Асурад. Проклятая Кровь.

Глава 1. Асурад: Пробуждение в тени.

Тайбэй.

Панорамное окно сорокового этажа отражало приглушенный янтарный свет ламп и интенсивное, почти осязаемое сияние ночного Тайбэя. Кайден неторопливо потягивал из бокала выдержанный бурбон Kentucky Straight, наслаждаясь обжигающим теплом, что растекалось по горлу. Внизу, за толстым стеклом, бесшумным цифровым океаном пульсировал мегаполис: неоновые огни, стремительные потоки машин и бесконечная суета тех, кто вечно куда-то спешит.

Он чувствовал ровное, ничем не омраченное удовлетворение. Все планы сошлись идеально. Отец, державший его в жестких тисках своего ультиматума, был вынужден признать успех сына — пусть всё прошло совсем не так, как хотелось бы старому Сюю, но условия договора оказались выполнены. Кайден не испытывал ни малейших угрызений совести по поводу того жесткого, расчетливого удара, которым сломал жизнь Лизы. Главное — результат. Он снова стал самостоятельным, счета пополнились нулями, а впереди открывалась ничем не ограниченная свобода, полная денег, власти и бесконечных удовольствий. Никаких больше компромиссов. Только его собственные правила.

Мысленно чертя контуры будущей беззаботной жизни, он осушил бокал до дна и бросил взгляд на часы: время перевалило за полночь, бутики давно были закрыты. Ничего, он заглянет туда завтра, перед вылетом. А пока можно было просто наслаждаться моментом.

На следующий день, ближе к вечеру, преисполненный сдержанного удовольствия, Кайден заехал в престижный бутик в центре города, выбирая очередные дорогие туфли — в череде деловых встреч и переговоров он совсем забросил себя и давно не радовал обновками. Жизнь, наконец, шла по плану! Теперь, когда Кайден выполнил условия отца и наконец-то продолжил род, эта сложная многосторонняя комбинация осталась в прошлом, оставив его хозяином собственной судьбы.

Кайден вышел из магазина, жмурясь от яркого солнца, и направился к своему низко посаженному спорткару, припаркованному вдоль тротуара. Он как раз мягко потянул на себя хромированную ручку дверцы, когда за спиной раздался оглушительный рев мощного мотора.

Удар пришел из ниоткуда.

Мир взорвался грохотом железа, а в следующую секунду Кайден с изумлением обнаружил, что парит в воздухе в нескольких метрах от дороги. На ней остались лежать его изломанное тело и пара дорогих итальянских ботинок.

Пространство вокруг Кайдена качнулось, смазалось в тугую спираль и внезапно замерло, превратившись в безмолвную, сияющую белизной пустоту. Здесь не было ни верха, ни низа, ни привычного земного воздуха — лишь звенящая тишина, в которой растворились и рев мотора, и грохот металла, и крики случайных зевак.

Прямо перед ним, словно сотканные из призрачного света и тени, застыли три бестелесные фигуры. Они не имели четких лиц или одежды, но от каждого их силуэта исходило ощущение равнодушного давления. Казалось, им не было никакого дела до только что случившейся на улице трагедии.

Кайден судорожно попытался сделать вдох, но легкие не наполнялись воздухом. Их не было. Его охватил первобытный, леденящий ужас.

— Что это? Где я? Это больница? — лихорадочно забилась мысль в сознании.

Первая фигура едва заметно качнулась, и в голове Кайдена отчетливо, беззвучно прозвучал сухой, механический голос: — Травмы, несовместимые с жизнью. Регулярное нарушение этических норм. Чистилище?

Спустя мгновение, за которое мир вокруг словно вовсе утратил ход времени, вторая фигура бесстрастно отозвалась: — Серьезное кармическое отягощение. Возмездие проклятием. Имеется потенциал.

Третья фигура оставалась абсолютно неподвижной, каждое слово возникало прямо в его разуме: — Требуется отработка. Кандидат подходит на замещение фигуры.

Спустя мгновение, за которое мир вокруг словно вовсе утратил ход времени, вторая фигура бесстрастно отозвалась:

— Серьезное кармическое отягощение. Возмездие проклятием. Имеется потенциал.

Кайден мысленно закричал, захлебываясь от ярости и паники:

— Что происходит?! Да кто вы нахрен такие?! Верните меня назад! У меня бизнес, счета, у меня вся жизнь была расписана по секундам!

Третья фигура оставалась абсолютно неподвижной, каждое слово возникало прямо в его разуме:

— Требуется отработка. Кандидат подходит на замещение фигуры.

Неведомая, непреодолимая сила мягко, но неумолимо развернула перед его внутренним взором всю его жизнь. Лавиной хлынули воспоминания: вот он сидит в пентхаусе с бокалом виски, вот жестко и расчетливо ломает чужие судьбы ради контроля над активами, вот изнурительно тренируется во дворе под удары бамбуковой палки мастера Ли, а вот — первые детские амбиции. Все его успехи, циничные сделки и победы, моменты искренней человечности пронеслись за один миг. Система оценивала его путь с беспощадной точностью.

Собрав последние крохи воли, Кайден мысленно вопросил в пустоту:

— Это... Посмертие? Вы кто — ангелы?

— Не совсем, — пролетел в его сознании ровный голос первой фигуры. — Но можно сказать и так. Регистраторы.

Третья фигура наконец нарушила молчание, озвучив окончательный вердикт:

— Твой земной путь завершен. Возврат в прежнее тело невозможен — карма созрела, и механизм запущен. У тебя есть выбор: отправиться в чистилище на двести лет субъективного времени для искупления накопленного груза, либо продолжить существование в ином мире, в другом сосуде.

От услышанного у Кайдена внутри всё похолодело. Два века в чистилище?! Вечность абсолютной изоляции и боли ради абстрактного искупления?! Для человека, привыкшего к власти, движению и контролю, это звучало страшнее любой смерти.

— Нет... Какое чистилище?! — отчаянно забилась мысль. — Я выбираю жизнь!

— Решение принято, — безэмоционально отозвался голос. — Кандидат сделал выбор.

Ослепительный свет вмиг сменился жуткой, давящей воронкой. Неведомая сила со свистом утянула его в глубокую, ледяную темноту, а последним, что успел зафиксировать его угасающий рассудок перед жестким ударом о чужую реальность, был мрачный горный пейзаж и две бездыханные человеческие оболочки, остывающие на камнях.

Асурад.

Кайден с трудом разлепил веки, ощущая во рту мерзкий привкус остывшей крови.

Сознание цеплялось за последние минуты на Земле — яркий, душный тайваньский вечер, гул неоновых вывесок, блеск полированного капота машины, резкий удар, от которого мир раскололся надвое… А следом — слепящая пустота.

Теперь же эта реальность рушилась. Воздух здесь был другим — тяжелым, пахнущим озоном, старой гарью и минеральной пылью. В нем явно не хватало кислорода. Каждый вдох царапал горло, а тело казалось чужим, неповоротливым и чудовищно тяжелым. Голова раскалывалась от тупой, пульсирующей боли в проломе черепа, но хуже всего было изнутри.

По жилам вместо крови будто пустили раскаленный песок. Это было похоже на лихорадочный жар, заставляющий каждую клетку судорожно сжиматься в поисках хоть капли энергии. Организм требовал подпитки с такой яростной, инстинктивной настойчивостью, что рассудок застилало белой пеленой. Кайден судорожно сглотнул, безуспешно пытаясь смочить пересохший рот, и впился пальцами в холодный камень под собой. Где он находился, что произошло с его машиной, как он вообще очутился в этой темной, заброшенной пещере посреди диких гор — все ускользало от понимания, оставляя лишь липкий животный ужас перед лицом абсолютной неизвестности.

— Ну надо же, — раздался в полумраке пещеры суховатый, насмешливый голос.

Кайден повернул голову, чувствуя, как в ране на черепе отзывается острая вспышка боли. На выступе скалы сидел странный зверь. Размером с крупную кошку, он походил на традиционную статуэтку небесного льва-хранителя, но выглядел абсолютно живым. Его густая шерсть переливалась глубоким, мерцающим киноварным оттенком, а лапы и грива были исчерчены тонкими золотыми прожилками, напоминавшими застывшую лаву.

Зверь не делал резких движений. Он просто сидел на камне, обвив лапы хвостом, и с откровенным, ленивым любопытством разглядывал Кайдена своими желтыми, умными глазами. В этом взгляде не было страха или угрозы — скорее, та отстраненная концентрация, с которой ученый смотрит на редкий, забавный образец под микроскопом. Кончик хвоста зверька слегка подрагивал, и каждое его движение оставляло в воздухе крошечные, быстро гаснущие искры.

— Западные варвары даже умирать не умеют прилично, — лениво протянул зверь, склонив голову набок. Голос звучал странно — чисто, без эха, будто прямо в сознании Кайдена. — Обязательно устроят беспорядок в пространственных потоках, оставят мусор и забрызгают священные камни Сюань своей сомнительной субстанцией.

Кайден попытался отползти назад, прислонившись спиной к влажной стене пещеры, но мышцы отозвались тупой судорогой. Он с трудом выдавил хриплый, сорванный вопрос:

— Кто… что ты такое? Где я?

Зверь лениво моргнул, явно наслаждаясь замешательством чужака.

— Называй меня Цинфу, если тебе от этого станет легче умирать, — хмыкнул он, чуть прищурившись. — А что до места… скажем так, ты пробил головой потолок не той реальности, парень. И теперь твоему роскошному, но изрядно потрепанному сосуду срочно нужно топливо, иначе твой новообретенный разум испарится быстрее, чем утренний туман над долиной.

Кайден сплюнул кровь, чувствуя, как пересохшее горло разрывает изнутри тонкая, злая колющая боль. Перед глазами все еще плыли остатки неоновых бликов с тайваньской улицы — тени чужой, безвозвратно утерянной жизни, — сменяясь мрачными, уходящими ввысь каменными сводами этой незнакомой пещеры.

— Топливо?.. — хрипло выдохнул он, хватаясь пальцами за острый край выступа. В голове гудело так, будто череп стянули раскаленным обручем. — Какое топливо? Где мой отец? И что… что происходит?

Кайден резко втянул воздух, и от этого движения в треснувшем черепе снова полоснуло острой, ослепляющей болью.

Отец… На Земле остался тот отец — живой, требовательный, привычный к душным кабинетам и звонам бокалов на Тайване. А здесь, в десяти шагах за спиной, на холодном камне пещеры неподвижно лежал совсем другой человек — стареющий, иссушенный магией смерти демонов, чье безжизненное тело лежало ничком на камнях. Контраст полоснул по мозгам почище физической боли.

— Какой отец? — прохрипел Кайден, с трудом сглатывая липкую слюну. Его пальцы судорожно вцепились в каменный выступ. Внутри все горело, требуя немедленной подпитки, а в голове мешались две разные памяти, две разные жизни. — Тот… который там? Или…

Он не успел договорить.

Где-то снаружи, далеко внизу по склону, послышалась тяжелая поступь по осыпающейся щебенке и сдержанный, металлический лязг доспехов. Звук эхом отразился от каменных сводов пещеры, неумолимо приближаясь. Кто-то шел сюда. Местные патрульные или зачистка Дома Сюань шли за телами.

Цинфу тут же перестал лениво раскачиваться. Его золотистые глаза сузились, а шерсть на загривке чуть приподнялась. Кончик киноварного хвоста чиркнул по камню, выбив яркую, мгновенно угасшую искру.

— Ну вот, видишь? — в голосе зверя прорезалась едкая, но вполне практичная нотка. — Похоже, твои новые соседи решили нанести визит вежливости раньше, чем мы успели оформить твою прописку в этом замечательном мире. Лежать здесь бревном и ждать, пока тебе отрубят вторую половину головы — стратегия, конечно, философская, но чертовски непрактичная. Поднимайся, парень. Если, конечно, в этом теле еще осталась хоть капля воли к жизни.

Грубый скрежет сапог о камни звучали все ближе, отзываясь вибрацией в полуразрушенном своде пещеры. Время, казалось, сжалось в тугую пружину: пламя внутри выжигало остатки рассудка, требуя крови и энергии, а холодный запах чужих доспехов и цинковой отравы уже проникал в узкий проход.

Кайден с трудом оторвал ладони от камня, заставляя дрожащие колени разогнуться. Тело не слушалось, но животный страх и нарастающий жар внутри заставили его сделать шаг — неуклюжий, шаткий, больше похожий на падение вперед.

Цинфу мягко соскользнул с каменного уступа, приземлившись бесшумно, как тяжелая капля ртути. Его золотистые глаза вспыхнули в полумраке холодным, хищным блеском.

— Решил не ждать приглашения на казнь? Разумно, — бросил зверь, коротко махнув хвостом, оставив в воздухе тлеющий киноварный след. — Налево от алтаря есть узкий разлом в скале. Ведет к техническим стокам и старому каналу контрабандистов Дома Сюань. Если не сдохнешь от жажды по дороге — может, и дотянешь до сумерек. Ну же, шевели ногами, варвар! Гости уже у порога.

Холодный воздух узкого разлома ударил в лицо, пахнущий сыростью, древней минеральной пылью и тем самым металлическим привкусом опасности, от которого у Кайдена сводило зубы. Каждый вдох давался с боем: внутренний жар, разрывающий вены, требовал расплаты за каждый шаг, превращая мышцы в натянутые струны.

— Живее, парень! — бросил через плечо Цинфу. Зверь двигался впереди бесшумно, а каждое его касание лапой оставляло на камне едва заметный, тлеющий киноварный след, разгоняющий непроглядную тьму туннеля. — Если местная зачистка найдет остывающие тела твоих сородичей и обнаружит, что один «сувенир» сбежал, они перевернут вверх дном всю гору. А у тебя, между прочим, череп держится на честном слове и силе чужого артефакта.

За спиной, где-то в глубине пещеры, раздался глухой стук сапог о камень и властный, резкий окрик на гортанном языке демонов. Чужие голоса эхом раскатились под сводами — патрульные вошли в пещеру.

Кайден сжался всем телом, проталкивая свое тяжелое, непривычное еще тело сквозь узкую щель между холодными валунами. В глазах периодически вспыхивали белые круги, а мыслях царил лихорадочный хаос: обрывки тайваньской жизни тонули под натиском жестокой реальности Хаоса, где он был лишь нежеланным пришельцем с проломленной головой.

— Сюда, — Цинфу резко замер у развилки, где темный провал уходил круто вниз, в нутро скалы, откуда тянуло сыростью подземной реки. Зверь обернулся, блеснув в темноте умными золотистыми глазами, и лукаво прищурился: — Выбор невелик, варвар. Либо мы спускаемся в эти стоки и ищем хоть какую-то каплю энергии, чтобы твой внутренний зверь перестал жрать твой же мозг, либо возвращаемся кланяться мечам Железного Когтя. Ну? Какое направление подсказывает твоя интуиция?

Кайден прижался плечом к влажной каменной стене, тяжело и судорожно выдыхая. Внутренний жар не отступал — он продолжал выжигать сосудистые стенки, требуя хоть капли энергии, а в голове помимо воли лихорадочно крутились вопросы. Много вопросов!

Кайден прижался плечом к влажной каменной стене, тяжело и судорожно выдыхая. Внутренний жар не отступал — он продолжал выжигать сосудистые стенки, требуя хоть капли энергии, а в голове помимо воли лихорадочно крутились вопросы. Много вопросов!

Как те самые статуи львов-защитников, что тут и там стояли на Земле — в том числе в том Национальном Музее Истории, где он когда-то познакомился с Лизой, — вдруг ожили и заговорили человеческим голосом в этом чужом враждебном мире?

— Послушай, — хрипло выдохнул Кайден, с трудом сглатывая вязкую слюну и не сводя глаз с киноварного зверя. — Ты выглядишь точь-в-точь как те каменные стражи у входов на Земле… в том числе в том Национальном Музее Истории, где я познакомился с Лизой… Как ты можешь говорить? И… почему ты помогаешь мне? Кто я вообще такой?

Цинфу замер над краем провала, лениво вильнув хвостом, который оставлял в воздухе тлеющий золотистый росчерк. Во взгляде золотистых глаз мелькнуло чистое, ничем не прикрытое любопытство. Зверь чуть наклонил голову, изучая парня с видом коллекционера, нашедшего редкую и забавную игрушку.

— Насчет статуй и твоего земного музея — погоди-погоди, — перебил его Цинфу, и его голос отчетливо прозвучал прямо в сознании Кайдена, не нарушая гулкого эха капели. — Земля? Ты что, с тех пыльных задворков мира? Серьезно? Любопытно… очень любопытно.

Зверь сделал пару шагов по кругу, явно наслаждаясь моментом.

— А кто ты такой?

Ха! — Цинфу издал короткий, сухой смешок, в котором слышалось легкое пресыщение. — Судя по тому, как в тебе трепыхается чужая, перекроенная на скорую руку матрица и как тебя выворачивает от жажды, ты сейчас — ходячий набор чужих инстинктов в мертвом теле, которое кто-то не очень удачно попытался реанимировать. Как слепая курица, нашедшая просяное зерно: вроде бы повезло уцелеть за счет аварийного амулета, но толку с того пока ровно с гулькин нос.

Зверь качнул головой, и на его шерсти блеснули золотые прожилки.

— А помогаю я тебе вовсе не из альтруизма, варвар, — лениво протянул он, подернув киноварным ухом. — Просто мне до смерти любопытно, как тебя угораздило провалиться сюда через аварийный шлюз и что ты вообще за фрукт. Если местные псы из Железного Когтя притащатся сюда через пару минут, свернут тебе шею и утащат твои остатки, моя новая игрушка сломается, толком не успев рассказать мне ни о чем интересном.

Цинфу выразительно постучал передней лапой по камню, выбив яркую искру.

— Так что моя помощь — исключительно вопрос личного кайфа и жажды знаний. Мне нужно, чтобы ты доковылял до вон той подземной протоки, нашел хоть какой-то источник энергии — будь то капля случайной влаги или зазевавшийся местный крыс — и выжил. А по дороге ты мне в красках расскажешь о своем мире, а я по ходу дела объясню, в какое осиное гнездо ты угодил. Ну что, согласен на такую сделку? Или хочешь остаться здесь и обсудить устройство Вселенной с отрядом зачистки?

Кайден шумно втянул сырой, пропитанный минеральной пылью воздух, чувствуя, как во рту пересохло от жжения. Предложение выглядело циничным, но выбора у него действительно не было: либо рискнуть и сделать шаг в неизвестность за этим странным проводником, либо остаться здесь и превратиться в мишень для тех, кто уже шагал по каменным плитам наверху.

— Идти-то я пойду, — хрипло бросил он, придерживая раскалывающуюся от боли голову и делая первый шатающийся шаг в сторону темного провала. — Только учти: если этот твой местный обитатель окажется не в меру резвым и решит использовать меня вместо обеда, свою любознательность удовлетворить не успеешь.

Цинфу коротко фыркнул, и в его золотистых глазах мелькнуло довольное лукавство.

— Успокойся, полночный бродяга, — отозвался зверь, грациозно ныряя в темноту наклонного туннеля и оставляя за собой тлеющий киноварный след. — В этих стоках водится всякая дрянь, но если ты хотя бы на шаг подберешься к своей истинной природе, они сами разбегутся по углам. Главное — шевели ногами и не забудь выдать обещанные истории про свой пыльный мир. Мне жутко интересно, додумались ли там наконец до нормальной системы утилизации кармы, или до сих пор живут по принципу «моя хата с краю».

С каждым шагом спуск становился круче. Под ногами захлюпала липкая, темная жижа, а впереди, из глубины подземной протоки, повеяло плотным, тяжелым запахом застоявшейся воды и едва уловимым, дразнящим ароматом, от которого у Кайдена внутри заныли сведенные судорогой зубы. Жажда вновь напомнила о себе, подстегивая изнутри раскаленной иглой.

— Эй, странник, — не оборачиваясь, бросил киноварный зверь, чья шерсть мягко подсвечивала сырые стены туннеля. — Скажи-ка мне на милость, раз уж мы коротаем время за беседой. В твоем родном мире все такие нервные, или тебе одному досталось за особые заслуги перед небесной канцелярией?

Кайден тяжело вздохнул, стараясь не спотыкаться о скользкие камни под ногами, и хмуро посмотрел на мерцающий впереди хвост проводника. Внутри всё продолжало гореть от чужого, ненасытного голода, а в голове мелькали обрывки прежней жизни на Земле — дождливый Тайвань, разговоры с Лизой, суета улиц, гонки и клубы.

— Скорее уж второе, — хрипло бросил он, криво усмехнувшись в темноте. — Получил по заслугам. По крайней мере, если верить тем, кто решил отправить меня в эту командировку.

Глава 2. Инстинкт хищника.

Цинфу на мгновение замер на месте, его золотистые глаза блеснули в полумраке туннеля, оценивая состояние спутника. Кайден едва переставлял ноги, с трудом справляясь с подступающей лихорадкой.

Зверь тяжело, с явным осуждением вздохнул — примерно так вздыхают древние стражи, вынужденные возиться с нерасторопными птенцами.

— Ну просто великолепно, — проворчал он себе под нос, резко развернувшись. — Мало того что свалился на мою голову прямо из какой-то дыры в пространстве, так еще и охотиться разучился. Стой здесь, полночный бродяга, и постарайся не растерять остатки души раньше времени.

Не успел Кайден моргнуть, как киноварный силуэт сорвался с места. В сыром воздухе лишь качнулся тлеющий след, а шагах в двадцати впереди раздался глухой, упругий шлепок, треск ломающегося камня и короткий шипящий звук. Всё заняло ровно долю секунды.

Цинфу вернулся так же бесшумно, легко перебирая лапами, и прямо к ногам Кайдена брякнулась крупная, еще подергивающаяся подземная ящерица с плотной чешуей. От ее крови веяло металлическим теплом, мгновенно заставляя заныть десны новоявленного сангвинара.

— На, лови свой трофей, странник, — Цинфу брезгливо качнул хвостом в сторону добычи. — Долго возиться некогда: нами скоро могут заинтересоваться те, кто не любит лишних свидетелей в дренажных трубах. Перекусывай на ходу и шевели лапами.

Запах свежей крови ударил в нос с такой оглушительной силой, что мир вокруг Кайдена сузился до одной цели на каменном полу.

В прошлые годы, сидя на верандах элитных ресторанов Тайбэя — вроде знаменитых заведений в небоскребе Taipei 101, где подают мраморную говядину высшей категории Wagyu или искусно приготовленные деликатесы из морепродуктов, — он привык к изысканному гастрономическому предвкушению. Там эстетика подачи, тонкий аромат трюфельного масла и дорогая сервировка лишь приятно будоражили аппетит, оставаясь вопросом утонченного вкуса и светской неторопливости.

Здесь же всё было иначе.

Этот запах не взывал к разуму — жажда его алкала. Внутри Кайдена словно лопнула тугая пружина, высвободив дикий, первобытный электрический разряд. Жар, до этого тлевший где-то в груди, взметнулся вверх по горлу обжигающей волной. Слюнные железы свело судорогой, а в ушах зазвенел глухой, нарастающий гул собственного пульса.

Кайден рухнул на колени прямо в липкую грязь дренажа, совершенно забыв про осторожность, про сырость и про насмешливый взгляд проводника. Для него перестало существовать всё: и темный туннель, и погоня, и обрывки человеческой памяти. Вспыхнувший голод требовал не еды — он требовал жизни. Острые, непривычно тяжелые клыки болезненно уперлись в нижнюю губу, требуя разрыва, и когда пальцы судорожно впились в жесткую чешую ящерицы, мир окончательно потонул в багровой пелене.

Густая, металлическая на вкус жидкость хлынула в пересохшее горло, действуя не как утоление голода, а как чистейший, концентрированный адреналин, влитый прямо в обнаженные нервы.

С каждым новым глотком в теле Кайдена происходили стремительные, почти пугающие изменения. Тот изнуряющий жар, что еще секунду назад жег внутренности изнутри, сменился упругой волной живительной прохлады. Разрушенные или еще толком не осознанные ткани его нового тела жадно впитывали свежие силы: суставы перестали ныть, голова прояснилась, а затуманенное лихорадкой зрение обрело пугающую, кристальную резкость. В темном туннеле вдруг стали отчетливо видны мельчайшие трещины на влажных каменных стенах и каждая песчинка в липкой грязи под ногами.

Вместе с физической силой постепенно возвращалось и самообладание. Дыхание выровнялось, а оглушающий сознание туман в голове рассеялся, оставив после себя лишь легкое, пьянящее ощущение всемогущества. Кайден выпрямился, вытирая тыльной стороной ладони рот, и почувствовал, как затекшие мышцы наливаются упругой, хищной легкостью, о которой он на Земле даже не подозревал.

Цинфу терпеливо ждал в нескольких шагах, лениво поигрывая кончиком хвоста, который отбрасывал мягкие киноварные блики на стены.

— Ну как, клыкастый? — с легкой, лукавой усмешкой поинтересовался зверь, заметив перемену в осанке спутника. — Жажда немного умерилась, или теперь тебе подавай изысканные деликатесы? Местная фауна для разминки вполне сгодится. А теперь лапы в руки — те, кто держит под контролем эти стоки, не любят непрошеных гостей.

Кайден коротко кивнул, ощущая, как внутри его тела мерно и мощно перекатывается свежая, обретенная сила. Отяжелевшие еще минуту назад ноги теперь двигались легко и бесшумно, а привыкнуть к обострившемуся зрению удавалось почти мгновенно — мрак туннеля больше не казался непроницаемым.

— Живучее, чем я думал, — хмыкнул он, поднимаясь с липкого камня и отряхивая руки. — И что теперь, проводник? Куда ведет эта ваша дренажная система и кто именно так не любит незваных гостей?

Цинфу довольно качнул хвостом, разворачиваясь спиной к остаткам добычи, и снова заскользил вглубь туннеля, оставляя за собой мягкий киноварный след.

— Ведет она туда, где за нами не будут с первого же взгляда наблюдать глаза местной стражи, — донесся до Кайдена его ленивый, насмешливый голос. — А насчет тех, кто держит эти трубы... Скажем так, местные кланы не любят, когда чужаки нарушают их водный баланс без предварительного уведомления. Но пока ты пахнешь свежей кровью и двигаешься быстрее сонной мухи, мы вполне успеем сделать пару поворотов до того, как они соизволят явиться с проверкой. Шагай давай, странник. Самое интересное у нас только впереди.

Не успел Кайден сделать и дюжины шагов вслед за мерцающим хвостом Цинфу, как воздух в туннеле резко переменился. Легкий, едва уловимый сквозняк принес с собой тяжелый шлейф серы, озона и липкого холода — запах, от которого у Кайдена мгновенно затылком почуяла опасность.

Цинфу резко замер, припав на передние лапы. Кончик его киноварного хвоста перестал раскачиваться, превратившись в яркую, натянутую струну.

— Рано расслабился, странник, — тихо, без прежней насмешки бросил зверь, не оборачиваясь. — Демонское отребье чует пролитую кровь быстрее, чем голодный коршун падали. За нами уже идут.

Из-за ближайшего поворота, где своды стока уходили в непроглядную черноту, донесся глухой, скрежещущий звук шагов и низкое, утробное дыхание. Два силуэта — плотные, бесформенные в густой тени, но безошибочно смертоносные — выросли на влажном камне. Это были те самые псы-ищейки, отправленные забрать тела и зачистить следы. Их глаза слабо фосфорисцировали в темноте вожделением и голодом.

— Двое, — шепнул Цинфу, и в его золотистых зрачках вспыхнул опасный хищный огонь. — Похоже, «уборщики» сегодня пришли без предупреждения. Приготовься, полночный бродяга: теория закончилась, начинается практика выживания в новом теле.

Пространство узкого туннеля внезапно замерло. Два демона Железного когтя — облаченные в тяжелые кованые доспехи, с пугающими оскаленными масками на лицах и правой рукой, чья кисть превратилась в единый мощный костяной клинок, прочный и острый как закаленная сталь — остановились в нескольких шагах от жертв. Один из них глухо зарычал, резко преграждая путь товарищу коротким жестом когтистой лапы и оскалив пасть под маской. Между ними пронесся короткий, гортанный обмен звуками — они спорили, кто из них пойдет вперед и заберет себе всю славу за расправу с чужаком.

Тот, что был массивнее, оттолкнул соперника тяжелым ударом плеча, жадно устремив взгляд на Кайдена, в то время как второй злобно заскрежетал костяным оружием по камню, вынужденно отступая назад в качестве наблюдателя.

Кайден не стал ждать. В критический момент в его памяти всплыли вбитые в него палкой Мастера Ли в детские годы, плавные и смертоносные движения багуачжан. Боевого искусства круговых ладоней, где сила противника обращается против него самого.

Когда самодовольный демон выбросил вперед ужасный клинок, Кайден мягко ушел с линии атаки, выполнив классический шаг по кругу. Его тело словно растворилось в вихре: сделав обходной маневр по принципу «хождения по кругу», он мгновенно сократил дистанцию.

Его пальцы, унаследовавшие хищную цепкость вампира-сангвинара, изогнулись подобно драконьим когтям и точно легли на уязвимую точку в сочленении демонических доспехов. Вместо того чтобы просто ударить, Кайден применил внутреннее усилие цзинь стиля багуа, вплетая в него темный голод своего нового тела. Похоже, уроки Мастера Ли не прошли даром, и теперь память прошлого тела соединилась с навыками нового.

— Поблагодари за урок, — прошептал он, резко выворачивая запястье.

В этот же миг багровые искры заплясали на его пальцах, вгрызаясь в чужую ци. Демон пошатнулся, из его горла вырвался хриплый сдавленный звук, когда чужеродная энергия хлынула из его тела прямо в "пасть тигра" Кайдена, впитываясь в его меридианы, наполняя и исцеляя изнутри.

Второй страж, наблюдавший со стороны за тем, как его амбициозный товарищ стремительно увядает на глазах, сменил презрение на тревогу. Поняв, что противник оказался сильнее, чем они предполагали, он взвыл и сорвался с места, намереваясь спасти положение и обрушить всю свою мощь на дерзкого чужака.

Но Цинфу был неизмеримо быстрее.

Ленивый пренебрежительный взгляд зверя сменился древней яростью. Едва второй демон оторвал лапы от земли в прыжке, киноварный страж резко взмахнул лапой.

Летающая пурба с грозным и суровым ликом, окутанная багровым пламенем, со свистом сорвалась с места. Словно зловещая алая молния, она пробила воздух и наотмашь вонзилась прямо в горло мчавшемуся демону, напролет прошив его шею и мгновенно обрывая яростный визг на полуслове.

Тяжелый воздух подземелья пропитался запахом озона и пролитой крови. Кайден глубоко выдохнул, чувствуя, как поглощенная сила ци распределяется по телу, оседая приятной тяжестью в меридианах и затягивая мелкие повреждения.

Цинфу лениво шагнул к телу поверженного им врага, с легким брезгливым вздохом поддев когтем край чужеродных доспехов.

— Ну что, полуночный странник, — киноварный зверь хмыкнул, бросив насмешливый взгляд на Кайдена. — Ты только что обожрался чужой нечистоты, как голодный бродяга на погребальном пиру. Зрелище жалкое, но результат налицо. А теперь шевели лапами, пока сюда не сбежались остальные падальщики этого проклятого места.

Кайден кивнул, ощущая, как обострились его новые чувства. Понимая, что в своем виде разгуливать здесь нельзя — слишком легко привлечь внимание патрульных или местных банд, — он присел на корточки перед тем демоном, что поменьше, которого сразил Цинфу.

Движения были прагматичными и точными. Кайден быстро, но аккуратно стянул с бездыханного тела прочные кожаные ремни, грубую темную накидку и тяжелую кованую маску с оскаленным звериным очертанием. Тяжесть чужих доспехов легла на плечи непривычным грузом, но запах чужих масел и железа надежно перебивал его собственный сладковатый вампирский дух.

Обшарив пояса убитых, он нашел пару потертых кожаных фляг с резким, обжигающим горло снадобьем и несколько сухих спрессованных брикетов — стандартный паек подземных стражей. Припасы отправились за пазуху.

— Хочешь сойти за местное пугало в этом маскараде? — Цинфу искривил пасть в подобии усмешки, наблюдая, как Кайден натягивает страшную маску, скрывая лицо. — Что ж, глаза хотя бы перестанут выделяться в темноте. Разумно. Но смердит от тебя все равно по-особенному.

Цинфу коротко свистнул — тихо, но так, что звук завибрировал в костях.

У тела второго демона, вспыхнула багровая искра. Летающая пурба сорвалась с места и, стремительно пролетев по воздуху, на лету очистилась от чужой крови благодаря тончайшей внутренней вибрации. Послушная воле хозяина, она уменьшилась в размерах и бесшумно растворилась в сиянии киноварной ауры рядом с Цинфу.

Не теряя времени, они вдвоем перекатили обмякшие тела. С глухим, тяжелым стуком о камни Кайден перетащил остатки стражников к краю глубокой, уходящей во мрачную черноту расщелины, зияющей прямо у стены туннеля.

Кайден толкнул первый труп в бездонную пропасть, следя за тем, как силуэт исчезает в темноте, а спустя секунду оттуда доносится глухой звук падения. Цинфу без труда отправил следом второго.

— Концы в воду, точнее, в пучину, — тихо проговорил киноварный зверь, разворачиваясь в сторону уходящего вглубь тоннеля. — Дорога дальше будет круче. Ты готов, странник? Или присядешь переварить чужие грехи?

Зверь бросил на Кайдена оценивающий взгляд сквозь сумеречный свет.

— Ну что застыл, странник? — негромко произнес он, чуть приподняв уголки губ в подобии усмешки. — Маска на месте, чужой дух при тебе, расщелина надежно скрыла улики. Шагаем дальше, пока хозяева этого зверинца не хватились пропажи своих соглядатаев.

Туннель впереди сужался, уходя круто вниз, в самые недра земли, где воздух становился всё плотнее и пах сырой каменной крошкой и древней, неразбавленной подземной силой.

С каждым шагом воздух внизу становился тяжелее, а стены туннеля меняли цвет: сырой серый камень сменялся темным, почти черным базальтом, отполированным потоками древней подземной воды. Тяжелые доспехи и маска, стянувшие лицо Кайдена, давили непривычным весом, но одновременно скрывали его истинную сущность, служа надежным щитом в этом мрачном лабиринте.

Цинфу шел впереди бесшумно, его киноварная аура едва теплилась в темноте тусклым, ровным светом, выхватывая из мрака влажные каменные уступы.

— Если мы продолжим спускаться по этой сточной кишке просто так, то либо угодим в самый центр чужого пиршества, либо растворимся в желудке какой-нибудь местной твари, — тихо произнес киноварный зверь, не оборачиваясь. — Нам нужна заброшенная ниша, старая технологическая выработка или сухая пещера, где можно перевести дух, осмотреться и решить, куда двигаться дальше.

Туннель внезапно сделал крутой изгиб, разветвляясь на два направления. Левый рукав уходил еще ниже, увлекая за собой слабый гул подземных ветров и тяжелый запах гниения, тогда как правый поднимался пологой каменной полкой к глухой, затянутой наносной землей и трещинами стене, над которой темнел свод естественного грота.

Цинфу остановился у развилки, бросив на спутника оценивающий взгляд:

— Ну что, клыкастый варвар, чужие тропы привели нас к распутью. Куда направим стопы — в брюхо этого мира или попытаемся забиться в тихий угол?

Цинфу легким прыжком преодолел крутой подъем и скрылся в тени просторного естественного грота, укрытого от посторонних глаз за наносными пластами земли и нависшими каменными карнизами. Кайден последовал за ним, тяжело ступая в чужих доспехах. Воздух здесь был суше, а гул подземных вод доносился лишь слабым, глухим эхом.

Сбросив с плеч давящую тяжесть украденных ремней и присев на плоский валун, Кайден сорвал с лица устрашающую маску. Острые клыки слегка зудели, напоминая о недавней охоте, а в жилах все еще пульсировала чужая, похищенная ци. Пришло время получить ответы.

— Хватит петлять по этим сточным канавам, Цинфу, — негромко, но твердо произнес Кайден, вглядываясь в золотистые глаза киноварного зверя. — Я сыт по горло этой игрой в прятки. Раз уж ты вытащил меня и тащишь за собой, изволь просветить. Откуда у меня эта жажда? Почему мое тело работает совершенно иначе, чем у обычных людей? И главное — что это за мирок, где меня встречают такие «любезные» костистые хозяева в кованых масках, которыми у нас пугают детей?

Цинфу скрестил лапы на груди, издав короткий, насмешливый звук, в котором, впрочем, скользнула тень веселого превосходства — извечная ухмылка того, кто сам по себе и никому не подчиняется.

— Поглядите-ка на него, — протянул зверь, лениво покачивая хвостом из стороны в сторону. — Только научился вытягивать чужую силу через ладони, а уже требует карту мира и личный отчет о мироздании. Сравниваешь себя с людьми? Оставь эти глупые детские иллюзии. Обычные люди здесь хрупкие, как глиняные черепки, и живут от силы пару десятков лет, дрожа перед каждым шорохом. Ты же теперь — кровожадный хищник из совсем иной породы. То, что ты называешь своей новой «природой», — это голод сангвинара, древнее проклятие и ненасытный дар в одном флаконе.

Цинфу вальяжно поднялся, обошел вокруг замершего Кайдена и продолжил, ехидно прищурившись:

— Что до устройства этого мира... В отличие от застывших в муках миров, здешний мир асуров и демонических страстей находится в постоянном кипении. Это плотная, горячая, колючая Ци, пропитанная пеплом, амбициями и жаждой власти. Здесь совершенствование — это преодоление через пламя и кровь, путь жесткой эволюции. И ты угодил прямо на чужую кухню. Твой покойный папаша из клана Носфера пытался вести рискованную игру на территории враждебного Дома Сюань, выбивая квоты на восточную энергию и секреты долголетия. Но для высокомерной элиты Сюань вампиры — лишь назойливые хищники-конкуренты, которых можно зачистить без лишних разговоров. Теперь твой отец мертв, миссия провалена, а клан Носфера либо открестится от вас, либо подчистит концы.

Зверь оскалился, демонстрируя ряд острых зубов, и лукаво подмигнул:

— Спрашиваешь, какому Дому служу я? Никакому, клыкастый варвар. Пока эти важные господа грызутся за власть и качают силу из недр земли, я предпочитаю наблюдать за их цирком со стороны. Ну что, уложилось в твоей пустой голове? Или у бродяги еще целый список вопросов к его скромному проводнику?

Глава 3. Война - путь обмана.

Кайден тяжело вздохнул, переваривая услышанное, и перехватил поудобнее тяжелую маску, которую всё еще держал в руках. Информация укладывалась в голове неохотно, цепляясь за острые грани новой реальности.

— Значит, Носфера сочтет меня отработанным материалом, а Сюань — ходячей мишенью, — тихо произнес он, поднимая глаза на Цинфу. — Прекрасные перспективы. Но что насчет самого этого голода и моих пределов? Ты говоришь, я не обычный человек, но до высших сил мне далеко. Что вообще способны делать те, кого в моем роду называют истинными владыками ночи? Или это просто байки, чтобы новобранцы не падали духом?

Цинфу замер, его золотистые глаза вспыхнули лукавой искрой. Миниатюрный зверь качнул хвостом, словно демонстрируя абсолютное пренебрежение к любым авторитетам этого мира, но в его взгляде промелькнула тень подлинного интеллектуального интереса. Похоже, вопросы капризного полукровки начали забавлять древнего духа.

— Байки? — хмыкнул Цинфу, грациозно спрыгивая с валуна и бесшумно приземляясь на лапы перед Кайденом. — О, мой юный друг, ты даже не представляешь, насколько узко мыслишь, пытаясь запихнуть свою меняющуюся природу в рамки человеческих представлений. То, о чем ты пока только догадываешься, — лишь ступенька. Истинная элита твоего клана, высшая аристократия ночи из рода Сангвинар, никогда не марает руки о грубую плоть в ближнем бою.

Зверь покрутил лапой, чертя в воздухе невидимые золотые триграммы, которые тут же таяли в тусклом свете пещеры:

— Ментальное внушение, способное подчинить волю врага одним лишь взглядом или словом, вытягивание жизненной силы на расстоянии, без единого прикосновения — вот их истинный арсенал. Твой организм сейчас — лишь сырая глина, отягощенная чужим проклятием и дефицитом энергии. Но по мере того, как ты будешь закалять свой дух в котле этого мира, проходя через пламя и кровь, преодолевая кармические долги, твоя кровь станет чище.

Кайден поморщился, прислушиваясь к гудящим в жилах остаткам похищенной ци, и перевел взгляд на темный проход.

— Допустим. Но если за нами охотится весь Дом Сюань, долго мы здесь не продержимся. Как нам вообще затеряться в этом рассаднике?

Цинфу хохотнул, звук получился сухим и каркающим, словно у потревоженной ночной птицы. Зверь грациозно уселся на камень, свесив хвост и глядя на Кайдена с плутовским огоньком в глазах.

— Затеряться? О, клыкастый варвар, в этом мире прятаться нужно уметь мастерски, — протянул он, поигрывая когтями. — Тебя выдает не только твоя новая вампирская сущность, от которой за версту разит дикой, необузданной силой, но и полнейшее незнание местных правил. Если ты думаешь, что сможешь вечно бегать в чужих доспехах и питаться случайными объедками из сточных канав, то очень скоро станешь украшением чьей-нибудь коллекции трофеев.

Киноварный зверь поднялся, сделал пару неторопливых шагов по карнизу пещеры и замер, всматриваясь в глубину темного зала, куда уходил еще один, более узкий лаз.

— Но есть и хорошие новости. Пока эти высокородные дураки из Домов заняты своими великими интригами и делением сфер влияния, у них зияют огромные слепые зоны. Черные рынки, катакомбы, где крутятся такие же отбросы общества, бродяги и беглые мастера, которым плевать на законы сект. Вот туда-то нам и нужно, клыкастый. Там ты научишься не просто выживать на инстинктах, прокладывая путь сквозь чужие сети, а управлять своей жаждой так, чтобы от тебя шарахались даже те самые Железные Когти в кованых масках.

Цинфу вплотную приблизился к Кайдену, заглянув ему прямо в глаза, и ехидно ощерился:

— Разовьешься ли ты до этих способностей? Вопрос не в том, «можно ли», а в том, сможешь ли ты выжить на дне, пока за тобой охотятся ищейки. Голод будет подталкивать тебя вперед, заставляя заглатывать всё больше чужой ци. И когда-нибудь, когда ты перестанешь быть просто испуганным мальчишкой в чужих доспехах, твои истинные таланты проснутся сами. А теперь поднимайся, философ доморощенный. Нам пора делать ноги, пока местные стражники не сообразили, куда делись их товарищи.

Цинфу легко спрыгнул с уступа, бесшумно приземлившись на лапы в начале узкого хода, который уводил еще глубже во тьму катакомб. Но стоило им пройти пару десятков шагов, как воздух изменился, стал тяжелым, маслянистым и пропитанным запахом звериной мочи, гниющих туш и застарелой крови.

Впереди тоннель расширялся, переходя в просторный карстовый зал, усыпанный белеющими в темноте останками. Здесь валялись не только кости странных подземных тварей, но и расколотые панцири, ржавые обломки доспехов и человеческие черепа, выбеленные едкими подземными испарениями. Другого пути не было: единственный проход, позволяющий покинуть эти заброшенные уровни, вел как раз через этот гигантский склеп.

Но путь преграждала массивная, бесформенная туша, свернувшаяся у самого выхода.

Логово принадлежало местному чудовищу — исполинскому подземному медведю-могильнику, чья шкура была покрыта жесткими роговыми пластинами, а из пасти сочилась темная слюна, разъедающая камень. Зверь спал, но каждый его вдох заставлял стены мелко вибрировать, а тяжелая, насыщенная некротической энергией Ци вокруг него давила на плечи неподъемным грузом.

Цинфу лишь лениво повел плечом, совершенно не впечатленный грозным соседством. Для бестелесного духа или существа его масштаба проскользнуть мимо спящего колосса не составляло никакого труда.

— Ну надо же, какая милая сторожевая собачка преградила нам дорогу, — хмыкнул киноварный зверь, оборачиваясь к Кайдену. Его золотистые глаза лукаво блеснули в полумраке. — Знаешь, клыкастый варвар, для меня этот пушистый комочек — пустое место. Я могу оказаться на той стороне через мгновение, даже не потревожив его сладкие сны. А вот тебе... тебе придется положиться на свои ноги, хитрость и ту самую грацию багуа, раз уж превращаться в туман ты еще не научился.

Цинфу присел на задние лапы, явно наслаждаясь моментом и предвкушая зрелище:

— Ну-ка, покажи, чему тебя научили твои мастера и голодный желудок. Проскользнешь мимо этой туши тихо, или разбудишь зверя и проверишь свои зубы в честном бою?

Кайден прищурился, оценивая расстояние до узкого выхода на противоположной стороне пещеры и прикидывая габариты спящего чудовища. Лезть в лобовую стычку с бронированным колоссом, когда в жилах еще толком не улеглась чужая, грубая ци, было бы чистым безумием. Значит, придется действовать тоньше, сохранив и свою ценную маскировку, и собственную шкуру.

Он бросил быстрый взгляд на Цинфу. Киноварный зверь уже бесплотной тенью скользнул к самому проходу, устроившись на выступающем камне и с праздным любопытством наблюдая за представлением.

Кайден осторожно, стараясь не издать ни единого звука, нащупал под ногами тяжелый обломок расколотого панциря и пару крупных человеческих черепов, валявшихся среди груды костей. Медведь-могильник засопел в темноте, перебирая во сне массивными лапами, усеянными острыми черными когтями, а из его пасти капнула едкая слюна, с шипением разъедая камень.

Выбрав момент, Кайден с силой швырнул тяжелую кость и обломки в дальний угол пещеры, в противоположную от нужного прохода сторону.

Грохот!

Звук удара о каменный пол расколол тишину подземелья. Медведь мгновенно подорвался с места, издав оглушительный, утробный рев, заставивший задрожать своды пещеры. Его роговые пластины на загривке встали дыбом, а маленькие красные глазки яростно уставились туда, откуда донесся шум. Чудовище ринулось в тот угол, сокрушая лапами груды костей и обрушивая нависающие камни.

И в этот самый миг, пока гигант был отвлечен ложной целью, Кайден применил то, что умел лучше всего.

Вспомнив принципы круговой динамики и взрывной мощи багуачжан, он сорвался с места. Его тело, легкое и неуловимое благодаря голодной легкости сангвинара, превратилось в серую черту. Земля под ногами едва слышно скрипнула, когда он по дуге, используя малейшие укрытия и выступы, стремительно обошел мечущегося зверя. Тяжелые доспехи и маска надежно скрывали его лицо и выдаваемый аурой чужеродный дух.

Один мощный толчок стопы — и Кайден проскочил в узкий сквозной проход на противоположной стороне пещеры за секунду до того, как разъяренный медведь, заметив движение, развернулся и обрушил свою чудовищную лапу туда, где он только что был.

Приземлившись на выходе в темный коридор, Кайден тяжело и часто дышал, чувствуя, как адреналин и нерастраченная энергия горят в крови. Из глубины пещеры все еще доносился яростный рев обманутого монстра.

Рядом из тени бесшумно выступил Цинфу, лениво взмахнув хвостом. В его золотистых глазах читалось искреннее одобрение.

— А у тебя, странник, оказывается, есть соображалка, помимо зверского аппетита, — усмехнулся зверь, кивая в сторону оставшегося позади грота. — Ловко ты его провел, да и добро сберег. Ну что, перевести дух успел? Впереди нас ждет самое интересное.

Кайден тяжело вздохнул, успокаивая биение сердца, и поудобнее перехватил ремни чужих доспехов. Эхо яростного рычания медведя-могильника окончательно стихло за спиной, растворившись в извилистых коридорах.

Они шли уже добрых несколько ли по темным, сырым тоннелям, пока стены не перестали давить мраком. Воздух впереди заметно изменился: он больше не пах сыростью и гнилью, а постепенно наполнялся тяжелым, пряным коктейлем из ароматических смол, жареного мяса, табачного дыма и едких ремесленных испарений. Тишину подземных катакомб нарушил глухой, нарастающий гул — сотни голосов, звяканье металла, крики торговцев и ритмичный стук молота по наковальне.

Пройдя последний поворот, они вышли на край гигантского естественного провала, превращенного чьей-то волей в многоуровневый подземный базар.

Внизу, в огромной карстовой чаше, освещенной подвесными шарами с запертыми внутри духами огня и чадящими факелами, кипела жизнь. Между кривыми лачугами, выбитыми прямо в каменных стенах, сновали странные фигуры: закутанные в лохмотья культиваторы, торговцы с сомнительными артефактами, грубые наемники и твари из низших сект, торгующие алхимическими зельями, крадеными талисманами и запечатанными в склянках душами.

Цинфу легко подпрыгнул, и в следующее мгновение его киноварная фигура, излучая мягкое, призрачное свечение, просто растаяла в воздухе, словно дымка от тлеющей благовонной палочки. Только что он сидел на краю обрыва, а теперь от него остался лишь едва уловимый, дразнящий шепоток прямо в голове у Кайдена.

— Не люблю светить хвостом перед всякой шпаной, — голос зверя зазвучал в сознании насмешливыми нотками. — Шагай вперед, клыкастый. Я буду рядом, подглядывать из тени.

Мгновение спустя у самого уха Кайдена раздался тихий, ироничный шепот Цинфу:

— Добро пожаловать на изнанку мира, мой юный друг. Здесь никому нет дела до твоего благородного папаши из Носфера и до обид Дома Сюань. Но монет у тебя за душой, сам понимаешь, ровно ноль. Зато на таких помойках всегда есть места, где кровь и сноровка ценятся дороже золота — ямы, где крутятся ставки, бойцы и быстрые деньги. Куда направим стопы: пройдешься осмотреться, или сразу спустишься туда, где можно выиграть звонкую монету за пару сломанных ребер?

Кайден думал недолго. Способности его нового тела уже успели произвести на него сильное впечатление. Пожалуй, со всем этим арсеналом в земных боях без правил он бы без труда взял чемпионский титул. Теперь же, когда холодный аналитический расчет его прежней профессии соединился с техникой багуа, способностью вытягивать чужую ци и затягивать раны, он чувствовал себя почти неуязвимо. Риск, конечно, оставался всегда — но в его положении это был единственный путь. По крайней мере, других вариантов он сейчас не видел.

— Веди к ямам, — мысленно ответил Кайден бесплотному шепотку Цинфу, посильнее натянув устрашающую маску стража и растворяясь в шумной толпе подземного рынка.

Кайден уверенно шагал по узким, забитым народом улочкам подземного рынка. Тяжелая маска стража надежно скрывала его лицо, а чужие доспехи и внутренняя тяжесть вампирской природы позволяли слиться с пестрой толпой местных обитателей. Здесь, на дне катакомб, пестрая масса состояла из самых разных существ: то тут, то там мелькали клыкастые головы демонов низших домов, сухощавые культиваторы в оборванных мантиях с эмблемами опальных сект и кряжистые наемники с мутными глазами. Впрочем, основную массу составляли люди в самых разных одеяниях.

Следуя едва уловимым ментальным подсказкам Цинфу, которые тонким эхом отдавались в сознании, Кайден вскоре вышел к наиболее шумной и зловонной части базара. Атмосфера здесь была накалена до предела и густо насыщена запахом пота, дешевого алкоголя, крови и азарта.

Прямо в высеченной в скале огромной круглой чаше располагалась бойцовская яма. Вокруг нее, свисая с каменных карнизов и толкаясь локтями, орала и делала ставки разношерстная толпа. Здесь можно было встретить самых разных представителей сопредельных земель.

Толпа пестрела колоритными фигурами: массивные бойцы в тяжелых кованых масках, уже знакомые Кайдену, соседствовали с поджарыми наемниками из кланов Урагана, чьи одежды трепетали от невидимых потоков воздуха, резкими и смуглыми выходцами из персидских и пустынных синдикатов в чалмах, усыпанных защитными знаками, а также с экзотическими посланцами архипелагов Нусантары, чья кожа была покрыта синими татуировками морских духов, а за поясами прятались отравленные крисы. Все они пришли сюда поглазеть на зрелище или сорвать куш на удачном пари.

Не успел Кайден подойти к самому краю ограждения, как из тени за его спиной бесшумно соткался облик киноварного зверя. Цинфу, уменьшившись до размеров небольшой ласки, устроился на каменной ступени рядом, лениво покачивая хвостом.

— Смотри-ка, какая пестрая ярмарка тщеславия, — прошептал голос зверя прямо в голове у Кайдена. — Гляди вон на тех амбалов в кованых масках и с багровыми знаками на наплечниках, с которыми ты уже познакомился — это цепные псы Черного Лотоса, под чьей рукой находятся эти развлечения.

Цинфу лукаво прищурился, окидывая взглядом арену, где распорядители как раз заканчивали подготовку помоста. Здесь не было жестоких правил со смертельным исходом ради забавы — на базарных боях ценились шоу, выносливость, техника и умение потрепать соперника так, чтобы трибуны взревели от восторга, а хозяева набили карманы.

В этот момент на помост в центре ямы вышел распорядитель из клана Черного Лотоса с татуировкой в виде черного бутона на лбу. В руке он держал бронзовый гонг. Ударив в него так, что звук пронесся эхом по всему подземелью, он пророкотал раскатистым басом:

— Раунд третий! Сегодня на песчаной арене сойдутся те, кто ищет легкой наживы, и те, кто хочет доказать свое превосходство! Правила просты: до признания поражения, потери сознания или вылета за черту круга. Оружие без ядов, уловки без смертоубийства! Кто бросит вызов местному запевале — наемнику из клана Урагана?

Толпа вокруг оживилась, зашумела, делая ставки. Напряжение выросло.

Кайден перевел взгляд с глашатая на центр арены, где уже разминался долговязый боец с потоками бурлящего воздуха вокруг запястий. Новое тело зудело от предвкушения, требуя выхода энергии, а карманы были пусты. В новом теле и старыми навыками багуа, способностью вытягивать чужую ци и мгновенно исцеляться, он ничем не рисковал. По крайней мере, ему очень хотелось на это надеяться.

— Похоже, это наш шанс разжиться монетами и проверить, чего стоят мои ладони в деле, не рискуя сразу расстаться с головой, — тихо проговорил Кайден, делая шаг к ограждению. — Что скажешь, проводник?

— Иди и покажи им стиль багуа с вампирским привкусом, странник, — одобрительно шепнул голос Цинфу прямо в сознании. — Только постарайся не слишком сильно высасывать соперников на глазах у публики. Местные распорядители из Лотоса не любят, когда чужаки портят им реквизит.

Кайден перемахнул через деревянное ограждение и бесшумно ступил на иссушенный песок арены. На нем не было тяжелых лат — лишь легкая кожаная накидка с коваными пластинами и темный шлем-маска, снятые с поверженного стража. Его худощавая, поджарая фигура двигалась гибко и свободно, скрадывая хищную цепкость нового тела. Зрители восторженно загудели: завязавшийся бой обещал быть динамичным.

Хара-Талай окинул противника прищуренным взглядом. В его черных глазах вспыхнул азарт. Не произнеся ни слова, степняк выпростал вперед руки — и сухой воздух вокруг него со свистом и скрежетом сжался, превращаясь в тугие, видимые глазу вихревые лезвия.

Бум! — пронзительно ударил бронзовый гонг.

Хара-Талай сорвался с места, обрушивая на Кайдена каскад быстрых, хлестких атак. Степняк наносил быстрые удары ладонями, посылая короткие сгустки сжатого ветра один за другим.

Кайдену пришлось крутиться волчком. Вспоминая заветы багуачжан, он непрерывно смещался по кругу, двигаясь пружинистым, стелющимся шагом. Воздушные лезвия со свистом пролетали в сантиметрах от него, подрезали кожаную накидку, чиркали по щиткам, выбивая снопы искр и оставляя рваные следы на доспехе. Публика ревела от восторга, видя, как боец в маске юрко уворачивается от смертоносных порывов и с трудом держит дистанцию.

Кайден намеренно усыплял бдительность и соперника, и трибун. Он подставлялся под касательные удары, делал вид, что задыхается от жесткого темпа, а сам шаг за шагом втягивал степняка в свой ритм. При редких обоюдных сцепках и захватах запястий Кайден касался кожи Хара-Талая буквально на долю секунды — незаметные багровые искры на кончиках пальцев мгновенно слизывали капли чужой ци, поддерживая тонус и не оставляя на сопернике видимых следов истощения.

Когда Хара-Талай, уверившись в своем преимуществе, рванулся в решающий выпад, чтобы сбить Кайдена с ног мощным ветряным тараном, настало время для связки.

Кайден прогнулся в пояснице, пропуская гудящий вихрь прямо над собой, и, не останавливая вращения, подсел под опорную ногу степняка. Используя инерцию самого Хара-Талая, он нанес хлесткий подсекающий удар стопой по голени и поддел его предплечье снизу вверх, перенаправляя чужую атаку в воздух.

Степняк потерял баланс и ориентацию в бою. Кайден мягко, но с вложением, довернул корпус и отбросил соперника толчком тела за черту обозначенного песчаного круга.

Хара-Талай с грохотом поднял тучу пыли за чертой. Он был цел, но вылетел за пределы ринга, глотая ртом воздух и с изумлением разглядывая бойца в маске, который тяжело и достоверно «выдыхал» в центре площадки.

Трибуны взревели от зрелищной и понятной развязки.

— Победитель — боец в маске! — пророкотал распорядитель, подавая сигнал подручному.

— Превосходная актерская игра, клыкастый, — прозвучал ехидный шепот Цинфу прямо в сознании. — И кости целы, и публика довольна, и никто не заподозрил, что ты только что незаметно дегустировал степной ветерок. Забирай свои монеты, пока они не решили выставить против тебя кого-нибудь потяжелее.

Кайден спокойно сошел с песчаного помоста под несмолкаемый гул трибун. Ставки пересчитывались, зрители выкрикивали новые имена, а у края площадки его уже ждал хмурый кассир из Черного Лотоса — коренастый демон с татуировкой лотоса на запястье. Он без лишних слов отсчитал и бросил Кайдену увесистый кожаный кошелек, внутри которого глухо звякнуло.

— Неплохой бой, парень, — буркнул кассир, с легким подозрением оглядывая тонкую фигуру Кайдена под чужими доспехами Железного Когтя. — Не часто тут видят такую гладкую работу на ногах. Будешь еще выходить или заберешь куш?

— На сегодня хватит, — ответил Кайден измененным, глубоким голосом из-под маски.

Перехватив кошелек и сжав его в кулаке, он неторопливо двинулся вглубь рынка, растворяясь среди пестрой толпы торговцев, наемников и закутанных в плащи фигур.

— А ты упрямый малый, странник, — прозвучал легкий, дразнящий шепоток Цинфу прямо над самым ухом. Киноварный зверь все так же оставался невидимым для окружающих, но его присутствие ощущалось отчетливо и тепло. — Смог и монету звенящую получить, и чужой ци слегка причаститься, да еще и не выдал свою готическую тусовку с потрохами. Прямо-таки готовый делец из Тайбэя, попавший в адскую мясорубку.

— Ты обещал показать место, где эти монеты можно пустить в дело, — мысленно отозвался Кайден, поворачивая в улочку, где пахло горячим маслом, сушеными травами и раскаленным железом. — Мне нужны нормальные сведения, чистая одежда и понимание, куда отсюда выведут эти подземные тропы.

— Раз так — держись левой стороны и спускайся к лавке Старого Чэня, — задорно откликнулся Цинфу. — У этого одноглазого хрыча из беглых алхимиков можно выменять хоть драконью чешую, хоть свежие слухи о том, какие глупости творятся в верхних Домах. И поверь, за пару лянов он станет сговорчивее шелка.

Кайден поправил маску и ускорил шаг, чувствуя, как полученная на арене ци бойца Дома Ураган окончательно усвоилась в его меридианах, возвращая телу прежнюю упругую легкость и уверенность.

Следуя указаниям невидимого проводника, Кайден углубился в лабиринт тесных, задымленных переулков, где свет подвесных шаров с духами почти не рассеивал густую тень. Здесь, на изнанке подземного рынка, торговали тем, о чем не кричали зазывалы у бойцовских ям: крадеными алхимическими рецептами, костями редких чудовищ и запрещенными артефактами.