для визита, и приглашайте затем согласно расписанию. Эту неделю я объявляю приёмной.

Мажордом, выпучив глаза, таращился в невесомый свиток, изготовленный из тончайшей бумаги. Он не мог припомнить времён, когда в замке принимали столь высокопоставленных особ. В списке, кроме юристов и поверенных делами сэра Корби значилась дюжина фамилий, не сходящих с передовиц новостных порталов. Ричард прекрасно знал, кто может поучаствовать в задуманном им предприятии по активному противодействию российско-китайской космической экспансии.

— И вот ещё что, Бентон. Распорядитесь с завтрашнего дня переключить защиту крепости в пассивный режим. Негоже встречать дорогих гостей огнём. Для прибывающих кораблей необходимо сформировать уютный причал. Для тех, кто пожелает просто переместиться в наш замок, откройте портал в приёмной...

***

Эзра Шиф этим вечером был пьян. Причин хорошенько набраться у него было две. Во-первых, он решил «отпраздновать» месяц отсутствия каких-либо заказов. Бизнес его и так дышал на ладан, принося жалкие крохи, но такого провала в делах не было никогда. Во-вторых, вчера от него ушла жена, Сара. Она не выдержала перманентных скандалов из-за незапланированных трат. Не то чтобы Эзра серьёзно горевал по этому пустячному поводу, но и не обмыть такое событие ему показалось неправильным.

Поэтому он сидел сейчас за столиком забегаловки «Vecchia barca», потягивая через соломинку свой любимый коктейль.

Дальняя стена заведения — объёмный интерактивный экран. Каждый день этот экран зазывал посетителей бара в знаковые местечки Италии. Сегодня, например, можно было не напрягаясь войти в иллюзию и погулять по солнечной набережной Неаполя. Но Эзра специально отсел от экрана подальше, к настоящему окну. Плохому настроению солнце противопоказано; серым мыслям вполне созвучна серая дождливая реальность города-муравейника.

Одинарное запотевшее стекло почти не заглушало шум вечернего Бангкока. А уж сияние реклам и подавно. Вечно суетящийся город, казалось, не был подвластен разрушительному действию Мирового энергетического кризиса.

За соседними столиками, сдвинув их вместе, сидела стайка фриков-шилдеров. Эзра часто видел их здесь, поэтому сейчас он даже подмигнул одной из знакомых на лицо девиц, как и прочие, упакованной в алюминиевую фольгу. Девушка кокетливо улыбнулась ему в ответ, но тут же отвернулась и потупилась, одёрнутая соседом. Её сосед — бородатый силач в остроконечном блестящем шлеме, косо сидящем на голове, с укором покачал головой. Как в любой секте, у шилдеров соблюдалась строгая дисциплина, и духовный лидер внимательно отслеживал любые нежелательные поползновения в сторону своей паствы.

Шилдеры наивно полагали, что фольга может защитить их от всепроникающего излучения, которое формирует всепланетное информационное поле, поэтому вся стайка сверкала подобно новогодним игрушкам. Впрочем, следовало отметить, что девушки оборачивали свои фигуры не без некоторого изящества.

На столе у шилдеров, кроме коктейлей и лёгких закусок стояла герметичная ёмкость с веселящим газом, выполненная в виде кальяна. Сектанты по очереди вдыхали газ, передавая по кругу гибкую трубку с блокирующим клапаном на конце. О гигиене, шилдеры, впрочем, не забывали, подключая к клапану одноразовые личные мундштуки.

Кроме сектантов в помещении бара находилась ещё парочка молодых посетителей, увлечённо тискающих друг друга в уголке. Кто из них был мальчиком, кто девочкой, Эзра не мог разобрать. Вероятно, пара вообще была однополой. Ну и, конечно, здесь был бармен Джеронимо. Шиф резонно сомневается, что это настоящее имя. Уж очень оно не вязалось с чисто тайской внешностью бармена.

Все посетители вели себя до неприличия спокойно. Пьяных драк и прочих неординарных вещей сегодня, похоже, не предвиделось. Заскучавший Эзра откинулся на спинку стула, усиленно стараясь не думать о грустных перспективах на ближайшие дни. Он заказал еще один коктейль, и, сделав пару глотков, начал клевать носом. Ему грезилось, что он получил небывалый выигрыш в «Супер лотерею».

«Странно, — вяло думал Шиф во сне, — я ведь ни разу в жизни не покупал билеты.»

Сладкая дремота, впрочем, длилась недолго. Вышибала Бен, вызванный барменом, довольно грубо тряс его за плечо.

— Эй, дружище, тебе, похоже, хватит. Давай-ка я вызову такси и отправлю тебя домой?

Эзра прекрасно помнил, что на его счету после заказа последней выпивки осталась лишь пара кредитов, поэтому ему пришлось временно протрезветь.

— Бен, не вызывай такси ради всего святого, я уйду сейчас... уйду сам, пешком.

Он даже оторвал задницу от стула, демонстрируя порыв к движению на выход из бара.

— Как скажешь, — отвязался вышибала, — но не вздумай опять заснуть. Спать надо дома, в постели...

Когда Бен отошёл на несколько шагов, Шиф плюхнулся обратно на стул, решив сначала избавиться от некой досадной помехи. Он мотал головой, моргал и усердно двигал мышцами лица, пытаясь вытряхнуть из левого глаза длиннющую гусеницу, заползшую ему под веко как раз в то место, где обычно высвечивался текущий банковский счёт.

Мерзкая гусеница никак не пропадала, и постепенно до Эзры дошло, что это вовсе и не гусеница. Сначала он ущипнул себя за ухо, чтобы убедиться, что не спит. Потом закрыл глаза и попытался осознать величину цифры, которая необъяснимым образом оказалась на его счету.

— Сара, тупая ты дырка! — вдруг закричал он на весь зал. — Джеронимо, немедленно сооруди каждому из присутствующих по выпивке за мой счёт! На их выбор. Угости всех. Бен, дружище, где ты? Вызови мне такси.

Переслав щедрые чаевые на счета бармена и вышибалы, Эзра отправился домой. По дороге он с наслаждением погасил часть первоочередных долгов, светящихся ярким красным светом в его напоминалках. О том, откуда на его счету взялась баснословная сумма он решил подумать завтра.

[1] Точки либрации — 5 точек равновесия, существующие в системе из двух массивных тел, где тело с меньшей массой вращается вокруг тела с большей массой. Такими системами, к примеру, являются Солнце-Земля, Земля-Луна, Солнце-Юпитер, Марс-Фобос и так далее. Джеймс Купер в данном случае имеет в виду систему Земля-Луна и троянские точки либрации L4 и L5. Они расположены впереди и позади объекта с меньшей массой на его орбите.

[2] L2 — точка устойчивого равновесия системы Земля-Луна, находящаяся относительно Земли с обратной стороны Луны, на прямой линии, проходящей через центры обеих небесных тел.

Глава 2

Все звали его Эл, хотя на самом деле имя извозчика было намного длиннее. Но сложное в произнесении имя в его работе было неуместно. Поди, выкрикни что-то сложнее, чем «ЭЛ!», когда твой рот забит дорожной пылью, а губы потрескались от жары.

Дилижанс, влекомый шестёркой серых усталых лошадок, тащится по дороге, которая когда-то гордо именовалась: «Вайомингское шоссе № 28». Шестнадцать пассажиров дилижанса, утомлённые однообразием дороги, один за другим убегают в сладкий мир грёз, где их, несомненно, ждёт огромное количество ледяной колы, фисташковое мороженое и прочие подобные прелести. Они могли это сделать, а вот Эл — нет. И даже не потому, что кому-то надо управлять лошадьми. Благодаря набожности родителей-мормонов, категорически запретивших делать ребёнку какие-либо прививки он просто физически не может подключиться к виртуальному миру. Впрочем, Эл ничуть не печалится по этому поводу. Заметив «отсутствие» пассажиров, он лишь презрительно сплёвывает, и продолжает верной рукой направлять повозку, стараясь, чтобы колёса пореже проваливались в трещины и выбоины в древнем асфальте.

Эл одет нарочито по-ковбойски. Клетчатая рубаха, кожаный жилет, грубые джинсы. Остроносые сапоги, широкополая шляпа. Длинное скуластое лицо его обветрено и изборождено морщинами, светлые глаза зорко глядят из-под кустистых бровей. Возница знает свое дело. Раз он взялся вас довезти, то он довезёт, будьте спокойны. Даже если вы «в отключке» лежите в кабине дилижанса и вас не интересуют местные достопримечательности, коих в пути на самом деле не избыток.

Вот, кстати, одна из них.

За очередным поворотом, справа от дороги, открывается знакомый крутой склон отрога Скалистых гор. Это только кажется, что он рядом. На самом деле путь до него займёт остаток дня. Зато оттуда начинается длинный спуск в долину, и лошадям станет полегче. А к вечеру подует ветерок. Он прогонит духоту.

Завидев вдали перевал, лошадки слегка ускоряют ленивый бег.

Ближайшие два часа окружающий ландшафт практически не меняется. По обочинам дороги тянутся всё те же чахлые кустики. Склон за это время вырастает в размерах, но весьма незначительно.

Эл останавливает дилижанс, давая лошадям короткий отдых, поит каждую из ведра, наливая воду из бочки, притороченной к задней стенке повозки. Пассажиры даже не шевельнулись за это время. Нет чтоб выйти, размять ноги...

Извозчик присаживается на корточки в тени от дилижанса, достаёт из дорожной сумки дежурный сэндвич, жёсткий, как подошва, не торопясь скручивает крышечку с маленькой фляжки. Первый глоток — самый сладкий. Внимание его привлекает странное поведение лошадей. Чуткие животные вдруг начинают фыркать, прясти ушами, нервно переступать ногами на месте. Теперь и Эл чувствует странную дрожь земли, которая, стала причиной беспокойства его четвероногих друзей.

Серые фонтанчики небольших взрывов окутывают поверхность склона, светящегося под лучами солнца. Вся гора теперь дрожит, окутанная пылью. Эл вздрагивает, когда мощный оползень сходит как раз в то место, по которому через несколько часов должен проехать дилижанс.

Грохот обвала докатывается чуть позже.

Местность меняется до неузнаваемости. Теперь в склоне зияют два отверстия. Как будто ноздри огромного великана, прилёгшего прямо на горную гряду, и запрокинувшего во сне голову.

На этом представление не заканчивается.

Из одной из «ноздри» поднимается сноп оранжевого пламени, затем в воздухе возникает длинное сигарообразное тело. Всего мгновенье оно висит неподвижно, затем с рёвом уходит ввысь, оставляя после себя дугу из дыма.

Вторая «ноздря», по-видимому, хочет в точности повторить действие, произведённое первой, но почему-то у неё это не получается. «Сигара», появившаяся из отверстия в горе, не следует за первой «сигарой», а резко накреняется и превращается в огромный огненный шар. И этот шар, рисуя в воздухе гигантский дымный штопор, несётся прямо на Эла.

За оставшиеся секунды извозчик успевает лишь перекреститься и поблагодарить бога за то, что его клиенты перейдут в мир иной, даже не заметив этого.

***

Для подавляющего большинства землян атака на китайскую космическую станцию прошла незамеченной. Те, кто в это время находился на ночной стороне земного шара, могли наблюдать только неяркую вспышку в звёздном небе. Настолько неяркую, что на неё не стоило и внимание обращать.

А на следующий день все каналы выложили новость об аварии, случившейся при возвращении на Землю китайского челнока. Взрыв топливного бака, произошедший по невыясненным пока причинам.

Комиссия, конечно же, немедленно приступила к расследованию.

Обычно челнок возвращал со станции очередную смену инженеров, работавших на обслуживании автоматических комплексов. В этот раз челнок по невероятному стечению обстоятельств ушёл к планете пустым, поэтому, к счастью, ни один человек не погиб.

К концу недели никто уже и не вспоминал этот инцидент. Никто, кроме причастных.

Невозможно описать словами тот шквал обмена международными сообщениями, который поднялся после старта ракеты. Неизвестные злоумышленники взломали сеть, управляющую стратегическими вооружениями, оставленными на боевом дежурстве по международному соглашению, подписанному восемьдесят пять лет назад. Древний механизм, про который не вспоминали уже два поколения живущих на планете людей, внезапно проснулся.

Ракета поднялась в воздух из шахты, расположенной на территории США, в штате Вайоминг. Американская сторона через минуту после старта официально уведомила военные ведомства всех стран о том, что запуск не санкционирован с их стороны, и предложила не рассматривать данный инцидент, как акт агрессии. По первоначальной версии, взлом системы произвела группа неизвестных хакеров.

Ещё через две долгих минуты страны получили извещение о том, что систему самоуничтожения ракеты активировать так и не удалось. В качестве слабого утешения был приложен план полёта, заложенный в систему управления ещё пятьдесят пять лет назад. Целью значилась космическая станция, принадлежащая КНР.

Действительно, после выхода из атмосферы ракета не легла на траекторию движения обратно к поверхности Земли, а продолжила ускорение. Через семнадцать минут после старта её скорость достигла крейсерской — около двадцати километров в секунду.

Перехватить ракету с Земли шансов не было. А на космических станциях, согласно договору о нераспространении оружия в космосе, не было установлено никаких боевых систем.

До катастрофы оставалось менее девяти часов.

На станции в этот момент находился сменный экипаж инженеров из пяти человек, тестирующих системы и производящих обслуживание механизмов согласно регламента. Ну и, соответственно, челнок, на котором они прибыли туда и на котором через неделю должны были вернуться обратно.

Поэтому китайской стороне не оставалось ничего другого, кроме как отправить этот челнок на перехват. Перед вылетом корабль под завязку набили обломками базальта и шлаком с отвалов, — отходами, образующимися при разделке астероидов. Автопилот аккуратно вывел судно точно в заданную точку, находящуюся в девяноста пяти тысячах километрах от станции. В этой точке челнок выполнил свою последнюю программу — программу самоуничтожения. Ракета, двигающаяся на третьей космической скорости при столкновении с облаком осколков не могла уцелеть. Но этот взрыв, конечно, не был ядерным взрывом.

Американцы принесли искренние извинения, пообещали компенсировать все понесённые китайской стороной убытки и выразили желание принять участие в уборке космического мусора.

Первоначальная версия про хакеров стала основной. Кто-то смог обойти все защитные системы и подобрать пароли. Но расследование, естественно, не завершено, шансы найти и наказать злоумышленников в новостных блоках оцениваются как очень высокие...

Постройка межзвёздного буксира продолжалась полным ходом. До старта китайской миссии к системе Тау Кита оставалось ещё около восьми месяцев.

***

Сегменту электронного правительства, отвечающему за безопасность государства Россия не требовались помощники для донесения до него какой-либо информации, — он сам всегда был в гуще этой информации, плавая, как рыба в воде, в её потоках. Ему не требовалась армия аналитиков — он сам за доли секунд мог перебрать миллионы вариантов развития событий, с учётом тех или иных входящих переменных.

Этот сегмент также сам принимал решения, когда, в каком обличье, под каким именем, и даже в каких количествах ему появляться в реальном и виртуальном мирах.

Сотрудники одного примечательного заведения, расположенного на Лубянской площади, знали его под именем Рокотов Игорь Иванович. Обычный такой с виду полковник, одевающийся всегда в строгий гражданский костюм.

После получения первых же данных о старте с североамериканского континента некой мощной ракеты и о конечной цели её маршрута Игорь вышел на связь со своим китайским коллегой. В том протоколе, в котором происходило их общение, конечно, не было обычных имён, да и вообще, слов, в принципе, но, в переводе на человеческий язык их диалог выглядел примерно так:

— Привет, Ван!

— Привет, Игорь!

— Надо объяснять, по какому поводу звоню?

— Обижаешь!

— Что думаешь?

— То же, что и ты.

— Ван, ты же понимаешь, что это только жалкое начало.

— Да, конечно, Игорь. Мы уже высвобождаем производственные мощности для изготовления защитных систем для нашей космической станции.

— Свою мы также планируем прикрыть. С ракетой что собираешься делать?

— Челнок.

— Да, конечно, тут вариантов, пожалуй, нет. С эвакуацией людей помощь нужна?

— Спасибо, Игорь, справимся. Уже запущена расконсервация дублирующего аппарата. Предупреждение на Тау Кита отправь обязательно.

— Да, конечно, уже готовим аппаратуру связи. Дело, я уверен, этим не закончится.

— Игорь, ты не находишь некую странную деталь в этом происшествии?

— Ты про вторую ракету?

— Про неё. Обязательно должна была быть вторая ракета. Тогда у них бы всё получилось. Они не могли упустить из виду наличие на станции дежурного челнока.

— Ты знаешь, Ван, тут два варианта. Либо вторая ракета по каким-то причинам не стартовала, либо руководит операцией полный кретин. Я, лично, ставлю на то, что вторая ракета, которую они планировали запустить, просто протухла. Шутка ли, простоять без малого семьдесят лет на боевом дежурстве!

— Думаю, ты прав, Игорь. Обязательно гляну на место, откуда производился запуск, при следующем прохождении нашего спутника над данной территорией.

— Не факт, что увидишь хоть что-то. Вторую они могли попытаться запустить откуда угодно.

— Да, согласен.

— Учитывая, что, по моим данным, правительство Соединённых Штатов действительно не причастно к этому инциденту, нашим планам, скорее всего, пытается противодействовать некая теневая структура. Структура, однако, могущественная, и имеющая связи в верхних эшелонах власти. Я очень рассчитываю на твою помощь, Ван, в раскрытии конечного источника угрозы, и его устранении.

— Мог бы даже не затевать разговор об этом, Игорь! Ты мгновенно получишь любую обнаруженную мной относящуюся к данному вопросу информацию. Прямую или косвенную.

— Благодарю, Ван. Удачи, и до связи.

— И тебе спасибо, Игорь! До связи.

И длился этот разговор, конечно, какие-то миллисекунды.

***

Сказать, что Ричард очень расстроился из-за неудачи в операции по уничтожению китайской космической станции, это значит ничего не сказать. Шутка ли, спланировать и осуществить несанкционированный запуск двух ракет с ядерной начинкой.

Это было очень сложно, очень дорого, и потому не могло не сработать. Но прокисший за несколько десятилетий малюсенький датчик всё испортил.

Теперь и думать не стоит о повторении чего-либо подобного. Дело даже не в том, что после этого Штатам уже не удастся свалить всё на случайную активацию древней системы. Просто китайцы, да и русские тоже, теперь с полным правом могут организовать надёжную защиту своих станций. И они это, несомненно, сделают. Быстро и очень эффективно, как всегда.

Но уничтожение станции было лишь небольшим полезным ответвлением от генерального плана, задуманного Ричардом, тем более, что русские уже отправили свой звездолёт в систему Тау Кита, и помешать на данном этапе он мог только китайской стороне.

Одна из составляющих этого грандиозного плана в данный момент лежала перед ним, забравшись в постель прямо в ботинках. Она храпела и изредка шумно пускала газы.

Выглядел спящий Эзра, прямо скажем, нефотогенично. По толстой щеке из приоткрытого рта вытекала струйка слюны, голый волосатый живот, вывалившийся из-под рубашки, словно отдельное существо, лежал рядом с ним на мятой простыни. Эзра совершенно не нравился сэру Корби, но, по совокупности всех факторов, был как раз тем человеком, который именно сейчас был ему очень нужен.

Ричард, или, точнее, его фантом, сидящий на складном стульчике в изголовье кровати Шифа, не спешил его будить. Час или два ожидания совершенно не имели никакого значения. Сэр Корби поставил себе задачу вернуться к взаимодействию со своим фантомом на тот момент, когда его подопечный начнёт проявлять утреннюю активность, а сам «отлучился», переместившись в Швейцарию, в своё любимое казино Casino di Campione.

***

Эзра, ещё не открывая глаз, чувствует, что в комнате кроме него есть ещё кто-то. Конечно, он моментально понимает, что этот утренний посетитель совершенно точно связан с вчерашним «супер выигрышем», и поэтому делает вид, что продолжает спать. Ему необходимо время для осмысления ситуации.

Для начала, слегка разомкнув веки, Шиф пытается разглядеть незнакомца.

Окно в его каморке занавешено и даёт мало света. К тому же, его визави специально или случайно расположился так, что его спина обращена к окну.

Эзра плавно увеличивает светочувствительность глаз. В помещении становится светло, как днём, но фигура в капюшоне остаётся тёмной. Очевидно, что это фантом.

Но кое-что интересное Шиф всё же подмечает. Теперь он совершенно уверен, что под капюшоном серого плаща, в который с ног до головы облачён незнакомец, находится голова, по форме напоминающая огромный блестящий жёлудь без шляпки. Жёлудь, поставленный «на попа». Лицо же на «жёлуде» напрочь отсутствует.

Тот факт, что посетитель не материален, очень успокаивающе действует на Эзру. После вчерашнего внезапного обогащения он скорее ожидал увидеть андроида-убийцу, запрограммированного ломать руки несчастным должникам. Украсть деньги с виртуального счёта невозможно, но вот убедить человека добровольно перевести их кому-либо совершенно не возбраняется. Способы же убеждения могут быть весьма болезненными.

Чтобы окончательно удостовериться в том, что имеет дело с фантомом, Шиф осмеливается на осторожные действия. Он садится на кровати. При этом ему приходится придержать одной рукой гудящую голову.

Выбрав в куче хлама на крышке прикроватной тумбочки одну из конфетных обёрток, Эзра делает из неё плотный шарик и щелчком отправляет его в цель. Шарик скрывается в груди бесплотного аватара, затем, видимо, ударившись о спинку стула и скатившись после падения вниз по сидению, беззвучно падает на пол.

Фантом тут же оживает.

— Доброе утро, мистер Шиф!

Голос того человека, который управляет фантомом, техническим образом искажён. В нём отсутствуют эмоции.

Эзра откашливается. В горле у него пересохло задолго до того, как он проснулся.

— Доброе утро, э-э —м. Как к Вам обращаться, уважаемый?

— Якоб Райли, пожалуйста, или просто Якоб. Мистер Райли тоже пойдёт.

— Мистер Якоб, вы не возражаете, если я немного отолью и возьму чего-нибудь в холодильнике? Это займёт две-три минуты. А затем мы продолжим наш увлекательный разговор.

Фантом делает приглашающий жест в сторону двери, за которой расположен санузел.

Эзра, расстёгивая на ходу ширинку, убегает.

По возвращении он лезет в холодильник за банкой пива, и, пшикнув ключиком-открывалкой, с наслаждением присасывается к ней.

— Я бы с удовольствием предложил пиво вам, мистер Райли...

Фантом понимающе кивает.

— Вы крайне любезны, мистер Шиф. Присаживайтесь. Разговор не будет коротким. Надеюсь, вы достаточно наблюдательны для того, чтобы обратить внимание на внезапно увеличившуюся сумму на вашем текущем счёте?

Эзра мычит утвердительно, и энергично кивает, не отрываясь от процесса утоления жажды. А искажённый нечеловеческий голос журчит дальше.

— Это небольшой аванс, который я перевёл в надежде на длительное сотрудничество с вами. Независимо от исхода этих переговоров данная сумма уже ваша и вы можете распоряжаться этими деньгами по своему усмотрению.

Шиф чуть не давится пивом. Небольшая сумма! В его жизни не предполагался подобный успех. А ведь речь идёт только о авансе!

— Я внимательно слушаю вас, мистер Райли. Все мои способности к вашим услугам. Однако, должен предупредить, что, если дело касается убийства человека, то я — пас.

Фантом из вежливости делает вид, что смеётся.

— Ну что вы, мистер Шиф. Напротив, мне требуется кое-кого воскресить.

Эзра почти счастлив. Похоже, ему привалила работа по его специальности. И это после месяца простоя оборудования.

— О, мистер Райли! Я вижу, что потеря питомца невероятно огорчает вас. Не сомневайтесь, я верну вам его точно в таком виде, каким вы его запомнили.

Фантом наклоняется вперёд, «опершись» ладонями о колени.

— Мне не нужно воскрешать никаких животных, мистер Шиф. Я бы хотел, чтобы вы клонировали для меня пару тысяч человек. Для начала.

***

Густой туман покрывает вершины холмов, подступающих к космодрому Ванденберг с востока. Океан, оконтуривающий территорию космодрома с запада, до горизонта гладок и сер, как и низкое осеннее небо.

Все сооружения комплекса кажутся давно заброшенными. Когда-то раскрашенные в яркие сине-белые цвета, они сейчас почти не выделяются на фоне унылого ландшафта. С одной из башен ветром сорвана часть обшивки, и теперь эта башня своим ржавым остовом, как больной зуб, выделяется среди остальных зданий.

Последние люди ушли отсюда тридцать лет назад. И это были бригады, которые произвели тщательную консервацию оборудования.

Во множестве расставленные по всей округе грязные оранжевые плакаты предупреждают о том, что данная зона является запретной для посещения людей и охраняется автоматическими системами. Сунуться сюда за металлоломом или острыми впечатлениями может, пожалуй, лишь сумасшедший.

Один человек, впрочем, всегда неотлучно присутствует на территории.

Сэм «проходит» сквозь стену большого ангара и движется через площадь, к двухэтажному офисному зданию. Стайка мелких птичек спокойно продолжает ковыряться в грязи, не обращая на него внимания. Животные не подключены к глобальной сети, поэтому не могут видеть фантомы.

Сэм ожидает своего сменщика, Альфонсо. Тот должен появиться с минуты на минуту.

Сэм уже мечтает о том, как он вернётся в пригород Атланты, в свой дом, к жене, двум деткам и чёрному коту Томасу. Следующую неделю они планируют провести в виртуальном Диснейленде вселенной «Paradise University», на планете Микки Мауса. Всей семьёй, кроме, разумеется, кота.

Альфонсо, хоть и почти чистокровный латиноамериканец, появляется в условленном месте ровно в 12:00.

— Привет, гринго! — шутливо приветствует он Сэма, — Как тут у тебя дела?

— Привет, привет, дорогой чикано! — не остаётся в долгу Сэм. — На базе Ванденберг всё по прежнему. Новость одна. У Роузи вылупились птенцы. Обязательно присматривай за ними. На территорию последнее время часто забредают дикие кошки.

Виртуальные охранники не могут, конечно, непосредственно воздействовать на реальный мир, но у них есть возможность перехватывать управление охранными системами. В том числе, и мобильными. Это сделано на тот случай, если на территорию базы вдруг всё же забредут случайные люди. И не дай бог это будут любопытные дети.

— Разумеется, дружище. Надо поторопить Роузи, чтобы она быстрее выкармливала своих птенцов. Скоро разгонят, похоже, местную живность. Слухи ходят, что космодром собираются расконсервировать.

— Это зачем ещё? — ошарашен такой новостью Сэм.

— Будут опять отсюда ракеты запускать, — отвечает, пожав плечами, Альфонсо. — А ведь случись такое, нас, пожалуй, сократят, как думаешь?

— Да вряд ли что-то произойдёт. Думаю, эта старая куча металлолома так и сгниёт здесь под нашим присмотром.

Альфонсо грустно качает головой.

— А вот если всё же сократят? С работой-то в наше время совсем худо. Да и место здесь, прямо скажем, не пыльное. Я привык.

Сэм легкомысленно машет рукой.

— Не верю я, что в этой дыре можно что-то оживить. Тех людей, которые понимали в том, как оно всё работает, давно нет в живых. А современные инженеры, поверь мне, лет сто, не меньше, будут разбираться с этой техникой. Так что не вешай нос раньше времени.

— Ну, дай то бог, — слегка веселеет Альфонсо. — Я вот тоже думаю. При таких ценах на топливо, как сейчас, какие могут быть ракеты?

— Да уж, эти малютки крайне прожорливы.

— Значит, мне не придётся по тебе скучать, гринго. Тогда до скорой встречи! Дуй уже к себе домой. Не забудь передать привет Бетси и малышам.

Глава 3

Эзра давится последним глотком пива и некоторое время мучительно откашливается, жалея, что фантом не может похлопать его по спине.

— Это невозможно, мистер Райли! — наконец с трудом говорит он. — И вы сами прекрасно знаете почему.

Фантом совершенно невозмутим.

— Почему же?

— Ну-у-э-э, во-первых, это просто запрещено. И этого достаточно.

— Считайте, что вы получили такое разрешение. Что у нас во-вторых?

— Во-вторых, моё оборудование не предназначено для клонирования людей, и, тем более, для переноса сознания в эти клоны. Самое большее, что я могу сейчас сделать, — это воссоздать точную копию небольшого животного. Причём, это будет животное с абсолютно чистой памятью. Клиентам всегда приходится с самого начала его обучать, и снова становиться его другом.

— А если я предоставлю вам необходимое оборудование?

Эзра судорожно сглатывает. До этого момента он считал, что к нему заглянул просто некий богатенький фрик. Теперь ему стало понятно, что человек, скрывающийся за фантомом, не просто крайне богат. Он ещё и крайне влиятелен. Скорее всего, этот человек держит в руках рычаги управления тем миром, который вращается вокруг него, и в котором мелкой песчинкой под его ногами перекатывается сам Эзра.

— Нам не найти такого количества биоматериала для вашего заказа, мистер Райли. Во всём мире за несколько лет не производится столько...

— Считайте, что у вас уже есть этот биоматериал, мистер Шиф. Если у вас кончились возражения, приступим, наконец, к делу. Даю вам час на то, чтобы собрать вещи и упаковать чемодан. Такси в аэропорт прибудет за вами ровно в 11:00. Оба ваших сотрудника будут ждать вас там.

***

— Привет, Игорь!

— Привет, Ван!

— Похоже, началось.

— Да, пожалуй, ты прав. Расконсервация космодрома Ванденберг говорит о многом.

— Есть ещё один примечательный факт. Возможно, ты уже обратил на него внимание. Кто-то активно скупает по всей планете весь доступный биоматериал.

— Думаешь, это связано с нашим проектом?

— На сто процентов, конечно, не уверен, но мне это показалось подозрительным. Я обещал делиться с тобой всеми своими наблюдениями.

— Спасибо, Ван, я приму эту информацию к сведению!

***

Сиэтл и в двадцать втором веке остаётся столицей бомжей.

В палаточном лагере под автострадой, греясь в лучах вечернего солнца, заглянувшего под бетонный козырёк, в латанных-перелатанных шезлонгах лежат два человека. Лео — бывший рекламный агент, и Кевин, за свою жизнь поменявший столько профессий, что сам не знает, кто он такой.

Между близко стоящими шезлонгами стоит упаковка просроченного бутылочного пива одной известной марки. Кевин и Лео приканчивают уже по третьей бутылке.

— Что-то я давно не встречал толстого Джо, — произносит Кевин, ленивым движением очередной раз вынимая бутылочное горлышко из-под козырька бейсбольной кепки, надвинутой на его лицо. Солнце до недавних пор светило ему прямо в глаза. Две минуты назад он, наконец, придумал, как защититься от него. Кевин просто развернул кепку на сто восемьдесят градусов, и теперь страшно горд своей находчивостью.

— Спохватился! Джо больше недели как пропал. А ещё Фил и Эльза. Эльзы реально будет не хватать в лагере, ведь все стриглись у неё. Вчера, между прочим, была моя очередь. Ты только посмотри, как я оброс!

— Что говорят?

— Никто не знает, куда исчезает народ. А полиции нет до нас никакого дела, хоть всех нас тут передуши.

— Да уж, это правда. Копам только легче станет, если нас всех переловят.

Двое безработных, не сговариваясь, одновременно тянутся к упаковке с пивом, чтобы взять по четвёртой бутылке.

Теневые структуры, нанятые сэром Корби, продолжают сбор сырья, переработку и накопление необходимого объёма качественного биоматериала, и небольшими партиями переправляют этот биоматериал на некий остров, находящийся в юго-восточной части Тихого океана.

***

Первое чувство — прохлада. Это тонкий слой желеобразной жидкости, покрывающий тело, начинает испаряться. Но человеку, лежащему в капсуле репликации совершенно нет дела до физики процесса. Ему просто становится холодно.

Темнота. Резкий незнакомый запах. Так может пахнуть, например какой-то органический растворитель для красок.

Сэр Ричард Корби недовольно морщится. Запах неприятный и мешает спать. Ему совершенно не хочется открывать глаза, да и вообще двигаться.

Но в гамму ощущений кроме холода внезапно добавляется яркий свет. Он тоже очень раздражает. Хотя глаза сэра Корби плотно закрыты, световые фотоны легко проникают сквозь кожу и сплетение кровеносных сосудов, находя дорогу к чувствительной сетчатке.

С огромным трудом разлепив веки, Ричард обнаруживает, что лежит в тесной ванне яйцеобразной формы, со скользкими гладкими стенками. Верхняя крышка капсулы инкубатора откинута. Рядом высится стройная фигура мажордома Бентона. На сгибе локтя управляющего — огромное цветастое полотенце.

По указанию сэра Корби Бентона должны были «воскресить» за пару дней до него. Своё беспомощное в первый час после пробуждения тело Ричард мог доверить только своему верному слуге.

И тогда сэр Корби понимает, что всё так и должно быть. Он снова, собственной персоной, в реальном мире.

Бентон так же лыс, как хозяин, но его кожа уже подрумянена солнцем. Помогая Ричарду выбраться из капсулы, он сердечно приветствует его. В ответ сэр Корби пока лишь может проскрипеть нечто среднее между «Привет» и «Пока». Придерживаемый слугой под руку, он медленно плетётся в сторону душевой кабины.

Впрочем, мышцы наполняются силой с каждой секундой.

Вытершись насухо после горячего душа, Ричард накидывает халат и подходит к зеркалу, вмонтированному в стену. Лишённое всякой растительности бледное худое лицо неприятно поражает его. Впрочем, двадцатилетний юноша, глядящий на него из зеркала, несомненно он сам, собственной персоной. Эзра Шиф знает своё дело превосходно, и явно стоит вложенных в него денег. Используя биоматериал, добытый из семейного склепа самого сэра Корби, он в точности воссоздал его тело.

— Лёгкий ужин ждёт Вас на веранде, сэр! — учтиво говорит мажордом. — Через двадцать минут стемнеет. Позвольте заметить, сэр, здесь совершенно волшебные закаты.

— Спасибо, дорогой друг, — сквозь силу улыбается Ричард. — Что ж, солнцу не прикажешь подождать. Веди меня на веранду.

— Должен предупредить ещё об одном, сэр!

— Да, слушаю.

— Там Вас ждёт э-э, другой сэр Корби.

— Отлично. Нам определённо есть о чём поговорить.

Мажордом мнётся в нерешительности, явно озабоченный ещё чём-то.

— Что ещё, Бентон?

— Девушки, сэр. Корабль с ними задержали на пару дней в Сингапуре. Он придёт только послезавтра.

Ричарда охватывает неудержимый смех. Да, он любит, чтобы в его жизни всё происходило чётко по расписанию, но в данный момент чувствует, что ближайшее время его организму совершенно точно будет не до женщин.

— Полноте, дружище! — говорит он сквозь выступившие слёзы. — Оставим это вопиющее упущение без внимания на этот раз. Идём уже наружу.

***

По пути в аэропорт Эзра раз двадцать порывался выпрыгнуть из беспилотного такси, дёрнув аварийный стоп-кран. Он то решался на этот безумный шаг, то передумывал.

В муках сомнений Шиф изгрыз все ногти, но единственное, что в итоге он сделал — вызвал виртуального семейного нотариуса и сделал одно распоряжение по поводу завещания. Немного подумав, он также перевёл жене довольно приличную сумму и отправил Саре короткую записочку:

«Если от меня долго не будет вестей, и ты увидишь внезапное поступление очень большой суммы денег, знай, — твоего Эзры больше нет в живых. Прости за всё. Спасибо за всё».

И заблокировал все входящие звонки.

Понятно было, что жизнь его сделала крутой поворот уже с того момента, как он оказался в поле зрения «мистера Райли». Вне зависимости от того, решит он сейчас скрыться, или, как баран на бойню, последует по пути, обозначенному «Якобом», ему уже не вернуться к прежнему спокойному существованию.

Почти наверняка жизнь его не будет стоить и гроша, убеги он сейчас. Эзра уверен, что нет в мире такой щели, в которой можно спрятаться от утреннего посетителя.

С другой стороны, судьба «сумасшедшего гения» при «главном злодее всех времён и народов» также не казалась Эзре привлекательной. Он уже не сомневался, что мистер Якоб, кем бы он ни был, затевает что-то ужасное.

В конце концов профессиональное любопытство взяло верх. Шиф был мастером в своём деле. А какой гениальный музыкант не захочет сыграть главную партию своей жизни на самом лучшем инструменте? Таким инструментом для Эзры всегда оставался репликатор человеческих клонов с функцией переноса человеческой сущности с матрицы записанного сознания. Вдыхать разумную жизнь в субстанцию, которая до поступления в работу обозначалась безликими словами «биомасса» и «биоматериал» ... В этом явно было что-то библейское.

Поэтому, с виду спокойный, Шиф доехал до аэропорта, сдержанно поприветствовал своих помощников, и, далее, они уже втроём, с несколькими пересадками, спокойно добрались до пункта назначения.

В местах пересадок их всегда встречали вежливые сопровождающие. И летели они с максимальным комфортом, далеко не эконом-классом. Эзра даже представить себе боялся, во сколько обошёлся этот их вояж.

Перемещение по воздуху на последнем этапе осуществляется с помощью небольшого бизнес джета, укомплектованного вышколенным экипажем и ослепительно красивой стюардессой. И этот джет зафрахтован специально для них троих. Полтора часа самолёт летел над океаном, а затем, как им показалось, стал садиться прямо на воду.

Райский остров, на котором оказываются Эзра с помощниками, они даже толком не успевают разглядеть.

Два месяца каторжной работы. Инструкции, инструкции, инструкции.

Вездесущий фантом «мистера Райли», подбадривающий обещаниями, что в первой же партии он запланировал клонирование специалистов, которые сразу начнут помогать «мистеру» Шифу в его нелёгком труде.

Днём на острове царит невыносимая влажная жара. Хорошо хоть, в полуподвальных помещениях, где установлено репликационное оборудование, прекрасно работают кондиционеры.

Ночами Эзру посещают резонные мысли. Нужен ли будет он сам после того, как «воскресит» тех, кто в совершенстве знает прекрасные аппараты, на которых он сейчас имеет честь трудиться?

***

С веранды тропического бунгало открывается прекрасный вид на океан. Перья пальмовых листьев вразлёт, белый песок. Дует лёгкий бриз. Пахнет солью и какими-то китайскими благовониями. Несколько палочек курится в подставках, подвешенных к перилам.

Бесшумно работает водяная завеса, выбрасывая в ещё горячий воздух мельчайшие брызги прохладной воды.

Ещё на этапе клонирования Эзра Шиф производит процедуру инвазии тел своих подопечных наноботами и активацию внутренних сетей. Поэтому после пробуждения клоны сразу оказываются подключёнными к информационному пространству планеты, а, следовательно, могут взаимодействовать с виртуальными мирами и пользоваться дополненной реальностью.

Фантом виртуального Ричарда Корби поднимается навстречу своей реальной копии и разводит руки в стороны, делая вид, что хочет её обнять.

— Сынок, родной! Иди скорее к папочке, дай ему тебя разглядеть!.. Экий же ты уродец, однако. Шучу, шучу, не обижайся. Отлично выглядишь для своих лет.

Лицо реального Ричарда искажает гримаса недовольства.

— Давай, пожалуйста, без этаких сантиментов. Я, конечно, понимаю, что в данный момент у меня прав меньше, чем у мыши, но всё-таки прошу соблюдать приличия.

Фантом опускает руки и изображает ими извиняющийся жест.

— Да, конечно, дорогой. Ты прав. Но, сам понимаешь, ситуация неординарная. Я нервничаю. Давай присядем, и всё обсудим.

Веранда уставлена мебелью из натурального ротанга. Кресло под реальным Ричардом издаёт лёгкий скрип, когда он плюхается в него. Под виртуальным Ричардом, разумеется, нет.

— Покушай жиденького, пока не остыло, — продолжает проявлять заботу сэр Корби номер два. Он еще до «разделения» придумал, не без некоторого юмора, что будет величать себя Ричардом вторым, и что его копия будет зваться, соответственно, Ричардом третьим. Ричард первый, рождённый от живой матери, по его мнению, имеет право и после физической смерти оставаться первым и главным.

Ричард третий, насупившись, начинает тянуть через соломинку жидкий мучнистый бульон. Бульон питателен. Его состав специально разработан так, чтобы активировать только что созданные органы пищеварения.

— Завтра мы перепишем на тебя наши реальные активы, — продолжает Ричард второй. — Я заранее вызвал сюда юриста и нотариуса. Виртуальные активы, извини, останутся при мне. Чёрт, какой ты всё-таки красавчик. Так и тянется рука потрепать за щеку.

Реальный сэр Корби дотрагивается до своего лица.

— Щека как щека. Скорее бы волосы отросли. Выгляжу, как заключённый ...или как новобранец.

Он с шумом втягивает ароматы, растворённые в тропическом воздухе.

— Но быть ЖИВЫМ, ...это, всё-таки, знаешь, на самом деле, неплохо. Я минут двадцать всего в этом теле, но успел оценить.

Ричард второй задумчиво смотрит на свою копию, упершись локтями в стол, и положив подбородок в ладони. Глаза его смеются.

— Теперь ты решил надо мной поиздеваться, милый Дик. Ладно, ладно. Мы с тобой ещё до разделения пытались осмыслить все будущие нюансы данного казуса. Смотри, — он вдруг разворачивается в сторону океана, — солнце коснулось воды. Я вижу это. И ты видишь это. Давай помолчим и просто полюбуемся вместе этим закатом.

***

«Three... two... one... zero. Есть отрыв от стола!»

Первый тестовый запуск челнока с космодрома Ванденберг. Корабль должен всего-навсего выйти на орбиту Земли, сделать один виток, и сесть здесь же, неподалёку, на отремонтированную посадочную полосу.

Четыре года, четыре долгих года прошло с того момента, как Ричард завертел всё это. Но он, разумеется, может себе позволить «играть в долгую».

Фантом Ричарда второго присутствует в центре управления полётами, прямо на космодроме. Ричард третий наблюдает трансляцию в реальном времени, оставаясь на своём острове.

Сноп огня, ускоряясь, начинает удаляться в сторону океана.

«Пять секунд. Твердотопливные ускорители работают стабильно, все параметры в норме».

Сэр Корби стоит у обзорных окон ЦУПа. Огромное бетонное сооружение выстроено на вершине одного из холмов рядом с космодромом. Оно, как мостик океанского лайнера, возвышается над рукотворной долиной. Ричард не без гордости осматривает территорию, находящуюся внизу. В первое его посещение база Ванденберг, действительно, больше походила на свалку металлолома. Где теперь бывший охранник, называвший её так? Скорее всего, пополнил ряды безработных.

Не всё запланированное завершено. Но стены строений сияют свежей краской, вместо потрескавшегося асфальта уложено новое дорожное покрытие. Деревья и кусты, во множестве выросшие там, где это не предусмотрено, безжалостно вырублены.

«Двадцать секунд. Полёт нормальный».

Корабль продолжает разгон. Огненный шарик уже пронизывает облака. Трансляция переключается на тепловизионные камеры. Изображение с камер, закреплённых на борту корабля становится малоинформативным для неспециалистов.

«Сто секунд! Высота — сорок километров. Траектория полёта расчётная. Параметры в норме».

Корабль достигает высоты, на которой должны отстрелиться твердотопливные ускорители.

И в этот момент изображение с бортовых камер пропадает, а на увеличенном изображении с тепловизоров видны лишь разлетающиеся пылающие обломки.

Некоторое время в помещении центра стоит гробовая тишина. Инженеры и техники боятся даже взглянуть в сторону Ричарда.

А тот проходит прямо сквозь пост управления и встаёт перед экранами, лицом к персоналу.

— Господа! Мы все предполагали, что такое может случиться. Поэтому будем считать, что ничего страшного не произошло. Сегодня вечером, как и намечалось, банкет в честь первого в этом тысячелетии запуска с нашего космодрома. С завтрашнего дня начинаем подготовку ко второму пуску. Второе испытание мы не должны провалить ни в коем случае! Отчёт о выводах по результатам расследования причин аварии прошу предоставить мне в самое ближайшее время.

Фантом сэра Корби растворяется в воздухе.

***

— Ну что, Ван, будем поздравлять наших «друзей» с первым запуском?

— Игорь, ты же в курсе — первый челнок взорвался во время выхода на орбиту.

— Ты сомневаешься, что они добьются своего? Не второй полетит, так третий. Они расконсервировали двенадцать шаттлов. Цикл производства твердотопливных ускорителей освоен двумя заводами. Так что там уже начали выпекать их, как сосиски.

— С прискорбьем должен отметить, Игорь, что ты начал употреблять древние мемы. Значит, действительно, сильно беспокоишься.

— Я просто вспомнил твоё наблюдение о том, что кто-то скупает доступную биомассу.

— Ну, сразу было понятно, что этот кто-то не кроликов собирается клонировать.

— Да, без старых кадров они такое не потянули бы...

— Но мы с тобой не знаем, где находится их центр репликации. И даже косвенных доказательств того, что кто-то нарушает закон, в товарных количествах «воскрешая» людей, у нас нет.

— В этом-то и странность, Ван. За последние годы не прослеживалось какого-либо заметного увеличения количества пользователей глобальной сети. А это может быть только в одном случае...

— Безотходное производство?

— Увы!.. У нас, похоже, крайне циничный противник.

Глава 4

Причина неудачного запуска была обнаружена довольно быстро. В момент разделения, когда уже сработали пиропатроны, при включении зажигания взорвался один из бустерных двигателей, стоящих на ускорителях. Его осколки пробили основной бак и привели к воспламенению всего объёма топлива. Корабль разнесло на такие мелкие кусочки, что время на их поиски решили даже не тратить. Для выяснения причин аварии оказалось достаточно показаний телеметрии.

Перед вторым запуском бригада техников около двадцати раз проверила всё, что теоретически могло привести к ещё одной катастрофе. Особенно тщательно проверили бустеры. Каждый по два раза «прожгли» на стенде.

И миссия номер два прошла удачно. Челнок стартовал, совершил облёт планеты и произвёл успешную посадку в автоматическом режиме. Новая эра пилотируемой космонавтики для коалиции западных государств началась.

Ричард второй, распорядившись по этому случаю организовать для всего персонала космодрома праздничный банкет, перемещается на базу в Тихом океане.

Ричард третий встречает его за роскошно сервированным столом. Колёса челнока коснулись шершавого покрытия посадочной полосы Ванденберга поздним вечером, но остров находится в другом часовом поясе, там ещё день, и, соответственно, жара. Поэтому стол накрыт внутри бунгало, где климатическая система поддерживает комфортную для человека температуру.

В помещении, кроме реального сэра Корби, реальный Бентон и три стройные мулатки, на которых из одежды лишь узенькие белые набедренные повязки и белые же перчатки. В руках у девушек — миниатюрные подносы со стоящими на них бутылками вина.

— А ты эстет похлеще меня, — смеётся, с одобрением взирая на мулаток, Ричард второй.

Он щёлкает пальцами, и за его спиной возникают фантомы Бентона и двух пареньков, которые обычно прислуживают ему в его виртуальном замке.

— Бентон, дружище, добудьте в нашем подвале что-нибудь подходящее к случаю.

— Игристое белое? — уточняет мажордом, почтительно склонившись.

— Да, вполне. Выберите там что поприличнее. И ещё моё любимое, французское, ...ну, то, что из подмороженного винограда!

Виртуальный сэр Корби присаживается напротив реального. Они вполне могут выпить вместе. И, как ни странно, им есть о чём поговорить. С момента разделения прошло уже немало времени, и у каждого есть то, чем он может поделиться со своим двойником.

— Дик! — вдруг спохватывается Ричард второй. — Мы с тобой забыли про нашу команду репликации. В сегодняшнем успехе есть и их неоспоримый вклад.

Ричард третий оборачивается к реальному мажордому.

— Бентон! Распорядитесь накрыть праздничный стол для рабочей команды. Отправьте туда пару ящиков хорошего вина и штук десять упаковок пива. И девчонок из резервной команды туда отрядите, чтобы прибрались потом. Проследите только, чтобы обошлось без безобразий.

Реальное и виртуальное вино разлито по бокалам. Виртуальное шипит и брызгается лопающимися пузырьками ничуть не хуже реального.

— Ричард! — приподнимает свой бокал на уровень глаз Ричард третий.

— Ричард! — отвечает Ричард второй, поднимая свой бокал.

Они синхронно делают лёгкое движение бокалами навстречу друг другу, дистанционно «чокаясь». Пригубив для приличия, и сделав вид, что прислушиваются к своим ощущениям, оценивая качества напитка, Ричарды, наконец, начинают праздновать по-настоящему.

Программы, ответственные за передачу вкусовых и прочих ощущений в электронный мозг Ричарда второго, работают вовсю. Ещё одна специальная программа делает так, чтобы этот мозг постепенно «пьянел», в точном соответствии с количеством «выпитого».

— Дик, ты знаешь, наши инженеры восстановили на днях электронный доступ к станции, — как бы между прочим, роняет Ричард второй.

— И ты до сих пор молчал, старый прохвост! Рассказывай, ты ведь уже побывал там?

— Хе-хе. Конечно. Ещё во вторник. На станции всё так, будто персонал покинул её лишь вчера. Всё оборудование в полном порядке. Чего я не знал до сих пор, так это о том, что на стапеле стоит наш последний межзвёздный зонд, собранный процентов на двадцать.

— Ого! Это должно значительно ускорить работу!

— Не уверен пока. Когда туда доберутся специалисты, они оценят, будем ли мы достраивать этот корабль. И будет ли он иметь достаточную для наших целей грузоподъёмность. Возможно, проще и быстрее построить новый звездолёт.

— Ты же знаешь, Россия и Китай готовят отправку своих вторых миссий уже в следующем году!

Ричард второй зловеще ухмыляется.

— Мы, конечно, не успеем за год или два построить свой корабль, но небольшой сюрприз для наших друзей всё же приготовим.

***

Эзра пьян. Впервые за несколько лет, прошедших с того вечера, когда на него свалился первый транш за предстоящую работу. Он и его помощники за это время ни разу даже виртуально не смогли покинуть «проклятый остров». Здесь глушилась связь со спутниками, зато прекрасно работала локальная сеть.

Сегодня хозяин ни с того ни с сего расщедрился, и, объявив на завтра выходной, устроил настоящий праздник для немногочисленного персонала лаборатории по репликации.

Всего к той троице, которая осуществляла клонирование на первом этапе, присоединились ещё пять «воскрешённых» специалистов, один из которых, Роберт Марлоу, вскоре возглавил работы. Он был не просто гением, он, по всеобщему признанию, был просто богом репликации. Так что самые плохие предчувствия Эзры всё же сбылись. Он перестал быть незаменимым.

Одно его успокаивало. Человек, затеявший всю эту грандиозную игру, в которой Шиф был маленьким, но нужным на первых порах винтиком, так ни разу лично и не появился в той части острова, где располагалась лаборатория. Все распоряжения приходили только через доверенных лиц. Значит, небольшой шанс, что Эзра выберется из этой переделки живым, всё же оставался.

Обнажённая грудь полуголой мулатки, вдруг оказавшаяся у Шифа под носом, отвлекает его от нерадостных мыслей, и даже будит некие забытые желания. А девушка всего-навсего подошла к столу, чтобы собрать на поднос грязную посуду. Охранник перед началом банкета предупредил мужчин, что любые сексуальные поползновения в сторону временно откомандированных на лабораторную территорию служанок запрещены и будут жёстко пресекаться.

— Но потрогать-то разок можно! — слышит Эзра собственный пьяный голос, и видит свои руки, обхватившие снизу мягкие полушария. Девушка замирает в той позе, в какой застаёт её это, в общем-то, вполне привычное для неё событие.

Народ за столом смеётся. Смеются и оба охранника, находящиеся в зале.

— Потрогал? — спрашивает один из них. — Теперь отпусти. Больше, господа, пожалуйста, никаких вольностей.

Эзра неохотно выпускает грудь из внезапно вспотевших ладоней и убирает руки под стол.

— Парни, а вы в курсе, что мы вообще сегодня празднуем? — обращается он к охранникам, поскольку весь лабораторный персонал с самого начала пиршества задаётся этим вопросом.

Две пары холодных глаз некоторое время буравят его.

— Нет, не в курсе, — получает лаконичный ответ незадачливый любитель тактильных ощущений.

Протрезвевший к обеду следующего дня Эзра твёрдо решает поднять вопрос о своей будущей судьбе. Жизнь на острове ему порядком осточертела; ужасно хочется вернуться к прежней, хоть и не роскошной, но по крайней мере, свободной, жизни.

Оба помощника, с которыми он прибыл на остров, с самого начала были чем-то или кем-то серьёзно напуганы. Они работали с ним все эти годы, не задавая лишних вопросов и никогда даже не намекая, что хотят убраться отсюда. Один из них был коренным тайцем, второй — голландцем, родившимся и выросшим в Бангкоке.

Эзра, прихватив из холодильника пиво, бредёт на розыски коллег. Особо долго искать ему не приходится. По выходным дням зону отдыха открывают для посещения и не возбраняется проводить здесь время. Также это единственное место для курения в той части острова, где располагается лаборатория реинкарнации.

Тайца он обнаруживает в шезлонге, рядом с бассейном. Тот курит. Стряхивая пепел в пепельницу, стоящую на столике, в изголовье шезлонга, он сначала с наслаждением затягивается, затем, несколько секунд помедлив, не спеша выдыхает сквозь плотно сжатые губы струйку серого дыма.

— Винай, привет! — здоровается Шиф, плюхаясь в соседний шезлонг.

— Привет, привет, маленький босс.

В Бангкоке таец обращался к Эзре не иначе, как «босс», но на острове субординация несколько изменилась. Шиф номинально оставался их начальником, но сначала и ему приходилось слушаться указаний управляющих таинственного владельца острова, а с появлением Роберта Марлоу он вообще скатился почти на один уровень с бывшими подчинёнными. Отсюда и пошло новое обращение.

— Винай, я знаю, ты неглупый человек, — начинает с грубой лести Эзра. — С появлением Роберта Марлоу и его людей наше участие в работах стало, скажем так, не обязательным. Не пора ли нам уже подумать о возвращении домой, как считаешь?

Таец внешне никак не реагирует на это предложение. Он продолжает курить.

— Я хочу поговорить с одним из управляющих о том, чтобы нас отправили на материк, — продолжает Эзра, не дождавшись ответа, — просто хочу знать, ты со мной? С Корнелисом я ещё не разговаривал.

Винай давит окурок в пепельнице и садится.

— Да, мистер Шиф. Я с вами. Надоело здесь, действительно, до смерти. Хоть вешайся. Что-то мне подсказывает, что мы в любом случае не выберемся с этого проклятого острова, но попробовать стоит. Корнелиса найдёте в игровой зоне. Он играет в боулинг с мистером Янгом и мистером Келли.

Тепло попрощавшись с тайцем, Эзра идёт в боулинг.

Второй помощник после некоторого колебания также соглашается на то, чтобы попытаться выбраться в цивилизацию.

На следующий день, как назло, ни один из трёх управляющих в лаборатории не появился. Эзра извёлся за этот день. Теперь, когда он решился на разговор, время вдруг стало тянуться бесконечно.

На следующее утро, войдя в лабораторию, он видит Роберта Марлоу, в свободной позе сидящего в офисном кресле, и, к своему смятению, стоящего рядом с ним управляющего Фореста Ли. Руководитель лаборатории и управляющий о чём-то горячо спорят, но резко замолкают, как только Эзра появляется в дверях.

«Вот так вот ждёшь-ждёшь кого-то для серьёзного разговора, а когда вот он, перед тобой, почему в горле так сухо, и коленки дрожат?» — думает Шиф.

— Мистер Ли, — решается Эзра, — могу я с вами пообщаться пару минут наедине?

Форест кивает.

— Подождите меня в приёмной, мистер Шиф. Сейчас мы с мистером Марлоу проясним пару моментов, и я к вам обязательно подойду.

Эзра плетётся в приёмную. Здесь, кроме стола, стульев и дивана находятся полки со старыми книгами. На столе пара ярких бумажных журналов трёхлетней давности. Шиф знает наизусть эти журналы, и довольно сносно может пересказать содержание всех книг, находящихся в помещении.

Минут через десять появляется управляющий. Это низенький плотный блондин с бледным лицом, подрумяненным солнцем. Он, похоже, относится к породе людей, кожа которых лишь «сгорает» при попытках загореть.

— Слушаю вас внимательно, мистер Шиф.

— Тут вот какое дело, — бодрым голосом начинает Эзра свой спич. — Я тут подумал... Мы, то есть, я с помощниками, довольно давно уже здесь на острове. Выполнили за несколько лет большой объём работы. Я бы даже сказал, достаточный объём работы. Возможно, пришло время как-то рассчитаться со нами, да и отправить нас каким-нибудь попутным самолётом уже домой, на материк?

Голубой лёд холодных глаз мистера Ли ловит и на некоторое время задерживает взгляд Эзры. А тот уже жалеет, что затеял разговор.

— Хорошо, мистер Шиф. Я дам вам ответ завтра к обеду.

***

— Это что это? Мы едем на паруснике?

Винай выглядит крайне потрясённым.

С тех пор, как им троим объявили, что их наниматель дал добро на отъезд, Эзра и два его помощника старались держаться всегда вместе. Они ещё неделю назад собрали свои нехитрые пожитки, и каждый день ждали «свой самолёт».

— Ваша шхуна ждёт вас, господа! — только что равнодушно объявил им один из охранников во время обеда. — Капитан на борту. Отплытие через час.

Эзра, Винай и Корнелис проводили ошеломлёнными взглядами его спину, а затем, побросав вилки, кинулись наружу.

В маленькой марине[1] острова, у гостевого причала, действительно, стоит небольшое двухмачтовое судно. Его белые борта резко контрастируют с зеркальным камуфляжем разъездных катеров, ошвартованных ближе к берегу.

— Я не пойду, — вдруг говорит таец. — Я с детства боюсь лодок и кораблей. Пусть пришлют за нами самолёт!

Эзра понимает, что это их последний шанс покинуть остров.

— Винай, дружище, никто в этот раз не пришлёт за нами самолёт. Подумай сам, насколько это дорого!

— Как сюда везти, так денег им не жалко! — упрямится таец.

— Я пошёл за вещами, — говорит Корнелис. — Этот корабль ждать нас не будет.

И, развернувшись к казармам, быстрым шагом удаляется.

Винай, махнув рукой, трусит за ним. Эзра, усмехнувшись про себя, тоже идёт следом.

***

Тиковые планки причала гулко звенят под колёсиками дорожных чемоданов.

«Эсмеральда» — объёмные резные буквы названия на носу, под планширем[2].

У трапа путешественников встречает капитан, одетый, под стать кораблю, во всё белое. Двое матросов ждут приказов, застыв возле клюзов[3], один — на причале, готов сбрасывать швартовы с причальных кнехтов[4].

— Добро пожаловать на борт! — приветствует капитан. — Проходите пока в кормовой кокпит[5]. Чемоданы оставьте здесь, мои ребята потом разнесут их по каютам.

Эзра и его спутники вразнобой здороваются, и, поднявшись по трапу, движутся вдоль рубки в том направлении, куда им махнули рукой. Впрочем, пройдя пару метров, Шиф оборачивается и интересуется, куда идёт корабль.

— В Гонконг, — несколько удивлённый вопросом, отвечает капитан, — с заходом в Манилу. На Филиппинах будем примерно через неделю.

На корме шхуны под сетчатым навесом, дающим призрачную тень, стоит большой стол, а вокруг стола размещены довольно простые с виду деревянные лавки. На лавках лежит с дюжину мягких подушек.

Путешественники располагаются за столом, и с интересом наблюдают, как ловкие матросы вытягивают концы и раскладывают их по палубе. Шхуна плавно отваливает от причала.

Капитан, занявший место за штурвалом, аккуратно выводит судно из марины. Вот позади остаются красный и зелёный маяки на входе в порт.

Эзра увлечён началом плавания. Он никогда не был в море, и лёгкое покачивание корпуса на волнах кажется ему довольно приятным. Удаляющийся берег с воды чрезвычайно красив. Пальмы, скалы. Лёгкая дымка, окутывающая вершины поросших деревьями холмов.

Маленькая фигура в белом сюртуке скользит вдоль борта. Это мальчишка-стюард несёт поднос с прохладительными напитками. Ловко расставив запотевшие бокалы перед пассажирами, стюард интересуется, что господа желают на ужин.

Неожиданный круиз начинает всё сильнее нравиться Эзре.

Команда ставит паруса, и шхуна, слегка накренившись, скользит по волнам.

Капитан, оставив штурвал одному из матросов, присоединяется к пассажирам.

— Господа, немного позже я проведу вас по кораблю и познакомлю с командой. Команда у нас небольшая. Вы видели практически всех, кроме нашего кока. Он сейчас колдует на камбузе. Надеюсь, на ужин он нас всех приятно удивит. Может быть, у вас есть какие-то пожелания?

— Нет, что вы, — говорит Эзра, — Я чувствую себя практически наверху блаженства.

— Есть, — внезапно встревает Корнелис. — Через какое время мы выйдем из зоны действия подавления связи? Мне очень нужно связаться со своей женой. Она меня наверняка уже похоронила.

— О! — смеётся капитан. — Я был очень удивлён тем обстоятельством, что на острове глушатся спутники. Если бы не локальная местная сеть, впору было бы запаниковать. Впрочем, у нас связь пропала всего за десять миль до берега, так что, думаю, с минуты на минуту шхуна выйдет из-под колпака.

Капитан с улыбкой смотрит на чаек, летающих поблизости.

Эзра вдруг что-то чувствует, как будто первые робкие сигналы глобальной сети начинают проникать в его мозг. Лицо Корнелиса светлеет. Он тоже понимает, что вот-вот сможет выйти на связь с близкими.

Столб кипящей воды, внезапно возникший на том месте, где только что была белоснежная шхуна, распугивает чаек. Через две минуты на поверхности океана плавают только обломки досок, обрывки парусов, да куски пробкового спасательного круга.

Где-то в Хайфе, уронив поднос на пол кафе, в громком крике заходится ещё молодая, но некрасивая официантка. Сара Шиф видит, как с быстротой молнии вдруг многократно увеличивается её текущий счёт, и понимает, что её непутёвый муж мёртв.

***

Для Ричарда второго годы, прошедшие с того момента, как он ввязался в космическую гонку с двумя могущественными сверхдержавами, промелькнули как один миг. Сэру Корби этот миг казался невероятно ярким на фоне проведённых как будто в полудрёме предыдущих десятилетий. Странный азарт полностью завладел им. Азарт, подобный тому, который охватывает спортсмена на дистанции, охотника, преследующего жертву. Как будто кровь воинственных предков Ричарда пробудилась в нём. Он упивался своими достижениями, и, надо сказать, они действительно были впечатляющими.

Ричард всегда был прекрасным организатором. И сейчас это проявлялось как никогда ранее. Он практически без сна и отдыха выполнял возложенные самим на себя обязанности. Проводил заседания клуба вовлечённых в проект влиятельных лиц. Собирал взносы в «тайный фонд борьбы с китайско-русской экспансией» и отчитывался за траты перед членами клуба. При этом его собственные средства всегда обеспечивали около пятидесяти процентов наполнения данного фонда.

На предприятиях, которые Ричард, в силу своего плана, возвращал к жизни одно за другим, естественно, не всегда всё шло гладко. Поэтому очень много времени у него уходило на бесконечный циклический вояж по этим предприятиям. И практически ни одно производственное собрание не проходило без участия Ричарда.

Огромным облегчением для него стало появление Ричарда третьего, который с ходу включился в дела и снял часть нагрузки со своего двойника.

Когда сэр Корби останавливался на мгновенье, чтобы оглянуться назад, он видел прямой, как стрела, пройденный путь. И пусть по сторонам проторенной дороги дымились развалины, Ричард знал, что без жертв этот путь не мог быть пройден. Впереди его ждали новые заторы и пробки. Разваливающаяся постиндустриальная инфраструктура, утерянные компетенции во многих областях науки и техники, истощённые источники ископаемого топлива. Мировое развитие давно достигло своего предела, и, рухнув с горки вниз, медленно катилось по пологому склону. В сложившихся условиях надо было постоянно принимать решения, — какие производства поддерживать в первую очередь, а какие — разорить.

Пик добычи нефти и газа остался далеко позади. Последние ресурсы, доступные коалиции западных государств, теперь добывались в Антарктиде. Разработки, и так чрезвычайно дорогие, регламентировались строгими экологическими требованиями. Это делало конечный продукт настолько дорогим, что большинство людей, живущих на планете Земля, давно забыло, что такое нефть, и прочие жидкости, получаемые в результате разделения этой нефти на фракции.

С другой стороны, почти полное отсутствие ресурсов привело к тому, что и борьба за них прекратилась. Возобновляемая энергия могла обеспечить достойный уровень жизни для относительно небольшой части населения планеты. Комфорт сохранился внутри локальных технологических агломераций, роскошь — лишь в центральных районах комфортных зон.

Сонная стагнация последних десятилетий почти усыпила Ричарда. Но теперь он видел цель. Собрав остатки ресурсов в разящий кулак, он шёл к этой цели напролом. И виртуальный адреналин, бурлящий в его виртуальной крови, доставлял ему по-настоящему наркотическое удовольствие.

[1] Марина — яхтенный порт.

[2] Планширь — брус, устанавливаемый на шлюпках и яхтах по верхнему краю борта.

[3] Клюз — круглое, овальное или прямоугольное отверстие в фальшборте, палубе или борту, окантованное литой рамой или металлическим прутком.

[4] Кнехт — тумба, обычно парная, для закрепления швартовых концов на борту корабля или на причале.

[5] Кокпит — открытое или полузакрытое помещение в средней или кормовой части палубы судна для рулевого и пассажиров.

Глава 5

Инженеры, ответственные за безопасность, настаивали на том, чтобы после первого успешного запуска были выполнены ещё как минимум две беспилотные миссии.

Сэр Корби понимал, конечно, что потеря специалистов в результате аварии не приведёт к немедленному краху всех его планов. В конце концов, матрицы сознаний всех ценных сотрудников продолжали храниться в лаборатории репликации на базе в Тихом океане. Всегда можно клонировать тех же инженеров повторно. И даже плевать на деньги, пусть и обходится каждая репликация очень дорого. Но потери времени в случае катастрофы челнока с экипажем Ричард уже не мог допустить. Поэтому в конце концов он согласился с доводами специалистов.

Второй корабль, отправленный в космос с космодрома Ванденберг, совершает облёт Луны и успешно возвращается на базу.

Третий челнок добирается до космической верфи, плавно подходит к ней, и, войдя в контакт с системами станции, производит стыковку.

Расстыковка и обратный путь к Земле также проходят безупречно. Однако, на сто девяносто восьмой секунде после вхождения в плотные слои атмосферы тепловая защита корабля не выдерживает, и его обломки сверкающим дождём проливаются над безлюдным участком Тихого океана.

Эта авария стала страшным ударом для Ричарда.

К тому же, произведённое по горячим следам расследование установило, что термозащитный слой практически на всех челноках, прибывших с долгосрочного хранения, имеет микротрещины, и подлежит замене.

Восстановление технологии производства такого покрытия по предварительным оценкам специалистов могло занять до года. Сэр Корби просто не мог ждать столько времени. Посовещавшись с группой ведущих конструкторов, он приказывает не позже чем через две недели отобрать и подготовить к запуску два самых надёжных челнока. Списки экипажей у него были готовы уже давно. Необходимость вынуждала идти на риск.

По данным разведки, Россия и Китай заканчивали сборку своих межзвёздных буксиров, и готовили к отправке новые миссии. Ричард мог только предполагать, куда уходят звездолёты, но мысль о том, что корабли могут нести грузы военного назначения для колонистов в систему Тау Кита, очень заботила его. Судьба первых поселенцев, которые высадятся на ЕГО планету, уже была предрешена. И всякие побочные флуктуации, способные изменить эту судьбу, нельзя было допустить ни в коем случае.

***

— Привет, Ван!

— И тебе привет, Игорь!

— Наши друзья очень торопятся. Нам бы тоже пошевеливаться надо с отправкой посылок.

— Торопимся как можем, Игорь. Но пару месяцев ещё, как минимум, провозимся. А вот ты, я вижу, уже готов к старту.

— Что ты там отправляешь своим ребяткам? Судя по настрою оппонентов, нашим на Тау Кита не помешало бы немного хорошего современного вооружения.

— Ты же знаешь, Игорёк. По международным законам ни одно государство в мире не должно иметь на вооружении ничего мощнее крупнокалиберных пулемётов.

— Да-да. Так я и поверил, что в тех тридцати десятитонных контейнерах, что ты в данный момент грузишь на корабль, триста тонн пулемётов с боеприпасами.

— Ну-у, где-то примерно так оно и есть. А у тебя что?

— Да-а, тушёнка там, сгущёнка. Ты же знаешь, ребята любят.

— Всё не привыкну к твоим шуткам...

— А я к твоим, Ван. Пара десятков шагающих танков, что ты снял с долгосрочного хранения, тут совершенно ни при чём...

— Игорь, ты не перестаёшь меня удивлять. Я чувствую себя мальчишкой перед тобой. Ведь я-то не знаю, что у тебя за карты в рукаве. По крайней мере, в этот раз.

— Двадцать пять легкобронированных многофункциональных вездеходов, вооружённых скорострельными зенитными пушками. Двадцать пять ударных беспилотников. Всё воссоздано с помощью реверс-инжиниринга с музейных образцов. И много-много-много боеприпасов для этих игрушек.

— Неплохо!

— Да, возможно... Плохо одно. Мы даже примерно не знаем, что готовит противник, и с чем придётся иметь дело нашим колонистам на месте, чему им придётся противостоять.

***

Тони Вест до сих пор не может отделаться от ощущения, что он спит. И сон, что ему снится, крайне нелеп.

В этом сне он попадает в будущее.

Вот, вроде, что может обычный человек ожидать от будущего? Несомненно, оно должно быть прекрасным, похожим на рай. Праздная, безбедная жизнь, роботы, снующие вокруг, всегда готовые услужить. Путешествуй себе по миру, изучай самые прекрасные места планеты, а наскучит — садись в ракету, лети на Луну. Или на Марс. Или в систему звезды Альфа Центавра.

То будущее, в котором внезапно просыпается Тони, совсем не такое. Информация, доступная клонам в библиотеках локальной сети острова, мягко говоря, не радует. Люди в будущем совсем не выглядят счастливыми. Даже тот невысокий уровень жизни, который поддерживался во времена, в которые довелось жить Весту, показался бы многим почти сказочным. Путешествия? Да о том, чтобы отправиться куда-то дальше соседнего города, большинство даже не может помыслить. Во-первых, любые перемещения сейчас крайне дороги, поскольку требуют энергии. А энергия по сути превратилась в некий аналог денег. Во-вторых, люди теперь предпочитают путешествовать с помощью дополненной реальности и проводить время в виртуальных мирах, где развлечения можно найти на любой вкус и на любой кошелёк.

Не радовала информация и о том, что космическая экспансия человечества практически застопорилась. А ведь вся прошлая жизнь Тони Веста как раз и была связана с космосом. Он с огорчением узнаёт, что космическая верфь, это гениальное творение инженерной мысли, уже почти сорок лет висит на своём месте пустым безжизненным куском железа. И вообще, человечество оставило попытки освоения планет солнечной системы. Зато теперь можно моментально переместиться в любое место вселенной виртуальной. Если у тебя есть для этого средства, конечно. Забавно, что для жизни в несуществующей вселенной также нужны деньги. И немалые деньги!

Тони, выяснив всё это, сперва даже пожалел, что его воскресили. Его адаптация к новому миру, и так крайне медленная, совершенно остановилась. В мрачном унынии он пребывал и в тот день, когда ту часть острова, где находились казармы для таких же клонов, как он, посетил сэр Ричард Корби.

В лагере, ещё с момента появления первой партии клонов, поддерживалась полувоенная дисциплина. Триста «воскрешённых», живущих здесь, с самого начала разбиты на взводы. Каждым взводом командует свой «старший». Этих старших, разумеется, сразу нарекли сержантами, и, за неимением альтернативы, неохотно, но всё же слушались. Поэтому, при звуках горна, повинуясь окрикам «сержантов», толпа плохо соображающих зачем всё это нужно, неуклюжих лысых клонов, вяло двигаясь, выползла на плац, и замерла, изобразив подобие строя.

***

«Плац» острова, между прочим, весьма походит на обычный стадион для состязаний по регби, поскольку им и является по своей сути.

На трибуну поднимается человек в белых шортах, белых сандалиях, в белой просторной рубахе, и в белом английском «колониальном» пробковом шлеме. Ричард третий выглядит превосходно. Его наряд — вольное переложение того костюма, в который одет его прапрапрадед на картине, висящей в его резиденции. Не хватает только молодцевато завитых чёрных усов.

— Друзья мои! — начинает сэр Корби свою речь, которая по плану должна стать вдохновляющей. Его рука поднимается в приветственном жесте.

Инженеры и специалисты, собранные на стадионе, вдруг начинают чувствовать непреодолимую симпатию к этому человеку. Им невдомёк, что наноботы, внедрённые в их тела, в этот момент начинают взаимодействовать с центрами головного мозга, ответственными за внимание и интерес.

— Я — тот человек, который подарил каждому из вас новую жизнь. И пусть вы сейчас задаётесь вопросом о смысле всего, что сейчас происходит, вскоре вам, поверьте, станет не до глупых вопросов. Потому что вас ждёт много сложной, но интересной работы. Вы пришли в этот странный, чуждый для вас мир, и я прекрасно понимаю, чем он вас не устраивает. Но для того я и призвал вас! C помощью ваших знаний и умений мы сделаем этот мир гораздо лучше. Я уверен, мы вместе обязательно выполним эту прекрасную работу!

В ответ слышится пара восторженных криков и нестройные овации. Невидимый режиссёр виртуозно ведёт представление. Наноботы начинают осторожно подбираться к центрам удовольствий.

— Мы восстановим разрушенные производства, дадим работу тысячам людей.

Ричард сам практически верит в то, что несёт с трибуны.

— Энергия вновь хлынет в наши города, зажжёт яркие весёлые огни на улицах!

Люди на площади нестройно гудят, выражая одобрение речам оратора. Режиссёр аккуратно добавляет эндорфинов в кровь каждого из присутствующих и плавно увеличивает фигуру сэра Корби вместе с трибуной. Заодно «усиливает громкость». Дополненная реальность прекрасно справляется со всеми задачами.

— Мы отстроим заново наши космодромы и перезапустим нашу великолепную космическую верфь. Мы вновь завладеем Вселенной!

Тони Вест счастлив. Слёзы текут по его щекам. Человек на трибуне говорит ещё много чудесных волнующих слов, и Тони жадно впитывает каждую фразу. Он готов трудиться изо всех сил на благо своей страны. Он даже жизнь свою готов отдать, лишь бы смерть настигла его на пути к этому светлому будущему, о котором вещает с трибуны этот славный молодой парень в белоснежном одеянии.

***

Солнечная сторона космической верфи нестерпимо блестит, и Тони регулирует настройки зрения, чтобы увидеть станцию целиком. Он, в отличие от остальных членов экипажа, смотрит на неё через обычный иллюминатор. После подстроек чувствительности Вест пытается что-то сделать с контрастностью наблюдаемой им картины, но безрезультатно. Бок станции, не освещённый солнцем, остаётся абсолютно чёрным. Его контуры лишь угадываются на фоне усеянной мириадами ярких звёзд вселенной. Зато становятся видны оранжевые габаритные огни и зелёные, бегущие по поверхности станции стрелки, указывающие направление к свободному стыковочному узлу.

Челнок, отрабатывая маневровыми двигателями, плавно смещается в ту сторону, где за перегибом борта пропадают указатели.

Два члена экипажа, сидящие перед пультами управления, лишь номинально числятся пилотами. Автоматика корабля прекрасно справляется со своими обязанностями. По крайней мере, так было на всех предыдущих этапах полёта.

Как раз сейчас челнок совершает очень сложный манёвр в трёх измерениях. Разворачиваясь к стыковочному узлу, корабль по дуге движется вокруг станции, одновременно приближаясь к ней. Станция медленно растёт в размерах, постепенно занимая практически весь обзорный экран. Солнце, скользнув по кромке огромного чёрного пятна, пропадает; они подходят к космической верфи с теневой стороны. Узенький серп огромной Луны висит прямо над «горизонтом».

Стыковочный узел подсвечен зелёным. С такого расстояния он выглядит просто зелёной точкой, к которой с четырёх сторон нескончаемым потоком бегут зелёные стрелки. Застабилизировавшись в оси стыковки, челнок продолжает сближение.

На последнем этапе его подхватывают две выдвинувшиеся навстречу направляющие штанги, и мягко устанавливают на штатное место.

— Стыковка произведена успешно, — спустя секунды докладывает бортовой компьютер.

На изображении с внешних камер видно, как юбка стыковочного узла станции наезжает на ответный узел, установленный на корабле, и плотно охватывает его.

Снова слышен монотонный голос.

— Проверка герметичности завершена. Параметры в норме.

— Ура! — кричит кто-то из экипажа.

— Ура! — подхватывают остальные, включая Тони.

Шипят клапана, выравнивающие давление, но этот звук заглушается смехом. Смехом радости и облегчения. Первая часть опасной миссии прошла успешно. Ближайший год эти десять человек проведут здесь, на космической верфи.

Тони внезапно слышит другой механический голос. Голос весьма приятный, женский, но начисто лишённый всяческих интонаций.

— Станция Старгейт приветствует отважных астронавтов! Температура, влажность и давление в жилом модуле станции в норме. Электромагнитная защита включена. Добро пожаловать на борт!

— Ну, здравствуй, Бетси, — беззвучно шепчут губы астронавта, — давно не виделись.

Переходный люк отъезжает в сторону.

***

— Привет, Ван!

— Привет, Игорь!

— Ну, что же, наши заокеанские друзья только что потеряли третий челнок.

— Да, Ван, но перед этим он успел совершить аж двенадцать рейсов на космическую станцию. И, судя по всему, возил он туда не только кислород, воду, топливо и продукты.

— Знать бы, что...

— Одно хорошо. Похоже, с челноками у них системные проблемы. Подозреваю, что состарилась и посыпалась теплозащита. Две последние аварии произошли на входе в плотные слои атмосферы.

— Ну, думаю, они быстро решат эту проблему.

— Быстро — не быстро, а почти год они пользовали один и тот же корабль, не трогая оставшиеся девять.

— Один из этих девяти находится в постоянной готовности, в башне рядом со стартовым столом. Похоже, стоит в резерве, на случай катастрофы.

— Да, Ван, наш противник уже не раз доказал, что умеет рисковать. Думаю, если понадобится, они будут продолжать запуски. Лишь бы наши звездолёты поспели вовремя.

— Ну, твой уже на подходе к точке включения маршевого двигателя, а моему ещё два с половиной месяца разгоняться...

***

Инженеры, похоже, в этот раз расстроились гораздо сильнее босса.

Рукотворный метеорит, полёт которого весь центр управления наблюдает на обзорных экранах, у всех на глазах внезапно превращается в россыпь падающих звёзд.

Дружное «Ах!» проносится по залу.

А сэр Корби как стоял посреди помещения, так и остаётся стоять. Лицо его выражает странное спокойствие. А потом, к удивлению персонала, на нём прорезается довольная улыбка.

— Этан, Уоллес, — произносит он имена двух ведущих инженеров, — через пять минут у меня.

И исчезает.

Появившись ровно через пять минут в виртуальной переговорной босса, инженеры скромно встают напротив его стола. Ричард же остается сидеть в кресле.

— Господа, доложите мне о том, как у нас продвигаются работы по воссозданию тепловой защиты. С момента обнаружения проблемы прошло десять месяцев.

Этан смотрит на Уоллеса. А тот молчит. Тогда инженер решается заговорить сам.

— Сэр, неделю назад я рассказывал вам, что в целом работы по данному направлению продвигаются успешно. Получены первые опытные образцы необходимого материала. В данный момент все эти образцы проходят испытания в нашей лаборатории.

— Сколько, по Вашим расчётам, ещё необходимо времени до получения нужного конечного результата. Под этим я подразумеваю готовые к работе челноки.

— На восьми кораблях уже выполнена подготовка к нанесению нового теплозащитного покрытия. Наработка количества материала, необходимого для начала работ, — это месяц-два. Мы сможем начать одновременное нанесение состава на два-три корабля. Весь цикл работ — порядка трёх недель, включая просушку всего объёма покрытия после нанесения.

— То есть, — уточняет Ричард, — насколько я понимаю, через три месяца мы сможем произвести первый пробный запуск модернизированного челнока?

Этан энергично кивает.

— Да, конечно, сэр.

Ричард медлит пару секунд, затем выносит вердикт.

— На данный момент все срочные грузы на космическую верфь доставлены. Поэтому необходимости в немедленных запусках нет. Но!.. Огромная просьба к вам, господа. Ровно через девяносто дней на нашем стартовом столе должен стоять совершенно надёжный, готовый к запуску, аппарат. Постарайтесь меня не расстраивать.

У второго инженера, Уоллеса, вдруг появляется голос.

— Да, сэр, конечно, сэр!

— Можете идти. Стойте!

Готовые исчезнуть инженеры замирают.

— Дежурный челнок со стартовой готовности эти три месяца не снимать!

***

— Привет, Игорь!

— Привет, Ван!

— Думаю, мне нужно принести тебе мои глубокие соболезнования.

— Да. Гибель нашего звездолёта подтверждена. Телескопы засекли мощную вспышку в той точке, где он должен был находиться в данный момент.

— Аннигиляция?

— Исключено. Он даже до точки включения маршевого двигателя не успел добраться.

В траффике обмена внезапно возникает пауза, удивительно длинная даже для обычного общения. Первым прерывает молчание китайский супермозг.

— Игорь, перед отлётом я вложил указание для своих. При успехе обороны на нашем направлении встать на защиту и твоих людей.

— Спасибо, Ван. Я сделал то же самое. И в тебе не сомневался. Мы строим, конечно, новый буксир, но готов он будет нескоро...

***

— Ван, это уже не случайность! Два корабля подряд, в одном и том же месте!

— С разницей в два месяца...

— Я думаю, следующий звездолёт будет уничтожен так же, как эти. Наши корабли даже из Солнечной системы выйти не успели!

— Ну, не могли же они перекрыть всю небесную сферу.

— Полёт с переменой курса? Это увеличит время в пути ещё лет на десять. Но делать нечего Мы в любом случае уже опаздываем.

— Что же нам делать, Игорь?

— Молиться, Ван, молиться...

Глава 6

Ричард ликовал. Маленькие охотники, в авральном порядке разработанные и созданные отдельно работающей группой инженеров, с успехом выполнили свою задачу. Недаром он торопился с отправкой грузов на космическую верфь. Здесь за пару месяцев было изготовлено компактное, но скоростное средство доставки охотников.

Сотни заранее отправленных в нужную точку Солнечной системы аппаратов, максимально широко рассеявшись в пространстве, притаились в ожидании жертвы. Обнаружив цель, ближайшие охотники, выполнив спринтерский рывок в сторону вектора её движения, взрывались, превращаясь в облако металлических осколков.

Межзвёздный буксир, ещё не включивший свои электромагнитные поля, крайне уязвим ко встрече с микрометеоритами и прочими частицами, попадающимися на пути. Поэтому встреча с облаками металлической шрапнели ему крайне противопоказана.

Сэр Корби успел подготовить и осуществить перехват звездолётов обеих держав, и крайне гордился этой победой.

В этот вечер оба Ричарда снова устроили проводы Солнца под аккомпанемент «звона» бокалов. Закат на острове в Тихом Океане, как всегда, был безупречен. Вино — идеальным. И реальное и виртуальное обладали чудесным букетом и изысканным послевкусием.

***

— Объясните уже кто-нибудь, что это за дьявольское отродье!

Перед Ричардом в дополненной реальности плавно вращается нечто похожее на безглавого и бесхвостого тигра, в спину которому вцепился когтями огромный орёл.

Пять военных инженеров-конструкторов, призванных им из прошлого, почтительными безмолвными тенями присутствуют где-то рядом, в окружающем виртуальный полигон сумраке.

Инженер Фудо Икеда выступает вперёд. Его фигура обретает чёткость.

— Сэр! Это одна из незавершённых разработок моего конструкторского бюро. Данная машина проектировалась для участия в локальных конфликтах и прокси-войнах, но, в связи с запретом на тяжёлое вооружение, осталась только в чертежах.

Даже черты аватара, принадлежащего Икедо кричат о том, что он японец. Ричард долго сомневался, нужен ли в его команде этот полукровка, но неоспоримые инженерные таланты Фудо, прописанные в посмертном резюме, помогли ему сделать выбор. Матрица сознания Икедо была выкуплена Ричардом из государственных фондов и перекочевала в цепкие лапки Роберта Марлоу, в лабораторию реинкарнации.

— Эта машина должна была играть роль лёгкой кавалерии при тяжёлых и осадных танках. Основная её функция — отсекать пехоту. Рабочее название этой крошки — «Гепард». Как Вы можете видеть, сэр, она комплектуется ударным дроном, который, в том числе, может выполнять функции разведчика. Дрон является самостоятельной единицей, поэтому для управления данным комплексом в боевых условиях необходимы два оператора.

— И сколько же весит эта игрушка? — любопытствует Ричард.

— Общий вес снаряжённого комплекса составляет около семи тонн. Данная машина идеально подходит под все заданные вами условия, сэр.

— А вооружение?

— Наземная единица оснащена двумя скорострельными пушками калибра 47 миллиметров, двумя пулемётами пятидесятого калибра и 120-миллиметровым миномётом. Пушки и пулемёты расположены по бокам, на выдвижных пилонах. Миномёт находится на спине. Его активация возможна только после отстыковки и старта дрона. Наводка миномёта может корректироваться, разумеется, и с воздуха.

Икеда демонстрирует вооружение обеих боевых единиц, отстыковав дрона от «спины» «Гепарда», и приподняв его над демонстрационной поверхностью повыше. Рассказывая про системы, он одновременно управляет виртуальными моделями. В гладких телах боевых машин открываются скрытые обшивкой ниши. Из ниш выдвигаются пилоны и станины, на которых чернеет воронёная сталь стволов и казённых частей.

— Дрон оснащён десятью ракетами «воздух-земля» и спаркой пулемётов пятидесятого калибра, расположенной в носовой части.

Ричард кивает.

— Надеюсь, мы увидим сегодня этих крошек в деле?

— Конечно, сэр.

«Гепард» отдаляется. Рядом с ним возникают одиннадцать его близнецов.

Под ними волной прорисовывается изрезанный оврагами ландшафт. За оврагами появляются джунгли.

Дюжина механических животных приходит в движение, и, стремительно преодолев пересечённую местность перед джунглями, исчезает из поля зрения, ныряя в гущу деревьев. Но, перед тем как они врезаются в лес, с их спин взмывают в воздух механические орлы.

Демонстрация техники начинается.

***

Скелет межзвёздного корабля на стапеле космической верфи «Старгейт» между тем потихоньку обрастает «мясом». Ричард уже выбрал прекрасное, по его мнению, название для корабля, да и для всей миссии: "Бонавентура«[1].

Количество времени до завершения строительства специалисты предварительно оценили в четыре года.

***

Годфри окружает звенящая чёрная пустота. Он ничего не видит и не чувствует. Хотя, факт осознания отсутствия чувств и наличия пустоты вокруг — это уже очень много. Просто понять этого разум, проведший последние сто семьдесят пять лет в состоянии сна, не способен.

— Капрал Майлз!

Вполне вероятно, что окрик — плод воображения. Поэтому Годфри продолжает оставаться маленькой незаметной пылинкой в бескрайней темноте. Но знакомое словосочетание уже будит в памяти картины жестоких боёв. Сыплющиеся бесконечным потоком гильзы, частые вспышки на срезе дульного компенсатора, фонтанчики крови, выбиваемые пулями из человеческой плоти. Его плоти.

— Майлз, вы меня слышите? — тот же голос возникает вновь. — Если слышите, то примите к сведению, что через секунду я активирую все внешние сенсоры вашей машины. Приготовьтесь, пожалуйста!

«Какой, к чёрту, машины? — лениво думает Годфри. — Активируй, что хочешь, чувак, только отвяжись. Нет у меня машины, и отродясь не было».

В этот момент мир вокруг него взрывается слепящим светом и оглушительным шумом.

Впрочем, Майлзу, очнувшемуся от многодесятилетней комы, свет и шум кажутся ужасно сильными только в первые мгновения. На самом деле, в ангаре, где находятся боевые машины, горит только неяркое дежурное освещение. А ровный гул, который, кажется, доносится со всех сторон, — всего лишь приглушённый расстоянием звук работающих турбин, с помощью которых спускаемый модуль движется по поверхности океана, к точке высадки десанта.

Со зрением у Годфри творится что-то неладное. Лишь через несколько секунд он понимает, в чём дело. Это невероятно, но он видит вокруг себя на все триста шестьдесят градусов. Сразу привыкнуть к такому невозможно. У Майлза начинает кружиться голова. Тем не менее, он осторожно осматривается.

Слева и справа, впереди и позади него видны бока непонятных одинаковых машин, уложенных очень плотно друг к другу. Именно «уложенных». Ложементы, прокладки, кронштейны, тросовые растяжки — взгляд теряется в этом лабиринте.

— Капрал Майлз! — вновь обращается к нему кто-то.

— Да... — Годфри сам не понимает, каким образом ему удаётся ответить.

— Меня зовут Эрл Синглтон. На данный момент считай, что я — твой техник. Ну и за наездником твоим тоже я пока приглядываю. Отвечаю, можно сказать, за ваши железные задницы

— Бред какой-то. Эрл, дружище, объясни, что происходит, — просит Майлз, — ...пожалуйста.

Хохотнув над выдавленным в конце фразы вежливым словом, явно непривычным для собеседника, техник разъясняет Годфри некоторые моменты его текущего состояния.

— Смотри, браток, какая штука. Нас с тобой ещё не совсем разбудили. Сейчас наши сознания находятся в тренировочной симуляции, имитирующей первые шаги, которые нам предстоит сделать на неизвестной планете.

У Майлза только перестала кружиться голова. После «объяснения» Синглтона он снова чувствует себя на грани потери рассудка.

— Эрл, ты сам-то понимаешь, что несёшь?

— Э-э, Годфри. Думаешь, мне легко было всё это принять? Тебе ещё, можно сказать, повезло. У тебя есть какое-никакое тело и какие-никакие органы чувств. Ты обладаешь относительной свободой передвижения. По крайней мере, сможешь выйти из корабля и ступить на поверхность планеты своими ногами. Взглянуть на неё своими глазами.

— Про какую, мать её, планету, ты тут уже второй раз мне пропихиваешь? — начинает выходить из себя Майлз. — Каким таким божьим промыслом нас могло занести на другую планету? Да ещё и в таком непотребном виде!

— Не кипятись, дружище. Помолчи немного, не перебивай, и я смогу рассказать всё по порядку. Не тебя первого, чай, активирую.

Годфри понимает последние слова Синглтона так, что не с ним первым техник ведёт разъяснительную беседу. Ну, что ж, тем лучше. Значит, рассказ, наверняка, отшлифован до мелочей. Майлз молчит, давая возможность технику продолжать.

— Так вот, — слышен голос Эрла, — если отталкиваться от настоящего момента, то, кроме того, что наши с тобой сознания загружены в тренировочную симуляцию, мы сами со страшной скоростью приближаемся к конечной цели нашего путешествия — системе звезды Тау Кита. Физически ты, я, да и все остальные члены экипажа корабля — просто небольшие блестящие мячики, упакованные в защитные коконы. Нас с тобой, конечно, не спрашивали, согласны мы участвовать в данном мероприятии или нет. Просто однажды кто-то пробежался по списку матриц сознаний, хранящихся в федеральном резерве, и решил — «О, вот тот, кто мне нужен в этой миссии!». И этому доброму человеку скопом отгрузили несколько десятков или сотен тысяч ему необходимых матриц. Включая наши с тобой.

Немного сумбурный рассказ пока не отвечает на главные вопросы, но Годфри терпеливо слушает дальше.

— Тебя отобрали, понятно, почему. Ты солдат. Принимал активное участие в боевых действиях. Имеешь огромный боевой опыт.

— Последнее, что я помню, так это как меня прошило насквозь вместе с бронежилетом, — считает нужным вставить уточнение Годфри. — Я вовсе не просил никого меня «записывать», и тем более, потом «воскрешать»!

— Ну, тут ничего удивительного. Двести лет назад процедура записи была крайне популярна. Можно сказать, записывали подряд все мало-мальски стоящие мозги. Это, кстати, ещё и неплохой бизнес. Думаю, кто-то хорошо нажился на всём этом деле...

— Двести лет, ты сказал? Двести лет?!!

— Ну, не совсем, может двести, чутка поменьше. А чего ты удивляешься? Примерно сто лет ты лежал себе спокойненько в хранилище. Ровно до того момента как нас отправили в полёт. Сто лет мы провели в пути. Вот, почитай, от той Земли, которую ты помнишь, тебя отделяют все две сотни. Так что придётся нам с тобой, капрал, жить настоящим. Что у нас есть? Нихрена у нас нет. Мы сейчас себе не принадлежим, и даже умереть «насовсем» по своему желанию не можем. Я, в отличие от тебя, вообще пока существую лишь в виде кучки сигналов, распространяющихся в пределах нашего корабля. Обещали мне, конечно, и «райские кущи» на новой планете, и юную девственницу... Но это далеко не сразу, и лишь в том случае, если наше механическое воинство одержит победу над хитрым и изворотливым противником.

— Час от часу не легче. Неужто там нас ждут инопланетяне?

— Хуже, Годфри, хуже. На планете до нас высадились русские и китайцы.

— О, чёрт! Ненавижу этих ублюдков!

— Да, капрал. Необходимо вычистить планету от этой заразы. И насчёт ублюдков — это ты прям в самую точку угодил. Условия на планете сильно отличаются от земных, и эти твари додумались изменить свой геном так, чтобы приспособиться к новой среде обитания. Мутанты, которых они создали, уже не могут считаться людьми. Так вот. Как разделаемся с мутантами, так каждого из нас воскресят по-настоящему. Тебе, мне, каждому из нас вырастят нормального человеческого клона и перепишут в его мозги наши сущности. Женщин на корабле немало. Нарожают они нам детишек, и будем, значит, жить все вместе, на новой, прекрасной планете.

— А если русские с китайцами опять прилетят?

— Быстро не прилетят. Наш босс установил в космосе на кратчайшем маршруте хитрые ловушки. Нас-то они пропустили, а вот вражеские корабли по пути сюда почему-то, хе-хе, пропадают один за другим. Пока они доберутся кружными путями, мы успеем превратить планету в неприступную крепость. Встретим незваных гостей со всем радушием, так сказать.

Эрл замолкает, видимо, не зная, о чём ещё рассказать. А Годфри, сражённый переизбытком информации, тоже временно затихает. Хотя в услышанной им истории масса белых пятен, он решает отложить дальнейшие расспросы на потом.

— Высадка десанта через пятнадцать минут, — вдруг врывается в сознание капрала новый голос, механически монотонный, в отличие от голоса техника.

— Первая адаптация у тебя прошла успешно, — это снова Синглтон. — Я сейчас окончательно активирую все системы и помогу тебе сориентироваться в интерфейсе.

Годфри вдруг начинает «чувствовать» тело машины, её мощь. Смертельно хочется распрямить ноги и сорваться с места. Но это пока невозможно. Новое тело капрала надёжно зафиксировано транспортировочными креплениями.

Откуда-то снизу, как пузырьки, всплывают полупрозрачные оконца и располагаются по нижнему краю поля зрения. Майлз просто переводит взгляд на один из этих маленьких прямоугольников. Тот тут же раскрывается почти во весь обзор, превращаясь в подробное меню. Второй прямоугольник, наугад открытый капралом — нагромождение линейных индикаторов.

— Не торопись! — слышит он голос техника. — Моя задача тебе всё объяснить, провести подробный инструктаж.

***

Турбины, взвыв напоследок, замолкают. Жёсткий толчок. Это корабль утыкается в берег.

Зрительные сенсоры Годфри фиксируют изменение спектра и повышение интенсивности света, который проникает сквозь ряды механизмов, находящихся в огромном складском помещении. Значит, ворота ангара уже открыты в окружающий мир.

Виртуальный корабль, виртуальный берег. Виртуальный мир.

Как бы там ни было, звуки, раздавшиеся в ангаре, возвещают о том, что разгрузка началась. Щёлкают открывающиеся фиксаторы креплений, гудят сервомоторы манипуляторов. Уровень освещённости, улавливаемый оптическими устройствами того механизма, который теперь подчиняется Годфри, становится выше и выше по мере того, как в трюме освобождается место. Наконец, приходит и его черёд. Пара металлических захватов надёжно обхватывает тело боевой машины. Раздаётся громкое многократное клацанье — крепления открыты!

Годфри уже привык к статической картинке, передаваемой камерами в его электронный мозг. Но круговое изображение теперь пришло в движение, оно «плывёт», расслаивается. Мозг не успевает обрабатывать огромное количество непривычной для него информации. Ужасно хочется закрыть глаза. Но это, увы, невозможно. И отключать камеры Майлз пока не умеет. Он даже не знает, существует ли такая возможность.

Тем временем, манипуляторы выносят его боевую машину наружу.

А снаружи корабля творится неладное.

С окружением всё более-менее нормально. Огромная чечевица спускаемого модуля, уткнувшаяся в пологий берег-пляж. Вдалеке темнеет густой лес. Между полоской пляжа и лесом — крайне пересечённая местность. Овраги, бурелом.

Плохо с теми, кто должен, по идее, быстро соскользнув по пологому пандусу, с лёгкостью преодолевая препятствия, добежать до леса. Именно такая задача под номером один высвечивается в поле зрения Майлза.

Часть гепардов ещё находится на верхней площадке, у борта корабля. Некоторые из них лежат в том же положении, в каком были помещены на хранение ещё на Земле. Кошачьи лапы поджаты под брюхо, крылья и тело летающего модуля распластаны по спине своего извозчика, максимально прижимаясь к нему. Некоторые боевые машины уже на ногах, но как будто в нерешительности топчутся у перегиба пандуса, упирающегося в берег.

Гепарды, сумевшие спуститься вниз, также ведут себя довольно странно. Автоматические системы стабилизации не дают им упасть, но, с движениями, в целом, беда полная. Машины, спотыкаясь, как пьяные, беспорядочно бродят по пляжу. Дроны, привстав на своих «ногах-лапах» и расправив крылья, с опаской изучают обстановку. Взлететь никто из них пока даже не пытается.

— Вот для этого и нужны виртуальные тренировки, — слышит Годфри голос своего техника. — Давай, дружище, поднимайся на ноги. Будем учиться ходить.

***

Сержант Эмос Вебстер. Это крылатый напарник Майлза. В данный момент он плывёт где-то в вышине, немного впереди по вектору движения наземного модуля спарки. Картинка местности с камер дрона, наслаиваясь на изображение с передних камер, висит перед взором Годфри.

Капрал ловко перескакивает через огромное бревно и с ходу пытается перепрыгнуть широкий овраг. Рассчитывает прыжок он верно, но рыхлый край оврага крошится под лапами его гепарда, и боевая машина, вздымая тучи пыли, рушится вниз. Капрал физически чувствует негодование взвывших на высоких оборотах гироскопов[1]. Точная механика, мгновенно оценив обстановку, помогает ему приземлиться на четыре лапы.

Майлз слышит заливистый хохот Вебстера.

- Ты, братишка, прямо, как мой кот Чаки! Тот изворачивался на лету совершенно так же, когда я его подбрасывал. Пожалуй, я отныне буду звать тебя Чаки. Чаки, Чаки, кис-кис-кис!

- Тогда первое, что я сделаю, когда нам включат вооружение, - ворчит Годфри, карабкаясь по осыпающемуся склону, - это вобью пяток снарядов в твоё нежное брюшко. Да-да, именно так, дружище Эмос. Запомни это! Слово «Чаки» будет последним твоим словом.

Новое тело через неделю тренировок уже слушается его, как родное. Выбравшись на относительно ровное место, Майлз стрелой срывается к горизонту.

[1] Хорошее начинание. Успех. Удача.

[2] Гироско́п (от др.-греч, γῦρος «круг» и σκοπέω «смотрю») — устройство, способное реагировать на изменение углов ориентации тела, на котором оно установлено относительно инерциальной системы отсчета.

Глава 7

Кусты разрывов вздымаются чуть левее цели. Дот[1] огрызается длинной пулемётной очередью. Майлз шарахается в сторону; его Гепард чудом избегает попаданий.

— Годфри, мазила! — комментирует Вебстер очередной промах Майлза. — Смотри и учись!

Заложив крутой вираж, он одну за другой загоняет пару ракет прямо в амбразуру дота. Из амбразуры вылетает клуб пламени и куски бетона.

— Эмос, мать твою! — орёт Майлз. — Не сравнивай стрельбу самонаводящимися ракетами со стрельбой из автоматической пушки! Эрл, объясни раз и навсегда этому летающему пингвину, что у моего модуля гораздо более сложное управление.

Из-за крон деревьев появляется дрон, уже успевший развернуться где-то вне пределов видимости. Он, не торопясь, приближается, издевательски покачивая крыльями.

— А давай махнёмся не глядя, — предлагает сержант, — очень любопытно будет посмотреть, как ты приземляешься на спину несущейся зигзагами бешеной кошки.

— Неправда! Когда ты заходишь на посадку, я стараюсь бежать прямо, равномерной трусцой. Ты бы никогда не смог сесть, если бы я захотел всерьёз воспрепятствовать твоей посадке.

— Э, хорош ругаться, — встревает, наконец, Синглтон. — Управление обеими боевыми единицами спарки примерно одинаково по сложности для человека. Так что тут нет предмета для спора. Майлз, я поправил прицел, с учётом той ошибки, которая постоянно возникает. Сейчас перезагружу цели, попробуем упражнение со стрельбой ещё раз.

— Эрл, дружище, — Годфри решает сменить тему. — Ты там общаешься с другими техниками. Как там дела у других пар? Все на уровне? И как наша спарка выглядит на фоне остальных?

— По-разному у всех, — уклончиво отвечает Синглтон. — Ваша пара по рейтингу выше семнадцатого места пока ни разу не поднималась.

— Это всё из-за тебя, мазила! — слышен голос Вебстера.

Впрочем, он хохочет, и по голосу слышно, что это шутка. Годфри решает в этот раз не обижаться. Семнадцатое место — это очень даже неплохо! Он знает, что корабль в своих трюмах несёт пять взводов «кошек», по дюжине в каждом взводе. Итого, шестьдесят боевых спарок.

— Прикиньте, парни, — опять слышен голос техника, — нашлись и такие, кто наотрез отказался воевать с русскими и китайцами...

— Нихрена себе! — почти одновременно вскрикивают Эмос и Годфри.

— Вот мудаки! — продолжает дальше один Вебстер. — А как быть с теми машинами, к которым они были приписаны?

— Передали другим пилотам, как ещё... — говорит Синглтон, — Некоторый запас хороших бойцов на корабле имеется.

— А с отказниками как обошлись? — спрашивает Майлз, по сути уже зная ответ.

— А как с дезертирами обходятся? — через некоторое время неохотно отвечает Эрл. — Отключили их матрицы от питания. Всего делов.

— Отличный, кстати, способ свалить... — задумчиво отмечает Эмос.

— Но-но! Выше нос, парни! — голос техника преувеличенно бодр. — Послезавтра начинается слаживание подразделений! Познакомитесь с парнями и с девушками из своего взвода.

— С девушками? — опять хором восклицают сержант и капрал.

— В вашем взводе три «орлицы» и одна «кошка», — смеётся Эрл. Он явно доволен, что соскочил со скользкой темы. — А всего в нашей механической армии, если уж вам так интересно, семнадцать женщин.

***

На входе в систему звезды Тау Кита корабль «Бонавентура» гасит свою скорость достаточным образом для того, чтобы приступить к процессу разделения на модули.

Модули с полезной нагрузкой продолжают процесс торможения, чтобы быть захваченными притяжением одной из планет-гигантов системы для совершения гравитационного манёвра, а буксир проходит систему насквозь, пронизывая её практически поперёк плоскости эклиптики. [2] Выйдя в межзвёздное пространство, он автоматически отключает систему охлаждения энергоблоков, и мгновенно превращается в облачко металлического пара.

Модули, наконец, ложатся на траекторию сближения с конечной целью головокружительного перелёта — четвёртой по счёту планетой от главной звезды системы.

***

Клонирование самого себя было задумано Ричардом вторым с вполне определённой целью. В его планах значилось создание ещё одного своего виртуального клона. Снять с оригинальной матрицы прямым копированием вторую электронную матрицу было невозможно по техническим причинам, поэтому ему пришлось решиться на такой вот неординарный шаг.

Впрочем, на взгляд Ричарда второго, всё это было к лучшему. Ричард третий снял с плеч виртуального сэра Корби массу забот. В конце концов, всё устроилось должным образом. Один из них присматривал за хозяйством в мире реальном, второй, — в мире виртуальном.

Отправиться собственной персоной в увлекательное, судя по всему, путешествие в систему Тау Кита Ричард второй позволить себе не мог по одной веской причине — он считал невозможным оставить свою виртуальную империю. Слишком много всего в обеих земных мирах было завязано на него.

Ещё одна матрица сознания сэра Корби была снята с Ричарда третьего за две недели до отправки «Бонавентуры».

Вот поэтому сущность по имени Ричард четвёртый сейчас летит в неизвестность на спускаемом модуле корабля «Бонавентура». В уютном виртуальном мирке на борту модуля Ричард в данный момент стоит на высокой трибуне, перед плацем, на котором ровными рядами выстроились «гепарды» с «орлами» на спинах.

В этот раз сэр Корби одет в белый френч. Белые галифе заправлены в блестящие чёрные сапоги. На голове — белый английский «колониальный» шлем. Дождавшись окончания торжественного марша, Ричард приветственно поднимает руку и начинает говорить.

Речь его чрезвычайно незатейлива, и в общих чертах повторяет то, о чём капралу Годфри уже поведал техник Синглтон. Необходимо очистить планету от гадких мутантов и заселить своими мутантами, «расово правильными». Но закулисный режиссёр, как всегда, умело подкручивает настройки восприятия у всех присутствующих. К концу речи пилоты боевых машин заряжены непреодолимым желанием растоптать в кровавую пыль любого неприятеля.

***

Посреди ночи — сигнал тревоги!

Майор Александр Воронцов ждёт этого сигнала уже несколько лет, втайне всё же надеясь, что он никогда не прозвучит.

Майор вырывается из цепких объятий постоянно преследующего кошмара, садится в постели и кричит хриплым голосом в темноту:

— Вася! Порсев, срочная эвакуация с побережья!

— Есть! — слышен в коммуникаторе немедленный ответ. Громкий звук сирены, несомненно, уже переполошил всех немногочисленных обитателей посёлка на побережье океана.

Александр лихорадочно одевается. Сон, в котором он горит заживо, намертво зажатый в башне танка сорванным с фундаментов оборудованием, постепенно отступает.

Экран коммуникатора горит четырьмя входящими вызовами. Майор, выбрав приоритетный, тычет пальцем в иконку «Ответить».

— Саса, доблая ночь! — слышен голос переводчика его коллеги, коменданта прибрежного посёлка китайской колонии планеты Новая Земля. — Похозе, началось! Какая-то гад гасит спутники связи один за длугим.

— Да, дорогой Земин! Ты объявил эвакуацию?

— Да, да, конечно! Все люди в голы, да!

— Земин, извини, свяжусь с тобой позже. Нахожусь рядом с посадочным модулем, мне надо срочно убегать отсюда.

Не дожидаясь ответа, Александр выключает зарядное устройство из розетки и бросает вместе с коммуникатором в карман потрёпанного рюкзачка, всегда наготове стоящего у выхода. Майор временно остаётся без связи. За одиннадцать прошедших с момента посадки лет аккумуляторы всех без исключения устройств, которыми пользовались колонисты, пришли в негодность. Разумную альтернативу высокотехнологичным земным аккумуляторам создать пока не получается. На том уровне технологий, на котором находится в данный момент земная колония, размер аккумуляторов для питания гаджетов и оружия получается слишком большим.

Офицер выскакивает под звёздное небо. Звуки сирены становятся нестерпимо громкими. Если бы не они, Саша обязательно остановился бы полюбоваться великолепным ночным пейзажем.

Искрящийся океан, красноватый серп одной из лун, огромная тёмная туша посадочного модуля неподалёку.

Но Александр уже бежит в сторону небольшого вокзала, расположенного в западной части посёлка. Сюда же стекаются люди — дежурная смена, работающая на побережье. Всего двадцать человек. На запасном пути узкоколейки всех их ждёт быстроходная электромоторная дрезина.

На соседних путях высится рефрижераторный вагон, почти готовый к отправке. Он плотно закрыт, но запах съедобных морских гадов, находящихся в его холодильниках, тут же забивает все остальные ароматы тропической ночи. Этой партии деликатесов колонистам, живущим в горах, видимо, уже не дождаться.

Лейтенант Порсев уже здесь, рядом с дрезиной.

— Саша! — кричит он. — Ещё четверых не хватает! Экипаж Игоря всем составом не явился. Они вечером поздно с воды вернулись, спят поди слишком крепко. Вон там их домик.

Майор краем глаза видит начинающую разгораться в небе новую звезду. Он швыряет в дрезину свой рюкзак.

— Вася, стартуйте немедленно. Это приказ, если что.

А сам разворачивается и бежит что есть сил в сторону домика, где ночуют моряки.

— А, чёрт! — рычит лейтенант, но, не смея ослушаться приказа, машет рукой машинисту.

Визжат резко раскрутившиеся колёса, хрустят ракушки моллюсков, облюбовавших рельсы для ночёвки. Дрезина, набирая ход, выбирается на просеку, ведущую к горам. И вот уже стремглав несётся по ней.

А местность вокруг начинает светиться зелёным призрачным светом. По небу как будто кто-то ведёт концом гигантского сварочного электрода. Этот кто-то, как неопытный сварщик, то держит постоянную дугу, то теряет контакт, и тогда на долю секунды свет ослабевает. Но, в целом, мастер справляется со своей работой. Дуга разгорается ярче и ярче.

***

Сэр Корби хладнокровно анализирует текущую обстановку. Разведка произведена успешно. Первоначальные действия идут строго по плану. Расклад обнадёживает.

Астероиды, прихваченные автоматическими устройствами по пути, рядом с одной из планет-гигантов системы, уже вошли в атмосферу планеты в заданных точках. Истребители-охотники рассредоточены по орбите, и с помощью крохотных ракет «космос-космос» последовательно уничтожают вражеские спутники навигации и связи, а также антенные поля, предназначенные для связи с Землёй.

После оценки последствий удара астероидами можно, пожалуй, высаживать десант для окончательной зачистки.

Чего Ричард не знает, так это того, что ещё шесть лет назад все три орбитальных модуля прибывших до него миссий, используя остатки топлива, перебрались на орбиты соседней планеты-гиганта. Помешать его планам беззащитные аппараты, конечно, не смогли бы, зато это перемещение, несомненно, спасло их от уничтожения.

***

Павел, разбуженный гортанными криками «драконов», высовывает голову из своего замызганного спальника. Его ручные ящеры, вытянув шеи кверху, бестолково топчутся поблизости. Они даже разомкнули охранный периметр, внутри которого он засыпал вечером, в полной безопасности.

Впрочем, винить животных не в чем. Любой на их месте разволновался бы при виде огненного шара, падающего с небес. Мертвенный зелёный свет заливает всё вокруг; каждый предмет сияет, отбрасывая чёрную контрастную тень. Из темноты джунглей, исторгая тысячами глоток леденящий душу единый вопль, бесконечным потоком струятся ввысь стаи летающих существ.

Происходящее по-своему красиво. Заворожённый этой смертельной красотой, Паша не движется с места, пока метеорит, нарисовав в небе короткую крутую дугу, не скрывается за вершинами деревьев. Последняя вспышка озаряет болото, на котором расположился на ночёвку человек со своими четвероногими друзьями. На небосводе остаётся медленно гаснущий красноватый след.

И тут приходит звук.

Громовой удар заставляет Павла обхватить голову руками и пригнуться. Его верные «драконы» в ужасе валятся на землю. Кричат они или нет, уже не слышно, поскольку раскаты, несколько ослабев, идут один за другим. Но вот последний, самый громкий звук, отгремев завершающим аккордом, стихает вдали.

«Драконы» на самом деле уже не кричат, они потеряли голос, и теперь просто хрипло сипят во внезапно вернувшейся тишине тропической ночи. Паша выбирается из спальника. Необходимо успокоить животных и снова расположить их тесным ромбом вокруг себя. Если прямо сейчас ему не удастся этого сделать — он покойник. Джунгли очень быстро расправятся с одиноким человеком.

Ночью идти куда-либо смертельно опасно даже в сопровождении ручных ящеров, поэтому на данный момент Павлу остаётся одно — ждать рассвета. А с первыми лучами "солнца«[3] надо двигаться в сторону горной базы. Возможно, там необходима будет его помощь. Как минимум, могут потребоваться его медицинские навыки. Как максимум — боевые.

Потому что появление большого метеорита и падение его в районе первого человеческого плацдарма этой планеты могло означать только одно. Случилось то, чего боялись и ждали, — Нападение.

Нападение это было обозначено, как одно из вероятных событий, в одном из первых же посланий с Земли, и по прогнозу должно было произойти в срок от пяти до пятнадцати лет с момента «приземления» первого спускаемого модуля. Прогноз был вариантом худшего развития событий, и предполагал, что после «бомбардировки» из космоса вскоре обязательно начнётся наземное вторжение. Скорее всего, с применением продвинутых вооружений. И, скорее всего, это будут средне или легко бронированные дистанционно управляемые боевые единицы. Плюс поддержка с воздуха.

Первые межзвёздные письма обнадёживали поселенцев. Им в помощь срочно готовился корабль с грузом военного назначения. И такой же корабль должен был привезти современное оружие для китайских колонистов. Но позже пришло сообщение о том, что оба корабля пропали, не успев покинуть даже пределы Солнечной системы. А ещё чуть позже Земля известила о том, что с космической станции, принадлежащей коалиции западных государств, успешно стартовал звездолёт. Без помех он вышел в межзвёздное пространство, включил маршевый двигатель, и ушёл в направлении созвездия Кита.

Поэтому колонистам на всякий случай рекомендовалось покинуть побережье. И готовиться к худшему.

Чего не мог взять в толк Павел, так это для какой такой надобности кому-то может потребоваться нападать на еле начавшие дышать колонии. Планета была такой огромной, что высадившиеся на разных континентах люди могли развивать свои цивилизации, при желании столетиями не сталкиваясь друг с другом. Так что все последние годы он надеялся, что ничего страшного не произойдёт.

Но вот оно — свидетельство сбывшихся негативных прогнозов. Только что промелькнуло в небе. Ещё тускло светится его след.

— Шарик, Дружок! — зовёт Паша ручных ящеров. — Всё хорошо! Идите сюда, дурачки мои пугливые! Бобик, Тузик! Вас тоже касается! Салют закончился! Ну-ка, быстро собрались снова в кучку! Не дай бог какой-нибудь "волк«[4] меня учует и порвёт. Знаете ведь прекрасно, что вам одним без меня тут тоже не выжить.

Похрипывая от волнения и нервно оглядываясь, десятитонные «драконы» укладываются в отрепетированный бесчисленными упражнениями ромб. Шея каждого ящера перевешивается через круп собрата, передние ноги упираются в его же таз. Павел снова оказывается внутри небольшого пространства, защищённый со всех сторон почти трёхметровыми стенами.

Драконы навьючены нехитрой походной поклажей. В одном из мешков на боку ящера по имени Шарик висит большой тяжёлый кислотный аккумулятор. В кармашке этого же походного вьюка лежит наручный коммуникатор, подключенный к аккумулятору тонким проводком. Павел вытаскивает коммуникатор и набирает простой двухзначный номер.

Ольга отвечает почти немедленно. Голос еле слышен сквозь помехи.

— Ты в порядке, милый?

Павел кричит одновременно с ней:

— Только что наблюдал падение большого метеорита в вашем направлении. Как там у вас? Рассказывай, что происходит.

— Павлик, очень плохо слышно! И наши и китайские спутники все уничтожены, да ещё астероиды, проходя сквозь атмосферу, ионизировали воздух. Поэтому связь крайне неустойчива. Переключись в симплексный режим и произноси фразы громко и отчётливо. Приём.

Павел тратит тридцать драгоценных секунд, чтобы вспомнить азы обращения с коммуникатором. Наконец ему удаётся перенастроить аппарат.

— Астероиды? Я видел один метеорит! Приём.

— Два астероида вошли в атмосферу почти одновременно. Один упал в океан рядом с нашим прибрежным посёлком, примерно в десяти километрах к востоку, второй — рядом с китайским. Тоже в океан. Пока часть спутников работала, с китайцами поддерживалась связь. Сейчас связь потеряна, но мы знаем, что у них тоже идёт эвакуация в горы. С минуты на минуту придёт цунами. Павлик, ты достаточно далеко от берега? Приём.

— Далеко. День пути. Как Рита? — Павел не может не спросить про дочку. — Приём.

— Со мной рядом. — сквозь помехи и взволнованный голос матери прорывается тонкий детский голосок: «Привет, папа».

Ольга продолжает.

— Мы в безопасности, находимся сейчас в горной резиденции. Возвращайся на базу немедленно! Приём.

— С рассветом выдвигаюсь. Но мы дней через десять будем, не раньше! Приём.

— Отлично. Вот ещё что. В ближайшие дни ожидается наземная высадка противника. Где и как это будет происходить, мы пока можем только предполагать. Поэтому по пути старайся избегать открытых мест. К океану не приближайся! На связь больше не выходи, разговоры будут перехватываться. И не геройствуй в случае чего. Убегай, прячься. Делай что хочешь, но ты должен вернуться к нам живым и невредимым. Мы тебя очень любим. Конец связи.

— И я вас очень люблю! — кричит в коммуникатор Павел, надеясь, что Ольга ещё не отключилась.

Он лежит поверх спальника, и ему не спится. Над ним бескрайнее небо с мириадами звёзд. Казалось бы, — выбирай любую. Но, оказывается, во вселенной не так уж много комфортных мест. И за одно из них прямо вот сейчас начинается кровавая война.

[1] Долговременная огневая точка.

[2] Плоскость орбит объектов планетной системы.

[3] Первые поселенцы долго размышляли о том, как назвать звезду Тау Кита, чтобы фразы, содержащие название звезды, не выглядели громоздкими. В итоге, постепенно устоялось слово «солнце». Так было проще всего. Так же, как планета, предварительно названная Новой Землёй, в обычных разговорах именовалась не иначе, как «Земля». И почву планеты все называли просто землёй, и никак по-другому.

[4] Волком в данном случае Павел называет относительно небольшое стайное животное, похожее скорее на длинноногого крота, но, в отличие от крота, ужасно проворное и жестокое, как земной волк.

Глава 8

Скорость — двадцать узлов. Огромная чечевица спускаемого модуля, оставляя пенный след на поверхности океана, направляется к месту первой высадки. Оба реактора запущены; мощные насосы системы охлаждения прокачивают тонны морской воды через теплообменники. Гудят турбины.

Для Годфри первые его минуты в реальном мире чужой планеты ничем не отличаются от первых минут виртуальных тренировок. Сотни раз он соскальзывал с пандуса на берег, и почти всякий раз рельеф береговой линии отличался от предыдущего.

То, что сейчас видит Майлз с верхней площадки пандуса, не особо впечатляет его. Что-то подобное уже попадалось ему на тренировках. Широкая полоса песчаного пляжа. Стена джунглей. Справа высится широкий красноватый утёс с подмытым штормами подножьем. В бездонной синеве неба чёрные точки — какие-то летающие существа.

По планам командования, никакого контакта с противником в этот раз не планируется. Чистая разведка. Плюс сбор образцов флоры и фауны планеты. Точка высадки — около ста морских миль севернее места посадки русского модуля.

Задача боевых машин — организовать периметр охранения для автоматов — сборщиков биоматериала. Пойманные животные и собранные растения поступят в анализатор. После расшифровки местного генома биоинженеры займутся конструированием генома клонов будущих колонистов. Ведь в корабле пока нет ни одного живого человека. Экипаж «Бонавентуры» представляет собой хранилище матриц сознаний специалистов по различным направлениям прикладных наук[1], а также военных. Лежат в хранилище, конечно, в большом количестве и матрицы сугубо гражданских лиц, но «будить» их планируется не скоро. Активация сознаний необходимых специалистов пока идёт строго по графику.

Несмотря на все усилия разведки и аналитиков, привлечённых в проект сэра Корби, условия на поверхности планеты, названной русскими «Новая Земля», так и остались неизвестными. По косвенным данным предполагалось, что эти условия довольно сильно отличаются от земных. Понятно было, что планета обитаема, что базовая биохимия биосферы планеты, как и земная, имеет углеродную основу, что есть вода. Но не более того.

Произнеся очередной раз свою любимую поговорку, Ричард решает добывать нужную информацию на месте. А любимая его поговорка гласит:

Fac officium, Deus providebit.[2] — Do your duty, come what may[3]

Сэр Корби всегда произносил фразу на латыни, чтобы придать ей внушительности, а затем повторял по-английски. Немногие в его окружении знали латынь.

Неровная цепь гепардов начинает движение к кромке леса. Тяжёлая поступь боевых машин тревожит мелких обитателей пляжа. Змейки и ящерицы брызгают из-под лап в разные стороны. Некоторые удирают в сторону океана, прыгают в воду, некоторые, подпрыгнув на месте, пытаются зарыться глубже в песок.

Дроны срываются со спин наземных модулей и начинают подъём в вышину. Тридцать шесть дронов. Тридцать шесть «кошек». Три полных взвода.

Все операторы боевых машин слышат голос генерала Винсента Джонса — главнокомандующего наземными операциями миссии.

— Ребятки, не увлекайтесь! Гепарды, — снизить скорость на двадцать процентов. Дистанция между машинами — тридцать футов. Второй взвод! Построение «клин». Аккуратно входим в джунгли. Первый и третий взвод, остаёмся на открытой местности, держим фланги.

Всё под контролем. Генерал видит «поле боя» на большой объёмной карте. Он может отслеживать состояние каждой боевой единицы, выводить на отдельные экраны изображение с их камер.

Годфри во втором взводе. Он торопится занять своё место в середине клина. С начала высадки проходит всего десять минут.

— Наблюдаю движение! — слышен голос одного из «орлов». — Огромное множество летающих тварей взлетает снизу. Количество подсчёту не поддаётся. Прут отовсюду.

— Те, что сверху, также оживились, — комментирует женский голос. Это Дана Адамс, одна из «орлиц», приписанных к взводу Майлза, сержант.

— Всем гепардам прекратить движение! Приготовиться к приёму дронов, — приказывает Джонс. — Орлы, избегаем схватки, уклоняемся от противника. Ищем каждый спину своей кошки и садимся.

Всё правильно. Воевать с сотнями тварей, кинувшихся на защиту своего жизненного пространства, конечно, можно, но не имеет смысла.

Вот только тварям нет дела до мудрых выводов генерала. Они кидаются в атаку.

Ракетами по таким целям дроны стрелять не могут, поэтому над джунглями вспыхивают росчерки пулемётных очередей. Вниз летят брызги крови и ошмётки плоти. В густоте схватки невозможно избежать "дружеского огня«[4]. Слышатся взаимные проклятия и извинения пилотов. Впрочем, лёгкие пули не могут повредить броню «орлов».

— Идиоты! — беснуется генерал. — Набирайте скорость, уходите в сторону океана. Там уже не их территория, твари от вас отвяжутся!

Операторы, следуя советам Винсента, один за другим вырываются из чёрной тучи и, по крутой глиссаде снижаясь почти к самой воде, несутся к горизонту.

— А-а-а! — вдруг раздаётся пронзительный женский крик. — Их слишком много вокруг меня! Я не могу разогнаться... теряю управление.

Голос, судя по информации в интерфейсе Годфри, принадлежит лейтенанту Дебре Адамс — командиру «орлов» третьего взвода.

Трепещущий клубок отделяется от общей кучи и падает на кроны деревьев. Майлз видит эту картину глазами своего наездника, вокруг которого также кишат чёрные чешуйчатые тела. Эмос делает резкий бросок сначала в одну сторону, потом в другую, не переставая стрелять из пулемётов.

— Давай, дружище, задай им жару! — кричит Годфри, «болея» за своего «орла».

— Отвали, — лаконично отвечает Вебстер, включая форсаж. — Не до тебя сейчас...

Его дрон вырывается на простор. Зато позади него падают в неизвестность джунглей ещё два «орла».

***

В виртуальном кабинете собраны командиры взводов. Все десять человек, включая Дебру Адамс. Её дрон, опутанный лианами, лежит где-то неподалёку, в чаще леса, но матрица сознания Дебры остаётся на корабле. Так же, как и матрицы всех остальных пилотов.

Ричард спокоен. Он один сидит. Из глубины кресла сэр Корби с интересом наблюдает за происходящим. Генерал беснуется. Это его работа — распекать подчинённых.

— Ещё даже до леса не дошли, а уже потеряли три боевые единицы! Кто вы после этого?

Командиры взводов благоразумно молчат. Джонс, выдержав паузу, продолжает.

— Как мы все прекрасно знаем, дроны не повреждены. Но, в связи с высокой кучностью деревьев в районе падения, взлететь и вернуться на базу самостоятельно они не смогут. Слушаем внимательно боевую задачу. Необходимо найти утерянные дроны и освободить пространство вокруг них от деревьев для обеспечения возможности беспрепятственного взлёта. На меня глядеть!

Ясные глаза десяти фантомов отрываются от пола и теперь подобострастно смотрят на начальство.

— Задача ясна? — спрашивает Винсент, стараясь придать голосу как можно большую внушительность.

— Да, сэр! — почти хором кричат десять человек.

— Третий взвод отправляется в резерв, — более спокойным тоном продолжает генерал. — Его заменит четвёртый. Дебра у нас немного отдохнёт, а во время отдыха будет осмысливать произошедшее. Да, Дебра?

— Так точно, сэр! Буду осмысливать, сэр! — восклицает лейтенант Адамс.

— Итак, порядок действий в этот раз будет следующий. Второй взвод клином внедряется в лес. Первый и четвёртый взвод — прикрываем фланги и тыл. В центре построения будет находиться сервисный механизм, снабжённый лазерными резаками. Движение к точкам падения орлов производим по пеленгу[5]. В местах падения робот освободит пространство для взлёта наших птичек. По завершении спасательной операции все боевые единицы возвращаются на базу. Вопросы есть?

Вопросов ни у кого нет.

***

Джунгли густы. Под кронами деревьев царит таинственный полумрак. Сенсоры Годфри непрерывно фиксируют передвижения каких-то небольших объектов со всех сторон. Такое впечатление, что кругом кишмя кишит какая-то живность. Вот только увидеть животных удаётся, как правило, лишь на долю секунды. Рассмотреть во всех подробностях получается лишь существ, похожих на лемуров. Они спокойно себе сидят на ветках и с любопытством пялятся на чужаков.

Листья деревьев и лианы непривычного светло-оливкового цвета. Вероятно, это связано с другим спектром центральной звезды системы и отличающимся от земного составом атмосферы, но Майлз предпочитает не задумываться о таких тонкостях. Если бы кому-то вдруг взбрело в голову рассказать ему об отличиях местного процесса фотосинтеза[6] от фотосинтеза земного, он, пожалуй, с удовольствием бы пристрелил умника.

Годфри просто идёт вперёд, держась в строю своих товарищей. Окружающее интересует бойца постольку, поскольку может представлять опасность для него и его взвода. Из боков его гепарда выдвинуты пилоны с пушками и пулемётами, на спине сидит дрон, управляемый Вебстером. «Орёл» плавно водит жалами пулемётной спарки, сопровождая перемещения видимых им одним целей.

— Эмос, что видишь? — интересуется Майлз как бы между прочим.

— Да нихрена на самом деле не вижу, — неожиданно спокойным голосом отвечает обычно нервный напарник. — Делаю вид, что у меня всё под контролем. А на самом деле прикидываю, что надо будет к тебе поплотнее прижаться, когда ты обратно к кораблю из джунглей рванёшь. Бегаешь ты, брат, быстро. А по дороге могут попасться низкие ветви... провисшие лианы.

Годфри хохочет неожиданно для самого себя, представив нарисованную Эмосом картину.

— Нет уж, давай спокойно перестреляем всё, что будет мешать выполнению задачи и неторопливым шагом вернёмся в стойло.

— Я не против. Давай. Перестреляем... — со вздохом отвечает Вебстер. В его голосе напрочь отсутствует оптимизм. Возможно, он ещё находится под впечатлением от неожиданного приключения в воздухе над джунглями.

Какое-то время боевые машины движутся в относительной тишине. Лес вокруг них издаёт, конечно, массу невероятных звуков, но переговоры между пилотами временно прекращаются.

Впереди светлеет. Видна какая-то прогалина.

— Вижу дрон! — звучит доклад с головной машины. — Дистанция — двести сорок футов. Продолжаю движение.

Теперь и гепард Майлза выходит на прогалину. Здесь больше света; под брюхом машины появляется густой подлесок. Тугие ветви скрежещут по металлу.

Крылья упавшего «орла» опутаны обрывками лиан, его «клюв» скрывается в кустарнике.

— Молодцы, ребятки! — слышен голос генерала Джонса. — Первый обнаружен. Командиры взводов, организуйте оцепление. Сервисному механизму необходимо создать спокойные условия для работы.

В этот момент Годфри начинает казаться, что он видит какой-то громадный призрачный силуэт на фоне джунглей, чуть дальше и сбоку от поверженного дрона.

— Эмос, ты это видишь? — шёпотом спрашивает он своего напарника.

Вебстер отвечает не сразу.

— Я тут уже минуту гадаю, — у меня у одного глюки или есть кто ещё среди нас такой же впечатлительный.

Годфри листает режимы работы своих камер. Ни в одном диапазоне электромагнитного спектра призрак практически не отличим от фона.

— Лейтенант Захари, сэр, — решается обратиться к командиру взвода Годфри, — нам с напарником кажется, что мы что-то видим неподалёку от дрона. Что-то большое.

— Чёрт тебя побери, Майлз. Ты чуть ли не с детства в армии, а говоришь сейчас, как грёбаный новобранец. Доложи конкретно, что ты видишь.

Всё это время движение боевых машин вперёд не прекращается. Годфри пытается сформулировать свой доклад более внятно, но невероятное напряжение его мозга вдруг оказывается никому не нужным, поскольку в общей сети, связывающей операторов, раздаётся истошный крик пилота одной из впереди идущих машин.

— Это что ещё за срань господня!!!

Теперь уже все видят тушу огромного животного, камуфлированную в преобладающие цвета джунглей. И туша эта размером с двухэтажный дом. Довольно крупная голова животного сидит на длинной гибкой шее. В целом, существо похоже на бронтозавра[7], которому кто-то отрезал хвост, а к бокам приделал толстые цилиндрические наросты, идущие вдоль всего тела, по три с каждой стороны.

Ящер, склонив голову, словно бы с любопытством рассматривает четвероногих незнакомцев, вторгшихся на его территорию.

— Что вы встали, как статуи? — слышен по общему каналу связи голос генерала Джонса. — На каждом из вас по четыре тонны брони. Ни одно живое существо, будь оно хоть трижды инопланетное, не сможет с вами ничего сделать априори. Отпугните уже эту ящерицу, и займитесь, наконец, делом. Освободите мне дрон.

— Как прикажете отпугнуть животное, сэр? — спрашивает на всякий случай Захари. — Мне выстрелить в него?

— Просто идите вперёд, — отвечает Винсент. — Если оно не испугается и не убежит, убейте его.

— Слушаюсь, сэр.

Захари произносит отклик уверенным тоном. Лейтенант получает чёткий приказ. Теперь ответственность за результат его выполнения переложена на плечи вышестоящего начальства.

— Продолжаем движение!

Боевые машины, вставшие статуями после обнаружения ящера, будто оттаяв, вновь скользят вперёд.

«Дракон», рявкнув, будто бы удивлённо, также делает шаг навстречу нежданным гостям, вторгшимся на его территорию. Годфри видит, как трубы на его боках внезапно начинают пульсировать. По всей их длине бегут частые волны.

— Я под огнём! — раздаётся в общей сети серия почти одновременных возгласов.

Гепарды открывают ураганный огонь из автоматических пушек. Пятнистая шкура животного окрашивается красной кровью. Ящер, запрокинув голову, оглушительно трубит. Он стреляет очередями довольно твёрдых комков, состоящих из какой-то органической субстанции. Генерал прав. Эти комки не могут пробить броню «кошек» и «орлов»; они либо отскакивают от неё, либо разлетаются на мелкие безвредные для машин осколки. Во всём взводе пока что лишь одно серьёзное повреждение. «Теннисный мяч», выпущенный «драконом», случайно влетает в дульное отверстие одной из пушек, и следующий выстрел разрывает ствол, раскрыв его причудливым «цветком».

Сквозь невероятный шум прорывается крик Винсента.

— Да снесите же ему голову, наконец!

Очереди автоматических пушек смещаются выше.

Годфри слышит непередаваемый булькающий звук. Вопль ящера резко обрывается. Головы у него уже нет; из обрубка на шее бьёт красный фонтан. Шея животного бешено вращается, и кровь летит во все стороны. Сделав пару нетвёрдых шагов, ящер валится в подлесок.

В наступившей вдруг резкой тишине становится слышен некий непонятный шум-потрескивание. Будто кто-то разогревает морскую соль на сковородке, и эта соль лопается и подпрыгивает на раскалённом чугуне. Впрочем, сходство вскоре пропадает, поскольку шум нарастает, делается громче и громче.

И в одно короткое мгновенье джунгли сходят с ума. Подлесок приходит в волнообразное движение, и из него на гепардов начинают выпрыгивать десятки бесхвостых «крокодилов». Ещё какие-то существа, похожие на орангутангов, сыплются с деревьев. Начинается сущий ад.

Майлз строчит из пушек и пулемётов, одновременно пытаясь увернуться от нападающих. На его спине вопит от возбуждения Вебстер. Резко разворачивая корпус, он посылает короткие очереди в разных направлениях.

Годфри встречает футбольным ударом зубастую морду одного из «крокодилов». Раздаётся глухой хруст. Дождь из выбитых зубов сыплется куда-то под ноги, а «крокодил», хрюкнув, отлетает в сторону. Майлз тремя выстрелами навсегда обездвиживает его.

Рядом с ним бьётся уоррент-офицер Уильям Сандерс. Подняв своего гепарда на задние лапы, он пытается стряхнуть с передних лап вцепившихся в них мёртвой хваткой трёх «крокодилов». Огромный «орангутанг», выпрыгнувший из кроны близко стоящего дерева, сбивает Сандерса с ног. Годфри ясно слышит, как скрежещет деформируемый оружейный пилон; металл кронштейнов пилона не рассчитан на то, чтобы выдержать динамический удар всей массой рухнувшей набок боевой машины.

Майлз в прыжке вбивает в грудь «орангутанга» два снаряда, и прошивает «крокодилов», висящих на лапах Уильяма очередью из крупнокалиберного пулемёта. «Орангутанг» бьётся в конвульсиях. Он больше не представляет опасности, но вот с «крокодилами» проблема не решена. Животные мертвы, но челюстей не разжимают. Сандерс со второй попытки поднимается на ноги. Его движения скованы тремя «прищепками», которые теперь можно срезать разве что лазерным резаком.

Остальным «кошкам» пока удаётся уворачиваться от противника. Бешено отстреливаясь, они скачут, как кузнечики, чтобы не попасться в капкан чьих-нибудь челюстей. Экраны повреждений боевых единиц пока что подсвечены двумя локальными красными маркерами.

Всё бы ничего, но есть одна проблема.

Годфри краем глаза видит, что экранчики счётчиков боеприпасов, в начале операции бывшие зелёными, в данный момент — уже жёлтые, и начинают наливаться оранжевым.

— Общее отступление! — поступает команда от генерала Джонса.

— Отступление! — дублируют его приказ командиры взводов.

От Винсента приходят уточнения:

— Темп отступления — максимально быстрый. Сервисный механизм бросить на месте!

— Эмос, держись крепче, дружище, — говорит Годфри, не переставая отстреливаться. — И прижимайся покрепче. Ветки, лианы... ну, ты в курсе.

И Майлз, парой снарядов прервав стремительный полёт ещё одного «орангутанга», бросившегося на него сверху, стрелой летит на зов посадочного модуля, дающего обратный пеленг.

Трещат кусты, разбегается в стороны мелкая живность, оказавшаяся на пути.

Выскочив на пляж, Годфри видит гепардов, выстроившихся цепью в ста футах от кромки леса. Это третий и пятый взводы, приготовившиеся отсекать преследователей. Среди них резко выделяются боевые машины, принимавшие участие в «сражении», и добравшиеся сюда чуть раньше капрала. Их тела густо покрыты спёкшейся кровью животных и ошмётками зелени.

Счётчики боеприпасов горят оранжевым, но Майлз занимает место в строю, рядом с лейтенантом Захари. Появляется время взглянуть на общую карту. Видны стремительно приближающиеся зелёные сигнатуры поотставших гепардов. Есть и пара зелёных маркеров, неподвижно мерцающих в районе падения дрона. Ещё пара маркеров очень медленно движется в сторону посадочного модуля.

Одна за другой из леса появляются боевые машины. Слегка придя в себя, они занимают места в общей цепи. Одна из «кошек» первого взвода на задней лапе тащит здоровенного мёртвого «крокодила». Ещё один гепард притаскивает двух «крокодилов», висящих по обеим его бокам. Они прочно прицепились к крыльям его наездника. Эти животные вполне себе живы, и оказавшиеся поблизости боевые товарищи на всякий случай их пристреливают. Впрочем, тут же стряхнуть помеху всё равно невозможно, поэтому операция по удалению «крокодилов» откладывается до вечера.

Из джунглей выскакивают первые преследователи, и начинается бойня. Больше пяти минут на пляж непрерывно выплёскиваются партии «крокодилов». Боевые машины встречают противника плотным огнём.

«Орангутанги», похоже, соображают получше, и на открытом пространстве не показываются, поддерживая «наземные войска» пронзительными криками. «Крокодилы» тупы, но упорны. Когда основная масса их иссякает, из леса продолжают появляться одиночные особи. Длинные ноги так и мелькают в воздухе, но бесхвостые их тела от частых попаданий мгновенно превращаются в кровавые облака.

Ближе к ночи поток безумных тварей совершенно иссякает.

Сервисные механизмы наконец могут спокойно заняться удалением останков и ошмётков с корпусов боевых единиц, вернувшихся из вылазки.

Чистка, мойка, мелкий ремонт закончены. Операторы загнали свои машины в «стойла». Боекомплект пополнен, аккумуляторы заряжаются.

Во всём произошедшем лишь один несомненный плюс. Нет необходимости бродить по джунглям в поисках биоматериала. Биоматериал сам прибежал к охотникам. «Подборщики» до темноты таскают туши животных к кораблю, отправляя их в конвертер для дальнейшей переработки.

В свете двух лун из леса медленно выходит гепард Уильяма Сандерса. На нём висит аж девять «крокодилов». Они гроздьями облепляют его со всех сторон. Сервомоторы, отвечающие за движения лап, перегреты, аккумуляторы почти полностью истощены.

[1] Прикладнáя наука — свод знаний, в которых исследования и открытия имеют непосредственную, прямую ориентацию на практику; это науки, обеспечивающие разработку новых технологий, а именно: алгоритмов действия для получения желаемого продукта.

[2] Выполняй долг и Бог снабдит.

[3] Выполняй свой долг и пусть будет что будет.

[4] «Дружественный огонь» (с англ. friendly fire) — так чаще всего называют ошибочный обстрел или атаку, произведенные на позиции своих или союзных войск. Проще говоря, это когда свои стреляют по своим.

[5] Радиопеленгация — определение направления (пеленга) на источник радиоизлучения.

[6] Фотоси́нтез — образование высшими растениями, водорослями, фотосинтезирующими бактериями сложных органических веществ, необходимых для жизнедеятельности как самих растений, так и всех др. организмов, из простых соединений (например, углекислого газа и воды) за счёт энергии света, поглощаемой хлорофиллом и др. фотосинтетическими пигментами.

[7] Бронтозавр — представитель вымерших рептилий из отряда Dinosauria. Животное это травоядное, достигало 18 метров длины и обладало очень небольшим черепом, длинной шеей и очень длинным хвостом.

Глава 9

Вечером Сэр Корби и генерал Джонс оценивают результаты двух «боестолкновений», произошедших в этот безумный день.

Воздушный «бой» привёл к потере трёх дронов. Два из них ещё есть надежда вернуть. Они продолжают лежать в джунглях неподалёку. Дрон, обнаруженный во время наземной вылазки, безвозвратно утрачен. Случайный снаряд, выпущенный одним из гепардов в горячке боя, пробил броню и повредил критические системы аппарата. Теперь его ремонт возможен лишь в цехе фирмы-производителя, на Земле ...сто лет тому назад.

Также во время наземного боестолкновения серьёзно повреждён один из гепардов. Из-за чрезмерных нагрузок, возникших при попытках освободить лапы от повисших на них «крокодилов», сервомоторы его передних ног перегрелись и вышли из строя. Этот гепард так и остался на месте «боя» вместе со своим «орлом».

Так что к двум дронам, лежащим в чаще, можно добавить ещё одного.

К безвозвратным потерям можно приписать и сервисный механизм, отправленный на работы по расчистке леса. В отличие от боевых единиц, он не имеет абсолютно никакой защиты, и озверевшие «орангутанги» в течение нескольких часов рвали его на куски, растаскивая их потом по округе в радиусе нескольких миль. Вся эта экзекуция беспристрастно фиксировалась камерами обездвиженного гепарда, оставшегося поблизости. Его самого грызли, били камнями, и даже смогли откатить в сторону футов на пятьдесят. «Орангутанги» пытались, конечно, сковырнуть «орла» с его спины, но тот в ужасе настолько плотно прижался к корпусу напарника, что стал с ним практически единым целым.

Гепард Уильяма Сандерса самостоятельно вернулся на базу, но теперь ему необходима профилактика движительной системы, не считая ремонта оружейного пилона, повреждённого при падении.

Ещё одному гепарду необходима замена автоматической пушки. У пушки разорван ствол.

Кроме вышеперечисленного, беспокойство вызывал неожиданно высокий расход боеприпасов. Главнокомандующий совершенно не рассчитывал в первый же день истратить пять процентов всего запаса снарядов и патронов, хранимых в арсеналах «Бонавентуры». Конечно, не было использовано ни одной ракеты и ни одной миномётной мины, но это слабо его утешало.

— Предлагаю завершить спасательную операцию, — говорит Винсент.

Он стоит навытяжку перед Ричардом, и в виртуальной переговорной кроме них двоих присутствует только верный спутник сэра Корби — мажордом Бентон. Ричард в кресле, Бентон — позади кресла, по правую руку от хозяина.

— Наша основная задача требует максимальной собранности, — продолжает генерал. — Считаю недопустимым расходовать невосполнимый ресурс на второстепенные задачи. Предлагаю переместить корабль в район бывшего поселения русских и произвести разведку боем. Спутники не регистрируют никакой активности в этой зоне. Воздействие цунами привело к вывалу леса на глубину порядка трёх-четырёх миль от береговой линии. Сам посёлок полностью уничтожен. Поэтому я не предполагаю никаких затруднений в процессе зачистки первого плацдарма. Впрочем, как и второго. В районе китайской базы разрушения аналогичные.

Ричард кивает. Он теребит пальцами свой гладкий подбородок, не нуждающийся в бритье. Бентон прекрасно знает, что так сэр Корби делает только в минуты крайней задумчивости.

— Я разделяю Вашу тревогу по поводу боеприпасов, генерал, — говорит, наконец, Ричард. — Но, пожалуй, в данном случае я возьму ответственность на себя, и попрошу Вас организовать завтра с утра ещё одну спасательную операцию.

Винсент отвечает моментально, не высказывая ни малейших возражений.

— Конечно, сэр, как скажете, сэр!

Сэр Корби решает объяснить своё решение и внести уточнения.

— Я не думаю, что в радиусе десяти-пятнадцати миль ещё остались существа, похожие на бесхвостых крокодилов. Скорее всего, монстр, на которого случайно наткнулись наши бойцы, является кем-то вроде местного «царя зверей». Короля той территории, на которой мы сейчас находимся. Атака началась после того, как ящер издал этот свой предсмертный крик... или вой. Или, скорее, зов. Мы убили владыку этих джунглей. Мы убили множество его подданных. Я считаю, что мы убили практически всё, что может представлять опасность для нас, как минимум, в радиусе ближайших пятнадцати миль. Ставлю на то, что завтра утром мы спокойно заберём все наши механизмы, и ещё до обеда сможем выдвинуться в направлении того места, где ещё вчера был русский посёлок.

— Ваше решение, сэр.

Ричард оказывается прав.

Спасательная экспедиция, начатая на рассвете, к полудню благополучно завершается. Все утерянные и годные к восстановлению боевые машины обнаружены и доставлены на борт «Бонавентуры».

С безнадёжно повреждённого дрона техники сняли всё пригодное к использованию, а останки бросили ржаветь на месте.

Возмущённые вопли «орангутангов» ничуть не помешали выполнению задания. Ни одного выстрела не прозвучало в этот день, поскольку сообразительные животные, оставаясь в меньшинстве, не предприняли ни одной попытки нападения.

***

Александр, оставив за спиной визг отъезжающей дрезины, большими скачками несётся под уклон, туда, где на фоне океана темнеют крыши посёлка. Посёлка, который он строил своими руками. Посёлка, в котором ему знаком каждый камень в брусчатой мостовой, гремящей под его изношенными до дыр берцами.

Майор уже точно знает, что всего через несколько минут все строения, к которым он бежит, смоет огромная волна. Тёмная полоска на восточном горизонте стремительно набирает высоту. А Воронцов продолжает бежать навстречу, казалось бы, неизбежной смерти. Он уже проскочил главную площадь, где обитатели посёлка каждое утро собираются на торжественное поднятие флага. До дома, в котором остаются люди, всего двести метров. Никак не успеть.

Но удача сопутствует майору. Четыре фигуры показываются из-за угла.

— Игорь, сюда! Быстрее! — кричит Саша, резко меняя направление своего движения. Теперь все пять человек несутся через площадь к чёрному силуэту посадочного модуля, огромной скалой вздымающемуся над крышами посёлка. Спрятаться внутри — единственный шанс на спасение.

Волна уже закрывает своей тушей почти четверть небосклона. Сколько в ней метров, Воронцов сейчас не хочет даже прикидывать. Нащупав на груди плоскую карточку пульта управления системами корабля, он отдаёт приказ опустить аппарель, закрывающую вход в коридор.

Пропустив людей вперёд, майор следом за ними запрыгивает внутрь и посылает на пульт команду запечатать вход. Подсветка в коридоре включается автоматически. Последнее, что майор видит перед тем, как поднимающаяся аппарель перекрывает вид на то, что происходит снаружи, — фонтаны, взметнувшиеся у подножия волны в тот момент, когда она проносится над островами, расположенными у входа в бухту, и готовую обрушиться вниз пенную вершину этой волны.

— Проходим дальше, — кричит Саша, и машет рукой в сторону от входа.

Но двинуться с места никто не успевает.

От громоподобного звука, сопровождающего тяжёлый удар, сотрясший многотонную махину корабля, все пятеро человек, оказавшиеся внутри, моментально теряют слух. Двое моряков из бригады Игоря плашмя падают на пол, остальные, согнувшись пополам, держатся за головы. У Воронцова всё плывёт перед глазами. «Здравствуй, родная контузия. Давненько мы с тобою не встречались», — думает он, обеими руками упёршись в стену коридора, и изо всех сил стараясь удержаться на ногах.

Второй удар, намного слабее первого, приходит через несколько секунд. Третий, уже почти неощутимый толчок — ещё чуть позже.

Некоторое время оглушённые люди просто пытаются прийти в себя. Один из упавших на пол лежит без сознания, второй периодически стонет, но стон этот никто услышать пока не может. Никто, кроме Ольги. Матрица её сознания остаётся на корабле в качестве диспетчера, отвечающего за первые шаги клонов. Раз в пять дней она встречает десятерых «свежевылупившихся» колонистов, вводит их в курс дела, и, одев и накормив, передаёт в заботливые руки Александра — коменданта прибрежного посёлка. На данный момент численность колонии немногим менее восьми тысяч человек. Могло бы быть больше, но в таком большом деле без жертв не обошлось. Двадцать восемь жизней забрала планета в первые же месяцы после посадки модуля. Забрала, к счастью, не навсегда. Матрицы сознаний всех прибывших колонистов продолжают храниться в корабле. Всех погибших «воскресили» через два земных года, в порядке общей очереди, утверждённой ещё на Земле. Ещё четверо моряков пропали без вести в океане всего пару лет назад. Их «вернули» через месяц после исчезновения.

Небольшая проблема состояла в том, что «воскрешённые», естественно, не могли помнить ничего о времени, проведённом ими на Новой Земле. Ольге, живущей во внутренних сетях корабля, и хранившей всю историю колонии, приходилось каждому повторно созданному репликанту пересказывать его новую жизнь на новом месте, от момента выхода из инкубатора до момента смерти.

Ольга сама установила себе рабочий график. После встречи клонов, только что вышедших из инкубаторов, она три дня читает им вводные лекции, не выпуская их наружу. Усадив десять растерянных человек в кресла лектория, она рассказывает краткую историю колонии, выводит на экран учебные фильмы о том, что реально происходит вне корабля. Передав проинструктированных Александру, она пару дней «отдыхает», переключаясь в «спящий режим».

Тревога, поднятая охранными системами, естественно, «разбудила», в том числе, и её.

Оля после своего «пробуждения» только и успевает отследить, как автоматика в аварийном режиме глушит реактор. Все репликационные процессы в отсутствие энергии останавливаются, системы переходят на энергосберегающий режим.

— Саша, Саша! Ты меня слышишь? — пятый раз кричит Ольга.

А Воронцов продолжает стоять, упершись ладонями в стену коридора. Глаза его открыты; он словно что-то внимательно разглядывает на этой стене.

***

Михаил просыпается от того, что ему внезапно становится очень мокро. Причём, сразу так, что он, от неожиданности почти захлебнувшись, уже плавает внутри сруба охотничьей заимки[1]. Обширную сеть таких избушек колонисты в первые годы после «приземления» соорудили в окрестностях вокруг корабля, чтобы разведчики и охотники могли ночь провести в безопасности, за прочными стенами.

Надёжное убежище моментально превращается в коварную ловушку. Миша барахтается по горло в воде, а воздушный пузырь под потолком сокращается, вытесняемый стремительно прибывающей водой. Сделав последний глубокий вдох, охотник ныряет. На уши тут же «начинает давить».

«Сколько же надо мной метров? Что вообще происходит?» — вопросы мелькают в голове Михаила, но он тут же забывает про всё, поскольку там, где должна была быть дверь, оказывается глухая стена.

Опыт долгих лет, проведённых на службе в МЧС[2], помогает Мише бороться с паникой в эти минуты. Весь сруб махонький — два на три метра. Оттолкнувшись от глухой стены, оказавшейся перед ним, путаясь в спальнике и личных вещах, охотник находит выход, отодвигает засов, с трудом открывает дверь, и выталкивает своё тело наружу.

Ещё ночь. Продравшись сквозь мокрую черноту, Михаил, как пробка, взлетает вверх. Под пологом джунглей немногим светлее, чем под водой, но здесь, по крайней мере, можно дышать.

Вода же продолжает прибывать. Уже не так стремительно, но неудержимо. Поток подхватывает охотника, увлекает его куда-то в сторону от того места, где он всплыл. Угодив вскоре в сплетение лиан, Миша хватается за них, и начинает карабкаться вверх. Подтянувшись до горизонтальной ветви, он продвигается по ней к стволу дерева. По стволу ему приходится карабкаться ещё выше, поскольку непонятное наводнение не унимается. Та ветвь, на которую охотник вскарабкался, уже затоплена.

Вверх, ещё вверх!

Выбрав, наконец, как ему кажется, безопасный уровень, Михаил удобно устраивается на дереве, прижавшись спиной к стволу. Его глаза уже совсем освоились с темнотой, и сейчас Миша внезапно замечает, что на дереве он не один. Два огромных бурых кома шерсти застыли неподалёку, буквально в десяти метрах от него. Животные, которых колонисты прозвали «орангутангами» за некоторую схожесть с земными человекообразными, остановились на ночёвку на дереве, на котором оказывается незадачливый охотник.

У Михаила из оружия — только нож на поясе.

«Орангутанги» отнюдь не спят. Но и обычной для них агрессии они не проявляют. Лишь с видимым недоумением смотрят на воду, внезапно затопившую джунгли.

Через пару минут Михаил различает, что к меньшему «комку» шерсти прилепились ещё три малюсеньких комочка, и понимает, что рядом с ним самец и самка с тремя малышами.

В обычной ситуации самец мгновенно налетел бы на него, и растерзал бы в клочья, но в данных условиях, видимо, потрясённые необычностью происходящего, животные ведут себя совершенно не агрессивно.

Теперь, успокоившись, и вытряхнув воду из ушей, Михаил начинает слышать звуки, исторгаемые внезапно подтопленным лесом. Издалека доносятся вой, мычание, резкий свист.

Кое-что слышится и поблизости. Десятки небольших животных, выгнанных наводнением из нор, копошатся внизу, в тщетных попытках взобраться по гладкому стволу дерева.

Не в силах выдержать жалобный писк, Миша спускается ниже и начинает доставать зверьков из воды, развешивая на ближайших развилках ветвей. Он вздрагивает, внезапно обнаружив рядом с собой самца — «орангутанга». Тот покинул свою семью, и, свесившись вниз головой, также спасает тонущих животных.

Михаил впервые видит живого «орангутанга» рядом с собой. С широкого плоского лица на него без всякого выражения, не моргая, смотрят большие круглые глаза.

***

Павел обнаружил гнездо «дракона» на седьмой год пребывания человека на планете «Новая Земля». Светло-зелёные, в коричневую крапинку, почти правильной шарообразной формы, яйца были припрятаны в куче обкатанных рекой камней. От самого «босса», хозяина окрестностей, колонисты избавились в первый же месяц после посадки. Это был крайне вредный зверь, и операция по его устранению прошла весьма непросто. Во время охоты на ящера погиб один из первых поселенцев, техник Виктор. Но через пару лет Виктора «вернули», и никто уже не вспоминал этот случай.

Поскольку яйца пролежали под камнями около шести лет, особой надежды на то, что зародыши живы, у Паши не было. Но он всё же перетащил к себе домой все семь яиц, тяжёлых, как шары для боулинга. Его тёзка, архитектор Павел Чернев, давно уже везде появлялся в сопровождении двух ручных, похожих на огромных кошек, созданий. «Рыси» выглядели очень внушительно. Паша, понимая, что ручной «дракон» — нечто гораздо более «крутое», начал прилежно «высиживать» яйца. Ночью он грел их теплом собственного тела, днём устраивал «инкубатор», выкатывая яйца во двор дома, и накрывая их чёрной плёнкой. Плёнку он с трудом выбил у Воронцова, расписав возможные выгоды от приручения огромных животных.

В тот месяц он чуть не поссорился с Ольгой. Ольге был нужен муж, дочке — отец. В конце концов, женщины смирились, и даже начали помогать Паше.

И вот, однажды ночью, «дракончики» вдруг взяли и вылупились. Все семеро. Почти одновременно. До утра, правда, дожили пятеро из этих семи. Двое оказались настолько слабыми, что не могли двигаться самостоятельно, не стали пить предложенную питательную смесь, и к утру уже не подавали признаков жизни.

Зато пятеро крепышей, вдруг ставшие членами семьи, через месяц подросли настолько, что перестали проходить через входную дверь, и пришлось срочно организовывать для них загон во дворе.

Четверо «драконов» накрепко привязались к Паше, а пятый ни с того ни с сего выбрал хозяйкой Риту. Девочка просто светилась от счастья, заполучив такого питомца. Она назвала своего дракончика Нюшей.

Впрочем, ящеры по своей природе были гермафродитами, и с именами можно было чудить как угодно. Кроме этого, они оказались хамелеонами. Первые месяцы жизни эта способность совершенно не проявлялась. Зато к полугоду малыши научились настолько хорошо маскироваться, что унылая древняя игра в прятки стала вдруг увлекательнейшим приключением.

Умение ящеров мимикрировать[3] стало источником множества случаев, забавных, и не очень. Пока дракончики были маленькие, об них постоянно спотыкались. Когда они подросли, на них стали натыкаться.

Павел сначала хотел дать своим «драконам» звучные имена. На языке вертелось: «Цезарь, Ганнибал, Аттила...». Но один из малышей так умильно перекатывался на своих коротких ножках, что само-собой к нему прилипло прозвище Шарик. К тому же, так звали робопса — телохранителя Павла в его прошлой жизни на Земле. Павел скучал по робопсу, и Шарик в итоге остался Шариком. К этому имени маленький ящер моментально привык, и ни на какие другие слова не откликался.

В цепи имён великих полководцев явно обозначилось слабое звено, поэтому за именем «Шарик» всплыли такие классические, как Дружок, Бобик и Тузик. Немного глуповато, конечно, звучит, в применении к будущим десятитонным гигантам. Зато это оказались простые, короткие и звонкие имена. Драконы восприняли их весьма благосклонно.

Надо сказать, что одомашнивание и приручение местных животных в первые же годы после основания колонии приобрело взрывной характер.

Существ, которых сперва окрестили «глухарями», позже начали разводить в закрытых вольерах, и переименовали в «страусов». Теперь у колонистов даже в сезоны неудачной охоты всегда было свежее мясо, а также питательные и вкусные яйца.

Во время сеансов связи с китайцами Ольга выяснила, что те массово обзаводятся некими домашними питомцами, которые, подобно кошкам, избавляют дом от мелких грызунов, а ещё они, как мангусты, охотятся на змей. «Китайские товарищи» очень удивились, что их «русские друзья» ещё не завели у себя в быту столь полезных животных. Такой зверь, разумеется, был просто необходим в каждой семье, но было совершенно непонятно, про какое из множества местных созданий идёт речь. И не является ли оно эндемиком[4] китайского материка.

К следующему сеансу Роу Янг — девушка, ставшая близкой подругой Ольги, приносит в студию свою любимицу по имени Зэнзэн, — странное существо, больше похожее на небольшую мохнатую подушку. На экране коммутатора прекрасно видны полоски, идущие вдоль выпуклой спинки.

— Какая прелесть! — только и может вымолвить Оля.

А Роу занята тем, что гладит и успокаивает оказавшееся в непривычной обстановке, взволнованное повышенным вниманием со стороны множества людей, существо.

Мужчины-охотники, которым в этот же день вечером Ольга демонстрирует записи, в один голос утверждают, что в окрестностях корабля таких животных никогда не встречали.

На очередном совете колонисты принимают решение о необходимости экспедиции на китайский материк, с целью доставки в поселение некоторого количества «ручных подушек», которых, впрочем, для удобства, тут же стали называть просто кошками.

За «кошками» уже через два дня после совета были отправлены две рыбацкие шхуны, «Мария» и «Авось». В качестве благодарности шхуны везли китайцам партию свежевыловленных морских гадов, несколько десятков живых «страусов», а также множество упаковок со «страусиными» яйцами.

Это, кстати, оказалась первой торговой сделкой в истории планеты. Китайцы безумно радовались одомашненной «птице». «Страусы» рядом с их колонией водились, но в исчезающе малых количествах. Их перебили в первый же год, и до разведения дело у китайских товарищей не успело дойти.

Обратным рейсом шхуны доставили больше сотни «котов» и «кошек». Плодились эти зверьки со страшной скоростью, и уже через пару лет ни один дом невозможно было представить без своей «прыгающей полосатой мохнатой подушки».

Павел часто предпринимал однодневные вылазки за пределы защитных сооружений посёлка. Ему ужасно не хватало походов, к которым он пристрастился ещё на Земле. Кроме того, в этих вылазках он занимался изучением природы планеты, уточнял географические карты. Да и, что греха таить, просто отдыхал от тяжёлой работы. В любом случае, информация, приносимая им, имела громадную ценность. Ареал обитания человечества на планете пока что был исчезающе мал на фоне её просторов.

Ольга, конечно, не была в восторге. Но, как женщина мудрая, помалкивала, позволяя мужу заниматься любимым делом.

С появлением «драконов» походы Павла стали на порядок безопаснее. А когда он научил ящеров укладываться в защитный периметр, он начал предпринимать и многодневные вылазки. «Пух», со смертельным действием которого колонисты познакомились ещё во время тренировочных миссий, избегал открытых пространств, поэтому для ночной стоянки Паша всегда выбирал либо безлесную вершину холма, либо поляну, болото. «Пух» всегда распространялся лишь под покровом джунглей. Также он не переносил воды. В крайнем случае от него можно было укрыться, забравшись на мелководье.

[1] Заимка — простое сооружение из бревен. Это домик, в котором можно выжить путнику, заблудившемуся в тайге, найти некую снедь. Переночевать или переждать непогоду.

[2] МЧС — Министерство по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий.

[3] Мимикрия в природе — защитное свойство живых существ, принимающих окрас в стиле ландшафта, чтобы не быть замеченными.

[4] Эндемики. (От греч. Endemos — местный), виды (роды, семейства и т. д.) растений и животных, ограниченные в своем распространении относительно небольшой территорией.

Глава 10

С первыми лучами солнца Паша пакует нехитрые походные пожитки, завтракает сам, и подкармливает ящеров.

Большая часть содержимого вьюков, которые несут «драконы» — сухие мясорастительные брикеты. Животные всеядны. Основной их рацион — трава и листья, но мясо им также необходимо. Чтобы меньше времени тратить в походе, Павел сублимирует[1] продукты заранее. Во дворе его дома для этого сооружена специальная печь.

О ночном происшествии ничего не напоминает. Не приснился ли ему ночной фейерверк?

Увы, не приснился.

Включив коммуникатор, Паша не обнаруживает на электронной карте маркера своего местоположения. Прибор «не видит» ни одного спутника. А это означает, что возвращаться придётся либо по своим следам и запомнившимся приметам, либо «на глазок», ориентируясь по солнцу.

Дело осложнялось тем, что Ольга не рекомендовала приближаться к океану. А вот океан, в его случае, как раз являлся основным ориентиром.

Если возвращаться «домой» по кратчайшему пути, то однозначно необходимо пройти по берегу далеко вдающейся в сушу бухты. Эта бухта осталась по правую руку Павла, когда он двигался вперёд, к тому месту, где находится в данный момент. Теперь, чтобы максимально быстро добраться до базы, Паше необходимо пройти по кромке бухты, оставив её слева.

Решив в итоге, что, почувствовав близость океана, он всегда сможет взять восточнее, Павел пускается в путь.

Комплекты одежды, полученные первыми колонистами после выхода из инкубаторов, одиннадцать лет назад, давно обратились в прах. Из всего обмундирования осталась лишь потрёпанная выгоревшая на солнце панама. Сшитая из нескольких слоёв плотной ткани, она всё ещё довольно прочна, но совершенно утратила первоначальный вид. Формой и цветом панама больше всего напоминает шляпку какого-то ядовитого уродливого гриба.

Одет путешественник в одежду, пошитую из сотканного уже здесь, на этой планете, грубоватого серого полотна. Штаны с кожаными наколенниками и кожаной тыльной частью, просторная косоворотка. На ногах — удобные мокасины, изготовленные по образцу, позаимствованному у североамериканских индейцев.

За плечами у Павла — небольшой рюкзачок. Тот самый, который он получил в первый день после «воскрешения». Рюкзак весьма изношен, как уже говорилось ранее, но вполне ещё функционален. В нём всё самое необходимое. Всё, что поможет Павлу выжить даже в случае, если он останется один, без своих спутников.

Вооружён человек пятизарядной короткоствольной винтовкой, стреляющей патронами, начинёнными пироксилиновым порохом[2]. Подобные ружья стали появляться у колонистов на шестой год пребывания на планете, когда аккумуляторы лазерных карабинов деградировали настолько, что ими стало почти невозможно пользоваться.

Винтовку Павел несёт так, чтобы можно было вскинуть её в любой момент. Кроме огнестрельного оружия, в его арсенале полдюжины ножей разного назначения, развешанных на широкой кожаной перевязи, опоясывающей талию.

Мягкий красноватый мох пружинит под ногами. Чахлые деревца с узкими серыми листочками жмутся к земле. Ни ветерка. Солнце ещё низко. Жёлто-зелёный диск только-только взошёл над лесом на востоке.

Паша и четверо его «драконов» аккуратно обходят низины, залитые водой. Над озерцами стоит лёгкий туман, а сама вода больше похожа на ртуть.

В своих походах Павел не раз видел, как гибнут животные, неосторожно приблизившиеся к таким вот озерцам. Чьи-то щупальца с невероятной быстротой хватают их за ноги, и через секунду по воде только круги расходятся. Жертва только хрюкнуть удивлённо успевает.

Ближе к кромке леса в траве виднеются чьи-то красноватые спины. Драконы, выпустив пару очередей, распугивают стайку скучающих здесь "шакалов«[3].

Дружная пятёрка входит в джунгли. Павла тут же окружают знакомые звуки и ароматы. Молодые драконы держатся уверенно, как и положено царям природы. Впрочем, местная живность, учуяв запах ящеров, сама предпочитает убраться с их пути, не подозревая, что «цари» не совсем настоящие. Одни только лемуры таращатся из листвы. Перемещаются они медленно, поэтому даже не пытаются удрать.

Изредка вдалеке мелькают бурые шары. Это «орангутанги». То ли не успевшие спрятаться, то ли, наоборот, дающие понять — мы тут, нас много! Если что, набросимся, порвём!

Ехать верхом нельзя. Иногда путникам приходится продираться сквозь сплетения лиан и ветвей. Причём ящеры, в отличие от человека, делают это ловко и изящно. А Паше остаётся только удивляться этой врождённой способности огромных ящеров, ведь даже ему периодически приходится пускать в ход мачете, чтобы продвинуться вперёд. Кажется, что «драконы» идут медленно, но обычный человек через полчаса выбился бы из сил, пытаясь удержаться рядом с ними. Павел, привыкший к тяжёлым переходам, долгое время способен двигаться в задаваемом ящерами темпе. Устав, он издаёт резкий свист, и группа располагается на короткий привал-перекус.

Шарик, Бобик и Дружок ощипывают приглянувшееся им молодое деревце, Тузик тычется носом во вьюк с брикетами, притороченный к крупу Шарика.

— Ах ты, лакомка! — смеётся Паша. — Жуй иди подножный корм, нечего запасы транжирить.

Он срубает ветку и суёт её под нос ящера. Тот, оставив попытки выклянчить брикет, начинает меланхолично жевать листву. Павел достаёт термос, галеты, сушёное мясо, и пристраивается у дерева.

До вечера путешественники успевают пройти порядка шестидесяти километров, остановившись по пути на отдых всего пять раз. «Драконы» охотно идут в сторону дома, к тому же они чувствуют беспокойство человека, и это беспокойство передаётся им.

За час до темноты Паша находит большую поляну на вершине холма. Здесь они встают на ночёвку.

***

— Сэр? У меня важная информация для Вас, сэр!

Уоррент-офицер Джозеф Грей, старший офицер разведывательного звена, «стучится» в приёмную генерала.

— Да, входи! — отвечает Винсент, открывая доступ.

Высокая фигура возникает перед столом, за которым восседает Джонс.

— Докладывай.

— Как Вы знаете, сэр, мы периодически фиксируем выход в эфир передающих станций, как русских, так и китайских. Радиоперехваты подтверждают полную растерянность и некомпетентность наших противников. Так вот. Все передачи ведутся исключительно из районов русского и китайского поселений. Однако, сразу после падения астероида нашими спутниками был пойман сигнал, исходящий из точки, находящейся на расстоянии двухсот пятидесяти миль к северу от русской базы. С помощью инфракрасной оптики удалось обнаружить в данной точке одного э-э... мутанта.

— Это ты называешь важной информацией? — недоумевает Винсент. — Ерунда какая-то.

— Сэр, я ещё не закончил, сэр!

— Ну, говори.

— Я на всякий случай поручил капралу Харви отслеживать перемещения этого существа, сэр. На связь с базой оно больше не выходит, но оно идёт в направлении посёлка. Возвращается, если можно так выразиться, «домой», сэр.

— Один мутант? Идёт где-то по джунглям. Сумасшедший какой-то. Да в эти джунгли на танке заезжать опасно. Это, конечно, впечатляет, но где же важность данной информации?

— Днём мы не имеем возможности видеть существо, сэр, — продолжает Грей. — Зато ночью его сигнатура прекрасно различима. В темноте оно останавливается на ночёвку, выбирая по каким-то своим соображениям открытые места, свободные от деревьев. Капрал Харви отметил на карте три точки, в которых ночевал мутант. Так вот, если соединить прямой линией эти точки, то данная линия упрётся прямо в бухту, где мы сейчас находимся, сэр.

Генерал тут же оживляется, забыв про свой скептицизм.

— Прекрасно, Джозеф! Ваша служба только что добавила себе массу дополнительных зелёных баллов. Когда же ожидается прибытие нашего дорогого гостя?

— Если он вдруг не изменит направление движения, то как раз к сегодняшнему вечеру, сэр.

— Я сейчас же поручу командирам взводов организовать засаду, — говорит Винсент. — Как думаешь, что замышляет этот мутант? Диверсия, разведка?

Помявшись, Грей отвечает с некоторым смущением.

— Судя по переводу содержания радиоперехвата, сэр, существо просто возвращается к своей самке и к своему детёнышу женского пола. Сэр.

— Хм, — удивляется Джонс. — Какого же чёрта оно тащит свою задницу прямо к нам?

— Видите ли, сэр, бухта, где мы сейчас находимся, далеко вдаётся вглубь материка. Чтобы вернуться на базу, мутанту необходимо либо пройти рядом с бухтой, так сказать, по касательной к ней, либо делать громадный крюк, с обходом гористого плато, находящегося от нас к западу. Сэр.

— Спасибо, Джозеф! — говорит Винсент. — Исчерпывающая и, действительно, очень важная информация. Противник, взятый в плен, нам в любом случае будет полезен.

Уоррент-офицер продолжает стоять навытяжку. Ему нечего больше сказать, и он молчит. Генерал, поразмышляв о чём-то ещё пару секунд, машет рукой.

— Вы свободны, Грей. Ещё раз спасибо.

— Прекрасного дня, сэр!

С этими словами глава разведки «растворяется» в «воздухе».

***

Александру кажется, что его кто-то упорно зовёт. Какая-то женщина. Жена? Нет, не может быть. Жена майора, получив известие о его гибели в далёкой Африке погоревала пару лет, да вышла замуж за другого. Сколько же времени прошло с тех пор? Невозможно сосчитать. И Александр дал себе зарок, что обзаведётся спутницей жизни только после того, как разберётся с теми, кто планирует напасть на их колонию. Не хочется ему оставлять вдовой ещё одну женщину.

В ушах звенит. Ощущения такие, как будто по затылку саданули лопатой.

— Саша! Саша! Ответь! — продолжает надрываться голос.

И тогда майор отрывает ладони от стены и выпрямляется.

— Оля, как же я рад тебя снова слышать, подруга моя боевая.

— Да не кричи ты так! — доносится до него как сквозь вату отклик Ольги. — Если б заходил иногда поболтать, так и не соскучился бы.

Александр действительно почти кричит. Так ведут себя все плохо слышащие. С огромным трудом он заставляет себя говорить на полтона ниже.

— Доложи обстановку!

— Ох уж эти мужики. А обнять, а поцеловать? Мы лет пять как не виделись, между прочим.

Саша пытается вежливо посмеяться в ответ на шутку, но только кряхтит и кашляет. Он ещё не пришёл в себя после удара волны.

— Оля, давай рассказывай уже, что происходит. Время дорого.

— Ну, торопиться вам сейчас особо некуда. Вокруг модуля океан глубиной около тридцати метров, и вода пока только прибывает. Расчётное время до момента, когда вы сможете меня вновь покинуть, — шесть часов пятнадцать минут. Так что прошу всех спокойненько пройти в актовый зал. Располагайтесь поудобнее. В нашем ресторане вас ожидает огромный выбор из трёх прекрасно знакомых вам блюд. Также могу предложить вашему вниманию профессионально подобранную коллекцию двухмерных кинокартин.

Майор вдруг понимает, что разум женщины, оставленн(ы)ой присматривать за кораблём и за «новорожденными» колонистами, изнывает от недостатка общения с теми, кто ей знаком и дорог.

«Так ведь ей и до нервного срыва недалеко», — думает он.

Решив поразмыслить об этом позже, Александр тепло благодарит Ольгу за ценную информацию и, распахнув руки, направляет ими моряков вперёд по коридору, в сторону лектория. Те ещё не совсем пришли в себя и очень плохо соображают.

— Разуваемся в коридоре! — объявляет офицер.

С трудом сняв обувь, пятеро людей входят в «актовый зал» и валятся в кресла.

Оля выводит на экран изображение с камер, установленных на верхней площадке модуля.

Снаружи всё ещё ночь, поэтому можно только догадываться, что тёмная масса, окружающая корабль — это вода, пришедшая из океана.

— Связь с горной базой есть? — спрашивает майор.

— Да, мы обменялись сообщениями, — отвечает Ольга. — Коротко, чисто по делу. Противник наверняка подслушивает. Да и помехи такие, что половины слов не разобрать, приходится догадываться по ходу. На базе всё в порядке. Волна остановилась в джунглях у предгорий, километрах в семи отсюда. Василий и все остальные, кто уехал на дрезине, уже наверху, в безопасности. Известие о том, что вы у меня, похоже вызвало изрядное ликование с той стороны. Они даже минут на пять выключили микрофон. Видимо, чтобы проораться на радостях.

Саша улыбается.

— Что ещё?

— Несколько охотников и разведчиков не выходят на связь. Это из плохого. А из хороших вестей ещё то, что Паша Кузнецов в порядке. Он увидел падающий астероид, и после того, как отгрохотало, сразу набрал своей Ольге. С утра собирается выдвигаться в обратный путь.

— Ох, как не вовремя он ушёл в свой поход!

— Да кто ж его удержит, — со вздохом молвит бестелесный разум.

***

Игорь, Кирилл, Ренат, Евгений. Так зовут четырёх моряков, которые оказываются временно запертыми в спускаемом модуле вместе с Александром.

Игорь вышел из инкубатора всего четыре года назад, остальные и того «младше». Игорь черноволос, кучеряв и коренаст. Он похож на какого-то греческого мифологического героя. Да и держится с подобающим внешнему виду достоинством. Начальник, как никак.

Кирилл и Евгений попроще. Обычные «рязанские» курносые светловолосые пареньки.

Ренат — рыжий.

Майор прекрасно знает всех постоянных обитателей прибрежного посёлка. Самое забавное, что ни один из четырёх моряков в прошлой жизни не видел не то что океана, а даже и просто моря. Все они жили в городах материковой России, никогда не отъезжая от мест обитания далее двухсот километров. Игорь, например, на Земле работал руководителем отдела логистики по Челябинской области. Кирилл — обычный менеджер среднего звена. Город Екатеринбург. Женя на Земле жил в Омской области, в городе Тавриченске. На момент «записи» ему было за шестьдесят. Всю жизнь до выхода на пенсию он проработал в сельском хозяйстве. Ренат до «полёта к звёздам» жил в Казани. Поработать нигде не успел. Его «записали» сразу после школы.

Сейчас каждому из четверых на вид можно дать не больше двадцати лет. Саша по сравнению с ними выглядит намного старше. Его реплицированному телу всего одиннадцать, но по физическому развитию его клону все тридцать.

В порту рядом с посёлком до удара цунами стояло три парусных шхуны. Самый далёкий переход, совершённый русскими моряками к настоящему времени — это плавание в китайскую колонию, в целях обмена полезными домашними животными. В планах предполагалось, конечно, строительство и быстроходных парусных клиперов, и первых небольших теплоходов. Океан планеты был прекрасен. Но он таил множество неведомых пока опасностей. Во время четырёхсотмильного похода на восток, к китайскому поселению, моряки наблюдали множество гигантских существ как под водой, так и на поверхности океана. К счастью, эти существа не проявили интереса к небольшим скорлупкам, качающимся на волнах.

Однако, несмотря на очевидную опасность морского дела, те, кто раз вышел на бескрайний простор, кто почувствовал, как свежий бриз наполняет паруса и толкает судно к горизонту, уже не представляли себе жизни без океана. Бывшие сугубо сухопутные люди в один миг перековывались в заядлых мореходов. Так произошло и с каждым из бригады Игоря.

Три часа, оставшиеся до рассвета, Саша «болтал» с Ольгой. Ну, как болтал... Женщина, соскучившаяся по простому человеческому общению, три часа рассказывала своему старому знакомому кто с кем сошёлся на горной базе, в какой семье кто родился. Ну и прочие подобные вещи. Много интересного во время «разговора» Александр узнаёт и о жизни на соседнем материке, у китайцев. Он даже не подозревал до сегодняшнего дня, насколько много полезных вещей успели придумать и изготовить их китайские друзья.

Моряки, не успевшие толком отдохнуть после вчерашнего выхода в океан, всё это время мирно спят, свернувшись калачиками на тёплом мягком полу. Игорь периодически тревожно всхрапывает, остальные парни уютно сопят во сне.

Увидев первые признаки рассвета на изображении с наружных видеокамер, Саша обувается и идёт к лифтам. Моряков он решает пока не будить. Офицер поднимается на вершину корабля, на смотровую площадку.

Солнце уже высунулось из-за горизонта, и сияющая продолговатая капля висит над гладью океана, отделённая от воды эффектом рефракции. Вследствие особенностей местной атмосферы закаты и рассветы на Новой Земле окрашены преимущественно в зелёные тона. Вот и сейчас изумрудный цвет низко висящих лёгких облаков стремительно меняется на яркий травяной, затем облачка плавно становятся жёлтыми. Внизу пока что очень темно. Мир чрезвычайно контрастен в эти мгновения. На западе сверкают вершины горного хребта. В небе, прямо над головой пока ещё виден млечный путь, россыпи точек-звёзд, красноватый полумесяц Татьяны — одного из спутников планеты. Второй спутник — Ольга где-то за горизонтом. Некоторым новичкам-колонистам приходится объяснять, из какой поэмы взяты эти имена, а иногда даже и кто такой Пушкин.

Китайцы, впрочем, дают всему вокруг свои имена, но пока в русском поселении даже не пытаются составить словарь сопоставлений. Слишком много других забот.

Наконец диск Тау Кита полностью появляется над водой, и в косых лучах становятся видны вершины островов, находящихся на входе в бухту. Прежде покрытые буйной растительностью, сейчас они больше похожи на тушки дохлых гигантских ёжиков, вынесенных на отмель. Зелень со скал смыта практически полностью. Обломки стволов торчат частым гребнем.

Примерно такая же картина творится на прибрежных холмах, достаточно высоких, чтобы вздыматься над высокой ещё водой. Океан отступает. В густой каше мусора, проплывающей мимо корабля на запад, видны части стволов и даже целые деревья. Саша уже понимает, что дорога на горную базу будет нелегка. После потопа всё побережье на несколько километров вглубь материка будет труднопроходимым болотом, покрытым торосами завалов.

Ольга, словно услышав его мысли, подаёт голос.

— С горной базы навстречу вам выйдет дрезина. Машинист проедет, сколько сможет, до того места, где не повреждены рельсы, и там будет вас ожидать.

— Спасибо, Оля! — Александр на самом деле очень тронут тем, что электронная сущность, привязанная к кораблю, уже позаботилась о том, чтобы максимально облегчить предстоящий переход. — Я вернусь к тебе, как только смогу...

[1] Сублимация продуктов (от лат. Sublimo — «возвышать») — это один из методов консервирования продуктов. Такой метод представляет собой удаление влаги из свежих продуктов вакуумным способом, что позволяет уменьшить массу в 5–10 раз.

[2] Пироксилиновый порох — один из нескольких видов порохов. В состав пироксилиновых порохов обычно входит 91 — 96 % пироксилина, 1,2 — 5 % летучих веществ (спирт, эфир и вода), 1,0 — 1,5 % стабилизатора (дифениламин) для увеличения стойкости при хранении.

[3] «Шакалы» — животные небольшого размера. Больше похожи на бесхвостых варанов. По сути своей — падальщики, но в больших стаях бывают опасны.

Глава 11

Майор заставляет себя поспать оставшиеся три часа до полного отступления океана в его привычные границы.

Просыпается он от звонкого голоса Ольги, выкрикивающей следующие слова:

- Подъём! Подъём! Умываться, завтракать!

- Что там снаружи? – интересуется Игорь.

- Вода почти ушла, - отвечает Оля. - Через полчаса смогу открыть аппарель. Я там пошуршала на складе. Пять наборов посуды для вас выставила в коридор. Горячий завтрак ждёт всех в пищеблоке. Так что давайте, двигайтесь. Сейчас время уже действительно дорого. Кто знает, что у наших оппонентов на уме.

Зевая и почёсываясь, моряки идут в сторону санузлов. Саша – к середине коридора, за посудой.

- Оля, а что у нас на складах ещё полезного осталось? – интересуется он.

- Около полутора тысяч комплектов личных вещей и обмундирования для вновь выходящих из инкубаторов колонистов. Остальное всё вымели. Ни оружия, ни материалов. Кстати, когда всё закончится, я подниму вопрос о том, чтобы сюда доставили новые комплекты одежды. Иначе мне придётся выпускать на свет божий голых, как Адам и Ева людей. Посуда для «новорожденных» также заканчивается.

- То, что ты выдала нам сегодня, мы оставим здесь, - смеётся майор, прекрасно понимая, что пять комплектов погоды не сделают.

- Ладно-ладно. Иди. А то съедят там всё без тебя твои подопечные. Потопаешь в горы голодный.

Ольга шутит. Питательная субстанция, или «овсянка», прозванная так ещё первой партией колонистов, в которую, кстати, входил и Александр, кончиться в принципе не может. Биореактор корабля в состоянии произвести её в неограниченных количествах.

***

Перед вышедшей из посадочного модуля пятёркой людей открывается совершенно незнакомый вид. Единственное относительно уцелевшее строение посёлка высится неподалёку грудой покосившихся брёвен. Это небольшая часовенка, которую построил сербский лейтенант Никола Драшкович. Всё остальное смыто напрочь. Торчат только огрызки свай, между которыми лежат груды принесённого обратным течением воды хлама. Стволы и целые деревья, переплетённые лианами лежат повсюду, образуя гигантский лабиринт.

Александр крестится в сторону разрушенной часовни.

- Оля, пока! Мы потопали, - говорит он.

Четверо моряков также вразнобой произносят прощальные слова и благодарят за гостеприимство.

- Давайте. Ни пуха… - слышится вздох из коридора, и аппарель начинает подниматься.

Путь лежит на запад.

У колонистов нет с собой ни лазерных резаков, ни даже мачете. Но в данном случае любой ручной инструмент выглядел бы просто детской игрушкой. Местами груды стволов удаётся обойти, но в основном через завалы приходится просто перелезать, рискуя поломать руки и ноги.

Три часа продолжается этот однообразный труд. Игорь порвал в клочья свою холщовую[1] рубаху, Ренат – штаны. Солнце уже высоко; начинает припекать. Густые испарения окутывают долину, и всё вокруг дрожит в зыбком мареве.

Вместо обеда Александр устраивает остановку, и путники отдыхают, стараясь поглубже забиться в неверные тени под завалами. Через полчаса группа людей вновь устремляется вперёд. Пытка буреломом продолжается.

Через час после привала торосы из мёртвого леса становятся ниже, начинают попадаться устоявшие при ударе деревья. Под ногами нетронутый мох, глубоко пропитанный водой. Кое-где ещё лежат отдельные стволы, но скорость продвижения вперёд возрастает многократно.

Во время перехода, взбираясь повыше, Александр всё время засекает направление на просеку в джунглях, ведущую в горы. Вскоре путники натыкаются на искореженные рельсы, и далее движутся вдоль них.

Солнце переваливает зенит и заходит спереди. Поэтому точку стоящей у кромки леса дрезины Саша замечает не сразу. Зоркий Ренат кричит:

- Дрезина, дрезина!

И группа людей с новыми силами устремляется вперёд. Отдыхать уже некогда. Надо добраться до какого-нибудь укрытия до сумерек. Иначе придётся всем, включая машиниста дрезины, ночевать на открытом месте, отойдя от джунглей подальше. Так, по крайней мере, у них останется шанс выжить, избежав встречи со «смертельным пухом». Но появится новая опасность - возможность нападения диких ночных животных.

Майор поторапливает моряков. Те спешат, как могут, почти бегут. Кирилл ещё до «обеденного перекура» наступил на острый обломленный корень и проткнул себе ступню. Весь день он не подавал вида, что его что-то беспокоит, но сейчас начинает заметно хромать.

Впрочем, солнце ещё достаточно высоко, а дрезина уже совсем рядом. Даже видно, что в ней кроме машиниста сидит ещё один человек. Большой, лысый, круглоголовый. Майору даже начинает казаться, что он знает этого человека. Ну конечно! Как не узнать того, с кем провёл первые, самые тяжёлые дни после посадки межзвёздного корабля на планету.

И Михаил не выдерживает, выскакивает из машины и бежит навстречу майору и морякам.

- Саша, привет! – кричит он. – Помощь нужна?

Это он обращается уже к хромающему Кириллу.

Тот отмахивается.

- Дойду как-нибудь. Немного осталось.

Но Миша всё же подставляет плечо, и вместе с Кириллом они за две минуты добегают до цели. Здесь охотник помогает моряку взобраться наверх.

Дрезина открытая, но в ней установлено несколько довольно удобных диванов. Путники с наслаждением плюхаются в них.

Машинист переводит ручку вперёд, включая скорость. Апокалиптическая картина разрушенного волнами побережья начинает удаляться. Просека вся шириной около пятидесяти метров, и по сторонам железнодорожного пути джунгли стоят плотной стеной, не тронутые наводнением.

- Ты как здесь? – спрашивает Саша у Михаила, примерно уже догадываясь, что услышит.

- Сам бы не поверил, если б кто рассказал, - хохочет Миша. – Просыпаюсь, - мокро. Ну, думаю, неудобно как. Придётся утром к океану идти, штаны стирать. А тут он сам ко мне в избушку заваливается. Океан этот. Еле выплыл. Зато у меня сейчас в джунглях вот такой кореш есть, - охотник показывает оттопыренный большой палец. – Как вся эта заваруха закончится, возьму у Яши пузырь самогона, Клаву свою возьму с детишками, и пойдём уже нормально, семьями знакомиться. А то, понимаешь, просидели полночи на одном дереве, а толком и не поговорили. Я его даже как звать – не спросил.

- Ты это о чём? – интересуется майор, озадаченный не на шутку сумбурным рассказом. – С кем ты там в лесу на дереве сидел?

- А, да просто орангутанг один. Но он нормальный мужик оказался в итоге. Прикинь, там под деревом прорва мелюзги плавала. Тонут, пищат. Мне их жалко стало, я и полез их спасать, дурак сентиментальный. Сам только что чудом выплыл… Вытаскиваю из воды, по веткам развешиваю. А потом смотрю, рядом висит орангутанг этот, и так же, как я, зверьков этих вылавливает. Я потом прутиков ножом нарезал и площадку сплёл, чтобы мелочь эта обратно в воду не попадала. Они ж не привыкли по деревьям лазать! Так орангутанг понял, что я делаю, заухал, и давай на площадку ко мне зверьков переносить. Сам догадался, представляешь.

- Ох! - говорит Александр. – Знаешь, Миша, после твоего рассказа в голову сразу начинают лезть мысли о том, не лишние ли мы на этой планете. Глядишь, через полтысячи лет из такого вот орангутанга разовьётся полноценное мыслящее существо, а мы тут уже обжили всю планету, растащили её природные богатства.

- Не о том думаешь, Сашок! – Михаил дружески приобнимает майора за плечи. – Тут ведь может и так случиться, что люди уже через неделю переколбасят друг друга. Вот тогда наши друзья орангутанги и получат свой шанс стать орангутангосапиенсами.

- Себя перебить мы в любом случае не дадим! – осторожно высвобождаясь из медвежьих объятий, говорит Александр. – С орангутангами твоими полуразумными потом разберёмся. Возьмём их пока на заметку.

«У Миши явно сильнейший стресс, - думает про себя майор. – Несёт чёрте что».

Колёса часто постукивают на стыках рельсов. Дрезина плавно идёт вперёд.

***

Павел внезапно обнаруживает, что вышел к океану. Впереди, в просветах между деревьями – синяя пустота. Да и воздух вдруг стал совсем другим. Духоту джунглей теснит морская свежесть. Ящеры рвутся на свободное пространство, к воде.

- Стойте, малыши! – командует он «драконам». – Нам туда не надо. Ждите меня здесь. Я только взгляну одним глазком, что там, и сразу быстренько уходим.

***

- Вижу лазутчика! – сообщение капрала Харви мгновенно проходит по внутренней сети «Бонавентуры», и у всех гепардов, рассредоточенных многокилометровой цепью вдоль кромки леса, на экранах появляется задача – ЗАХВАТ ШПИОНА!

Годфри, притаившийся возле одного из огромных камней, лежащих на вершине утёса, нависающего над океаном, видит красный маркер, пульсирующий прямо возле его собственного зелёного маркера. Смахнув карту с переднего сектора обзора и активировав все системы гепарда он вышагивает из-за камня. С противоположной стороны утёса огромными прыжками приближается гепард Пола Круза, таившегося в засаде неподалёку.

Существо крайне уродливо. Бледная зеленоватая кожа. Вытянутые вертикально красные глаза с вывернутыми наружу веками. Нос практически отсутствует; на плоском лице над отвисшими губами угадывается только узкая горизонтальная щель. Потёки блестящей слизи под этой щелью и ртом. Тело мутанта прикрыто выгоревшей на солнце крайне ветхой и грязной одеждой. На голове – непотребного вида шляпа с высокой тульей; поля шляпы лоскутами свисают на худую шею.

Мутант пытается улизнуть, совершив спринтерский рывок в сторону леса. Но Майлз, предусмотрев это, резко смещается вбок, перекрывая дорогу. Он уже выдвинул оружейные пилоны; пулемётные очереди прочерчивает ровную линию. Фонтанчики каменной крошки возникают прямо перед носом лазутчика. Существо шарахается обратно, прикрывая лицо узкими трёхпалыми ладонями. Похоже, осколки камня довольно болезненно жалят не прикрытые одеждой участки кожи.

Круз, грузно приземлившись на передние лапы после финального прыжка, замирает рядом, двадцатью футами левее, окончательно отрезая путь к бегству. Стволы его орудий и пулемётов наведены на противника. Сержант Роджер Мэтиз, управляющий орлом на его спине, также целится своими пулемётами в грудь мутанта. Его птица привстала на спине гепарда, хищно растопырив крылья.

- Стой где стоишь! – говорит Годфри. Он впервые, не на тренировке, использует свои внешние акустические системы. Майлз, правда, на самом деле не вполне уверен, способно ли стоящее перед ним существо понять его речь.

И тут отскочивший ближе к кромке обрыва мутант издаёт какой-то резкий высокий звук. То ли писк, то ли визг.

Годфри успевает отреагировать на движение, возникшее на камерах заднего обзора, Пол – нет. Десятитонный «дракон», как биток кёрлинга[2], врезается сзади в боевую машину Круза и отбрасывает её вперёд. Когти гепарда вспахивают рыхлый камень, пытаясь предотвратить падение, но, не удержавшись на краю утёса, механизм падает вниз, в океан. Мэтиз в последний момент срывается со спины своего напарника, крутой свечой взмывая в небо.

Удар второго ящера приходится вскользь туловища гепарда Годфри, поскольку тот успевает отпрянуть вправо. От толчка гепард кувырком летит вниз по склону, в сторону пляжа. Воют сервомоторы и гироскопы. Эмос успевает включить стартовые катапульты как раз перед тем, как Майлз начинает валиться на бок. Его орёл уходит в сторону океана.

- Я возьму его! – вопит в экстазе Вебстер, делая крутой разворот.

Годфри удаётся стабилизировать свою машину сорока футами ниже перегиба склона. Этот перегиб мешает ему увидеть, что происходит на вершине утёса, но камеры дрона успевают засечь следующие события, идущие как в режиме ускоренной перемотки.

Огромный ящер, толкнувший Майлза, пробежав дальше по инерции, висит на краю обрыва. Мутант пытается вытянуть его за шею, но животное, не удержавшись, начинает падать в океан. Тогда мутант разворачивается и что-то выкрикивая, бежит в сторону леса.

- Уйдёт сейчас! – кричит Годфри. – Пригвозди его, Эмос!

Очередь, выпущенная Вебстером, проходит мимо, потому что мутант, резко развернувшись, уже несётся в сторону обрыва. Он прыгает вниз как раз в тот момент, когда ракета, отправленная Эмосом вдогонку за пулемётной очередью, разносит вершину утёса в каменную щебёнку.

Теперь два дрона мечутся над тёмной водой, по которой расходятся концентрические круги. На поверхности ничего нет. Ничего, кроме странной рваной шляпы, слетевшей с головы мутанта. В отсутствие ветра облако над вершиной утёса медленно начинает оседать прямо вниз.

Гепарды совсем не предназначены для перемещений по дну океана. Солёный раствор проникает сквозь уплотнения на корпусе, вызывая многочисленные замыкания в электронных и электрических системах. Через двадцать секунд после падения с обрыва детонируют все боеприпасы, находящиеся на борту боевой машины, которой управлял Пол Круз.

Дроны шарахаются от высоких вертикальных столбов воды, вознёсшихся к небу над поверхностью океана.

- Этому уроду по-любому конец, - слышится меланхолическое замечание обычно нервного Вебстера.

- Продолжать наблюдение! – вклинивается в переговоры голос генерала Джонса. – Не дайте ублюдку ни единого шанса!

Эмос снижает скорость своего дрона до минимально возможной и делает несколько проходов вдоль берега, почти чиркая каждый раз крылом о край утёса. Орёл Роджера нарезает круги чуть выше.

- Ничего не видно… - ворчит Вебстер, разворачивая свою машину на очередной заход.

Он начинает ещё какую-то фразу, но в момент, когда его дрон после разворота ложится на обратный курс, из воды внезапно возникает что-то длинное, огромное, белое. Гигантская змея, разинув пасть, хватает «орла» за крыло и ныряет вместе с ним обратно в океан.

- А-А-А!!! – орёт Эмос.

Далее слышен только хруст сминаемого металла; чуть позже раздаётся взрыв. На поверхности появляется красное пятно, всплывают какие-то белые ошмётки.

- Срань господня! – слышен громкий возглас генерала, перекрывший общий хор изумлённых восклицаний, заполнивших эфир.

***

Купол посадочного модуля частично закрыт большими камнями, лежащими на вершине утёса. К тому же он изрядно загажен помётом, и понимание того, что он видит на самом деле, приходит к Павлу лишь в тот момент, когда он уже вышел из гущи леса и поднялся на возвышенность.

Он пятится назад, но поздно – из-за камней появляется нечто, похожее на огромного безголового тигра. С боков «тигра» на человека смотрят чёрные кругляши дульных отверстий. На спине тигра «сидит» некий крылатый механизм. Хищно наклонившись вперёд, он также целится в Павла из пулемётов, закреплённых там, где у всех нормальных птиц находится голова.

Паша, сделав обманное движение, бежит со всех ног в сторону джунглей, но боевая машина грациозно скользит вбок, перекрывая ему путь. Стрекочет пулемёт. По бокам «тигра» видны частые вспышки. Султанчики близких попаданий вырастают прямо перед ногами человека; осколки камней больно секут тело даже сквозь одежду. Да тут ещё и вторая механическая спарка выскакивает откуда-то справа, полностью лишая Павла шансов на побег.

Первый механизм исторгает короткую череду непонятных, но громких звуков. Тон, которым произнесена фраза, совершенно не нравится Паше, и он свистит изо-всех сил, призывая своих «драконов» на помощь.

Внезапная атака ящеров, вследствие которой один из противников сброшен в океан, а второй сбит с ног, даёт возможность Павлу ускользнуть, но один из нападавших «драконов» теперь висит на краю обрыва, жалобно поскуливая. В тщетных попытках выбраться обратно он скоблит передними лапами пористый камень утёса.

- Шарик! Шарик! – вопит Паша, пытаясь за шею вытянуть наверх десять тонн живого мяса.

Но против законов физики не попрёшь. Ящер спиной вперёд падает в воду, поднимая тучу брызг. Павел в несколько прыжков подбегает ближе к кромке леса. В джунглях еле различимы три огромных силуэта.

- Малыши! Убегайте отсюда! Быстро-быстро! Я вас найду позже.

Издав ещё один условный свист, Паша разворачивается, несётся к обрыву, и прыгает вниз. Над ним проносится какая-то тень. Слышен стрёкот пулемётов и оглушительный взрыв. Зажав пальцами нос, Павел ногами вперёд входит в воду. Рюкзак на спине больно бьёт его по затылку; панама слетает с головы.

***

- Искать лазутчика, - гремит в общей сети «Бонавентуры» голос генерала Джонса. – он не может сидеть под водой бесконечно. Как вынырнет, накройте его из всех стволов! Поднять в воздух ещё два дрона!

Командиры взводов отдают нужные команды, и над гладью океана уже порхают три «орла». Они запускают широкую карусель, чтобы держать под наблюдением как можно большую площадь. В течение пятнадцати минут после атаки подводного змея не происходит ровным счётом ничего.

Ещё через пятнадцать минут даже до Винсента доходит, что беглецы не могут столько времени находиться под водой. По крайней мере, живыми. Если только они не мутировали настолько, что способны дышать растворённым в воде кислородом.

Джонс приказывает поднять в воздух ещё пару дронов и расширить зону поиска. Тем временем солнце заметно приближается к вершинам гор на западном горизонте; одинокий дикий вопль доносится откуда-то издалека, и джунгли заходятся тысячами голосов, подхватив оду[3] уходящему дню. Небосвод начинает наливаться глубокой бирюзой, и соломенно-жёлтые облака контрастно выделяются на нём.

Терпению генерала приходит конец.

- Снести верхушку скалы! – командует он. – Если ублюдки всё ещё под ней, то пусть этот камень свалится им на головы и станет для них похоронной плитой.

Дроны выстраиваются «каруселью». Четырёх ракет, выпущенных ими, хватает, чтобы отколоть от утёса приличный кусок. Каменная плита с глухим грохотом соскальзывает вниз и ребром входит в воду, почти не поднимая брызг. На поверхности теперь виднеется лишь верхний край плиты; вокруг бурлят пузыри.

Уже темнеет. «Орлам» приказано возвращаться.

- Уоррент-офицер Грей! – зовёт главу разведчиков Винсент.

- Здесь, сэр! – откликается Джозеф.

- За вами общее наблюдение. Ночью мы можем положиться только на вас.

- Слушаюсь, сэр!

- Майор Дэвис! – окликает генерал Джонс начальника службы поддержки. Дэннис Дэвис отвечает за работу всех сервисных механизмов.

- Здесь, сэр!

- Необходимо заминировать береговую линию в районе точки контакта с чужаками. По миле в каждую сторону от утёса будет достаточно. Если твари ночью всё-таки выползут из воды, это будет для них маленьким сюрпризом.

- Слушаюсь, сэр!

***

Организм Павла, конечно, модифицирован относительно его земного прототипа, но вовсе не столь радикально, как это видится капралу Годфри в искажённой реальности, формируемой вирт-дизайнерами[4] «Бонавентуры».

Скелет колониста усилен пропорционально высокой силе тяжести планеты, лёгкие имеют увеличенный объём. Благодаря новым лёгким он теперь может обходиться без воздуха в течение долгих десяти минут. Кроме этого, его глаза обладают способностью перестраиваться так, чтобы он мог видеть под водой почти так же хорошо, как в воздухе. Это не заслуга наноботов, обитавших внутри Павла в предыдущей жизни, это обычные физические возможности его нового тела.

Первые секунды после погружения Паша различает внизу, на дне, лишь тёмные туманные пятна. Но вот его зрение адаптируется под коэффициент преломления[5] водной среды, и предметы обретают резкость.

Тяжёлые вьюки с поклажей удерживают Шарика на дне. Его голова с удивлённо вытаращенными глазами совсем рядом. Чуть поодаль – дёргающееся в конвульсиях тело боевой машины. Стоящий в ушах у Павла треск – отзвуки коротких замыканий, которые происходят внутри неё в данный момент.

Хотя лёгкие человека полностью наполнены воздухом, тяжесть рюкзака на спине тянет вниз.

Паша в два движения погружается ещё чуть глубже и хватается за складку кожи на шее «дракона». Что делать дальше, он ещё не придумал. Но в этот момент в агонизирующем рядом механизме взрываются аккумуляторы, и тут же детонирует боекомплект. Взрывной волной человека и его питомца отбрасывает к берегу и забивает прямо под нависающую над водой скалу.

Павел оглушён, из его лёгких вышибло весь воздух. Ящеру тоже несладко. Его туша оказалась как раз между Пашей и эпицентром взрыва. Десятки осколков, пробив толстую шкуру, сидят теперь в филейной части «дракона», причиняя ему нестерпимую боль, а солёная вода океана добавляет острых ощущений, проникая в раны.

«Зато теперь я знаю, как чувствует себя рыба, когда рядом взрывается граната».

Такая неуместная мысль посещает Павла в эти мгновения.

Под утёсом, как это часто бывает на побережье моря, штормами вымыло часть мягкой породы, и волны, раз за разом устремляясь в узкую щель, постепенно выбили в камне приличных размеров полость. Беглецы оказываются в большом гроте. Здесь, к счастью, есть воздушный пузырь. Глубина «всего» четыре метра, что для ящера уже вполне приемлемо. Высунув голову из под воды, Шарик первым делом пытается взвыть от боли, но Паша, обхватив руками его морду, гасит стон животного.

А вокруг – красота сказочная.

Малая толика солнечных лучей проникает в пещеру сквозь узкую, не более нескольких сантиметров, щель над поверхностью воды. Основной же свет льётся сквозь толщу этой самой воды, образуя яркое сине-зелёное пятно на входе в грот.

По куполу над головами человека и животного как будто струится холодное пламя. Лучи, преломляясь в воде и оживая от лёгких движений на её поверхности, бесконечным хороводом блуждают по каменному своду.

«Обязательно притащу сюда Олю и Риту, - думает Паша. – Они просто обязаны это увидеть».

Он плывёт к дальнему концу грота, туда, где виднеется каменная осыпь. Рюкзак приходится снять со спины, и, держа в левой руке под водой, загребать правой.

Свет у входа на мгновение становится менее интенсивным. Через пару десятков секунд там как будто мелькает какая-то тень.

«Ну вот, сейчас нас обнаружат!» - начинает паниковать Павел.

Тень мелькает ещё раз, и через некоторое время раздаётся приглушённый взрыв.

Паша не знает, что случилось. Но мелькание у входа прекращается. Беглецам остаётся только ждать; стоит высунуться наружу, их местоположение, несомненно, тут же локализуют.

Шарик слишком велик, чтобы целиком уместиться на груде камней у дальней стенки пещеры. Вся задняя часть его крупа в воде. Павел же, удобно устроившись на плоском камне у левой передней лапы ящера, даже имеет возможность раздеться, чтобы отжать одежду.

Из рюкзака вылита вода, его содержимое выложено на просушку.

Теперь можно произвести ревизию того, что осталось во вьюках, притороченных к бокам «дракона». Но прежде всего Паша решает посмотреть, насколько пострадал от взрыва его питомец. Связав вместе штаны и рубашку и скрутив из них длинный жгут, он обматывает этим жгутом морду ящера. Прозрачные глаза ящера выражают крайнюю задумчивость; Шарик пока не понимает, что затеял его друг.

На камнях остаётся содержимое рюкзака, одежда, раскисшие мокасины, кожаный широкий ремень. Голый Павел, с ножом в зубах, по-собачьи оплывает тушу «дракона», и, вдохнув небольшую порцию воздуха, ныряет.

Несколько причудливо изогнутых металлических деталей, засевших в толстой шкуре животного, Паше удаётся вытащить голыми руками. Ещё три осколка ему приходится выковыривать с помощью ножа. Шарик дёргается от боли, но в целом держится молодцом, терпит. Большинство осколков проникли глубоко и засели в мягких тканях животного. Под водой, в полутьме пещеры нечего и думать об их извлечении. Кровь из ран уже почти не сочится, и Павел решает оставить пока всё как есть. Если им суждено добраться до базового лагеря, то там у него будет гораздо больше возможностей для проведения сложной операции.

Закончив оказание первой помощи, Паша подгребает к вьюку, находящемуся на правом боку ящера. Мешки приторочены во впадинах за «стреляющими» наростами, так, чтобы их не сорвало при движении «дракона» сквозь плотные заросли.

Первым делом к вещам, разложенным на камнях, присоединяется побывавшая в солёной воде, но с виду вполне исправная винтовка.

Коммуникатор приветствует Павла чёрным экраном, покрытым радужными разводами. Изначально он, конечно, задуман, как водонепроницаемый, но солёная вода проникла внутрь сквозь отверстие, через которое в устройство заведён питающий провод от внешнего аккумулятора. Нежная электронная начинка безнадёжно испорчена.

Корпус свинцового аккумулятора расколот, кислота уже вытекла из его банок, растворившись в воде океана. Как раз правым боком Шарик вскользь приложился о металл боевой машины противника. Паша ножом вскрывает карман баула, и повреждённый аккумулятор падает на дно грота.

Основной объём мешка занимают питательные брикеты – походный рацион «драконов». Они наверняка полностью промокли, но выбрасывать их Павел пока не спешит. Позже, на берегу, можно разложить содержимое вьюков на солнце, и высушить. Неизвестно ещё, на какое время затянется приключение с участием непрошенных гостей из космоса.

Перетащив всё ценное имущество на камни, Паша разматывает морду Шарика, освобождая его от удавки, стягивающей челюсти. Ящер молча вопросительно смотрит на человека.

- Главное, веди себя тихо, - говорит ему Павел и начинает одеваться.

Для убедительности он даже подносит палец к губам, и произносит: «Тс-с-с!»

Неуместность жеста, ничего не говорящего животному, смешит Пашу; он нервно хихикает, вздрагивая всем телом.

Облачившись в сырую одежду, Павел опоясывается, затягивает пряжки широкого поясного ремня, надевает сырые мокасины. Верная панама осталась где-то снаружи, перед входом в пещеру. Найти её шансов мало.

Время идёт. Пляшущие на сводах пещеры отблески света приобретают тёмный изумрудный оттенок. Человек и ящер как будто оказываются внутри огромной живой изумрудной шкатулки.

Павел, не торопясь, тщательно укладывает свои вещи в рюкзак, чтобы потом не шарить в темноте. Мысли у него такие:

«Ночью можно будет попробовать, закутавшись в термоодеяло, выскользнуть наружу. Шарик холоднокровный, его никаким тепловизором не засечь. Плывём в сторону от вражеского корабля, пока до ровного пляжа не доберёмся. А потом на берег, и шмыг в джунгли! В джунглях нас никому не найти. Вот только баулы с раскисшими брикетами придётся здесь оставить».

«Драконы» плавать умеют, но не любят. Сухопутные они. Поэтому лишний вес на ящера лучше не навешивать.

От взрывов, вдруг раздавшихся прямо над головой, Павел опять глохнет. От неожиданности он даже роняет рюкзак в воду. Впрочем, это уже неважно, поскольку ворвавшаяся внутрь пещеры стремительная волна сводит на нет все его усилия по просушке вещей. Эта волна отбрасывает человека и ящера на дальнюю стену пещеры, с размаху впечатывая их в камень.

Скала, обрушившаяся сверху, надёжно закупоривает единственный выход.

[1] Ткань холщовая - это грубое, чаще необработанное полотно из натуральных волокон.

[2] Керлинг – это вид спорта, в котором две команды игроков толкают камень по льду в направлении специально размеченной области (“дом”), которая, в свою очередь, разделена на 4 круга.

[3] О́да — жанр лирики, торжественная песня, посвящённая какому-либо событию, герою, или отдельное произведение такого жанра.

[4] Вирт-дизайнер – инженер, создающий виртуальную или дополненную реальность.

[5] Показатель преломления вещества — это отношение скоростей света (электромагнитных волн) в вакууме и в данной среде.

Глава 12

— Сэр! Предлагаю дождаться утра, и ещё раз прочесать местность, сэр! — заканчивает свой доклад генерал Винсент.

Ричард, «сидящий» в своём любимом виртуальном кресле, морщит лоб.

— Вы не уверены в том, что лазутчик уничтожен? — задаёт он свой первый вопрос.

— Я совершенно уверен, что мы расправились с ним, и с его жалкой шавкой, сэр!

— Тогда что нам даст эта задержка? — звучит следующий вопрос. — Я не желаю терять ещё один день. Разведчики ведь доложили вам, генерал, о том, что происходило в стане нашего противника в эти дни?

— Конечно, сэр. Мы наблюдали срочную эвакуацию руководства русских поселенцев с побережья. Всех жителей посёлка вывезти у них возможности просто не было, поэтому большое количество мутантов несомненно, погибло во время цунами.

— Если бы не дурацкая задержка, мы бы могли перехватить тех пятерых, что прятались в спускаемом модуле!

Винсент открывает рот, некоторое время стоит так, затем медленно закрывает его, не проронив ни слова. Возражение, что задержка произошла по его, сэра Корби, личному приказу, грозило моментальным отключением матрицы генерала от питания, то есть, его, генерала, немедленной смертью.

— Виноват, сэр! — наконец, подбирает он нужные слова. — Больше не повторится, сэр.

Ричард усмехается. Ответ командующего его вполне удовлетворяет.

— Отходим немедленно, — отдаёт приказ сэр Корби, — к утру мы должны быть в районе, в котором произошла высадка русских на МОЮ планету. Пора произвести тщательную дезинсекцию этого места.

***

У Годфри новый напарник. Сержант Роджер Мэтиз.

В отличие от взрывного Вебстера, он совершеннейший флегматик. Вот и сейчас значок его активности на экране Майлза приглушён прозрачной дымкой. Роджер «дремлет» практически всё свободное время. Это несколько раздражает Годфри. Хоть и ругались они с Эмосом часто, порою так, что готовы были пристрелить друг друга, зато с предыдущим наездником капрал практически забыл, что такое скука. Как раз сейчас не помешали бы едкие шуточки Вебстера. Они отвлекли бы от плохих мыслей, ведь они с каждой секундой приближаются к логову опасных мутантов. И Годфри мучают нехорошие предчувствия.

Чёрная таблетка корабля режет черноту океана. «Бонавентура» не несёт ни одного сигнального или навигационного огня. На планете, где практически отсутствует судоходство такое излишество совершенно ни к чему. Отражения мириадов звёзд, Млечного пути и одной из лун пляшут в кильватерной струе.

— Майлз! — стучится по выделенной линии техник Эрл Синглтон.

Годфри уже начал забывать о его существовании. После того, как боевые спарки прошли полный курс виртуальных тренировок, Синглтон куда-то запропал. Если он и занимался обслуживанием машин, то делал это совершенно незаметно, не проявляя себя.

— Привет, Эрл! Рад тебя снова слышать, — Майлз охотно открывает доступ к двухстороннему общению. Ему действительно необходимо с кем-то поговорить.

— Здравствуй, Годфри. Сожалею по поводу твоего напарника, — звучит участливый голос.

— Скажи лучше, дружище, как он там? — спрашивает капрал.

Эмос, как и Эрл, сейчас лишён возможности присутствовать в реальном мире даже посредством того бездушного механизма, которым он управлял.

— Передай при случае, — пусть заходит в гости, поболтать. Я зла на него не держу.

— Годфри, Годфри. Ты, наверное, единственный на корабле, кто не знает, что все пилоты, лишившиеся боевых машин, переводятся в «спящий» режим. Но не беспокойся. Встретишь ты своего друга во плоти в своё время. Уже после всеобщей реинкарнации. Удастся тебе и выпить с ним, и по морде ему дать. Потом побратаетесь, и будете себе дружить семьями, вспоминать вечерами, за столом, боевые подвиги.

Майлз настолько живо представляет себе нарисованную техником картину, что практически готов расплакаться. Ну, если б смог, конечно.

— Но я здесь по другому поводу, — продолжает Синглтон. Тон, которым он произносит эти слова, звучит интригующе.

— Говори.

— Есть одно лекарство... — техник на самом деле, естественно, произносит английское слово Drug[1].

— Какое ещё лекарство? — недоумевает Годфри.

— Не бесплатное лекарство, конечно, — говорит Эрл. — Но оно того стоит, поверь.

Майлз вспоминает, что у него есть деньги. В его интерфейсе имеется отдельное окошко, в котором он может управлять своими собственными накоплениями. Как и всем остальным членам экипажа «Бонавентуры», ему каждый день начисляют зарплату. В дни, когда он участвует в реальных боевых действиях, оплата поступает аж в двойном размере.

Вот только пользоваться этими деньгами можно будет лишь в той действительности, которая будет доступна в обещанном сэром Корби светлом будущем, после реинкарнации Годфри.

— Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду? — всё ещё не понимает капрал.

Синглтон пускается в путанные объяснения, из которых выходит, что кто-то из вирт-дизайнеров «Бонавентуры» разработал алгоритм, запуск которого воздействует на электронный мозг примерно так же, как наркотик воздействует на реальный мозг человека. Причём, по понятным причинам, виртуальный наркотик не вызывает привыкания, и не оказывает никакого вредного воздействия. В тесном виртуальном мирке корабля часть техников взяла на себя обязанности драг-дилеров, распространяя электронный наркотик в среде пилотов. Да и прочего персонала. Алгоритм, которому уже дали незамысловатое название "Крэш«[2] стал одним из немногих доступных удовольствий для бестелесных сущностей, когда-то бывших полноценными человеческими существами.

— Ух ты! — восхищается Майлз. — Это, пожалуй, действительно стоит попробовать. Сколько?

Техник называет сумму, которая составляет примерно четверть от тех средств, которыми располагает на данный момент Годфри.

— Дорого! — возмущается капрал. — Что, есть идиоты, готовые платить столько за непонятную хрень?

— Хо! — утверждение, прозвучавшее в этом «хо!», не требует расшифровки.

— Ладно, — соглашается Годфри, — говори, что надо делать.

После перевода обозначенной суммы на счёт, указанный техником, ровным счётом ничего не происходит. Синглтон пропадает, и Майлз начинает подозревать, что его умело развели.

Невозможность сделать хоть что-то приводит его в исступление.

«Ну, погоди, Эрл, ответишь ты ещё за этот дурацкий розыгрыш!» — думает он, начиная разрабатывать в уме план действий на будущее. Его ярость разгорается всё сильнее.

Но звонкий рингтон обрывает поток фантазий на тему мести. В интерфейсе Майлза появляется маленькая фиолетовая кнопочка, не снабжённая поясняющими надписями.

Пару секунд капрал тупо изучает кнопку, а затем «нажимает» её.

***

Очнувшийся через пару минут после удара Павел ничего не видит, зато чувствует ужасную боль в правой руке. Он лежит на тех же камнях, на которые они с Шариком выползли после того, как оказались в пещере. Ему опять везет. Если бы «дракон» находился чуть левее во время падения скалы, то его туша припечатала бы тело человека к скале, насмерть раздавив его.

— Шарик! — негромкий зов шипящим эхом разносится по замкнутому объёму.

Тишина. Паша, встав на колени, шарит вокруг себя левой рукой. Эх, найти бы рюкзак! Там есть «вечный» фонарик. Если он разбит, то есть ещё зажигалка, с помощью огонька которой можно будет хоть что-то разглядеть в кромешной темноте. Похоже, правая рука сломана. Каждое движение вызывает просто феерические ощущения, сопровождаемые искрами в глазах. Если б эти искры ещё что-то освещали вокруг!

Рюкзак Павел пока не находит, зато натыкается на толстое мягкое бревно. Это шея «дракона». Не без труда определив правильное направление движения, Паша делает шаг в сторону головы животного и проваливается в воду, в щель между камнями. Новая вспышка боли в правой руке.

Зато он обнаруживает морду ящера. Нос и пасть животного под водой, глаза закрыты. Шарик не дышит. Поддев голову ящера плечом и кое-как водрузив голову «дракона» на вершину ближайшего камня, «на воздух», Паша немедленно приступает к реанимационным мероприятиям.

Ему часто прежде приходилось заниматься подобными вещами, но, естественно, его предыдущие пациенты не были столь объёмными, и не имели вес под десять тонн.

Кое-как разлепив губы Шарика и вылив воду из пасти ящера, Павел с трудом взбирается на его бок, и начинает прыгать. Каждый прыжок вызывает взрывы боли в сломанной руке. Во время очередного прыжка голова человека задевает потолок пещеры. Только поморщившись, Паша вытягивает левую руку вверх, и при каждом прыжке ещё и отталкивается от потолка.

Раздавшийся шумный вздох свидетельствует о том, что его усилия отнюдь не напрасны. Шарик явно приходит в себя. Через минуту его прерывистое дыхание становится стабильным. «Дракон» предпринимает попытки перевернуться на живот.

Павел старается как можно аккуратнее сползти вниз, и, не видя, куда сползает, снова оказывается в воде между камнями. Ступню в узкой щели заклинивает так, что новая боль заглушает ставшую уже привычной боль в сломанной руке. Вдобавок, сумевший, наконец, принять правильное положение, ящер своим боком толкает человека так, что тот, не выдержав, орёт во весь голос. Пашу прижимает к камню. Заклиненную ногу выворачивает так, что кажется, вот-вот лопнут связки. Благо, брюхо у «дракона» мягкое и податливое. Придави Шарик Павла вот так же лапой, реанимация понадобилась бы уже самому реаниматологу.

Почувствовав сердитые толчки в живот, Шарик слегка отодвигается в сторону и замирает, опасаясь в темноте снова ненароком зацепить человека. А Паша вылезает из ловушки и левой рукой ощупывает повреждённые конечности.

Закрытый перелом правой руки в районе лучевой кости. Сильное растяжение связок левого голеностопного сустава. Прекрасный набор для пациента травматологического отделения любой уважающей себя поликлиники. Беда в том, что поликлиник как таковых на планете Новая Земля пока нет. До ближайшей более-менее квалифицированной помощи топать дня четыре. При условии, что у тебя не вывихнута нога.

Тут Паша вспоминает, что обвал перекрыл вход в пещеру, и ему становится совсем плохо. Приходится отгонять назойливую мысль, — не продлил ли он агонию своего питомца на несколько дней, только что откачав его.

Боясь оступиться или поскользнуться на мокрых камнях, и снова провалиться в какую-нибудь щель, Павел кое-как добирается до мягкого бока ящера и приваливается к нему, стараясь устроиться поудобнее на неровной твёрдой поверхности.

***

Сначала Годфри чувствует, как расслабляющая волна смывает все тревожные мысли, которые занимали его последние пару дней. Невероятный кайф приходит за этой волной. Майлз весь как будто становится излучающим оптимизм пузырящимся шаром кока-колы, подвешенным в невесомости и беспечно дрейфующим куда-то. Почему всё происходит именно так, Годфри не имеет понятия. Впереди, по ходу его движения, появляются некие объекты нежно-персикового цвета. Это обнажённые тела трёх прекрасных женщин, также парящие в пустоте. Весь светясь от счастья, Майлз врезается в первую девушку, обволакивает её грудь, скользит ниже. Несмотря на то, что в этой галлюцинации он всего лишь большой комок непонятной субстанции, Годфри чувствует необычайное сексуальное возбуждение. Он ощущает под собой все волнительные выпуклости и впадины. Более того, в таком виде он свободно проникает туда, куда ему взбредёт в голову. От производимых им действий женщина стонет и выгибается, будто в экстазе. Её руки помогают Годфри найти самые чувствительные точки её тела.

Вдоволь развлёкшись с первой девушкой, Майлз перебирается на следующую. Та ведёт себя совсем по другому. Будто стесняясь, она пытается прикрыть ладошками интимные места, и это сводит Годфри с ума. Он легко просачивается под ладони, раздвигая их в стороны. Девушка стонет. То ли в разочаровании от того, что её защита сломлена, то ли от наслаждения. Чувствуя, что бурление пузырьков в его виртуальном теле достигает апогея[3] и сейчас наступит разрядка, Майлз молнией перепрыгивает на третью красотку, и, не успев как следует исследовать её, бьётся в конвульсиях самого потрясающего за всю свою жизнь оргазма.

Очнувшись внутри привычного интерфейса, капрал некоторое время не может прийти в себя. Потом, сконцентрировав взгляд на циферблате часов, он отмечает, что провёл в наркотическом бреду менее часа.

«Эгей! Да это реально прикольная штука!» — восклицает Годфри, снова «нажимая» волшебную фиолетовую кнопку.

***

Павел просыпается от холода. Его всего колотит мелкая дрожь, которую невозможно остановить простым мысленным приказом. Непонятно, сколько времени он проспал. Час, два, шесть? Вокруг всё так же темно. Ну а если камень у входа слишком плотно закупорил пещеру и сюда больше в принципе никогда не пробьётся ни один луч солнечного света? Тогда совершенно нет никакой разницы, день снаружи или ночь. Человек и ящер в любом случае умрут здесь от голода, лишённые возможности выбраться наружу.

На самом деле окружающий воздух не такой и холодный, вряд ли его температура опустилась ниже двадцати градусов по Цельсию. Однако, организмы колонистов перестроены так, чтобы выносить гораздо более высокие температуры, чем их земные прототипы. Поэтому двадцать градусов — это для Паши почти мороз. Кроме того, испарение воды, содержащейся в его мокрой одежде, добавляет прохлады, охлаждая кожу.

Прижиматься к холоднокровному ящеру — также плохая идея. Шарик, спокойно посапывающий рядом, остывает почти одновременно с окружающей средой.

В то же время холод притупляет боль в повреждённых конечностях, и шевелиться Павел может относительно легко. Он решает сплавать на разведку, посмотреть на камень, обрушившийся сверху.

Вода кажется гораздо теплее воздуха, чуть ли не горячей. Осторожно загребая левой рукой и дрыгая правой ногой, Паша медленно плывёт ко входу в пещеру.

Примерно на полпути становится видно, что по периметру камня пробивается очень слабый свет, а когда человек подбирается совсем близко, то через щель над водой видит кусочек звёздного неба. Значит, снаружи всё ещё ночь. Пробовать вылезти сейчас — безумие. Если пришельцы здесь, они моментально обнаружат его с помощью тепловизионных камер.

Паша возвращается обратно, к осыпи, и, не вылезая из тёплой воды, пристраивается неподалёку от своего «дракона». Он долгое время просто лежит, будто в ванной, стараясь не заснуть в ожидании рассвета, затем пелена сна всё же накрывает его.

Снятся ему безмятежные времена, когда юные «дракончики» только подросли до размера молочных телят; их движения ещё неуклюжи, они неловко семенят на своих коротких лапах. Он, Рита и малыши, как всегда, играют в прятки и догонялки.

Просыпается Павел от того, что шершавый язык Шарика, ободрав, как наждак, кожу на щеке, больно проходится ещё и по его уху. «Дракон» никогда не будил его таким образом. Обычно каждое утро Пашу подымал трубный рёв ящеров, приветствующих восходящее солнце. Этим утром сообразительный питомец придумал нестандартный способ. Сказано ему было — не шуметь. Он и не шумел.

Солнечный свет снова заливает пещеру, но сейчас этот свет не играет бликами на её потолке и стенах. Почти прямые солнечные лучи пронзают зеленоватую воду рядом с перекрытым огромным камнем входом. Вчерашнее волшебство исчезло. Да и сам свет гораздо менее интенсивный, чем прошлым вечером.

Рюкзак, винтовка, прочие вещи разбросаны неподалёку. Коврик выбило волной из креплений на рюкзаке, и он плавает посреди пещеры.

Но в этот раз Павел не торопится всё собирать. Гораздо важнее посмотреть, что происходит снаружи. И ещё — насколько плотно камень перекрыл вход.

Захватив с собой термоодеяло, Паша плывёт на разведку.

Щель между упавшей скалой и телом утёса достаточно широка, чтобы сквозь неё мог протиснуться среднестатистический человек в хорошей физической форме. Павел как раз являлся таковым до того, как его приложило волной об камень. Ещё немного позже он потянул голеностоп, поэтому хорошей его физическую форму на текущий момент назвать никак нельзя.

Лёгкие волны, щекочущие затылок, заставляют Пашу обернуться. Шарик сполз с камней, и приближается. Ему даже нет необходимости плыть — голова на длинной шее торчит высоко над водой.

«Ага! — осеняет Павла. — Вот кто мне поможет!»

Но сначала он возвращается, собирает свои пожитки в рюкзак, находит винтовку.

Достав из клапана рюкзака аптечку, Паша вкалывает местную обезболивающую блокаду в предплечье рядом с переломом, и рядом с суставом голеностопа.

Верхушка камня, загораживающего выход, торчит из воды, и для того, чтобы выбраться наружу, необходимо метра три ползти вверх по практически гладкой скале. Ящер подсаживает человека так, чтобы тот мог подтянуться и выбраться на наклонную площадку, верхняя грань которой, собственно, и является вершиной камня.

На площадке Паша насколько может плотно заворачивается в бывшую когда-то серебристой, а теперь мутно-молочно-серую плёнку, дабы погасить, насколько возможно, тепловое излучение своего тела. То, что плёнка термоодеяла со временем стала выглядеть непрезентабельно, в данной ситуации — несомненный плюс. Блестящая гусеница, высунувшаяся из-за камня, пожалуй, слишком бросалась бы в глаза.

Корабль противника исчез. Остались следы присутствия чужаков — несколько поваленных деревьев, многочисленные вмятины от лап боевых механизмов, покрывающие узкую полоску пляжа.

— Шарик, они ушли! — обычным своим голосом, уже не таясь, говорит Паша, обернувшись к «дракону».

Тот смотрит на него снизу вверх спокойными печальными глазами. У него нет шансов пролезть сквозь узкую щель.

— Не волнуйся, я что-нибудь придумаю! — пытается ободрить его Павел.

Неловко управляясь одной рукой, рывками подтягивая верёвку, он поднимает к себе наверх рюкзак и винтовку. Кое как закрепив и то и другое на животе, Паша, стиснув зубы, сползает в воду. Двигаться, несмотря на блокаду, всё же чертовски больно; глухое рычание рвётся сквозь стиснутые зубы.

Примерно полчаса требуется, чтобы доплыть до места, где есть возможность, не сломав вторую ногу, спокойно выйти на пляж. По пути у Павла созревает план спасения друга, запертого в пещере. У плана есть слабые места, он сильно растянут во времени, но лучшего сейчас не придумаешь.

Итак.

Первым делом надо найти прячущихся в лесу драконов и спустить в пещеру как можно больше питательных брикетов, предварительно произведя ревизию, чтобы самим хватило на обратный путь до базы. Дополнительно нарубить зелёных веток и также переправить вниз. Как сделать так, чтобы пища для Шарика не попала в морскую воду и не раскисла, Паша решает подумать позже.

Затем необходимо будет совершить максимально быстрый переход до базового лагеря колонистов за помощью и вернуться обратно, прихватив домкраты и взрывчатку.

Вот в этих пунктах плана как раз и таились те слабые места, о которых путешественнику пока также не хочется думать. Быстрый переход не предполагал участие в нём одноного калеки. Да и отсутствие вражеского корабля, так обрадовавшее Павла, может означать только одно — противник ушёл туда, куда ему самому сейчас необходимо идти за помощью, и о том, что там происходит в данный момент, опять же, не хочется думать. Будет ли, в принципе, возможность отправить спасательную экспедицию почти за двести километров от базового лагеря? Что вообще останется от земной колонии после атаки чужаков?

Паша не сомневается в военных талантах майора Воронцова, но, увидев воочию, что из себя представляет враг, осознав его возможности, он ясно понимает, что битва будет нелёгкой.

Прибой хоть и невысокий, но всё же пару раз сбивает человека с ног. Наконец, достаточно приблизившись к берегу, Павел делает быстрый рывок вперёд, мелкими шагами вприпрыжку убегает от очередной волны и выскакивает на рыжий горячий песок пляжа. Один из трудных этапов плана завершён.

До кромки джунглей всего метров тридцать; оттуда ясно слышны крики диких животных, ранее заглушаемые шумом прибоя.

Первые десять шагов ничего не происходит. В момент, когда Павел делает одиннадцатый шаг, прямо перед ним, в каких-то пяти метрах по ходу движения, взметается вверх султан из песка, в котором проявляется предмет, явно изготовленный человеческими руками. Блестящий металлический цилиндр подпрыгивает на высоту полутора метров, и, зависнув на мгновенье, взрывается.

***

Вторая галлюцинация длится дольше. Годфри — всё тот же пузырящийся щекочущим счастьем сгусток энергии. Он находится в бескрайнем, искажённом кривыми отражениями пространстве, пронизанном зеркальными перегородками, будто бы сотканными из тончайших блестящих волокон. Эти перегородки находятся в непрерывном движении. И он сам движется вместе с ними, в такт громкой ритмичной музыке, льющейся со всех сторон. Звуки моментально вводят Майлза в транс, и он, кайфуя от распирающей его энергии, начинает выбрасывать во все стороны тёмные протуберанцы, подражая тем сгусткам, которые пляшут вокруг него. Их тысячи, этих энергетических сущностей, они разноцветные, разных размеров, и все они, похоже собрались здесь просто для того, чтобы отдохнуть и получить удовольствие от этой странной музыки и этого странного танца.

Годфри не понимает, какими такими рецепторами может обладать то существо, которым он сейчас является, но он не только слышит, видит, осязает окружающее, но и чувствует запахи. Похоже, плавная смена ароматов, которыми насыщен «воздух» вокруг, также входит в программу того действа, в котором принимает участие Майлз.

Вдруг будто электрический разряд пронзает один из отростков, который Годфри, «танцуя», выбросил далеко в сторону. Его «щупальце» случайно прикоснулось к такому же длинному отростку, исходящему из тела «пляшущей» неподалёку сущности. Разряд этот, впрочем, весьма приятен, он прокатывается по всему телу несущей свежесть волной.

Майлз обращает внимание, что многие его соседи намеренно соприкасаются друг с другом, видимо, для того, чтобы получить то же удовольствие, что только что испытал он.

Годфри чувствует новый разряд. И ещё, и ещё. Музыка ускоряется, отростки летят дальше, и вскоре оргия имени электрической ласки охватывает весь танцпол.

Кажется, этот кайф будет вечен. Но вот перед замутнённым взором капрала проявляются экранчики и шкалы той боевой машины, с которой он неразрывно связан на протяжении уже нескольких месяцев.

Немного отойдя от безумного танца, в котором только что принимал участие, Майлз проверяет время. До побудки остаётся всего два с половиной часа.

Ужасно хочется снова нажать кнопку и отправиться в мир грёз, но, собрав в кулак остатки здравого смысла, капрал решает немного отдохнуть перед вылазкой, которая вполне может перерасти в нешуточное боестолкновение. Не по наслышке зная, как дерутся русские, Годфри совершенно не питает иллюзий по поводу грядущих событий.

Для перехода в «спящий» режим существует входящая в штатный интерфейс клавиша. Капрал, продолжая коситься на заманчиво мерцающий фиолетовый прямоугольник, активирует режим «отдых».

***

Если бы не рюкзак и винтовка, прикрывшие грудь и живот, Павел бы погиб от взрыва мины на месте. Будь на его месте обычный земной Павел, он бы также не выжил.

Скорость той части шрапнели, которая попадает в рюкзак, частично гасится находящимися в нём: спальником, котелком, термосом, флягой, фонариком, и прочими необходимыми настоящему путешественнику вещами. Частично тормозит её и свёрнутый в рулон коврик, притороченный к рюкзаку снизу. Сковородку и топор, также лежащие в рюкзаке, и приклад винтовки металлические шарики просто не в состоянии пробить насквозь. Поэтому до жизненно важных органов шрапнель добраться не смогла.

В последний момент перед взрывом мины Паша инстинктивно отшатывается и прячет голову за клапан рюкзака. Аптечка и скомканное термоодеяло, армированное кевларовыми нитями, лежащие в кармане клапана, превращаются в комок непригодного к использованию хлама, но пропускают сквозь себя лишь несколько дробин, потерявших убийственную скорость.

Кости модифицированных тел колонистов, как уже упоминалось ранее, не в пример крепче костей землян, да и весь организм перестроен так, чтобы выдерживать гораздо большие нагрузки и повреждения. Поэтому Павел, с ног до головы нашпигованный металлическими шариками, истекая кровью, лежит на песке; очень тяжело раненый, но живой. Мысли в голове у Паши такие:

«Сходил, блин, за помощью. Если до заката не повезёт тихо и безболезненно отойти в мир иной от потери крови, то вечером всё равно сколопендры сожрут. Либо пух смертельный из джунглей выползет. Пух, пожалуй, предпочтительней. Тело начнёт деревенеть, потом я потеряю сознание, и всё... По крайней мере, никаких особых болезненных ощущений. Гораздо лучше, чем быть изрезанным на кусочки острыми клешнями».

Потом Павел начинает представлять, как его новый клон выйдет из инкубатора. Этот клон полностью утратит опыт одиннадцати лет, проведённых его предыдущей реинкарнацией на этой планете. Но самое страшное, что жена и дочь будут ему совершенно чужими людьми. Да и он им тоже. Помолодевший на одиннадцать лет, имеющий за плечами лишь Земные воспоминания.

В общем, толку ни для кого в таком «воскрешении» уже не будет.

Павел продолжает неподвижно лежать на спине, раскинув руки; любое движение причиняет острую боль; мышцы как будто истерзаны в клочья. Жизнь тонкими красными струйками вытекает из человека, рисуя глянцевый абрис его тела на буром песке.

Голова Паши запрокинута, взгляд устремлён в океан. Лицо периодически обдают солёные брызги прибоя. Ровная линия перевёрнутого горизонта разделяет две голубые плоскости, и лишь белая соринка на периферии зрения портит идеальную картину.

Утренний бриз шумит в кронах деревьев.

Через час картина становится чёрно-белой и странно контрастной. Звуки джунглей отдаляются. Павел понимает, что это явные признаки сильной кровопотери, и он скоро умрёт.

Белая «соринка» на глади океана за это время становится гораздо крупнее. Паша воспринимает её как некий странный предсмертный глюк. Он теряет сознание.

***

Высадка боевых машин намечена пятью милями севернее места, где находится русский посадочный модуль. Генерал Джонс резонно опасается ловушек, устроенных коварным противником.

Годфри, оказавшись на верхней площадке десантной рампы, всматривается в далёкую перспективу искорёженного воздействием цунами берега, и поэтому не сразу замечает странные вещи, происходящие рядом с ним.

А посмотреть есть на что.

В целом, всё напоминает самую первую виртуальную тренировку. Но в этот раз канал связи заполнен бессвязными воплями, безумным хохотом, а также яростным рёвом генерала, пытающегося привести бойцов в чувство. Часть гепардов лежит в тех же позах, в каких их вынули из трюма грузовые манипуляторы. Те же, которые спустились на пляж, в основной своей массе ведут себя крайне неадекватно. Двое, резвясь, носятся по берегу, вздымая фонтаны песка. Они того и гляди столкнутся, поэтому техники, ответственные за эти механизмы, на всякий случай отключают каналы управления, и боевые машины встают на месте, как вкопанные.

— Что за хрень тут творится? — слышит Майлз голос Роджера Мэтиза, своего наездника.

Ответить капрал не успевает.

В ста футах от берега, в океане, взметается пенящийся столб грязного песка. Раздаётся звук взрыва.

Похоже, какой-то обезумевший оператор увёл своего гепарда под воду. Его напарник, вовремя покинувший спину друга, кружит над местом гибели наземной боевой единицы. Чуть поодаль, находясь в воздухе на разных высотах, барражирует ещё несколько дронов.

Обломки одного из «орлов» дымятся неподалёку. Видимо, летать под воздействием виртуального наркотика также непросто.

Годфри косится на фиолетовую кнопку и на всякий случай «прячет» её, «перетаскивая» под клавишу с надписью «боевой стимулятор». Затем он аккуратно спускается по пандусу и встаёт в строй «адекватных» гепардов. Всего их здесь чуть больше двух дюжин.

— Всех расстреляю! — беснуется Винсент. — Как только выйдете, сукины дети, из репликаторов, так сразу и расстреляю!

Затем генерал начинает выкрикивать имена командиров взводов. Из десяти человек откликается шестеро, но командир взвода Годфри на связь не выходит. Он среди тех, кто в данный момент находится под воздействием «Крэша».

И тогда начинается расследование. По горячим, так сказать, следам.

Служба безопасности «Бонавентуры», быстро разобравшись, в чём дело, находит и удаляет вредную утилиту из программного обеспечения «больных» машин. «Здоровые» машины проверяют бегло. Годфри проходит проверку. Его фиолетовая кнопочка остаётся при нём.

Механиков службистам долго мучить не приходится. Почти мгновенно вычислен вирт-дизайнер, разработавший алгоритм виртуального наркотика.

И вот уже он стоит перед Ричардом — белокурый тоненький паренёк, одетый лишь в серую однотонную тунику.[4]

— Так-так, Шон... — начинает сэр Корби. Он, как всегда, сидит в своём кресле, закинув ногу на ногу. На нём всё тот же наряд, прообраз которого запечатлён на фотографии, висящей на стенах его резиденций. — Я весьма впечатлён этой твоей диверсией. Зачем же ты всё это затеял, мой друг?

Паренёк лишь разводит руками.

— Ребятам было так скучно, сэр! Я просто хотел их развлечь.

— То есть, ты хочешь сказать, что за этим не стоит никаких пацифистских[5] убеждений, нет стремления предотвратить кровопролитие, нет неприятия того небольшого обмана, который мне приходится совершать по отношению к моим солдатам?

Шон трясётся в испуге.

— Нет, нет, что Вы, сэр! Вы ведь знаете, я всегда старался выполнять свою работу наилучшим образом. Да Вы и сами всегда хвалили меня, сэр.

Ричард некоторое время задумчиво смотрит на дизайнера. Щёлкнув пальцами, он удаляет его из виртуальной переговорной. Потом сэр Корби кивает Кену Брауну, начальнику спецслужб.

— Браун, проверьте его на лояльность на вашем детекторе.

— Есть, сэр!

— Только сильно не усердствуйте. Мистер Бейкер ещё нужен. Но не спускайте с него глаз, пусть ежеминутно чувствует ваше наблюдение.

— Да, конечно, сэр!

Ближе к полудню в армии наведён относительный порядок. Часть пилотов после успешного прохождения тестов удаётся вернуть в строй. Но некоторое количество заменено резервными. Также «будят» пилотов, потерявших машины.

Синглтон опять получает в своё распоряжение «орла» и возвращается к скучавшему по нему Годфри.

А Майлз теперь важная шишка. Его производят в уоррент-офицеры и назначают командиром взвода. Лейтенант Захари признан «конченным» наркоманом, отстранён от командования и отключен.

Новички, внезапно оказавшиеся на реальной чужой планете, тут же забрасывают «ветеранов» вопросами.

— Сэр, подскажите, здесь, рядом с лагерем русских, могут прятаться те ужасные ящеры, которые нападали на вас в джунглях?

Годфри просто тает от нежного женского голоса одной из «кошек» — новобранцев.

— Да, Моника, несомненно! — «раздуваясь» от осознания собственного величия, подкреплённого полученным опытом, вещает Майлз. — Я могу даже сказать, что они совершенно точно разводят этих ящеров, и, возможно, питаются их мясом. Думаю, мы увидим груды гигантских костей вокруг их стойбища.

— Ах! — только и может сказать женщина, представившая себе страшную картину.

— Скажите, Моника, Вы не планировали ещё свой первый вечер после репликации?

***

«Динь!»

Это первый звук, который слышит Павел, очнувшись.

Какая-то птица с длинным клювом, похоже, ковыряется в его изрешечённом шрапнелью теле. Паше совсем не больно. Но ощущения от проникновения клюва в открытые раны всё же неприятны.

«Динь!»

Павел чувствует, что края отверстия, из которого только что был извлечён металлический шарик, обрабатывают каким-то пенящимся раствором, затем чем-то стягивают. Очень странная птица прилетела к нему в этот раз. Обычно летающие твари, живущие на этой планете, обращали внимание на человека лишь для того, чтобы убить его, и, впоследствии, сожрать.

— Лёш, вот нафига мы собираем в тазик эту дрянь? — слышится женский голос. Странно знакомый голос. — Кидай шарики сразу в песок.

— Э-э-э! — протяжно тянет букву «э» Алексей. И в этом коротком восклицании таится мудрость назидания. — Вот вернётся наш Павлик домой, и ему будет что показать потомкам. Шрамы на роже и вот эта вот шрапнель — наикрутейшая тема для рассказов о том, как он яростно сражался с жестокими врагами! А нам с тобой, гладким и красивым, останется лишь поддакивать...

Павел открывает глаза.

Его лучший друг, Алексей, сидит рядом с ним, и хирургическим пинцетом извлекает из его ноги очередной металлический шарик. В зубах Алексей держит плохо скрученную сигару из какой-то местной травы. Он изредка затягивается, а затем выпускает из угла рта клубы ароматного дыма.

«Динь!» — брякается шарик о дно небольшого тазика, стоящего на песке.

Майя — жена Лёши, смазывает рану антисептиком, и в несколько стежков зашивает её.

Сидеть Майя не может, — ей мешает большой живот, какой бывает только на седьмом-восьмом месяце. Поэтому она перемещается вокруг тела Паши исключительно на коленях.

Ещё одна деталь не ускользает от внимания Павла — тонкий шланг, наполненный кровью. И этот шланг тянется от предплечья Алексея к его собственному запястью. Паша сам собирал аптечку для того корабля, который построил себе его друг, так что теперь он мог благодарить за своё спасение не только Лёшу и Майю и тот факт, что группа крови у всех колонистов одинаковая, но и себя самого.

Алексей начал строить яхту ближе к концу пятого года начала колонизации планеты, когда все первоочередные задачи были уже выполнены, и даже налажено какое-никакое производство.

С чертежами ему помог архитектор Паша Чернев.

Паша в жизни не был на море и не ходил на яхтах, но зато превосходно рисовал 3D-модели на своём планшете. Кое-какие чертежи были, естественно, в библиотеке посадочного модуля, но Черневу по настоянию Лёши пришлось их творчески переработать.

Когда на стапеле[6] возник скелет кораблика — его продольный и поперечный набор, рядом с Алексеем откуда ни возьмись появилась Майя. Она просто пришла и стала помогать в постройке. Лёша просто не мог не влюбиться в неё, в эту симпатичную непосредственную девочку, с её торчащими вразлёт упрямыми косичками и упрямо вздёрнутым носиком. В отличие от большинства девушек, «прилетевших» на планету, она оставила себе точно такой облик, какой имела на Земле.

Строительство продолжалось долгих четыре года, поскольку остальные дела, входящие в круг обязанностей каждого взрослого колониста, никто не отменял.

В итоге у Майи и Алексея получилась девятиметровая круглоскулая скоу[7], имеющая длинный плавниковый фальшкиль[8] и балансирный руль[9].

Судно торжественно спустили на воду как раз на праздник десятилетней годовщины прибытия землян на планету. Майя по древней традиции разбила о носовой штевень[10] глиняную бутылку, наполненную минеральной водой, и торжественно нарекла лодку именем «Свобода». Именно это название носила та яхта, которая когда-то унесла молодого Лёшу в его первую земную кругосветку.

Яхта вышла очень обитаемая и быстроходная, несмотря на то, что за неимением нужных технологий строителям пришлось обойтись простым гафельным вооружением[11] и полотняными парусами, из ткани, которую по спецзаказу Алексея ткачи посёлка выполнили с максимально возможной в текущих условиях набивкой.

Вместо лебёдок Лёша везде использовал полиспасты[12], в которых вместо блоков применил обычные нержавеющие кольца.

Для вылазок на берег Лёша с Майей сделали ещё одну маленькую лодку (динги, или тузик)[13], использовав на днище, борта и банки[14] прессованные водостойкие листы, вышедшие из-под строительного пресса. Эта лодка в плаваниях всегда висела за кормой яхты, на талях[15] кран-балок, жёстко принайтованная[16] к корпусу.

Польза от морских походов Алексея была такой же несомненной, как от сухопутных походов Павла. Информация, добываемая разведчиками, дорогого стоила. Привезённые Лёшей с далёких островов крупные орехи, напоминающие кокосы, даже культивировали[17] в прибрежной полосе, и их мякоть прочно вошла в рацион колонистов.

Алексей распечатал первые морские карты, взяв за нулевой меридиан линию, соединяющую полюса, и проходящую через русский посадочный модуль. Через год эти карты пестрели многочисленными пометками, рассказывающими о тех или иных замечательных вещах, обнаруженных моряком и его верной спутницей.

Лёша даже составил первую таблицу приливов и отливов планеты. Это была чрезвычайно сложная таблица. Небольшие луны, — Ольга и Татьяна, поодиночке не могли вызвать каких-то заметных подъёмов воды, но, встав в одну линию от точки, в которой находился наблюдатель, находящийся на поверхности планеты, вызывали довольно мощный прилив. Это явление, понятно, было редким. Но даже редкая опасность — это опасность. Также в таблице был учтён ещё более редкий случай, — когда рядом с Новой Землёй проходил Гефест, — ближайшая планета-гигант. Во время парада[18] этой планеты и лун высота приливов могла достигать пяти метров.

Павел, увидев друзей, чудесным образом оказавшихся рядом, и спасающих его, пытается назвать их по именам, выразить им свою любовь и признательность, но лишь хрипит.

— О, смотри, герой наш в себя приходит! — звучит ласковый голос Майи. — Да лежи, лежи, Павлик, куда ты?

Она кладёт ладонь на лоб раненого.

Паша, действительно, силится приподняться. Ему необходимо срочно спасать Шарика.

— Ш-ш-ш... — шипит он.

— Спасём мы твоего дракона, не переживай! — встревает Алексей. — Я уже придумал, как.

Он продолжает аккуратно извлекать шрапнель. Ручным сканером он отыскивает очередной шарик, вытягивает его пинцетом, и со звоном роняет в тазик.

«Динь!»

— Майка, не давай ему подняться, — продолжает он, — мне немного осталось. Потом надо будет взвесить, сколько наш коллекционер тут железа хапнул.

Павел чувствует, как из его глаз текут неудержимые счастливые слёзы.

[1] Drug [drʌg] сущ. медикамент, лекарство, лекарственный препарат, лекарственное средство, наркотик, снадобье, препарат, наркотическое средство.

[2] Crash [kræʃ] сущ. авария, авиакатастрофа, катастрофа, крушение, крах, падение, обвал.

[3] Апогей — в данном случае, перен. высшая точка, предельная степень развития чего-либо; взлёт, расцвет.

[4] Туника — это универсальный вид одежды, представляющий собой удлиненный вид рубашки, футболки, лонгслива или укороченное платье.

[5] Пацифист — представитель идеологии, не принимающей войну, убийство, нанесение членам противной группировки каких-либо телесных повреждений.

[6] Ста́пель (нидерл. Stapel) — сооружение для постройки или ремонта судна или корабля и его спуска на воду.

[7] Скоу — тип плоскодонного корпуса, как правило, имеет тупой «обрубленный» нос.

[8] Фальшкиль — вертикальное «крыло», выступающее из днища.

[9] Балансирный руль — руль, у которого часть плоскости пера (примерно 20 30% всей площади) расположена впереди оси вращения руля, чтобы при перекладке руля не возникало каких-либо значительных моментов.

[10] Штевень (голл. steven) — прочный брус в носовой и кормовой оконечностях корабля.

[11] Гафельное вооружение — четырехугольный парус, закрепленный в верхней части на наклонной рее, идущей, как правило, под углом к мачте. Может дополняться передним парусом — стакселем (кливером).

[12] Полиспа́ст — натягиваемая многими верёвками или канатами таль, грузоподъёмное устройство, состоящее из собранных в подвижную и неподвижную обоймы блоков.

[13] Ди́нги — в общем случае маленькая шлюпка, тузик, длиной около 3 метров и вместительностью 1–2 человека (в редких случаях — 3). Предназначается для перевозки людей.

[14] Банка. гол. Bank. Сиденье для гребцов на мелких беспалубных судах (шлюпках, лодках и пр.).

[15] Таль (от нидерл. Talie) — подвесное грузоподъёмное устройство с ручным или механическим приводом, состоящее из подвижного и неподвижного блоков и проходящего через их шкивы троса (лопаря) или металлической цепи.

[16] Принайтовать морск. Прикрепить, закрепить с помощью найто́ва.

[17] Культивировать — растить, развивать.

[18] Пара́д плане́т — астрономическое явление, при котором некоторое количество планет системы оказывается «на одной прямой», с разбросом в 20-30°.

Глава 13

По приказу генерала сформирован ударный кулак, — три полных взвода. Тридцать шесть спарок выдвигаются в сторону просеки, ведущей к горам. По просеке проложены рельсы, и эта железнодорожная колея должна вывести бойцов туда, где прячутся оставшиеся в живых мутанты.

Два неполных взвода остаются в резерве. Утерянные боевые машины заменить, увы, нечем.

Гепарды с лёгкостью перепрыгивают завалы. Через двадцать минут они уже добираются до того места, где стояла дрезина, подобравшая Александра и моряков.

— Стоп! — командует генерал. — По три дрона от первого и третьего взвода — на разведку.

Винсент заранее прикинул, что поблизости не должно обитать большого количества летающих тварей. Они либо перебиты людьми, живущими в этих местах, либо переместили свои гнездовья в другие, более спокойные районы континента.

Шесть «орлов» взмывают над джунглями.

Пронёсшись над широкой полосой леса и развернувшись у предгорий, дроны возвращаются. Пара десятков существ, устремившихся к ним снизу, выкошены очередями из пулемётов. Дождь из кровавых ошмётков сыплется с небес.

— Противник не обнаружен! — докладывает Дебра Адамс, командир третьего «воздушного» взвода. — Активность минимальная.

Тепловизоры дронов видят внизу лишь небольшое количество ярких точек. Наверняка это всего лишь вездесущие «лемуры», прячущиеся в листве деревьев.

Генерал Джонс не считает джунгли удобным местом для вероятной засады. Поэтому, проверив для своего спокойствия лес, он отдаёт следующую команду:

— Рассредоточиться. Второй взвод — движение по просеке. Первый и второй взводы — движение прямо по джунглям. Держим оба фланга. Скорость для всех — тридцать миль в час. Дроны «лесных» взводов — наблюдение и поддержка с воздуха. Дроны второго взвода — остаёмся на местах; готовность к старту по команде.

Это логично — поднять «орлов» на время передвижения по джунглям. Из густой чащи леса они просто не смогут стартовать. В то же время, запас полётного времени у дрона невысок — всего пять часов, так что это время необходимо расходовать экономно.

Изучив карту местности, Винсент приходит к очевидному выводу. Если враг и приготовил засаду, то самым правильным местом для неё является ущелье, в которое ведут рельсы. Амфитеатр горных отрогов, где на стратегических высотах удобно разместить огневые точки.

Но «орлов» не зря тренировали на подавление таких целей. В планах у генерала занятие господствующего положения с выходом двух взводов на края ущелья и молниеносным рейдом одного взвода вдоль железной дороги. Огневые точки противника непременно вскроются, и их легко будет уничтожить.

Восемнадцать дронов присоединяются к шести, уже поднятым в воздух, и ряды гепардов приходят в движение. Широким фронтом они движутся вперёд. Оба фланга скрываются в джунглях; на просеке остаётся двенадцать боевых спарок.

***

— В-в-в... — Павел прикладывает невероятные усилия, чтобы спросить, каким чудом здесь оказываются его друзья.

— Мы прятались вон за тем мысом, — угадывает его вопрос Алексей. — Там высокий берег, подмытый водой. Мы прижались бортом к скале, так что сверху нас прикрыли кроны деревьев, растущих на её вершине. Наверняка эти гады следят за поверхностью планеты со спутников. Майка осталась на лодке, а я с биноклем вылез наверх, и оттуда наблюдал за всеми событиями. Извини, конечно, но, пока чужой корабль не ушёл, я ничем не мог тебе помочь.

— Мы тебя вообще-то похоронили, — грустно замечает Майя. — Алексей вернулся вчера вечером — на нём лица нет. Всё, говорит, Павлик утонул, а потом его ещё и скалой придавило.

— Угу, — добавляет Алексей, — утром я проснулся, — настроение отвратительное. Даже наверх не полез, посмотреть, что там происходит. Мы даже и не подозревали ещё, что чужой корабль ночью ушёл.

— А потом услышали взрыв! — встревает девушка.

— Я лечу с биноклем на скалу, — продолжает Алексей, — вижу — корабля нет, а ты на пляже лежишь, весь в кровище. Хорошо, бриз как раз пошёл. Мы давай концы тягать, подняли паруса, и сюда!

Лёша замолкает ненадолго, увлёкшись своей кровавой работой.

«Динь!»

— Последний! — объявляет Алексей. — Я думаю, мы и сейчас тут перед ними, как на ладони. Так что действовать надо быстро. Майка, присмотри пока за больным. Я пойду займусь спасением второго пациента.

Девушка остаётся рядом с Павлом. Она поправляет лёгкий навес, натянутый над раненым, дабы защитить его от палящих лучей солнца, стоящего в зените.

— П-п-п... — умоляет Паша.

И Майя наклоняет к его губам пиалу с чистой водой.

Напившись, Павел вновь обретает способность говорить.

— Лёш-ша... Что он там затеял?

Ему из-за навеса не видно, что происходит вокруг.

— Не волнуйся, Павлик, всё будет хорошо.

Неподалёку раздаётся взрыв. Павел резко дёргается.

— Это он мины обезвреживает, — успокаивает его Майя.

Алексей, соорудив из подручных материалов примитивную катапульту, обстреливает вершину утёса большими плодами и орехами, во множестве хранимыми в трюмах «Свободы».

Кормой яхта ошвартована к скале рядом с камнем, закрывающим вход в пещеру; якорь брошен с носа; якорный канат уходит далеко в океан.

Паша считает взрывы. Шесть... Восемь... Десять.

Удостоверившись, что поблизости больше нет мин, Алексей перебирается с яхты на скалу, привязав тузик к каменному выступу. На спине его топор и объёмный мешок с канатами и шкертиками[1]. На поясе позвякивает связка металлических колец.

Павел слышит удары топора.

Одному Лёше, конечно, тяжело спускать вниз тяжёлые брёвна, но, используя схему с несколькими блоками (точнее, кольцами), он в конце концов, справляется с задачей. Два длинных бревна вставлены в щель между скалой и вершиной камня.

Будь камень другой формы, отвалить его таким способом было бы нереально. Но камень представляет из себя практически плоскую плиту, слегка выпуклую с внешней стороны. И эта плита просто привалена к скале.

Поэтому, используя брёвна, как рычаги, поочерёдно подтаскивая их верхушки к скале при помощи полиспастов, закреплённых в камне альпинистскими крючьями, Алексей постепенно подводит плиту к точке равновесия.

Шарик высовывает любопытную голову наружу, как только щель оказывается достаточно большой, чтобы он мог это сделать. Окрики чужого ему человека на него не действуют. Лёше остаётся лишь надеяться, что канаты выдержат нагрузку.

Процесс освобождения небыстрый. Несколько раз приходится спускаться на верёвке вниз, чтобы вставить в щель куски брёвен и подложить клинья под нижние концы «рычагов».

Но вот плита проходит точку равновесия, приходит в движение, кренится всё быстрее, и с тихим всплеском пропадает под водой, ложится на дно.

Мачта «Свободы» приходит в движение — яхта раскачивается от толчка воды, вытесненной камнем. Шарик пулей вылетает наружу, на время забыв о том, что «драконы» не любят плавать. Он сперва не может сориентироваться, в какую сторону ему плыть. Заметив распростёртое на песке неподвижное тело, горестно взвыв, ящер устремляется к берегу. Вот он уже добрался до относительно мелкого места, и, вздымая тучи брызг, рвётся вперёд.

— Эй! — восклицает Майя под ухом у Павла. — Павлик, притормози своего друга, а то нас сейчас растопчут.

Раненого, естественно, не разворачивали лицом к океану, поэтому Паше приходится задрать голову.

— Шарик, стой!

Ему только кажется, что он кричит. На самом деле, его губы еле способны двигаться, поэтому с них срывается лишь слабый шёпот. Но слух у «дракона» хороший. Он резко останавливается; людей обдаёт волна, двигавшаяся перед грудью ящера. Голова Шарика ложится на песок рядом с Павлом.

— Шарик, Шарик, хороший малыш, — Паша произносит знакомые для своего друга слова, чтобы как-то успокоить его.

Лодка выползает плоским днищем на пологий берег неподалёку. Алексей выскакивает из неё и подходит к «дракону».

— Вот так всегда, — изображая разочарование, говорит он, — никакой благодарности.

Павел смеётся, морщась от боли. Его организм начинает отходить от лошадиной дозы обезболивающего, вколотого ему его друзьями.

— Когда драконы отложат яйца, я подарю вам одно... нет, два.

Майя хихикает.

— Лёш, нам с тобой, кажется, придётся построить кораблик побольше!

***

— У меня информация для вас, сэр!

Уоррент-офицер Джозеф Грей, старший офицер разведывательного звена, снова просит аудиенции у генерала.

— Грей, дружище! — отвечает Винсент, продолжая отслеживать передвижения боевых единиц на большой объёмной карте, занимающей всё поле его зрения. — Если ты не в курсе, мы в данный момент уже практически втянуты в боевые действия.

Генерал, конечно, шутит. Никаким боем пока и не пахнет. Зелёные маркеры, отмечающие места нахождения орлов и гепардов, уверенно, без каких-либо помех продолжают двигаться к заданной точке.

— Это касается того лазутчика, который подорвался на мине, выбравшись на берег, сэр.

— Хм. Судя по последнему твоему докладу, Джозеф, он уже давно должен быть мёртв. Его изрешетило шрапнелью, и он себе благополучно подыхал. Что там может быть ещё интересного?

— Вы не поверите, сэр, но его спасли. Неподалёку пряталась небольшая лодка...

— Что? — вскидывается генерал. — Ты хочешь сказать, что он был там не один?

— Да, сэр! Получается так. Похоже, его должны были подобрать как раз в том месте, где мы стояли предыдущие дни. Другого объяснения у меня нет, сэр.

— Они ещё там? — интересуется Винсент, не отрывая взгляд от маркеров на карте.

— Так точно, сэр.

— Какое точное расстояние до лазутчиков?

— По прямой, над джунглями, — семьдесят шесть миль, сэр, — отвечает Джозеф.

— Грей, мы не можем повторить ошибку, отправив дроны свозь тучи агрессивных тварей, прячущихся в лесу. Скажите, какое расстояние необходимо будет преодолеть нашим орлам, если они будут двигаться над океаном, вдоль береговой линии, в пяти милях от неё.

— Сто тридцать пять миль, сэр!

Винсент производит несложные подсчёты. Получается, что данный вылет вполне в пределах дальности дронов. На крейсерской скорости туда и обратно вполне можно уложиться за три часа.

— Вот что, Грей. Передайте мой приказ командирам резервных взводов.

— Слушаю внимательно, сэр!

— Необходимо отправить двух орлов для окончательного решения вопроса. И пусть в этот раз не вздумают облажаться!

— Да, сэр! Слушаюсь, сэр!

Начальник разведки пропадает, а ещё через минуту генерал Джонс забывает не только про этот разговор, но и вообще обо всём на свете, поскольку экран перед ним внезапно покрывается красными всполохами.

***

Алексей начинает торопиться. Для транспортировки Павла он сооружает плоский плот и подгоняет его к берегу.

Пока он последний раз плавает на тузике на яхту, за самыми необходимыми вещами, Майя успевает рассказать Паше в красках, как они наблюдали падение метеорита, как прятались сначала от цунами за островами (благо в этот район пришли лишь небольшие отголоски гигантской волны), а позже и от корабля пришельцев, севшего далеко в океане, и пришедшего сюда на следующий день.

Потом Алексей перетаскивает Павла сперва на импровизированную волокушу, изготовленную из одеяла, а затем и на плот. Майя в меру своих сил помогает, не обращая внимания на слабые протесты раненого.

Лёша прекрасно видел в бинокль, в каком месте сервисные механизмы прекратили минировать пляж, и сейчас трое колонистов и «дракон» движутся вдоль берега, стараясь как можно быстрее добраться до безопасного выхода к джунглям.

Бросив плот, Алексей с Майей перемещают волокушу с Павлом на берег и торопливо тащат его по песку в сторону спасительных деревьев. В благостной тени можно, наконец, немного отдышаться.

Прилетевшим через двадцать минут дронам остаётся только расстрелять беззащитную «Свободу» и окончательно разнести на кусочки несчастный утёс.

Беглецы к этому времени уже достаточно углубились в лес, но грохот взрывов им слышен хорошо. Понимая, что это означает, Алексей темнеет лицом. Майя плачет.

Потом Лёша вяжет из нарубленных жердин более удобную волокушу для раненого. Запас канатов и тонких шкертиков в его рюкзаке после этого заметно тает. Заманчивая идея впрячь в эту волокушу «дракона» отвергается самим же Алексеем. Очевидно, что ящер, продираясь сквозь джунгли, может ненароком зацепиться волокушей за что-нибудь, и, не заметив этого, поломать и хлипкое приспособление, и человека, лежащего на нём.

Паша пытается свистеть, надеясь, что три «дракона», которых он, спасая, прогнал в лес, бродят где-то поблизости. Шарик призывно трубит. Ответа нет.

Остаток дня беглецы проводят в поисках достаточно безопасного места для ночёвки. Неисправный коммуникатор Павла вместе с загруженными в него картами остался где-то в подводной пещере, поэтому приходится полагаться лишь на природные инстинкты «дракона».

Лысая вершина холма, обозначающая начало предгорий, становится таким убежищем. Алексей захватил на яхте пару винтовок. Они с Майей привычно разбивают ночь на морские четырёхчасовые вахты, и Лёша, привалившись к ещё тёплому боку Шарика, мгновенно засыпает, оставляя свою подругу караулить первой. Время жители моря давно уже научились определять по солнцу и звёздам. Паша чувствует себя в данной ситуации совершенно бесполезным, поэтому даже не пытается предложить свою помощь. Он долго смотрит в безоблачное небо, потом, незаметно для себя, также проваливается в сон.

***

Пропустив вперёд роботов-минёров, механическая армия генерала Джонса пускается в путь.

Годфри командует вторым взводом; он ведёт своё подразделение по открытой местности. Двигаясь экономичной рысью, боевые машины быстро преодолевают половину расстояния до выхода из джунглей, стремясь в точку, обозначенную Винсентом.

— Эмос! — зовёт Майлз своего напарника.

— Здесь я. Что хотел? — слышен грубоватый, как всегда, ответ Вебстера.

— Есть у тебя какие предчувствия по поводу сегодняшней вылазки? — осторожно интересуется Майлз, припоминая предсказанное сержантом паническое бегство в первом же походе в джунгли.

— Конечно есть, — почему-то охотно поддерживает разговор Эмос. После своей «гибели» в пасти огромного белого водяного змея он сильно замкнулся. Лишнее слово вытянуть из него стало огромной проблемой. — Думаю, практически все ублюдки передохли во время цунами. Зря мы тут только время теряем. Китайцы! Вот где всегда была главная опасность. Если не разобраться с узкоглазыми вовремя, они расплодятся и расползутся так, что потом не выкуришь их с этой планеты. Я считаю, нам необходимо совершить быстрый рейд, убедиться, что в этих местах осталось не больше десятка мутантов, и срочно выдвигаться на соседний континент, пока китаёзы там не очухались.

— То есть, ты считаешь, сегодня нам не о чем беспокоиться? — уточняет Годфри.

— Совершенно уверен, — отвечает Эмос.

Это предсказание оказывается последним предсказанием Вебстера, да и вообще его последними словами.

Ну, по крайней мере, в текущей итерации.

Страшный удар сносит «орла» сержанта со спины Майлза, выворачивая и вырывая с корнем его «лапы» из креплений стартовой катапульты.

Тактические экраны гепардов в один момент заполняются красными сигнатурами. Враги, отбросив маскировку, открывают бешеный огонь.

Годфри реагирует рефлекторно. Он в прыжке разворачивается в сторону орудия, «убившего» его наездника, и, ещё не приземлившись на все четыре лапы, открывает огонь из всех стволов. Пушку, спрятанную под грудой брёвен, прикрытых ветками, отбрасывает назад. У неё нет даже защитного щитка. Видно, как снаряды рвут на куски карикатурные тела мутантов. Расчёт орудия гибнет на месте, и тут же начинают взрываться ящики с боекомплектом.

— Разобрать цели! — вопит Майлз. — Гасите гадов!

Он командир, ему надо каким-то образом взять ситуацию под контроль.

Майлз, понимая, что стоять на месте нельзя, совершает хаотичные прыжки и требует от подчинённых того же.

— Перемещайтесь, чёрт вас побери! Меняйте позиции!

Всё происходящее больше всего напоминает кошмарный сон подростка, переутомлённого виртуальной игрой-шутером, созданной дизайнером, поехавшим на почве фэнтези.

Мутанты прячутся под деревьями, на деревьях. Их сотни. Вооружены они в основной массе длинноствольными ружьями большого калибра. Пушек всего несколько, и их гепарды выносят в первую очередь. Правда, эти орудия успевают натворить бед в первые же секунды боя. Всего один дрон из второго взвода успевает взмыть в небо. «Тела» остальных одиннадцати либо лежат на просеке, либо замысловато искорёженными обломками громоздятся на спинах наземных боевых модулей, мешая им передвигаться.

Годфри, конечно, не только скачет. Меткими очередями он выбивает вражеских стрелков, сидящих в засаде.

Только на первый взгляд кажется, что ружья, оставшиеся у мутантов, не представляют опасности. Звонкий удар, пришедшийся по броне вскользь, заставляет Майлза отшатнуться в сторону. Он вдруг понимает, что, попади пуля под другим углом, её удар мог бы стать фатальным.

Бой длится всего семь секунд. Или уже семь секунд. Это кому как. За это время дроны успевают развернуться, сориентироваться, и вот они устремляются в первый заход. В оливкового цвета зарослях вспухают огненно-красные шары разрывов. В них гибнет ещё как минимум три дюжины мутантов.

Майлз теперь понимает, почему первый же вражеский залп пришёлся на «орлов». Противовоздушных средств у противника нет. Некоторые стрелки пытаются развернуть стволы своих тяжёлых ружей в небо, но шансов попасть по стремительным дронам у них нет.

И тут периферийная индикация сигнализирует о том, что во взводе первая потеря. Один из гепардов, споткнувшись, падает набок, и, как плугом, пропахав правым орудийным пилоном землю, замирает.

***

В отличие от уоррент-офицера Майлза, генерал Джонс видит всю картину боя. Если бы у него была возможность грызть ногти, он бы несомненно уже начал бы это делать.

Гепарды фланговых взводов не несут наездников, поэтому первый вражеский залп приходится только на наземные боевые единицы, причём противник ведёт огонь со всех сторон, даже сверху, из крон деревьев. И самоубийственная тактика мутантов на первых же секундах боя возымела неожиданный успех. Первый взвод моментально лишается четырёх гепардов, третий — шести. С учётом одиннадцати уничтоженных дронов второго взвода процент потерь на данный момент такой, что команда «Отход!» уже практически клокочет в горле Винсента.

Но тут отошедшие от первого шока пилоты приходят в себя и начинают планомерно выбивать вражеские расчёты. Вернувшиеся дроны преумножают хаос в рядах противника, выпустив по джунглям рой самонаводящихся ракет.

Командир второго взвода умело командует своим подразделением, успевая при этом метко стрелять.

«Молодец! Надо не забыть произвести парня в лейтенанты», — думает генерал.

И тут вспыхнувший огонёк возвещает о том, что во втором взводе «убит» один из гепардов. А потом сразу две машины теряет третий взвод.

Винсент, рассудив, что оставшиеся четыре машины этого взвода нельзя оставлять в джунглях, командует:

— Третий взвод! Сместиться в сторону просеки! Лейтенант Хикс, выводите гепарды на открытое пространство. Всем дронам переместить огонь на правый фланг!

Россыпь красных сигнатур, обозначающих боевые единицы противника, по правому краю просеки гораздо гуще, чем слева.

***

Майлз внутренне вздрагивает, увидев множество царапин и вмятин на корпусах машин, вывалившихся на просеку с северной опушки леса.

— Приготовить миномёты! — орёт он.

Огонь противника к этому моменту утрачивает былую интенсивность, и идея накрыть правый фланг минами кажется Годфри весьма удачной.

Пятнадцать гепардов активируют механизмы, открывающие люки на их спинах.

— Огонь! — командует Майлз.

Тыловыми камерами он видит, как с юга накатывается волна дронов. Подчиняясь команде генерала Джонса, они готовятся нанести удар по джунглям.

Ракеты стартуют. Мины зависают в верхней части своей параболической траектории.

И в этот момент красные метки на всех тактических экранах исчезают.

Ракеты и мины долетают до цели. Море огня бушует в пустом лесу. А потом наваливается тишина.

Годфри стоит, как вкопанный. Он всё ещё наполнен энергией смертельного танца, поэтому подпрыгивает, смещается в сторону, и потом на всякий случай приседает, когда на левом фланге, где-то в лесу, что-то раскатисто грохочет. Это взрывается боекомплект одного из подбитых гепардов. Остальные боевые машины судорожными перемещениями также реагируют на взрыв. И опять всё тихо.

— Отходим! — раздаётся в сети команда генерала. — Скорость — пятьдесят миль в час. Держаться не плотнее сорока футов друг от друга. Дроны, — держим землю под наблюдением, прикрываем отход!

Гепарды убирают миномёты и в несколько прыжков набирают требуемую скорость.

Винсент продолжает:

— Мы славно покрошили сегодня этих ублюдков, ребята. Все, кто сегодня принимал участие в бою, получат дополнительные премиальные.

«Забей себе эти премиальные», — думает про себя Майлз. Он только сейчас осознаёт, насколько его вымотали эти несколько десятков секунд боя. Механическое тело усталости чувствовать не может, но то человеческое, что осталось от Годфри, даже записанное на электронный носитель, требует периодического отдыха. Особенно после перенапряжения, вызванного стрессом, подобным сегодняшнему.

Уоррент-офицер ещё не знает, что генерал уже планирует ночной рейд, с целью выяснить, насколько мутанты хорошо видят в темноте.

Гепарды, бегущие впереди, готовятся выскочить на обширную территорию, испещрённую лабиринтами завалов, когда под ними разверзается земля. Широкий провал, перегородивший просеку поперёк, оказывается прямо перед Майлзом, и он, не имея шансов затормозить, летит прямо в яму.

На тактическом экране снова вспыхивают россыпи красных значков. Слышны гулкие выстрелы. Это мутанты открывают огонь из своих нелепых длинных ружей.

Дальняя стена провала отвесная и высокая.

Годфри каким-то чудом удаётся выбраться из ловушки обратно на просеку. Полдюжины пуль вгрызаются в землю рядом с ним, пока он карабкается наверх. Майлз снова прыгает, как кузнечик, снова стреляет. От перенапряжения изображение с камер начинает слоиться, так же, как в первое его «пробуждение» в теле боевой машины.

Из-за высокой нагрузки Годфри совершенно утрачивает способность управлять боем. Теперь каждый гепард бьётся сам по себе.

Уоррент-офицер «краем глаза» отмечает ещё два красных огонька, свидетельствующих о том, что его взвод несёт потери. Краснеют и индикаторы счётчиков боеприпасов. Майлз, продолжая стрелять на бегу, несётся прямо на джунгли, рассчитывая, «срезав угол» сквозь чащу, проскочить на открытое пространство, лежащее за провалом.

И тут его везение заканчивается. Пуля калибра 14,5 мм с вольфрамовым сердечником прошивает броню на плече его гепарда и разносит на кусочки узел управления сервоприводами. Это оказывается довольно болезненно. Критические повреждения машины по замыслу создателей должны получать реальное отображение, воздействовав на человека так, будто ранят его самого. Боль призвана стимулировать пилотов к более активным действиям по спасению вверенной им техники.

Взвыв от неожиданности, Годфри находит взглядом и «нажимает» клавишу с надписью «боевой стимулятор».

С момента активации ловушки до момента, в который Майлз нажимает клавишу, под которой он только этим утром «спрятал» кнопку с «Крэшем», проходит несколько долгих секунд. Физика перемещения тел в воздушных средах и законы аэромеханики неумолимы. Дронам необходимо некоторое количество времени, чтобы разобраться в ситуации и лечь на боевой курс.

Действие стимулятора в смеси с виртуальным наркотиком сногсшибательно.

Ракетный удар подоспевших к месту боя «орлов» в искажённом восприятии Годфри выглядит так, будто он сам стал взорвавшейся шутихой праздничного фейерверка.

***

Время в ожидании боя, как обычно, тянется мучительно долго. Сидящие в засаде бойцы практически теряют сознание от жары и духоты. Для того, чтобы не быть обнаруженными с воздуха, всем приходится сидеть, закутавшись в термоизоляционные накидки.

— Они движутся в нашу сторону! — звучит в наушниках майора Воронцова доклад наблюдателя. — Тридцать шесть единиц техники. Возле корабля осталось двадцать две машины.

Александр, всё утро получающий донесения, уже знает, что вражеские механизмы способны довольно резво перемещаться на четырёх ногах-лапах. Это оказалось неприятным известием. Колёсная и гусеничная техника просто не смогла бы преодолеть завалы, оставшиеся после цунами.

Кроме этого, выясняется, что каждый дистанционно управляемый робот несёт на спине ещё и крупный дрон. Скорее всего, предназначенный не только для разведки, но и для нанесения ударов по врагу.

Заминка во время высадки, вызванная воздействием «Крэша» осталась колонистами неразгаданной. Тем более, что всего через пару часов всё в стане противника нормализуется; машины ровными рядами выстраиваются на берегу, рядом с кораблём. Саша решает, что странные действия пилотов объясняются недостатком тренировок.

— Скорость движения механизмов — шестьдесят километров в час. — следует очередной доклад. — Они обходят посёлок по широкой дуге.

С одной стороны, тот факт, что противник пока не пытается приблизится к посадочному модулю, не может не радовать. С другой стороны, в посёлке заготовлено немало ловушек, которые способны вывести из строя большое количество вражеских машин ещё до того, как колонисты вступят с ними в огневой контакт.

— Остановились! — слышен голос наблюдателя. Он вооружён хорошей подзорной трубой и сидит в кроне одного из самых высоких деревьев в округе. — До ловушки примерно пятьсот метров.

Через пару минут:

— Шесть дронов уходят на разведку. Движутся широким фронтом в сторону предгорий.

Теперь уже и майор первый раз своими глазами видит вражеские машины. Они неторопливо проплывают над лесом, расстреливая из пулемётов немногочисленных «гарпий», бросающихся на защиту территории. Через десять минут дроны так же неторопливо пролетают в обратную сторону.

Когда, запустив перед собой стаю колобков-миноискателей, гепарды трогаются с места, Александр прижимает к шее гарнитуру и говорит негромко:

— Первый засадный полк, всё по плану. Пропускаем.

Связь организована крайне просто — посредством примитивных телефонных аппаратов и телефонной проволоки, спрятанной под дёрном. Поэтому переговоры защитников перехватить невозможно.

— Второй засадный полк. Первоочередные цели для пушек — дроны на спинах роботов. Расчёты с ружьями — разобрать машины противника так, чтобы не лупить одновременно по одной и той же цели. Старайтесь бить в бока. Броня там должна быть послабее.

Всё это уже было повторено не раз на десятках тренировок. Тонны камней были превращены в крошку на стрельбищах. Но спокойный голос командира в минуты перед боем много значит для неопытных стрелков. Ведь в джунглях рядом с майором сейчас прячутся совсем ещё юные парни и девушки. Некоторые из них всего месяц как вышли из инкубаторов, поэтому для них происходящее выглядит совершеннейшей дикостью. Только что они были на Земле, в технологическом раю цифрового социализма. И вот сейчас им придётся, как их далёким предкам из школьных интерактивных учебников, стрелять из противотанковых ружей середины двадцатого века. И, кстати, почти по «Тиграм».

Саша знает, что многие из этих ребят сегодня погибнут. Но другого способа остановить врага нет.

Очень жаль и тысячи человеко-часов, которые можно было бы потратить на гораздо более полезные для молодой колонии вещи. Это время ушло на то, чтобы изготовить то вооружение, которое сейчас в руках колонистов и те ловушки, которым предназначено остановить врага.

Счастье, что этого времени хватило на то, чтобы по старым чертежам, хранимым в библиотеке корабля, воссоздать несколько образцов надёжного оружия. И счастье, что сама человеческая колония уже «доросла» до технологий, при которых создание такого оружия стало возможным.

И вот стрелки, сидящие на деревьях, уже видят матовые чёрные спины боевых машин. До них какие-то десятки метров.

Пропустив врага поглубже внутрь позиций, майор очень спокойно командует:

— Второй засадный полк... Огонь!

Один дрон, из тех, что должны были стать верной добычей первого же залпа, всё же ушёл. Его броня выдержала пять попаданий, но все пять пришлись под довольно острым углом, поэтому крупнокалиберные пули, отрикошетировав, с визгом ушли в различных направлениях. А оглушённый «орёл» свечой взмыл над лесом, присоединившись позже к остальным двадцати четырём дронам.

Первым залпом оказались подбиты также несколько наземных боевых единиц по обеим сторонам просеки. На этом волшебное действие фактора внезапности закончилось. Ответным огнём практически моментально были выведены из игры все четыре тридцатисемимиллиметровых орудия. Двумя из них командовали Николай и Василий, — лейтенанты, с которыми Саша впервые вышел из спускаемого модуля в незнакомый мир этой планеты. Из смотровых щелей командирского блиндажа видно немногое, поэтому Воронцову оставалось только надеяться, что с лейтенантами всё хорошо. Боем теперь приходилось управлять, ориентируясь лишь на скороговорку наблюдателей и бессвязные выкрики, раздающиеся в наушниках.

Противотанковые ружья для упрощения производства изначально решено было сделать однозарядными, поэтому в расчётах задействовано два человека — стрелок и заряжающий. И всё равно процесс перезарядки отнимает непозволительно много времени.

А противник опомнился от неожиданности и резко активизировался.

Наземные боевые единицы, быстро перемещаясь, сносят очередями из пушек и пулемётов целые снопы зелени. И вместе с этой зеленью на землю падают убитые и раненые люди. Опомнившиеся дроны начинают наносить свои первые удары.

Но никто из защитников не бросает оружие и не бежит. Все знают, что в данном случае бегство совершенно точно означает смерть. И каждому из них есть что защищать.

Доклады становятся более упорядоченными. Расчёты подбивают ещё несколько машин противника. Слышны ругательства тех, кто стреляет по дронам и промахивается. Совершенно бессмысленное занятие.

Большее количество бойцов гибнет с южной стороны просеки. Воронцов не знает, что это объясняется тем, что в первом взводе сейчас наибольшая концентрация опытных пилотов, оставшихся в распоряжении генерала Джонса после инцидента с виртуальным наркотиком. И что колонистам сказочно повезло. Ведь во втором и в третьем взводах в данный момент сражаются «необстрелянные» пилоты, срочно «вызванные из резерва».

Тем временем, оставшиеся с северной стороны просеки машины вдруг прекращают бой и убегают на открытое пространство.

— С юга подходят дроны! — докладывает наблюдатель.

— Миномёты! — истошно вопит он через мгновенье, не успев закончить первую фразу.

— Всем в укрытия! — командует тут же майор.

Его блиндаж с северной стороны. Помещение мгновенно заполняется людьми.

...И Саша получает очередную контузию. Мины и ракеты рвутся прямо над головой, пытаясь пробить бревенчатое, в четыре наката, перекрытие.

***

Генерал Джонс заканчивает доклад о потерях. Он стоит навытяжку перед сидящим в кресле сэром Корби, и, понимая всю катастрофу текущего положения, уже готовится принять свою судьбу. Из засады удалось вырваться лишь пятерым гепардам, да и те теперь нуждаются в капитальном ремонте. А их пилоты — в срочной психологической помощи.

Таким образом, в механическом войске Ричарда на текущий момент остаётся условно «в строю» двадцать семь гепардов и сорок шесть орлов.

— Я хотел бы выслушать Ваши предложения, генерал, — молвит, наконец, сэр Корби. — С учётом того, что нам по всей видимости, придётся всё же перейти к плану «Б».

План «Б» предполагал высадку миссии «Бонавентура» на одном из свободных материков, с целью основания там «свободной» колонии. И в то же время нанесение максимального урона противнику, с целью затормозить его развитие.

Винсент, уже приготовившийся к худшему, начинает импровизировать.

— Сэр! Мы видим, что у противника совершенно нет средств противовоздушной обороны. Я предлагаю рейд с использованием дронов. Необходимо разнести всю наземную инфраструктуру мутантов, чтобы загнать их в каменный век, сэр!

Ричард качает головой.

— Джонс, возможно у Вас просто не было времени достаточно хорошо изучить спутниковые снимки.

— Поверьте, сэр, я посвятил изучению снимков всё свободное время, сэр!

И тогда сэр Корби срывается на крик.

— Осёл! На снимках нет никакой наземной инфраструктуры! Русские дьяволы оказались достаточно умны для того, чтобы искусно спрятаться в горах. А также для того, чтобы надрать задницу такому идиоту, как ты!

Генерал Джонс вряд ли успел услышать что-то из этой фразы, кроме, возможно, самого первого слова, поскольку Ричард в сердцах отключает матрицу его сознания.

Слегка успокоившись, сэр Корби активирует резервного командующего.

— Генерал Паркер, принимайте командование. У Вас четыре часа, чтобы войти в курс дела.

Гарри Паркер ошеломлён внезапным «пробуждением», но ему вполне по силам выдать стандартный отклик:

— Есть, сэр! Слушаюсь, сэр!

— Отдайте распоряжение начать погрузку. Уходим немедленно. Через четыре часа жду от Вас, Гарри, чёткий план атаки анклава китайских мутантов.

— Да, сэр! Надерём задницу узкоглазым мартышкам, сэр!

***

Годфри Майлз не вернулся из боя. Его сознание было безвозвратно уничтожено одновременным воздействием боевого стимулятора и виртуального наркотика. Колонисты перенесли огонь с неподвижной машины на других гепардов, идущих на прорыв, а впоследствии и вовсе забыли про неё.

Хромого гепарда к посадочному модулю позже привёл один из резервных пилотов. К этому времени уже совершенно стемнело. А ещё через полчаса пошёл проливной дождь.

[1] Шкертик- это короткая маленькая верёвка предназначенная на время что привязать.

Глава 14

«Драконы» нашлись на второй день.

Умные животные ждали своего друга на поляне, на которой они останавливались вместе с ним предыдущей ночью, перед выходом к океану. Ох, как радостно трубили Бобик, Тузик и Дружок, услышав вдалеке рёв Шарика!

И как грустно они поникли головами, когда увидели Павла, лежащего на волокуше.

Путь к базовому горному поселению занял у путешественников целую неделю.

По дороге домой им пришлось преодолеть несколько десятков небольших речек и ручейков. Позади остались прекрасные водопады и живописные долины. Стаи и стада летающих, бегающих, ползающих существ различных форм и расцветок все эти дни сменяли друг друга, приветствуя и провожая путников гортанными криками.

Опасная, но прекрасная планета всё ещё ждёт своих исследователей.

Путешественники останавливаются перед знакомым перевалом, последним на пути к базе. Алексей, захватив с собой бинокль, убегает на разведку. Ящеров с трудом удаётся уговорить остаться на месте. Они рвутся домой, и совершенно не понимают, зачем нужна лишняя остановка.

Перед Лёшей, выглянувшим осторожно за перегиб, открывается мало говорящая картина. С одной стороны, очевидно, что внизу, в долине, шёл жестокий бой. Останки боевых машин, чернеющие на просеке, говорят сами за себя. С другой стороны, невозможно понять, которая из сторон одержала победу.

Знакомой чечевицы корабля пришельцев нигде не видно, но не значит ли это, что, выполнив свою ужасную задачу, враг просто не отправился по другим своим делам.

Встав во весь рост и махнув рукой, Алексей отправляется вниз, разбираться.

***

Паша старается пореже смотреть на окружающий мир. Его лицо покрыто заживляющей пенкой, но раны до сих пор болят, и сквозь щёлочки между опухшими веками мало что удаётся разглядеть. Но рядом вдруг радостно ахает Майя. «Драконы» приветственно трубят. Вдалеке слышны чьи-то вскрики. Приходится глаза всё-таки открыть.

Ольга, Алексей, Рита, Павел Чернев бегут вниз по склону. Рядом с Черневым грациозно скользят две его «рыси». Чуть приотстав от группы, следом плавно движется Нюша — дочкина «драконесса».

Четвёрка ящеров, встав полукругом, весьма мелодично гудит. Их шеи изгибаются, словно шеи земных гусей.

Словом, Паша совсем не жалеет, что открыл глаза.

***

Для стороннего наблюдателя движение «Бонавентуры» по поверхности океана выглядит плавным и практически бесшумным. Разыгрывается небольшой шторм, и лишь частые шлепки о носовой свес «чечевицы», подминающей под себя высокие волны, нарушают тишину.

Почти сутки истекли с момента, как корабль отвалил от берега, на котором обосновались русские. Впереди по курсу — бухта, которую облюбовали китайцы.

План, предложенный генералом Паркером, вполне устраивает Ричарда. Спутниковые снимки китайской базы показывают наличие множества целей для удара. Не то, что у этих скрытных русских! Воздушный налёт предполагает нанесение максимального урона промышленной инфраструктуре колонии, а дело должен завершить молниеносный рейд гепардов, не предусматривающий ввязывание в серьёзное боестолкновение.

После этого можно будет спокойно увести «Бонавентуру» куда подальше от этих мест. Ричард давно придумал звучные названия для своей планеты, для своего материка и для своего города. Терра Нова, Фриленд, Нью Окленд. Вот какие имена будут носить географические объекты в той части света, где планирует обосноваться сэр Корби. И это лишь жалкое начало. Пассажиры «Бонавентуры», спящие сейчас в коконах электромагнитных полей, должны обеспечить стремительное возвышение его цивилизации. Ведь Ричардом лично отобраны матрицы сознаний самых выдающихся учёных и инженеров прошлого. И покупка этих матриц обошлась ему чертовски дорого.

Чудовищный взрыв под днищем корабля отрывает сэра Корби от размышлений о будущих великих свершениях.

Обычно «Бонавентура» ходит под управлением искусственного интеллекта, которому ставит задачи либо генерал, либо сам Ричард, но сейчас делегировать полномочия нет времени. Разум Ричарда врывается в интерфейс управления спускаемым модулем.

Половина индикаторов — красные. Взрыв разрушил систему охлаждения правого реактора, и этот реактор прямо сейчас находится в процессе аварийной остановки.

«Стоп машина! Полный назад!» — сам себе командует сэр Корби, активируя соответствующие системы.

Он вдруг понимает — ещё один такой взрыв, и жить ему в этом мире останется всего несколько часов. Столько, насколько хватит аккумуляторов «Бонавентуры» после того, как встанет второй реактор.

«К чёрту всё! К чёрту этих русских с китайцами!» — разворачивая корабль и задавая ему новый курс, думает Ричард. — «Разберусь с ними позже...»

Огромная чечевица, потеряв половину хода, идёт прямо на юг.

***

— Оля, я вернулся!

Александр стоит в проёме входного люка в спускаемый модуль. Он пришёл сюда один, проделав сложный обратный путь через завалы, которые ещё не скоро будут расчищены.

— Привет, Саша! — просто отвечает Ольга.

— Я обещал, что вернусь. Я здесь. Мы их прогнали. Эти гады получили так, что больше никогда не сунутся сюда.

Ольга грустно хмыкает.

— Не говори «Гоп»!

Майор присаживается в тени, сразу за срезом входной рампы.

— Вот за это я тебя и люблю, — говорит он устало, — ты умна, и ты никогда не испытываешь иллюзий по поводу будущего.

— Конечно, — звучит ответ, — должен ведь хоть кто-то из нас думать наперёд.

— Николай и Василий погибли...

— Я знаю, Саша, — мягким голосом говорит Оля, — Они уже поставлены в самое начало очереди. Я их встречу и обязательно расскажу им обо всём, что они успели сделать на этой планете.

Она имеет в виду, что совсем скоро из инкубаторов выйдут молодые копии лейтенантов. Но помнить они, естественно, будут только свою жизнь на Земле. Память погибшего невозможно вернуть записанной много десятилетий назад матрице.

Всего же в схватке с чужаками погибло четыреста тридцать восемь человек. И все они будут «возвращены к жизни» в репликационных камерах корабля.

— У меня к тебе есть одна просьба, Олечка, — звучит усталый хриплый голос майора.

— Всё, что угодно, дорогой!

— Выходи уже ко мне...

Тишина, последовавшая за этой фразой, могла бы вызвать подозрение, что с женщиной, чей голос только что звучал в коридоре, что-то случилось.

— Обучи вместо себя какую-нибудь девочку, и выходи, — не дождавшись ответа, продолжает Саша. — Я буду ждать тебя прямо здесь эти пять дней. А тебя электронную мы отправим на заслуженный отдых.

— Такого прецедента ещё не было, — наконец слышен голос Ольги.

— Всё когда-нибудь случается в первый раз, — дежурной фразой отшучивается Александр. — Мне нужна только ты. Потому что я только тебя люблю, только тебя хочу.

— Э-э-э, — мычит Ольга. Ей впервые за долгие годы тяжело выдавить из себя внятный ответ, — Я не захватила с собой с Земли подвенечного платья, Шура.

— Да если бы и захватила, оно бы досталось уже той, первой Ольге, — смеётся Александр.

И Оля смеётся вместе с ним.

— Ты точно серьёзно? — отсмеявшись, спрашивает она.

— Серьёзнее я ещё никогда не был, — отвечает Саша. — Чего бы я притопал к тебе пешком в такую даль.

— Может, ты просто любишь гулять по пересечённой местности?

Они опять нервно хихикают. Необычность ситуации всё-таки имеет место быть.

— Я тоже люблю тебя, Саша, — неожиданно говорит Ольга. — Пользуясь служебным положением, пару секунд назад я влезла в электронные списки и поместила себя в начало очереди. Только ждать тебе меня тут, дорогой, не пять дней, а все восемь. Сначала мы встретим здесь Василия, Николая... и ещё восьмерых героев...

— Да хоть бы и две недели, — улыбается майор, — приготовь мне пока, пожалуйста, свою знаменитую на весь свет овсянку. Что-то я проголодался в пути.

***

— Смеркается, сэр! Пройдите, пожалуйста, в корабль. Для Вашей же безопасности, сэр.

Огромная туша «Бонавентуры», приткнувшись к узкой береговой полоске, нависает над джунглями. Строй гепардов на пляже. Ричард, впервые вышедший на верхнюю площадку пандуса, полной грудью вдыхает незнакомые запахи «своей» планеты.

— Здесь просто рай, Бентон! — говорит он своему мажордому, стоящему, как всегда, позади и чуть сбоку.

Джунгли начинают свой вечерний концерт.

— Ещё несколько минут, уоррент-офицер, — обращается сэр Корби к лысому молодому человеку в сером комбинезоне, украшенном соответствующими знаками различия. — Я хочу дождаться заката. Думаю, в этом мире закаты и рассветы — одна из тех вещей, лицезрением которых просто преступно пренебрегать.

— Да, сэр, несомненно, сэр!

Солнце касается вершин холмов на горизонте. Крики зверей звенят одной высокой нотой. А небосвод начинает наливаться изумрудной зеленью.

Ричард тыльной стороной ладони пытается отогнать навязчивую пушинку, парящую рядом в воздухе. Это ему удаётся. Пушинка куда-то исчезает.

Первые звёзды начинают зажигаться над головой. Дождавшись, чтобы солнце полностью спряталось за холмами, сэр Корби протяжно вздыхает и произносит ещё одну довольно романтичную и правильную фразу:

— Совершенно потрясающая планета. Необходимо будет передать её потомкам точно в таком виде, в каком она сегодня предстала перед нами.

С этими словами он поворачивается и величественно удаляется вглубь корабля, в свою каюту.

***

«Бонавентура» имеет на борту двенадцать реинкарнационных капсул.

Трое из двенадцати первых колонистов наутро обнаружены мёртвыми. В их числе сам сэр Корби. Все тела погибших тверды и упруги, словно выточены из пробкового дерева.

Бентон стоит в изголовье кровати, скорбно заламывая руки. Он распоряжается немедленно запустить процедуру повторного воскрешения босса. Без Ричарда, без его кипучей, прошибающей любые преграды энергии на корабле всё как будто замирает.

— Что будем делать с телами погибших? — вопрошает один из офицеров спустя некоторое время.

Действительно, нельзя оставлять мертвецов внутри корабля. Но и снаружи размещать их пока негде.

— Логичнее всего отправить в конвертер, — замечает другой офицер. — Человеческие тела, я слышал, — самый ценный биоматериал.

Бентон содрогается, представив, как огромные шнеки ломают кости его хозяина.

— Нет! — протестует он. — Что скажет сэр Корби, когда узнает, что мы так обошлись с его первым клоном? Необходимо достойно похоронить мастера, и установить на этом месте памятную плиту.

Так и решили поступить.

На берегу появляется скромная пока могила.

Но двое погибших всё же отправляются в конвертер.

Смертоносные споры хорошо известного первым поселенцам растения, попав в биомассу, начинают взрывным образом размножаться, стремясь побыстрее захватить весь предоставленный в их распоряжение объём.