Астера. Форт Огня

пролог

Пролог

За дверью происходила какая-то возня. Янка отложила учебник, выбралась из-за стола, на ходу закалывая волосы. Может, это студенты устроили на третьем преподавательском уровне общежития игру «в слоненка», а может – случилось что-то намного более серьезное.

Правда, уже больше месяца все происшествия в Академии были маленькими и скорей приятными или забавными: Надар вернулся на должность ректора, Арем – взялся преподавать основы некромантии, а у профессора Максима сбежал трехкомпонентный микрокадавр с циклом в полных два часа, залетел на лекцию к историкам и там уже устроил безобразную атаку на прическу преподавателя. Но наказания не понес – рассыпался прахом за пару мгновений до того, как возмездие в виде швабры его настигло.

Вернулся Витязь. Вернулся серьезный, похудевший и странно спокойный. Но с удовольствием обнял Янку, Алису и Лору, отвесил легкий подзатыльник Дику, пожал руку Данику. Про войну в Эфесе не рассказал ничего, только покачал головой, показывая, что нужных слов пока подобрать не может.

После событий последних месяцев можно было позволить себе небольшой внеплановый отдых – доктор Анна Самум даже настаивала, что так следует сделать, но почему-то лежать в постельке, лениться и думать о высоком, было выше всяческих сил. Особенно если учесть…

Сразу после праздничного фейерверка Мар Шторм, прихватив с собой Надара, Роланда Аркаду из отряда княжеских грифонов, и почему-то Вадима – умчался в Водопадный Чертог. Вести оттуда приходили, но получала их Анна, по дзумеру медчасти, а она не любит много болтать.

Каждый раз на молчаливые вопросы Янки она улыбалась, говорила, что «у них все относительно хорошо, не переживай». Но сама-то переживала. Янка видела по глазам. Что она знала? Что Чертог встретил единственного наследника Изера Шторма неприветливо. Да, многие были рады, что он возвращается в родовое гнездо. Но, Янка это понимала, оставались десятки, а может, даже сотни драконов и не драконов, для которых Мар – «захватчик», «самозванец» и «узурпатор», воспользовавшийся случаем, чтобы изгнать законного правителя и занять его место.

…шум повторился. Янка распахнула двери, но никого не увидела – уже умчались.

Ждать вестей оказалось тяжело. Куда как проще было бы самой туда улететь, вместе с друзьями, видеть все своими глазами, самой участвовать в «наведении порядка» в Чертоге. Теперь она со стыдом вспоминала каждое ненаписанное и не отправленное письмо домой. Свой дурацкий побег почти год назад, весной, когда казалось, что нет ничего важнее Академии, будущей профессии, другой, почти взрослой жизни. Бедный отец, сколько же тревог ему пришлось перенести за это время…

Ждать было почти невыносимо тяжело. А уж ничего не делать, а только ждать – это доступно и вовсе немногим.

Чтобы отвлечься, Янка вернулась к учебе. Ходила на лекции, на практикумы. Ребята с гордостью показали ей воссозданную почти в полной красе берлогу.

Сначала казалось – все это теперь далеко, так, что не вспомнить. Но на поверку понадобилась всего неделя, чтобы вернуть прежние знания и включиться в общий увлекательный процесс: теперь то им никто не мог сказать, что они разрабатывают тупиковое и неинтересное для практики направление. Теперь доказано, что создание стабильного образа на живом исходном материале – это как минимум, чья-то спасенная жизнь. А то и вовсе – новое слово в аборигенной биологии.

Что-то все-таки происходило: снизу доносился топот, голоса. В середине учебной пары, утром, в общежитии – это, безусловно, должно было что-то значить.

Янка спустилась на один пролет и поймала за руку старосту их потока – Игана.

Кудряшка Иган попытался отцепиться, но понял, что не сработает. Вздохнул:

– Что?

– Что происходит? Куда все бегут?

– Аааа! Ты не знаешь! Дракон вернулся! И вообще вся делегация. Они там, внизу. Я думал, ты такие вещи раньше других узнаешь…

– Почему?

– Ну как бы… у тебя же роман с драконом?!

Янка про себя выругалась.

Ну да… роман.

Только не понятно, трагедия или комедия. После того единственного свидания под залпы фейерверков, после того праздника и тех встреч прошло уже больше месяца. Она никак не могла привыкнуть к собственному возвращению, к новой реальности. А он… он дракон. Его позвал долг крови, и он умчался в Водопадный. Чтобы вернуться только сейчас, похоже.

– Не лезу! – широко улыбнулся Иган. – но рекомендую поспешить, а то не протолкаемся!

Оказалось, вернулись трое. Сам дракон – Мар Шторм. Ректор Надар. И Вадим.

Янка даже не успела выйти за главные ворота Академии, только с лестницы спустилась.

Народу в холл набилось – человек пятьдесят. В основном, конечно, студенты. Янка издалека увидела огненную макушку Шарля и стала к нему пробираться, да не успела. Двери распахнулись, все трое новоприбывших быстрым шагом направились к лестнице. Студенческая толпа расступалась, пропуская. К тому моменту она уже сошла с лестницы, но за Шарлем успела сделать лишь пару шагов. Так что – отступила вместе со всеми, но каким-то образом оказалась в первом ряду.

Ее поразило выражение лица ректора Надара. Мрачное и отрешенное, что ли. Шторм-то понятно. Он годами тренировался, чтоб никто по нему ничего не мог понять. А вот Вадим словно внезапно чем-то заболел. Его загорелое лицо стало землисто-серым.

Ректор поднялся по лестнице почти до верха пролета, но вдруг словно спохватился. Медленно обернулся, окинул взглядом собравшихся.

– Друзья, – громко сказал он. – Тедор Шторм официально отказался от претензий на Водопадный чертог. Со вчерашнего дня Мар Шторм – сюзерен Водопадного. Официально.

– Так это ж хорошо! – выкрикнул кто-то.

– Это прекрасно.

Однако сильной радости на их лицах по-прежнему не было.

– Это прекрасно, – эхом отозвался Шторм. – С сегодняшнего дня Звездная Академия Астеры – под крылом Водопадного. Так же официально. Никаких комиссий проверок и внешнего контроля. Но если Алфир сюда сунется, мои драконы придут на помощь. И не так, как Тедор в Эфес. – Он усмехнулся. – Обещаю!

Студенты шутку оценили, послышались сдержанные смешки.

– Вечером будет специальное сообщение в большом зале. Приходите! – закончил короткое выступление ректор. И все. Умчались.

Янка, недолго думая, первым делом помчалась в берлогу. Если у Шторма или Вадима будет хоть немного времени, они обязательно туда заглянут.

И была права.

Во-первых, так же подумали и остальные друзья студенты, а во-вторых их ожидание не было напрасным. Первым появился Вадим.

Лора, охнув, тут же повисла у него на шее, не позволив даже куртку сбросить. Янка улыбалась, глядя на них – наверное, она и сама так же светилась в тот зимний вечер, когда был фейерверк. И Мар рядом.

Дик, верный себе, приготовил два пальца чтоб сунуть в рот и свистнуть, но Шарль с одной стороны, а Витязь с другой – поймали его за локти и утихомирили этим душевный порыв.

– Ччто? – спросил Витязь, когда Вадим откружил свою девушку по комнате и поставил на ноги.

– Я насовсем, – сказал тот лаконично. – Шторм и Надар завтра назад.

– Что у вас случилось? – Шарль не удержался от расспросов. И хорошо. Лучше пусть он спросит… а Янка послушает. – Может, надо помочь чего?

Вадим вновь покачал головой.

– Я… там мало некромантов. Я ассистировал в нескольких процедурах призыва. Всего лишь. Со мной порядок. Вы только Шторма пока не трогайте. Дайте человеку выспаться.

– С ним-то что опять? – удивился Даник.

– Он вчера нашел личный маленький подвальчик Андриса Шторма. И я не хочу об этом говорить. Этот маньячина жертв далеко не всех скармливал химерам. Я видел только краем глаза. А Мар там живых искал. Зашел внутрь. Как сошел с ума. Засветил этот их белый светляк над головой, склонялся над каждым и даже звал. Я только не понял, кого он искал. Там вонь такая, мы как дверь открыли, так у меня башка закружилась. А я, вообще, после пустошей считал себя довольно стойким оловянным солдатиком.

Вадим медленно разделся. Повертел головой, нашел стул, кинул на него куртку, и сам же сел поверх.

– Нашел? – спросила Лора. – Ну, живых? Нашел?

Темные глаза Вадима подозрительно блеснули.

– Несколько человек умерли просто потому, что мы поздно туда добрались. То есть, они добрались, с Надаром. Я-то так и не вошел.

Лора подошла со спины, положила руки ему на плечи. Что-то шепнула на ухо. Он так же шепотом ответил.

Потом вдруг тряхнул головой, посидел с полминуты, глядя в пол, и спросил вдруг уже другим, почти нормальным своим голосом:

– А вы тут как без меня? Не раскисли? Кстати, Водопадный действительно весь в речушках и водопадах. Некоторые настоящие. Некоторые – искусственные. Очень красивое место, но там всегда сильные ветры. И сейчас холодрыга. Не как на пустошах зимой, но с нашими зимами вообще не сравнить. А народ в большинстве самый обычный, драконов мало. Условно, сотни четыре, это по сравнению с населением вообще считай, мелочь. Кстати, среди драконов тоже есть нормальные парни. Я познакомился там кое с кем. Им интересна Академия, как оказалось. Но они не верят, что это все имеет к ним отношение, и что здесь есть интересные для них профили…

Было видно, что болтовней Вадим отвлекает и себя и других от вчерашней находки.

А у Янки щеки и пальцы похолодели от того, что она вдруг поняла, кого Мар там мог искать.

Брата.

Да, она помнит, он говорил, что Ференс давно погиб. Но вот верил ли сам Мар в его смерть? Он же всегда его искал.

И еще его искал Виктор… и та погибшая юная драконица – Нана Филин.

А ведь у Янки есть кое-что, что могло бы помочь в поисках. Может, Ференс Шторм и вправду давно мертв. Но найденная на старом складе тетрадь с описанием какого-то исследования, надписанная его именем, наверняка что-то могла значить.

Конечно, ей тоже было интересно послушать про Водопадный, про дом драконьего сюзерена и про то, как все там, скрипя зубами, клялись в верной службе Мару. Но тетрадка, засела в голове, что не выкинуть. Так что через четверть часа она попрощалась.

Вадим, правда, догнал ее у выхода, шепнул:

– Ты на него не обижайся, если что. Ну, если не встретитесь. Он реально же по два-три часа ночью спит. Весь тедоровский гадюшник на уши поставил. А этот подвал просто последней каплей был.

– Спасибо за заботу. Я не обижаюсь!

Она даже растянула губы в широчайшую из улыбок, чтобы показать, как именно она не обижается.

– Ужас! – усмехнулся Вадим. – Не был я заикой, так скоро стану…

Янка серьезно кивнула:

– Я вас не видела давно. И пока э… ну, короче пока была личем, как-то в голову не приходило. В общем, надо пару слов сказать ему. По делу. Но если спит, конечно, не буду мешать.

– Ну, давай.

Но Шторма не обнаружилось ни в «драконьем логове», ни в ректорской приемной, ни в Аннигом хозяйстве. Янка напрасно бегала по аудиториям и залам, он как сквозь землю провалился.

А нашелся сам собой, поздно вечером. Они с Алисой как раз подумывали, не пора ли уже поспать.

В дверь тихо постучали.

Алиса крикнула, что открыто, и на пороге возник Шторм. Посмотрел на Янку из-под бровей, вздохнул:

– Извини. Не мог раньше вернуться.

Она отложила книгу, подошла, жадно вглядываясь в лицо – испугалась, что забыла, какой он, Мар Шторм.

Он едва заметно улыбнулся, приподняв бровь. Янка только услышала, как за ее спиной быстро прошуршали Алисины шаги. Подруга тактично убежала.

– Я скучала.

– Янка.

– Что?

– Иди сюда.

Мар стоял совсем близко. Его куртка пахла кожей и костром. Такой твердокаменный настоящий запах. Куртка расстегнута – так, видно, он до своей комнаты еще и не дошел. Можно уткнуться лицом в черную водолазку, обнять, чувствуя ответное объятие. Слушать, как стучат сердца. Что там говорил Кудряшка Иган? Роман? Какой роман?..

– Вадим рассказал про тайник Андриса.

Мар не ответил, теснее прижимая ее к себе – хватило бы воздуха.

И Янка продолжила.

– А я вспомнила про тетрадку. Мы нашли ее на пустошах, в старом складе, который потом Тедор ограбил. Но тетрадку я забрала, он ее не видел. На ней написано…

Она помолчала.

– Написано «Ференс Шторм», Может, это ничего не значит.

Мар молчал, и ее голос сам собой терял громкость, затихал в растерянности.

– Она у меня тут, в тумбочке…

Он отстранился – такой теплый взгляд. Мар никогда раньше так на нее не смотрел. А может, она забыла. Хотелось обратно, в кольцо любимых рук, и не отлипать до утра. Но… но она сама так решила. Сама же искала его полвечера ради этой тетради.

Высвободилась. Достала тетрадку. Протянула ему.

Чтобы услышать:

– Анна говорит, ты не отдыхаешь. И не следуешь ее рекомендациям. Так нельзя.

– Я себя нормально чувствую. Уже совсем.

– Спасибо.

– За что?

– За Ференса. Ему не нравилось его имя, он сократил его до одного слога. Получилось «Фер». Об этом знали только мы с ним, больше никто. За эту тетрадку…

– А Мар… это поэтому «Мар»? тоже брат придумал?

Шторм кивнул.

– Он был добрый, умный и отзывчивый мальчишка, не то, что я. В садке его любили, даже когда стало ясно, что он тоже бескрылый.

Янка видела, что Мар Шторм почти спит, но ей все хотелось, чтобы эта встреча продлилась подольше. Хоть еще немного. И она молчала.

Глава 1

Примерно сто кругов назад… или даже сто двадцать

Саша Самум

Над пустошью желтоватая пыль развеется не скоро. Саше даже нравилось: в рассеянных закатных лучах получалось, как подсвеченный изнутри золотистый туман. Настроение – верх, и если бы не время, то можно было бы еще один круг намотать, благо багги – штука почти не убиваемая, даром, что его-то машинка вообще раритет, почти времен первого поселка.

Понятно, что реплика, но ведь и реплика реплике рознь, особенно, если ее в течение всей жизни берегут, перебирают, регулярно чистят и меняют изношенные элементы. Предыдущий хозяин вообще на нем почти не ездил, берег.

Но Саше казалось, что его машинка не любит тосковать в гараже, а любит носиться по пустошам и вообще в душе она юный космолет.

Он еще раз окинул взглядом проделанный путь – почти двадцать километров до первой версты. Ее даже видно. Светоотражающую крышу так точно.

У ворот форта разгружался большой караван – семь грузовиков на гравиподушке и повозка, запряженная двумя здоровенными лохматыми быками, таких сейчас разводят в циркусах повсеместно, как дешевую и удобную, а главное, морозостойкую тягловую скотину.

Саша осторожно объехал караван, стараясь не пылить, а в ворота и вовсе въехал с осторожностью: неизвестно, как там относятся к колесному транспорту. Может, не любят…

Караван разгружался снаружи, потому что внутрь столько машин разом не поместится. Но и так, на первый взгляд, система была отлажена: сновали погрузчики, парень в защитной одежде и с пачкой накладных и ведомостей, руководил процессом. Лучше было всему этому празднику не мешать. Он оглядел квадратный и просторный малый двор форта, приметил заброшенную парковку для аэроскутеров и выбрал ее в качестве временной парковки для багги. Во-первых, там уже стоял один похожий, правда, в куда более плачевном состоянии, во-вторых, площадка для аэроскуторов вряд ли когда-нибудь еще послужит обитателям форта по прямому назначению: если где-то такие действующие агрегаты еще и остались, то это где-нибудь в совсем уж дальних и одиноких поселках… или у богачей из Гаспара и других похожих мест.

Сквозь рассохшееся покрытие площадки лезли щетки аборигенного синего лишайника. И никто-то его не изводит, никто-то не выпалывает! Хозяева в старых городах в обморок бы упали. Да и в циркусах сейчас идет такая зачистка, что становится страшно…

Багги вписался рядом с павшим сотоварищем, как будто всегда тут и стоял. Но не успел Саша спрыгнуть на землю и отряхнуть кожанку от желто-серого пыльного налета, как вдруг кто-то решительно и бесцеремонно хлопнул его ладонью по спине. А стоило обернуться – еще и повис радостно на шее.

– Привет, Вертоника! – сдержанно сказал он, выкручиваясь. – Не знал, что ты тоже здесь!

На самом деле-то ничего удивительного. Скорей всего, будут и другие знакомые люди. Коль скоро у кое-кого, не будем говорить вслух, наконец-то приоткрылись глаза на возможное неприглядное будущее автономии, и благодаря этому чуду нашлись деньги на новую волну исследований, то скорей всего здесь окажутся все подающие надежды молодые ученые Академии Наук, все до выгребу старики, заставшие еще орбитальные полеты, а так же все путные студенты Звездной Академии в качестве практикантов (считай, дешевой рабочей силы).

Вероника курносая, рыженькая и беззаботная. Училась на несколько лет младше. Сейчас или заканчивает учиться, или закончила в этом году. Запомнить ее было не сложно. Что же до его самого, то девушка, конечно, его знала. Как и все студенты, сотрудники и преподаватели. Уж очень редко в циркусах учились и жили инициированные драконы.

Она по-хозяйски подхватила его под локоть, сказала:

– Слууушай, Саш. А что ты вообще на этой рухляди ездишь, когда ты же дракон, у тебя крылья есть! Ты бы ррраз! И прилетел! И все!

Захотелось щелкнуть ее по носу хотя бы вербально, и он ответил:

– Вот скажи мне, Вероника. И почему ты бегом не бегаешь, а предпочитаешь все больше в телеге или в машине?..

– Погоди, ты что, устаешь, что ли? А как же свободное парение?

Парение, это когда есть подходящие воздушные потоки. Да-да, они есть, но на большой высоте, и до них чтобы добраться, надо приложить… ну, несколько больше усилий, чем нужно, чтобы просто завести багги. Но не объяснять же это любопытной болтушке? Саша загадочно улыбнулся и промолчал.

Пока Вероника трещала, рассказывая последние события ее интересной и насыщенной жизни, Саша вытащил из багажника свой рюкзак и сумку с документами. Ну вот, теперь можно идти знакомиться с новым начальством. А? Что она сейчас сказала?

Вероника смотрела на него выжидающе.

– Ну что? – переспросил он.

– Саш… а покажешь дракончика, а?!

И в глазах – ожидание предстоящего восторга. Он даже знал, каким будет следующий вопрос. «А покатаешь?». Следующий вопрос звучит практически всегда. Правда, не всегда сразу. Старый приятель Ванька Ллойд Аркада никогда не упускал возможности и соглашался. «Кто девушку катает, тот ее и танцует». Но он-то и сам получал удовольствие от процесса «катания». А Саша и боялся уронить, и того, что раз забравшись, девушки имеют свойство потом не слезать.

Он хотел было мягко и ненавязчиво послать любопытную барышню сорняки полоть, но она вдруг зачастила:

– Ты прости, пожалуйста, я понимаю, тебя, наверное, все просят. Но я просто… мне кажется, если ты обернешься в нашем виварии, то химеры это смогут почувствовать и, наконец, перестанут хандрить, а? а то они ж не жрут почти, а от меня требуется, чтобы жрали, а я ж их боюсь, как чумы. Особенно когда они на невидимость переходят… хорошо, что наши сейчас все еще слишком мелкие для невидимости, а в институте был у нас один горгул… взрослый! Злющий! Правда, он недолго был… но я отвлеклась… Саш! Ради науки, а?

Саша закатил глаза. Ну конечно ради науки. У всех – чисто научный интерес.

У тех ублюдков, которые мальчишку-драконенка убили в Гаспаре, чтобы понять, где там прячется внутри дракончик, тоже был научный интерес…

Правда, тех обдолбышей посадили, и надолго. И вообще, кажется, центр Поколения перебрался в один из новых зачищенных циркусов.

…и почему, когда речь заходит о простом человеческом любопытстве, все время кажется, что ему предлагают прилюдно снять трусы? Кстати, аргумент. Для Вероники должно сойти.

– Вероника, скажи честно, тебя больше интересует дракон, или я в совершенно голом виде?

– Фу ты злой!

Она нахмурилась, но дальше настаивать не стала. Даже сменила тему:

– А хочешь, я тебе наш виварий покажу? Это недалеко. Все равно Робертс тобой сейчас заниматься не будет…

– Это Робертс, который Искатель? Или который Чайка?

– Искатель, конечно. Который наш бывший декан, короче. Так ты идешь? Брось свой чудовищный мешок! Как будто цивилизация до нормальных чемоданов не доросла. Никто на него не позарится. Александр Самум! Не делайте вид, что вы зануда!..

Вероника бравировала, была, пожалуй, чем-то слишком возбуждена и вообще вела себя необычно. Не как раньше.

Ну, расскажет, если захочет.

Он скинул сумку назад в багажный ящик и жестом показал, что готов идти любоваться на химер. В конце концов, если все сложится, как надо, ему с этими существами еще работать и работать.

Глава 2

Усадьба Белая Граница, циркус Кордон; Гарнизон пограничников. Наши дни

Шимсы даже не пытались прикинуться честными кордонцами: ни бороды не сбрили, ни свои пестрые, из чего попало сшитые пончо не сменили на приличную одежду. И конечно, оружие держат на виду. У главаря пистолет даже в руке. И снова заколотили по воротам – бум-бум-бум!

Если не открыть, то сломают и войдут, и уже ничто не сможет их остановить. Их минимум пятеро. Разгромят все, пока на помощь из гарнизона кто-то явится.

А в доме – только мать, младшая сестра, кухарка и горничная. Даже дядя Леонид умчался утром к пограничникам, по срочному вызову из комендатуры.

Если открыть, тоже все может быть. Правда, если откроет мужчина, то скорей всего, уберутся. Говорят, женщин они вообще за людей не считают, потому что женщина с мечом – это нонсенс.

Грохот застал Кристину в мастерской, в мужской, по их меркам одежде – широких черных штанах и рубашке без рукавов, к сожалению, совершенно не скрывающей признаки пола: предстать мальчиком-подростком не получится.

Пистолет дяди Леона уехал с ним, но вот отцов «штарс», с которым она неплохо умела обращаться, лежал на верхней полке горки в гостиной – стеклянные дверцы горки в давнем прошлом запирались от маленьких любопытных девочек на замок. А сейчас запирать незачем, девочки выросли.

На бегу поправив платок, повязанный до лба, Крис подхватила пистолет и вернулась к воротам – благо, это рядом.

– Кто вы и что надо?! – крикнула она издалека. Ворота усадьбы традиционно стальные, из кованных прутьев. Металл хорошо защищает от химер и не проводит магию.

Приграничье в не самом богатом циркусе Астеры – место опасное. В этом районе даже укрепленный стены нет, только крепость над перевалом Джеймса. Однако там, где химерам точно нет хода, такие вот отряды шимс или иных разбойников из пустошей, иногда пробираются. Спускаются с гор, наносят вред хозяйствам… пока их не выловят княжеские мобильные отряды.

Раньше они никогда, правда, в ворота не стучали. Во-первых, к большим усадьбам остерегались соваться, а во-вторых, если б и решились, стучать не стали бы. Сломали, вошли, взяли, что нравится, остальное сломали бы и сожгли. Говорят, шимсы всегда так делают.

Крис встала так, чтобы с той стороны видели ее пистолет… и то, что он опущен. Пока.

Главарь хохотнул и крикнул в ответ:

– Жратвы и вина, хозяйка! Не видишь, свита знатного господина путешествует!

– Кабак дальше по тракту! – ответила она, не подходя ближе, но сбавив голос.

– Не по рангу суровая девка, – услышала она от второго разбойника. Его пестрый плащ был обшит клочками бычьей шерсти. Шерсть шевелилась на легком ветру.

– Мне послать в гарнизон за княжескими грифонами?

По примеру скальдского князя, в кордоне тоже завели отряды зачистки внешних стен циркуса. Княжеские грифоны и лунники квартировали в том же городке, что и пограничники, всего минутах в пятнадцати быстрой ходьбы от усадьбы, если лесом.

– Сурова! – согласился главарь. – Ай, пожалеешь, красотка! Пройдет пара месяцев, иначе запоешь! А вот будешь хорошо себя вести – в жены возьму!

Стало понятно, что врываться в усадьбу эти шимсы пока не будут, иначе бы уже ворвались. Но и уйти им что-то мешает. Возможно, знаменитый гонор этих пустынных бродяг.

– Что здесь происходит?

Вопрос прозвучал тихо, но Крис его услышала почему-то. Впрочем, как и шимсы.

Главарь даже встал попрямее.

С высокой черной лошади сверху вниз глядел… человек. Пожалуй, это все, что Кристина в тот момент могла сказать. Голос тихий, шуршащий. Змеиный. Даром, что слышно с десяти шагов. Одежда… да обычная одежда. Кожаная куртка, некромантская портупея с ножнами, кобурой, лентой для косточек и еще десятком разных, нужных в приграничье приспособ. Сапоги бросаются в глаза, правда. Черные, из тисненой кожи, но пропыленные так, что кажутся серыми. Кроме тех мест, где обтерлись об лошадиные бока. Платок от пыли – маска – натянут по самые глаза. На глаза свешивается седая прядь.

Ну, вот и единственная примета. Господин «Змея» если не старик, то, как минимум, сверстник отца Крис, полковника Яромир Брегина Аркады.

Шимс скривился:

– Да вот, спросили у девки, где в этих местах жратву добыть можно. А она кокетничает…

Только сейчас Крис заметила, что у поворота на старую дорогу остановилось еще несколько всадников. И шимс.

Старик легко спрыгнул с лошади, жестом велел шимсам вернуться к другим их… сообщникам. На самом деле главный у них, значит, вот он.

Высокий, но сутулый и тощий.

Подошел к решетке. Сказал все так же тихо:

– Не злитесь. Шимсы – народ простой. Что думают то и говорят. Они не хотели вас… напугать.

Кристина сверкнула глазами:

– Они меня не напугали! Просто разозлили.

– Вы – хозяйка дома?

Она с сожалением покачала головой:

– Хозяин – полковник Яромир Аркада. Он в столице, служит князю. Вы на его земле. А я – его дочь, Кристина Аркада из Белой Границы Кордона.

Приемная. Так надо было сказать. Но отец никогда не показывал, что между ней и Эльгой, которая младше всего-то на четыре круга, есть хоть малейшая разница.

– Девушка-тавтология, – хмыкнул старик. – Я запомню.

Прозвучало это, как угроза, но Крис решила пока молчать. Если что, ведь за помощью действительно бежать в гарнизон.

Меж тем старик прищелкнул пальцами:

– Так, где здесь может остановиться и перекусить усталый путник со свитой? К себе вы нас, так я понимаю, не пригласите.

– Не приглашу. А вашим людям я сказала правду. Гостиница – на перекрестке, тут недалеко. От нее по правой дороге будет гарнизонный городок, он тоже называется Белогрань, а налево дорога на столицу. В гостинице есть и конюшня и комнаты и кухня. Только шимс там не любят!

Настало время старику сверкать на Крис глазами из-под челки. С глазами что-то было не так, но она не успела заметить. Неуловимый у старика был взгляд. Быстрый и резкий.

– Значит, Аркада… честные служаки!

Почему-то он медлил. Надо было как-то их побыстрей выпроводить, однако слов не было. И Крис выпалила первое, что в голову пришло:

– Зато у нас хоть дом есть!

Ей даже послышался злой смешок, когда старик вдруг резко отвернулся и, поймав уздечку, повел своего черного коня к выезду на дорогу.

Кристина вздохнула с облегчением.

Поставила пистолет на предохранитель, сдернула с головы платок: жарко. Мать снова скажет, что с такими «искательскими» лохмами ходить неприлично. А Кристине нравились ее черные густые, слегка вьющиеся волосы.

– Крис, кто там? – окликнула сестра с крыльца. Наверное, увидела ее у ворот. – Все хорошо?

Да, матери придется рассказать, как это ни неприятно. Да и Эльге. А слуги и так узнают, они всегда все узнают первыми. Даже если ты точно знаешь, что никто не подслушивал.

Мать смотрела на нее с всегдашним холодным выражением: не поверила. К несчастью, Крис в детстве была сказочницей и болтушкой и взрослые с тех еще времен привыкли не доверять ее историям. Правда, отец при этом всегда понимал, где и когда она присочинила. А мать – нет. Мать считала Кристину копией родного отца, его женским воплощением. Именно поэтому и относилась к старшей дочери иногда излишне придирчиво. Впрочем, Крис не злилась: в глубине сердца мать ее любила. И когда круга три назад она сильно заболела и почти месяц провела в постели, то не отходила ни на шаг, не доверяя сиделкам.

– Может, ряженые? – примирительно спросила Эльга. На ярмарку идут, например… и решили подшутить.

Ничего себе шутки!

Да и зачем так притворяться?! Знают же, чья усадьба. Но вместо того, чтобы озвучить эти сомнения, вздохнула:

– Где сейчас ярмарка?

Действительно. Ближайшая в Белограни не раньше чем через пару недель.

В гостиной были открыты все окна, впуская лучи света, но комнатка все равно казалась темной – из-за темной деревянной мебели и ковров на стенах.

– Надо было меня позвать, – качнула головой мать. – Я быстро бы вывела их на чистую воду. А ты запомни, что заговаривать первой с незнакомыми мужчинами неприлично! Приедет отец, что я ему скажу! И заколи волосы, ходишь как босячка. Хоть вид сделай, что ты из приличной семьи. Штаны эти ужасные. А если кто-то увидит?

Ну вот, опять. Леонора Аркада из Белой Границы в некотором смысле похуже диких шимс. Особенно, когда ей кажется, что ее не слушают и не уважают. Еще если попросит принести ей большую амбарную книгу или закупочные списки…

Поэтому, лучше пресечь такую вероятность в самом начале.

Кристина даже принялась быстро заплетать волосы в косу.

– Мам, я помню. Но шимсы – были. Я думаю, надо сказать хотя бы дяде Леониду. Это серьезно. Вдруг они через Джеймса спустились? Там сейчас только пол отряда дежурит, мало ли, может, помощь нужна. Я съезжу до гарнизона, ладно?!

– Переоденься. И не вздумай ехать верхом!

– А можно я с… – Эльге нравилось бывать в гарнизоне: там много красивых парней, которые к ней относятся как к принцессе.

– Нет! Тебе нельзя. Сядешь учить историю циркуса, экзамен скоро!..

– Да шеф…

– Что?!

Мамины брови приподнялись, предупреждая: сестры вот-вот допрыгаются до наказания.

– Ничего, мам! – хором ответили они, переглянулись и выскочили из комнаты.

И только уже там, снаружи, рассмеялись.

Хотя, конечно, ничего смешного. Шимсы, открыто шатающиеся по приграничью, да еще не сами по себе, а с каким-то стариком во главе, это то, о чем обязательно надо доложить.

– А забавно, – сказала Кристина, словно продолжая прерванный разговор, – раньше всегда было наоборот. То есть, это солдаты с гор ехали, чтобы папе доложить о химерах, контрабандистах или шимсах. А уж он принимал решение.

Эльга тоже погрустнела.

– Когда уже он приедет? Я так больше не могу. И до города вроде недалеко, а новостей нет и нет…

До столицы, города Аркадии, и правда, не так далеко – один дневной переход. И раньше отец, бывало, нет-нет, да приезжал к семье. И только последний сезон оказался таким сложным, что неотложные дела держали его постоянно в княжеском дворце.

Новости приходили с газетами, разве что. И Крис, чтобы ободрить сестру, сказала:

– Я привезу свежие газеты.

– О! И мне книгу. Которую мама заказала на прошлой неделе. Которая с картой!

– Скальда что ли? Хорошо, заберу.

– И Алику передай, что он проиграл. Только обязательно передай! Он мне расписки должен!

– Если его увижу. Маму не зли, она тоже из-за отца волнуется.

– А чего она тебя все цепляет? Раньше, вроде, такого не было…

«Раньше я старалась быть примерной девочкой, а теперь надоело!» – могла бы ответить Крис. Но только пожала плечами. Надо было, действительно, еще переодеться и запереть мастерскую. А пистолет она, подумав, решила взять с собой. Ну, вдруг опять шимсы. Мало ли.

Белогрань – крошечный пограничный городок. При этом, выхода к верстам у перевала Джеймас нет, только не слишком удобная извилистая дорога в «страну химер и бродяг». Он и вырос-то лишь благодаря тому, что солдатам пограничных отрядов вдали от семей живется не весело, а доступ в циркус нужно охранять круглогодично.

Вот у того же Скальда есть, помимо естественного горного кольца еще и древняя защитная стена. И у Белуши есть такая, хоть и попроще. А у Кордона – только небольшие участки такой защиты в особо слабых местах – циркус небольшой, всего четыре крупных города, да с дюжину маленьких городков. Агоры здесь – и моложе и круче. Есть даже «живой» вулкан. И он даже один раз извергался. Кругов пятьдесят тому назад.

В Белограни строгая прямоугольная застройка, домики похожи один на другой как близнецы, и заблудиться в нем весьма непросто. Сначала возле крепостицы княжеской военной комендатуры появился небольшой поселок, а потом постепенно рос, рос… и вырос. И сейчас с холма Крис любовалась его красными острыми крышами, ухоженными клумбами и постриженными деревьями. Аккуратный уютный городок.

Конечно, она поленилась седлать Искру ради короткой прогулки. Только переоделась в «приличное» платье. Которое в прошлой жизни было школьной формой. Крис, как сейчас Эльга, окончила небольшой частный столичный лицей с некромантским уклоном. Учеба ей давалось легко, и возвращаться домой, а это было два круга назад, тогда совсем не хотелось.

Тем более что школьная вольница закончилась в первый же день после возвращения.

Пели птицы, как всегда в начале лета, что-то стрекотало и порхало в траве.

Кордон был заселен одним из последних, здесь нет по-настоящему старых зданий, зато у каждого домика и каждой усадьбы свои индивидуальные черты. И домик сторожа, сложенный из серого местного камня, отличался от остальных, как один брат от другого: формой окон, цветом наличников, может еще – размерами. А если говорить о лавочках и магазинчиках… впрочем, в гарнизонном городке лавочек было немного.

У въезда она не задержалась – Крис хорошо здесь знали, так что дежурный солдатик разве что махнул рукой по-приятельски при встрече. У фонтана поздоровалась со знакомыми пенсионерами, повернула к центральному рынку и зданию мэрии, одноэтажному, зато недавно побеленному. На площади мальчишки играли в мяч. Эту игру Кристина не знала, в школе были другие игры, так что с минуту постояла, пытаясь понять, что там происходит. Кого-то салили, кого-то поливали. Все смеялись… эх, где оно беззаботное время…

Время шло к полудню, значит, Леонид, управляющий отца и его старый товарищь, наверняка со своими делами закончил. И раз не вернулся в усадьбу, то значит, завис в ближайшем ресторанчике или в офицерском клубе. Притом, лучше бы это был ресторан. И потому что в клуб посторонних дев не пускают.

Но в двух излюбленных местечках управляющего она не нашла. Там вообще было пусто и грустно – день же. Женщины все дома, мужчины – в гарнизоне или на работе. Дети в школе… некоторые, правда, прогуливают.

Со вздохом она все же направилась к крепости.

Дежурный, скучавший у ворот, подтвердил, что Леонид все еще внутри. А потом даже проводил в зал для посетителей, дальше которого Крис бывала только в компании отца или того самого Леонида. Правда, сказал, что вряд ли получится его быстро вызвать – офицерский штаб заседает с самого утра.

Что же, может, она и зря так разволновалась. Наверняка ведь штаб заседает как раз из-за тех самых шимс. И наверняка про старика они тоже уже все знают.

Леонид появился через двадцать минут. Хмурый и озабоченный.

Он старше отца, ему больше пятидесяти кругов уже, но волосы у него все еще черные как смоль – Искатель, что тут скажешь! Разве что в талии раздался куда больше, чем отец. И еще у него усы – на зависть даже самому коменданту.

Когда Крис была маленькой, ей очень хотелось за них подергать.

– Привет, Кристи. Что-то случилось дома? Тебя мать послала?

Кристина поспешно встала.

– Нет, я подумала, что надо предупредить… по дороге сегодня проехал отряд. Стучали к нам в ворота.

– Да? Из Аркадии? А что сюда не свернули?.. давно же ждем.

– Да нет, дя… мастер Леонид. Не из города. От Джеймса, вроде. И там почти половина – шимсы. Я сейчас серьезно. В пончо, с бородами. Даже не скрываясь шли. Направились к гостинице, если что. Я в дом не пустила, конечно.

Мастер Леонид помрачнел еще больше, кивнул:

– Правильно сделала, маленькая. Правильно сделала. Предстоят… большие перемены. Вечером дома расскажу. А пока. Отец тебе показывал, как активировать сторожевые косточки? Надо усилить защиту усадьбы. И лучше бы побыстрее. Я-то вернусь только на закате, может. Много дел здесь.

– Тогда, может, вам и это надо знать. – Что хорошо в Леониде, он никогда ее слова даже не подвергал сомнению. Соглашался, принимал к сведению, и только изредка указывал на ошибки и просчеты, если вдруг она сама эти просчеты не видела. В последний год хозяйство почти полностью перешло в ведение Кристины, хотя мать и отказывалась это замечать: уж слишком часто Леонид был вынужден проводить время в гарнизоне. А отец и вовсе перестал бывать дома. – Может, это важно. Шимсы шли не одни, с ними было несколько всадников. И среди них старик такой… странный. Мне показалось, это он ими командовал…

– Да? Старик, говоришь? Ну-ка… высокий, статный, лицо такое… породистое. Волосы короткие, глаза серые. Одежда нарочито неприметная. Голос резкий, командирский. Он?

– Лица я не видела, оно под платком было, – задумалась Крис. – Но мне кажется, не он. Высокий, да, но… сутулится. И такой он… не широкий. Не как вы или отец… И еще волосы такие, может и короткие, только растрепанные. А голос вообще… как у змеи.

– Шепелявит? – поднял брови Леонид. – Смотрю, напугал он тебя…

– Еще чего! У меня пистолет был.

– Да, странно. Скажу коменданту, пусть кто-нибудь съездит, присмотрится. Если они действительно заехали к Якову. А пока, возвращайся-ка. Мне будет спокойней, если единственный здравомыслящий человек в вашей семье там присмотрит. Ведь присмотришь?

– Конечно!

На обратном пути Кристина все-таки забежала на почтовую станцию – купить газету и забрать посылку Эльги.

Глава 3

День получился длинным. Чтобы активировать некромантские косточки, надо много времени. Особенно если все, что ты умеешь, ограничено коротеньким школьным курсом в старших классах. Ну что поделать, в циркусе Кордона некроманты, конечно, встречаются чаще, чем драконы. Но куда реже, чем люди без выраженных магических способностей. Вот у Эльги – настоящий талант. Ей даже советуют ехать в Академию, в Скальд. Если все удачно сложится, то так и будет. У самой Крис были посредственные способности, что впрочем, ей совершенно не мешало.

В детстве она была уверена, что станет горным проводником, или охотником на диких быков и пустынных волков. Со временем эти мечты истерлись о понимание: надо ставить исполнимые цели, так что – небольшая практика по созданию заготовок для некромантских концентраторов, это то, что нужно. В плане было только одно слабое место – для заготовок нужен полихистр. А как раз его-то у нее и не было. Это дорогое сырье. Его, конечно, можно наковырять из древних изделий, найденных в пустынных руинах. Или получить через официальных княжеских поставщиков, которые от имени циркуса торгуют с драконами.

Когда все сторожевики были настроены, она закончила приборку в мастерской. Потом помогала Илиане на кухне. Освободилась только после ужина, но усталость взяла свое – Крис даже не осталась поболтать с сестрой, хотя последние недели это был просто-таки ритуал.

Леонид так и не вернулся из гарнизона. Совсем беднягу припрягли: он-то думал, что после отставки заживет, как честный управляющий. А нет! Оказалось, в Белограни полно бывших сослуживцев, а нынешний комендант и вовсе знаком был Леониду с детства. И пользовался знакомством, прозорливо догадываясь, что управляющему в радость быть востребованным.

Конечно, ему было интересней в гарнизоне, нежели дома, где скучают три прекрасных, но весьма нервных из-за долгого отсутствия хозяина дамы.

Крис, прихватив одну из газет, заперлась в своей комнате.

Газета была позавчерашней. Но эти новости до их усадьбы тоже еще не долетели. Даже до прислуги. В ином случае, Илиана непременно рассказала бы ей, когда они вдвоем чистили кухонную утварь.

Главная новость: в замке князя теперь живет дракон! Настоящий дракон, даже оборачиваться умеет. У князя с ним договор, и дракон даже поклялся служить циркусу!

Кристина с завистью подумала – вот бы взглянуть! Говорят, летящий дракон – это что-то незабываемо прекрасное.

Были и другие новости – о том, что Скальдский князь прислал нового посла, о том, что поскольку с соседями приличные отношения и никаких войн не предвидится, принято решение снять часть охраны княжеской резиденции и перевести эти силы в приграничье.

Давно пора, с неудовольствием подумала Крис. Отец об этом тоже как-то говорил. Что солдатики в условиях дворцовой жизни учатся совсем не тому, чему надо бы…

Она заснула, так и не дочитав новости. А утром проснулась от яркого солнышка, прокравшегося на подушку: забыла задернуть шторы.

Первое, что поняла, спустившись в общий зал – домашние еще спят. Даже Илиана еще спит – на столике у окна так и остался стоять Эльгин стакан из-под сока. А рядом с пустым стаканом…

Крис всегда любила читать – отцова библиотека была изучена вдоль и поперек, даром, что именно художественных книг, а тем более – современных, у него было очень мало. Зато – сколько угодно жизнеописаний, путевых заметок и альбомов, несколько подарочных изданий домлечной литературы и пятитомник «истории Кордона».

История ей когда-то понравилась больше, чем некоторые жизнеописания: там все было просто, понятно и внимание на отвоевании Астеры у диких химер не заострялось.

На столике, раскрытая на первой странице, лежала торжественно вчера врученная за ужином книга известнейшего писателя прошлого века Романа Б. Скальда.

Смешно – Роман Романа. Поверх книги лежал обрывок линованной бумаги, на котором рукой Эльги было выведено: «Скучища!».

Ну что же. Что одному скучища, другому – удовольствие. Крис подхватила книжку и уселась в кресло, предвкушая полчаса увлекательного чтения… пока дом не начал просыпаться.

Но начало и правда было несколько… отвлеченным. Великий писатель рассуждал о тьме и ее природе, и почему человек так легко замечает, и отличат, тьму во внешних пространствах, а тьму в собственном сердце не видит никогда.

«Нет, дорогой читатель, история, которую я хочу тебе рассказать, не о тьме и не о свете, а о том, пожалуй, что даже в самой безнадежной ситуации нужно хранить свет в глубине своего сердца. Иначе гибель будет неизбежна…».

«Ну и пафосу он тут нагнал! – хмыкнула про себя натренированная современными приключенческими романами Крис. – Главное напугать… кстати, а на обложке написано, что "об одиночестве", а не о каком-то там "сердечном огне". Ну ладно, посмотрим, что там за свет в груди…»…

Книга Романа Берта Скальда «Песня об одиночестве», отрывок второй главы.

Сейчас мы назвали бы эту работу не слишком почетной, но сорок кругов тому назад мир был совсем другим. Драконьи крылья еще казались аномалией, крылатые вызывали любопытство, а не трепет. Не потому ли наш герой оказался занят таким трудом, что бескрылые, невольно ему, завидуя, поспешили воспользоваться неопытностью молодого дракона, и спихнули на него то, чем сами заниматься и брезговали и опасались? Среди прочих обязанностей Александра Самума была чистка клеток и прочий уход за дикими химерами, которых в форте Огня было шесть. Можно бесконечно рассуждать о том, что он мог отказаться от этой работы. Ведь действительно мог! Но Александр был настоящим ученым, и очевидно, руководствовался не только бытовыми соображениями. В тот день случилось знаменательное событие: виварий форта пополнился еще одним обитателем. Маленького горгула доставили охотники на закате. Совсем крошечный этот детеныш все же плевал ядом и пеной сквозь прутья клетки и даже успел серьезно ранить одного из охотников.

– Прибить бы гаденыша, – улыбнулся беззлобно один из охотников, – да слух прошел, что у вас тут за такую дичь расписки полагаются?

Александр, тщательно отмыв руки, подошел к клетке.

Маленький горгул злобно пялил на него маленькие черные глаза.

– Полагаются, – медленно сказал он, отмечая, что у горгула сломана одна из костей крыла. Да и в целом он выглядит тощим и заморенным. – Давно он у вас?

– Два дня, – хмыкнул охотник. А это был широкоплечий и курносый молодец, каких в циркусах можно сейчас встретить в каждой деревне. – Да ты, мастер, не бойся. Если даже помрет, стая мстить сюда не прилетит. Пожгли маги стаю. Красиво было!

В те времена еще было на ходу много самоходного транспорта, да и авиаскутеры еще не все ушли в утиль, так что охота на химер была делом не только зрелищным и почетным, но и довольно безопасным.

– Я понял, – вздохнул Александр. – За гонораром поднимитесь к помощнику начальника станции, это верхний этаж главного корпуса, крайний левый кабинет.

Когда охотники ушли он с жалостью посмотрел на химеру:

– Какая же мелкая и неприятная тварь! Но все же живое существо. Давай-ка поставим тебя на довольствие…

***

Крис перелистнула очередную страницу.

Текст не казался ей таким уж архаичным или непонятным, но длинные лирические отступления великого писателя вымораживали. Может, подумала она, это оттого, что книгу Скальд писал уже будучи довольно старым человеком? А то, что он описывает, проходило во времена его молодости, и потому он сожалеет об утраченном?

Скорей всего, именно поэтому книга и не так популярна, как его ранние работы. Хотя, вроде и не скучно. Но… но всем известно, что совсем маленькие химеры не умеют ни пеной плеваться, ни становиться невидимками. Да и телепортироваться тоже не умеют.

Конечно, это мелочи, но дьявол-то в деталях…

Он собралась было читать дальше, но грохот на втором этаже оповестил, что сестра проснулась, и сейчас спустится вниз. Значит, пора возвращать великий труд, как он лежал. Эльга терпеть не может, когда трогают ее вещи. А книга – это в первую очередь ее вещь, а уж во вторую – скучный роман известного писателя, который и сестренке отдать на бедность не жалко. Вот когда она сдастся и отдаст, тогда и почитаем. А судя по записке, сдастся она скоро!

Сто двадцать кругов назад

Дневник Саши

Май, 12

Охотники притащили несколько туш горгулов. Гаплоидных, крупных и тощих: явно свой жизненный цикл они отработали и померли своей смертью. Эти для нашей лаборатории не подходят – тупиковое направление. Зато потом Вероника высмотрела у них в повозке, и конечно сразу выпросила кутеночка-горгуленочка. Килограммов на десять кутеночек. Глазами зыркает, тощими крыльями подергивает, плешивенький, как все мелкие химеры, когти – с мой палец уже. И если надо, то он этими когтями даже в таком нежном возрасте руку пробьет навылет. В общем, сплошная милота. И что интересно, притащила мне сразу: «На, Саша! Проверь, может, подходит вам?!». А в хитрых глазах так и вижу: «Ну Саааш! Ну давай оставим его себе!».

Вероника – это что-то вроде самообразовавшейся у меня тут младшей сестры. Я в первый день даже испугался, не влюбилась ли она в меня часом. Нет, она так-то ничего, симпатичная. Но она ж и непосредственная как ребенок (дальше несколько строк жирно закалякано ручкой).

В общем, стало понятно, что ей тут совсем одиноко и ни одной родственной души. Вот ко мне и приклеилась: все-таки давно знакомы. Но нет, на «полетать» она меня не раскрутит. Максимум – погонять на багги.

Кутеночка мы определили в виварий, в молоднятник. Правдо пришлось ему отдельную клетку заизолировать: мало ли, может, больной. Иначе охотники его не добыли бы.

Смешное наблюдали. Вероника свое сокровище сначала посадила на пол в большом зале, где у нас плешаны сидят. Мы думали, среагируют как-то, заинтересуются – а они ни в какую.

Зато медник, самый старый здешний химер, вдруг к самым прутьям подошел, сел почти по человечески прямо на задницу, пасть открыл, как если бы мы тут инопланетную чуду-юду разгружали. Сидел-сидел, а потом как грохнется на спину… ну точно как мой младший брательник двоюродный, когда ему два года было. И главное такая рожица осмысленная. Впору подумать, что они разумные и начать охранять от людей. Но на самом деле нет, конечно. Доказано. Да он и забыл потом об этой встрече, начал носиться по клетке, как ни в чем не бывало. В общем, надо взять образцы ДНК да покрутить тесты, посмотреть, что за приз нам достался. Лишь бы команда Джеймса себе не захапала наш приз!

Окрестности усадьбы Белой Границы

Лето

Эльга убежала далеко по тропе. Крис точно знала – когда будет проходить вон под теми ивами, сестра выскочит-выпрыгнет из травы за спиной и сделает вид, что приставила к ее спине пистолет. Ну или выскочит спереди с палкой-шпагой в руках и крикнет, чтобы Крис защищалась.

Эльге Шестнадцать кругов, но иногда кажется, что мозги у нее, как у маленькой девочки…

День был прекрасный – ясный, безоблачный. С памятной встречи у ворот прошло больше десяти дней, ничего нового не случалось, никакие незнакомцы тракт больше не тревожили. Леонид с другими офицерами и солдатами тщательно проверили все окрестные леса и болота, никого, ни шимс, ни порядочных кордонцев не приметили. Так что временно и не полностью, но запрет на вольные прогулки по окрестностям был снят.

Ну да, «два часа не дольше».

И «до Птичьей скалы, не дальше!».

На такие прогулки одевались они попроще. Все равно никто не видит и дурного слова не скажет. А в бриджах лахать по горам удобней, чем в юбке. Да и рубашки с рукавом лучше помогают от насекомых.

Пресловутых домлечных комаров на Астере не водится. Но есть свои… сюрпризы.

Хельга выпрыгнула ей под ноги и наставила на сестру ствол настоящего пистолета.

В первый миг Крис даже подумала – это ее собственный, то есть, папин.

– Сдавайся, – улыбнулась сестра. – Пиф-паф. Ты труп.

– Так сдаваться, или труп?

– Ладно. Пока просто сдавайся.

– Еще чего не хватало. Аркада – воины, а не тряпки. Мы не сдаемся.

– Жаль. Тогда придется тебя убить.

– А мне-то как жаль. Кстати. Отведи в сторонку дуло и больше в людей не целься.

– Почему?

– А ты уверена, что он у тебя не заряжен? И кстати, откуда у тебя?

– Нашла.

– Давно?

– Да только что. Эй, погоди. Ты что, хочешь забрать? Тебе одного мало что ли?

– А стрелять ты умеешь?

Это был подленький прием, но Крис в тот момент было плевать. Больше ее озаботило, откуда в кустах в окрестностях усадьбы могло взяться дорогое оружие? А пистолет- это дорогое оружие. Такое на рынке просто так не купишь.

Мать не шибко баловала Кристину материнской заботой и нежностью, зато Яромир Аркада, словно извиняясь за ее холодность, проводил с падчерицей много времени: и верхом ездить научил, и с оружием обходиться. Даже кое-каким некромантским приемчикам, хоть и не имел права. Но в семьях, где есть некроманты, это все знают! Детям дозволено немного больше.

– Крис. Я не маленькая девочка. И с пистолетом справлюсь!

– Верю. Но все-таки, не размахивай им куда попало, а?! И дай, проверю предохранитель! Да верну я! Что ты как ребенок.

На самом деле Кристине было уже не до смеха. И лес вокруг перестал казаться таким уж приветливым. И ветер дул не такой и теплый. И в каждой тени пряталось по шимсу. И все – с пистолетами. Но почему-то было важно не напугать сестру, и она честно отрабатывала роль «строгая тетушка учит уму-разуму бестолковое дитя». Постепенно меняя направление на «назад к дому».

Пистолет оказался старым, потертым и исцарапанным. Ни клейма мастерской, ни номера. Правда, состояние отменное. И заряжен… оба ствола заряжены! Все же какое счастье, что сестренка не умеет взводить такие пистолеты.

– Ну? – спросила она нетерпеливо. – Посмотрела? Возвращай!

– Он заряжен, – сказала Крис. – Глупость какая-то. Кто выбросит такую дорогую штуку на дорогу…

– Вообще-то в кусты. Вон, туда. Стой. А мы что, уже возвращаемся?

– Да что-то не хочется мне встретиться с хозяином этой красоты, когда он обнаружит свою потери и вернется поискать.

Сестра нахмурилась.

– Стой. Хочешь сказать, это не наши растяпы из Белограни посеяли?

– Угу.

– Да почему. Я видела у них такие. Да точно тебе говорю, они. Ну давай в город сходим и спросим, кто посеял!

– Смотри.

В который рас Кристина почувствовала себя куда более взрослой. Жуткое дело, между ними с Эльгой три круга разницы всего. А воспитывать ее приходится на каждом шагу!

Она едва удержалась, чтобы не сказать об этом вслух. Но тогда бы разговор опять сошел на шутки и развлечения. А дело-то серьезное.

– Смотри, Эль. Вот тут, на этой… э… плоскости. На рукоятке, видишь? У наших у всех стоит клеймо с орлом – знак циркуса. А вот тут, с другой стороны – печать мастера, который пистолеты делает и номер. У каждого пистолета свой отдельный номер. Кроме твоего. Так что, кто-то другой его здесь потерял…

У Эльги от восторга улыбка расплылась до ушей:

– Слушай. А ведь если подняться на наш камень и там затаиться, то нас никто не увидит, а мы посмотрим и узнаем, кто это здесь пистолеты разбрасывает. А? У нас же полтора часа еще целых, а делать все равно нечего.

Крис подумала, что для доклада Леониду одного непонятно где найденного пистолета действительно мало.

Да и на самом деле. Камень, который сестры облюбовали для игр еще в те времена, когда только осваивали вылазки за пределы родной усадьбы, место уединенное, догадаться, что за ним есть небольшой естественный грот – невозможно. А уйти оттуда незаметно легче легкого, по верхней тропе. По верхней тропе до усадьбы будет даже ближе.

Так они и сделали.

Сверху вид открывался на три стороны света, все кроме востока. С востока была та самая верхняя тропа и прилагающийся к ней высокий известковый холм, заросший сосновым лесом.

И Крис первой разглядела то, чего разглядывать ей совершенно не хотелось. Чуть дальше того места, где сестра нашла пистолет, кто-то лежал. Кто-то в пестрой яркой одежде.

– Чего это он… – прошептала рядом Эльга. – умер, что ли?

– Похоже. Надо кого-нибудь на помощь позвать!

– Я одна не пойду!

– Вместе пойдем. Посидим немного и пойдем. Вдруг тот, кто его укокошил, по окрестностям лазает. Еще заметит нас…

– Крис… слушай, а ты правда не боишься, или прикидываешься?

– А ты? – помедлив уточнила Кристина.

По поведению и по лицу младшей сестры было совершенно непонятно, страшно ей, или просто жуть, как интересно.

– Страшно. Но почему-то пока мы тут вдвоем, не так, чтобы очень. А одна – точно никуда не пойду…

Они просидели на холме минут десять, но никто так и не появился.

Глава 4

Леонид, который в тот день оказался дома, внимательно выслушал сестер, покачал головой, и, велев никуда не отлучаться и запереться в доме, отправился в город, за солдатами. А перед тем, не слушая споров и капризов забрал у Эльги пистолет: «Посмотрим, что за ствол и откуда». Матери пришлось тоже все рассказать, и та мигом пресекла всякие разговоры о «а можно мы тоже сходим посмотреть? Ну, мам, с солдатами же! С дядей Леонидом! Это не страшно!».

– Эльга, я понимаю, когда твоя сестрица просит о подобном. У нее всякие авантюры в крови. Но ты-то!.. Нет, девушки. Немедленно забудьте эту идею. Что скажет ваш отец, когда вернется?

– А когда? – изогнула бровь Эльга. – Были новости?

Мама смутилась. Никаких вестей из столицы не было.

Время шло, в конце концов, Кристина убежала в мастерскую, к недоделанному макету индикатора магии, Эльга уселась изучать ненавистного Скальда, а мать – грустить у окна.

За работой удалось отвлечься. Макет был красивый – стеклянный шар, обвитый телом дракона. Дракон топырил крылья, изгибал шею, смотрел стеклянным зеленым глазом. Дракон был деревянный, тонкие крылья просвечивали – их пришлось укрепить лаком, чтобы случайно не треснули в особенно прозрачных местах.

Когда-нибудь в ее собственной магической лавке будут продаваться такие же. Пусть не настоящие артефакты, но тоже очень нужные вещи, накопители, концентраторы магии, то, чем каждый день пользуются некроманты и высокие маги. Конечно, ее лавочка будет и аптекарской – медицина очень близка к магии… ну, во всяком случае, Кристине так казалось с детства.

Как это – выпил порошок и все прошло?

Разумеется, это волшебство. Только совсем другое.

Дядя Леонид вернулся к ужину.

Мама, конечно, сразу велела Илиане накрывать на стол, а Крис по привычке метнулась помогать служанке. Илиана в доме жила давно, и прибиралась, и готовила, и ездила вместе с конюхом Гунтором (который одновременно и дворовый работник) в городок на закупки. Раньше была и повариха, но еще по весне она получила письмо из Белуши, и уехала, как только позволили версты. Она получила в Белуше «приличное наследство», так что все произошло очень быстро. И замены пока не нашлось.

Вот тогда-то Крис и начала помогать на кухне: Илиана уверенно готовила лишь несколько простых блюд. А Кристине нравилось учиться чему-то новому. В результате оказалось, что дело это необременительное, увлекательное, и способное затянуть в творчество не хуже резьбы по дереву или верховой езды.

Леонид, строго оглядев «подопечных красавиц», строго сказал:

– Разговор серьезный, так что не будем портить друг другу аппетит. Но то, что вы, девочки, не пошли по этой тропе дальше… это, знаете, очень хорошо.

– А что там, – тут же встрепенулась Эльга. И Кристина порадовалась, что младшенькая успела спросить первой. Тот же самый вопрос вертелся и у нее на языке.

– Позже! – повторил Леонид и протер ладонью усы.

Пришлось придержать любопытство до конца ужина. Правда, Леонора попыталась было выдворить девушек в их комнаты, под предлогом, что разговор предстоит взрослый, но Эльга расширила глаза, раздула ноздри и топнула ногой. Это был верный признак наметившегося большого скандала, и мать не смогла устоять.

Хотя, Крис знала доподлинно – все это было чистейшей воды театральным представлением, разыгрываемым персонально для матери.

Леонид эту короткую пьесу тоже видел уже много раз, так что демократично не стал ни на чем настаивать.

– Солдаты нашли на вашей тропе мертвого человека. Умер дня два назад. Шимс.

Крис даже чуть не подпрыгнула на стуле: она же говорила! Она предупреждала!

Леонид заметил, кивнул.

– Комендант в тот же день отправил дежурного к Якову. Тот признал, что был у него за весь день только один посетитель. Так что, прошли твои шимсы мимо, если они и были…

– Но…

– Кристи. Я не договорил. Да, посетитель был один. Но в капюшоне, в плаще, что по нынешним погодам совсем неудобно. Лицо прятал под маской, то есть под платком, натянутым по глаза. Похоже?

– Да, да!

– Вот только… Яков клянется, что это был не старик. Возраст так, на глаз он не определил, но считает, это был кто-то достаточно молодой, сильный и уверенный в себе.

– Но седой же! – возразила Кристина беспомощно.

– Может, тебе показалось. А мог и в парике быть… если лицо прятал. Вот так.

– Погодите, а тот мертвец, ну, наш… он же не сам умер? И где мой пистолет?

– Пистолет остался в гарнизоне. Как вещественное доказательство. Видишь ли…шимса этого убили. Убила некротическая тварь минимум второго уровня. Мы нашли отработавшие кости, завтра их увезут в город на проверку. Вместе с пистолетом, и тем, что этот шимс нес с собой. А нес он очень важные княжеские документы. Я не буду докучать вам подробностями, но это были бумаги, от которых зависит едва ли не обороноспособность всего циркуса. Стратегически важные! И нес их этот шимс к перевалу, скорей всего. Куда еще кроме усадьбы и перевала по той тропе можно прийти?

– Все это очень печально, – вздохнула Леонора. Но что нам-то делать? Неужели и за ворота усадьбы теперь не выйти?!

– Я попросил коменданта, он пришлет сюда несколько толковых ребят для охраны. И Яра как назло все нет! И пора уже менять концентраторы в горах… иначе наши сторожевые системы смысла не будут иметь. Еще и смену менять на перевале надо уже на днях…

Заботы старого солдата отчасти были понятны Крис – у нее скопились примерно такие же, но хозяйственные заботы. Завтра бы надо в город ехать, перезаключать договора, но ехать не на чем, Гунтора мать отправила в столицу, за новостями и он еще не вернулся. Но это-то ладно. Надо зайти в продуктовую лавку и договориться, чтобы привезли еще продуктов и соли. Надо, пока хорошая погода, нанять трубочиста. И это все надо делать именно ей: мать трубочистами и договорами никогда не занималась, а Эльгу к таким вещам и вовсе допускать пока опасно: тратить расписки и монеты она любила, а вот думать о том, куда их тратить правильно – еще пока не умела. А сам Леонид, не ходи к гадалке, завтра прямо утром снова умчится в гарнизон, заниматься любимым и привычным делом.

Сто двадцать кругов назад

Дневник Саши

Май, 18

Интересно. Джеймс Робертс Штиль из Аркадии, начальник станции. Я думал, он только бумажками занимается, а его лабу тянут другие спецы. А нет! Что вызывает уважение – он там, в этой лабе, и днем и ночью. Звал меня к себе. Правда, подозреваю, крови он моей хочет. Для сравнительного анализа с уже имеющимися образцами. Я сказал, что подумаю.

Май, 19

Чистил клетки сегодня. Жалко все-таки плешанов. Вроде, никаких проблем не было, а права Вероника, не едят совсем. Оба. Причем, вот как-то разом. Вчера уже к мясу не притронулись, сегодня сидят в дальней части клетки, скалятся, не пускают к себе никого.

Вероника еще как раз тут забежала. Она к ним часто заходит. По-моему, коллеги у нее оказались молчаливыми и лишнюю трескотню не одобряющими. Вот она и приходит к химерам выговориться. И в этот раз пришла. Увидела, что с ними происходит, и разрыдалась.

Выпущу я этих двоих, ей богу выпущу. В пустоши, авось, найдут себе прокорм. Лишь бы не людей…

(несколько рисунков фрагментов цепочки ДНК. Целая страница исписана сложным, исключительно научным текстом с пометками, но практически без исправлений).

Ниже запись:

Вот ничего себе я начудил! Это все бессонница. Но надо проверить. Спрошу завтра у Джеймса, не пустит ли он нас к своим ресурсам? Компьютер в нашей части форта всего один, занят все время, а через терминалы разве проверишь чего? А у генных инженеров совсем другие мощности…

Кстати, если есть четвертая фаза, то зря мы боимся, что наши драконы начнут размножаться клоакой и кислоту изо рта пускать…

Аркадия. Княжеский дворец

Комнаты господина Смерча и свиты

– Ты рискуешь, сын.

Хмурое раннее утро заглядывало в окна княжеского дворца, в небольшой зал для приемов, расположенный на втором этаже. Нарочито дорогое убранство зала как бы намекало любому посетителю: это помещение предназначено для дорогих гостей, и никак иначе. Никакого камня – одно лишь теплое, светлое, лакированное дерево.

У окна стоял молодой человек, высокий и пожалуй, красивый. С крупными правильными чертами лица. Серые глаза под подвижными, четко очерченными бровями, правда, не несли соответствующей юному возрасту радости бытия. Взгляд был отрешенным и спокойным. Впрочем, ничего удивительного для людей, в которых течет хоть немного драконьей крови.

А главной приметой юноши были его волосы. Единственная примета, по которой его безошибочно узнавали все в циркусе. Волосы его были абсолютно седыми.

Никаких сомнений в том, что человек, сейчас барабанящий пальцами по полированной столешнице – его отец быть не могло – те же, правда, более резкие, глубокие мужественные черты, правда, челюсть чуть шире, а седина – намного темнее. Да и меньше ее, седины этой. Он был шире в плечах, чем отпрыск, и держался куда более прямо. Этот суровый мужчина, несомненно, много повидал в жизни. И тем странней в его голосе было слышать искреннюю заботу.

– Ты слишком рискуешь. Неужели так обязательно было опять самому встречать бойцов у Джеймса? Есть и другие маги. А шимсы…

– Шимсы своенравны, не знают дисциплины, и только попав в циркус, начинают считать все, что видят, своей законной добычей. Ты знаешь не хуже меня, что они подчиняются только силе. А в твоих магах они силу не видят…

– А в тебе видят.

Это было утверждение. В голосе старшего из драконов, а несомненно, этот суровый маг был драконом, звучала законная гордость.

– Да. – Все-таки прозвучал ответ.

– И, тем не менее, тебе не следует так часто покидать столицу. Это может вызвать нежелательные сомнения у князя. А это уже – угроза всему плану.

Молодой человек покачал головой:

– Их боятся, не любят. А они ведут себя так, словно их цель – настроить против себя обывателей. Когда князь подпишет соглашение?

– Когда поверит в эффективность военной поддержки с их стороны. Нужна демонстрация, и я сейчас интенсивно работаю над тем, чтобы ее князю предоставить. Ладно. Докладывай, что узнал про Пограничника… ведь ты что-то узнал?

Молодой человек безмолвно протянул отцу свернутый вчетверо лист желтоватой писчей бумаги.

– На словах, нахмурился старший.

– На словах. Хорошо. Тридцать лет безупречной службы князю. Боевой опыт. Большая часть которого приобретена или на пустошах, или у перевалов в горных гарнизонах. Семья. Жена, две дочери. Старшую я даже видел лично.

– Что? Когда?

– Все тогда же. Надо благодарить шимс с их самоуверенностью и бандитскими замашками. Дорога-то идет мимо усадьбы полковника. Им показалось – будет легкая добыча…

– Они что, напали на усадьбу? – поднял брови отец.

– Нет, потребовали у хозяйки вина и еды. Только вместо хозяйки вышла эта пигалица с пистолетом.

– И как тебе?

– Хороший пистолет. Вероятно, отец выбирал. Мастерская Роджера Аркады из Синей Лабы, дальность…

– Я про девицу, – улыбнулся старший. Но взгляд его не улыбался, серьезный был взгляд.

– Язык у нее длинный. И упрямая.

– Это все?

– Пистолет держать умеет. Шимс… не то чтобы не боится, но не показывает страха. Больше ничего сказать не могу: мы беседовали не очень долго.

– Значит, при необходимости ты сможешь ее узнать?

– Смогу.

– Ну и прекрасно.

За всю беседу ни у того, ни у другого не изменились ни интонации, ни выражения лиц, словно они были отражениями одного и того же человека. Даже одевались похоже – в просторную простую, не стесняющую движений одежды. Правда, отец носил широкую армейскую куртку серо-зеленого цвета, а сын в это промозглое утро выбрал серый, почти как его волосы, джемпер крупной вязки.

Не успела в комнате повиснуть тишина, как звякнул дверной колокольчик, и старший рявкнул, перекрывая мелодичный звон:

– Войдите!

Вошел слуга. Костюм зеленый с золотой отделкой – цвета циркуса Кордон – значит, из основного дворцового штата. Наемным золотая тесьма не полагалась.

– Господин Смерч! Князь желает вас видеть. Он просил передать, что весьма доволен работай господина Френсиса. И желает обсудить следующий проект.

– Передай князю, что мы рады. Мы сейчас придем.

Слуга степенно поклонился и вышел.

Тишина все-таки повисла, но теперь она была куда более натянутой.

– Кажется, князь входит во вкус! – довольно покачал головой господин Смерч.

– Мне это не нравится. Надеюсь, он помнит условия.

– В том и прелесть, малыш, в том и прелесть! Я просто надеюсь, что он не сможет остановиться!

– Я не буду убивать людей только потому, что князю Георгу понадобилась новая игрушка.

Господин Френсис не возмущался. Он просто спокойно и ровно повторял давно известные факты. Отец его посерьезнел. Сказал тихо:

– Иногда, чтобы достичь цели приходится поступаться некоторыми принципами. Но я надеюсь, в подвалах нашего друга князя Георга еще достаточно государственных преступников, воров, предателей и убийц. Не стоит думать о том, чего может и не случиться. Идем, Ференс! Нас ждет князь!

Усадьба Белая Граница. Лето

Если бы Кристина вела дневник, то в середине лета там были бы однотипные короткие записи, неизменно заканчивающиеся фразой «Проклятое безвременье!»

Ей казалось, мир застыл на месте, под палящим солнцем, мир ощетинился сухими стеблями изнывающей от зноя травы, пропитался насквозь пылью и тревогой.

И никаких особых новостей. А те новости, которые можно считать важными, те, которые приходят с вечерними газетами, они только накаляют обстановку, заставляют ждать чего-то плохого. Чего-то неоформленного, невыразимого в словах, но непременно плохого.

Однажды она застала такую сцену. Мама с утра нервничала, раздражалась. Сорвалась даже на Крис, что у нее опять распущены волосы, а потом вдруг заплакала, села, руки уронила.

– Мне начинает казаться, что он не вернется. Что там что-то случилось, а нам не говорят.

Гунтор действительно вернулся, ничего толком не узнав: да, провел много времени в городе, только к полковнику его не пустили, он был в княжеском дворце. В городском доме только руками замахали – и ночует де там, и появлялся за все лето, может, раз или два.

Он оставил мамины письма для отца, подождал два дня, да и поехал обратно. Жить в городе дорого.

Эльга отложила книгу, подошла и обняла мать. Крис даже пытаться не стала: Леонора почему-то не любила, когда старшая дочь до нее дотрагивается.

– Все образуется, – сказала она. – Просто в газетах пишут, что князь Скальдский готовится с нами воевать. Вот они и готовятся. И магов призвали.

– И шимс, – хмуро добавила Кристина. – Во вчерашней газете было: теперь их организованные отряды, если в сопровождении мага или офицера, могут беспрепятственно перемещаться по циркусу. Им выделили земли для становищ. Так что скоро здесь еще появятся их семейства. Я даже теперь думаю, что именно это тот шимс и имел в виду, когда говорил, что скоро все изменится и им будет многое разрешено.

– Но князь же должен понимать, что это опасно! – возмутилась Эльга, закидывая в рот клубничину. Клубники, дичка, в этом году народилось много, и даже не смотря на жару, она все не заканчивалась.

Крис вздохнула и пожала плечами: что тут скажешь?

Леонора вытерла глаза платком и вдруг сказала:

– Я написала завещание.

– Что?

Девушки одновременно уставились на нее, хлопая глазами.

– Если отец пропал, и если со мной вдруг что-то случится, я хочу быть уверена… я хочу, чтобы вы не оказались на улице без гроша в кармане. Все, что есть у меня и у отца, получит Эльга. Крис, Яромир – твой отчим, ты не наследуешь за ним, но… но у тебя был родной отец. И от него тоже… от него тоже кое-что осталось. Ты рождена в законном браке. – Она снова, Кристина видела, едва сдерживает слезы, но не знала, что сказать, и потому, ровно так же, как и сестра, только хлопала глазами. – Ты наследница его семьи и его дом… в случае опасности, его дом обязан будет принять тебя. Ты наполовину – Искатель. Это ничего не значит, ты все равно наша дочь и все равно… этого никто не отнимет. Но я не могу и не хочу, чтобы однажды оказалось, что одна из моих дочерей получила все, а другая… другая осталась ни с чем.

Повисла нехорошая пауза. В которой инородно и странно прозвучало Эльгино: «Ма-ам?!».

– Вот, – криво улыбнулась она. – Я и смогла это сказать. Вы меня простите… я не хотела вас пугать. И расстраивать. Но время сейчас плохое. Я должна была… как бы Яр ни ругался, что нам от… от того человека ничего не нужно. Все, все.

Она помахала руками возле лица, как бы прогоняя слезы.

– Все будет хорошо. Крис. Я надеюсь, ты на меня не… не затаишь обиду.

Обиду?

Да она словно мешок льда проглотила, внезапно подумав, представив, что мамы завтра вдруг не будет… так же, как сейчас нет отца. Только это будет уже навсегда. И не отменить, не переделать…

Леонора, вдруг увидев ее заблестевшие глаза сама подошла, и крепко обняла обеих своих девочек. Ни до, ни после, такого уже больше не случилось…

Вечером в тот день пришла большая гроза, выстудила воздух, налила на дворе огромную лужу, забарабанила о подоконник.

Крис взглядом спросила у сестры, собирается ли она дальше читать Скальда.

Та с отвращением замотала головой: только не этим вечером! Не сегодня!

Глава 5

Роман Б. Скальд «Песня об одиночестве», избранные фрагменты

…в зале аплодировали Джеймсу так, словно он артист. Начальник станции и на самом деле был отличным докладчиком, а сегодняшнее его выступление было знаковым – это был переломный момент, то, чего все ждали так долго: доклад о завершающей стадии работы его группы. Вариативная модель модификации под новый этап программы «Поколение Дракона» готова и может быть применена уже хоть завтра.

Александр скромно стоял среди зрителей и тоже аплодировал, хотя на душе скребли кошки – он, как и многие, считал, что работу надо продолжать, и что рано переходить к практической части. Но Гаспар торопил исследователей. Да, да, дорогой читатель, тогда еще Большой Совет Астеры собирался в Гаспаре. Тогда город еще был достаточно защищен от тварей из пустошей.

Большой Совет торопил их неспроста. Тогда уже было ясно, что будущее за циркусами. Но исследователям казалось, что такой переход – это шаг назад, это потенциально путь изоляции и деградации. Конечно, все ждали появления поколения, которое сможет дышать в пустошах без маски, не обгорать на здешнем солнце и…

Крис перелистнула очередные несколько страниц скучных рассуждений о политике давно минувшей эпохи. Один раз она была в пустошах, и совершенно точно могла сказать, что там можно дышать без маски. Но вот, результат ли это работы генных инженеров, или просто люди за несколько поколений как-то сами приспособились, она определить не взялась бы.

…терминал давал представление о том, сколько народу по всей Астере смотрит эту трансляцию. Александр насчитал тринадцать подключений. Ну конечно, большая часть из Гаспара, из Академии наук. Но что приятно, подключился и Новый циркус, в который начала переезжать из ветшающих гаспарских корпусов Звездная Академия. И даже научный центр в Кордоне – циркусе, зарезервированном под заселение, в ближайшие годы.

Это был ближайший циркус от форта Огня, и Александр Самум именно с ним связывал планы на будущее.

Александр улыбнулся: год назад он побывал там и даже принял участие в небольшом сафари, устроенном для будущих жителей советником Эдвардом Л. Аркадой.

Это было приятное воспоминание: среди приглашенных было много крылатых драконов и это была прекрасная возможность потренироваться в свободном полете и парении в воздушных потоках над циркусом. Над циркусами всегда дуют сильные ветры, есть устойчивые восходящие потоки, которые словно созданы для вольных драконьих полетов.

Он тогда летал. Летал по-настоящему, без оглядки на то, что скажут люди, которые смотрят снизу. Полностью отдавшись ветру и солнцу, забыв о научных формулах, о недавно дописанной диссертации и даже о Марине Вингер из Штормового дома, которая за пару дней до этого сама предложила ему встречаться.

Шторм – сильный дом, в который перешло много крылатых из его поколения. Да и Марина была красавицей. Но в небе, под лучами восходящего солнца, над диким, еще не освоенным циркусом, все это было совершенно не важно…

Кристина улыбнулась, представив, что это она – молодой дракон, которому дали возможность полетать в диких местах, да еще с такими же крылатыми друзьями. Да еще, наверное, в первый раз…

Представила крылья у себя за спиной. Солнце – яростное и яркое… ветер, который наполняет упругое полотнище крыльев. Да разве можно это вот променять на какую-то красавицу Марину? Да она ни за что бы! К тому же чуть раньше Скальд писал, что в те времена драконов-девушек практически не было.

После доклада, когда зрители потянулись к выходу, академик Робертс окликнул молодого дракона по имени, и Александр остановился, хотя уже думал о том, как потратит завтрашний, обещанный всей исследовательской группе выходной, и возвращаться к научным делам не собирался. Но Джеймсу трудно было отказать – начальник станции был невероятно обаятельным человеком.

– Я слушаю вас.

– Саша! – Джеймс был одним из немногих, кто обращался к Александру по его домашнему, «детскому» имени. – Вы прекрасно себя проявили в этой работе. Скоро версты закроются, уже практически лето. Большая часть работы здесь завершена, дольше уж дело за исследовательским центром в Кордоне… но у меня есть к вам предложение!

Александр приподнял брови. Он не любил излишнюю болтовню. Да и вообще прослыл среди коллег человеком довольно замкнутым.

– Да. Предлагаю вам остаться здесь на весь сезон. Остается только моя группа. Есть интересные планы, о которых пока рано распространяться, но ваши личные успехи внушают уважение. Понимаю, это для вас неожиданность, но работа в моей группе дает талантливым молодым ученым вроде вас очень много. А у вас, я уверяю, большое будущее в науке…

Кто мог знать тогда, дорогой читатель, что известный академик ошибается, да еще так фатально? Вообще, если смотреть на эту историю непредвзято, то вся она, без остатка – лишь результат череды несчастных случаев, обстоятельств, которые невозможно было преодолеть или просчитать.

– Однако, – улыбнулся Джеймс, – я слышал, у вас есть девушка в Новом, вероятно, разлука вас тревожит… так что, даю вам время подумать. До караванов. Подумайте хорошенько!

Александр кивнул.

Подумать было о чем. Марика Шторм ведь ему действительно нравилась, и действительно он не видел ее уже несколько недель.

Сто двадцать кругов назад

Форт Огня

Сашин дневник

3 июня

Дадада! Робертс пригласил опять в свою группу – сразу после доклада. Моя идея про четыре жизненных цикла стайных химер зашла на ура. Видимо, животрепещущий вопрос женского пола в наших драконских, сугубо мужских рядах, решился сам собой с учетом четвертого цикла.

Да, он неприкрыто и однозначно хочет моей крови. Но ведь все ради науки! К тому же, это прекрасный повод не возвращаться пока в Новый. Только Вероника расстроилась – она-то уедет. Им предстоит работать с инкубаторами и вообще доводить до ума то, что мы тут нафантазировали. Практика показывает, что на бумаге все куда красивей, чем на практике, даже не смотря на прогностические мощности форта.

Чтобы кто-то не знал – Джеймс сюда перевез, ни много ни мало, главный супер-к гаспарской АН.

Я уже практически люблю этого старикана, невероятный человек.

Конечно, я согласился, не думая. Нас тут будет десятка три, весь форт – в полном распоряжении, включая виварий, спортзал и полигон.

Позову, что ли, завтра Веронику покататься по пустыне. А то ходит, как грустное привидение.

Даже знаю, как ей настроение поднять!

Сашин дневник

4 июня

Я знал, что ей понравится.

Вывезли плешанов на холмы подальше от версты и подальше от форта. Они едва лапами шевелят, легкие, тощие… раньше надо было, но раньше нам хозяйственники не простили бы. За плешанов уплачено. Плешанов – и ногу. Бычью. Им надолго хватит.

В общем, я имел счастье наблюдать безумную пляску дикой Вероники во имя астерских диких богов. Все-таки она как ребенок.

На обратном пути показал ей, как рулить багги. Чтобы счастье было полным. Мне кажется, в прошлой жизни она была диким индейцем или кем-то таким.

Сразу все эмоции на лице – грусть и слезы, или как сегодня – летучий восторг.

Наверное, у меня такая же довольная рожа, когда летаю. Потому и не хочу, чтобы кто-то заметил. А она о таких вещах даже не думает.

Не знаю, как сложится у плешанов, надеюсь, выживут. А день… день сегодня неплохой был.

Усадьба Белая Граница. Лето

Первые дурные новости пришли в усадьбу в начале августа. Принес их Леонид вместе с вчерашней газетой.

К тому времени отряды шимс, идущих с перевала, уже не были диковинкой. Не каждый день так через день Кристина замечала их крытые повозки. Пешком шли тоже – небольшими отрядами в сопровождении княжеских магов или офицеров.

Она втайне надеялась, что хоть раз отец появится с таким отрядом – появится, заглянет домой, хоть у ворот постоять да пару добрых слов сказать.

В ответ на письма, отправленные матерью в начале лета, пришло одно только письмо от отца. Дней через десять после возвращения Гунтора из столицы.

Яромир Аркада каждой из «своих девочек» написал по отдельной записке, помимо длинного и обстоятельного «общего письма».

Наверное, отчет дурных событий надо было начинать от той записки, но Кристина упорно не желала считать весточку от отца дурным знаком.

Общее письмо было нейтральным. Отец благодарил их за письма, за беспокойство о нем. Сообщал, что здоров, но сейчас много времени приходится проводить с армией и в городе он появляется редко. Так же редко, как получает почту. А весь июнь и вовсе он был в таких местах, откуда невозможно отправить даже привет.

Он писал, что соскучился, что приготовил для каждой подарки, но обстоятельства таковы, что вероятно, дома он будет не раньше осени, так что надо запастись терпением.

Рассказывал о жизни княжеского дворца – это для Эльги. Эльга мечтала когда-нибудь туда попасть и увидеть своими глазами все его чудеса.

Про новый магазинчик для некромантов недалеко от их городского дома. Это для Кристины: это ей такие новости интересны.

В письмо был вложен небольшой золотой кулон на тонкой цепочке – для матери.

Для Леонида написал, что благодарит его за нелегкую работу, пригляд за его семейством.

Леонора читала письмо вслух, но за ее словами и интонациями Кристине чудился голос и интонации отца. Как будто он старался побольше сказать. Успокоить, отвлечь от тревожных мыслей.

В день, когда пришло это письмо, Леонора устроила для всех праздник – Крис испекла пирог, Илиана наготовила вкусных закусок, а Леонид принес из подвала бутылочку густого красного вина.

Записку, адресованную лично ей, Крис прочитала только поздно вечером, перед сном. Хотя весь праздник та жгла карман. Почему-то не хотелось читать при всех. Хотя Эльга свою развернула сразу же и читала, как мама – так, чтобы все услышали.

«Кристина, девочка моя. Я не хочу тревожить сомнениями мать или Эльгу. Элли, конечно, за эти долгие полгода наверняка и выросла и повзрослела, но отчего-то мне кажется, что серьезно к моему предостережению отнесешься только ты. Впереди нелегкие времена. Вероятно, действительно будет война – только не с теми и не такая, как об этом думают при княжеском дворе. Я уверен, что успею повидать вас до начала этих серьезных событий, но все же прошу тебя сделать на всякий случай некоторые приготовления. Напиши нашему управляющему в Синей Лабе, что вы собираетесь провести там следующий сезон верст и, вероятно, зиму. Пусть озаботится закупками и подготовкой комнат. В приграничье будет опасно. Осторожно поговори с матерью и сестрой о возможном переезде. Нет, я не верю, на самом деле, что до этого дойдет, и сам планирую приехать к открытию верст. Но все же, предосторожность эта, вероятно, не будет лишней. Мне так будет спокойней. Леонид получил от меня похожие инструкции, так что на его поддержку можешь рассчитывать. Подробней писать не могу – я и так действую против собственного приказа. Но поверь, это важно. Люблю вас всех и надеюсь на скорую встречу…»

Вот такое было письмо.

И приятное, и тревожное.

Отец писал, что скоро вернется – это радовало. Но вот намеки на близкую войну… и на то, что в приграничье может быть опасно, это показалось Кристине не менее важным.

Яромир никогда не бросал слов на ветер. А главное, никогда ничего не «предполагал». Он все проверял и действовал сообразно обстоятельствам, а это значит, что война не предполагается. Она непременно будет.

И именно такая, как пишет отец. Не со Скальдом. С кем-то другим. Или с чем-то другим.

И даже понятно, когда примерно начнется. Он пишет, что надеется приехать домой к открытию верст. То есть, он приедет, схватит семью в охапку, посадит в заранее подготовленный экипаж и отправит в Синюю Лабу перед самым началом войны.

Очень на него похоже!

Крис тогда полночи не могла заснуть. А потом села и написала сразу несколько писем. Первое, самое длинное и подробное – действительно в Синюю Лабу. Второе – в Белогрань, в лавку, в которой они обычно покупали продукты, чтобы там подготовили несколько банок консервированного мяса для дальней поездки – к середине августа.

Швее отправила заказ на дорожную одежду для всех троих. Даже если все не так страшно, мать не узнает, а Эльга будет счастлива.

Написала так же в банк, чтобы обменяли имеющиеся у нее самой княжеские расписки на металлические монеты (мать очень удивилась бы подобной блажи – расписки-то и удобней, и принимают их везде, и спрятать проще, если в пути).

Долго сидела без сна, соображая, что еще нужно предусмотреть… а потом проснулась за столом, с полностью прогоревшим подсвечником. Воск закапал несколько чистых листов…

Но по-настоящему дурные вести пришли одним холодным утром в начале августа. Их принес угрюмый и несколько встрепанный управляющий.

Даже не стал, как обычно, ждать ужина. Просто бросил газету на стол в гостиной и воскликнул:

– Князь приказал ограничить перемещение по стране. Вводится пропускной режим не только на въезде в города! Теперь, чтобы пересечь границы округов, тоже нужны особые разрешительные документы! Или я ничего не смыслю в военном деле, или в Аркадии что-то затевается! А нам, между тем, никаких приказов. Джеймс продолжает впускать в циркус шимс, даже особое положение не вводится! А еще – вот!

Кристина первая взяла в руки газету, где вся первая полоса была посвящена раскрытию заговора внутри княжеского дворца! Оказывается, в окружении князя существовала целая сеть шпионов, которые передавали важнейшие документы куда-то за пределы циркуса. Возможно, что готовилось покушение на самого князя Георга. Среди причастных – именитые кордонские дворяне, даже несколько военных. «Ведется расследование».

– Так тот шимс, которого мы с Эльгой нашли… – в изумлении пробормотала она, – он что же, те самые документы тащил к перевалу?!

– Есть предположение, – еще более мрачно сказал Леонид, – что это все-таки был кто-то переодетый под шимса, а не шимс. В гарнизоне ходят разные слухи.

– Может… – Кристине пришел в голову, что это лучший момент, чтобы выполнить просьбу отца. – Может, нам всем лучше пока уехать?.. Куда-нибудь подальше от перевала…

К такому бурному протесту со стороны матери она готова не была.

Как уехать? Сейчас? Когда отец вот-вот, возможно, будет здесь?! Перевал охраняется, кругом столько надежных солдат! Да никуда она не поедет!!! Аркада она, или нет?

Даже осторожные увещевания Леонида оказались совершенно бесполезны.

Аркадия. Судебный изолятор системы исполнения наказаний, защищенное крыло

Ярко освещенный узкий коридор, выбеленный когда-то от пола до потолка, но сейчас уже обшарпанный. Зарешеченные двери служебных помещений справа и слева, небольшие закутки, в которых на одинаковых серых стульях-тумбах дежурят часовые.

Каждый метр этого коридора за последние месяцы «господином Френсисом», единственным палачом-артефактором не только этого циркуса но и еще двух ближайших, был изучен досконально. Князь не любил затягивать дела. Суды собирались часто, приговоры выносились суровые и справедливые. В том числе и по делам, в которых так или иначе, применялась магия.

За преднамеренное убийство полагалась смерть.

И все эти люди, не важно, маги они или нет, в конце концов, тоже проходили этим коридором до последней двери.

Там за ней, в свете нескольких ярких ламп, приговоренного уже ждали.

Если тот просил священника, то ждал священник любой из религий и конфессий Астеры.

Еще там был обязательно секретарь-инквизитор службы исполнения, который озвучивал приговор, фиксировал последнюю волю осужденного. Врач, в обязанности которого входило завизировать факт смерти.

Могли быть и зрители – например, родственники жертв наказуемого убийцы. Очень редко, но бывали родичи самого преступника – приходили или попрощаться, или позлорадствовать, в зависимости от того, насколько сильно его в семье любили или ненавидели.

Изредка, если дело было громким, допускались и журналисты, и представители глав цехов или домов.

И сам палач.

Много народу могло собраться.

Меньше всего Ференс любил такие вот «публичные выступления».

Глава 6

Впрочем, сегодня был нормальный день.

Врач, секретарь, единственный зритель – представитель князя. Он желал убедиться, что вор и изменник действительно понесет заслуженную кару.

Вчера посыльный принес ему дело – не все, конечно, самые выжимки. Но улики были неопровержимы, свидетельства очевидцев не оставляли сомнений. Да, этот человек, отравив секретаря княжеской канцелярии, смог выкрасть у него стратегические планы укреплений по границам циркуса, включая графики смен гарнизонов, даты поставок продовольствия и многое другое. Только не рассчитал с ядом – секретарь, вместо того, чтобы проболеть пару дней и вернуться на службу, скончался в больнице от сильнейших колик, а лабораторные исследования показали наличие в крови смертельной дозы яда растительного происхождения. Секретарь умер, следователи выяснили, с кем он в последние сутки делил трапезу, и сразу же вышли на единственного возможного кандидата в отравители.

Маг, хозяин небольшой магической лавки в центре города, недавно получивший почетный знак поставщика княжеского двора. Казалось бы, зачем успешному предпринимателю участвовать в таком вот заговоре? Но зачем-то видимо было надо, раз в его доме и нашли похищенное, которое он не успел ни надежно спрятать, ни передать подельникам.

Где-то по границе сознания скользнула циничная мысль: «ну как нарочно для воплощения княжеской мечты об амулете, реагирующем на приближение химер».

Князь черпал идеи для своих будущих амулетов отовсюду, казалось: из старинных книг, случайных разговоров. Из собственных снов.

Так что смертельные приговоры стали выноситься чаще, а суды – работать тщательней.

Маг, уже приготовленный к процедуре, лежал на широкой каменной лавке. Руки кожаными петлями притянуты к гладкой черной поверхности. Такие же широкие ремни притягивают к лавке его шею, бедра и стопы.

Взгляд осмысленный и злой.

Ференс окинул взглядом присутствующих. Судя по тишине, все предварительные процедуры были завершены.

Он не смотрел им в глаза, и так знал, что прочитает в них – отвращение, страх. Скрытую ненависть.

Подошел к столу с инструментами, выбрал криосы. У него было их двенадцать, четыре набора. Но сейчас хватит самого маленького. Этот некромант не обладает выдающимися способностями. Да и черты лица наглядно свидетельствуют, что в нем нет ни капли драконьей крови.

Криос лег на грудь преступнику. Ференс проделывал эту операцию настолько часто в последнее время, что мог бы работать не глядя.

Убийца попытался, дернувшись, скинуть криос, да шейный ремень не позволил.

Ференс привычно придержал камень, затем прикрепил оставшиеся два к ремням на запястьях.

– Будь проклят, ублюдок… – прохрипел приговоренный. Он изо всех сил напрягал тело, пытаясь вывернуться из ремней, но дело это было безнадежное. – Будь проклят весь твой род…

Маска скрывала лицо палача, но конечно, все в городе знали, кто он такой. Ференс подумал, что если бы проклятия, которые прилетают ему чуть не каждый день не по одному разу, имели под собой хоть какую-то силу, он был бы уже раз десять мучительно мертв.

Заготовка с полихистровой структурой, которую подготовил князь для своего очередного артефакта, была очень красивой: мужское ожерелье из белого металла с единственным светло-зеленым камнем в центре.

Маг увидел украшение в руке палача и прервал поток проклятий. Чтобы вдруг тихо и как-то удивленно сказать:

– Вот значит, как… а я думал, это моя удача…

Они нечаянно встретились взглядами. Только на миг. Ференс заметил, как в уголке глаза его будущей жертвы вдруг появилась слеза и скатилась вниз.

Осужденный замолк. И до самого конца процедуры не проронил ни слова. Мутный поток чужой неоформленной магии тек сквозь пальцы палача, чтобы вспыхнуть яркой зеленью в том самом ожерелье, напитывая камень новым свойством. От убийцы скоро не останется никакой памяти, кроме этой. Но уж эта будет служить новому хозяину верой и правдой многие годы.

Каждый раз после казни Ференс чувствовал себя плохо. Словно не переливал чужую магию «из сосуда в сосуд», а сам пропитывался той грязью, что нес этот поток, словно глотал ее против воли, тонул в ее грязном болоте.

Другое дело, что никто из зрителей не должен был понять ничего этого по лицу палача.

Так что он как обычно неспешно, вдумчиво снял криосы, убрал их в футляр.

Спокойно вымыл руки. Уходя, равнодушно кивнул доктору и секретарю.

Коридор, пока идешь «туда» кажется невероятно длинным.

Когда идешь обратно, он делается вдвое длиннее.

У неприметных дальних ворот этого мрачного казенного дома Ференса ждала легкая городская коляска. Но перед тем как сесть в нее и назвать адрес своего городского дома, нужно было выполнить еще несколько важных процедур.

Снять красную накидку, знак профессии, и маску.

Переодеться в дорогой чопорный костюм Аркадской знати.

На выходе завизировать подписку о неразглашении и еще несколько обязательных княжеских документов. Все это делать надлежит так, чтобы ни у кого сомнений не осталось – если вдруг очередь дойдет до тебя, то и твою казнь этот молчаливый юноша выполнит так же бесстрастно и профессионально.

Пока коляска будет везти его по городу – медленно, слишком медленно! Он будет сидеть в ней строго и прямо, и все, кто его увидит, будут понимать – только что в «Княжеском застенке» состоялась казнь. Только что очередной преступник расстался с жизнью!

И в другой раз вор поостережется лезть в богатый дом, грабитель выберет для своего промысла другой город, а убийца трижды подумает, прежде чем покупать яд, кинжал или пистолет.

Что же, тяжких преступлений в Аркадии за последние полгода действительно стало намного меньше.

Коляска остановилась возле небольшой увитой плющом усадьбы. Вид дом имел запущенный и даже ветхий, но почему-то он нравился Ференсу. К тому же, что немаловажно, дом от узкой старой улочки отделял высокий и глухой, полностью каменный забор.

Ференс расплатился с извозчиком. Степенно, как и полагается честному служащему, поднялся по двум ступенькам к калитке. Услышал, что коляска отъехала, зашел внутрь.

Четыре ступеньки до дома. Быстрее!

Плеснуть в лицо ледяной воды. Ткнуться носом в махровое полотенце. Скинуть с себя осточертевшую «официальную» одежду. Сапоги пусть летят, куда им летится, он потом подберет.

Адское желание кричать в полный голос душило изнутри и не находило выхода. Так было каждый раз, но сегодня накрыло особенно сильно. Сегодня Ференс видел глаза жертвы.

Он распахнул все окна, несмотря на дождь снаружи. Метался по дому, в поисках, за что бы ухватиться, но взгляд выхватывал только неправильные вещи. Кровать – на что ему она днем. Стол. От любой мысли о еде подкатывает тошнота. Лампа. До рези в глазах. Не нужна! Выключить.

Ах, она не горела… но не важно. Балкон. На полу скопилась дождевая вода…

Он остановился, поняв вдруг, что босым ногам приятно это прохладное прикосновение.

Балкон выходит на двор, здесь сумеречно, прохладно. Внизу – крыша каретного сарая. Она давно провалилась, да и кареты у Ференса никогда не было. Зато снизу некому на него смотреть.

Он без сил вдруг сел у стены, прижавшись к ней голой спиной и зажмурившись. Хотя, стоило закрыть глаза, и оно снова возвращалось – ощущение провала, ошибки, которую не исправить. Преступления, совершенного единственно им одним и никем больше. Хотя бы потому, что никто, кроме него самого об этом преступлении и не догадывался.

Для остального мира – наказан преступник. И не в чем тут сомневаться. Все правильно, добро торжествует. Можно дышать свободней…

Ференс пришел в себя, когда внезапно налетела совсем уж черная туча и пролилась на город нешуточным ледяным ливнем. Как будто дождь смыл и с него тоже часть той грязи, которую он сегодня сам, добровольно на себя вылил.

Вспомнил вдруг про Петера, который обычно ждет его дома, никуда не уходя. Петер – княжеский офицер, грифон, приставленный к нему то ли для охраны, то ли для шпионажа.

Потом вспомнил, что сам же велел утром Петеру, пока сам он будет в крепости, отвезти старые дела во дворец…

Старые дела. Да.

Мокрый и стучащий зубами он вернулся в кабинет. Переоделся в домашний халат. Схватил со стола папку с сегодняшним делом и принялся перечитывать, тщательно и скрупулезно выискивая все неточности и нестыковки. Ему нужны были доказательства, что сегодня, как и все прежние разы, все было сделано правильно и честно.

Когда Петер вернулся, он застал в доме привычный незыблемый порядок и покой.

Хозяин мирно работал в кабинете, все вещи стояли на своих местах. Он осведомился, интересует ли господина артефактора доклад о проделанной работе прямо сейчас, или тот прикажет обождать.

В голосе княжеского офицера звучала легкая издевка. Ференс привычно ее проигнорировал: его вывести из равновесия пытались и не такие мастера. Ни у кого пока не получалось.

А те, у кого получалось раньше, до этой новой жизни, или мертвы или так далеко, что и представить трудно, что они есть.

– Докладывайте сейчас. У меня есть время.

– Боюсь, что не так много. Князь ждет большой отряд шимс-разведчиков со стороны перевала Джеймса. Он собирается выдать вам отдельные распоряжения. И в этот раз вас сопровождать будут его личные гвардейцы.

– Да?

– Все подробности вам расскажет князь. Он вас ждет сегодня после ужина. Мне приказано передать только это. Ну, и поблагодарить за то, что вовремя возвращаете документы.

Усадьба Белая Граница. Лето

Утро было обычным, беды никто не ждал. Даже наоборот, газеты писали, что охранные системы циркуса восстановлены, а в крепостях пограничников, особенно в самых дальних, начались ремонтные работы. Что стены будут подновлены уже к началу осени. И что жители циркуса могут не бояться возможной атаки.

Леонора даже зачитала это все вслух. Чтение газет по утрам стало обязательным ритуалом в доме. Без него и утро не утро.

После завтрака Кристина собралась немного поработать в мастерской, но из окна увидела одинокого всадника, свернувшего к дому с тракта, и передумала, побежала сразу к воротам. Благо, пистолет у нее всегда теперь был под рукой.

Но это оказался всего лишь Леонид.

Правда, приглядевшись к управляющему, Крис поменяла мнение. Ей показалось, что Леонид ранен, таким бледным и… странным он был. А может, за ним гонятся? Отворила ворота, давая ему возможность въехать, не покидая седла.

– Запри, – велел Леонид. – Где Гунтор?!

– В саду. А что случилось?

– Беги в дом. Беда у нас, Кристи. Зови своих. Давай быстрей!

Крис, поняв, что дело серьезное, мгновенно исполнила приказ: позвала Эльгу, которая устроилась порисовать на улице, пока погода позволяла, а потом уж они вместе забежали в дом.

Леонора как раз поднялась к себе. Эльга застала ее, выбирающей брошь для платья.

Теперь мама каждый день наряжалась и примеряла новые украшения, чтобы, когда вернется муж, быть к этому готовой…

– Мам, – встревоженно позвала Эльга. – Леонид приехал, у него какие-то важные новости…

– Что? Про отца?

Она метнулась к лестнице так споро, что дочь едва успела отпрыгнуть в сторону.

Когда спустились вниз, увидели Леонида, сидящего возле обеденного стола и трясущимися руками допивающего воду из стакана.

Увидев, что все в сборе, Леонид не глядя поставил стакан. Оказалось – мимо стола. Но никто не обратил внимания.

– Что с Яром? – прошептала мать севшим голосом. – Что с моим мужем? Он погиб? Его убили? Звезды! Леонид, не молчи!

– Беда, – повторил тот, качая головой. – Сегодня в гарнизон передали пакет… ваш муж, Яромир Аркада, арестован. По обвинению в государственной измене и передаче секретных документов агентам князя Константина Скальдского.

– Что?.. – Леонора покачала головой, не веря. – Это ерунда. Это же глупость! Гунтор! Немедленно готовь коляску. Едем в Аркадию! Это недоразумение и, несомненно, нам удастся все решить!

Леонид покачал головой.

– В гарнизоне никто не поверил, однако там не могут игнорировать прямые приказы князя Георга. Поэтому я и здесь…

– Случилось что-то еще? – спросила Кристина, почти слыша и в самом деле, как за спиной быстро и неотвратимо рушится привычный мир. Рушится весь, разом. Превращается в песок. Именно этот шум грандиозного обвала она и пыталась заглушить быстрыми деловитыми вопросами. Которых в голове уже кружилось несколько.

– Да. – Благодарно кивнул старый управляющий. – Приказ князя. Арестовать и доставить в Аркадию возможных соучастников мятежного полковника Аркады. Его жену, Леонору Аркада из Белой Границы, его дочерей, Эльгу и Кристину. По версии следствия, шпион, которого в начале лета неподалеку отсюда уничтожил некромантский сторожевик, направлялся вовсе не к перевалу Джеймса. Он направлялся сюда, в усадьбу…

Леонора ахнула и вдруг без чувств осела на пол.

– Мама! – отчаянно вскрикнула Эльга и метнулась к ней, приводить в чувства, а Крис, собравшись, хотя сердце колотилось так, что вот-вот готово было выскочить из горла, продолжила расспросы:

– Сколько у нас времени?

– Комендант показал приказ только мне. Пакет он при гонце не вскрывал. Он обещал нам несколько часов форы, в гарнизоне ни одна живая душа не верит, что наш Пограничник может оказаться предателем. Но – это приказ. Они его будут выполнять.

– Я понимаю.

– Нет, милая. Не понимаешь. Комендант сделает все, чтобы отложить поездку сюда. Но завтра утром он обязан будет передать вас, арестованных, специально присланному из столицы отряду. В последние дни из столицы приходят очень плохие новости. Большинство-то и в крепости уверены, что это недоразумение, и князь с ним скоро разберется. Однако я… в нынешние непростые времена не стал бы доверять княжескому суду. Есть… есть подозрение, что сейчас в Аркадии командует вовсе не князь Георг Аркада, а его новый главный и любимый советник.

– То есть, если мы просто сдадимся…

– То твоего отца все равно казнят, а вас, скорее всего, лишат княжеских колец и выставят в пустоши. Как безродных бродяг.

– Так… что же делать… надо собрать вещи какие-то…

Она говорила, но одновременно уже помогала отвести Леонору к старинному кожаному дивану у окна. Кажется, мать очнулась, но молчала, как будто все происходящее ее совсем не касается.

– Деньги, драгоценности… все небольшое, что можно положить в сумку, – стал перечислять Леонид. – Смену одежды и белья. Теплые плащи, возможно, одеяла… если вдруг выпадет ночевать под открытым небом. Небольшой запас продуктов – дня на два, не больше. Да, вот еще. Кристи, подойди.

Она, убедившись, что Леонора с дивана не упадет, вернулась к столу.

– Вот, – протянул ей Леонид сложенный вчетверо лист. – Это подорожная грамота для пересечения границы округов. На имя госпожи Элены Аркада, ее дочери Эллы Аркады и племянницы Кристины Искатель. Все вы родом из Аркадии, в Белограни были проездом. Яков, если что, подтвердит, что вы останавливались в его гостинице.

– Дядя Лео… – прошептала вдруг Эльга, – это что, все правда? Это на самом деле?

– Да, малыш. Но мы справимся. Да? Выше нос…

Кристина с сожалением вспомнила о заказанных в городе дорожных костюмах. Не успели мастерицы их сшить. И консервы, и другие продукты в дорогу будут готовы только через неделю…

Как же так? почему? Вот только ты пила чай и дразнила сестру ее предстоящими экзаменами, и вдруг, словно кто-то светляка зажег: твой дом уже не твой дом, а смертельно опасная ловушка, из которой надо немедленно выбираться, иначе смерть!

– Эль, собери свою сумку. Бери немного, только самое нужное, слышишь? Дядя Леонид, побудьте с мамой! Мы быстро!

Глава 7

Дорожная сумка у Кристины была. Еще со школы. Старенькая, простая, но вместительная. Убирались и книги, и одежда… на этот раз в ней будет нечто другое.

Книг не будет… так, вниз, под дно – папино письмо. Никто не должен знать, что семью полковник о чем-то предупреждал. Туда же, вниз, пакет с немногочисленными ее личными ценностями – колечком, подаренным отцом в день окончания учебы. Серебряные сережки – мамин подарок. Еще две броши и тонкая цепочка из золота, которая у нее была с совсем уж раннего детства. На цепочке кулон в виде четырех пересекающихся лучами звездочек. Он наверняка что-то значит, но сейчас не важно. Если придется продать его или обменять на еду, она обменяет не колеблясь. Как в школе меняла собственные дорогие и иногда чересчур приметные учебные принадлежности на всякие интересные штуки, притащенные не то из пустошей, не то с чердаков одноклассников…

Кстати, кое-что из той коллекции – декоративную клепсидру, в которой жидкость течет вверх, прозрачные кристаллы горного хрусталя и «зуб химеры» – тоже в сумку. Кто знает, сколько это может стоить? Может, однажды придет время, когда и это придется продать!

Теперь одежда. Шерстяную школьную юбку для плохой погоды… запасные ботинки. Несколько рубашек на все случаи жизни… белье. Так, отлично. Теперь то, что может пригодиться в пути – светляк. Посуда… посуду взять на кухне. Еще нож… и его, кстати, далеко не убирать…

Она металась по комнате, складывала и перекладывала свои вещи, потом все вытряхнула и сложила заново, оставив только необходимое. Все! Теперь вниз!

В гостиной уже ждала сестра с двумя огромными неподъемными баулами.

Посмотрела на Крис и хлопнула глазами:

– А остальное где?

Пришлось потратить время на перекладывание сумок Эльги. С каждой вещью она расставалась молча, но с таким страданием в глазах, что Крис ее даже жалела. Но не вслух.

Потому что прав Леонид. Вдруг, им придется не просто бежать, а убегать, скрываться? Надо, чтобы сумка как минимум не мешала бегать. А ведь туда еще придется сложить мамины вещи. Вряд ли она сможет нести их сама!

– Я никуда не поеду! – громко и четко сказала вдруг Леонора. – Отец вот-вот приедет. Я буду ждать, а вы езжайте!

Сестры переглянулись и побежали наверх – собирать мамины вещи. Оставлять ее в опасности одну никто не собирался.

Сейчас Крис кидала в сумку все без разбора, как вдруг ее внимание привлек конверт на мамином столе. за этим столом она обычно красилась и приводила в порядок волосы.

Конверт был тяжелым и казенным. И печать дома Искателей на адресном поле. Интересно, конечно. Но важно ли? Бумаги придется взять с собой.

Вещи были собраны, как оказалось, в рекордный срок. Всего за час. А еще через четверть часа к дому подъехала незнакомая темная коляска, запряженная сивой лошадкой.

– Это наемный экипаж, – сказал Леонид. – Я позволил себе послать за ним Густава.

Крис вдруг вспомнила о том, о чем совсем не думалось во время сборов:

– А как же Искра? И Звездочка?

У девушек были свои лошадки, подарок отца. Ухаживал за ними Гунтор, и жили они здесь же, в усадьбе.

– Гунтор потом отведет их в гарнизон, там присмотрят. Все, девочки. Пошли. Пошли-пошли! Я еду с вами хотя бы до границы округа. Илиане я велел возвращаться в Белогрань и всем, если спросят, говорить, что вы в отъезде, и что она вас не видела уже пару дней…

– Что бы мы без тебя делали, дядя Лео! – грустно улыбнулась Кристина. И повернулась к матери и сестре.

Леонора безвольно встала, понукаемая младшей дочерью, так что сумки в коляску тащили Кристина и Леонид.

– Ничего, – сказал он, нервно наглаживая пышные усы. – Все образуется. Все как-нибудь обязательно образуется. А в Синей Лабе вас искать не будут. Руки коротки!

Коляска отъехала от дома. Кристина сидела спиной к возничему и все смотрела, не отрываясь, до самого поворота на тракт, как уменьшаются знакомые кованые ворота и белый, такой, оказывается, родной и любимый дом.

Потом коляска выехала на дорогу, ведущую в столицу.

Если бы поехали в другую сторону, то в конце уперлись бы в ворота сторожевой пограничной крепости, миновав по пути несколько крупных деревень.

Но им нужно было в городок Синяя Лаба, это в центре циркуса. Потому пришлось рискнуть и приблизиться к ставшей столь опасной для них столице.

Вдруг Кристина заметила, что сестра, нервно прикусив губу, роется в своей пухлой сумке. Заподозрила, что та припрятала что-то вкусное, но оказалось – нет. Сестра припрятала книгу. Пресловутого Скальда. Крис заглянула сестре через плечо и поняла, что та не так далеко «учитала» вперед. Всего на десяток примерно страниц.

Роман Б. Скальд, «Песня об одиночестве», избранные фрагменты

…происходило настоящее столпотворение. На пустошах редко бывает ясная погода, но тот день просто золотился солнечными лучами, так что последний отбывающий караван был похож на праздничный кортеж.

Уезжали многие ученые, уезжали ценнейшие образцы и научные материалы – продукт работы форта в течение почти десятка кругов.

Александр стоял среди прочих остающихся, прощался, махал кому-то. Кому-то жал руки на прощание. Сожалел ли он о том, что согласился остаться, когда другие предвкушали радостную встречу с родными, делились планами и намечали дружеские встречи в Гаспаре или уже в Новом циркусе? Может быть. Он старался казаться радостным. Да он и радовался – и за друзей, которым предстояло еще долгое путешествие. И за себя немного. Потому что попасть в команду Джеймса Робертса тогда стремились многие ученые. А повезло – именно ему.

Подбежала попрощаться и Вероника. Она, конечно, была несколько обижена тем, что дракон не обращал внимания на ее попытки понравиться. Но у Александра уже была невеста. Любимая девушка, Марина. И он не забывал повторять об этом романтичной лаборантке.

Вероника, прощаясь, повисла у него на шее и шепнула:

– Ты не представляешь, как я буду по тебе скучать! На следующие версты, если здесь закончите, приезжай к нам, в Синюю Лабу! Там как раз будут первые практические результаты!

– Конечно! – не стал развивать тему Александр. На следующие версты он собирался домой…

– Ну и дурак, – прокомментировала Эльга, переворачивая страницу. – Или зря остался, или зря жалел!

Кристина кивнула. Этот Александр, герой Скальда, ее раздражал. Был каким-то пафосным недотрогой и многословно рассуждал о ценности для науки того или иного открытия.

И все-таки в нем было что-то привлекательное. Возможно, пойманное Скальдом и заботливо перенесенное на бумагу чувство полета, которое на какой-то миг удалось почувствовать и ей самой?

А еще она ему оказалась благодарна. На некоторое время они с Эльгой отвлеклись от собственных проблем на его такие далекие и давние проблемы…

Сто двадцать кругов назад

Форт Огня

Сашин дневник

13 июня

Ника забавная. Нет, не правильно. Не забавная, а какая-то замудреная. Пришла ко мне вечером перед отъездом, принесла бутылку вина. И где взяла-то к концу смены? Но где-то взяла.

Села рядом и стала засыпать меня всякими «а помнишь». И из академических времен еще, и совсем недавних. А помнишь, как ты меня учил багги водить? А помнишь, как у Коли самогон рванул? Когда мы были на третьем курсе? А как ты спасал плешанов, помнишь?..

Болтала, болтала, ей даже отвечать не надо было. И потом смотрю, она такая несчастная стала. Сидит, рассказывает. А самой-то плохо. Я же вижу. Такая… тоненькая, маленькая. Одинокая. Я ее обнял, а она так, будто удивилась. Обняла меня тоже и застыла. Я уже даже собрался ее потормошить. Думал, сейчас скажет что-нибудь такое, о чем потом пожалеет. Но она вздохнула и говорит: «Саш, ты только горгула не бросай. А то я уеду, и у него совсем никого не останется. А он же цыпленок совсем!».

Ну и да. Мы потом целовались. Надеюсь, она это не прочитает.

Вино так мне и осталось, а она убежала собираться.

Вот, и что это было?

Гостиный двор Журавка в деревне Ореховый Спуск на Белограньском тракте

Ференс

Выехали поздно, пришлось долго ждать, пока князь подпишет подорожные грамоты. Старший офицер, которому Ференс должен был подчиняться, капитан Роман Кайман из Синей Лабы, нервничал, громко срывался на подчиненных, сетовал, что придется ночевать в поле.

Ференс делал вид, что не имеет к солдатам князя никакого отношения. Его забота – встретить у перевала разведчиков-шимс и проводить до их полевого лагеря. А там уж, пусть командиры с ними разбираются.

Второй приказ нравился ему куда меньше – опознать девицу Аркада, дочку полковника, и указать на нее капитану Кайману.

В подробности его не посветили – незачем, но и семи пядей во лбу не надо иметь, чтоб догадаться. Полковника на днях арестовали. За шпионаж.

И скорей всего, приговорят. А если у людей князя в качестве козыря против него будет хотя бы одна из дочерей (нет, лучше, конечно, все семейство!) то он не глядя подпишет все признательные показания. В теории.

Ференсу полковник, которого собственные подчиненные за глаза называли Яром Пограничником, нравился. Он был внимательным мудрым стратегом, прекрасно разбирающемся и в искусстве фортификации и в сложностях бивачной жизни большого военного отряда, а то и армии. Мог ли он предать князя? Вряд ли. Могли ли его так крупно подставить? Возможно. Полковник многим мешал.

Отца, впрочем, это не волновало. Он-то любил повторять, что дела циркусов – это не дела драконов. У него есть своя цель. И покуда жив, он будет к ней идти. И всех верных людей увлечет за собой – будь то родной сын или же кордонский князь.

Все это были домыслы, но в свете княжеских проектов последних недель, они Ференсу вовсе не казались надуманными.

А уже через два часа на тракте они встретили первый большой затор: двигался продовольственный обоз к верстовым воротам, да только у одной из телег отвалилось колесо, и намертво встала вся дорога. И по обочине объехать будет трудно – обочины древнего тракта обрываются в канавы, заросшие диким орешником и черемухой. Пришлось ждать, пока повозку починят в плотной толпе других ожидающих – крестьян с телегами, солдат, каких-то колясок. Разве только пешеходы, ругаясь, лезли в канавы, стараясь не замочить хотя бы свои заплечные мешки. Через полчаса, едва отдалившись от проклятого обоза, снова встали – отряд шимс перебрасывался ближе к городу, но их сопровождающий куда-то запропал, и шимсы тронулись в путь сами. Разумеется, их остановил и задержал полицейский патруль – чуть не до драки.

Так что за вечер отряд успел доехать только до Орехового Спуска, да и то, можно считать, им повезло.

Солнце почти село, загорались первые звезды. Уютно мерцали огоньки деревни впереди. Вообще, по времени можно было ехать еще с час, а то и два. Но изъездивший эту дорогу за лето вдоль и поперек, Ференс прекрасно знал, что впереди длинный участок через густой смешенный, а то и заболоченный лес, в котором не будет ни одной деревеньки, ни одного хутора еще часов пять пути, не меньше. И только уже когда впереди хорошо станут видны горные вершины циркуса, снова запахнет человеческим жильем.

Капитан, как оказалось, думал так же, и приказал поворачивать к деревне. «Журавка» – место известное. Там и Ференс бывал много раз, и солдат князя там хорошо знают и всегда им рады: это же дорога к крепости пограничников!

В главном зале было людно. Хозяин, впрочем, сразу заприметил и форму капитана, и приметную «маскировку» мага. Сразу оставил столик, подле которого веселилась большая компания купцов. Ференс решил, что это купцы: одеты богато, но не дворяне, и тем более не военные. За тем столиком вино лилось рекой, и кое-кто из его спутников начал украдкой потирать руки и подкручивать усы.

– О! господин капитан! Давно, давно вас не видел! Как вас встретили? Все ли хорошо? Лошадок ваших обиходили?

– Да, хозяин, благодарю, – мимолетно улыбнулся капитан Кайман. Нам бы комнаты. Нас шестеро, да маг. Организуете? А еще отдельный столик и ужин.

– Конечно, организую! Правда, нынче у нас сами видите, народу полный зал, но никаких проблем. Решим, решим… вино подавать? К столику вас сейчас проводят!

Столик оказался не самый удобный, близко к кухне и к шумной купеческой компании, но зато полностью свободный – грех привередничать! Хозяин позвал слугу – мальчишку лет двенадцати, который с самым ответственным видом проводил «господ офицеров» до их комнат. Но никто, конечно, там задерживаться не стал. Всем хотелось отдохнуть после дальней дороги, перекусить и поболтать, а то и послушать местные сплетни.

Ференсу сплетни тоже были интересны. Он бросил сумку на койку и вернулся в зал. Им уже подали и жареных кроликов, и вино, и овощное рагу, так что к его приходу как раз пришло время второго тоста.

Капитан Кайман провел ладонью по влажным усам:

– Предлагаю тост за наше правое дело! За независимость циркуса и здоровье князя! Присоединитесь к нашему тосту, а, господин Френсис?

Имя, по которому его знали при дворе князя, каждый раз заставляло вздрогнуть. Ференс долго не мог привыкнуть к нему.

– За здоровье князя грех не выпить, – довольно громко сказал он, принимая из рук одного из солдат наполненный бокал. Солдаты во все глаза смотрели, снимет ли он маску. Что интересно, они-то все знали, кто именно с ними путешествует. А вот деревенские и сам хозяин – не могли знать. И по лицу не смогли бы узнать. Никто же не развешивает вдоль дорог плакаты с портретом княжеского палача. Ах, простите. Артефактора. Хоть это и государственная тайна.

Платок легким движением был спущен на грудь. А вот капюшон – нет. Чисто на всякий случай.

Бокалы сошлись боками, солдаты дружно выкрикнули свое обычное «хэй!», и поднесли разлитый напиток к губам. А Ференс вдруг поймал перепуганный, упершийся в него взгляд.

Черные волнистые волосы заплетены в косу и скручены в высокую прическу, серые глаза распахнуты так широко, что как бы не вывалились.

Но это, несомненно, она. Дочка полковника, которую ему приказано опознать. Он мысленно усмехнулся, и медленно с удовольствием выпил вино. Хозяин расстарался – вино было с северных склонов циркуса, скорей всего, позапрошлого урожая. На княжий стол такое, правда, не подают, простовато, но вот в приличных центральных ресторанчиках Аркадии, да. Такое можно попробовать. И наверняка там оно стоит раз в несколько дороже.

Впрочем, сегодня за угощения платит корона.

Он уселся так, чтобы видеть девчонку со своего места и отдал должное прекрасному ужину, продолжая нет-нет, да и бросать взгляды к боковой стойке, возле которой она сидела. К своей еде она так и не притронулась. Сидела, ковыряла ее вилкой. Даже не пыталась уйти, хотя видно, что испугалась.

«Вот, Фер, – подумал он, – тебя уже и девушки молоденькие боятся. А, казалось бы, в прошлый раз так мило побеседовали».

Он перевел взгляд на солдат, и подумал, что девушка, пожалуй, права, что боится. Прозвучал еще один тост. Потом еще. Если так пойдет и дальше, то завтра они смогут выехать разве только к обеду.

С другой стороны.

Вот прямо сейчас сказать Кайману, что его цель – здесь, в этом самом зале. И даже ехать никуда не надо будет…

– Я смотрю, – тихонько заметил сидящий рядом солдат, – вам, господин Френсис, приглянулась та юная Искательница? Хороша, согласен!.. Так ты это… не зевай. Действуй! Если что, мы никому не скажем!

Еще в прошлый раз Ференсу показалось, что девушка действительно больше похожа не представителей совсем другого дома, не Аркад.

У Аркад редко бывают совсем уж черные волосы, они крепче и шире в кости. Даже женщин этого дома довольно легко определить.

Ференс едва заметно качнул головой. Привлекать к девушке внимание солдат расхотелось окончательно.

– Нет.

– Почему? – поднял брови солдат. – Я б с такой… или тебе только аристократок подавай?

– Девушка кого-то ждет. И очевидно, что не нас. Нас она боится. А вон тот парень, у стойки, напротив не боится. И, кажется, нацелился устроить здесь небольшую драку… но у него не выйдет. Хозяин тоже это заметил.

Речь была длинновата. Ференс замолчал, делая вид, что наблюдает в зале за разными людьми. К парню у стойки, хлебнувшему лишнего, действительно уже спешил хозяин и один из его вышибал.

Девушка, наконец, решилась оставить свое место, направилась к лестнице наверх. Ференс дождался очередного тоста и сообщил капитану Кайману, пойдет, пожалуй спать.

Тот только кивнул: без мага кутить им будет намного легче и веселее. Все-таки сидеть за одним столом с палачом, хоть он и «работает» без крови и всяческих полагающихся этой профессии жутких атрибутов, никому из них не нравилось…