Астелия: Дух легиона #3

Глава 1

Джефф сплёл пальцы и уставился на доску для людуса. Квадраты черного и белого цвета лежали ровными рядами одиннадцать на одиннадцать, и свинцовые фигурки, окрашенные тоже в черный и белый, плотно стояли на них. Вторая доска, пять на пять квадратов, держалась на небольшом металлическом стержне, её центр над центром нижней доски, на ней стояло всего несколько фигур. Жертвы войны стояли на столе рядом с доской.

Игра шла полным ходом, и приближался момент, когда нужно будет сделать обмены и жертвы, ведущие к концу. Это и было смыслом людус. Темные Легионы Джеффа понесли более тяжелые потери, чем у его соперника, но он занимал сильные позиции. Так долго как он сможет удержать игру в свою пользу, и при условии, что его противник не поставит какой-нибудь дьявольской ловушки, которую он, Джефф, не заметил, у него был отличный шанс победить.

Он взял одного из своих Лордов и поднял фигурку вверх на доску, представляющую небо над полем битвы, чтобы оказать дополнительное давление на осажденные позиции ведущих фигур белого врага.

Его оппонент издал низкий, расслабленный звук, который был более всего похож на рычание какого-нибудь крупного и сонливого хищника. Джефф знал, что звук выражал те же эмоции как и легкий смешок у человека, но ни на секунду он не забывал, что его противник человеком не был.

Каним был огромным существом выше, чем девять футов в вертикальном положении. Его мех был темным, густым, тяжелым и жестким на всем теле, за исключением его рук-лап и отдельных участков тела, где можно было увидеть тяжелые шрамы на коже под мехом. Голова была как у огромного волка, хотя немного более основательная, чем у зверя, а морда заканчивалась широким, черным носом, челюсти заполняли острые белые зубы. Треугольные уши стояли прямо и вперед, сосредоточенные на доске людоса. Его широкий хвост вилял туда и сюда, выдавая постоянную работу мысли, прищурил свои ало-золотые глаза. Джефф никогда не встречался ни с чем, что пахло бы так, как пах Каним, это был мускусный, затхлый, темный запах с примесью чего-то вроде металла и ржавчины, хотя броня и оружие Канима были заперты уже в течение двух лет.

Берг сгорбился на корточках по другую сторону доски от Джеффа, отказавшись от стула. Несмотря на это, глаза Канима были на фут выше глаз молодого человека. Они сидели вместе в камере Серой Башни, неприступной тюрьмы Астелии Империи, из которой сбежать было невозможно.

Джефф хмыкнул. Не совсем неприступной. Сбежать из нее было «почти» невозможно.

Как всегда, мысли о событиях Зимнего фестиваля двухлетней давности наполняли Джеффа всплесками гордости, унижения и печали. Даже после всего этого времени его сны иногда посещали воющие монстры и потоки крови.

Он заставил себя оставить болезненные сожаления.

– Что тут смешного?- спросил он Канима.

– Ты – сказал Берг, не отрываясь от доски людуса. Его голос был медленным, низким, слова звучали странно сжеванные и разорванные ртом и клыками Канима. – Агрессивный.

– Это путь к победе. – сказал Джефф.

Берг протянул тяжелую руку-лапу и толкнул фигурку белого верховного Лорда вперед длинным острым когтем. Этот шаг обезвредил последний ход Джеффа на небесной доске.

– Победа – много больше, чем просто свирепость. (

Джефф подвинул фигуру легионера и подумал, что можно будет скоро начать атаку.

– Почему?

– Свирепость должна контролироваться дисциплиной. Свирепость полезна только, если она используется в нужном месте… – Берг поднял руку и подвинул фигуру Стедгольдера с небесной доски, забирая легионера. Тогда он откинулся от доски и сложил руки-лапы. – …и в надлежащее время.

Джефф нахмурился, посмотрев на доску. Он обдумал этот ход и возможные планы Канима, но счел его слишком неортодоксальным и непрактичным, чтобы сильно беспокоиться. Но тонкие маневры уже изменили баланс сил в тот момент на доске людуса.

Джефф рассмотрел возможные ответные ходы, и отклонил первые два, как бесполезные. Тогда, к своему ужасу, он обнаружил, что следующий десяток вариантов неприемлем. В течение двадцати шагов, любой из них приведет к серии обменов, которая позволит Каниму и его численно превосходящим силам контролировать доску Людуса и позволит выследить и легко захватить первого лорда Джеффа.

– Вороны, – тихо пробормотал юноша.

Черные губы Берга открыли белые зубы, в попытке сымитировать астелианскую улыбку. Конечно, ни один астелианец никогда не будет выглядеть так… беззастенчиво плотоядно.

Джефф покачал головой, все еще перебирая возможности на игровом поле.

– Я играю в людус с вами в течение почти двух лет, сэр. Я думал, что достаточно хорошо понял ваши тактики.

– Некоторые из них, – Берг согласился. – Ты быстро учишься.

– Я не уверен, – сказал Джефф сухо. – Что я должен изучать?

– Меня, – сказал Берг.

– Почему?

– Знай своего врага. Знай самого себя. Только тогда ты можешь победить.

Джефф склонил голову в сторону Берга и поднял бровь, не говоря ни слова.

Каним показал еще больше зубов.

– Разве это не очевидно? Мы находимся в состоянии войны, астелианец – сказал он, без особой враждебности, за исключением своих обычных тревожных флексий. Он махнул руко-лапой в сторону доски людуса. – Пока война вежлива. Но это не просто игра. Мы меряемся силами. Исследуем друг друга.

Джефф поднял глаза и нахмурился, смотря на Канима.

– Чтобы знать, как убивать друг друга, когда придет день, – сказал он.

Берг позволил своему молчанию говорить о согласии.

Джеффу по-своему нравился Берг. Бывший посол был последовательно честным, по крайней мере, с Джеффом, и Каним держался неясного, но жесткого чувства чести. С их первой встречи, Берг вел себя с уважением с ноткой веселости по отношению к Джеффу. Во время их матчей с Бергом, Джефф предполагал, что знакомство в конечном итоге приведет к какой-нибудь дружбе.

Берг был не согласен.

Для Джеффа это была отрезвляющая мысль, возможно, на пять секунд. Потом она стала кроваво страшной. Каним был тем, кем он был. Убийца. Если это послужит его чести и целям, он может вырвать горло Джеффа, ни колеблясь, ни мгновения, но он был столь же доволен, показывая вежливую терпимость, пока не пришло время возобновить открытую войну.

– Я видел опытных игроков, которые играли хуже первые несколько лет, – грохотнул Берг. – В один прекрасный день ты станешь сильным игроком.

Предполагая, конечно, что Берг не порвет его на части. Джефф почувствовал внезапное, неудобное желание перевести разговор на другую тему.

– Как долго вы играете?

Берг встал и прошелся по комнате беспокойными шагами хищника в любой клетке.

– Шестьсот лет, как считает годы твоя порода. Сто лет, как считаем их мы.

Рот Джеффа открылся, прежде чем он мог его закрыть.

– Я не знал… этого.

Берг издал еще одно насмешливое рычание.

Джефф закрыл рот одной рукой, и начал судорожно соображать, что можно было сказать. Его глаза вернулись к доске людуса, и он коснулся квадрата, где гамбит Берга проскользнул сквозь оборону Джеффа.

– Гм. Как вам удалось это устроить?

– Дисциплина, – сказал Берг. – Ты оставил твои фигуры в нерегулярных группах. Размазал их по доске. Это снижает их способность поддерживать друг друга, по сравнению с компактным позиционированием.

– Я не уверен, что понимаю.

Берг начал вновь расставлять фигуры, как они были до конфронтации, и Джефф смог увидеть то, что Каним имел в виду. Его войска стояли ровными рядами, бок о бок. Это выглядело неловко и сдавлено для Джеффа, но перекрытия боевых возможностей с лихвой возмещали трудность организации этого построения, в то время как его собственные фигуры были рассеяны повсюду, каждое движение – результат боя за какое-либо одно, конкретное преимущество для доминирования на доске.

Берг восстановил стол в игровых позициях, виляя хвостом в такт словам.

– Это тот же принцип, который используют ваши легионы против наших диверсионных групп. Их дисциплина снижает потери от их физической слабости. Никакое количество ярости не может сравниться с дисциплиной. Неразумно использованная агрессия опасней любого врага для тебя самого, детеныш.

Джефф нахмурился, глядя на доску, и крякнул.

– Уступаешь? – спросил Берг

– Игра еще не закончена, – сказал Джефф. Он не видел путей для победы над Бергом, но если он продолжит игру, то, может найти возможность, или Берг сделает какую-то ошибку, из которой Джефф мог бы извлечь выгоду. Он толкнул Рыцаря к Стедгольдеру Берга, начиная безжалостный обмен.

После десятка ходов Джефф не нашёл способ победить Канима. Похоже, было, что его поражение неизбежно, он поморщился и поднял руку, чтобы положить своего Первого лорда на свою доску в знак капитуляции.

Кто-то постучал в дверь камеры – действительно, подумал Джефф, она была больше похожа на спартанскую квартиру, чем тюрьму: большой номер, в который включена кровать достаточная, чтобы вместить даже Канима, а также зона отдыха и зона для чтения – и охранник открыл деревянную дверь.

– Извините меня, молодой человек. Курьер из Цитадели здесь по заданию Короны. Он хотел поговорить с вами.

– Ха,- сказал Джефф и весело улыбнулся Бергк, опуская руку. – Долг зовет. Я полагаю, мы должны будем называть это игру ничьей.

Берг издал насмешливое рычание и встал, одновременно с Джеффом, к нему лицом. Каним склонил голову чуть в сторону. Джефф повторил жест, хотя и немного ниже.

– До следующей недели. Пожалуйста, извините меня, сир.

– Долг не знает ни потребностей, ни оправданий, детеныш – сказал Берг. Он сверкнул клыками, улыбнувшись охраннику. Человек не вздрогнул, но Джеффу казалось, что ему пришлось бороться с собой, чтобы не сделать этого.

Джефф отошёл к закрытой двери лицом к камере, ни на мгновение не поворачиваясь спиной к Бергу. Он проскользнул через дверь после того, как охранник открыл её, затем спустился за охранником на два лестничных пролёта к маленькому, закрытому офису. Это было простое помещение, стены покрыты книжными полками, стол без украшений и стулья из великолепного полированного чёрного дерева, бухгалтерская доска и доска для письма. На столе стоял простой белый фарфоровый кувшин, покрытый каплями воды.

Маленький, толстый и немного близорукий человек сидел на одном из стульев. Он носил красно-голубую вышитую тунику старшего чиновника Цитадели. Охранник кивнул человеку и вышел в коридор, закрыв дверь за собой.

Джефф нахмурился, изучая посланника. В нём было что-то знакомое. Джефф не узнал его лица, но оно мало выделялось из массы других переполнявших Цитадель Астелии Империи.

Голова посланника немного наклонилась, но он хранил молчание.

Тогда Джефф усмехнулся и сделал формальный поклон.

– Ваше Величество.

Посланник издал смешок. После этого, его образ заколебался и раздвинулся, начал увеличиваться в росте и худеть, пока Гай Секстус, Первый Лорд Астелии и могущественнейший повелитель астелов, не появился перед Джеффом. Его хорошо подстриженные волосы были густыми и серебрянно-белыми, хотя они и морщины в уголках глаз были единственными признаками, которые заставляли его выглядеть старше, чем хорошо сохранившимся сорокалетним или около того. Он держался уверенным в своей силе, своём интеллекте и своём опыте в равнодушном, зверском мире. Джефф автоматически отметил, что Первый лорд несомненно изменил свою одежду, когда изменялся сам, так как одежда хорошо сидела на нём несмотря на то, что Гай вырос на шесть дюймов в высоту.

– Как ты узнал? – пробормотал Гай.

Джефф нахмурился.

– Глаза, сир, – наконец сказал он.

– Я изменил их, – возразил Гай.

– Не их форма или цвет, – объяснил Джефф. – Только… ваши глаза. Они были ваши. Не уверен, как я узнал.

– Инстинкты, я полагаю, – предположил Гай. – Хотя я этого не хотел. Хотя мы установили, что у тебя есть какой-то врождённый талант, возможно, мы можем научить твоему методу остальных Курсоров. Это может оказаться чрезвычайно полезно.

– Буду работать над этим, сир, – ответил Джефф.

– Очень хорошо, – сказал Гай. – Я хочу поговорить с тобой. Я читаю твой анализ отчётов, за которыми ты следишь.

Джефф моргнул.

– Сир? Я думал, что они для Капитана Стивенса. Я удивлён, что они попали к вам.

– В основном, они не попадают ко мне. Если бы я попробовал прочесть каждую бумагу в Цитадели, я бы удавился, – сказал Гай. – Но Стивенс достаточно думал над вашим доводом, перед тем как передать это мне

Джефф глубоко вздохнул.

– Ох.

– Ты делаешь убедительный вывод, что сейчас время для действий против наиболее амбициозных Верховных лордов.

– Сир, – запротестовал Джефф. – Это не обязательно моё мнение. Стивенс хотел, чтобы я написал в противоположность его предпочитаемым стратегиям. Я только защищал это, чтобы помочь ему найти недостатки в его собственном планировании.

– Знаю, – сказал Гай. – Но это делает ваши выводы не менее правдоподобными. – Он нахмурился, глядя на простые книжные шкафы. – Я думаю, ты прав. Время для того, чтобы Верховные лорды танцевали под мою музыку для разнообразия.

Джефф нахмурился снова.

– Но… сир, это может привести к реальному бедствию.

Гай покачал головой.

– Эскалация идет независимо от того, что мы предпримем рано или поздно – Калар или Аквитейн двинутся, набрав силу. Уж лучше действовать по моему сценарию, а не ждать их готовности.

– Возможно, ваше величество, – засомневался Джефф. – Но и ваш план может рухнуть.

Гай покачал головой, улыбаясь.

– Этот нет.

– Откуда вы знаете?

Первый Лорд поднял бровь.

– Инстинкт.

Джефф усмехнулся: – Да, сир. Он выпрямился: – Каковы будут указания для меня?

– Нам все еще нужно посмотреть на твою военную подготовку, – Первый Лорд задумался, – но ни один из Легионов. Я предпочитаю начать подготовку до следующего года.

Гай вытащил пергамент из туники и бросил его Джеффу.

– Тебе нужно заняться чем-то. Поэтому ты отправляешься в путешествие.

Джефф нахмурился, глядя на задание: – Куда?

Долина, – ответил Гай. – Руины Аппии, если быть точным, чтобы учиться у Маэстро Магнуса.

Джефф моргнул и посмотрел: – Что?

– Ты закончил второй семестр как академ, и только великие астелы знают, что ты сможешь найти для своего развлечения, если оставить тебя здесь с твоими приемами. Я читал твою статью о Романском искусстве. Так же как Магнус. Он нуждается в научном сотруднике. – сказал Гай.

– Я предложил тебя, и он ухватился за возможность получить тебя на шесть месяцев.

У Джеффа отвисла челюсть: – Но. . . Государь, мои обязанности…

Гай покачал головой и сказал: – Поверь мне, я не вручаю тебе подарок, Джефф. Я, возможно, потребуюсь там, в зависимости от того, как встанут вопросы. Если, конечно, вы не захотите пойти.

Джефф почувствовал, как его рот расползается в неверящей улыбке,

– Нет, сир! Я имею в виду, да, конечно, Ваше величество, сочту за честь.

– Великолепно, – сказал Гай. – Тогда пакет уйдет до рассвета. И попроси Габриэль доставить эти письма за тебя.

Джефф резко задышал. Габриэль, студентка и одноклассница Джеффа, никогда не была настоящей Габриэль. Ёе убили и хладнокровно подменили, прежде чем он смог с ней познакомится. Шпионку, которая сделала это, Калар Кровавый Ворон называл Дарьей, и она была другом Джеффа в течение двух лет, прежде чем он узнал её истинное лицо.

Вместо того что бы раскрыть её, Гай оставил её нетронутой, для того чтоб снабжать её хозяина дезинформацией.

– Вы думаете, что она передаст это Калару?

– Это? Абсолютно, – сказал Гай.

– Могу ли я спросить. . . ? – сказал Джефф.

Гай улыбнулся.

– Конверт содержит рутинную почту и одну строчку Аквитейну, информирующую его о моем намерении законно назначить его моим наследником.

Брови Джеффа поползли вверх.

– Вы хотите подтолкнуть Калара действовать против Аквитейна, чтобы укрепить свое положение на троне.

– Он отреагирует, -согласился Гай. – Правда он немного сумасшедший, и поэтому непредсказуем, для этого мне и надо иметь столько глаз и ушей сколько возможно на юге. Убедись, что моя монета всегда с тобой.

– Я понимаю, Ваше величество,- сказал Джефф, касаясь старой серебряной монеты, висящей на цепочке, на шее. Горечь воспоминаний заставила его замолкнуть на мгновение – И Габриэль?

– Если наш план удастся, она станет бесполезной для Короны, – произнес Гай тихим, но твердым как камень голосом

– Да ваше величество, – сказал Джефф, поклонившись. – А что на счет Линялого, сир?

По лицу Гая пробежала едва заметная тень: – Что насчет него?

– Он был со мной с тех пор… сколько себя помню. Я предполагал, что…

– Нет, – сказал Гай тоном, не допускающим иного мнения. – У меня есть работа и для Линялого.

Джефф встретился с бескомпромиссным взглядом Гая на один длинный и безмолвный момент. Затем он слегка кивнул в согласие.

– Да, Ваше величество.

– Тогда давай не тратить больше времени. – Гай поднялся. – Ах, да, – сказал он, обернувшись – Ты случайно не спишь с посолом Маратов, Джефф?

Джефф почувствовал, что его рот снова открыт. Его щеки горели настолько сильно, что он думал, что они могут на самом деле, буквально, взорваться.

– Гм, Ваше величество. .

– Надеюсь, ты понимаешь последствия. Ни один из вас не обладает астелами, которые могли бы предотвратить зачатие. И поверь моим словам, отцовство весьма усложняет жизнь.

Джефф отчаянно захотел, чтобы земля под ним разверзлась и поглотила его, раздавив в большую жирную кляксу.

– Мы, э-э… Мы не делали этого,- сказал Джефф. -Это, м-м, ну, в общем совсем другое. Это не…

Глаза Гая искрились: – Общение?

Джефф схватился за голову.

– О, кровавые вороны. Да, сир.

Гай непринужденно усмехнулся.

– Едва ли я помню, каково это, – сказал он, – но поскольку во все времена у молодых людей плохо получалось – и не будет получаться – сдерживать себя, то я, похоже, должен быть доволен вашей, эм, альтернативной деятельностью.

Улыбка Гая погасла.

– Однако ты должен помнить: она не человек, она – Марат. Наслаждайтесь друг другом, пока есть возможность, но я не советовал бы тебе привязываться к ней. От этого выполнение твоих обязанностей только усложнится.

Джефф прикусил губу и опустил глаза. В суматохе он выпустил из внимания тот факт, что если он уедет, то не увидит Кито полгода. И теперь этот факт ему отнюдь не нравился. Ведь они находили возможность провести время вместе каждый день. И почти каждую ночь.

Джефф почувствовал, как краска заливает его лицо снова от одной только мысли об этом. В то же время он был слегка удивлен тем, насколько его расстраивала идея быть вдали от Кито, и не только из-за того, что это всерьез урезало бы их возможности для… альтернативной деятельности. Кито была красивой, восхитительной молодой женщиной, с острым умом и не менее острым языком, честной, верной, неистовой и обладала тем врожденным умением сочувствовать, которое Джефф прежде встречал только у заклинателей воды, какой была его тетя Белла.

Кито была его другом. Более того, он был привязан к ней той невидимой нитью, что соединяла каждого Марата с тотемом. Любой Марат, которого когда-либо видел Джефф, был связан с тотемом или чалом, как называла их Кито. Ее отца, Бонуло, главу клана Геардосов, невозможно было представить без громадного черного геардоса по имени Скороход. И он по пальцам одной руки мог сосчитать те разы, когда видел Хашат, главу Клана Лошади, передвигающейся на своих собственных ногах.

Джеффа беспокоила мысль о том, что его пребывание вдали от Кито могло причинить ей неудобство или даже вред каким-то образом. А ведь после этого путешествия на юг ему предстоит в течение трех лет проходить службу в рядах Легионов, что могло забросить его в один из самых отдаленных уголков Королевства, который наверняка не будет располагаться рядом с Астелией Империей, а значит и Кито – посланницей ее народа в столице.

Три года. А после этого последует еще одно назначение. И еще одно… Курсоры на службе Империи редко задерживаются на одном месте.

Он уже скучал по ней. Хуже всего, что он не сказал Гаю об их связи и его опасениях, связанных с Кито. Он никогда не рассказывал о своих подозрениях об этой связи Первому Лорду. У него не было веской причины скрывать, но было какое-то неоформившееся беспокойство, его инстинкты говорили, что нужно быть осторожным с тем, что Гай мог использовать для влияния и манипулирования одним из его Курсоров. Джефф вырос на границах Империи, очень опасных землях, где он научился слушаться своих инстинктов

Гай наблюдал за тем, как выражения сменяют друг друга на лице Джеффа, возможно ошибочно принимая их за романтические переживания.

– Кажется, ты начинаешь понимать

Джефф кивнул, не поднимая глаз, и держа свои эмоции под контролем

Гай задержал дыхание, вернулся к своей первоначальной маскировке и направился к двери.

– Делай как считаешь нужным, Джефф, но я верю в правильное решение. Начинай собираться, Курсор. И удачи!

Не по сезону плохая погода замедлила продвижение Рыцарей Воздуха, несущих Дарью на юг, к ее господину. Путешествие отняло почти пять дней и превратилось для нее в настоящую пытку. У нее не было таланта заклинателя воздуха, поэтому всё, что она могла, – сидеть в паланкине и наблюдать за связкой документов, "расположившейся" на противоположном месте

Тошнота, не связанная с пребыванием в трясущемся паланкине, подступала к горлу. Она закрыла глаза, чтобы не видеть кипу документов, которые она тайно скопировала с официальных документов в столице. Некоторые из них она получила путем подкупа недобросовестного персонала во дворце. Другие – кражей из пустых кабинетов и закрытых комнат. В каждом были крупицы информации, которые мало что значили по отдельночти, но, при помощи подобных отчетов от ее пособников, собирались в единое целое

На самом деле ни один из них не был важен. Уже не важен. Самый верхний документ перечеркивал остальные. Когда ее хозяин ознакомится с ним, он вынужден будет действовать. Он начнет гражданскую войну, которую предчувствовал каждый Астелианец. Это означало смерть десятков тысяч Астелианцев, как минимум. Это было плохо, но не это заставляло ее чувствовать себя отвратительно.

Она предала друга, чтобы добыть эту информацию. И пусть она не была тем наивным юнцом, которого старательно изображала, но всё же она была не намного старше мальчика из Вестланда, и за то время, что она его знала, она прониклась симпатией и уважением к нему и тем, кто был рядом с ним. Это само по себе было мучением – знать, что ее дружелюбие и радушие были не более чем видимостью, и если бы ее друзья узнали реальную цель ее пребывания в столице, ни один из них не колебался бы ни секунды перед тем как схватить ее и посадить за решетку.

Или даже убить ее.

Всё это мешало ей играть свою роль. Товарищество и легкое общение были весьма соблазнительными. Она пыталась отвлечься пустыми мыслями об отступничестве вместо того, чтобы сконцентрироваться на других вещах. Если бы она не была опытным заклинателем воды, ее подушка каждую ночь была бы мокрой от слез, даже это смогло бы поставить под угрозу ее прикрытие, так что она гнала их прочь.

Этим она и занималась в тот момент, когда паланкин наконец-то приземлился в сердце летнего марева Калара, изнывающего от жары. Она должна была демонстрировать профессиональное спокойствие перед лицом своего хозяина, страх от одной только мысли о возможности провала вызывал прилив ужаса и тошнотворных предчувствий. Она сжала кулаки, закрыла глаза и напомнила себе, что является слишком ценным орудием в его руках, чтобы бояться быть отвергнутой.

Это не сильно помогло, но, по крайней мере, заняло последние минуты полета, до тех пор пока насыщенный запах Калара – точнее вонь гниющих овощей -не проник в ее нос и горло. Ей не нужно было выглядывать в окно и смотреть на город, суетливый с утра до вечера. Девять десятых его представляли из себя грязное износившиеся убожество. Закрытый паланкин опустился в оставшейся десятой части, у великолепной крепости Верховного Лорда, прямо на стены бастиона, так же, как такие паланкины делали по многу раз ежедневно.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, взяла свои бумаги, накинула капюшон, чтобы не быть узнанной ни одним из наблюдателей, и поспешила вниз по лестнице, а затем через двор крепости – резиденции Верховного Лорда. Караульные узнали ее голос и не стали просить опустить капюшон. Лорд Калар уже продемонстрировал им свое отношение к ее визитам, так что даже его охрана не осмелилась бы разгневать его. Она поспешила прямиком в его кабинет.

Калар читал что-то, сидя за своим рабочим столом. Его нельзя было назвать крупным или солидным мужчиной, хотя роста он был выше среднего. Он был одет в рубашку из легкого, почти прозрачного, серого шелка и брюки из того же материала, но темно-зеленого цвета. На всех его пальцах сияли кольца с камнями различных оттенков зеленого, а на лбу – стальной бруч. Так же, как и у большинства южан, у него были темные волосы и глаза, и его даже можно было бы назвать привлекательным, хоть он и был вынужден носить козлиную бородку, чтобы скрыть безвольный подбородок.

Дарья знала как себя вести. Она стояла напротив двери, не произнося ни слова, в ожидании момента, когда Калар оторвется от чтения и взглянет на нее.

– Итак, – пробормотал он, – что привело тебя домой, Дарья?

Она опустила капюшон, склонила голову и шагнула вперед, чтобы положить документы на стол Лорда.

– Большая часть из них – рутина. Но смею предположить, что с этим вы захотите ознакомиться безотлагательно.

Он хмыкнул в ответ и лениво потянулся за конвертом, повертел его в руках, не торопясь открывать.

– Эти сведения должны быть сногсшибательными, если ты хочешь оправдать ими риск быть раскрытой, на который ты пошла, покинув столицу. Я буду весьма недоволен, если лишусь такого ценного орудия из-за какой-нибудь глупости.

Злость захлестнула Дарью, но она ничем не выдала себя и снова склонила голову.

– Мой повелитель, осмелюсь утверждать, что эта информация является более ценной, чем любой шпион под любым прикрытием. Готова поставить свою жизнь на это.

Брови Калара поползли вверх.

– Считай, что ты только что это сделала.- сказал он тихо. Затем вскрыл конверт и начал читать.

Любой человек, обладающий властью и опытом Калара, довольно легко скрывает свои эмоции от окружающих, так же как Дарья прятала свои от Верховного Лорда. Каждый, кто обладает достаточными навыками заклинателя воды, может многое узнать о человеке по его реакциям, как физическим, так и эмоциональным. Разумеется, самые влиятельные лорды Астелии были обучены умению сдерживать свои эмоции, дабы не дать таким заклинателям ни единого шанса.

Однако Дарье не нужно было прибегать к магии для того, чтобы прочесть человека. Она обладала проницательностью, отточенной годами опасной службы и не имеющей отношения к магии. Ни один мускул не дрогнул на лице Лорда, но она была абсолютно уверена в том, что новость потрясла Калара до глубины души.

– Где ты это взяла? – требовательно спросил он.

– От пажа его величества. Он проспал и должен был спешить в ветряной порт. Так как мы друзья, он попросил меня доставить это сообщение за него.

Калар покачал головой.

– Ты уверена в том, что это не провокация?

– Да, мой лорд.

Калар побарабанил пальцами правой руки по столу.

– Никогда бы не подумал, что Гай вступит в союх с Аквитейном. Он же его ненавидит.

– Гай нуждается в нем, – пробормотала Дарья. – В данный момент. Нужда может превзойти ненависть

Сердце Дарьи забилось чаще – последние слова были произнесены с оттенком горькой иронии. Впрочем, Калар этого не заметил. Барабанная дробь по столу усилилась.

– Еще год приготовлений, и я сокрушу его за пару месяцев.

– Он вполне может отдавать себе отчет в этом, милорд. Он стремится спровоцировать вас на преждевременные действия.

Калар бросил взгляд на свои пальцы, и дробь медленно затихла. Затем он сложил сообщение пополам, потом еще раз и еще, глаза его сузились, а губы сложились в хищную улыбку.

– Действительно. Я – медведь, которого он приманивает. Но Гай слишком самонадеян и всегда таким был. Он считает, что ему известно всё.

Дарья кивнула, ни говоря ни слова.

– Ему предстоит узнать, что этот медведь намного крупнее и опаснее, чем он полагает.

Он встал, позвонил в колокольчик, затем вызвал астелов, чтобы открыть ближайшиий шкаф, достал из него десяток свернутых карт и бросил их на стол.

– Передай мои слова полководцам: время пришло. Мы мобилизуемся и выступаем в течение недели. Скажи своим людям возобновить давление на Курсоров.

Дарья склонила голову.

– Да, милорд.

– А ты… Для тебя у меня особое поручение. Я хотел заняться этим лично, но… пусь это будет месть по доверенности.

– Стедгольдер? – тихо спросила Дарья.

– Сука из Вестланд, – поправил ее Калар, повышая голос.

– Да, милорд, будет сделано.

Она прикусила губу.

– Милорд… могу я?…

Калар жестом указал на дверь в противоположном стене кабинета, ведущую в комнату для чтения или личных встреч. Дарья пересекла кабинет, открыла дверь и попала в небольшое, роскошно меблированное помещение с богатым коврами.

Маленькая девочка с блестящими черными волосами сидела на полу с молодой служанкой и играла с куклами. Когда дверь открылась, служанка бросила взгляд, встала , поклонилась Дарье и ушла, ни сказав ни слова.

– Мама! – закричал ребенок с ликованием. Она встала и бросилась к Дарье, которая поймала свою дочь и заключила в плотные объятья.

– Я соскучилась по тебе, мама.

Дарья прижала её еще крепче, и горькие слезы побежали, несмотря на ее решимость не плакать.

– Я тоже соскучилась по тебе, Лина.

– Уже время, мама? – спросила её дочь.

– Мы уже сейчас можем ехать в деревню и заводить пони?

– Пока нет, но скоро, малышка, – прошептала она. – Скоро, я обещаю.

Маленькая девочка посмотрела на неё огромными глазами.

– Но я скучаю по тебе.

Она прижала к себе малышку, чтобы не видеть боль в ее глазах.

– Я скучаю по тебе. Я очень сильно по тебе скучаю.

Дарья ощущала присутствие Калара позади себя, в дверном проходе. Она обернулась к нему и посмотрела на него, стараясь не встречаться с ним глазами.

– Мне очень жаль, малышка. Не в этот раз. Мне нужно уже идти.

– Н-но ведь ты только что пришла? – воскликнула Лина

– Что мне делать, когда ты мне нужна, а я не могу тебя найти?

– Не волнуйся.

Калар сказал Дарье мягким, нежным голосом расходящимся с жестким блеском в его глазах.

– Я прослежу за тем, чтобы дочь моей верной слуги была в безопасности. Я тебе обещаю. Я очень высоко ценю твою преданность

Дарья отвернулась, встав между Линой и Каларом. Она обняла плачущую дочку, и горькие слезы ярости побежали по ее лицу.

Она услышала, как Калар развернулся и пошел в свой кабинет, посмеиваясь на ходу.

– Больше, чем он рассчитывал получить. На самом деле гораздо больше.

Адриан сидел за шатающимся столом в бунгало со стенами с открытыми проемами, пот капал с его носа на лежащие перед ним бухгалтерские книги, бисеринки пота были и на кожаном рабском ошейнике, тонкой полоской проглядывающем из-под тонкой рубашки. На Закатных Островах было очень жарко летом, хотя, спасибо великим астелам, тепло наконец-то начало уходить. Жуки роились вокруг головы Адриана, и крохотные ласточки, залетая через широкие проемы, хватали их. Его руку периодически сводило судорогой, заставляя откладывать перо, которым он писал. Как только он положил перо, смертельно бледный худой человек появился в дверях.

– Адриан! – рявкнул он, злобно выделяя имя, – кровавые вороны, я не для того покупал тебя, чтобы ты сидел и пялился в окно.

Обладавший вспыльчивым характером, Адриан оценил мысль о том, чтобы сломать шею идиота, как весьма заманчивую, но курсор не мог позволить таким мыслям помешать исполнению его обязанностей. Его задание состояло в том, чтобы оставаться невидимым на Закатных островах, наблюдая, слушая и посылая отчеты на материк. Он вновь взял в руки перо, склонил голову и произнес так кротко, как только мог:

– Да, господин Халис. Прошу прощения. Я просто разминал пальцы.

– Разомнешь их на виселице, если я еще раз застану тебя бездельничающим! – ответил Халис и направился к шкафу с грязными стаканами и дешевым ромом. Мгновением позже он уже усердствовал над тем, чтобы сделать бокалы еще более грязными, а ром – еще более дешевым, так же как и во все предыдущие дни, пока Адриан корпел над нескончаемой бухгалтерской книгой.

Спустя какое-то время в комнату вошел человек. Он не был крупным, но имел тот облик худого, потрепанного человека, который у Адриана ассоциировался с пиратами, что терроризируют торговые суда, а затем прячутся в многочисленных укромных уголках Закатных Островов. Его одежда говорила о длительном воздействии соли, ветра и солнца, к тому же он носил как трофеи несочитающиеся безделушки – непременный атрибут успешного пирата.

И еще… Адриан нахмурился и не поднимал глаз от книги. В целом мужчина не выглядел, как пират. Большинство из них внешне неаккуратны, недисциплинированны и с плохими манерами. Этот человек выглядел осторожным и здравомыслящим. Он двигался как профессиональный боец, полностью расслабленный и сдержанный. Адриан рассудил, что он все-таки не пират, скорее наемный убийца, который продает смерть за золото, если цена подходящая

Халис поднялся на ноги и зашатался на каблуках, пытаясь удержать равновесие.

– Сэр…, – начал он, – добро пожаловать в Коллингстон. Меня зовут Халис и я старший распорядитель торго…

– Ты – скупщик краденого, – тихо сказал человек.

Халис демонстративно "уронил челюсть", что, впрочем, не убедило бы даже ребенка.

– Добрый господин!- воскликнул он, – Не знаю, где вы услышали такой поклеп, но…

Человек слегка склонил голову и внимательно посмотрел на Халиса. Хозяин Адриана конечно был пьяным олухом, но он не был настолько пьян или глуп, чтобы не заметить опасность, сверкавшую в глазах человека. Он замолк и нервно сглотнул.

– Ты – скупщик краденого, – продолжил незнакомец тем же тихим голосом. – Я – капитан Кратос. У меня есть товар, от которого я хочу избавиться.

Конечно, – сказал Халис, проглатывая слова, – Несите всё сюдя, я буду рад предложить вам честную цену.

– Я не боюсь быть обманутым, – ответил человек. Он вытащил лист бумаги из кармана и швырнул его к ногам Халис.

– Вот список. Будешь продавать по моей цене или купишь сам до того, как я вернусь. У тебя три недели. В качестве награды получишь десятую часть. Обманешь меня хоть на медяк – перережу горло.

– Я понял, – сглотнул Халис.

– Я так и думал, – сказал мужчина.

Халис взял список и прочитал его. Поморщился.

– Капитан, – сказал он осторожно – Дальше на восток вы получите лучшую цену за все это.

– Я не плыву на восток, – сказал мужчина.

Адриан вздохнул и обмакнул перо, сфокусировавшись на том, чтобы выглядеть скучающим, жалким и угрюмым с целью скрыть внезапное возбуждение и интерес. Коллингстон был самым западным поселением людей на Закатных Островах. Единственной цивилизацией дальше на запад была цивилизация Канимов. Их главный торговый порт был в десяти днях пути от Коллингстона и в одиннадцати днях обратно, учитывая время года.

Три недели.

Капитан Кратос что-то вез Канимам.

– Иди,- сказал капитан Кратос, – Приводи своего раба и телегу. Я отплываю через час.