Астриум 2. Светолов том 2

Глава 1. Слежка

Светлячки выходили из ноктуса усталым и неторопливым шагом - совсем не так, как это делал я пару часов назад. Я вылетел оттуда, как пробка из бутылки шампанского, выданной победителю гонок Формулы-1. Да что там - скорее уж как сам болид этого гонщика! А эти вышли неспешным шагом, словно с пляжа вернулись, а не из смертельно опасной зараженной зоны. Как будто только я один как дурак бегал там от толп лоа, а эта группа прошлась, как по бульвару!

Обидно даже…

Светлячков было семь, и одеты они были точно так же, как и я сам - за исключением расцветки, само собой. Создавалось ощущение, что где-то есть фабрика рейдовой одежды, которая снабжает светлячков одними и теми же шмотками. Надо будет в будущем прояснить этот вопрос у девчонок - не может же быть, чтобы и правда существовала какая-то фабрика?

Впрочем, маски же есть… Про них тоже надо бы спросить.

Светлячки вышли в Город, и, не скрываясь, встали возле светового барьера. Один из них поколдовал с отключенным столбиком, возвращая его в строй, и повернулся обратно к остальным. Светлячки о чем-то заговорили, о чем - я разобрать не смог из-за расстояния. Послышался смех, а потом один из светлячков развернулся лицом в сторону Города, вытянул перед собой руку, сложенную будто бы пистолетом, и прицелился куда-то в сторону.

“Пх-х-х…” - почти что услышал я, когда рука светлячка едва заметно качнулась, имитируя отдачу. Интересно, куда это он… она… стрелял… а?

Я перевел взгляд примерно туда, куда указывал палец светлячка и нашел искомое - небольшую круглую камеру наблюдения на стене противоположного дома. Скорее всего, она была направлена прямо на световой барьер и скорее всего преспокойно записала и мой выход из ноктуса, и этих ребят тоже.

Только вот теперь уже никому не суждено было увидеть эти записи. Присмотревшись, я разобрал, что круглый корпус камеры треснул, и из него струится дым, как от горелой изоляции. Мало того - точно такой же дым шел от провода, который тянулся от камеры к стене дома, и скрывался в ней. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять - там сгорело вообще все. Включая сервер, на котором должны храниться записи, если он вообще был.

Судя по всему, я снова стал свидетелем использования Вспышки. Не имея такого полезного члена команды, как Трилла, этот Спектр вышел из ситуации не менее изящным способом - они просто сжигали все камеры, которые могли их заметить. Интересно, что еще они могут вот так вот запросто сжечь? Какая электроника им подвластна?

Хотя мне-то какая разница - у меня с собой нет никакой. Энкодер не в счет… Наверное.

Перебросившись еще парой фраз, светлячки пошли прочь от светового барьера и свернули в первый попавшийся переулок - судя по всему, там камер висело меньше. Я же, чтобы не потерять их из виду, подпрыгнул, уцепился за верхушку экрана, легко подтянулся, перелез на крышу и принялся их преследовать.

Это было нетрудно - во тьме переулков их яркие пятна на одежде так и светились от любого, даже случайного луча света. Что из окон, что от луны - одинаково. Одно мгновение - и в темноте вспыхивает яркое цветное пятно, словно микро-вывеска на мгновение зажглась! И захочешь - не пропустишь такое!

И наверняка камеры, которые попадались нам по пути, не пропускали, потому что светлячки несколько раз останавливались и снова “пыхали” куда-то. Сначала я пытался высмотреть сожженные камеры в окружающей темноте, потом бросил это дело - какая мне разница, по сути? Сожгли и сожгли. Мне же лучше, ведь меня тоже не увидят.

Я перепрыгивал с крыши на крышу, мягко шурша гравием при перекатах, и после каждого прыжка обязательно смотрел вниз, чтобы убедиться, что светлячки никуда не пропали. Они никуда и не пропадали, и даже не подозревали, что их кто-то преследует по крышам. На их месте, наверное, я бы тоже не подозревал - ганшип над головой не висит, дроны рядом не жужжат, крюки мотыльков не визжат. Кто еще может следить за ними так незаметно и с такой высоты? Разве что кто-то, имеющий в качестве Вспышки навык телепортации, если такой вообще существует, но, судя по спокойствию светлячков, этот вариант тоже имел какие-то свои ограничения.

Оставался лишь вопрос, почему они не принимают в расчет возможность, что за ними может следить такой же трейсер, как я…

Ответ на этот вопрос появился сам собой буквально через минуту - когда светлячки пересекли дорогу, отделяющую один квартал от другого.

Я, уже разбежавшийся по крыше для очередного прыжка, едва успел затормозить перед парапетом, когда понял, что не долечу до следующей крыши. Вот прямо ни при каких условиях не долечу - расстояние было метров семь, не меньше. Не то чтобы прямо вот много, я бы даже перепрыгнул, если бы у меня была вертикальная разница хотя бы в этаж… Но ее не было - по ту сторону дороги дома стояли точно такой же высоты, как и здесь.

Вот и ответ, почему светлячки так беспечно не смотрят наверх. Потому что перебраться через подобную пропасть возможно только при помощи крюков мотыльков, а они визжат так, что сдадут хозяина раньше, чем тот пересечет это препятствие.

С другой стороны… У меня ведь тоже есть свой “крюк”. И, в отличие от крюка мотыльков - бесшумный.

Еще бы я был уверен, что полностью понимаю, как с ним обращаться…

Светлячки не торопясь пересекли пустынную дорогу, кое-как освещенную одиноким фонарем, и уже втягивались гуськом в переулок на той стороне. Еще несколько секунд - и они исчезнут там окончательно. И я даже не успею спуститься, чтобы продолжить преследование по низу.

Я посмотрел на моток веревки, который сам собой образовался в моей руке, и на почти касающийся крыши нож.

Что ж… Раз ты сам так хочешь…

Я несколько раз глубоко вдохнул, нагоняя в кровь кислород, отошел назад на пять метров и снова взял разбег, раскручивая на ходу нож на веревке!

Прыжок!

Еще только отталкиваясь ногой от парапета, я швырнул перед собой раскрученный на веревке нож - чтобы прибавить ему максимум скорости, сколько только получится!

Сверкнул в ночной тьме тонкий солнечный луч, нож ударился в стену дома напротив и остался в ней…

А я полетел вниз…

Веревка, обмотанная вокруг правой руки, натянулась, и меня понесло навстречу стене!

А об этом я как-то не подумал! Меня же сейчас просто вмажет в нее, как муху - в штукатурку!

Я рефлекторно зажмурился и изо всех сил представил на себе броню из чистого света - точно такую же, какой я защищался от лоа - вдруг сработает! Больше-то мне ничего не оставалось!

И это сработало - я действительно ударился в стену плашмя всем телом, но при этом не вплющился в нее, как это должно было произойти, а на последних сантиметрах словно бы влип в густой кисель, который моментально поглотил всю инерцию движения!

И только после этого я почувствовал, что коснулся стены.

Я открыл глаза.

Я болтался на своей световой веревке в нескольких сантиметрах от стены, и редкие порывы ветра качали меня, как язычок японского колокольчика. Судя по всему, мои кости остались целы, да и вообще я остался жив, цел и орел. Стало быть, моя теория насчет Света оказалась верна - ведь мотыльки на своих крюках должны были точно так же впечатываться в стены, вплоть до тяжелых переломов, а этого не происходило, значит, у них есть какой-то механизм защиты! И, кроме Света, этим механизмом просто ничего больше быть не могло!

Так, хватит. Надо догонять беглецов.

Подчиняясь моей воле, веревка быстро втащила меня наверх, я подтянулся на рукояти ножа, засевшего в бетоне так прочно, словно его отлили вместе с этой панелью, перебросил руки на парапет и закинул тело на крышу. Нож сам собой юркнул мне в рукав и обвился вокруг предплечья теплым наручем.

- Спасибо… - снова чистосердечно сказал я ножу и поднялся.

Нет времени разлеживаться - цели уходят.

Светлячков я снова нашел почти сразу - они все так же совершенно не скрывались, и я прекрасно их понимал. У них не было причин для волнений. Или, вернее сказать, они не знали о том, что причина для волнения у них есть.

Я продолжал перепрыгивать между крышами нового квартала, которые немного изменились - вместо привычных бетонных парапетов периметр каждой из них теперь ограничивали металлические перила, от которых отталкиваться было не так удобно, особенно впотьмах. А еще неудобнее было приземляться, потому что скользкие металлические трубы плохо для этого подходят, в отличие от шершавого теплого бетона. Несколько раз я чуть не полетел вниз из-за того, что подошвы предательски соскользнули, в один из них меня даже снова спас роупдарт, выстреливший вперед, как пуля, только бесшумно, и засевший в материале крыши.

А еще перила были очень громкие, и при каждом новом приземлении казалось, что светлячки снизу в этот-то раз точно меня услышали.

Но они не слышали. Они все так же шли, периодически меняя направление и сворачивая в самых, казалось бы, обычных местах. Словно плутали по лабиринту одинаковых кварталов, не понимая, куда им идти. Странно это.

Мы сменили еще два квартала, между которыми я перемещался уже отработанным способом - при помощи оружия. В каждом новом квартале дома немного отличались друг от друга, а в последнем даже были выше на целых два этажа, что доставило мне немало трудностей в процессе перемещения. Хорошо хоть, что в этом мире тоже существовали водосточные трубы, и можно было забраться на крышу по ним…

Наконец, спустя, наверное, полчаса после того, как мы выдвинулись с улицы, мы пришли. По крайней мере, светлячки наконец-то покинули жилые кварталы и вышли к отдельно стоящему двухэтажному зданию, из крыши которого выходили пучки толстенных труб, разбегающихся в разные стороны. Не останавливаясь, светлячки скрылись внутри здания - совсем как мы в “Зефире”.

Но нет никакой гарантии, что это на самом деле их база, поэтому я сел на край той крыши, до которой успел добраться, свесил ноги вниз и принялся наблюдать за зданием. Я должен был убедиться, что это окончательная точка их маршрута, а не какой-то перевалочный пункт.

Минуты сменялись минутами, Город постепенно начинал просыпаться. За всеми этими прыжками и полетами на световой тарзанке я совсем пропустил момент, когда начало светать. Вроде только что была кромешная тьма, а вроде уже и кончики пальцев начинаешь различать. И глаза закономерно слипаются - организм начинает реагировать на все случившееся сегодня и намекает, что пора бы и честь знать…

Черт, нет… Стоит только закрыть глаза - и снова провалишься в это нефтяное болото, из которого невозможно выбраться, потому что со дна тянутся плоские черные руки, хватающие за штаны, за ботинки…

Черт, нет!..

Я зажмурился и помотал головой, отгоняя сон - даже думать об этом не буду! Достаточно того, что меня это будет ждать в любом случае, потому что совсем без сна я точно не смогу жить! А раз это и так меня ждет, зачем об этом думать лишний раз?! Только самого себя накручивать!

Горизонт озарился первым солнечным лучом. Само светило еще пока стеснительно пряталось за зданиями Города, не спеша появляться на небосводе, но первые его гонцы уже полетели во все мыслимые уголки мира, готовя людей к новому дню.

Да уж, если бы я решил прямо сегодня претворить свой план в жизнь полностью - мы бы банально не успели. Пока суд да дело, пока выяснили бы отношения и померялись яйцами, которыми местные девушки обладают чуть ли не поголовно, (в метафорическом, конечно, плане… надеюсь…) уже бы и рассвет настал, и мы точно бы никуда не пошли ни при каком раскладе. А откладывать после этого поход на следующий день… Ну, у меня не было бы ни единой гарантии, что на следующий день я застану светлячков на том же месте.

Поэтому на сегодня я обошелся тем, что отследил, где у светлячков располагается база, и убедился в том, что это действительно их база, в недрах которой они переводят дух между рейдами. Будь я прихвостнем какой-нибудь корпорации или просто другим светлячком - хрен бы у меня это получилось, но, по счастливому стечению обстоятельств, я именно тот, кто я есть. Именно с тем оружием, что у меня есть.

И это прекрасно.

Убедившись, что никто больше из здания не выйдет, я спустился с крыши стандартным способом - через люк, - и поплелся обратно в гостиницу, предварительно сняв и спрятав под одеждой маску. К счастью, во время погони за светлячками я держал примерный азимут на свое временное убежище, и все равно пришлось изрядно поплутать, прежде чем я смог выйти на более или менее знакомые улицы и добраться до гостиницы.

Портье на ресепшене спал, положив голову на сложенные ладони, и я проскользнул мимо него как можно тише, чтобы не провоцировать лишние вопросы. Мало ли - вдруг у него хорошая память и он вспомнит, что я вроде как не выходил на улицу ни вчера, ни тем более сегодня?

Добравшись до номера, я стянул с себя одежду и повалился на кровать. Усталость всего дня незамедлительно атаковала меня, словно только и ждала, когда же я расслаблюсь. Заболели руки, заболели ноги. Начало жечь ссадины, которые неминуемо остаются после того, как кувыркаешься по острому гравию, даже если делать это в полных латах. Заболела голова.

Жутко хотелось спать. И даже настойчиво светящее в окно солнце не было помехой этому.

Но, прежде чем заснуть, я все же собрал в себе остатки сил, подтянулся поближе к тумбочке, открыл ее, достал галик и вдохнул порцию астриума в надежде на то, что со сном он мне поможет тоже, раз уж помогает наяву.

Сказать, помог он или нет, было сложно - с одной стороны, кошмары стали менее вязкими, и я даже отдавал себе отчет в том, что нахожусь во сне… С другой - они стали еще более фантасмагоричными и хаотичными. Создавалось ощущение, что я заснул под кислотой или под газом Джокера - настолько нереалистичным казалось все происходящее. Я брел по каким-то рельсам, окруженный плоскими радужными единорогами, через время рельсы скрутились в спирали и превратились в металлические щупальца, которые стали комкать шпалы в один комок, пока не получился гладкий деревянный шар, который моментально отправился мне в голову. Увернуться я не успел, и шарик занял место моей головы, будто всю жизнь там и находился, а голова упала где-то у меня за спиной. Я остановился и поднял ее, а они укоризненно так на меня смотрела, и одними губами шептала “Проснись!”

И я проснулся.

День за окном уже затухал. Я проспал часов двенадцать, не меньше. Простыня подо мной была вся мокрая от пота и сбита на один край, но по крайней мере я ощущал себя так, словно я поспал. Не просто провалялся в горячечном бреду, не в силах провалиться в дрему, а все же заснул, поспал и проснулся. Не выспался, нет. И уж тем более не “хорошо спал”. Спал я плохо. И мало. Но это лучше всего того, что было со мной до этого.

Хотя бы голова перестала болеть.

Я сел на кровати и вдохнул новую порцию астриума. Быстро полегчало. Я даже начал привыкать к его… “вкусу”, если можно так назвать эффект, который он оказывает на легкие.

Наскоро почистив мокрой рукой одежду, в которой я был вчера, я надел ее снова и вышел из номера. Зашел в уже примелькавшееся кафе и поужинал чем-то вроде макаронов с томатной пастой и каким-то мясом. Дафыньим, наверное.

Утолив голод и заодно дождавшись, когда вечер в полной мере овладеет Городом, я отправился к тому зданию, в котором скрылись светлячки, благо дорогу до него я запомнил хорошо.

Полчаса ходьбы - и я стою перед этим необычным домиком, из которого, как дреды из головы растамана, торчат пучки труб, часть которых уходит куда-то прочь, а часть прямо тут же втыкается в землю под прямым углом.

“Котельная номер 3” - гласила облупившаяся вывеска возле двери. Судя по ее виду, висит здесь она уже лет десять, пять из которых ее даже протирать от пыли стало уже некому.

Занятно. Мой Спектр устроил себе базу в полузаброшенной причальной башне, эти - в котельной, причем, видимо, тоже недействующей или действующей на десять процентов мощности. Интересно, у всех светлячков тяга к промышленным зданиям? Или здесь какая-то другая причина, помимо личного влечения?

Да плевать. Я здесь не за тем, чтобы рассуждать на тему личных предпочтений неизвестных мне людей. Может, я и собираюсь воспользоваться их услугами, но это не значит, что я намерен с ними брататься!.. Сестриться… Короче, не намерен заводить близкое знакомство!

Возле двери горел красным экранчик электронного замка, но я, конечно, не стал пользоваться энкодером - не хватало еще начинать знакомство со взлома чужой собственности. Не говоря уже о том, что они могли поставить какую-нибудь сигнализацию, реагирующую на взлом.

Вместо этого я цивильно постучался. Еще цивильнее было бы позвонить в звонок, но его я не нашел, в том числе и на панели электронного замка - там были только цифры и непонятная закорючка, похожая на четверть знака “пацифика”. Пришлось поднять руку и несколько раз интеллигентно стукнуть костяшками в дверное полотно.

Я выждал несколько секунд, в течение которых из-за двери не донеслось ни звука, и постучал снова. Нет ответа.

Тогда я снова поднял руку и загрохотал по двери уже кулаком - с таким звуком, что в соседних домах вполне могли бы решить, что здесь образовался стихийный оупен-эйр!

Меня игнорировали.

Грустно. Я действительно хотел провернуть все максимально мирным путем. Если бы они мне хотя бы открыли дверь, мы вполне могли спокойно поговорить и не накалять обстановку. Ну, или хотя бы не начинать знакомство с этого самого накаливания. А теперь же…

Я посмотрел на нож, уже выглядывающий кончиком из рукава, словно любопытный крысенок.

Теперь же придется устраивать проникновение. Если понадобится - то со взломом!

Глава 2. Проникновение со взломом

Интересно, каков шанс, что у светлячков, спрятавшихся в здании котельной есть камеры для наблюдения за всем, что творится снаружи?

Если бы такой вопрос задали мне, я бы ответил, что шанс — сто процентов.

Поэтому я подождал еще несколько секунд, а потом притворно вздохнул, картинно пожав плечами, развернулся и пошел прочь от здания.

И шел я ровно до тех пор, пока не скрылся от предполагаемых камер за ближайшим же углом.

Там я остановился, вытащил из-под кофты маску и нацепил ее на голову. Там, возле двери, мое лицо надежно скрывал низко надвинутый капюшон, но, когда я вломлюсь внутрь здания, его явно будет недостаточно. А открывать свое лицо сине-розовым не хотелось. По крайней мере, не сразу. Как-нибудь потом.

Если это «потом» вообще у меня будет...

Я обошел дом по кругу и вышел к котельной с другой стороны — со стороны уходящих в землю труб. Они была запакованы в какой-то теплоизоляционный материал, и заключены в редкую клетку из сваренных арматурных прутьев, которые то ли служили ограждением от случайных касаний, то ли поддерживали трубы в вертикальном состоянии.

Да какая разница, для чего они сделаны? Главное, что они идеально подходят для моих целей. Как раз, метрах в семи над землей, труба изгибалась под прямым углом и тянулась к зданию, проходя мимо нескольких окон, в одном из которых была очень кстати открыта форточка.

С одной стороны, вроде и палятся светлячки, пытаясь показать, что внутри никого нет, но одновременно с этим открывая форточки, с другой стороны надо признать, что этот маленький штришок неплохо играл на образ заброшенного здания. Типа настолько заброшено, что даже форточку закрыть некому.

Но меня-то не обмануть. Я-то видел, как они там скрывались!

Я подбежал к трубе и сходу запрыгнул на вторую от земле перекладину. Взбегать по ним не рискнул — слишком велик шанс попасть ногами между железками, и, в худшем из случаев — заработать серьезный перелом сразу в нескольких местах, когда тело под действием гравитации упадет вниз, а нога так и останется застрявшей в перекладинах...

Бр-р-р, аж передернуло, как представил. Нет уж, тише едешь — дальше будешь. Лучше я спокойно, но не тормозя, взберусь по этим перекладинам, как по лестнице, чем сэкономлю минуту, зато избавлюсь от риска попасться кому-то на глаза... Променяв его на риск остаться без ног.

Мерно перебирая руками и ногами, я взобрался на самый верх, где труба изгибалась под прямым углом, залез на изгиб и встал в полный рост, аккуратно пробуя теплоизоляцию ногой. Материал прогибался, но не сильно — под ним явно было что-то твердое. То есть, и так понятно, что под ним — труба, но как знать — может, она там давно уже отсырела и проржавела до сквозных дыр?

Труба держалась прочно, и я пробежал по ней прямо до окна, в котором и была открыта форточка. Она, конечно, находилась высоко и была маловата для того, чтобы туда можно было пролезть...

Но не для меня.

Я взбежал по стене возле окна, достиг бетонной перемычки, которую при строительстве кладут поверх оконного проема, размахнулся обеими руками и со всей силы всадил в нее зажатый обратным хватом нож! Он послушно вошел в податливый бетон, как пуля — в баллистический гель, и засел там не хуже какого-нибудь анкера!

Подтянув ноги к груди и снова выпрямив их, я подошвами вперед влетел в узкую форточку, шурша по ее раме одеждой.

Практически андербар получился...

Влетев внутрь, я приземлился на бетонный пол, сгруппировался, перекатился, гася скорость, и быстро, даже раньше, чем поднялся на ноги, огляделся.

Что ж, тут уже вряд ли кто-то заподозрил в этом здании заброшку.

Судя по убранству, я оказался в местной каютке. Тут тоже стоял стол, но намного меньше, чем в «Зефире», и холодильник был всего один, зато больше раза в полтора, да стулья вместо лавок. В остальном же все было похоже, особенно привычные серый шершавые стены.

На столе стояло несколько чашек и одна тарелка с какими-то печенькам, на плите исходил паром чайник — теперь понятно, почему тут открыта форточка. Тут банально жарко.

Я перевел взгляд на веревку, тянущуюся от моей руки за окно — к ножу, заякоренному в оконной перекладине, ведь достать его в момент проникновения возможным не представлялось.

Веревка смоталась, втягивая нож обратно в рукав, и я снова поднял взгляд.

И увидел в дверях каютки девушку.

Невысокую, стройную, с темными-темными, почти черными, глазами, и длинными, собранными в высокий хвост на затылке, белыми волосами и курносым носиком. Одета она была в короткие черные шорты с кучей карманов и черный топик без рукавов, с еще одной кучей карманов. С ее фигурой это выглядело соблазнительно... И нелепо одновременно — словно ее одели в одежду из магазина для силовых структур, а она взяла ножницы и швейную машинку и подогнала ее под свои представления о красоте. Правую руку незнакомки, от плечевого сустава, до локтевого, покрывала причудливая техно-вязь татуировки, очень напоминающей татуировку Фэйт из обожаемого мною Mirror’s Edge.

Девушка как раз входила в каютку, уставившись на свой Пульс, и меня пока еще не видела. Впрочем, мне это не давало ровным счетом ничего — обратно в форточку я не успел бы выпрыгнуть ни при каких обстоятельствах, разве что флай роллом от подоконника, прямиком хребтиной на трубу в лучше случае, а в худшем — на бетон улицы.

Но я же не для того сюда пришел, чтобы тут же сваливать?

Девушка наконец подняла глаза от Пульса, и остановилась так резко, словно ударилась носом в невидимую стену. Целую секунду она смотрела на меня своими бездонными, как черная дыра, глазами, а потом нахмурилась.

Но ничего не сказала.

Это странно. Я ожидал, что она начнет спрашивать, кто я такой и что здесь делаю... По крайней мере, в кино персонажи всегда реагировали на появление незнакомца там, где ему появляться не положено, именно так...

Но девушка молчала. Смотрела на меня, все так же держа руки согнутыми в локтях — будто продолжала что-то делать на Пульсе, — и молчала. Только сейчас я обратил внимание на то, что на правой руке у нее красовалась перевязь с зажатым в ней проводником — почти такая же, как была у Птичника.

Интересно, почему светлячки носят проводники даже на базе? Ведь мои девчонки тоже не расстаются с ними. Боятся чего-то? Или просто так к ним привыкли, что не готовы расстаться и на минуту?

Молчание затягивалось. Девушка сверлила меня взглядом, не двигаясь, будто ее столбняк хватил. Я уже думал сам начать разговор, но тут вдалеке за стеной послышался топот сразу нескольких пар ног. Сюда кто-то бежал.

Спустя еще секунду, чуть не снеся блондинку, в каютку ворвалось пять человек. Один парень, две девушки и два существа непонятного пола — на них единственных были маски, раскрашенные фирменными цветами этого Спектра.

Новоприбывшие остановились в нескольких метрах от меня, сверля меня взглядами. Целенаправленно или случайно, но они все стояли так,что между нами были стол — опасались, что я нападу, что ли? Оставили между нами препятствие, чтобы усложнить мне сокращение дистанции? Если так, то себе они этим только сделали хуже — я-то спокойно могу и на дистанции их атаковать.

Впрочем, им-то откуда об этом знать? Мне же не раз говорили, что мое оружие все такой из себя уникальное — может, они и не в курсе, что такое вообще существует? В таком случае для них дистанция даже в виде простого стола — уже безопасная, я ведь и сам пользовался этим, когда на меня напал Маркус. Так что можно сказать, что эти ребята довольно обоснованно держат меня на дистанции — на мотылька я не похож, а значит, огнестрела у меня при себе нет, ведь обычным гражданским он запрещен в любом проявлении — это я уже успел выяснить еще во время первого серфинга по здешней Сети. Чтобы не подозревали друг в друге рангонов и не устраивали бойни с формулировкой «он же зараженный!», надо полагать.

Парень стоял в толпе светлячков первым, будто загораживая собой всех остальных. Наверное, в этом Спектре матриархат не в чести, и он тут главный.

Выглядел парень как классический бэд-бой, причем бэд-бой довольно-таки в возрасте, относительно остальных, конечно же. Если девчонки на вид были откровенно молодыми, едва ли справившими двадцатилетие, то парень явно перешагнул порог двадцати пяти. Широкоплечий, с явно выраженными мускулами, он выглядел настоящим богатырем, хоть и не отличался сильно большим ростом — совсем немного выше меня. Подстрижены его черные волосы были в стиле дурацкой прически «маллет» — когда сзади волосы достигают плеч, а все остальное достаточно коротко, но, на нем почему-то она смотрелась весьма органично и даже стильно, особенно в сочетании с короткой, но густой, трехдневной щетиной и длинным шрамом через правый глаз и всю правую половину лица в принципе, делавшим его еще более брутальным. Одежда главаря тоже будто бы вторила этому принципу маскулинности — полурасстегнутая черная рубашка с длинными рукавами, открывающая вид на грудные мышцы и тонкий длинный белый шрам точно посередине грудины, да подвеска из деревянных бусин с деревянным же крестом, развернутым буквой «Х».

— Ты кто такой? — наконец нарушил молчание парень.

Наконец-то все пошло так, как я ожидал — даже вопросы были те самые, на которые я надеялся. Следующим должен быть «Ты что тут делаешь?» но задать его парень не успел. Потому что я поднял ладонь, останавливая его, и ответил заготовкой:

— Не важно, кто я. Важно, какой у меня план.

Конечно, «Бэтмена» Кристофера Нолана тут не смотрели, поэтому и отсылки не поняли. Только переглянулись между собой, а потом парень велел одной из фигур в маске:

— Гай, сожги его Пульс. Он мне не нравится.

Маска отчетливо усмехнулась, парень вернул взгляд ко мне:

— Не знаю, что тебе нужно, но пришел сюда ты зря. И мы...

— Сол... — прервала его та самая маска тонким девичьим голосом. — У него нет Пульса.

— Что? — Сол резко повернулся обратно. — Как это «нет»?

— Совсем нет! — дерзко ответила Гай. — Что тебе непонятно в слове «нет»? Отсутствует! Не имеется! Не носится!

— А дроны? Камеры?

— Пусто. — кратко ответила Гай, словно моментально забыла о том, что только что злилась на что-то.

Сол снова перевел взгляд на меня и задумчиво произнес:

— Что ж, если у него нет Пульса... То нам же лучше — значит, никто и так не сможет его отследить.

И, словно подчеркивая его слова, из его руки в обе стороны выстрелил световой луч, принимая форму длинного копья.

Реально длинного — при желании он бы даже через стол смог меня достать!

Вот же хитрая жопа!

— А ты не очень умный, да, Сол? — усмехнулся я. — Как ты думаешь, почему у меня нет Пульса?

Сол остановил руку на половине подъема и нахмурился:

— Зубы мне заговариваешь?

— Зачем мне это? — искренне удивился я. — Просто хочу, чтобы ты еще раз, но уже осмысленно взглянул на эту ситуацию. Я пришел к вам в логово, зная, что вы будете не рады меня видеть, но при этом не взял с собой Пульс. Почему я так сделал?

— Потому что ты идиот? — Сол пожал плечами. — Не стоит списывать на злой умысел то, что можно объяснить простым идиотизмом.

О, надо же, «бритва Хэнлона» и в этом мире придумана тоже.

Хотя было бы странно, если бы она не возникла, учитывая их местные приколы в виде превращения в рангонов аборигенов, которые боятся сообщить о своем заражении, хотя прекрасно знают, какими будут последствия. Они же наверняка все как один уверены, что ничего страшного не произойдет.

Как и я, в общем-то...

— Такое возможно. — степенно кивнул я. — Но равновероятен и другой исход... Например, что я оставил Пульс где-то в другом месте, запрограммировав его так, чтобы он отослал координаты вашего убежища во все корпорации, чьи представительства только есть в этой районе... Через час. Что, если я так и сделал, и только я один знаю, где лежит мой Пульс? И только я один могу отменить отправку?

Конечно, ничего такого я не делал. Я откровенно блефовал, выкладывая историю, которую придумал, пока добирался сюда. Даже не столько придумал, сколько взял из какого-то шпионского фильма и переиначил на свой лад. Может, даже фильм был про Джеймса Бонда. А что — у меня даже здешнее имя подходит, не менее звучное чем у бриташки.

Лайт. Лайт Агер.

Даже круче.

Сол снова повернулся к Гай:

— Такое возможно?

— Как два байта. — коротко ответила та.

Сол снова повернулся ко мне и опустил руку, уперев копье в пол:

— Кто ты такой? Я смотрю, на тебе экипировка светлячков, но не вижу Спектра.

— Потому что я пришел сюда не от Спектра. Я как бы в курсе, что Спектры друг друга недолюбливают, поэтому и не свечу цвета, чтобы вы не решили, что я выступаю от чьего-то конкретного лица. Я пришел сюда сам по себе. И говорю с вами от лица исключительно себя.

— Как интересно! — усмехнулся Сол, отчего его шрам через глаз изогнулся крючком, как живой. — И что же тебе нужно? Если ты пришел сюда не для того, чтобы нас втихаря перебить или не для того, чтобы открыть двери своему Спектру, чтобы они вырезали нас, то что тебе нужно? Наша база?

Хорошо, что на мне маска, иначе они бы знатно повеселились с того, как поползли вверх мои брови — я даже сам это почувствовал. Не удержался и коротко осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что они действительно имеют в виду то, что имеют.

Вот эта вот пошарпанная котельная? Мне нужна? Даже, может, не мне — моему Спектру, наверное, это они имели в виду... Но котельная? Тут, в каютке, еще чистенько, и то не идеально, а в остальных-то помещениях наверняка черно от угольной пыли или нестерпимо воняет мазутом — зависит от того, чем топят.

И вот это вот мне предлагается хотеть отнять?

Они точно тут какие-то ненормальные.

— Не уперлась мне ваша база. — усмехнулся я. — Я тут совсем по другому поводу.

Сол не спешил продолжать разговор, он сверлил меня взглядом и задумчиво перебирал пальцами по световому древку, словно раздумывая — а не привалить ли все же меня прямо на месте? Может, он считал, что вероятности того, что я идиот, и того что я умный распределены вовсе не пятьдесят на пятьдесят?

Чтобы подтолкнуть его мысли в правильном направлении, я поддернул рукав кофты, поднял руку, картинно посмотрел на запястье и сокрушенно развел руками — мол, забыл, что Пульса на руке нет. Он где-то в другом месте.

Этого оказалось достаточно. Пальцы Сола расслабились, и копье медленно, словно намекая на то, что может снова выстрелить в любой момент времени, втянулось к нему в руку.

— Говори. — коротко велел Сол.

— Я хочу вас нанять. — коротко, как он и просил, сказал я.

— Нанять? — снова усмехнулся Сол. — Ты нас, кажется, с кем-то перепутал. Мы не корпорация, мы такие же светлячки, как и ты. Все то же самое, что делаем мы, делает и твой Спектр тоже. Обратись... Не знаю... К «Верпен» или «Арамаки».

— А давно «Верпен» или «Арамаки» стали водить к Дочери Ночи? — невинно поинтересовался я.

В каютке повисла мертвая тишина — словно невидимый ди-джей, управляющий реальностью, случайно задел мастер-фейдер, загоняя его в самый низ.

Конечно, я рисковал. Конкретно этот Спектр мог и не иметь никакого отношения к Дочери Ночи, а свои цветовые пометки оставлять... Например, для... Не знаю...

В этом и проблема — я не знаю, для чего еще могли служить эти пометки. А с учетом того, что мой Спектр подобным не занимался, логично было бы предположить, что это в принципе что-то из ряда вон выходящее. И, если на это наложить что-то другое из ряда вон выходящее — например, то, что существует человек, живущий в ноктусе, и кто-то из светлячков водит к этому человеку экскурсии на постоянной основе, — получается как в песне про яблоко, ананас и две ручки. Вроде и бред, а вроде и логично.

И, судя по тому, как сузились глаза и скрючились пальцы Сола — больше логично, чем бред.

Глава 3. Спектр

На секунду мне даже показалось, что Сол сейчас снова достанет свое копье и все же попытается атаковать, но он все же взял себя в руки. Судя по нескольким глубоким вдохам, которые он даже не пытался скрывать, это далось ему нелегко.

Но далось.

— Так. — медленно начал Сол, закончив дыхательные упражнения. — Давай-ка уточним. Я не уверен, что правильно тебя понял. Ты хочешь... Тьма, как же это глупо звучит... Ты хочешь, чтобы мы сопроводили тебя к Дочери Ночи?

Ага.

Теперь я как минимум знаю, что они это делают. Он же не пошел в отказ, убеждая меня, что они этим не занимаются, хотя я бы на его месте, скорее всего, поступил бы именно так — включил дурака и сделал вид, что не понимаю, о чем речь. Возможно, все дело в абсурдности происходящей ситуации... Для них, конечно же. Для меня-то все идет по плану.

Более или менее...

— Все верно. — я кивнул. — Это проблема?

— Это не проблема. Ты — проблема. — Сол беспардонно ткнул в мою сторону пальцем. — Ты всерьез думал, что можешь вот так вломиться на нашу базу и потребовать от нас, чтобы мы повели тебя к Дочери Ночи?

— Ну... Да. — я пожал плечами. — А что вам мешает?

— Ты хоть знаешь, сколько это стоит? — усмехнулся Сол.

— Точно уверен, что меньше, чем потеря базы или, что тоже вероятно, собственных жизней. — я снова поднял руку и постучал пальцем по запястью. Левому, конечно же, на котором должен был быть Пульс, но на котором его не было.

Сол некоторое время молчал, переваривая информацию. А потом тихо и как-то неуверенно спросил:

— Ты... охерел?

Его голос даже осип от моей наглости.

И, надо признать, я действительно охерел. Охерел от той самой наглости и уверенности в себе. Сам того не заметив, я вплотную подошел к той точке, пересечение которой автоматически отменяет возможность возврата.

И, кажется, я ее уже пересек.

Впрочем, что мне терять...

— Поясни? — максимально спокойно, хоть это и потребовало немалых усилий, попросил я. — Не вполне тебя понимаю.

— Ты шантажируешь нас? Ты приперся сюда, чтобы шантажировать нас? Чтобы шантажом заставить нас отвести тебя к Дочери Ночи?

— Мне не нравится такая формулировка. — я поморщился, но потом сообразил, что под маской они все равно не видят. — Давай представим, что я пришел к вам с просьбой о помощи, как к... К людям, которые делают одно со мной дело.

— С просьбой? — сипло выдавил Сол. — А Пульс?

— Страховка. — я пожал плечами. — Вдруг вы мне откажете?

Блондинка, которая увидела меня первой, протянула руку и требовательно подергала Сола за рукав. Он ненадолго задумался, а потом покачал головой:

— Нет, Стеф.

Блондинка нахмурилась и топнула ножкой.

— Нет, Стеф! — уже громче повторил Сол. — Не раньше, чем я с ним договорю!

Блондинка громко фыркнула и принялась бурить меня взглядом, вращая в пальцах длинный и узкий нож. Таким только орехи раскалывать.

Или между ребрами загонять... Даже Свет никакой не понадобится.

Сол тем временем опустил взгляд в пол и прижал пальцы к вискам, словно пытаясь силой мысли вырвать себя из этой кошмарной реальности, в которой незнакомцы входят в окна и требуют отвести в сердце ноктуса.

— Так... — Сол наконец поднял голову. — Какие гарантии?

Блондинка снова фыркнула и топнула ногой, чуть не попав Солу по ботинку.

— Заткнись! — коротко бросил ей Сол. — Я не собираюсь сдавать базу, мы только на ней обустроились!

Хм... Блондинка — телепат? Это объясняет, как она вызвала подмогу, не произнеся ни звука. И объясняет, почему она вообще не произнесла ни звука за все это время. Может, она немая?

Интересно бы получилось — сама немая, но способна общаться через мысли.

— Слушай, — проникновенно начал я. — Говоря честно, мне самому не очень нравится все то, что происходит. Если бы был другой выход, уж поверь, я бы его использовал. Но у меня...

Я чуть было не закончил фразу словами «нет времени его искать», но вовремя сообразил, что это будет выглядеть очень подозрительно, и закончил иначе:

— Найти его не удалось.

— Какие гарантии? — угрюмо повторил свой вопрос Сол.

— Никаких. — я пожал плечами. — Мое слово разве что. Подумай сам — зачем мне вас сдавать корпорациям, если вы мне поможете?

— А мне почем знать? Я же даже не знаю, зачем тебе к Дочери!

— А это уже мое дело. — уклончиво ответил я. — У меня есть к ней вопросы.

Сол замолчал. Он думал. Думал долго и сосредоточенно, сведя брови в одну. Секунды тянулись за секундами, а он все не давал никакого ответа.

И Стеф, видимо, надоело ждать. Вторая Лиза, блин, только блондинистая...

Стеф резко взмахнула рукой, превращая свой проводник в короткую телескопическую дубинку, и рванулась ко мне, занося ее для удара!

Прочитав ее движение по скруту тела, я среагировал моментально, выпуская из рукава роупдарт и раскручивая его! Попытаюсь срезать ее в прыжке — чтобы ее захлестнуло веревкой, а не ножом, и она просто упала!..

Но, раньше чем я отправил нож в полет, среагировал Сол.

Выстрелившее из руки копье заплело древком ноги Стеф, она споткнулась об него и повалилась вперед, едва успев подстраховаться руками и разойдясь подбородком в сантиметре от столешницы.

Ее проводник, выпавший из руки, и проскользивший под столом, остановился у моих ног.

Стеф села на полу и вонзила в Сола ненавидящий взгляд.

— Заткнись. — снова сказал Сол. — Ты ни хера не понимаешь. Вообще ни хера.

Я нагнулся, не сводя взгляда со светлячков, и поднял проводник Стеф с пола. Это оказался простой длинный кинжал с обоюдоострым клинком, ребристой рукоятью и явно выраженной гардой. Красивый и агрессивный, как и хозяйка.

Как там говорил Птичник? Оружие — это отражение хозяина?

— Верни проводник. — обратился ко мне Сол.

— А мы пришли к соглашению? — невинно поинтересовался я, покачивая в руке нож.

— Верни проводник. — повторил Сол, поморщившись. — И тогда, может быть, придем...

Конечно же, мы пришли к соглашению. У них не было другого варианта. То есть был, но он явно был хуже, чем первый. И дело тут было не в проводнике, они просто пытались выторговать для себя условия получше.

Поначалу.

Потом, поняв, что я на уступки идти не собираюсь, они попытались меня обмануть — сказали, что на подготовку к рейду уйдет много времени, и выдвинемся мы не раньше следующей ночи. Само собой, я не повелся, и сказал, что мы выдвинемся этой же ночью. Кто их знает, куда они за полутора суток успеют слинять от меня? Потом они пытались договориться со мной встретиться у входа в ноктус, но и эту попытку обмана я пресек на корню. Конечно, нет никакой гарантии, что они пытались меня обмануть, но рисковать не хотелось.

В конце концов, убедившись, что я все предусмотрел, они попытались хотя бы побольше обо мне узнать. Невзначай выспрашивали, как меня зовут, из какого я района, Спектра и так далее. Я, конечно же, держался, тщательно фильтруя входящую информацию и игнорируя те вопросы, которые казались мне подозрительным. Срезался только один раз, машинально ответив на вопрос, сколько мне лет, но это было даже к лучшему — ведь я на автомате назвал свой психологический возраст — возраст, в котором моя жизнь закончилась. А не тот, в котором она тут началась.

С базы светлячков я отошел всего один раз — сделать вид, что отменяю отправку сообщения. При этом я заранее предупредил, что для гарантии собственной безопасности просто переведу таймер на завтрашний день, чтобы у светлячков не было соблазна пришить меня при втором визите на базу... Или, что вероятнее — просто бросить в ноктусе, списав все на случайные потери.

На самом же деле я сходил перекусить и принять дозу астриума, после чего вернулся к котельной. В этот раз меня пустили уже с главного входа.

Я провел остаток дня в котельной, прямо возле входа, наблюдая за сборами светлячков. Просто сел возле стены и смотрел, как они ходят туда-сюда, бросая на меня недовольные взгляды. Благо, до заката оставался всего какой-то час.

Когда Город погрузился во тьму, мы выдвинулись из котельной. Светлячки предсказуемо держались плотной группкой, игнорируя меня и делая вид, что меня не существует, но я был не в обиде — было бы странно ожидать чего-то иного. Как-никак я вынудил их пойти на сотрудничество.

«Сотрудничество»... Даже звучит глупо, в наших-то реалиях.

В отличие от моего Спектра, эти светлячки особо ничего не боялись и даже не скрывались — шли прямо по освещенным участкам и не пытались избегать людей. Если на пути показывался прохожий, Стеф делала короткий жест рукой — и он резко начинал идти в другую сторону, попутно, — зуб даю, — забывая, что видел нас. Если же дело доходило до камер, то в дело вступала Гай, сжигающая их одним «пафом» из палечного пистолета.

Интересно, они СБ так же вскрывают?

Ответ я получил спустя двадцать минут, когда мы добрались до точки входа в ноктус — вовсе не той, что была вчера, а какой-то другой. Но даже несмотря на то, что она была другой, я все равно смог найти метки светлячков после того, как повертел головой. И нашел их сразу несколько — одну розово-голубую, уже знакомую мне, вторую — фиолетово-зеленую, на другой стороне улицы, искусно запрятанную на нижней части какой-то трубы. Если не знать,что искать — ни за что не найдешь, а и найдешь — примешь за случайные пятна краски.

Гай отключала СБ так же, как Вал — энкодером, встроенным в Пульс. Почему-то этот Спектр не пользовался дронами, или, как минимум, не пользовался ими прямо сейчас. Тем не менее, СБ Гай вскрыла даже быстрее, чем Вал, и мы проникли на территорию ноктуса.

— А почему ты не сожгла СБ, как другую электронику? — спросил я.

Гай на меня даже не посмотрела, не говоря уже о том, чтобы ответить.

Впрочем, вопрос действительно глупый, я уже и сам понял, почему. Потому что сожженный СБ не будет работать еще долгое время, и все это время в городе будут проникать ТТ, а это уже сделает светлячков не косвенными врагами Города, а самыми что ни на есть прямыми. Настоящими вредителями, если не сказать «предателями».

Светлячки зажгли свое оружие. К уже виденным мною дубинке и копью прибавились клевец, парные то ли длинные ножи, то ли короткие мечи, самая натуральная коса на длинном древке и еще несколько экземпляров колюще-режущего, которые были похожи на мечи, но назвать их просто «мечами» язык не поворачивался.

Я тоже активировал свое оружие, пока что позволяя вынужденным союзникам видеть лишь нож, услышал презрительное фырканье Стеф, и пошел следом за остальными.

Тактика движения по ноктусу у этих светлячков была такой же, как у моего Спектра — держаться посередине улицы. Но, в отличие от них, сейчас ребята не оставляли на каждом перекрестке отсекающих, а продолжали движение плотной группой. Значит ли это, что нам идти больше?.. Сколько их тут, восемь? Значит ли это, что нам идти больше четырех кварталов? Или что это значит?

Конечно же, никто бы мне не ответил, даже если бы я спросил. Поэтому мы продолжали движение сквозь мертвую, залитую светом перевернутого месяца, тишину ноктуса.

Лоа мы встретили уже на третьем перекрестке. Сразу троих. И сразу же они обратили на нас внимание и двинулись в нашу сторону, вытягивая руки.

Всех троих срезал лично Сол, одним коротким экономным движением копья. Он сделал это молча — просто шагнул вперед и махнул, рассекая лоа на дымные обрывки. Ни слова, ни указания, просто молчаливая работа. Никто даже не шелохнулся — все, видимо, и так знали, что сейчас произойдет.

На следующем перекрестке лоа был уже десяток. Они также потекли к нам навстречу, и снова им навстречу выступил Сол, но уже не один, а вместе с Гаей, вооруженной клевцом на относительно длинной рукояти. Копье прикрыло одно направление, острый шип, перпендикулярный к рукояти — второе. Лоа поочередно разлетались обрывками, но других это не останавливало, и они продолжали переть к нам с настойчивостью зомби.

— Да что сегодня такое!.. — сквозь зубы процедила одна из девчонок. — Вчера было шаром покати, а сегодня!..

В другой ситуации я бы, возможно, ей и ответил.

Но сейчас я просто обернулся, уже зная, что увижу.

За моей спиной зарождалась волна лоа.

— Сол! — позвал я. — Сзади!

Сол покончил с последним лоа, и обернулся, глядя назад.

Сдавленно охнул:

— Это... Что такое?!

Светлячки дружно повернулись, глядя назад, и хором издали возгласы удивления.

— Сол, надо назад! — с истеричными ноткам в голосе сказал кто-то из девчонок. — Посмотри, что творится!

— Я вижу! — напряженно ответил Сол. — Эй, ты! Что за херня происходит?!

— А я откуда знаю! — я картинно развел руками. — Я вижу не больше вашего!

— Да конечно! — выплюнул Сол. — Двигаемся к четвертой точке!

— Но Сол!.. — попыталась было возразить девчонка, которая просилась назад.

— Нет пути назад! — оборвал ее Сол. — И заткнись уже! Идем вперед! А лучше — бежим!

И мы побежали вперед, точно так же, как бежали в мой первый осознанный рейд. Преследуемые по пятам все той же волной лоа. И теперь у меня уже не было сомнений, кто является причиной ее появления.

Я немного спустил нож из рукава, и раскрутил его на ходу, чтобы не тратить на это время потом. Если ко мне кто-то сунется — просто вытяну вперед руку, и полуметрового радиуса сияющей окружности вполне хватит, чтобы разорвать лоа на куски!

А лоа не оставляли нас в покое. С каждым новым перекрестком их становилось все больше, и через время отбиваться пришлось и мне тоже. Черные тени валили со всех сторон, и только построение неровным кругом позволяло нам отбиваться от них. Хотя, в основном, конечно, мы пытались просто пробегать мимо, пользуясь тем, что лоа пока что не набрали достаточной для преследования скорости.

Интересно, как это работает? Чем больше лоа — тем быстрее они двигаются? Как это связано?

Черт, опять какие-то мысли не к месту в голову лезут!

Под давлением толпы лоа группа светлячков еще больше сплотилась, да еще и я влился в их строй, как будто они меня давно знали. Уже никто не пытался держаться от меня подальше, мне молчаливо доверили сектор пространства и негласно велели никого не подпускать.

И я не подпускал. Вертел роупдартом, как ганшип — пропеллерами, не позволяя никому подойти ни к себе, ни к ближайшим соседям. Развернуться на полную длину веревки я, конечно, не мог себе позволить, но и это пока что было достаточно. Если же передо мной не оказывалось лоа, я позволял себе делать редкие короткие броски, поражая какого-нибудь лоа, подкрадывающегося к светлячку с опасного направления.

На стенах ноктуса замелькали цветные метки. Сол коротко глядел на них, и командовал, куда свернуть. Не всегда мы бежали по ним, иногда — в прямо противоположную сторону, плутая по лабиринту ноктуса и уже не ставя перед собой целью добраться до Дочери Ночи.

Тут бы выбраться!

Наконец за очередным поворотом засветились лучи СБ! Светлячки воспряли духом и прибавили скорости, со всех ног летя к ним! Гай вырвалась вперед, чуть не напоролась на лоа, которого я срезал длинным отчаянным броском роупдарта, и присела рядом со столбиком СБ раньше, чем все остальные успели до него добежать! Секунда, две — и барьер погас, выпуская нас обратно в Город!

Светлячки вывалились в люктус и попадали кто где был, задыхаясь и хватая ртом воздух. Мне тоже ощутимо жгло в груди, но я, как и всегда, не поддался инстинкту и вместо того, чтобы упасть на бетон, пошел медленными кругами, стараясь дышать как можно глубже.

Так прошло несколько минут.

А потом услышал голос Сола:

— Эй, ты...

Я обернулся и поймал на себе злобный взгляд Сола, уже снявшего маску вопреки всем принципам скрытности.

— Да, да, ты... А не пошел бы ты все же нахер, а?!

Глава 4. Сам по себе

— Знаешь, сколько времени я хожу в ноктусы?! — продолжал бушевать Сол. — Восемь лет! Знаешь, сколько за это время у меня было рейдов?! Четыреста семь! Знаешь, сколько раз я видел что-то похожее на, что творилось сейчас?! Один! Этот! Я видел десятки лоа, я видел сотни лоа, в этом нет ничего необычного — чем больше людей в ноктусе, тем больше лоа, но чтобы столько!.. Все население Города должно было одновременно влезть в ноктус, чтобы появилось столько лоа! Ничего не хочешь объяснить?!

— Очень хочу. — честно признался я. — Горю желанием. Но не могу — у меня нет объяснения. Я не меньше твоего не понимаю, что происходит.

И в этом не было ни капли лжи. Я действительно не имел ни малейшего представления о поведении лоа ни в обычном состоянии, ни относительно того, что они отчебучили сегодня... И тогда, с девчонками — тоже. У меня, конечно, есть предположение, что это связано с моим заражением, но высказывать его вслух я, конечно же, не буду. Доказательств у меня нет, а искать их вместе со мной эти ребята не будут. Скорее уж вскроют, как рыбу перед копчением, едва услышав, что я заражен.

— Не знает он... — хмыкнул Сол. — До того момента, как ты появился в моей жизни, подобной херни не происходило! Ты решил нас угробить? Подставить? В чем был твой план?

— Какой план?! — я всплеснул руками. — нет никакого плана! Ты в своем уме?! Я же там был с вами вместе! Я прошел через все то же самое, что и вы! Если бы коснулись вас, то и я бы не остался в стороне!

— Поэтому я и спрашиваю, каков был план. — прищурился Сол. — Потому что пока что я его не наблюдаю...

— Да потому что нет никакого плана, я же сказал! Единственный план, который был — это добраться до Дочери Ночи, и, чем спокойнее, тем лучше!

— Добраться? — усмехнулся Сол. — Спокойно?.. Знаешь, что... Иди нахер со всеми нашими договоренностями вместе! Забери их и вали куда хочешь, хоть обратно в ноктус, только уже без нас! Сливай нашу базу корпорациям! Плевать! Мне проще найти и обустроить новую базу, нежели терять весь Спектр в ноктусе из-за какого-то пришельца!

— Да ни при чем я! — уже немного покривив душой, ответил я.

— Мне все равно. — припечатал Сол. — При чем, ни при чем — меня это уже не касается. Мы самоустраняемся от этого мероприятия.

— Вы же даже не попробовали еще раз! Вдруг будет по-другому!

— А если не будет? А если это будет конец? Если нам не повезет и мы не сможем выбраться? Я не собираюсь рисковать. И уж тем более не собираюсь отчитываться перед незнакомцем, который меня шантажировал!

Сол нахмурился и в руке вспыхнуло копье.

Так, ладно. На этом стоит остановиться. Он явно принял решение и не изменит его теперь ни под каким давлением.

Да мне и самому уже надоело заискивать перед ним и упрашивать — не привык я к таким методам, скорее попробовал их как последний шанс... Ведь на самом деле я прекрасно понимал Сола. И на его месте поступил бы точно так же..

— Хорошо. — согласился я. — Я согласен считать нашу сделку выполненной. Вы честно попытались провести меня через ноктус, у нас не получилось. Вы свое дело сделали. Информацию о вас я публиковать не буду.

— Да я все равно тебе не верю. — усмехнулся Сол. — Так что можешь просто молчать — я все равно не поверю ни единому слову.

Внезапно Сол повернул голову к плечу, словно прислушивался к тому, что ему говорят сзади. Явно Стеф постаралась.

Сол несколько секунд внимал телепатке, а потом с сомнением посмотрел на меня:

— Думаешь?

Пальцы, держащие копье, нехорошо шевельнулись, словно ухватывая древко поудобнее.

На всякий случай я спустил из рукава нож и полметра веревки и слегка качнул рукой, чтобы нож превратился в подобие маятника. Сол секунду смотрел на меня, а потом кинул через плечо:

— Нет, слишком долго и опасно. Квантуем! У нас полно работы!

Стеф отчетливо фыркнула и первой прошагала мимо меня, попытавшись протаранить плечом, от чего я машинально отшатнулся. Следом за ней прошли остальные, и последним — Сол.

Внезапно он остановился рядом со мной.

— Будь добр. — неожиданно вежливо сказал Сол. — Сделай так, чтобы я тебя больше никогда не видел. Следующая встреча легко может стать для одного из нас последней.

— Я учту. — серьезно кивнул я.

Сол еще секунду буравил меня взглядом, потом кивнул тоже и пошел вслед за девчонками.

А я кое-что вспомнил.

— Сол! — окликнул я его. — Цветные пометки на стенах это маршрут к Дочери Ночи?

— Пошел нахер. — грустно ответил Сол, даже не оборачиваясь.

Но от моих глаз не укрылось, как он слегка споткнулся, когда услышал этот вопрос. Словно я раскрыл какую-то тайну. Или почти раскрыл. Но давить на Сола явно было не к месту и не ко времени — займись я этим, и светлячки действительно могли бы решить, что я создаю слишком много проблем.

Оставалось стоять и смотрел, как уходит прочь моя надежда добраться до ответов. Возможно, не последняя, но всяко — первая. Та, именно которую хотелось бы реализовать, чтобы не прибегать потом к остальным.

Сколько еще на самом деле в Тай-фо есть светлячков, которые водят к Дочери? Не по версии Сети, а на самом деле? Один Спектр, два, три? Как мне их найти? Какими цветами они метят свои маршруты? В каких местах?

По большому счету, я вернулся в ту же точку, с которой начинал свое исследование Тай-фо. Одно радовало — вернувшись в ту же точку, я обзавелся кое-какими знаниями.

Во-первых, я научился владеть своим оружием еще и как инструментом для подъема и спуска.

Во-вторых, я узнал, что стены ноктуса не являются непробиваемыми для него.

В-третьих, я узнал, что количество лоа каким-то образом зависит от количества находящихся в ноктусе людей. Тут уже становится немного непонятно, что именно имеется в виду — количество лоа, нападающих на группу зависит от числа людей в этой группе или общее количество лоа в ноктусе в момент времени зависит от общего количества людей, находящихся в ноктусе в тот же момент времени? Непонятно. Но какая-то связь есть.

В-четвертых, я выяснил, что лоа, хоть и парят над землей, к полноценному полету не способны. Даже когда они целой волной цунами преследовали нас, эта волна не превышала высоту второго этажа, и росла лишь «в толщину», становясь все более и более непрозрачной. Что же касается тех лоа, которые оказывались у нас не за спинами, а прямо по курсу — они так вовсе от земли почти не отрывались.

И самое главное в-пятых. Я выяснил, хоть и косвенно, что метки светлячков в ноктусе действительно являются маршрутом, который ведет к Дочери Ночи.

И, если соединить все, что я выяснил, приправить только что произошедшей неудачей и поставить на медленный огонь утекающего, как песок сквозь пальцы, оставшегося у меня времени, то в итоге может получиться одно из двух. Или феерический успех или такое же громогласное фиаско.

Хотя нет. Фиаско будет как раз-таки тихое и незаметное. Да и про успех, в общем-то, узнаю один только я.

Впрочем, мне меня достаточно.

Еще раз посмотрев вслед светлячкам и убедившись, что они уже успели скрыться из виду, я стравил из рукава еще больше веревки, до самого максимума — пока не почувствовал, что дернулась петля на запястье. Получилось метров семь. Как раз примерно второй этаж.

Что ж, в принципе, можно и потренироваться немного, и никто меня не увидит, кроме, разве что случайных полуночников, что пырятся в окна. Все камеры тут все равно уже Гай пожгла... Ну не думать же в самом деле что мы выходили из ноктуса прямо под камеры наблюдения?

Подойдя к ближайшему дому, я задрал голову, раскрутил нож на веревке и метнул его вверх, так, чтобы он воткнулся в стену где-то близко к самой верхней точке.

Нож взлетел, утаскивая за собой веревку, не достал до стены, и упал вниз, чуть не прилетев мне в голову — я едва успел отскочить.

Я повторил попытку, но получилось еще хуже — невовремя отпустил веревку, и нож просто плашмя ударился о стену, отрикошетил от нее и снова упал чуть ли не мне на голову.

Нет, так не пойдет. Кидать нож вперед — это одно, а вот делать то же самое вертикально вверх оказалось намного труднее. Или даже не труднее, а просто по-другому. Клинок вел себя совсем по-другому и будто бы отказывался меня слушаться, несмотря на то, что мы вроде бы с ним только-только нашли общий яз...

Стоп, секунду...

«Слушаться»?

А должен ли он вообще меня слушаться?

Если пошариться в памяти и вспомнить все случаи, когда нож безукоризненно исполнял то, что я от него хочу... Получится, что он исполнял именно то, что я от него хочу! А не то, что я пытался заставить его сделать! Над головой Лизы он тогда свистнул, потому что я хотел поразить лоа. За трубу уцепился, потому что я жаждал найти опору. Да и во всех остальных случаях он исполнял мои желания — но никак не то, что я мог бы попытаться сделать с ним, как с обычным дротиком на веревке. Во всяком случае, обычный дротик на веревке совершенно точно не умеет выстреливать из рукава, как из катапульты и тем более — спускать и поднимать своего хозяина.

Да и Птичник, помнится, говорил что-то про то, что чтобы познать свое оружие, нужно сначала познать себя. Что оружие это часть меня.

Помнится, еще в той, прошлой жизни была у меня одна пассия — отъявленная мотоциклистка, которая и меня пыталась посадить на свой мотоцикл, несмотря на то, что меня ее пластиковая ракета никогда не привлекала — мне больше нравились большие тяжелые круизеры, которые делают «бу-бу-бу» и блестят на солнце хромом.

Тем не менее, несколько раз на ее мотоцикле я проехался. И первое, чему она пыталась меня учить, и что я так и не смог в полной мере понять — «Куда ты смотришь, туда мотоцикл и едет».

Может, и здесь что-то похожее? Что я захочу, то нож и делает? Может, мне вовсе не нужно пытаться попасть куда-то неловким броском, а просто захотеть это сделать?

Я снова задрал голову и принялся раскручивать веревку. Воздух тонко засвистел под клинком ножа, а я прищурился и сфокусировал взгляд на точке под окном третьего этажа. Представил, как в поле зрения влетает световой клинок, тянущий за собой веревку, вонзается в стену, расклинивается в ней...

Я даже не успел отпустить веревку.

Я даже моргнуть не успел!

Нож выстрелил из руки, как живой, взмыл вверх под небольшим углом к стене дома, коснулся острием стены, но вместо того, чтобы срикошетить от нее как в прошлый раз — прорезал бетон, уходя в него как горячий нож в масло! И остановился, лишь засев почти по рукоять!

Что ж, чего-то подобного я ожидал. Получается, пытаться обращаться с этим оружием как с оружием — провальная затея. Надо принять его как часть себя, как дополнительную конечность, если угодно, которая при ненадобности убирается в компактную маленькую незаметную форму.

Надо сказать, мне нравится такое приобретение!

Я подергал веревку, даже повис на ней, но она держалась крепко. Тогда я представил, что нож выпадает из стены и ныряет обратно мне в рукав — и через мгновение лишь одинокая черточка на стене напоминала о моем хулиганстве. А если не знать, где и что искать — то и она никому ничего не напомнит.

Я метнул нож снова, в то же самое место, и нисколько не удивился, когда он вонзился точно в ту же черточку. Ни миллиметром правее или левее.

Тогда, намотав сколько получилось, веревки на кулак я представил, что меня тащит наверх, как на импровизированном лифте, и действительно поехал вверх! Веревка сама собой проскальзывала через мой кулак, при этом совершенно не обжигая его, как это сделала бы материальная товарка, а лишь слегка согревая, и теплыми витками укладывалась на предплечье — как на катушку наматывалась.

Чудеса, да и только!

Добравшись до засевшего в стене ножа, я ухватился за рукоять, что было не сильно удобно из-за того, что она была наклонена к земле, уперся ногами в стену, подтянулся и зацепился руками за отлив окна, под которое целился. Тонкая жесть неприятно резанула пальцы, ну и ладно — мне всего на секундочку.

Вытащив нож из расщелины, я снова раскрутил его одной рукой, продолжая второй хвататься за отлив, и снова метнул вверх — еще на два этажа выше!

На третий раз я уже добрался до крыши, причем ради эксперимента даже перекинул нож через парапет, слабо представляя, за что он там может зацепиться, но искренне этого желая — и мое желание исполнилось! Когда я влез на крышу, предварительно подергав веревку целых семь раз, оказалось, что нож просто вонзился в крышу и торчал из нее на манер Экскалибура.

Если так подумать, то получается, что от светового оружия нет защиты... Возможно, собственный Свет — тот, которым мы защищаемся от лоа в ноктусах, и только. Теперь понятно, почему мотыльки, несмотря на свою военную экипировку, не носят ничего похожего на бронежилеты — они все равно ни от чего не защитят, а веса прибавят прилично, снизив мобильность. А им мобильность ой как нужна.

Светлячки тоже не носят никакой брони, уповая лишь на свой Свет и контроль над ним. А контроль — штука такая... Контроль может потерять кто угодно и в любой момент... И ситуация с Дейдрой, с которой началась моя история — лучшее тому подтверждение.

Да уж... Вспомнил на свою беду...

В голове тут же загудел рой тревожных мыслей — а что, если я ошибся? А что, если я все неправильно понял? А что, если?.. Если?.. Что?..

Вопросы копились в голове и превращались в уже знакомую волну лоа, которая грозила навалиться на меня и погрести под собой. Я сел прямо на гравий, которым была усыпана крыша, и взялся за голову, чтобы она не лопнула от растущего внутри снежного кома вопросов...

В висок уперлось твердое.

Я опустил руку, перевел взгляд — это был мой проводник. Без Света, просто проводник. Жалкий кухонный нож, который я несколько дней назад схватил даже не для того, чтобы убить кого-то, а просто — продемонстрировать серьезность своих намерений. Проводник, с которым я с тех пор не расставался, и который уже много раз успел спасти мне жизнь.

Неужели для того, чтобы я ее бездарно закончил в сомнениях в самом себе? Часики-то тикают...

Я почти услышал этот вопрос у себя в голове. Нет, не «почти» — я буквально услышал его у себя в голове! То ли я сам себе его так задал, то ли я сам знал ответ — но вопрос прозвучал! Если остальные тревожные мысли гудели озадаченными пчелами, сбиваясь в общий хор, из которого невозможно было вычленить хоть что-то, то этот вопрос был задан спокойным, уверенным и звонким голосом. Таким, каким задают вопросы, на которые просто невозможно ответить как-то иначе, кроме как того ждет вопрошающий.

Я сжал пальцы на рукояти, и проводник вспыхнул, снова превращаясь в жуткий нож со сквозным долом, ребристой рукоятью и веревкой из чистого света, скрывающейся в моем рукаве.

Да черта с два! Вот мой ответ — черта с два! С три! В моих руках самое необычное оружие этого мира, и это не моя характеристика, а окружающих! Я — непревзойденный мастер паркура, возможно, вообще единственный трейсер в этом мире, ведь я до сих пор не видел ничего даже похожего на паркур, хотя тем же светлячкам он ой как бы помог! В конце концов, мне банально нечего терять! Если ли что-то, что может остановить меня?!

Да черта с два.

Я улыбнулся и повернул голову в сторону, с высоты крыши глядя на световой барьер, за которым высились черные шпили и плоские коробки.

Хватит посторонних, ноктус. Завтра у нас с тобой свидание тет-а-тет.

Глава 5. Свидание тет-а-тет

Вернулся в гостиницу я тем же способом, каким и уходил из нее — через окно, на своем (теперь уже официально) личном лифте. Можно было и просто влезть по стене, благо совсем рядом проходила водосточная труба, но хотелось еще раз насладиться тем, что я наконец-то нащупал в себе и чем теперь мог полноценно пользоваться — слиянием с оружием.

После энергичной пробежки по ноктусу хотелось есть, но еще больше — хотелось спать, поэтому я упал на кровать, едва-едва скинув с себя одежду. Единственное, что я вспомнил и сделал, прежде чем меня накрыл сон — это принял дозу астриума, чтобы снова не влипнуть в болото.

Но в этот раз почему-то не помогло. Я снова провалился в нефтяную лужу, коснулся дна собственного сознания и запутался ногами в проволоке собственных мыслей. Все то, что я переживал в ноктусе с группой местных светлячков, происходило по-новой, только в этот раз уже некуда была бежать — все пути отступления упирались в тупики. Не на кого было надеяться — я был один. И даже сражаться было нечем, и нечем было попытаться уйти по крышам — со мной не было даже оружия.

Волна лоа навалилась на меня, погребая под собой, ломая кости и сознание, затапливая, заливаясь через уши, глаза и нос, не давая ни двигаться, ни дышать, разрывая на части...

А потом откатывалась, собиралась в новый девятый вал и накатывала снова.

И так раз за разом.

Хорошо, что я не стал закрывать шторами окно, когда вернулся — только солнечный свет, проникающий в комнату, и смог выдернуть меня из этого кошмара. Если бы не он, я бы, кажется, и не проснулся вовсе.

Это начинает напрягать. Неужели астриум перестает действовать на меня? Такое вообще возможно? Или все дело в том, что заражение в моем теле прогрессирует и астриум перестает справляться с этой волной тьмы в моей голове? Ну или это просто астриум в моем ингаляторе закончился, но это полная чушь — я еще перед уходом с «Зефира» отдал его на заправку Валери, а на вопрос про частоту заправки сказала, что даже при условии ежедневного использования, его должно хватить минимум на неделю. Так что астриум точно ни при чем. Просто мое заражение перешло ту черту, за которой не помогает уже даже он. А это, в свою очередь значит, что у меня осталось совсем мало времени, даже если формально его больше, чем кажется. В скором времени я могу просто перестать спать из-за этих кошмаров, а это в свою очередь будет означать, что я банально окажусь не в состоянии просто двигаться. Я не буду отдыхать ни морально, ни физически, и очень скоро рискую просто сойти с ума.

Значит, сегодня, край завтра, надо все решить. Уже окончательно. Или успешный рейд в соло, или нож в сердце. Послезавтра, боюсь, я уже могу оказаться в том состоянии, в котором я не вспомню, что существует способ прервать эти мучения.

Я откинул простыню и усилием воли стащил себя с насквозь мокрой простыни. Наверное, сегодня стоит попросить портье провести уборку в номере и поменять белье, а то при заселении я попросил не беспокоить меня, чтобы ненароком чужие глаза не увидели того, что им видеть не следует.

Дотащившись до крошечной душевой и сунув голову под струю холодной воды, я почувствовал, что напряжение постепенно отпускает. Ингаляция астриума — уже вторая за неполные двенадцать часов, — прогнала дурное состояние почти полностью, и я снова почувствовал себя готовым к новым свершениям.

А свершения сегодня предстояли глобальные... Но — вечером, или даже вернее ночью. В этом мире день и ночь официально поменялись местами, во всяком случае для меня. И что самое интересное — меня это устраивало и не приносило никакого дискомфорта. Я думал, что будет сложно перестроить биологические часы, но, судя по всему, у этого тела они остались от старого хозяина, и ничего перестраивать не пришлось. Я спокойно (ну, насколько возможно) спал днем и активничал ночью, словно меня в запястье укусила радиоактивная кошка. В прошлой жизни, конечно, я тоже был любителем поспать, но такого, чтобы я вставал позже одиннадцати часов дня, было всего пару раз за последние несколько лет — даже по выходным. Здесь и сейчас же я спокойно сплю до трех-четырех часов дня, когда солнце добирается по небосводу до той точки, с которой может заглянуть ко мне в окно.

Оставшиеся несколько часов до выхода я потратил на то, чтобы поесть, и проверить все свое снаряжение и амуницию, если это можно так назвать. Проводник вел себя как обычно, послушно превращаясь в оружие и действуя так, как я от него хочу — хотя у меня были подозрения, что он станет слушаться хуже после того, как я обнаружил, что астриум больше не спасает от кошмаров.

С одеждой дела обстояли хуже. Местами слой черной краски от движения полопался и выкрошился, обнажив ткань. Кое-где даже проступили цветные полосы, обозначающие мою принадлежность к Спектру. Остается надеяться, что это произошло не в ноктусе, а уже после — когда я развлекался с оружием, я там знатно об стены потерся.

Я по-новой закрасил проблемные места, благо, краска еще оставалась, все, что могло показаться подозрительным, сложил в сумку и вывесил ее за окно, прицепив за крючок, держащий водосточную трубу. Теперь уж точно никакая горничная не будет копаться по моим вещам, даже если им это придет в голову.

Пока суд да дело, на Город опустилась ночь и стемнело. Я снял с ручки двери табличку «не беспокоить», и на сей раз решил выйти по-старинке — через дверь. А то будет странно, если горничная придет убираться в пустой номер, постоялец которого не выходил из гостиницы.

Портье, уже другой, незнакомый, поприветствовал меня, я доброжелательно кивнул в ответ, попросил убраться у меня в номере и вышел на улицу.

Входить я решил в том же месте, где мы входили вчера — все на том же, где нижняя часть экрана была расцвечена знаком Сола и его Спектра. Я думаю, светлячки позаботились о том, чтобы там не было никаких камер или других подлянок от корпораций.

Сегодня барьер взламывался особенно долго — я даже успел подумать, что напоролся на блок и придется входить через другую точку, но наконец код подобрался и световые лучи погасли.

Ох и повезло же мне, что у меня самая старая версия Пульса, и Валери собрала энкодер для меня отдельно. Если бы не это, пришлось бы мне носить на руке весь девайс ради коротких секунд взлома барьеров, а это могло бы подсказать девчонкам, где я есть и чем занят. А мне это было не нужно.

И, если уж на то пошло, то у меня даже появилась теория, почему именно этот Пульс мне подошел — моя температура тела снижена из-за заражения. Какие-то иные причины мне в голову не приходят. Ну, или это врожденная особенность предыдущего хозяина моего тела. В таком случае, низкий ему поклон.

Я вошел в ноктус и сразу же, не теряя времени, раскрутил и метнул вверх роупдарт. После этого убедился, что он прочно закрепился в стене, подергав несколько раз веревку — вдруг в стенах ноктусов он закрепляется как-то по-другому. Но нет, все было точно так же — нож прочно засел в черной стене, яркой искрой выделяясь на антрацитовом фоне. Поэтому, защитив все тело Светом на случай, если я и тут оботрусь о стены, я крепко взялся за веревку и начал свое восхождение.

Я выбрал то самое здание, на котором висел привлекший мое внимание экран. То самое, с которого я наблюдал за Солом и компанией, в общем — то самое, с которого все началось.

Ну, не прямо его, конечно, а его теневой двойник. Но сути это не меняло — по форме это было все то же жилое здание, а значит, я уже знаю, как по нему подниматься. Сначала зацепиться под окном, подняться, ухватиться за отлив, не забыв как следует защитить пальцы Светом от влияния ноктуса, и снова метнуть роупдарт вперед. Главное — не забывать поддерживать световую броню в полном виде, и не касаться черноты.

Интересно, а что со мной станет, если коснусь? Обычный человек понятно — заразится. А я? Я уже и так заражен. Подействует ли здесь принцип «Зараза к заразе не липнет» или наоборот — мое состояние лишь ухудшится, причем моментально и неизвестно до какого уровня?

Само собой, пробовать я не собирался. А собирался наоборот как можно быстрее добраться до крыши, и, выглядывая с них метки светлячков, как можно быстрее добраться по ним до... В идеале — до Дочери Ночи. Но сойдет и просто узнать, куда они ведут, без опасности встретиться с волной лоа.

А лоа стали собираться подо мной даже раньше, чем я успел подняться на крышу. Добравшись до второго на моей пути окна, я бросил короткий взгляд вниз — там уже стояло целых пять лоа. А, может, и шесть, или десять. Сложно было сказать — они дрейфовали на крошечном пятачке, постоянно проникая друг в друга и путаясь, как облака дыма от кальяна. Каждый из них будто стремился оказаться как можно ближе к той точке, из которой я начал свое восхождение, но при этом каждый следующий выталкивал его с этой точки.

А по улице к ним тянулись новые лоа.

К счастью, я оказался прав — лоа не поднимались выше и даже не пытались этого делать. Они не становились друг другу на головы, не сливались в одного гигантского лоазорда, и вообще вели себя скорее как юниты в какой-то стратегии вроде старкрафта, когда велишь им идти в одну точку. Они сбиваются в эту одну точку, и только потом, лишенные дальнейших команд, расползаются по доступной площади.

В плоскость крыши нож тоже вонзился так же легко, как в люктусе, без проблем сыграв роль якоря и подняв меня наверх. Оказавшись на крыше, я бросил вниз еще один взгляд — лоа там было уже около двадцати, сложно сказать точнее.

Просто удивительно получается — пока остальные светлячки стараются держаться поближе к центру улицы и не лезть к зданиям, я наоборот прыгаю по их крышам, как какой-то неизвестный науке вид рангона. В то время, как остальные прорываются через толпы лоа, я наоборот использую все возможности, чтобы с ними не встретиться.

С другой стороны, у меня, в отличие от других светлячков, и цели стоят другие. С высоты крыши едва мерцающий где-то под стеной здания хрен разглядишь, особенно, когда его закрывают собой десятки лоа. А даже если и разглядишь - поди еще спустись, чтобы его забрать. Так что, возможно, даже если бы светлячки умели в паркур так же, как я - им бы это просто не пригождалось. Просто было бы незачем. В отличие от меня, им не настолько важно не встречаться с лоа - они просто не встречают их в таких количествах и так быстро.

Что ж, пусть тогда все останется на своих местах.

Визуально крыша была покрыта тем же гравием, что и в люктусах, но на ощупь он оказался совсем другим — словно тот же гравий залили клеем. В свете луны были четко видны грани отдельных камешков, но при этом покрытие не шуршало под ногами, и попытки шаркнуть ботинком ничем не увенчались — я лишь умудрился споткнуться, стоя на одном месте. В любом случае, это все еще оставалась отличная шершавая поверхность для того, чтобы разбегаться по ней и толкаться от нее.

Так я и поступил, смотав нож обратно в рукав. Разбежался и прыгнул.

Световой покров отчетливо вспыхнул, когда я перекатился по следующей крыше, местный аналог гравия неприятно впечатался в спину. Погасив скорость роллом, я встал на ноги, подошел к краю крыши и осмотрелся, пытаясь с высоты обнаружить новую метку светлячков. И обнаружил — в двух домах от себя, прямо на стене.

Отлично. Теперь я знаю, куда идти.

Я передвигался прыжками между крышами, каждый раз останавливаясь на поиски новой метки. Некоторые из них лезли в глаза сразу, некоторые приходилось искать по несколько минут. Больше всего времени занял поиск метки, которую светлячки ради разнообразия поставили не на здание, на фонарный столб, причем поставили так, что мне была видна от силы ее четверть. Это логично — ведь они видят свои метки снизу, и не предполагали, что их будет искать кто-то сверху.

Я пропрыгал уже шесть перекрестков, сопровождаемый по пятам волной лоа. Я уже даже перестал пытаться их считать, но на вид их было уже несколько сотен. Когда я останавливался на крыше, они замирали под стеной дома тоже, неотрывно следуя вдоль нее за моими перемещениями. Я даже перестал обращать на них внимания — для меня главным оставалось то, что они не способны до меня добраться.

Метки светлячков вели меня глубже в ноктус. Маршрут не был прямым, он периодически менял свое направление, ломаясь на перекрестках и вынуждая пересекать улицы поперек. Я старался на всякий случай держать в голове азимут на люктус и в итоге пришел к выводу, что никаких петель маршрут не делает — он вел только вглубь ноктуса, и ни разу не поворачивал обратно к Городу. Зачем в такой ситуации вообще делать какие-то загогулины, если можно просто проложить две прямые — одна вперед, вторая в сторону, — так и осталось загадкой. Наверное, у светлячков были какие-то причины прокладывать маршрут именно так.

Минут через двадцать после того, как я вошел в ноктус, я столкнулся с первой крупной проблемой, если не считать уже несколько сотен лоа под моими ногами. Маршрут светлячков проходил через широкий перекресток, настолько широкий, что перепрыгнуть его у меня не было возможности. И даже докинуть доупдарт не представлялось возможным — между крышами было метров десять, не меньше. И я ведь даже не мог спуститься, чтобы пересечь улицу пешком — внизу было уже так много лоа, что они буквально занимали всю грань дома, от угла до угла. Перейди я на другую сторону крыши — и они окажутся под ней раньше, чем я успею спуститься. Их собралось уже так много, что всерьез стали одолевать сомнения — а где-то еще они остались вообще? Или они все преследуют меня?

Учитывая, что нынешний поход в ноктус для меня стал самым продолжительным, это не казалось таким уж фантастическим предположением.

Я чуть было не присел на парапет крыши, чтобы подумать, что делать дальше и как перебираться через возникшую на пути все-равно-что-бездну, но вовремя спохватился, что не стоит тратить на это Свет, и остался стоять. Может, на это и нужна будет одна десятая процента моего запаса, но проблема в том, что я не знаю границ этого запаса, и любая десятая доля процента может стать последней десятой долей процента. Так что лучше экономить его по-максимуму, применяя только на то, на что действительно припрет.

Я еще раз скептически осмотрел пропасть между собой и крышей напротив и прикинул расстояние на глаз. Технически, я мог бы выпрыгнуть со своей крыши, и метнуть роуп уже в полете — вроде бы расстояние позволяло достать до противоположной стены таким макаром. От удара о стену я могу защититься Светом, это мы уже проходили. Остается только главный вопрос — не окажусь ли слишком низко после того, как коснусь стены? Так низко, что лоа смогут до меня достать?

Впрочем, всегда можно отдать роупу команду стягиваться точно в тот момент, когда он коснется стены — и раньше, чем ее коснусь я, по сути, притягиваясь к стене уже в момент падения. Но это влечет за собой появление нового вопроса — а что будет со мной, если на меня одновременно будет действовать ускорение от полета навстречу стене и ускорение от подъема? Результирующий вектор будет направлен куда-то под сорок пять градусов вверх, но, чем ближе я буду к точке, в которой засел нож, тем больше во мне накопится энергии, которая вся должна куда-то деться, когда я подтянусь точно к ней. Не оторвет ли мне руку всей этой накопленной энергией? Не вырвет ли нож из стены? Что там еще может произойти?

Внезапно сзади раздался какой-то звук. Что-то похожее на воркование голубя, только огромного, размером с экскаватор. Я не обратил было на него внимания — ну звук, и звук...

А потом окаменел.

Потому что это был первый звук, что я услышал в ноктусе, исключая те, что издавал сам.

Медленно, не делая резких движений, я повернул голову и скосил глаза так, чтобы видеть, что у меня происходит за спиной.

И понял, что надо прыгать прямо сейчас, забыв про всего расчеты и формулы.

Даже если мне действительно оторвет руку...

На соседней крыше - той, с которой я буквально десять минут назад выпрыгнул, стоял рангон.

Глава 6. Световая броня

Рангон выглядел точно так же, как выглядел, когда я видел его в первый раз. Непонятная тварь с огромной уродливой головой и длинными, почти достающими до пальцев ног, руками, вооруженными длинными когтями. Как и в люктусе, здесь, в ноктусе, рангон тоже исходил загадочным черным дымом, будто кусочек черного фигурного сахара растворялся в стакане прозрачного и призрачного лунного света.

Склонив уродливую башку к плечу, рангон внимательно смотрел на меня, будто не мог понять, что такое перед ним и что с этим нужно делать. Не знаю, что творилось в его черепушке и может ли что-то твориться вообще, но проверять это не хотелось.

А вот что хотелось — это как можно быстрее оказаться как можно дальше отсюда. Не было ни малейших сомнений в том, что через время тварь сообразит, что глядя на меня, она ничего не узнает, и подойдет поближе, чтобы познакомиться.

Поэтому я резко развернулся и побежал к парапету, раскручивая на бегу роупдарт и напитывая Светом, все что только возможно было напитать — оружие, одежду, руки, ноги, голову!..

Прошла целая секунда, прежде чем шорох когтистых лап по бетону дал понять, что рангон тоже сорвался следом за мной! За эту секунду я успел преодолеть половину расстояния до парапета, набрав с места скорость, какую не набирал никогда в жизни! Еще шаг, еще один!..

Прыжок!..

Я вытолкнул себя вперед и вверх, придавая телу максимальное ускорение, рванулся вперед и руками и ногами — всем, чем только мог управлять! Все ради того, чтобы придать себе лишние крохи скорости, которые мне сейчас так нужны!

Мелькнула под ногами залитая лунным светом дорога ноктуса...

Пронеслись черные силуэты лоа, устремившиеся следом за мной...

А потом я начал падать.

Да я же не пролетел и половины расстояния между домами!

Твою мать!

Раскрученный на пределе возможности нож устремился к противоположному дому, сверкнул в ночи натянутым солнечным лучом!..

Не достает!.. Не достанет же!..

Достал!

Веревку резко рвануло по руке, будто настоящую — даже болью в плече отдалось! Меня резко понесло навстречу стене, одновременно затаскивая наверх — не до самого конца, до половины, чтобы после этого меня не вышвырнуло вверх, как пробку из бутылку шампанского, или еще чего хуже не произошло!

Падая, я на мгновение обернулся — рангон прыгнул следом за мной, но, в отличие от меня, у него не было волшебного оружия, и, махнув в воздухе рукой и не достав меня, он камнем рухнул вниз, прямо в толпу лоа!

Я поспешил отвести взгляд обратно к стене, и едва успел защитить тело от удара — так быстро здание оказалось рядом!

Удар!

Черт, даже сквозь броню из Света в тело отдалось болью! Даже дыхание на несколько секунд сбилось, и пришлось повисеть на веревке, пытаясь привести в норму свернутую в судороге диафрагму...

Я все же достал. Длины веревки роупдарта хватило, чтобы дотянуться... Значит, это только казалось, что я не дотягиваюсь. Значит, на самом деле я умею прыгать намного дальше, чем сам о себе думал.

А, может, все дело в Свете? Я же, в панике убегая от рангона, залил Света во все подряд, не делая разницы между нужным и ненужным. Потратил, наверное, огромную часть своего запаса, но в тот момент я об этом не думал. Я просто пытался защитить сразу все от возможной атаки, если вдруг рангон меня догонит.

Хотел защитить, а в итоге набрал при разбеге такую скорость, что сам удивился. Может, это как раз благодаря Свету? Как-то укрепились мышцы, или вроде того?

Ладно, потом разберусь. Сейчас надо выбраться на крышу и продолжить путь. Только брошу последний взгляд на утонувшего в толпе лоа рангона...

Сучий потрох, рангон!..

Эта тварь никуда не утонула и не разбилась! А, может, это и не та же тварь, да какая разница?! Главное, что сейчас она лезет прямо по стене дома, с явной целью добраться до меня! Черт возьми, можно было бы догадаться, что на крышу он тоже не прилетел, а добрался каким-то иным способом!

Рангон лез по медленно — даже медленнее, чем умело поднимать меня мое оружие. Он размеренно и неторопливо втыкал когти в стену, и они тут же срастались с нею, словно становясь одним целым. Создавалось ощущение, что рангон растет прямо из стены и двигаться никуда не может в принципе... Но это лишь до того момента, когда он выдергивал лапу и вонзал ее снова — уже выше!

Твою мать, наверх! Самый полный наверх!

Веревка начала стягиваться с такой скоростью, словно там наверху вместо одного ножа целая лебедка была закреплена! Буквально за секунду я взлетел вверх на добрых пять метров, быстрее молнии перехватился за рукоять и даже не стал пытаться зацепиться куда-то еще выше — так и выпрыгнул прям с кэт липа, отталкиваясь ногами от стены, а руками — от ножа, и одновременно выдергивая его из черного здания!

Рывок на добрых полметра — и я снова втыкаю нож в стену, повисая на нем, как альпинист на шлямбуре! У меня банально нет времени раскрутить нож и метнуть его выше — рангон буквально трогает меня за пятки!

Еще рывок! Еще один! Тяжело, но делать больше нечего — или так, или вообще никак! Благо, остался до края крыши какой-то метр — на два прыжка всего!

Еще! Еще!

Наконец я добрался до крыши, подтянулся и распластался на парапеты, давая отдых уставшим до судорог мышцам.

Полсекунды, не больше.

А потом я вскочил на парапете, раскручивая нож на веревке и глядя вниз.

Рангон все еще полз по стене, но оставалась ему ползти буквально каких-то два метра. Он даже не смотрел на меня... Кажется. Трудно понять, смотрит он или нет, когда непонятно, где у него глаза. Если там же, где у людей, то смотрит он перед собой, уткнувшись взглядом в стену.

Если же где-то в другом месте — то...

Да какая разница! Главное — что он не планирует от меня отставать! И что-то я сомневаюсь, что у меня получится от него убежать — он-то, в отличие от меня, по закону подлости, наверняка не знает, что такое усталость!

Я раскрутил роупдарт и перевел плоскость вращения, так, чтобы нож крутился передо мной. Постепенно стравливая веревку, я добился того, чтобы нож почти что чиркал рангони по макушку, и перелил в клинок столько Света, сколько он смог в себя вместить.

Нож засветился так, словно на него подали напряжение целой электростанции — он даже стал оставлять за собой видимый световой шлейф, быстро тающий в ночном воздухе! Вот клинок впервые чиркнул по голове рангона, и...

И ничего.

Вообще ничего! Да уродливая башка должна была развалиться, как арбуз, разрубленный топором — а хрен там! Рангон лишь чуть заметно дернулся, словно ему по лбу щелбан отвесили и продолжил восхождение!

Еще касание! Еще одно!

Нож перестал чиркать по голове твари, и стал от нее отскакивать, словно натыкался на непреодолимое препятствие. Нож, который режет бетон, как пенопласт — отскакивает от этой твари! Все, что на ней остается — лишь тонкие полоски света, которые быстро сходят на нет!

Как вообще с этим бороться?!

Я сменил тактику, попытавшись раскрутить нож и швырнуть его сверху вниз, пользуясь инерцией как помощником — и вроде что-то стало получаться! В первый раз нож также отскочил от бронированной башки, во второй — тоже, но будто бы отколов от нее кусочек тьмы, а на третий наконец застрял в ней!

И в этот же момент рангон неожиданно рванулся наверх, преодолевая последний разделяющий нас метр!

Я отскочил назад, чтобы не попасть под мощные когти, споткнулся о монолитный гравий, и покатился задним кувырком, разрывая дистанцию еще больше! Рангон влетел на крышу, как диковинный единорог из наркотических кошмаров, размахивая лапами и сверкая ножом в голове!

Мои ножом!

Рангон кинулся на меня сразу же, не дав мне даже толком подняться! Сука, какой же он быстрый — даже в люктусе он не казался таким быстрым! Прыгнул, замахиваясь когтями, словно намереваясь сложить их «ножницами», между «лезвиями» которых должна находиться моя голова!

Я, только вставший на ноги после кувырка назад, кувыркнулся снова, чтобы не попасть под когти, и заодно еще и ноги вверх вытянул, перекидывая ими тварь через себя — чтобы точно не достал!

Получилось! Мощный пинок сразу двумя ногами пришелся куда-то в район живота рангона, он перевернулся в воздухе, наматывая на себя тянущуюся от моей руки световую веревку, и приземлился куда-то у меня за спиной.

Веревка...

Веревка!

Помнится, в «тринадцатом районе» большого верзилу тоже победили при помощи веревки! Почему бы не попробовать и мне тоже?!

Я сделал широкий мах рукой, подматывая веревку на локоть и развернулся к рангону, только-только вставшему на ноги.

Новый прыжок! Все та же тактика — прыгнуть и попытаться ударить обеими лапами сразу, как садовым секатором!

Но в этот раз я был готов.

Я упал на бок, пропуская рангона над собой, и одновременно сбрасывая с локтя заранее намотанную петлю, подвешивая ее в воздухе — сработало! Одна лапа рангона попала в петлю, и резким рывком я заставил ее притянуться к телу намертво!

Тварь не смогла приземлиться нормально — она пыталась использовать четыре точки опоры, а осталось в наличии всего три! Морда рангона с громким скрежетом пропахала монолитный гравий крыши ноктуса, и, пока он не поднялся, я подскочил сзади и накинул сверху еще одну петлю веревки — обмотав ею рангона по «периметру». Рывок — и оставшуюся свободной руку твари сносит натянувшейся веревкой, заставляя рангона упасть навзничь.

А дальше я просто подпрыгнул, высоко задирая ноги, нагнал в них максимум Света и, резким рывком распрямив их, обрушился на спину твари, вколачивая ее в крышу!

Что-то громко хрустнуло. Рангон на мгновение действительно распластался по крыше, ноги разъехались по неожиданно мягкой и податливой ткани твари, я не удержался тоже и упал сверху, чудом дотянувшись до ножа, застрявшего в голове рангона.

Дотянулся — отлично!

Придавив рангона своим весом, я ухватил нож за рукоять, вырвал из башки твари и принялся обратным хватом вгонять его, куда только длина веревки позволит! В затылок, в шею, в уши, в виски — куда угодно, только побольше, посильнее!

Рангон дернулся от удара, зашевелился, начал подниматься, упираясь в крышу одной лишь головой и ногами, я свободной рукой ухватился за него, чтобы не упасть и продолжал нашивать в него удары! Быстрее, быстрее! Сдохни, тварь, сдохни!

Сдохни ты уже, наконец!

Рангон так и не поднялся. То ли какой-то из ударов оказался критическим, то ли я просто нанес их слишком много — тварь умерла. Ноги подломились, и рангон повалился на гравий крыши, вместе со мной.

Я резко откатился от твари и призвал оружие втянуться обратно в рукав. Готовый в любое мгновение снова выбросить нож в руку, я секунд двадцать стоял и смотрел на рангона — не притворяется ли он и не собирается ли напасть на меня, едва я приближусь? — но тот не подавал признаков жизни. Лежал, не двигаясь и не издавая звуков.

Смущало то, что он не таял в воздухе, как лоа. То есть, таял — но не более, чем обычно. Легкие дымные струйки, отделяющиеся от рангона, ничем не отличались от аналогичных при жизни, и по ним судить о том, что он наконец умер, явно было не рационально.

Поэтому я снова выбросил нож в руку, раскрутил его на веревке и с безопасного расстояния швырнул в тушу рангона.

Нож с первого раза засел в ней, как в сырой деревяшке.

Для проверки я сделал еще несколько бросков, и каждый из них нож спокойно втыкался в рангона, будто у того и не было никакой брони. Я даже смог попасть близко к той точке, в которой нож намертво засел изначально — и он воткнулся с первого раза, и без каких-либо проблем.

Значит, тварь все же умерла. А то, что он не распадается... Ну, наверное, это связано с тем, что это какая-то другая тварь. Она не распадается.

Не знаю. Плевать. Какая разница?

Чуть не забыв подстраховать задницу и спину Светом, я присел на крышу, опираясь о парапет, и несколько минут сидел, приводя дыхание, мышцы и мысли в порядок. Я уже не задумывался о том, что напрасно трачу Свет — сейчас, по ощущениям, мне отдых требовался намного больше.

К тому же, я все еще не уверен, что рангон сдох.

Я просидел так минуты три, не меньше, не сводя с твари взгляда, но она так и не пошевелилась и не сделала ни единой попытки снова меня атаковать. Признав, что я действительно смог убить рангона, я тяжело поднялся и пожалел, что даже не смогу забрать с собой никакого трофея — во-первых, не факт, что от рангона можно что-то как-то отпилить, во-вторых, стоит на мгновение забыть о том, что это «что-то» лежит за пазухой и утратить контроль над Светом — и привет!.. Что-то. Какие-то неприятные последствия. Не хочу знать, какие.

Я уже уверенно развернулся спиной к туше рангона, обозрел улицу с крыши, нашел метку светлячков и продолжил путь, перелетая с крыши на крышу и с каждым прыжком отмечая, что лоа становится все больше и больше. Они уже не просто перетекали по стенам здания вслед за мной — они просто заполняли улицу от дома до дома, и теперь будто сама улица двигались вместе со мной. Волновалась и качалась, будто мягкое желе, и двигалась. Да уж, было глупо думать, что рангон разобьется, если упадет в эту толпу. Это же для него как мягкий диван, наверное! Я бы на его месте тоже с удовольствием прыгнул в такое — просто ради развлечения!

Но мне оставалось прыгать лишь по крышам.

Еще два раза мне попадались широкие перекрестки, через которые я перепрыгивал уже без боязни все тем же методом — сначала прыжок, потом бросок ножа перед собой. Потом — несколько десятков секунд альпинистского восхождения.

Улицы сменялись улицами, я ушел вглубь ноктуса уже на два десятка кварталов. Очень солидное значение, если вспомнить, что стандартный рейд за астриумом вообще закончился на пяти. Когда же уже наконец наткнусь на то, что ищу? Или я все же неверно понял метки и иду совсем не туда, куда надо?

Нет, туда! Я совершенно точно иду туда!

Как еще объяснить, что за домами впереди появилось какое-то зарево?! Словно там стоит и светит на всю округу новогодняя елка — единственный виденный за все время источник света в этом царстве угольной тьмы?!

Я прибавил ходу, хотя, казалось, уже некуда — промежутки между крышами так и мелькали под ногами, даже лоа немного отстали от меня! Я бежал по крышам, как заправский спринтер, перепрыгивая меж ними быстрее и техничнее, чем бегун это делает с барьерами на пути. Воистину — лучший мотиватор это видеть наконец, что твоя цель достижима! Что вот она, прямо перед тобой — осталось лишь пробежать несколько сотен метров!

Стоп, а это что?

Случайный блик лунного света привлек мое внимание. С учетом того, что гравий крыш не бликовал, а будто бы впитывал в себя свет, это показалось странным. Я резко остановился, проскользив подошвами по спеченному в корку гравию, и сфокусировал глаза на предмете, который так привлек мое внимание. Будь я на своей Земле, я бы решил, что это что-то не стоящее внимания — алюминиевая банка, осколок стекла или мало ли что еще может оказаться на крыше, на которую мотаются все кому не лень?

Но это был другой мир. И другие крыши, по которым не мотается никто. Один лишь я.

Тем удивительнее оказалась находка. Потому что это оказался развернутый в режим планшета Пульс.

Причем точно такой же устаревшей модели, как мой.

Глава 7. Пульс

Наверное, мой мозг, еще не до конца оправившийся от эйфории после победы над рангоном, не вполне понимал происходящее, потому что сначала я не придал значения находке — ну Пульс и Пульс, мало ли почему он тут валяется.

Но через секунду я вспомнил, где это «здесь». И понял, что здесь ему делать решительно нечего. Пульс в ноктусе уместен примерно так же, как космический скафандр в бассейне.

Я имею в виду Пульс без хозяина, конечно же. При наличии хозяина все претензии становятся необоснованными — ведь люди с этими девайсами не всегда расстаются даже в душе и во сне, что уж говорить про смертельно опасную зону мистического заражения, один только вход и выход в которую проводится с использованием девайса. И я бы еще понял, если бы увидел человека без Пульса, даже тут — в ноктусе. Если верить девчонкам, предыдущего хозяина моего тела именно в таком виде и обнаружили, прежде чем приняли его в Спектр.

Но Пульс без человека...

Я прикинул на ходу, сколько времени уже нахожусь в ноктусе — по всему получалось, что около часа. Максимум, полтора. До рассвета еще далеко, так что можно и задержаться на несколько секунд ради такого необычного повода.

Я остановился возле Пульса и присел, чтобы получше его рассмотреть. Брать в руки сразу не рискнул — мало ли что на самом деле он из себя представляет? Я ведь так до сих пор ничего не знаю ни о ноктусе, ни о том, что в нем может существовать. Вдруг это какая-то аномалия, как в Зоне из «сталкера»? Специально для таких умников, как я, которые решили поиметь систему и пробраться через весь ноктус по крышам?

Кстати, интересно, а почему, кроме меня, таких умных еще нет? Понятно, что светлячкам это недоступно — у них банально нет механизмов для этого... А мотыльки? У них же есть их крюки. Они, наверное, могут их так же напитывать Светом и использовать для восхождение на здания? Надо будет узнать об этом. Потом. Когда разберусь со всем.

В первую очередь — с находкой.

Я потыкал Пульс ножом. Сначала — в его обычной, металлической форме, потом, поняв, что он не реагирует — наполнив его Светом. Не знаю, чего я ожидал — может, что Пульс попячится от Света, как черт от ладана и превратится в страшного мимикрида, но этого не произошло. Вообще ничего не произошло, разве что Пульс чуть подвинулся по гравию от касания. Как обычный физический предмет, не претендующий на какую-то мистику.

Что ж, ладно... Будем считать, что ты меня уговорил.

Я ткнул Пульс пальцем — он был холодный. И твердый. Как и положено Пульсу без носителя. Он лежал экраном вниз, поэтому, окончательно осмелев, я подцепил девайс пальцами и быстро перевернул, готовый к тому, что может случиться все, что угодно. Начиная гранатой без чеки, спрятанной в лунке под Пульсом, и заканчивая портретом Брежнева на экранчике устройства.

Но ничего не произошло, конечно же. Пульс просто глухо звякнул по монолитному покрытию крыши, перевалившись через узкую грань, и подставив экранчик лунному свету. Экранчик, конечно же, пустой.

Разумеется, пустой. Это же старая модель, как та, что сейчас лежит в моем номере в гостинице. И ладно я такой ношу вынужденно, а кто еще пойдет на то, чтобы обдуманно носить устаревший и морально, и технически девайс, который, к тому же, не умеет взламывать СБ? Да, правильный ответ — никто. Значит, этот девайс лежит тут уже очень долго. Несколько лет, как минимум. Возможно, даже с тех пор, как световые барьеры еще не были снабжены алгоритмами шифрования и для того, чтобы проникнуть сквозь них, не нужно было их взламывать. Если, конечно, такие времена когда-то были.

Я уже без опаски взял Пульс в руки и нашарил кнопку включения именно там, где намеревался найти — там, где она находилась на моем собственном устройстве. Нажал ее я просто чтобы окончательно убедиться в том, что это реальное устройство, а не «макет массово-габаритный», у которого реальной кнопки нет и быть не может, вместо нее заглушка...

Но Пульс включился. Экран слабо засветился, и после секунды загрузки операционной системы, развернул передо мной местное подобие рабочего стола. Фоновую картинку старый хозяин Пульса не ставил — вместо нее был сплошной черный фон, и только посередине чернота разбавлялась белым квадратом, так и притягивающим к себе взгляд.

И посередине этого квадрата лежал файл с кричащим названием «ОТКРОЙ!!!»

Неудобно, что тут не додумались до того, чтобы присваивать разные пиктограммки разным типам файлов — так сразу было бы понятно хотя бы, что меня ожидает. Текст, видео, звук, программный код, что?

Что ж... Я человек простой — вижу файл с названием «открой», открываю файл.

Это оказалась звуковая дорожка. Судя по сбитому тяжелому дыханию — записанная прямо на этот же Пульс, возможно даже прямо тут, на этой же крыше. Я напряг слух, пытаясь расслышать какие-то фоновые звуки, по которым можно было бы определить хотя бы примерно, где записывался файл, но ни хрена не вышло — кроме хриплого дыхания неизвестного, от которого крошечный микрофон Пульса забивался так, что начинал фонить, ничего больше слышно не было.

И это лишний раз подтверждало, что файл записывался в ноктусе. Может, не прямо на этой крыше, но где-то недалеко.

— Это конец... — наконец заговорил из маленького динамика Пульса тихий женский голос.

Разумеется, женский, ведь среди светлячков большинство — женского пола! Почему я ожидал мужского?

Не знаю, почему-то ожидал мужского...

— Это конец. — снова, уже увереннее, повторила неизвестная мне девушка. — Тьма, и зачем только я решила отправиться к Дочери Ночи, да еще и в одиночку? Я думала, что доберусь, что смогу, и я ведь почти смогла! Мне не хватило совсем чуть-чуть Света, я уже вижу жилище Дочери Ночи отсюда, с крыши, оно сияет, как путеводный маяк! Но я не могу спуститься, и не могу продолжить движение. Я погасла.

Девушка отчетливо всхлипнула:

— Меня... Меня зовут Дина Ларс. Я заразилась неделю назад. Я не рассказала своему Спектру и решила пройти в одиночку до Дочери Ночи, чтобы узнать у нее, что мне делать. Моя Вспышка — телепортация с места на место, и только она и помогла мне забраться так далеко. Когда лоа... Когда...

Девушка снова всхлипнула, но быстро взяла себя в руки:

— Когда лоа стало слишком много, и я не смогла пробиваться, я пыхнула на крышу... На ближайшую крышу. И стала прыгать по ним, радуясь тому, что лоа не могут до меня добраться... А потом... На меня напал рангон!

Спину ожгло коротким холодом тысячи мурашек — я буквально узнал себя в истории этой девушки. Все то же самое, только я, в отличие от нее не тратил Свет на то, чтобы перемещаться между крышами, и поэтому остался в более выигрышном положении.

Наверное...

— Рангон... — снова повторила девушка. — Я его убила! Я его убила, понимаешь! И угасла! Во мне больше нет Света, а до восхода солнца меньше часа! Я тут застряла, и не могу спуститься! Я уже даже не могу призвать оружие, Света осталось только на пару минут защиты!

Я пошарил глазами по крыше и действительно нашел неподалеку проводник. Небольшой изящный нож, похожий на тот, которым в фильмах про богатых вскрывают письма. Он даже не проржавел за столько лет — наверное, воздух в ноктусе тоже свой, особенный.

— Тьма, я надеюсь, что кто-то найдет мой Пульс, надеюсь, что батарея в нем не сядет раньше, чем кто-нибудь сюда доберется. Это почти невозможно, но все же я надеюсь... Тьма, лучше бы я обратилась к казадорам!

Стоп, к кому-кому? Каза... дорам? Это еще кто такие? Про них мне вообще никто не рассказывал!

— Я снимаю с Пульса биометрию. Если кто-нибудь когда-нибудь найдет его и прослушает это сообщение... Тьма, я даже не знаю, что... Просто... Выпей в память обо мне, что ли. Я Дина Ларс. Я уже вижу первые лучи солнца...

Аудиофайл кончился и через несколько секунд после этого Пульс, все это время отчаянно моргавший пустой батарейкой, выключился. На сей раз — уже окончательно.

Черт, сколько же он тут лежит? Годы, наверное, раз он такой старый. Хорошие у них тут батарейки в девайсах, если не разряжаются за такое время. Или все дело снова в самом ноктусе? В его воздухе? Может, в ноктусе ничего не портится? Проводник вон лежит целехонек...

А одежды при этом не видно. Интересные дела, в чем же разница?

И самое главное — где тело? Ладно нет одежды, но тело где? Кости хотя бы? Они-то точно не могли разложиться, даже если куда-то пропало все остальное вопреки гипотезе «В ноктусе ничего не портится». Что же происходит с людьми после того, как их застает рассвет на темной территории?

Черт возьми, это сообщение подняло еще больше вопросов и совсем не предоставило никаких ответов.

Не говоря уже о том, что теперь стало даже жутковато продолжать свою миссию. А что, если я тоже закончу, как Дина?

Нет, стоп, к черту пораженческие настрои! Ей просто не повезло, она не рассчитала свой Свет, она сама виновата! Со мной такого не случится, я еще полон сил и готов двигаться дальше!

Только возьму, пожалуй, с собой Пульс Дины. Даром что он разряжен — с отключенной биометрией он начнет работать очень быстро, как только наберет минимальный заряд от моего тепла. Возможно, в будущем я смогу вытащить из него какую-то полезную информацию.

А еще возьму с собой ее проводник. Это уже совсем не знаю, для чего. Просто это кажется правильным. На крайний случай устрою неизвестной девушки нечто вроде кенотафа — захоронения, в котором нет тела. Отдам дань памяти, так сказать. А потом выпью за нее. Как он и просила.

Хотя нет. Если после всего этого я отсюда выберусь невредимым, я не просто выпью, я нахреначусь как в последний раз!

Все, пошел!

Выдохнув и прогнав этим предательскую дрожь в мышцах и мурашки, я разбежался и перепрыгнул на соседнюю крышу, не забыв в прыжке посмотреть вниз.

Толпа лоа подо мной уже напоминала океан...

Я преодолел еще три крыши, прежде чем увидел наконец, что же в ноктусе так ярко светилось, что я видел его даже издалека. На небольшой площади, если не сказать, скверике, неправильной круглой формы стояло что-то среднее между кочевнической юртой и тропическим бунгалом. Круглый невысокий дом в один этаж, диаметром метров двадцать. Очень большой, в общем, в диаметре. В таком доме даже целой семье было бы просторно жить — неужели там действительно обитает всего одна Дочь Ночи?

А то, что это именно ее дом, у меня даже сомнений не возникло. Мало того, что в ноктусе больше ничего не походило на этот дом, кроме самого дома, мало того, что метки светлячков привели меня именно сюда, так еще и сообщение Дины непрозрачно намекало на то, что нужное мне место где-то рядом.

Да и потом — что еще в ноктусе, кроме дома Дочери Ночи могло светиться?

А он ведь светился. Его бежевые стены, покрытые причудливой вязью и словно бы углем начертанными картинами, которые отсюда было не разобрать, источали слабое свечение, которого в сумме хватало, чтобы видеть это зарево издалека. И бродящие вокруг дома лоа, сталкиваясь с этим свечением, отшатывались назад, будто напоровшись на ограду под напряжением. Впрочем, для них это так и было.

Дом Дочери Ночи явно не планировался архитекторами Города и явно появился здесь уже после того, как появился ноктус. Здания, которые окружали его, были словно обрезаны гигантским циркулем, и, по сути, обиталище Дочери Ночи стояло посередине круга, который то ли вдавили в целом квартале, то ли наоборот — изъяли из него целый цилиндр многометрового радиуса, оставив на срезах гладкую черноту.

Вот, кстати, и один из ответов мне нашелся — здания в ноктусах внутри заполнены той же чернотой и проникнуть в них нельзя. Жаль.

Или не жаль.

В любом случае, я смог по крышам подобраться максимально близко к дому Дочери, да причем так, что его свечение отсекло от меня лоа, которые уперлись в него, как в стену, и дальше двигаться не могли. Не теряя времени, я заякорился роупдартом в крыше обрезанного по углу дома, и принялся спускаться, прямо ногами по срезу.

На середине пути веревка кончилась, но я, готовый к такому повороту, раскачался на веревке, как на маятнике, шагая ногами по стене и в верхней точке, имея секунду запаса, пока не упал, со скоростью молнии смотал веревку в рукав, а нож — в руку, и снова вонзил его в стену дома, тремя или четырьмя метрами в стороне от изначального направления.

Повторив это еще раз, я наконец коснулся ногами бетона и прищурился, глядя на слабо светящиеся стены. Кажется, в черных рисунках, которые покрывали их, я разбирал что-то знакомое. Некоторые фигуры были похожи на рангонов, другие — на лоа. Вот совершенно очевидно на здание взлетает мотылек, влекомый своим крюком, вот какая-то странная фигура в широкополой шляпе и больших очках, закутанная в массивный плащ. А вот...

Я.

Нет, стоп, конечно же, это не я. Это просто кто-то другой, вокруг кого вьется ярко выраженная световая веревка. Да это, может, и не веревка вовсе — нарисовано как курица лапой! Даже ножа не видно на конце веревки — это точно не я! Может, это Птичник со своей цепью? Или кто-то другой... Короче, не я и баста. Меня тут просто не могло было быть, потому что до недавнего времени меня не было вообще.

Идя вдоль стены дома и осматривая картины, я и сам не заметил, как дошел до входа. Он представлял собой просто прорезь в покатой стене, закрытую плотными занавесями из отдельных пушистых и тяжелых нитей. Они зашуршали, когда я отодвинул их ладонью, на всякий случай защищенной Светом, и проник внутрь.

Внутри дома было жарко и где-то отчетливо потрескивали в огне дрова. В доме царил полумрак, в противовес яркому свечению стен снаружи, и в нем угадывались очертания нескольких столиков, заваленных всякой всячиной, нескольких кресел — от мягких и удобных качалок до строгих деревянных тронов, пара пуфиков, наполовину скрытых в густом фиолетовом тумане, стелющемся по полу. По круглым стенам тянулись ряды полок, на которых стояли различные склянки и коробочки, а с торцов свисали связки засушенных трав и кореньев. Создавалось ощущение, что я попал в шарлатанский кабинет какой-нибудь ведьмы, а не в обиталище местной... Мистической... Хм... Ведьмы.

Хозяйки нигде не было видно, поэтому я прошел чуть дальше, отмечая краем глаза камин, отмечая банку, в которой застыла в формалине или чем-то вроде того большая черная птица с широко расправленными крыльями, и остановился возле ближайшего кресла. Идти дальше было бы уже невежливо.

— Не стесняйся, садись. — прозвучало у меня за спиной мягким и чувственным женским голосом.

От неожиданности я чуть не прыгнул вперед, отмахиваясь за спину роупдартом, и лишь титаническим усилием воли не позволил себе этого сделать. Вместо этого я обернулся, чтобы узнать, с кем говорю.

Передо мной стояла Дочь Ночи. Даже не возникло ни малейшего сомнения, что это она. Молодая, явно до тридцати лет, миловидная девушка с мягким округлым подбородком и чернейшими, словно углем нарисованными бровями, под которыми чернели большие глаза без единого намека на белок. Просто два черных, словно залитых татуажными чернилами, глаза. И под ними — по ярко-красному пятну, которые можно было бы принять за броский макияж, если ни разу в жизни до этого макияж не видеть.

Одета девушка была во что-то вроде халата или робы, капюшон которой она накинула на голову. Сама темная, в районе ворота роба была украшена незатейливым золотистым узором в виде неизвестных мне цветков.

— Я, в общем-то, ненадолго. — наконец совладал я с собой. — Мне чисто спросить.

— А ко мне за другим и не приходят. — ответила Дочь Ночи голосом, по сравнению с которым даже голос Триллы казался плоской бездушной записью на самый хреновый микрофон в мире. — Но дело в том, что твои вопросы могут потребовать очень долгих и пространных ответов. И получать их всяко лучше сидя, чем стоя.

— У меня не так много времени для пространных ответов. — я покачал головой. — До рассвета мне надо убраться отсюда.

— О, об этом не переживай. Здесь, в моей обители, время не властно над тобой. — Дочь Ночи обвела рукой свое жилище. — Так что у нас есть все время этого мира, чтобы узнать друг друга поближе.

— Это мне тоже ни к чему. — отрезал я. — Все, что мне нужно знать, это как ты умудряешься жить в ноктусе? Ты же заражена? Как ты не превратилась? Есть какое-то лекарство?

Дочь Ночи переливчато засмеялась — как будто японский завод по производству ветряных колокольчиков устроил выпускной концерт своей продукции за целый год.

— А говоришь, что хочешь быстро. — закончив смеяться, сказала Дочь Ночи. — А сам задаешь столько вопросов.

— Я могу...

— Нет, не надо ничего сокращать и перефразировать. Первая мысль есть самая верная мысль, и ты спросил именно то, что хотел спросить. И я уже вижу истинный мотив твоего вопроса — ты заражен. И хочешь узнать у меня, что тебе с этим делать. Ты считаешь, что я переборола заражение, нашла от него лекарство, но оно имеет побочный эффект, из-за которого я вынуждена жить в ноктусе.

Я закрыл открытый было для уточнений рот — она все сформулировала чуть ли не точнее, чем я сам это смог бы сделать.

— Но видишь ли, в чем дело. — снова улыбнулась Дочь Ночи и прошла мимо меня, проводя рукой по спинке кресла, возле которого я стоял. — Мой путь тебе не подойдет.

— Почему?

— Много почему. И вот это точно не то, что следует обсуждать сейчас.

Она остановилась, развернулась ко мне и присела в одно из кресел:

— Но для тебя тоже есть путь. Твой путь. И если ты все еще желаешь получить ответы на свои вопросы — садись. В ногах правды нет.

И я сел в кресло.

Глава 8. Симуляция Света

— Чай? Кофе?

Да уж, последнее чего ждешь, когда приходишь за ответами к местной то ли шаманке, то ли ведьме — это что она предложит чай или кофе. Это все больше напоминало спиритический салон какой-нибудь шарлатанки, которая кутается в шаль, машет руками над плазма-шаром из ближайшего магазина приколов, и томно закатывает глаза. И все — за твои деньги. В моем случае — за мое время. Оно у меня сейчас дороже любых денег, пусть даже Дочь Ночи сказала, что тут время не властно.

Дочь Ночи, черт возьми, даже думать эти два слов долго... Нельзя было придумать себе какой-то более приземленный псевдоним? В конце концов, зачем вообще придумывать какие-то псевдонимы? Честное слово, как какая-то бабка, напечатавшая себе дипломов из интернета и придумавшая прозвище посочнее и позагадочнее.

Нахер это все.

— Как тебя зовут? — проигнорировав вопрос про чай и кофе, спросил я. — Не Дочь Ночи же у тебя в документах числится?

— Конечно же, нет. У меня нет никаких документов.

Кажется, для нее это было нормой — улыбаться таинственной полуулыбкой при ответе на любой вопрос. Сдается мне, что сегодня эта улыбка в принципе не покинет ее уст. Мона Лиза, если она существует в этом мире, просто отдыхает. А если ее не существует, то когда-нибудь ее напишут, и обязательно с Дочери Ночи.

— Ты не ответила на вопрос. Как тебя зовут?

— Дочь Ночи. Все меня зовут Дочь Ночи, ты же знаешь.

Так, ясно. Я наткнулся на зануду, которая цепляется к формулировкам, хотя прекрасно понимает, что собеседник имеет в виду. К счастью для меня, я хорошо умею с такими общаться и умею формулировать вопросы так, чтобы не возникало недоразумений.

— Как твое имя? Которое тебе дали родители при рождении?

— Родители при рождении? — Дочь Ночь наклонила голову к плечу. — Мне не давали имени при рождении. Такой ответ тебя устроит?

— Тогда кто тебя назвал Дочерью Ночи? — спросил я, игнорируя вопрос, ответ на который должен был бы означать, что эта тема закрыта.

— Люди. — Дочь обвела вокруг себя рукой. — Люди, которые обо мне знали. Люди, которые ко мне приходили. Люди, которым я помогала. Разве не очевидно?

— Почему они тебя так назвали?

— Потому что я — Дочь Ночи. — улыбнулась девушка. — Это-то уж точно очевидно.

— Беспредметно. — вздохнул я. — Впрочем, ладно. Я могу называть тебя Ди? Меня вымораживает постоянно обращаться к тебе этим громоздким прозвищем.

— Зови как хочешь. — безразлично пожала плечами теперь уже официально Ди. — Я ведь от этого не стану кем-то другим.

Я снова тяжело вздохнул — разговор явно предстоял долгий. То ли виной тому то, что Ди редко видит людей, то ли то, что она в принципе любительница поболтать — но быстро это не закончится.

— То, что ты сказала насчет времени... Что оно тут не властно — это правда?

— Если ты захочешь, чтобы это было ложью, я же все равно не смогу убедить тебя в обратном, не так ли? — снова улыбнулась Ди. — Но да, это чистая правда. Ты можешь мне верить. Все, что я говорю — это правда.

— Ага, только ты не всегда говоришь. — поддел я Дочь Ночи, но она не отреагировала. — Ладно, тогда ближе к делу. Как ты уже знаешь, я заражен. Ты сказала, что у тебя есть способ для меня спастись. Какое спасение ты имела в виду? Нет, стой! Я сам сформулирую вопрос по-другому — что ты можешь предложить мне, чтобы я не превратился в рангона, сохранил человеческий рассудок и человеческое тело? Остался тем же, кто я есть сейчас?

— Увы, ничего. — покачала головой Дочь Ночи.

— Да ты!.. — я в сердцах ударил кулаком по колену. — Ты же только что сказала!..

— Я не говорила, что ты останешься тем же, кто ты есть сейчас. Разве я такое говорила?

А ведь и правда — не говорила. Черт, с ней нужен глаз да глаз, и ухо востро, и нос по ветру, и вообще все выражения, которые можно применить в этом случае — надо применять без раздумий!

— Я говорила, что знаю, как тебе спастись. Но не говорила, что это ничего от тебя не потребует. Отнюдь! Потребует — и еще как.

— Ладно. — я откинулся в кресле и сплел пальцы на животе. — Я слушаю, Ди.

Дочь Ночи ободряюще улыбнулась и встала. Обойдя кресло вокруг, она подошла к жарко пылающему камину, присела возле него и сунула руку прямо в огонь:

— Как давно ты принимал астриум?

Я даже не сразу понял, что она что-то спросила — так странно и дико выглядело то, что она делает.

— Вчера... — наконец ответил я, после того, как собрался с мыслями. — В смысле, по времени вчера, но после этого я еще не ложился спать, если ты об этом...

— Спать... — непонятным тоном повторила за мной Ди. — Да, я об этом. Помогает заснуть?

— Уже нет. — чистосердечно признался я. — Поначалу помогало. К чему эти вопросы?

— Мне показалось, что ты не столько хочешь узнать, что тебе нужно теперь делать, сколько хочешь узнать... — она вытащила руку из огня и повернула голову ко мне. — Почему тебе нужно это делать... Я не права?

— Права. — усмехнулся я. — Ладно, продолжай.

— Спасибо. — без тени улыбки сказала Ди. — Как ты думаешь, почему астриум перестал помогать?

— Без понятия. — признался я. — Я даже не знаю, почему он раньше помогал. В том смысле, что я не знаю, что он из себя представляет. Не знаю, что представляет из себя заражение. И как оно друг с другом взаимодействует.

— О, это очень сложная тема. — покачала головой Дочь Ночи. — Сложная... И очень простая одновременно. Простая в том, как ее описать, но сложная в том, как ее понять.

— Я постараюсь. — серьезно сказал я.- Вроде тупым никогда не был.

— Это очень хорошо. — снова серьезно кивнула Дочь Ночи. — Тогда представь, что внутри человека есть две... Хм... Материи. Светлая и темная. Они в нем есть всегда, с самого рождения. И я сейчас говорю не о каких-то инфантильных понятиях вроде абсолютных добра и зла, я говорю о других, фундаментальных материях, свойственных для этого мира. Свет и Тьма — это две половины мира, и, как следствие — людей, живущих в этом мире. Как мир состоит из двух половин — люктуса и ноктуса, так и каждый человек состоит из половины Света и половины Тьмы. В людях их количество примерно равно, что позволяет им оставаться теми, кто они есть — собственно, людьми. Но иногда появляются те, в ком становится больше Света. Тем или иным путем, люди отрицают Тьму в себе, перерождаются, как бабочка из гусеницы. Они загоняют Тьму в глубины сознания, и становятся, — ты уже догадался сам, — светлячками.

— То есть, светлячками не рождаются?

— Отнюдь. Очень даже рождаются. Потенциально. Я тебе дальше больше скажу — все люди потенциальные светлячки. Но далеко не все об этом знают, а те, кто знают — не способны справиться с Тьмой в себе и освободить свой Свет.

— Но если ты говоришь о том, что Свет и Тьма не связаны с абстрактными понятиями добра и зла... То как тогда человек может выпустить свой Свет? — недоумевал я. — В смысле, я бы понял, если бы он старался поступать хорошо, быть таким себе примером для подражания и вот это вот все... Но, если это так не работает, то как тогда работает?

— Через жертву. — серьезно ответила Дочь Ночи, глядя мне в глаза. — Через серьезную жертву. Зачастую люди жертвуют самими собой. Кто-то — своим прошлым. Кто-то — частью своего сознания. Кто-то — своими принципами. Но жертвуют все. Именно жертва позволяет человеку подавить Тьму в себе. Но лишь подавить.

— А что происходит, когда в человеке подавляется Свет?

— Ты и сам знаешь ответ. Появляется рангон. Когда человека поглощает Тьма, человек превращается в рангона и стремится попасть в ноктус как можно скорее. Даже простой солнечный свет очень неприятен рангонам, и они впадают под ним в такую ярость, что полностью игнорируют даже смертельные повреждения до тех пор, пока просто не перестанут двигаться. Как это ни странно прозвучит, но убить рангона в люктусе намного сложнее, чем здесь, в ноктусе. И на фоне этого заявления не очень странно прозвучит даже то, что превратиться в рангона рискует любой. И в любой момент времени. Просто потому, что ноктусы постоянно выделяют эманации, которые проникают в людей и остаются в них, каждый день, каждый час подкармливая Тьму в них. Но ты это, конечно же, знаешь.

— Знаю, но при чем тут астриум? Мы же вроде с него начали.

— Мы как раз к нему подошли. — улыбнулась Ди. — Как ты думаешь, что такое астриум? На фоне всего того, что я сейчас тебе рассказала — что такое астриум?

— Это... — я задумался. — Хм...

Если действительно верить в то, что она рассказала, то четкого ответа я дать не мог. Можно было бы предположить, что это что-то вроде иммуномодулятора или, может даже, профилактической вакцины — когда тебе вводят ослабленную версию вируса, чтобы организм научился с ним бороться...

Но ведь астриум нигде не производят! Его, блин, собирают! Рискуя жизнью, собирают в ноктусах и по ходу даже не знают, откуда и как он берется! И ладно бы это — но ведь люди даже толком не понимают, что астриум делает!

И вот как раз это я и решил выяснить.

— А что вообще делает астриум?

— Какой правильный вопрос. — удовлетворенно кивнула Ди. — Многие думают, что астриум помогает бороться с заражением... Но это ведь лишь вершина айсберга. На самом деле астриум помогает человеку в поддержании его уровня Света. Ингаляции астриума лишь уравновешивают вредное влияние ноктусов, но не способны защитить от него полностью. Даже светлячков, ведь Тьма в них, хоть и подавлена, и запрятана — по сути своей никуда не делась. И деться не может по определению.

— Значит, ингаляциями астриума нельзя сделать из человека светлячка?

— Конечно же, нет. — усмехнулась Дочь Ночи. — Я же тебе говорила — нужна жертва. Нужно, чтобы человек полностью поменял свое сознание и мышление. Лишь немногие проходят через это, а без этого как ни наращивай Свет в человеке — пропорционально будет расти и Тьма тоже. И в итоге ничего хорошего из этого не получится.

— Так, ладно. — я кивнул. — Тут вроде все понятно, но опять же — при чем тут астриум?

— Ты мне так и не ответил, что же такое астриум по-твоему. Но я тебе это прощу, и отвечу за тебя. Если астриум помогает поддерживать уровень Света в организме путем ингаляций, держа баланс между ним и Тьмой, то что такое само по себе астриум? Ответ напрашивается лишь один — астриум и есть Свет. Свет, который остался от светлячков, которые не успели выбраться из ноктуса до рассвета.

Я подался вперед, ухватившись за подлокотники кресла:

— Ты знаешь, что происходит с людьми в ноктусе на рассвете? Расскажи!

— Они становятся частью ноктуса. На рассвете ноктус не просто отгораживается от люктуса, он закрывается. И все, что оказывается внутри него — становится частью ноктуса. Особенно то, что несет в себе Свет.

Я вспомнил то, что осталось от Дины Ларс на крыше, и задал вопрос:

— То есть, если рассвет застанет светлячка там, где он был, то он поглотит его полностью? Тело, Пульс, одежду, оружие?

— Тело — да. Одежду — да. Пульс и оружие — вряд ли. — Ди покачала головой. — Тело светлячка пропитано Светом, его ноктус поглотит с удовольствием. Одежда — тоже, ведь людям, даже светлячкам, свойственно до последнего цепляться за жизнь и до последнего вливать в свою одежду Свет, чтобы не заразиться. Поэтому одежда будет поглощена тоже, с очень высокой вероятностью. А вот оружие светлячок отбросит как можно скорее, чтобы не тратить на него Свет и выгадать для себя несколько лишних секунд, а без Света проводник совершенно не интересен ноктусу. То же самое и с Пульсом, с той лишь разницей, что Пульс никогда и не наполнялся Светом — зачем это?

По тому, как Дочь Ночи рассуждала вслух я сделал вывод, что она не в курсе ситуации Дины Ларс... Или очень хорошо делает вид, что не в курсе. Но по крайней мере, ее рассуждения укладывались в рамки логики и звучали правдоподобно. Кроме одного момента...

— А астриум? Который останется от светлячка? Он будет на том же месте?

— О нет, это не обязательно. — улыбнулась Дочь Ночи и наконец поднялась на ноги. — Астриум может каждую ночь перемещаться куда угодно по ноктусу. Он не принадлежит ноктусу, он ему чужероден, поэтому и катается по нему, как капля воды по стеклу. Иначе все прекрасно знали бы, как и где искать астриум, а то и стали бы сами выращивать его, принося в жертву своих же коллег. Людям свойственно принимать странные решения.

Как это ни противно звучало, но доля правды в ее словах была. Худший враг человека — другой человек, это уже давно известно. Чуть ли не с тех пор, когда человек понял, что ему вообще что-то может быть известно.

— Хорошо, тогда почему астриум не помогает мне? Почему заражение прогрессирует?

— Потому что он тебе и не может помочь. Я же сказала — астриум это оставшийся от светлячка Свет. Жалкое подобие его реального Света. Тусклая тень. Эрзац, почти симуляция. Именно поэтому астриума может быть достаточно для того, чтобы перекрывать последствия постепенного заражения от эманаций ноктуса, но совершенно недостаточно, если Тьма в тебе начала расти так быстро, как это бывает после касания первородной Тьмы. Для того, чтобы задавить в себе стремительно растущую первородную Тьму, тебе нужно большое количество первородного Света.

— Так, прекрасно. — медленно сказал я, без особого желания задавать следующий вопрос, потому что, кажется, уже знал на него ответ. — И где же мне его брать?

— Известно где. - взглянула на меня своими черными глазами Дочь Ночи. — У других светлячков. Чтобы жил ты, должны умирать они.

Глава 9. Дар и проклятье

Несмотря на то, что чего-то подобного я ожидал, я все равно на несколько секунд пораженно замолк, переваривая сказанное.

— Ты это сейчас серьезно? — переспросил я. — Я имею в виду... Ты правда имеешь в виду то, что я подумал? Ты хочешь, чтобы я... Убивал других просветленных?

— Нет, что ты. — покачала головой Ди. — Я от тебя не хочу ничего. Это же ты ко мне пришел с вопросами, а не наоборот. И я тебе на них отвечаю.

— Да ни хрена ты не отвечаешь! Что это за ответ — убивай других?! Ты как себе это вообще представляешь?!

— Я? Никак. — Дочь Ночи повела плечом. — Я это не представляю, потому что я никогда этого не делала.

— А я делал, по-твоему?!

— А я разве говорила, что ты делал? Я лишь сказала, что тебе придется это делать.

Мое терпение лопнуло:

— Ты издеваешься?! Нет, серьезно, скажи — ты издеваешься?!

— Почему ты так думаешь? Я же тебе сказала — я не лгу тебе. Тебе нужен Свет, причем Свет первородный, никак не тронутый, не переработанный, не застоявшийся. Есть только один способ его получить — прямо из тех, кто его в себе пестует, выращивает. Кто наполняет себя им. Это единственный путь.

— Нет. — внезапно успокоился я. — Ты все же врешь мне. Это не единственный путь. Ты же сама сказала, что есть еще один — твой путь. Тот, который якобы мне не подойдет.

— Так он же тебе не подойдет. — удивленно посмотрела на меня Дочь Ночи. — Я же так и сказала.

— Но ты не сказала, почему не подойдет. — я указал пальцем на собеседницу. — Так что рассказывай.

— Я же сказала — он тебе не подойдет. — упрямо повторила она.

— Знаешь, я не люблю, когда за меня принимают решения. — я поморщился. — Так что позволь мне самому решать, что мне подойдет, а что — нет. Одно я могу сказать точно — вариант с убийством себе подобных мне не подходит совершенно точно.

— Второй вариант тебе не подходит еще больше. — улыбнулась Дочь Ночи. — Уж поверь мне.

— Не поверю. — я покачал головой. — Тебе придется рассказать мне. Так или иначе.

— Так или иначе? — усмехнулась Ди. — И что же ты намерен делать для того, чтобы получит информацию? Будешь меня пытать? Убьешь меня? Так ты же вроде не собирался этого делать. Или я — исключение?

Черт, она снова меня обыграла. Я сам вложил ей в руки оружие, сказав, что не собираюсь никого убивать, и теперь она играючи использовала его против меня же.

— Знаешь... — я добавил в голос нотку угрозы. — Давай считать, что я не хочу тебе причинять ни боли, ни каких-то других неприятностей.

— Будем считать? Или все же не хочешь? — кокетливо склонила голову к плечу Дочь Ночи.

— Не хочу. — признался я. — Но есть кое-что, чего я не хочу еще больше. И, если для того, чтобы этого не произошло, мне придется все же причинить тебе боль — я это сделаю.

— Мне нравится твоя принципиальность. — серьезно кивнула Дочь Ночи. — Но с чего ты взял, что у тебя получится?

Она сказала это одновременно и с насмешкой, и с вызовом... И самое удивительное — с тоской. Невероятное сочетание эмоций, которое впервые за все это время заставило меня задуматься — а правда, с чего я решил, что у меня получится? Ведь я далеко не первый, кто приходил к ней, и наверняка не первый, кому она отказала в ответе на какой-то из вопросов. И наверняка были такие же умники, как я, которые приходили за ответами на вопрос, как побороть заражение. И это были люди, которые обладали много большей силой и властью, чем я. Обладали большими способами убедить Дочь Ночи сотрудничать, и уж точно кто-то из них не обладал моими принципами и не гнушался грязными методами добычи информации.

И, тем не менее, Ди сидит передо мной живая, здоровая, цветущая, красивая. Если это не значит, что у нее есть какая-то абсолютная защита, то что это значит вообще? Она же даже руку в огонь совала без опаски, будто бы совершенно не чувствуя боли, будто бы и не было никакого огня.

Или руки...

Она же не сказала «Я смогу от тебя защититься». Она сказала «У тебя не получится».

А что, если...

Я встал с кресла, подошел к Дочери Ночи, протянул руку и коснулся ее щеки.

Вернее, я хотел коснуться. Рука прошла сквозь нее, словно через объемную голограмму — только на мгновение кожу обдало холодом.

Фазис? Такой же, как у Кейры? Поэтому она так уверена в своей неуязвимости?

— Это твоя Вспышка? — спросил я, опустив руку.

— Это мой дар. — невесело усмехнулась Дочь Ночи. — И мое проклятье. В любом случае, теперь ты знаешь, что добиться от меня того, что я не хочу тебе рассказывать сама — у тебя не выйдет. Ведь так?

— Да, ты весьма убедительна. — я кивнул, развернулся и отошел обратно в кресло. — Ладно. Есть ли какой-то способ убедить тебя рассказать о втором способе?

— Определенно, нет. — покачала головой Дочь Ночи. — Даже не надейся.

— Тогда скажи хотя бы, почему ты не хочешь о нем рассказывать?

— Я же сказала — этот путь тебе не подойдет. Так что тебе незачем о нем и знать, потому что вопреки моим словам ты можешь все равно попытаться. А это... Скажем так, ни к чему хорошему не приведет.

— И для кого же будет плохо то, что случится?

— Ты даже не представляешь, какое количество человек может оказаться замешано в этом. — покачала головой Ди. — Оставим эту тему, она меня утомила.

— Хорошо. — согласился я, уже поняв, что все равно не вытяну из нее больше ни слова. — Тогда вернемся к тому, что обсуждали. Есть ли способ не убивать других просветленных?

— Конечно. Убей себя. Или дождись обращения.

Я вздохнул и перефразировал вопрос:

— Есть ли способ для меня остаться человеком, не прибегая к убийствам? Можно ли как-то добывать первородный Свет без убийств?

— Определенно, нет.

— Заменить Свет ударными дозами астриума тоже невозможно? В условиях, которые я перечислил выше, само собой?

— Определенно, нет.

— У меня есть какой-то альтернативный путь? В условиях, перечисленных выше?

— Определенно, нет.

Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы привести мысли в порядок. В голове до сих пор до конца не укладывалось, что эта красивая молодая девушка всерьез считает, что я смогу кого-то когда-то как-то убить, даже ради спасения себя самого. Я паука-то в доме предпочитал поймать в баночку и выкинуть в коридор, а не убивать, а тут...

Единственный, кого я убил на данный момент — это был рангон, и то я не уверен до конца, можно ли назвать состояние, в которое я его перевел — смертью. С лоа — аналогично. Убить можно только живых, а никто из ТТ не производит впечатление живого.

В любом случае, остался еще как минимум один вопрос, который требуется прояснить.

— Откуда мне знать, что тебе можно верить?

— Я же тебе уже сказала. Мне можно верить.

— Можно или нет, я все же решу сам. — отбрил я. — Пока что я не получил ни единого подтверждения твоим словам, а звучат они при этом... Знаешь, дико. Я думаю, ты и сама понимаешь, что на моем месте никто бы не поверил твоим словам, если они так и останутся просто словами.

— Я понимаю твои сомнения. — кивнула Дочь Ночи и встала. — Но ведь я ничего не должна тебе доказывать, разве не так? Это ты пришел ко мне за ответами. Ты можешь принять их на веру. А можешь не принять. Выбор за тобой.

Я скрипнул зубами, не разжимая губ — просто не смог удержаться. Она в очередной раз побила меня моей же картой. У меня все еще не было ни единого рычага давления на нее, в то время как она могла затирать мне любую дичь с серьезным видом и мне оставалось только одно из двух — верить ей или не верить.

— Но я все же выполню твою просьбу. — внезапно сказала Дочь Ночи, подходя к полочкам возле стены. — Одну лишь эту.

— И что же заставило тебя изменить свое мнение? — поинтересовался я.

— Какое мнение? — улыбнулась Дочь Ночи через плечо. — Разве я выражала какое-то мнение?

Да твою же мать! Я когда-нибудь перестану наступать на одни и те же грабли?! Привык додумывать за других, что они говорят, а с Ди это не работает — она имеет в виду ровно то, что говорит, и говорит ровно то, что имеет в виду. Ее невозможно поймать на несоответствиях, потому что эти несоответствия я всегда в речи собеседника додумывал себе сам. А за нее додумывать не надо. Она говорит ровно то, что говорит.

Дочь Ночи сняла с одной из полок ничем не примечательный низкий черный кувшинчик, расписанный белыми треугольниками и подошла с ним ко мне. Протянула его ко мне, держа его обеими руками.

— Что это? — я встал и протянул руки к кувшинчику тоже, накладывая их поверх ладоней Дочери Ночи. — Это то, что мне поможет?

— Это чай. — улыбнулась Дочь Ночи. — А поможет тебе вот это.

И я почувствовал, как от ее теплых мягких рук отделилось что-то такое же теплое и мягкое. Словно большой мохнатый солнечный зайчик пробежал по моим пальцам, по запястьям, предплечьям, добрался до шеи, и проник в голову. Я словно вдохнул порцию астриума, но не дозированно, ингаляцией, а словно бы надел на себя маску, соединенную с огромным баллоном. Я все вдыхал и вдыхал — а легкие все не кончались и не кончались. По ощущениям, я превратился в настоящий аэростат, наполненный теплым воздухом, но почему-то никак не мог взлететь.

И внезапно все прекратилось. Поморгав, я снова обнаружил себя в жилище Дочери Ночи, а сама хозяйка все так же стояла напротив, сжимая в руках кувшинчик, с которого уже успела снять крышку.

— Так что, ты будешь чай? — поинтересовалась она, склонив голову к плечу.

— Что ты сделала? — разлепив губы, спросил я. — Что это было?

— Я всего лишь передала тебе немного своей сущности. - улыбнулась Дочь Ночи.

— А что, так можно было? — удивился я.

— Конечно, можно. — кивнула Дочь Ночи. — Только это мало кто умеет делать. Очень мало кто. И среди тех, кто умеет — никто не делает. А даже если бы и умели все — не делали бы все равно.

Что ж, это звучит сурово, но справедливо. Действительно, люди вряд ли будут делиться тем, от чего напрямую зависит их жизнь. Нужно быть очень близкими друг другу людьми, чтобы в условиях этого мира делиться Светом. Не говоря уже о том, что, по словам Ди, это вообще мало кто умел.

— Почему ты это сделала?

— Потому что я могу. — улыбнулась Дочи Ночи. — Я передала тебе совсем немного, но этого тебе хватит... Ну, на пару недель точно.

— Почему ты это сделала? — упорно повторил вопрос я. — Какой тебе с этого толк? Ты же ничего не выиграешь от этого.

— Откуда тебе знать? Может, и выиграю.

— Так выиграешь, или нет?

— А это я уже оставлю без ответа. Так ты будешь чай?

Я снова вдохнул и выдохнул, успокаиваясь.

— Нет, не буду.

— Ну а я буду. — Дочь Ночи отвернулась от меня и принялась насыпать заварку в небольшой чайник, стоящий на круглом столике, покрытом скатертью с махрушками. — Разговоры с тобой меня немного утомили.

— Секунду. — я поднял палец и ткнул им в Дочь Ночи, хоть она этого и не видела. — Ты держишь банку в руках.

— Конечно. Как иначе я сделаю себе чай?

— Но ты же... Говорила про дар и проклятье.

— Да, говорила. В чем твой вопрос?

— Почему сейчас ты спокойно держишь в руках предметы, а пять минут назад я не мог тебя коснуться? Ты все-таки можешь взаимодействовать с реальным миром?

— Конечно, могу. Разве я говорила, что не могу? Или как-то дала тебе понять, что не могу?

— Ты сказала «проклятье». — я пожал плечами. — Вот я и подумал...

— Ты слишком много думаешь. — улыбнулась Дочь Ночи и подошла ко мне, держа в руках пиалу с чаем. — Ты слишком много пытаешься додумать, не обладая достаточной для этого информацией. Ты постоянно ошибаешься, но даже не знаешь об этом, потому что глубина твоих знаний недостаточна для того, чтобы понять, что ты ошибаешься.

Да-да, эффект Даннинга-Крюгера, слыхали.

Но от Ди это почему-то звучало даже не обидно. И даже не неприятно. Она не насмехалась и не пыталась меня пожурить, она просто констатировала факт. Или даже скорее — она выражала свое мнение. После всего того, что я про нее узнал, было бы как-то крамольно думать, что свое мнение она возводит в разряд абсолютной истины.

— Сколько времени мне это даст? — наконец спросил я, положив конец собственным же рассуждениям.

— Пару недель даст точно. — ответила Ди, делая глоток из пиалы. — Но улучшение ты почувствуешь уже прямо сегодня, когда ляжешь спать.

— А если не почувствую? — по привычке спросил я, будто на приеме у терапевта, но посмотрел в глаза Ди и понял, что в очередной сморозил глупость и сейчас она ответит в своем стиле. — Ладно, вопрос снимается.

— Если что-то пойдет не так, я всегда буду рада тебя видеть снова. — улыбнулась Ди. — Даже несмотря на то, что ты меня утомил сегодня.

— Я же ничего не делал. — хмыкнул я. — Нашлась принцесса уставшая.

— Ты утомил меня своей беспардонностью. Впервые встречаю человека, который смеет разговаривать со мной, как с подружкой по школе. — улыбнулась Ди. — Хотя мне даже понравилось. Это было... необычно.

Да, для меня тоже. Не было в моей жизни еще ничего более необычного, чем распивать чаи посреди враждебной территории, каждый квадратный сантиметр которой способен тебя заразить, с девушкой, которая то ли существует в этом мире, то ли нет.

Вру, было. Мое попадание в этот мир в принципе.

— Иди, Лайт. — улыбнулась Дочь Ночи. — Оставь меня в покое наконец.

— До встречи. — я махнул рукой и вышел из жилища Дочери Ночи.

Лоа все так же толпились за стенами дома, обжигаясь о лучащийся свет, и я, игнорируя их, прошел к тому же месту, в котором спускался, достал роупдарт, раскрутил его и принялся подниматься на дом. А дальше все пошло по накатанной — прыжки по крышам, самоубийственные перелеты через широкие дороги, толпа лоа, преследующая меня по пятам, мелькающие мимо отметки светлячков...

И только на середине пути, наверное, до меня дошло, что Ди назвала меня по имени, когда мы прощались. По имени, которого я не называл.

А еще я вспомнил, что собирался спросить у нее кто такие казадоры, но совершенно забыл об этом.

Ладно. Не возвращаться же теперь из-за этого. Не знаю, сколько у меня осталось времени — вряд ли часы на пульсе Дины показывают актуальное время, — но вряд ли его осталось много. В слова Ди о невластном времени верилось с трудом, поэтому рисковать не хотелось. Как-нибудь в другой раз задам оставшиеся вопросы. Сдается мне, мы видимся не в последний раз.

Добравшись до выхода из ноктуса, я провернул нехитрый маневр — прыгнул по нескольким крышам, сменив маршрут так, чтобы он пролегал параллельно световому барьеру. Лоа послушно потекли за мной, расползаясь по переулкам, и в этот момент я развернулся и быстро пропрыгал обратно, выигрывая себе несколько секунд на спуск, пока они там по-новой обтекали здания и собирались в единую волну. Энкодер сработал без проблем, и, смотав в рукав торчащий в стене на всякий случай роупдарт, я вывалился из ноктуса в сияющий Город. Восстановил за собой СБ, чуть не выпустив наружу парочку лоа, и побрел к себе в номер, усталый, но довольный тем, что хоть что-то прояснилось.

Если же окажется, что все не просто прояснилось, а еще и исправилось, как Дочь Ночи обещала — завтра я проведу еще один карантинный день в Тай-фо, а потом вернусь в «Зефир».

И это была первая ночь, когда я спал без снов.

Глава 10. Без снов

В этот день я впервые с самого момента попадания в этот мир выспался. Не просто выспался — я провалился в сон, в нормальный сон, без этого гиблого черного болота, и провел в нем без сновидений всю ночь до глубокого дня, когда солнце, проникшее в щель между шторами, привычно выдернуло меня из сна.

Но сегодня впервые за все время я выныривал из него с неохотой. Вместо того, чтобы как можно скорее стащить себя с насквозь мокрого белья и открыть глаза, хотелось прямо противоположного — повернуться на другой бок и поспать еще. Хотя бы пять минуточек.

Наконец-то прошла вся усталость в теле, наконец-то я снова чувствовал себя отдохнувшим и вернувшимся в норму. Только лишь поэтому я не стал предаваться лени, а откинул свежую, вчера замененную простыню, перекатился по кровати, и упал на пол в упор лежа.

Сегодня разминка не просто давалась мне, она впервые за всю мою вторую жизнь была в удовольствие — я отжался пятьдесят раз, после чего подтянул ноги, кинул их вперед, между руками, перейдя в положение лежа на спине, и сделал еще пятьдесят подъемов корпуса. И все это — уже не ради того, чтобы снова начать чувствовать свое тело, а напротив для того, чтобы насладиться тем, что я его чувствую.

Покончив с короткой разминкой, я поднялся с пола и с сомнением посмотрел на свою одежду, которая после нескольких дней в Тай-фо превратилась практически в обноски. Рейдовая форма стала похожа на грязные тряпки, которыми мыли токарный станок на генеральной уборке цеха. Носить их ещё можно было, но с удовольствием и так чтобы оставаться вне подозрений — уже нет. И самое плохое — у меня и альтернативы-то не было. Я забрал из «Зефира» то немногое, что мне принадлежало, и, включая Пульс и футболку, которую я пустил на ленты в самом начале побега из башни, все это можно было пересчитать по пальцам одной руки.

При этом следует учесть, что прямо сейчас мне возвращаться пока что не с руки — надо сначала удостовериться, что мне действительно лучше, что это не разовое улучшение, что так же хорошо мне будет и завтра. Хотя бы завтра. А значит, в Тай-фо придется задержаться ещё на денёк, чтобы не пришлось потом возвращаться сюда во второй раз, если окажется, что все не так радужно, как я надеялся.

А для того, чтобы остаться здесь, сначала надо озаботиться одеждой. Черт с ней, с рейдовкой, в ноктус я пока что лезть больше не собираюсь, но вот обычная одежда через несколько дней носки тоже превратилась в грязные тряпки, и с этим надо что-то делать. Конечно, всегда можно просто не выходить из номера и завтра, если все сложится хорошо, прямо из гостиницы отправиться на станцию монорельса...

Да кого я обманываю, нельзя. Нельзя просто так взять и провести целый день валяясь на кровати и лупясь в телевизор, когда тело наконец-то перестало умолять убить его и вернулось в нормальное состояние. Состояние желания движения и активности. Если сейчас я останусь в номере, часы будут для меня тянуться вчетверо против обычного, и даже телевизор не сможет скрасить досуг — я все равно не понимаю и четверти программ, которые там крутят, сказывается разница менталитета, не иначе. А включить Пульс, чтобы полазать по Сети, мне по-прежнему не суждено — если я не хочу, чтобы меня отследили, конечно.

А, у меня же есть теперь ещё один Пульс — Пульс Дины Ларс! Я могу заняться им, посмотреть, что интересного в нем есть, возможно, пролить свет на какие-то тайны...

Пролить свет, хе-хе... в этом мире многие привычные мне выражения предстают в ином свете...

В том числе и это.

Сходив позавтракать в ближайшее кафе, где мне подали яичницу из дафыньих яиц с кусочками самого дафына, я ещё раз уверился в том, что сидеть в тесном номере гостиницы — вариант если не самый неинтересный, то один из самых. На улице царила прекрасная теплая погода с претензией на жару, но лишь с претензией, людей на улице было непривычно много, и даже сам серый блеклый Город, который превращался в живой и сияющий лишь по ночам, благодаря неону и ксенону вывесок, сейчас казался более цветным и ярким, нежели обычно.

Я сидел возле опустевшей тарелки с чашкой кофе в руках и глядел в окно на прекрасный и потрясающий мир, что окружал меня. Мир, в котором теперь предстояло жить и мне. Мир, который казался жутким и неизвестным — все то время, что внутри меня тоже довлело жуткое и неизвестное. Сейчас, лишившись негативных факторов заражения, или хотя бы подавив их, я и мир стал воспринимать по-другому. Это ли не лучшее подтверждение тому, что слова Дочери Ночи правдивы?

В любом случае, пока я не проведу хотя бы один карантинный день здесь, в Тай-фо, обратно в Варош я не вернусь. И, если я проведу его в хорошем настроении и наслаждаясь жизнью — это даже лучше, это вообще отлично. Буду только рад.

Вернувшись в номер, я попытался покопаться в Пульсе Дины Ларс, но почти сразу столкнулся с проблемой — ее система была устроена совсем по-другому нежели моя. Тут почти не было знакомых мне приложений, а их функции исполняли совсем другие — непонятные, с неудобным интерфейсом, и необъяснимой логикой работы. Даже экранная клавиатура Дины была настроена на другой способ ввода — что-то вроде жестового, когда ты проводишь сразу по всем буквам в слове замысловатую линию, а система сама додумывает, какое слово имел в виду пользователь. И самое плохое — я даже не нашел, где это можно отключить.

В общем, ни выйти в Сеть, ни толком покопаться в самом Пульсе у меня так и не получилось — через время, чувствуя, что закипаю, я просто плюнул на это дело и бросил Пульс в сумку, которую достал из-за окна ещё вчера, перед сном. Вернусь в «Зефир», попрошу Валери поковыряться и привести гаджет к нормальному, удобному, виду. Заодно пусть взломает несколько паролей на парочке архивов, которые я не смог открыть — вдруг там что-то интересное? Может, конечно, и коллекция личных фото Дины Ларс в стиле ню, а, может, и что-то ценное. Что-то такое, что она хотела бы спрятать даже от своего Спектра, даже от своего технаря — единственного, кто лазал в Пульс, кроме самой хозяйки.

Оставив Пульс на потом, я решил вернуться к изначальному плану и пойти погулять по району, в том числе и для того, чтобы найти магазин, торгующий одеждой. То, что на мне, давно следовало бы поменять и постирать, как и рейдовку, но в гостиничном номере, понятное дело, не было стиральных машин, а отдавать рейдовку в прачечную было не самой умной идеей — стоит всей краске с ткани слезть, стоит только работникам увидеть цветные пятна недвусмысленной конфигурации — и проблем не оберусь. С другой стороны, конечно, работники и проигнорировать могут, приняв их просто за причудливую раскраску, но верится в это с трудом.

Вот если бы ты тут были общественные прачечные, вроде тех, которыми пользуются американцы — чтобы никто кроме меня не имел не то что доступа к моим шмоткам, но даже возможности посмотреть на них, — вот это было бы совсем другое дело. В таком раскладе я легко мог бы закинуть вещи в стиральную машинку и отправиться гулять по городу, чтобы забрать их по возвращению и при этим не опасаться того, что кто-то увидит в них что-то подозрительно. Но даже если здесь такие прачечные и были, об их существовании нужно сначала узнать. И это лишний повод выйти из гостиницы.

Сложив рейдовку в небольшой пакет, я спустился в фойе гостиницы и спросил у портье, где тут есть прачечная.

— У нас есть прямо в гостинице. — с готовностью улыбнулся он. — Вам не о чем беспокоиться.

— Нет, мне нужна такая. — я неопределенно покрутил рукой в воздухе. — Общественная.

— Общественная? — нахмурился портье.

— Ну такая... — я пощелкал пальцами, подбирая выражения. — В которых стоят стиральные машины, работающие от монеток. Закидываешь туда деньги и вещи, а потом просто забираешь готовое. В районе, откуда я родом, такие очень популярны.

— А, знаю такие! — кивнул портье. — Только у нас они называются не общественными, а автоматическими. Странное название, честно говоря. Вы откуда, из Гоуна, не иначе?

— Нет, я издалека. — уклончиво ответил я. — А скажите, где у вас ближайшая автоматическая прачечная? Я, знаете, привык к ним.

— Понимаю. Привычка — дело такое. — вымученно улыбнулся портье. — Ближайшую автоматическую прачечную вы найдете возле рынка, это недалеко отсюда.

Я покопался в памяти, но понял, что ничего даже отдаленно похожего на рынок вспомнить не могу. Да что там — я вообще не мог вспомнить ничего примечательного в Тай-фо, кроме, разве что точек входа в ноктусы и котельной, в которой скрывался Спектр Сола. Как-то так получилось, что в здешнем люктусе я практически не появлялся, основное время проведя в ноктусе.

— А насколько недалеко? — я изобразил самую глупую улыбку, на какую был только способен. — Я не местный, сам понимаете, а с П... Прибором, этим... Контактом! С контактом у меня какие-то проблемы, карту не обновляет.

Я чуть не спалился, назвав Пульс Пульсом, но вовремя прикусил язык, превратив это в очередную глупость. После всего того, что я уже наделал и наговорил, это не будет выглядеть странно.

— Наверное, модуль связи глючит. — пожал плечами портье. — Там же на рынке можно найти мастера, кто возьмется починить. А рынок это недалеко. Сейчас выходите, направо, три квартала вперед, еще раз направо, еще три квартала — и вот он.

Поблагодарив портье, я подхватил чуть не забытый мешок с одеждой и отправился по маршруту, который он мне описал.

Рынок это чуть ли не лучший вариант, на который можно вообще было рассчитывать. Я не просто постираю там одежду, я могу там купить новую — если, конечно, не окажется, что одежда тут на вес золота... В смысле, астриума. Деньги у меня пока еще оставались, но разбрасываться или направо и налево тоже не резон — как знать, когда и в каком количестве они мне пригодятся?

Я шел по городу, считая перекрестки, чтобы не пропустить нужный поворот, и попутно вертел головой по сторонам, впервые за все время в Тай-фо не пытаясь обнаружить что-то странное или необычное, а просто изучая город и сравнивая его с «родным» для меня Варошем.

Тай-фо казался старше. То есть, он и был старше, но это было даже видно. Толстые фонарные столбы, местами выщербленное и покрытое какими-то пятнами бетонное покрытие улиц, обколотые временем и сглаженные ветрами углы домов — все это ясно давал понять, что Тай-фо — уже старик. Это далеко не самый близкий к зоне Тьмы, как называют брошенные и покинутые территории, район, но один из самых близких к нему. Если вспомнить карту Города, которую я изучал сначала в «Зефире» на экранчике Пульса, а потом — в вагоне монорельса, пока добирался до Тай-фо — есть всего два района, которые отделяют Тай-фо от зоны Тьмы, причем крайний уже наполовину отдан, а оставшаяся половина уже месяц как находится в состоянии эвакуации и туда стянуты почти все силы всех корпораций. Причем нередко происходит и так, что в попытке перетянуть одеяло «добрых дел» на себя, на свою корпорацию, чтобы выиграть ей побольше очков в глазах правительства, мотыльки вступали в открытый бой друг с другом, что, понятное дело, не заканчивалось ничем хорошим. Как минимум — за это время заражение продвигалось еще дальше.

Если совсем честно, у мотыльков, как и у корпораций в целом, нет возможности никак противостоять заражению. Рангоны, которые способны ненадолго вырываться из-за световых барьеров, причем способны это делать даже днем, когда ноктусы, казалось, бы, закрыты своей собственной непроницаемой стеной, буквально за пятнадцать минут заражают здание, после чего все, кто оказался внутри него, тоже моментально оказываются заражены, если только не успевали вовремя покинуть его. Противостоять этому невозможно в принципе, потому что невозможно на каждом метре светового барьера поставить по мотыльку или светлячку, а обычные способы борьбы с биоцелями против рангонов не работают. Тем более, против рангонов, на которых светит солнечный свет. Так и идет борьба света и тьмы в этом мире — тьма безальтернативно травит людей самым жутким ядом, но люди научились спасаться при помощи астриума. Тьма стала захватывать территории людей — и здесь уже людям оказалось нечего противопоставить. Единственное, чем они смогли ответить — это мобильностью, тем самым, из-за чего мотыльки стали зваться мотыльками. Едва только рангон пересекает СБ, тем самым сообщая о его пересечении, мотыльки на ганшипе выдвигаются к точке прорыва, и, пока они двигаются, целая стая дронов, по одному на каждого мотылька, уже находит конкретное здание, которое подверглось атаке. А что происходит после этого — я уже видел. Объявляется эвакуация, ставится зона карантина, и рангона принимают в оборот. То же самое происходит, если вдруг обращается кто-то из зараженных — его контакт, подключенный к общей сети фиксирует сначала нарушение жизнедеятельность, а потом — ее прекращение, после чего — снова нарушение. Вроде как человеку стало плохо, потом он умер, а потом ему снова стало плохо. Это уже отработанная схема, которая включает в «Арамаки» тревогу и взвод мотыльков отправляется в путь, чтобы уничтожить свежего рангона.

Ну, или увидеть, что человеку действительно плохо, и оказать ему медицинскую помощь, переправить в больницу и всякое такое. Если верить Сети, со времен введения всеобщего биомониторинга, а это уже семь лет, такое случалось всего пять раз.

Я шел по городу, подмечая висящие по углам камеры и пытаясь представить, сколько же информации на самом деле они получают. В моем родном мире, особенно в последнее время, камер тоже было немало, но они все принадлежали разным людям или организациям, а половина не работала вообще, только выяснялось это лишь в тот момент, когда необходимо было получить с них записи. Интересно, как дело обстоит тут, в мире победивших корпораций? Если верить Сети, а все, что она говорила, пока что на проверку оказывалось правдой, то все аспекты жизни Города давно и прочно поделены между подрядчиками в лице тех же корпораций, и логично было бы предположить, что и система видеонаблюдения — тоже. Причем возможно, из года в год она оказывается в руках одной и той же корпорации, которая уже оптимизировала ее использование и теперь способна предложить самую маленькую цену среди конкурентов. Очень даже возможно, что именно они в свое время создали эту систему и теперь настроили ее под себя, со своими протоколами и паролями. Так что, даже если кто-то другой получит грант на ее использование и поддержку, они все равно не смогут обходиться без первоначальных хозяев.

Даже представить страшно, какой колоссальный объем важной и опасной информации может оказаться в одних руках. Тут не то что светлячки и их базы под угрозой, — ведь нет никакой гарантии, что они никогда не попадались ни на одну камеру, — тут в опасности и обычные люди. В том числе, например, и те, которые платили Спектру Сола, чтобы их водили к Дочери Ночи. Остается только главный вопрос — действительно ли они обладают всей этой информацией? И если да — то почему никак ее не используют? Или я просто не знаю, как именно они ее используют?

А если у этой корпорации есть еще и какая-то возможность иметь глаза в ноктусе... Ох, лучше об этом не думать вообще!

И я с удовольствием перестал об этом думать — тем более, что как раз должен был прийти к рынку. Так что делая последний на своем маршруте поворот, я выкинул из головы мысли, которые непонятным даже для меня самого образом из светлых и радостных, довольных днем и моим состоянием, превратились в мрачные и опасливые.

Я завернул за угол и чуть-чуть не столкнулся с кем-то!

— О, простите. — бормотнул я, поднимая глаза. — Я изви...

Слова застряли у меня в горле, и я не смог заставить себя выдавить их наружу.

Передо мной стояла Стеф. Та самая немая телепатка из Спектра Сола.

Глава 12. Свет и краска

К ночи рейдовка успела высохнуть, хотя на швах еще оставались слегка влажные места. Но это ничего — главное, что там, где были цветные пятна, от которых мне снова предстояло избавиться, ткань была сухой и можно было не волноваться о том, что краска ляжет как-то неправильно, плохо, и в самый ответственный момент отвалится. Неприятно лишь то, что у меня нет времени толком высушить саму краску и проветрить одежду, чтобы избавиться от противного запаха, но это ладно. Разок можно и потерпеть — тем более, что повод довольно весомый.

Маску красить не надо было — она так и оставалась черной с прошлого раза, ведь ее мне не пришлось стирать. Интересно, кстати, что мне теперь делать с ней, когда придет время возвращаться в «Зефир» — растворителем каким-то обрабатывать? Ножом счищать черный слой? А не сниму ли я вместе с ним еще и «родные» цвета моего Спектра? Хотя, с другой стороны, если их не снимает даже стирка с ткани, то с чего я взял, что снимет нож с маски? Может быть, они изначально производятся такими, с цветными пятнами?

Ага, конечно, прямо на заводе специальной светлячковой формы. На специальном заводе специальной светлячковой формы, о котором почему-то ни сном, ни духом ни корпорации, ни правительство. А завод между делом имеет сразу несколько линий производства и снабжает формой сразу кучу Спектров по всему городу.

Вот бы и в самом деле существовала такая фабрика. Я бы заявился туда и за любые вменяемые деньги купил у них комплект просто черной рейдовки, чтобы не мучаться с краской после каждой стирки!

Просушив рейдовку, сколько время позволило, расстеленной на подоконнике открытого окна, я надел ее на себя, пачкая руки о не до конца высохшую краску и морщась от неприятной холодной липкости, и, едва только часы показали полночь — выпрыгнул прямо из окна. Надеюсь, что светлячки не начнут раньше, чем я доберусь до точки входа в ноктус... Откуда бы они ни начали.

Искать их в люктусе было бы глупо — прыгая по крышам, я неминуемо привлеку чье-нибудь внимание, не говоря уже о камерах, на которых я обязательно засвечусь, как минимум потому, что не знаю, где они находятся, и, в отличие от Гай, не умею их удаленно сжигать. Поэтому вариант оставался лишь один — идти в ноктус и ждать светлячков там. К счастью, я уже знал, как находиться в ноктусе так, чтобы это больше напоминало увеселительную прогулку, нежели самоубийственную миссию. К тому же сегодня ситуация облегчалась тем, что мне даже не нужна была какая-то конкретная точка входа — я спокойно мог воспользоваться любой. Поэтому я и выбрал самую близкую к гостинице — чтобы оказаться в ноктусе как можно скорее. А то мало ли — вдруг светлячки именно с нее и начнут свой маршрут?

Конечно же, это было не так. А, может, и так — я не смог выяснить, потому что впервые за все время наткнулся на блок — СБ отказывался отключаться, а экран энкодера вместо цифр пестрел непонятными знаками на красном фоне. Не сразу поняв, что происходит, я несколько раз попытался взломать СБ, терпя неудачу за неудачей, наконец понял, что происходит, и, махнув рукой, сменил точку входа на соседнюю. Тут уже все равно было, попал я на камеры или нет — наверняка, попал. Еще бы — столько копошиться возле барьера! Но это наплевать, ведь выходить я все равно буду где-то в другом месте. Главное, чтобы за мной не выслали ганшип, потому что на плоских крышах, без способностей Триллы, я буду как на ладони — даже более заметным, чем внизу, на улицах, где есть, пусть и призрачный, но все же шанс скрыться где-нибудь возле стен или под другими элементами городской застройки.

У меня такого шанса нет. Остается лишь надеяться, что ради одного шибздика, пусть и немного странного — без цветов Спектра, — никто не станет поднимать целый ганшип. Вряд ли вылет целого гигантского дирижабля с огромными пушками — такое дешевое удовольствие, чтобы заниматься этим по таким пустяковым поводам.

Оказавшись по ту сторону светового барьера, я даже почувствовал нечто вроде облегчения. Несмотря на то, что я оказался на опасной зараженной территории, здесь я чувствовал себя более свободно, чем в люктусе. Там постоянно приходилось думать о том, как бы не проболтаться в разговорах с людьми и не выдать, что я не знаю и четверти информации о мире, которую должен знать человек в моем возрасте. Там приходится надевать капюшон и в противовес этому — постоянно крутить головой, подмечая, где могут находиться сучьи камеры. Там невольно напрягаешься каждый раз, когда видишь мотылька, даже если солдат корпорации просто стоит где-то на перекрестке и следит за порядком или вовсе — занимается своими делами, не обращая на тебя никакого внимания.

В ноктусе все спокойнее. Здесь тихо и никого нет. Просто физически никого нет, не считая, конечно, ТТ, но я так не понял, можно ли их считать физическими объектами. Здесь можно забраться на крышу ближайшего здания и почувствовать себя единственным человеком во всем мире. Наслаждаться тишиной, спокойствием и одиночеством. Отсутствием необходимости следить за кем бы то ни было, включая самого себя. Полное отречение от всего происходящего. Как минимум, до рассвета.

Ну, или пока не явится какой-нибудь особенно умный рангон.

И все равно мне почему-то казалось, что, даже если бы у меня не было объективной причины посетить сегодня ноктус, я бы все равно здесь оказался. Как минимум потому, что ночью все равно больше было бы нечем заняться, а мой режим дня сбился окончательно и бесповоротно. Для того, чтобы опознать во мне светлячка даже не нужно было смотреть на мою одежду — достаточно было бы отследить, во сколько я ложусь и встаю. Если бы, конечно, кому-то пришло в голову этим заниматься.

Возможно, подобную тягу к ноктусам можно было бы объяснить тем, что я заражен, если бы не одно «но» — в первый раз увидев ноктус, я не чувствовал к нему никакой тяги. Наоборот — я был в ужасе, я был растерян и подавлен этими черными блестящими в лунном свете зданиями и толпами ТТ. Что же изменилось теперь? Неужели терапия Дочери Ночи так на меня повлияла? Или дело в чем-то другом?

Стоя на парапете крыши, заложив руки за спину, я обозревал сверху ближайшие ко мне улицы, стараясь уловить хотя бы намек на световые вспышки. Подо мной, как водится, постепенно собиралось море лоа, и это навело меня на мысли о том, что следует быть аккуратнее в своих передвижениях. Ведь если я найду «своих» светлячков, вся эта толпа заинтересуется ими, и им придется или принимать бой, или отступать ни с чем. В любом из случаев им придется воспользоваться оружием, и даже при всей их крутости, даже при условии, что у нас получилось свалить из ноктуса в тот раз, нет никакой гарантии, что обойдется без потерь в этот. А зла я этим ребятам не желал. Мы, может, и не друзьями расстались, но точно не врагами, чтобы я всерьез желал кому-то из них заразиться.

Не говоря уже о том, что в любом из случае я не достигну своей цели — узнать новый маршрут светлячков. Потому что не будет никакого нового маршрута. И в том и в другом случае они просто покинут ноктус, оставив меня ни с чем.

Так что сегодня двигаться надо с особой осторожностью, следя не столько за тем, чтобы меня не увидели, — на это уже стало все равно, — и не за тем, чтобы не сорваться с крыши, — я уже узнал, что мое оружие способно подстраховать меня даже от этого, — а скорее за тем, чтобы шлейф из моих теневых почитателей случайно на захлестнул ни в чем не повинных людей, которые просто оказались не в то время не в том месте.

Проще говоря — надо как следует смотреть, куда прыгать и куда приземляться. А еще лучше — на два, на три здания вперед.

Я в последний раз обвел взглядом расстилающийся передо мной ноктус, глянул сверху-вниз на болтающихся внизу лоа, плюнул в них, не удержавшись, а потом отошел от края, быстро разбежался и прыгнул на соседнюю крышу.

Я двигался вдоль светового барьера, не торопясь, но и не теряя времени даром. После каждого нового прыжка я не спешил прыгать дальше, наоборот — я останавливался и тратил несколько минут на то, чтобы обозреть окрестности сверху. Я внимательно вглядывался в непроницаемо-черные улицы, каждую секунду ожидая увидеть если не вспышки света, то хотя бы их отблески, но все было спокойно. Спокойно и темно. Тогда, удостоверившись, что мне в очередной раз не повезло, я прыгал дальше.

Само собой, не было никакой гарантии, что я вообще двигался в правильном направлении — может быть, искомые светлячки на самом деле остались у меня за спиной, может быть, они изначально входили в ноктус у меня за спиной. Это было более чем возможно, но я все же надеялся на то, что новый маршрут они не будут прокладывать очень далеко от старого, чтобы он не сильно прибавил в длине. А если так, то рано или поздно я должен был их найти, ведь я вошел в ноктус в целых шести кварталах от того места, где была их точка входа на маршрут ранее. Вряд ли они стали бы удаляться от нее более, чем на шесть кварталов. Вряд ли даже на четыре удалились.

Тем не менее, я миновал уже три квартала и пока что никого не встречал. Ни Света, ни отблесков, вообще никаких следов того, что тут хоть когда-то были какие-то светлячки. Только волна лоа, захлестывая углы на поворотах и разбиваясь о плоскости черных стен, беззвучно преследовала меня. Лишь они были единственными источниками движения вокруг. Помимо меня, само собой.

Эх, мне бы сейчас дрон. Теперь я понимаю, почему Валери так их любит — действительно крутая штука в ситуациях, когда нужно узнать что-то, чего не видишь напрямую. И мотыльки ими пользуются тоже, не удивлюсь, если в том числе и в ноктусе, несмотря на то, что ноктусы и электроника вроде бы не дружат. В конце концов, Вал же как-то заставила дружить, хоть и с грехом пополам. А если получилось у техника полу-легальной банды, то у инженеров мега-корпораций получится как пить дать. С помощью дрона я легко бы смог сесть прямо на первой же крыше и спокойно облететь несколько сотен квадратных метров ноктуса в поисках нужных мне светлячков, не сходя с места и не подвергая опасности ни себя, ни их.

Хотя насчет себя я, возможно, погорячился. Ведь для управления дроном нужен Пульс, а у меня с этим — проблемы. Сразу несколько проблем, начиная от того, что я ни один из двух имеющихся не ношу, и заканчивая тем, что, возможно, они слишком старые для того, чтобы толково работать с современными дронами. Не знаю, не пробовал, но вероятность есть.

В любом случае, сейчас у меня дрона при себе нет. Есть только собственные глаза, собственные ноги, собственный мозг и диковинное оружие, и необходимость соединить все это вместе так, чтобы никто от этого не пострадал, и все выиграли.

Я продвинулся вдоль светового барьера на добрых десять кварталов и даже успел немного устать, прежде чем наконец мне улыбнулась удача и я заметил впереди слабые отблески света. Легкое зарево, похожее на то, каким защищалась от тьмы Дочь Ночи, но не постоянное, как там, а разово вспыхивающее и гаснущее снова. Сомнений не оставалось — кто-то там сражался с помощью светового оружия.

Я повертел головой по сторонам, пытаясь разглядеть какие-нибудь пометки на стенах, но ничего не нашел. Посмотрел еще несколько раз, внимательнее, и только потом догадался, что ищу не там — ведь я еще не дошел до улицы, по которой должны были двигаться светлячки, чтобы добраться туда, где они сейчас находились.

Еще несколько прыжков по крышам — и я снова принялся озираться в поисках ярких цветовых пятен, выделяющихся на черноте зданий, как рыжая плесень на лесном валуне. И я их увидел — снова хитро запрятанные, так, что, не знаю, что ищешь, и не найдешь вовсе. На сей раз ярко-розовая и неоново-голубая линии были запрятаны на один из скосов окна на уровне второго этажа, да так ловко запрятаны, что под иным углом и вовсе не разглядишь, что там что-то есть, и уж тем более не поймешь, что именно.

В общем-то, можно было и отправляться обратно на этом — я узнал, что хотел. Зная, где находится первая метка и зная, как выглядят остальные, я мог бы легко отследить дальнейший маршрут светлячков, особенно отсюда, с крыш, откуда весь ноктус передо мной расстилается, как на ладони. Это, конечно, заняло бы какое-то время, но довольно непродолжительное.

Но меня все еще мучил вопрос, как светлячки наносят краску на поверхность ноктуса, и почему она держится и не стирается?

Да, этот вопрос не был таким уж важным и не требовал сиюминутного прояснения... Но с другой стороны — если я не проясню его сейчас, то когда вообще? Я сейчас выйду из ноктуса, а завтра, скорее всего, все метки уже будут нанесены — ведь светлячкам незачем растягивать это дело на несколько ночей. Проложили за один раз маршрут, отметили его хорошо известными знаками, чтобы потом не искать нужные повороты в совершенно одинаковых перекрестках, и все. Незачем тянуть.

Так что нет — если я хочу узнать, как это происходит, выяснять это надо сейчас. Я, конечно, проживу и без этой информации, но это не значит, что я буду жить с удовольствием. Не привык я оставлять вещи недоделанными.

Поэтому, поглядывая на море лоа подо мной, я аккуратными выверенными прыжками по крышам стал приближаться к вспышкам света. По моим прикидкам, одного дома между нами должно хватить, чтобы преследующие меня лоа не перекинули свое внимание на светляков, так что на таком расстоянии и остановлюсь и буду надеяться, что смогу рассмотреть, что именно ребята делают для того, чтобы запечатлеть на стенах ноктуса свои знаки.

И я действительно смог рассмотреть. Когда я остановился чрез дом от светлячков и присел на углу крыши, изо всех напрягая зрение, оказалось, что все просто и прозаично. И что вспышки света, которые я принял за махи оружием, на самом деле принадлежали оружию от силы наполовину. Весь остальной свет исходил от баллонов.

Светлячки наполняли Светом баллоны с краской, и тех коротких мгновений, что частицы аэрозоля были напитаны ею, оказывалось достаточно для того, чтобы они успели въесться в стены ноктуса и остаться на них. Яркий конус распыленного света от баллона — вот что сверкало на самом деле, а оружие лишь было небольшим дополнением. Ведь на самом деле на ребят почти никто и не нападал — пока один из светлячков красил стену возле самого тротуара, чуть ли не распластавшись по нему, остальные охраняли его, встав кругом, и лишь изредка взмахивали оружием, ликвидируя чересчур близко подошедшего лоа.

Что ж, ларчик открывался весьма просто. Мог бы и сам догадаться, что без Света тут не обошлось. Во всем, что касается ноктусов, вообще без Света не обходится. Пора бы уже к этому привыкнуть.

В любом случае, я выяснил, что хотел, так что можно и обратно выдвигаться. Пусть до рассвета еще много времени, но здесь мне делать больше нечего.

Тогда почему я медлю? Почему никак не развернусь и не прыгну обратно, с крыши на крышу, возвращаясь к световому барьеру?

Потому что что-то не так, вот почему. Что-то меня беспокоит. Что-то такое, чего не было раньше. Какой-то звук... Откуда здесь звуки? В ноктусах всегда тихо было, как в могиле. А этот звук еще такой тихий, далекий, еле уловимый... И при этом — смутно знакомый. Где же я его видел?

Твою мать!.

Я похолодел. Я вспомнил, где слышал этот звук. Я вспомнил, что это за звук.

Это жужжание моторов квадрокоптера.

Глава 13. Охота

Жужжание доносилось откуда-то спереди — со стороны центра ноктуса, со стороны, противоположной той, в которой располагался световой барьер и обжитая часть Города. Это уже был плохой знак — ведь светлячки стараются не заходить так далеко без критической необходимости, а, значит, это вряд ли кто-то из них.

Второй плохой знак — светлячки в ноктусе стараются не шуметь и не привлекать к себе внимание, и, если бы и стали использовать дрон, то только уже возле СБ, то есть, подготавливая себе выход. Очень сомнительно, что нелегалы стали бы использовать такую шумную штуку, как дрон, без крайней необходимости, рискуя тем, что их заметят. А если бы и использовали — то держали бы квадрик низко, между домов, чтобы жужжание моторов отражалось от зданий и оставалось в этом рукотворном каньоне, не выходя наверх. Так делала Валери, и вряд ли технари других Спектров придерживаются иных стратегий.

Третий плохой знак - светлячкам незачем поднимать дроны так высоко, все, что их интересует в ноктусах, находится на улицах.

И последний неутешительный факт — судя по дробности звука, дрон к нам приближался явно не один.

И все это в сумме значило, что никакого отношения к светлячкам они не имеют.

Сколько я ни вертел головой, сколько я ни пытался определить, откуда идет звук — у меня ни хрена не вышло, я смог только примерно определить направление. Самих дронов видно еще не было, но это ничего не значило — я прекрасно знаю, с какой скоростью они умеют летать! Если я их уже слышу, то они могут оказаться у меня над головой уже секунд через десять!

А ребята внизу еще пока даже не слышат их! До них, запертых в узком ущелье стен ноктуса, звуки дойдут лишь тогда, когда дроны пронесутся у них над головами и безальтернативно срисуют!

Эх, была не была!

Я защитил всю переднюю часть тела Светом, лег животом на парапет крыши, перегнулся вниз, и заорал, что есть мочи:

— Эй, вы! Внизу!

До них было несколько десятков метров что по горизонтали, что по вертикали, но они меня услышали. По крайней мере, напряглись и принялись вертеть головами по сторонам в поисках источников звука.

— Дроны в небе! — снова закричал я, не дожидаясь, когда же они додумаются посмотреть наверх. — Мотыльки идут!

Наконец кто-то из них додумался поднять голову и увидел меня. Толкнул локтем второго, бесстыдно ткнул своим оружием в мою сторону. Второй поднял голову тоже:

— Эй, ты! Я же сказал тебе, что произойдет, если мы снова встретимся! Вообще — что ты там делаешь?! Как ты туда попал?!

Ясно, значит, второй это Сол. Тем лучше — у него вроде есть мозги, вот пусть и думает, что делать!

— Да бегите же вы! — проигнорировав его вопросы, я махнул рукой. — Дроны на подходе!

— Какие дроны?! У тебя крыша протекла или ты опять пытаешься нас во что-то втравить?!

Я уже не слушал его.

Я слушал другое. В мерное жужжание квадрокоптеров вплелся новый звук. Резкие взвизги стремительно сматывающихся в катушки стальных тросов.

А над головой уже пролетел первый дрон.

И не просто пролетел — он резко развернулся, пролетев по инерции несколько метров боком, и завис на расстоянии нескольких метров от меня, отчетливо глядя прямо мне в лицо объективами своих камер.

Хорошо, что на них нет никакого оружия... Ну, или я о нем не знаю.

В любом случае, меня уже срисовали. Они знают, где я, и, значит, буквально через несколько секунд они будут тут.

Конечно, оставалась вероятность, что мотыльки тут вовсе не по нашу душу и на самом деле мы их вовсе не интересуем, а интересует их астриум, но что-то мне подсказывало, что лучше на это не надеяться. Слишком дорого может обойтись ошибка.

Я бросил короткий взгляд туда, откуда прилетел дрон — где-то на самой границе видимости, чуть ли не на горизонте, из-за края крыш выметнулись несколько крошечных силуэтов, как пауки на страховочных паутинках. Паутинки отцепились от крыш, втянулись в силуэты, будто были их неотъемлемой частью, и мотыльки один за другим посыпались вниз, лишь только для того, чтобы через секунду взмыть в небо снова — уже на другой крыше.

Но не все. Одного не хватало.

— Ты оглох?! — донеслось снизу, от Сола. — Что ты там делаешь, я спрашиваю!

Я бросил короткий нервный взгляд на дрона, который упорно лупился камерой в мою маску, словно пытался просветить ее насквозь, и снова посмотрел в сторону приближающихся мотыльков.

Что-то не так. Почему одного не хватает? Почему дрон висит прямо передо мной, а не облетает вокруг, как делал это тогда, в карантинной зоне? Может, все дело в том, что тогда дрон кого-то искал, а сейчас — уже нашел и поэтому фиксирует позицию? Но зачем?..

Твою мать, ясно зачем!

Я пригнулся и бросился к парапету, укрываясь за ним, и как раз вовремя — над головой вжикнуло, словно там пронесся злобный и очень быстрый шершень!

Пуля!

Я все понял правильно — дрон фиксировал мою позицию и отвлекал на себя внимание, пока его хозяин, отделившись от остальной группы, готовился к стрельбе!

Сука, да он же в меня стрелял! Остановился, чтобы занять удобную позицию, изготовиться к стрельбе, подкорректировать прицел, основываясь на данных, которые наверняка передавал ему тот же дрон — и выстрелить!

Вот и верь после этого россказням о том, что мотыльки стараются без необходимости не стрелять в светлячков! Или это только тут, в Тай-фо они такие беспредельщики?

Самого выстрела я не услышал — видимо, стреляли с глушителем, и расстояние съело остатки звуковой волны. Впрочем, ожидать чего-то иного было бы глупо — как-никак, дело происходит в ноктусе, и здесь шуметь... Ну такое.

В любом случае, оставаться здесь больше нельзя. Сейчас-то я скрылся за парапетом, и пули не пробьют его — это точно, но что я буду делать с теми, кто прямо сейчас семимильными шагами движется ко мне по крышам? Что я буду делать, когда они окажутся на расстоянии вытянутой руки?

Дрон продолжал висеть на месте, не сводя с меня отблескивающих в неверном лунном свете объективов. Все еще передавал стрелку информацию о моем местоположении, а, может статься, и картинку тоже передавал прямо мотыльку в шлем. И тот прекрасно видит меня и ждет момента, чтобы я поднялся, чтобы выстрелить еще раз. Дрон висит на высоте добрых трех метров и потерять его мотылек явно не боится — он, как и прочие, уверен, что светлячки обладают только контактным оружием. И это его, а, скорее всего, ее ошибка.

Роупдарт выметнулся из моего рукава, будто из гарпуна выстреленный. Без замаха, без раскрутки — я просто представил, что световая веревка, появившаяся на моей руке, уже намотанной на нее, стала твердой и обрела гибкость сжатой пружины. А потом представил, что эту пружину отпустили.

Я знал, что получится — у меня уже получалось. Разве что тогда это получалось неосознанно, автоматически. Получалось, потому что мне требовалось, чтобы получилось. Но сейчас я понял, как это работает. Тренировки с оружием дали мне понять, что оружие делает то, что я от него захочу. Не без исключений, конечно — например, у меня не получится снова заставить его так выстрелить, не смотав при этом веревку снова в подобие пружины, — но это все равно больше, чем я мог бы даже мечтать.

Нож выстрелил вперед со скоростью пули, с легкостью пробил пластиковый корпус дрона, и вылетел с другой стороны. Я тут же рванул веревку на себя, заставляя нож дернуться обратно, и, как гарпуном, притянул затихший дрон к себе.

Дрон оказался не самым большим — в локоть длиной вместе с лучами, которые, кстати, могли складываться. Не удивлюсь, если эти дроны не просто сопровождают мотыльков на операциях, но еще и носятся ими где-то в моменты, когда не нужны. Например, в рюкзаках или каких-то специальных подсумках — в сложенном состоянии они совсем мало места должны занимать.

Черт возьми, да что вообще этим ребятам с их снаряжением нужно от простых светлячков, ведущих полу-бомжатский образ жизни?

Уже не боясь выстрела, я высунулся из-за парапета крыши, как следует размахнулся, держа дрон за один из лучей, и швырнул его в сторону Сола и его Спектра.

Дрон с грохотом упал на черный бетон и брызнул осколками пластика:

— Мотыльки! — заорал я, обращаясь к Солу. — В меня стреляли! Вы как хотите, а я сваливаю!

Все, дальше время тянуть нельзя — мотыльки уже преодолели половину расстояния до моей крыши. Если я сейчас отвечу хотя бы на одну реплику Сола — будет поздно. Пусть сам решает, что делать. Я их предупредил, моя совесть чиста.

В крышу рядом что-то звонко ударилось и с визгом отрикошетило. Я запоздало перевел взгляд, но там не появилось даже царапины. Само собой, ведь пули нельзя зарядить Светом — растеряют его, не преодолев и двадцати метров.

Пули! Дрона-то нет, но это же не значит, что меня все еще не видно в прицел! Я же на крыше, на фоне звездного неба — как на ладони!

Из-за края крыши впереди снова вылетели черные силуэты мотыльков. Их было четверо, плюс один, оставшийся у них за спинами — если, конечно, он не присоединился к погоне после двух неудачных выстрелов. Итого пять. Я плюс Спектр Сола — девять. Соотношение не в пользу мотыльков. Было бы. Если бы не огнестрельное оружие в их руках и не подавляющее превосходство в виде занятой высоты!

Если они начнут с крыш расстреливать светлячков внизу — им не то что убежать, им даже укрыться некуда будет!

Остается только надеяться, что они послушались моих слов и сейчас бегут прочь со всех ног. И, желательно не в мою сторону, чтобы не влипнуть в толпу лоа, бесцельно тянущих ко мне руки. В любом случае, сейчас помочь я им больше ничем не могу. Надо делать ноги самому!

Это казалось очень глупым и противоречило инстинкту самосохранения, но я все же заставил себя развернуться спиной к преследователям и побежать вперед. Какая мне разница, в спину они будут стрелять или в лицо? Я все равно ни в том, ни в другом случае не смогу им ничем ответить!

А вот бежать, хотя бы мешая им прицелиться — могу.

Прыжок!

Я перелетел между крышами, и в полете не удержался — кинул последний взгляд назад и вниз, туда, где еще минуту назад стоял Спектр Сола. Их там уже не было — видимо, все же решили послушать меня и свалить отсюда поскорее. Вот и отлично. Теперь моя душа окончательно спокойна.

Сзади отчетливо завизжали сматываемые стальные тросы — мотыльки приближались. Я не мог на бегу обернуться и посчитать, сколько решили преследовать меня, а сколько отделились за светлячками Сола, да это и неважно было по большому счету — при наличии огнестрельного оружия мне и одного мотылька за глаза хватит! Хорошо хоть они пока что не стреляют по какой-то причине...

Твою мать, сглазил!

Пуля ударила прямо передо мной — в парапет крыши, на которую я как раз собирался приземляться! Почти что мне в ступню ударила!

Перекатываясь после приземления, я коротко глянул назад — меня преследовали трое. Трое! На восьмерых светлячков отрядили только двоих, а на меня одного повесили целых троих! За кого они меня принимают?!

Светлячки синхронно взмыли на своих тросах через две крыши от меня, и один из них, на мгновение застыв в верхней мертвой точке, хорошо видимый на фоне яркого месяца, обращенного рогами вниз, приложился к прицелу своей винтовки.

Ну, твою мать!

Я кинулся в сторону, уходя в новый ролл, и пуля отчетливо срикошетила о крышу там, где я только что был!

Хорошо хоть очередями не стреляют! Не знаю уж почему — наверное, дело в глушителях, которыми они не пользуются в люктусах, но главное — что не стреляют! А стреляли бы — я бы уже прямо на этой крыше бы и остался, перечеркнутый длинной злой очередью патронов так на десять-пятнадцать!

Сбоку зажужжало, и откуда-то из-за границы зрения прямо на меня вылетело еще два квадрокоптера. Они зависли в наклоненном положении, продолжая лететь боком с той же скоростью, с какой двигался я.

Они меня пасут! Даже если я смогу оторваться от мотыльков, что в принципе возможно — ведь они тратят намного больше времени на то, чтобы переместиться между крышами на своих тросах, нежели я простым, хоть и на пределе возможностей, прыжком, — дроны все равно спалят меня и передадут позицию!

И ведь висят, сука, как неудобно — сбоку, причем с правого оба, так, что даже нож в них ни метнуть, ни выстрелить — он на левой руке крепится! Да и далеко они — метров десять, не меньше!

Твою мать, делать-то что?!

Я лихорадочно соображал, как найти выход из сложившейся ситуации, отдав перемещение на откуп ногам и рукам — они и так прекрасно знали и умели все, что нужно было знать и уметь. Крыши так и мелькали подо мной, одна за другой, одна за другой — казалось, даже лоа умудрились отстать, такую скорость я набрал!

Снова ударили две пули — одна сзади, другая спереди, я чуть было шаг не сбил из-за нее, чуть было не пропахал носом гравий на крыше!

Вот суки! Они же действительно пытаются меня убить! Это же не назвать даже предупредительными выстрелами — они совершенно точно целятся прямо в меня! И то, что они пока что не попадают — это вовсе не моя заслуга, а их недоработка! Или их оружия, что, в общем-то, для меня — одно и тоже!

Черт, мне срочно надо придумать, как избавиться от дронов или как сбросить с хвоста преследующих мотыльков! И лучше — и то и то сразу!

Разрыв! Широкая улица!

Я, уже без раздумий, прыгнул вперед, в полете замахиваясь рукой, чтобы выстреливший из руки роупдарт набрал максимальное ускорение, чтобы вонзился в стену как можно выше, чтобы удар о нее вышел как можно менее болезненным...

Стоп, а зачем вообще мне ударяться?

В том смысле, что понятно, что об стену не удариться — невозможно... Но почему я так зациклился именно на на стенах? Ведь вокруг полно других объектов, за которые можно зацепиться и которые не встанут непреодолимой стеной на пути раскачки — те же фонарные столбы! Те же вывески, крепящиеся к стенам на металлические профили, те же переброшенные через дороги конструкции, на которых висели светофоры и дорожные знаки!

Я все это могу использовать! Я — трейсер! Я не ограничен стенами и крышами!

И, вместо того, чтобы выстрелить нож вперед, цепляясь за стену, я бросил руку в сторону, так, чтобы роупдарт зацепился за ближайшую вывеску цвета оникса.

Нож послушно вонзился в черную плоскость, руку дернуло, меня потащило в сторону, как корабль вокруг брошенного на полном ходу якоря, волнующаяся толпа лоа стала стремительно приближаться...

Наверх!..

В плече отчетливо хрустнуло, когда веревка начала сматываться, я, чуть не потеряв сознание от боли, сделал единственное, что мог в такой ситуации — нагнал в поврежденную руку побольше Света! Заключил ее в своеобразный кокон, начинающийся от световой веревки и заканчивающийся только на ребрах. Как альпинистская обвязка, как жилет, распределяющий нагрузку с одной руки на все тело!

Боль резко прошла, вместе с ощущением, что мне магистральным тягачом выдергивают руку из тела, меня развернуло спиной вперед, крутнуло вокруг угла здания, за вывеску на котором я зацепился, и, резко сменив направление движения на прямо перпендикулярное, я вылетел точно на маршрут преследующих меня дронов, только парой этажей ниже!

Импульс раскачки затих, я замер в самой верхней точке... Сейчас потащит обратно!

Нож послушно скользнул в рукав, и тут же выстрелил снова световым гарпуном, вонзаясь в стену под самой крышей.

Над головой скользнул один дрон, ожесточенно вращающийся вокруг своей оси, словно пытаясь найти меня и поймать в объективы снова. Если пролетел один, то сразу за ним пролетит и второй...

Стена стремительно приближалась.

Как там мотыльки вылетали из-за парапетов?

А я так смогу, интересно?!

Вот сейчас и узнаем!

Глава 14. Новые вопросы

Я уперся ногами в стену, снова защитил руку от плеча до кисти световым аналогом экзоскелета, и, мысленно пожелав самому себе удачи, велел оружию поднимать меня. Как можно быстрее поднимать! Прямо насколько возможно - быстрее!

Вжу-у-ух!

Кажется, нож воспринял мое пожелание слишком буквально! Какие там лебедки мотыльков, какие стальные тросы, о чем вы говорите?! Меня дернуло наверх с такой скоростью, что, казалось, на секунду мое тело вытянулось в полтора раза! Даже несмотря на световую защиту, которой я подстраховался, рука неприятно заныла, но, к счастью, это продлилось всего секунду.

А в следующую секунду я уже взлетел над парапетом крыши! Совсем как мотыльки, только совершенно бесшумно!

Возможно, именно поэтому я стал неожиданностью для второго дрона, который летел следом за первым, вращаясь в точности, как собрат в поисках моей персоны!

Сука, высоко-то как!

Мы с дроном столкнулись прямо в воздухе, пропеллеры больно хлестнули по руке, корпус дрона ударил в грудь, я рефлекторно схватился за него и тем самым лишь прижал дрон сильнее!

А в следующую секунду веревка с ножом, которому я так и не велел отцепиться, натянулась и перехлестнулась через черный парапет, швыряя меня вместе с дроном прямо на крышу!

Да отцепись ты уже!

Но уже поздно — черный гравий уже приближается, и нет возможности как-то изогнуться, чтобы смягчить падение, нет возможности снова зацепиться за что-то роупдартом — он еще даже в рукав не смотался!

Остается только попытаться развернуться грудью вниз, чтобы удар принял на себя бьющийся в руках дрон, и подстраховаться, насколько получится, броней из Света.

Удар!

Дрон хрустнул под моим телом, брызнули осколки пластика, больно садануло по щеке!

Я как смог перевел падение на бок, отпустил дрон, покатился, как будто выпрыгнул из машины на ходу, страхуясь руками и пытаясь остановиться...

Удар!

На этот раз в спину — похоже, я докатился до парапета! Хорошо, что я защитил Светом все тело, а не только переднюю часть, потому что знал, куда и на что падаю, и поэтому удара почти не почувствовал — только дернулась назад голова, и только! Затылок-то тоже защищен, ничего страшного не произошло!

Не вставая, я глянул на дрон, чтобы оценить его состояние после падения. Два луча из четырех были напрочь отломаны, торчащие провода неистово искрили. На оставшихся двух моторах дрон бессмысленно пытался подняться, но вместо этого лишь крутился на месте, как жук, перевернутый на спину.

Вот это у них запас прочности! От него осталась едва ли половина, а он все пытается взлететь!

К жужжанию инвалида прибавилось другое — возвращался его собрат. Пока еще целый собрат. Мотыльки уже поняли, что потеряли один из дронов, правда вряд ли поняли, как именно они его потеряли, на в любом случае второй они отправили по следам первого — то есть, назад по маршруту, по которому он уже пролетел.

А значит, через пару мгновений он будет тут. И увидит не только разбитый дрон, но и меня. А значит — моя позиция снова будет срисована!

А вот и не угадали!

Не вставая, чтобы не выдать себя раньше времени, я вытянул руку и выстреливший из рукава роупдарт пробил насквозь поврежденный дрон, окончательно выводя его из строя! Жужжание второго пепелаца все приближалось, он уже должен был быть где-то метрах в десяти от крыши... То, что надо!

Я вскочил, одновременно дергая веревку на себя, развернулся, раскручивая загарпуненный дрон, будто атлет — спортивный молот, рассмотрел приближающийся дрон, до которого оставалось метров пять, и запустил разбитый аппарат прямо в него!

В последнюю секунду оператор, если, конечно, там был оператор, понял мои намерения — дрон резко качнулся, чтобы уйти в сторону, но ему не хватило какого-то мгновения! Нож уже вылетел из разбитого корпуса, запуская его, как снаряд из пращи, прямо в последнего преследователя!

Если бы дрон не качнулся в сторону, если бы просто на мгновение остановил двигатели, проваливаясь вниз, я бы промахнулся — я и так почти промахнулся! Но именно из-за того, что на одну секунду одна половина оказалась выше другой, она пересекла траекторию полета запущенного мною снаряда. Всего один винт чиркнул по разбитому корпусу, но этого оказалось достаточно. Брызнули едва видимые обломки, дрон резко свалился на поврежденную сторону, нырнул, перевернулся и камнем полетел вниз, на землю!

Я проводил его взглядом, убеждаясь, что он действительно скрылся за краем крыши, развернулся на девяносто градусов, чтобы не двигаться в том же направлении, куда двигались дроны, и попрыгал по крышам в перпендикулярном направлении. Если я все правильно понял, то сейчас я двигаюсь параллельно световому барьеру, в то время как мотыльки, лишившиеся возможности отследить меня с дронов, наверняка решат, что я начал двигаться к люктусу и попытаются поймать меня там. Иных вариантов у них все равно нет — если я пошел не туда, то я пошел куда угодно еще, и это все равно что сказать, что я просто исчез. Вероятность того, что они угадают направление без подсказок от дронов равна одному проценту, и сомневаюсь, что они станут уповать на этот процент.

Поэтому я двигался вдоль светового барьера, не спеша приближаться к нему. Пока я на крышах и не слышу приближения дронов, мне ничего особенно не грозит, значит, можно и не торопиться с выходом в люктус — я туда точно не опоздаю. А вот оказаться подальше от точки конфликта, чтобы минимизировать шанс того, что меня примут прямо на выходе — это будет очень кстати.

Некстати заболели ноги и травмированная рука — оказывается, я просто не обращал на них внимания в горячке той ситуации, в которой оказался. А я-то грешным делом подумал, что Свет как-то помог мне и в этом тоже — излечил, что ли? А почему бы и нет — у Коны же это работает? Почему бы моей Вспышке тоже не оказаться даром исцеления? Здорово было бы — считай, почти что бессмертие.

Но, судя по всему, моя Вспышка это никакое не исцеление — потому что с каждым новым прыжком ноги болели все больше, и после очередного я чуть было на растянулся на гравии — потому что нога просто подломилась, потому что мышцы просто отказались компенсировать энергию прыжка. Впервые за все это время уйдя в вынужденный ролл, и в процессе приземлившись на травмированное плечо, что вырвало из глотки непроизвольное ругательство, я решил — хватит. Будем считать, что я достаточно удалился от места встречи с мотыльками, чтобы гарантированно пропасть с их, так скажем, радаров. Даже если я удалился недостаточно далеко, удаляться дальше я просто не в состоянии — еще пара прыжков, и я просто не допрыгну до следующей крыши. Конечно, можно надеяться на спасительный роупдарт...

Но ну его нахер.

Уже аккуратнее, выверяя каждый прыжок и держа наготове оружие, чтобы подстраховаться в момент срыва, я добрался до границы ноктуса, потратив на это не меньше получаса и практически все оставшиеся силы. С трудом обманув лоа уже известной схемой — сделав вид, что спускаюсь с одного угла, а на самом деле спустившись с прямо противоположного, — я дошел до барьера и принялся за взлом, истово надеясь, что не наткнусь сейчас на блок. Сейчас это было бы максимально некстати.

Кстати, если так подумать — а что, собственно, такого в этом барьере? Ну свет и свет. Или даже вернее «Свет», если вспомнить, что это, если можно так выразиться, синтетический аналог Света, который пробуждается в людях. Он даже производится на фабриках, таких себе светостанциях, причем огромных размеров — каждая из них размером с настоящую электростанцию. Понятия не имею, в результате какого технологического процесса можно получить синтетический заменитель «магии» этого мира, но, видимо, такой здесь имеется. И в каждом районе есть своя фабрика Света, которая занимается только и исключительно подпиткой барьеров, и ничем кроме. А в некоторых, особенно больших, районах таких фабрик даже по две.

Ну так в конце концов — что не так с этим Светом? Насколько он «такой же» как мой собственный? В Сети сказано, что касание барьера спровоцирует сигнал тревоги в офисе корпорации, которая за него ответственна, но про свойства самого барьера — ни слова. Он твердый, как мой Свет? Он нематериален, как обычный свет? Что будет, если я его пересеку и получится ли у меня это вообще? Можно ли перепрыгнуть его поверху, хотя бы в теории? Понятно, что на шесть метров в высоту просто так не перепрыгнешь, а лезть по гладкому металлическому столбу, на котором даже зацепиться не за что — гнилая затея, — но в теории-то что будет? Можно ли перелететь барьер на параплане, или вверх тоже тянется какая-то невидимая сигнальная система?

Вопросы, вопросы, опять сплошные вопросы, на которые в Сети нет ответа, иначе я бы их нашел раньше, чем появились бы вопросы. В другой ситуации я бы, возможно, даже попробовал найти нужные ответы сам — методом научного тыка... Но не сейчас. Сейчас я слишком устал.

Поэтому я терпеливо дождался, когда энкодер отключит секцию барьера, и вышел в люктус, закрывая проход за собой.

Два лоа все же выскользнули из-за барьера, и я чуть было не проворонил их, но вовремя обернулся, чтобы удостовериться, что все в порядке. Хорошо, что обернулся.

Пришлось снова взяться за роупдарт и одним широким движением отправить лоа обратно во тьму. Только после этого, еще раз осмотрев СБ и убедившись, что все в порядке, и никто больше не пролез в люктус, я позволил себе развернуться и отправиться в сторону гостиницы.

Или вернее будет сказать — на поиски гостиницы. Потому что я решительно не понимал, в какой части района нахожусь.

Ох, мне бы тоже дрон сейчас! Поднял бы его на высоту метров пятидесяти, крутнул вокруг своей оси, осматривая окрестности, уцепился взглядом за парочку примечательных мест — и, считай, нашелся. Но дрона у меня не было.

Может, попросить у Валери одного, когда вернусь?

Ага, конечно, так он и заработал с моим допотопным Пульсом.

Кстати, об этом... Что-то я не заметил, чтобы мотыльки как-то управляли своими дронами, пока меня преследовали — тем более с Пульса! Они все больше своими лебедками управляли, да из оружия в меня целились — куда им еще квадриками управлять! У них постоянно обе руки были заняты!

Что ж получается — дронами управляют вовсе не мотыльки? Кто-то другой? Может, они работают парами, как снайпер и его наводчик? Как пилот-раллист и его штурман?

Черт побери, опять вопросы! Где ни копни, а, если тема касается корпораций — выкопаешь только новые вопросы, и ни хрена не найдешь ни одного ответа. Берегут они свои тайны, как зеницу ока берегут.

Еще раз пожалев о том, что у меня нет личного дрона, я задрал голову к звездному небу и тяжело вздохнул.

В отсутствие дрона придется самому побыть дроном. Даже несмотря на то, что я устал, как собачья собака. К моему счастью, в люктусах можно не просто войти в дом, тут можно еще и на лифте доехать до крыши, вместо того, чтобы карабкаться по фронтону, как человек-паук.

Ну, если, конечно, замок согласится тебя пустить.

Второй по счету согласился.

Я поднялся на последний этаж на лифте, благодаря неведомых конструкторов за то, что сделали в кабинках поручни и на них можно опереться, хотя бы частично снимая нагрузку с ног, и выбрался на крышу.

Присев на парапет и свесив ноги наружу, я вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух. По-хорошему нужно было как можно быстрее осмотреться и делать отсюда ноги, пока не попался на какую-нибудь камеру, но заставить себя не получалось. Приняв сидячее положение, организм отказывался снова двигаться, пока крайней мере, в ближайшие пять минут.

Как раз примерно столько мне понадобилось, чтобы более или менее сориентироваться, в какой стороне находится моя гостиница. Город сверху казался однородным, но пару ориентиров я все же зацепил — например, уже известный рынок, который даже ночью светился, как зарево пожара, и источал клубы дыма, подсвеченные снизу и оттого видимые даже в темноте.

По примерным прикидкам, мне понадобился почти час, чтобы добраться до гостиницы — по пути я даже умудрился немного заплутать и успел постонать от необходимости снова подниматься на крышу, но все обошлось. Свернув пару раз наугад, я выбрел на улицу со знакомым названием на указателе, и побрел по ней. Один раз над головой бесшумно пролетел ганшип, и я от этого чуть было не дернулся к зданию, пытаясь укрыться в его тени, но вовремя себя одернул — если бы я это сделал, это выглядело бы подозрительно. А так летят себе ребята в сторону ноктуса, и пускай летят, зачем бы они это ни делали. Сегодня у них в ноктусе вообще какая-то нездоровая движуха. План по «палкам» горит, что ли?

Добравшись до гостиницы, я упал спать и без сновидений проспал всю ночь, с утра чувствуя себя если не обновленным, то хотя бы не таким умирающим, как вчера. Рука и ноги все еще болели, но хотя бы не отваливались и даже согласны были двигаться.

Что ж, следовало признать очевидное — терапия переливанием Света действительно работает. Дочь Ночи действительно не врала мне... По крайней мере, в этом - точно не врала.

Значит, пора возвращаться в Варош. Там уже решу, что мне делать дальше и как добывать Свет... В смысле, как его добывать, кроме как убивая других носителей. Может, Дочь Ночи и не обманула меня, но это не значит, что я буду это делать.

Спустя час я уже сидел в вагоне монорельса, который нес меня обратно в Варош и держал в руках свой Пульс, никак не решаясь его включить. Совершенно очевидно, что из него сейчас рекой польется вал сообщений и пропущенных звонков, но дальше тянуть с этим просто не имеет смысла — не буду же я избегать собственного Спектра в собственном же районе? Какой смысл тогда вообще возвращаться? Остался бы себе в Тай-фо, и дело с концом.

Хотя нет, у них там мотыльки какие-то... С приветом.

Я включил Пульс, дождался загрузки системы, и принялся читать сообщения, которые мне успели прийти. Как ни странно, их было не так уж и много. Писала, в основном, одна только Валери, но зато по три сообщения в день — интересовалась, где я, как я, и все в таком духе. Было два сообщения от Лизы, первое короткое — «Ты где?», второе подлиннее — «Лучше нахер не возвращайся». Что ж, вполне в ее духе. Одно сообщение от Маркуса, предсказуемого характера — «Так я и знал, что ты ни на что не способен» и одно от Триллы. Вообще всего в два слова. «Я разочарована».

Я хмыкнул, смахивая все сообщения в прочитанные. Разочарована она, ишь. Какая дешевая манипуляция. Можно подумать, мне есть дело до того, как она ко мне относится. Мы знакомы-то пару дней, а она — «разочарована».

Пока я ковырялся с сообщениями, пришло еще одно и до него я добрался в самую последнюю очередь. Думал, что это опять окажется Валери, но оказалось, что Птичник. Удивительное дело, однако. Если я правильно понимаю этого человека, ему несвойственно писать первым. И тем не менее он написал.

«Вижу, ты в строю. Я рад. Встречаемся в сто двенадцатом квартале, дом четырнадцать. Выйди на одну остановку раньше, чем собирался — так будет ближе. Я тут буду весь день, так что приходи».

Еще один командир нашелся. «Приходи».

«А с чего ты вообще взял, что я приду?»

«Ну у тебя же появились новые вопросы. А у меня — возможно, есть на них ответы».

Я усмехнулся — вот же чертила, знает, чем меня завлечь. А потом окажется опять, что на половину вопросов он не намерен отвечать... Просто потому что.

Но ладно. Ладно...

«Скоро буду. Приготовь к кофе пару бутербродов, я не завтракал.»

Глава 15. Предел

В монорельсе я успел даже немного вздремнуть - я решил, что это будет более полезным способом убить время, чем переписываться с девчонками и объяснять им, где я был и что делал. Не говоря уже о том, что сначала было бы неплохо как следует подумать над вопросом, а что, собственно, вообще стоит им рассказывать? Несмотря на то, что все закончилось, вроде бы, хорошо, никакой уверенности в том, что они разделят мою точку зрения на ситуацию, у меня не было. Возможно, им будет достаточно одного того факта о том, что я знал, что заражен и никому ничего не сказал. По крайней мере, некоторым из них точно хватит. Рыжим таким, зеленоглазым.

Ну а Маркусу вообще только повод дай снова схлестнуться со мной. Только вот в следующий раз я уже не буду пытаться утрясти дело миром.

Поэтому я снова отключил Пульс, привалился лбом к стеклу, закрыл глаза и провалился в полудрему, из глубины которой я по-прежнему имел возможность слушать объявления остановок, чтобы не пропустить свою.

О том, что мне надо выйти на одну остановку раньше, я чуть было не забыл - спохватился лишь тогда, когда эту остановку уже объявили. Едва-едва успев протиснуться в уже закрывающиеся двери, я выскользнул из вагона и пошел искать нужный мне дом.

Интересно, какое испытание на сей раз устроит мне Птичник? Ну, или, если верить ему - само мироздание.

Испытание оказалось простым до безобразия - мне нужно было найти дом, на котором Птичник меня ждал. Казалось бы, проще простого - включи Пульс, да сориентируйся по карте, но именно этого мне делать и не хотелось - я все еще не желал светиться на карте, как одинокая лампочка в подъезде хрущевки, чтобы меня тут же вычислили. Не знаю, что они сделают, когда это произойдет, но мне достаточно было и того, что вообще может произойти что-то. Лучше я сначала поговорю с Птичником и выработаю хоть какой-то план дальнейших действий, а уже потом - можно и связываться со Спектром.

Можно было включить Пульс Дины Ларс, но толку от этого было бы примерно столько же, сколько пытаться ориентироваться по египетскому папирусу - по степени непонятности они были примерно равны. Я быстрее пешком исхожу весь квартал и найду нужный дом, чем справлюсь с настроенной под марсианина системой Дины.

В итоге, путем расспросов и уточнений, я наконец вышел к нужному дому и дальше все пошло как по маслу - я спокойно проник внутрь, взломав замок, поднялся на лифте на последний этаж, и даже смог без проблем выбраться на крышу. Никакой тебе смертельной опасности в этот раз, никакого превозмогания и никаких трудностей. Не считая, конечно, трудностей общения с незнакомцами, но здесь все оказалось даже проще, чем я думал - все, к кому я ни обращался, были настолько заняты своими делами и мыслями, что даже смотрели на меня через раз - некоторые просто бормотали, что не знают ответа на мой вопрос, и шли дальше, даже не повернувшись.

Неприветливые тут люди, ничего не скажешь.

Как и в первую нашу встречу, Птичник стоял возле большой клетки, сделанной из металлической сетки, натянутой на стальной каркас. Эта клетка была меньше предыдущей, но все равно ее размера было достаточно, чтобы в нее поместились бы три меня, причем в полный рост и не особенно сплющившись при этом. Ничего удивительного, что в этой клетке у него сидел целый десяток голубей всех расцветок и типов перьев.

Что ж, Птичник снова оправдывает свое прозвище. Судя по всему, он только и занимается тем, что ходит по крышам Города и занимается своими голубятнями. Интересно, сколько у него их? Пять, десять? Вряд ли он смог бы следить за большим количеством. Впрочем, учитывая его Вспышку - способность исчезать в мгновение ока, словно его тут и вовсе не было - может быть, он способен на много большее, нежели я о нем думаю.

На этой крыше у Птичника тоже был кофейный столик, точно такой же, как на той, где мы встретились в первый раз. Даже создалось ощущение, что это тот же самый столик, который просто перенесли сюда вместе с подушками. Даже рюкзак точно такой же лежал под столиком, и, кажется, даже лежал в точно такой же конфигурации, как я его видел там. На самом же столике стоял уже знакомый мне термос с кофе и какой-то бумажный пакет в масляных пятнах - завтрак, надо думать.

- Ну и как тебе Тай-фо? - не оборачиваясь, спросил Птичник, когда я осмотрелся и подошел к нему.

- Вонюче. - ответил я первое, что пришло на ум.

Почему-то Тай-фо в первую очередь стал ассоциироваться в моей голове с рынком, на котором я встретился со Стеф. А там было вонюче.

- Емко. - усмехнулся Птичник, оборачиваясь. - Садись, ешь.

- “И рассказывай”? - поинтересовался я, заглядывая в пакет, в котором оказалась пара тощих круассанов.

- Нет, рассказывать мне ничего не нужно. - Птичник покачал головой. - Это же вроде я тебе должен что-то рассказывать, разве нет? У тебя же появились новые вопросы?

- Еще как. - кивнул я, уже по-хозяйски наливаю себе кофе из термоса и откусывая кусок круассана. - И самый первый - ты кто вообще такой?

- О как, сразу с козырей. - Птичник поднял бровь, и присел за столик тоже. - Что ж, будь по-твоему. Я Птичник. Это, конечно же, не имя, но большинство людей знает меня именно так. Когда-то я был главой Спектра, в котором ты находишься сейчас. Именно оттуда они меня знают, если таков будет твой следующий вопрос. Уже много лет я не хожу в ноктусы, и, возможно, я вообще единственный во всем мире, кто по своей воле перестал туда ходить, а не сгинул там тем или иным способом.

- А почему ушел?

- Причин немало. - усмехнулся Птичник. - Возраст, все дела. К тому же, я однажды задумался о том, что я всю жизнь в рейдах, а для себя пожить так и не смог. Решил это скомпенсировать, оставшись для ребят только… Консультантом, скажем так.

- После тебя Спектром стала управлять Дейдра?

- Не сразу. До нее были еще двое, но они сгинули. Неприятная тема. - Птичник поморщился.

- То есть, все твои знания о ноктусах основаны на том, что ты много раз в них был?

- Что-то вроде того. Тебя что-то удивляет?

- Что такое астриум? - не отвечая на его вопрос, снова спросил я сам.

- Астриум? - Птичник пожал плечами. - Вопрос с подвохом? Астриум это вещество, которое компенсирует эманации ноктусов и которое необходимо принимать каждый день… Какого ответа ты от меня ждешь?

Ясно, он то ли не в курсе реальной природы астриума, либо упорно делает вид, что не в курсе. Почему-то я сомневаюсь, что он действительно рассказывает мне всю правду - в этом отношении он совсем как Дочь Ночи, только другого пола.

Кстати, об этом.

- Ты общался с Дочерью Ночи?

- Да, было дело.

- Ты ходил к ней? Зачем?

- У меня личные причины. - взгляд Птичника стал жестче. - Я же не спрашиваю, зачем ходил ты. У каждого свои причины общаться с ней, и обычно это такие причины, которыми не делятся с кем подряд. Вообще ни с кем не делятся.

- Справедливо. - кивнул я, доедая первый круассан и запивая его кофе. - Тогда скажи - что происходит с людьми, когда рассвет застает их в ноктусе?

- Этого никто никогда не видел. - Птичник покачал головой. - И я в том числе. Единственное, что могу сказать - они не возвращаются. Этого уже достаточно, чтобы не рисковать.

- Хорошо, а мотыльки? Ты сталкивался за свою карьеру с мотыльками?

- Десятки раз. Что именно тебя интересует?

- Девчонки говорили мне, что обычно мотыльки вопреки служебным инструкциям не стреляют в светлячков. Вроде как из солидарности - одно дело делают же, снабжают Город астриумом.

- Так и есть. - кивнул Птичник. - К тому же, есть и другие причины. Ряды светлячков и мотыльков постоянно перемешиваются и тасуются, просветленные переходят туда и обратно. Конечно, это не носит массового характера, но мотыльки знают, что по ту сторону прицела в любой момент может оказаться вчерашний сослуживец. А точно не узнать - на всех же маски.

- Ладно, ладно. - я махнул рукой. - Тогда скажи, почему меня в Тай-фо пытались убить?

Брови Птичника поползли вверх:

- В тебя стреляли?

- Да еще как! - я взмахнул руками, не найдя другого способа выразить свои эмоции.

- И ты все равно выжил? Мотыльки обычно если вцепятся, то не отпустят добычу, будут преследовать до последнего.

- Они пытались. - я кивнул. - Но мне повезло поломать их дроны, так что они меня потеряли.

- Действительно, повезло. - хмыкнул Птичник. - Больше не играй с ними в такие игры и вообще старайся больше не показываться им на глаза. Если в тебя стреляли, значит, это были мотыльки “Арамаки”. Туда всегда набирают самых беспринципных и кровожадных. Эти ребята и девчата не действуют в обход служебных инструкций, потому что, в отличие от остальных подобных им, не мучаются потом совестью. Даже наоборот - убивая других, они испытывают наслаждение. Так говорят.

- И как им вообще разрешают работать? - удивился я. - Это же психопатия в чистом виде!

- А кто им запретит? - Птичник на секунду прикрыл глаза. - Официально светлячки вне закона, так что в теории их может убивать, встретив в ноктусе, кто угодно, включая, например другие Спектры или даже простых мирных жителей… Если, конечно, они каким-то образом туда попадут. Ноктусы это территория, темная во всех отношениях, какие только можно придумать. Там нет закона, и все, что было в ноктусе, остается в ноктусе.

- Закона нет, но светлячки умудряются быть вне его? - хмыкнул я, расправляясь со вторым круассаном и чувствуя, как в желудке разливается приятное сытое тепло.

- Так это закон такой. - тоже невесело усмехнулся Птичник. - Специальный, корпоративный. Собственно, что они говорят и делают - то и есть закон. А все, что против - все вне его.

- Значит, остальные мотыльки хорошие? - я перевел тему обратно на то, что меня интересовало.

- Я такого не говорил. - покачал головой Птичник. - Я, знаешь, вообще не любитель навешивать на людей ярлыки, тем более, такие неоднозначные как “плохо” и “хорошо”, “добро” и “зло”. Это все субъективные понятия, которые могут полностью поменять свое значение, стоит лишь взглянуть на них с чужой точки зрения.

- Ой, не начинай. - я поморщился. - Я в курсе многих философских доктрин, а то, о чем сейчас говоришь ты - это вообще азы. Ладно, давай будем считать, что ты действительно не понял мой вопрос и я его перефразирую - мотыльки, не принадлежащие к “Арамаки” стараются не убивать?

- Как повезет. - Птичник развел руками. - Опять же - я не говорил, что среди других мотыльков нет таких… Неадекватных. Я лишь говорил, что в “Арамаки” стараются набирать именно таких. А повезет ли тебе наткнуться на такого же неадеквата в рядах другой корпорации - тут уже я тебе не отвечу.

- Ладно, тогда хотя бы скажи, как отличать мотыльков друг от друга? Должен же быть способ? Как-то же они сами отличают своих от чужих?

- Цвет. - Птичник поднял руку и похлопал себя по плечу. - У них на плечах здоровенные пятна разных цветов. Это та же схема, какой пользуются светлячки, чтобы отличать своих от чужих. В принципе, светлячки как раз у мотыльков эту идею и подсмотрели, и потом - переосмыслили по-своему.

- И какой у кого цвет?

- У “Арамаки” красный. Но проблема в том, что ты не увидишь цвет их наплечников на расстоянии, на котором они смогут поймать тебя в прицел. Так что ты просто не будешь знать о том, что тебе следует опасаться их.

- Как-нибудь разберусь. - неопределенно ответил я, покрутив рукой. - Еще вопрос по оружию. Теперь уже можно, надеюсь?

- Само собой. - улыбнулся Птичник. - Теперь уже можно все.

- Кажется, я понял, что ты имел в виду, когда говорил насчет познания оружия и познания себя.

И я коротко рассказал ему все то, что вытворяло мое оружие во время путешествия в Тай-фо. Птичник слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда кивая, словно показывая, что он все еще здесь и воспринимает информацию.

- Так и каков же твой вопрос? - спросил он, когда я наконец закончил.

Я задумался. А ведь и правда - зачем я все это ему рассказывал? Я ведь просто озвучивал очевидные для самого себя вещи, которые со мной уже произошли и в реальности которых сомневаться не приходится. Так в чем же вопрос?

- Где предел? - наконец сформулировал я. - Где предел моего оружия? Что оно не может из того, что я от него захочу?

- Так тут все просто. - улыбнулся Птичник, поднимаясь. - Предел там же, где предел твоего собственного сознания.

- Это как? - не понял я.

- Элементарно. - Птичник опустил руку и из рукава пальто выскользнула уже виденная мною световая цепь. - Ты можешь ударить своим оружием наотмашь, можешь заставить его выстрелить вперед из твоей руки. Но ты не можешь сделать то, что тебе кажется нереалистичным и невозможным. Например ты не можешь с места, с такой вот позиции, ударить вперед - потому что ты знаешь, что это невозможно. Для этого тебе сначала нужно хотя бы дернуть оружие к себе.

Иллюстрируя свои слова, Птичник коротким движением пустил легкую волну по цепи, и, когда кончик хлестнул по крыше - приподнял ногу, чтобы конец цепи намотался на носок ботинка в один оборот.

А потом он резко дернул ногой вперед, словно пытаясь забить гол невидимым мечом!

Цепь соскользнула с ботинка и солнечной змеей хищно метнулась вперед, с шипением рассекая воздух! Даже страшно представить, какая мощь была сейчас сосредоточена в кончике этого простого на вид оружия!

Цепь растянулась на полную длину, на мгновение замерла, а потом Птичник снова дернул ее к себе, держа петли левой рукой, а правой - раскручивая чуть в стороне от себя небольшой кусочек, примерно в метр.

- Или, например, ты можешь наносить широкие размашистые удары из вращения, пытаясь поразить мишень. - продолжил Птичник как ни в чем не бывало. - Но что делать, если тебе нужно неожиданно атаковать противника из такого положения? Провести атаку, которая будет достаточно быстрой для того, чтобы враг не успел среагировать? Надо сделать так.

И он снова приподнял ногу, только на сей раз согнутую. Цепь перехлестнула через колено, и в этот же момент Птичник едва заметно дернул ногой - и цепь снова выстрелила вперед, словно из гарпунной пушки! Это же как раз то, что мне нужно! Возможность проводить такие вот дальнобойные “выстрелы” без необходимости каждый раз сматывать пять метров веревки в рукав!

- Научи!

Птичник усмехнулся:

- Ну так вставай.

Следующие пару часов прошли как в тумане. Птичник показывал различные трюки со своей цепью, а я пытался их повторить. Выстрелы с локтя и с колена еще худо-бедно давались мне, а вот с голеностопа - совсем плохо. Я никак не мог понять, как правильно располагать ногу и в какой момент делать толчок, чтобы нож полетел вперед.

- Именно поэтому и не получается. - кивнул Птичник, когда я объяснил, что не так. - Потому что не понимаешь. Не понимаешь, как это возможно. С локтем и коленом разобрался, потому что там все очевидно, а здесь забуксовал. Но это ничего, тренировками ты всего добьешься.

Еще Птичник показал мне хитрый прием “хвост скорпиона”, когда пропускаешь веревку между ног, за спину, и в таком положении вращаешь нож в стороне от себя, а потом резко подставляешь под вращение левую ногу, на которую оружие тут же наматывается, и резким движением выбрасываешь все пять метров роупдарта вперед, прямо из-за спины! Натурально, как будто скорпион хвостом бьет, только не сверху, а снизу! Вот этот прием мне сразу дался - с ним все было просто и понятно!

В конце концов организм потребовал передышки, и мы снова вернулись к столику. Я снова прихлебывал кофе, пытаясь уложить в голове то, что мне сейчас показал Птичник.

- Какие планы дальше? - внезапно спросил он.

- О, кстати. - я вспомнил, что так и не нашел времени задать еще один интересующий меня вопрос. - В планах у меня вернуться обратно в Спектр. Как думаешь, это возможно?

- Отчего бы нет. - улыбнулся Птичник. - Конечно, возможно. Только не вздумай заявиться прямо в “Зефир”, тебе там не обрадуются.

- Тогда что мне надо делать?

- Тебе надо будет назначить встречу вне стен “Зефира” и поговорить там. Утрясти все вопросы, а потом уже, когда девчонки сами принесут информацию в башню, обсудят ее и сделают какие-то свои выводы - вот тогда можно и возвращаться.

- Ты сказал “девчонки”? Их несколько?

- О да.

- И кто же они?

Птичник улыбнулся и назвал два имени.

Два имени, которые я ожидал услышать меньше всего.

Глава 16. Сестры

Кейра и Лиза.

Дуэт, который я мог бы ожидать в числе самых последних. Самой последней была бы Кими.

Нет, серьезно, какого хрена? Я бы ещё понял если бы в рядах переговорщиков фигурировала Трилла или там Фиби, Кона опять же, да хоть даже Маркус в роли "плохого полицейского". Но Кейра и Лиза…

Особенно Лиза…

Птичник, однако, отказался комментировать свой выбор, обойдясь простым и коротким "Ты сам всё поймёшь". В этот момент я живо почувствовал себя снова в жилище Дочери Ночи, снова пытающимся сформулировать вопрос так, чтобы на него и не ответить нельзя было, и при этом чтобы ответ не вызвал разночтений. Птичник даже выражением лица стал напоминать таинственную ведунью - такой же насмешливо-загадочный.

Отвечать на дальнейшие вопросы он отказался, сославшись на то, что сегодня для этих ответов уже нет времени. И, в общем-то, он был прав - пока мы болтали, пока пили кофе и тем более - пока занимались с оружием, давно уже перевалило за полдень и сейчас время приближалось к четырем часам. До заката оставалось не так уж и много, поэтому следовало бы поскорее связаться с девчонками и назначить им встречу, если, конечно, я не хочу, чтобы она состоялась при свете уличных фонарей под ночным небом. А я этого не хочу. Мне вовсе даже наоборот нужно, чтобы вокруг нас было как можно больше посторонних людей. Чем больше их, тем меньше вероятность, что Лиза попытается нашинковать меня прямо на месте.

Птичник подсказал неплохое местечко - открытую кафешку на рынке Вароша. Да, оказалось, что рынок имеется не только в Тай-фо, а вообще в каждом живом районе Города, и эти рынки, судя по фотографиям, которые мне показал на своем Пульсе, Птичник, похожи друг на друга как две капли воды. Впрочем, как и сами районы.

- Там готовят отличную лапшу с дафыном. - Птичник аж причмокнул, когда сообщал мне об этом - видимо, и правда очень вкусная лапша была. - А главное, все на самом видном месте располагается. Столики прямо на улице стоят. Это ведь даже не кафе и не ресторан, как таковое, это вроде лотка с уличной едой. Только у этого лотка есть еще и пара столиков со стульями. А самое главное - это место отлично видно с соседних крыш. Я постоянно смотрю на него, когда вожусь с голубятней неподалеку, и каждый раз подумываю - не отведать ли мне той самой великолепной лапши? И знаешь, что? Каждый раз я отвечаю сам себе - конечно же, отведать!

Однако, по хитро улыбающимся глазам Птичника, я уже понял, что про крыши он говорил вовсе не в контексте голубей и уж тем более лапши. Просто он в очередной раз подкидывал мне информацию, не давая при этом никакой информации. Я начинаю к этому привыкать.

- А теперь тебе пора. - Птичник отсалютовал мне стаканчиком с кофе, и я, не став дожидаться, когда он невежливо исчезнет, как исчез в прошлый раз, отправился на рынок, маршрут к которому подсказал все тот же Птичник.

По пути я включил Пульс и быстро, как смог, набил сообщение Кейре. Сначала думал включить в рассылку и Лизу тоже, но потом передумал - вряд ли у Кейры не хватит мозгов передать сестре послание, которое касается и ее тоже.

“Через час жду тебя и Лизу на рынке Вароша, в открытом кафе, оно там одно, не пропустите. Есть разговор. Будьте строго вдвоем, иначе никакого разговора не будет. Если что, я смогу обнаружить даже Триллу”

На самом деле я, конечно, блефовал - ну как бы я мог обнаружить Триллу? Разве что по Пульсу, но она могла спокойно его отключить и все время, что я буду говорить с близняшками, стоять в метре от меня в невидимости и корчить рожи. Но поделать я с этим все равно ничего не могу, а вот хотя бы чуть-чуть снизить вероятность того, что они попытаются именно так и поступить - вполне.

И все же в толк не возьму, почему Птичник посоветовал обратиться именно к сестрам? Будь моя воля, я бы именно Триллу и выбрал - она создавала впечатление самой уравновешенной и хладнокровной из них всех. Единственный момент, когда она вышла из себя, хоть и по непонятной для меня причине - это когда мы в первый день возвращались в “Зефир”.

Хм, наверное, вот он - ответ. Именно поэтому к Трилле и не следует обращаться - она способна по непонятной причине обозлиться и свести весь разговор к нулю.

В любом случае, Птичник знает девчонок всяко лучше, чем я, раз уж он сам когда-то состоял в их Спектре, так что не доверять его советам было бы странно. Если, конечно, всерьез не рассматривать вариант того, что он хочет меня намеренно подставить. Только вот зачем это ему? Для того, чтобы меня было выгодно подставить, я должен или что-то иметь или что-то знать, или хотя бы что-то из себя представлять, а у меня голяк по всем фронтам. Как минимум, с точки зрения Птичника все должно выглядеть именно так.

В любом случае, я уже сделал то, что сделал - отправил сообщение именно тем, кому и следовало бы. А значит, оставалось только ждать.

Этим я и занялся, засев на ближайшей к рынку крыше и наблюдая за ним сверху. Рынок и вправду очень напоминал свой аналог из Тай-фо, разве что здесь было больше временных шатров из материи и стального каркаса, и почти отсутствовали всякие ларьки и постройки с претензией на капитальность - сразу становилось ясно, что Варош более молодой район, и здесь еще люди не успели толком осесть и обрасти недвижимостью. Даже кафешка, которую так хвалил Птичник, при более детальном рассмотрении оказалась чем-то вроде матерчатого шатра, под которым располагалась широкая стойка, уставленная всяческой едой и рядом - стеклянная витрина, в которой стояла кухонная утварь и разные приборы - я узнал только фритюр и вок. Действительно, как китайская кухня.

Кафешка пользовалась популярностью - почти каждые пять минут к стойке подходил новый клиент, что-то заказывал, и, не успевал он заскучать, как ему уже выдавали заказ - то шашлык на длинной шпажке, то хорошо знакомые, только почему-то пирамидальные, картонные коробочки, из которых вместо палочек к моему разочарованию торчала одноразовая вилка, то картонный стаканчик, исходящий паром густо, как паровозная труба. Клиенты забирали свои заказы и уходили прочь.

За три одиноких поцапаранных столика, стоящих у самой стойки, за все это время сел только один из них. И то - съев свой маленький шашлык, он еще долго сидел с пустым столом и ковырялся в своем контакте, совсем как тинейджеры в забегаловках моего родного мира. Люди везде одинаковы, по ходу дела.

Впрочем, это не то чтобы такое уж открытие.

Я думал, что девчонок придется ждать не час, а все полтора - ну девчонки же, для них опаздывать в порядке вещей. Но они меня удивили тем, что уже через сорок пять минут после того, как я сбросил Кейре сообщение, появились на рынке.

Не узнать их было невозможно - ярко-рыжие волосы Лизы и одинаковые дутые белые куртки, которые они, похоже, не меняли ни на какую другую одежду, выдавали их издалека. Лиза почти бежала вперед сестры, постоянно вертя головой во все стороны разом, словно пыталась обнаружить меня раньше, чем я увижу их. Кейре из-за этого приходилось постоянно ускорять шаг, ловить ее за руку и одергивать, как маленького ребенка. Лиза на несколько секунд успокаивалась, но потом снова начинала вставать на цыпочки, тянуть шею, чтобы посмотреть поверх прохожих, и в итоге снова принималась бежать вперед.

Я проследил, как они пересекли рынок и подошли к искомой кафешке. Кейра села за столик, а Лиза ускакала к стойке - видимо, делать заказ. Судя по тому, что я уже видел, просто так сидеть за столиками нельзя.

Ну и правильно.

Я внимательно осмотрел все близлежащие крыши, но никого на них не было. Напряг слух, даже закрыл глаза, чтобы лучше слышать - но жужжания винтов дрона не услышал тоже. После этого внимательно осмотрел рынок, все места, с которых можно было бы хорошо видеть столик, за которым сели сестры, но даже там не обнаружил ничего подозрительного. Ни одного человека, который стоял бы на одном месте, не сводя взгляда с места встречи.

Ну, либо с ними действительно Трилла третьим номером, либо они действительно вдвоем. В любом случае, у меня остается еще пятнадцать минут, чтобы понаблюдать за ними. Если с ними действительно есть кто-то, кого я по тем или иным причинам не вижу, они обязательно за эти пятнадцать минут тем или иным способом спалятся. Бросят случайную фразу в сторону, где, казалось бы, никого нет, или слишком часто начнут смотреть в пустое место, или как-то еще выдадут себя. Обязательно выдадут, потому что нет ничего хуже ожидания - это уж я знаю хорошо, не раз приходилось от тех же полицаев на заброшках прятаться на самых крышах, ожидая, когда же они уйдут.

Вот если бы на их месте была Трилла, она бы не выдавала тайного наблюдателя - ей бы хватило хладнокровия. А вот Кейра и, тем более, Лиза - как открытая книга в этом отношении…

Может, это еще одна причина, почему Птичник порекомендовал обратиться именно к ним? Черт, чем дольше я об этом думаю, тем больше мне кажется, что чертов Птичник вообще все знал наперед и просто рассказал мне, как все будет происходить, не оставляя вариантов как-то это изменить. Не самое лучшее ощущение, надо сказать. Ощущение пешки в чужой шахматной партии. Может быть, пешки, которой остался один шаг до противоположного края доски, один шаг до превращения во всемогущего ферзя…

Всемогущего только в пределах все той же доски.

Я встряхнулся, прогоняя пораженческие мысли, и поспешил вниз - время как раз подходило к концу, и следовало поторопиться, чтобы не получилось так, что, ожидая, что девчонки опоздают, я опоздаю сам.

Я вошел на рынок, сгорбившись, спрятав руки в карманы и скрыв лицо капюшоном. Коротко говоря - попытавшись максимально мимикрировать под поведение окружающих. Одежда на мне все еще была покрашена в черный, так что меня сейчас от простого прохожего не отличало вообще ничего. По крайней мере, не должно было. На всякий случай я обошел дом по кругу и вошел на территорию рынка так, чтобы оказаться за спиной у девчонок, недальновидно севших не напротив друг друга, а рядом, словно оставляя место для третьего, - меня. Вне их поля зрения я неспешно прошелся до стойки кафешки, попутно снова просканировав взглядом окружение и не заметив ничего подозрительного.

- Добрый день! - явно дежурной, но на удивление искренней улыбкой поприветствовала меня миловидная маленькая девушка за прилавком. - Что желаете?

- Лапшу с дафыном. - на автомате ответил я, даже не посмотрев на здешнее меню, что на нескольких больших экранах светилось у меня прямо над головой.

- Одну минуту. - кивнула девушка и принялась тыкать пальцем в экран перед собой, совсем как на кассе в фастфуде.

Через пять минут, которые я провел, краем глаза наблюдая за Кейрой и Лизой, у меня в руках уже исходила паром картонная пирамидка, внутри которой угадывалась толстая желтая блестящая лапша с крупно нарезанным болгарским перцем трех цветов и кусками желтоватой птицы - у дафынятины довольно специфический цвет. Расплатившись горстью люменов, я подошел к девчонкам со спины, и, обогнув их по широкой дуге, чтобы не попасть в поле их зрения внезапно и не спровоцировать тем самым какую-нибудь неадекватную реакцию, прошел к единственному оставшемуся свободным стулу. Под гробовое молчание я поставил свою лапшу на стол, отодвинул стул, сел в него и поднял глаза на девушек.

Они тоже смотрели на меня. И молчали. Даже Лиза.

Хотя, судя по тому, как сузились ее глаза, молчать ей сейчас хотелось меньше всего. И мне кажется, или я действительно вижу, как из-под кожи начинают пробиваться световоды?

- Лиза! - тихо шикнула на нее сестра. - Не вздумай светиться!

Лиза недовольно глянула на сестру и набычилась, но хотя бы щуриться перестала. Световоды не загорелись тоже.

- Даже не знаю, что тебе сказать, если честно. - Кейра обратилась ко мне. - Почему именно мы?

- Потому что… - я пожал плечами. - Потому что так надо.

- Кому надо?! - аж привстала на месте Лиза, упираясь ладонями в стол. - А?!

- Лиза! - снова шикнула на нее сестра, хватая за руку и силой усаживая на место. - Я тебя перешибу сейчас!

Кажется, я начинаю понимать, почему именно их двух мне посоветовал Птичник. Именно из-за того, что Кейра постоянно будет вынуждена одергивать сестру, которая остро реагирует даже на самые невинные вещи, и у нее просто не будет ни времени, ни возможности остро реагировать на мои слова самой. Точно так же как не будет времени или возможности пытаться что-то со мной сделать, если ей захочется - потому что ей нужно будет не позволить что-то сделать Лизе. Вряд ли благополучие и безопасность собственной сестры она поставит ниже желания вскрыть малознакомого ей ноунейма своими световыми когтями.

А вот сама Лиза, судя по всему, в принципе плохо понимает границы своей безопасности и благополучия. Знает ли она вообще о существовании таких слов?

- Я выбрал вас, потому что вы, на мой взгляд, легче всего перенесете то, что я сейчас собираюсь вам рассказать. - я решил зайти с козырей и сразу предложить им то, что им может быть интересно. Если я это сделаю, то, возможно, потенциальная выгода мероприятия затмит в них недоверие ко мне после моего побега.

- И что же конкретно ты собираешься нам рассказать? - твердым голосом спросила Кейра у меня, но взглядом при этом сверля сестру.

- Ну, как вы уже знаете, из “Зефира” я слинял. - я непринужденно пожал плечами.

- Да уж знаем, не тупые! - скривилась Лиза.

Кейра не выдержала - дотянулась до сестры и попыталась отвесить ей леща. Таким привычным и много раз отработанным движением потянулась. Лиза точно таким же отработанным движением увернулась и недовольно зыркнула на Кейру.

- А слинял я потому, что мне нужно было кое-что проверить и кое-что выяснить. - я улыбнулся. - У меня появилась одна мысль, которую мне нужно было проверить, и для этого пришлось ехать в другой район - чтобы мой эксперимент оказался максимально чистым. Чтобы я мог не просто сделать выводы, а убедиться в их состоятельности.

- И как, убедился? - поинтересовалась Лиза слишком спокойным для нее тоном, которым я, конечно же, не обманулся.

- Убедился. - я кивнул. - И теперь у меня есть вопрос к вам. Вопрос, ответ на который в теории способен облегчить то, чем вы занимаетесь, - то есть, рейды в ноктусы, - на порядок… При тех же объемах заработка. Интересует?

- Говори. - Кейра махнула рукой с отрешенным выражением лица, но я успел заметить, как блеснули ее глаза.

- Я посмотрел за работой нашего Спектра и понаблюдал за тем, как это делают другие Спектры. Я видел мотыльков и сравнил их уровень технического оснащения с вашим. Вы безнадежно проигрываете им по всем фронтам, они мобильны, они вооружены, у них дроны и если они действительно поставят перед собой цель уничтожить всех светлячков - у них уйдет на это от силы неделя. Вы это понимаете?

- Перемирие… - начала было Кейра, но внезапно ее перебила Лиза:

- Да в жопу перемирие! Он дело говорит, и я тоже вам постоянно твержу - все может полететь во тьму в любой момент! Жареный дафын клюнет корпоратов в жопы, они подпишут какие-нибудь свои там туалетные бумажки и мотыльки вскинут винтовки! И вместо астриума каждую из нас в ноктусе будет ждать только пуля!

- Не стоит сбрасывать со счетов вероятность того, что такое случится. - я кивнул Лизе в знак благодарности за поддержку. - К тому же, то, о чем сейчас думаю я, поможет даже если никакой открытой войны и не случится.

- Ну не томи уже. - вздохнула Кейра, переплетя пальцы на столешнице так, что они побледнели.

- У меня все время не вязался облик Города с тем, как вы работаете. Вы находитесь внизу, перемещаетесь строго по улицам, и совсем не используете городской рельеф, хотя вариантов тут - просто уйма! Вы легко одеты, ничем не скованы, без громоздкого оружия, вы все молоды, сильны, спортивны… Почему вы не пользуетесь паркуром?

- Ты знаешь, я бы с удовольствием ответила тебе на твой вопрос, если бы… - медленно начала Кейра, но ее перебила Лиза, живо вскинувшая голову:

- Что такое “паркур”?