Астероид Мара

Глава 1

АСТЕРОИД МАРА

Рэю Брэдбери

Айзеку Азимову

и Роберту Шекли

Ты говоришь о любви

Твой голос нежен

Но для кого-то он

Пронзительный, жуткий звук

Для кого-то ты – иное

И голос твой пронзает сердце его

ЧАСТЬ 1

ПЕРЕВАЛОЧНЫЙ ПУНКТ

ГЛАВА 1

1

«СВЯЗЬ С АСТЕРОИДОМ МАРА ПОТЕРЯНА».

Даниил Мерцалов смотрел на монитор почти минуту, прежде чем смысл появившейся надписи дошёл до него.

Он сидел в такси, специальной машине, курсировавшей исключительно между аэропортом и Центром Управления Космических Полётов, «мерседес-900», бронированный, с самым мощным двигателем, каким только можно напичкать автомобиль, машине, выглядевшей, как обычное городское такси. Мимо проносились полупустые заснеженные улицы, крохотный монитор на панели дверцы показывал, что температура воздуха минус тридцать шесть градусов по Цельсию.

Одной рукой Мерцалов придерживал угол выдвижного компьютера, вмонтированного в спинку пассажирского сидения. Таксист, вернее водитель автомобиля, загримированного под такси, не обращал на Мерцалова внимания, он полностью сосредоточился на дороге.

Ещё минут пять-шесть, и они окажутся у здания Центра.

После недолгого колебания Мерцалов задвинул компьютер назад в гнездо. Откинулся на спинку заднего сидения, прикрыл глаза. Теперь объяснялось многое.

В частности, неожиданность, с какой его вырвали из отпуска, полученного после работы на ЦУКП, и, конечно, скорость, с какой потребовали его прибытия в Новосибирск. Из положенных ему двадцати дней Мерцалов нежился бездельем всего неделю. Шифрованное послание, пришедшее на его личный компьютер, застало Даниила в Минске, куда он, благодаря свободному времени, приехал к матери. Жена с дочерью остались в Нижнем Новгороде. Затягивая с разводом, они с Екатериной решились на последнее, что могло что-то изменить – просто пожить отдельно неопределённое время.

Послание снабдили знаком: «Z…ZX». Приказ, исходящий из самых верхов, минимум информации до момента прибытия, требование немедленно сообщить свои координаты и время, которое он потратит на дорогу. Мерцалов послал ответ и попрощался с матерью.

Он не забивал себе голову отгадыванием причины, почему у него забрали святая святых – отпуск, хотя понимал, случилось что-то экстраординарное и… нехорошее. Мерцалов старался думать о самом важном для себя – о своей семье, однако тревога, постепенно вползавшая в него, как инфекция, имела совсем иную природу.

Астероид Мара. Перевалочный пункт на пути к Проксиме Центавра. На пути к новым мирам. Далёким мирам. Мирам так необходимым сейчас Земле, старой, родной, но замусоленной до предела квартире, где уже ощущается нехватка воздуха и напряжение большинства проживающих здесь. Где места для нормальной, полноценной жизни всё меньше и меньше.

Тридцать четыре года назад с помощью нескольких спутников, десятилетиями бороздивших холодное чрево Вселенной, в год, когда Данила Мерцалов появился на свет, была обнаружена система, включавшая в себя пять планет пригодных для существования гомо сапиенс.

Спустя семь лет учёный из университета штата Южная Каролина Джон Мара открыл астероид, названный его именем, тело гигантских размеров, имеющее особенную траекторию движения в галактике, и предложил теорию Перевалочного Пункта.

С этого момента мировое сообщество получило второе дыхание. Планы, бывшие ранее лишь мечтой, стали превращаться в реальность. Рано или поздно человечество получит возможность переселяться на другие планеты, тем самым, избавив от катастрофы свою родину – Землю. Теория Перевалочного Пункта сбережёт время и ресурсы, сведёт до минимума жертвы и лишения.

Открытия, прежде чем они принесли практическую пользу, имели одно важное значение: консолидацию мирового сообщества. Наконец-то прекратились трения между Соединёнными Штатами и странами ЕС, интриги большой политики вокруг нефти потеряли свою актуальность, под базой терроризма покачнулась земля. В мировой экономике появилась новая мощная отрасль – космические полёты.

Венера и Марс, колонизированные уже давно и не имевшие особого практического значения, стали своего рода тренировочной базой. Ещё до прибытия Первой экпедиции на астероид Мара стало известно о наличии там загадочного сооружения, бесспорно, имевшего искусственную природу. По форме оно напоминало купол, достигавший в поперечнике трёхсот метров. Снаружи бушевали метеоритные дожди, стояла монополия невероятных перепадов температуры, внутри же были условия для создания подходящего микроклимата. Как и условия для создания Базы –Перевалочного Пункта на пути к новой жизни.

Первая экспедиция в составе пяти человек стала разведывательной. Люди находились на астероиде всего несколько дней, даже не выяснили природу Купола, цель была конкретной: осмотреться и убедиться, что расчёты относительно затраченного времени верны. Лишь во Второй экспедиции, в которой участвовали уже пятнадцать человек, выяснили: стены Купола состоят из неизвестного материала – сочетания органики, очень примитивной, пластика и какого-то металлического сплава. Те же, кто ступил на астероид первыми, были обеспечены на несколько поколений, их имена известны каждому школьнику в любой стране мира. По поводу происхождения Купола официальное мнение не играло в поток бесчисленных версий.

Вторая экспедиция заложила основы будущей деятельности: создание лабораторий и условий для проживания большого количества людей. Пробыв на астероиде около месяца, эти люди отбыли, когда на смену пришла Третья экспедиция в составе двадцати восьми человек, среди них двое учёных, в задачу которых входило насколько возможно приблизиться к разгадке происхождения Купола.

Двадцать восемь человек. Они находятся на астероиде меньше пяти месяцев. И вот связи нет. Никаких сообщений, несмотря на запросы.

Это означало, что с людьми на астероиде Мара что-то случилось.

2

Бронированный «мерседес-900», выглядевший, как такси, плавно остановился.

– Приехали.

Мерцалов открыл глаза, осмотрелся. Они на месте. Рядом вздымалось высокое, величественное сооружение Центра Управления Космических Полётов. Стены казались белее снега, бесчисленные широкие зеркальные стёкла отражали жёсткий голубой металлик неба. Центр, холодный и неприступный, как айсберг, казался нежилой, покинутой громадой. Снаружи никто не задерживался, все стремились поскорее уйти с мороза.

Плотный, среднего роста мужчина с резкими чертами лица, тонким носом, не сочетавшимся с широкими скулами, сидевший на заднем сидении подкатившего к Центру такси, испытал желание убраться отсюда, не видеть и уж тем более не входить в это здание, цвет которого вызывал боль в глазах.

Мерцалов понимал, его вызвали сюда не для того, чтобы выслушать мнение по поводу молчащего астероида и вместе поплакать над вероятной участью двадцати восьми человек, являвшимися гражданами пяти стран. Его вызвали, чтобы предложить работу, от которой он не сможет отказаться потому, что она – его долг. Какая же ещё работа ждёт его при теперешних обстоятельствах?

Он не хотел об этом думать. Он уже жалел, что не сдержал своё любопытство. В противном случае он с лёгкостью вошёл бы в Центр, узнав же всё, что следует, стал бы действовать, и времени на уединение с собственными мыслями у него бы просто не осталось. Сев в такси, он, как и было положено, сообщил о своём прибытии в Новосибирск, сообщил на имя Бориса Кудрявцева, председателя Совета Управления и своего личного знакомого. Когда тот подтвердил принятие сообщения, Мерцалов не выдержал и поддался ненужной слабости. Лучше бы Кудрявцев не отвечал.

Однако председатель Совета Управления избавил его от неведения сразу же.

Мерцалов, задержавший взгляд на ослепительно белом здании, к которому вели широкие длинные семь ступенек, заметил, что водитель рассматривает его в зеркальце заднего обзора. Выжидающий взгляд. Никакого нетерпения. Он не пытался поторопить своего пассажира.

Мерцалов натянул вязаную шапочку цвета топлёного молока, засуетился, подхватывая вещи, почему-то раскрыл кошелёк, выискивая купюру.

– Ну, что вы, полковник, – сказал водитель. – Вы мне ничего не должны.

Мерцалов посмотрел на него. Водитель улыбался, посередине верхнего ряда у него блестел золотой зуб. Конечно, он его знал, не лично, но был осведомлён, кого везёт к зданию Центра.

–Да-да, конечно, – Мерцалов выбрался из машины.

Морозный воздух атаковал кожу лица сотней миниатюрных щипчиков. Мерцалов поёжился, поспешно надел чёрные солнцезащитные очки, без них ему пришлось бы идти почти вслепую. После тёплого салона хотелось поскорее нырнуть в вестибюль, но Мерцалов не спешил. Щёки тут же одеревенели. Он уже не раз задавался вопросом, почему основное место, связанное с космическими полётами, расположили под Новосибирском? Кто и чем руководствовался? Почему не в Аризоне, например, или в Южной Каролине? Если же оно непременно должно находиться в России, почему не в Краснодарском Крае, в конце концов, любой другой регион, где климат мягче? Тридцать шесть градусов! И ведь только конец ноября.

У самых дверей с болезненно сверкавшими на солнце белыми ручками Мерцалов остановился. Тонированные стёкла не позволяли рассмотреть охранников, но он не сомневался – его уже заметили и терпеливо ждут, открыть дверь, принять багаж. Минуту-другую Мерцалов топтался на одном месте. Он уже знал: после этого здания его путь лежит на космодром по подземному переходу. Несмотря на недовольство погодой, Мерцалов с тоской осознал, неизвестно когда ещё он подставит лицо иглам мороза. И произойдёт ли это вообще.

3

Малый конференц-зал. Уменьшенная копия Большого, что расположен на втором этаже и предназначен для пресс-конференций, встреч с журналистами и тому подобное. Малый зал выглядит укромным местечком, где не хочется повышать голос, здесь мир снаружи кажется далёким, надёжно отгороженным.

Опущенные шторы глубокого бордового цвета. Лампы дневного света.

Мерцалов отхлебнул горячего чая. Он ушёл с мороза минут сорок назад, но его всё ещё трясло. Кудрявцев лично встретил его: тёплая, отеческая улыбка, крепкое рукопожатие. Предвосхищая вопросы, заместитель Кудрявцева, Эрик Наталь предложил Даниилу набраться терпения. Они дали ему некоторое время, привести себя в порядок после дороги, и провели в Малый зал.

В полнейшей тишине там уже сидели около десяти человек. Некоторых Мерцалов знал.

Например, Гэри Кинсела, Антон Сыпко и Рауль Сальгадо. Кинселу очень хорошо: они дважды вместе работали. Кинсела сочетал несколько специальностей: командир экипажа стандартного космического корабля, врач и специалист по связи. Сальгадо, невысокий худощавый парень двадцати семи лет, являлся связистом и экспертом по телепортации. Антона Сыпко Мерцалов знал меньше, однажды судьба свела их на Венере. Сыпко не вызвал сколько-нибудь заметной симпатии, скорее наоборот. По внешнему виду напоминавший шкаф с приделанной сверху головой, Сыпко был русским, но являлся гражданином Канады. Профессионал в своём деле, в звании сержанта он командовал ударной группой из пяти человек, это был мощный кулак, кроме того, слаженный – его люди не менялись. Не считая роли мини-армии, они исполняли функции рабочей силы в условиях космических баз, каждый из них имел соответствующие навыки. Мерцалов знал их лишь визуально.

Немного лучше он знал партнёра Сальгадо, Олега Чернова. Чернов не присутствовал, как и люди из группы Сыпко.

Мерцалов догадывался, почему все они здесь. Он узнал представителей ООН и НАСА, мужчин в похожих тёмно-серых костюмах. Остальных он не знал, хотя ему показалось, что один из них – представитель Координирующего Совета, организации номинально стоящей над всеми спецслужбами крупнейших стран мира.

Перед сидящими встали Борис Кудрявцев и Эрик Наталь. Внешне мужчины выглядели антиподами, это особенно бросалось в глаза, когда они стояли рядом. Кудрявцев – высокий, худой, с поредевшими седыми волосами, вытянутое лицо, серые, с примесью зелёного глаза. Наталь – невысокий, полноватый, круглое лицо с тёмными глазами, волосы чёрные и густые. Единственное общее – у обоих до сих пор есть что-то от озорных мальчишек, хотя лица озабоченные, в морщинах.

Кудрявцев заговорил:

– Каждый из вас, господа, уже знает суть происшедшего. Повторю: наша база на астероиде Мара не выходит на связь.

Кудрявцев сделал паузу, обвёл всех взглядом, ожидая вопросов, чтобы после не возвращаться назад.

Вопросов не последовало.

Кудрявцев кивнул и продолжил:

– Ситуация ухудшается тем, что у нас есть все основания заявить: это не временный эксцесс, не проблемы со связью. С людьми на астероиде действительно…произошло что-то нехорошее. Детали, конечно, не известны, но то, что имеется, наводит на самые мрачные размышления.

Мужчина, сидевший рядом с Мерцаловым, представительНАСА, пошевелился и негромко спросил:

– На чём основана ваша уверенность? – бирка на правом лацкане костюма указывала его имя: Клод Беркотт.

Кудрявцев на секунду задержал взгляд на Беркотте, глянул на Эрика Наталя.

Тот перехватил взгляд шефа, кашлянул и произнёс:

– Связь исчезла две недели назад. Она была в постоянном рабочем режиме, но, как вы понимаете, бесконечных переговоров мы не вели. Был символический час ежедневного общения, с десяти ноль-ноль по Новосибирскому времени, – у Наталя был мягкий, переливчатый голос, но в нём присутствовала сила убеждения. – Четырнадцатого ноября астероид Мара не ответил.

Пауза. Никто не шевелился, никто не заговорил, казалось, все присутствующие одновременно задержали дыхание.

Снаружи в конференц-зал не проникало ни звука.

Наталь продолжал:

– Время от времени с представителями группы на Маре общались наши люди различной профессиональной направленности, однако в последний раз подобное произошло пятого числа. После этого – ничего, кроме обычного каждодневного сеанса связи. Мы вызывали астероид в течение следующих пяти дней. С каждым днём молчание Мары убеждало нас в самых худших предположениях и требовало предпринять какие-нибудь действия. Я не…

– Простите, мистер Наталь, – это был представитель Координирующего Совета, грузный, мощный мужчина с коротко подстриженными русыми волосами, он сидел позади всех. – Я понимаю, какие-то действия…но что можно предпринять, находясь здесь, на немыслимом расстоянии от астероида?

Наталь кивнул, как бы отдавая должное вопросу, губы тронула незаметная улыбка.

– Хочу заверить, кое-что можем. Телепортация. – выделил Наталь одно слово, и у некоторых из присутствующих сузились глаза. – Мы телепортировали на Мару специальное устройство, функция которого – передавать видеоизображение. Конечно, расстояние громадное, и первую картинку мы получили два дня назад.

Мерцалов непроизвольно подался вперёд. Телепортация была сравнительно новым способом пересылки грузов, малоизученным, дорогим и по-прежнему засекреченным. В прессе периодически муссировались слухи о существовании метода мгновенной пересылки физического тела на расстояние, но официальные власти на разных уровнях категорически отрицали это. Учёные, имевшие прямое отношение к созданию метода, вторили им, разводя руками и утверждая, что телепортация находится в стадии изобретения. Похоже, правящие круги считали, что раскрывать метод слишком рано.

Можно не сомневаться, каждый из присутствующих знает о существовании телепортации и её основных свойствах, в противном случае никто из них сейчас не сидел бы в Малом конференц-зале Центра Управления Космических Полётов.

На сегодняшний день относительно телепортации с уверенностью утверждалось лишь одно – живой организм нельзя телепортировать. Никогда! Нарушается целостность структуры, и в точке приёма живое существо встречает смерть. В этом убедили многочисленные опыты с семью видами млекопитающих, в том числе с собаками и мышами. Три года назад телепортации подвергся человек. Неизвестный заключённый, приговорённый штатом Калифорния к смертной казни. Его нашли люди из Координирующего Совета и предложили выбор. В точке приёма вместо заключённого обнаружили мутированное чудовище. На этом опыты с людьми закончились.

Впрочем, далеко не всё известно по поводу телепортации неживой природы. Малые расстояния не имели практической выгоды, но именно в этой области не было никаких затруднений. Чем большее расстояние требовалось, тем меньше было уверенности в положительном исходе, тем больше затрачивалось энергии, и значит средств.

На Венере, Марсе, даже на Луне уже создали свои камеры приёма. Именно вокруг них формировались группы подобные той, что руководил Антон Сыпко. Опыты были редки, хотя и велись с некоторым постоянством. На Марсе уже принимали кое-какие грузы, в основном строительный материал, простейшие приспособления, ничего сложного. Естественно, расстояние до астероида Мара, не шло ни в какое сравнение. Третья экспедиция установила камеру приёма и, прежде чем прервалась связь, дважды принимала груз – простые инструменты, потеря которых в случае неудачи не повлекла бы за собой проблем. Сложную, дорогостоящую аппаратуру решили не телепортировать, всё необходимое экспедиция взяла заранее.

Спутники, подобные тому, о котором заявил Наталь, ни разу не телепортировались, даже на Луну.

Пауза затягивалась. Наталь предоставлял максимально возможное время, чтобы присутствующие осознали смысл его слов.

Клод Беркотт не выдержал:

– И что же вы увидели?

Черноволосый полноватый мужчина скользнул взглядом по Беркотту, отступил на пару шагов в сторону, повернулся к экрану в стене за своей спиной и дал команду невидимому технику:

– Включите запись.

Глава 2

4

Свет в помещении быстро и плавно погас.

Экран, серое прямоугольное пятно, ожил, и люди в Малом конференц-зале увидели место, куда на космолёте надо лететь от четырёх до шести месяцев, в зависимости от положения в галактике астероида Мара.

Шорох движения в зале – почти все подались вперёд.

Сначала видимость застилала сетка помех металлического цвета, как холодный нудный осенний дождь. Спустя минуту изображение приобрело относительную чёткость.

Они созерцали небольшое помещение с голыми стенами и высоким потолком, обитые специальным сплавом. Камера телепортативного приёма на Маре. На Марсе или Венере подобные камеры были поменьше – четыре на четыре метра. На астероиде её сделали значительно просторней – двенадцать на десять.

Минуту они наблюдали изображение дальней стены камеры с окошком в квадратной двери, ведущей в склад №1, куда телепортированные грузы поступали дальше и где их принимали и разбирали люди.

После чего стена дрогнула – устройство, передающее изображение особыми пакетами, пронзавшими пространство неизмеримо быстрее радиоволн, пришло в движение. Словно кто-то, державший видеокамеру, решил поразмять ноги. Подрагивавшая стена приблизилась, окошко в двери медленно увеличивалось в размерах: устройство сокращало расстояние.

Наконец, оно приникло к стеклу.

Теперь они видели шлюзовую камеру. Здесь преобладали тёмно-серые тона. В правом дальнем углу находились два громадных бурых ящика: стандартная форма телепортированного материала.

Шлюзовая камера была пуста, дверь, ведущая внутрь Купола, закрыта.

Наталь, невидимый в полумраке, негромко произнёс:

– Достаточно.

На экране снова возникли помехи, после чего он померк, превратившись в безликое пятно дымчатого оттенка. Комната плавно осветилась, никто не испытал неудобств после перехода от темноты к свету.

Наталь занял прежнюю позицию перед сидящими. Кудрявцев остался у двери, сонными движениями массируя подбородок и задумчиво глядя на померкший экран.

– Как видите, – сказал Наталь. – С Куполом на Маре ничего не случилось, База по-прежнему существует, хотя, не спорю, это не исключает возможности повреждения в других местах.

Он взглянул на часы, сверкнувшие браслетом на левой руке.

– Примерно через семь часов придёт видеозапись с одного из наших спутников-разведчиков. Он был отправлен к Маре после того, как прервалась связь. Мы получим общий вид снаружи и окончательно убедимся, что отсутствие связи не является следствием катастрофы с Куполом. Что касается телепортированного устройства… – Наталь на секунду устало прикрыл глаза. – Мы наблюдали изображение шлюзовой камеры в течении пяти часов. Никто из группы людей на Маре так и не появился. Затем… изображение исчезло. Сначала сильные помехи, минут двадцать мы ещё что-то видели, смутно, конечно, но всё-таки, потом всё кончилось.

– Как вы это объясняете? – спросил Клод Беркотт.

– Скорее всего, какие-то нарушения, связанные с телепортацией. Не забудьте о расстоянии и о том, что ранее подобную аппаратуру мы не телепортировали дальше, чем на несколько десятков километров. Кстати, этого же мнения придерживается Рауль Сальгадо, один из экспертов по телепортации, он находится сейчас с нами.

Головы повернулись к худощавому молодому мужчине в простом тёмно-бордовом костюме. Сальгадо застенчиво кивнул, подтверждая слова заместителя председателя Совета Управления.

– Так или иначе, – продолжил Наталь. – Мы получили подтверждение того, что наша База всё ещё существует и находится на прежнем месте. Таким образом, дело в людях. Там двадцать восемь человек, и никто из них до сих пор не дал о себе знать. Не хотелось бы терзаться поисками причины, но никто не станет спорить, две недели – громадный срок.

Наталь замолчал. Возникла пауза.

Кудрявцев минуту разглядывал сидящих в комнате, взгляд был по-прежнему задумчив.

– Конечно, мы продолжим попытки связаться с Марой, – сказал он. – Возможно, ещё раз телепортируем видеоустройство, но, по большому счёту, это ничего не решит. Нужно посылать на астероид специальную группу и как можно быстрее. Каждый лишний день может иметь значение.

Мерцалов прикрыл глаза, опустил голову. Он знал об этом, знал. Если и были какие-то сомнения относительно места новой работы, сейчас они исчезли.

Кудрявцев повернулся к столу, отпил из стакана воды.

– С теми, кто несёт ответственность за подобные решения наравне с нами, мы обговорим детали в ближайшие несколько часов. Сейчас я бы хотел в общих чертах коснуться темы спецгруппы, тем более что большинство присутствующих в неё входят.

Пауза. Кудрявцев задержал взгляд на Мерцалове.

– Выбор команды – исключительно наша прерогатива. Мы старались не упустить ни одной мелочи. Наши интересы, интересы каждого из выбранных. Не только профессиональный уровень, но и энергетический уровень каждого в отдельности, характер и совместимость с остальными членами группы. Мы также учитывали степень знакомства между будущими партнёрами, хотя это и не стало решающим моментом. Тем не менее, многие из них знают друг друга.

Кудрявцев и Наталь обменялись взглядами, и председатель Совета Управления заявил:

– Капитаном спецгруппы назначен полковник Мерцалов, – Кудрявцев указал на него.

Сидевшие перед Мерцаловым быстро обернулись, скользнув по нему взглядом. Мерцалов слегка опустил голову.

Кудрявцев продолжил:

– Его заместителем выбран лейтенант Гэри Кинсела.

К названному обернулись, Кинсела на секунду привстал. Внешне он напоминал Кудрявцева, только был ниже ростом и волосы погуще, без седины.

– Они с Мерцаловым не только знакомы, но и вместе выполняли одно из наших заданий. Лейтенант также является врачом спецгруппы. В случае непредвиденных осложнений с капитаном он берёт руководство группой на себя.

Кудрявцев обратил внимание на мужчину в первом ряду, тот сидел прямо перед ним.

– Разрешите представить третьего человека спецгруппы: лейтенант Майкл Фоули, эксперт.

Мужчина в толстом бежевом свитере встал и на несколько секунд повернулся к присутствующим лицом. Среднего роста, хлёсткий, поджарый, глаза и выражение лица выдают сильный интеллект и бесконечную любознательность.

– Его основная задача, – сказал Кудрявцев. – Выявить причины того, что повлекло за собой молчание Мары. Кроме того, лейтенант Фоули способен выполнять любую другую работу, в которой возникнет необходимость.

Кудрявцев перевёл взгляд на Сальгадо.

– Рауля Сальгадо я вам уже представлял. С его партнёром, Олегом Черновым, знакомы не многие, но очень скоро проблема устранится. Хочу добавить, оба связиста, как и все вышеперечисленные, обладают навыками воинов. Тем не менее, в группу вошло спецподразделение сержанта Сыпко из шести человек.

Сыпко поднялся, и в конференц-зале, казалось, стало меньше места.

– Из его отряда здесь находится лишь Джо Скулкрафт, – Кудрявцев указал на мужчину среднего возраста, коренастого, как вековой дуб, с выбритой головой, он сидел рядом с сержантом. – Как и лейтенант Кинсела, сержант также лично знаком с капитаном. Согласитесь, на Мару надо посылать людей из спецназа.

Кудрявцев замолчал. Наталь подвёл итог:

– В спецгруппу вошло двенадцать человек. Кроме названных есть ещё Константин Сергеев. Как и остальные, он универсал. Его специализация – бытовые вопросы. Он сыграет роль помощника лейтенанта Фоули. В данный момент Сергеев изучает сведения о членах Третьей экспедиции, – Наталь развёл руками. – Это всё. Возможно, кто-то хотел бы спросить о чём-то неотложном прямо сейчас?

Антон Сыпко опередил остальных:

– Когда мы отправляемся? – низкий, вкрадчивый голос, с какой-то убаюкивающей интонацией, человек с такими габаритами, казалось, должен был обладать более грубым голосом.

Ответил Кудрявцев:

– Через восемнадцать часов. То есть завтра, в три часа пополудни.

После непродолжительной паузы заёрзал представитель Координирующего Совета. Кудрявцев и Наталь посмотрели на него.

– Я полностью поддерживаю включение в команду ударного подразделения, – сказал мужчина. – Однако скажите, есть у вас хоть какие-то предположения по поводу того, с кем или с чем придётся столкнуться нашим людям? Насколько известно, ни на астероиде, ни в прилегающем пространстве до сих пор не обнаружили никакой жизни?

– До сих пор, – сказал Кудрявцев. – По поводу предположений… Я уже говорил, ничего конкретного мы не имеем, гадать же бессмысленно. Всё, что мы можем – подобрать соответствующую команду. Что мы и сделали.

Теперь пауза затянулась надолго. Стало ясно: вопросов больше не будет.

Кудрявцев, выражение лица которого вдруг изменилось, стало обеспокоенным, уставшим, произнёс:

– Знаете, парни, – он обращался к входящим в спецгруппу. – Я не очень-то люблю громкие слова, это похоже на патриотический пафос из старых голливудских фильмов, пафос ничем не подкреплённый. Но позвольте сказать: от вас, от ваших действий, возможно, зависит будущее планеты Земля.

Повисло молчание, угрюмое, тревожное.

Мерцалов услышал, как Гэри Кинсела пробормотал:

– Это не громкие слова. Так оно и есть.

5

Они находились на борту космолёта. Двенадцать человек. В кают-компании. Перед большим экраном, передающим вид на Землю.

Планета превращалась в зелёно-голубой шар, который быстро уменьшался в размерах. Шум, говор сразу многих человек смолкли. Они теснее сгрудились друг возле друга, некоторые сидели, большинство стояло.

На один лишь перелёт туда-обратно необходимо потратить год: шесть месяцев плюс шесть месяцев. Как сообщил Наталь, положение астероида Мара в ближайшее время таково, что происходит максимальное удаление от Солнечной системы, в результате чего космолёт со спецгруппой на борту одолеет расстояние только через полгода. При отправлении Третьей экспедиции Совет Управления выбрал момент, когда полёт не превышал четырёх месяцев и двух недель. К сожалению, спецгруппа не могла ждать более удобных обстоятельств.

Голубая точка на чёрном фоне. Гробовое молчание.

Двенадцать пар глаз жадно следили за призрачным пятном в неприветливой тьме открытого космоса.

Не считая времени на перелёт, они могли надолго задержаться собственно на астероиде. В конечном итоге время пребывания на Маре могло перекрыть всё остальное. Правда, для них, людей из спецгруппы, перелёт растянется не больше, чем на пять-шесть дней. Три дня, пока космолёт наберёт скорость и покинет Солнечную систему, затем – весь экипаж ляжет в анабиоз. И проснётся за день-два до прибытия на Мару.

Сон анабиоза не был обязателен. Его рекомендовали. И не без оснований.

Первые две экспедиции не погружались в анабиоз. Точнее не погружались полностью. В Первой спящими летели на астероид двое из пяти: Томас Берд и Чак Неевски, подданные Великобритании и Канады. Остальные – двое россиян и американец – бодрствовали весь полёт. Из пятнадцати человек Второй экспедиции в анабиоз легло шестеро.

В дальнейшем, при тщательном обследовании по возвращении, при детальном изучении специальных отчётов каждого из побывавших на Маре, выявили некоторые закономерности. Нет, между спящими и бодрствующими не было громадной разницы, но кое-какие различия были. Те, кто спал, по прибытии оказывались в более устойчивом психическом состоянии. Бодрствовавшие выглядели не такими свежими.

Похоже, анабиоз являлся не просто дополнительным удобством продолжительного путешествия. На космолёте имелась большая, тщательно подобранная библиотека, её собирали, отталкиваясь исключительно от вкусов экипажа. Был громадный выбор фильмов, аудиозаписей эстрадной и классической музыки, присутствовали тренажёрный зал и баскетбольная мини-площадка, естественно, карты и шахматы, два старых безупречных спутника человечества, даже большинство настольных игр, не считая тысяч игр компьютерных. На космолёте создавали все условия для долгого «заточения».

Однако развлечение на космолёте было отнюдь не тем же самым, что у себя дома, на твёрдой земле. При всём комфорте человек ни на минуту не забывал, что он в космосе и всё ему предоставленное – лишь набор уловок, а не продукты творчества, спорт или великолепные игры. Почему-то на борту космолёта всё это блекло, теряло свою силу, хотя, казалось бы, оставалось тем же самым. Роль, отведённая этим вещам на Земле, здесь становилась как будто ненужной. Нечто вроде иллюзии.

Экипаж Третьей экспедиции лёг в анабиоз полностью. Средства для проведения досуга остались нетронутыми, теперь их задача распространялась на считанные дни, а не на долгие месяцы.

Тем не менее, лечь в анабиоз не было приказом. Члены экипажа могли выбирать. Впрочем, выбирали, исходя из здравого смысла. Три дня – и все двенадцать человек лягут в специальные капсулы, настроенные на то, чтобы вывести их из сна через сто семьдесят семь дней.

Либо раньше, если случится что-то непредвиденное.

6

Голубоватая точка, бывшая планетой Земля, практически растаяла, погрузившись в чёрную жижу безжизненного пространства. Осталась одна призрачность, намёк на некое тело, оставленное в непроглядной пустоте.

Люди из спецгруппы по-прежнему стояли, хотя уже ничего не было видно. Своеобразная минута молчания, связанная с прощанием с домом, минута, растянувшаяся на четверть часа. Можно было не беспокоиться, эту паузу не прервут с Земли, из Центра Управления Космических Полётов. Этот промежуток времени – святая святых.

Даниил Мерцалов, наверное, первый оторвался от экрана, испытывая ощущения, будто вышел из транса, чего-то одновременно болезненно-приятного. Он не пошевелился, изучая лица тех, кого мог видеть, не поворачивая головы.

Теперь он знал всех.

До вступления на борт космолёта Мерцалов познакомился с Черновым и Сергеевым. Антон Сыпко и Джо Скулкрафт представили капитану остальных из своего спецподразделения: Энди Брин, Макс Тала, Андрей Ельчин и Гордей Резник. Брин – высокий и мощный, хотя пониже своего командира, Сыпко, и не такой широкий. Тала – долговязый и худощавый. Ельчин – среднего роста, но крепкий, мускулистые руки, широкие плечи. Резник – выше среднего, фигура не так впечатляет, но чувствуется медвежья сила. Самый низкий из них – Скулкрафт. Он вообще самый низкий из всех двенадцати человек, разве что почти одинаков с Раулем Сальгадо. Скулкрафт ниже партнёров, но его плечи и грудная клетка уступают лишь Сыпко. Он самый старший в спецподразделении. Каждый из них прежде, чем попасть в космический спецназ, прошёл школу морской пехоты.

Они сдержаны, когда пожимают руку своему капитану. Чувствуется, между собой у них нет никаких трений, с сержантом каждый на «ты», можно сказать на равных. Иначе и быть не может. Здесь, конечно, есть иерархия командиров и подчинённых, но многие формальности и нормы обычной армии опущены. Иные, слишком отличные от прежнего условия. Не считая приличных денежных сумм, их работа даёт множество других плюсов, у них общие интересы, кроме того, обычно вокруг них никого нет, и они могут положиться только друг на друга.

На время работы они – единое целое без помощи специальных правил и условий.

Мерцалов остался доволен командой. Все – профессионалы. Каждый – разносторонняя личность, сильная физуха, сильный интеллект. Даже среди спецназовцев. Например, у Ельчина два высших образования, и это – к двадцати семи годам. Брин знает пять языков. Тала писал диссертацию по поводу какого-то исторического события.

Никто из них не вызвал при первом контакте антипатии. Даже впечатление от Сыпко стало другим, не таким, как тогда, на Венере. Конечно, их подбирали не только по профессиональным качествам, но и по тому, как они сойдутся друг с другом в замкнутом, сильно ограниченном пространстве. Этим занималась целая команда специалистов из Центра Управления, благо выбор был – сотни людей. Тем не менее, угадать со всеми нюансами нереально: люди – не упорядоченные механизмы.

Мерцалов бесшумно шагнул назад.

К нему на секунду повернулись головы Брина и Резника, Скулкрафт лишь скосил глаза. Затем все трое опять сосредоточились на экране.

Какое-то время они так и будут стоять, хотя голубоватый призрачный след Земли окончательно растаял, просто стоять вместе у тёмного экрана.

Мерцалов направился к двери. За ним шагнул Кинсела.

– Капитан?

– Немного посижу у себя один, – сказал Мерцалов. – Просмотрю запись со спутника.

Кинсела кивнул, вернулся к тесно стоявшим людям.

Мерцалов вышел из кают-компании и оказался в своём отделении. Он ощущал подавленность. Вид удалявшейся Земли состояния не улучшил. Здесь также имелся экран, поменьше, и Мерцалов мог видеть то же, что сейчас наблюдал каждый из спецгруппы. Конечно, он не собирался этого делать. Даниил включил запись, предоставленную Советом Управления. До посадки на космолёт изучить её не было времени – всё заняли сборы.

На экране возник астероид Мара. Малая планета. Мара не была бесформенной глыбой, как большинство астероидов, она была почти правильной сфероидальной формы. Это космическое тело достигало в поперечнике тысячи сто двадцати километров, немногим больше, чем у самого крупного астероида Солнечной системы – Церары. И в четыре раза меньше самой малой планеты – Меркурия.

Каменистая враждебная поверхность. Бесчисленные «раны»-впадины, следы встреч с метеоритами. По неизвестной причине в своём чреве Мара была настолько плотной, что сила тяготения на поверхности почти равнялась земной.

Температура внизу колеблется от минус ста двадцати до минус ста восьмидесяти градусов по Цельсию. В период, когда Мара максимально приближается к ближайшей звезде – Цитиусу – в дневные часы на поверхности температура повышается до плюс четырёхсот пятидесяти градусов. Сутки на Маре длятся десять часов.

Когда они прибудут к астероиду, он войдёт в стадию максимальной близости к Цитиусу.

Спутник продолжал снижение к поверхности астероида. Звуков не было – атмосфера на Маре отсутствовала. Купола, где находилась База, в поле зрения не было. Очевидно, спутник снизился в ближайшей точке и теперь двигался параллельно поверхности, направляясь к Куполу.

Мерцалов на несколько секунд прикрыл глаза. В памяти всплыл телефонный разговор с Екатериной. Они с женой разговаривали полчаса. Ранее Мерцалов не покидал семью больше, чем на пять месяцев, и то подобное случилось лишь однажды. Уезжая неделю назад в Минск, Даниил не мог знать, что всё так получится. Решив разъехаться, они с женой, конечно, не думали о таких сроках.

Может, оно и к лучшему?

Екатерина вела себя сдержанно, но чувствовалось, она очень расстроена.

Мерцалов с усилием открыл глаза. Впереди появилось серо-голубоватое пятно – Купол. Он заметно выделялся на фоне красновато-бордовых, лиловых, фиолетово-чёрных цветов Мары. Купол рос – спутник быстро сокращал расстояние.

Ещё ближе.

Мерцалов непроизвольно подался вперёд. Нет, он понимал, что ничего важного не увидит, никаких следов присутствия людей, иначе он бы уже знал об этом, но с реакцией тела совладать не смог.

Спутник снизил скорость, стал облетать Купол по окружности.

Ничего не происходило. Мерцалов созерцал гладкие, монолитные стены полушария, чуть приплюснутого в центре, образование неизвестного происхождения. Несмотря на многолетние споры, до сих пор не было доказано, что Купол остался от некоей цивилизации, посетившей в прошлом эту часть космоса.

Спутник завис напротив шлюза проникновения, единственное место, где в Купол попадали космические челноки. Мерцалов почувствовал, как спина и бёдра покрылись гусиной кожей. Из отчёта он знал: спутник ещё четырежды облетал Купол по окружности, заново зависая у Главного шлюза, подавал специальные сигналы, но ответа не было. В основном спутник находился у шлюза. Всё это время велась запись.

В эти минуты спутник, конечно же, находился на прежнем месте. Будет он там и через полгода, когда у Мары окажется космолёт.

Мерцалов выключил запись. Монотонное созерцание одной и той же картины стало его нервировать.

Купол цел. Никакой катастрофы не случилось, астероид по-прежнему в одиночестве двигается во чреве Вселенной. Мерцалов поскрёб подбородок. Хотел бы он знать, что же произошло с людьми.

Глава 3

7

– Главное, чтобы ты в первую очередь вспомнил, что делать с женщинами.

Этой репликой, вызвавшей смешки, Антон Сыпко сопровождал последний этап погружения в сон анабиоза.

Они находились на борту космолёта почти семьдесят четыре часа. Солнечная система осталась позади – минут сорок назад они наблюдали красноватое пятно Плутона. Свет Солнца – их родной звезды – слабел: они всё больше удалялись от него.

Команда находилась в задней части космолёта – в специальном отделении с анабиозными капсулами. Тут главенствовал стерильный белый цвет. Освещение, чтобы не вызывать боль в глазах, слегка приглушено. За исключением капитана все раздевались. По инструкции Мерцалов отойдёт в искусственный сон последним. Убедится, что команда спит, сообщит об этом на Землю и ляжет сам.

Капсулы располагались в три ряда. Всего их было тридцать. Люди из спецгруппы займут самые ближние к выходу. Хоть это и не имелозначения, они расположатся один за другим.

Мерцалов наблюдал, как команда готовилась. У каждого – разное выражение лица. Брин оглядывался, словно беспокоился о чём-то забыть. Тала храбрился, как перед прыжком в воду с большой высоты. Скулкрафт, как всегда, хмуро-сосредоточенный. Резник пробормотал что-то насчёт того, что же он вспомнит в первую очередь, когда через полгода выйдет из анабиоза, и Сыпко выложил одну из своих многочисленных колкостей.

Отделение заполнил смех. Мерцалов заулыбался.

Улыбка ещё блуждала у него на губах, когда первый из них – Андрей Ельчин – осторожно улёгся на дно своей капсулы. Когда легли все, Мерцалов уже не улыбался, его лицо превратилось в маску тревоги.

Теперь его люди не шутили, не смеялись, вообще не говорили ни слова. Они лежали по возможности без движения, наблюдая, как стёкла, придавая капсулам герметичность. Отделяют их от прежнего мира, после чего всё заполняется прозрачным, чуть белёсым газом.

Спустя пять минут все спали.

Мерцалов постоял ещё минуту, ощущая, как чуть негодующе бухает его сердце.

Что бы ты хотел, спросил у него вчера Кинсела, спать без сновидений или же заказать что-нибудь приятное? Мерцалов не верил в то, что любой заказ выполним, обычно прошедшие анабиоз не распространялись об этом, слишком личное. Вопрос застал его врасплох: он не знал, что выберет.

Мерцалов передал на Землю:

« К о м а н д а ва н а б и о з е. В с ё в н о р м е. О т х о ж у с а м.

К а п и т а н. «

Мерцалов дождался сигнала, подтверждавшего, что его сообщение на Земле принято, и вернулся к команде. Быстро, стараясь не смотреть на обнажённое, казавшееся неестественно белым, тело своего заместителя, разделся и лёг на дно капсулы.

Стекло встало между ним и потолком отделения. Мерцалов закрепил на голове устройство, похожее на головную рацию. Если верить инструкции, сейчас он должен сосредоточиться на том, что желал видеть во сне. Сосредоточиться на отдельных картинках и погрузиться в грёзы вместе с ними.

Очень важная минута. Если её упустить, заказанного сна он не получит.

На несколько секунд он вдруг подумал, проспит ли он именно полгода? Не выведет ли его автоматика из анабиоза значительно раньше? И если так, лучше это или нет?

К чёрту! Он отогнал эти мысли. Лучше не думать об этом. Лучше поторопиться и представить то, что он хотел видеть в анабиозе. Видеть первые месяцы после знакомства с Екатериной. Пусть этот сон длится весь анабиоз. И пусть закончится на самом важном событии его жизни – рождении дочери.

Космический корабль, набирая скорость, оставлял Солнечную систему позади. На его борту спали двенадцать человек.

Большинство из них видели сны.

ГЛАВА 2

1

Всё вокруг белое. Ярко, режуще, вызывающе белое. В полуметре от лица почему-то стекло. Оно абсолютно прозрачное, но благодаря толщине всё-таки заметно.

Он медленно выходил из анабиоза. Судя по всему, лежал не менее получаса. Может, и больше.

Яркий свет. Не приглушённый, как когда-то, именно яркий. Он мешал, не позволяя подержать глаза открытыми хотя бы секунд десять. Он же являлся главным раздражителем, выводящим человека из сна. Словно поплавок, не дающий снова погрузиться на дно.

Когда мышление приняло более-менее рациональное направление, и глаза, наконец, кое-как привыкли к свету, Мерцалов пошевелился и совершил первую попытку подняться.

Она не удалась. Пальцы руки, которой он хотел ухватиться за борт капсулы, ткнулись в стекло. Оно тут же медленно отползло. Мерцалов смог ухватиться за борт уже обеими руками и сел.

Он осмотрелся. Частично он ещё плавал во временном небытие, называвшемся сон анабиоза. Каждой клеточкой своего обнажённого тела он ощущал тёплый воздух, хлынувший на освобожденное пространство. В капсуле была низкая температура. Несколько часов назад, когда процесс вывода из искусственного сна только начался, температура была значительно ниже.

Мерцалов поёжился, испытывая потребность покинуть капсулу: островок холода ещё сражался за своё существование. К телу возвращались прежние функции.

Его взгляд остановился на соседней капсуле. Секунду Мерцалов не осознавал отличия от других десяти капсул, затем понял – как и у него, стекло отошло в сторону. Со своего места Мерцалов не видел лица человека, лежащего в ней, лишь правое плечо. Несмотря на желание выбраться со своего холодного ложа, он сидел и тупо смотрел в соседнюю капсулу.

За борт ухватилась рука. От неожиданности Даниил вздрогнул. Он вспомнил о лейтенанте Кинсела и в следующую секунду увидел над бортом его голову.

Кинсела непонимающе оглядывался. Заметив Мерцалова в трёх метрах от себя, Гэри остановил на нём взгляд. Секундная пауза – и Кинсела неловко улыбнулся. Так человек, залежавший руку, пытается ею помахать. Мерцалов улыбнулся в ответ и выбрался из капсулы. Стекло возвратилось на прежнее место. Капитан уже натянул брюки, когда его примеру последовал Кинсела. Неуклюже, но торопливо они оделись.

Когда Мерцалов зашнуровал ботинки, ему пришла мысль, действительно ли они проспали полгода? Наверное, нечто подобное пришло в голову и Кинселе.

– Какой, кстати, сегодня день? – пробормотал он.

Оба подняли головы, глядя на табло над дверью.

Двадцать пятое мая. Так и есть – полгода. И два дня до прибытия на астероид Мару.

На дисплее, вмонтированном в стену справа от двери, зажглась надпись:

«СПРОБУЖДЕНИЕМ!»

И ниже, мелкими буквами:

«ждёмподтверждения»

Мерцалов и Кинсела обменялись взглядами.

– Надо бы ответить прямо сейчас, – сказал капитан.

Он покинул отделение анабиоза, прошёл в свою каюту. Ноги слегка заплетались: кровообращение не восстановилось полностью. Кинсела ковылял за ним. У себя Мерцалов послал сообщение:

«В ы ш е л и за н а б и о з а . Н и к а к и х п р о и с ш е с т в и й . В с ёв н о р м е.

К а п и т а н .

Ответа придется ждать минимум тридцать минут. Мерцалов решил использовать время на первостепенные нужды. Сначала они посетили туалет, затем принялись за первую после анабиоза трапезу. Обычными концентратами они лакомились, как блюдом какой-нибудь экзотической кухни.

Спустя три четверти часа они вернулись в капитанское отделение. Ответ с Земли уже был.

«Сообщение приняли. Перемен на астероиде нет. На связь никто не выходит. Спутник передаёт ту же картину: Купол цел, признаков присутствия людей нет. Телепортировали ещё одно видеоустройство. Тот же результат. Спустя пять часов подача видеоизображения прервалась. От дальнейшей телепортации отказались.

Держите связь. Следующее сообщение – при появлении в поле зрения Мары».

Мерцалов перечитал сообщение трижды, его пальцы нервно барабанили по подлокотнику кресла. Кинсела навис у него над плечом.

– Ну, что, Гэри, – пробормотал Мерцалов. – Пора выводить из анабиоза команду.

2

Экран кают-компании заполнил план Базы.

Мерцалов раздал своим людям пластиковые карточки с планом.

– Изучите его, – сказал он. – И запомните: вы должны видеть план в голове.

Перед ним сидели одиннадцать человек в одинаковых тёмно-синих эластичных, плотно облегающих костюмах, идентичная обувь – ботинки, в которых ни жарко, ни холодно, – отличная лишь размерами. Каждый из них уже ни один раз видел план Базы, но этого момента требовала инструкция.

Космолёт снижался к поверхности астероида.

Мерцалов отошёл в сторону: почти все, глянув на карточку, перемещали взгляд на экран.

База имела вид приплюснутого полушария. В поперечнике она достигала трёхсот метров. Для удобства были помечены стороны света.

Главный шлюз, единственное место Купола, являвшееся входом и выходом, располагался на южной стороне, не строго посередине, он был чуть смещён к западу, влево. Семьдесят метров в длину, почти пятьдесят в ширину. По обе стороны от Главного шлюза размещались ангары, предназначенные для космических челноков. Ангар № 1 слева от шлюза, №2 – справа. Справа от второго, занимая юго-восточный угол Базы, располагался ангар № 3. Вдоль западной и восточной сторон Купола шли по три склада. Вдоль северной стороны расположились четвёртый ангар, Запасной шлюз, пятый и шестой ангары. Запасной шлюз не был готов для использования, он находился соответственно Главному шлюзу на противоположной стороне.

Ангары и склады, идущие по внутреннему периметру Базы, соединялись между собой. Каждый ангар или склад также имел выход в коридор, отделяющий их от внутренней части Базы и обозначающий это отделение периметром. Внутренняя часть Базы разделялась на двенадцать секторов. Они в свою очередь отделялись друг от друга пятью коридорами. Три коридора шли с запада на восток: от первого склада к четвёртому, от второго склада к пятому и от третьего – к шестому. Два коридора тянулись с юга на север: от Главного шлюза к Запасному, от второго ангара к пятому.

Из двенадцати секторов шесть – с четвёртого по девятый – оборудовали под жилые отсеки, имевшие по три яруса. Сектор №1 занимала Рубка, мозг Базы. Её центральная часть представляла собой что-то вроде кают-компании, правая часть – центр управления и сейф. Левая – пищеблок. Со временем пищеблок перенесут в двенадцатый сектор, который вместе с одиннадцатым отводились под зону отдыха, но это позже, когда количество людей на Маре превысит несколько сотен. Сейчас, когда последняя группа составляла двадцать восемь человек, удобнее было иметь его в одном секторе с центром управления.

Сектор №2 отвели под генератор и техотсек, там же находился ядерный реактор. Сектор №3 отвели под медицинский отсек.

Шесть секторов, ставших жилыми отсеками, были герметичны и делились на ячейки по несколько отделений, каждое из них рассчитывалось на двух-трёх человек. Всего отсеки могли вмещать более тысячи человек или двести-двести пятьдесят семей.

Сектор №10 превратили в лабораторию.

Чтобы обследовать всё это, понадобится немало времени. Это понимал каждый.

Длительную паузу прервал Антон Сыпко:

– Как будем действовать, капитан? – он кивнул в сторону экрана. – Скоро высадка.

Мерцалов встал перед экраном, частично заслонив план Базы.

– Как вы знаете, – сказал он. – Космолёта на Маре нет – на нём вернулась Вторая экспедиция. Здесь остались три челнока, каждый на десять человек. Скорее всего, они находятся в Главном шлюзе либо в одном из двух ближних ангаров. Думаю, в первую очередь нужно проверить их: если на Базе происходило что-то нехорошее, челноки должны были стать самой необходимой вещью. Возможно, их вообще нет на Базе.

Мерцалов вдруг спросил себя, не отсутствие ли корабля стало основной причиной того, что никто из Третьей экспедиции до сих пор не дал о себе знать? Впрочем, выбора у этих людей не было. На Земле всего два космолёта, предназначенных для подобных перемещений: «ВЕГА-1» и «ВИКИНГ-1». Построить третий означало израсходовать колоссальные средства, и это в тот момент, когда в проекте на первом месте стояла проблема создания корабля, способного переправить на Мару тысячу и более человек.

Майкл Фоули поспешно сказал:

– Капитан, не лучше ли послать сначала лишь несколько человек?

Мерцалов кивнул:

– Конечно. Рисковать сразу всем неразумно. Только скольких будет достаточно? И кого отправлять?

– В первую очередь меня. Если в челноках остались какие-то следы, это моя работа, выяснить, что они значат. Я плюс два-три спецназовца.

Кинсела предложил:

– Лучше три.

Сыпко сказал:

– Конечно, я, – он оглянулся на своё спецподразделение. – И…

Мерцалов встретился взглядом с Джо Скулкрафтом.

– Джо, – сказал капитан. – Ты второй после Антона. Ты опытен, и в случае чего командовать парнями лучше тебе.

Скулкрафт кивнул, согласившись.

Сыпко, наконец, сделал выбор:

– Брин и Резник.

В свою очередь никто из спецназовцев не задал ни одного вопроса, никак не прокомментировал выбор.

– Решено, – сказал Мерцалов.

На экране появилось изображение астероида Мары. Оно росло с каждой секундой. Они видели кратеры различного диаметра на кроваво-фиолетовом теле малой планеты. Они впитывали эти враждебные краски, колючий, неприветливый пейзаж. Им необходимо настроиться: ближайшие недели, может, и месяцы, они проведут здесь.

Появилось пятно Купола, очертания становились более отчётливыми. Вскоре они заметили прямоугольник белого цвета: спутник, полгода находившийся подле Купола. Он напоминал челнок, зависший над поверхностью неисследованной планеты.

Космолёт снижался над Куполом, скорость уменьшилась. Сооружение неизвестного происхождения, под защитой которого люди построили собственную Базу, росло и ширилось.

Затем изображение замерло. Космолёт остановился, зависнув в километре над Куполом.

Они прибыли. Перелёт с Земли на астероид Мара завершён.

Двенадцать человек какое-то время молча смотрели на экран. Белый спутник подрагивал метрах в ста от Главного шлюза, словно гигантский воздушный шар, привязанный невидимой нитью.

Мерцалов посмотрел на Фоули и Сыпко.

– Готовьтесь к высадке. Начинаем через шестьдесят минут.

Он прошёл к себе в отделение и отправил сообщение:

«П р и б ы л и н а М а р у.Н и к а к и х н е о ж и д а н н о с т е й. Ч е т ы р е ч е л о в е к а г о т о в я т с я к в ы с а д к е. С л е д у ю щ е е п о с л а н и е п о с л е п р о н и к н о в е н и я н аБ а з у».

3

Мерцалов, проверяя связь, спросил:

– Как ощущения? Всё нормально?

Челнок цвета серого металлика, похожий на миниатюрную подводную лодку, отделившись от корабля, медленно двигался в направлении Купола.

По рации раздался смешок, и голос Сыпко сообщил:

– Ощущения на высшем уровне, чёрт бы побрал эти челноки. Тесновато тут, да и … жажда почему-то появилась. Пивка бы.

Кинсела хмыкнул, не отводя взгляда от экрана. Челнок поравнялся со спутником, который был раз в пять больше.

– Позже, Антон, – сдерживая улыбку, сказал Мерцалов.

– Да уж, конечно.

До Главного шлюза осталось тридцать метров, и они быстро убывали.

Десять метров.

Мерцалов прошептал:

– Ну, парни, с Богом.

На несколько секунд челнок завис перед шлюзом, едва не касаясь носовой частью гладкой поверхности, затем створки разошлись в стороны, очень внезапно, образовав расщелину, достаточную, чтобы челнок проскользнул внутрь, и тут же соединились. Словно гигантский рот проглотил неосмотрительную добычу.

Наступила пауза длиной в минуту. Нервная, напряжённая минута ожидания. Мерцалов не решался прервать затянувшееся молчание – это должны сделать те, кто оказался в Главном шлюзе. Капитан чувствовал, как за спиной у него туда-сюда ходят оставшиеся спецназовцы. Ельчин и Тала. Скулкрафт неподвижно стоял рядом с Кинселой, лицо оставалось бесстрастным.

Тала замер, глядя на экран.

– Не пора ли их вызвать?

Скулкрафт, не поворачивая головы, ответил:

– Не торопись, Макс.

В следующую секунду они услышали голос Фоули:

– Мы на месте. Баланс воздуха в шлюзе восстановлен. Можем выходить.

Мерцалов торопливо спросил:

– Как вы там? – он не смог скрыть переполнившую его тревогу.

– Прекрасно, капитан, – ответил Сыпко. – Какой хрен с нами случится?

– Что наблюдаете?

Снова голос Фоули:

– В шлюзе только один челнок. Два других отсутствуют.

Мерцалов нахмурился.

– Проверьте его, Майкл.

– Да, капитан.

– Только прошу, максимум осторожности.

В кают-компании космолёта сгустилась тишина. За спиной Мерцалова уже никто не ходил, все смотрели на экран, хотя это ничего не давало – они не могли видеть разведчиков.

В Главном шлюзе из прибывшего челнока один за другим выбрались четыре человека. Они перемещались медленно, осматриваясь, осторожно перенося вес тела с одной ноги на другую.

Челнок Третьей экспедиции находился возле закрытого прохода, ведущего в ангар №2, у правой стены шлюза. Сыпко сделал знак рукой, требуя обождать, и заглянул во второе отделение шлюза, прямоугольник десять на пять перед дверью, ведущей внутрь Базы. Отделение становилось герметичным (автоматически выкатывалась дверь), как только из шлюза кто-то выходил или входил снаружи, после чего по типу сообщающихся сосудов шлюз полностью заполнялся воздухом.

Сыпко повернулся, покачал головой: никого. Не сговариваясь, они приблизились к челноку на некотором расстоянии друг от друга. Остановились.

Сыпко прошептал:

– Первым войду я, – его слова слышали и в космолёте. – С моей шкурой один чёрт ничего не сделается.

Резник повернулся к стене, отделяющей Главный шлюз от ангара №1. Фоули и Брин взяли челнок под прицел.

Сыпко открыл боковой люк. Внутри автоматически загорелся свет. Сержант медлил секунду, шагнул внутрь. Фоули перестал его видеть.

Спустя четверть минуты эксперт услышал в наушниках головной рации:

– Нет здесь никого. Пусто.

Мерцалов быстро спросил:

– Какие-нибудь следы?

Фоули присоединился к Сыпко. Оставшийся подле челнока Брин теперь взял под прицел вход в ангар №2.

Мерцалову ответил Фоули:

– Ничего необычного, капитан. Ни следов борьбы, ни каких-то других нехороших симптомов.

Фоули и Сыпко покинули челнок. Эксперт сказал:

– Капитан, надо заглянуть в соседние со шлюзом ангары.

Мерцалов переглянулся с Кинселой. Тот кивнул.

– Действуйте.

Четверо разведчиков находились подле второго ангара, поэтому решили начать с него. Сыпко и Брин плечом к плечу приблизились к двери, практически неотличимой на фоне стены, и она бесшумно откатилась.

Двое спецназовцев замерли.

– Чёрт, – пробормотал Брин. – Да тут темнотища.

– Что такое? – спросил Мерцалов.

Фоули сказал:

– Отсутствует освещение.

– Оно погасло?

– Нет, капитан. В шлюзе свет есть, в ангаре нет. И, похоже, не только в ангаре.

Мерцалов привстал от нахлынувшего на него беспокойства.

– С чем это связано? Какие-то системы вышли из строя?

К Мерцалову шагнул Сергеев, но Фоули уже объяснял по рации:

– Нарушений нет. Автоматика освещения Базы такова, что при длительном отсутствии в помещении человека свет слабеет и отключается.

– При длительном?

– Да. Наверное, времени прошло много, и теперь лучше перезапустить систему. Но это, когда войдём во второй сектор.

– Как же Главный шлюз? Автономия?

– Да. Это место обособлено от всей Базы.

Сыпко и Брин достали из снаряжения по миниатюрному фонарю, прикрепили к оружию. Два луча света откинули части разорванной тьмы в стороны.

Сыпко шагнул вперёд, ступив в ангар №2.

И снова замер. У Брина, который поравнялся с сержантом, вырвалось:

– О-о-о…

– Что случилось? – это был капитан.

Фоули, выглянувший из-за спины спецназовца, сказал:

– В ангаре находятся другие два челнока.

Глава 4

4

Ожидание.

Мерцалов не мог усидеть на одном месте. Глядя на экран, внутренним зрением он наблюдал, как четыре человека, кромсая фонарями темноту, норовящую тут же воссоединиться, подступают к челнокам, девятиметровым вытянутым приспособлениям, берущим на себя функции миниатюрных космических кораблей.

Почему-то Даниил обнаружил отравляющую душу уверенность, что в этих челноках находится кто-нибудь из Третьей экспедиции.

Конечно, мёртвый.

В конце концов, рано или поздно они должны наткнуться на следы присутствия на Базе людей. Или следы того, как они погибли. Почему не в челноках, стоящих в ангаре №2?

При длительном отсутствии, сказал Фоули. Люди не перемещаются по Базе уже давно. Не один день и не неделю. И даже не месяц.

Сальгадо удивлённо-неверяще сказал:

– Это сколько же времени прошло, раз система не реагирует на наше появление?

Мерцалов остановился, внутренне собираясь, сжимаясь в один тугой комок, как перед прыжком с трамплина. Убрать ненужные мысли и предположения! Сначала – факты, лишь затем он станет искать объяснения.

В ангаре №2 Сыпко проник в один из челноков. Брин стал следующим. Очень быстро они осмотрели второй челнок.

В кают-компании космолёта послышался голос Фоули:

– Они пусты, капитан. То же самое, что и в первом челноке. Похоже, их поставили в ангар для удобства, чтобы не загромождать Главный шлюз.

Только и всего, подумал Мерцалов. В то же время он испытал облегчение. Ничего не произошло, однако, объяснения наверняка будут сопровождаться неприятными ощущениями, и это отодвинулось.

– Понятно, – сказал Мерцалов. – Теперь проверьте ангар №1.

Четыре человека покинули ангар №2, пересекли Главный шлюз и с обычными предосторожностями вошли в ангар №1.

Просторное помещение, занимавшее самый край юго-западной части Базы, имело те же пятьдесят метров ширины, как Главный шлюз и остальные ангары. Длина в максимальном месте достигала восьмидесяти метров; дальний левый угол закруглялся соответственно стене самого Купола. Как и потолок, матово поблёскивавший в полузатемнённом ангаре.

– Пусто, – сказал Сыпко.

Проверка ангаров, прилегающих к Главному шлюзу, завершилась. Теперь направление проникновения на Базу менялось: в первую очередь они должны попасть в сектор №1. В Рубку.

– Оставайтесь в шлюзе и ждите следующую группу, – сказал Мерцалов. – Мы начинаем загрузку всего необходимого во второй челнок.

5

Фоули быстро сказал:

– От шлюза до входа в Рубку около тридцати пяти метров. Примерно столько, только направо, до входа в техотсек.

Мерцалов, стоявший с Фоули и Сальгадо между отделениями шлюза, оглянулся назад. Спецназовцы разгружали челнок, в котором прибыли следующие пять человек: капитан, Сальгадо и последние из подразделения Сыпко. На борту космолёта остались Кинсела, Чернов и Сергеев.

Груз состоял в основном из продуктов питания, оружия и боеприпасов. Сыпко со своей командой образовали цепь, и помощь остальных не понадобилась.

Три челнока загромоздили пространство. Главный шлюз как будто уменьшился в объёме.

Мерцалов понимал, Фоули предлагает выбор: включить освещение, прежде чем проникнуть в Рубку. Даниил решил услышать мнение своего заместителя, оставшегося на космолёте.

– Гэри, ты как думаешь?

– Разумнее сначала войти в сектор №2. Темнота не является нашим союзником.

– Хорошо. Так и сделаем.

Сыпко отделился от подразделения, подошёл к трём людям у второго отделения шлюза.

– Закончили, Антон? – спросил Мерцалов.

– Не совсем. Капитан, не лучше ли выгрузить наше барахло позже? Мы быстрее окажемся в Рубке.

– Нетерпение, сержант?

– Пока мы копаемся здесь, мы не просто теряем время, – Сыпко скользнул взглядом по лицам Фоули и Сальгадо. – Если люди из предыдущей экспедиции погибли по какой-то причине, тот, кто в этом виновен, получает фору. Либо он уже осведомлён о нашем прибытии, либо узнает в самое ближайшее время.

– О чём ты говоришь? – Мерцалов опешил.

Фоули заметил:

– Система самоотключилась, это значит, по Базе давно никто не перемещается.

– Это не показатель, – ответ у Сыпко получился грубоватым. – Кто-то мог просто затаиться или покинуть Купол, чтобы вернуться сюда перед нашим прибытием.

– Антон, – Мерцалов почему-то почувствовал себя нехорошо, словно в темноте приблизилась глубокая яма. – На Маре, кроме людей, никого не должно быть.

– Откуда такая уверенность?

– Мы не могли не обнаружить поблизости от астероида какой-нибудь летательный аппарат. Нет тут ничего подобного. Раз уж люди из-за кого-то погибли, этот кто-то должен был на чём-то сюда добираться.

– Необязательно. Это может быть что-то местное.

Секунду-другую Мерцалов смотрел на сержанта.

– На Маре нет жизни, парень. В этом чёртовом холодильнике её просто-напросто не может быть. Тем более, когда Цитиус оказывается слишком близко к …

– Что мы знаем, капитан, о жизни так далеко от Земли? В любом случае, кто-то же уничтожил Третью экспедицию!

Мерцалов заставил себя произнести:

– Постой, уверенности, что они все мертвы, у нас нет. Нет доказательств.

– Доказательств? Будь кто-то из них жив, он бы вышел на связь. Объясните, почему никто этого не сделал?

Сальгадо осторожно предположил:

– Люди могли погибнуть не из-за какого-то конкретного существа. Их мог убить вирус.

В спор вмешался Кинсела, каждый услышал его голос у себя в наушниках:

– Исключено. Сенсоры в специальной аппаратуре челноков передали бы сигнал, будь в воздухе Базы что-то, угрожающее жизни человека.

– У нас не может быть в этом абсолютной уверенности, – Сыпко задрал голову, будто пытался смотреть в сторону лейтенанта.

Мерцалов заметил, что спецназовцы прекратили разгрузку. Теперь они внимательно слушали спор. Расстояние не стало помехой: у каждого была головная рация.

– Хватит! – Мерцалов повысил голос. – О чём мы спорим, чёрт возьми?

Нужно действовать, не говорить.

– Прекращаем разгрузку, – приказал капитан. – Двое остаются в шлюзе: Сальгадо и один из твоих, сержант.

– Ельчин, – сказал Сыпко.

– Трое двигаются к сектору №2. Ты, Антон, и двое, что прибыли с тобой первыми.

– Брин и Резник.

– Я вместе с остальными остаюсь у входа в шлюз. Мы контролируем коридоры в северном и западном направлениях, идущие к Запасному шлюзу и вдоль сектора №1. Ты, Джо, страхуешь сержанта с партнёрами и двигаешься чуть сзади них.

– Да, капитан, – ответил Скулкрафт.

– Ещё раз: максимум осторожности и не спешите. Начали.

6

Они вышли во тьму коридора.

Макс Тала скользнул влево и остановился метрах в пяти. Фоули шагнул вперёд, в коридор, идущий к Запасному шлюзу, он остановился между первым и вторым секторами. Мерцалов и Сыпко переглянулись, после чего сержант подал знак своим людям и двинулся вправо, ко входу в сектор №2.

Коридоры, пронизывающие Базу, имели одинаковую ширину – три метра. Такими их предполагали сделать изначально, чтобы оставить больше места в первую очередь на жилые отсеки. На фоне высоких потолков, которыми являлась верхняя часть Купола, коридоры казались очень узкими. Сжатое пространство давило, это почувствовал каждый из них. В случае какой-нибудь опасности возможности укрыться в коридоре не было, если только не уйти в другой коридор, перпендикулярный, или в ближайший сектор. База не предполагалась, как место ведения боевых действий. Засевший с оружием в руках в определённом месте мог рассчитывать, что его оттуда выкурят не скоро.

У Третьей экспедиции оружие было, но в отсутствие необходимости никто не носил его при себе. Оружие и боекомплект сложили в сейфе Рубки. Люди не были вооружены, они работали.

Изменилось бы что-нибудь, если бы каждый из них был постоянно вооружён? Мерцалов не мог знать. Пока, во всяком случае.

Он смотрел, как удаляются трое спецназовцев. Они двигались треугольником. Сыпко шёл первым. Слева и в двух метрах позади – Брин, справа – Резник. Мерцалов видел, как один из лучей света время от времени скользил вверх: Сыпко контролировал не только то, что лежало перед ним.

В голове у капитана вихрем вращались реплики, сказанные сержантом. Несмотря на максимальную сосредоточенность на действиях в коридоре, он не мог не думать о том, что же явилось причиной исчезновения двадцати восьми человек. На этот момент вне Земли люди пока не обнаружили ни одной формы жизни.

Что же они встретят здесь?

Скулкрафт подал знак Мерцалову, отметил, что в западном и северном направлениях всё спокойно. Мерцалов кивнул. Скулкрафт скользнул взглядом по спинам Талы и Фоули и двинулся вдоль второго сектора.

– Антон, – сказал Мерцалов в микрофон рации. – Джо идёт за вами.

– Понял.

Они прошли около двадцати метров, когда Сыпко резко остановился и, пригнувшись, замер.

– Стоп, – прошептал он.

– Что такое? – быстро спросил Мерцалов.

– Впереди что-то есть.

Пауза. Слишком длинная в подобной ситуации.

Мерцалов не выдержал:

– Что вы там увидели?

Снова пауза.

– Антон? – требовательная нотка, раздражение.

Сыпко медленно двигал дулом автомата, пытаясь лучом фонаря высветить то, что преграждало им путь.

ГЛАВА 3

1

Молчание.

– Антон?

Во второй или третий раз.

– Сержант, чёрт возьми!

Сыпко слышал капитана, отчётливо слышал, но ему казалось, что Мерцалов говорил быстро, он же, Антон, пытался сначала определить, на что они наткнулись. Кроме того, Сыпко понимал, он не должен сейчас отвлекаться: любое промедление могло оказаться чревато нехорошими последствиями.

За него ответил Брин, когда услышал быстрые шаги позади: Мерцалов не выдержал и двинулся за Скулкрафтом.

– Здесь что-то вроде паутины. Она толстая и… почти непрозрачная. Перекрывает весь коридор, от пола до самого верха.

Это не паутина, отстранённо подумал Сыпко. Он по-прежнему вращал фонарём, прикреплённым к дулу автомата. Он ждал агрессии, но увиденное сбило его с толку. Они не знали, кто или что будет им противостоять, но в любом случае это будет что-то живое, движущееся и могущее причинить вред.

Правда, сейчас, оставаясь в десяти метрах от преграды, никто из них не сможет сказать что-то определённое.

Белёсое вещество напоминало натянутую пористую плёнку, рыхлую на вид, неплотную, легко рвущуюся. Брин не зря сравнил его с паутиной – в этом что-то было. Вдоль пола вещество шло беспрерывной полосой, вдоль стен коридора зияли отверстия. Казалось, плёнки не хватило, чтобы перекрыть проход полностью, и её натянули на пределе физических свойств, оставив вдоль стен прорехи. Отверстия, несмотря на количество, были небольшими и могли пропустить существо не крупнее кошки.

«Плёнка» была неподвижна.

Сыпко рискнул сделать два шага вперёд. Брин и Резник не спешили последовать примеру сержанта. Луч света пробивал вещество, Сыпко различал пространство за «плёнкой», два-три метра, но очень смутно. Поры вещества были многочисленны, диаметр одного в среднем составлял сантиметр, но видеть сквозь них было невозможно.

Сблизившись, Сыпко убедился, что Брин прав: «плёнка» толстая. Возможно, это был обман зрения, но ему показалось, толщина вещества не меньше полуметра.

За спиной послышалось движение: к Сыпко приблизился Скулкрафт. За ним шёл Мерцалов.

– Что это? – капитан остановился.

Теперь он видел «плёнку» не хуже сержанта.

– Это не паутина, – сказал Сыпко. – Это неизвестно что.

Скулкрафт выдвинулся вперёд, явное намерение подойти вплотную.

– Джо! – Мерцалов почувствовал беспокойство. – Что ты делаешь?

Скулкрафт остановился, оглянулся на секунду и снова повернулся к преграде лицом.

– Хочу посмотреть, что это такое.

– Нет. Обожди, ты…

– Капитан, рано или поздно это придётся сделать.

– Постой, не так быстро. Мы не знаем, какие могут быть последствия.

– Как же техотсек?

– Давайте обмозгуем, только без спешки.

Брин произнёс:

– Самое хреновое, мы не видим, что там за ней.

Молчание. Ему никто не ответил. Они колебались, не зная, что предпринять. Скулкрафт оставался выдвинутым вперёд.

По рации послышался голос Кинселы:

– Капитан, насколько непреодолимой выглядит преграда? Я имею ввиду прочность.

Ответил Сыпко:

– Её можно порвать, я уверен. Даже рукой, не ножом.

– Значит, если бы кто-то захотел перекрыть путь, то, что вы видите, для этого не подходит?

– Да.

В космолёте лейтенант на секунду прикрыл глаза. Открыв, заметил, что у него дрожат пальцы рук.

– Капитан, прежде чем убрать преграду, надо узнать, из чего она состоит. Хотя бы приблизительно. Необходим лабораторный анализ.

Сыпко сказал:

– Это займёт время.

– Конечно, но так мы подстрахуемся. Неизвестно, что будет, если нарушить целостность преграды.

Взрыв, подумал Мерцалов. Или другая реакция, например, появление газа, который не остановят даже скафандры. Могли существовать иные варианты, абсолютно им неизвестные.

Мерцалов приказал:

– Гэри, погрузите в челнок необходимое оборудование и спускайтесь на Базу. Мы сменим направление и пойдём к сектору №1.

– Понял.

В переговоры вмешался Фоули:

– Капитан, второй сектор можно обойти вокруг. Параллельный коридор. Мы окажемся по другую сторону преграды, не трогая её.

– Хорошая мысль. Правда, сейчас лучше увидеть Рубку, Майкл. Она гораздо ближе, чем путь вокруг сектора №2.

Спецназовцы уже перестраивались. Скулкрафт отходил назад, держа «плёнку» на прицеле. Рядом находился Резник. Сыпко и Брин двинулись назад, к сектору №1. Мерцалов отставал от них на несколько метров. Мысли вспыхивали одна за другой, как искры, вылетающие из костра. Сомнений не было: «плёнка» наверняка имеет какое-то отношение к случившемуся с Третьей экспедицией. Если её кто-то оставил, этот «кто-то» мог находиться на Базе.

Сыпко миновал вход в Главный шлюз, поравнялся с Талой, и тот присоединился к сержанту. Брин пошёл чуть сзади. Его нагнал Мерцалов. Фоули остался на прежнем месте, в коридоре, идущем к Запасному шлюзу.

Мерцалов удалился от Фоули метров на десять, когда в наушниках раздался возглас сержанта:

– Что за хрень такая?

2

Сыпко и Тала встали, будто напоролись на что-то невидимое.

Мерцалов находился рядом, и дополнительных объяснений ему не понадобилось: фонари впереди стоящих спецназовцев высветили белёсую пористую преграду.

– Что у вас? – это был Кинсела.

Ответил Брин:

– Опять эта штука. Теперь и в Рубку путь перекрыт.

Сыпко тихо ругнулся, но его слышали все.

– Меня это начинает бесить, – сказал он.

Мерцалов подавил дрожь.

– Надо обойти это с другой стороны, – сказал он. – Выйдем в этот же коридор через ангар №1.

– Постойте, – пробормотал Тала и мелкими осторожными шажками приблизился к преграде.

Мерцалов осёкся. Долговязая фигура выделялась в лучах нескольких фонарей. Сыпко шагнул следом. Они сократили расстояние до двух метров, и Мерцалов уже хотел потребовать от них остановиться.

– Ты видишь, Антон? – прошептал Тала. – Видишь там, чуть дальше? Кажется…

– Да. Ещё одно.

Наступила пауза, после чего сержант сказал:

– Твою мать, эта хрень, наверное, по всей Базе! Её здесь полным-полно.

Мерцалов уже стоял рядом. Он держал автомат на вытянутых руках, луч света, посланный им, подрагивал, но капитан разглядел то, о чём говорили Сыпко и Тала.

– Следующая «плёнка» чуть дальше, чем вход в Рубку, – сказал Мерцалов. – Понятно, мы не войдём в Рубку через первый ангар.

Зловещая тишина. Дрожащие лучи света как будто потеряли свою силу, и полумрак сгустился. Стены коридора нависали во тьме, словно здесь был глубокий каньон.

Кинсела сообщил:

– Начали спуск. Через десять минут анализатор будет на месте.

Сыпко сказал:

– Давайте порвём эту хрень к чёртовой матери! Её же убрать не сложнее ваты.

– Терпение, Антон, – потребовал Мерцалов. – Мы летели сюда полгода, и время, чтобы помочь кому-нибудь из Третьей экспедиции, давно исчерпано. Нам лучше подумать о себе. Мы – сейчас самое важное не только для нас самих. Я хочу сказать, от двух часов, или сколько там займёт анализ, ничего не изменится.

Сыпко молчал, хотя Мерцалов слышал его шумное дыхание, дыхание разъярённого человека.

– Капитан, – это был Фоули. – Кажется, мы забыли кое-что. Для анализатора нужен соскоб, всего ничего, но и это можно считатьнарушением целостности вещества.

Мерцалов ощутил пробежавший по спине холодок.

– Чёрт… Гэри, ты тоже так…

– Майкл прав, капитан.

– Что же делать? Чёртов анализ может потом и не понадобиться?

– Не совсем так. Может случиться, что взятое на пробу не будет иметь последствий, а конкретный разрыв их вызовет.

Мерцалов помедлил.

– Нужен один человек. Остальные уйдут в шлюз. Человека надо выбрать из твоих, Антон.

Сыпко повернулся к Мерцалову, в полумраке сверкнули белки его глаз.

– Парни! Сейчас мне не хотелось бы приказывать. Может, кто сам желает?

В наушниках все услышали голос Ельчина:

– Давайте я. Не знаю, как кто, а я почему-то спокоен, как удав.

Ельчину дали специальную пробирку, он надел особую модель бронежилета, защищавшего от сильного взрыва. Бронежилет был тяжёл, его использовали только в отдельных случаях, перемещаться в нём постоянно было практически невозможно, не говоря о неэффективности подобных движений. За пояс Ельчина зацепили термоустойчивым жгутом, чтобы вытащить его, если спецназовец не сможет двигаться сам.

Остальные ушли в Главный шлюз, куда уже прибыл челнок с Кинселой, Черновым и Сергеевым.

Ельчин приготовился, и Сыпко похлопал его по плечу.

– Двигай.

Прежде, чем он вышел, его напутствовал капитан:

– Андрей, я уверен, всё пройдёт гладко. Наша сверхосторожность – обычное следование инструкциям, – неожиданно для самого себя Мерцалов улыбнулся.

Ельчин кивнул и улыбнулся в ответ. Затем покинул шлюз.

Мерцалов обратился к команде:

– Приготовьте скафандры для перемещений вне Купола. Кроме двух человек остальным войти в челноки и ждать.

Вне челноков остались Скулкрафт и Тала.

Ельчин приближался к «плёнке», каждые десять секунд он докладывал:

– Вижу преграду. Осталось метров десять. Я на месте.

Последняя пауза тянулась почти минуту, прежде чем все услышали:

– Готово.

Ничего не произошло. Никаких последствий. Ельчин сообщил, что возвращается. Мерцалов облегчённо вздохнул:

– Можем расслабиться, парни. Придётся побездельничать пару часов.

Глава 5

3

Анализом пробы занялись Фоули и Кинсела. Ассистировал им Сергеев. В коридоре находились два человека: Скулкрафт и Брин. Ещё двое следили за проходами, ведущими в оба ангара: Тала и Резник.

Мерцалов и Сальгадо возвратились в космолёт, чтобы послать сообщение на Землю. Капитан рассчитывал, что ответ придёт прежде, чем завершится анализ.

Спустя двадцать минут его вызвал на связь Сыпко:

– Капитан, мы всё равно просиживаем задницы. Не лучше ли попробовать обойти второй сектор?

– Думаешь, сможешь войти в техотсек, минуя эту «плёнку»? Ты сам сказал, она повсюду.

– Это недолго поверить.

– Гэри, – вызвал Мерцалов лейтенанта. – Что-нибудь прояснилось?

– Одно могу сказать: если «плёнку» разорвать, серьёзных последствий, типа взрыва, не будет. Это какая-то органика. Насчёт остального… Подождите ещё немного.

Мерцалов решился:

– Действуй, сержант. Сколько нужно человек?

– Троих достаточно.

Сыпко выбрал Скулкрафта и Ельчина. Брин остался у входа в шлюз. К нему присоединился Тала. Место Талы в шлюзе занял Чернов.

Трое спецназовцев двинулись в северном направлении между секторами №1 и№2. Их ширина была всего двадцать метров. Они преодолели расстояние за три минуты.

– Мы в параллельном коридоре, – сообщил Сыпко.

Этот коридор пересекал Базу от первого склада к четвёртому, отделяя первых три сектора от четвёртого, пятого и шестого. Здесь размещались жилые отсеки. В каждом из них было по два входа с южной стороны сектора и по два запасных с северной. С того места, где стояли трое спецназовцев, до ближайшего входа в четвёртом и пятом секторах было по шестнадцать метров.

Согласно предписаниям люди из Третьей экспедиции пользовались сектором №4. Он был ближе к Рубке. Именно его оборудовали в первую очередь. Выложили стены, устроили спальные ячейки, сложили запас продуктов, запасные скафандры, создали условия для герметизации. Проще говоря, сектор №4 стал своеобразной базой внутри Базы. Запасной Базой. В случае нарушения целостности стен Купола.

Сыпко знал это. Как и остальные. Несмотря на план обойти сектор №2, сержант в первую очередь обратил внимание влево: возможность проникнуть в жилой отсек стала бы шагом вперёд. Скулкрафт направил оружие вправо. Ельчин смотрел в северном направлении.

Сыпко выругался: луч света упёрся в белёсую преграду. «Плёнка» находилась всего в пяти метрах.

– Сектор 4 отрезан, – сообщил Сыпко.

Скулкрафт сделал два шага в противоположном направлении и понял, что не ошибся.

– Обойти техотсек не удастся, – сказал он.

С этой стороны «плёнка» была метрах в двенадцати.

После непродолжительной паузы Сыпко, обращаясь непосредственно к Скулкрафту, предложил:

– Не двинуть ли дальше? Кажется, впереди ничего нет.

Скулкрафт не успел ответить. Сыпко услышал в наушниках голос Мерцалова:

– Нет, Антон. Возвращайтесь. Вас всего трое, и лучше не удаляйтесь от остальных.

Сыпко проворчал, но подчинился. Спецназовцы пошли назад.

– Капитан, – заговорил сержант. – Мы попробуем ещё один вариант – через ангар № 2.

– Хорошо. Только, если путь в техотсек закрыт, возвращайтесь.

– Понял.

Они вошли в шлюз, пересекли его в направлении ангара №2. Резник и Чернов проводили их взглядами.

После коридора ангар казался громадной пещерой. По углам застыли плотные, непробиваемые светом сгустки темноты. Корпуса двух челноков холодно поблёскивали в полумраке. Они казались инопланетными кораблями, сама враждебность, ничего родного.

Сыпко выскользнул из ангара первым. Он оказался в том же коридоре, из которого они вышли несколько минут назад. Слева в восьмидесяти метрах находились Брин и Тала, они стояли перед входом в Главный шлюз. В северном направлении шёл коридор, соединявший второй и пятый ангары, параллельный коридору между Главным и Запасным шлюзами.

Сыпко дёрнулся, как только дверь откатилась, и он сделал первый шаг. Сержант едва не напоролся на очередную «плёнку». Преграда протянулась от ближнего угла сектора 3 наискосок к стене второго ангара, крепясь слева от выхода. Она перекрывала два направления: на запад и север. Первой мыслью Сыпко явилось, что крепись «плёнка» к двери, её бы порвало, как только дверь откатилась бы.

Сыпко отпрянул, задев спиной ствол автомата Скулкрафта.

– «Паутина» прямо перед дверью, – сообщил Сыпко.

Скулкрафт сказал:

– В техотсек не пройти.

Голос Мерцалова:

– Уходите оттуда.

Сыпко медлил. Справа преграды не было вплоть до склада №4.

– Капитан, – произнёс сержант. – Кажется, есть доступ в медотсек.

Мерцалов колебался.

Сыпко сказал:

– Каких-то двадцать метров, капитан. И сектор №3 откроет нам свои прелести.

Вместо Мерцалова они услышали голос Фоули:

– Мы закончили анализ.

4

Мерцалов спросил:

– Что же это такое?

Вместе с Фоули и Кинселой капитан находился в челноке, на котором привезли анализатор. Прежде чем спуститься с Сальгадо на Базу, Мерцалов приказал трём спецназовцам вернуться в Главный шлюз.

Перед тем, как Фоули сообщил о завершении анализа, пришёл ответ с Земли. В Центре Управления подтвердили принятие сообщения и потребовали держать связь постоянно. Относительно препятствий в коридорах базы не предложили ничего конкретного. Впрочем, что они могли сделать? Лишь посоветовали действовать по обстоятельствам.

Разговор Мерцалова и Фоули благодаря головным рациям слышали все.

– Основа этой «плёнки», – сказал эксперт. – Простые органические молекулы. Правда, есть мизерная доля неизвестных соединений, но они тоже относятся к простейшей органике.

– Как это понимать, Майкл? Простейшие организмы образовали колонию и перекрыли коридоры?

– Это даже не организмы. Это лишь одни из основных составляющих любого живого существа. Например, формальдегид. Очень важен для образования простых сахаров, без них в свою очередь невозможно получить нуклеиновые кислоты. Или аденин – молекула, без которой невозможно построить ДНК.

– Откуда это взялось? Это что, «местная» форма жизни?

Фоули пожал плечами.

– Мы говорим лишь о свойствах отдельных соединений. Что касается того, как всё это образовало подобную «плёнку»… это выше нашего понимания.

Мерцалов почувствовал, как беспокойство проникает в кровь, словно инородное вещество, введённое через шприц.

– Что это нам даёт? – глухо спросил он.

Фоули снова пожал плечами. Растерянное лицо, задумчивый взгляд.

– Немногое, – осторожно заметил он. – С уверенностью скажу, что убрать преграду несложно и неопасно. Даже незащищёнными руками. Вряд ли есть вероятность отравления через непосредственный контакт или дыхательные пути.

– Уверенность стопроцентная?

Вместо Фоули ответил Кинсела:

– Капитан, в данном случае ни о какой абсолютной уверенности говорить не приходится. Хотя, скорее всего мы не ошиблись.

Пауза. Мерцалов, ощущая какую-то недоговорённость, перескакивал с одной мысли на другую, словно перебегал по камням опасный горный поток, готовый забрать жизнь при первой же оплошности.

– Ваше мнение? «Плёнку» оставили какие-то существа или она «самообразовалась»?

Фоули покачал головой. Мерцалов перевёл взгляд на своего заместителя, снова на эксперта.

Кинсела сказал:

– Неизвестно. Мы не можем ничего утверждать.

– Дьявольщина! – это был Сыпко.

– Возможно, если доставить пробу на Землю, лучшим микробиологам, что-то и прояснилось бы. Но…

– Ждать мы не можем, – закончил за него Мерцалов. – Необходимо проверить всю Базу.

Кинсела кивнул.

Мерцалов постарался успокоиться. Здесь какой-то подвох, подумал он, подводный камень, мы его просто не видим. «Паутины» не было, когда Третья экспедиция сменила Вторую. Сейчас – есть. Должна быть связь, хотя «паутина» не представляет опасности. Однако есть вариант, что «паутина» не имеет отношения к бедам людей.

Кинсела прервал затянувшуюся паузу:

– Капитан, как будем действовать? Рубка или техотсек?

Мерцалов ответил:

– Преграда везде одинаковая. Сначала уберём её на пути в техотсек. Сержант выбери одного человека.

5

Ельчин остановился перед «плёнкой» на расстоянии вытянутой руки. Он был в скафандре, бронежилете и специальных термоустойчивых перчатках.

Несмотря на заверения Фоули относительно «голых рук», спецназовца экипировали полностью. Они находились в глубоком космосе, ничего не зная об иных формах жизни, и лучше было перестраховаться.

Ельчин достал нож. Сталь сверкнула в полумраке, отражая лучи света. Андрей на минуту замер, прислушиваясь, пытаясь проникнуть взглядом как можно дальше по ту сторону преграды. С обратной стороны всё тонуло во мраке. Когда на Базе появится свет, подумал спецназовец, станет легче. Веселее, что ли.

Стояла тишина. Можно подумать, что разгуливаешь по гигантскому склепу. Неужели кроме них тут есть кто-то живой? Приходилось признать, что, скорее всего, да. Правда, существовала вероятность, что кто-то, уничтожив двадцать восемь человеческих жизней, давно покинул Мару.

Пока они находились здесь, на астероиде начался новый день, длящийся чуть больше пяти часов. Два из них станут особенно чудовищными. Находиться снаружи можно будет лишь в специальном скафандре, в котором не одолеешь заметное расстояние. Те скафандры, что имел при себе каждый из спецгруппы, лёгкие и удобные, не защищали от «полуденных» часов Мары. Спецскафандры были дорогими, их не имело смысла производить в больших количествах. У Третьей экспедиции их было всего четыре, на один меньше взяла спецгруппа Мерцалова.

День только начинался, и неистовый холод слабел, чтобы в течение получаса превратиться в пекло. Всё это происходило в другом мире, здесь же, внутри Купола, ничего этого не существовало. Ровная температура, стабильные влажность и давление.

Ельчин поднял руку, в которой сжимал нож. Оглянулся.

В пятнадцати метрах стояли Сыпко и Скулкрафт. Позы напряжённого ожидания, оружие направлено в его сторону. За ними виднелись другие тени. Похоже, Тала и Фоули.

В наушниках Ельчин услышал вопрос Мерцалова:

– Андрей, всё нормально?

– Да, капитан. За «паутиной» тихо и ничего подозрительного.

Ельчин решился. Протянул руку. Лезвие ножа вошло в «плёнку».

Никакого сопротивления. Словно протыкаешь толстый слой обычной паутины.

Андрей сделал надрез и убрал руку. Вещество было сухим. Можно обтереть лезвие об одежду и на нём не останется следов. Ельчин вгляделся в пространство за «паутиной» и стал действовать активнее. Несколько взмахов – и он освободил проход во весь свой рост.

– Ну, вот, – пробормотал он, оглянувшись. – Теперь даже Антон пролезет.

Он нервно хохотнул.

Скулкрафт и Сыпко начали сближаться. За ними пошли Тала и Брин.

– Не расслабляйтесь, – приказал Мерцалов. – Один пусть смотрит вдаль коридора.

Ельчин, чувствуя удовлетворение и внезапно нахлынувшее спокойствие, шагнул в образованную самим же расселину в «плёнке». По ту сторону он осветил вход в сектор №2. Ничего необычного.

Ельчин оглянулся. Сыпко и Скулкрафт были уже метрах в пяти. Оба достали ножи, хотя автоматы по-прежнему держали так, чтобы применить их в любой момент.

Внезапно Ельчин испытал ощущение, будто его пронзило электрическим зарядом. Разрыв в «плёнке» уменьшился.

И продолжал уменьшаться: «плёнка» «затягивалась».

– Твою мать! – Сыпко непроизвольно остановился, словно перед ним возникла пропасть.

Ельчин шагнул назад к отверстию, куда проник бы разве что ребёнок. Ему захотелось закричать, на секунду-другую его покинуло мужество. Внезапный приступ клаустрофобии. Словно кто-то, стоящий за спиной, невидимый, лишь осязаемый, ударил его по голове. Ельчин удержался от проявления паники с неимоверным усилием.

Он уже смутно видел Сыпко и Скулкрафта, как через стекло, по которому потоком бегут струи воды. Если бы не фонари, обозначавшие людей, Ельчин бы потерял их из виду.

В отличие от сержанта Скулкрафт не остановился. Он приблизился к преграде вплотную и взмахнул ножом. Два удара крест-накрест. В наушниках, перебивая друг друга, звучали восклицания Мерцалова и Кинселы.

Снова появился разрыв. Скулкрафт взмахнул ножом третий раз, увеличивая проход, и отступил на шаг.

Несколько секунд ничего не происходило.

– Андрей! – Мерцалов уже кричал. – Ответь!

Ельчин взял себя в руки благодаря тому, что видел Скулкрафта всего в двух метрах.

– Со мной всё в порядке, – отозвался он.

Разрыв снова уменьшился. Почти незаметно, как перемещается стрелка часов.

– «Плёнка» восстанавливается, – сообщил Скулкрафт.

– Что? – это был Фоули. – Восстанавливается?

– Да. Её разрываешь, но края разрыва тянутся друг к другу. И я бы не сказал, что это происходит медленно.

Скулкрафт заметил, что отверстие вот-вот исчезнет, и опять взмахнул ножом. Теперь он ударил четыре раза, образовав проход значительно шире.

Голос Фоули:

– Это плохо.

Мерцалов снова спросил:

– Андрей, ты как?

– В норме. Я стою рядом с Джо…

– Следи за коридором. Не поворачивайся к нему спиной.

– Да, капитан.

Ельчин развернулся на сто восемьдесят градусов. Это стоило ему громадного усилия: он чувствовал себя так, словно между ним и партнёрами опустился железный занавес. Словно он в ловушке, и никто не придёт ему на помощь. Он всматривался в полумрак коридора между техотсеком и ангаром №2, понимая, что давно не был в подобном состоянии, настолько далёком от хладнокровия. Сейчас он хотел одного: чтобы коридор оставался пустым, пока остальные к нему не присоединятся.

Разрыв в «плёнке» неумолимо затягивался. Фоули стоял рядом с Сыпко и Скулкрафтом и с опаской смотрел на преграду.

Сыпко предложил:

– Давайте двигаться вперёд. Чёрт с ней, пусть зарастает. Пройти-то можно.

Никто не ответил. При мысли, что «паутина» будет висеть по всей Базе, пока они находятся здесь, появлялся дискомфорт.

Паузу прервал Кинсела:

– Интересно, если «паутину» убрать полностью? Не проход для одного человека, а сорвать всё от стены до стены?

Фоули и Скулкрафт переглянулись.

– Можно попробовать, – прошептал эксперт.

6

Скулкрафт сказал:

– Андрей, отойди-ка немного.

Фоули и Сыпко тоже отступили на пару шагов.

Скулкрафт стал энергично убирать «паутину». Взмах за взмахом. Спустя минуту он освободил коридор от стены до стены. «Плёнка» свисала клочьями на высоте поднятых рук Скулкрафта. В наушниках слышалось его учащённое дыхание. Скулкрафт поднял голову, отступил от уже несуществующей преграды.

– Вроде бы всё, – произнёс он, восстанавливая дыхание.

Молчание. Они ждали.

Ничего не происходило. Насколько они могли видеть.

Голос Мерцалова:

– Теперь что? Зарастает?

Ответил Фоули:

– Как будто нет.

– Прошлый раз это сразу же было видно, – сказал Сыпко.

Мерцалов не колебался:

– Идите вперёд. Четверо. В техотсек войдут трое, один остаётся снаружи.

К Ельчину присоединились Сыпко, Скулкрафт и Тала.

Вход в сектор №2 находился близко. Дверь бесшумно откатилась. Первым внутрь проник Сыпко. За ним – Скулкрафт и Ельчин. Тала остался в коридоре, контролируя восточное направление. Луч его фонаря освещал следующую «плёнку», перегородившую коридор у входа в ангар №2.

Техотсек казался изнутри самым небольшим сектором, свободным оставалось очень мало пространства. Основную часть занимали генератор и аппаратура. Одна треть отводилась под ядерный реактор. Техотсек являлся основным местом применения сил Второй экспедиции. В Третьей экспедиции этот сектор стал наименее посещаемым, лишь двое из обслуживающего персонала периодически сюда заходили.

Сыпко сказал:

– Похоже, всё в норме. В техотсеке ничего не нарушено.

Интуитивно Мерцалов предполагал, что будет именно так. В этом не было особенной логики, но что-то говорило, что следы чьей-либо смерти, скорее всего, обнаружатся в Рубке или секторе №4, единственным жилом отсеке, которым пользовались люди из Третьей экспедиции. Если, конечно, что-то вообще обнаружится. Подобная мысль выглядела вполне реальной, они просмотрели уже часть Базы, но к разгадке не приблизились ни на шаг.

– Это всё? – спросил Мерцалов.

– Да. Если тут и случилось что-то, видимых следов нет.

– Ясно. Антон, к вам идут Фоули и Сергеев. Один из твоих остаётся с ними. Ещё один, как и был, снаружи. Остальные возвращаются. Теперь – в Рубку. Резник и Брин уже пошли туда.

Когда Сыпко и Скулкрафт настигли партнёров, Резник и Брин почти убрали «паутину». Рядом находились Кинсела и Сальгадо.

Путь оказался свободен, и спецназовцы пошли вперёд. У входа в сектор №1, мозг Базы, сержант остановился.

– Джо, контролируй этот подход, – Сыпко указал вперёд, где через тридцать метров коридор, достигнув стены склада №1, поворачивал направо. – Я войду в Рубку один. Ждите хотя бы минуту.

В этот момент Фоули сказал:

– Повремените, парни. Всего через две минуты на Базе появится освещение.

– О’кей, – прошептал Сыпко.

Они ждали в полнейшей тишине.

Затем тьма как будто покачнулась и стала слабеть. Свет в коридоре возник плавно. Спецназовцы сняли ставшие ненужными фонари.

– Совсем хорошо, – пробормотал Сыпко.

В ответ он услышал голос капитана:

– Давай, Антон. Дело за тобой.

Сыпко помедлил несколько секунд, шагнул к двери. Она бесшумно откатилась. Сержант вошёл в сектор №1.

Глава 6

ГЛАВА 4

1

Вот и первый чертовски приятный симптом, подумал Сыпко.

Сержант замер у входа, в глаза бросился автомат, лежащий в проёме центра управления.

Это была первая клякса на листе бумаги, прежде выглядевшей девственно чистой. Подсознательно Сыпко давно ожидал подобного, возможно, с момента проникновения на Базу. В противном случае следовало признать, что ситуация лишь усложнилась бы: никого нет, как и следов чьей-то смерти или борьбы, не от чего оттолкнуться в собственных действиях.

Теперь же, в какой-то мере, всё стало на свои места. Всё просто и понятно, заморочки кончились. Члены Третьей экспедиции с кем-то столкнулись. Что-то живое, неизвестно, прилетевшее на астероид или находившееся здесь всё время, но, так или иначе, проникшее в Купол, что не так уж и сложно.

Что-то живое, возможно, находившееся сейчас где-то на Базе. Сыпко допускал ещё один вариант: нечто появится здесь чуть позже. Когда поймёт или узнает, или как там ещё, что в Куполе снова появились люди. В этом случае у них есть время. Чтобы понять, что случилось с людьми, как они погибли и погибли ли вообще.

Сыпко скользнул взглядом по всей видимой части первого сектора. Оружие, оставленное на виду, могло играть роль отвлекающей приманки, и внимание спецназовца, прежде всего, обратилось в противоположную сторону, влево. На вход в пищеблок.

Дверь в него была приоткрыта.

Кают-компания выглядела вполне обычной. Сыпко бегло изучил пол и стены в поисках следов крови и ничего не обнаружил. Сержант медлил. В прошлом интуиция подсказывала ему, что его ожидает, сейчас этого не было. Он не мог сказать однозначно, есть тут кто-нибудь или нет. Он ещё раз обежал взглядом Рубку и решил, что ситуация предполагает подстраховку.

– Энди, Гордей, – тихо произнёс Сыпко в микрофон головной рации. – Можете войти.

Спустя секунду дверь откатилась. Брин вошёл первым, Резник остановился на пороге. Сыпко подал им знаки: Резник следит за входом в пищеблок, Брин страхует сержанта, который войдёт в центр управления.

Сыпко убедился, что спецназовцы готовы, и скользнул вправо.

Центр управления занимал площадь пятнадцать на пятнадцать метров. Третью часть отвели под аппаратуру. Выключенные дисплеи отразили расплывчатым пятном громоздкую фигуру Сыпко. Холодно блеснула дверь сейфа.

Здесь никого не было. Пол казался стерильным. Если здесь кто-то и погиб, следов не осталось.

Сыпко подошёл к сейфу. Неприступное пространство три на три метра. В нём хранилось оружие Третьей экспедиции, и к нему имели доступ лишь капитан и его заместитель. Сыпко потянул дверь на себя. Она не поддалась. Изнутри она не закрывалась, только снаружи.

Сержант возвратился в кают-компанию. Указал на пищеблок. Резник и Брин встали по обе стороны двери. Она не была заперта, но в узкую щель что-то рассмотреть было нереально. Секунд пять Сыпко прислушивался, настраиваясь на самое худшее.

Затем он толкнул дверь.

Она беззвучно распахнулась. Сыпко рывком проник в пищеблок. Никого. Три стула оказались перевёрнуты. Под ближайшим столом блеснул лезвием тесак, каким разделывают мясные туши. Сержант подошёл к нему. Опять никаких следов.

– Сектор первый чист, – сказал Сыпко.

2

Совет длился около получаса.

Два человека – Тала и Чернов – находились в Главном шлюзе. Резник расположился на выходе из ангара №1 в коридор: контроль подступа к шлюзу и Рубке с запада. Ельчин встал на выходе из ангара №2: контроль восточного направления.

Остальные находились в Рубке.

– Третья экспедиция имела всего десять единиц автоматического оружия, – сказал Мерцалов. – В сейфе осталось восемь. Один автомат мы нашли здесь, где-то находится ещё один. В остальном ничего не нарушено.

Сыпко тихо произнёс, почти прошипел:

– На Базе кто-то есть. Какая-то иная форма жизни. По ком-то же велась стрельба?

Сектор №1 оставил больше следов, чем в первый момент мог заметить сержант. Выход из Рубки был изрешечён автоматными очередями. Снаружи ничего подобного не обнаружили. Кто-то отстреливался продолжительное время.

– Возможно, – уклончиво ответил Мерцалов. – Сложно утверждать что-то однозначно.

В наушниках раздался голос Фоули:

– Это уж точно.

В следующую секунду эксперт вышел из пищеблока, держа в перчатках тесак, найденный сержантом. Позади него стоял Сергеев.

– Лезвие этой вещицы, – сказал Фоули. – Слегка погнуто. Нанесли удар во что-то с плотностью близкой к человеческому телу. Впрочем, это и мог быть человек, кто-то из Третьей экспедиции. Лезвие стерильно, но за столько месяцев многое могло случиться. Кто нанёс удар, мы не узнаем: отпечатков нет, вообще никаких следов. Что-то большее извлечь не удалось, нужны нормальные лабораторные условия.

Кинсела сказал:

– Одно непонятно, раз уж тут кто-то находился и отстреливался, почему он не послал любого вида сигнал о помощи?

Фоули пожал плечами:

– Объяснение найдётся не раньше, чем мы получим хотя бы примерное представление, что произошло на Базе.

Сыпко сказал:

– Капитан, чего мы ждём? Надо прочесать Базу полностью.

– Антон, мы ждали ответа эксперта. Теперь продолжим. Твоё мнение, скольких человек задействовать?

– Как можно больше. Все из моего подразделения плюс двое-трое.

– Решено. Здесь останемся я и Рауль Сальгадо. Как проводим зачистку?

Сыпко вытянул карточку с планом Базы, с полминуты рассматривал её.

– Первое: пройдём по периметру через склады и ангары. Это быстро, займёт меньше часа, минут тридцать-сорок. Затем – лаборатория и зона отдыха. Жилые отсеки – последнее. Если нечто находится на Базе, жилые отсеки очень удобное место. Дай Бог, если управимся хотя бы часа за три-четыре.

– Теперь каждый из нас примет по энергитической ампуле, – приказал Мерцалов. – Даже если кто-то не хочет спать, потребность в этом появится уже в ближайшее время.

3

Сыпко негромко сказал:

– Сектор №12 чист.

Время от времени сержант или лейтенант докладывали о своём продвижении. Минуло около двух часов, и теперь, не считая жилых отсеков, занимавших с четвёртого по девятый сектора, остальная часть Базы была пройдена.

Никаких следов, указывающих на гибель людей, не обнаружили.

Сальгадо изучал данные, заложенные в компьютер членами Третьей экспедиции. Мерцалов дважды отвечал на запросы с Земли, повторяясь, что изменений нет, и слушал переговоры прочёсывавших Базу.

В любой момент могло что-то произойти, кто-то мог обнаружить иную форму жизни или какие-то следы, которые многое бы объяснили. Мерцалов, повременивший с приёмом пилюли, чтобы в дальнейшем продлить бодрствование, почувствовал неимоверную усталость. Тянуть дальше не имело смысла.

– Опять «плёнка», – сказал Брин.

Никаких комментариев от спецназовцев, в частности от сержанта, не последовало. В какой-то степени они привыкли к этому. Количество обнаруженных преград перевалило за двадцать. «Паутина» не представляла непосредственной угрозы для жизни, её просто обрывали, оставляя за собой скомканные лохмотья, лежащие у стен коридора, как стопки брошенных вуалей. «Паутину» игнорировали: с каждым метром приближалась развязка, увеличивалась вероятность столкновения с неизвестным противником.

– Вошли в сектор №7, – доложил Кинсела.

Первый жилой отсек.

Сальгадо оторвался от монитора, встретился взглядом с Мерцаловым. Лицо капитана покрылось испариной. Жилой отсек – не лаборатория из трёх отделений. Жилой отсек – что-то вроде двухэтажной казармы с множеством ячеек, каждая на два-три человека, плюс третий этаж под складское помещение. Сотня комнатушек из двух секций, в каждой, естественно, двери, бесконечный ряд дверей. Там люди рискуют на все сто. Прочесать жилой отсек – это время и неимоверное напряжение. И если отделаться лишь этим, они были бы рады.

Мерцалов вопросительно посмотрел на Сальгадо. Связист понял этот взгляд: есть ли что-нибудь тревожное в последних днях Третьей экспедиции?

Сальгадо покачал головой:

– Обыденная документация. Ничего странного.

Мерцалов проглотил ампулу. Он представил людей, вошедших в жилой отсек, открывающих дверь ближайшей ячейки. Каменные лица, пальцы белеют, так сильно руки сжимают оружие.

Если что-то и прояснится, то лишь в одном из жилых отсеков. Кроме них, вся территория прочёсана.

Десять минут молчания.

Мерцалову, напрягавшему слух, чудилось тяжёлое дыхание нескольких человек. Сальгадо оставил клавиатуру и монитор, тоже превратившись вслух. Ещё через пять минут капитан не выдержал.

– Лейтенант, – он понимал, что отвлекает людей, но совладать с собой не смог. – Всё…в порядке?

С небольшой задержкой Кинсела ответил:

– Да. Зачищена половина нижнего яруса… Ничего.

Мерцалов перевёл дыхание, отёр пот со лба. Ему вдруг захотелось выскочить из Рубки, она стала тесной, душной, выскочить в ангар или склад, туда, где больше места, свободней. Секундный порыв, пролетевший мимо, как брошенный кем-то камень. Мерцалов удержался от крепкого выражения, выпущенного в эфир.

Проклятые нервы! Почему-то раньше он не замечал за собой подобного, хотя и собственной жизнью рисковал, и жизнью своих людей. Возможно, потому что всегда знал, что его ждёт. Ему было бы легче, если бы он сам занимался зачисткой.

Голос Фоули:

– В секторе № 7 никто не жил и вряд ли кто бывал после того, как его оборудовали и заполнили всем необходимым.

Мерцалов присел в кресло. Усталость пропитала тело, особенно ноги, хотя это казалось немыслимым: энергетическая ампула должна уже действовать.

Время шло.

Спецгруппа прошла сектор № 8. Затем девятый сектор. Они по-прежнему не приблизились к разгадке ни на шаг. Осталось всего три сектора.

– Капитан, – заговорил Кинсела, по голосу чувствовалась серьёзная усталость. – Я предлагаю зачистить сектор №4. Не откладывая. У Третьей экспедиции это был действительно жилой отсек… Возможно там всё и решится.

Мерцалов помедлил.

– Наверное, ты прав, Гэри, – медленно произнёс капитан. – Я думаю…

Мерцалов запнулся. Его отвлёк протяжный звук, исходивший от жёлтой панели в центре управления.

– Что происходит…

– Нам что-то телепортировали, – воскликнул Сальгадо. – Боже, нашли время!

Мерцалов почему-то ощутил сильную тревогу.

– Дай изображение камеры приёма!

Сальгадо повернул оранжевый тумблер.

На левом крайнем дисплее появилась камера приёма телепортации. В шлюзе камеры находились два устройства, предназначенных для передачи видеоизображения на далёкую Землю. Похожие на приплюснутые воздушные шарики, выкрашенные белой краской, они плавали в вакууме помещения двенадцать на десять метров, занимавшего юго-восточный угол ангара №1.

В самой камере стоял ящик чёрного цвета без надписей или знаков. Мерцалову он показался визуально тяжёлым, из какого-то металлического сплава. Он был небольшим: полтора метра на метр, высота сантиметров семьдесят.

– Что за… – Сальгадо осёкся.

Его пальцы непроизвольно запустили механизм сканирования полученного груза, и на дисплее высветились данные:

ГРУЗОПОЛУЧАТЕЛЬ : АСТЕРОИД МАРА

ОТПРАВИТЕЛЬ : ------------------- ( неизвестно)

ГРУЗ : -------------------- (неизвестно)

4

Голос Кинселы:

– Что у вас происходит, капитан?

Мерцалов и Сальгадо неверяще созерцали два прочерка в двух нижних строках, обозначавших лишь одно: каким-то образом сканирующее устройство не приняло обратного адреса.

В какой-то момент Мерцалов решил, что чего-то не понял. Принцип телепортации исключал неизвестность одного из адресатов. Две точки, две камеры телепортации, как сообщающиеся сосуды, были связаны друг с другом, и, посылая из одной в другую, ни одну из них нельзя было скрыть.

– Рауль, – пробормотал Мерцалов. – Почему не…

– Этого не может быть, – Сальгадо покачал головой. – Я не знаю. Что они нам послали?

– Может это какой-то сбой из-за сверхрасстояний? Два устройства же вышли из строя.

Помедлив, Сальгадо кивнул.

– Наверное.

Иного объяснения просто не было.

– Да что там у вас, капитан? – раздражённый голос Сыпко.

Сальгадо пояснил:

– Нам что-то телепортировали. Почему-то сканирование не может определить, что именно.

– Как это?

Вопрос остался без ответа. Получалось, ящик нельзя просветить ни одним из трёх имевшихся способов. Безотказных способов. Подобных сплавов на Земле не существовало. Кроме этого, прежде чем что-то телепортировать, с Земли обязательно должны были прислать специальное сообщение. Обязательно. Так полагалось по инструкциям, от них никогда не отходили, тем более в ЦУКП.

Сальгадо сказал:

– Возможно, не дошло предварительное послание, и… – связист умолк, осознав, что в этом случае с Земли послали бы следующее, и так до тех пор, пока спецгруппа не подтвердила бы принятие сообщения.

Мерцалов, смотревший на дисплей, напрочь забыл о секторе №4: мозг, словно маяк, уловил новые тревожные радиоволны. В этот момент у него мелькнула мысль, получившая подтверждение в самом ближайшем будущем.

– Стоп, – вырвалось у капитана, он как будто оторвался от завораживающего кинофильма. – Пауза в зачистке. Оставайтесь на своих местах, я войду в камеру приёма. Может быть, на месте что-то прояснится.

Он направился к выходу. Сальгадо окликнул его:

– Капитан, давай я с тобой.

Мерцалов покачал головой:

– Одному надо бы находиться здесь постоянно. Со мной пойдёт другой, – он вышел в коридор. – Кто ближе к первому складу?

– Я, капитан, – это был Сергеев.

Они встретились через две минуты у входа в камеру приёма. Мерцалов помедлил, вошёл в шлюз камеры, приблизился к окошку.

Ящик показался мощнее, нежели на экране дисплея. Мерцалов включил транспортёр. Дверцы разошлись, груз плавно пополз к шлюзовому отделению. Спустя четверть минуты ящик остановился у ног двух вооружённых мужчин.

– Странно, – пробормотал Мерцалов.

– Ну, что, капитан? – не выдержал Кинсела.

– Это не материал, внутри что-то есть. Они должны были предупредить о телепортации.

Голос Сальгадо:

– Капитан, в Центре Управления нет ничего похожего на этот ящик, ничего, что предназначается для телепортации.

В переговоры вмешался Сыпко:

– Что, если за полгода появилось что-то новое? Они просто не предупредили об этом?

– Сомнительно, – сказал Кинсела.

Мерцалов подумал, что гадать не имеет смысла.

– Внимание, – сказал он. – Без запроса на Землю не обойтись. Пока не придёт объяснение, зачистка приостановлена. Рауль, посылай запрос. Я возвращаюсь в Рубку.

5

Мерцалов в очередной раз посмотрел на таймер.

Сальгадо заметил его взгляд.

– Сообщение придёт с минуты на минуту.

Мерцалов кивнул, продолжая мерить шагами Рубку.

Прошло шестьдесят минут с момента запроса. Тридцать минут шло послание, тридцать минут – ответ. Целый час ожидания. Последняя треть этого часа – непрерывное хождение. Мерцалов понимал: тем, кто участвует в зачистке, перенести ожидание ещё сложнее. Люди стояли в коридорах, не имея возможности расслабиться. Выждать в более благоприятных условиях было нельзя – необходимо сохранить статус-кво перед завершением зачистки.

Ещё пять минут.

Не выдержал Сыпко:

– Есть что-нибудь?

– Нет, сержант.

Мерцалов остановился, обвел взглядом центр управления. Опять он испытывал приступ беспокойства, похожий на тот, полтора часа назад, когда увидел на экране чёрный ящик. Снова та же мысль, кажущаяся на первый взгляд полной ерундой, и, тем не менее, требующая опровержения.

Почему задержка? Не значит ли, что на Земле в тупике? В противном случае они тут же послали бы сообщение с характеристиками груза и объяснением того, почему не предупредили о телепортации. Впрочем, Мерцалов понимал, его тревога не имеет под собой основы, этого просто …

– Есть! – вскрикнул Сальгадо.

Мерцалов посмотрел на связиста и прежде, чем перевёл взгляд, успел заметить, как мгновенная радость на лице Сальгадо улетучилась. Капитан замер, задержал дыхание, почему-то спина покрылась гусиной кожей.

– Капитан? – спросил Кинсела. – Что они нам прислали?

Прежде, чем Мерцалов уловил смысл вопроса, он услышал нервный шёпот Сальгадо:

– Земля утверждает, что ничего нам не телепортировала.

Пауза. Стопроцентная тишина, никто как будто даже не дышит. Они пытаются понять значение слов связиста.

– Что за бред? – воскликнул Скулкрафт. – Они не посылали?!

В голосе – возмущение и сарказм, странная смесь, если добавить, что она приправлена щепоткой испуга.

– Кто же послал груз? – спросил Фоули.

Мерцалов будто очнулся, выйдя из оцепенения:

– Ошибки быть не может, так.

Это был то ли вопрос, то ли утверждение, Сальгадо на всякий случай сказал:

– Никакой ошибки. К тому же они требуют дополнительных пояснений по поводу чёрного ящика.

Мерцалов присел в кресло. Ему хотелось остановить разговоры, время, галоп собственных мыслей. Остановить и обдумать то, что он узнал. То, чего он опасался и считал абсурдом, случилось – чёрный ящик телепортирован вовсе не с Земли.

Голос Кинселы:

– Капитан?

Молчание.

– Капитан? Ты слышишь?

– Да, Гэри.

– Что нам делать? Продолжать зачистку или…

– Надо разобраться с ящиком, – сказал Сыпко. – Если внутри что-то есть, лучше узнать об этом пораньше.

Кинсела возразил:

– Прежде, чем что-то делать, необходимо просчитать последствия. В случае с ящиком мы не в силах этого сделать.

– Нам кто-то послал этот ящик. Кто-то пожелал, чтобы на Базу что-то попало. Мы должны узнать, что именно и…

– Это может быть опасно.

– Придется принимать меры. Иначе, кто знает, не станет ли потом слишком поздно?

Мерцалов спросил:

– Что думаешь, Майкл?

После непродолжительной паузы эксперт сказал:

– У нас два варианта: выбросить ящик, уничтожить, как хотите, или вскрыть его. Первый вариант, возможно безопаснее. Если же узнаем содержимое, наверное, что-то прояснится.

– Это опасно, – сказал Кинсела.

Голос Сыпко:

– Если оставить ящик на Базе, последствия тоже неизвестны.

Пауза. Её прервал Мерцалов:

– Каждый из вас по-своему прав. Я же отвечаю не только за выяснение судьбы Третьей экспедиции, но и за ваши жизни. Не спорю, знай мы содержимое груза, это бы в чём-то помогло. Но риск… Риск громаден. Выберем золотую середину. Два человека контролируют камеру приёма, остальные завершают зачистку. Что делать с ящиком, решим позже.

Глава 7

6

Сыпко и Брин двигались по нижнему ярусу сектора №4. Кинсела и Резник – по верхнему. Ячейка за ячейкой. Зачистка значительной части Базы позволила сосредоточить людей вокруг трёх жилых отсеков.

В складе №1, перед камерой приёма телепортации находились Ельчин и Чернов. Один из них следил за ящиком.

Мерцалов без конца мерил шагами Рубку, ожидая, когда Фоули и Сергеев вынесут вердикт беспорядку, обнаруженному в двух ячейках на нижнем ярусе. Кроме распахнутых дверей, разбросанных вещей, Сыпко и Брин нашли нож с погнутым лезвием.

Сыпко сказал:

– Нижний ярус чист. Никого не обнаружили.

– Понял, сержант, – отозвался Мерцалов.

Кроме облегчения капитан почувствовал что-то ещё. Словно неприятный привкус во рту. Сектор №4 почти пройден, остались пятый и шестой, но у Даниила крепло ощущение, что и там они вряд ли приблизятся к какому-то прояснению.

– Гэри, – прошептал Мерцалов. – Как скоро?

– Ещё две ячейки, капитан.

Мерцалов ускорил ходьбу внутри первого сектора, заставляя себя молчать и ждать.

Прошло более пяти минут.

– Верхний ярус чист, – сказал Кинсела.

Мерцалов отёр со лба пот.

– Хорошо. Переходите к сектору №5.

– Понял, капитан.

Мерцалов помедлил, колеблясь, вызвать Фоули или нет, но эксперт сам вышел на связь.

– Мы закончили.

– Что-нибудь интересное?

– Обычный беспорядок, – мрачно отозвался Фоули. – Людей, что здесь находились, вырвало из сна или же обычного отдыха некое событие, после чего не имело смысла наводить после себя порядок, заправить постели, поднять опрокинутый стул и так далее.

– Это всё?

– Капитан, этот сектор использовался, как жилой для всей Третьей экспедиции. Конечно, тут много вещей, но чего-то существенного, что натолкнуло бы на какое-то объяснение происходящего, мы не нашли.

– Майкл, а нож?

– Мне кажется, он попал сюда позже того момента, когда люди оставили беспорядок. Наверное, кто-то заходил сюда, что-то искал или кого-то преследовал. Но, как и в случае в Рубке, это нам ничего не даёт. Ещё один симптом, что люди, не имея оружия, пользовались тем, что его заменяло.

Лицо Мерцалова исказилось.

– На лезвии никаких частиц?

– Оно стерильно, капитан.

Мерцалов снова открыл рот, но промолчал. Что он мог сказать? Какая-то форма жизни уничтожила людей и свои собственные следы? Ожидая новую партию непрошенных гостей?

Он покачал головой. Сальгадо опять что-то искал в компьютере. Мерцалов возобновил вышагивание по Рубке, прерванное разговором с Фоули.

Спустя пятнадцать минут Кинсела доложил, что сектор №5 чист.

В сектор №6 вошло уже восемь человек, и всего через двадцать минут зачистка Базы завершилась.

Они никого не обнаружили. И ни на шаг не приблизились к пониманию того, что случилось с Третьей экспедицией.

7

Возможно, направление, какое получили их дальнейшие действия, явилось следствием предположения Сальгадо, поднимавшего через имевшуюся базу данных все сведения о телепортации. Точнее сведения обо всех известных, зарегистрированных аномальных случаях в телепортации.

Мерцалов расхаживал по Рубке, здесь же находились Кинсела, Фоули, Сергеев и Чернов. Сыпко, Ельчин и Тала стояли перед камерой приёма. Остальные спецназовцы – Скулкрафт, Брин и Резник – совершали выборочный обход Базы: по периметру через склады и ангары, затем отдельные сектора. Приказ капитана, дополнительная мера безопасности, принятая по совету Кинселы. Вдруг обнаружатся какие-нибудь изменения, произошедшие с момента зачистки данного места? Они имели дело с неизвестностью, скорее всего, с некоей формой жизни, и всегда был шанс, что они чего-то не досмотрели: База имела множество укромных уголков.

– Я понимаю ваше беспокойство, – говорил Сыпко. – Но мы-то сами не беззащитные котята. Ящик изолирован в камере, мы держим его на прицеле: один – с гранатомётом, другой перевёл в режим огнемёта.

Фоули осторожно сказал:

– Не думаю, что в ящике что-то живое. Это невозможно: при телепортации живые организмы не выживают.

Кинсела, глядя на эксперта, поднял руку, требуя выслушать его.

– Нельзя утверждать что-то категорично, – сказал лейтенант. – Груз прислали так, что мы даже не можем определить отправителя. Опасный симптом. Бессильны узнать содержимое ящика. Ещё один опасный симптом. Сомнений нет, ящик каким-то образом связан с происходящим на Базе. Не удивлюсь, если подобная телепортация имеет отношение к тому, что случилось с Третьей экспедицией.

Мерцалов приложил ладонь ко лбу, она была холодной. Кинсела прав, он попал в точку.

Сыпко предположил:

– Может, люди оказались застигнуты врасплох? Они же мирно работали здесь, перемещались по Базе без оружия. Кто знает, легкомыслие, безалаберность капитана.

– Антон, – перебил его Мерцалов. – Они все были военными людьми. И вряд ли вели себя так, будто находились на заднем дворе собственного дома.

Сержант промолчал. Похоже, он не был уверен в собственной правоте.

– Хотя бы повременим, – сказал Кинсела. – Пока возможность есть, лучше отложить этот риск. Мы не вынюхали каждый сантиметр Базы. Майкл с Костей ещё не использовали…

– Капитан? – пробормотал Сальгадо.

Пятеро человек посмотрели на связиста. Мерцалов заметил в глазах аргентинца странный блеск. Признак то ли страха, то ли удивления.

– Что? – Мерцалов затаил дыхание.

– Я залез в истоки телепортации, когда всё ещё было на уровне теории. Кое-что только-только начали разрабатывать, камеру приёма, устройство для…

– И что же, Рауль?

Сальгадо сглотнул, обведя взглядом находившихся в Рубке, посмотрел на капитана.

– Был такой учёный Рутгер Канн. Занимался теоретическими разработками. Я нашёл одно его утверждение. Он считал: чем дальше точка грузополучателя, тем легче определить точку отправителя.

Мерцалов шумно выдохнул. Кинсела неуверенно пробормотал:

– Я не понял, выходит тот, кто послал ящик… – он осёкся, не в силах выразить свою мысль.

Сальгадо сказал:

– Если подобное реально, отправитель должен находиться как можно ближе, – связист помедлил. – Обычная теория. После она … ни разу не подтверждалась.

– Да-а, – глаза Фоули перебегали с предмета на предмет.

Мерцалов, подбирая и произнося слова, подвёл итог:

– Выходит, есть шанс, что некто, телепортировавший груз, сделал это, находясь не так уж далеко от нас.

Пауза. Гробовое молчание.

– Скорее всего, находясь на Маре.

ГЛАВА 5

1

Фоули тихо сказал:

– Это безумие. Я допускаю, что на астероиде всё-таки есть жизнь, но… Чтобы телепортировать, необходимы хоть какие-то инфраструктуры.

Сальгадо напомнил:

– На практике утверждение Канна ни разу не подтверждалось.

– Да, – сказал Кинсела. – Это выглядит малореально. Правда, кроме этого у нас вообще нет зацепок.

Фоули вопросительно посмотрел на заместителя капитана. Тот добавил:

– Мы изучили астероид лишь поверхностно. Все три экспедиции, прежде всего, занимались обустройством Базы. Они работали, а не тратили время на исследования. Если таковые и были, они относились исключительно к природе Купола.

– О чём ты, Гэри? – спросил Фоули.

– Люди исчезли, Майкл! – воскликнул Кинсела. – В пространстве около Мары нет никаких летательных аппаратов. Однако кто-то приложил к этому руку.

Сергеев напомнил:

– Есть ещё чёрный ящик.

Кинсела кивнул:

– И его кто-то послал нам. В любом случае мы не знаем астероид. Прочёсывание Базы ничего не дало, кроме «плёнки», состоящей из чёртовых аминокислот, но мы здесь не для того, чтобы достроить жилой отсек в девятом секторе. Мы должны действовать пока не выясним участь двадцати восьми человек. Если для этого необходимо десять раз прочёсывать Базу, мы сделаем это. Если нет иных вариантов.

Кинсела замолчал, шагнул к столу, взял пластиковую бутылку с дисцилированной водой, жадно приложился к горлышку.

Голос Сыпко:

– Раз уж на Базе пусто, не лучше ли совершить вылазку по близлежащим кратерам? Вдруг что-то обнаружим?

Мерцалов принял решение:

– Четверо человек совершат зачистку близлежащей местности, остальные останутся на Базе. Джо? – вызвал он Скулкрафта.

– Слушаю, капитан.

– Вы сейчас где?

– Пятый ангар.

– Возвращайтесь в Рубку.

2

На экране дисплея каменистая поверхность Мары стала более светлой. Исчезли глубокие ямы-тени. Тёмно-фиолетовые пятна превратились в синие.

Приближались полуденные часы астероида. Визуально, кроме яркого света, это никак не ощущалось, но люди, находившиеся внутри Купола, знали: на поверхности ледяной ад сменялся огненным.

Прибор, измеряющий температуру воздуха снаружи, показывал восемьдесят пять градусов по Цельсию. Температура изменялась с катастрофической скоростью, в течение минуты она поднималась на шесть-восемь делений. Нулевая отметка была пройдена ещё быстрее: десять секунд – и минус двадцать превратились в плюс тридцать четыре.

Мерцалов, следивший за показаниями термометра, вдруг подумал, каких усилий стоило бы человечеству создать Базу на астероиде вне Купола. Сколько бы понадобилось средств, чтобы преодолеть перепады температур, метеоритные дожди. Возможно, База вряд ли была бы создана в обозримом будущем.

Если бы не Купол.

Людям оставалось лишь работать при вполне приемлемых условиях. Купол. Его природу пока не выяснили. Почему-то на Земле в последнее время многих этот вопрос интересовал не так сильно, как должен был бы по логике вещей. Извечное любопытство человека на этот раз уступало извечному стремлению к практической выгоде.

Что касается самого Мерцалова, он считал, что Купол остался от некоей цивилизации, либо исчезнувшей, либо переместившейся в другую часть космоса. Хотя земляне до сих пор не встретили иной формы жизни, она, безусловно, могла быть.

Купол стал далёким (пусть и временным) домом. Купол являлся раковиной, где можно укрыться от враждебной среды. Внутри можно находиться без скафандра, дышать, ощущать кожей тёплый воздух, не беспокоиться, что внезапный метеоритный дождь превратит тебя в лепёшку. Здесь было лучше, надёжнее, безопаснее.

Тем не менее, Даниил испытал желание оказаться снаружи. Просто выйти, как бывает, если на улице слишком хорошо, чтобы оставаться в доме. Конечно, выйти захотелось не из-за прекрасной погоды снаружи. Однако это не было и приступом клаустрофобии.

Это было чем-то иным.

Мерцалов почувствовал желание покинуть Купол, когда в Рубку вошёл Скулкрафт. Когда за ним появились Резник и Брин, на какое-то мгновение желание стало неуправляемым. Позже, анализируя своё состояние, Даниил пришёл к выводу: ещё немного, и он бы дал приказ к выступлению под собственным руководством. Притом, что в ближайшие два-три часа, пока на Маре длился день, выходить было опасно.

К счастью, контроль возвратился, и Мерцалов лишь удивился собственному наваждению. Кроме неблагоприятных условий для зачистки близлежащей местности, существовала ещё одна причина, требующая отложить немедленную вылазку.

– Каждый из нас должен поспать, – сказал Мерцалов. – По пять часов сна, не меньше. Лишь затем мы продолжим действовать.

Сыпко пожал плечами.

– Как скажешь, капитан. По мне, мы могли бы ещё долго выдержать.

Фоули покачал головой.

– Капитан прав, Антон. Пока имеется хоть какая-то стабильность, лучше её использовать. Кто знает, когда в следующий раз доведётся нормально отойти ко сну.

– Уговорили.

Мерцалов спросил:

– Кого возьмёшь с собой в челнок?

– Джо, Андрей и Макс, – быстро сказал Сыпко. – Что, идти смотреть сны?

– Да. Но прежде решим ещё кое-что. Ящик. Как поступить с грузом?

Молчание нарушил Кинсела:

– Я предлагаю его уничтожить.

Снова пауза. Заместитель капитана добавил:

– Если кто-то, находясь поблизости, не идёт на контакт и посылает при этом странный груз, не думаю, что это вызвано благими намерениями.

Мерцалов подумал о Третьей экспедиции. Что если им тоже телепортировали подобный груз? И любопытство взяло вверх? В этом случае тем более неверно вскрыть ящик.

Никто не возражал. Молчал и Сыпко. Мерцалов спросил:

– Может кто-то считает более приемлемым иной вариант? Говорите. Только аргументируйте.

Молчание, длившееся несколько секунд, прервал Сальгадо:

– Мы не узнаем содержимое ящика, если уничтожим его. Правда, узнав… можем не справиться с последствиями.

Мерцалов кивнул:

– Приходится выбирать, Рауль.

Чернов кашлянул:

– Капитан, как нам вариант, если ящик просто не трогать, оставить в камере приёма? Может, если его не вскрывать, он – безопасен?

Мерцалов задумчиво посмотрел на второго связиста, перевёл взгляд на Скулкрафта, Фоули, Кинселу.

Кинсела сказал:

– Это – не показатель. Стенки ящика не позволяют сканировать содержимое груза, материал совершенно неизвестен. Кто знает, какие сюрпризы он приготовил?

Мерцалов заключил:

– Решено: мы его уничтожим.

– Как? – спросил Сальгадо. – Телепортацией?

– Да.

Если некое тело телепортировать не в специально заданную точку, оно перестаёт существовать, распадается на атомы, которым не суждено больше собраться в то, что они представляли до этого. Экологически чистый способ, никаких последствий, надёжность.

– На какое расстояние заложить? – Сальгадо развернулся к пульту управления. – Противоположная сторона Мары? Или в космос?

– Хватит и двести метров от Купола, – Мерцалов не смог бы объяснить, почему выбрал именно это расстояние.

Сальгадо мельком взглянул на него, ничего не сказал и занялся расчётом.

Мерцалов вызвал на связь Ельчина и Талу. Ответил Ельчин:

– Всё здесь по-прежнему.

– Сейчас вас сменят, и вместе с Антоном и Джо отходите ко сну.

Ельчин подтвердил приём команды.

Мерцалов посмотрел на связиста.

– Ну, что, Рауль? Готово?

– Ещё минуту, капитан.

Мерцалов кивнул, запасаясь терпением. Почему-то он снова почувствовал некий дискомфорт. Как если бы они собирались вскрыть ящик, а не наоборот. Снова захотелось вышагивать, стоять на месте стало тяжело.

К нему обратился Кинсела:

– Капитан, перед вылазкой группы, надо бы использовать спутник.

– Да, Гэри, конечно. После ящика Рауль займётся этим.

– Готово, – возбуждённо заявил Сальгадо, откинулся в кресле и посмотрел на капитана.

Мерцалов медлил, прежде чем отдать команду. Он снова перебирал в уме все за и против их решения. Верно ли они поступают, заткнув течь в трюме любопытства? Впрочем, он уже склонялся к мысли, что именно это погубило Третью экспедицию. Каким образом – оставалось загадкой, но, быть может, надёжнее было её не решать?

– Давай, Рауль, – прошептал Мерцалов.

Сальгадо привёл в действие заданную программу. Жёлтая панель замигала, центр управления наполнил протяжный звук.

– Есть, – пробормотал Сальгадо.

Мерцалов непроизвольно посмотрел на экран, где была картинка подступов к Базе со стороны Главного шлюза. Это не имело смысла: он не мог видеть ящик, превратившийся в ничто.

– Что это? – Кинсела шагнул к экрану.

Мерцалов почувствовал, как по позвоночнику пробежала холодная змейка.

– Где? – голос связиста переполнило недоумение.

– Там, на заднем плане. Вы видели?

Фоули протиснулся к связисту.

– Что?

– Там что-то мелькнуло, – ответил Кинсела. – Над той впадиной.

Они переглянулись с Мерцаловым. У Даниила задёргалось веко.

– Что ты видел, Гэри? – спросил он.

– Кажется… – лейтенант пожал плечами, так и не договорив.

Чёрный ящик, едва не завопил Мерцалов.

– Чёрт возьми, – прошипел он. – Рауль, спутник к дальней впадине! Быстро!

Сальгадо засуетился. Нервные, суматошные движения. Спустя минуту спутник приподнялся над поверхностью, медленно продвигаясь вперёд.

– Дай увеличение, – потребовал Мерцалов.

На экране впадина резко приблизилась, края раздвинулись. Сумрачная яма диаметром в сотню метров заполнила собой весь экран. На дне находился лишь один инородный предмет, не имеющий отношения к геологии астероида.

Это был чёрный ящик.

Груз, который они пытались уничтожить методом безадресной телепортации.

Глава 8

3

Не менее минуты никто не произносил ни слова. Все присутствующие – пять человек – смотрели на экран, словно ещё на что-то надеялись. Они не осмеливались обменяться взглядами.

Спутник завис над впадиной, и теперь они отчётливо, крупным планом видели на дне чёрный ящик. Было заметно, как вокруг ящика поднимаются призрачные струйки пыли, встревоженной падением груза.

Ошеломление было полным.

Транс оказался нарушен, когда из пищеблока появился Скулкрафт. Там расположили с десяток разборных кроватей, справедливо полагая, что сектор №1 – единственное место, где можно спать без опасений. Жилой отсек в секторе №4 по-прежнему таил в себе угрозу, пока его не исследуют более тщательно. В пищеблок ушли спать те, кто должен совершить вылазку под руководством Сыпко.

Скулкрафт, наверное, не принял специальное снотворное, понадеявшись на собственный организм. Вряд ли он что-то услышал, скорее почувствовал. Мощный, коренастый спецназовец двигался бесшумно, но в наступившей тишине его всё-таки услышали: к нему повернулось несколько голов. Скулкрафт ничего не спросил, сам его взгляд был вопросительным.

– Бесполезно, – сказал Мерцалов, как бы отвечая на общий вопрос. – Ящик не рассыплется, не надейтесь.

Несколько секунд Даниил впивался взглядом в чёрный прямоугольник на экране, будто не веря собственным словам. Фоули открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

Наконец, он произнёс:

– Вы же не хотите сказать, что он… ящик… так и не разложился на атомы? – эксперт протягивал руку в направлении экрана, как будто хотел стереть изображение, вызвавшее у людей шок. – Он что, прошел сквозь несколько перегородок и стену Купола, не оставив ни единой дырочки?

С каждым словом его голос становился чуть громче, это напоминало подкрадывавшуюся истерику.

– Перестань, Майкл, – сказал Мерцалов. – Ты прекрасно знаешь, что телепортация невозможна без разложения на частицы. Конечно же, ящик разложился и… снова возник в точке… вне Базы.

– Это невозможно, – прошептал Фоули.— За пределами Купола нет камеры приёма. Там её нет!

– По-видимому, возможно, – Мерцалов указал на экран. – Ты сам видишь. Ящик возник без камеры приёма, прямо на открытом месте. Естественно, сила тяжести опрокинула его вниз, и Гэри умудрился заметить это движение.

– Бред! Так можно будет отбросить любые физические законы.

Мерцалов пожал плечами. Он понимал Фоули, но спорить о том, что уже случилось, не имело смысла. Груз должен был рассыпаться на элементарные частицы, но этого не произошло. Впрочем, это не было единственным и тем более первым, чего они не смогли объяснить. Они давно уже вступили в серую мглу, и даже очертаний того, что находилось поблизости, не было видно.

– Ящик надо уничтожить, лучше не оставлять его там, – сказал Кинсела. – Взорвать, что ли, если по-другому не получается. Хотя бы попытаться.

Мерцалов посмотрел на лейтенанта. Тот не отводил взгляда.

– Я понадоблюсь? – спросил Скулкрафт.

Капитан перевёл взгляд на спецназовца.

– Нет, Джо. Всё-таки ложись спать. Скоро мы все по очереди присоединимся к вам.

Скулкрафт кивнул и вернулся в пищеблок.

Мерцалов глянул на экран, на злополучный ящик.

– Какую взрывчатку используем? – спросил он.

– Самую мощную, – ответил Кинсела. – На всякий случай, отвезём ящик подальше.

Мерцалов кивнул:

– Конечно. Сколько надо человек?

– Двоих достаточно, – сказал Кинсела. – Пожалуй, одним из них буду я, капитан.

Мерцалов не возражал.

– Я пойду с лейтенантом, – услышали они голос Сергеева.

– Хорошо, – Мерцалов посмотрел на Кинселу. – Костя как раз в Главном шлюзе. Возьмите всё необходимое.

Кинсела покинул сектор №1, унося тридцатисантиметровый блок Т-1, самого мощного взрывчатого вещества, имевшегося в наличии Четвёртой экспедиции.

Мерцалов повернулся к Сальгадо, перехватил взгляд Чернова и сказал:

– Рауль, прямо сейчас иди в пищеблок. Тебе надо поспать.

Сальгадо не спорил, по-видимому, нервное напряжение вымотало его.

– Олег, замени его, – сказал Даниил второму связисту. – Разворачивай спутник. Чем раньше он начнёт кружить вокруг Базы, тем больше успеем изучить.

Чернов кивнул и занялся делом.

Остальные некоторое время молча ждали, наблюдая, как спутник возвращается к Куполу. Перед Главным шлюзом он остановился и поплыл по окружности в пяти метрах над поверхностью.

Описал один круг, пошёл по второму, его диаметр увеличился метров на сорок-пятьдесят. В непосредственной близости от Купола поверхность была относительно ровная, ни кратеров, ни глубоких расщелин, имеющих теоретическую возможность до сих пор скрывать от людских глаз что-нибудь значительное. Подобные места располагались дальше. Первые разломы начинались в полукилометре.

Крайний правый экран показывал мёртвую поверхность Мары глазами медленно плывущего спутника, похожего на гигантское яйцо.

– Мы готовы, – сообщил Кинсела.

– Действуйте, – ответил Мерцалов.

На среднем экране появился челнок, выскользнувший из Главного шлюза. Металлическое сигарообразное тело проворно двинулось по направлению впадины, где покоился ящик, переживший безадресную телепортацию.

Мерцалов, поглядывая на челнок, усиленно разминал пальцы. Он почему-то нервничал, хотя, как подсказывала интуиция, это не имело отношения к тому, смогут ли они взорвать груз или нет. Он посмотрел на Фоули.

– Майкл, шёл бы ты спать. Время дорого.

Фоули качнул головой.

– Посмотрю, сделаем мы что-нибудь, наконец, с этой штукой.

Он также был напряжён, и Мерцалов решил оставить сон эксперта на его собственное усмотрение.

– Подходим, – сказал Кинсела. – Осталось пятьдесят метров.

Мерцалов испытал острое желание приказать своему заместителю вернуться на Базу. Немедленно. Развернуть челнок и вернуться. И чёрт с ним, с этим ящиком! Пусть себе лежит на дне впадины, лежит и остаётся целым и невредимым, в конце концов, он вне пределов Базы.

Абсурдность ситуации состояла в том, что Даниил понимал, что Кинселе и Сергееву непосредственно ничто не угрожает. Они лишь заложат взрывчатку, и вернуться под защиту Купола.

Что-то предпринять Мерцалов не успел – челнок завис над впадиной.

– Всё, – сказал Кинсела.— Мы на мес…

Голос лейтенанта оборвался.

Чернов недоумённо посмотрел на экран. Мерцалов не среагировал на странный симптом, пока не услышал восклицание Сергеева:

– Не понял юмора. Это здесь?

– Я… Наверное, чёрт возьми, – голос Кинселы.

– Может, не та впадина?

Мерцалов опомнился:

– Что случилось, Гэри? – он почувствовал, как сердце совершило скачок и ускорило ход.

Молчание. И голос Сергеева, явно обращённый к лейтенанту:

– Где же он?

– Что у вас происходит?! – вскричал Мерцалов.

Чернов вздрогнул от крика.

Пауза. Мерцалов набрал воздуха, готовый снова закричать, но его опередил лейтенант:

– Мы не видим ящика. Здесь его нет.

– Что?

Фоули прошептал:

– Это шутка?

– Здесь нет ящика, – повторил Кинсела. – Он исчез.

– Гэри, – Мерцалов боролся с подступавшим оцепенением. – Он ведь…

– Капитан, я вижу след от груза. Он неясный, но я его вижу. Самого ящика здесь нет.

Молчание длилось, по меньшей мере, минуту. Челнокпо-прежнему висел над впадиной. Люди в Рубке, затаив дыхание, созерцали его.

Между ним и Куполом проплыл спутник. На крайнем правом экране картинка всё время менялась.

Наконец, Мерцалов произнёс:

– Возвращайтесь на Базу, Гэри.

Кинсела помедлил, затем пробормотал:

– Капитан, мы…

– Возвращайтесь! – крикнул Мерцалов. – К чёрту ящик! Возвращайтесь прямо сейчас!

4

Мерцалов опустился в кресло рядом с Сальгадо.

– Есть что-нибудь новое?

После пяти часов сна Даниил чувствовал себя значительно лучше.

После исчезновения ящика Мерцалов ощущал себя в состоянии нокдауна. Вместе с Черновым и Фоули они ещё час следили за окрестностями, затем всё-таки легли спать. Покидая центр управления, Мерцалов поймал себя на том, что посмотрел на жёлтую панель, и решил принять снотворное, чтобы сэкономить время и застраховаться от прерванного сна.

Сейчас в пищеблоке оставались Кинсела, Чернов, Брин и Резник. У них ещё был почти час сна. Этого времени как раз хватит, чтобы Сыпко с тремя спецназовцами приготовились к вылазке и получили последние инструкции. Кроме того, капитан должен решить в каком направлении двигаться.

Сыпко, узнав об исчезновении ящика, отреагировал на удивление спокойно. Похоже, все его мысли были направлены на зачистку близлежащей местности. Своими энергией и стремлением сержант напоминал Мерцалову человека, готовившегося к возвращению на Землю. Скулкрафт нахмурился, но промолчал. Ельчин и Тала дважды переспросили, прежде чем уловили смысл случившегося. Ельчин что-то пробормотал себе под нос и казался на кого-то обозлённым.

Сальгадо посмотрел на Мерцалова.

– Ничего особенного, капитан. Есть, правда, несколько каньонов, узких, как тоннели. Они уходят вглубь до сотни метров. Таких два.

– Далеко?

– Первый в трёх километрах на юго-запад. Второй в семи километрах на восток.

– Насколько удалился спутник?

– На десять с половиной километров.

– И что тоннели?

Сальгадо пожал плечами. За него ответил Фоули:

– Аппаратура на спутнике не смогла «достать» дна. Слишком глубоко. К тому же тоннели не прямолинейны, там множество поворотов.

– Майкл, как считаешь, реально предположить, что там… может что-то находиться?

Сложив губы трубочкой, Фоули шумно и медленно выдохнул.

– Вряд ли. Сотня метров – конечно, много, но… тоннель всё равно вымерзает до дна. Сомневаюсь, что там есть условия для жизни, Даниил.

Мерцалов некоторое время рассматривал запись со спутника двух обнаруженных каньонов.

– Знаешь, один из учёных на заре космической эры сказал: «Самые великие формы жизни могут быть так необычны и причудливы по форме, по химическому составу и поведению, что их невозможно идентифицировать как жизнь».

Фоули мельком взглянул на Мерцалова, но ничего не сказал.

Мерцалов продолжил:

– Ты прекрасно знаешь, что даже земные бактерии, попав на другую планету, в состоянии месяцами, если не дольше, переносить неприемлемые условия и сильнейшие перепады температур. Это – земные. Мы же ничего не знаем об инопланетных формах.

– Микроорганизмы – может быть, – сказал Фоули. – Но сомнительно, чтобы они преобразовались в подобных условиях во что-то более сложное.

– Ты же сам сказал, что дно мы не прощупали.

– Ладно, ладно… На корабле есть небольшой зонд, более мобильный, чем тот, что на Базе. Надеюсь, он проскребётся в эти норы.

Сальгадо без лишних напоминаний занялся выводом аппарата из чрева «Веги-1».

Сержант доложил:

– Приступаем к погрузке в челнок оружия и снаряжения.

Спустя пять минут белое трапециевидное тело спускалось к поверхности. Сальгадо задал программу, направляя зонд к первому обнаруженному каньону. Требовалось ещё минут десять, чтобы зонд его достиг.

Мерцалов посмотрел на таймер.

– Майкл, сходи-ка в пищеблок. Им пора вставать.

Фоули сделал пару шагов, но тут они услышали голос Кинселы:

– Мы проснулись, капитан.

Из пищеблока вышли Брин и Резник, за ними – Чернов. Кинсела не показывался.

– Мы готовы, капитан, – сказал Сыпко. – Можем сказать вам всем «аста ла виста».

Мерцалов и Фоули переглянулись.

– Челнок идёт быстрее, – сказал эксперт. – Пусть обождут, пока зонд не обследует первый каньон.

– Ты слышал, сержант? – спросил Мерцалов. – Я дам вам команду.

– Понял.

Они следили за лениво плывущим зондом.

Голос Кинселы:

– Капитан? Ты не мог бы зайти сюда?

Мерцалов недоумённо посмотрел в сторону пищеблока, глянул на Фоули, но тот был поглощён наблюдением за зондом.

– Сейчас.

Он прошёл кают-компанию, где в креслах Брин, Резник и Чернов поглощали питательный бульон из тюбиков и сухофрукты.

Кинсела сидел на кровати, автомат лежал на коленях. Его головная рация оказалась снята. Он выглядел понуро.

– Гэри, что… – Мерцалов осёкся.

Кинсела недвусмысленным жестом попросил его снять головную рацию.

Мерцалов колебался. В конце концов, ни от кого в спецгруппе не было и не должно быть секретов. Однако в глазах лейтенанта была просьба, и Мерцалов её выполнил.

Кинсела молчал.

Мерцалов не выдержал:

– Говори, Гэри. Время идёт. Надо отправлять группу Сыпко.

Кинсела покачал головой. На белке его левого глаза Мерцалов заметил красную прожилку.

– Давай откажемся от вылазки, – сказал лейтенант.

– Ты же сам предлагал зачистку территории вокруг Базы. Убеждал остальных, что это…

Кинсела опустил голову. Он молчал.

– Что случилось, Гэри? Не тяни резину.

Кинсела поморщился.

– Мне что-то приснилось. Какая-то дребедень, но она меня натолкнула на одну мысль.

– Какая мысль?

– Что-то насчёт Купола. Что мы… Господи, я забыл. Я понял обо всём во сне, думал, проснусь и проанализирую это в реальности, с тобой посоветуюсь, но… забыл. Намертво забыл.

– Гэри, я…

Кинсела резко встал с кровати, шагнул к Мерцалову.

– Может, останемся на Базе все вместе, зачем разделяться? Вдруг мы совершаем ошибку? Ведь что-то произошло на самой Базе.

Мерцалов покачал головой.

– Гэри, ты забываешь, здесь мы никого не обнаружили.

– Да. Но меня это не успокаивает.

– Мы же предположили, что-то было в Куполе. Теперь – нет. Быть может, оно где-то на астероиде.

– Капитан, мы можем заблуждаться и даже не представлять до какой степени. Например, «паутина» в коридорах Базы. Анализ показал её безвредность, но откуда мы так уверены в своих опытах?

Мерцалов молчал, не зная, что сказать. Кинсела напряжённо рассматривал его.

– Гэри, – наконец заговорил Мерцалов.— Мы не можем сидеть и ждать. Мы должны действовать. Я понимаю… твой сон… Но…

Кинсела кивнул, черты лица расслабились. Казалось, он успокоился, предоставив решать капитану.

Мерцалов повернулся к двери.

– Пошли, Гэри. Время, – он оглянулся, поколебался и сказал. – Если вспомнишь, что тебе снилось, расскажешь мне.

Кинсела устало смотрел ему в спину.

– Обязательно. Когда вспомню – расскажу. Если вспомню.

5

Сальгадо посмотрел на капитана.

– По-моему, всё, – неуверенно пробормотал он. – Зонд дальше не идёт.

– Сколько осталось? – спросил Мерцалов.

– Чуть меньше половины. Возможно, он застрял. В каком-то месте слишком узкий проход.

– Насколько узкий? Человек ведь пролезет?

– Да. По одному можно.

Они замолчали. Мерцалов переглянулся с Фоули.

В наушниках послышался голос Сыпко:

– Капитан, нам не пора?

– Да, сержант. Отправляйтесь.

На экране челнок выскочил из Купола и взял юго-западное направление. Ночь на Маре подходила к завершению, но было ещё очень темно. Челнок освещал путь прожектором, в фиолетовой мгле он казался подводной лодкой, идущей по дну океана. От картинки на экране веяло всемогущим холодом.

– Выводи зонд, – обратился Мерцалов к Сальгадо.

– Куда его? На восток?

– Да. Пока парни проверят первую впадину, опустишь зонд во вторую.

– Понял.

К ним присоединился Кинсела. Они молча ждали. Брин, Резник и Чернов пошли в обход по Базе. Мерцалов считал, что времени прошло достаточно и не мешает убедиться, что в помещениях Базы ничего не изменилось.

– Мы на месте, – сказал Сыпко.

– Одного выдвигайте вперёд, – приказал Мерцалов. – Все сразу не рискуйте, сержант.

– Понял, капитан.

Спустя две минуты Сыпко доложил:

– Начали спуск. Первым идёт Джо.

Мерцалов принялся расхаживать по Рубке. Шли минуты. Наконец они услышали голос Скулкрафта:

– Здесь ничего нет.

– Ты на дне? – спросил Мерцалов.

– Почти. Метров пятнадцать осталось, но я вижу всё с помощью фонаря. Пусто.

– Если только, – пробормотал Сыпко. – Кто-то не дал дёру перед нашим приходом.

Никто из находившихся в Рубке даже не улыбнулся. По-видимому, они были не в том состоянии, чтобы воспринимать шутки.

– Какая на дне температура? – спросил Фоули.

– Разницы почти никакой. Всего на десять градусов теплее.

– Возвращайтесь в челнок, – сказал Мерцалов. – Теперь на восток ко второй впадине.

Вскоре Сыпко сообщил, что все четверо находятся в челноке.

– Восточное направление, – сказал Мерцалов.

– Понял, капитан.

Сальгадо откинулся на спинку кресла.

– Есть. Зонд достиг каньона. Начал спуск.

Прежде, чем появились результаты этого спуска, челнок покрыл расстояние. Об этом доложил Сыпко.

– Что нам делать? – спросил он. – Ждать?

Мерцалов посмотрел на связиста. Тот ответил:

– Глубина – сто двадцать четыре метра. Осталось немного.

– Ждите, сержант, – приказал Мерцалов.

Сальгадо следил за данными, что передавал зонд. Фоули, смотревший поверх его плеча, отметил:

– Похоже, и здесь вряд ли что есть. Температура почти та же, что и на поверхности. Каньон промерзает до дна.

Мерцалов посмотрел на экран, на протянувшуюся насколько хватал глаз каменистую поверхность, грубую, как работа неумелого скульптора. Странно, Мара выглядит мёртвой, люди сами так считали, не утруждая себя в предыдущих экспедициях тщательными поисками, но некие признаки указывают на обратное.

– Капитан? – раздался в наушниках возбуждённый голос. – Мы тут кое-что обнаружили.

Мерцалов растерялся. Он не понял, кто к нему обращается. Он силился соотнести голос с визуальным образом Скулкрафта, Ельчина или Талы, пока не услышал снова:

– Капитан?

Голос Брина. Брин вместе с двумя напарниками заново проверяющий сектора.

– Я подумал, – сказал Брин. – Об этом лучше знать нам всем.

– О чём ты, Энди? – спросил Фоули.

– В нескольких местах снова висит «паутина».

Глава 9

6

Кинсела спросил:

– Она что, полностью восстановилась?

– Да. Наверное, так.

Кинсела шумно выдохнул, переводя взгляд с Мерцалова на Фоули.

– Я же говорил, – прошептал он. – Нам всем лучше оставаться на Базе.

– Без паники, – тихо сказал Мерцалов.—Думаю, ничего серьёзного не случилось.

– Что нам делать? – спросил Брин. – Убрать «паутину»?

– Обожди, Энди. Мы сейчас придём к вам. Где вы находитесь?

– Рядом вход в пятый ангар.

– Понятно. Гэри, ты останься. Мы идём с Майклом. Рауль, «прощупай» каньон до конца.

Фоули добавил:

– После этого ничего не предпринимайте.

Они покинули Рубку. Прошли по коридору до входа в ангар №2 и свернули налево. Мерцалов осознал, что к нему вернулось то гнетущее напряжение, когда они совершали первую зачистку Базы. Коридоры вновь стали узкими, враждебными и недостаточно освещёнными. Вновь сектора хранили в своём чреве неопределённость.

Они шли, не сворачивая, коридор вывел их к пятому ангару. Слева они заметили нескладную, сбитую фигуру Резника. Справа, из-за угла сектора №12 показался Брин.

– Вот, – сказал он.

Слева от Мерцалова и Фоули, протянувшись от стенки ангара к сектору №11, коридор перекрывала та же белёсая «плёнка».

– Вторая «паутина» там дальше, у входа в Запасной шлюз, – сказал Брин. – Ещё одна – между шестым складом и девятым сектором.

Мерцалов прищурился. Метрах в шестидесяти смутно белело пятно. Не будь на пути одной преграды, вторая выглядела бы вполне отчётливо.

– Что с этим делать? – спросил Резник.

Мерцалов оглянулся.

– Где Чернов?

– Здесь, капитан.

Связист появился у дальнего угла сектора №12. Похоже, он держал в поле зрения «паутину» у шестого склада.

– «Плёнка» появилась в тех же местах, где и была? – спросил Даниил.

– Да, – ответил Брин.

– Только в трёх из них?

– Наверное, – не очень уверенно сказал Брин.

Мерцалов кивнул. Три, значит, три. Он разглядывал «паутину» и в очередной раз спрашивал себя, имеет ли она отношение к исчезновению Третьей экспедиции?

– Что с ней делать? – повторил Резник. – Сорвать?

Мерцалов кивнул.

– Пожалуй.

Брин приблизился к «плёнке», воспользовался ножом. Он двигался медленно, с опаской поглядывая на сорванные лохмотья. К нему присоединился Резник.

– Если она снова вырастит? – пробормотал он.

Вопрос остался без ответа. К спецназовцам присоединился Фоули. Мерцалов оглянулся: Чернова не было.

– Олег? – произнёс Даниил в микрофон рации. – Ты занялся «плёнкой»?

– Да, капитан.

– Там…всё нормально?

– Как и раньше. Запросто срывается.

Фоули буркнул:

– Мне кажется, на этот раз «паутина» толще.

– Нет, – сказал Брин. – Такая же.

В эфире послышались отрывистые голоса Кинселы и Сальгадо. Мерцалов попытался разобрать слова, но Сальгадо вызвал его напрямую.

– У нас кое-что изменилось, – сказал связист.

– Что?

– Спутник обнаружил тоннель глубиной более чем в полкилометра. Там… Приборы показывают, что внизу тепло.

7

Как только Мерцалов и Фоули вошли в Рубку, на пороге центра управления показался Кинсела.

– Глубина – около восьмисот метров, – сказал он. – Не меньше.

Мерцалов, ощущая странное возбуждение, подошёл к креслу связиста.

– Где этот тоннель?

– На юге. Двенадцать километров от Базы.

Мерцалов внимательно рассматривал картинку. Вход в тоннель располагался на относительно ровном месте, хотя вокруг всё было усеяно впадинами от ударов метеоритов средней величины. Вход был узким: ещё чуть меньше, и разведывательный зонд не проник бы внутрь.

– Сержант, ты слушаешь? – спросил Даниил.

– Конечно, капитан. Нам тут и делать-то особенно нечего, кроме как слушать.

– Отлично. Значит, выдвигайтесь в южном направлении. Двенадцать километров.

Мерцалов положил руку на плечо Сальгадо. Тот, опережая вопрос капитана, сказал:

– Зонд почти там.

– Понял. Энди, – вызвал Мерцалов Брина. – Пока оставайтесь на месте, проследите, не вылезет ли «плёнка» снова. Позже ещё раз пройдёте отдельные сектора.

– Всё понял, капитан.

Мерцалов присел рядом с Сальгадо.

– Теперь подробнее об этом тоннеле.

Заговорил Кинсела:

– Насколько высокая температура внизу, пока неизвестно. Подождём, что покажет зонд.

– Думаешь, тепла достаточно для жизни?

Кинсела развёл руками.

– Кто знает? Во всяком случае, плотность Мары вполне сочетается с какими-нибудь процессами в ядре астероида. Процессы, выделяющие столько тепла, что отголоски достигают дна тоннеля глубиной всего в один километр.

Фоули покачал головой.

– Я не верю, – сказал он. – Не верю, что внутри есть хоть немного тепла, достаточного для высокоорганизованной жизни.

– Посмотрим, – сказал Кинсела.

Мы не знаем Мару, подумал Мерцалов, совсем не знаем. Мы, наверное, поторопились с обустройством Базы. Прежде нужно было тщательнее исследовать поверхность астероида.

Минуту они молчали, ожидая, когда на экране появится зонд.

– Всё равно, – снова заговорил Фоули. – Никакое тепло в ядре не убеждает в появлении жизни. Тем более скрытой и разумной. Поверхность ведь ужасная: метеоритные дожди, радиация, температурный беспредел.

– Майкл, – мягко произнёс Мерцалов. – Жизнь не обязательно появилась здесь. Её могли занести.

Фоули улыбнулся, то ли скептически, то ли понимающе.

– Помнишь случай на заре проникновения в космос? – спросил Даниил. – В одном из лунных кратеров нашли живые микроорганизмы. При детальном расследовании оказалось, что их занёс с Земли беспилотный зонд.

Сальгадо хлопнул ладонью по колену.

– Зонд на месте.

– Погружай его в тоннель, – напряжённым голосом сказал Мерцалов.

Трапециевидное белое тело скрылось из вида. В поле зрения на экране возник челнок, доставивший к каньону четырёх спецназовцев.

Голос Сыпко:

– Капитан, нам ждать данных от разведчика?

– Да, сержант.

Челнок опустился в двадцати метрах от входа в тоннель. Свет прожектора погас. Тьма потускнела, чёрно-фиолетовое резко разбавилось серым. Ещё немного – и тьма внезапно отступит под напором нового непродолжительного дня.

– Он идёт быстро, – сказал Сальгадо. – Проход довольно широкий. Потеплело. Температура всего ничего: –20 по Цельсию.

Мерцалов всмотрелся в колонки изменяющихся цифр на дисплее.

– Глубина? – спросил он.

– Перевалило за восемьсот. Скоро появится дно.

Ещё четверть минуты.

– Почти километр, – восхищённо произнёс Сальгадо. – Всё! Он внизу. Температура: всего –8… Что за… Боже!

Показатель температуры резко подскочил, на дисплее в течение секунды происходила вакханалия, после чего он померк.

– В чём дело? – спросил Мерцалов.

Сальгадо тупо смотрел на экран.

– Он накрылся, – пробормотал связист.

– Как накрылся? Просто взял и вышел из строя?

– Нет, – тихо сказал Фоули. – Кто-то атаковал его. Сильный удар или что-то в этом роде.

ГЛАВА 6

1

Голоса в эфире звучали всё глуше и глуше. Они убаюкивали, как негромкая, хорошо подобранная мелодия.

Константин Сергеев краем сознания понял, что это не самый обычный симптом. Вряд ли несколько человек, в Рубке и в челноке, застывшем у входа в каньон в двенадцати километрах от Базы, плавно ослабляли интонации. Впрочем, это не было первым настораживающим симптомом.

Помощник эксперта сидел на полу, опираясь спиной о челнок Третьей экспедиции. Голова клонилась вниз против его воли, он сопротивлялся, поднимал её, но лишь на несколько сантиметров. Затем всё повторялось. Сергеев был в Главном шлюзе один, и этого никто не видел.

Поначалу он медленно перемещался по огромному помещению, слушая переговоры в эфире. Именно в эти минуты он задумался о собственных ощущениях. О том, что чувствовал, когда Сыпко и трое его людей готовились к вылазке. Эмоции представляли собой целый шлейф чего-то, что напоминало точечные уколы иглы.

Секунду-две он испытывал страшную вымотанность. Сергеев не придал этому особого значения, рука автоматически достала энергетическую ампулу, губы автоматически поглотили её. В самый пик суеты ему захотелось выскочить из Главного шлюза, находиться здесь стало невмоготу.

Конечно, Сергеев должен был удивиться этому, остановиться, зафиксировать странное ощущение, сказать об этом партнёрам, но этого не произошло. Скорее всего, из-за скорости ощущений. Состояние быстро улетучилось, уступило место глухому раздражению.

Затем появилась сонливость. Убийственная, внезапная. Словно полноценный отдых отсутствовал неделю. Не было скорости лавины, вместо неё шёл прилив, затопляющий бодрствующие участки медленно, хотя и основательно. Очень вяло, неярко в мозгу вспыхнул сигнал опасности. Очень вяло, неярко возникло желание доложить о происходящем в Рубку.

Сергеев не сделал этого. Когда он опустился на пол, он понял, что у него просто нет сил говорить. Их остаток ушёл на то, чтобы удержаться в сидячем положении. Это было немыслимо, если бы не происходило в реальности.

Скоро он перестал понимать смысл переговоров в эфире, голоса превратились в неясное бормотание.

Затем вовсе стали каким-то ирреальным фоном.

Спустя минуту Сергеев уже не чувствовал, как растянулся на полу Главного шлюза. В наушниках продолжали звучать отрывистые голоса.

2

Минутную паузу прервал Сыпко:

– Капитан, долго что-то обдумывать не имеет смысла. Нам придется лезть в эту нору, и всех делов. Разве есть другой вариант?

– Наверно, нет, – отозвался Мерцалов. – Только… не послать ли вам ещё кого-нибудь?

– Не надо. Если мы вчетвером сядем в лужу, вряд ли что-то изменили бы ещё два-три человека.

Мерцалов переглянулся с Кинселой. Лейтенант кивнул, как бы соглашаясь с сержантом.

– Хорошо, – Мерцалов посмотрел на Сальгадо. – Рауль, мне показалось, в последний момент что-то случилось с температурой.

– Да. Прежде, чем выйти из строя, зонд обнаружил тёплую зону. Резкий переход. Градусов десять-двенадцать тепла по Цельсию.

Мерцалов оглянулся на Фоули и Кинселу.

– Как считаете, мы кого-то нащупали?

Кинсела осторожно заметил:

– Есть шанс, что зонд потерял управление и врезался в стену тоннеля. Или на него что-то упало, кусок отколовшейся породы, например.

– Но это объяснение, Гэри, не стоит у тебя на первом месте?

Кинсела нехотя кивнул.

– Да, шансы минимальны. Скорее всего… внизу что-то есть.

– Тем более температура выше нуля, – сказал Сальгадо.

Мерцалов почувствовал, как внутри что-то натягивается, натягивается, готовое лопнуть, если напряжение поднимется выше критической черты. Нечто будто искало выход.

Внизу в этом тоннеле находится что-то живое! Зонд, спустившийся на чужую территорию, кому-то не понравился и был атакован?

Мерцалов заметил, как Фоули нахмурился и покачал головой, явное неодобрение.

– В чём дело, Майкл?

– Не понимаю… Если даже в тоннеле что-то есть, как возможно, что оно живёт там и запросто проникает в Купол, что-то делает с людьми и бесследно уходит?

Мерцалов подумал, что прошло слишком много времени с момента, когда в Куполе были люди. Нечто внизу, быть может, не имеет отношения к участи Третьей экспедиции. Мерцалов не сказал об этом вслух. Они обнаружили, по-видимому, жизнь в одном из каньонов, и надо узнать всё до конца.

Вопрос Фоули остался без ответа. Все угрюмо молчали.

– Капитан? – это был Брин. – Что делать нам? Возвращаться в Рубку?

– Нет, Энди. Теперь лучше усилить бдительность и внутри Купола. Патрулируйте по коридорам, но будьте готовы вернуться по первой команде.

– Понял, капитан.

Мерцалов вызвал Сыпко.

– Да? – голос у того переполняло нетерпение.

Мерцалов медленно вдохнул.

– Начинайте спуск, сержант.

3

Спутник не трогали, чтобы видеть вход в тоннель. Пока они не выяснят, что внизу, искать другие подобные каньоны не имело смысла.

Группа сержанта исчезла из вида пять минут назад, теперь их можно было только слышать, но никто не произносил ни слова. Они вышли в лёгких скафандрах, не стеснявших движений, их термоустойчивость была ограничена. Мерцалов подумал, что через несколько часов на Маре наступит полдень, и высочайшая температура не позволит одолеть даже двадцать метров. Впрочем, это не было основной проблемой в предстоящем.

Молчание нарушил Сыпко:

– Здесь бежать можно. Целая галерея.

Первая после начала спуска фраза оставалась единственной. Каждый понимал, что они идут в неизвестность, и отвлекаться, чтобы сообщать о своём продвижении, неразумно.

Сыпко шёл первым. В крови играл адреналин. Впервые за последние годы сержант испытывал подобный кураж. Ощущения несли в себе элемент новизны. Это было не то же самое, когда десять месяцев назад он руководил группой, обложившей парня, решившего поиграть на Венере в террориста. Здесь, в этом тоннеле, он даже примерно не знал, что его ждёт.

Сначала, когда зонд вышел из строя, Сыпко чувствовал себя неуютно. Присутствовала частица страха – редчайшее событие. Теперь всё изменилось. Вернулось хладнокровие. Единственное, от чего бы он хотел избавиться, это нетерпение, тоже в какой-то степени признак слабости.

Местами тоннель шёл почти горизонтально, в основном уклон был небольшим. Лёгкий спуск. Ширина достигала метров семи-восьми, чаще не превышала пяти. Дно, конечно, неровное, но благодаря постепенному уклону четверо мужчин передвигались, практически не глядя под ноги.

Сыпко был выдвинут метров на десять. За ним двигались Скулкрафт и Ельчин. Замыкал группу шедший в пяти метрах от напарников Тала. Время от времени один из них поднимал автомат вверх, и луч света скользил по потолку тоннеля, выхватывая из тьмы язвы выщербленной замёрзшей породы. Верх и низ тоннеля почти не отличались, стены выглядели менее израненными.

Они прошли треть тоннеля, когда Сыпко сбавил скорость. Спустя минуту сержант остановился, и его нагнал Скулкрафт. Он не сказал ни слова, но Сыпко почувствовал немой вопрос: в чём дело? Сержант прошептал:

– Метров через тридцать стены тоннеля сходятся. Думаю, проход не больше метра.

Люди на Базе затаили дыхание. Спецназовцы в тоннеле на что-то наткнулись?

Сыпко шагнул вперёд. Выдержал непродолжительную паузу, сделал ещё несколько медленных тщательных шагов. Он отклонился влево, к самой стене. Вплотную к противоположной стене встал Скулкрафт. Сержант обернулся и подал знак Ельчину, указав на свой фонарь. В следующую секунду его фонарь погас. За ним выключил фонарь Скулкрафт. Ельчин прошёл вперед, почти поравнявшись с ними, и опустился на колено, освещая сужение тоннеля.

К нему присоединился Тала.

Вперёд скользнули две тени. Теперь, если по ту сторону сужения кто-то затаился, перемещение Сыпко и Скулкрафта стало незаметным.

Сыпко остановился на границе света и тени. Дальше тоннель снова расширялся. Чтобы видеть ближайший участок, сержанту надо было сделать ещё три-четыре шага, при этом он попадал в полосу света. Пока Сыпко колебался, Скулкрафт включил фонарь и шагнул вперёд, загородив самое узкое место.

Сыпко оказался у него за спиной.

– Пусто, – прошептал Скулкрафт.

Он продвинулся вперёд, освободив проход. Сыпко шагнул за ним. Лучи света суматошно исследовали стены и потолок тоннеля, который резко расширялся, но первый вывод Скулкрафта лишь подтвердился.

– Никого нет, – сообщил Сыпко людям на Базе и для двоих партнёров позади. – Тоннель идет вниз под тем же уклоном.

Ельчин и Тала присоединились к ним, и группа снова двинулась вперёд. Через пятьдесят метров Сыпко заметил, что стены тоннеля постепенно, почти незаметно сужаются. Средняя ширина неуклонно уменьшалась.

Они ещё не видели конец своего пути, но Сыпко почувствовал это. Дно уже близко. Они замедлили продвижение. Очень скоро путь завершится, и они узнают, что же случилось с зондом.

Сыпко снова выдвинулся вперёд. Тоннель продолжал сужаться. Ещё через двадцать метров сержант заметил какое-то изменение. Он ещё больше сбавил шаг. Его нагнал Скулкрафт, коснулся плеча. Они посмотрели друг на друга, и Сыпко кивнул: он всё понял.

Тоннель заканчивался пещерой, словно ручей впадающей в озеро. Неизвестно, была ли пещера проходной, но это было широкое образование. Скорее всего, здесь скрывалось тепло, обнаруженное вышедшим из строя зондом.

Сыпко продвинулся к самому устью тоннеля. Вход в пещеру был не менее четырёх метров в ширину. Сержанту показалось, он видит стену, противоположную входу, но это могло быть некое образование, словно колонна, подпирающая потолок. Слева и справа стен Сыпко не видел: ширина пещеры была приличной.

Самым серьёзным неудобством была плотная тьма, царившая внутри.

Сыпко и Скулкрафт остановились на пороге пещеры. Ельчин и Тала встали за их спинами. Лучи света, пересекаясь, прощупывали чёрную жижу, заполнявшую пещеру, спешившую восстановиться, лишь луч отходил в сторону.

Сыпко, напряжённо вглядываясь вперёд, произнёс в микрофон рации, внятно, негромко, выделяя каждое слово:

– Мы внизу. Перед нами пещера. Размеры пока не определили.

Глава 10

4

Люди в центре управления стояли, поднялся даже сидевший всё время Сальгадо. Они смотрели на экран, один Фоули уставился в пол, непроизвольно сжимая оружие.

Вот-вот многое прояснится.

Мерцалов вдохнул, затем выдохнул, попытался очиститься от всех мыслей. Скоро спецназовцы спустятся к самой нижней точке. Они ждали. Последняя фраза Сыпко, «тоннель идёт вниз под тем же углом», повисла в воздухе, как запах блюда, которое почти готово.

Напряжение возрастало. Прежде, чем события преодолели затянувшуюся паузу, Мерцалов почувствовал какое-то изменение. Неуловимое изменение. Наверно, интуиция опередила то, что чуть позже зафиксировал мозг. Даниил непроизвольно отметил это на других. Кинсела уже не смотрел на экран, Сальгадо опять сел, и, хотя Мерцалов не видел его лица, мог поклясться, что глаза связиста «бегают», словно отыскивают потерянную, очень нужную сейчас вещь.

У капитана уже сложился вопрос, обращённый к связисту.

Мерцалов не успел его задать.

Жёлтая панель замигала. Рубку наполнил протяжный звук.

Мерцалова будто встряхнуло. Кинсела вздрогнул, издав неясный возглас. Один Фоули, казалось, никак не отреагировал, словно его внимание поглотило что-то другое.

Жёлтая панель завывала ещё несколько секунд, пока Сальгадо не выключил звук. Люди в Рубке пытались представить себе происходящее на дне километрового тоннеля и не сразу осознали суть случившегося у них под боком.

Растерянность. Ошеломление. Требовалось время, чтобы перегруппировать собственное сфокусированное внимание.

Мерцалов опомнился первым:

– Рауль, дай камеру приёма!

На нижнем экране возникло видеоизображение.

Сальгадо ахнул.

В камере приёма телепортации находился чёрный ящик.

Тот же или это был другой идентичный груз, но им снова что-то телепортировали. И снова телепортация произошла в самый неподходящий момент.

– Опять, – пробормотал Кинсела.

– Какого чёрта? – прошептал Фоули.

Эксперт по-прежнему смотрел себе под ноги, и тот, кто в эту секунду изучал бы его лицо, усомнился, относятся ли его слова к телепортации.

Мерцалов сжал плечо Сальгадо, и тот поморщился от боли.

– Так… – Даниил приложил усилие, чтобы говорить связно. – Прощупай его, Рауль. Прощупай.

Мерцалов не верил, что в этот раз будет по-другому. Не верил и Сальгадо, но они должны убедиться. Всегда существовал шанс, что они проникнут внутрь ящика, не нарушая его целостности.

Пальцы связиста забегали по клавиатуре.

– Капитан? – это был Брин. – Что происходит?

– Чёртов ящик, Энди. Двигайтесь к первому складу. На всякий случай.

– Нет, – пробормотал Сальгадо. – Стенки ничто не берёт. Бесполезно!

– Проклятье!

– Что с ним делать? – спросил Кинсела. – Решай, капитан.

Мерцалов, качая головой, смотрел на нижний экран.

– Ну, что? – поторопил его лейтенант. – Уничтожим груз?

– Его же нельзя уничтожить, – сказал Мерцалов. – Ты знаешь, что было…

– Стоп! – Фоули почти кричал. – Тише!

Мерцалов, Сальгадо, Кинсела безмолвно посмотрели на него.

Фоули так и стоял с опущенной головой.

– Я не слышу их! Чёрт возьми, связь с группой Сыпко пропала.

5

Сыпко ждал по рации ответа, какого-нибудь подтверждения, что его сообщение принято, и тут его локтя коснулся Скулкрафт.

В следующее мгновение взгляд сержанта обнаружил белое тело, лежащее на полу пещеры метрах в двадцати пяти от входа. Это был вышедший из строя разведывательный зонд. Он находился в нескольких метрах от противоположной стены. Стена была неровной: часть выдавалась почти к центру пещеры, часть шла метрах в тридцати. Выступ как бы делил дальнюю часть пещеры на два углубления.

Белое металлическое тело лежало в левом углублении.

Скулкрафт, глянув под ноги, подался по направлению к зонду. Остальные вращали автоматами, чтобы лучи света выхватывали как можно больше. Слева и справа оставались сгустки тьмы, многочисленные неровности создавали множество чёрных впадин.

Сыпко ждал ответа, его не было, и сержант собирался вновь запросить Базу, когда заметил, что Скулкрафт задержал луч света на левой части пещеры. На секунду его лицо вырвал из полумрака луч, посланный Талой, и Сыпко рассмотрел удивлённое выражение.

Сыпко направил свой фонарь влево.

Два луча осветили неправдоподобно гладкий участок стены диаметром в пять метров. Он резко выделялся на фоне неровностей выщербленной породы. Выпуклый, казалось, налепленный, как инородное тело, он отличался ещё и по цвету. Не сильно, во всяком случае, это не бросалось в глаза, беглый осмотр не позволил бы обнаружить различие. На фоне тёмно-серой, почти чёрной стены выпуклое образование казалось коричневато-бордовым.

И это было не всё.

По периметру образования располагались какие-то наросты, длина сантиметров тридцать, насыщенный тёмно-коричневый цвет. Они поблёскивали, как намазанный толстым слоем жира предмет. Сыпко заворожено смотрел на эту часть стены. Смутно он услышал глухое восклицание Скулкрафта.

Тем временем Ельчин обошёл их, продвигаясь к зонду и контролируя правую часть пещеры. Тала, стоявший на пороге, шагнул в пещеру. Спецназовцы расположились веером, и Макс был его основанием.

– База, – прошептал Сыпко, созерцая гладкую выпуклость. – Мы внизу. Как поняли?

База молчала. Никакого присутствия людей в эфире.

Мысли Сыпко текли медленно-медленно, разворачиваясь в обратном направлении, как тяжелогруженые грузовики. Ему нужно было остановиться, сказать об этом остальным, вызывать Базу, вызывать, выяснить, что случилось с этой чёртовой связью, но тёмно-коричневый круг на стене…

Тала заметил, что внимание двух партнёров направлено в одну точку, и сместил влево собственный фонарь. Дополнительное освещение, казалось, ещё острее обнажило несоответствие, обособленность тёмно-коричневой выпуклости.

Это не было частью стены.

Сержанту показалось, выпуклое образование дрогнуло. Неуловимое, ирреальное движение, не будь продолжения, оно, скорее всего, показалось бы иллюзией, обычной зрительной ошибкой.

Один из наростов шевельнулся и…упал вниз. Просто отвалился.

Сыпко вздрогнул. Реакция тела независимо от мозга. Скулкрафт отступил на шаг, хотя до стены было метров двенадцать. Ельчин почти достиг зонда, когда, наконец, остановился и оглянулся на партнёров.

Отвалился второй нарост.

Тала, будто не веря увиденному, приблизился на пару шагов к выпуклости. Тем самым, удаляясь от выхода из пещеры.

Отвалился третий нарост. Их оставалось ещё не меньше трёх с половиной десятков. Вслед за третьим отвалилось сразу пять или шесть наростов. Что-то мелькнуло в полумраке, и Ельчин вскрикнул, повалившись на пол пещеры. Луч, посланный Талой, на доли секунды высветил спецназовца. На его плече… повис один из наростов. Ельчин отшвырнул его, и нарост запищал.

Тонкий, пронзительный визг. Нарост являлся живым существом. Он напоминал размерами и формой сову, вместо перьев была то ли короткая гладкая шерсть, то ли чешуя. Глаза отсутствовали. Узкий чёрный рот распахивался так, что в него с лёгкостью вошли бы три мужских кулака. Тело существа не делилось на голову и туловище, головы попросту не было. Как и ног или хвоста. Лишь бока раздувались, напоминая крылья. Они отделялись от корпуса в нижней части, но полного размаха не было. Этого хватало, чтобы существо перемещалось по воздуху. В пассивном состоянии оно как бы уменьшалось в объёме, прижимая отростки, заменявшие крылья.

Ельчин вскочил на ноги. Скафандр был разорван. Как и само плечо.

Мелькнуло с полдесятка теней. Скулкрафт выпустил очередь одновременно с Ельчиным, оба отпрянули к выступу дальней стены. То ли вспышки выстрелов, то ли грохот отпугнули тварей. Одни взметнулись к потолку, другие ушли в стороны. В одну из них попал Скулкрафт. Существо запищало, бешено вращаясь и летая по непредсказуемой траектории.

Сыпко тоже выпустил очередь, отступив к партнёрам.

Тала покачнулся: одна из тварей атаковала его сверху, упав на голову. Тело существа облепило бронированное стекло каски и закрыло спецназовцу обзор. Тала вскрикнул, отпрянув к выходу из пещеры, но промахнулся и ударился о стену. Палец на спусковом крючке заставил автомат выпустить очередь.

Совообразная тварь сползла с каски и вонзилась в шею.

Тала схватил её левой рукой, но сбросить не успел. В локоть вцепилась вторая особь. Ещё одна атаковала со спины, распорола скафандр и правое плечо под ним. Автомат спецназовца выплюнул ещё одну очередь.

В направлении Талы шагнул Сыпко. Очередь прошила пол перед стопами сержанта, и он отпрянул. Рядом снова раздались выстрелы: Скулкрафт отогнал трёх тварей, едва не спикировавших на Сыпко.

Тала, наконец, сбросил существо с шеи и с локтя, но его тут же облепили ещё пять особей. Крича и ругаясь, он покатился по полу, удаляясь от партнёров. В его сторону подался Ельчин. Одна из пуль, выпущенная автоматом Талы, угодила Андрею в живот. Его швырнуло назад, он согнулся, хватая ртом воздух, мозг заполнила уверенность, что бронежилет не выдержал. Ему вдруг сдавило плечо, но Скулкрафт, рискуя зацепить партнёра, выстрелом сбил существо.

Над их головами мелькнули две тени. Сыпко выстрелил. Одна из тварей ушла в тень, другая, перекувыркнувшись, запищала, упала на пол и снова взлетела. Вслед за этим выпадом совообразные предприняли массированную атаку. Из полумрака вынырнуло более десятка теней.

Перекрывая пронзительный писк существ, Сыпко крикнул:

– Станьте в линию!

Очереди вспороли чрево пещеры. Некоторые из совообразных бросались не на людей, а на подстреленных сородичей.

– Там же Макс! – вскричал Ельчин.

Крик Талы прервался. Писк, жадный и противный, усилился. Он нёсся из другой части пещеры, невидимой спецназовцам.

– Макс! – крикнул Ельчин.

– Джо! – выдохнул сержант. – Ты – первый, смотри перед собой! Андрей – верх, я – по сторонам.

Секундная пауза, и Сыпко закончил:

– Выходим!

Скулкрафт шагнул вперёд, покидая углубление, и направил фонарь на источник пискливых воплей, проникающих под кожу, как иглы.

6

Мерцалов вызывал:

– Сержант! Сержант, ответь!

– Бесполезно, – сказал Фоули. – Они будто канули в никуда.

– Что делать с ящиком? – прошептал Сальгадо, по-прежнему глядя на нижний монитор.

– К чёрту ящик, – сказал Мерцалов. – Обожди.

Кинсела заметил:

– Что-то надо делать, только не стоять, когда…

– Спокойно, спокойно, – перебил его Мерцалов. – Сейчас нежелательно суетиться, чтобы исключить возможность ошибки.

– По-моему, их не слышно уже минут пять, – сказал Фоули. – Мы их просто не вызывали, а они уже ничего не могли сообщить.

– Их нельзя было отвлекать без надобности. Как думаете, разве дело не в самой связи?

Мерцалов переводил взгляд с одного на другого. Даниил чувствовал, что, скорее всего, прав, видел, что и остальные с ним согласны, но они находились на Маре, Сыпко и трое его людей – в неизвестном каньоне, и говорить с уверенностью о причине потери связи было нельзя.

– Наверное, что-то со связью, – наконец, подтвердил Фоули.

– Мы не сможем проверить это прямо отсюда? – обратился Мерцалов к Сальгадо.

Связист покачал головой.

– Вряд ли.

Фоули предположил:

– Они почти на километр ниже поверхности, на такой глубине возможны помехи. Залежи какой-то неизвестной плотной породы, это же Мара. Чёрт возьми, у них ведь всего лишь радиосвязь.

Мерцалов задержал взгляд на лице эксперта.

– Но шанс, что дело не в связи, всё-таки есть? Так?

Фоули вздохнул, кивая:

– Шанс всегда есть.

Кинсела тихо сказал:

– Возможно, он гораздо больше, чем мы думаем.

Возникла пауза. Кинсела добавил:

– Надо посылать вторую группу. Вдруг им там туго и нужна помощь?

– Стоп! – Мерцалов хлопнул ладонью по бедру. – Майкл, ты сказал, минут пять, как они пропали из эфира?

– Примерно.

– Но может и меньше?

– Может.

– Значит, ещё есть время. Если это помехи, они должны вернуться в зону, где связь возможна. Или послать одного из них. Обязаны это сделать.

– Всё-таки надо приготовиться, капитан, – сказал Кинсела. – Если они так и не выйдут на связь.

– Конечно. Майкл, возглавишь вторую разведгруппу, если она понадобится. Возьмёшь Энди и Гордея.

Фоули кивнул.

– Мы пока с Гэри займёмся ящиком…

Мерцалов не договорил. В эфире раздались нервные восклицания.

– Энди? – голос Даниила дрогнул. – В чём дело?

Брин отозвался:

– Олега не видно.

– Как это «не видно»?

– Он не отзывается, – это был Резник. – И его нет в коридоре возле пятого ангара.

– Что за…– пробурчал Мерцалов и крикнул. – Чернов! Выйди на связь!

Мерцалов заметил, как побледнел Фоули.

– Где он был? – спросил эксперт.

– Перед сектором №12, – ответил Брин и, предупреждая новый вопрос, добавил. – Мы идём туда.

В Рубке сгустилась тишина. Прошла минута, и Мерцалов, посчитавший, что двое спецназовцев уже достигли медотсека, не выдержал:

– Чего вы молчите?

– О, чёрт, – пробормотал Брин.

– Что? Чернова там нет?

– Он лежит на полу. Просто лежит.

– Он… Что с ним? Он убит?

Пауза. Наверное, они приближались к Чернову, разглядывая при этом медотсек. Мерцалов сдерживал себя, чтобы не закричать, требуя ответа.

Голос Резника:

– Он… Он как будто… спит.

ГЛАВА 7

1

Скулкрафт наблюдал это лишь секунду.

В неё вместился комок коротких тел, облепивших что-то на полу пещеры ближе к противоположной стене. Несколькими секундами позже Джо осознал, что это Тала. Их напарник находился на приличном расстоянии, лишь стрельбой, рискуя зацепить самого Талу, можно было что-то исправить.

Скулкрафт не сделал этого. Луч света, скользнув правее, высветил движение у противоположной стены. Спецназовец даже не отреагировал на две тени, мелькнувшие под потолком пещеры. Впрочем, тени у потолка разошлись в стороны прежде, чем Ельчин выпустил по ним очередь. Тени разошлись, и очень скоро стало ясно, почему.

Коричневато-бордовое образование, и без того выпуклое, вздулось сильнее, по нему прошла дрожь, как волна по жидкости, куда бросили твёрдый предмет. В центре окружности возникла вмятина подобно глазу диаметром в локоть.

Вмятина-глаз раскрылась, словно приподнялось гигантское веко.

Скулкрафт отпрянул благодаря инстинкту. Джо спасло его звериное чутьё. Промедли он, чтобы рассмотреть детали, и это стало бы последним, что он увидел в жизни.

Он раскинул руки, не дав выйти из углубления Сыпко и Ельчину. Сила, с которой он отпрянул, была такова, что одним движением он отбросил двух человек. В последнее мгновение ему показалось, что из отверстия в выпуклом образовании что-то вырвалось. Скулкрафту стало жарко, как возле топки, раскалившейся докрасна. Жар, словно что-то живое, смял ткань скафандра, пытаясь добраться до тела.

Одна из тварей, взметнувшихся под потолок, пискнула и превратилась в рваное обугленное тряпьё.

Ельчин, падая, вскрикнул и схватился за плечо: в этом месте был повреждён скафандр. Скулкрафт повалился на него. Сыпко упал рядом. Приподнялся, оттаскивая обоих партнёров. Ельчин сжал зубы, и крик превратился в грудной рёв.

– Новый скафандр! – крикнул Скулкрафт, одним движением выхватив запасной скафандр у Ельчина.

– Не сейчас! – вскрикнул Сыпко.

Сержант выстрелил: под потолком возникли четыре тени. Одну особь разорвало выстрелом. Появилась новая тварь, задымилась и шарахнулась в сторону, будто её швырнул невидимый гигант. Температура перед входом в углубление была слишком высокой даже для существ с кожистым покрытием.

Ельчин катался по полу, сжимая плечо.

– Я горю! – вырвалось у него. – Что это было?

– Джо, сделай ему укол! – заорал Сыпко.

Скулкрафт подался к Ельчину, но не смог его удержать.

– Только не выходи! – крикнул он сержанту.

Сыпко знал об этом. Он выпустил очередь, заметив скопление у потолка. Твари разлетелись. Судя по всему, сейчас они не могли атаковать тех, кто находился в углублении: они просто падали, сваренные заживо.

Сыпко, оценив ситуацию, шагнул назад, желая помочь Скулкрафту. Ельчин, перекатываясь, наткнулся на ноги Сыпко, едва его не сбив, остановился, и Скулкрафт, наконец, прижал его своим телом. Ельчин взвыл, когда Скулкрафт ввёл ему обезболивающее.

Сыпко контролировал подступы к укрытию, взрывными движениями освещая пещеру.

– Залатай ему разрыв! – крикнул он Скулкрафту. – Снимать скафандр опасно.

Меньше чем через минуту Скулкрафт герметизировал повреждение на скафандре Ельчина. В бликах света ему показалось, что плоть партнёра не просто обуглена, она прожжена до кости. Однако в теперешней ситуации заниматься травмой было нереально. Скулкрафт знал, сейчас углубление заполнено запахом палёной плоти, только благодаря скафандру они не слышат его. Единственное, что они могут сделать для Ельчина – доставить его на Базу.

Сыпко опять выпустил короткую очередь.

– Меня поджарили, – Ельчин хрипел.

Сыпко на мгновение оглянулся и спросил:

– Джо, как они это сделали?

Последовала пауза, во время которой Сыпко пальнул по совообразным. Наконец, Скулкрафт ответил:

– Тот выпуклый круг на стене, где сидели эти твари… По-моему, это что-то живое.

Сыпко вздрогнул, пригнувшись. Над головой возникла тень, но, пискнув, отпрянула во тьму. Сержант не успел вскинуть дуло автомата. На этот раз, как ему показалось, что тварь не обуглилась, хотя, без сомнения, испытала боль.

Воздух перед укрытием остывал.

Теперь и Скулкрафт, оставив Ельчина, освещал подступы к углублению. Лучи разрывали тьму видимой части пещеры.

Обезболивающее подействовало, Ельчин перестал метаться и стонал не так жутко.

– Оно дышит, – пробормотал Скулкрафт. – Дышит и расширяется, но… как будто бы остаётся на одном месте.

Сыпко представил коричневато-бордовую выпуклость.

– Ты уверен? – спросил он. – Что оно не перемещается?

Скулкрафт пошептал:

– Не знаю. Наверное. Слишком быстро…оно это сделало.

– Что сделало? – Сыпко повысил голос.

– Выпустило струю. По-моему, так. Струя высокой температуры.

Неожиданно Сыпко оглянулся на Скулкрафта, рискуя пропустить выпад совообразных.

– Макс, – угрюмо произнёс он. – Ты его видел?

Скулкрафт тихо сказал:

– Ничего нельзя сделать. Мы его потеряли.

Глава 11

2

Мерцалов, наблюдая, как лейтенант осматривает Чернова, спросил:

– Ну, что, Гэри?

Они покинули Рубку, оставив там Фоули и Сальгадо.

– Следи за ящиком, – приказал Мерцалов связисту.

Чего он опасался? Что целостность груза самопроизвольно нарушится? Даниил не знал. Но так было легче, знать, что один из них держит неизвестное под визуальным контролем.

Сальгадо следил за ящиком.

Фоули, не в силах стоять на одном месте, расхаживал по кают-компании, затем вышел в коридор. Сейчас главное – понять, что с Черновым, но Майкл не сомневался, после Базу покинет вторая разведгруппа. Группа Сыпко на связь не выходила.

Мерцалов и Кинсела свернули после первого сектора в коридор, ведущий к Запасному шлюзу. Пройдя сектор №8, повернули направо. По дороге в медотсек лейтенант задал лишь один вопрос:

– Почему вы решили, что он спит?

– Чёрт его знает, – признался Резник.

Брин сказал:

– Когда мы приближались, он пошевелился и… По-моему, что-то прошептал. Правда, я не уверен.

Конечно, подумал Мерцалов, Чернов не спит, он потерял сознание, отключился, что-то в этом роде. Только в чём причина?

– Всем герметизировать скафандры, – приказал капитан.

Кинсела действовал торопливо, хотя и основательно. Он понимал, что над ними висят две другие проблемы, одна из которых напрямую связана с их же партнёрами.

Лейтенант молчал, и Даниил повторил вопрос.

В наушниках послышался голос Фоули:

– Капитан, не лучше ли пока послать людей к каньону? Каждая минута может сыграть свою роль.

Мерцалов поколебался, но возразил:

– Майкл, прежде чем отсылать кого-то с Базы, надо выяснить, что случилось с одним из нас.

Фоули промолчал, хотя Мерцалов, казалось, услышал его возглас: «Пошевеливайтесь!».

Капитан вопросительно посмотрел на лейтенанта. Кинсела, ни на кого не глядя, произнёс:

– Все симптомы говорят, что он действительно спит.

У Мерцалова расширились глаза.

– Спит?

– Да. Да, чёрт возьми, он заснул!

– Заснул? Как такое возможно?

– В этих условиях большего я вам не скажу. Чернов спит. Это не потеря сознания, не болевой шок, не отравление газообразным веществом. Да, его организм подвергся нагрузке, возможно, был какой-то стресс, но парень всего лишь заснул.

Лейтенант выговорился, и наступило молчание.

Видя, как Кинсела взвинчен, Мерцалов как можно спокойнее уточнил:

– Гэри, выходит, Чернов погрузился в сон, хотя вряд ли он сам прилёг на пол, несмотря на энергопилюли? Несмотря на то, что он должен был сопротивляться этому?

Кинсела казался опустошённым.

– Да.

Мерцалов опустился на колено, в упор заглянул в лицо связиста. Непроизвольно рука потормошила Чернова за плечо.

Никакого эффекта, и Даниил знал, что так будет.

Когда они с лейтенантом вошли в медотсек, Брин, предупредив их первый порыв, сказал, что они уже пытались привести Чернова в чувство, даже попробовали нюхательную смесь. Если бы Чернов спал, в обычном понимании этого состояния, он обязательно проснулся бы.

Мерцалов взглянул на Кинселу. Тот взял эмоции под контроль и опередил новый вопрос капитана.

– Не знаю, почему он не реагирует и продолжает спать, но раз так, лучше его не трогать.

– Чертовщина, – пробормотал Резник.

Кинсела сказал:

– Он в таком состоянии, словно вымотан вконец. Как будто сна не получал очень давно. В таком состоянии человек не проснётся, хоть стреляй над ухом. Не разбудит даже незначительное телесное повреждение.

Рассматривая Чернова, Мерцалов помрачнел. Они стали свидетелями нехорошего симптома без намёка на объяснение. Что если подобное повторится?

Брин предположил:

– Лично я думаю, это как-то связано с ящиком. Ничего другого в голову не приходит.

Мерцалов взглянул на спецназовца, но ничего не сказал.

Кинсела прошептал:

– Очень может быть. Если груз нельзя просветить, уничтожить телепортацией, я не удивлюсь, что последствия его нахождения в камере приёма могут стать самыми разными.

Мерцалов почувствовал дрожь в ногах, вслед за ней пришло отчаяние. Секундный приступ, но мощный, сбивающий, как ураган. С кем же они имеют дело?

Паузу прервал Фоули:

– Капитан? Что же со второй группой? Мы её посылаем? Наши по-прежнему молчат.

Мерцалов внутренне встряхнулся. Хотел сказать, чтобы не спешили с какими-то утверждениями, в конце концов, стены камеры приёма – серьёзная преграда, сквозь них даже невозможна связь, но времени они потеряли достаточно и без разговоров.

– Энди, Гордей, отправляйтесь в Главный шлюз. Майкл? Принимай командование. Детали по пути к каньону.

– Понял, – отозвался Фоули.

– Мы займёмся ящиком.

Брин быстро спросил:

– Как же Олег?

– Мы его здесь не оставим. Перевезём в Рубку. Идите, Энди.

Резник уже покинул медотсек, двинувшись по коридору к ангару №2. Брин выбежал следом.

Мерцалов помог лейтенанту уложить Чернова на передвижные носилки. Связист издал тихий грудной звук, как человек, которого побеспокоили во сне. Даниил поймал себя на мысли, что кроме обычной, естественной тревоги, ему почему-то неприятно смотреть на Чернова.

Кинсела тихо сказал:

– В Рубке я что-нибудь попробую. Введу питательный раствор. Мы его разбудим.

При этих словах Мерцалов почувствовал дрожь. В следующую секунду они услышали в наушниках голос Фоули:

– Костя, готовь челнок.

Сергеев не отозвался. Мерцалов и Кинсела не обратили на это внимания, они выкатили тележку из медотсека.

– Костя? – в отличие то них Фоули хотел подтверждения

Сергеев не ответил, но эксперт уже приблизился к Главному шлюзу. Створки двери откатились в стороны, освобождая путь. Фоули ступил в первое отделение шлюза.

Сергеев лежал у челнока, свернувшись калачиком.

Фоули вздрогнул, словно напоролся на что-то невидимое, непроизвольно притормаживая на пороге второго отделения. Он не успел ни о чём сообщить по рации. Вопреки его ожиданиям Сергеев, напоминавший кучу тряпья посреди громадного полупустого помещения, зашевелился и резко вскинул голову, пытаясь подняться. Движения взрывные, какие-то усечённые, как если бы человека застали за чем-то непристойным, отсутствие координации.

На секунду Фоули поймал взгляд своего помощника. В его глазах Майкл заметил ужас, изумление и… боль.

Лицо Сергеева исказилось.

– Нет, – процедил он.

Рука схватила голову, словно её нужно было поддерживать.

Фоули приближался.

– Костя?

– Выйди, – прохрипел Сергеев. – Мне… больно. Выйди!

Он нащупал автомат, другой рукой по-прежнему держась за голову.

Фоули, наконец, остановился. Их разделяло метров десять-двенадцать.

– Костя, что с тобой?

Автомат Сергеева оказался направлен на эксперта.

– Выйди! – заорал он.

3

Над головами возникли две совообразные тени.

Сыпко чертыхнулся, отшатнувшись в сторону. Скулкрафт пригнулся и выстрелил. Одна из особей отлетела с пронзительным верещанием, другая скрылась.

На подстреленную тварь набросилось десяток других. Сыпко осветил место скопления, но выстрелить не успел: стая мгновенно распалась на отдельные особи. От подстреленной Джо твари ничего не осталось.

Сквозь очередную суматоху лишь Скулкрафт уловил тихий, неотчётливый шорох, напоминающий шипение выходящего из отверстия газа. В лучах фонарей возникла направленная белёсая струя.

Существо на стене вновь попыталось достать незваных гостей.

Спецназовцы отпрянули вглубь укрытия. Сыпко ощутил, как кипящий пар окутывает скафандр, ищет способ проникнуть внутрь. Где-то вне поля зрения опять слышался перекрёстный писк. Очевидно, под струю пара угодили несколько тварей, и теперь их собратья сражались за добычу.

Скулкрафт сказал:

– Стой мы там, – он кивнул на середину пещеры. – Наверняка изжарились бы прямо в скафандрах. Благодаря этому выступу до нас доходят жалкие остатки.

Сыпко процедил:

– Мы втоптались в дерьмо по самые ягодицы.

За их спинами Ельчин, наконец, сел. Обезболивающее делало своё дело, хотя, скорее всего, понадобятся одна-две дозы, прежде чем они вернуться на Базу.

– Ты как, Андрей? – спросил Сыпко.

– Терпимо, – Ельчин поморщился, неуверенными, робкими движениями ощупывая ткань на плече. – Как оно это делает?

Скулкрафт ответил:

– Когда создание на стене вздулось, в центре круга появилось отверстие. Оттуда оно, наверное, и выпустило этот…

Под потолком промелькнула тень. Сыпко вскинул автомат, но от выстрела воздержался: тварь выпала из поля зрения.

У них появилось немного времени: пока температура не уменьшится, совообразные не смогут добраться до людей.

– Наши молчат, – то ли спрашивая, то ли утверждая, пробормотал Ельчин.

Сыпко кивнул.

– Почему-то нет связи. Кажется, она прервалась перед тем, как мы сюда вошли.

– Капитан, – заговорил в микрофон рации Скулкрафт. – Это Джо. Как слышите?

Никто не ответил. Сыпко на всякий случай тоже попытался:

– База, нам туго. Макс Тала погиб. Ответьте!

Молчание в эфире.

Ельчин неуверенно заметил:

– Нам должны выслать помощь.

Никто никак не высказался на его слова, и Ельчин добавил:

– Если мы исчезли из эфира, и это продолжается какое-то время, на Базе обязаны кого-то послать.

– Надо экономить патроны, – сказал Скулкрафт. – Стрелять по необходимости. Кто знает, сколько придётся отбиваться от этой мерзости.

Будто подтверждая его слова, из темноты выпорхнуло два коротких тела. Скулкрафт и Сыпко пальнули одновременно. Совообразных отбросило, и снова где-то во мраке раздался жадный, суетливый писк.

– Мы чокнемся, так постоянно отгонять их, – выдохнул Сыпко.

Скулкрафт сказал:

– Эти твари – не самое опасное. Представьте, если штука на стене выпустит свою струю раз десять подряд. Нас не спасёт даже это углубление, мы всё-таки превратимся в жаркое.

– Надеюсь – сказал Ельчин. – Эта штука до подобного не додумается.

– Почему База не отвечает?! – вскричал Сыпко.

У него мелькнула мысль, не случилось ли с оставшимися в Куполе того же, что и с Третьей экспедицией? Покидая Базу, они, не найдя прежде никаких объяснений, не могли быть уверены, что оставляют наиболее безопасное место. Сыпко воздержался от высказываний вслух.

Ельчин предположил:

– Наверное, вокруг пещеры залегают пласты какой-нибудь породы, которая не пропускает радиоволны. Мара очень плотная. Связь со спутником, – он кивнул в сторону, имея ввиду белое тело, которое они сейчас не видели. – Совсем иного рода. Надо подняться хотя бы на пару сотен метров.

– Почему наши связисты не предусмотрели подобное? – спросил Сыпко.

Скулкрафт сказал:

– Антон, всё невозможно преду…

– Постойте, – перебил сержант. – Если на Базе всё в порядке, они должны понимать, что при потере связи один из нас возвратится назад, обязан возвратиться.

Скулкрафт кивнул:

– Да. Но никто из нас сейчас подняться не может.

– Сколько прошло времени, Джо?

– Около получаса. Хорошо, двадцать минут минимум, это точно.

– Так, – Сыпко переминался с ноги на ногу, будто готовился к рывку. – Значит, они уже знают, что всё пошло наперекос. Да?

Скулкрафт согласился.

– Выходит, ещё немного – и они вышлют вторую группу. Сколько займёт путь от Базы к каньону на максимальной скорости?

– Около семи минут, – сказал Ельчин.

– Плюс всё остальное. Через сколько нам их ждать?

Скулкрафт произнёс:

– Полчаса, не больше. В крайнем случае, если затянут с отправкой, надеясь, что мы сами откликнемся, минут сорок.

– Сорок минут, – повторил Сыпко. – В принципе, ещё куда ни шло…

Он не договорил.

В нескольких метрах возникло сразу пять теней, и сержант нажал на спуск следом за Скулкрафтом.

4

Это напоминало кошмарное сновидение.

Крик Сергеева, больше похожий на животный вопль, заставил Фоули отпрянуть. Эксперт не воспринимал автомат, направленный в его сторону, отпрянуть его заставила скорее боль, сквозившая в голосе Сергеева, боль, отпечатавшаяся у него на лице.

Дуло автомата чуть приподнялось, и Фоули осознал, что Сергеев выстрелит. Кошмарное сновидение уступило место чему-то другому.

– Быстрее, – прохрипел, словно выплюнул, Сергеев.

Мысленно Майкл успел представить себя мёртвым.

Их разделяло слишком незначительное расстояние, чтобы бронежилет выдержал очередь. Одиночный выстрел, быть может. Собственный автомат эксперта висел на плече, и вскинуть его времени не осталось. Впрочем, будь по-другому, Фоули вряд ли бы выстрелил первым. Происходящее просто-напросто не имело никакого объяснения. На него, Майкла, покушалась вовсе не иная форма жизни, в него собирался выстрелить один из своих!

Челнок спецгруппы, занимавший центр Главного шлюза, находился метрах в пяти от Фоули. Невероятное расстояние в подобной ситуации – успеть укрыться за кормой было нереально. Фоули показалось, что он видит, как указательный палец Сергеева, лежащий на спусковом крючке, приходит в движение.

Всё изменилось в течение секунды.

Фоули спасло появление в Главном шлюзе двух спецназовцев. Резник и Брин, ворвавшиеся во второе отделение, отвлекли Сергеева в тот момент, когда он почти нажал на спуск. Помощник эксперта дёрнулся, впечатавшись в обшивку челнока, лицо исказилось до неузнаваемости. Автомат в его руках вздрогнул, выплюнув очередь. Одна пуля пробила Резнику шею навылет, вызвав тонкий фонтанчик крови, две другие отразили каска и бронированное стекло. Очередью задело Брина, пули угодили в грудь. Спецназовца швырнуло назад, в первое отделение шлюза. Бронежилет выдержал, но Брина оглушило, и он растянулся на полу.

Резник выронил автомат, схватился за горло, медленно оседая на пол.

Фоули бросился под прикрытие челнока, на котором много часов назад вместе с Сергеевым прибыл на Базу. Сергеев уловил его движение и выпустил вторую очередь. Пули лишь скользнули по обшивке кормовой части. Громко закричав, как от невыносимой боли, Сергеев отступил к входному люку.

5

Они замерли и на несколько секунд их парализовало. Кинсела разжал пальцы, и передвижные носилки по инерции прокатились ещё несколько метров.

Чернов как будто зашевелился, но это тут же прошло.

После нескольких коротких реплик эфир заполнил вопль с требованием выйти. Мерцалов не сразу понял, чей это крик. Послышался сухой треск выстрелов, и лишь тогда Даниил поборол оцепенение.

Он бросился по коридору, крикнув лейтенанту:

– Оставь Чернова в ближайшем отсеке!

Мерцалов обогнул восьмой сектор, когда, наконец, вызвал находившихся в Главном шлюзе.

Ему никто не ответил. Кто-то жутко кричал. Мерцалов смутно догадался, что это Сергеев. Не понимая, что происходит, Даниил ускорил бег.

Сергеев корчился у челнока, Мерцалов не видел его, но слышал его стоны. Перед шлюзом капитан притормозил. Ещё несколько шагов – и створки разошлись в стороны. Пригнувшись, Мерцалов ступил в Главный шлюз.

– Майкл?

Его встретил жуткий вскрик, переполненныйболью, и Резник, лежащий на спине, вокруг головы у него, словно нимб, расплывалось кровавое пятно.

И голос Фоули:

– Не входи, капитан!

Животный крик перешёл в длинную автоматную очередь.

Фоули, выглянувший из-за кормы челнока, нырнул назад. Одна из пуль скользнула по каске. Мерцалов был недоступен автомату Сергеева, его скрывала переборка между отделениями шлюза, но пули рикошетили, и Даниилу казалось, они распарывают воздух в миллиметрах от его тела. Интуитивно Мерцалов осознал: ещё два шага, и он попал бы в поле зрения стрелявшего. Фоули вовремя остановил его криком.

Одна пуля угодила в тело Резника. Оно вздрогнуло, словно жизнь не ушла из него полностью, породив иллюзию, что спецназовец совершил жалкую попытку подняться.

Мерцалов отпрянул.

И снова крик Фоули:

– Не входи!

Его глушили звериные стоны Сергеева.

Скорость происходящего не имела ничего общего с пониманием ситуации. В голове Даниила висела пустота, он двигался механически. Лишь отступив, он заметил Брина. В первом отделении был не только Резник.

Брин показался Мерцалову живым, и отсутствие крови здесь было ни при чём. В следующее мгновение Брин зашевелился, глухо застонав. Приподнял голову, неуклюже повернулся набок.

Сквозь стоны в эфире послышался хрип:

– Больно! Кто-нибудь…

-–Что происходит? – крикнул Мерцалов.

Брин попытался встать, но неудачно.

Голос Фоули:

– Осторожно, кэп! Сергеев стреляет по своим!

Всё та же быстрота и сопутствующее ей физическое ошеломление избавили Мерцалова от удивления и шока. Он принял это, как компьютер принимает новую программу. Он будто знал об этом. В конце концов, что он собирался увидеть, услышав выстрелы? Неких, наконец, объявившихся существ?

– Что с ним? – спросил Даниил.

Ответом была новая автоматная очередь.

И жуткий хрип:

– Уйдите!

– Что с ним? – повторил Мерцалов.

– Не знаю, – отозвался Фоули. – Он был без сознания, когда я вошёл. Как и…

– Оставьте меня! – взревел Сергеев. – Быстрее!

Ещё одна автоматная очередь.

По звуку выстрелов Мерцалов догадался, что Сергеев приблизился. Ещё немного, и он сможет видеть выход из шлюза в коридор.

Брин привстал на колени, согнулся, словно верхняя часть тела была немыслимо тяжела. Руками он держался за грудь. Мозг переполнило ощущение, будто в тело вонзились несколько раскалённых железных шаров, и теперь они плавились, плавились, растекаясь и тяжелея, частично проникнув внутрь, частично оставшись на поверхности.

Мерцалов бросился к Брину, потянул его к выходу из шлюза. Он знал одно: сейчас нужно уйти в коридор. Уйти вместе с Брином, иначе он попадёт-таки под горячую руку Сергеева. Мысль, чтобы стрелять в ответ, плавала на задворках сознания, как ненужный хлам, который, тем не менее, почему-то жаль выбрасывать. Сначала – обезопасить себя, что делать с Сергеевым, решится после.

Брин застонал. Конечно, Мерцалов причинил ему дополнительную боль.

– Уйдите! – заорал Сергеев.

Он ковылял, не шёл, его шатало, в голове будто ворочался клубок змей, боль казалась сгустком горючего материала, который вот-вот взорвётся, и осколки, разнося черепную коробку, грозили расчленить перегородки Главного шлюза.

Мерцалов выволок Брина в коридор. Створки стали сходиться, и в поле зрения возник Сергеев.

У помощника эксперта была секунда-другая, но он замешкался. Мерцалов, увлекая Брина, отпрянул в сторону, после чего дверь отделила от них шлюз. Падая, Даниил заметил, что Сергеев разворачивается к челноку, где находился Фоули.

Мерцалов крикнул:

– Майкл, он идёт к тебе!

Входной люк, к сожалению, был с другой стороны, и Фоули не мог укрыться в челноке. Использовать челнок, как преграду, возможно лишь несколько минут, затем Сергеев обойдёт его, и тогда…

Реакция развернула Фоули к первому ангару. Уже сделав шаг-другой, он спросил себя, не лучше ли подстрелить Сергеева? Воображение выдало картинку, утверждавшую, что они с Сергеевым скорее пристрелят друг друга. Это был наиболее вероятный исход, слишком сложная ситуация, слишком незначительное расстояние.

В противовес этому существовал шанс уберечься, покинув шлюз, и оставить Сергеева в живых. До входа в ангар было около двадцати метров, но с Сергеевым что-то нехорошее, он двигается вяло. Ему понадобится время, чтобы обойти челнок и увидеть часть шлюза, примыкающую к ангару.

Фоули побежал.

Глава 12

6

Он прошмыгнул в ангар в тот момент, когда ковыляющий Сергеев, наконец, обошёл челнок и увидел его спину.

Фоули уже понял, что его присутствие, как и присутствие других людей, каким-то образом причиняет Сергееву боль. Эксперт повалился на пол, откатываясь в сторону, но створки уже сошлись позади, разъединив его с помощником.

Сергеев остался один.

В шлюзе раздалась автоматная очередь, пули расплющились о переборку.

– Майкл? – вскричал Мерцалов.

– Жив я. Жив. Вырвался.

В эфире слышались стоны Сергеева, они ослабли, но всё ещё были переполнены болью.

Фоули встал, несмотря на то, что хотелось лежать и лежать, дыхание спёрло, ноги дрожали. Рывок на небольшое расстояние забрал все силы. Фоули почему-то подумал, что Сергеев вряд ли двинется к ангару, но на всякий случай поспешил к выходу в коридор.

Мерцалов пытался привести Брина в чувство. Спецназовец застонал, сел.

– Я в порядке, – он поморщился, держась за грудь.

Брин был отнюдь не в порядке, но Даниил ничего не сказал. Он встал сбоку от входа в шлюз, рассчитывая прыгнуть на Сергеева прежде, чем тот снова воспользуется автоматом.

Если только Сергеев появится в коридоре.

– Костя? – Мерцалов попытался представить, где находится Сергеев. – Что с тобой?

Сергеев, обходя челнок по кругу, опустился на пол у носовой части. Теперь он не смотрел по сторонам, ему полегчало, но состояние всё ещё оставалось жутким.

– Костя? – тот же требовательный голос.

Голова у Сергеева опускалась, словно его засасывало вниз что-то успокаивающее, убирающее боль. Голос Мерцалова заставил Сергеева вскинуть голову. Будто густые влажные ветви, насыпанные сверху, кто-то раздвинул, и появился просвет. Правда, с ним боль опять стала обнажённой, ножны, в которые её спрятали, истончились.

– Не входите, – простонал Сергеев. – Больно…

– Нет, нет, – быстро заверил Мерцалов. – Никто не входит, Костя. Что с тобой происходит?

Мерцалов заметил спешащего к ним Кинселу.

Сергеев молчал, и Даниил как можно мягче спросил:

– Костя, почему тебе больно?

Казалось, помощник эксперта не ответит, но они всё же услышали его голос:

– Не знаю. Больно…Кто-нибудь…

– Где больно? Что за боль?

-- В голове, – выдохнул Сергеев и жутко застонал.

Рядом с Мерцаловым остановился Кинсела.

– Что это? – пробормотал лейтенант. – Помешательство?

Мерцалов тихо ответил:

– Это может быть чем-то похуже, – и снова обратился к Сергееву. – Костя? Мы поможем тебе, обещаю. Слышишь? Только отбрось автомат.

Сергеев не ответил. Его вообще не стало слышно.

– Костя? Мы сейчас осторожно зайдём к тебе. Только ты…

– Нет! – вскричал Фоули. – Нет, кэп, не делай этого.

– Не рискуй, – прошептал Кинсела. – Просто изолируем его.

– Нам ведь нужен шлюз, – воскликнул Мерцалов.

– Входить лучше с гарантией. В крайнем случае, возьмём челнок из второго ангара. Но сначала надо бы разобраться со всем этим.

Фоули сказал:

– Сообщение на Землю. Они должны всё знать.

Мерцалов глянул на Брина.

– Ты как?

– Хреново, но уже лучше, чем было.

– Будь здесь. Гэри, ты с той стороны, – он сделал знак лейтенанту пройти к шлюзу через второй ангар.

Кинсела кивнул, двинулся по коридору. Мерцалов развернулся в обратную сторону.

– Рауль, ты понял, что произошло?

Мерцалов прошёл пять метров, десять. Сальгадо не отвечал.

– Рауль? Отзовись!

Нет ответа.

– Рауль, чёрт возьми?!

Молчание.

Мерцалов почти достиг Рубки. В эфире стояла тишина, напряжённая, какая-то насыщенная, густая, как дым от пожарища. Кинсела замедлил шаг, слушая тщётные попытки вызвать связиста, но до второго ангара дошёл. Фоули опустился на пол, вдруг осознав, что голос капитана затихает. Он хотел закричать, предупредить, что с ним происходит что-то странное, но силы оставили его. Он показался себе выпотрошенным настолько, будто не спал неделю, продержавшись лишь на энергетических ампулах. Сознание уносило медленное течение. Фоули уронил голову.

Створки разошлись, освободив проход в Рубку, и Мерцалов замер на пороге. Он не удивился тому, что увидел. Он уже ждал подобного после первых секунд молчания связиста.

Сальгадо сидел в кресле. Голова покоилась на пульте управления, руки безвольно свисали с подлокотников.

7

Несколько секунд Мерцалов наблюдал спину Сальгадо.

– Что с ним? – спросил Кинсела.

Мерцалов вошёл в Рубку.

– Как и Чернов. Он без…

Сальгадо внезапно вскинулся, прижал руки к голове. Мерцалов был уверен, что связист останется без сознания, как и его партнёр в секторе №12. Очнувшийся Сальгадо стал полной неожиданностью.

– Рауль? – по инерции Мерцалов сокращал расстояние.

Сальгадо вскрикнул и отшатнулся. Если бы кресло не крепилось к полу, Сальгадо повалился бы вместе с ним.

– Рауль? – Мерцалов, следуя интуиции, остановился.

Сальгадо преодолел сопротивление подлокотников и повалился на пол. Лицо превратилось в сгусток боли, рука легла на автомат.

Мерцалов шагнул назад.

Сальгадо застонал.

– Нет! – рявкнул он, отмахиваясь одной рукой, другая не выпускала автомат.

Мерцалов осознал, что надо выйти. В течение секунды он решил, что история с Сергеевым продолжилась в Рубке. Если он не отступит, Сальгадо откроет стрельбу. Мерцалов ничего не успеет – связист уже подхватил оружие.

К счастью, Даниил вошёл в Рубку метров на пять. Секунда-другая, и он покинет её.

Сальгадо пытался встать, эфир и центр управления заполнили громкие, надрывные стоны. Мерцалов отметил, что автомат связиста на него не направлен. Как ни странно мозг работал на полных оборотах. Выйти, думал Мерцалов. Оставить Сальгадо одного, значит облегчить его страдания. Затем требовать, чтобы Рауль сам послал сообщение. Хотя бы пару строчек. Судя по всему, несмотря на боль, он осознаёт происходящее. В крайнем случае, Мерцалов продиктует ему.

Он почти вернулся к порогу, когда в наушниках услышал голос Кинселы, слабый, странно изменившийся:

– Кэп, я не могу… идти. Со мной… что-то случилось.

Мерцалов оказался в коридоре.

– Гэри? – он остановился, следя за Сальгадо, и створки не сходились.

– Спать… – прошептал Кинсела. – Мне надо поспать.

– Гэри?

Лейтенант не ответил.

Мерцалов, чертыхнувшись, отступил, и Сальгадо выпал из поля зрения. Дверь скрыла Рубку.

– Боже, что происходит? – он посмотрел вправо.

У входа в Главный шлюз распростёрлась неподвижная фигурка. Энди Брин тоже потерял сознание или чем там это было на самом деле.

– Твою мать, и Брин тоже. Майкл, и Брин, и Гэри… Майкл, ты слышишь?

Фоули не ответил.

– Господи, только ни это! Рауль?!

Мерцалов догадался, что Сальгадо, оставшись один, скорее всего, снова погрузится в прежнее состояние.

Что делать? Войти в Рубку ещё раз? Мерцалов чувствовал: Сальгадо вновь очнётся и не подпустит к центру управления.

Ящик, пришла мысль. Чёртов ящик! Какая ещё причина, если не странный груз?

Надо выкинуть его обычной телепортацией. Попытаться, может это что-то изменит.

– Рауль! – Мерцалов почти кричал. – Рауль! Телепортируй груз за пределы Базы!

Только одна манипуляция, подумал Даниил. Сальгадо надо совершить одно механическое движение.

Связист не отвечал, и Мерцалов шагнул к двери. Створки разошлись. Капитан заглянул в Рубку.

Так и есть. Сальгадо опять «выключился».

– Рауль? – Мерцалов сделал два шага, не думая о последствиях.

Ему лишь надо достичь панели управления.

Сальгадо застонал, очнувшись, и тут же взял Мерцалова на прицел. Капитан попятился. Расстояние не позволило рассмотреть выражение глаз связиста, но Даниилу показалось, что они выпучены, то ли от боли, то ли от безумия, подошедшего вплотную к внутреннему «я» Сальгадо.

– Рауль? – Мерцалов понизил голос и отпрянул за порог.

Даже сейчас, на краю чего-то важного для них всех, Даниил не был готов стрелять в Сальгадо на поражение.

– Рауль? Ты понимаешь меня? Понимаешь, о чём я говорю?

Сальгадо застонал.

– Ты понимаешь меня, Рауль?! – заорал Мерцалов.

Слабый ответ:

– Да.

– Отправь груз! Вышвырни его ко всем чертям!

Стон Сальгадо перешёл в вопль. Мерцалов отступил ещё дальше, и дверь скрыла от него Рубку.

– Постарайся, парень. Ну же!

Сальгадо, держась за голову обеими руками, кое-как втиснулся в кресло.

Мерцалов шептал:

– Давай, Рауль. Давай.

Даниил не видел его, но по дыханию и хриплым, болезненным стонам знал, что Сальгадо пока в сознании.

– Быстрее, быстрее.

– Всё, – прошептал Сальгадо, но так тихо, что капитан его не услышал.

Мерцалов вдруг сел на пол неожиданно для самого себя. Ноги, низ спины как будто онемели, стали чужими. Контроль над мышцами ушёл, его заменили слабость и сильнейшая потребность во сне.

Мерцалов откинулся спиной к переборке.

– Рауль, чёрт я… Со мной тоже эта напасть… Рауль…

Сальгадо промолчал. Он сидел, уронив голову на панель, в той же позе, в какой застал его Мерцалов, руки безвольно свисали.

Камера приёма была пуста.

ГЛАВА 8

1

Антон Сыпко выругался. Новая попытка вызвать Базу ничего не принесла. Впрочем, он не ожидал, что связь появится, эмоции подхлестнуло осознание того, что время идёт, но помощи по-прежнему нет.

Ельчин и Скулкрафт угрюмо молчали. Ельчину пришлось ввести новую дозу обезболивающего. Боли он не чувствовал, зато чувствовал слабость, она переполнила его. Минуло более получаса. После пяти минут массированных атак, совообразные перешли на одиночно-парные выпады, не более эффективные, но нудные, раздражающие, своей монотонностью напоминающие накатывающийся водяной вал рассвирепевшей бури.

Пять-семь тварей отогнать сложнее, но одну-две больше шансов пропустить. Несколько раз именно одиночные совообразные врывались в укрытие. Одна из них вцепилась Скулкрафту в плечо, но скафандр не повредила. Спецназовец вовремя скинул тварь.

Бесконечное напряжение вымотало людей. Не будь энергопилюль, они бы пропускали выпад за выпадом. Хуже других, конечно, был Ельчин. В конце концов, Сыпко приказал ему сесть. Ельчин не спорил и опустился на пол пещеры, прислонился к стене спиной, положил дуло автомата на колено. Его плечо немело. Медицинская помощь в условиях Базы требовалось всё настоятельнее.

– Почему их всё нет? – прошептал Андрей. – Такое чувство, что и у них проблемы.

– Да, – сказал Скулкрафт. – Им бы пора появиться.

В следующие четверть часа атаки совообразных сошли на нет. То ли они, наконец, поняли, что у гостей слишком острые зубы, то ли их количество уменьшилось настолько, что пришлось изменить тактику.

Настенное существо не давало о себе знать.

Сыпко сказал:

– Что ж, парни, пора признаться: База нам не поможет. В ближайшее время, во всяком случае.

– Что у них такое? – пробормотал Ельчин.

– Надо самим выбираться отсюда.

Скулкрафт сказал:

– И поскорее. Скоро полдень, и, если мы даже выберемся из пещеры, на поверхность выйти не сможем.

Приближалось пекло астероида. Скоро они не смогут одолеть двадцать метров, отделяющие выход из тоннеля от челнока, придется ждать больше двух часов, пока не спадёт температура.

– Сколько у нас времени? – спросил Сыпко.

Скулкрафт глянул на таймер.

– Меньше часа.

– Чёрт. Дотянули.

Ельчин прошептал:

– Выбираться нужно, но как? От мелочи мы, наверное, отобьёмся, но та гадость на стене…

Скулкрафт произнёс:

– Надо пробовать. Время играет отнюдь не на нас.

– Никто не спорит. Но не просто же взять и выйти под удар струи?

Сыпко сказал:

– Кажется, вариантов немного. Что мы можем сказать про этих существ? Что мы о них знаем?

Молчание. После непродолжительной паузы отозвался Скулкрафт:

– Наверняка, существо на стене даёт мелким тварям тепло. Само же живёт за их счёт. Например, поедает их. Или растворяет их яйца, отложенные прямо в него.

Сыпко посмотрел на Скулкрафта.

– Откуда тебе пришло в голову про яйца?

Скулкрафт пожал плечами.

– Не знаю… Может потому, что мелюзга сидела на этой выпуклости, когда мы вошли. К тому же они похожи на птиц больше, чем на что-то другое.

Ельчин сказал:

– Я тоже не думаю, что они из живородящих. Только не здесь.

– Их слишком много. Скорее всего, из-за кладки яиц.

– Хорошо, – прошептал Сыпко. – Оно поедает совообразных. Тогда чем живут они? Судя по всему, в эту пещеру не каждый день приходят в гости. Здесь просто нет никаких соседей.

– Они поедают друг друга, – предположил Скулкрафт. – Не обязательно тех, кто ослабнет, одряхлеет или что-то в этом роде. Просто в один прекрасный момент кому-то не везёт, и выбор падает на эту особь.

– Верно, – прошептал Ельчин. – Вы сами видели, они не стесняются, кушая друг друга.

– Здесь суровые условия. Здесь это вполне естественно.

Сыпко вскинул автомат к потолку, где возникли две твари. Совообразные тонко пискнули, на мгновение попав под луч света, и ушли обратно во тьму.

Минуту-две спецназовцы молчали, отвлечённые от разговора вероятностью новых вылазок.

Наконец, Сыпко заговорил:

– Всё это замечательно. Наверное, вы, парни, ушли недалеко от истины, но это пока ничего не дало. Мы по-прежнему…

Сержант запнулся.

На этот раз твари вынырнули как будто из под ног. На этот раз минимум несколько ворвались в укрытие прежде, чем кто-то из людей открыл огонь.

2

На бедре Скулкрафта повисла совообразная особь. Сыпко сбросил со своего плеча ещё одну, и тварь оказалась между Скулкрафтом и Ельчиным.

Ельчин воздержался от выстрела: он мог зацепить партнёров. Сыпко отогнал ещё трёх извне. Скулкрафт сбил тварь прикладом автомата. Он повалился на пол и крикнул Ельчину:

– Стреляй!

Ельчин нажал на спуск. Одну тварь разорвало выстрелом, другую зацепило, и она выпорхнула из углубления. Рикошетом попало Сыпко в каску. Сержант едва не повалился вперёд. Чуть ниже – и, пробив скафандр, пуля вошла бы Антону в шею.

Полумрак разрезала белёсая струя. После продолжительной паузы настенная тварь вновь заявила о себе. Нескольких совообразных, кто не среагировал, тут же испепелило. Спецназовцы, став в линию, прижались к дальней стене. Выпуклость не достала их, подарив при этом передышку.

Все трое тяжело дышали. Они были порядком измотаны. Сыпко вновь задался вопросом, почему нет помощи с Базы. Чем дольше не было второй группы, тем сильнее становилась уверенность, что на Базе что-то случилось. Причём настолько серьёзное, что они не в силах сейчас выяснять, почему группа сержанта исчезла из эфира.

Сыпко посмотрел на Скулкрафта.

– Джо, у тебя чертовски сильная интуиция. Скажи-ка, возможно такое, чтобы дела на Базе имели какую-то связь с тем, что происходит здесь, в пещере?

Скулкрафт молчал, не зная, что сказать. Сыпко вновь спросил:

– Эта штука на стене, она может быть как-то связана с телепортацией чёрного ящика?

Скулкрафт помедлил прежде, чем ответить:

– Не похоже. Твари опасны, особенно выпуклость на стене, и пещера отнюдь не выглядит временным пристанищем, но поймите, здесь нет ничего, что напоминает хоть какую-то цивилизацию. Тем более достичь телепортации – для этого нужен высокий уровень развития.

Сыпко кивнул:

– Наверное, ты прав, Джо.

Ельчин сказал:

– Кто-то же телепортировал ящик. Если не отсюда, где ещё на Маре есть хоть что-то?

Скулкрафт отозвался:

– Мы не можем следовать какой-то логике. Странных симптомов столько, что о ней лучше забыть. Нет обратного адреса, сам ящик нельзя уничтожить безадресной телепортацией.

Сыпко взмахнул рукой, прерывая рассуждения.

– Хватит! Лучше подумать, как вырваться отсюда.

Ельчин предложил:

– Что если одному из нас положиться на скорость и рвануть к выходу?

Скулкрафт замотал головой.

– Тебя изжарят. Не дойдёшь и до середины. Только ни это.

– Если нельзя по-другому, нам придется попробовать. Давайте я это сделаю. Меня всё равно потрепало так, что…

– Нет, – сказал Сыпко. – Как-то иначе. Как-то иначе, парни.

Он стоял, рассматривая видимую часть пещеры, задумавшись.

Паузу прервал Скулкрафт:

– Прежде всего надо уничтожить тварь на стене.

Сыпко бросил на него быстрый взгляд, в глазах мелькнуло то ли удивление, то ли восхищение.

– Как? – спросил Ельчин.

– Джо прав, – сказал Сыпко. – Мы думали, как выйти и не поджариться. Мы и о помощи думали, надеясь на термоскафандры. Но есть ещё вариант: выйти, когда некого станет опасаться.

– Как мы это сделаем?

– Надо подумать, – прошептал Скулкрафт.

– Вы уверены, что выпуклость можно… уничтожить?

Сыпко сказал:

– Если существо живое, значит оно смертно.

– Гранатомёт исключается, – сказал Скулкрафт.

Сыпко кивнул:

– Да. Нас засыпит со всей этой мерзостью, вероятность приличная. Попробуем в крайнем случае, когда нас окончательно припрут к стенке.

Мы давно припёрты к стенке, подумал Ельчин, но промолчал.

Скулкрафт тяжело вздохнул, как смертельно уставший человек.

– Обычной стрельбой её не возьмёшь, там панцирь или что-то в этом роде.

– Точно, – сказал Ельчин.

Скулкрафта вдруг передёрнуло. Он вспомнил, как середина выпуклого образования провалилась, и появилось… отверстие.

Отстранённо он услышал голос сержанта:

– Гранатомётом нельзя: самим опасно, пули не возьмут. Твою мать, давайте попробуем сами его поджарить.

Отверстие, подумал Скулкрафт.

Ельчин покачал головой.

– Сомневаюсь.

– Почему?

– Скорее всего, огнемёт без толку.

– Мы не можем этого знать. Надо рискнуть и попробовать. Вдруг она неплохо поджаривается?

– Послушайте, – заговорил Скулкрафт. – Кажется, я догадался, что можно сделать.

Глава 13

3

Они смотрели на Джо, рискуя пропустить очередную вылазку совообразных. То, что он заявил, ещё ни о чём не говорило, но сказано это было достаточно уверенно.

– Что ты надумал? – спросил Ельчин.

Скулкрафт медлил, пытаясь подобрать слова, его трясло от предвкушения того, что они, быть может, выкарабкаются из этого чёртова логова без помощи извне.

– Давай, – поторопил Сыпко. – Что? Сделаем подкоп прямо к Базе?

Несмотря на их положение, шутка сержанта расслабила: мужчины усмехнулись.

– Когда она выпустила свою струю, – заговорил Скулкрафт. – У неё в центре образовалось отверстие. Мне кажется, это отверстие – её уязвимое место.

Молчание. Сыпко медленно произнёс:

– Возможно.

Скулкрафт добавил:

– Точка, где её внутренности не защищены. Открытое место на теле. В него реально попасть. Выпустить очередь, и… может, тварь сдохнет?

Сыпко сделал нетерпеливый жест.

– Что если отверстие появляется, когда тварь выпускает струю? Именно в тот момент, а так нет никакой дыры?

Помедлив, Скулкрафт сказал:

– Отверстия вообще не было. Появились мы, чем-то не понравились, и нас захотели зажарить. Но мы-то до сих пор шевелимся. Отверстие должно быть. Для его появления нужно время, а ведь тварь держит нас на прицеле.

Сыпко и Ельчин переглянулись.

– Тот, кто выйдет на открытое место, – сказал Андрей. – Может здорово подставиться.

Сыпко кивнул, соглашаясь, на лице появилось выражение бессильной злобы.

Скулкрафт предложил:

– Этим займусь я.

Сыпко остановил на нём взгляд.

– Я видел это отверстие, – сказал Скулкрафт. – Только я представляю, как оно выглядит.

Сержант медленно покачал головой.

– Нет, пойду я.

Скулкрафт смутился. Он не думал, что его предложение отклонится.

– Я ваш командир, я и рискну. Один из наших погиб. На Базе – неизвестность. Если здесь ничего не выйдет, пусть следующим буду я.

Скулкрафту не хватило духу возразить. В конце концов, сержант приказывал, а Джо умел подчиняться.

– Вижу, вы согласны, – прошептал Сыпко. – Отлично. Просто замечательно.

Он шагнул вперёд. До места, где он откроется существу на дальней стене, осталось не больше полуметра.

Сыпко оглянулся.

– Стойте у самой стены. Ближе не подходите.

– Настройся, Антон, – сказал Джо. – Главное – внезапность и скорость.

– Да, конечно.

Ельчин сказал:

– Знай, мы тебя страхуем, мелюзга тебя даже не ущипнёт.

Как и Скулкрафт, он пригнулся, принимая устойчивое положение.

Скулкрафт напомнил:

– В эту дыру надо всадить очередь подлиннее.

Сыпко повернулся вперёд левым плечом и присел. Один рывок – и он покинет укрытие.

Сержант прикрыл глаза, пытаясь представить круглое образование на стене, в центре его – отверстие, глядящее, словно пронизывающий глаз.

Пули должны лечь именно в это отверстие.

Сыпко чуть приподнялся, закончив короткую медитацию. Медленный глубокий вдох. Указательный палец лёг на спусковой крючок. Напрягся, готовый начать движение.

Одновременно сержант шагнул влево.

4

Он не успел взять отверстие на прицел, для этого нужна была секунда или две – настенная тварь опередила его. То ли она сместилась, то ли он с солидной погрешностью рассчитал её местоположение.

В спецгруппе, посланной на астероид Мара, Сыпко обладал лучшей реакцией. Второй после него – Скулкрафт – заметно уступал ему, не говоря об остальных. Возможно, никто другой так бы не среагировал.

Сыпко ещё не отыскал отверстие взглядом, но струя уже шла в его сторону от дальней стены, и сержант заметил это. Левая стопа лишь коснулась пола пещеры и тут же отпружинила, выталкивая тело назад в убежище. Спецназовец закричал, распластавшись на полу, отползая вглубь. Крик стал реакцией на случившееся. Ощущение, что за спиной находится громадная печь, вызвало уверенность, что скафандр расплавлен.

Скулкрафт схватил его за руку, чувствуя, как вокруг кипит воздух. Воображение нарисовало ожоги по всему телу.

Раздались выстрелы. Ельчин пальнул в стаю из четырёх особей, возникших под потолком. Две из них обварились, отпрянув назад, одну спецназовец подстрелил. Вокруг них образовалось пиршество. Вместо погибших под потолком появились ещё три твари. Струя распалась, температура падала, и хотя она ещё оставалась высокой, существа с кожистым покрытием тела могли не опасаться.

Не отпуская сержанта, выстрелил Скулкрафт, удерживая автомат одной рукой. Ельчин, улучшая позицию, сделал несколько быстрых шагов вперёд, выступ открыл целую свалку шевелящихся существ. Спецназовец нажал на спуск, но в следующее мгновение отпрянул назад – настенная тварь выпустила новую струю.

С воплем Ельчин упал на спину.

За доли секунды Скулкрафт осознал, что у существа на дальней стене есть своя частота атаки, подняться выше её не позволяют физические особенности. Это было, как озарение. Говорить об этом партнёрам было неразумно. Небольшое промедление – и он не сможет использовать догадку.

Скулкрафт действовал, не колеблясь. Отпихнув сержанта, вставшего на ноги, он подался вперёд, ощутив, как скафандр борется с кипящей средой. За спиной раздались выстрелы: Сыпко отгонял тварей, залетавших в углубление.

Струя рассеялась. Скулкрафт увидел бордово-коричневатую выпуклость на стене. У него были две-три секунды, пока существо не исторгнет из себя новую адскую струю. Боковым зрением он заметил, как на него пикируют сразу две твари, но не дал себе отвлечься. Его также не остановила уверенность, что скафандр вот-вот не выдержит температуры.

Маленькая точка в центре – отверстие существа – попала в прицел. Точка расширилась, готовая исторгнуть убийственную смесь. Скулкрафт смотрел в этот «глаз» и ему казалось, «глаз» тоже смотрит на него. Смотрит с пониманием и… паникой спешки.

Скулкрафт выстрелил.

По настенной выпуклости будто прошла дрожь, крупная, как волна. Поверхность скукожилась. Отверстие, только что широкое, мгновенно сузилось. Затем исчезло вовсе. Как тогда, как только они вошли в пещеру. Пули уже не причиняли вреда существу, отскакивая от панциря.

– Уходим! – заорал Скулкрафт.

Продолжая стрельбу короткими очередями, он ринулся по направлению к выходу из пещеры, двигаясь боком. Теперь он опасался лишь одного – партнёры не поняли его и упустят осколок времени, вырванный у хозяев пещеры.

Этого не произошло.

Сыпко рванул первым, следом – Ельчин. Оба палили по совообразным, атаковавших людей, покинувших укрытие, со всех сторон. Ельчин трижды сбрасывал с себя уцепившуюся тварь, Сыпко – два раза. Скорость движений позволила избежать серьёзных повреждений скафандра.

У выхода из пещеры первым оказался Сыпко. Скулкрафт приостановился, заметив, как у настенной твари появляется отверстие. Он прекратил движение, чтобы прицелиться наверняка, и выпустил очередь.

Отверстие снова закрылось. Снова прошла дрожь по поверхности, как немой крик боли.

Ельчин обошёл Скулкрафта. Сыпко уже стоял на пороге. В левое предплечье Скулкрафта вцепилась тварь, другая зависла над головой, но Сыпко сбил её выстрелом. Скулкрафт палил в центр настенного образования и сбросил тварь с руки с опозданием. Скафандр был порван. Как и плоть.

Ельчин выскочил в тоннель.

– Джо! – крикнул Сыпко, продолжая отстреливаться.

Скулкрафт шагнул, наконец, к выходу и почувствовал удар в спину: между лопаток вцепилась ещё одна тварь.

– Джо! – Сыпко отступил в тоннель, давая Скулкрафту больше пространства и страхуя себя от скопившихся у входа особей.

Скулкрафт выпустил очередь, отбросив сразу шесть тварей, при этом заметив, как у настенного существа появилось отверстие. Особь на спине прогрызла скафандр и, не будь под ним бронежилета, уже нанесла бы глубокую рану. Джо осознал: опередить настенное существо, значит, дать возможность совообразным облепить его.

– Давай же! – заорал Сыпко, новой очередью едва не зацепив партнёра.

Особь, терзавшая бронежилет меж лопаток, будто осознав свою ошибку, поползла вверх, метя в незащищённую шею.

Скулкрафт прыгнул к выходу и, развернувшись, впечатался спиной в стену. Особь взвизгнула и, оглушённая, отвалилась. Инстинктивный маневр Скулкрафта избавил его от назойливой твари.

Однако спецназовец потерял время.

Образование на стене вздулось и… выпустило струю.

5

Скулкрафт, стоя на пороге пещеры, видел это – автомат был направлен на дальнюю стену, и фонарь освещал малейшую деталь. Скулкрафт видел, но настенная тварь опередила его.

Спецназовец успел выпустить очередь, но это уже не имело значения. Кипящая струя обдала его.

Сыпко отпрянул и, споткнувшись, растянулся на дне тоннеля. Скулкрафт взвыл, его никто бы не узнал по голосу. Адская смесь проникла в прорехи скафандра и прожгла насквозь предплечье и спину. Вместе со спецназовцем под струю попали больше десятка совообразных. Кремированные, они падали на пол или, вращаясь, ударялись в стены, вонзались в потолок.

Целая стая не угодивших под струю накрыла погибших.

Скулкрафт вращался, ударяясь о стену, падая на пол, вскакивая и снова ударяясь о неровности стены. Ельчин расстреливал совообразных, залетавших в тоннель. Сыпко пытался схватить Скулкрафта, но удачной оказалась лишь третья попытка.

Промедление снова имело последствия.

Настенное существо выпустило ещё одну струю. Сыпко уже тянул Скулкрафта на себя, но остаточной волной их всё-таки задело.

Скулкрафт вырвался, его будто подбросило, и он ударился в стену. Вопль опять заполнил пещеру. Сержанту пришлось оставить его на несколько секунд: на плече повисла особь, сумевшая прорваться сквозь поток пуль, выпущенных автоматом Ельчина. Сыпко сбросил её, отметив, что скафандр цел. Скулкрафт, как гигантский волчок, вращался на полу. Сыпко отбросил выстрелами ещё двух особей и крикнул Ельчину, пытаясь перекрыть вопль Скулкрафта и визг совообразных:

– Сделай ему укол! Обезболивающее!

Ельчин попытался схватить Скулкрафта, неудачно, и снова выпрямился, подстрелив очередную настырную особь.

Сыпко броском накрыл Скулкрафта и оттащил от входа в пещеру. Сержант понимал, что остатки новой струи наверняка убьют Джо. Скулкрафт отбивался. Не будь стекла в шлеме скафандра, он изувечил бы сержанту лицо.

Ельчин по-прежнему отстреливался от совообразных. Сыпко с трудом оттащил Скулкрафта метров на двадцать, осознав, что его партнёр практически сварен заживо. Если и был шанс его спасти, то лишь в случае немедленной доставки на Базу.

Лишь в этом случае.

Писк тварей у входа в пещеру всё ещё был оглушительным, и Сыпко пришлось кричать:

– Андрей, иди наверх! Подведи челнок вплотную к тоннелю.

Ельчин достал шприц.

– Ты можешь нести его, Антон. Я прикрою.

– Нет! Уже здесь не хватает кислорода и слишком холодно! Выше ему нельзя! Иди и принеси новый скафандр!

Ельчин снова выстрелил, отогнав назад в пещеру трёх особей.

– Иди! – заорал Сыпко. – Я сам справлюсь! Иди, иначе будет поздно!

Ельчин отдал Сыпко шприц и побежал вверх по тоннелю.

6

Сыпко не мог ввести Скулкрафту обезболивающее почти минуту.

Совообразные, почувствовав, что ряды противников уменьшились, предприняли новую массированную атаку. Пиршество из попавших ранее под струю и пули исчерпало себя, и это, похоже, стало основным стимулом. Они залетали в тоннель по одному и парами.

Сыпко отстреливал их одну за другой. Кусочек металла, по-видимому, в редких случаях убивал особь наповал, и большинство с визгом вылетали обратно в пещеру, вращаясь по немыслимой траектории, вызванной болью. Некоторые оставались в тоннеле, словно не могли отыскать выход, ударялись о пол, стены и потолок, пока не падали замертво.

Сыпко держался хладнокровно. Его не могли атаковать сбоку или сверху, лишь с одной стороны, которую он контролировал. Однако он не мог отвлекаться. Твари упорно залетали в тоннель, залетали и залетали, будто инстинкт самосохранения у них отказал.

При первой же непродолжительной паузе Сыпко нагнулся к Скулкрафту и сделал укол. Джо по-прежнему качался по полу, но уже так бешено – жизнь уходила из него. Он громко стонал, спрашивать его о чём-то было бессмысленно – вряд ли он понимал из-за чудовищной боли, что происходит.

Следующие пять минут Сыпко не смотрел на него, сержант отбивался от совообразных. Затем их попытки прекратились. Судя по звукам, в пещере началось новое пиршество, благо живых осталось значительно меньше, чем мёртвых.

Сыпко оглянулся. Скулкрафт продолжал кататься по полу, правда, медленно. Наверное, укол действовал не так, как они рассчитывали. В полумраке Сыпко видел обугленные плоть и края комбинезона, расплавленный бронежилет.

Он умирает, подумал Сыпко. Хотя шанс, очень призрачный, всё-таки был.

Поколебавшись, сержант ввёл Скулкрафту ещё одну дозу. Разогнулся и выстрелил снова. Скорее всего, это был последний одиночный выпад. В пещере не смолкал жадный высокий визг. Эпизодически у входа мелькала тень, но в тоннель твари не залетали.

Сыпко пригнулся к партнёру, стараясь его удержать. Неровности пола лишь ухудшали состояние повреждённой плоти. Скулкрафт стонал, бормоча что-то невнятное.

Антон заставил себя отвернуться, чтобы держать под прицелом вход в пещеру. Он всё равно не мог помочь Джо, даже облегчить его состояние. Он прислушался к тяжёлому дыханию Ельчина в наушниках. База была погружена в тишину. На секунду Сыпко испытал панику, захлестнувшую его, как внезапная волна.

Не выдержав, он заговорил в микрофон головной рации:

– Андрей, ты уже на поверхности?

– Нет… я… – дыхание участилось. – Ещё нет.

– Быстрее, Андрей! Джо умирает! Быстрее!

– Я… и так…

Больше он не стал говорить. Не хватало дыхания, чтобы произносить слова. В конце концов, Сыпко знал, что он бежит изо всех сил.

Тьма в тоннеле стала серой, затем оказалась сильно разбавлена. Впереди показался свет, и фонарь на автомате стал не нужен.

Сыпко, будто очнувшись, резко вскинул руку и посмотрел на таймер на рукаве.

Они опоздали. Он понял это интуитивно, ничего не высчитывая. Сыпко сжал зубы, удерживая утробный крик. Пока они решали, рискнуть или нет, пока отстреливались на пороге пещеры, их фора во времени иссякла.

Сыпко почувствовал слабость, ожидая, когда Ельчин подтвердит его догадку. Он прислушался к прерывистому дыханию в наушниках, забыв на момент о Джо.

Ельчин миновал ещё один поворот и, наконец, увидел яркий свет.

– Есть! – прохрипел он.

Несмотря на близость цели, пришлось перейти на шаг. С усилием переставляя ноги, Ельчин позволил себе минимальную передышку и снова побежал.

Метров через тридцать он уже видел сквозь проём выхода ближайший холм и громадный валун у его подножия. Улыбка на потном, измученном лице стала шире.

Затем он почувствовал, как скафандр приминается, прилипает к телу, издавая недовольный шорох.

Ельчин резко остановился.

Полуденные часы астероида превратили поверхность в раскалённую сковороду, и жар проникал даже в тоннель.

Секунду-две Ельчин колебался, не желая смириться с этим фактом, затем отпрянул, сжимая кулаки. Путь вперёд оказался закрыт. Ельчин даже не увидел челнок, теперь возможность убраться из тоннеля откладывалась минимум на два часа.

– Антон! – сказал Ельчин. – Я не могу выйти! Поздно! Поздно!

Внизу, почти в девятистах метрах от него Сыпко закрыл глаза. Он молчал, и Ельчин снова произнёс:

– Антон! Ты слышишь?!

Сыпко вяло отозвался:

– Да. Оставайся там.

Жар заползал вглубь, Ельчину пришлось отступить ещё дальше. Яркий свет на выходе манил и бесил одновременно.

Спустя минуту Сыпко уловил в наушниках неясные звуки и понял, что Ельчин плачет.

ЧАСТЬ 2

ЧЁРНЫЙ ЯЩИК

ГЛАВА 9

1

Человеческие тела на Базе оставались неподвижны. Все, кроме одного.

Тело Гордея Резника очень медленно, незаметно для человеческого глаза смещалось к выходу из Главного шлюза, словно кто-то невидимый тянул его в коридор. Движение не более отчётливое, чем у часовой стрелки. Бессмысленный, остановившийся взгляд спецназовца был направлен в потолок.

Его партнёры по-прежнему находились в состоянии, известном среди людей, как сон. Никто из них не мог видеть, как деформировалась голова Резника, сплющивалась, становилась плоской, при этом кожа, сосуды, глазные яблоки лишь растягивались, сохраняя целостность вопреки физическим законам.

Вскоре створки двери разошлись, пропуская тело. Оно продолжало смещаться, пока наполовину не оказалось в коридоре. Энди Брин зашевелился во сне и отвернулся от расплющенной головы трупа, которая превращалась в полужидкое желе. То же происходило с руками, лицом, шеей. Тело человека, приняв форму подстывшего желе, медленно растекалось по полу коридора.

Брин что-то забормотал, но в сознание не пришёл.

Постепенно тело Резника уменьшалось в объёме. Полужидкое вещество растягивалось по полу, утончалось, становилось прозрачным и белёсым, как паутина.

Как «плёнка», что встретила людей в момент прибытия в Купол.

Глава 14

2

Борис Кудрявцев приподнял голову, оторвавшись от компьютера, и встал из-за стола навстречу двум мужчинам, вошедшим в его кабинет.

Председатель Совета Управления выглядел уставшим. Хотя он и спал прошедшей ночью, под глазами появились темноватые пятна. Молчание астероида продолжалось не так уж долго, с полудня этого мрачного дня, уже перешедшего в вечер.

За Эриком Наталем вошёл Виталий Добровольский, ведущий астрофизик Центра Управления Космических Полётов. Он руководил исследованиями, связанными в первую очередь с природой Купола.

С того момента, как они получили от спецгруппы на Маре данные о паутинообразном веществе, перекрывавшем коридоры Базы, Добровольский и восемь человек, входивших в его команду, не прекращали работу. Они сосредоточили усилия исключительно на органической составляющей Купола, даже не ушли домой, оставшись на территории Центра Управления. Никто из них так и не лёг спать, используя время от времени энергетические таблетки, чтобы сохранять чёткость мыслей. Это напоминало военное положение: потребности и права отдельной личности отступили на второй план.

Не спал ночью и Добровольский, тем не менее, он выглядел свежее Кудрявцева. Хотя они виделись сегодня, Кудрявцев машинально протянул руку астрофизику, и тот без лишних слов её пожал.

Председатель Совета Управления на секунду перевёл взгляд на своего заместителя.

– Ничего? – спросил он, зная ответ.

Эрик Наталь покачал головой.

Они посылали запросы на Мару один за другим, но База молчала. Кудрявцев знал это, в противном случае о восстановлении связи ему сообщили бы в первую очередь. Знал, но не смог удержаться от ненужного вопроса.

Наталь за последние часы потерял свою живую, уверенную пластику, движения стали излишне резкими, взрывными. Наталь нервничал и не мог этого скрыть.

– Молчат, – тихо произнёс он. – Молчат.

Кудрявцев посмотрел на Добровольского.

– Виталий, ты хотел меня видеть. Вы в чём-то продвинулись или потеря связи заставляет тебя сказать то, что ты ещё не собирался выносить на наш суд?

Добровольский, высокий тучный мужчина сорока семи лет, с поредевшими волосами и бородкой клинышком, по своей инициативе оказался в кабинете председателя. Они знали друг друга давно, обращались не иначе как на «ты», и некая бесцеремонность, сквозившая в вопросе Кудрявцева, ничуть не задела Добровольского. Наоборот, это выглядело естественно: председатель не затягивал с откровенностью.

– Нет, Борис. Дело не в связи. В любом случае вы должны узнать, хотя это, по правде сказать, немногим больше, чем мизер.

Кудрявцев нахмурился, показавшись ещё более старым. Добровольский говорил спокойно, ничто в мимике не выдавало плохих известий, но Кудрявцев догадался об этом.

– Основное вы знаете, – продолжил Добровольский. – Купол – это органика в соединении с неизвестным металлическим сплавом. Вернее мы отнесли его к металлам. Органика, на первый взгляд представляющая из себя простейшие аминокислоты, создаёт с инородной примесью особую структуру. Структура не имеет аналогов в природе Вселенной.

– Изученной части Вселенной, – мягко поправил астрофизика Наталь.

– Да. Так вот, данные анализа, проведённого на Маре, в некотором роде открыли нам глаза.

– Ты о «паутине»? – спросил Кудрявцев.

– Да, – Добровольский почему-то улыбнулся. – Хотя это не «паутина». Здесь лишь визуальное сходство и очень-очень отдалённое родство. Нет, мы практически не продвинулись к истине, но узнали направление, в котором она находится.

Астрофизик замялся, уставившись в затемнённое окно позади Кудрявцева.

– Понимаете… как вам сказать…

– Да, поменьше специальных терминов, Виталий, – сказал Наталь.

Добровольский кивнул.

– Мы выяснили: к структуре, в которой находится органика Купола, ведёт целая цепочка состояний. Бесспорно, это имеет какую-то причину. Конечную цель. Нам явно не хватает какой-то составляющей. Грубо выражаясь, более ранняя форма «паутины» на Базе. Так сказать, её предыстория.

Наталь вытянулся во весь рост в попытке заглянуть Добровольскому в глаза.

– Виталий, без этого вы протопчитесь на месте?

– Даже не знаю. Скорее всего.

– Ты ведь понимаешь, связи нет и…

– Да, молчание спецгруппы, если и не объясняет что-то, во всяком случае, не противоречит моей гипотезе.

– То есть? – голос Кудрявцева дрогнул.

– Какой гипотезе? – спросил Наталь.

Добровольский медленно вдохнул.

– Кое-что навело меня на мысль, что составляющая Купола испускает импульсы. Неизвестного рода волны.

Кудрявцев приоткрыл рот, но ничего не сказал.

– Возможно, – сказал Добровольский. – Они каким-то образом воздействуют на мозг. Не только на человека, на любое другое живое существо.

Молчание. Трое мужчин стояли в небольшом, без изысков кабинете, не произнося ни слова. Было тихо, слышалось лишь дыхание председателя, словно он бежал, а не стоял.

Наконец, Наталь спросил:

– Это только твоя гипотеза?

Добровольский покачал головой:

– Гипотеза появилась не в результате фантазий, Эрик. Она обоснована. Жаль, что я не успел с этими данными до потери связи.

– Чёрт возьми, – пробормотал Кудрявцев. – Неужели всё так плохо?

Его поддержал Наталь:

– Ты же сам сказал, воздействие импульсов неизвестно. Думаешь, наши на Маре замолчали из-за них?

– Не знаю. Не хотелось бы.

– Так что ты предлагаешь? Своими силами вы больше ничего не проясните?

Добровольский гладил бородку подушечками двух пальцев. Кудрявцев и Наталь выжидающе смотрели на него. Казалось, председатель Совета Управления сейчас сорвётся на крик, и гнетущая тишина лопнет, как упавшее на пол зеркало.

– Кобец кое-что предложил, – Добровольский усмехнулся. – Вообще, эта идея и мне пришла в голову, только он предложил её первым.

Валентин Кобец был правой рукой Добровольского.

– Что за идея? – Кудрявцев занервничал сильнее.

– Купол – замкнутое пространство. Конечно, мы не можем провести опыт, у нас нет столько органики, чтобы воспроизвести условия Базы…

– Ты сам сказал, – вставил Наталь. – Искусственно её и миллиграмма создать нереально.

– Нереально. Но мы в силах математически смоделировать нахождение живого объекта в зоне воздействия неизученных импульсов. Внутри Купола.

– Боже, – пробормотал Наталь. – Вам-то самим не нужно…

– Нужны два человека. Всего лишь два самых толковых математика нашего времени.

– Эрик! – голос Кудрявцева распорол пространство кабинета. – Ты…

Добровольский вскинул руку, прерывая Кудрявцева.

– Хоббс и Бергкамп уже едут сюда, Борис. Два часа, как позвонил им.

Кевин Хоббс и Уильям Бергкамп, поданные Канады и ЕС соответственно, являлись ведущими специалистами в своей области и при этом настоящими радикалами в работе.

Взгляд Кудрявцева суматошно перемещался по кабинету, словно мужчина не мог вспомнить, о чём хотел спросить.

– Повезло, – добавил астрофизик. – Оба находились в одном месте.

– Где? – быстро спросил Наталь.

– В Болгарии.

Кудрявцев кивнул.

Вообще-то подобные решения должен принимать председатель Совета Управления, в крайнем случае его заместитель, однако ситуация сложилась чрезвычайная, и Добровольский поступил правильно. У Кудрявцева не возникло и тени недовольства оттого, что всё произошло до разговора с ним.

– Сколько времени им понадобится, чтобы закончить расчёты? – спросил Кудрявцев.

Добровольский покачал головой.

– Не могу пока сказать.

– Но ведь не дни же, не недели?

– Не могу сказать. Скорее всего, нет. Они, наверное, используют эту новомодную систему, «интегралы Брома», в сочетании с собственными проектами.

– И мы получим представление, на что способны эти импульсы?

– Надеюсь на это, хотя не стану утверждать.

Кудрявцев рассматривал его лицо, будто пытался проникнуть в мысли этого человека, узнать, нет ли там скрываемой тревоги, более веской, нежели хрупкая надежда.

Добровольский развёл руками.

– Если ко мне вопросов больше нет… Надо работать…

– Да-да. Иди.

Астрофизик повернулся, открыл дверь, переступив порог, но Кудрявцев его окликнул. Добровольский вопросительно посмотрел на председателя.

– Виталий, вот ещё что. Скажи, как считаешь, эти свойства органики Купола… Возможна какая-нибудь связь с телепортацией чёрного ящика, будь она неладна?

Добровольский смотрел Кудрявцеву в глаза. Тот добавил:

– Понимаю, это не в твоей компетенции. Просто хочу узнать твоё мнение.

Пауза несколько затянулась, прежде чем астрофизик, наконец, ответил:

– Не знаю, что вам и сказать… Лично у меня этот ящик не находит хоть какого-то объяснения. И… от этого веет чем-то нехорошим.

3

Шорох где-то за спиной. Звук лёгкий, трудноуловимый. Очень похожий на те, что издают совообразные твари, рассекая чернильную пустоту пещеры. Или это лишь игра воображения?

Ельчин молниеносно, бесшумно обернулся. Указательный палец лёг на спусковой крючок. Возникла мысль, предупредить по рации сержанта, но собственный голос мог помешать.

Он сидел здесь, недалеко от выхода из тоннеля, почти два часа, чувствуя, скорее в воображении, что пекло отступает, блекнет, как и сам день Мары, непродолжительный, спешащий израсходовать каждую отведённую ему минуту. Осознавая при этом, что время бездействия и мучительного ожидания заканчивается. Заканчивается, но ещё не закончилось.

В первый час вынужденного сидения Ельчин раз десять вызывал Базу.

База молчала. При этом эфир казался чистым. Это были не помехи, глушащие связь, на Базе как будто стояла мёртвая тишина. Затем Андрей что-то услышал. Невнятный звук, то ли бормотание, то ли чей-то шёпот. Он сообщил об этом Сыпко и с новым рвением продолжал вызывать партнёров в Куполе.

Спустя какое-то время Ельчин, тщётно анализируя происходящее на Базе, услышал в наушниках голос сержанта:

– Прекращай вызывать их, Андрей! Больше ни слова.

Голос переполняла требовательная нотка, не допускавшая возражений. Это был приказ. Ельчин подчинился, недоумевая, он лишь понял, что теперь молчание должен прервать сержант.

Поэтому, увидев его позади, спецназовец удивился.

Долгую, нереально растянутую секунду, когда за шорохом возникла крупная тень, явно не имевшая отношения к летающим существам из пещеры, Ельчин сдерживал себя, чтобы не нажать на спуск.

Сыпко поднялся наверх, оставив Скулкрафта в одиночестве и не предупредив по рации. Он вынырнул из мрака тоннеля, уходящего вглубь астероида, и замер, в упор глядя на Ельчина. Тот испытал нечто похожее на негодование и уже открыл было рот, но Сыпко сделал знак молчать, указав на микрофон рации. Ельчин понял: сержант заблокировал Базу, и теперь его там не слышат. То же самое он требовал от Андрея.

Ельчин совершил быстрые манипуляции.

– Ты бы мог хоть слово сказать, – сказал он.

– Мы всё равно скоро уходим. Почему-то не хочу, чтобы нас слушали.

Ельчин вопросительно посмотрел на него, но сержант снова дал знак молчать. И ещё его лицо выдавало нежелание объяснять свои последние слова. Сыпко прослушивал Базу, сейчас там стояла плотная тишина, того бормотания, что уловил Ельчин, не было.

Ельчин, испытав чувство стыда, спохватился:

– Антон, там же Джо один!

Сыпко отвернулся.

– Его больше нет, Андрей. Джо умер.

Ельчин закусил губу, глядя во тьму тоннеля. За последние четверть часа она стала ещё более насыщенной по мере ослабления света снаружи.

– Наш большой Джо умер, – тихо сказал сержант.

Ельчин заколебался.

– Может, мы… – он запнулся.

– Что?

Ельчин махнул рукой, он передумал говорить. Он хотел забрать тело Скулкрафта, похоронить его, но осознал, что подобные сантименты сейчас совершенно не к месту. Да и Сыпко не пойдёт на это. Трата сил, времени, практической же пользы нет. Джо уже всё равно, что станет с его телом.

Сыпко, будто прочтя его мысли, сменил тему, как бы отрезая то, что осталось позади:

– Готовься, немного осталось. Надо поскорее вернуться на Базу.

4

Монитор показывал израненную метеоритными потоками поверхность Мары. Сыпко не отрывал от изображения взгляд.

Ельчин отметил, что сержант, несмотря на стремление поскорее достичь Купола, задал не самую высокую скорость полёта. Похоже, он тянул время, не зная, на что решиться.

Ельчин колебался с того момента, как они погрузились в челнок и отчалили от впадины, где погибли их двое партнёров. Челнок неумолимо сокращал расстояние, и спецназовец не выдержал:

– Антон, почему мы не вызываем Базу?

Сыпко бросил на него быстрый взгляд.

– Ты сам знаешь, База нам не ответит.

– Откуда такая уверенность? Вдруг нет?

Сыпко промолчал.

Ельчин нахмурился.

– Наши живы. Я же кого-то слышал. Пусть живы не все, но кто-то ведь остался.

– Наверное. Только мне это нравится не больше, чем, если бы ты вообще никого не слышал на Базе.

Ельчин задержал на нём взгляд.

Сыпко понизил голос, хотя их всё равно никто не слушал:

– Если кто-то жив, почему он молчит? Это хуже всего, потому что у меня нет объяснения.

– Считаешь, там… кроме наших появилась какая-то зараза?

Сыпко покачал головой:

– Давай не будем. Я не знаю, как объяснить. Просто ощущение, что лучше бы на Базе не знали о нашем приближении.

Показался Купол. Он выделялся не столько цветом, сколько формой, убеждавшей, что творение искусственное, и его не могла создать сама Мара без посторонней помощи.

Ельчин схватил сержанта за локоть. Тот бросил на него взгляд.

– Если кто-то из наших жив и молчит, значит… он без сознания. Вдруг кто-то находится в Главном шлюзе? Он погибнет при вхождении челнока.

– Каждый из них в скафандре, который автоматически герметизируется при опасности вакуума или неприемлемой температуры.

– Мы сильно рискуем. Вдруг кто-то без скафандра или скафандр по какой-то причине повреждён?

Сыпко подумал, это не самое плохое, что может их поджидать. Вслух он сказал:

– Выбора нет. Мы обязаны попасть на Базу. Если бы мы запустили Запасной шлюз…

Купол, увеличиваясь в размерах, приближался. Они находились рядом. Близилось время коротких сумерек.

Ельчин предложил:

– Антон, попробуем вызвать их ещё раз? В самый последний момент?

Помедлив, Сыпко кивнул.

Ещё минуту, и челнок завис перед Главным шлюзом.

– База, ответьте, – быстро произнёс сержант. – Говорит Сыпко. Сейчас мы войдём в шлюз. Ответьте! Есть кто-нибудь в шлюзе?

Сыпко выждал секунд десять, не больше, и направил челнок вперёд. Створки разошлись в стороны, освободив путь.

5

Тёмно-серая сигара челнока присоединилась к двум таким же. Сыпко остановил челнок левее того, что занимал центр Главного шлюза.

Ничего не происходило. В эфире сохранялась тишина.

Баланс воздуха в шлюзе восстановился.

Монитор крупным планом показывал человека, лежащего перед челноком, принадлежащем спецгруппе. Вспомогательный монитор, начав с первого челнока, исследовал шлюз по окружности, подтверждая, что в первом отделении никого больше нет.

Перед их глазами находился Константин Сергеев. Они видели его отчётливо, как будто сидели рядом на корточках. Забрало шлема было опущено.

Ельчин прошептал:

– Он… мёртв?

Сыпко молчал. Что он мог сказать?

Сергеев пошевелился. Совсем чуть-чуть, но это развеяло первоначальную иллюзию.

– Живой, – выдохнул Ельчин.

Сыпко кивнул.

– Да, похоже на то. Только… – он замолчал, не договорив.

Ельчин, не отводя взгляда от монитора, тихо спросил:

– Что?

– Только он выглядит нехорошо. Он не похож на спящего и…

Картинка на вспомогательном мониторе замерла, показав второе отделение и выход из шлюза в коридор.

Створки были открыты. Причиной являлись чьи-то ноги.

– Что за хрень? – вырвалось у Сыпко.

Кроме ног он почему-то ничего не рассмотрел, лишь что-то белёсое, на месте, где должен находиться корпус тела.

Камера дала увеличение.

Так и есть. Корпуса… просто не было.

Сыпко глянул на Ельчина, словно надеясь, что партнёр заметил другое. Ответом стало побледневшее лицо Андрея.

Минуту они молчали. Одно дело, человек без сознания, симптом нехороший, но отсутствие видимых повреждений и ран само по себе уже плюс, совсем другое – отсутствие верхней части тела.

Впрочем, не было крови и обнажённой, вывернутой плоти, и это казалось немыслимым.

Ельчин прошептал:

– Снова эта белёсая дрянь. Растёт, как грибы.

– Кто это? – голос Сыпко исказился.

– Не знаю. Хотя… Кажется, это Гордей. Да, он.

– Эта «плёнка», что… прямо из тела растёт?

– С чего ты взял?

– Ощущение такое. Словно она образовалась благодаря трупу.

Ельчин поморщился. Слово «труп» резануло его острым лезвием, но сержант был прав.

– Что же стало с Резником? – спросил Ельчин. – И где остальные?

Сыпко подключился к эфиру:

– Говорит сержант Сыпко. Меня кто-нибудь слышит?

Нет ответа.

Сыпко сказал:

– В Главном шлюзе один из наших без сознания. На выходе в коридор изувеченное тело.

Для верности Сыпко выждал долгие-долгие тридцать секунд.

Он тяжело, неуклюже поднялся из кресла.

– Андрей, останешься здесь.

– Сержант, – Ельчин поднялся следом. – Одному идти не положено. Кто-то должен страховать.

Сыпко положил ему руку на плечо, усаживая назад.

– Нас двое. В самом худшем случае хотя бы один должен покинуть Базу и послать сообщение с «Веги».

Ельчин хотел сказать что-то ещё, но сержант опередил его:

– Это приказ, солдат.

Ельчин поморщился, и Сыпко чуть мягче спросил:

– Как рука?

– Не очень. Надо бы что-нибудь посущественней обезболивающего.

– Я быстро. Не найдём Кинселу, я сам тебя перелатаю, только надо попасть в Рубку. Потерпи ещё немного.

Ельчин кивнул, откидываясь в кресле, и устало прикрыл глаза.

Сыпко почувствовал нежелание Ельчина оставаться в одиночестве. Хотя в отличие от сержанта он останется под защитой челнока.

Не желая терзаться предположениями, что происходит на Базе и что его ждёт, Сыпко сделал несколько быстрых шагов и открыл входной люк.