Астера. Лич
Глава 1
По окраинам города Гаспара два тощих быка тащили самодельную клетку на колесах. Не пустую. На дне, прижавшись друг к другу, сидели трое. Седой однорукий старик, несмотря на начинающуюся осень, одетый в дырявый мешок с прорезями для головы и рук; юноша, кругов восемнадцати от роду, настолько тощий, что казалось, будто он уже умер от голода, но какой-то безответственный некромант зачем-то его поднял. И еще один человек – высокий, жилистый, светловолосый, одетый побогаче первых двух – в короткие кожаные штаны, грубые разбитые ботинки и линялое драное пончо из разномастных лоскутов кожи и ткани.
Быков вел торговец по прозвищу Рысь. Не то, чтобы он чем-то походил на дикую лесную кошку из циркусов, но считалось, что обладал он такой же хитростью, деловой ловкостью и хваткой. И никогда не упускал выгоду, ели удавалось ее почуять.
Вот и сейчас в коробке под клеткой ехал кое-какой почти не встречающийся в Старых Уделах, но очень востребованный товар.
Окраины Гаспара – место опасное. Увидят люди кварталов богатого купца, тут же нападут, обчистят, лишат дохода, а то и жизни.
Но при виде жалкой клетки с еще более жалкими рабами даже ножи доставать не станут. Ведь отбитых рабов придется кормить. А потом еще куда-то перепродавать. А им эти проблемы зачем?
Другое дело – магические цацки из циркусов.
Но никто из этих бандитов о двойном дне Рысевой клетки не знает.
Да и сам-то Рысь переоделся в столь поношенную одежду, что в нем никто не заподозрит богатого торговца.
И в охране у него – всего два бойца.
И как же славно, что никто в этих краях не знает, что вооружены эти двое помимо обычных облегченных мечей от нежити, еще и скорострельными арбалетами и кое-чем еще.
Тянулись в легком тумане остовы высоких домов – больше десяти этажей каждый… к домам не всегда можно подойти – мешает древняя непонятная магия. То развешивает иллюзии, то мутит сознание, то просто пугает, да так, что сводит нутро от страха.
Рысь в юности был бесшабашным парнем и несколько раз пробирался в руины по разведанным дорожкам. И навсегда запомнил совершенно пустые, гладкие и широкие улицы, эхо от собственных шагов и туман, который эти развалины любит особо. Даже в самое жаркое лето он окутывает основания этих домов.
Но окраины – это не так страшно. Окраины очищены от древней скверны. Обычные руины – какие-то в давнем прошлом поглотил пожар, которые-то разрушились сами. А некоторые и сейчас стоят, как стояли, смотрят слепыми окнами на пустые, кривые, разбитые улицы…
Улицы в прошлом действительно были шире раза в четыре. Сейчас дорога извивается среди гор строительного мусора или древних, до каркаса разрушившихся повозок.
Торговцы преодолеть эту часть пути стараются как можно быстрее. Не только из-за людей кварталов. Просто это нехорошее место. И уже на ровной земле, позже, через день или два тебя все равно будут преследовать странные тревожные сны.
Они бы и вовсе не заходили к Гаспару, да вот беда – единственная удобная верста расположена как раз подле города. И тщательно охраняется одним из местных кланов.
Зато это единственная верста на многие сотни километров, которая наверняка будет заряжена и будет работать.
Наконец впереди показались древние городские ворота.
Одно название, что ворота – на самом деле две огромные каменные стелы, сжимающие в этом месте подъездную дорогу с двух сторон.
Это одно из немногих мест, где при нужде действительно можно попасть в развалины. Здесь же проходит и черная, растрескавшаяся, если смотреть вблизи, но все еще нечеловечески прямая, убегающая вдаль линия какой-то древней скоростной дороги.
Залезать на эту ленту, говорят, тоже смертельно опасно.
Впрочем, тут как раз, может и вранье.
Торговец в город и не собирался. Его интересовал «Приют бродяги» – ночлег у ворот, относительно безопасный и недорогой. Банды еще много лет назад поделили кварталы между собой. Здешние решили, что собирать с проезжих дань и иметь постоянный доход выгодней, чем грабить торговцев и, в конце концов, окончательно отвадить их от этого пути. Благо, альтернатива была. Хотя путь и удлинялся втрое, и делался несколько более опасным из-за скопищ химер, обитающих в холмах живой полосы.
Возле ворот не очень давно образовался даже небольшой рынок. Впрочем, он интересовал Рыся только с точки зрения поддержания легенды. Рабами торговать куда выгоднее у поморов, чем здесь. Но и в Старых Уделах иногда можно найти покупателя. Особенно, если товар экзотический.
Нынешний товар был подобран по дороге и экзотически бросовым. Разве только, ценность мог иметь мускулистый шимс, которого его же сотоварищи торговцу и продали. То ли убил он кого-то не того, то ли наоборот не убил.
Старик нищенствовал в поселке Карри, а мальчишку он и вовсе подобрал среди скал на одной из стоянок. Думал, что тот тем же вечером и умрет, но нет, оклемался. Даже пайку – соевую лепешку с водой – целиком съел.
Правда, потом всю клетку заблевал. Но два ведра воды на следующей же стоянке решили проблему…
Рысь издалека заприметил, что рынок непривычно оживлен, как будто у местных какой-то праздник. Или как если прибыл откуда-то большой торговый караван. Что же. Ему такой расклад только на руку…
Он отправил одного из охранников узнать о ночлеге и о том, когда откроется верста, а сам вместе со вторым устроил телегу с клеткой в недлинном ряду таких же. Правда, торговали здесь в основном всякой всячиной, добытой в городе. За этой экзотикой сюда купцы, по большому счету, и едут.
Местные шимсы, их всегда легко отличить по манере одеваться, патрулировали рынок и окрестности и выглядели как всегда, весьма кровожадно.
Шимсы любят одежду из крашеной бычьей кожи. Они хорошо умеют ее выделывать и кроить. Никто в циркусах так не умеет. Но Рысь благоразумно не пытался выяснить цену на такую одежду. Он вообще старался держаться от дикарей подальше.
Складной стул из тонких металлических трубок был у него всегда с собой, в одном из мешков, которые с легкостью несли быки.
Так что торговец, разобравшись с формальностями и наскоро перекусив, устроился подле своего «товара», тщательно отыгрывая роль.
И крайне изумился, когда возле его телеги остановились потенциальные покупатели.
Двое. Вероятно, супруги.
Наметанный глаз торговца тут же определил, что они не бедствуют, но при этом много времени проводят в пустошах: снаряжение у них дорогое, качественное, но весьма уже поношенное, как будто им много и постоянно пользуются.
«Товар», измученный холодом и колдобистой дорогой, заснул. В день, когда в клетку к уже приобретенному шимсу добавился старик, Рысь даже кинул им рогожку, укрываться в холодные ночи. Вот сейчас они под этой рогожкой и спали. Все трое.
– Что будет вам угодно? – улыбнулся Рысь. – Желаете взглянуть на товар? Чем готовы расплатиться?
– Расписки циркусов, как я понимаю, здесь не в ходу, – хмыкнул мужчина. – Но перед тем как говорить о цене, я действительно хотел бы взглянуть на то, что вы предлагаете.
Торговец вынул из-под повозки короткую, слегка заостренную на конце палку и бесцеремонно ткнул в сплетшиеся в центре клетки человеческие тела.
– Эй, убогие. Вставайте. Ваш шанс пришел! – благодушно велел он.
Шимс поднялся первым и вздернул на ноги старика. Юноше встать было трудней, но он тоже поднялся.
– Верно, убогие… – согласился потенциальный покупатель. – И что ты за них хочешь?
– Шимса отдаю за ладонь серебром. Любой чеканки. Задохлика отдам за монету. А старик не продается.
– Почему? – приподнял бровь покупатель.
Вот так ему и объясни, что Рысю еще ехать по землям шимс и ехать. А с пустой клеткой это будет несколько проблематично. Когда еще заполнишь?
Но и выгоду терять…
– Везу на заказ.
– И кому же понадобился такой уникальный раб?
– Какая вам разница, уважаемый? Или вы желаете приобрести его? Тогда останется задохлик. Моему заказчику без разницы, лишь бы товар вызывал побольше жалости…
Женщина тем временем подошла ближе к клетке. У нее «товар» совершенно точно вызывал жалость. И еще какую.
И вдруг она услышала хриплый голос старика:
– Я пожил. Заберите мальчика. Не пожалеете!
– А если нам тоже… нужны тела для некромантских опытов? – холодно спросила она и отвернулась от клетки.
– Вы трапперы, а не некроманты, – пробормотал ей в спину старик. – Если вам нужен помощник в ваших делах, то…
Женщина едва заметно кивнула и вернулась к мужчинам.
– Мальчишка, – сказала она резко. – Я решила.
– Наина, точно? – приподнял брови ее супруг.
– У нас все равно нет столько монет. Шимс выберется сам, а старик долго не проживет. А мальчик, если откормить, сможет хоть часть сумок нести…
Юноша смотрел на покупателей злыми недоверчивыми глазами.
– Я Павел, траппер. – Ничуть не смутился покупатель. – Сейчас я завершу сделку, и ты пойдешь с нами.
Щека юноши дернулась, но он промолчал.
– И я надеюсь, мне не придется применять веревку, как профессору Надару в свое время, чтобы тебя вести. Эй, почтенный купец!
В голосе траппера Павла никакого почтения к купцу не было.
– Почтенный, он у вас хоть разговаривает? Или совсем дикарь?
– Разговаривает, – ответил из клетки старик. – Его зовут, кажется, Ник. Он из Белуши.
Парень снова дернулся, словно хотел или остановить старика или возразить… но снова промолчал.
Траппер расплатился с купцом, окинул свою покупку холодным взглядом с ног до головы и объяснил в двух словах, как с этого момента устроен мир.
– Ты сейчас на землях шимс. Останешься один – Убьют или снова продадут. Но можешь остаться, потеря будет невелика. Не так дорого ты нам и стоил. Хотя монету терять, конечно, жалко. Или второй вариант. Идешь с нами. Помогаешь. Выполняешь все приказы. Учишься. Получаешь нормальную кормежку и как минимум – одежду и одеяло. Выдвигаемся сейчас. Решай!
Он махнул супруге и потихоньку, не оглядываясь, побрел к версте.
Торговец даже цокнул языком – как ловко этот бродяга заставил парня себе подчиниться! Купцу для этого понадобилась лепешка и несколько крепких ударов по лицу.
Юноша, ссутулившись и лишь один раз оглянувшись на телегу, все-таки побрел за траппером.
Глава 2
Циркус Белуши, Зеленые гроты
Осень выдалась какой-то особенно слякотной и холодной, лишний раз на двор не выйдешь. Еще листопады не закончились, еще многие деревья стояли зелеными, а дороги в Белуше уже превратились в грязь. То и дело в воздухе начинали кружить белые мухи, а солнце выглядывало очень и очень редко.
По этой причине Вальтар задерживался в мастерской дольше обычного. Кир, которого он начал потихоньку учить ремеслу, пропадал там же, так что в доме на хозяйстве оставались младшие. Благодаря столичным мазям и доктору из Академии, которого однажды летом привел молчаливый дракон, левая рука почти не болела и снова могла держать инструмент, и даже правой в хороший день сапожник мог пользоваться. Снова появились и заказы и вместе с ними возможность покупать нормальную еду и одежду.
Сыновья вернулись в школу, которая, впрочем, много времени у них не занимала. С уроками всегда Кир поможет, если что.
Новостей из Академии не было, но Вальтара все равно грызла тревога.
В то утро дождь начался еще до света, а едва развиднелось, из крепости в легкой коляске приехал посланник. Один из прежних покупателей, прознав, что Вальтар снова берет заказы, захотел, чтобы мастер сделал осеннюю обувь для всего его семейства и предложил очень неплохие деньги. Так что сапожник, прихватив Кира с собой, уехал. А Шуга с Троем, оставшись одни, занялись привычными делами: умыться, постели прибрать, печку протопить, овощи, начищенные с вечера, в нее поставить. Хорошее время – осень. Всегда можно натаскать овощей прямо с грядки. Да и яблок в этом году наросло немало…
Успели и поиграть, и пострадать над уроками, даже немного поссорились. Дело шло к обеду, вот-вот должен был вернуться отец. Так что, ни один не удивился стуку в прихожей. Если Вальтар тащит сумку с заготовками и материалами, то у него точно заняты руки и значит, надо открывать. Первым к двери, конечно, метнулся младший – он больше брата ждал отца, потому что в нем горела обида и жажда справедливости: Шуга отнял у него яблоко, которое он собирался заточить вместо обеда. Яблоко было последним в корзине, за свежими пришлось бы идти под дождь. А кто ж этого захочет?
Наученный отцом, Трой сначала приоткрыл окошечко в двери, чтобы посмотреть, свои ли и стоит ли отпирать… ойкнул и даже чуть не сверзился с табурета. На который влез, чтобы дотянуться до смотрового окошечка.
Быстро и тихо вернулся в комнату, громким шепотом сообщил:
– Там какой-то чужак в плаще. Жуткий! Давай не будем его пускать?
– Какой еще чужак? Ты лицо видел?
Трой отчаянно замотал головой.
– Не видел. А у него рука кровавая…
– Дурак и трусишка. – Припечатал брат. – Я взгляну… А ты сиди тут. Раз страшно.
– Не надо! Шуууга, не надо! Он тебя схватит и утащит! К драконам!
Но Шуга, на правах старшего и смелого, не внял. Он обстоятельно отставил в сторону табурет, встал на цыпочки и выглядел в оконце. Тоже ойкнул, только по другим причинам, отскочил и распахнул дверь, пропуская «жуткого чужака» в дом. И тут же снова запер вход на задвижку.
Трой забрался за кресло и зажмурился. В шаркающих, медленных шагах ему чудилась поступь рока…
Что-то там, в прихожей глухо упало, кто-то что-то шепотом сказал.
– Трой! – Рявкнул брат. – Иди сюда!
Сидеть за креслом ему и самому надоело уже через полминуты, так что Трой осторожно высунулся.
Жуткий чужак уже был в комнате, только мокрый капюшон с его головы был снят, и стало понятно, что он этого гостя тоже прекрасно знает…
– Мааарик! Ты вернулся!
Весь страх словно сдуло. Трой суетливо подбежал к брату и к гостю.
– Мар, ты раненый, что ли? – Забеспокоился он.
– Почти убитый, – одними бледными губами пошутил дракон. – Отец далеко?
– Да, он в городе, вместе с Киром… – Шуга и сам расстроился, сообразив, что даже не знает, куда за отцом надо бежать и когда он вернется.
– Садись скорей. – Велел он гостю, – Давай, помогу куртку снять, и плащ этот…
– Вы одни?
– Да.
– Я там… на крыльце… наследил. На ручке тоже… надо убрать.
– Да, хорошо.
– Прямо сейчас, Шуга. Меня ищут. Не хочу, чтобы нашли у вас.
– Ладно. Но…
– До вашего возвращения я как-нибудь доживу. Давайте. Это важно!
Братья переглянулись и как есть, в рубахах, выскочили под дождь, подхватив по дороге ведро с водой и тряпки.
На крыльце действительно были четкие следы сапог, хорошо сдобренные размыто-красными пятнами крови. Такие же пятна были и на дверной ручке и просто на двери – там, где гость в нее стучал… и даже на тропе, ведущей до калитки, но там-то как раз вовсю постарался дождь. Там, даже видно было, как алые пятна блекнут и потихоньку исчезают…
Мальчишки дружно взялись за работу, а когда вернулись, дракон уже сбросил на пол мокрый плащ и в нескольких местах прорезанную куртку, и теперь сидел на полу у печки, слегка сгорбившись и держа на весу действительно окровавленные – Трою не показалось – руки.
– Давай, воды принесу? – жалобно от сочувствия спросил Шуга. – Мы все хорошо отмыли. Никто не заметит…
- Папа заметит! – хихикнул Трой, – На крыльце так чисто не было с тех пор, как Янка уехала!
Мар кивнул, прикрыв глаза. Тяжело вздохнул, но ничего не сказал.
Все силы уходили на то, чтобы не напугать мальчишек перекошенной от боли физиономией. Рассказывать им, чем в начале лета закончилось для их сестры обучение в Академии… нет. Не сейчас. Может, чуть позже, когда вернется отец.
Шуга метнулся в кухонный закуток, налил в широкое блюдо теплой воды из чайника. Достал с полки над посудным шкафом чистое полотенце.
– Папа говорит, что если какая-то рана, надо промыть…
Но в голосе его не было никакой уверенности.
– Поставь вот тут. Я с этим как-нибудь сам. Рассказывайте, лучше, как вы здесь? Какие новости в городе? В школе?
Трой освоившись, подсел поближе и принялся рассказывать про свою школьную жизнь. Про класс, в котором всего-то семь учеников, про учебник один на двоих, зато с картинками… про кошку, которая приходит спать прямо в класс, а ее никто не прогоняет, наоборот, все сидят очень тихо. Кошка серая в полоску и громко мурлыкает.
Мар слушал, кивал. Задавал наводящие вопросы, но Шуге все равно казалось, что все мысли дракона сосредоточены на чем-то другом.
Он ошибался: Мару было жизненно необходимо поддерживать этот разговор, чтобы не сосредотачиваться поневоле на внутренних ощущениях, на боли в разбитых и обожженных пальцах и в распаханной орденским палачом спине.
Пока Трой рассказывал, Шуга принес кружку с водой. Сначала протянул дракону, но сразу понял, что он не сможет его взять, и смущаясь, предложил:
– Погоди, я сейчас ко рту… только не захлебнись…
Мар жадно выпил воду и поблагодарил сразу обоих мальчишек. За все – и за то, что в дом пустили, и за воду, и за то, что развлекают. За то, что без сомнений кинулись помогать.
Он и сам не знал, какая такая магическая кривая при безадресной, не просчитанной телепортации вынесла его к дому Вальтара Самума. Он думал – размажет о скалы где-нибудь в пустошах или и вовсе выплюнет где-нибудь бесформенным куском мяса химерам на поживу…
Трой, посопев, подсел к Мару сбоку и ткнулся лбом ему в плечо.
– А помнишь, как мы на обрыв ходили? Летом? И костер…
– Помню.
Мар несколько раз бывал в Белуше, и каждый раз обязательно заглядывал к Вальтару и его сыновьям, объясняя это, разумеется, обещанием, которое дал Янке.
Сказал же что будет присматривать? Ну вот, он и присматривает. Все честно!
– А помнишь, как я палец обжог? Когда картошку доставал?
– Помню, конечно.
– Знаешь, как было больно?!
– Можешь не сомневаться…
– А ты сказал, что если плохо или больно, то есть один способ, чтоб было легче. Помнишь?
Мар промолчал.
Тот летний вечер, закат над циркусом, костер с теплыми искрами… и маленький Трой, который мужественно пытается сдерживать слезы, но они все равно текут. А виновата во всем, конечно… картошка! Которая оказалась слишком уж горячей… и теперь ее даже не хочется есть…
– Трой, ну отстань ты от Мара, видишь, ему больно! – вступился Шуга.
– Да нет, ничего. Просто вспомнилось. А, правда, хороший был день… даже несмотря на картошку.
Трой широко улыбнулся.
– А мне твой способ, во, как пригодился…
– Это песни-то орать? Вместо слез? – поднял брови Шуга и тоже уселся прямо на пол, по другую сторону от Мара. – Точно. Мы про Скальда пели. И про «легужабу». Только у Троя медведь ухо оттоптал!..
– А тебе слон!
– А слонов не бывает!
– А все равно.
– Так это поэтому ты теперь все время чуть что не так, то сразу: «Легужаба в темной норе, Легужаба в мокром тепле! Я поймаю тебя легужаба, тебе не скрыться!»…
Трой дурачась, подпел:
– У меня есть летучий змей, у меня есть ведро камней, я иду к тебе, я огромный болотный рыцарь! По бо-то-ту!!!
Мар, прикрыв веки, забыв о гордости и кажется, вообще обо всем, одними губами повторял навязчивые слова дурацкой песенки, как заклинание.
Ему даже мерещилась эта несчастная зеленая «легужаба», затаившаяся среди камней и камышей в страхе перед толпами сказочных Иванушек, которые ходят на болото специально целовать лягушек. Песенку эту они пели еще с Роландом Аркадой, когда учились в Академии. Тогда было много песен… и грустных, и серьезных и смешных. И даже таких дурацких… а потом забылось.
Мар подумал, что тогда у костра с братьями Янки он что-то пел вообще в первый раз лет за десять. А ведь когда-то они с Роландом наполовину всерьез подумывали о карьере уличных музыкантов – если что пойдет не так и из Академии за многочисленные нарушения их все-таки выгонят…
– А что у тебя с руками? – спросил Шуга, когда они допели про «легужабу». – Может, чем-то намазать?
– Я позже. Надо действительно сначала отмыть это. От крови. Просто больно. Я… боюсь напугать ваших соседей, если вдруг заору.
– Ничего, мы скажем, это Трой палец прищемил… – улыбнулся Шуга.
Брат радостно кивнул, и Мар понял, что придется отмывать разбитые пальцы при мальчишках. И держать рожу кирпичом… благо опыт есть.
Но в этот момент в прихожей снова раздался стук. Мальчишки подскочили оба, а Мар даже не попытался встать: в этой позе почему-то было комфортно. Не то, чтобы совсем не больно, но терпимо.
Если это за ним ищейки ордена, то удрать он все равно не успеет. На ближайшие несколько часов Мар Шторм не просто не маг, а совсем никакой не маг. Мало чем отличается от тех, кто проглотил криос…
Но это вернулся Вальтар.
Нет, встречать хозяина, рассевшись посередь на полу его кухни – это как-то совсем неправильно. Мар поднялся. Как мог осторожно.
Отец Янки вошел в комнату, поставил в углу большую кожаную сумку… а ведь доктор запретил ему таскать тяжести… привычно посмотрел Мару прямо в глаза.
Он-то сразу понял, что случилась какая-то большая беда.
Без всяких слов.
Просто оценив на глаз состояние дракона.
– Кир,– сказал он медленно и спокойно, почти безмятежно. – Возьми братьев. Сбегайте в магазин. Нам понадобится… так. Сейчас напишу записку, чтобы ничего не забыть…
– Я и один могу, – не понял намека старший братец. За лето он вытянулся, дорос до плеча отцу и стал на него заметно похож.
– Один не дотащишь. Так мне будет спокойней.
Когда братья убежали, он подошел к Мару, и тихо попросил:
– Просто скажи.
Тот вдохнул побольше воздуха, сосчитал до трех.
– Да. Ее пытались убить. Не потому что шимса. Она заинтересовала драконов. Возможно, из-за меня. А я… меня не было рядом в тот момент.
– Но живая?
– Пока… в стазисе. Не могу обнадеживать… в Академии.
– Держись за меня. Если сможешь. Провожу до кресла. Вот… тихо, тихо. Осторожно. Садись. Тяжелый ты…
Вытертое кресло скрипнуло под Маром, но выдержало. Впрочем, оно только с виду казалось таким уж хрупким. На самом-то деле периодически по нему безнаказанно прыгали три довольно крупных сорванца.
Мар снова замер, слегка ссутулившись.
– Что со спиной? – догадался Вальтар.
– Били, – пожал плечами Мар. – Давно. Уже нормально.
Вальтар едва заметно покачал головой и отправился готовить постель – дураку ясно было, что эту ночь Мар Шторм проведет в его доме.
Ночью Вальтар проснулся от хриплых криков за стеной. Зажег лампу, зашел в комнату Янки, где собственно, гостю и постелили – там была единственная свободная кровать. Мальчишки спали на печке, а сам Вальтар – в комнатушке, отделенной от кухни перекошенным шкафом для одежды.
Дракон метался в жару и бреду, иногда порываясь зубами сдернуть с рук недавно с таким трудом наложенные повязки.
– Этого только не хватало… – пробормотал хозяин, и несильно потрепал Мара за плечо.
Он лежал кверху спиной, следы многочисленных ударов на ней действительно поджили. Зато воспалился неровный обожженный шрам на правой лопатке.
Вчера, когда с него сняли грязную и изодранную рубаху Мар только пояснил, что это как раз ерунда. Там была драконья татуировка, которой он совсем не дорожил.
Примерно так же Кир объяснял пару недель назад подбитый в дворовой драке глаз – во-первых, они победили, во-вторых, почти не больно, а в третьих, у него еще один глаз есть…
Мар дернулся от этого легкого прикосновения, изогнулся дугой, и чуть не скатился с кровати. Лицо его и плечи блестели от пота.
– Шторм, – окликнул его Вальтар, удерживая за плечи, чтобы действительно не упал. – Давай, просыпайся, чтоб тебя…
Оставалось разве что похлопать его по щекам.
Что сапожник и сделал. Если так будет продолжаться, то Мар рискует покалечит себя больше прежнего.
Вокруг глаз залегли темные круги, щеки ввалились. Губы растрескались и кровят.
Вчера казалось, что дракону требуется перевязка и отдых, и он снова готов будет ввязываться в непонятные их драконьи дела… но вот же… всего несколько часов прошло. И вдруг – жар, бред. И совершенно не получается его растормошить.
– Мар!
Дракон наконец распахнул глаза, но в них Вальтар не заметил ни искры сознания.
Просто два устремленных к потолку провала в ничто.
– Нет, – шепнул он тихо. – Я не буду. Не заставите…
– Что не заставим? Шторм, я одной кривой рукой тебя не удержу. Лежи тихо!
Ругнувшись, сапожник поставил свечку на середину стола. Водой его обрызгать? Надо идти за водой…
В кухне с печки свесился встрепанный Шуга.
Спросил шепотом:
– Он не умрет?
– Еще чего не хватало. Давай-ка, иди сюда. Тебе сподручней. Набери кувшин воды и вот, полотенце возьми. Надо жар снять. Помнишь, как Янка делала, когда Трой болел? Вот и давай.
Шуга спрыгнул с лежанки, как будто и не спал только что. Наполнил кувшин, а потом еще и блюдо, в которое засунул старенькое полотенце.
Умудрился даже как-то это все прихватить…
Вальтар ухмыльнулся, вынул у мальчишки из рук кувшин – так точно не прольет!
Вернулись они в Янкину комнату уже вдвоем.
Мар сидел на кровати и снова дергал повязки на руках, помогал себе зубами, пытался зажать зловредно замоткнные руки между колен и сдернуть повязки…. Он все еще не пришел в себя, его вел куда-то его бред. Пожалуй, если так будет продолжаться, Вальтара ждут несколько бессонных ночей.
Шуга поставил воду рядом со свечкой, подошел к дракону и вдруг приказал:
– Марик, ложись. Немедленно! – получилось строго. Как у Янки. Но он тут же смягчился: –Давай, мы подушку подложим, будет удобней.
Набрал в стакан воды. Растерянно посмотрел на отца.
В три руки они все-таки уложили беспамятного дракона на бок, обложили со всех сторон мягким, и даже заставили выпить воду. А больше ничего придумать не смогли.
Вальтар отправил сына досыпать, а сам остался дежурить.
Когда за Шугой закрылась дверь, он подсел к Мару поближе и как-то даже снисходительно потрепал его по волосам – как любого из своих мальчишек.
– Эх ты, дракон. Хороший ты, видать, парень, дракон. Жаль, что с вашим племенем все так не просто. Ладно, отдыхай. А я покараулю пока. Никто тебя тут не найдет…
Глава 3
Звездная Академия Астеры
У камина было жарко. Ректор Надар, однако, не жаловался. Треск поленьев его успокаивал.
В руках ректор держал пачку писем, недавно переданных посыльным. Все подлинные и все – имеют копию, отправленную в попечительский совет Академии…
И все – написаны словно под диктовку одного и того же человека.
Вот так это и бывает, оказывается…
Что же. Надар Искатель не растерял еще навыка трапперской жизни. Можно легко представить, как через год или два он будет совершенно счастлив, в одиночестве или в хорошей компании разведывая новые тропы и изучая покинутые древние поселки.
Дверь приоткрылась без стука, но Надар ждал гостя, так что даже оборачиваться не стал.
– Заходи. Тём, если я пойду опять бродяжить по развалинам, пойдешь со мной?
Наставник Арем криво улыбнулся.
– Если позовешь. Мне не надо долго собираться. Что случилось?
– Да… кажется, за меня взялись всерьез. Вот, взгляни. Официально высказанные претензии и недоверие от учебных заведений четырех циркусов. Я веду неправильную политику, я ограничиваю квоту на некромантов, хотя некроманты циркусам нужны, как воздух… я не могу обеспечить безопасность студентов во время обучения, я допускаю вести лекции неблагонадежных преподавателей…
– Это меня, что ли?
– Тебя, Марика, Анну. Даже Эвелину за что-то в этот список… хотя она-то божий одуванчик. Примеры, доказательства, предложения о реорганизации.
– И что от тебя хотят?
Арем дохромал до второй банкетки и с удовольствием уселся, вытянув ноги.
– Хотят… хотят разбирательства по каждому пункту. Хотят увеличение количества мест для некромантов. Хотят расконсервации военно-боевого отделения на магических факультетах. Чего еще… а, чтобы чад некоторых высокопоставленных чиновников принимали без экзаменов на любое из отделений. Хотят приказ о запрете на некоторые исследования. Официальный запрет на изучение магических свойств химер, на изучение «спящих генов магии», еще несколько направлений жаждут закрыть. Хотят княжескую инспекцию. А, еще более тесного сотрудничества с Чертогами хотят. Чтобы был доступ к их запасам полихистра, что ли.
– Жирно хотят. Что думаешь делать?
– Думаю перечитать устав и подробно ответить по каждому пункту. Что я могу еще-то? Морду Константину набить? Это же он мутит… ему армия нужна, чтобы до медных рудников добраться на западном плоскогорье. Сильная армия с магической поддержкой. И ему надо ослабить Академию, чтобы можно было не считаться с «Договором академиков», по которому земли Эфеса ему не платят налоги. Думаю, драконы тут тоже имеют определенную выгоду, так что боюсь, тот, кто все это затеял, в свою инспекцию включит кого-нибудь вроде Кондора или… как того парня звали? Маньяка с проволокой?
– Андрис. Да, вероятно. Значит, собираешься уходить?
– Еще чего. Буду барахтаться до последнего. Но.
Он показал давнему приятелю еще раз толщину стопки официальных писем.
Арем кивнул. Да, ситуация не самая лучшая. Однако, если не сопротивляться и просто уйти, пострадает, и то условно, один человек – сам Надар. Ну, может, еще парочка «неугодных» старых преподавателей. А вот если школа вздумает оспорить это решение, или того паче, бунтовать… пострадать могут все.
А студенты, как известно, бунтовать любят.
– Что-нибудь слышно про твоего парня? – решил сменить тему Арем.
– Мар официально попросил разрешения вернуться в Чертог. Но никаких вестей от него, или о нем из Водопадного, не было. Только не говори мне, что он просто решил больше ни в чем не участвовать и сбежал. И так уже каждый по секрету счел необходимым поделиться со мной этой догадкой.
– Не скажу. К сожалению, я успел его немного узнать. Но, к слову… пропавшие студенты. Их-то нашли?
– Ищем. Я дал знать знакомым трапперам, но надежды мало. На живой полосе становится холодно. И банды шимс появляются уже в трех-пяти днях пути отсюда. Это не считая, что начинается период активности химер. Вот, еще кстати… протесты от их родственников, что мы не уберегли их детей. Считается, что и Никлас Бриз из Белуши и Вадим Сорока могли просто заблудиться, отправившись за древними сокровищами…
– Вадим – это тот Вадим, который был с Янкой? Когда мы их весной вытаскивали из верхней долины?
– Да.
– Он считает себя сносным траппером. В окрестностях Скальда не потерялся бы.
– Знаю. Я надеялся отыскать по горячим следам, но не нашел. Хотя обычно это не сложно. – Надар вздохнув, поднялся, отнес письма к камину и сунул в ящик для растопки.
– Думаешь, это они из-за Янки?
Надар в сомнении прищелкнул языком:
– Не думаю. Когда с нашей шимсой случилась беда, больше всех убивались ее приятели из «ямы». Вадим, конечно, тоже расстроился, но не до потери здравого рассудка. А Никлас, насколько я могу судить, и вовсе испытывал к девушке довольно… противоречивые чувства. Да и время. С дня гибели Андриса Шторма до их исчезновения прошло недели три, как не больше. Так. У меня есть конструктивное предложение, коллега. Если, конечно, у тебя больше на сегодня не запланировано никаких занятий со студентами.
– Не запланировано.
– Тогда, приглашаю в ректорский кабинет, для беседы за чашкой… за какой-нибудь чашкой. Есть тема кое-что обсудить…
Арем думал секунды две, но согласился.
***
– Борь, она точно еще живая? – Лора с сомнением смотрела на лабораторную мышь под прозрачным колпаком.
Борис потер длинный нос и с нежностью, с которой относился ко всему, что шевелится, заверил:
– Она у нас совершенно точно живая, да, маленькая? Просто спит! Глубоким сном…
Мышь лежала на боку и признаков жизни не подавала. Но рядом, разложив накопители, уже ждали своего часа Даник с Диком. На столе перед ними была развернута сетка и полихистровый шарик, добытый с таким трудом, что лучше и не рассказывать.
Происходило все в «берлоге», которая за минувшие месяцы постепенно и прочно превратилась в смесь лаборатории, рабочего кабинета и библиотеки.
Команда «ямы» приобрела странный негласный статус особой группы. С самых испытаний их не пытались ни расформировать, ни как либо официально оформить… то есть во всех документах это все еще была группа аутсайдеров. Но при этом к первокурсникам незаметно и плотно присоединились Алиса и Вадим, а чуть позже и аспиранты-биологи Борис и Робин, которых за глаза кое-кто из начитанных приятелей называл почему-то в одно слово - РобинБобин.
Борис при этом органично и быстро влился в компанию «молодежи», а Робин предпочитал держать дистанцию, обращался ко всем на «вы» и выглядел солидней некоторых преподавателей.
– Добавить еще газа? Может, она недостаточно глубоко спит? – предположил Дик.
Это был первый опыт на мышах, и Дику, как и всем, хотелось, чтобы он удался с первой попытки.
И потому что теперь у команды была цель – найти способ, чтобы спасти Янку, причем, самим, без помощи высоких магов.
И из банальной жалости к мышке.
– Глубже – опасно. Надо начинать формировать образ.
Даник, который как раз закрепил кусочек полихистра на сетке, пожал плечами:
– Мы начали. Во всяком случае, накопитель магию отдает.
Все молча уставились на «опытный образец». И тот, что спит, и тот, что не желает формироваться.
– Рано мы начали с теплокровными, – предположил Робин. – Надо было с рыб… некоторые виды рыб при заморозке не умирают, а впадают в анабиоз. Это почти то, что нужно.
Еще немного впустую попялившись на стол, исследователи слегка загрустили.
С заморозкой-то у них и так опыт удался. После одноклеточных они успели поработать с некоторыми аборигенными растениями и мхами…
– Ладно, – вздохнул Борис. – Мы попробовали… пошли к столу, опишем параметры. Даник, ты все зафиксировал?
Папок с материалами у них было уже пять. Но толку, если время шло, а решения – не находилось?
Дик уселся на любимый коврик Витязя и притянул к себе шахматы. Но расставлять фигуры не стал. Достал коня и принялся его подкидывать и ловить.
А потом осторожно спросил:
– Борь, а от Вадима ничего не слышно? А то нам же в город сейчас не выйти. Никаких новостей…
В Академии и вправду, после летних событий ввели временный запрет на самостоятельные выходы за территорию. Профессора проверяли и настраивали системы безопасности, а в общежитии вновь был замечен следователь из полицейского управления Менгиров.
Впрочем, больше, кажется, ничего не случилось. Мир словно замер в задумчивости – рухнуть, или еще немного подождать?
Это вот настроение «на переломе» держалось уж слишком долго. Все ждали новостей – из Чертогов ли, от Константина, или же – просто так. Но хороших новостей, кажется, не ждал даже Дик.
Борис качнул головой.
Его куцый слегка вьющийся хвостик из волоскачнулся в такт.
– Если бы он объявился в городе, дал бы знать. Но пока тихо… с другой стороны, плохих вестей тоже нет…
Никто не знал в Академии, и не должен был узнать, куда и зачем исчез Вадим.
Исчез он вовсе не в самый разгар лета, а немного раньше. Пока совсем уж лютая жара не пришла на пустоши, ему надо было добраться в один из разрушенных древних городов. Потому что только там, да еще у драконов, можно найти настоящие криосы. А не получив образец, невозможно придумать способ нейтрализовать их действие. К драконам обращаться было бы бессмысленно, а вот обследовать развалины…
Вадим сказал тогда – траппер я или не траппер? Собрался и ушел. Не взял с собой ни Альберта, ни Алису, хотя они были готовы.
Лора, которую такие разговоры тревожили и вызывали желание куда-нибудь спрятаться, отошла от Янкиного стола, за которым, собственно, и велись все записи, назад к лабораторным столикам в дальней части «берлоги».
И вдруг, сбившись с шага застыла. Отступила спиной вперед на один шаг, на другой, и громким шепотом окликнула:
– Ребята, там наша мышка сидит!!!
Конечно же, ее примеру никто не последовал. Потому что, если мышка очнулась – то это замечательно, ее потом можно будет использовать еще раз… а если вдруг проявился образ, то это уже – практически, прорыв в работе!
Так что неудивительно, что громко вскочив со своих мест и не менее громко затопав, банда студентов и аспирантов метнулась к столу…
Кое-кто даже успел заметить что-то маленькое и белое посреди опорной сетки – как крохотный демон посреди пентаграммы…
Мышка, удивленная таким вниманием и весьма им озабоченная, резко перестала прибирать свою белую шерстку, пискнула и сиганула со стола – на пол… а оттуда – куда-то в угол.
Первым из ступора вышел Дик и заорал:
– Лови ее! За шкаф пошла!
– Не лови! – еще громче закричал Борис, – голыми руками нельзя, чучело! Обожжетесь!
– Аааа…. Она под моим столом!
– Надо тряпку набросить!
– Заходи сбоку! Давайте ее шумом оттуда выгоним!?
Пришлось отодвинуть сначала один стол, потом другой. Но мышка… вернее, образ мышки, как будто издевался. Он ловко уходил от всех попыток изловить его, а потом оказывался на самом видном, но чаще всего, малодоступном месте.
А исходная мышь продолжала тем временем спокойно спать под своим колпаком…
Как вдруг в самый разгар веселья двери резко распахнулись и на пороге возникли «два старца» – так Арема и Надара стали в последнее время называть в Академии.
Хотя оба, если подумать, такими уж стариками не были.
К Арему студенты успели привыкнуть даже. Новый преподаватель основ некромантии оказался резким, остроязыким и совершенно несгибаемым в плане различных поблажек и вхождений в положение. Похвалы от него ждать не следовало. Не обругали ни разу – уже хорошо. А слово «сносно» можно было засчитывать как комплимент.
Двери распахнулись, ректор, дождавшись, когда все замрут и с должным трепетом уставятся на прибывшее начальство, тихо сказал:
– Надеюсь, вы здесь просто готовитесь к соревнованиям.
– Так их отменили же! – нахально напомнил Дик.
– Не отменили, а перенесли, – со значением ответил ему ректор. – Ричард, прикройте двери. А вы все… присядьте.
Поняв, что происходит что-то из ряда вон, студенты, конечно, подчинились. Причем, некоторые присели прямо на пол.
– Отлично. А теперь послушайте внимательно. Я сейчас зачитаю приказ, который издал только сегодня, но он имеет силу закона. Нарушителям грозит не штраф, а немедленное отчисление. Я надеюсь, вы хорошо это сейчас запомните. Вы, молодые люди… – ректор кивнул Робину и Борису, – тоже. Это касается всех в Академии.
Лора прикуслила губу и сдержала возглас, потому что именно в этот момент белый мышонок выбежал в самую середину комнаты и уселся там, видимо, не определившись еще, куда бежать дальше.
Между тем ректор продолжил.
– С сегодняшнего числа в Академии вводятся строгие запреты на следующие виды научных изысканий… приказ будет размещен на всех досках академии. Но вы лучше все равно запишите. Итак, запрещены. Исследования по пробуждению «спящих» генов драконов. Исследования полиморфизма у аборигенных видов, исследование магических свойств исходных морфов химер…
Он перечислял в полнейшей тишине, а у присутствующих все больше вытягивались лица.
– Серьезно? – звенящим голосом спросила вдруг Алиса. – Вы же практически… вы лишаете Яну шансов… потому что у нас же…
Ректор поднял на нее внимательный хмурый взгляд, и она резко передумала спорить.
В тяжелой тишине комфортно чувствовала себя только белая мышка. Она вдруг решила, что ей самое время проверить, что там за дверью, и побежала прямо к грозным «старцам».
Ее, наконец, заметили.
– Держите лабораторных животных под контролем, – подал голос Арем, – не хватало, чтобы они разбежались портить вещи по Академии…
Мышь обернулась на его голос – Лоре показалось, что даже с укором. И в тот же миг растаяла в воздухе, как фантом.
– Извините, – холодно сказал Борис.
– Я смотрю, опыт у вас все никак не удается?! – с едва заметным смешком заметил ректор. – Надеюсь, вы тщательно документируете все свои неудачи?
– Не извольте беспокоиться! – скривился дерзкий Дик, но его тут же одернул Даник. Нечего нарываться…
– Ричард, – вздохнул Надар. – В случае моего увольнения, вы просто поедете домой к отцу, а переждав, еще и вернетесь на свой же курс, через месяц или два. А что будет с вашими товарищами? Подумайте над этим. А пока… изучайте приказ. Все вопросы можете задать Арему. А мне надо навестить еще четыре похожих… учебных коллектива.
Мышь, проснувшаяся под колпаком, принялась усердно скрести стол.
Конечно же, никто не решился выдвигать обвинения некроманту. Хотя бы в память о том, что он, практически, спас Янку от драконов.
Ректор ушел, а все так и остались сидеть, каждый в своих мыслях. Так что, Арему пришлось объяснять все самому.
– Ректор кое-что забыл добавить. Скоро в Академию прибудет специальная инспекция, которая будет проверять его деятельность на законность и правомочность. Среди прочего особый упор будет именно на исполнение приказа о незаконных исследованиях. Есть реальный шанс попасть под отчисление. В нынешней ситуации ректор вам помочь ничем не сможет. Разве только, взять с собой скитаться по пустошам. Вы до конца все понимаете, надеюсь?
Даник кивнул за себя и за Дика – Дику он потом все объяснит.
– Так вот… все, что может вас скомпрометировать, должно быть надежно скрыто или уничтожено. Однако какие-то результаты… неудачные результаты… должным образом оформленные, надо оставить. Кто-то продолжает информировать и князя и чертоги о наших делах. Сведения утекают редко и они явно не точны, но их достаточно для начала проверок.
– Так, а что все-таки делать? Конкретно? – тихо спросил Борис.
– Первое – никаких опытов на многоклеточных. Все только в рамках учебных заданий. Все исследования – иметь под рукой. Все, что может вызвать сомнения и подозрения – убрать.
– Куда?
– Да вон хоть, в драконье логово. Его еще летом все перерыли. В своих комнатах только не вздумайте держать. Да, кстати… сколько времени мышь продержалась, засекли? И не забудьте зафиксировать состояние ее организма после выхода из искусственной комы. Дальше уж сами разбирайтесь. Мне же достаточно знать, что ваши мыши образ не формируют, а если формируют, то крайне неустойчивый и не способный к самостоятельному передвижению… и периодически разбегаются по зданию, что противоречит правилам гигиены.
Старик ушел, а все благородное собрание начало медленно и почти беззвучно наводить в «берлоге» подпорченный мышью порядок.
– Ну, старики дают, – сказал вдруг Даник. – А их, видать крепко прижали, раз они сами к нам пришли. Чтобы посторонних ушей не было.
– Вот именно. – Хохотнул Дик. – так что, если снова будет утечка, они сразу поймут, что треплет кто-то из нас. Признавайтесь, кто-то где-то делился новостями?
– Дик, пришибу, – подала голос Лора. С недавних времен подобные предположения в свою сторону она воспринимала крайне болезненно.
– Да шучу я… но если серьезно, что делать-то?
– Что делать? – удивился Даник. – Продолжать работу. Я считаю, сейчас соскакивать уже глупо.
Глава 4
***
Белые хлопья кружили над Радужным чертогом; серая громада главного драконьего поселения сквозь кружащий снегопад казалась легкой и нереальной, словно на полустертой фреске времен первых поселений.
С высоты драконьего полета он все равно казался огромным и внушительным, а драконий замок на вершине уже лет сто служит символом всего драконьего народа. Если бы драконам взбрело в голову чеканить деньги, пожалуй, этот неповторимый образ повторился бы и там.
Воздух пел под уставшими крыльями, Клара думала только об отдыхе и теплой постели, но встреча с советником Денизом была важней. Пришлось подняться на рассвете. Пришлось часть пути преодолеть на крыльях, потому что телепортация в плохую погоду удается через раз…
И все же она успела в срок.
Вот она, вожделенная столица! Дом, который ей пришлось оставить ради какого-то Водопадного. Водопадный был мечтой Тедора и надеждой Андриса на большую свободу.
А Кларе там делать было нечего. Нет, ее будущее – это Радужный. Столица. Ее блестящие дворцы, балы и музеи, выставки и аттракционы…
То, к чему она привыкла с детства, и совсем не желала отвыкать.
Центральная прилетная площадка под навесом была ярка освещена, и Клара обрадовалась ей, как старой знакомой: она прекрасно помнила это место. Когда улетали, ей было двенадцать, то есть, она была достаточно взрослой, чтобы все прекрасно запомнить.
Резные, переливающиеся перламутром колонны, мраморные скамьи и даже теплый, подсвеченный вечными огнями фонтан. Прекрасное место для отдыха. Можно и умыться, и переодеться.
Все-таки комбинезоны с полихистровой нитью – не самая красивая и удобная одежда. Клара предпочитала поверх, а лучше вместо него, носить длинные, с широким подолом платья. Рядом с ней и сейчас была пара верных вассалов, несущих дорожные сумки с одеждой.
Выход из трансформации всегда немного дезориентирует, но не причиняет ни боли, ни неудобства. Это можно сравнить с тем, как будто ты летом с теплого берега ныряешь в не менее теплое море, или даже, это не ты, это море ныряет в тебя, заполняет, учит не холить и прыгать, а скользить под гладью медленных волн…
Или лететь.
Клара, недовольно щурясь, забрала у одного из «своих» драконов сумку с платьем. Жаль, что Тедор не разрешил ей увезти с собой Кондора. Насколько бы это путешествие стало проще, удобней и приятней. Но, уж что делать. Кондор не является напрямую ее вассалом, слишком слабы узы крови. Он подчиняется Тедору, Тедор волен ему что –то разрешать и запрещать, хоть это и обидно, и несправедливо…
Какой, если подумать, из него советник?
Да у него своих идей нет, пользуется Клариными!...
Она умылась, сменила платье и заколола волосы. Вот так! Пусть в столице не думают, что в Водопадном она разучилась быть принцессой.
Ее вассалы тоже переоделись – в красные (а как же!) парадные куртки и черные плащи Штормового дома.
Ах, Радужный Чертог, прекрасный и строгий. Без этой вычурной сложности Водопадного. Точные линии, гладкие стекла, мрамор и металл – то, что создает образ великолепного утонченного вкуса и ненавязчивого богатства…
Секретарь советника Дениза Филина из Рокота прислал за ней слугу, и Клара лишь едва заметно кивнула самой себе: все правильно! Все идет, как должно идти! Это другие пусть сидят в ожидании своей очереди. А Клара… Клара – особенная. И встречать ее должны по особому. Может, не как будущую королеву, но как официальную наследницу Водопадного – уж точно.
Слуга с поклоном отвел ее в небольшой, но очень светлый и уютно обставленный кабинет. Мягкая мебель в строгой серой обивке, столик с прозрачной столешницей, неизменный камин с открытым огнем и полочка с книгами… и на всем – четкий, экономными плавными линиями выполненный рисунок дракона. Нет, лучше бы в парадный зал, конечно, но и до этого дело однажды дойдет! Не может не дойти.
Она, конечно, уже давно не та маленькая папина принцесса. Но теперь-то она умеет ставить цели и их добиваться!
– Спешу восхититься вашей свежестью и красотой, прекрасная Клара! А так же поразительной пунктуальностью! – поприветствовал ее сам господин Дениз, склонившись в весьма глубоком поклоне.
Несмотря на солидный возраст, секретарь великого сюзерена Алфира был весьма привлекателен: седые волосы прихвачены черной лентой через лоб, костюм под стать обстановке – светло-серый, с тонким черным узором по вороту пиджака. Клара элегантно поклонилась ему и протянула руку для поцелуя.
– Благодарю, господин Дениз. Я не могла опоздать на столь значимую для меня встречу.
– Это прекрасно, прекрасно! Прошу вас, присядьте! Я прикажу подать вам… десерт? Кофе?
– Пожалуй, не откажусь. Прошу простить, я спешила. Погода между чертогами оказалась не слишком хорошей, пришлось вылететь заранее. Я не успела позавтракать…
– Так может быть, сначала отобедаете? Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату для отдыха и…
Клара сделала рукой легкий отметающий жест, ровно такой, чтобы собеседник мог оценить жертвы, на которые ей приходится идти.
– Нет. Дело – превыше всего! Сначала я хотела бы узнать о цели нашей встречи…
– Ах, прекрасная Клара, если бы в этом Чертоге все драконы были столь же сосредоточены на деле, мир был бы другим! Но увы, праздность, праздность и легкомыслие правит нами! Ну что же…
Он склонился к дзумеру, который, оказывается, был встроен в спинку его кресла:
– В охотничий кабинет принесите бисквит и две чашки кофе.
Приказ действительно выполнили быстро – пяти минут не прошло. Напиток пах отменно – такой когда-то пили Кларины родители. Когда они еще все вместе жили здесь, в Радужном.
Тогда Кларе кофе запрещали, но запах она прекрасно помнила. И сейчас наслаждалась происходящим.
– Я вас слушаю,– через минуту сказала она и отставила чашечку.
– Что же… у меня для вас есть несколько новостей. Начнем с приятной. Сюзерен Алфир рассмотрел ваше прошение и готов дозволить штормовому дому вновь появляться в пределах Радужного. Но есть несколько неразрешенных проблем, связанных с… скажем так… недальновидными поступками Тедора Шторма. Я думаю, вы без труда сможете с ними справиться.
– Я слушаю! – подалась она вперед.
– О, сущие пустяки. Первое – Великому Сюзерену Алфиру стало известно, что Тедор Шторм заполучил себе архивы Изера Шторма. Они нужны ему. Ему и ордену. Алфир остался недоволен тем, как Тедор с Андрисом поступили с одним из секретных складов Ордена на склонах Скальда. Да, там хранились не самые ценные материалы, но это были секретные материалы. И это невосполнимая утрата для Ордена…
– Я понимаю. И смиренно прошу прощения за своего отца. У него были причины искать материалы Изера Шторма, о которых, если желаете, я могу рассказать.
– Интересно, но это еще не все.
– Я вся внимание.
– К сожалению, есть еще одна проблема, которая может стать… неразрешимой.
Клара продолжала с улыбкой сверлить взглядом почтенного Дениза, и тот был вынужден продолжить:
– Вальдемар Шторм два дня назад сбежал из Радужного, использовав для телепортации украденный у одного из наших специалистов накопитель магии. Сотрудничество с ним нам помогло решить несколько весьма важных проблем. Но стоило нам найти к нему подход… и даже получить некоторые результаты…
– Отследить по крови пробовали? А, я понимаю… Мы с ним – ближайшие родственники.
– Именно. Но надежды на успешный поиск мало. Как вы понимаете, у нас был образец его крови, и не один. Однако такой поиск результата не дал. Но шансы остаются. Насколько мы знаем, между вами существует довольно тесная эмоциональная связь. А эмоции – один из столпов человеческой памяти. Грубо говоря, мозг у нас фильтрует воспоминания, основываясь на своих эмоциональных реакциях. Предпочитая, правда, почему-то негативную сторону бытия… да… и почему мы чаще запоминаем обиды, чем радости?! Ах, простите, Клара, это я сам с собой. Возраст. Тянет на философию, что поделать… да. И соответственный отпечаток сохраняет память образа. Так что, при известном везении, ваша связь может нам очень даже помочь. Готовы вы немного послужить науке?
– Разумеется.
В уме Клара выразилась куда более экспрессивно. Мар не должен был сбежать! Он нее- не сбегают! А в особенности если он еще не до конца прочувствовал свое наказание.
– Видите ли, в чем дело, дорогая Клара… вы позволите, если я буду вас так называть? Так вот… я должен открыть небольшую тайну. Клаус… артефактор, вассал Сюзерена Алфира, совсем плох. Он стар и его старческие чудачества стали выходить… как бы это сказать… за границы здравого смысла. Вальдемар Шторм, конечно, не столь талантлив и наверняка никогда не занимался ни чем подобным… но он со временем, конечно, мог бы заменить Клауса на этой… да, неприятной, но очень важной для Чертога должности.
– Вы предложили Мару побыть артефактором при Сюзерене Алфире? – приподняла Клара красивые брови.
Что же этому гаду еще было нужно? Ведь Клара предлагала ему, предлагала именно это! Но – вместе! Вместе! В прекрасном Радужном чертоге…
И теперь, конечно, он упустил свой шанс, а она будет вынуждена подниматься с самых низов, не имея такого козыря в кармане…
Хотя, впрочем…
– Именно! – улыбнулся секретарь верховного дракона. – Но он, скажем так. Не высказал восторга от этой идеи. Хотя видят все боги, для него это было бы идеальным выходом. Он отказался.
– Мар никогда не был дальновидным.
– Нам пришлось применить ку нему некоторые меры убеждения… и оказалось, что в определенном случае он может быть сговорчив. Но благодаря глупой ошибке, мы его, надеюсь, временно, упустили.
– Хорошо. Я сделаю все, чтобы его отыскать.
– Вот и замечательно. А теперь расскажите мне, если вам, конечно, не трудно, дорогая Клара, зачем же ваш отец так упорно разыскивал личную библиотеку и документы предателя и заговорщика Изера Шторма?
Ага, как же «если не трудно». На деле – это не вопрос, а приказ Ордена. Просто высказан в такой вот нежной форме.
– Да все просто. Он потерял из виду младшего брата, Ференса Шторма. У которого, как вы знаете, способностей к магии артефактов куда больше, чем у Марика. Но видите ли… кое-какие бумаги… черновики, идеи, наброски… в кабинете Изера в Водопадном все-таки сохранились, и из них Тедор заключил, что Изер Шторм работал в том числе и над тем, чтобы развить в своих маленьких недодраконах способности к этой магии, и тем самым обеспечить их будущее, это как минимум. Я даже в чем-то его понимаю. Убить он их не мог, а наблюдать за тем, как его «блестящие» магически одаренные наследники вдруг становятся просто никчемными выродками, семейным запасом драконьей магии, это я думаю, для него было неприятней всего. Может, он потому и в заговор-то этот ввязался…
Клара была уверена, что не «может», а «точно».
– Дальше! – заинтересовался почтенный Дениз.
– По некоторым намекам Изера, способности к этому виду магии можно развить из самых незначительных задатков, потому что корень их родственен обычному отъему магии через криос. Просто артефакторы делают этот процесс двусторонним. Как-то. И Тедор вбил себе в голову, что если найдет эту технологию, то сможет вернуть честь Штормовому дому…
Ага, «вернуть честь!» – Клара сама удивилась такой своей формулировке. Как бы не так! Тедор собирался придержать информацию об этой технологии (если она действительно есть) и начать развивать артефакторские способности у своих вассалов… а потом успешно сдавать их в аренду хоть двору Алфира, хоть просто в циркусы…
– Интересное предположение, – солидно покивал секретарь Алфира. – А могу я взглянуть на эти, как вы выразились, «отрывочные сведения»?
– Конечно. Но они – в Водопадном. Как только снова сюда доберусь, обязательно прихвачу с собой.
Клара широко улыбнулась. Ну, уж теперь-то ей точно не откажут! Она вернется в Радужный. Она станет самой незаменимой помощницей Алфира. И никто ей не помешает…
Жаль только, Марик не узнает о ее триумфе…
– Кстати, – спохватился вдруг почтенный Дениз. – Вы не упомянули Звездную Академию Астеры, а между тем, есть одно интересное наблюдение… дело в том, что совсем недавно, дней десять тому назад, в Радужный Чертог, заметьте, минуя Водопадный! Обратился князь Константин Скальдский. Он отправляет в Академию специальную комиссию для расследования темных делишек ее нынешней администрации, и желает, чтобы в эту самую комиссию вошел кто-то из драконов. Академия нам все еще интересна. Не желаете развеяться, а? Вы как к этому относитесь, прекрасная Клара?
Значит, хитрый и несговорчивый ректор встал костью в горле не только у Тедора но и у князя Константина? Ну и отлично! Из этого наверняка можно извлечь выгоду…
Осталось придумать, какую!
Белуша. Зеленые Гроты
Три дня прочно выпали из памяти. Еще два помнились слабыми отрывками, вперемешку с бредом. То ему казалось, что рядом с его постелью сидит отец. И Мар спрашивал у него: «Какого черта, отец? Зачем тебе нужен был этот дурацкий заговор? Неужели так хотелось себе нормальных, крылатых детей?». Отец смотрел на него с деловитым пониманием: мол, были бы у тебя свои дети «с отклонениями», я бы посмотрел, что ты стал бы делать. «Какие дети?!» – Спрашивал Мар, как будто Изер Шторм и впрямь мог его услышать. «Ты забываешь. И я, и Ференс – пока мы бескрылы, мы всего лишь собственность Тедора Шторма. Практически его рабы. Ни один чертог нас не примет. Таким как мы запрещено иметь официальную семью. Законами Чертогов. А Фер и вовсе умер». Призрачный Изер кивал, но отвечать на вопросы злосчастного полудракона отказывался…
А потом, без перехода, вдруг оказывалось, что он сидит в продавленном кресле у крошечного окна, смотрит на дождь, монотонно стучащий по стенам, и слушает, как Кир читает братьям вслух по слогам «Капитана Немо».
Проходило время, в комнату неслышной тенью входила Янка. Останавливалась напротив, и тихо-тихо, чтобы никто не услышал, говорила: «Профессор, ну что же вы… вы себя не вините. Они все равно стали бы искать кабинет Изера. И все равно кто-нибудь пострадал бы. Так уж лучше – я…». «Почему лучше?» – «Потому что вы обещали помочь моей семье. И сдержите слово. А тот, другой… он просто умер бы и все». Мар просил ее подойти ближе, и она, конечно подходила. Но неизменно оказывалось, что это кто-то другой. Или Вальтар с какими-то лекарствами, либо Кир… либо Никлас Бриз, стоящий перед Тедором на коленях и просящий его не убивать… пожалуйста, он все сделает… он поклянется…
Мар зажмуривался, тряс головой, выкидывая из головы навязчивый кошмар.
На самом деле, в том подвале подростков было несколько. Девочка, чем-то похожая на Нану, и два парня. Никлас выглядел из троих самым напуганным. Девушка – самой спокойной.
Девушку приговорили за воровство, второй парень промышлял в банде, нападавшей на ночные экипажи на нижних уровнях городской части Чертога. А Ник… его притащила Клара. Именно Ник, оказывается, помог Андрису пробраться в Академию.
Клара обвинила его в том, что он завел ее отца и брата в ловушку.
Хотя дураку ясно, что в ловушку загнал себя Тедор сам. Лично и без посторонней помощи. Сам из нее потом выскочил, а Андрис так и застрял… насмерть.
Мар отказался исполнять приговор.
Беда в том, что артефакторы – так сложилось, таковы вековые традиции, да и простая целесообразность говорит о том же – артефакторы чаще всего исполняют в мире драконов роль палачей. Не тех, которые с мечом и у эшафота, как в домлечных книгах. А того, который казнит магов. Забирает у них с помощь криосов магию, и направляет в предметы, имеющие в своей структуре частицы полихистра.
И в отличие от огромного большинства наделенных магией людей, у артефакторов эти самые предметы и воспринимают чужую магию, и получают собственный магический профиль. Одни становятся оберегами от химер, начиная нагреваться или светиться при их приближении. Другие – получают свойства магических «вечных» светильников. Третьи реагируют на волнение и тревогу не хуже полиграфа…
Но цена таких артефактов – жизнь. Жизнь кого-то, кто при другом раскладе мог бы быть одним из студентов Мара Шторма.
…Клара тоже приходила.
Этого бреда, пожалуй, Мар боялся больше, чем даже подвалов Ордена.
Клара приносила магические предметы и называла их по именам. И каждое знакомое имя звучало, как приговор, потому что в бреду казалось, что этот приговор даже исполнен. И исполнителем был сам Мар Шторм. Он не помнил, как это было и когда, но точно знал – виноват он и только он.
Кто-то потряс его за плечо:
– Марик, тебе опять снится какая-то ерунда. Проснись!
Кир. Как хорошо, что это снова был дурацкий бред…
– Да, дружище. Прости. Они не спрашивают, просто приходят.
– Кто? Сны?
– Призраки. Но мы их сейчас прогоним. Который час?
– Восемь. Мар, там ужин стынет. Принести?
– Давай, я лучше попробую спуститься. Жалкие три ступеньки. Как-нибудь…
– А пальцы?
– Потерплю. Все хорошо. Пойдем…
Уйти у него в тот раз, конечно, не получилось. Но сама попытка была достойной – три шага к лестнице он все-таки сделал, при этом сам. Правда, потом – еще три шага назад к кровати – уже с помощью Кира.
– Я принесу ужин. А ты посмотришь мое сочинение? Только оно на завтра.
– Тащи. И то, и другое.
Глава 5
Циркус Скальда. Академия
На лекции по истории освоения циркуса Скальда Даник Нырок почти спал. Настолько почти, что его соседка слева даже изредка тыкала в бок локтем, чтобы не начинал храпеть, а профессор Селена в какой-то момент предложила группе вести себя потише, дабы не будить. Наверняка же парень всю ночь развлекался, а теперь организм свое требует…
Даник честно извинился, поклялся себе, что глаз не сомкнет, но глаза все равно смыкались. Так что лекция оказалась записана урывками…
А все потому, что вчера в ночи им снова удалось поднять мышку… минут на пять, а не на три, как в первый раз. Более того, подопытная зверушка в первый раз перенесла процедуру очень тяжело, чуть не умерла и получила от Бориса почетный отпуск и морковный пансион.
А в это раз вторая мышь отлежалась сама, без магической поддержки, и даже, уже на рассвете, вяло схрумкала порцию зерен.
До пыльной ли истории тут! Конечно, вся «яма» с нетерпением ждала, когда лекция закончится и можно будет вернуться в берлогу.
Ректор, надо сказать, компанию всерьез напугал, так что теперь материалы исследования не валялись где попало, клетки с живностью стояли, как и положено, в виварии, а все важные и нужные книги хранились в кабинете профессора Шторма: благо, после погрома и отбытия профессора в неизвестном направлении, тот стоял не занятым. Ключ был у Алисы – она нашла его на Янкиной тумбочке, так что кабинет запирался.
А личные апартаменты Шторма и так были заперты не хуже сейфа.
Преподаватели унесли из порушенного кабинета все ценное, но полки с беллетристикой остались, как и общенаучные книги. Стол, диванчик, несколько стульев – все было на месте. Так что через некоторое время органично и этот кабинет превратился в филиал берлоги. Ночной и особо тайный филиал.
Селена Осока – дама строгих правил и соответствующего вида – после лекции попросила Даника задержаться. Он понял, что предстоит «серьезный разговор», но ему было уже все равно. Пережидать «серьезные разговоры», вежливо кивая и каясь в недостойном поведении ему уже приходилось.
Когда за группой закрылась дверь, она задумчиво спросила:
– Вас, юноша, так мало интересует история? Зачем же вы записались на мой курс?
Даник едва сдержал зевок и прикрыл рот ладонью.
– Меня очень интересует история… просто… я немного не выспался.
– Да? Вчера, помнится, преподаватели разыскивали по склонам Скальда неких начинающих трапперов…
– Нашли? – удивился в этом плане совершенно честный студент Нырок.
– К счастью, обошлось без серьезных приключений. Грифоны устроили рейд, так что пока внешние склоны циркуса от химер свободны.
– Меня там не было.
– Сею надеяться. Так чем же вы занимались?
Даник словно проснулся и посмотрел на строгую преподавательницу новым, подозрительным взглядом. Последние дни наблюдатели и предатели ему мерещились практически везде.
– Я… как бы это сказать. Нам с друзьями на днях передали из города посылку… кое у кого случился день рождения, и мы…
– Понятно. Свободны. Я о вас поговорю с ректором.
Даник собрался уже покинуть кабинет, как вдруг ожил и громко звякнул дзумер у преподавателя на столе.
Селена наклонилась к прибору, но Даник сумел разобрать лишь слабое бормотание.
– Громкая, пожалуйста, – велела преподавательница и еще раз строго взглянула на сонного студента.
– Вниманию всех студентов и преподавателей Академии! Совет учредителей Академии объявляет официальный общий сбор. Все занятия приостанавливаются на время мероприятия. Общий сбор в полдень ровно. В верхнем конференц-зале.
«Оно, – понял Даник. – Вот, начинается. Вероятно, князь Константин все-таки собрал комиссию…».
Верхний зал чаще используется для больших лекций, рассчитанных на весь поток студентов, да и то, он слишком уж просторен, в нем прохладно и неуютно, а зимой еще и влажно. Так что Даник, да и остальные ребята из «ямы» оказались там впервые за без малого полгода обучения в Академии.
Кафедра, длинный стол и аспидная доска, увешанная ветхими пособиями по зоологии, ряды жестких стульев с откидными сидениями – анфиладой вверх. Сумеречный свет…
Старостой первого курса магического отделения после испытаний совершенно неожиданно оказался Кудряшка Иган из Янкиного лицея.
Он действительно заработал больше всех баллов на тех испытаниях, которые студенты успели пройти в начале лета, разве что, кроме «ямы». Но студенты из «ямы» просто по определению претендовать на роль старосты не могут. Староста – это лидер курса. А в «яму» лидеры не попадают…
Иган с зеленым флажком собирал «своих» в коридоре, чтобы потом в зале разместить всех вместе, на отведенных заранее местах…
Даник достал из кармана пакет с сушками. Пожалуй, сегодня они будут востребованы, как никогда.
Рядом тихой, но внушительной тенью вырос Витязь, с ним, как вечный Заяц подле Лиса, тут же появился Дик. Молча засунул руку в пакет с сушками, молча отправил добычу в рот и захрустел.
Лора, в сером невзрачном костюме, не менее сонная, чем сам Даник, оперлась спиной о стену – от сушек она продолжала воздерживаться, хотя бы через раз.
Стало заметно, насколько серьезно она изменилась за минувшие месяцы – постройнела, стала уверенней и серьезней, научилась собирать непослушные мелкие кудряшки в тугую прическу, чтобы не мешали на тренировках или занятиях. Даже Дик перестал ее задирать.
Мимо спешили студенты старших курсов. Рядом на мгновение оказалась Алиса, велела взбодриться и не падать духом. На немой вопрос – навели ли старшие вчера порядок в лаборатории, едва заметно кивнула, и шепотом пояснила:
– Борька даже пол вымел!..
Со стороны вечно слегка неопрятного и встрепанного аспиранта это был настоящий подвиг.
Потом кто-то отдал команду, и студенты быстро, хотя и слегка суетно, заняли свои места.
Когда расселись, занял место и президиум – незнакомые и полузнакомые мужчины и женщины, всего шесть человек, среди которых были две женщины. Одна – молодая и невероятно красивая, в красном приталенном платье, вторая – седая и представительная, в широком, хорошо драпирующем фигуру хитоне вишневого цвета и брюках.
– Кто это? Нетерпеливо спросил устроившийся рядом Дик. Драконица? Знаешь ее?
Даник покачал головой. Про Клару Шторм он только слышал пару раз от Янки. Дик тут же пояснил:
– Это сестра маньяка с проволокой. Она была потом на разбирательстве, мне отец рассказывал…
Поскольку дело касалось Академии, следователи князя Константина тоже приняли участие в расследовании. Впрочем, наказывать оказалось некого. По словам Тедора Шторма, парень обычно содержался в Водопадном. Да, в комфортных условиях. Но все же он был изолирован от общества. Как и когда он научился незаметно покидать Чертог, удрученный горем отец не знал. Но охранники ему помогать никак не могли – их назначал в случайном порядке лично сам сюзерен Водопадного.
– Тсс, – шепнула Лора, – ректор!
Надар в черной летящей мантии и с обычным своим шнурком через лоб выглядел куда внушительней уже рассевшейся в президиуме комиссии.
– Уважаемые преподаватели, студенты, сотрудники Академии!
Раздались аплодисменты, и Даник тоже несколько раз хлопнул в ладоши. Он ждал плохих новостей.
– Я рад сообщить вам, – ректор сделал небольшую паузу, во время которой смолкли даже легкие шорохи. Зал замер в ожидании. – Рад сообщить, что вчера мною был подписан приказ о восстановлении ежегодных состязаний некромантов. В этом году оно состоится весной, после экзаменов и зачисления новых студентов. К Боям Мертвецов, как обычно, допускаются учащиеся второго курса и выше. К полосе препятствий – только третий курс. Надеюсь, всем все понятно. С этого момента можете начинать сбор материала!
Аплодисменты снова зажглись костром и грозили уже вспыхнуть пожаром, когда ректор снова поднял вверх обе руки.
– Это не все! Должен сообщить еще несколько новостей. По запросу совета учредителей в Академии с этого дня начинает работать специальная комиссия, которая, по приглашению князя Константина и при поддержке администрации Академии, расследует мою деятельность на посту ректора, правовую сторону принятых мною решений, а так же утвержденных планов и проектов. Решения комиссии будут иметь силу закона. Вероятно, некоторые из вас будут рады услышать о возможном понижении проходного балла на магические отделения. А так же о возобновлении набора на военно-магические специальности.
Надар сделал паузу и внимательно осмотрел, словно просканировал, собравшихся.
– Ни для кого не секрет, что в последние годы по объективным причинам безопасность Академии обеспечивается все хуже. Этим летом погибли… или серьезно пострадали… несколько студентов. В связи с этим объявляется временный мораторий на доставку из города предметов, содержащих полихистр.
Да уж, вовремя! Даник чуть с досады не саданул кулаком по столу. Да что же это за правило такое?! Выходит, если даже Вадим добудет в развалинах криос, он будет обязан его сдать? Ерунда какая…
Меж тем, ректор продолжил.
– Мера эта временная. Я знаю, многим из вас она причинит неудобства, но, в конце концов, кое-какие запасы есть и в Академии. При необходимости мы откроем склады. А теперь, еще одно важное объявление. На время работы комиссии я вынужден сложить ректорские полномочия. Надеюсь, когда проверка закончится, мы с вами снова увидимся в этом зале и я с радостью сообщу вам о своем возвращении. А пока, разрешите представить вам нового исполняющего обязанности ректора. Господин Самюэль Аркада из Менгиров, некромант, советник, член Большого Совета циркуса. Сильный некромант и выпускник Академии!
Высокий и сухопарый господин Самюэль Аркада выглядел несколько моложе Надара, одет был в шерстяной костюм коричневого модного цвета, а шею его украшал синий шелковый платок.
Даник заметил, как рядом морщится Лора. Словно новый ректор представлял собой не человека, а лимон.
– Что? – спросил он шепотом. – Вроде же не урод…
– Во-первых, наш все равно лучше. А во-вторых, я заранее ненавижу всех, кто попробует нам помешать!
– Правильная позиция, – шепнул Дик. – Он бывал у нас дома. Дурак и карьерист. Хвастался, что его поставят ректором, еще весной.
– Так не зря хвастался, – вздохнул Даник и незаметно достал из-под стола несколько сушек. – Видать, князь давно готовился нашего Искателя подсидеть. Только повода не было!
Новый ректор что-то вещал про незыблемость традиций, бережное отношение к прошлому и про то, что он в полной мере понимает возложенную ответственность. И постарается полностью соответствовать… и что вся его деятельность с этого момента будет направлена на безопасность учащихся, на улучшение материальной базы и дополнительную подготовку для преподавателей, а та же на…
От его бубнежа у Даника снова начали закрываться глаза. Но он все же не заснул – не успел. Собрание было объявлено закрытым, а комиссия приступила к работе.
И первым пунктом у нее, конечно, было изучение документов в ректорском кабинете.
Беда разразилась через несколько дней.
Все, вроде бы успокоилось, утряслось и осело. Занятия вошли в прежнее русло, а комиссию было, в общем и целом, не видно и не слышно. Студенты перестали уже даже перешептываться в коридорах.
Надар на время работы комиссии действительно отстранился от всех дел и, сообщив всем заинтересованным официально, что будет занят наведением порядка в собственных давнишних географических исследованиях, большую часть времени проводил в верхней комнате ректорской башни. Иногда один, иногда в компании с Аремом.
К слову, Арема комиссия от работы не отстранила.
Просто заявились на один из практикумов сразу трое ее представителей, послушали учебные задания, понаблюдали как его выполняют третьекурсники, не нашли к чему придраться, и ушли. Но это – по слухам.
Многих теперь занимала еще и подготовка к состязаниям. Алиса мрачно сообщила, что Алик без Вадима заявляться на Бои Мертвецов не станет. А сама она в этом и вовсе не планировала участвовать – у нее другие дела есть!
Разумеется, пользуясь возможностью, она раньше иногда выбиралась с сестрой в город – узнать, не появилось ли новостей от Вадима, но в связи с последними событиями и эта ниточка связи с внешним миром оборвалась: строгий запрет распространялся на всех, хоть ты три раза будь сестрой медика или преподавателя…
Но, разумеется, «яма» не сдавалась.
Переждав пару дней, они осторожно снова собрались в берлоге. Внезапно – обошлось! Никто ничего не заметил и тревоги не поднял.
Так что, на следующую ночь они снова собрались – уже с аспирантами и мышонком, которому предстояло повторить подвиг предшественников и временно, на несколько минут, побыть нежитью…
А на четвертый день их поймали. Глупо получилось: все-то они предусмотрели, кроме одного. Кроме Алисы, участники тайного научного заговора обитали в общих комнатах по четыре человека. Конечно, еженощное отсутствие их не осталось незамеченным. А может, представители комиссии ждали чего-то этакого…
Вот тут-то и стало ясно, что все предосторожности не были лишними! И то, что книги и самые важные результаты хранятся вдалеке от берлоги!
В общем-то, им даже где-то повезло, потому что всего за четверть часа до появления господина Самюэля Аркады Лора ушла прятать тетрадь наблюдений в стол профессора Шторма.
Так что как раз ее-то при облаве и не было. Но только ее.
Студентов, как нашкодивших детей выстроили в ряд. Вытряхнули из их столов и шкафов все, что там лежало. Вытащили из постелей профессоров и в первую очередь – Надара, который, по их мнению, о противозаконной деятельности студентов был должен знать наверняка.
По первому зову Самюэля в берлогу собралась вся комиссия, даже Клара Шторм. Хотя по ней и было видно, что обычно на гардероб и прическу она тратит значительно больше времени.
Двое представителей комиссии сразу же принялись перебирать папки и тетради, пока не обнаружили то, что искали.
– Ага! – обрадовался худой и прилизанный аристократ из Лиственниц Скальда, – что это?!
– Курсовая работа! – вытянувшись как на параде, отчеканил Даник. – Для первых проверочных испытаний. Выполнена студентами в составе…
– Это я и сам вижу, – скривился аристократ. – Кто ваш куратор? Кто дал вам такой план работы?
– У нас нет куратора, уважаемый господин проверяющий! – излишне громко и звонко, в тон Данику, выступил Дик. – Этот план работы разработан нами самостоятельно, поскольку выданный профессором Филиппом план нам не понравился.
– Тааак! Это кто такой умный?! – возмутилась плотная и статная дама, предпочитавшая туники. – У всех студенческих групп обязательно есть куратор!
– Разрешите объяснить?! – вежливо поднял руку Робин. Робин как всегда был элегантен, несмотря на бессонную ночь и возню с мышами.
– Рассказывайте, – поморщилась дама.
– Это не учебная группа…
– Так я и думал! – обрадовался аристократ. – Это та самая секретная команда исследователей, которую от нас так старательно пытается спрятать прежний ректор. Как будто ему мало того, что мы уже против него нашли…
Дождавшись, пока аристократ выговорится, громко и четко Робин досказал свою мысль с того самого места, где ее оборвал:
– Это – «яма». Команда аутсайдеров, которым не нашлось места ни в одной из двенадцати учебных групп, и которые, чтобы доказать свою способность к научной и командной деятельности, вынуждены решать учебные задачи без помощи курирующего преподавателя.
– А вы тогда кто? – нахмурилась тетка.
– Я Робин Искатель из Дольмена циркуса Скальда. Я – аспирант биологического факультета немагического отделения Академии…
– Не некромант? – поднял брови аристократ. – тогда какого черта…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге