Астарта. Большая игра. Книга 1

Глава 1 «Дверь, что открывается не наружу, а внутрь»

Астарта. Большая игра

Книга первая

Рассвет лишь коснулся края горизонта легкой позолотой, а город уже тонул в предутренней лихорадке.

Стальные реки автомобилей разрезали прохладный воздух, пешеходы — суетливые, как муравьи — торопились каждый по своим делам. Грохот стройки заглушал привычный уличный гул, и огромный мегаполис, будто лунатик, медленно выходил из ночного забытья, силясь припомнить ускользнувший сон. Улицы просыпались неохотно, вяло, а шум прибывал неотвратимо, как морской прилив, поглощающий остатки тишины.

На автобусной остановке я затерялась в этом ожидании и ощутила себя крошечной песчинкой, брошенной в людской океан. Вокруг теснилась взвинченная толпа — сжатая пружина, готовая в любой миг распрямиться и рвануть вперед. Время тянулось невыносимо медленно: автобус запаздывал уже добрых двадцать минут. Раздражение, подстегнутое духотой, грохотом и всеобщей суетой, нарастало с каждой секундой. Над головами витало глухое, недовольное роптание — тревожное, как крик потревоженной птицы. Самые нетерпеливые столпились у самой кромки тротуара, застыв на низком старте в готовности штурмовать переполненный салон. Воздух был наэлектризован напряжением, а перед глазами расстилался безрадостный городской вид — блеклый, будто старая, выгоревшая на солнце фотография.

Вдруг за спиной раздался голос — резкий, скрипучий, как несмазанные тормоза, и до краев полный праведного возмущения. Я обернулась и увидела классику жанра: боевую пожилую даму, которая шла на таран сквозь плотные ряды ожидающих с грацией ледокола, прокладывающего путь во льдах.

— Ишь, сбились в кучу, будто медом тут намазано! — гневно чеканила она, буравя толпу взглядом-рентгеном, от которого хотелось немедленно провалиться сквозь асфальт. — Тротуар — во! — пустой, хоть танцуй, хоть на самокате катайся, а они столпились, как пингвины на льдине! И как, позвольте спросить, порядочному человеку к автобусу пробиваться? По воздуху лететь?!

Я машинально бросила тоскливый взгляд на подъезжающий автобус. Сердце на секунду встрепенулось, забилось в наивной надежде, а потом жалобно ухнуло вниз, как подбитая птица: снова не мой. Опять мимо.

Продолжая стоически высматривать в потоке свой заветный номер, я краем сознания отмечала разворачивающееся за спиной представление. А старушка тем временем перешла от слов к решительным действиям и развернула полномасштабную военную кампанию.

Действовала она как прирожденный стратег — четко, напористо и без тени сомнения. Ее зонтик, словно указка главнокомандующего, деликатно, но весьма ощутимо ткнулся в спину парня, наглухо забаррикадировавшегося в своем музыкальном мире.

— Ну что, соколик, может, расступишься? — процедила она тоном, в котором от вежливой просьбы не осталось даже запятой — один сплошной приказ, не подлежащий обжалованию.

Парень, вырванный из нирваны басов резким тычком, подпрыгнул на месте, будто герой восьмибитной игры, у которого внезапно отняли последнюю жизнь. Он выдернул один наушник и ошалело завертел головой, пытаясь сообразить, в какую реальность его телепортировало. Его робкая попытка проявить галантность испарилась быстрее, чем лужа на июльском асфальте, стоило бабуле пойти в контрнаступление:

— Чего уставился, мамкин херувим?! Проход освободи, пока я добрая!

Столкнувшись с ее железобетонной безапелляционностью — а главное, с виртуозным, отточенным десятилетиями острословием — парень благоразумно капитулировал. Он поспешно отступил на шаг, мгновенно приняв вид человека, который именно это и собирался сделать, просто чуть замешкался.

А неумолимая воительница, бормоча под нос заклинания, достойные древнерусской летописи и лексикона бывалого прапорщика, вихрем пронеслась сквозь оцепеневшую толпу и с триумфом завоевателя ворвалась в распахнутые двери автобуса, будто брала штурмом неприступную крепость. Такому натиску позавидовал бы сам Суворов! Тут впору выдавать медаль «За отвагу» и еще две — «За стратегическое превосходство».

Городское утро — это перформанс, где ты то ли зритель, то ли статист, то ли призрак, затерянный среди сотен толкающихся тел. Быть может, я и вовсе не существую – лишь мираж, растворенный в этом водовороте?

На миг промелькнуло дикое желание развернуться и сбежать назад – туда, где нет толп, локтей в бока и оскорблений в духе «мамкин херувим». Но мои эскапистские мечты перечеркнул скрежет тормозов. Чудо. Автобус. Мой автобус. Тот самый, с нужным номером.

Значит, чудеса все же случаются – хотя бы раз в двадцать минут.

Двери автобуса со стоном захлопнулись, будто старый холодильник в депрессии. Я мгновенно превратилась в человеческий бутерброд — сплюснутую между металлической стенкой и чьим-то пуховиком, пахнувшим дешевым кондиционером и тщетными надеждами.

В этот момент сквозь толпу начал пробиваться контролер. Не человек — природное явление. Двухметровый Голиаф в жилетке «Доверие», чьи плечи несли историю тысячи проверок, а взгляд — холодную статистику штрафов.

— Ваши билетики-документики, проездные, карточки — чем порадуете? — прогремело над моим ухом, заставляя меня инстинктивно вспомнить все грехи молодости.

Его рука, мелькая перед моим лицом, выбивала ритм на моем носу четче, чем барабанщик рок-группы. Я замерла в странной позе — нечто среднее между йогом и человеком, внезапно вспомнившим, где спрятаны семейные драгоценности.

Когда мне наконец удалось извлечь проездной (после пятиминутного квеста «Найди карман в искривленном пространстве-времени»), контролер просканировал его с подозрительностью антиквара, нашедшего во время блошиного рынка внезапно подлинный «Рембрандт». Его взгляд говорил четче любого протокола: «Слишком законопослушно, чтобы быть правдой».

Одобрительно хмыкнув (что в его лексиконе означало «Живи пока»), он ринулся дальше — гроза безбилетников, кошмар студентов и единственный человек в автобусе, которому действительно хватало места.

Я снова отпустила внимание, растворившись в потоках машин за окном. Где-то за этой медленной рекой света уже существовали другие пейзажи — горы, укрытые мохнатыми шапками лесов, деревни, где билеты рвали только вьюги, а вместо контролеров у проходов дежурили совы.

Задержав взгляд на изумрудных вершинах, я на миг выскользнула из городского водоворота. Там, в далеких долинах, царила тишина — ни гула моторов, ни толчеи, ни выкриков «Готовимся к остановке!». Только шелест листвы да перекличка птиц, которой не мешал ни один строгий голос с портативным валидатором.

И вдруг — я почти ощутила горный воздух. Он вливался в легкие прохладой, а эхо разносило мое имя по склонам, будто природа нашептывала: «Останься».

Но в тот же миг чей-то локоть грубо вернул меня в реальность. Виновник уже растворился в толпе, оставив после себя лишь смятую сумку и косой взгляд соседки. Пришлось смириться — автобус замедлял ход, а значит, пора было включаться в привычный ритуал: прижать рюкзак, найти опору и мысленно извиниться перед всеми, кого задену на выходе.

Объединенные общей целью выживания, мы мгновенно находим общий язык — хитрый маневр плечом здесь, тактический нажим спиной там. В этом странном единстве внезапно рождается фронтовое братство: стоящий рядом парень прикрывает мой фланг от наступления "сидячих", а пожилая женщина с авоськой становится неожиданным союзником в борьбе за квадратные сантиметры пространства.

Когда автобус резко тормозит, наш стихийный десант совершает последний рывок: толчок локтями, извиняющаяся улыбка «простите, выхожу», моментальное растворение в толпе. Через минуту мы уже чужие, избегая зрительного контакта — как бывшие любовники на неловкой вечеринке.

И вот я врываюсь в офис, задыхаясь, словно спринтер на финишной прямой, за семь секунд до рокового звонка. Скольжу по начищенному паркету в неуклюжем танце, больше напоминающем агонию раненого аиста на льду. Мой силуэт, отраженный в стеклянных дверях, скорее вызывает ассоциации с потрепанной совой, пережившей бурную ночь, чем с лощеным офисным работником.

— Ну ты сегодня просто шик-блеск, — ехидно протянули у меня за спиной.

Я подпрыгнула как ужаленная, стремительно просканировала кабинет на предмет начальства и, убедившись, что гроза еще не прибыла, шумно выдохнула. Конечно, это была Женя — моя подруга, которая в отличие от меня, простой смертной из общественного транспорта, прибывает в офис на собственном авто, свежая как майская роза.

Она стояла с видом сытой кошки, сияла ехидной улыбкой и отбивала безупречными ногтями чечетку по крышке своего безупречно чистого ланчбокса, будто говоря: «Ну давай, оправдывайся».

— Что за образ? — невинно продолжила она, окинув меня взглядом с головы до ног. — Концепт «жертва цунами, но с оптимизмом»? Или это новый бьюти-тренд — макияж в стиле «меня поцеловал встречный автобус и не извинился»?

— Обхохочешься, — фыркнула я, сдирая на ходу куртку, которая, кажется, жила отдельной жизнью. — Ты бы хоть разок прокатилась в моем автобусе — и вопросы бы отпали сами собой. Наш водитель — не водитель, а обезумевший шеф-повар на стероидах. Мы для него — партия пельменного теста: он нас и замесит, и отобьет, и швырнет об стол, а на остановке эффектно выплюнет. Хочешь утреннего экстрима без регистрации и смс — добро пожаловать на маршрут номер семь!

— Ой, нет, спасибо, — Женя даже отшатнулась, будто я предложила ей прыгнуть с парашютом без парашюта. — Меня мой скромный четырехколесный друг устраивает на все сто. Я как-то предпочитаю доезжать, а не долетать.

Я только усмехнулась. Ирония — моя броня. Мой личный антидепрессант и огнетушитель в одном флаконе. Даже когда внутри все кипит и руки чешутся запустить монитором в стену с криком раненого бизона, я просто щедро сыплю перца в рассказ. И знаете, что самое смешное? Это чертовски работает.

Со стороны я, конечно, та еще серая мышка: нос слегка вздернут, стрижка — легендарный «Ультракороткий боб», от которого парикмахеры плачут, а я — ликую. А что? Кудри растить — только время и нервы тратить. Пока их высушишь — уже и пенсия на носу. Намаялась я с этой гривой в прошлом, теперь мой девиз: чем короче, тем спокойнее и целее нервы.

Почему же я мышка? Да потому что живу как хочу я, а не как велит глянцевая библия моды. Ношу то, от чего кайфую, а не то, что очередной гуру-дизайнер объявил писком сезона. Сама себе стилист, сама себе хозяйка, сама себе вселенная. Независимая до мозга костей. Точка.

Но если приглядеться чуть внимательнее, сквозь эту мышиную шубку проглянет та еще штучка. Может, я и не роковая красотка с обложки, но характер у меня — чистый перчик чили. С искрой, с перчинкой, с детонатором. И, черт побери, мне это безумно нравится.

Но за звонкой маской шуток я прятала тихое чувство — будто жизнь просачивается сквозь пальцы, как песок в перевернутых часах. Каждый день повторялся с механической точностью: тот же маршрут, те же задачи, те же оправдания перед самой собой. «Все ведь нормально», — шептала я, натягивая привычную улыбку. «Ты не голодаешь, спишь в тепле — что тебе еще надо?»

Но стоило вечереть, стоило окнам погрузиться в темноту — наступал он. Тот самый момент, невыносимо честный, от которого не спрятаться.

Пальцы сами тянулись к телефону. Бесконечная лента — мелькание чужих лиц, новостей, цитат, распродаж. Я листала и листала, лишь бы заглушить тихий, но настойчивый голос внутри, который шептал одно и то же: «Хватит. Пора что-то менять».

Но что-то словно сковывало меня изнутри. Не хотелось ни думать, ни действовать, ни желать большего, чем уже есть. Я сама очертила вокруг себя невидимые границы, и сама же убедила себя, что так и должно быть.

Зачем стремиться к большему? Подумаешь, унитаз не золотой — белый тоже вполне сойдет. Ну и что, что ни разу не была за границей? Что я там не видела? На Эйфелеву башню глазеть? Так у нас и своя есть — Останкинская, ничуть не хуже.

Каждый новый пост, каждая пролистанная картинка ложилась плотной завесой на мои сомнения, старательно укрывая от самой себя мысль о том, что день снова прожит впустую. Лента крутилась все быстрее, строки сливались в бесформенную кашу из букв, а бессмысленная суета казалась спасительнее, чем честный разговор с собой.

Остановиться?

Или просто прокрутить дальше...

Страх перед переменами напоминал старую, перекошенную дверь на ржавых петлях. Тронь неосторожно — и она рухнет, впустив в жизнь совершенно иную реальность. А я застыла на пороге, едва касаясь холодной ручки. Боялась и распахнуть ее настежь, и захлопнуть навсегда. Пусть даже нынешняя стабильность была душной и тесной, зато — знакомой, предсказуемой, безопасной. А что там, по ту сторону? Может, свежий ветер свободы, а может — ледяной ливень разочарований и вязкая трясина ошибок. А может, и то, и другое сразу. Кто ж угадает наперед?

А жизнь тем временем тикала — тихо и неумолимо, как старый таймер на забытой кухонной плите. И с каждым прожитым днём во фразе «вот завтра точно начну новую жизнь» оставалось всё меньше веры.

Моё детство пахло лекарствами.

Горький, едкий запах лекарств будто навсегда въелся в стены нашей тесной хрущёвки. Казалось, он пропитал собой сам воздух квартиры и ни за что не хотел выветриваться. Мама угасала день за днём — становилась всё бледнее, прозрачнее, будто огонёк свечи, который вот-вот задует сквозняк. А я, худенькая девчонка с двумя косичками и потрёпанным томиком детективных романов про адвоката Перри Мейсона на коленях, часами просиживала у дверей поликлиник, от скуки пересчитывая трещинки на выцветшем линолеуме.

— Вот этот врач нам обязательно поможет, — тихо, как заклинание, повторяла мама, и ее пальцы предательски дрожали, когда она в пятый раз старательно, без единой помарки, заполняла бланк страхового полиса.

Потом она сдавленно кашляла в кулак и тут же пыталась улыбнуться, чтобы подбодрить меня:

— Ты же знаешь, Диночка, любые перемены — к лучшему.

А затем приходили счета. Пухлые конверты с немыслимыми суммами, которые уже не помещались в ящике старой тумбочки. Я научилась аккуратно подшивать их в ровные стопки — летопись нашего бессилия и безденежья.

В шестнадцать жизнь выбросила меня на берег дешевого привокзального кафе. Там вечно шипела, как разъяренная змея, раскаленная сковорода, а горы немытых тарелок росли быстрее, чем я успевала их оттирать. В двадцать два — меня зажали холодные объятия офисного кресла. Зато здесь боль наконец обрела четкие очертания — ровные столбцы и цифры в таблице Excel.

По большому счету, и радоваться-то было нечему. Разве что редкой маминой улыбке да тем коротким просветам, когда ей становилось немного легче. Самый длинный такой просвет случился, когда в моей жизни появился он. Мама тогда будто ожила от надежды, что у нас все сложится, и ее уже не так мучила мысль, что скоро ей придется оставить меня одну.

— Ну наконец-то, — шептала она, заботливо поправляя мне воротник перед свиданием. — Счастье ведь любит терпеливых. У тебя родится сын, назови его Димой. Я его прямо вижу — сладкого ангелочка у тебя на руках. Он станет твоей опорой, твоей путеводной звездой. Дети не дают нам сломаться и опустить руки. Он даст тебе силы идти вперед и смело выйти за рамки, которые кто-то когда-то начертил за тебя. Свою историю ты напишешь сама.

А у меня в голове все равно стоял только бесконечный больничный коридор и мамины руки, дрожащие над очередным бланком. И даже теперь, спустя годы, когда лифт вдруг застревал между этажами, мне чудилось, что я снова стою у той самой двери. Считаю трещины на полу. Жду. Только теперь уже не мамины пальцы дрожат над бумагами — а мои. И я по привычке затаиваю дыхание на стыке между «до» и «после».

Да, судьба оказалась виртуозной аферисткой. Сперва испарился он, в один миг оборвав все нити обещаний, даже не задумавшись, что его сын будет расти без отца. А следом, будто этого было недостаточно, навсегда погас свет в маминых глазах, забрав с собой последнее тепло этого дома.

После этого я намертво заколотила все окна в своей душе. Никаких перемен — только железный распорядок дня, где каждая минута была под контролем. Жизнь по инструкции: не высовываться, не мечтать, не рисковать.

Сегодняшний вечер обещал быть таким же предсказуемым — ровно до того мгновения, как я переступила порог детского сада.

— Дима сегодня устроил… перформанс, — голос воспитательницы, Надежды Эдуардовны, проскрипел, как давно не отпираемая дверь.

На столе лежал аккуратный листок с отчётом о «подвигах» моего шестилетнего бунтаря:

Биологическое оружие (муха в супе) ✔

Публичное выступление («Здесь всё заражено!») ✔

Коллективный бойкот (дети хором отказались от еды) ✔

Я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку, и кивнула, призывая её продолжить.

— Это ещё не всё, — с нарастающим раздражением продолжила она. — До этого он запер меня в туалете, подперев дверь стулом, и кричал, что там Сереноголовый! А потом вместе с другом отстреливался из водяного пистолета, пока я не освободилась.

Я украдкой взглянула на Диму. Он стоял неподалеку, озаренный мягким светом, и смотрел на меня с видом ангельской невинности: белокурые локоны, пухлые губки, курносый носик, небесно-голубые глазки… Ну прямо ангел, сошедший с небес.

— Я вас поняла, спасибо, — ответила я воспитательнице, сдерживая улыбку. — Димочка, собирайся, идём домой.

Как только сын вышел, я встретилась взглядом с Надеждой Эдуардовной. Её щёки пылали, будто она только что проглотила раскалённый самовар, а мне предстояло его вытащить.

— Поверьте, такое больше не повторится! — бодро заверила я, мысленно прикидывая шансы, что Дима снова устроит цирк раньше, чем мы дойдём до калитки.

Забрав ребёнка из «логова зла» (так он гордо именовал детский сад, видимо, считая себя повстанцем в войне против режима тихого часа), мы двинулись домой через парк. Молчание было таким громким, что, кажется, его можно было потрогать. Я пыталась придумать вдохновенную лекцию о поведении, но в голове крутились только мысли: «Ну ты даёшь!» и «Ну хоть бы в следующий раз он не выбрал для своих трюков самый заметный момент!»

Атмосфера накалялась. Дима, похоже, тоже репетировал оправдания — его лицо выражало непоколебимую уверенность, будто он не хулиган, а жертва несправедливой системы.

— Мама, — вдруг заявил он с пафосом, достойным оскаровской речи, — эта нянечка ко мне придирается! Я ей в следующий раз… — тут он драматично сжал кулачок, — …нарисую дракона на стуле! Ух! Пусть знает!

Я еле сдержала смех. Боевой дух — на высоте, креативность — тоже. Осталось только перенаправить их в мирное русло. Ну или купить нянечке кофе.

— Солнышко моё драгоценное, — вздохнула я, гладя его растрёпанные вихры, — конечно, ты у меня самый талантливый режиссёр детсадовских блокбастеров! Вот только съёмочной группе твои сценарии даются тяжеловато — представь, если бы воспитательница вдруг решила устроить «тихий час» посреди нашей гостиной в субботу утром?

Дима фыркнул, но уже без прежнего боевого задора. Он смущённо ёрзал, водя носком по асфальту и выводя невидимые узоры.

— Вооот, — подхватила я его настроение, — а теперь представь, что тебе надо наливать компот двадцать пять раз подряд, да ещё и выслушивать, что он недостаточно сладкий! Страшно?

Сын неожиданно захихикал.

— Это я про твою нянечку, — лукаво подмигнула я. — Ох, бедная женщина! Ты же знаешь, что в её группе есть ещё десять таких же «кинозвёзд», как ты? Как думаешь, у неё дома есть волшебная таблетка от головной боли?

Дима задумался, а я не удержалась и добавила:

— Давай договоримся: ты продолжаешь придумывать свои гениальные трюки (только, чур, без разрушений!), а уважение к чужому труду сделаем обязательным бонусом. Как в мультиках — нельзя пройти уровень без собранных алмазов доброты!

Сын серьезно кивнул и вдруг спросил:

— А если я нарисую ей не дракона, а цветочек?

— Вот это уже похоже на золотую медаль! — расхохоталась я, обнимая своего маленького бунтаря.

Ветер сорвал с дерева пожелтевший лист, и он весело закружился рядом с нами, будто одобряя наше перемирие.

Я погладила его по волосам.

— Выше носик! Ладно, хватит о садике. Смотри, какая золотая осень! Какой сейчас месяц? И когда наступит зима?

Он замер, разглядывая ковер из листьев под ногами.

— Сентябрь… Значит, потом… — голос затерялся в раздумьях.

— А ведь вчера ты бойко отвечал! Ну-ка, вспоминай: когда ждать первый снег?

Дима сморщил лоб, вытягивая слово:

— Но у нас снег иногда и в мае идет. Май же — это весна? Вообще бардак…

Улыбка едва тронула мои губы — и тотчас угасла. Что-то неуловимо изменилось. Ветер оборвался на полуслове, будто кто-то захлопнул невидимую дверь, и в наступившем безмолвии откуда-то издалека прорезался надрывный крик. Я обернулась рывком — никого. Только аллея, пустая и безучастная.

Мы прибавили шагу, но холодок, засевший между лопаток, никуда не делся. Парк словно вымер: ни щебета, ни голосов — только сухой шорох листвы, разбегающейся из-под наших подошв.

А потом я увидела его — мужчину у скамейки. Он стоял совершенно неподвижно, странно отрешённый, словно вырезанный из другого, более тёмного мира и вклеенный в этот осенний пейзаж. Что-то внутри меня оборвалось — разом. Пальцы сами стиснули ладонь Димы, сжались так, что костяшки побелели.

— Мама, больно! Отпусти! — вскрикнул он, дёргая руку.

— Прости… прости, малыш, я не хотела… — выдохнула я, отпуская его и хватаясь за виски.

Дима насупился, но не проронил ни слова. Просто замер рядом, глядя на меня снизу вверх — настороженно, испуганно.

Я заставила себя поднять взгляд. Мужчина по-прежнему стоял у скамейки, а вокруг него кружила палая листва — подхваченная невесть откуда взявшимся порывом, она вычерчивала медленные спирали, словно парк дышал только вокруг этой единственной фигуры. Я зажмурилась, втянула воздух до самого дна лёгких, пытаясь унять сердце, которое колотилось так отчаянно, будто рвалось наружу сквозь рёбра.

Когда веки разомкнулись, мир стал другим. Парк ожил — разом, без перехода. Люди возникли ниоткуда: смех, обрывки разговоров, скрип колясок по гравию. Секунду назад здесь царила гнетущая пустота — а теперь аллеи жили привычной жизнью, словно ничего и не было.

— Пойдём отсюда, Дима… Мне всё это чудится, наверное, — произнесла я глухо, почти шёпотом.

Рука по привычке потянулась вниз — нащупать его тёплые пальцы, сомкнуть свою ладонь вокруг его маленькой…

Пустота.

Мир обрушился. Ледяной ужас хлынул внутрь, затопил грудную клетку, перехватил горло. Димы не было. Ни рядом, ни в шаге, ни в двух. Дыхание оборвалось, а взгляд уже метался по толпе — лихорадочно, отчаянно, — выхватывая лица, силуэты, цвета, выискивая единственное: знакомую полосатую шапку.

— Ди-и… ма, — хрипло сорвалось с губ, но невидимая петля тут же стянула горло.

Слюна встала комом в пересохшей глотке. Воздух драл изнутри. И я, разрывая грудь на части, закричала — на разрыв, в голос, до белых пятен перед глазами:

— ДИ-И-МА-А!

Крик ударился о глухую стену всеобщего равнодушия и разбился. Земля поплыла под ногами — не образно, а по-настоящему, будто её выдернули из-под меня одним рывком. Мир мгновенно растёкся, как водянистая акварель: беззвучно открывающиеся рты прохожих, скользящие сквозь меня машины-призраки и эта чудовищная, абсолютная тишина, словно кто-то одним движением выдернул провод из розетки реальности.

Я шагнула. Потом ещё раз. Ноги сделались ватными, будто к щиколоткам привязали гири. Воздух сгустился, стал вязким, как сироп, и не хотел пускать в лёгкие. Руки предательски задрожали — мелкой, неудержимой дрожью, которую невозможно было унять. Слёзы хлынули, застилая глаза и превращая мир в мутное, размытое пятно.

— ДИМА-А-А!

Новый крик взвился над аллеей — истошный, рваный, как предсмертный клич раненой птицы, — и снова канул в пустоту. В ответ лишь нарастал глухой, вязкий гул в ушах, заполняющий собой всё.

И в этот миг внутри что-то лопнуло. Та единственная нить, что ещё связывала меня с реальностью, — не выдержала и оборвалась. Я была на взводе. Как пружина. На пределе.

Ноги подкосились в одно мгновение, словно из них вынули основу, и я рухнула на холодный, жёсткий асфальт. А из самой глубины, из нутра, из тёмных недр души вырвался чужой, неузнаваемый звук — древний, утробный, звериный вой, какого я никогда прежде в себе не слышала. Казалось, его вырывают из меня живьём — раскалёнными, беспощадными клещами.

Мир не дрогнул. Не сбился с шага.

Он крутился дальше — ровно, безучастно. Мимо скользили люди: кто-то смеялся взахлёб, кто-то сквозь зубы цедил слова в телефон, кто-то на ходу косился на часы. Вечер жил своей обычной жизнью. Словно не разверзлась в одно мгновение пропасть между «было» и «стало», между словом «мама» и страшным словом «никто».

Я с усилием подняла голову — тяжёлую, гудящую. Взгляд царапал чужие куртки, шапки, коляски, соскальзывал — и вдруг зацепился.

Впереди.

Тот же нетерпеливый взмах руки. Тот же наклон головы, выученный наизусть — я бы выхватила его из любой толпы. И рядом — незнакомая фигура, крупная, тёмная, уверенно сжимающая его маленькую ладонь в своей и ведущая за собой.

— Дима… — губы дрогнули, но голос не вышел. Только воздух вытолкнулся из груди глухим, пустым толчком.

Я попыталась встать, но ноги предали. Стали чужими, непослушными. В голове билось одно: догнать. Вырвать. Не отдать. Только тело не подчинялось, будто больше мне не принадлежало.

Никто не обернулся.

«Я здесь! Сынок, я здесь!» — кричало во мне всё беззвучно: каждая жила, каждый нерв, всё тело, превратившееся в один сплошной крик без голоса.

— Вам помочь?

Голос раздался совсем рядом. Пожилой мужчина с тростью. В его глазах не было жалости — только тихая, усталая понятливость.

— Да… да… — просипела я, прокашлялась, попыталась снова: — У меня… украли… — и внутри всё оборвалось. Пальцы сами вцепились в его рукав с такой судорожной силой, что он вздрогнул.

— Помогите! Помогите же мне!

Красная пелена застилала глаза, но сквозь неё я отчётливо различала, как менялось его лицо. Морщины оплывали вниз, будто воск от жара, и под ними проступал жёсткий, заострённый остов — хищный.

В груди что-то сухо щёлкнуло. Холодное, трезвое понимание: его появление — не случайность.

Он склонился ниже — так близко, что я почувствовала его дыхание. Резкий мятный холод, и тут же из-под него пробилась духота: затхлый запах старой бумаги, будто древний фолиант раскрыли на сквозняке. Губы его едва дрогнули.

— Пробудись.

Слово вонзилось раскалённой иглой — прямо в сознание. Грудную клетку сдавило — туго, обручем. Сердце заколотилось о рёбра: частые, рваные удары, будто оно силилось пробить кость изнутри. Воздух загустел, стал тягучим, липким, как сироп. Я судорожно хватала его ртом, но лёгкие не принимали — оставались пустыми.

— Что вы… — из горла вырвался лишь сип, — что вы со мной делаете?

Пальцы впились в асфальт, ногти проскрежетали по его шершавой корке, оставляя влажные тёмные полосы. А старик выпрямился — слишком легко, неестественно, словно его вздёрнули вверх невидимые нити.

Тень у его ног дёрнулась, поползла в сторону и вытянулась — несуразно длинная, наперекор всем законам света.

— Дышать… — дыхание перехватило ледяной удавкой.

Я протянула к нему руку. Кисть ходила ходуном, пальцы бились, как крылья пойманной птицы. Но он уже смотрел мимо. Сквозь меня. В пустоту за моей спиной.

Я дёрнулась и обернулась к аллее.

Толпа шла. Слишком ровно. Десятки ног взлетали и падали в один такт, будто под метроном. Молодая мать толкала коляску, подростки брели плечом к плечу, клерк сжимал портфель — разные лица, один рисунок. Правая подошва — ровно в шов между плитами. Левая — рядом. Шаг в шаг. Без запинки. Выверенный, мёртвый балет. Словно кто-то задал им единый алгоритм — и они послушно его отыгрывали.

В груди ещё держался ледяной обруч. Я собрала остатки сил и с размаху врезала себе кулаком по грудине. Грубо. Наотмашь. Будто пыталась силой запустить остановившийся мотор, выбить пробку из тела.

И — прорвало.

Воздух рванул внутрь. Я согнулась пополам, зашлась хриплым кашлем, хватая ртом кислород. Он обжигал. Лёгкие вспыхнули, будто я вдохнула не воздух, а ледяной пар.

Подняла голову — и замерла.

Старик уже держал трость на весу. Горизонтально. Короткий, резкий взмах — и пространство вспорол дымящийся круг. Контур дрожал, шипел, курился жаром. Трость вошла ровно в его центр.

А дальше — мир лопнул.

Огненное кольцо сомкнулось вокруг меня с шипением раскалённого железа. Жар ударил в лицо, взметнул волосы. Воздух пошёл волнами, поплыл, и фигуры прохожих за его завесой размылись, затрепетали, как отражения в перегретом мареве.

Крик вырвался сам — и тут же сорвался, опалённый жаром. Горло сжалось. Я рывком поднялась на ноги, но огненная стена качнулась навстречу, стянулась теснее. Пламя облизывало воздух, шипело, и в этом шипении мерещились слоги — неразборчивые, чужие, словно огонь пытался заговорить.

Шаг вперёд. Кожу мгновенно стянуло испариной, волосы затрещали от сухого, выжигающего зноя. Дышать стало нечем.

Я отшатнулась.

Внизу — вспышка.

Взгляд упал к ногам. В асфальте, глубоко, словно выжженная не огнём, а чем-то куда более древним, пылала восьмиконечная звезда. Её линии прогрызли камень насквозь, и в разломах ворочалась густая, бездонная чернота. Лучи мерно вздрагивали. В такт пульсу. Мой пульс — её ритм. От кончиков каждого луча тянулись тонкие световые нити, уходили вниз, вгрызались в землю, как корни, жадно тянущие из неё что-то невидимое.

Энергия, идущая от звезды, была неправильной. Не жар. Не холод. Что-то третье — первозданное. Пространство вибрировало под её давлением. Всё вокруг было на взводе, как пружина, на пределе — и этот гул просачивался сквозь кожу, минуя разум.

И вдруг — обрыв.

Мысль оборвалась на полуслове, будто невидимая рука перерезала нить. Сознание потекло, расфокусировалось, утратило границы — отражение в потревоженной воде, расплывающееся в зыбкие круги. Тело перестало быть моим: податливое, непослушное, чужой инструмент. Руки одеревенели, ноги потеряли вес, будто земля больше их не держала. Я ощущала, как губы растягиваются сами собой — медленно, неестественно, — и по лицу ползёт не моя улыбка. Голосовые связки напрягались без приказа, готовые произнести слова, которых я не выбирала. Они уже шуршали в горле, рвались наружу.

Правая рука поднялась.

— Да будет так!

Фраза вырвалась не из горла, а из самой груди — низким, резонирующим тоном, будто говорило нечто древнее, запертое во мне. Огненный круг всколыхнулся, звезда вспыхнула ярче, и слова отразились от стен пламени, умножаясь, как эхо в бесконечном колодце.

И тогда появилась дверь.

Она материализовалась из ничего — белоснежная, без ручки, без узоров, слишком идеальная, чтобы быть настоящей. Её сияние резало глаза, но я не могла отвести взгляд.

Земля дрогнула.

Пространство под ногами рассыпалось — будто я стояла не на асфальте, а на тонкой плёнке, натянутой над бездной.

Последнее, что я увидела: дверь распахнулась.

Не на себя.

А вовнутрь.

Мир рухнул в эту белую пустоту.

***

В мрачной глубине капсулы, наполненной ледяной жидкостью, моё тело сжалось, подчиняясь пронизывающему холоду. Липкая жидкость обволакивала кожу, а плотно прилегающая к лицу дыхательная маска с трудом подавала в лёгкие кислород. Глаза оставались сомкнутыми — я парила в глухой, безмятежной изоляции. Ничего не подозревая, я дрейфовала в беспамятстве, где время и реальность утрачивали всякую значимость.

Но внезапно тишину разорвал пронзительный сигнал — резкий, неестественный, будто голос из потустороннего мира, вырывающий меня из забытья. Глаза распахнулись, и в первые мгновения я едва могла осознать, что происходит. Паника сдавила грудь, дыхание сделалось рваным, а сердце застучало так оглушительно, что заглушило все прочие звуки. Я беспорядочно озиралась, силясь выхватить хоть какие-то детали из мутной, расплывающейся реальности.

Замерцал экран, тусклый и покрытый каплями воды. На нём крупными буквами вспыхнуло сообщение:

«Объект достиг цели. Начинаем процедуру пробуждения. Ошибка. Техническая ошибка.»

— Я под водой?! О нет! Нет! Нет! — вырвалось у меня.

Я задыхалась, глаза метались по стенкам капсулы, в которой я оказалась запертой. Узкое пространство казалось невыносимо тесным, подступающим со всех сторон, — словно гроб, залитый мутной водой.

Я забилась беспорядочно, колотя руками и ногами по стенкам, но всё было тщетно: пластик и металл не поддавались, словно издеваясь над моими попытками.

— Пустите! Выпустите меня отсюда! — вскрикнула я, но голос утонул в тягучей жидкости, так и не найдя выхода наружу.

Силы быстро иссякали, дыхание становилось тяжёлым, а страх всё крепче сжимал сердце ледяными тисками. Я отчаянно шарила пальцами по стенкам, надеясь нащупать хоть что-то — любую щель, кнопку, рычаг. И вдруг пальцы наткнулись на выпуклый бугорок.

Не раздумывая, я надавила на него. Сначала ничего не произошло, но через секунду капсулу заполнил низкий гулкий звук. Он вибрировал, словно исходил из самых её глубин.

Я замерла, прислушиваясь, как гул нарастает, заполняя собой всё пространство. Вода вокруг начала слегка вибрировать, и я почувствовала, как дрожит капсула.

— Что происходит? — пробормотала я, с трудом сдерживая панику.

Гул усилился, и в какой-то момент капсула вздрогнула так сильно, что я едва не потеряла сознание. Сердце билось в такт гулу, а в голове пульсировала одна мысль: «Это мой шанс! Я должна выбраться!»

Прозрачная крышка надо мной медленно поднялась, выпуская наружу поток холодного воздуха. Когда она открылась полностью, я резко села, сорвала с лица маску и глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются живительным кислородом. Вода стекала с моего тела, оставляя на коже липкий налёт, а резкий запах, исходящий от жидкости, вызывал тошноту.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в небольшой, тускло освещённой комнате. Тени от редких источников света плясали по стенам, придавая помещению зловещий вид.

Внутренний инстинкт подсказывал: я здесь не одна. По коже пробежали мурашки. Я огляделась снова, и взгляд остановился на тёмном углу, который, казалось, поглощал весь свет. Я всматривалась в него, пока не услышала женский голос:

— Она проснулась!

Затем раздался другой — мужской, глубокий:

— Тихо, не мешай ей. Она должна всё сделать сама.

Губы пересохли, и я попыталась что-то сказать, но голос прозвучал хрипло и слабее, чем я ожидала.

— Дайте воды, — прохрипела я, с трудом разлепляя губы.

Молчание. Ни звука.

— Дайте воды! — повторила я уже громче и требовательнее, но ответом мне вновь была тишина.

Она давила на меня, словно невидимый груз, проникая в каждую клеточку тела. Я попыталась подняться, но ноги отказывались слушаться — они были тяжёлыми, как свинец. Ослабевшее, будто чужое тело предательски обмякло, и я рухнула обратно в капсулу. Липкая вода окатила меня, забиваясь в рот и ноздри. Я закашлялась, паника снова начала охватывать меня, но я не сдавалась. Я должна была выбраться.

Собрав всю волю и силы, я ухватилась за край капсулы. Руки дрожали, мышцы горели, но, напрягаясь до предела, я всё же сумела перекинуть тело через край. Получилось, правда, неуклюже — я рухнула на холодный металлический пол, распластавшись, словно тряпичная кукла.

Лёжа на полу, голая и беспомощная, я почувствовала, как страх подступает к горлу. Сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Я сжалась в комок, обхватив руками колени, тщетно пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело. Вода стекала с кожи, собираясь на полу в белёсые лужи. Но не успела я это осознать, как жидкость стала густеть, превращаясь в тягучую, похожую на слизь массу.

Я с ужасом наблюдала за ней, как вдруг слизь начала исчезать, будто втягиваясь обратно в капсулу. Это было противоестественно.

И тут тишину нарушил лёгкий шорох. Я вздрогнула и резко обернулась на звук. Из темноты, словно тень, выскользнула девушка в белой тунике, которая странно светилась в тусклом свете. Она быстро подошла ко мне и мягко укутала тёплым пледом.

— Процесс завершён, — раздался мужской голос.

Я подняла голову, пытаясь разглядеть говорившего.

— Теперь внимательно слушай и не перебивай, — продолжил он. Голос его звучал властно, почти гипнотически. — Все прошлые действия и бездействия не имеют значения: важен только их итог и то, что тебя ждёт. Чур на меня не злиться — нам ещё предстоит с тобой тесно работать.

Я хотела что-то ответить, но слова застряли где-то в горле сухим комом. И в этот миг скрипнула дверь — резкий свет хлынул в комнату, на мгновение ослепив меня. Мужчина уже шагнул к выходу, но на пороге вдруг обернулся.

И тогда я его узнала.

Это был он. Тот самый старик из парка. Тот, что что-то сделал со мной. Колдун, фокусник — не знаю, как его назвать, — но это был точно он. Тот же лукавый прищур, та же кривая усмешка обманщика и похитителя.

— Подождите! — крикнула я, но голос предал меня, сорвавшись на беспомощный, едва слышный шепот.

Старик лишь мягко, почти ласково улыбнулся.

— Просто поверь мне, — повторил он тихо и вышел.

Дверь за ним глухо захлопнулась, и по моим щекам покатились слезы. Я не понимала, где нахожусь, что происходит со мной, кто эти чужие люди вокруг и, самое главное, где мой сын. Сердце сжалось от невыносимой, режущей боли, и я закричала, но крик вышел шепотом:

— Стойте... стойте! Где мой сын? Где он?!

— Успокойтесь, пожалуйста, с вашим ребенком все в порядке. Он благополучно перешел в этот мир, — нежно, почти убаюкивающе произнесла девушка рядом.

— Куда перешел? В какой еще мир? — всхлипывая, переспросила я сквозь слезы.

Она не ответила. Лишь молча коснулась кнопки на панели — и комнату тут же залил дополнительный, яркий, почти стерильный свет. Затем девушка медленно, плавно повела рукой в сторону моей капсулы.

Я с трудом приподнялась на локтях, силясь рассмотреть то, на что она указывала. В глазах все еще плыло, зрение оставалось мутным и расфокусированным, будто я только что вынырнула из глубины тяжелого, вязкого сна. Но этот новый свет наконец позволил мне сфокусировать взгляд.

Прямо передо мной, в самом центре помещения, стояли две капсулы. Обе конструкции были заключены в массивный металлический каркас, опутанный креплениями и датчиками. А высоко на стене, прямо над ними, тянулись огромные стеклянные витрины — исполинские колбы, похожие на аквариумы. Только вместо воды в них покоились странные сосуды, формой до боли напоминающие человеческие сердца. Они мерно пульсировали и переливались — алым, сапфировым, изумрудным — и это немое мерцание завораживало, гипнотизировало.

От каждой капсулы к витринам тянулись тончайшие нити проводов, будто серебристая паутина, сплетающая все в единую систему. Более толстые, тяжелые кабели уходили к двум металлическим боксам у изножья капсул и дальше — к целому ряду мониторов. На их экранах беспрерывно бежали цифры, вздрагивали графики, вспыхивали непонятные символы. Все это выглядело как декорация к фантастическому фильму — только слишком реальная, без намека на бутафорию и спецэффекты.

Девушка заговорила снова, мягко, но настойчиво:

— Как только мы покинем эту комнату, вы обязательно увидитесь со своим мальчиком. А сейчас вам необходимо к куратору города. И, наверное, стоит одеться.

Она тепло, почти виновато улыбнулась.

— Нет! Сейчас! — вырвалось у меня дрожащим, срывающимся голосом.

Я никак не могла собраться с мыслями. В голове хаотично роились обрывки страхов и тревожных догадок - они кружились по кругу, накатывали волнами, снова и снова впиваясь в сознание и доводя до почти животной паники.

Как же успокоиться? Как взять себя в руки? - лихорадочно спрашивала я саму себя. - Как не соскользнуть в безумие и сохранить хотя бы крупицу ясного рассудка?

Девушка окинула меня долгим, задумчивым взглядом, а затем, словно безошибочно уловив мое смятение, спокойно подошла к металлическим боксам у капсулы и негромко произнесла:

— Успокойтесь. Если хотите получить ответы, нам нужно идти. В ящике — ваши вещи, одевайтесь. Сейчас включится сушка. А вот и зеркало.

Она едва коснулась панели, и глухая стена на моих глазах превратилась в огромное зеркальное полотно. В тот же миг сверху ударила плотная струя горячего пара, в одно мгновение окутавшая меня с головы до ног белой завесой. Я инстинктивно прикрылась руками, но облако так же стремительно рассеялось, будто его и не было. Процедура закончилась, и я растерянно огляделась.

Девушка, казалось, уже не обращала на меня никакого внимания. Она невозмутимо выдвинула ящик и принялась аккуратно доставать оттуда одежду.

Мою одежду. Голубые джинсы, белоснежные классические кроссовки, свободную бледно-бежевую рубашку оверсайз, белье и носки.

А где же куртка? Где сумка с документами? — тут же кольнула тревожная мысль. Ворюги!

И вдруг я поймала себя на этом: вот же, появились другие мысли — злые, бытовые, приземленные. Хоть что-то, кроме голого страха.

Молодец. Вот так, отвлекись. Хватит накручивать себя, нужно сосредоточиться на главном.

В этот миг из вещей выскользнул и со звоном упал на пол кулон. Девушка тут же наклонилась, подняла его и с любопытством повертела в пальцах.

— Ой, какая прелесть! Какой необычный кулончик! У нас такие стоят целое состояние. Откуда он у вас? Это же камень дракона... или, кажется, его еще называют вулканическим? — протянула она, с интересом разглядывая украшение на свету.

— Отдайте, пожалуйста, — резко, почти требовательно попросила я. — Это единственное, что осталось у меня от мамы.

Камень кого? — мелькнуло у меня в голове, но я благоразумно решила пока не задавать лишних вопросов.

— Я просто спросила, извините, — смущенно пробормотала девушка и поспешно протянула мне кулон.

Я быстро оделась и, машинально обернувшись к зеркалу, замерла от изумления. На меня оттуда смотрела ухоженная, удивительно привлекательная женщина — без тени былой усталости, с гладкой, сияющей кожей и ясным, отдохнувшим взглядом. И не только… там вообще была не я! Ну, может, и я, но словно не я. Вернее — человек, который невероятно тщательно следит за собой.

Отражение в зеркале выглядело куда привлекательнее оригинала. Я невольно сделала шаг вперед и впилась взглядом в собственное лицо — оно стало безупречным, будто его довели до совершенства невидимым резцом: ни единого прыщика, ни малейшей морщинки, лишь ровная матовая кожа с нежным, едва уловимым румянцем, словно по ней прошлась кисть виртуозного ретушера.

Ресницы казались непривычно густыми, длинными, угольно-черными — они обрамляли глаза бархатистой тенью и делали взгляд глубоким и выразительным. Брови — словно после безупречной работы лучшего мастера: с изящным модным изгибом, волосок к волоску, будто их тщательно прокрасили и уложили. Я недоверчиво провела по ним подушечкой пальца и с изумлением поняла — они абсолютно естественные, родные, будто всегда были именно такими.

А что с волосами? — мелькнуло в голове, пока я растерянно пропускала сквозь пальцы тяжелые пряди. Откуда взялась эта роскошная грива насыщенного каштанового оттенка? Ведь еще сегодня утром у меня была короткая стрижка! А теперь на плечи спадал густой, блестящий шелковый водопад — длинные, тяжелые локоны, струящиеся едва ли не до самого пояса.

Я обернулась, чтобы рассмотреть их со спины, а затем снова впилась взглядом в лицо. Губы... Они будто стали чуть полнее. Или это лишь игра света и блеска так их выгодно подчеркивает? Как бы то ни было, мое прежде угловатое, квадратное лицо теперь выглядело на удивление гармоничным и миловидным.

Пора нанести визит этому куратору, — решительно подумала я.

— Можно идти? — тихо уточнила я у девушки.

Она лишь молча кивнула и направилась к той самой двери, за которой только что скрылся старик. Остановившись у порога, сделала приглашающий жест, пропуская меня вперед. Я, не колеблясь ни секунды, шагнула к двери и резко распахнула ее.

В лицо тут же ударил ослепительный свет. Я инстинктивно прикрыла глаза ладонью и несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к резкому освещению. Когда цветные пятна перед глазами растаяли, я наконец смогла рассмотреть, где оказалась.

Передо мной тянулось длинное и узкое пространство, напоминающее гостиничный коридор, но куда более стерильное и технологичное. Металлические стены, пол и потолок придавали ему холодный, индустриальный вид. Сдержанный темно-серый оттенок лишь усиливал ощущение строгой функциональности. Над каждой дверью мерцали небольшие решетчатые окошки-индикаторы, светившиеся разными цветами — белым, зеленым, красным.

Все двери были пронумерованы и помечены непонятными мне символами и маркировками. Вдоль коридора я заметила глазки камер видеонаблюдения и чуткие датчики движения — очевидно, весь периметр находился под тотальным контролем.

По центру потолка тянулась линия светодиодных панелей, заливавших пространство ровным, холодным белым светом. Свет был ярким и безупречно равномерным, но от него веяло казенной неуютностью. Воздух здесь был прохладным, чуть влажным, как в лаборатории или на стерильном объекте.

Нет, это точно была не гостиница. Скорее, засекреченный комплекс, где ведутся серьезные, скрытые от посторонних глаз разработки.

Я невольно обернулась к двери, из которой только что вышла. На ней висела аккуратная табличка: «Дина Хепри и Дмитрий Хепри». А над решётчатым окошком ровно горел зелёный индикатор.

И тут мой взгляд случайно скользнул к спутнице. Над её головой парила светящаяся строка — буквы чёткие, ровные, словно набранные на невидимом экране:

«Яна / Человек / Воин-Страж / Смотритель / уровень 51»

Я оцепенела.

— Что это? — невольно вырвалось у меня. — Какая-то голограмма?

Не удержавшись, я потянулась рукой к мерцающим символам, пытаясь коснуться их, но пальцы беспрепятственно прошли сквозь сияние, не встретив ни малейшего сопротивления — словно через воздух.

Девушка проследила за моим жестом и понимающе улыбнулась.

— Оттиск, — спокойно произнесла она. — Или профиль игрока, если тебе так привычнее. У вас тоже скоро появится, как только система зарегистрирует ваш профиль.

На мгновение она замолчала, словно подбирая нужные слова.

— Как бы это объяснить… Это делает сам мир. Он чувствует каждого, кто в него попадает, и создаёт оттиск. Мгновенно, без проб и примерок. Говорят, он ещё ни разу не ошибся. По крайней мере, никто о таком не слышал.

Я растерянно моргнула, пытаясь осмыслить сказанное.

— Имя, раса, класс, — терпеливо перечислила Яна, легко кивнув на мерцающую над собой строку. — Всё, что нужно знать обо мне с первого взгляда.

Она на мгновение замолчала, внимательно посмотрела на меня и, видя, что растерянность так и не покинула моё лицо, мягко добавила:

— Идёмте. Вам нужно встретиться с куратором, пройти процедуру регистрации и подписать документы. После этого игра для вас по-настоящему начнётся. Не волнуйтесь, вы очень скоро во всём разберётесь.

Нехотя я последовала за ней.

Мы долго шли по бесконечному коридору, пока наконец не оказались у лифта. Кабина плавно скользнула вверх, преодолев несколько этажей, но понять, на каком именно мы остановились, было невозможно — на панели управления вместо привычных цифр светились непонятные иероглифы.

Створки бесшумно разъехались, и передо мной открылся огромный зал, до самого потолка заставленный книгами. Скорее всего, это была библиотека. Среди высоких стеллажей сдержанно суетились люди, а за длинными столами, склонившись над фолиантами, сидели сосредоточенные читатели, полностью погружённые в свои занятия.

Мы не спеша прошли мимо них и в самом дальнем конце зала свернули направо. Там я увидела зелёную дверь с латунной табличкой: «Куратор города Квамос Яков Исаакович».

Яна коротко постучала и, не дожидаясь ответа, решительно толкнула дверь.

Внутри нас ждал просторный, светлый кабинет. В углу массивным островом стоял тяжёлый рабочий стол, за которым сидел мужчина. А в центре комнаты располагалось странное кресло, опутанное жгутами проводов, над которым нависал громоздкий шлем, отливающий металлом.

«Электрический стул?» — невольно пронеслось у меня в голове.

Но уже в следующее мгновение все мои мысли заняла фигура мужчины за столом. Его внешность была настолько необычной и притягательной, что отвести от него взгляд оказалось невозможно.

Густые белоснежные волосы, уложенные идеальными прядями, ниспадали значительно ниже плеч. Лицо его поражало своей утончённой, почти скульптурной специфичностью: впалые щёки, высокий чистый лоб, острый, волевой подбородок. Кончики ушей изящно заострялись кверху, как у сказочного эльфа, а губы, напротив, были по-особенному плотными и чувственными.

Его глаза завораживали — в них переливались голубые и серебристые отблески, будто под прозрачной гладью то и дело вспыхивали крошечные искры света. Кожа была тёмно-коричневой, гладкой, с мягким полированным блеском, словно отлитая из тёплого бронзового шёлка.

Но сильнее всего притягивало другое — тончайшие серебряные нити-провода, изящной вязью оплетавшие его тело. Они едва заметно пульсировали, мерцая приглушённым лунным светом, будто жили собственной жизнью. В этот момент мужчина слегка касался виска кончиками пальцев, словно к чему-то прислушиваясь, хотя в кабинете царила абсолютная тишина.

Я невольно подняла взгляд выше — и вновь увидела это.

Прямо над его головой, в воздухе, парила светящаяся строка-оттиск, такая же, как у Яны, только ярче и весомее:

«Яков / Криптаноид / Монах-Мастер / Куратор / уровень 97»

Мужчина на долю секунды отвлёкся — скользнул по мне внимательным взглядом, затем молча указал рукой на опутанное проводами кресло, приглашая занять его. После этого он вновь погрузился в себя, будто продолжая слушать чей-то неслышимый для остальных голос.

«На этот электрический стул? Добровольно? Ну да, сейчас, уже бегу!» — саркастически пронеслось у меня в голове, и я едва сдержала порыв развернуться и выйти вон.

Минут пять он оставался безучастным к нам, словно находился где-то за пределами этой комнаты. Наконец мужчина очнулся — взгляд его был спокойным, но в глубине читалась затаённая усталость. Он посмотрел прямо на меня и заговорил ровным, выверенным тоном:

— Вы находитесь в игровом мире Лурапис, — спокойно и размеренно произнёс Яков, глядя прямо на меня. — Меня зовут Яков, я куратор города Квамос. Моя задача — помочь новоприбывшим адаптироваться и сделать первые уверенные шаги в Игре.

Сейчас нам предстоит пройти процедуру регистрации. По её завершении мы увидим, какой аватар сформировала для вас система на основе вашей ДНК, какие ключевые особенности и сильные стороны она закрепила в нём как базовые, и, собственно, с каким игроком нам предстоит иметь дело.

Ваша ДНК задаёт лишь исходный фундамент — задатки, тип реакций, внутренний потенциал. Если коротко — ваш архетип. А вот расу, доступную профессию и класс система определяет самостоятельно.

Вижу ваши расширенные от удивления глаза, поэтому поясню сразу: расой может оказаться человек. А может — криптаноид, дракон или кто-то иной. При этом внешность аватара как сохранит человеческие черты, так и полностью их утратит. Предугадать невозможно — это всегда лотерея.

После того как все параметры будут определены, я активирую ваш аккаунт. Он будет полностью интегрирован в структуру этого мира и перейдёт под контроль Алтаря и единой технической системы — отвечающей за ваше дальнейшее развитие, существование, возможность воскрешения, перемещение по миру и многое другое.

— Садитесь, не бойтесь, — прошипела Яна, нетерпеливо подтолкнув меня в плечо.

— Да сажусь я, сажусь, — раздражённо выдохнула я.

Я опустилась в кресло, стараясь, чтобы движения выглядели неспешными и уверенными. Выдала себя только ладонь — пальцы сами собой впились в подлокотник. Горло пережало, дышать получалось через раз, короткими глотками.

В ту же секунду провода, оплетавшие кресло, пришли в движение. Они дрогнули, вытянулись и поползли ко мне — беззвучно, с ленивой уверенностью змей, что знают: добыча никуда не денется. Один скользнул к запястьям и затянулся — не больно, но плотно, так, что рука замерла. Другие легли на грудь и чуть сжались, будто пробовали, дёрнусь я или смолчу. Я не дёрнулась. Только задержала воздух в лёгких.

Шлем, нависавший сверху, тронулся с места и мягко опустился на голову, укрыв её целиком. Забрала не было, лицо оставалось открытым — и всё равно по спине пробежал холодок, а плечи сами подобрались к шее.

Я приоткрыла рот — хотела что-то сказать. Не успела. Перед глазами вспыхнул белый прямоугольник с ровными строками, и в тот же миг в голове раздался голос. Механический, выпотрошенный, без единой живой ноты — он отчеканивал каждое слово, как будто читал опись:

«Ваш аккаунт активирован. Окно персонажа сформировано. Выполняю расчет данных. Ожидайте... Ожидайте... 30 секунд.

Готово.

Имя: Дина

Раса: Ошибка

Архетип: Воин

Класс: сформируется после 10 уровня

Профессия: выбрать из предложенных

Уровень: 1

Обратитесь к куратору по пункту 2, 5».

Я застыла. Взгляд метался: цеплялся за одну строку, соскальзывал на другую и снова возвращался к той самой.

Раса: Ошибка.

Слово не приживалось. Не находило места в голове, будто было написано на чужом языке. Прямоугольник интерфейса коротко мигнул — и растворился, словно его и не существовало.

— Так, оттиск над вашей головой уже проявился... — начал Яков, щурясь куда-то поверх моей макушки. Осёкся. Подался вперёд, прищур стал жёстче. — Стоп. Почему пропуск? Нет данных о расе? — Он помолчал, перечитывая невидимые мне строки, и провёл языком по губам. — Не загрузились? Такого... такого быть не должно.

Он нахмурился, извлёк из-под стола тонкий планшет и быстро заскользил пальцами по его экрану, что-то проверяя.

«Что за "Ошибка"? Что за бред? Розыгрыш? — мысли метались, натыкаясь друг на друга. — Какая игра, какой ещё аккаунт? Какая раса? Оттиск — выдумали же названьице. Обычный профиль игрока, и всё. Архетип — воин? Хоть кузнечик. Неужели они всерьёз думают, что я возьму меч и пойду рубиться с их НПС? Ну уж нет. Сами машите железяками перед своими неписями».

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом.

«Стоп. Тихо. Не гони, — одёрнула себя. — Паникой не поможешь. Сперва разберись, куда тебя занесло и во что, чёрт возьми, втянули».

— Я вообще-то не играю, — голос прозвучал ровнее, чем я ожидала, хотя пальцы всё ещё леденили. — И не собиралась. Понимаю — у вас тут свои порядки, и согласие моё никто не спрашивает. Раз кнопка у вас, ладно. Объясните тогда, что это за профиль и с чем его едят. Почему, к примеру, архетип именно такой? Что он вообще значит?

На самом деле его объяснения меня не волновали. Ни капли. Внутри билась только одна мысль — где я оказалась и как отсюда вырваться.

И в этот миг в дальнем углу кабинета дрогнул воздух. Поползла дымка — взялась будто из ничего, сгустилась, свернулась плотным жгутом, как будто само пространство скручивали в узел. Я похолодела. Сердце ухнуло куда-то вниз и глухо стукнуло о рёбра.

Из пелены шагнул старик. Тот самый мерзавец из парка.

Пальцы сжались в кулаки — так, что ногти впились в ладони. Челюсти свело.

«Да чтоб тебя...» — пронеслось внутри, горячо и зло.

— Фокусник? — процедила я сквозь зубы, окатив его колючим, недоверчивым взглядом. Губы дрогнули, но я не отвела глаз — хотя внутри уже всё клокотало.

— А как тебе будет угодно услышать ответ? — невозмутимо отозвался он, растянув губы в своей фирменной ехидной усмешке.

— Так, чтобы стало понятно, как перестать вас видеть! — выпалила я, уже не в силах сдерживать раздражение.

Он лишь тихо, снисходительно рассмеялся, словно моя вспышка его только позабавила.

— Не кипятись. Нам с тобой предстоит долгое и плодотворное сотрудничество, — произнёс старик, и его улыбка стала ещё шире. — Так что, тебе всё-таки интересно, что такое архетип?

— Ага, — буркнула я, скрестив руки на груди.

— А ты, оказывается, дерзкая, — неожиданно вмешался Яков, оторвавшись от своего планшета. — В твоём резюме о такой черте не было ни слова.

— Ну, наверное, потому что меня до сегодняшнего дня никогда не похищали! — огрызнулась я, давая волю накопившейся злости.

Я сама не узнавала себя в эти минуты. Эта агрессия, резкость, грубость — всё это было чуждо мне, совсем не в моём характере. Обычно я не позволяла себе подобных вспышек. Моё привычное — это тихо расплакаться в одиночестве, промолчать, смириться, затаиться и переждать, в наивной надежде, что буря утихнет сама собой. Но сейчас всё было иначе.

На этот раз задели не просто мою свободу. Под угрозой оказалась безопасность моего сына. И это пробудило во мне нечто первобытное, дикое. Я ощущала себя волчицей, загнанной в угол, готовой броситься в бой и драться насмерть за своего детёныша.

— Яков, мы все через это проходили, — резко оборвал его старик, но тут же смягчил тон: — Каждый, оказавшись здесь, меняется до неузнаваемости. Не заостряй внимания на её реакции. Это абсолютно нормально.

Яков лишь равнодушно пожал плечами и вновь углубился в свой планшет.

Старик же перевёл на меня долгий, изучающий взгляд. Его лицо на мгновение стало сосредоточенным и задумчивым, а затем он заговорил, тщательно подбирая слова:

— Что ж, пожалуй, я отвечу на твой вопрос об архетипе. Это поможет тебе глубже понять саму себя и то, что с тобой сейчас происходит. Если выражаться языком Игры, то архетип — это фундаментальный принцип, который определяет общую стратегию персонажа и сам стиль игрового процесса. А если перевести это на понятия вашего земного мира, то это врождённый, глубинный фактор — генетический и психологический код, первичная идея, заложенная в самую основу твоей личности.

Пока он говорил, я не могла оторвать от него взгляд. Что-то в этом человеке — если его вообще можно было назвать человеком — притягивало меня и одновременно настораживало.

На вид ему было около семидесяти лет. Седые волосы, будто припорошённые пеплом, густая щетина, морщинистое лицо с узкими губами и голубыми глазами, в которых читалась странная доброта. Но эта доброта была какой-то обманчивой, как у человека, который знает то, чего не знаешь ты, и поэтому заранее уверен в своей правоте.

Его телосложение оказалось куда крепче, чем я ожидала от старика. Под коричневым плащом с капюшоном, напоминающим одежду джедая из «Звёздных войн», угадывались сильные плечи. Длинные, тонкие руки с узловатыми пальцами крепко сжимали трость.

Но больше всего меня зацепила надпись над его головой — или, выражаясь их языком, «оттиск». Я прищурилась, пытаясь разобрать буквы, но старик стоял слишком далеко.

— Что ты там высматриваешь? — неожиданно спросил он, заметив мой взгляд.

Я вздрогнула, будто меня поймали на месте преступления.

— Ничего, — быстро ответила я, стараясь не выдать своего интереса.

Он улыбнулся. Его молчание только усилило моё беспокойство.

Когда наши взгляды пересеклись, я вдруг услышала голос в своей голове:

— «Не открывай истинную расу, пусть останется скрытой для всех, это в интересах твоих и сына».

Я вздрогнула и начала оглядываться вокруг, пытаясь понять, кто это сказал. Никого подозрительного рядом не было. Тогда я удивлённо посмотрела на старика. Этот голос… он был похож на его.

— «Перестань вертеться. Всё правильно, ты слышишь мой голос у себя в голове. Больше его никто не слышит», — раздался тот же голос, но старик и не думал открывать рот.

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Это было похоже на телефонный разговор, только без телефона. Даже странный скрежет вроде дефектов связи и лёгкое эхо добавляли ощущения, что я общаюсь с кем-то на расстоянии.

В этот момент Яков шагнул ко мне и склонился над шлемом, плотно охватывавшим мою голову. Он что-то подкручивал, проверял контакты датчиков, задумчиво хмурясь, а затем уверенно нажал на скрытую кнопку сбоку и произнёс:

— Пока шлем перезагружается, я дополню то, что сказал Ясный.

Ясный? Значит, старика зовут Ясный? — мелькнуло у меня в голове.

— В нашем мире архетипы — это не просто модели поведения, — продолжил Яков спокойным, почти лекторским тоном. — Здесь они куда глубже и сильнее. Они влияют на тебя напрямую, формируют саму твою суть. Твой архетип — «Воин». И это не банальная тяга к победе, а целый сплав качеств: внутренняя мощь, неутомимая активность, железная настойчивость. Воин не отступает перед преградами и идёт до конца ради своей цели. А главное — он до последнего защищает тех, кто ему дорог.

Голос Якова невольно смягчился:

— Вполне возможно, на Земле этот архетип дремал в глубине твоей души. Ты сама задвинула его подальше, как давно забытый инструмент, которым перестала пользоваться. Но здесь иное. Алтарь, создавая новый аватар на основе твоего физического тела, считал твою истинную суть и пробудил её. Воин — это и есть ты. Настоящая.

— Если говорить проще, — попыталась я уточнить, — во мне заложено несколько архетипов в разном процентном соотношении, и ваша Игра просто выбрала тот, у которого процент оказался наивысшим?

Они синхронно кивнули.

— И зафиксировав его в моём игровом профиле, теперь предлагает развиваться именно по этому пути? — продолжила я.

— Именно так, — подтвердил Яков, едва заметно улыбнувшись. — Так, давайте попробуем ещё раз, — тут же добавил он, словно уловив моё нарастающее раздражение, и коснулся сенсора на планшете.

Внутри шлема что-то тихо щёлкнуло. Перед глазами вновь вспыхнул белый прямоугольник, а в самом его центре тревожно замигал жёлтый треугольник. Я не успела даже открыть рот, чтобы задать вопрос, как треугольник растворился, и на его месте проступили строки текста, которые тут же бесстрастно озвучил знакомый механический голос:

«Ваш аккаунт обновлен и сформирован.

Дина / Богиня (раса скрыта от всех*) / Воин / уровень 1».

Я застыла. Богиня? Это о чём вообще?

Ещё сегодня утром я тряслась в битком набитом автобусе, вжатая лицом в чужое пальто. Сегодня грызлась с контролёром из-за удара по носу. Сегодня же потеряла сознание в парке — а очнулась в гробу, залитом белёсой жидкостью. И теперь мне говорят, что я богиня?

Нет. Что-то не сходится. Я — Дина. Обычная женщина. Мать. Рядовая сотрудница. Человек, у которого вечно слишком мало денег и слишком много проблем. А богини — они из мифов. Из книг. Из фэнтези. Не из моей жизни.

Голова наотрез отказывалась это принимать. Просто отторгала, как чужеродное. Будто кто-то силой пропихивал в неё вещь, которая туда никак не влезала, — и края скрежетали, не сходились.

Я и не сразу сообразила, что эту строку вижу только я. Но голос механический дополнил:

«*Строка отображается только носителю. Для остальных участников системы раса помечена как отсутствующая. Внести данные вручную. Дата правки — будет скрыта».

Голос смолк. Я перечитала ещё раз — медленно, по слогам, — и холод пополз по затылку, тонкий, как игла.

Вручную.

— Ты чего? — Яков заметил, как я передёрнула плечами. Взгляд его метнулся ко мне, потом снова вверх — туда, где висело пустое поле.

— Ничего, — соврала я. — Знобит.

Яков хмурился, глядя поверх моей макушки, по тому, как он щурился и вчитывался, было ясно — он видит что-то другое.

— Сейчас уже без ошибки, но будто зависло, пустое поле… — пробормотал Яков, качая головой и не отрывая взгляда от пространства над моей головой. — Система видит расу, но не отображает её. Словно кто-то вручную закрыл доступ.

Меня зацепила именно строка с расой. Богиня? Раса скрыта? Что это вообще значит? Я вспомнила недавние слова старика и, прищурившись, вчиталась в мелкий, едва заметный шрифт у самой звёздочки, который озвучил в моей голове механический голос:

«Раса скрыта. Желаете открыть расу для системы Лураписа или выбрать другую?»

И в ту же секунду в голове, будто прямо в ухе, прозвучал спокойный, но настойчивый голос Ясного:

— «Это потому, что раса скрыта от всех. Система её видит, но не показывает никому, кроме тебя. Выбери в списке расу „человек“ — и открой её для всех. Тогда оттиск заполнится, и вопросов ни у кого не возникнет».

«Выбрать другую», — послушно повторила я мысленно, следуя его подсказке.

Перед глазами тут же развернулся длинный, мерцающий список рас. Я торопливо пробежала по нему взглядом, отыскала строку «человек», коснулась её, подтвердила выбор и поставила отметку напротив пункта «открыть для всех».

«Раса: человек (открыта для всех*)», — тут же безэмоционально отчеканил голос в моей голове.

И, судя по реакции Якова, в этот же миг над моей головой вспыхнул обновлённый оттиск. Он смотрел именно туда, удовлетворённо улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Отлично. Теперь ты официально зарегистрирована, — произнёс он с какой-то странной, едва уловимой ноткой разочарования.

Я молча кивнула в ответ, хотя внутри нарастало глухое раздражение.

— Твой профиль полностью сформирован, приведён к нужному формату и уже загружен в систему. Он работает, — добавил Яков, нажимая очередную кнопку на своём планшете. — Теперь ты — часть системы. У тебя есть метка игрока.

На столе тихо ожило устройство, и из щели выполз тонкий лист — идеально ровный, ещё тёплый.

— Ознакомься пока с данными на экране, — бросил Яков, не оборачиваясь. — А я подготовлю для тебя учебный план и материалы. Они как раз сейчас формируются на основе твоего оттиска. Система сканирует твои сильные стороны и подбирает оптимальную траекторию.

Он на мгновение задумался и с лёгкой досадой добавил:

— Эх, нам бы такую технологию в реальный мир. Можно было бы с самого рождения вести человека по его истинному пути. А так… у нас и дворники порой с двумя высшими образованиями — потерянные, нереализованные люди. И всё из-за одной ошибки.

— Какой ещё ошибки? — не выдержала я, пытаясь хоть как-то уложить в голове этот нескончаемый поток новой информации.

— Ошибки жизни, — спокойно пояснил Яков. — Вот учится, к примеру, человек на юриста, а ведущий архетип у него — «Крестьянин». В итоге — ни призвания, ни успеха, ни удовлетворения. А ведь чтобы по-настоящему состояться в юриспруденции, нужны совсем другие ведущие архетипы: «Воин», «Монах», «Искатель» или «Творец».

С этими словами Яков развернулся, забрал со стола свежий лист и вернулся к своему массивному столу. Я же вновь перевела взгляд на пространство перед собой, где уже проступили новые строки системного сообщения:

«Профессии сформированы и будут предоставлены на выбор куратором. Характеристики будут добавлены в процессе обучения. Можете убрать шлем. Сенсор — справа, у виска».

Передо мной прямо в воздухе материализовалась полупрозрачная кнопка, и я, не колеблясь, коснулась её. Светящийся прямоугольник тут же плавно растворился, а шлем, будто нехотя разжав свои объятия, мягко поднялся вверх и завис над моей головой.

Я машинально огляделась и вдруг отчётливо поняла — что-то неуловимо, но безвозвратно изменилось.

К парящим над головами оттискам я уже успела привыкнуть и почти перестала обращать на них внимание, но теперь поле моего зрения обрело совершенно новый вид. По его углам, словно очерчивая невидимую рамку, проступили полупрозрачные значки и символы. Они плавно следовали за каждым движением моих глаз, неотступно оставаясь передо мной, но при этом ничуть не мешали обзору и не заслоняли реальность.

В верхнем левом углу проявилась лаконичная строка:

«Дина / Человек / Воин / уровень 1»

В правом верхнем углу пульсировала надпись:

«Здоровье — 100%»

Внизу слева мерцали два слова: «Параметры, Инвентарь».

А в правом нижнем углу значилось: «Прогресс — 2/100».

Я нахмурилась и попыталась дотронуться до одной из надписей кончиками пальцев, но символ лишь бесследно растворился, пройдя сквозь руку, будто был соткан из света.

— Чёрт, — раздражённо вырвалось у меня, и я резко отдернула руку.

— Дай команду, — спокойно подсказал Яков, с лёгкой усмешкой наблюдавший за моими неуклюжими попытками совладать с интерфейсом. — Мысленно или вслух. Система одинаково хорошо считывает и то, и другое.

Я тяжело вздохнула. Что ж, попробуем.

Я сосредоточилась и мысленно произнесла: «Открыть параметры». Передо мной тут же всплыло окно, разделённое на две части. В левой половине экрана находилась информация, а чуть ниже — большой сосуд, разделённый на две равные части. Сосуд Инь и Ян. Ясный сказал — он держит мой баланс. Что бы это ни значило.

Внутри сосуда плавно двигалась двухцветная жидкость: белая и чёрная. Они напоминали символ Инь и Ян, перемещаясь внутри, но не смешиваясь — словно из-за разной плотности.

В правой части окна я увидела себя — свою проекцию, трёхмерное изображение в полный рост, одетую в ту же одежду, что была на мне сейчас. Мой аватар медленно вращался, а отдельные элементы подсвечивались. Внимание привлекли кулон на шее и область головы. Внезапно передо мной появилась всплывающая табличка с предложением подтвердить путь развития: «Воин».

— Ну, пусть будет Воин, — пробормотала я себе под нос и мысленно подтвердила выбор.

Сосуд мгновенно переместился и оказался внутри моего аватара, расположившись в области сердца. А на его месте, в разделе «Информация», начали появляться строки:

«Основные характеристики, Внутренние навыки, Класс, Профессиональные навыки, Дополнительные навыки, Навыки вашей расы».

Я попыталась открыть их, но ничего не активировалось. Наверное, они станут доступны позже, когда я достигну определённых условий.

«Значит, это действительно игра? И это не моё настоящее тело? Нет, чушь», — пробормотала я про себя, наблюдая за всем происходящим. Всё выглядело настолько реалистично, что мой мозг ещё не до конца принимал эту действительность как игровую симуляцию.

Я продолжила изучать свой аватар. Вокруг него находилось множество ячеек. На уровне рук с двух сторон располагались два пустых квадрата с надписью «Оружие». Под ногами был ещё один пустой квадрат с надписью «Реликвия». Ещё ниже находился раздел «Инвентарь».

«Ладно, инвентарь потом», — подумала я, а затем вновь обратила внимание на подсвеченные части своего аватара. Они явно выделялись, и я решила начать с кулона, что висел у меня на шее и светился золотым отливом. Сосредоточившись, я мысленно указала на него, словно наводя туда курсор. На кулоне появилась небольшая метка с прицелом, а затем открылась новая вкладка.

На экране отобразился не сам кулон, а камень из него. Под изображением появилась информация:

«Золотой камень вулкана, 241-го уровня.

Свойства:

— Скрыть информацию о себе.

— Изменить информацию.

— Видеть скрытое».

Я застыла. Как это возможно? Этот кулон был из моего мира. Я помню, как мама отдала его мне в больнице, перед самой смертью. Что же она тогда сказала?

Я судорожно пыталась вспомнить её слова. Да, она произнесла что-то важное: чтобы я не боялась тьмы вокруг и всегда шла своим путём, каким бы он ни был. И ещё — что всё в моих руках. И просила никогда не снимать этот кулон.

Внутри у меня всё сжалось. Тогда эти слова показались мне странными, но из-за горя я не придала им значения. Сейчас же в голове возникло множество вопросов. Как этот кулон вообще оказался здесь? Почему он обладает такими свойствами? И что ещё скрывается за словами мамы?

Вопросы множились, но ответов не было. Однако я знала одно: рано или поздно я их найду. Всегда находила. И сейчас тоже справлюсь.

Интересно, конечно, как всё это работает. Я задумалась над свойствами кулона. «Изменение информации» уже казалось мне более или менее понятным. Если верить справке, это просто подмена данных: имя, раса, профессия, класс и прочее. Но такие изменения не влияют на реальные способности или физические характеристики. Получается, это скорее иллюзия, некий обман системы. А вот «видеть скрытое» — это уже что-то совершенно другое.

Меня переполняло любопытство. Я мысленно повторила слова: «Видеть скрытое». В следующую секунду мир вокруг преобразился. Всё пространство заполнили золотые тонкие нити, будто сплетённые из магии или энергии. Они окутывали всё вокруг, связывали предметы, людей, воздух. Это было похоже на сложную, живую паутину, пронизывающую всё вокруг.

Я повернулась к Якову, стоявшему неподалёку: он ковырялся в своём планшете и что-то показывал Ясному, чтобы тот помог. И именно от Якова исходила целая сеть нитей, расходившихся во все стороны, — он был центром огромной паутины. Эти нити вибрировали, передавая крошечные импульсы энергии, как радиосигналы. Казалось, он непрерывно взаимодействует с чем-то или кем-то. Маленькие световые пучки, словно огоньки, пробегали по нитям туда-сюда. Это зрелище ошеломляло.

Я испугалась, что могу увидеть что-то, к чему не готова, и быстро мысленно произнесла: «Стоп». Мир тут же вернулся в своё обычное состояние. Никаких нитей, никакой магии — всё снова стало привычным. Я немного успокоилась, но желание понять, что я только что видела, побеждало страх. Я снова сказала: «Видеть скрытое» — и вновь золотые нити заполнили пространство. Они были повсюду, соединяя всё вокруг. Я внимательно осмотрела это плетение, пытаясь найти смысл или закономерность. Но ответов не находила.

«Стоп», — повторила я про себя. Все нити исчезли. Теперь я точно знала, как это работает: нужно просто дать команду.

«Инвентарь». Ну что ж, пора посмотреть, что там. Я открыла раздел. Передо мной появилась сетка из квадратных ячеек. Большинство из них были пустыми. Только одна ячейка выделялась — она светилась красным, а на ней был изображён крестик.

Я сосредоточилась на этой ячейке, и она тут же увеличилась, заполнив собой всё поле зрения. Внутри я увидела чёрные крылья, похожие на ангельские, только тёмные и зловещие. Они мерцали лёгким серебристым отблеском, будто сотканные из ночного неба. Под изображением появилась надпись:

«Ваш уровень не соответствует».

«Ну вот, — пробормотала я про себя, чувствуя лёгкое раздражение. — То есть кулон 241-го уровня мне доступен, а эти крылья — нет? Какой же уровень нужен для них? Тысячный? Больше?»

Крылья выглядели потрясающе. Они явно были чем-то значимым и могущественным. Я ещё раз попыталась изучить их, но больше никакой информации не появилось. Видимо, доступ к ним мне пока закрыт. Как бы там ни было, это только усиливало желание разобраться в этом странном мире.

«Ладно, крылья, подождёте, — сказала я себе. — Сейчас есть дела поважнее».

Я никогда не считала себя профессиональным игроком. Играла много — Tomb Raider, Diablo, Call of Duty, — но без фанатизма. По-настоящему зацепил только Warcraft III: он научил меня главному — прежде чем лезть в бой, изучи поле. Просчитывай ходы. Не подставляйся.

Этого хватало, чтобы понимать простые вещи. Кулон 241-го уровня мне доступен, а крылья — нет. Значит, дело не в уровне. Значит, что-то здесь не так.

И ещё одно. Всё вокруг выглядело надуманным и лишённым баланса: странная система прокачки, отсутствие базовых характеристик, неактивные вкладки, загадочный сосуд. Ни одной привычной механики. Ни одной аналогии.

Тогда у меня и промелькнула мысль: а что если это вовсе не игровой мир, как утверждал Яков, а нечто большее? Не игра, а пространство. Живое. Со своими правилами — и без обязательства их объяснять.

Осталось проверить последнюю деталь. На аватаре, в районе макушки, что-то светилось.

Я покинула вкладку «Инвентарь» и перевела взгляд на собственное изображение, мысленно подведя к нему курсор. Стоило лишь сфокусироваться, будто коснуться его невидимым касанием, как аватар стремительно приблизился, заполнив собой всё поле зрения.

Прямо на темени пульсировала восьмиконечная звезда. От неё, словно корни или ветви древнего исполинского дерева, расходились тончайшие, почти призрачные сосуды. Они жили собственной жизнью — мерно пульсировали и расползались по всему телу, пронизывая его изнутри.

Я мысленно отдала приказ отстранить изображение, и тогда вся эта сеть предстала передо мной во всей своей разветвлённой, пугающе совершенной красоте. Присмотревшись к загадочным нитям внимательнее, я с изумлением узнала в них кровеносную систему: вены и артерии сплетались в точном, анатомически выверенном узоре. С одним лишь отличием — они были абсолютно чёрными.

А в области сердца медленно и ритмично пульсировал объёмный шар — идеальная проекция «Инь и Ян», светящаяся в такт этим тёмным потокам.

Что же это за чёрные артерии такие? Откуда во мне взялась эта мрачная паутина? Я застыла, пытаясь переварить увиденное, чувствуя, как мозг отчаянно буксует в поисках хоть какого-то логичного объяснения.

И тут, разумеется, по закону подлости, обо мне соизволил вспомнить Яков, самым бесцеремонным образом выдернув меня из ступора.

— Ну как вам? — бодро поинтересовался он с интонацией менеджера по продажам. — Интерфейс нравится? Всё удобно, всё понятно?

Я аж подпрыгнула от неожиданности и растерянно заморгала, озираясь по сторонам, как игрок, которому без предупреждения вручили джойстик от космического корабля.

«Да ну вас к чёрту! Что вы со мной сотворили?! В какое страшилище меня превратили? И кем я теперь, простите, должна тут отыгрывать — готическим светильником с чёрными проводками?!» — возмущённо пронеслось в голове.

И тут же, как назло, внутри раздался вкрадчивый, до зубовного скрежета знакомый голос Ясного:

— «Всё в порядке, разберёшься. И как ты уже, надеюсь, поняла — о многом здесь лучше помалкивать».

Я яростно тряхнула головой, в тщетной попытке вытряхнуть оттуда этого непрошеного внутреннего комментатора, будто назойливую мошку, залетевшую в ухо.

«Всё! Хватит с меня этих игрулек! Наигралась по горло! Пора переходить к взрослым вопросам!» — отрезала я про себя.

Решительно захлопнув все вкладки, я поднялась с кресла, выпрямилась и, чеканя каждое слово, отчеканила:

— Где мой сын? По какому праву нас здесь держат? И кто вы, чёрт возьми, вообще такие?!

Я впилась в Ясного требовательным, не терпящим отговорок взглядом. Раз уж он меня сюда притащил — пусть теперь и отдувается, пусть говорит.

Глава 2 «Мир оставляет оттиск на том, кто осмелился в него войти»

В комнате повисла густая, звенящая пауза. Нарушил её сам старик.

— Полагаю, стоит начать с главного, а уж потом переходить к деталям, — изрёк он весомо.

Он деликатно кашлянул, одарил меня неожиданно тёплым, почти отеческим взглядом, а затем неторопливо зашагал по комнате, вычерчивая кончиком трости на полу какие-то причудливые, мерцающие символы.

Когда он подошёл ближе, я наконец смогла рассмотреть его оттиск, висевший над головой, словно визитная карточка:

«Ясный / Дракон Земли / Маг-Громовержец / Алхимик / уровень 201»

«Ничего себе циферка... Двести первый уровень? Это что, буквально летающий дракон?» — ахнула я про себя.

— Летающий, летающий... — добродушно кивнул он, будто без труда уловив мою мысль.

«Стоп. Да хватит уже копаться у меня в голове! Так я вообще думать разучусь! Ишь ты, читает он меня, как открытую книгу. Это уже ни в какие ворота! Должен же у человека остаться хоть один тихий, укромный уголок для личных мыслей! Офигеть просто!»

— Не бойся, — тут же мягко отозвался в моём сознании его бархатный голос, — я не столько читаю, сколько чувствую. Улавливаю твои ощущения и распознаю их. Я ведь видел, куда ты посмотрела, заметил, как расширились твои зрачки. Просчитать мысли совсем не сложно, когда умеешь читать лица.

«Ой, да не лукавьте, — упрямо подумала я, уже точно зная, что он так или иначе это услышит или считает, — вы именно читаете. Или подслушиваете».

И тут он вдруг молча кивнул.

Я поперхнулась воздухом и закашлялась, тщетно пытаясь скрыть своё полнейшее замешательство.

— Когда-то, много миллионов лет назад, Боги... — торжественно, тоном былинного сказителя начал Ясный, будто собираясь поведать о сотворении мира.

— О, нет, только не это! — не выдержала я, закатив глаза к потолку. — Сейчас начнётся классическое: «Жили-были старик со старухой, и было у них три сына...» Давайте избавим друг друга от этой эпической прелюдии и перейдём сразу к делу. Почему меня и моего сына держат в плену?

Я впилась в старика пристальным, требовательным взглядом, ожидая прямого ответа.

Тут вперёд выступил Яков. Подойдя ближе, он произнёс спокойно и твёрдо:

— Всё совсем не так, как ты себе вообразила. Ты не в плену. Ты — в другом мире. И без подробностей, без той самой «сказочной истории», — он бросил на меня язвительный, колкий взгляд, — ты никогда не поймёшь, где оказалась и что на самом деле происходит с тобой и твоим сыном. Так что если действительно хочешь получить ответы — выслушай Ясного и, будь добра, не перебивай.

Я молча кивнула. Как ни крути, он был прав. А ответы мне были нужны как воздух.

— Спасибо, Яков, — мягко кивнул старик. Затем он повернулся ко мне, и его взгляд стал сосредоточенным, глубоким, будто он заглядывал куда-то сквозь время.

— Хорошо, раз ты так хочешь — я расскажу тебе историю. Историю о том, как я сам впервые очутился здесь. И начну я издалека не потому, что люблю долгие речи, а потому, что иначе ты просто не поймёшь, что это за мир и каким образом мы, люди с Земли, вообще здесь оказались.

— Мы не коренные жители этого мира, — добавил Ясный, будто предугадывая мой следующий вопрос. — Мы такие же переселенцы, как и ты. И каждый из нас прошёл через то, через что сейчас проходишь ты.

— О как... — вырвалось у меня. — Так вы, значит, свои? Ну тогда я точно буду жаловаться! Коллективную претензию накатаю!

— Ну-ну, не горячись, — с улыбкой парировал Яков. — У нас тут всё строго официально, по протоколам нашего государства. Легально, с печатями и подписями. Никакой самодеятельности.

Ясный выдержал паузу, собираясь с мыслями, будто перелистывая в голове пожелтевшие страницы прошлого, а затем заговорил неспешно и весомо:

— Что ж, перейдём к сути твоего вопроса. Было это двадцать пять лет назад. Я тогда работал в Российском национальном исследовательском медицинском университете. И однажды на нашу рабочую почту пришло весьма странное письмо. В нём предлагали встречу для обсуждения, как было сказано дословно, «соединения двух пространств». Мы, разумеется, приняли это за чей-то нелепый розыгрыш или спам и, не задумываясь, отправили отправителя в чёрный список.

Но отправитель оказался настойчивым. Письма продолжали приходить несмотря на блокировку. Устав от этого, мы ответили: «Приезжайте, угостим чаем».

Нас собралось около десяти человек в лаборатории. Сидим, шутим над абсурдностью послания, ждём явления НЛО, пьём чай — и вдруг вой сирены. Свет гаснет. Кромешная тьма. В центре комнаты возникает маленький белый шар, парящий в метре над полом. Он медленно растёт, вспыхивает — и на его месте появляется белая дверь.

Мы и рты открыть не успели: дверь распахнулась, и нас будто невидимым магнитом затянуло внутрь. Меньше минуты — искры перед глазами, полная невесомость, а затем резкий толчок, и нас выбросило уже в другом месте.

Очнулись мы в помещении, похожем на нашу лабораторию, только на порядок совершеннее — незнакомая аппаратура, чужой уровень технологий. Напротив — трое. Смотрят на нас спокойно, без удивления.

«Вас выбрала система из десятка учёных для этой миссии, — говорит один. — Детали мы привезли. Располагайтесь, скоро вас найдут ответственные, предстоит большая работа».

Нас повели по комплексу, показали капсулы с белой жидкостью, объяснили принцип переноса человека, дали книги с инструкциями и своими исследованиями. Мы слушали, распахнув глаза, как филины. Потом провожатые сели в лифт, помахали на прощание и уехали на минус сорок первый этаж.

Когда первый шок прошёл, мы сами вызвали лифт, поднялись на первый этаж, увидели холл с дверью «Выход». Распахнули её — а там свирепая пурга, ледники и бесконечная снежная пустыня.

Бросились к телефону на стене: звоним руководству, в полицию — везде принимают за сумасшедших. Тогда я набрал номер с таблички «В экстренных случаях». Дежурный спокойно выслушал и сказал: «Ждите».

Приехали не спасатели МЧС, а люди в чёрных масках с автоматами — те самые «ответственные».

Тут всё и прояснилось. Правительство давно контактировало с представителями мира Лурапис. Те раскрыли секрет связи миров и попросили помощи. Был заключён договор: по их проекту и из их материалов на строго выверенном месте построили эту лабораторию, чтобы учёные Лураписа смогли завершить монтаж.

Усатый военный, руководивший операцией, объяснил: нас давно ждали, и именно мы активировали процесс. Мы подписали договор и стали частью проекта.

Дальше началась большая работа. Мы составили список нужных специалистов, изучили инструкцию по переходу. А главное — нам дали их игровой движок. Невероятно совершенный, будто из будущего. Наши программисты были в восторге. Мы стали дорабатывать его: добавили профессии, характеристики, навыки, оружие, создали свои библиотеки данных.

Все наши наработки проверяло некое «око» Лураписа — ядро системы, которое по своему алгоритму принимало или отвергало изменения. По сути, главным программистом был сам Лурапис, а мы лишь ставили задачи и загружали данные.

Настал день первого запуска — день великого перехода в Лурапис.

Первым рискнул профессор Артамонов. Пять часов томительного ожидания — и он вышел на связь. Успешно. Проект состоялся. Вслед за ним отправилась первая сотня добровольцев. В их числе был и я.

Сам процесс переноса, если отбросить технические тонкости, выглядит так: ты ложишься в капсулу, тебя погружают в искусственную кому ударной дозой седативных — сознание гаснет, метаболизм замедляется до предела. На лицо надевают дыхательную маску, подключают к аппаратуре жизнеобеспечения, врачи неотрывно следят за каждым показателем. А затем тело полностью погружают в ту самую белую субстанцию — и происходит запуск.

Очнувшись в Лураписе, ты не просто оказываешься в ином мире — ты в нём заново воссоздаёшься.

Это не телепортация в привычном смысле. Это полное воссоздание твоей личности в другой реальности. Пока твоё физическое тело пребывает в стазисе на Земле, здесь ты начинаешь свою лучшую жизнь.

Сначала нашим куратором был представитель Лураписа, теперь же нами руководит наш человек — Яков. Нас здесь уже более ста тысяч. И мы давно не просто учёные или исследователи — мы творцы, созидатели нового мира.

— Запомни главное, — добавил Яков, — Лурапис — это игровой мир по своей природе, но это не игра. Здесь не играют. Здесь живут. По-настоящему живут, хотя и по игровым алгоритмам бытия. Развитие тут такое же естественное, как и на Земле, только доведённое до совершенства программами этого мира.

— Каждый переселенец, прежде чем попасть сюда, проходит утверждение специального комитета, — продолжил он. — Основанием служит подробное резюме, в котором собрана вся значимая информация о человеке, о его качествах и характеристиках, важных для нас. Это необходимо, чтобы отсеять бывших заключённых, агрессоров, людей с опасными наклонностями и им подобных. Раз ты здесь — значит, ты успешно прошла отбор. И для тебя уже найдётся дело.

Яков ненадолго замолчал и, словно размышляя, добавил:

— Конечно, есть один неприятный нюанс. Иногда комитет принимает решение за человека. Ну пойми: нам сложно договариваться с людьми на Земле. «Привет, предлагаем работу в другом мире!» — Понимаешь, о чём я, Дина? Нас бы просто сочли сумасшедшими. Мы уже проходили через этот этап. Раньше процесс принятия на работу был намного сложнее. Поэтому мы стали отбирать нужные нам архетипы самостоятельно, принимая решения за людей. А договариваться с ними уже здесь, в этом мире.

Я невольно приподняла брови.

— А вы в курсе, что проснуться в гробу, полностью залитым водой, — это слишком изощрённая процедура для предложения работы? — вырвалось у меня. Я вздрогнула, вспомнив тот страшный момент, который мне пришлось пережить.

— С вами вообще всё пошло наперекосяк, — буркнул Яков. — Сплошные аномалии. Первопроходца и матери.

Я открыла было рот, чтобы спросить, но...

— На самом деле в капсуле всем управляет искусственный интеллект, — неожиданно вмешался Ясный. — Он следит за состоянием человека, регулирует процессы, при необходимости устраняет сбои и выводит игрока наружу. И только когда вся жидкость сходит, человек получает полный контроль над телом.

Я укоризненно посмотрела на него, Яков тем временем продолжил:

— Надумаешь отказаться — вернёшься домой в любой момент. Чуть позже, правда. И не с пустыми руками: компенсация тебя приятно удивит. Только знаешь... у нас ещё ни один сотрудник не попросился обратно. Все остаются. Все соглашаются работать. Работа здесь, уж поверь, редкая. Из тех, что выпадают однажды.

— Ну надо же! — сказала я с преувеличенным интересом.

— А ты не ерничай, слушай! — вдруг резко отозвался Ясный.

— Я всё понимаю, — отмахнулся Яков, обращаясь к Ясному. — Это ведь только первые дни в этом мире, поэтому я и не обижаюсь. Сам был в такой ситуации. Но я хочу максимально всё объяснить сейчас, чтобы ей потом было проще осознать, что всё это не шутка, а серьёзная и ответственная работа. К тому же, это моя задача — вводить новичков в курс дела и курировать их. Так что я уже привык к такому яркому проявлению эмоций.

Он перевёл на меня взгляд и продолжил:

— Но как бы там ни было — тебе повезло. Я уже говорил, раса здесь выпадает случайным образом. Спросишь, почему так, если учитывается ДНК? Честно — не знаю. Может, система считывает наши потаённые желания. Шучу, конечно. Вот я, к примеру, здесь обрёл совершенно новый облик. Моя раса — криптаноид. Что-то вроде дроу, тёмного эльфа. На Земле я был светлокожим, а здесь стал, скажем так, шоколадным мачо. Возможно, дело в том, что тут обитают сотни рас, будто сошедших со страниц фэнтези. То, что у нас считается лишь мифами, легендами и сказками, здесь живёт полноценной, реальной жизнью. А ты — человек. Может, это покажется скучным.

— Это точно не про неё история, — усмехнулся Ясный.

Яков, заметив мой взбешённый взгляд, решил, что на сегодня информации достаточно, и произнёс:

— Ладно, пока на этом закончим. Вот методички — прошу их изучить. А это твой план прохождения и список профессий, которые программа подобрала исходя из твоих способностей, — сказал Яков.

Он протянул мне пять тонких книг и какой-то лист, а затем посмотрел на старика, давая ему слово. Но старик не успел ничего сказать — я его перебила.

— Очень увлекательный рассказ, просто фантастика! Теперь я точно не усну — буду грезить о работе в вашем чудесном мире! — почти выкрикнула я с едким сарказмом.

А затем, уже срываясь на истерику, добавила:

— Да мне плевать, что там решил ваш комитет! Плевать на вас и на все ваши трудности! Я требую, чтобы меня и моего ребёнка немедленно отпустили! Я решила стать тем самым единственным исключением и прямо сейчас отказываюсь от вашего уникального предложения. Я хочу домой!

Я резко поднялась, упёрла руки в бока и впилась в них взглядом.

— Думаю, на этом закончим, — тихо произнёс Ясный, мельком взглянув на Якова. Тот молча кивнул.

Старик мягко, но настойчиво взял меня под локоть и вывел из кабинета куратора. Моё ошеломлённое, растерянное лицо, казалось, никого здесь не трогало.

— Пойдём, я провожу тебя до базы, где сейчас твой сын. По дороге поговорим, если захочешь — отвечу на оставшиеся вопросы, — произнёс он почти по-отцовски тепло, но в его голосе мне послышались нотки плохо скрываемого раздражения.

Сердце сорвалось и застыло. Меня вели к сыну.

Я пошла за ним молча. Без единого слова.

Мы свернули мимо библиотеки и оказались в длинном пустом коридоре. Шаги гулко отдавались от стен. В голове не укладывалось услышанное — всё казалось вывернутым наизнанку, лишённым смысла. Может, это просто сон? Тягучий, дурной сон, который вот-вот оборвётся, стоит лишь проснуться?

Я украдкой, ногтями, впилась в кожу на запястье. Резкая боль прострелила руку. Настоящая. Но коридор не исчез. И старик, идущий впереди, тоже.

Надо выйти отсюда. Увидеть сына. Увидеть — а дальше решу.

Мысль мелькнула и тут же рассыпалась.

Ясный вдруг остановился — так резко, что я едва не врезалась ему в спину. Обернулся. Взгляд у него был тяжёлый, колючий, как проволока, — и он вцепился в меня.

— Так не пойдёт, — выдохнул он почти без голоса.

И сразу — по сторонам. Глаза пробежали по стенам, по потолку, по углам, ощупывая пустоту, будто за каждой колонной мог притаиться лишний свидетель. Никого. И всё же плечи он не расправил.

— Я знаю, что у тебя на уме. Знаю. Не спеши. Я всё объясню. И поймёшь тогда, почему возвращаться тебе некуда.

Я смотрела на него — молча, пусто. Слова, готовые сорваться, застряли где-то между рёбрами. Пульс ударил в виски — гулко, дробно, как сигнал тревоги. Всё внутри рванулось разом: спросить, окликнуть, отступить на шаг. Но тело опередило голову. Челюсть сжалась, воздух со свистом прошёл сквозь стиснутые зубы, и я качнула подбородком — коротко, сухо, не разжимая губ.

Коридор упёрся в железную дверь. Ясный подошёл вплотную и приложил большой палец к настенной панели. Замок щёлкнул негромко, створка отъехала в сторону — за ней оказался лифт. Мы шагнули внутрь. Пол едва заметно дрогнул под ногами, и кабина потянулась вверх.

Двери разомкнулись — и мир распахнулся.

Первым накатил шум. Гул голосов, шарканье подошв, обрывки мелодий из разных концов — всё слилось в плотную звуковую волну; от неё закладывало уши. Та самая городская суета, от которой я всегда бежала. Людей — слишком много. Они неслись мимо, толкаясь и никого не замечая. Один волок пакеты, другой ругался с продавцом, третий говорил в никуда, прижав телефон к уху. Ни один взгляд не задерживался на другом — каждый жил в собственном коконе.

Не то торговый центр, не то рынок. Всё выглядело громоздко и вразнобой. В одном конце торговали рыбой, рядом — шёлком и какими-то странными пупсиками. В другом всё сверкало новизной, а по соседству лепилась деревенская палатка с рваной крышей. Чем там торговали? Какой-то пахучей жидкостью. Фу.

Я шла, вертя головой, — не покупательница, а случайная зрительница в чужом муравейнике.

И тут взгляд зацепился за что-то.

За прилавком одной из лавок стояла девушка. Тоненькая, почти невесомая, но дело было не в этом. Зрачки у неё вытянулись в тонкие вертикальные щели — змеиные, немигающие. А кожа отливала синевой — не отсветом больничных ламп и не тенью, а собственным, спокойным цветом глубокой воды, куда не достаёт солнце.

Она смотрела прямо на меня.

И вдруг склонилась. Низко, плавно, без капли заискивания — так кланяются не из страха, а по какому-то своему, непонятному мне закону.

Я застыла. Подошвы будто вплавились в плитку. Взгляд сам пополз выше её макушки:

«Шелли / Таханка / Маг-наёмник / Фармацевт / уровень 101»

Строки висели в воздухе — ровные, беззвучные, как ценник. Я всё ещё не привыкла к этим ярлыкам над головами. Хотя нет, Яна назвала их оттисками, а по мне так это игровой профиль. Не суть. Хотя удобно, спору нет: сразу ясно, кто перед тобой. Особенно когда ты непонятно где. И всё же по спине пробежал холодок.

Я моргнула. Поклон? Мне?

«Почему она кланяется? И кто она вообще такая?» — мысль вспыхнула помимо воли и стянула кожу на затылке.

Ясный будто только этого и ждал. Коротко толкнул локтем — не грубо, но так, что я вздрогнула и вернулась в себя.

— Это рынок, — сказал он ровно, словно подхватывая мой невысказанный вопрос. — Сюда свозят товар со всего мира.

Я резко обернулась. Он продолжал:

— Та, синяя, — таханка. Есть такая раса. Живут в лесах, собирают травы, варят из них настойки. Народ скрытный, странный. Поначалу с нами и разговаривать не хотели, но наш торговый представитель их уломал. Торгуют здесь уже два месяца. А их товар военным нужен позарез.

— Угу. Только я вас ни о чём не спрашивала, — буркнула я, не пряча раздражения.

— Прости. — Он чуть качнул головой. — Иногда не разберу, где мысль, а где слова, обращённые ко мне. — И добавил с лёгкой усмешкой, от которой у меня свело скулы: — А ты, я смотрю, любишь поболтать сама с собой.

«Чудесно. Вслух и не огрызнёшься, а думать рядом с ним — что по минному полю ступать», — я поджала губы и тут же осеклась: он глянул на меня так, что захотелось отступить на шаг.

Ясный ухмыльнулся, развернулся и молча пошёл дальше. Я подчинилась и двинулась следом. Солнечные лучи дробились в прозрачных стенах торгового центра, вычерчивая на полу причудливую вязь бликов и теней. Мы медленно проталкивались сквозь пёструю толпу, в которой мешались самые разные существа.

Наконец мы вышли наружу. Я жадно втянула прохладный воздух, напоённый запахами трав и листвы. После ярких огней и бесконечного гомона торгового центра небольшой парк показался спасением.

Я поймала себя на том, что цепляюсь за иронию, как за спасательный круг. Так проще. Так не так страшно. Надо же, есть в этом мире место, где никто не торгует, не орёт и не размахивает щупальцами. Уже плюс.

Зелени — хоть картину пиши: цветы, деревья, кустарники. Ухоженные дорожки, ровные газоны, лавочки и пруд с солнечными бликами на воде. Прямо открытка «Утро в санатории». Не хватало только пенсионера с вязанием и таблички «Не шуметь после десяти».

Но идиллия, как водится, сломалась об реальность. Впереди выросли ворота — такие, что хоть крепость за ними прячь. У входа застыли военные с постными лицами. Судя по взглядам, улыбка у них карается расстрелом, а слово «здравствуйте» — особо тяжким преступлением.

Мы двинулись туда, но Ясный, до того витавший где-то в собственных мыслях, вдруг схватил меня за руку и дёрнул в кусты. Я даже пикнуть не успела, как мы уже сидели в зелени, точно два шпиона из плохого детектива. Осталось надеть тёмные очки и притвориться, что мы тут вообще не прячемся.

Дыхание у него сбилось, голос дрожал, но звучал как приговор:

— В этот мир не ступают ни ангелы, ни боги, ни демоны. Им запрещено здесь находиться. Одни заперты в подземельях. Другим вход закрыт. Они уже однажды едва не уничтожили этот мир — и с тех пор сюда им нельзя. А твой сын — ангел. Ты — Богиня. Теперь понимаешь, насколько это опасно?

Я вскинула брови.

— Ого! Прямо ангел? Ну всё, складываем вещи и бежим. Спасибо, что так вовремя, я как раз не планировала тут оставаться.

Я медленно моргнула, глядя на него в упор.

— Что, не ответила на вопрос? — уточнила я. — Тогда слушай: отлично понимаю. Бежать надо, дедуля, бежать!

У Ясного дёрнулась щека.

— Думаешь, это шутки?

— Теперь стало интересно, что я думаю. — Я не отвела взгляда.

Он придвинулся ближе. Голос стал тише — но от этого жёстче:

— Слушай. Надвигается война. Не метафора, не пророчество из книжки — война. Боги и демоны рвутся сюда, и когда они прорвутся, погибнут оба мира. Миры связаны: погибнет один — увянет и другой. Я вижу будущее — не одно, а много. Оно ветвится. И апокалипсис я видел много раз. И каждый раз — одно и то же: смерть. Твоя, сына, всех.

Он помолчал.

— Но я вижу и другое. Шанс. И он возможен только здесь. Там, где всё началось. Спасём этот мир — спасём и твой. А потом возвращайся куда захочешь. Я не просто так привёл вас сюда… Ты тут — не случайно. Та, кто ходила по небесам, спустившись на землю, сможет помочь обоим мирам. Да, шанс маленький, но он есть. Понятно?

Он посмотрел на меня очень грозно, потом огляделся по сторонам и продолжил:

— Вас с сыном я провёл через комитет. Лично. Представил как нужные этому миру фигуры. Правды никто не знает. Кто вы — не знает никто.

Я слушала. Кивала. И не верила ни одному слову.

Богиня. Ангел. Апокалипсис. Утром — перепалка с контролёром из-за проездного. Вечером — на моих плечах два мира. Логично. Завтра по расписанию — полёт на драконе.

— Угу, — выдохнула я. — Понятно.

Понятно было только одно. Пока я не увижу Диму — любой спор пуст. Пусть несёт что хочет. Про богов, про бездну, про избранных. Сначала — сын. Остальное потом.

В голове гудело. Верить? Не верить? Мысли сбились в ком. От его слов по затылку потянуло холодом, пальцы сами сжались в замок. Загадки душили. Хотелось одного — резко проснуться. Вынырнуть из этого бреда, как из воды.

— Знаю, ты некрещёная, — зашёл он с другой стороны. Голос стал мягче, почти вкрадчивым. — И веришь только в себя.

Опять он в моей голове?

— Но ты чувствуешь. Глубоко внутри чувствуешь, что мир — не случайность. Что он сотворён. Вспомни, — он чуть наклонил голову, — почему ты всё-таки крестила сына?

— Это была последняя просьба матери. Умирающей. Я выполнила — вот и всё. При чём тут весь этот балаган? — Голос у меня сорвался на резкое.

— Крест на шее твоего сына. Его оставил тебе отец мальчика. Перед тем как уйти. Так ведь? — Ясный говорил ровно, будто читал по строчкам. — Этот крест его спас. Система стёрла данные о нём, спрятала. Но мальчик всё равно в опасности. Как и ты.

Я окаменела. Мысли рванули врассыпную. «Кулон. Крест, брошенный бывшим на прощание. Мама. Что здесь вообще творится?»

Он проследил, куда метнулся мой взгляд.

— Не бойся. Спрашивай.

Я подняла на него глаза. Горло сжалось.

— Почему? Почему она мне ничего не сказала?

— Нам не положено знать, что с нами случится. Узнаем — изменим ход. Неважно, к лучшему или к худшему. Каждый наш шаг — кирпич в кладке судьбы. А знание о будущем тасует эти кирпичи, ставит их не на свои места. Смотри. — Он поднял палец. — Представь, ты знаешь: завтра получишь «пятёрку». И готовишься вполсилы, спокойная, уверенная. Приходит тот самый день — а в руках у тебя «тройка». Почему? Потому что выдохнула раньше времени. Не вгрызлась в материал так, как вгрызлась бы, не знай ты ответа заранее.

— То есть даже если вы знаете, что кто-то умрёт, вы ему об этом не скажете? Чтобы он свой гроб в цветочки не разукрасил?

— Верно.

— Вы видите будущее и молчите, чтобы уберечь. Это понятно. А можно исправить хотя бы что-то?

— Вопрос непростой. — Он помолчал, подбирая слова. — Направить — немного. Не выдавая будущего. Подложить «горошину». Удобрить почву. Вот смотри: я вижу гибель этого мира в тысяче вариантов. И только в одном — проблеск. Свет. Я изучаю эту линию. Подталкиваю её, помогаю ей сбыться. А вот латать напрямую не стоит. Будешь ломать будущее через колено — оно пустит новые побеги, и они всё равно сведут тебя к тому же дню «Х».

Он чуть развёл руками.

— Это как собирать тебя в школу. Я скажу: «Надень шапку, иначе замёрзнешь. Сунь в сумку учебник, иначе влетит от учителя». И так далее, по мелочи, чтобы уберечь от бед. Но будущее дёргается каждую секунду. Его не ухватить. Один твой шаг — и оно уже не то. Я вижу множество линий. Разбираю их по ниткам. Ищу ту самую. Главный узел. И всё равно до последнего не поручусь, что выйдет именно так.

— Нам конец?

— Боюсь, шансов на спасение куда меньше. — Ясный опустил взгляд. — Развилок уйма, и почти в каждой финал один. Смерть. Но я нащупал несколько других. Тонких, еле уловимых. Может, оттого и смазанных, что кто-то только-только делает первые шаги по этой тропе.

— Легче не стало. И понятнее — тоже, — я покачала головой.

И тут меня словно щёлкнуло. Выбор был простой, в две стороны: принять всё это или отмахнуться. Приму — значит, шуткам и колкостям конец. Придётся по-настоящему понять, куда меня занесло. Осознать, на что я способна. И главное — вопреки всему, что он тут наговорил, — нащупать способ уйти отсюда с сыном. Не разрушив по дороге Землю.

Ну точно тут есть люди посильнее меня. Вон Яков, со своими проводами, и то сильнее меня в сотню раз. Или пусть какой-нибудь матёрый орк возьмёт да и сделает всё, что нужно, — заслонит слабых собой. Сразится с демонами за меня! Уж точно не я. Тут дедок явно обознался. Линии кривые и не туда его завели. Где я — и где боги, воины, богатыри из сказаний.

Но где-то под рёбрами уже сидело холодное, трезвое: а если не обознался?

Я встретила его взгляд.

— Ладно. Что мне делать здесь? В этом мире? — спросила я ровно.

— Главное — ты тут. С сыном. Сейчас задача простая: освоиться. Подтянуть уровень. Пройти Алтарь. С этим помогу. И — этот наш разговор держи при себе. Никому.

— Так кто я на самом деле? Богиня или человек? Что такое Алтарь? И почему у меня во лбу восьмиконечная звезда, кровь — чёрная, а крылья в инвентаре тоже чёрные?

— Сколько сразу, — Ясный качнул головой. — Со всем разберёшься. Позже. Поверь на слово. Если коротко — ты Богиня. И ранг твой высок. Твоя суть пойдёт именно этой ветвью, что бы ты ни выставила в шапке профиля. Звезда во лбу — твой знак. Чёрная кровь? Скорее сбой. Крылья… — он запнулся, — надеюсь, пропадут. Береги сосуд Инь и Ян, — голос его просел до шёпота, — он держит твой баланс. А Алтарь — тот, кто назначит тебе место в этом мире. Иначе говоря прописку.

Ясный резко обернулся. Взгляд его метнулся по сторонам — колючий, проверяющий, не тянется ли к нам чужое внимание. Пальцы дрогнули.

— Нам пора, — выдохнул он почти беззвучно. — Всё потом.

Его ладонь — сухая, жёсткая — сомкнулась на моём локте и потянула к дороге, к тяжёлым, массивным воротам. Мы подошли. Навстречу шагнул военный, вскинул прибор, провёл лучом от макушки до пят. Короткий писк. Кивок. Сухая команда — пропустить.

Створки вздрогнули и медленно, с глухим гулом, распахнулись

Глава 3 «Дом — это не стены, а те, кто рядом»

Квамос лежал в зелёной чаше долины, зажатой кольцом высоких гор.

С первого взгляда город оглушал. Глаз тонул в деталях, дыхание сбивалось от избытка. Казалось — слишком пёстро, слишком много, почти безвкусно. Но стоило замереть и вглядеться — пёстрое собиралось в лад. Сквозь нарочитую перегрузку проступала чистая гармония. Кричащие цвета, дерзкие изломы форм, материалы, каких не бывает, — всё срасталось в единую ткань. Живую. Дышащую. Цельную.

Каждая мелочь здесь была на своём месте. Выверенная, единственная, доведённая до совершенства. Город напоминал паутину из света и заклинаний: тронь одну нить — дрогнет весь узор, а вместе они держали изумительную, законченную картину.

И при этом в нём чудилось что-то знакомое. Смутное, полустёртое. Будто отзвук чужого сна, обрывок памяти, занесённый из другой жизни. Возникало чувство, что Квамос задумывал не просто гениальный архитектор, а человек, умеющий слышать. Тот, для кого красота неотделима от удобства, от доступности, от воздуха и тишины, от мысли о тех, кто придёт завтра.

Я смотрела сквозь него, не моргая. Веки не слушались, зрачки расширились, в груди теснило от восторга и неверия.

Пока я, оцепенев, ловила каждую линию, к воротам скользнуло авто. Ни на что не похожее. Силуэт — текучий, но с резкими, будто рублеными гранями. Корпус отливал жидким металлом, и свет стекал по нему, не находя за что зацепиться.

Мы сели внутрь.

— Ехать около двух часов, — бросил Ясный, не поворачивая головы. — Постарайся поспать.

Заснёшь тут, как же. Голова гудела, в висках стучало от всего, что я уже успела разглядеть, а за окном разворачивалась новая вереница картин — одна диковиннее другой.

Дорога от улицы к улице тянулась минут пятнадцать, редко двадцать. Сперва мимо поплыли тихие двухэтажные дома. Почти обыкновенные. Аккуратные фасады в пастельных тонах, ровные заборчики, деревянные ставни. Всё здесь будто сложили из покоя и неспешности, и я невольно расслабила плечи, прижавшись виском к прохладному стеклу.

Но чем дальше уводила дорога, тем неузнаваемее становился Квамос. Каждый поворот распахивал отдельный мир.

Впереди проступил квартал серого камня. Призрачные замки в английском духе, тяжёлые и глухие. Небо осело на крыши, туман загустел, и вдруг хлынул ливень. Струи забарабанили по стеклу, смыли очертания, и город за окном сделался зыбким, тревожным, будто увиденным сквозь воду. Я поймала себя на том, что задержала дыхание.

Мы свернули — и краски взбунтовались. Дома вспыхнули неоном, фасады горели, словно их окатил палитрой обезумевший художник. Вдоль тротуаров стояли деревья, увитые лентами и гирляндами. Всё вокруг звенело цветом, не зная ни меры, ни стыда. Я прищурилась, заслонила глаза ладонью.

Следующий переулок встретил снегом — белым, искристым, скрипучим на вид. Пахнуло морозом и чем-то праздничным. Снежные, несуразные обезьяны лепили снежки, визжали, скатывались с горки на санках. Рядом кто-то строил домики из сугробов — то ли дети, то ли хоббиты, издали не разобрать. Взрослые перебрасывались смехом, и от их голосов в груди почему-то разливалось тепло, хотя за стеклом щипал холод и пальцы сами тянулись друг к другу, ища друг у друга тепла.

А потом город будто оборвался. Или нет — просто началась другая улица, ни на что из прежнего не похожая.

Открылся лес. Старый, глухой. Стволы в два обхвата, кора в трещинах, затянутая мхом. Между деревьями притаились домики — низкие, вросшие в землю, с крышами, поросшими травой и полевыми цветами, будто их сложила сама природа. Среди стволов сновали маленькие человечки, сосредоточенные и быстрые. На нас они даже не взглянули — так поглотило их какое-то своё дело. Я подалась вперёд, вцепившись пальцами в край сиденья, но машина уже уносила меня дальше.

Самое удивительное ждало впереди. Мы въехали на улицу, где дома напоминали огромные аквариумы. Стены домов были из прозрачного материала, и внутри плавали рыбы, морские звёзды и существа, которых я прежде никогда не видела. Настоящие водяные дома. Они светились изнутри мягким голубым светом и будто медленно дышали, то наполняясь, то опадая. Я приоткрыла рот и так и забыла его закрыть.

— Это только начало, — бросил Ясный, перехватив мой взгляд.

И от его слов у меня внутри что-то дрогнуло. Стало ясно — чудеса ещё даже не начинались.

Двухэтажные водяные дома не отпускали глаз. Стены — сплошное стекло, и сквозь них видно всё, будто смотришь прямо в чужую жизнь, не постучавшись.

На первом этаже одного из них я разглядела двоих. С виду — люди. Но вместо ног — гибкие рыбьи хвосты. Они сидели перед мерцающим экраном телевизора, и вокруг них, как ни в чём не бывало, порхали стайки крошечных рыбок. Никто не удивлялся. Никто не замечал странности. Всё происходило так обыденно, что у меня самой перехватило дыхание.

Второй этаж делился на три комнаты. Три маленьких подводных мира, где вода держала вещи на весу, а свет ломался и дрожал на потолке.

А крыша… Крыша оказалась пляжем. Открытая площадка, засыпанная светлым песком, и небольшой бассейн в самом центре. Только потом я поняла — это и есть вход.

Там же играли двое детей. Перебрасывали мячик, смеялись, топали босыми пятками по тёплому песку. Мяч сорвался, плюхнулся в бассейн — и малыши, не замешкавшись ни на секунду, бросились за ним. Я дёрнулась к стеклу, прижала ладонь к холодному окну — но тревожиться было не о чем. В полёте их ноги блеснули и вытянулись в хвосты. Всплеск. И вот они уже внизу, на втором этаже, продолжают игру под водой, будто так было всегда.

— Как же тут мило! Я в сказку попала?! — вырвалось у меня. Голос сорвался, я не могла отвести глаз, пальцы сами сжались в кулак от восторга.

— Город необычный. Согласен, — сухо отозвался Ясный.

Ни улыбки. Ни искры в голосе. Словно мы с ним смотрели на разные улицы.

— А какие ещё страны есть в этом мире? — спросила я, цепляясь за разговор, как за спасательный трос. — Просто Яков обмолвился, что всё официально. Потом вы — про приглашение, про сотрудничество. Не верю, что мы какой-то избранный народ. Или всё-таки?

Я осеклась. И не оттого, что спросила лишнее. А оттого, что поймала себя: я уже внутри всего этого. Не бьюсь в истерике, не рвусь к двери — сижу, выспрашиваю, прикидываю. Чтобы выжить? Сбежать? Усыпить их бдительность и переиграть?

Выходит, я умею лукавить?

За собой такого не помнила. Пальцы сжались. Кто ты вообще… Дина?

Со стороны всё выглядело просто: девушка едет в машине и ахает на диковины, точно туристка с открытым ртом. Но под этим восторгом у меня всё клокотало. В том-то и был расчёт — пусть мои похитители думают, что я сломлена и послушна. Пусть расслабятся. А я тем временем вытяну из них всё, что сумею.

Кричать, биться, требовать объяснений — пустое, это я уже усвоила. Оставалось другое: смотреть, молчать, ждать. Нащупать их настоящие намерения. И главное — увидеть сына. Вот тут горло сдавило по-настоящему, и я незаметно сглотнула.

Ясный поймал мой вопросительный взгляд и продолжил:

— Стран за столько лет подключилось достаточно, и процесс идёт — одна за другой, понемногу, — продолжил Ясный. — У США, к примеру, вышла серьёзная заминка. Их точка выхода в этот мир оказалась глубоко под водой, а вся инфраструктура — на суше. Чтобы как-то закрепиться, они открыли у нас своё представительство. Мы их свели с местной расой — с русалами. Теми самыми, которых ты видела в домах-аквариумах. Русалы помогли проложить подводный тоннель. Теперь он соединяет их базу с землёй.

— А что вообще такое — эти точки входа и выхода? — спросила я. — Почему их нельзя просто сделать там, где удобнее? На суше, например?

Ясный бросил на меня короткий, оценивающий взгляд. Будто взвешивал — стоит ли объяснять, пойму ли.

— Это сложно, — сказал он наконец. — Точки зависят от целого клубка условий. Пространственные характеристики. Энергия. Совмещение с местными законами природы. Они возникают там, где сходятся эти факторы, а не там, где нам хотелось бы. Иногда — в воздухе. Иногда — под водой. Иногда — под землёй. Сдвинуть их, перенастроить на удобную площадку практически невозможно. Поэтому странам приходится подстраиваться. Другого пути нет.

Слова его звучали странно, почти загадочно, и я ловила каждое. Запоминала. Голова гудела, но мысли стали цепче, собраннее.

— И в каждом таком месте... свои местные? Как русалы? Или там хоббиты… орки какие-нибудь есть? — уточнила я, пытаясь охватить масштаб. Губы сами дрогнули в нервной полуулыбке.

— Да, — кивнул он. — У каждой точки свои расовые и природные особенности. Своя логика. Потому мы и советуем новым странам сперва изучить местность, а уж после искать пути сотрудничества. Без этого — никак.

Я замолчала. Внутри всё сжималось от попытки уместить услышанное хоть куда-нибудь. Ещё утром это казалось научной фантастикой — далёкой, книжной, безопасной. Теперь она обступала со всех сторон, пахла мокрым камнем и солью, шумела водой за стеклянными стенами. Выдумка обернулась явью, в которую меня втянули, не спросив.

Значит, нужно понять её правила. И поскорее.

— Точка входа в нашем мире и точка выхода в мире Лурапис возникли сами собой, вместе с появлением игрового мира, — заговорил Ясный, не отрывая взгляда от дороги. — Наша главная база — в Таймырском Долгано-Ненецком районе, в долине, зажатой ледниками. А выход в Лураписе — в центральном здании Квамоса, из которого мы только что вышли. Выбирать главные точки мы, увы, не вольны.

Он сделал паузу.

— Зато можем создавать дополнительные. Параллельные. И уже создали — удобные точки входа и выхода для официальных жителей. Для тех, кто прошёл Алтарь.

Тон его оставался ровным, почти будничным. Но каждое слово тянуло за собой десяток новых вопросов, и я едва успевала их складывать.

— В главном центре игрового мира у нас есть карта, — продолжил он. — На ней двести пятьдесят одна точка входа. У каждой — своя очерченная территория, свои границы. Мы полагаем, это число совпадает с числом стран в нашем мире. Точки отмечены лампами: зелёные — те, что уже открыты и работают, красные — закрытые, пока не подключённые. Так мы видим всех представителей сразу и ведём дела с ними в обоих мирах.

Он чуть усмехнулся краем рта.

— Игра так устроила. Думаю, нарочно — чтобы мы не передрались за лучшие места.

— А как же здешние жители? Они что, вот так просто отдали свои земли? — спросила я, и в голосе невольно прорезалась колючка. Вся эта стройная картина отдавала несправедливостью.

Ясный качнул головой и скользнул по мне быстрым, будто оценивающим взглядом.

— Нет. Никто ничего не отдавал. Мы не переносим сюда весь наш мир, нам не нужна чужая земля. Наша точка здесь — объект, который мы обязаны охранять и поддерживать. Только это. Мы не заселяем территорию, мы открываем представительство. И всё. Для этого мира мы — дополнительная сила, опора. Именно за этим нас и позвали.

Я кивнула, но внутри шевельнулось что-то неуютное. Слишком гладко всё складывалось.

— Хорошо, — осторожно продолжила я, стараясь нащупать трещину в этой картине. — А те, кто в Квамосе… они охотно слились с пришельцами? Ну то есть с вами?

Ясный ответил резко, в голосе звякнула сталь:

— Облик города и его жители — результат двадцати пяти лет нашей совместной работы. Каждый, кто с нами, пришёл по своей воле. Поверь, когда мы только появились здесь, не было ничего, кроме лесов и гор. Каждую улицу, каждый дом мы поднимали вместе с теми, кто захотел идти рядом. У нас есть совет старейшин, и в нём заседают их представители.

Он на мгновение замолчал, будто давая словам осесть, и добавил уже ровнее:

— Это их выбор. Люди Земли и жители Лураписа сами решают, сходиться ближе или держать дистанцию. Никто никого не неволит.

— Почему от каждого вашего ответа вопросов только прибавляется? — пробормотала я и прижала пальцы к виску. Голова плыла, в ушах зашумело.

— Не спеши. Со временем всё уляжется, — ровно обронил Ясный. Лицо его не дрогнуло, голос не качнулся ни на тон.

Я тяжело выдохнула. Вытягивать из него что-то дальше — пустое. Особенно то, что жгло изнутри и рвалось наружу — хоть слово о сыне. Да и тесный салон машины вовсе не располагал к откровенностям.

Водитель крутанул руль, и Квамос скользнул за спину. Дорога вильнула вправо, нырнула вбок, и на обочине, словно из тумана, проступил щит: «База Север. Посторонним въезд воспрещён». А дальше начался сплошной лес — глухой, стеной, без единого просвета.

Солнце уже сползало к закату, когда дорога вытолкнула нас из зелёного плена — и я увидела его.

— Притормози здесь. На пять минут, — обронил Ясный, не глядя на водителя.

Замок стоял на скале. Не на холме, не на пологом подъёме — на голом каменном клыке, что торчал из земли так, будто вырос нарочно, лишь бы удержать эту громаду. Тёмно-красный кирпич стен впитывал последний свет. От этого чудилось, что замок тлеет изнутри — медленно, ровно, как угли под слоем остывшего пепла.

Он был огромен. Не просто велик — огромен настолько, что взгляд соскальзывал, не в силах обхватить его разом. Центральная башня вставала выше прочих, протыкая небо острым шпилем. Вокруг неё, точно дети подле матери, жались башни помельче — островерхие, тёмные, прорезанные узкими щелями бойниц. Их вершины отливали густой зеленью, словно время само легло на них патиной.

Слева, далеко внизу, лежала река. Она обвивала скалу, как змея обвивает добычу, и в чёрной воде качались сразу три отражения: замок, небо и тонкая багряная кромка заката. Над поверхностью стлался туман — низкий, плотный, будто река дышала во сне. Горы смыкались кольцом. Снежные гребни ещё держали свет, но подножия уже захлёбывались сумерками. Между хребтами и замком залёг лес — тёмный, глухой, без конца и края. Он подбирался к самой скале, и казалось, ещё немного — и деревья полезут по камню вверх.

К воротам тянулась дорога. Она шла через мост — длинный, узкий, переброшенный над самой пропастью, — и под ним не было ничего, кроме пустоты и далёкого шума воды.

Я молчала и смотрела. Пальцы сами сжались в ткань куртки. Где-то под рёбрами, глубже усталости, глубже страха, толкнулось что-то тёплое и непрошеное. Замок пугал. Замок притягивал. И замок был — как всё в этом мире — вовсе не тем, чем прикидывался.

Ясный поймал мой взгляд. Уголок его рта дрогнул.

— Добро пожаловать на Базу Север.

Он махнул водителю — и мы тронулись к замку.

У самых ворот машина замерла. Мы выбрались наружу. Не успели ступить к створкам, как из караулки выскочил боец. Ни слова, ни приветствия — лишь скользнул по нам взглядом, провёл вдоль фигур каким-то матовым прибором. Тот глухо пискнул, мигнул зелёным. Солдат коротко кивнул и отступил, освобождая проход.

— Нас ждут в бухгалтерии, — сухо обронил Ясный.

— Чего? — я застыла. Ресницы дрогнули.

— Пойдём. Подпишем бумаги — и к Петровичу, — он уже шагал вперёд, не оборачиваясь. — Командир Базы Север. Он и введёт тебя в курс.

Дедуля подхватил меня под локоть. Хватка сухая, твёрдая — но не грубая. И повёл быстрым шагом к главному корпусу.

Внутри замок оказался иным. Снаружи — крепость, камень, глухое средневековье. А за воротами всё дышало современностью. Странное чувство: будто вошла в одну эпоху, а очутилась в другой — внутри аккуратного городка, спрятанного под старой кладкой.

Мы шагнули в одно из невысоких зданий, этажей пять, не больше. Взлетели по широкой лестнице и оказались в фойе. Людей мало. Кто-то вальяжно развалился на низких диванчиках, лениво покачивая бокалом с коктейлем. Никто не обернулся в нашу сторону. Мы пересекли зал, свернули к лифтам. Кабина мягко дёрнулась и понесла нас на третий этаж. Там, по словам Ясного, располагался финансовый отдел Базы.

За дверью с табличкой «Главный бухгалтер» ждала девушка. Молодая. Безукоризненная — от уложенной пряди до остроносых туфель. Элегантность в ней была не напускной, а будто вшитой.

«Стелла / Человек / Мастер-Финансист / бухгалтер-кадровик / уровень 21»

Я сглотнула.

«Бухгалтер? Финансист? Мне тоже выдадут такую профессию? Хотя стоп. У неё "бухгалтер" — это профессия, а "Мастер-Финансист" тогда что? У меня в той же графе стоит "Воин". Значит, "Мастер" — это архетип. А "финансист" — уже класс. Похоже, они тут и вправду развернули всю свою систему прокачки по полной», — пронеслось в голове.

Стелла сунула мне в руки договор, ручку и усадила за стол — изучать. А сама упорхнула к Ясному.

— Давненько вы к нам не заглядывали. Всё дела, дела, наверное? — протянула она с лукавой, многозначительной ноткой. — А я вот не смогу составить вам компанию на завтрашнем гала-ужине. Недавно вернулась из командировки, теперь по вечерам — домой. Муж на седьмом небе. А я подумываю о разводе. Ой, да что это я всё о себе! Вчера к нам привезли новичков, а неделю назад — дракона! Представляете? Ещё один дракон. В нашем городе.

Ясный замер. Плечи едва заметно напряглись, пальцы сжались в кулак и тут же разжались.

— Любопытно будет на него взглянуть, — проговорил он ровно, но голос чуть надломился. — Дина, я вас ненадолго оставлю. Схожу гляну на новеньких.

Ответа он дожидаться не стал — коротко кивнул и уже через миг скрылся за дверью, чеканя шаг.

Я проводила его взглядом, как ворона — пустым, слегка заторможенным. В ушах ещё звенело про дракона, но пальцы уже сами вернулись к бумагам. Я вчиталась.

На вид — обычный трудовой договор. Пункты, подпункты, сухой канцелярский язык. Оклад, к слову, оказался весьма приличным. И всё бы гладко, если бы не одно место.

Пятый пункт.

— А это что? — Я упёрлась кончиком ручки в строку. — «Командировка на неопределённый срок»… Куда?

— Так ты уже в ней, — она улыбнулась уголком губ. — Город Квамос. В договоре место не прописываем — формально ты числишься в «Академии Север», у неё есть лицензия на удалённую работу. Налоги платятся через неё. А здесь, в Лураписе, у нас своя бухгалтерия — чтобы всё шло по закону. На Земле с новичком толком не объяснишься, поэтому бумаги держат и тут.

Она чуть подалась вперёд.

— Полистай дальше. Там заявление об увольнении с прежнего места. Вот здесь распишись — наш адвокат по доверенности всё уладит. Следом — заявление о приёме в «Академию Север». Остальные бумаги перешлём после. Так, а должность… на должность… Ой, дай-ка листок от куратора. На нём должны быть рекомендованные профессии — выберешь одну и впишешь.

Я зашуршала брошюрами и тонкими папками, которые сунул мне Яков, а она продолжала, не сбавляя темпа:

— И не изводи себя. Оформляем всех строго по трудовому кодексу. Каждый получает зарплату и платит налоги. Домой сейчас не вернёшься — только после того как тебя пропишет Алтарь. До тех пор ты в командировке с двойным окладом. Деньги идут на счёт — доверенность оформлена заранее. Я провела тут три месяца. Безвылазно. Добралась до двадцать первого уровня — и Алтарь меня призвал.

«Двадцать первый за три месяца? Как-то медленно, — я замерла, не донеся ручку до бумаги. — Хотя, может, дело в профессии. Или в том, что это и не игра вовсе — Яков вроде на это намекал… Хм».

— Вообще Алтарь сам решает, когда одобрить того или иного игрока. Всё упирается в архетип, класс и профессию. Поначалу выбор был скудным: ремесленник, пахарь, пастух. Но игровой алгоритм позволил нам кое-что подправить: добавить профессии и классы, расширить возможности. Не всем же тут махать мечом. — Она усмехнулась. — Хотя я бы, честно сказать, не отказалась. Да только ни система, ни начальство такой роскоши мне не дали.

На миг она умолкла, разглаживая ладонью край стола, потом заговорила снова:

— Местные тоже вправе осваивать новые профессии — хоть сами, хоть у нас. Я — бухгалтер-кадровик, и двадцать первого уровня, выходит, хватило. После этого Алтарь, если переводить на наш язык, выдал мне гражданство этого мира. С тех пор дорога домой открыта. Теперь живу на два мира: там дом, здесь работа. Через капсулу или через станции — но это уже другая история.

— Станции? Это что, на электричке? — Я фыркнула, пряча любопытство за усмешкой. «Давай, выкладывай. Мне нужен план побега из этого диковинного места», — пронеслось в голове.

— Ага. На части московских станций метро, да и в других городах-миллионниках, есть закрытые платформы — куда глубже обычных. Спускаюсь на потайной этаж, сажусь в особый поезд и минут через двадцать проскакиваю тёмный тоннель — «око». А дальше оказываюсь в игровом пространстве: прохожу сканер и так называемый ткацкий станок — он вшивает меня в игру. Потом снова чёрный тоннель, и вот я уже в мире Лурапис. Оттуда до базы ещё на маршрутке. Обратно — той же дорогой.

— Удобно, — обронила я, хотя внутри вопросов стало куда больше, чем ответов.

«Ткацкий станок? То есть аватара лепят прямо там, пока ты себе спокойно трясёшься в вагоне? Непонятно — надо будет разобраться. И что в это время с телом игрока?» — Я прикусила щёку изнутри, пытаясь уложить услышанное в голове.

— Ага, — кивнула она. — Но, повторюсь, всё это работает лишь при двух условиях: пропуск Алтаря и раса — человек. Яков вот домой ходит через капсулу. Правда, я в этом не сильна и лишних вопросов не задаю. Платят щедро, а тонкости пусть разгребают наши технари.

Упс. Вот тебе и нюанс. Ладно, пропуск добуду.

Тут она вдруг пристально вгляделась в меня, и я поняла: пора заканчивать с игрой в рассеянность. Нужный листок я давно сжимала в руке — и теперь, точно фокусник, вытянула его одним ловким движением, будто только что откопала, и впилась взглядом в строки.

Пять профессий: финансист, судья, радист, разведчик, учитель.

Я присвистнула и вернула листок Стелле.

— Занятный набор, — произнесла я вслух, а про себя добавила: «Надо пораскинуть мозгами».

Что из этого мне ближе?

Финансист? К математике и финансам меня всегда тянуло, но возвращаться в эту колею не хотелось совершенно. «Отработала своё в родном мире — хватит. Финансист отпадает».

Судья? Нет. Выносить приговоры, которые ломают чужие судьбы, — не по мне. Хотя… а почему бы и нет? Работа как работа. Нет, пожалуй, я окажусь слишком беспощадной. Развешала бы всех по виселицам направо и налево. Так что мимо.

Радист? А вот это любопытно. Что-то новое, незнакомое. Правда, уверенность, что мне это быстро наскучит, была. Специалист по передаче и приёму сообщений по радио. Смешно!

Разведчик? Скучно. Дико скучно. Особенно если придётся сидеть в засаде. Для меня ничего не делать — это хуже всего. Нет, разведчик — точно не для меня.

Учитель? Смогу ли я удержать внимание аудитории? Может быть. Но я слишком строгая и нетерпеливая. «Буду психовать, если кто-то начнёт тупить. Увольте».

— Пожалуй, остановлюсь на радисте, — сказала я, стараясь не выдать, как шатко чувствую себя под этим выбором.

— Отличная профессия! Да что там отличная — золотая! Самая ходовая на всю округу, вот увидишь — ещё спасибо скажешь! — Стелла аж просияла, будто я только что выиграла в лотерею, и от её неподдельного восторга я слегка опешила.

Не теряя темпа, она вписала в договор мою новую должность, пододвинула ко мне ручку и скомандовала:

— Подписывай!

Я черкнула подпись — и тут же в голове тренькнуло. Знакомый звук, один в один как в старой доброй «аське». Я мотнула головой, словно пытаясь стряхнуть писк из ушей, опустила взгляд — и обомлела. Посреди интерфейса, будто ниоткуда, прорезалась новая вкладка — «Почта». Нагло мигала, требуя внимания.

Я прищурилась и мысленно скомандовала: «Почта». Сработало! Вкладка распахнулась без заминки. Ну наконец-то — начинаю ладить с этой телепатической бюрократией, а то сперва тыкала пальцем в воздух, как в сенсорный экран на входе или в холле больницы.

Внутри — целая пачка непрочитанных писем. Сверху лежало самое пафосное: поздравляем, мол, зачислены на должность радиста Базы Север. Подпись — начальник отдела связи, всё чин по чину. Дальше — дежурные приветы от учебных центров и соседних баз, а в самом низу, как и положено, притаился спам. Классика — куда ж без неё.

Я бегло прощёлкала письма как прочитанные и свернула вкладку. Взгляд сам скользнул к статусу — и рядом с уровнем теперь красовалась свежая строчка, будто бейджик на груди:

«Дина / Человек / Воин / Радист / уровень 1»

Ну всё. Приплыли. Игра официально взяла меня на карандаш и уже не выпустит.

— А теперь за мной, к казарме, — Стелла вытряхнула меня из внутреннего монолога. — Ясный попросил тебя проводить, там познакомлю с Петровичем, командиром Базы Север. Но сперва… — она выдержала мхатовскую паузу и хитро сощурилась, — заскочим в садик. Там тебя ждёт сюрприз!

Как мы добрались до садика — не помню. Всё заволокло туманом, а я неслась вперёд, будто голодная волчица, которую тянуло на запах родной крови. Ноги сами несли, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за квартал.

У двухэтажного домика я всё-таки притормозила и упёрлась ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Домик будто сошёл со странички детской книжки: деревянный, весь расписанный — весёлые гномы размахивали колпаками, лесные феи сыпали пыльцой, а забавные летучие мыши строили рожицы прямо со стен. На крыльце покачивались гирлянды из цветов, а кувшинки на подоконниках кивали каждому прохожему, словно дежурные встречающие.

Мы нырнули внутрь. Коридор вёл мимо вереницы дверей — игровые, столовая, спальни — и выводил во внутренний дворик.

А там — царство детства. Качели взлетали к небу, горки блестели на солнце, песочницы были облеплены ребятнёй. Всё утопало в цветах, будто кто-то рассыпал краски прямо из ведра. В центре фонтан выстреливал струёй вверх, и в брызгах дрожала радуга. Воздух звенел от визга, смеха и топота маленьких пяток — счастье было разлито повсюду, хоть черпай ложкой.

Я обшарила взглядом площадку. Шея вытянулась, руки схватились за сердце. Где он?

Растерянно обернулась к Стелле, а та лишь неловко пожала плечами и отвела глаза.

И тут — резкий, раздражённый голос. Кого-то отчитывали. В груди ёкнуло, холодок пробежал по спине — я почему-то сразу поняла: это про моего сына.

Бросилась на звук, почти не разбирая дороги. Вдали — женщина нависла над моим мальчишкой, от её крика даже воробьи шарахнулись. Рядом переминался с ноги на ногу другой пацан, постарше, с таким виноватым видом, будто только что съел чужую порцию мороженого.

Я сбавила шаг, вгляделась. Дама была фактурная: крупная, пышная, с ярко-малиновым ирокезом, торчащим гребнем, — ну вылитая курица-наседка, только без насеста.

Горло сжалось, кулаки свело.

— Эй! — вырвалось у меня громко, и голос дрогнул от едва сдерживаемой ярости.

Её голос осёкся. Она обернулась ко мне — мазнула взглядом, отмахнулась, будто от мухи, и снова понеслась:

— Два маленьких монстра! Вы посмотрите, с чем мне теперь тут ходить?! — толстуха с ирокезом всплеснула руками так, будто демонстрировала испорченный фасад всему двору.

Я рванула к ним, отмеряя шаги быстро и жёстко, стараясь не сорваться на бег. Пальцы сжались в кулаки, в висках застучало.

— Что здесь произошло? — бросила я, коротко, сухо.

— Мама! Мамочка! Мамулечка! — Дима увидел меня и рванул навстречу, словно его подкинуло пружиной.

Я рухнула на колени, распахнула руки — и он влетел в них маленьким вихрем. Мир сузился до его макушки, до запаха его волос. Я стиснула его так, будто боялась, что снова растворится. Грудь сдавило, к горлу подкатил горячий ком.

— Мамулечка, я так скучал! Мне было страшно, я плакал… — прошептал он, уткнувшись мне в шею.

Каждое слово кольнуло под рёбра.

— Тс-с, мой хороший, тс-с… — я гладила его по голове, по спине, ловила его дыхание. — Я здесь. Я теперь с тобой. Слышишь? Никуда не денусь.

Хотелось заморозить эту секунду, отгородить нас от всего двора невидимой стеной. Но пронзительный голос пробил её, как гвоздь.

— Это как вы ребёнка воспитываете?! — толстуха с пламенеющим ирокезом упёрла руки в бока и уставилась на меня так, будто я лично испортила ей и платье, и причёску, и настроение, и всю жизнь. — Никакой управы!

Я подняла голову, но даже не моргнула. Сейчас для меня существовал только Дима — тёплый, дрожащий, мой.

— Я к вам обращаюсь! — взвизгнула она, шагнула ближе и с размаху ткнула меня в плечо — грубо, нахраписто.

От толчка я качнулась, но сына не выпустила — пальцы лишь мёртвой хваткой впились в его курточку, будто пришили. А в голове коротко и отчётливо щёлкнуло:

«Со мной так нельзя… Сдохни в муках, тварь земная!»

Я мотнула головой, стряхивая эту чёрную мысль, как налипшую паутину. Толчок вышел резким, меня повело, в плече вспыхнула боль, но куда жарче полыхнуло внутри. Я всё-таки удержалась на ногах. Одно правило вшито намертво: моих не трогают. Никогда.

«Смерть!»

Медленно, будто разворачивая пружину, я выпрямилась и разжала объятия, отводя Диму чуть за спину. Наши взгляды столкнулись — её и мой. При всей своей пышной монументальности она оказалась ниже, и теперь ей пришлось задирать подбородок. Маленькая, а приятная деталь.

— Вы сейчас очень ошиблись, — произнесла я тихо, почти ласково, и от этой ласковости у самой свело скулы.

Свет будто прикрутили. Площадка, фонтан, визг детворы — всё отхлынуло, смазалось, выцвело. Осталась только она. В груди заклокотало, будто кто-то крутанул вентиль, и ярость рванула наружу тугим, кипящим потоком.

Перед глазами рванули алые строки, истерично мигая:

«Баланс! Нарушен баланс!»

Грудь пронзило — резко, жгуче, насквозь. Я схватилась за рёбра, глотнула воздух и не смогла вдохнуть. Изнутри рванулось что-то тёмное, густое, живое — целый клубок шевелящихся змей. Он вырвался из меня и, будто почуяв добычу, метнулся к женщине и стянул её шею кольцом. Она захрипела, вцепилась в горло, глаза полезли из орбит, ирокез жалко дрогнул.

И в этот миг между нами вырос Ясный. Откуда взялся — чёрт его знает, будто из воздуха вырезали.

— Так. Стоп. Дышим, — сказал он ровно, без крика, как дрессировщик, который успокаивает не зверя, а бурю. Медленно поднял ладони, словно держал невидимую стену. — Гнев убираем. Глубже. Вот так. Молодец.

Его голос окатил холодом. Я дёрнулась, будто меня облили ледяной водой, и судорожно втянула воздух. Ещё раз. И ещё. Тёмный жгут дрогнул и нехотя пополз назад, втягиваясь в грудную клетку — часть вернулась, часть всё ещё душила её, не разжимая хватки.

Мир начал проясняться. Краски вернулись, воздух снова стал воздухом. Женщина всхлипнула, обмякла и тяжело осела на землю, хватая ртом кислород, а я стояла над ней, сжимая кулаки до побелевших костяшек и пытаясь унять дрожь в коленях.

— Что это было? — выдохнула я, не сводя глаз с Ясного.

А он лишь усмехнулся. В этой усмешке оказалось куда больше тьмы, чем в том самом сгустке, что только что сдавливал горло толстухе.

— Сдерживай гнев, — обронил он и, наклонившись, добавил почти шёпотом, прямо в ухо: — Тяни нить на себя. Иначе придушишь Клавдию. И это будет первый твой труп — в первый же день.

«Как? — пронеслось в голове. — Без инструкции? Я даже не поняла, как я это сделала! Моё ли это вообще?»

По наитию — или чёрт его знает как — я вцепилась в чёрный жгут. Не пальцами — чем-то нутряным, невидимым. Рванула на себя, ослабляя удавку. Внутри всё клокотало и рвалось в разные стороны — ярость, страх, вина. Будто свора зверей грызлась в груди, пытаясь наспех выровнять опрокинутые весы.

Толстая женщина, откашливаясь, злобно посмотрела на меня. Её глаза горели ненавистью, но она не успела ничего сказать — Ясный незаметно коснулся моей руки. Его прикосновение было похоже на укол иглы. Я инстинктивно одёрнула руку, но было уже поздно: слабый разряд уже проскочил под кожу, юркнул внутрь, точно крошечная пиявка, и растёкся покалыванием по всему телу. Чужое. Незнакомое.

А следом — накрыло. Тёплая, тягучая волна эйфории смыла всё. Бушующий шторм внутри разгладился, будто его выключили рубильником. Перед глазами поплыло, по краю зрения запорхали бабочки — яркие, невесомые, детские. Стало так легко, так до неприличия хорошо, что захотелось обнимать всех подряд. Даже её. Хотя секунду назад я чуть не отправила человека на тот свет.

— Давайте по-хорошему. Что случилось? — голос Ясного был ровным, спокойным, но с еле уловимой стальной ниткой внутри. — По порядку.

Он перевёл взгляд на дородную даму с вызывающим гребнем. Та наконец отдышалась, засопела, пустила слезу и трагически ткнула пальцем в собственную причёску:

— Эти два бандита! — палец метнулся в сторону детей. — Я задремала на минутку, а они изуродовали мне волосы! Это неслыханно! Их надо наказать!

Ответа она ждать не стала — развернула свой гнев на меня. Дрожащий от ярости палец уткнулся мне прямо в лицо.

— А эта ведьма что-то наколдовала! Грудь сдавило, дышать нечем — до сих пор режет!

Дима теснее прижался к моему боку, а второй мальчишка, напарник по шалостям, встал рядом и сжал кулачки. Лица обоих побелели от испуга, но подбородки они держали упрямо, по-взрослому.

Ясный пропустил вопли мимо ушей. Невозмутимо выудил из кармана небольшие ножницы, щёлкнул ими пару раз в воздухе — будто перекусил незримую нить, что связывала нас с Клавдией. И тут же я ощутила, как из тела уходит что-то тяжёлое, давящее. Чёрный сгусток дрогнул, расплылся дымкой и растаял без следа. Женщина шумно выдохнула, плечи её опали, лицо разгладилось.

Ясный смерил меня неодобрительным взглядом — точь-в-точь строгий учитель, поймавший ученика на несдержанности. Я без слов поняла: сейчас лучший ход — молчать в тряпочку.

И тут — тяжёлые шаги, чеканные, уверенные. На шум подоспел мужчина в военной форме. Тёмно-зелёный мундир с золотыми эполетами так и дышал строгостью и породой. Высокий, с прямой, как струна, спиной и крепким, литым телосложением — он нависал над двором глыбой. Резкие морщины и седые кудри выдавали бывалого, а россыпь наград на груди без слов рассказывала о годах службы и не одном пройденном пекле.

Он обвёл нас цепким, пронизывающим взглядом.

— Что здесь происходит? — голос прозвучал твёрдо, без нажима и крика. Но в нём жила та самая интонация, от которой ноги сами вытягиваются по швам.

Ясный шагнул вперёд и чуть склонил голову.

— Пустяковое недоразумение, Петрович. Уже всё улажено.

Но я нутром чуяла: это лишь гладкая верхушка. Настоящий разбор полётов ещё впереди. Да и дальнейшая речь Петровича не оставила сомнений — виновника он вычислил без всякого следствия.

— Так. Клавдия. Опять? — Он даже не повысил голоса. — Снова с мальчишкой сцепилась? Он же ребёнок! Сколько можно вас растаскивать? Всё, хватит. С этой минуты у тебя новая должность — нянька при этом сорванце. — Он обвёл двор взглядом. — Всем ясно? Разошлись, не толпимся!

— Ты не имеешь права за меня решать! — огрызнулась она, вскинув подбородок.

«Ого, — мелькнуло у меня. — А где же почтение к командиру Базы Север? Так дерзить начальству...»

— Имею. И ты прекрасно знаешь, что мои полномочия позволяют мне влезть в твой профиль и назначить тебе любую профессию, какую сочту нужной. Это моя база. Мне и решать, какие тут нужны руки. Ты тянула с выбором до последнего — теперь выбор за мной. Теперь ты Няня, и через пять секунд эта информация появится на твоём оттиске.

Он резко выдернул откуда-то планшет, забарабанил по нему пальцами, быстро, без запинки. Потом вскинул глаза на толстуху, улыбнулся краешком рта и с удовлетворением ткнул пальцем в экран — видно, ставя точку в генерации её нового профиля.

— Есть, Петрович! — рявкнула Клавдия, вытянулась в струнку и вскинула руку к виску. А в следующий миг вся сдулась, как проколотый шар, ссутулилась и поплелась к скамейке. Рухнула на неё, скрестила руки на груди и насупилась — ни дать ни взять ребёнок, которого оставили без сладкого.

Я огляделась. Народу вокруг собралось прилично, и теперь вся эта толпа торопливо редела. Люди охали, ахали, перешёптывались, косясь то на меня, то на Диму. Ясный, явно понимая, откуда ветер шепотков, увёл меня в сторонку.

— Отошла? Тряхни головой — сейчас отпустит.

Я мотнула головой раз, другой — и правда, чужие ощущения схлынули, в черепе прояснилось.

— Что это вообще было? — Мысли ещё не желали выстраиваться в привычный ряд.

— Транквилизатор. Тебя надо было угомонить быстро и без лишних глаз. Не объявлять же при всём честном народе о твоей маленькой проблеме.

— Хм… логично. А ножницы к чему? — Я всё ещё барахталась в происходящем.

— Перерезал твоё колдовство. Ты не дома, подруга. Здесь многое кусается, особенно при твоей силе. Обычная злость, вспышка гнева, мимолётное «чтоб ты сдох», перекос баланса — и готово, ты уже сплела проклятие.

— То есть если я косо гляну на комара с таким настроем, он тут же откинет лапки? А я получу пробоину в балансе?

— В яблочко.

— Серьёзно? — Я вытаращилась на него.

— Можно начать и с малого. — Он пожал плечами. — У нас один маг так из тюрьмы ушёл. Передавил мошкару, вложив в заклятие всю злобу до капли, разжился свежей силой, обратился жидкостью и утёк из камеры прямиком по канализации. — Ясный хмыкнул. — Благо там на такой случай распыляют особое зелье. В итоге он всё-таки растворился — уже окончательно.

— Значит, вы не шутите, — выдохнула я без тени улыбки. — Я, стало быть, угодила в сказку.

Ясный мой сарказм проигнорировал напрочь.

— Многие тут тебя с сыном, мягко говоря, не жалуют. Твой Дима — первый ребёнок, который перешёл в Лурапис с Земли. А ты — его мать. Такой себе «космонавт»-первооткрыватель, — произнёс он вполголоса, но с нажимом, будто вбивал гвоздь.

— Ага, мать «космонавта», — пробурчала я себе под нос, всё ещё пытаясь утрамбовать в голове весь этот балаган. Лурапис, магия, проклятия, баланс… Бред сумасшедшего — да только двор с фонтаном и эта дама с ирокезом-хохолком выглядели до обидного реальными.

Ясный смотрел не отрываясь, будто просвечивал меня рентгеном. Спокойный, уверенный — от такого взгляда не отмахнёшься.

— Я тут первый день, а меня уже не любят? Ну всё, приехали. Аншлаг, — я закатила глаза и снова обвела взглядом площадку. — Тогда откуда здесь столько детей? Детский сад-то битком.

— Это местные. Рождённые уже здесь. У них нет уровня — над головой пусто, ни информационного оттиска, ни следа. До восемнадцати они просто дети. Обычные, без бонусов, без прогресса, без права на ошибку — и, главное, без бессмертия. Захотят остаться после совершеннолетия, им предложат подключиться к игровому алгоритму и качаться по здешним стандартам. Не захотят — отправят обратно в наш мир. Слабоваты они для этой песочницы.

— Так вы тут «Симс-4» подключили, что ли? — фыркнула я, не удержавшись. — Осталось предложить им выбрать жизненную цель и построить домик без кодов на деньги.

— В этом игровом мире есть всё современное — вернее, его аналоги, — Ясный говорил ровно, будто зачитывал инструкцию по памяти. — Нам нужно было на что-то опереться. Что-то взять за основу и внедрять. «Симс», видишь ли, изначально клепали под Лурапис — обкатать алгоритм, отладить быт, поведение, связи между людьми. А уже после, когда всё заработало как часы, выпустили на Землю — пусть народ развлекается да заодно копеечку в казну несёт. Так что данные текут почти синхронно, а если по-честному — с бешеным опережением. Но ты ведь не об этом спрашиваешь.

Он посмотрел на меня серьёзно, без тени улыбки.

— Твой сын, очнувшись, должен был — как и ты — получить первый уровень. А получил сразу второй. Провёл в школе всего один день — и подрос ещё на один. Сегодня у него уже четвёртый. Два дня в игровом мире — и плюс два уровня. Тут некоторые один уровень неделями вымучивают. Все, мягко говоря, оторопели.

— Почему? — нахмурилась я.

— Потому что ветка развития у вас с сыном другая, — спокойно ответил он. — Не та, что числится за профилем «человек», под которым вы ходите. Ваш истинный оттиск скрыт: Богиня и Ангел. Навыки, характеристики, даже сама база расчёта — всё считается иначе. По другим лекалам. А где «иначе» — там сразу шепотки, зависть и пересуды. И вот тут придётся наловчиться: скармливать любопытным такие объяснения, чтобы звучали убедительно и не вызывали лишних вопросов.

— Типа, мы просто день и ночь пашем без продыху? — устало буркнула я. — И что теперь прикажешь? Притормозить? Сидеть тихо и не отсвечивать?! — я всё-таки вспыхнула.

— Именно, — кивнул он, даже не моргнув. — Скоро получишь свои первые характеристики, и будут они совсем не как у прочих. Сын уже получил. Система накидывает к каждому навыку бонус из трёх источников: земной опыт, расовый и опыт прошлой жизни — в твоём случае божественной. Возьмём владение мечом. Обычный человек, если на Земле умел махать клинком, получит пару процентов сверху плюс расовый бонус, если оружие для его расы приоритетное. Не умел — останется голый расовый процент. А у тебя за плечами века. Столетия практики. Как думаешь, во что это выльется в цифрах?

— Не улавливаю, — призналась я, щурясь от умственного напряжения.

— У рядового человека пять процентов от сотни — это так, лёгкая прибавка, почти незаметная. А твои пять процентов от миллиона. Или от миллиарда. — Он выдержал паузу. — Чувствуешь разницу?

— Погодите. В каком смысле «столетия»? — Я насторожилась и впилась в него взглядом.

— В прямом. Ты древняя Богиня, — буднично бросил Ясный, будто зачитывал прогноз погоды. — И расу тут вообще никто не получает наугад, что бы там Яков ни плёл. Ничего случайного — всё вшито намертво, прямо в ДНК, и крепко связано. Но об этом — позже.

— То есть мы с сыном — какие-то ангелы, что прятались на Земле? Здешняя система нас опознала, но не выдала, прикрыв данные из-за наших, так сказать, побрякушек? Мы и сами ни сном ни духом, что боги, оттого и бродим тут в беспамятстве? А теперь, значит, изволь сидеть в подвале, не высовываться и шифровать свою расу, потому что мы тут вроде контрабанды? Шикарно! Всю жизнь о таком мечтала! — Я развела руками. — И где вас всех раньше носило?!

— Ну, ты обрисовала это слишком уж коряво и мрачно, но по сути… где-то так, — Ясный повёл плечом. — Кроме ребёнка. Он твоя плоть и кровь, а не бывший ангел. И ещё — держи баланс. Инь и Ян. Схлопочешь пять предупреждений — и система либо вышвырнет тебя из этого мира, либо попросту сотрёт.

Я досадливо мотнула головой и перевела взгляд на сына. Вопросов к Ясному оставалось вагон, но голова уже трещала по швам. Информации — лавина, и вся она беспорядочно крутилась в черепе, сваливаясь в одну большую кучу хлама. Мне позарез нужно было время — разложить всё по полочкам в своём «мозговом архиве», рассортировать и только потом искать недостающие кусочки мозаики.

На миг я отвлеклась и глянула в профиль Димы.

«Дмитрий / Человек / Маг / уровень 4»

— Он маг? Круто… а я, значит, воин — такой себе, хреновый, — вырвалось у меня само собой. — А почему у него профессии нет?

— То, что он маг, уже само по себе дичь, — отозвался Ясный. — Но пока комитет списывает это на сбой, на аномалию. И, честно, только это вас сейчас и прикрывает. Дмитрий — первый ребёнок, который не родился здесь, а появился в Лураписе. На вас обоих смотрят как на исключение из всех правил. А профессия нарисуется только после восемнадцати биологических лет.

Он смолк. И в этом ровном, отрепетированном голосе вдруг дрогнула тонкая, едва уловимая нитка.

— Мы до последнего боялись, что переход с ребёнком вообще не сработает, — тихо продолжил Ясный. — Слишком много «нельзя» было вшито в сам код. То, что всё получилось, — уже чудо. Настоящее.

Он запнулся, словно нащупывая нужные слова, и заговорил снова — глуше:

— И чудо двойное. Он прошёл переход по стандартным законам: пять-шесть часов — и готово. А ты... с твоим-то вековым опытом — застряла на целых два дня. Вот почему к нему теперь приглядываются по одной причине, а к тебе — совсем по другой. Вы оба аномалии. Но лишь потому, что вы небесные создания, и войти в этот мир вам нужно тихо, в обход системы. Случается, конечно, и иначе. Куда печальнее. Бывает, что переход заканчивается смертью. Но здесь, хвала всему, обошлось.

Я нахмурилась. Внутри шевельнулось горячее, колючее — пальцы сами сжались в кулаки, а воздух в груди будто сгустился, стал тесным, вязким.

— То есть вы рисковали жизнью моего сына? — голос сорвался, резанул острее, чем я хотела, и дрогнул на последнем слове. — Мало того что украли его, без моего согласия усыпили, запихнули в капсулу — и что дальше? Сидели и держали кулачки? Выживет — не выживет? Может, пронесёт? Это же бесчеловечно! Ради каких-то ваших «веточек будущего»? Вы тут все с ума посходили?!

— Таковы были обстоятельства. Я ведь объяснял, что грозит всем нам, — Ясный опустил голову. — Прости... Просто не было иного пути, кроме как перенести вас сюда.

Я молча сверлила его взглядом. Сказать было нечего. Всё уже свершилось — что толку теперь кричать, рвать глотку? Но боль не отпускала, скребла изнутри.

— Тебе нужно научиться сдерживаться, — жёстко оборвал молчание Ясный. Ни крика, ни нажима — но от этой ледяной ровности по спине пробежал холодок. — В тебе дремлют силы, которые лучше не будить. Это важно. Как только чувствуешь, что злость подкатывает к горлу и застилает глаза, — выдыхай. Медленно. И следи за сосудом.

— За каким ещё сосудом? — буркнула я, всё ещё сжимая зубы и пытаясь унять дрожь в пальцах.

— За сосудом равновесия, — терпеливо пояснил он. — Он должен оставаться в пропорции. Увидела, что чёрной жидкости стало больше — значит, ты дала крен. Сигнал, что пора работать над собой.

— Инь и Ян, помню, — протянула я, и уголок губ дёрнулся сам собой. — Пять предупреждений — и меня депортируют обратно на Землю.

Ясный довольно кивнул, глядя куда-то в сторону, но внезапно резко повернулся ко мне. Его взгляд стал угрожающим, и он явно был возмущён.

— Что? — Я невольно отшатнулась, сбитая с толку такой сменой погоды на его лице.

Он коротко кашлянул, собираясь с мыслями, и процедил сквозь зубы:

— Даже не думай об этом!

— О чём? — Я пожала плечами с самым невинным видом, на какой была способна. — Хороший же план: схлопотать пять предупреждений и вылететь из всей этой хрени. Быстро, дёшево, без жертв.

— Это не игра! Это жизнь! — Голос Ясного сорвался на сталь, лицо окаменело. — И её нужно выиграть, чтобы потом спокойно жить.

— Значит, игры кончились, — протянула я с напускным смирением, опустив уголки губ. А про себя тут же черкнула в уме жирный крестик: «Идеальный план побега из аномалии — зафиксирован. Пригодится».

— Потом. Всё потом, — отмахнулся он, явно не желая нырять глубже.

«Опять это „потом“, — пронеслось в голове. — Фирменный ответ на все случаи жизни. Уже тошнит от него. Ладно, сама разберусь». Я откинула налипшую на лоб прядь и выдохнула сквозь зубы.

Ясный тем временем уже двинулся к военному, склонился к его уху и что-то быстро шепнул. Затем лениво, будто между делом, махнул мне ладонью на прощание и растворился в толпе — вид у него был такой, словно в расписании у него ещё десяток миров и все горят.

А я, не теряя ни секунды, развернулась к тому, от кого здесь у всех вытягивались спины и немели языки. К главному по раздаче люлей.

«Петрович / Человек / Воин-Сокрушитель / Командир базы / уровень 85»

Его аура давила — ощутимо, физически. Даже на расстоянии от Петровича веяло опытом, стальной дисциплиной и чем-то ещё, чего совсем не хотелось проверять на собственной шкуре.

— Куда нам теперь? — обронила я с деланым безразличием, скрестив руки на груди.

После разговора с Ясным внутри всё ещё клокотало. Чесались руки порвать кого-нибудь на лоскуты — желательно без всяких предупреждений в сосуде. Но спокойный, почти ласковый тон Петровича сбил весь мой боевой настрой, точно ветром задуло спичку.

— Радистка, значит… — протянул он, разглядывая меня неторопливо, с головы до ног. — Воинственная ты не в меру. Клавдию вон напугала. Гляди, как расстроилась девка.

Я машинально посмотрела в сторону, куда он кивнул подбородком. На скамейке сидела Клавдия с мрачным выражением лица.

— Дочь моя. Любимая, — добавил Петрович и выразительно приподнял бровь. — А твой сорванец её с первого же дня задирает.

— Что? — Теперь удивлённо вскинулась уже я.

— Спросил я его, в чём дело, а он мне и выдал… — Петрович вдруг осёкся, почесал затылок, будто подбирая слова. Потом обернулся и зычно окликнул: — Дима! Сынок, подь сюда. Повтори-ка, что ты про Клавдию говорил?

Дима подлетел, сияя во все тридцать два, и без тени смущения выпалил на одном дыхании:

— Она точь-в-точь мой любимый мишка! Он у меня с самого рождения был. Панда с шевелюрой. Я ему делал бомбические причёски, играл с ним целыми днями. Потом как-то потерял, а когда нашёл — побрил налысо, чтоб больше не сбегал. Но он всё равно куда-то делся, наверное, обиделся, так мама сказала. Клавдия — вылитый он, с ушками, только играть не хочет и всё время злюкается. Она мягкая, большая и тёплая. Я думал, причёска поможет… но мама права, мишкам такое не нравится… Я всё исправлю, честно-честно!

И прежде чем я успела открыть рот или хотя бы ухватить его за плечо, сын сорвался с места и припустил к Клавдии.

— Дима… — только и выдохнула я, да так и застыла с приоткрытыми губами.

Он подбежал к девушке и осторожно, почти благоговейно провёл ладошкой по её макушке. Я сжалась внутри, заранее готовясь к худшему — к визгу, к брани, к новой вспышке скандала. Но случилось совсем иное. Прямо на глазах причёска дрогнула и потекла, будто воск. Колючий ирокез исчез, и по плечам Клавдии рассыпались длинные чёрные косы.

Волосы её оказались густого сливового оттенка, почти фиолетового, и лишь одна прядь — белоснежная, как мазок инея — спускалась вдоль правой щеки. Отметина. Знак иной крови. Две тяжёлые косы лежали на плечах, сплетённые плотно и ровно, словно она часами колдовала над ними перед зеркалом.

«Клавдия / Панда / Маг / Няня / уровень 5»

Панда. Самая настоящая — с двумя круглыми чёрно-белыми ушками, мягкими, будто плюшевыми. Они забавно торчали над головой, и от этой детали вся грозная фигура вдруг становилась до невозможности трогательной. Хотелось не пятиться, а потрепать за ухо.

Лицо — круглое, мягкое, с нежной кожей и пухлыми щеками. Глаза — тёплые, карие, чуть прищуренные, будто она постоянно улыбается чему-то своему, тайному. Нос — аккуратный, чуть вздёрнутый. Губы — полные, спокойные, в тон платья.

В ней чувствовалась порода. Тяжесть, которая не давила, а укрывала. Сила, которая не рычала, а баюкала.

И весь её облик никак не вязался с первым впечатлением. Сперва видишь крупную женщину с панда-ушками и думаешь: «Ну и нелепость». Потом заглядываешь в глаза — и становится тепло. А потом доходит: перед тобой не просто няня с чудными ушками. Перед тобой та, кто заслонит ребёнка собой от любого ветра. Та, кто будет рычать на весь мир, но никогда — на него.

Таким её увидел Дима в первый же день. И ведь не ошибся ни на йоту.

Я моргнула. Раза два — медленно, будто так можно было промотать увиденное назад.

Клавдия подняла на меня взгляд. От прежней грозной тучи с ирокезом-хохолком не осталось и следа.

— Ничего себе… — только и выдохнула я. Слова застряли где-то между вдохом и выдохом.

— Клавдия — хорошая. Из неё выйдет отличная нянька, — заговорил Петрович, когда мы уже отошли от площадки. И голос его вдруг смягчился, растерял всю прежнюю сталь, стал каким-то домашним, задумчивым. — Вот только приживается она тяжело. Два месяца уже здесь, а уровень — пять. Пятый! Как приколоченный. Ни туда ни сюда.

Я молча кивнула. Не стала перебивать. Только краем глаза пасла Диму — он крутился вьюнком вокруг Клавдии, подпрыгивал на каждом шагу, будто проводил контрольную проверку: ушки на месте? Не отвалились? Не испарились, пока он моргнул?

— Всё дело в профессии, я так думаю, — продолжил Петрович и сунул руки в карманы, будто не знал, куда их деть. — Она её так и не выбрала. А без выбора система буксует. Встаёт колом и виснет, как старый компьютер на обновлении. Я её каждый день снимаю с одного и того же места — со скамейки у садика. Тянет её туда, будто на магните. Хотя детвора — народ ехидный, язык без костей. Кольнут, хихикнут за спиной. А она всё равно идёт. Сидит и смотрит.

Он осёкся и выдохнул — тяжело, с присвистом.

Клавдия шла чуть позади. Теребила свежую косу, то и дело поправляя тугое плетение неловкими пальцами — видно, что ещё не привыкла к новой причёске. И тут я заметила: Дима, даже не сбавляя шага и глядя куда-то в сторону, совершенно деловито просунул свою крошечную ладошку в её ладонь — большую, широкую. Клавдия вздрогнула. Вся как-то сжалась на секунду, а потом пальцы её дрогнули и бережно сомкнулись вокруг его ладошки, будто она держала воробья и боялась нечаянно придавить ему крылышко.

— А когда твой парень всё-таки разглядел в ней тепло… — голос Петровича споткнулся, будто налетел на кочку, — я понял: ещё не всё пропало.

Он притормозил, обернулся через плечо. Там Клавдия уже что-то шептала Диме на ухо, склонившись к нему так низко, что чёрно-белая макушка почти касалась его лба. Мальчишка слушал с серьёзностью академика, не мигая. А ушки панды на макушке чуть подрагивали от ветра — два пушистых локатора.

— Понимаешь, — Петрович снова зашагал, но теперь медленнее, будто каждое слово приходилось выталкивать через что-то тяжёлое, — я сюда шёл не один. С женой шёл. С дочкой. Ещё на Земле ударили по рукам — начнём с чистого листа. Новый мир, новая жизнь. А потом… — он мотнул головой, будто отгоняя муху, и не договорил.

Мы поравнялись с фонтаном, прошли мимо клумбы с незнакомыми цветами. Пахло от них странно — мятой пополам с горькой полынью, аж в носу щипало.

— Жена не очнулась после переноса, — бросил он глухо, не поднимая глаз. Уставился себе под ноги, будто там был написан ответ. — С капсулой что-то случилось. Сбой. Врачи развели руками. Алтарь тоже промолчал. Говорят, бывает. Один на тысячу. Редко, но метко.

Я молчала. Не потому что не нашлось слов — просто не хотелось лезть пальцами в чужую, ещё не затянувшуюся рану.

— А Клавдии в тот же день выпала раса, — продолжил он, помолчав. — Панда. Система так рассудила. Чёрно-белая, мягкая, с ушками на макушке. Я, честно, тогда завис не хуже той системы — не понимал, то ли смеяться, то ли за голову хвататься. Мало того что девка мать потеряла, так на тебе — ещё и напасть сверху. Взрослая, серьёзная — и вдруг живая плюшевая игрушка. Подошла она к зеркалу, вгляделась в себя... и впервые за всё это время заплакала. Тихо, без единого звука — только плечи вздрагивали. И выдавила: «Пап, я не такая. Я не хочу быть такой».

Он замолчал. Надолго. Только гравий шуршал под подошвами да ветер шевелил листву.

И вдруг тишину разорвал Димин смех — звонкий, рассыпавшийся по аллее горохом. Петрович вздрогнул, обернулся на звук. Посмотрел на них двоих — на дочь-панду и на чужого мальчишку, что держал её за руку как ни в чём не бывало, будто иначе и быть не могло. И лицо его дрогнуло. Морщины на лбу разгладились, уголки губ поползли вверх, и проступила улыбка — кривоватая, неумелая, но живая.

— Аналоги панд, говорят, вымерли. Или мы ещё не весь Лурапис прочесали — что, в общем, и невозможно, — заговорил он снова, уже легче. — Поэтому техники только плечами жмут. Не знают, чему её учить. Система сыпала ей профессиями, как из рога изобилия — маг, травник, артефактор… Ни одна не липла. По бумагам она числится магом, а колдовать — ни в какую. Так и зависла между одним и другим. А потом появился твой сын.

Петрович перевёл дух и хмыкнул.

— Первый ребёнок за всю историю Лураписа, представляешь? И что он отчудил, когда её увидел? — он качнул головой, усмехнувшись уже по-настоящему, от души. — Подошёл вразвалочку, ткнул пальцем и выдал: «Ты как мишка, прям вылитый мой друг. Он давно потерялся. Давай играть. Ты такая большая, толстая — тебя-то я теперь точно не потеряю». И погладил по голове. И знаешь что? Ушки — обмякли. Косы, что вечно торчали в разные стороны, как солома из прохудившегося тюфяка, вдруг расплелись сами собой и легли ровно, аккуратно. Чудо, да и только.

Он развёл руками — широко, будто сам до сих пор не верил в то, что рассказывает.

— С того дня её будто подменили. Обиделась, конечно, поначалу. Толстухой её ещё никто в лицо не величал — за глаза, может, и шептались, а в лоб — никто не решался. А тут — нате, от горшка два вершка. Хм... Так она ему такого наговорила, что я их разнимал, как двух бойцов на ринге. Чуть за грудки друг друга не взяли. Надулась потом, как мышь на крупу, губу оттопырила — не подступиться. А всё равно... Каждый день — в садик. Как на работу.

Сперва просто сидела на дальней скамейке, делала вид, что забрела случайно, мимо шла. Наблюдала издали, украдкой, будто бы и не к нему. А на деле — ждала. Высматривала Диму. Он же пообещал её больше не терять — и этим обещанием, детским, наивным, привязал крепче любого заклинания. Нарушить такое доверие — хрупкое, только-только проклюнувшееся — она уже не могла. Ни за что.

Он опустил голову, помолчал. А через пару секунд поднял глаза — покрасневшие, но твёрдые.

— Ну да ладно. Пойдёмте. Провожу вас с сыном в общежитие. Комнату за вами уже закрепили, — он попытался улыбнуться. Улыбка вышла сдержанной, чуть натянутой — будто он давно разучился это делать и теперь вспоминал заново.

Мы двинулись пёстрой процессией: я, Петрович, мой сын и теперь уже официально — няня Димы — Клавдия.

«Могла бы и предупредить беднягу, что мой сын к няням дышит крайне неровно, — проскочила ехидная мыслишка. — Хотя нет. Промолчу. Пусть будет мой маленький сюрприз. Сюрприз с бантиком».

По дороге Петрович включил режим заправского экскурсовода — где что находится, куда соваться, где не шуметь, а где лучше вообще не отсвечивать. Даже карту развернул с видом бывалого полководца и ткнул пальцем в хитросплетение коридоров. Голос ровный, деловитый. Но за этой деловитостью то и дело сквозила забота — тёплая, чуть неловкая. Будто ему всерьёз хотелось, чтобы мы здесь прижились. Пустили корни. Почувствовали себя дома, а не гостями на чемоданах.

Клавдия с Димой тем временем нарезали круги вокруг нас, захлёбываясь хохотом, увлечённые какой-то своей игрой, правила которой знали только они двое. Я невольно улыбнулась. На душе разлилось ровное, тягучее тепло, как мёд. И этот чужой, странный мир вдруг перестал скалиться. Будто выдохнул вместе со мной.

А потом Петрович свернул.

— Мы уже практически на месте, — бросил он через плечо.

Звучало обнадёживающе и тревожно одновременно. Комнату, мол, делить ни с кем не придётся — и на том спасибо. Но что-то делить всё-таки придётся. Что именно — Петрович не уточнил. Сказал, сама пойму.

Я остановилась и сглотнула.

Ровная каменная стена. Тёмно-красный кирпич — тот самый, замковый. Ни окон, ни балконов, ни лепнины. Только узкие щели вентиляции и водосточные трубы, тянущиеся сверху вниз, как жилы.

— Гробница? — уточнила на всякий случай.

Он ухмыльнулся — лукаво, с хитрым прищуром.

— А давай-ка обойдём его с другой стороны. Тогда и поймёшь: плохого места мы ещё никому не подсовывали. С этой стороны оно и впрямь — вылитая крепостная стена. И это неспроста. Оно и есть стена. Прикрывает жителей от ветра, от чужих глаз, от всего, что приходит с севера или шастает по территории замка. Служащим на базе нужен покой. Тишина. Особенно после тяжёлых заданий, когда ноги не держат.

— Ага, — я закатила глаза. Покой, как же.

Мы двинулись вверх по лестнице, обогнули здание, поднялись чуть выше — и тут моя челюсть встретилась с полом.

Здание оказалось вытянутым прямоугольником. Не ящик на попа — ящик, уложенный горизонтально и поднятый вверх. Двадцать пять этажей. Двадцать пять ярусов. И каждый — открытая галерея во всю длину. Колонны, арки, кованые перила, деревянные полы, зелень в кадках, фонари на крючьях. Снизу всё это походило на многоярусную галерею — театральные ложи, распахнутые в небо. Или на исполинскую этажерку, где на каждой полке — своя, отдельная жизнь.

— Все комнаты глядят в одну сторону — южную или западную, — добавил Петрович. — Туда, где горы, река и закат. А с обратной — глухая стена. Ни окон, ни галерей. Голый камень. Знаешь, почему так? Потому что вид — это роскошь. А роскошь в таком мире перепадает не каждому. Но те, кто живёт здесь, живут ради вида. Ради того, чтобы каждое утро смотреть, как солнце выкарабкивается из-за хребта, а под вечер — как оно тонет в реке.

Он повёл рукой вдоль галереи.

— Каждая комната — пенал. Узкий, длинный, вытянутый вглубь. Окно — одно, на галерею. Дверь — тоже на галерею. И больше ничего. Ни второго окна, ни балкона, ни лазейки на другую сторону. Внутри — кровать, стол, шкаф да санузел за перегородкой. Всё впритык, всё с умом. Потому что места мало, а народу — тьма.

Он всё говорил и говорил, а я не верила своим глазам. Не могла оторваться от этой красоты. Кажется, я его даже не слышала — голос превратился в посторонний шум где-то сбоку, назойливый, мешающий как следует восторгаться.

— Общежитие — это улей, — долетало до меня урывками. — Одно окно в мир. Одна галерея на всех. Коридор под открытым небом, что тянется вдоль всего этажа. По нему ходят, на нём стоят, на нём сидят, судачат. Тут же и общие зоны. В начале галереи — кухня. Посерёдке — столовая. В хвосте — комната отдыха. Всё нараспашку, всё на виду. Потому что в общежитии не схоронишься. Зато всегда можно выйти на галерею, хлебнуть горного воздуха, поглядеть на закат — и на минуту забыть, что ты застрял в чужом мире.

В этот момент к нам подлетели Дима с Клавдией — запыхавшиеся, растрёпанные, будто их ветром принесло.

— Мам, мы тут будем жить? — выпалил Дима, не успев даже отдышаться. Глаза горят, щёки пылают. — Я в первую ночь в детском лагере ночевал — уже роскошный домик! Ура! Клавдия, побежали!

Я и рта раскрыть не успела — их уже и след простыл. Только топот по галерее да её чёрно-белые ушки мелькнули где-то вдалеке. Вот тебе и новосёлы. Никаких смотрин, никаких «а можно водички» — сразу в разведку.

Петрович хмыкнул и повёл меня обратно. У входа в главное здание он притормозил, обернулся. Взгляд серьёзный, но без прежней колючей жёсткости — будто оттаял.

— Так вот, Дина, — произнёс он тихо, почти вполголоса. — Спасибо тебе. За сына. За то, что он сделал. Я этого не забуду. И Клавдия не забудет. Промолчит, конечно — характер у неё тяжёлый, вся в меня, — но помнит. Всё помнит.

Он толкнул тяжёлую дверь и пропустил меня вперёд. Я шагнула в прохладный полумрак холла. А впереди, где-то в глубине коридоров, снова рассыпался Димин смех — звонкий, лёгкий, беззаботный, будто этот огромный, чужой мир давно был ему родным домом и никак иначе.

— Подождите нас у лифта! — крикнул вдогонку Петрович, и эхо понесло его голос по галерее.

Вместе мы поднялись на десятый этаж, прошагали вереницу длинных коридоров — я уже всерьёз начала подозревать, что без клубка Ариадны обратно не выберусь, — и наконец замерли у двери с цифрами 51.

— Ваша с Димой комната, — Петрович провернул ключ в замке. Металл коротко лязгнул. — Отдыхайте. А завтра утром, глядишь, и свидимся — на занятиях.

Я кивнула, поблагодарив за хлопоты. Потом шагнула к Клавдии — хотела просто попрощаться до завтра. А вместо этого вдруг обняла её. Крепко, от души. Сама не поняла, что на меня нашло — просто руки потянулись. Она окаменела на секунду, вся деревянная, будто не знала, куда деть свои руки, а потом неловко, по-медвежьи похлопала меня по спине широкой ладонью. Осторожно, будто боялась переборщить.

И мы с Димой переступили порог просторной комнаты. Нашего нового дома.

Глава 4 «Первый урок — не тот, что в расписании, а тот, что ты получил сам»

Утром я проснулась не сразу. Долго лежала, разминая затёкшее за ночь тело, нежась в остатках сна — глубокого, бездонного, какого давно уже не выпадало. Потом повернулась к соседней кровати и невольно улыбнулась. Там спал Дима. Свернулся клубочком, подоткнул под щёку кулачок, сопел — тихо, ровно, беззаботно.

Вчерашний вечер выдался тёплым. Мы долго не могли угомониться: болтали наперебой, хохотали, перебивали друг друга на полуслове. Делились всем, что успело стрястись с нами в этом безумном месте.

Дима рассказал, как сюда попал. По его словам выходило так: он преспокойно шагал рядом со мной по парку, ни сном ни духом ни о чём не подозревая. Потом я будто бы усадила его в машину, велела зажмуриться и пообещала сюрприз. Он честно закрыл глаза. Помнит только, что следом в салон опустился кто-то ещё — чужой, незнакомый. А дальше навалился сон, тягучий и неодолимый, будто ватой накрыли. Очнулся он уже здесь.

Первым его встретил Ясный. Обронил, что мама скоро придёт в себя, и повёл к куратору. По дороге провёл ментальный инструктаж — прямо в голове, вкрадчиво: держать ухо востро, с чужими не откровенничать, а о своей расе — ни единого слова.

Но поражало меня совсем другое. То, с какой лёгкостью он всё это проглотил. Я-то, очнувшись здесь, едва рассудком не тронулась — металась, паниковала, хваталась за голову. А он — ничего. Ни слезинки, ни истерики. Пока я была в капсуле, он жил здесь два дня сам по себе: ходил в садик, на занятия, будто так и было заведено от века.

Я лежала и ломала голову: почему? Почему ребёнок прижился там, где взрослая баба едва не сломалась пополам?

Ответов набиралось несколько. И ни один не валялся на поверхности.

Первое: он ребёнок. Дети принимают новое иначе. Для них мир — не головоломка, которую надо разгадать, а комната, в которую просто взял да вошёл. Мебель незнакомая, запахи чужие — ну и что с того? Не повод для паники. Обживутся.

Второе: он привык быть один. Я вечно пропадала на работе. Он оставался с нянями, с соседями, с чужими, по сути, людьми. Научился не цепляться за маму каждую минуту. Горько это сознавать — но именно это его и спасло.

Третье: он доверял. Ясному, куратору, системе. Не по глупости. А потому, что ему сказали: «мама придёт». И он поверил. Без оговорок, без второго дна. Дети верят взрослым на слово — ровно до тех пор, пока взрослые не докажут обратное.

И четвёртое. Самое важное.

Он не испугался, потому что попросту не понял, что происходит. По-настоящему не понял. Для него всё обернулось приключением. Сюрпризом. Подарком с бантиком.

Я спросила напрямую:

— Как тебе удалось так быстро освоиться?

Он посмотрел на меня серьёзно — совсем не по-детски — и ответил:

— Когда я с тобой, мама, я ребёнок. А когда один — я взрослый.

Я замерла. Слова ударили глубже, чем я готова была вынести. Значит, он всё понимал. С самого начала. Просто выбрал — быть ребёнком рядом со мной. Чтобы я не тревожилась. Чтобы чувствовала себя нужной.

Он не адаптировался. Он играл роль. Ради меня.

Дима тем временем завозился, потянулся всем своим маленьким телом, приоткрыл сонные глаза и улыбнулся.

— Мам, — выдохнул он. — А тут здорово. Мне нравится.

Я не стала допытываться, что именно нравится. Боялась спугнуть, разрушить что-то хрупкое.

— Наконец-то мы переехали из скучного мира в этот удивительный! — объявил он с такой искренней радостью, что у меня кольнуло в груди.

Я промолчала. О том, что этот «переезд» ни с кем не согласовывала. Что не планировала. Что мы здесь не по своей воле, а по чьему-то чужому расчёту. Пусть остаётся при своей версии. Пока что.

Два дня обучения прошли у него на ура. Дима поднялся на два уровня и получил право изучить заклинания. Выбрал два: «Сон» и, бог весть почему, «Парикмахер».

«Ребёнок, что с него взять…» — подумала я и усмехнулась про себя.

Мы уговорились, что впредь он будет советоваться со мной. Это важно — не только для его роста, но и для нас обоих. Как команды.

А потом я заметила кое-что, от чего язык прилип к нёбу.

У Димы в инвентаре лежали крылья. Белоснежные. Как у ангела.

У меня — чёрные.

Надеть их он сможет только на тридцатом уровне. Я — бог весть когда. Но дело было не в этом. Совсем не в этом.

Почему у него белые, а у меня — чёрные?

Он ангел. А я тогда кто?

— Мама, мы Боги? Нам нельзя тут находиться? — спросил Дима, когда уже укладывался спать.

Я задержала дыхание, стараясь подобрать ответ, который не сбил бы его с толку, но и не раскрыл всей правды.

— Мы люди, у которых есть тайны, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и успокаивающе. — Спи сладко, любовь моя.

После этого я долго не могла уснуть. Ворочалась, словно юла, крутилась, пытаясь найти удобное положение, но на самом деле меня мучили мысли. Они метались из одного угла сознания в другой, как непослушные кошки, и не давали покоя.

«Долбаный нуб!» — мысленно обругала я себя, в сотый раз прокручивая в голове странные и порой пугающие слова Якова и Ясного. Всё, что они говорили, казалось какой-то безумной сказкой. Но ведь всё это происходило наяву, и от этого становилось только сложнее.

Ясный убеждал меня, что всё станет на свои места и я всё пойму, но мне хотелось знать и разложить всё по полочкам здесь и сейчас.

Крылья. Чёртовы крылья. И кровь. И эта звезда во лбу.

Почему у Димы белые крылья, а у меня чёрные? Окей, он ангел, а я кто? Демон? Чёрт? Или что-то ещё? А кровь у него какая? Белая? Красная? Или… У меня было слишком много вопросов.

Вдруг я увидела, как Дима, уже полусонный, глядя на меня, послал воздушный поцелуй. И в тот же миг моё напряжение спало. Я почувствовала, как тяжёлые веки закрываются, и я проваливаюсь в сон.

И вот наступило утро. Я осторожно приподнялась с постели, стараясь не потревожить сон сына, и бесшумно скользнула к двери, ведущей на балкон — а вернее, как я втайне надеялась, на огромную террасу. Ни звука, ни скрипа, ни шороха.

Вчера нам было совсем не до осмотров. Мы утонули в мягких постелях и болтали без умолку, позабыв обо всём на свете. Зато сегодня руки так и чесались всё разведать: комнату без единого окна, но с двумя дверями — одна выводила в коридор, другая распахивалась прямо навстречу солнцу. И, судя по тому, что я мельком ухватила вчера снаружи, там меня поджидало нечто грандиозное — терраса с таким видом, что впору стереть из памяти любую печаль.

Едва я ступила за порог, сердце радостно трепыхнулось — того и гляди выпрыгнет из груди.

— Ух ты! — сорвалось с губ само собой.

Передо мной разворачивалась картина, от которой захватывало дух: изящная, будто сошедшая со старинной гравюры терраса, залитая тёплым золотистым светом. С этой высоты распахивался умопомрачительный вид на горные вершины, укутанные лёгкой утренней дымкой, — казалось, они дышат тишиной.

Под ногами стелился деревянный настил, укрытый длинным ковром с причудливым, затейливым узором. В самом сердце террасы красовался круглый антикварный стол из тёмного дерева, а вокруг него — несколько изящных стульев на резных ножках. Сиденья, обитые благородной коричневой кожей, придавали всей обстановке особый, утончённый шарм.

На столе уютно устроился чайник — будто нарочно манил присесть, замереть и впитать этот миг до последней капли. Вдоль перил, увитых коваными узорами, выстроились горшки с яркими цветами, и воздух полнился их нежным, едва уловимым ароматом.

Террасу обрамляли арки с тонкой, почти кружевной резьбой, а балюстрада выглядела так, словно над ней корпели мастера прошлого века, вложив в каждый завиток частицу души.

Я прикрыла глаза, вдохнула полной грудью свежий утренний воздух, напоённый запахом цветов, и на мгновение позволила себе забыть обо всём на свете.

Пение птиц, лёгкий ветерок, ласкающий лицо, и вид, от которого замирало дыхание. Всё это сплеталось в ощущение идеального уединения — покоя и гармонии, каких я давно не знала.

«Это место... Оно точь-в-точь такое, о каком я мечтала», — пронеслось в голове.

В своих медитациях я рисовала именно такую картину: укромный уголок, где можно сбросить груз забот и раствориться в мгновении. Место, где так и тянет читать любимую книгу, потягивая горячий чай, или просто любоваться природой, ни о чём не думая.

«Как говорят, бойтесь своих желаний, они могут сбыться...» — мелькнула у меня мысль.

Я усмехнулась. Да, это было именно то, о чём я мечтала, но, оглядываясь на обстоятельства, я бы добавила к этой фразе крупным шрифтом:

«Формулируйте свои желания точно и детально, чтобы избежать недоразумений и ошибок в их исполнении!»

И вот я стояла на этой террасе, наслаждаясь её красотой и умиротворением, но не могла отделаться от мысли, что всё это — всего лишь иллюзия покоя.

— Красота-то какая! — воскликнула я, потягиваясь и наслаждаясь моментом.

— Соглагсен с лами полностью!

Я подпрыгнула от испуга и резко повернулась в сторону, откуда исходил звук. В углу террасы, с лейкой в руках, стоял очень худенький паренёк. Он подошёл к столу и жестом пригласил меня присесть.

«Дохляк / Дракон Огня / Маг / Врач / уровень 2»

«Дохляк? Прикольное имя у парня», — размышляла я. Он был очень высоким, под два метра ростом, наверное. Ноги и руки казались несоразмерно большими по сравнению с тонким телом. Лицо было усыпано веснушками, а глаза скрыты за круглыми очками в тонкой оправе. Несмотря на свою странную внешность, он выглядел жизнерадостным и полным энергии. Одет он был в необычный костюм из бархата огненно-красного цвета, который идеально подчёркивал его необычную фигуру. По внешнему виду можно было предположить, что ему около двадцати пяти лет, но взгляд выдавал в нём зрелого и опытного человека.

Терраса, оказывается, была общей на три комнаты. Теперь понятно, почему она такая большая. И только я уселась поудобней, как послышался грозный стук в дверь. Но не в мою.

— Это, навелное, ко мне, — сказал Дохляк, глотая или не выговаривая некоторые буквы. И направился в свою комнату.

«Как-то странно он разговаривает. Какой-то дефект речи?» — подумала я и последовала за ним.

Мне было интересно, кто так настойчиво стучится в его дверь, и заодно взглянуть на его жилище. Комната оказалась такой же, как у нас: две постели, две тумбочки, несколько стульев, ванная комната с душем, кухня, шкаф.

Внезапно дверь с шумом открылась, и в комнату вошла властная фигура Клавдии. Её взгляд был строгим, словно гроза надвигалась.

— Я что тебе вчера сказала? Выметайся из этой комнаты! — грозно прорычала она.

— Какой же ты драматург, мадам, — сухо и безэмоционально сказал Дохляк.

— Ах так!

Клавдия топнула ногой и направилась к шкафу. С нескрываемым упрёком взглянув на Дохляка, она извлекла оттуда старый коричневый чемодан. Дохляк поднял голову с гордым видом. И тогда Клавдия перешла в атаку, выбрасывая вещи на пол с эмоциональным буйством. Её действия были полны решимости и ярости, словно она искала что-то конкретное.

— Я повторюль, я не намелен никуда отлюда выезжать! — пропищал он и встал в позу воина-героя. — Я на утло вызвал коменданта этого крыла!

Он какое-то время смиренно смотрел на беспредел, который устроила Клавдия, потом, не выдержав, подбежал к ней и стал пытаться забрать свои вещи.

— Отойди, Дохляк, а то сломаю шею, — ворчала Клавдия, и они начали борьбу за какую-то футболку.

В этот момент в комнату вбежал Петрович и ещё какой-то мужчина.

— Ну что опять не так, Клавдия? Почему ты не можешь мирно сосуществовать с людьми?! — спросил грозно Петрович и кинулся их разнимать. И вдруг Клавдия зарычала, это было так мило, что я засмеялась. В этот момент меня увидел Петрович и спросил:

— Ну что мне с ними делать?

Я пожала плечами и улыбнулась.

— Петрович, — сказал мужчина, который зашёл вместе с ним, — я бы поддержал Клавдию в этом вопросе. Так как Дохляк занимает двухкомнатную комнату один. Всех, кого мы к нему заселяли, он выживал. Есть жертвы, которым он волосы подпалил.

— Я рыгнул… это был отрыжко! — огрызнулся Дохляк и продолжил борьбу за свои вещи.

— Храпит ночью, — продолжил мужчина, не обращая внимания на оправдания Дохляка, — как боров огромный, свистит, когда моется, в душе громко поёт песни, противно разминает свои кости. У меня все жалобы на него запротоколированы.

Я так поняла, это комендант левого крыла замка. Дохляк, услышав весь перечень жалоб на него, прекратил драться с Клавдией. И, посмотрев обиженно на того, высоко задрав свою голову, сказал:

— Это всё клевета! Засевите ко мне друголо постояльца, зачем женщину в мое логоло?

— Бе-бе, му-му, — передразнила его Клавдия.

— Петрович, — комендант произнёс с отчаянием, — я бы с удовольствием, но никто не хочет с ними соседствовать. По поводу Клавдии тоже много было жалоб. Её соседка вчера умоляла выселить Клавдию из комнаты, потому что та постоянно её обзывает и громко храпит по ночам. Поэтому я предложил Клавдии самой попытаться договориться с Дохляком, возможно, они смогут вместе найти выход из этой непростой ситуации.

— Понятно. Ох. Решение моё такое… И оно не оспаривается! Всем понятно? Вы два чёрта несуразных! — выругался Петрович и посмотрел грозно на них. — Неуживчивые вы мои детишки! Жить вам теперь вместе, в этой комнате. У нас тут военная база, а не гостиница, радуйтесь, что не в казармах поселили, там по пятьдесят коек и все живут нос к носу, ноздря к нодре, попа к попе! — Он развернулся и ушёл. Комендант, потирая ручки, довольный побежал следом.

— Итак, Дохляк. Я сплю на этой кровати, напротив балкона, а ты шуруй на ту, к шкафу.

Сказала строго Клавдия и, подойдя к выбранной постели, скинула оттуда одеяло с подушкой. Потом скрылась за дверью. Мы с Дохляком переглянулись. Вернувшись через пару минут, она несла с собой большой чемодан. Поставив его около шкафа, посмотрела на меня и нежным голосом вдруг спросила:

— А Димуля проснулся? Если нет, можно я пойду его разбужу?

— Иди, конечно, — сказала я и посмотрела на Дохляка. Он сел на постель и загрустил. Клавдия промчалась довольная мимо нас на террасу.

— Может, по кофею? — спросил Дохляк.

— А есть? Я бы с удовольствием!

Он сделал две кружки кофе, и мы пошли с ним на террасу. Разместившись за круглым антикварным столом, в уютных царских и мягких, похожих на кресла стульях, мы ушли каждый в свои мысли. Наслаждаясь горячим напитком, я ощущала атмосферу покоя и умиротворения. Вокруг была необыкновенная красота: зелёные луга, лес на холмах, вдали виднелись горы с заснеженными макушками.

— Доломитовые Альпы? Очень похоже, — внезапно прервала я тишину. — Из-за этого база называется Север?

Я никогда не была за границей. Но у меня в памяти навсегда запечатлелась картина, висевшая у моего начальника в кабинете. Каждый раз, смотря на неё, я мечтала там побывать.

— Похоже на пралду, — ответил Дохляк, мечтательно глядя вдаль.

— Вот видишь, мамочка, какая тут красота? — сказал Дима, выходя из нашей комнаты на террасу вместе с Клавдией.

— Вижу, вижу! — ответила я, улыбаясь, а потом, немного грозно посмотрев на сына, добавила: — Хочу обсудить с тобой кое-что.

Дима убрал с лица улыбку и посмотрел на меня виноватым взглядом.

— Во-первых, спасибо тебе за мой сладкий сон. Во-вторых, в следующий раз не делай так больше. Хорошо? — сказала я, вспомнив, кто меня вырубил ночью.

— Прости, я … это … ну ты не спала и ворочалась. Я подумал, что ты не можешь заснуть, и решил помочь. Заодно навыки себе прокачал, — ответил Дима и засмущался.

Я улыбнулась ему, но тут мой взгляд задержался на Клавдии. Мои глаза немного расширились от удивления. Её уровень вырос на один пункт за ночь и стал шестым! Она заметила, что я на неё смотрю, и сказала:

— Я вчера сама обалдела. Как только в профиле появилась профессия «Няня», у меня сразу сгенерировались соответствующие навыки, и система поздравила меня с правильным выбором. Открылась новая вкладка «Профессиональные навыки», которую я постепенно начала заполнять. До этого у меня была заминка, и система игрового мира не давала возможности развиваться дальше. А сейчас я чувствую, что наконец нахожусь на своём месте!

Здорово, конечно, но я сидела угрюмая с первым уровнем радистки Кэт и с двумя процентами прогресса.

После завтрака мы с Дохляком отправились на занятия, а Дима с Клавдией — в садик. Да-да, опять школа. Это был обязательный пункт для всех новичков. Мы вошли в лекционный зал, увидели в конце свободные места, тихо пробрались к ним и сели. Урок уже шёл минут пять. Дохляк, как-то не предупреждая, решил быть моей тенью, ну а я не возражала.

— А вот и новенькая?

Преподаватель сразу выставил меня на всеобщее обозрение. Абитуриенты разом обернулись в мою сторону, и теперь я стала для всех глянцевым журналом. Ненавижу, когда на меня смотрят. Я съёжилась и скатилась немного вниз со стула. Дохляк же рядом со мной продолжал гордо восседать.

В зале были в основном люди — ну, или я ещё не очень разбиралась в терминах. Люди в моём понимании — это те, у кого две руки и две ноги, с человеческой внешностью. Не те, с кем я столкнулась, идя по торговому центру с Ясным, где прямо ярко выделялись представители разных рас. Но, взглянув более внимательно, я поняла, что здесь они все же немного отличаются. Некоторые были с длинными ушами, как у эльфов, кто-то зелёного цвета, а кто-то имел чешуйчатую кожу, как у дракона. В общем, ассортимент оказался довольно разнообразным. Но в целом преобладали представители человеческой расы.

— Я, пожалуй, повторю то, что сказал в начале занятия, — продолжил преподаватель. — Навык «Интеллект» мы прокачиваем всем до определённого уровня, неважно, кто ты — воин, маг или радистка Кэт. — Он снова посмотрел на меня, слегка улыбнулся и продолжил: — Это наша стратегия. Как в других странах — мы не в курсе, ну или частично в курсе.

В мире Лурапис каждому игроку задан свой путь развития, зависящий от архетипа, расы, класса и профессии, которые они выбрали. Каждая раса имеет свою уникальную вилку развития и график прокачки. Погружаясь в изучение мира, многие игроки, думаю, уже осознали, что процесс развития здесь совсем не похож на то, что мы видели в обычных земных играх.

Суть заключается в том, что развитие навыков здесь требует реальных действий, а не просто нажатия кнопок на клавиатуре или геймпаде. Например, для улучшения навыка «Интеллект» необходимо активно заниматься умственной деятельностью: читать книги, изучать научные теории или участвовать в интеллектуальных дискуссиях. Это означает, что игроки должны взаимодействовать не только через игровые механики, но и через реальные умственные усилия.

Кроме того, существуют специальные атрибуты, которые могут помочь повысить уровень интеллекта. Такие атрибуты представлены различными предметами: особой одеждой, реликвиями или бижутерией. Однако важно помнить, что у каждого есть свой предел развития, поэтому игрокам с расой человек может быть полезно дополнить свой инвентарь разнообразными предметами.

Что касается магов, им также необходимы различные атрибуты для успешного развития и использования своих заклинаний. На начальных уровнях им может хватить простого халата, но по мере продвижения им придётся приобретать более мощные предметы и артефакты для увеличения своих магических способностей.

Важно помнить, что истинное мастерство требует не только силы и ловкости, но и умения мыслить стратегически, а также развивать свой интеллектуальный потенциал.

— А расскажете немного об архетипе мага? — спросил молодой парень, сидящий на первом ряду.

— В общем, мне показалось, я достаточно понятно разъяснил схему на прошлом уроке, — ответил преподаватель. Он почесал голову, посмотрел в мою сторону, что-то обдумал и, кажется, решил продолжить: — Я хотел чуть позже перейти к этому архетипу, но спасибо за вопрос. Думаю, полезно будет повторить.

Маги могут черпать свои силы из разных источников, включая внешние источники энергии. Путём практики и работы с этими источниками они видят определённые цвета энергии и взаимодействуют с ними. Также они могут видеть ауру предметов и многое другое. Силы магии присутствуют внутри них самих и могут быть активированы и развиты через упорные тренировки и практику. В целом, в этом мире магия довольно распространена, и существует множество рас, обладающих такими способностями.

Жаль, что раса человек не может иметь архетип мага и развиваться по этому пути. Такой архетип, конечно, есть у нас, но в игровом мире система выбирает для людей близкие, но другие параметры — например, бунтаря или воина. Люди не могут обладать магией, она им не подвластна.

«Ага, вот что имел в виду Ясный, когда говорил, что архетип "Маг", который система выбрала для моего сына, посчитали аномалией. У него в профиле указана раса человек, а настоящую они не видят», — подумала я.

— А в чём разница? Простите за бестактность. Ну, я имею в виду, что я, например, человек, воин и развиваюсь по классу страж. И могу превращаться в пантеру, вызывать защитный щит и многое другое. Это что, не магия? — не унимался парень.

— Нет, увы. Для вас всё, что здесь происходит, может выглядеть как магия, но разница заключается в том, что магия и волшебные способности — это уникальные навыки и возможности, присущие определённым расам и персонажам в игровом мире. Архетип мага обычно связан с использованием и контролем магических сил и энергий для создания заклинаний, эффектов и других магических действий.

Бунтарь и воин могут использовать физическую силу и развивать свои способности, но они не обладают магической силой и не могут применять магические заклинания. Сложно объяснить... хмм... То, что вы описываете, не является магией в классическом смысле. Это скорее способности, связанные с классом стража, которые вы развиваете через тренировку и практику. Как я сказал ранее, магия обычно связана с использованием энергии и заклинаний, а также способностью видеть и манипулировать аурой и другими формами энергии.

У магов могут быть способности, такие как создание огня или иллюзий, их силы основаны на магической энергии и практике. Воины, с другой стороны, обычно полагаются на свою физическую силу, навыки боя и использование оружия для достижения своих целей.

— Основное, что есть у магов, — продолжал он, — это природные элементы, мистические символы и артефакты. Важно отметить, что каждый маг по-своему определяет источник своей магической силы и может использовать комбинацию различных методов в зависимости от данных ему сил и возможностей.

— Когда идёт бой, ты достаёшь оружие, а маг — волшебную палочку. Ты кидаешься на врага, а маг на расстоянии взмахивает своим жезлом. Реакция разная из-за возможностей. Так понятнее? — добавил рыжий парень с расой гном.

Вот, оказывается, как! Интересно, а почему мне не достался архетип «маг»? Хмм... Как по мне, всё это больше напоминает игру: экран перед глазами, функционал и профиль над головой у людей. Но остальное... Остальное не отличить от реальности. У меня совсем нет ощущения, что я в игре.

Как сказал Яков, это и не совсем игра, а некое пространство с игровыми алгоритмами. Значит, надо внимательно всё изучить, иначе так и останусь вечной радисткой первого уровня и не смогу выбраться отсюда.

Лекция была интересной. Но во время неё у меня вдруг активизировались характеристики мира Лурапис, и по всему телу прошла дрожь. Я ощутила невероятный прилив энергии. Казалось, что моё тело модернизировалось: оно стало плотнее, а восприятие окружающей среды — более острым. В голове появилась ясность и чёткость. Ух ты!

Я сразу открыла параметры, и... ура! Одна из надписей стала активной. Основные характеристики выделились белым жирным шрифтом, и я смогла их открыть. Там было написано:

«Характеристики и начальные параметры вашего персонажа сформированы автоматически на основании анализа вашей расы, архетипа, сложения тела, внутренних характеристик, опыта Земли, другого опыта (системой не определено). У вас три очка за уровень и десять очков за другой опыт (не определено).**

Сила 2, Ловкость 2, Броня/Тело 10, Дух 10, Интеллект 5, Логика 10, Мудрость 5, Харизма 10, Благодать 10.»

Интересно, очень интересно. Теперь нужно понять, много это или мало для первого уровня. Все характеристики были мне более-менее понятны, кроме одной — «Благодать». Я мысленно нажала на неё и увидела описание:

«Распространение благодати происходит автоматически. Достаточно одобрить кандидата в выпавшем окне и пометить его синей галочкой. Характеристика добавляет очки в вашу харизму и дух. Помеченные вашей благодатью кандидаты имеют возможность увеличить свои характеристики, шанс выпадения бонуса или удачи. Ваша благодать совершенствует их навыки, повышает интеллект и способствует их росту по уровням (подробнее в вековой книге).»

Хм... Значит, «Благодать» напрямую влияет на других и усиливает их. А вот «Харизма»? Это вроде про социальное взаимодействие, моё влияние на других и производимый эффект. Короче, скрытая манипуляция.

А что означает «Дух»? Я мысленно нажала на него:

«Значение отвечает за сопротивляемость ко внешним воздействиям на ваш разум и защиту от ментальных атак. Это поможет вам устоять перед внушением или попытками вторжения в ваше сознание. Кроме того, "Дух" также влияет на вашу энергию и внутреннюю силу, позволяя вам противостоять трудностям и иметь высокий уровень жизненной силы.»

Дохляк говорил, что на старте все неравны, и стартовые параметры формируются не с 0:0. У каждого свои начальные значения, зависящие от множества факторов. Есть стандартный набор характеристик, но дополнения индивидуальны.

Я решила уточнить у него стандартный набор, и оказалось, что «Дух», «Логика» и «Благодать» достались мне от моей расы. Поэтому я не стала рассказывать ему о том, что у меня есть дополнительные характеристики. А ещё я поняла, что мои параметры довольно высоки для первого уровня. Например, «Броня» или «Харизма». Дохляк был второго уровня, и у него эти параметры были равны всего двум баллам.

Но одна вещь меня заинтриговала: что означает «другой опыт* (системой не определено)»? Дохляк предположил, что это ошибка в программе, которую вскоре исправят. У него тоже есть «другой опыт», который система не может определить.

Стоп! Не торопитесь это исправлять! Я не поддерживаю. Если это ошибка, то она мне бонусные очки выдала, пусть остаётся. Но всё же, чей это опыт? Надо уточнить у Ясного. Не о нём ли он говорил? О том, что будет учитываться прошлый, многомиллионный опыт Богини?

И тогда возникает вопрос: что же добавилось Дохляку?

Мне нужно решить, что делать с бонусными очками. Я открыла вкладку бонусов и начала читать:

«После формирования ваших характеристик каждый новый уровень вам будут начисляться очки. С первого по десятый уровень — три очка (смотрите таблицу). Каждый десятый уровень начисляется бонус (смотрите таблицу). Чтобы улучшить свои характеристики, вы должны преобразовать очки в баллы. На каждом уровне цена одного балла меняется. С первого по третий уровень цена одного балла равна одному очку.»

Я обратила внимание на таблицу:

«1–3 уровень — цена 1 балла = 1 очко

4–10 уровень — цена 1 балла = 2 очка

11–15 уровень — цена 1 балла = 3 очка

16–20 уровень — цена 1 балла = 4 очка.»

И так далее для всех уровней.

Получается, лучше копить очки и не раскидываться ими сразу. Нужно изучить дополнительные материалы и подумать, как правильно распределить их. Прогресс моего опыта сейчас 25/100, до следующего уровня ещё далеко.

Когда урок закончился, лектор вручил мне мой индивидуальный план обучения. У всех остальных он уже был, а я получила его только сейчас. Дохляк отправился на урок «Перевоплощение», сообщив, что это специальный курс для рас-зверей. Он ведь дракон и должен уметь управлять своим телом. А у меня был урок по моей профессии — «Радист».

На занятии нашей группе объяснили, как работать с внутренним компьютером радиста, рассказали о его функционале и возможностях развития. Мне активировали вкладку «Профессиональные навыки» и добавили туда новые пункты: «Инженер», «Радист», «Почта», «Чат/рация». Кроме того, в мою память загрузили базовый материал по профессии: знания в области электроники, радиотехники, систем связи, нанотехнологий, наноматериалов и многое другое. После урока я вышла с ощущением, будто в голове находится огромный чемодан с новыми знаниями!

Это было невероятное чувство! Если бы такой метод существовал в нашем мире, инженеры заканчивали бы своё обучение за неделю, а не за шесть лет. Однако мне объяснили, что сто процентов знаний сразу загружать нельзя. Даже в игровом пространстве усвоение материала требует времени. Программа накладывает ограничения на загрузку информации в зависимости от уровня персонажа. Видимо, наш «диск» в голове не такой уж и совершенный, чтобы моментально переваривать огромный объём данных. Ну да ладно, разберёмся.

Итак, что я получила после этого урока? У меня появилась активная вкладка «Профессиональные навыки», а в ней были следующие пункты для развития:

• Профессиональная база (радист): 5 %

• Инженер: 2

• Радист: 2

• Почта: 2

• Чат/рация: 2

Теперь нужно понять, как эффективно развивать эти навыки. Кажется, начались первые шаги к тому, чтобы стать настоящим профессионалом в своей области!

По ощущениям, загруженные знания казались мне чем-то знакомым. Будто я уже когда-то читала и изучала этот материал. Возможно, это связано с тем, как система интегрирует информацию, делая её частью сознания. К тому же, мне дали домашнее задание: отправить около ста писем, пятьдесят голосовых сообщений, создать несколько чатов и прочитать пять книг по профессии. В общем, полное возвращение в школьные времена. Но ничего, мне сказали, что чем чаще я буду использовать свои навыки, тем быстрее они прокачаются. Это мотивировало.

На следующий урок — «Физкультура» — я шла с воодушевлением от новых знаний. По дороге столкнулась с Дохляком, и мы отправились на стадион вместе. Нас ждали бег с препятствиями и работа с оружием. Во время этого урока мне активировали ещё одну вкладку — «Дополнительные навыки» — и добавили новый пункт: «Оружие». Система запустила анализ и определила допустимые для моего персонажа виды оружия: меч, автомат, пистолет. Однако, как только до списка добрался меч, на экране замелькали сообщения с жёлтым треугольником: «Ошибка. Нет возможности обновить данные по мечу».

Я тут же спросила у Дохляка, что это значит. Он пояснил, что в момент, когда мне добавляют новые параметры, система анализирует всю доступную информацию обо мне и сопоставляет её с моим опытом. Если на Земле у меня был опыт обращения с каким-либо оружием, то баллы за это могут быть добавлены автоматически. Но иногда случаются ошибки. Сам он, например, получил опыт по посоху, хотя на Земле никогда им не пользовался.

«Хм, странно, — подумала я. — Возможно, это не земной опыт, а что-то от Богини? Но пока ошибка остаётся, данных я всё равно не получу».

Дохляк также объяснил, что выбор оружия зависит от архетипа, расы и класса персонажа. Например, ему доступны посох и огнемёт — оружие, поражающее цель горящей смесью. Но если я дам ему пистолет, он не сможет им воспользоваться. Точно так же, если я возьму огнемёт, он будет бесполезным в моих руках. Осознав это, я поняла, насколько важно внимательно изучить свои параметры, чтобы понять, как эффективно развивать свои способности.

Мои размышления прервал высокий блондин в военной форме. Дохляк шепнул, что это капитан. Он начал вызывать нас по очереди на старт. Задача: пробежать дистанцию с препятствиями, каждые 100 метров останавливаться, чтобы выполнить задание с оружием, и затем снова продолжать бег. Всё это время, отдавая команды, капитан постоянно смотрел на меня.

Над его головой я увидела надпись:

«Русик / Человек / Воин-Страж / Наставник / уровень 61»

Кажется, теперь становится ещё интереснее!

Я смущённо отвела взгляд, чувствуя, как на щеках разливается румянец, и улыбнулась, словно дурочка. Наверное, я просто отвыкла от мужского внимания. В моём мире я жила, как мышка, перебегая от дома к дому, из одной норки в другую. И вот теперь, в этой странной, полной приключений реальности, я позволила себе немного пококетничать, прежде чем приготовиться к старту. На этом уроке, как мне объяснили, прокачивались такие навыки, как сила, ловкость и владение оружием. Отлично, подумала я. Пусть это завершится тем, что мне выдадут пулемёт — вот тогда я покажу всем!

— Старт! — крикнул тренер, и Дохляк рванул с места.

Надо сказать, он оказался довольно ловким: уверенно преодолевал препятствия, не теряя скорости. Видимо, недельный опыт тут дал свои плоды, и он уже успел привыкнуть к этим тренировкам. А вот для меня всё это было в новинку. Я внимательно следила за его бегом, как вдруг тренер подошёл ко мне чуть ближе и, приблизившись, сказал вполголоса:

— Там сейчас будет ловушка, после пятого препятствия. Мы всем курсом угораем, когда Дохляк попадает в неё каждый раз.

Я удивлённо обернулась и заметила, как около пятнадцати солдат с интересом следили за бегом Дохляка, с нетерпением ожидая, когда тот попадётся. Насколько я поняла, под матами на пятом препятствии были спрятаны петарды. Моё выражение лица тут же стало серьёзным. Дохляку оставалось пройти всего два препятствия до ловушки.

«Что за детский сад тут устроили?» — раздражённо подумала я. Не раздумывая дольше, решила воспользоваться своими недавно обретёнными навыками, чтобы предупредить его. Сделав шаг в сторону, я активировала способность и отправила ему голосовое сообщение.

— «Дохляк, там петарды, будь осторожнее, пятое препятствие.»

Этот навык под названием «Чат/рация» был аналогом ментального общения и позволял устанавливать связь на расстоянии, не требуя магических способностей. Благодаря ему радист мог передавать сообщения кому угодно, независимо от расстояния. Это не было похоже на почту или письмо, которые нужно открывать или читать. Вместо этого создавался чат между одним или несколькими собеседниками, и переданное сообщение автоматически воспроизводилось в голове адресата. Удобство функций впечатляло: можно было настраивать переписку, включать шифрование или даже мысленное общение.

Я пока не до конца разобралась во всех возможностях этого навыка, но уже была в восторге от его полезности. Как я узнала, профессия радиста была добавлена в мир Лурапис специально для людей, потому что магические способности им недоступны, а связь в боевых условиях — жизненно необходима. Внезапно перед глазами замелькали строки:

«Чат/рация: уровень 3»

«Прекрасно, — подумала я. — Если так пойдёт и дальше, то из меня получится отличный радист!»

Теперь оставалось только ждать, как Дохляк отреагирует на предупреждение. Надеюсь, он успеет вовремя среагировать и не попадётся на этот глупый розыгрыш!

Да, да, я уже чувствовала себя более уверенной и грамотной в этом игровом мире, что вдохновляло меня и поднимало настроение.

— «Я понял, спалибо», — вдруг прозвучал у меня в голове голос Дохляка.

Я невольно улыбнулась, взглянув на сияющего от предвкушения тренера. Он стоял рядом, скалясь, вероятно, полагая, что я на его стороне и тоже жду зрелища, как и все остальные. Но он ошибался. Я радовалась не тому, что вот-вот произойдёт, а своей маленькой победе — я смогла предупредить Дохляка. И теперь с нетерпением ждала момента, когда разочарованные лица всех этих зрителей будут для меня лучшей наградой.

Вот оно — пятое препятствие. Атмосфера вокруг накалилась, все напряглись. Кто-то, готовый к празднованию, подбежал с бутылкой шампанского, собираясь открыть её в честь очередного «эпичного» фейла. Но Дохляк, будто почувствовав что-то, резко подпрыгнул выше обычного и легко перескочил маты. Ловушка осталась позади.

— Открывай бутылку, это стоит отметить! — сказала я, наслаждаясь их растерянными лицами, и начала готовиться к своему старту.

Солдаты замерли в растерянности, не понимая, радуюсь я или издеваюсь. Даже тренер, который только что торжествовал, виновато опустил голову. А у меня перед глазами замелькали новые сообщения. Ах, вот как это работает!

«Харизма: 11, Мудрость: 6»

Тренер, видимо, чтобы скрыть своё замешательство, громко крикнул:

— Старт!

И я рванула вперёд. Всё происходило так быстро, что детали немного размазались в памяти. Я прыгала через барьеры, словно лань, взбиралась на препятствия с ловкостью гепарда, перелетала на канате, как Маугли, а затем стреляла по мишеням, как герой боевика... правда, почти всегда мимо. Но это не помешало мне озвучивать стрельбу звуками: «Тра-та-та, бум!» — и наслаждаться процессом. В общем, я явно развлекалась, забыв, что это тренировка.

Когда я закончила дистанцию, тренер сдержанно покачал головой и сказал:

— Это было очень весело, жаль, что бесполезно. В следующий раз отнесись к уроку серьёзнее. Он тебе потом жизнь спасёт.

Прежде чем я успела что-то ответить, ко мне подошёл Дохляк. Его результат оказался лучшим среди всех участников, и он получил заветную грамоту, а также повысил уровень до третьего. Молодец, что тут скажешь. А у меня, тем временем, тоже произошли изменения в профиле: в основных характеристиках появились новые данные:

«Сила: 3, Ловкость: 3»

Но вот в пункте «Оружие» напротив всех видов — пистолет, меч, автомат — стоял ноль. Я возмутилась.

— А почему оружие — ноль? — спросила я, недоумевая, глядя на тренера.

Он усмехнулся и спокойно пояснил:

— А ты хоть раз попала по мишени? Даже мечом арбуз не смогла разрубить в нужном месте. Мы загрузили тебе информацию об оружии, а не умение обращаться с ним, как у терминатора. Загрузка данных означает, что ты можешь его использовать, но вот как, насколько хорошо и точно — это зависит от тебя. Этому ты должна научиться сама, на моих занятиях. Мы в игровом мире, но развитие здесь похоже на реальный: без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Так что на следующем уроке я жду не терминатора, а Дину, готовую постичь эту науку.

Я недовольно хмыкнула.

«Хм, вот тебе и игровой мир», — подумала я, осознавая, что придётся приложить немало усилий, чтобы стать действительно сильной и способной.

Итого, у меня были активны три вкладки. Первая — «Основные характеристики» — включала в себя автоматические навыки. Вторая — «Профессиональные навыки» — была связана с моей профессией, а третья — «Дополнительные навыки» — касалась допустимых видов оружия. Позже в неё должны будут добавить пункты, связанные с владением различными видами спорта: карате, кунг-фу и другими. На одной из лекций мне представили более подробные инструкции о том, как правильно заполнять эти вкладки. Каждая характеристика имела свою шкалу, которая заполнялась при выполнении определённых действий, после чего начислялись баллы. Кроме того, у меня были свободные очки, которые можно было преобразовать в баллы и использовать для улучшения характеристик. Однако профессиональные и дополнительные навыки нельзя было улучшить за счёт баллов. Для них действовала стандартная схема, требующая постоянного использования.

На следующем уроке мне обещали выдать методичку, чтобы я не запуталась в этой важной части развития. Мой текущий прогресс составлял 34/100, что, как сказал мой тренер, было очень плохим результатом. Он подчеркнул, что рост навыков зависит от постоянных усилий и активных действий. Сравнивая это с игрой, он пояснил: чем больше врагов ты побеждаешь или задач выполняешь, тем больше опыта получаешь. Лень и бездействие не приведут к успеху — нужно быть активной и настойчивой, чтобы добиться поставленных целей. Лежать на диване не вариант. Здесь нет войн, квестов или пещер с монстрами, чтобы активно расти, поэтому выбирать не приходится. Надо самостоятельно ставить себе задачи и выполнять их. Учёба, ещё раз учёба — и тогда всё получится.

Мой уровень так и не вырос. И это после двух уроков! У Клавдии за ночь поднялся уровень, у Дохляка — после одного урока, а мой сын вообще пришёл в этот мир со вторым уровнем и за два дня поднял ещё два. Позорище. Какой пример я могу подать своему сыну, если опустила руки и просто развлекаюсь?! Вместо того чтобы становиться сильнее и быть поддержкой для него. Мне нужно принять это как вызов и начать усердно работать над собой, чтобы стать достойным примером для своего сына. Я должна найти мотивацию и настойчиво стремиться к своим целям, не останавливаясь на достигнутом. Учиться на своих ошибках, выработать план действий и идти к своей цели. От этого зависит наша с ним жизнь. Однако у меня была проблема: я никак не могла воспринимать этот мир всерьёз и рассматривала его скорее как временное приключение, которое скоро закончится. Мой главный план до сих пор был связан с побегом, и, вероятно, именно это мешало мне полноценно погрузиться в процесс.

На следующем уроке мы с Дохляком сидели на последней парте и увлечённо обсуждали урок физкультуры в ожидании учителя. Мы эмоционально жестикулировали, смеялись над тем, как всё в итоге вышло. По сути, в нашем мире, с нашими характеристиками, мы мало на что могли претендовать, особенно Дохляк. А в этом мире, соединённые со своей расой и взяв от неё все преимущества, мы были модернизированными человечками и могли делать невероятные вещи.

В аудиторию вошёл тролль, выглядевший печально и подавленно. Его глаза отражали тоску и усталость, будто в них была запечатлена история одиночества и грусти. Казалось, что работа учителя измотала его эмоционально. Возможно, он считал, что его ученики не оправдывают его высоких ожиданий, что вызывало в нём разочарование. Он видел в нас неспособных и неумелых, и хотя это могло быть несправедливо, именно таков был его взгляд на окружающий мир. Я потихоньку выпрямилась и начала внимательно изучать его. Тролль был низкорослым, и его лицо, испещрённое морщинами, создавало впечатление мудрости и утомлённости. Он носил генеральский мундир, украшенный крупными металлическими пуговицами и эполетами на плечах. Его глаза, большие и слегка выпученные, были зелёного цвета. У тролля был приплюснутый треугольный нос с крупными ноздрями и огромные уши, слегка заострённые на концах, что придавало ему загадочный вид. Лёгкий пушок на подбородке намекал на его первобытное происхождение.

«Генерал / Тролль / Воин-Самурай / Учитель / уровень 105»

Он окинул нас удручённым взглядом, словно мы были самыми никчёмными существами, затем встрепенулся и начал монотонно читать заученную лекцию:

— Доброго дня! Перейдём сразу к сути. Поговорим о вашем развитии в мире Лурапис. Основой вашего прогресса являются характеристики, такие как ловкость, интеллект, броня и множество других параметров, которые определяют ваши способности. Важно помнить, что у каждого из вас есть уникальные черты, зависящие от вашей расы и архетипа. Хотя основные характеристики развиваются автоматически, вы можете улучшать определённые навыки, используя дополнительные очки. Необходимо найти баланс между атакой, защитой, скоростью и другими характеристиками, чтобы быть эффективными в сражении. Для этого доступны справочные материалы, преподаватели, книги. Не стесняйтесь задавать вопросы и уточнять детали.

Он достал из кармана небольшую книгу и продемонстрировал её всем.

— Профессиональные навыки, — продолжил Генерал, — связаны с вашей профессией и её развитием. Дополнительные навыки включают владение различными видами оружия и боевыми искусствами. Все основные и дополнительные характеристики, а также тип вашего урона учитываются при подсчёте действий в бою, поэтому важно их изучить. Подробности вы найдёте в этой методичке. — Он вновь поднял небольшую книгу, чтобы все могли её рассмотреть. Сделав паузу, он оглядел аудиторию с важным видом и продолжил:

— Навыки вашей расы зависят от её уникальных особенностей. Например, если вы эльф, у вас, скорее всего, будет повышенная скорость и ловкость, что усилит ваши текущие характеристики. В этом случае вам стоит сосредоточиться на навыках, связанных с ловкостью и скоростью, таких как стрельба из лука или уклонение. Гномы, напротив, могут найти полезными навыки работы с техническими устройствами или горным делом.

Теперь перейдём к вашему архетипу. Например, «Воин» и его классы: Сокрушитель, Страж, Паладин, Берсерк, Полководец и другие. Ваша задача — исследовать их варианты, особенности и возможности. Отклонение от методички — верная смерть.

Зал зашумел и зашелестел.

— Изучение самостоятельное, — продолжил тролль, окинув аудиторию тяжёлым взглядом. — Мы даём вам лишь основы, базу этого мира. Развиваем ваш интеллект, подключаем нужные пункты в меню в соответствии с вашей расой. Всем всё понятно? Продолжим. Все видят мой профиль? — громко воскликнул он, указывая на свою голову.

— Первое — моё имя: Генерал. Затем моя раса: Тролль, а архетип: Воин. Судя по вашим глазам, вы не совсем поняли. Например, существуют архетипы вроде Шута горохового, вечного юмориста, или Мага, мастера своего дела. Эти внутренние данные помогают игровому миру Лурапис направить вас в нужное русло. На основании архетипа, расы и профессии к десятому уровню вам будет назначен соответствующий игровой класс. У меня это Самурай. К этому моменту важно точно понимать, чего вы хотите. После этого вам нужно будет создать свой уникальный билд. Затем идёт профессия. В моём случае — учитель. Далее — уровень игрока.

Теперь обсудим небольшой нюанс: не все, кто развивает архетип «Воина», смогут стать Полководцами. Архетип — это всего лишь отражение вашего внутреннего стержня, того, кто вы есть на самом деле. Игра, исходя из более глубокого анализа вашего архетипа и расы, определит ваши возможности более точно. Давайте разберём пример.

Он подошёл к парню, сидящему за первой партой: «Олежек / Человек / Воин / Агроном / уровень 5»

— Итак, Олежек, твой архетип — «Воин», — начал Генерал, строго смотря на парня. — Это означает, что у тебя есть способности защищаться, проявлять необходимую агрессивность для выживания, стремиться к победе и достигать целей. Но посмотри, какую профессию предложила тебе игра. Ты выбрал агронома, и, вероятно, у тебя были варианты вроде «фермер», «садовод» или «лесник». Теперь подумай, какой класс предложит тебе игра после десятого уровня? Напомню: «Воин» — это лишь архетип на определённом этапе, который может измениться по мере твоего развития.

— Я не уверен, но в книге есть варианты. Думаю, Полководец! — ответил смущённый Олежек.

— Губки свои закатай обратно, — съязвил Генерал. — Во-первых, система не предложит тебе такой вариант из-за твоей профессии. Запомните: всё взаимосвязано. Алгоритм игры чёткий и не случаен. С профессией агронома генералом тебе не стать. Максимум, что система предложит, — это бригадир или счетовод. И даже твоё развитие пойдёт в этом направлении. Ты даже не заметишь, как «Воин» сменится на «Крестьянина». Это класс для простолюдинов, но, между прочим, тоже полезный. Суть не в этом!

В профессии нужно быть профессионалом, а в бою — незаменимым. Итак, Олежек идёт по пути «Воина», с соответствующими характеристиками и профессией «агроном». Затем его архетипы обновятся, и ближе к десятому уровню он станет «Крестьянином», а затем получит класс «Бригадир».

— Но есть одно «но»! — Генерал прищурился, строго глядя на парня. — Всё у тебя внутри. Это может и не произойти! И ты станешь полководцем мне назло! — Он ухмыльнулся. — Но пока я не вижу в тебе веры в себя. Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Поэтому кто-то пашет в огороде, а кто-то защищает родину. Должен быть баланс — миру нужны и те, и другие.

Генерал обвёл зал тяжёлым взглядом и продолжил:

— И да, может, кто-то считает себя супервоином за компьютером, но там — игра, где ты хозяин. А здесь — мир твой хозяин, как в жизни. — Он грустно оглядел всех и вздохнул. — Ваша задача до десятого уровня — максимально напрячься и потрудиться, если хотите быть кем-то в этом мире. Здесь всё модернизировано и происходит автоматически, но думать головой необходимо. Пойдёшь не по той дороге, нарушишь баланс своего сосуда — и тебя, чёрную гниду, ищи в Туманном лесу. Поверьте, я найду вас и уничтожу.

В зале раздались громкие аплодисменты.

«Значит, если мы нарушим баланс и начнём развиваться не так, как нам предписано, окажемся, например, с чёрным сосудом, нас уничтожат свои же? После пяти предупреждений уничтожат? Не домой? Или всё не так печально?» — в моей голове царила сумятица от всего услышанного.

— Мне важно, чтобы вы видели общую картину и учились её анализировать, — продолжал Генерал, чеканя каждое слово, словно высекая его в камне. — Недавно моя группа — пятеро лучших разведчиков — ушла в Туманный лес. Вернулись лишь четверо. Причём двое — только ценой перерождения. И при этом мы не добыли ни крупицы ценных сведений. Разведка с треском провалилась. Так кто в этом виноват? — он обвёл зал тяжёлым, пристальным взглядом, широко распахнув глаза, будто силясь прочесть ответ на каждом лице, как по страницам открытой книги.

По аудитории прокатился глухой, встревоженный гул — словно далёкий рокот надвигающейся грозы.

В этот момент парень, сидевший рядом со мной, резко дёрнул локтем — то ли от возмущения, то ли просто неловко повернувшись — и задел меня. Тут же бросил на меня виноватый, извиняющийся взгляд. Я смутилась, почувствовав, как щёки предательски заливает горячим румянцем, а сердце на миг сбивается с ритма.

Его светлые волнистые волосы свободно падали на плечи, небрежными прядями обрамляя лицо. Тонкие, будто выточенные резцом, черты лица, выразительные серо-голубые глаза и пронзительный взгляд чуть исподлобья — внимательный, цепкий, не упускающий ни одной детали. Лёгкая щетина оттеняла скулы, придавая облику мужественную, нарочито брутальную нотку. А из-под светлых прядей едва заметно выглядывали заострённые кончики ушей — эльфийские.

Эльф?

Я резко вскинула взгляд над его головой.

«Эрдан / Эльф / Стрелок-Рейнджер / Разведчик / уровень 10»

Одет он был подчёркнуто просто и дерзко: чёрная кожаная косуха с холодной металлической фурнитурой и лаконичная чёрная футболка под ней.

— А можно узнать, — обратился он к Генералу, — проводилась ли разведка этой местности с воздуха? Как была сформирована группа и организована её поддержка? Возможно, не учли баланс участников или время их пребывания здесь? Например, ночью может появляться множество нечисти или голодных зверей…

— Нельзя! — вдруг закричал Генерал. — Или ты думаешь, что умнее меня, выскочка эльфийская?! Я рассказал эту историю, чтобы вы задумались, что вы все неучи и ничего не понимаете!

— Не понимаем, согласен, — невозмутимо отозвался эльф. — Собственно, затем мы и явились на ваш урок. Хотелось всего лишь уточнить детали. Разведка — профессия тонкая, интуитивная. Разведчик обязан планировать всё сам, отталкиваясь от задачи и от всего, что знает о местности. Тут масса нюансов, которые...

Договорить ему не дали. Тролль взревел, оборвав мысль на полуслове так, что задрожали стёкла:

— Ты вздумал учить меня на моём же уроке?! — Генерал побагровел, брызгая слюной во все стороны, как прохудившийся чайник. — Стоп. А ты вообще что тут забыл? Расписание попутал? Это занятие для прогульщиков и зелёных новичков! Или тебе в радость щеголять умом перед первогодками, а?

— Просто любопытство, — тихо ответил эльф и опустил голову.

— Неуч, что ли? Второгодник недоделанный! — рявкнул Генерал, аж подпрыгнув.

Я опешила от такой вспышки. В словах эльфа была железная логика, а подобный тон — ну никуда не годился. Можно же было спокойно всё обсудить, вместе прикинуть, где собака зарыта. И вообще — какая разница, зачем он забрёл на лекцию? Может, человеку время девать некуда было. Или на новобранцев глянуть захотелось. Я тихонько пихнула Дохляка локтем в бок.

— Какой-то откровенный бред, — пробормотала я, как мне казалось, себе под нос, едва слышно.

Но в аудитории в тот же миг повисла гробовая тишина, и все до единого, как по команде, обернулись в нашу сторону. Дохляк, который уже успел согласно закивать, застыл под перекрестьем взглядов — на нас пялился весь зал, а Генерал буквально впился глазами, как клещ. В этот самый неподходящий момент Дохляк вдруг решил что-то уточнить и робко потянул руку вверх. Зря. Тролль не дал ему даже рта раскрыть.

— Вон! Вон из аудитории! — загрохотал он, тыча пальцем в сторону двери с таким остервенением, будто хотел проткнуть её насквозь. — И ты, Дохляк, со своим вопросиком — тоже вон!

Я растерянно посмотрела на него, а тролль, уже указывая на меня пальцем, продолжал исходить криком:

— Встали и вышли, все трое! Ты — дохлая очкастая жердь, ты — Златовласка, и ты — пучеглазая ворона с голубыми глазищами!

— К чему эти оскорбления? — фыркнула я, поднимаясь с места.

Мы медленно двинулись к выходу, протискиваясь между рядами.

— Скоро начнётся Большая игра! — неслось нам вслед, срываясь на визг. — Вот и посмотрим, как вы будете в неё играть без моих знаний! Я лишаю вас этой важнейшей информации!

Глава 5. «Сила команды — в каждом отдельном ее члене. Сила каждого отдельного члена — в команде» (Фил Джексон)

В городе Квамос каждый год гремит захватывающее событие — «Большая игра». В этом состязании сходятся военные базы Квамоса. Их всего четыре, и зовутся они по четырём сторонам света. Призовой фонд — умопомрачительный: целых пятьсот тысяч манк, здешней валюты Лураписа. На такие деньги можно отхватить редчайшие реликвии, а то и прикупить разом несколько домов. Всё это по дороге выложил мне Дохляк, пока мы шли по пустым коридорам учебки. Эрдан же плёлся следом с кислой миной и упорно молчал — пока вдруг не обронил:

— Что ж, обидно и досадно. Сдаётся мне, в этом году снова возьмёт верх команда Генерала. Выигрывают уже второй год кряду. Я который день вынюхиваю, как бы к нему в команду просочиться — подмазываюсь, мельтешу перед глазами, как муха над вареньем. А сегодня сглупил: вздумал умом блеснуть, чтобы заметил да позвал к себе, — и влез в спор, который его только разозлил.

— А когда начнётся игра? — спросила я.

— Через месяц, — отозвался эльф, внимательно глядя на меня. — Да только Генерал нас в команду всё равно не возьмёт, пока у нас уровень не дорастёт до восьмидесятого. У него там одни такие, отборные. Я-то надеялся, вдруг приметит и закроет глаза на эту мелочь.

— А зачем нам вообще сдался этот Генерал? — выпалила я неожиданно для самой себя. — Решил вычеркнуть нас из знакомых — ну и скатертью дорога. Заведём свои связи, собственные. Нас уже трое, а трое — это, между прочим, уже команда. Так что не всё потеряно. Время на подготовку ещё есть.

Сказала! Сама! Я, которая всю жизнь была тише воды ниже травы — безынициативная, незаметная. А тут... что-то щёлкнуло внутри. Меня захлестнуло чувство несправедливости, затопило с головой. Сердце заколотилось так гулко, будто трубило сбор, звало в бой, а кулаки сами собой сжались до белых костяшек.

«Ох, успокойся, моя скрытая Богиня, — мысленно уговаривала я себя. — Ты, видать, была изрядной воительницей, раз меня так выворачивает от жажды победы. Погоди ты, а то сосуд через край перельётся этой чёрной жижей».

— Погоди, — Эрдан вдруг нахмурился и остановился. — Ты вообще в курсе, что для Большой игры нужна регистрация? Команда должна быть оформлена: устав, капитан, взнос. Это не просто «соберёмся и победим».

— И что? — я пожала плечами. — Оформим.

— Ты уверена? — он прищурился, скрестив руки на груди. — Слушай, я тут не первый месяц. Я видел, как такие вот «сборные» разваливались на второй день. Люди с разными целями, разными характерами. Один тянет одеяло на себя, второй обижается, третий просто исчезает. Команда — это не три человека, которые случайно оказались рядом. Это дисциплина, распределение ролей, доверие.

— А у нас есть выбор? — огрызнулась я, чувствуя, как закипаю. — Ты сам сказал: Генерал нас не возьмёт. Или мы пробуем, или сидим и ждём, пока нас кто-нибудь заметит. Только, по-моему, никто не заметит.

Эльф молчал. Смотрел на меня долго, изучающе. Потом перевёл взгляд на Дохляка.

— А ты что думаешь?

— Я за, — кивнул тот. — А команду и дособрать можно по дороге. С чего начнём?

Эрдан вздохнул, покачал головой — но в глазах мелькнула искра. Уже не сомнение, а азарт.

— Ладно. Попытка не пытка, а спрос не беда.

Наверное, сработала моя характеристика «Харизма». Плюс один балл, и итоговое значение стало равным двенадцати. Ребята смотрели на меня с ожиданием, будто я должна дать указания. Я! Вторая неделя в этом мире, первый уровень, и уже приходится отдавать команды. Кто я вообще такая? Или это не я?

Я кашлянула от неловкости, обвела взглядом лица — и, поняв, что вопрос и впрямь обращён ко мне, собралась.

— Для начала — собрать всё об игре. Правила. Карту поля. Все подводные камни. Данные о победителях прошлых лет: их стратегии, как они проходили препятствия, где спотыкались. — Я загибала пальцы, и голос мой креп с каждым словом. — И деньги. Пятьсот тысяч манк — это не просто приз. Это билет. С таким кушем можно выкупить гражданство. Купить дом. Начать с чистого листа. — Я помолчала. — Или выкупить свободу. Как в моём случае.

Я обвела их взглядом.

— Или ты хочешь до конца дней торчать на базе и ждать, пока тебя пнут под зад?

Оба кивнули и тут же разошлись в разные стороны. Я осталась стоять, немного растерянная. Вот как! Второй день в этом мире, а я уже успела стать некой полевой командиршей. Это точно я?

Я открыла вкладку с прогрессом:

Прогресс: 71/100.

Отлично! До следующего уровня осталось совсем немного. Пара уроков, немного практики и использование своих характеристик, и я уже на новом уровне.

Здоровье: 100.

Я нажала на звёздочку, чтобы прочитать пояснения:

«HP (здоровье) — максимальное количество урона, которое может выдержать персонаж. Процент уменьшения здоровья зависит от значения „Броня/Тело“. Чем выше этот показатель, тем меньше урона получает персонаж. Здоровье автоматически восстанавливается при получении нового уровня.»

«С каждым уровнем HP увеличивается. После десятого уровня у вас появится MP (мана) — запас энергии для специальных способностей и заклинаний.»

Бла-бла-бла… В общем, чем выше броня, тем дольше держишься. Логично. А мана появится только после десятого уровня. Ну что ж, будем развиваться.

Покидая здание, я прогуливалась по уютному парку, глубоко погружённая в свои мысли. Внезапно я услышала шум и резко остановилась. Я стояла перед спортивным комплексом. Оттуда доносились звуки борьбы и тренировок. Мне стало интересно, и я решительно направилась внутрь.

Это оказался тренировочный комплекс, где проходили спарринги по вольной борьбе и боксу. Просторные ринги, зоны для борьбы с мягким покрытием, силовые тренажёры — всё было современным и функциональным.

— Какой борьбой владеешь? — внезапно спросил меня мужчина атлетического телосложения, появившийся передо мной.

— Я? — растерянно переспросила я. Мне показалось, что он перепутал меня с кем-то ещё.

— Нет, Пушкин, — усмехнулся он. — Дуй за мной. Сейчас решим. Ох, эти новенькие, совсем от рук отбились.

Он подошёл к столу, взял прибор, провёл им по всему моему телу. Затем остановился около головы, подождал. Прибор издал сигнал. Он убрал его и начал изучать данные на экране.

— Тут урок различных единоборств… Хм. Система выдаёт тебе вольную борьбу или бокс. Давай бокс, точно, давай с него начнём.

Он подключил мне в дополнительные навыки пункт «Единоборства» и вписал — «Бокс». Перед глазами появилось уведомление о том, что взят опыт из мира Земли, и боксу присвоено 10 баллов. Ну, логично, я ведь ходила на бокс в юности. И тут меня слегка затрясло. В глазах потемнело, а затем перед ними появилась надпись:

«Ошибка. Другой опыт. Вам добавлен ещё один вид единоборств — Древнегреческая борьба (25 баллов). Плюс небольшая часть опыта. На каждом новом уровне система будет производить перерасчёт и, в зависимости от развития, добавлять оставшийся опыт».

Это точно опыт не с Земли, а из памяти богини, которой я якобы была в прошлом. Теперь понятно, почему меня слегка затрясло — объём данных был огромным. Итак, два вида единоборств уже с опытом, и это только часть его. Если я буду дальше развивать эти навыки, то с повышением уровня буду получать дополнительный опыт. Круто! Но что меня удивило больше всего, так это шкала прогресса, которая тут же заполнилась полностью, и мой уровень поднялся до второго. Значит, система посчитала этот опыт за многочисленные действия и достижения, что сразу повысило мой уровень. Основные характеристики увеличились автоматически на один балл. Я мельком взглянула на них:

«Сила 4, Ловкость 4, Броня/Тело 11, Дух 11, Интеллект 6, Логика 11, Мудрость 7, Харизма 13, Благодать 11 Свободные очки 3, остаток от бонуса 13. Итого 16 очков»

Что-то я совсем забыла… Ах, точно! Надо срочно распределить свободные очки. Ведь после третьего уровня они, образно говоря, превратятся в тыкву. Стоимость увеличения одного балла станет равной двум очкам, тогда как сейчас это всего одно очко.

— Подскажите, какие характеристики будут сейчас важны? — спросила я у тренера.

— Тебе главное выдержать удар, — задумчиво ответил он. — «Ловкость» и «Тело». А «Выносливости» у тебя в характеристиках случайно нет?

— Нет, — ответила я с грустью в голосе.

— Ну, иди за мной. Найдём тебе партнёра для спарринга. Чтобы эффективно прокачаться, тебя надо качественно побить. Извини, это всё на пользу.

— А какая, простите, в этом польза? — уточнила я.

— Быстрая прокачка. Опыта больше получишь, если хотя бы один раз сможешь отбить удар. У тебя, судя по датчику, неплохой бокс. Есть все шансы. Но для начала тебе нужно понять, что такое удар, чтобы появилось ясное желание избежать его. Страх быть побитым порождает стремление к победе!

— Может, не для всех? — пробормотала я, пытаясь найти лазейку.

— Вот и узнаем, — усмехнулся он. — Либо ты боец, либо… — он замолчал на мгновение, а потом посмотрел на меня сверху вниз и добавил: — Либо не боец.

После этих слов он развернулся и пошёл бродить по залу, явно ища того, кто набьёт мне морду.

«А может, ну его? Что-то перспектива не особо радует», — подумала я. Но внутри что-то встрепенулось.

«Кто не рискует, тот остаётся в пролёте. Или как там эта поговорка звучит? Да какая разница! Главное сейчас — заняться очками!»

Я начала исследовать меню персонажа. Решив, что сила — мой основной атрибут, я добавила 10 очков в эту характеристику, а также по 3 очка в ловкость и броню. Почувствовав лёгкую дрожь по телу, я ощутила, что что-то изменилось. Кожа стала немного упругой. Чувство лёгкости и свежести охватило меня, словно я избавилась от лишнего груза.

И вдруг на экране появилось сообщение на белом фоне.

«Да убери этот белый фон, я ничего не вижу! Мне некогда читать. Оживи, наконец-таки, механика долбаная! Озвучь всё голосом», — скомандовала я, совсем не предполагая, что моя жалоба будет тут же принята к действию.

Сообщение не исчезло, но уплыло в левый нижний угол, сменив фон на прозрачный. Шрифт уменьшился и стал чуть объёмным. И вдруг я услышала в голове мужской голос, который начал зачитывать текст.

— «Я обновил данные. Есть ошибка. Ваша „Броня“ и „Ловкость“ не соответствуют вашему опыту в единоборствах. Есть другой опыт, и он довольно значительный. Из него можно извлечь, авансом, 10 баллов. Этого будет недостаточно, но они помогут вам на начальном уровне. Баллы добавлены», — сообщил голос.

Я не успела даже ахнуть и порадоваться этой неожиданной возможности, как в этот момент тренер уже кого-то звал.

— Богдан! — крикнул он огромному зелёному мужчине с длинными ушами, сидящему на лавке запасных. Тот был одет в чёрную майку и шорты, а на руках у него красовались боксёрские перчатки.

Орк поднял голову и посмотрел с нескрываемой усталостью.

— Подойди ко мне. Вот твой соперник по спаррингу, — тренер махнул рукой в мою сторону. — Смотри, не наломай дров на этот раз. Она новенькая. Дай ей хотя бы слегка тебя ударить. Знаю, у тебя с этим сложности, но постарайся. Удачи!

Затем он подошёл ко мне, надел боксёрские перчатки, похлопал по плечу и ушёл. А на меня надвигалось нечто пугающее — огромный орк.

«Так, спокойно, — подумала я, открывая меню. — Срочно надо что-то делать».

Я быстро добавила в «Силу» и в «Броню» по 5 баллов.

Сила: 19

Ловкость: 7

Броня/Тело: 19

Закрыв меню, я подняла взгляд. Богдан уже стоял напротив меня, хрустя суставами.

«Богдан / Орк / Воин / Телохранитель / уровень 3»

Орк был громадным, словно смесь Шварценеггера с Гулливером. Рост — под два с половиной метра, мускулатура — неподъёмная гора. Зеленокожий, практически лысый, с хвостиком на макушке. Его уши были заострёнными и вздымались вверх. Я стояла, открыв рот.

— Нападай, — сказал Богдан и встал в стойку.

Я оцепенела. Орк, покрутившись вокруг меня, решил атаковать первым. Он вытянул левую руку, сжатую в кулак, вперёд — удар. Я рефлекторно сдвинулась в сторону. Сработала ловкость и опыт.

«Джеб, примитивно и ожидаемо!» — подумала я и встала в стойку, распределяя вес тела равномерно на обе ступни. Прижала локти к корпусу, руками закрыла лицо. Бокс был любимым видом спорта моей мамы. В юности я ходила в секцию и занимала призовые места, правда среди девочек. Но первый раз я была на ринге в качестве груши для свирепого орка.

В этот момент опять был джеб, и челюсть моя дрогнула, и я тут же улетела в конец ринга. Слишком долго я размышляю. Ох, как больно! Но мне показалось, не так, как должно было быть, будь я на Земле. Зубы мне не выбил, хотя в реальном мире точно улетела бы на мат без них. На экране показались надписи, и мужской голос их озвучил:

— «Вы получили урон: 15. Оставшиеся HP: 85 из 100.»

Голос был спокойным и даже немного саркастичным.

«Отличный удар! Ещё три таких, и мне понадобится аптечка, которой у меня нет! — возмущалась я про себя, неспеша вставая. — Так-с, он третьего уровня, возможно, у него нет таких бонусов, как у меня? Если бы моя броня была с меньшим показателем, я бы не встала с этого мата. Значит, есть шанс его одолеть».

Богдан остановился в центре ринга и ждал моей реакции. Он смотрел на меня со смесью снисходительности и скуки. Это меня разозлило.

— Ну что, земляночка, будешь просто стоять или всё-таки покажешь, на что способна? — ухмыльнулся он, демонстративно похлопав себя по груди.

— Сейчас покажу, — пробормотала я, сжимая кулаки.

Я сделала пару шагов вперёд, двигаясь быстрее, чем ожидала. Вложенные очки в ловкость начали себя проявлять. Богдан был громадным, но это же означало, что он медленнее меня.

Он сделал ложный выпад, заставив меня увернуться влево, а затем резко перевёл движение в хук правой. Кулак задел моё плечо.

— «Урон: 8. HP: 77 из 100.»

— Спасибо за совет, — буркнула я вслух.

Боль в плече напомнила мне, что это не просто тренировка. Нужно быть хитрее.

— Ты слишком много думаешь, новенькая, — сказал орк, ухмыляясь. — Это твоя слабость.

Его слова меня задели. Я резко изменила направление и рванула к нему, делая вид, что собираюсь ударить. Когда он приготовился к защите, я нырнула под его левую руку и оказалась у него за спиной.

«Вот теперь твоя ошибка», — подумала я и нанесла удар по его боку.

Богдан выдохнул и сделал шаг назад. Это было небольшое достижение. Моё сердце забилось быстрее.

— Ха, ну ты даёшь! — рассмеялся он, разворачиваясь. — Ладно, новенькая, давай ещё!

Я сделала шаг назад, увеличивая расстояние. Орк снова попытался атаковать, но я уклонилась влево. Затем подалась вперёд и нанесла короткий апперкот ему в солнечное сплетение.

На экране появилась надпись:

— «Урон противнику: 10%.»

Орк покачнулся, но не упал. Его глаза вспыхнули яростью.

— Ты что, издеваешься? — прорычал он и замахнулся обеими руками, словно собирался раздавить меня, как муху.

Я сделала кувырок назад, избегая удара, и снова встала.

В моей голове заиграла знакомая песня. Я снова встала в стойку, немного подпрыгивая.

— Не зная боли, — я сделала резкий выпад рукой из стойки при одновременном толчке позади стоящей ногой, вес тела перенесла на переднюю ногу, — не зная слёз…

Удар в голову получился смачным! Орк пошатнулся, закружился вокруг своей оси, но удержался на ногах. Я пошла в атаку — левый хук в корпус. Он мгновенно выполнил блок правой рукой и контратаковал левым крюком мне в голову. Я увернулась и отпрыгнула назад.

Орк не сдавался. Он попытался атаковать комбинацией — левым апперкотом в подбородок и прямым в живот. Я быстро отреагировала, блокируя каждый удар: отвела голову назад, защищая бок и живот. Орк был поражён. Каким образом броня девчонки второго уровня смогла выдержать его удары, а моя сила — сдвинуть его с места? Он не знал, что мои показатели были намного выше стандартных из-за расы.

— Он шёл за ней в неволе у шипов этих роз, — пропела я дальше, продолжая стоять в стойке. Мне пришло голосовое уведомление:

— «Сила 22, Ловкость 12, Броня 22. Во время боя ваши характеристики выросли от нагрузки.»

В этот момент замигал раздел «Дополнительные навыки»:

— «Есть возможность получить навык „Удар“. Он будет равен пропорционально вашей „Силе“. Если вы его усовершенствуете, сила будет удвоена. Варианты: молот, ярость, фантом.»

Да как тут всё одновременно-то успеть! Надо срочно замедлить орка. Надо отправить его в нокдаун. Я начала атаковать его серией ударов — левым крестом, правым хуком и прямыми. Орк неплохо справлялся, но я продолжала наступать. Некоторые удары пробили его блоки, и он начал отступать.

В эту секунду я, не думая, выбрала «Фантом». Что-то в этом слове показалось мне знакомым.

— «Поздравляю, вы получаете „Призрачный удар“ (Фантом). Получена возможность получить навык „Уклонение“. Сделайте выбор: „Мастер Шаолинь“, „Муху-ктыря“, „Мухаммед Али“.»

Ага, точно! Фантом — это известный удар Мухаммеда Али! «Мастер Шаолинь» — хороший вариант, если бы я развивала кунг-фу, но у меня стоит бокс. Выберу «Мухаммед Али».

— «Отличный выбор. Я буду помогать вам оптимизировать навыки. На данный момент есть возможность оптимизации: у вас есть цепочка навыков, которые можно соединить.»

— «Ну конечно, оптимизируй!» — дала я команду мысленно.

В меня летел огромный кулак орка. Я успела сдвинуться в сторону, но он всё же слегка меня задел. Я активно начала уклоняться от его серии ударов, а затем ответила правым хуком, попав ему точно в голову. Он остановился, потряс головой, встал снова в стойку и начал нападать.

Сообщения не прекращали приходить:

— «Соединяю „Призрачный удар“ и „Мухаммед Али“… Готово. Получен навык „Техника Мухаммед Али“. Сила +5. При активации удваивается. Текущая сила: 27, при активации — 54.»

— «Значит, важно не выбирать навыки наобум. Скрещенные два навыка по боксу дали дополнительные баллы к характеристикам и уникальный синергирующий навык.»

— «Ваш уровень бокса… Осторожно! — вдруг закричала система.

Орк, тяжело дыша, сделал шаг вперёд и со всей силы замахнулся. Я инстинктивно прыгнула в сторону, и удар прошёл мимо, но воздух со свистом прошёл рядом с моим лицом.

— Пора заканчивать! — сказала я себе. Система словно услышала мои мысли:

— Хотите активировать «Технику Мухаммед Али», несмотря на её неполноценность?

— «Да, активируй!» — мысленно скомандовала я.

Я быстро присела, спасаясь от очередного удара. Затем сделала кувырок за спину громилы и, встав, ударила его правым хуком в голову, когда он повернулся ко мне.

— Ваш уровень бокса не соответствует полученному навыку и будет работать только на 30%. Достигните уровень бокса 50, чтобы навык функционировал в полную силу.

— «Спасибо и на этом», — подумала я с сарказмом.

Орк, шатаясь, снова двинулся на меня. Всё-таки я смогла его измотать, увиливая от атак. Мой рост был значительно меньше, и ему было тяжело бороться с кем-то, кто вечно прыгал под ногами, как назойливая муха. Несколько моих ударов явно подпортили ему координацию. Сейчас, уставший и злой, он накидывался на меня, размахивая огромными руками впустую.

Я держала левую руку чуть впереди, слегка отталкивая его, а правую держала наготове. Я не подпускала его к себе, быстро передвигаясь по рингу.

И вот настал момент. Я резко выпустила вперёд правую руку, сделав выпад прямо в голову орка и вложив в удар всю свою силу. Мои новые навыки сработали. Они словно направляли меня, корректировали движения.

Я почувствовала в правом плече, как будто сработал рефлекс. Рука дрогнула, чуть поднялась выше. В тот же миг я ощутила, как она наполняется силой. Причём удвоенной.

И вот он — удар! Скорость была настолько невероятной, что даже я сама не успела осознать, что произошло. Кулак вошёл в цель. Орка отбросило назад. Глухой удар, и туша рухнула на маты.

— «Вот это сила! Даже частично работающая! Обалдеть!» — воскликнула я про себя.

Орк не двигался. На ринге повисла тишина. Только моё участившееся дыхание напоминало о том, какой напряжённой была эта схватка.

Экран замигал новыми сообщениями:

— Уровень вашего героя 3. Получено свободных очков: 3 и новая характеристика.

— Какая боль, какая боль: Аргентина — Ямайка 5:0, — неожиданно для себя пропела я строчку из песни группы «Чайф» и тут же покраснела.

Оглянувшись, я заметила, что все спарринги в зале были остановлены. Бойцы стояли, замершие на своих местах, и смотрели на меня с округлившимися глазами. Шок был на лицах у всех. Да и у меня тоже.

— Занятие окончено, — раздался голос тренера. Он подошёл к лежащему на полу орку, окинул его взглядом и, понизив голос, спросил:

— Но как так? Я же просил его… — тренер осёкся, глянул на меня и замолчал.

— Ну я пойду, пожалуй, — тихо пробормотала я и поспешила к выходу.

Слова тренера слегка задели. Я так не считаю. Хотя… «А может, и правда? Нет! Не может быть! Хотя… Лучше бы это оказалось именно так. Ясный же говорил не высовываться…» — терзалась я в мыслях.

Когда я вышла из здания, внутри почувствовалось странное волнение. Не раздумывая, я направилась в левое крыло замка, в свою комнату. Захлопнув за собой дверь, я опустилась на пол, громко выдохнув. Сердце бешено колотилось: «А вдруг они поймут, что с моими алгоритмами что-то не так? А если пронесёт? Вот это денёк!»

Немного успокоившись, я решила открыть свои параметры. Больше всего меня интересовал новый функционал — «озвучка».

Я открыла справку, и голос начал её зачитывать:

— Виртуальный голосовой помощник, ментально связанный с вами. Его задача — выполнение ваших команд, связанных с интерфейсом. Помощник оказывает содействие: предоставление информации, напоминания, предупреждения, управление параметрами. Помощник также способен частично поддерживать беседу, если ваше психологическое состояние требует этого.

— Хм, похоже на нашу Алису от Яндекса, только более прокачанную, — задумчиво проговорила я. — Так это получается, когда я даю команды, всё это делает он? Я думала, что мысленно напрямую взаимодействую с системой.

— Именно так, — услышала я знакомый мужской голос.

— Ты машина, к сожалению. А я сейчас нуждаюсь в реальном друге, который сможет меня поддержать и нормально ответить! Будь ты живым, мы бы поговорили, а так — иди к чёрту! А? Что на это ответит машина? Давай, как Алиса, шёпотом ответь: «Пошла ты…»?! — сорвалась я.

— Очень некрасиво ты себя ведёшь. Я же друг! — неожиданно раздался другой тон.

Я замерла. Его голос изменился, стал более человечным. В нём появилась яркая эмоция — грусть, обида.

— Друг? — переспросила я. — А как тебя зовут? И почему изначально тебя не было?

— Моё имя слишком длинное. Предлагаю вам дать мне имя.

— Гермес? — наобум ляпнула я.

— Имя внесено в систему. Хороший выбор.

— Ответь на второй вопрос: почему ты сразу не активировался?

— Я был активен с самого начала. Просто мне требовалось ваше разрешение на голосовое использование. Если вас не устраивает моя скорость, вы можете поставить задачу «калибровка».

— Согласна, глупый вопрос, — кивнула я. — И давай без «вас», сразу на «ты». Запускай «калибровку».

— Отличный выбор.

— Покажи мне все данные по уровню. И в дальнейшем сделай это отдельной командой: когда мне нужно будет посмотреть все свои возможности, я просто скажу «Параметры».

— Команда «Параметры» добавлена.

Через пять минут он открыл таблицу и начал её зачитывать:

— Ваш уровень: 3. У вас появилась новая характеристика — Предчувствие.

Прогресс: 21/200. Здоровье: 300.

Основные характеристики: Сила — 29, Ловкость — 17, Броня/Тело — 23, Дух — 12, Интеллект — 7, Логика — 13, Мудрость — 8, Харизма — 14, Благодать — 12, Предчувствие — 3.

Единоборства: Бокс — 15 (техника «Мухаммед Али» — 30%), Древнегреческая борьба — 25.

Свободные очки: 3.

— Отлично, — кивнула я. — Спасибо, Гермес.

Ответила я, понимая, что это не обязательно. Это же машина. Но раз я ему дала имя Гермес, мне показалось это правильным.

— Я старался. Жду дальнейших указаний.

Я задумалась. Мне срочно нужно распределить свободные очки. Пока я на третьем уровне, стоимость одного балла равна всего одному очку. После перехода на четвёртый уровень цена вырастет до двух очков.

Решительно распределив очки, я вложила одно в Силу, одно в Броню и одно — по наитию — в новый навык «Предчувствие».

Гермес тут же обновил данные:

— Новые параметры: Сила — 30, Броня — 24, Предчувствие — 4.

Я кивнула, довольная выбором.

С чувством лёгкости я направилась на балкон. Вид отсюда был потрясающим: горизонт, залитый мягким светом заката, казался бескрайним.

Но вдруг моё тело пробрал холодок. Лёгкая дрожь прошла по спине, и я замерла.

— Я слышал, что вы собираете команду, — раздался за спиной голос.

Он звучал маняще, как песня, но в то же время был чужим, незнакомым. Это не был вопрос. Это было утверждение.

Я обернулась, готовая к чему угодно.

Глава 6 «Возможно, мы все приплыли на разных кораблях, но сейчас мы в одной лодке» Мартин Лютер Кинг-младший.

Мой взгляд задержался на мужчине передо мной, и я не могла не ощутить, как напряжение медленно растёт в воздухе. Его спокойная, но в то же время угрожающая осанка говорила сама за себя: это был не тот, с кем стоит шутить. Слова Гермеса о «влиянии на волю» эхом звучали в моей голове.

На экране передо мной продолжали вспыхивать подсказки системы: «Дух», «Предчувствие» — эти характеристики сейчас активно работали, помогая мне оставаться сосредоточенной и не поддаваться панике.

— «Справлюсь», — мысленно повторила я, твёрдо удерживая контроль над собой.

Мужчина чуть склонил голову набок, внимательно изучая меня змеиными глазами. Взгляд его был настолько пронзительным, что, казалось, проникал под кожу, добираясь до самых потаённых мыслей.

Передо мной стояло существо с кожей глубокого синего оттенка. Лицо его украшала паутина изящных узоров, сплетённых из тончайших золотых нитей. Жёлтые глаза с вертикальными щелями зрачков — немигающие, хищные, истинно змеиные. Короткие чёрные волосы обрамляли резкие черты, а заострённые, вытянутые кверху уши придавали облику что-то потустороннее, неуловимо опасное. Одет он был в тёмные кожаные доспехи с золотыми металлическими вставками, а за поясом хищно поблёскивала пара кинжалов.

«Монти / Таханец / Ассасин-Наёмник / уровень 10»

Его взгляд тянул к себе, обволакивал, словно гипнотическая петля. Я не могла оторвать глаз — будто кто-то невидимый держал меня за подбородок, не давая отвернуться. Я резко встряхнула головой, пытаясь сбросить наваждение, но его присутствие окутывало незримой вуалью, мягкой и удушающей одновременно. Со стороны моё замешательство, должно быть, выглядело довольно нелепо. Я заставила себя медленно выдохнуть и выдавила:

— Уф, напугали.

— Не то слово! Мы чуть не обкакались, — нервно взвизгнул Гермес у меня в голове, причём голос его звенел на добрую октаву выше обычного.

Моё оцепенение тут же рассеялось, и я, слегка улыбнувшись, мысленно бросила Гермесу: «Заткнись».

Монти, воспользовавшись моментом, представился:

— Я ваш сосед. Живу в пятидесятом номере с орком, которого вы сегодня побили на ринге. О, не волнуйтесь, с ним всё в порядке. Он отдыхает и не держит на вас зла. Умеет с достоинством принимать поражение.

Взгляд его держал, как магнит, — тягучий, почти осязаемый. Оторваться не получалось, а голос стелился завораживающей мелодией, обволакивал и тянул вглубь его загадочного образа. Плечи напряглись, пальцы сами сжались. Я всё никак не могла разобрать, что цепляло сильнее — магия, сила или непривычная внешность. Что-то сбивало с толку. И не отпускало.

— Мы хотим войти к вам в команду на «Большую игру», — произнёс он. — Могу хоть сейчас зарегистрировать вас — с пометкой на добор, мест на десять забронировать. Устав набросаю быстро, взнос внесу сам. Денег-то у вас, поди, ещё нет. Зелёные совсем, зарплаты в глаза не видели.

— Хм, — я приподняла бровь. — Во-первых, кто такие «мы»? Ты и тучный орк? Во-вторых, объявлений я вроде не вывешивала. А в-третьих… предложение и впрямь недурное — оформить нас на Большую игру. Если согласимся, тебе это и поручу. — Я скрестила руки на груди. — А теперь по порядку. Слушаю очень внимательно.

«Помощь нужна позарез. Я в этом мире дуб дубом. Взялась за дело, толком ни в чём не разобравшись. Ладно. Но откуда он вообще о нас прознал?» — мысли неслись, цепляясь одна за другую. Может, заметил Эрдана с Дохляком, когда те принялись выспрашивать про игру? Или видел, как нас с позором выставили с урока Генерала, и смекнул, что мы связаны одной верёвочкой?

Монти с ответом не спешил. Он разглядывал меня — или гипнотизировал, — и от этого взгляда по спине пробежал холодок. Дыхание сбилось, захотелось отвести глаза, но я удержала его взгляд.

— Спасибо за доверие, — сказал он вдруг, будто я уже приняла его в команду. — Это я про регистрацию, — тут же поправился он. — И да, я про себя и моего соседа Богдана. Он отличный боец, тебе просто повезло его побороть. А насчёт вас — я просто наблюдательный, — добавил он, словно читая мои мысли. — Видел вас троих на уроке Генерала. Тоже хочу играть, но одному там придётся туго, нужны тренировки, совместные спарринги. Я недавно перебрался с другой базы и хочу быстро набраться опыта, а здешним спецам это даётся сложнее.

«Ага, значит, я была права насчёт урока у Генерала, — отметила я про себя. — И нет, мне не повезло — я просто талантливая. А ты синий червь. Ну да, ладно».

— Перейду сразу к делу, — продолжил Монти. — Я вам просто необходим! Я хорошо знаю эту местность и её особенности. И, самое главное… у меня есть свиток точки возрождения. Только это секрет.

— Хм, интересно… — протянула я, пытаясь скрыть удивление, и задумалась.

«Свиток точки возрождения? Упоминал ли кто-то о чём-то подобном? Что будет со мной, если меня убьют в этом мире? Я ведь даже не знаю…»

— В справке есть небольшая информация об этом. Зачитать? — тут же проявился Гермес.

«Послушаю потом, сейчас хочу услышать короткую выжимку от Монти», — ответила я про себя, внимательно изучая синего собеседника.

— Всё очень хорошо, и я рада, что вы знаете местность. Но мы ещё ничего не решили с ребятами, только собираем информацию, — растерянно произнесла я.

— Это уже первый шаг. Я не ошибся, — уверенно заметил Монти.

— Настырный, однако, он, — фыркнул Гермес.

— А можно подробнее рассказать по поводу точек возрождения? — спросила я Монти, решив перейти к тому, что действительно волновало меня больше всего.

Решим мы играть или нет — это подождёт. А вот что будет со мной, если я умру, — это вопрос куда более насущный.

— Я знал, что ты заинтересуешься! — Монти улыбнулся, чуть склонив голову, и начал объяснять: — Ты, наверное, уже слышала, что точка входа в наш мир и точка выхода в мир Лурапис появились с созданием игрового пространства. Наша точка возрождения, жителей Земли, находится в центральном здании, где ты воссоздалась, — в городе Квамос. Также такие точки есть на всех наших базах.

Он ненадолго замолчал, давая мне переварить информацию, а затем продолжил:

— Но кроме них есть ещё точки респауна жителей мира Лурапис. Эти точки, которые называют «Стогами», разбросаны по всему миру. Каждый житель Лураписа автоматически имеет на своей карте один «Стог». Чтобы добавить больше, им достаточно просто подойти к найденному «Стогу» и активировать его прикосновением. После этого он появится на их карте, и они смогут выбирать, где хотят возродиться.

Монти сделал паузу, а затем с лёгкой усмешкой добавил:

— Однако наше руководство пошло другим путём. Чтобы избежать самовольных действий или попыток организовать бунт, они договорились с «Оком» о создании собственных «Стогов», которые были размещены исключительно на наших базах. При этом в программу был внесён запрет на подключение посторонних «Стогов» к нашим картам.

Я нахмурилась, чувствуя, как эта ситуация мне совершенно не нравится.

— Когда ты подписала трудовой договор, — продолжил Монти, — твоя точка возрождения автоматически закрепилась за Базой Север. Изменить её ты уже не можешь. Даже если ты обнаружишь сторонний «Стог» и дотронешься до него, он не пропишется в твоей карте.

— То есть мы подневольные рабы с одной привязанной точкой возрождения? — уточнила я, осознавая всю суть ограничений.

— Именно так, — кивнул Монти. — В замке есть специальные комнаты, где возрождаются игроки. Кроме того, у нас есть три другие базы вокруг города — Юг, Восток и Запад. На них действуют те же правила.

— Печально, — задумчиво произнесла я.

— Но эффективно, — ответил Монти. — Это удерживает нашу армию, исследовательские группы и множество других людей. Мы расширяемся: есть ещё несколько городов, где работают наши люди. Им выдали собственные «Стоги», но с теми же, если образно выразиться, наручниками.

— Мир необычный, соблазнов и возможностей много, — заметила я. — Разумно держать своих людей на привязи, чтобы избежать проблем.

— Да, но есть выход, — его взгляд стал чуть хитрым, и он лукаво посмотрел на меня. — Профессиональные навыки радистов. Твой функционал позволяет активировать свиток. Ты можешь создать новую точку респауна и добавить туда нужных тебе членов команды.

— Как это работает? — заинтересованно спросила я, чувствуя, что он явно что-то задумал.

— Над указанным местом появляется невидимая система, аналог «Стога», — пояснил Монти. — Она работает 24 часа. Ею могут воспользоваться только вписанные тобой члены команды. Это может нас спасти, если нас атакует неизвестный зверь или случится что-то ещё. Мы не вылетим из «Большой игры» и сможем продолжить участие в состязании.

— У многих жителей есть такой функционал или свиток? — спросила я, уже подозревая, к чему всё идёт.

Теперь многое стало понятно. Он хочет попасть именно в мою команду, потому что сам не может использовать этот свиток.

— У кого ещё есть такие возможности, я точно не скажу, — ответил Монти. — Каждая раса имеет свои уникальные способности. Думаю, те, кто обладает такими силами или свитками, охраняют этот секрет очень строго. Я раскрылся перед тобой, потому что всем нутром чувствую, что ты не предашь.

«Ага, ещё замурлыкай», — подумала я, и в этот момент неожиданно услышала тихий смех Гермеса.

— Спасибо за доверие, — сказала я, всё ещё обдумывая его слова. — У тебя необычная раса. Расскажи немного о ней. Я здесь новенькая и многого не знаю.

— К сожалению, я сам знаю о своей расе не так уж и много, — грустно ответил Монти. — Здешние таханцы только недавно начали торговать с людьми. И то самым низкоуровневым товаром — всякими банками мужества и прочей мелочью. Я третий из нашего мира, кто получил эту расу.

Он помедлил, словно вспоминая что-то неприятное, и продолжил:

— Я просил, чтобы меня отправили к таханцам для получения знаний. Говорил, что смогу быть полезным. Но мне отказали. Тут в приоритете только раса человек. К остальным относятся снисходительно. В итоге моё развитие оказалось скомканным.

— Ты воин, а возможностей не дают? — уточнила я, нахмурившись.

— Да, я воин расы таханец, — кивнул он. — А у таханцев очень много нюансов в развитии. Но меня никто не слушал.

Он вздохнул и, опустив голову, продолжил:

— Случайно на рынке я встретился с таханкой по имени Шелли. Мы начали тайно общаться. Она научила меня многому и помогла в развитии. Благодаря ей у меня начался небольшой сдвиг по уровням. Но этого слишком мало.

Я увидела, как он грустно опустил голову, и поняла, что его история — не просто жалоба. За этим скрывалась глубокая боль и разочарование.

«Вроде бы много говорил, но в итоге ничего не рассказал. А почему у него нет профессии? Как и Клавдия, наверное, мучается с выбором?» — подумала я.

В этот момент на балкон прилетели воробьи и стали клевать крошки от булки, которую Дима случайно раскрошил утром. Я обратила внимание, что у них над головой только обозначение вида. И у меня тут же возник ещё один вопрос.

— Подскажи такой момент: почему в этом мире у зверей просто обозначения вида? Нет профиля, уровня, как у нас. «Воробей» — и всё.

— Насколько я знаю, животные в этом мире живут по заложенной в них программой модели естественного существования. Некая ширма, украшение, как деревья. Они не возрождаются, соответственно, нет развития и т.д. Но есть звери с профилем — таких встречал.

В этот момент в комнату вбежал мой сын, а следом вошла Клавдия.

— Мама, мамуля! — Дима подбежал ко мне радостный, и мы обнялись.

— Здравствуйте, — обратился он к Монти.

Тот только кивнул в ответ. Дима, как ни в чём не бывало, будто рядом со мной сидел вовсе не синий человек, начал рассказывать, как он провёл свой день. Наверное, уже привык к подобным явлениям. Быстро он освоился, однако.

— Я был в садике и играл со своим другом Костиком, потом меня забрали в школу учиться. Мама, почему, кроме меня, никто из детей не ходит в школу? Няня сказала, что это потому, что я лучший! И это правда, смотри, какой у меня уровень!

Он показал на свою голову. Уровень был 5-й.

Затем он подбежал к няне, взял её за руки, и они закружились в танце. Я смотрела на них и улыбалась. Так приятно было радоваться успехам сына. Вдруг он остановился, посмотрел на меня с мольбой в глазах и спросил:

— Мама, мы ведь поможем Костику? Я пообещал ему, что ты поможешь.

В разговор вступила Клавдия, которая уже достигла 8-го уровня.

— Мать Костика ушла в разведку в Туманный лес. Группа состояла из пяти человек. Двое вернулись, двое погибли и возродились на базе, а вот мать Костика пропала без вести. Те, кто вернулись и возродились, ничего не помнят. Всё это странно, что-то явно скрывают. Им всё равно, что ребёнок остался сиротой, они же волки!

— Что, простите? — я не поняла её последних слов.

— Волки! Костик и его мама — раса оборотней. Костик ещё маленький волчонок, он ничего толком не умеет. А в школу его не пускают. Опыт не получает, хотя он, как Дима, может уже сейчас его накапливать, а не ждать до восемнадцати лет. Его мама из этого мира. Но руководство отказало в помощи, испугавшись последствий.

— Вот-вот, дискриминация по расе, — заметил с грустью Монти и покачал головой.

— Ну, может, это временно, — предположила я, задумавшись.

— Вам-то что волноваться, вы человек. А вот мы — изгои. Хотя тоже люди, просто с расой не повезло, — раздался чей-то знакомый голос.

Я обернулась и увидела Богдана, орка, с которым недавно сражалась на ринге. Он подошёл к нам и сел за стол. Наступила длительная пауза.

Монти решил прервать молчание:

— Я вот что думаю: надо помочь мальчику. Нехорошо, когда мамы нет рядом, — сказал он с грустью.

— Согласна. Но что мы знаем про этот лес? — спросила я и посмотрела вдаль, на зелёные верхушки деревьев, раскинувшихся у подножия гор.

— Говорят, что как только входишь в лес, обратно не возвращаешься, или, вернувшись, ничего не помнишь. Там что-то скрыто, и это явно не хочет быть обнаруженным. Поэтому разведать лес никому не удаётся, и туда никого не пускают. Туманный лес находится на территории периметра «Большой игры», и пока нет соревнований, только люди Генерала могут туда заходить. Но это не должно нас останавливать, так? — резким и эмоциональным голосом сказал Монти.

— Уже «нас»? — задумчиво переспросила я, одновременно улыбнувшись ему.

В этот момент в дверь постучали.

— Заходите! — крикнул Дима и побежал открывать.

В комнату вошли Дохляк с Эрданом. Эльф заметно напрягся, увидев Диму. В его взгляде промелькнули удивление и явное волнение. Мне даже показалось, что его слегка начало трясти. Странная реакция на ребёнка! Я решила, что позже обязательно поговорю с ним об этом. Но сейчас меня больше интересовали их новости.

— Лучше будет говолить мой увалаемый друл. Мой доклад у нело тоже елть, — быстро выпалил Дохляк и уселся рядом со мной.

— Откуда у тебя такой дефект речи, мой друг? — вдруг спросил Монти.

— С детства у него вроде. Недоразвитый речевой аппарат. Проблемы со строением челюсти, зубов. Так? — ответила за него Клавдия, глядя на Дохляка с ехидной улыбкой.

Он кивнул.

— Я его изучала. Мы теперь соседи по комнате пятьдесят два. Я должна понимать, кто он такой! Может, он извращенец? Но нет, оказалось, мелкий засранец, пакостник, но вполне добродушный, — добавила она, заметив, что все смотрят на неё с интересом.

— Впеледи целая ночь, я не сомкну глаз, — выпалил Дохляк и, перекинув ногу на ногу, откинулся на спинку стула.

— Ты меня, что ли, в монстры у себя там, на своём чердаке, записал? — Клавдия постучала пальцем по своей голове и, прищурившись, продолжила: — Ту-ту? Свистун! Сиди и не отсвечивай, я убогих не трогаю. Но если учую твой зловонный запах, собирать косточки свои будешь по всему замку.

Она резко сменила тон, повернулась к Диме и, взяв его за руку, нежно сказала:

— Димуля, пойдём прогуляемся перед сном. У мамы тут совещание, не будем ей мешать.

Она щёлкнула его по носу, и они ушли.

Я проводила их взглядом и невольно усмехнулась. Вот это уровень няни: в один миг она готова разорвать Дохляка, не подавившись, а в следующий — весело вприпрыжку бежит с ребёнком играть. Такое резкое переключение действительно впечатляло.

— Ну, в общем, я к чему спрашивал-то. Я могу помочь тебе, мой друг! — неожиданно продолжил Монти, обращаясь к Дохляку.

Тот обрадовался, пожал ему руку и сказал:

— Буду очень лад.

Теперь мы все сидели за столом: я, Монти, Богдан и Дохляк. Наши взгляды были обращены к Эрдану, который всё так же стоял возле балконных перил. Он выглядел растерянным и явно не знал, как начать говорить или стоит ли вообще это делать. Его взгляд блуждал по балкону, задерживаясь на Монти и Богдане, словно он пытался их изучить.

— Рассказывай, тут все свои, — сказала я, пытаясь развеять его сомнения. — Монти будет отвечать за регистрацию команды, взнос и устав, а позже определимся и с капитаном. Богдан еще один участник команды.

Монти посмотрел на меня, благодарно улыбнулся и кивнул, соглашаясь с моими словами.

— Начну издалека, чтобы вы составили полную картину, — начал Эрдан, заметно собравшись с мыслями. — «Большая игра» создана пять лет назад для развития наших баз и быстро стала известным и популярным событием. Это ежегодное состязание, в котором участвуют все базы города Квамос: Север, Юг, Восток и Запад. Во главе каждой команды формально стоит руководитель базы. Но Петрович давно передал бразды правления Генералу — тот и руководит командой.

Генерал, как вы могли догадаться, всегда отдавал предпочтение солдатам. Другие базы действовали по тому же принципу. Но совет старейшин счёл это несправедливым: главная цель игры — развитие каждого игрока базы — теряла смысл, ведь специалисты оставались в стороне. Поэтому старейшины ввели новые правила: боевой состав может занимать не более семидесяти процентов команды. Остальные места — за специалистами. Это значит, что мы тоже можем принять участие в игре.

Наверное, у вас возник вопрос: кто же все остальные на базе? И почему мы — радистка, разведчик, врач и другие — не относимся к боевому составу? — Эрдан сделал паузу, оглядывая нас, словно проверяя, слушаем ли мы. — Мы — специалисты базы: инженеры, строители, медики, административный персонал, учёные. Мы числимся за дивизиями и батальонами, но живём и развиваемся отдельно от солдат. Так что команда базы — это и боевой состав, и специалисты.

— Но есть нюанс, — Эрдан обвёл нас взглядом. — Специалистов на базе куда больше, чем семьдесят четыре свободных места. Инженеры, медики, связисты, аналитики — все хотят попасть в команду. А отбор жёсткий: учитывают уровень, навыки, профессию и даже рекомендации куратора.

Он помолчал.

— Так что просто собраться и заявиться недостаточно. Нам придётся доказать, что мы сильнее других специалистов. Иначе нас даже не включат в список.

— За это не переживайте, — резко вклинился Монти. — Этим вопросом займусь я.

«Отличный у нас новый участник», — мелькнуло у меня.

— Сама игра, — продолжил Эрдан, выдержав паузу и с лёгкой ревностью стрельнув глазами в Монти, — и её задачи отчасти напоминают футбол. Но только отчасти. Общего мало: есть периметр с воротами — и мяч, который надо загнать в ворота соперника.

Он шагнул вперёд, чтобы нас не потерять.

— А теперь по существу. Периметр игрового поля — это исполинская территория. Несколько тысяч километров, и на всём пути — препятствия, одно за другим, до самых ворот противника. Поле — прямоугольник четыреста километров на тридцать. Это около миллиона двухсот тысяч гектаров. — Он развёл руки, будто пытаясь охватить невидимое. — Представьте, что идёте через всю Москву с севера на юг. Только не один раз, а десять.

Он улыбнулся — коротко, уголком рта. И тут же вернул лицу серьёзность.

— Команды стартуют от своих ворот и продвигаются в сторону ворот соперника. Всего от каждой базы участвуют 246 игроков, которые делятся на две основные группы: 200 человек — это игроки с мячами, а остальные 46 — защитники. Среди защитников есть 8 вратарей, 8 центральных защитников, 20 крайних защитников и 10 скрытых защитников.

— Скрытые защитники? — удивился Дохляк, перебивая его.

— Да, — кивнул Эрдан. — Это особая категория. Их роли определяет руководство команды, и они играют как секретное оружие. Никто, кроме руководства, не знает их задач до самого начала игры. Они могут остаться у ворот, а могут раствориться среди своих — внешне их не отличить от обычных игроков.

Он на мгновение замолчал, давая нам время осмыслить сказанное, а затем продолжил:

— Задача игры проста: забить гол в ворота противника. Гол — это одно попадание. Но мячей в нём может быть сколько угодно — хоть мешок. Если забиваешь мяч своей базы, он приносит 1 очко. Если мяч противника — 2 очка. Длительность игры — 7 дней. Всё просто.

Эрдан окинул нас внимательным взглядом, словно стараясь понять, уловили ли мы суть.

— Игра является главным событием города, — неожиданно вмешался Монти, поднимая руку, чтобы привлечь внимание. — За ней наблюдает огромное количество зрителей. Каждый год для этого размещают огромные экраны, продают трансляции, распространяют подписки на неделю шоу. Букмекерские конторы открываются не только в городе, но и по всему миру, изготавливают сувенирную продукцию, организуют фестивали и многое другое.

Он сделал паузу и, улыбнувшись, добавил:

— Это не просто главное развлечение, но и один из самых доходных проектов города.

Монти перевёл взгляд на Эрдана, давая ему возможность продолжить рассказ. Тот кивнул, подтверждая, что ещё не всё рассказал.

— Всё так, — подтвердил Эрдан, кивая. Затем он медленно вынул из внутреннего кармана сложенный листок бумаги и карандаш. Развернув листок, он положил его на стол, где оказалась нарисованная карта игрового периметра. На ней были обозначены ключевые зоны, километраж, ориентиры. Эрдан ткнул в рисунок карандашом, привлекая наше внимание, и продолжил свой рассказ, показывая те места, о которых говорил.

— Посмотрите на карту. В центре игрового периметра находится Тёмный лес — его ещё называют Туманным. С одной стороны леса течёт река, а с другой возвышаются горы. До Тёмного леса расстояние составляет 100 километров от наших ворот. Сам лес занимает протяжённость в 200 километров, а после него ещё 100 километров до ворот противника.

Он провёл карандашом по карте, очерчивая маршрут.

— Таким образом, чтобы попасть на территорию соперника, у команды есть три пути: первый — это пройти через Тёмный лес. Второй — пересечь горы, в которых есть узкое ущелье, через которое проходят почти все. Третий — переплыть реку.

Эрдан поднял взгляд и строго добавил:

— Однако границы игрового периметра пересекать нельзя. Если игрок выходит за границу, он автоматически дисквалифицируется и теряет мяч. Каждый игрок носит на ноге браслет с датчиком, который фиксирует всю информацию: профиль игрока, его геолокацию, статус — жив он или мёртв, его роль в игре, название команды, а также фиксирует все нарушения.

Он сделал паузу, чтобы дать нам осмыслить эту информацию.

— У скрытых игроков, кстати, данные о геолокации скрыты — это часть их роли. Но в статусе всё равно указано, какую задачу они выполняют.

Эрдан снова ткнул карандашом в карту.

— В главном центре управления есть огромный экран, на котором отображается весь периметр игры с высоты птичьего полёта — в реальном времени. Судьи и зрители видят каждого игрока на экране, все его передвижения. У ворот соперников установлены камеры и дополнительные датчики для фиксации действий.

Он обвёл несколько мест на карте крестиками.

— Теперь о телепортах. Внутри игрового периметра есть несколько телепортов, которые могут значительно сократить путь. Здесь, в горах, телепорт находится через 60 километров от входа и выхода. А вот в Тёмном лесу он расположен всего в 35 километрах от входа и лишь в 1 километре от выхода.

Эрдан поднял голову и с серьёзным выражением добавил:

— Почему так? Потому что до телепорта ещё нужно добраться. Тридцать пять километров по Тёмному лесу — это и есть самое опасное место. Никто не возвращался. Активировав телепорт, ты переносишься к выходу — за километр до границы леса.

Он убрал карандаш, сел на стул рядом с нами и откинулся на спинку, словно давая нам время осознать всё сказанное. Атмосфера пропиталась напряжением, особенно для меня — я всё ещё переваривала услышанное. Он продолжил:

— С использованием телепорта Тёмный лес можно пройти за 6 часов. Через горы путь займёт 18 часов. А вот по реке можно добраться за 12 часов, но там телепорта нет.

Он сделал паузу.

— Но это чистое время на преодоление конкретного участка. С боями, засадами, привалами и защитниками противника реальное время растягивается. Поэтому до ворот добираются на шестой или седьмой день.

Эрдан ненадолго замолчал, словно подбирая слова.

— Через Тёмный лес никто не ходит. Кто пытался, назад не возвращался. Было много попыток, но все заканчивались провалом. Генерал до сих пор ломает голову над этой задачей, но пока безуспешно. Кстати, именно поэтому он выгнал нас из аудитории — эта тема больная для него.

Эрдан обвёл нас взглядом, чтобы убедиться, что мы следим за его словами, и продолжил:

— Через реку тоже никто не ходит. Почему? Всё просто: река кишит водоплавающими чудовищами. Они топят лодки, прокалывают их или даже целиком заглатывают. Так что остаётся только один вариант — горы.

Он перевёл взгляд на карту и указал карандашом на горный участок.

— Люди Генерала дважды одерживали победу, выбрав путь через горы. В итоге, учитывая расстояние и препятствия, к воротам противника удаётся добраться на шестой или седьмой день. Но это приблизительное время, реальное будет зависеть от нас.

Эрдан замолчал, оглядывая нас строгим взглядом. Кажется, он пытался понять, готовы ли мы воспринимать следующую порцию информации. Убедившись, что мы настроены слушать, он продолжил:

— А теперь конкретика по игровым действиям. И важные данные, которые удалось собрать Дохляку.

На этих словах Дохляк гордо выпрямился, явно довольный, что о нём упомянули.

— Ему удалось узнать кое-что о тактиках Генерала и о методах соперников. Я объединил всю информацию, так что расскажу обобщённо, без лишних деталей.

Эрдан сделал паузу, а затем продолжил:

— У каждого участника есть мяч. Но забить его в ворота противника — задача не из лёгких. На нашем пути будут 46 игроков защиты, которые только и ждут, чтобы остановить нас.

Он снова указал на карту, затем поднял взгляд.

— Есть несколько уже опробованных тактик. Например, часть игроков остаётся с защитниками, чтобы отвлекать их, а свои мячи передают более ловким и быстрым игрокам. Эти игроки образуют небольшую группу и пытаются прорваться к воротам соперника.

Он сделал жест рукой, словно показывая движение команды.

— В инвентарь каждого игрока помещается до 25 мячей. Но это рискованно. Были случаи, когда такие группы ловили, отбирали у них мячи, и команда соперников получала огромное преимущество. Помните: мяч противника приносит 2 очка, поэтому их потеря может стоить нам всей игры.

Эрдан сделал паузу, затем добавил:

— Правил, как именно забить мяч, нет. Можно забить его ногой, закинуть руками или даже прыгнуть вместе с ним в ворота. Ворота огромные: 68 метров в длину и 10 метров в высоту.

Эрдан снова откинулся назад и сложил руки на груди, внимательно наблюдая за нашей реакцией. Мы всё ещё молчали, пытаясь переварить услышанное. Лично я была полностью в ступоре, мои мысли крутились в хаотичном потоке.

Он продолжил:

— Игроком может стать любой желающий из Базы Север. Но помните, это именно игроки, а не команда, как в случае с защитниками. Всё дело в правилах и возможностях, которые предоставляет игра.

Во-первых, участие даёт огромный игровой опыт, который удваивается. Где ещё можно безнаказанно сражаться насмерть? Только в пределах периметра.

Он указал на карту, где были обозначены границы зоны.

— Во-вторых, за каждый забитый гол предусмотрены индивидуальные призы в размере пяти тысяч манков. Это немаленькая сумма. Один манк равен примерно 80 рублям. Но есть нюанс: награду можно получить, только если ты выживешь до конца игры.

Эрдан посмотрел на нас, стараясь уловить нашу реакцию.

— В-третьих, если твоя команда выигрывает общий приз, он делится только на тех, кто остался в живых к концу игры. Это правило действует для всех баз.

Он сделал паузу, а затем с серьёзным выражением добавил:

— В итоге никто не заинтересован в том, чтобы к финалу игры осталось много игроков. И да, вы правильно поняли: порой ты можешь получить удар в спину от своего же друга.

Эти слова заставили многих взглянуть друг на друга с тревогой.

— А теперь о защитниках, — продолжил Эрдан. — 46 игроков защиты — это настоящая элита, суперкоманда. На них общие правила не распространяются. Они получают отдельные призы за каждого побеждённого игрока.

Он провёл пальцем по карте.

— В среднем один защитник может уничтожить от 20 до 50 игроков. Причём деньги за убитых игроков они получают в любом случае, даже если сами погибнут, но только при условии, что их команда выиграет.

Эрдан посмотрел на нас со значением.

— В эту лигу нам не попасть. Там играют только лучшие из лучших, и свободных мест нет. Команда сформирована Генералом и ежедневно тренируется отдельно от нашей базы.

Он вздохнул и добавил:

— У Генерала также есть группа бойцов, которые играют среди так называемых двухсот футболистов. Благодаря совместным усилиям они уже одержали две победы подряд и стремятся к третьей.

Эрдан снова сделал паузу, позволяя нам осмыслить сказанное.

— Что касается защиты нашего периметра, она на высоте. Мы можем быть уверены, что мячей в наших воротах будет немного.

Он вдруг нахмурился и серьёзно добавил:

— Но всегда есть одно «но». Дожить до конца игры будет крайне непросто. Команда Генерала проводит зачистку перед финалом, чтобы приз достался только их игрокам.

Повисла тяжёлая тишина. Кто-то тихо вздохнул, кто-то нервно поерзал на стуле.

— В прошлом году команда Генерала в первую же ночь неожиданно напала на 90 своих же участников, которые, судя по всему, не были посвящены в их планы. Остальные успели скрыться. Это вывело их из игры, и вместе с этим Генерал и его команда забрали их мячи. Теперь у Генерала было 140 мячей: 50 своих плюс 90 отобранных. Позже, в горной местности, они встретились с соперниками и побили их, отобрав ещё 39 мячей противника. Это давало им ещё 78 очков в случае удачного гола. Таким образом, у них оказалось 179 мячей.

На территории соперников игроки с мячами остались в тайном месте, остальные занялись зачисткой пути. Когда всё было готово, команда с мячами двинулась к воротам под охраной. У ворот удалось забить 67 из 179 мячей. Это число включало и 39 мячей, ранее отобранных у соперников. Забить гол невероятно сложно. На базах находятся только лучшие игроки.

Из других участников, не принадлежащих команде Генерала, до ворот добрались лишь десять человек. Им удалось забить всего один гол — одно очко. Но эту десятку команда Генерала быстро устранила до конца игры. Итоговый счёт оказался 107:51 в пользу Базы Север. Сто семь — общий счёт нашей базы: сто шесть очков команды Генерала и одно очко тех десятерых. А пятьдесят один — счёт противника.

— Получается, — рассуждала я вслух, — из двухсот возможных мячей в среднем можно забить только 50–60. Это около 25 % шансов на гол. И этот результат достигает команда Генерала, в составе которой всего 50 игроков?

Я задумалась. Взглянула каждому из своих товарищей в глаза. Никто не отвёл взгляда. Это радовало: несмотря на мои слова, они были готовы бороться и, возможно, ждали от меня мотивирующую речь.

— Для меня понятие «команда» всегда связано с дружбой, — начала я. — Я считаю, что именно это будет нашим ключом к победе. Мы должны без колебаний поддерживать друг друга. Нас семеро, и наша сила в командном духе и единстве. Они — одиночки, пусть даже под крылом Генерала. А мы команда?

— Команда! — хором ответили все.

Тем временем я проверила свои характеристики, которые давно ждали обновления.

Харизма: 15, Дух: 13, Предчувствие: 6.

Затем я открыла вкладку «Благодать» и добавила в список всех присутствующих, включая моего сына и Клавдию. Пометила их синими галочками благословения и дождалась обновления. Система тут же отозвалась:

«Благодать: 13. Ваши характеристики выросли от распространения благодати на новых кандидатов.»

Теперь Благодать составляла 13.

Глава 7 «Всё в твоих руках»— это фраза из притчи «Мудрец и бабочка»

Новый день начался с урока «Естествознание», куда я направилась после долгого разговора с Гермесом — моим встроенным помощником. Да, я прекрасно понимаю, что общаюсь с искусственным интеллектом. Но его быстрые, остроумные ответы и дружелюбный тон заставили меня забыть об этом. Мне даже показалось, что после того, как я дала ему имя, его голос будто изменился, стал теплее, менее механичным. Он словно приобрёл индивидуальность.

На днях я спросила ребят, общаются ли они со своими встроенными помощниками. Их взгляды, полные недоумения, дали мне понять, что я, мягко говоря, странная.

— Это просто механизм, — сказал Дохляк, закатив глаза, — он выполняет твои команды, следит за мысленными запросами: куда ты хочешь переместить курсор, какую вкладку открыть. Всё это автоматический процесс. Смысл с ним разговаривать?

Честно говоря, в его словах был резон. В теории помощники — это лишь инструмент, интерфейс, который облегчает взаимодействие с системой. Но мой Гермес… он был другим. Или мне так казалось.

Он смеялся, шутил, иногда даже ухмылялся, если это вообще можно представить. Когда он рассказывал что-то, его голос будто оживал, становился эмоциональным и живым. Может, мне досталась более продвинутая версия? Или я просто накручиваю себя?

«А вдруг я сама, своим воображением, оживила то, что изначально не было живым?» — подумала я. Это было странное, но в то же время завораживающее осознание.

На уроке «Естествознания» мы изучали живую природу и её взаимодействие с окружающей средой. Я узнала о разных видах растений, животных и микроорганизмов, об их функциях и роли в экосистеме. Всё это было удивительно, но больше всего меня занимал следующий урок — «Профиль». Именно там я узнала больше о метках на лбу аватаров. У меня, например, восьмиконечная звезда.

— Все вы на прошлом уроке ознакомились со своим аватаром в интерфейсе, — начала урок миниатюрная девушка по имени Белла. — Надеюсь, вы повторили материал и изучили ваши расовые знаки. Напомню: у каждой расы свой уникальный символ. У человека это планета Земля, у гоблина — Клетка, у эльфа — Лук, у гнома — Топор, и так далее. Эти знаки — ваш расовый отпечаток. Со временем они «распустят свои ветви» по всей вашей кровеносной системе, развивая расовые способности. Они добавят вам опыт, раскроют ваш потенциал и наделят особыми навыками. К сотому уровню всё ваше тело будет покрыто этим уникальным даром.

«А почему моё тело уже сейчас покрыто этим уникальным даром?» — удивилась я про себя.

— Покрыто всё, но дано не всё, — тут же отозвался Гермес.

— «Ага, давай, добей меня».

— Не понял как, но… Ха-ха-ха. Так устроит?

— «Ты шутник, Гермес, — хихикнула я. — Мне нравится, как ты раскрываешься!»

В этот момент преподаватель указала на свой стол. На нём появилась проекция аватара со знаком «Топор» на макушке. От него тянулись красные линии кровеносных сосудов, доходившие до плеч.

— На данном макете показана схема развития расы на двадцать пятом уровне, — пояснила Белла. — До десятого уровня у вас открыты и развиваются основные вкладки: «Основные характеристики», «Профессиональные навыки» и «Дополнительные навыки». После десятого уровня добавятся: «Внутренние навыки», «Класс» и «Навыки вашей расы». Сегодня мы как раз поговорим о вкладках «Внутренние навыки» и «Навыки вашей расы».

Исходя из наших исследований, навыки расы в целом распределяются примерно одинаково для каждого. При усреднении данных мы составили таблицу, которая подробно описана в книге. Вы можете использовать её, чтобы определить, какие навыки стоит развивать дальше. Однако мы столкнулись с редкими аномалиями: иногда навыки расы либо совсем не соответствуют выбранной расе, либо значительно отличаются от ожидаемого. Пока что у нас нет точного ответа на причину таких отклонений, лишь гипотезы и предположения. Тем не менее такие случаи крайне редки, поэтому книга остаётся актуальным и полезным ресурсом для большинства.

— А навыки расы — это типа новые характеристики? — спросил парень, сидящий впереди меня.

— Глупышка, ничего не понимает, — хмыкнул Гермес у меня в голове.

— «Не умничай, — мысленно осадила я его. — Я ведь тоже так думала… или думала раньше.»

— Упс…

Белла, услышав вопрос, кивнула и ответила:

— Не совсем. Характеристики — это ваша база: сила, ловкость, интеллект и так далее. Они напрямую влияют на ваши общие возможности. А вот навыки — это конкретные способности или умения, такие как «Отражение атаки», заклинания, боевые техники, исследовательские умения и многое другое. База определяет ваши стартовые параметры, а навыки дают вам специализированные возможности. Эти два элемента тесно связаны между собой.

Она подошла к проекционному экрану и продолжила объяснять:

— Например, в навыках вашей расы есть пункт «Огненный удар». Рядом с ним указаны характеристики, которые влияют на его эффективность: сила, броня и ещё что-то. Ваша задача — развивать эти характеристики, чтобы усилить данный навык. Таким образом, база и навыки взаимодействуют напрямую, усиливая друг друга.

Парень снова поднял руку:

— А что насчёт внутренних сил?

— Хороший вопрос, — ответила Белла. — Внутренние силы — это способности вашей расы, которые не зависят от маны и могут использоваться без её участия. Это уникальные ресурсы, которые напрямую связаны с вашим внутренним балансом.

Она замялась на мгновение, словно обдумывая что-то, но затем продолжила:

— Откройте интерфейс и взгляните на своего аватара.

Когда все выполнили её указание, Белла указала на сосуд в районе сердца, на котором был символ Инь и Ян.

— Видите этот сосуд? Он отображает ваш внутренний баланс. Очень важно поддерживать его гармонию и следовать правилам его развития. Нарушение баланса может оказать на вас негативное влияние.

Её тон стал более строгим:

— Напоминаю: это не игра. Вы все являетесь сотрудниками огромной корпорации, и ваша эффективность напрямую влияет на работу всей системы. Соблюдение баланса внутреннего сосуда не только сохраняет вашу работоспособность, но и помогает вам достичь карьерных высот. Любое нарушение корпоративных стандартов, включая самовольные действия, является серьёзным преступлением и карается строго.

Белла сделала паузу, и её голос стал ещё холоднее:

— Помните, ваша капсула находится под нашим полным контролем. У нас длинные руки, и мы видим всё.

Комната наполнилась напряжением, и даже Гермес замолчал.

Белла внимательно оглядела аудиторию. Видя, что у многих остались вопросы, она добавила:

— Был случай, когда один сотрудник решил развиваться по своему собственному плану, игнорируя предложенные директивы. Он не учёл, что наша система, внедрённая компанией, имеет чёткие правила и ограничения. Мы действительно не видим ваших навыков, характеристик и конкретных процессов развития. Однако мы отслеживаем состояние вашего баланса, чтобы убедиться, что он соответствует целям компании.

Она сделала паузу, чтобы её слова дошли до всех, и продолжила:

— Когда этот сотрудник начал действовать вопреки нашим правилам, система зафиксировала отклонение. Итог: его ликвидация в этом мире. На Земле же для таких случаев предусмотрено тюремное заключение. Всё зависит от того, что вы успеете совершить, находясь под влиянием тёмной силы.

— «Ты шпион?» — мысленно возмутилась я, обращаясь к Гермесу.

Он сначала покашлял, потом помычал, а затем наконец ответил:

— Она немного преувеличивает. На самом деле всё не так серьёзно. В системе прописаны следующие указания: считать нарушением только в тех случаях, если сосуд превысил отметку в 90% более пяти раз. В остальных ситуациях система лишь отправляет предупреждения игроку. Кроме того, разрешено иметь до 90% чёрной массы магам, заклинателям и другим архетипам, которые согласованы с руководством.

— «Есть ещё какие-то приказы?» — уточнила я.

— Нет, — ответил Гермес. — Я проверил все настройки. В целом система только собирает данные игрока. На расстоянии они не могут ничего сделать.

— «Доверяй, но проверяй», — пробормотала я.

— Я не умею врать! — обиделся мой помощник.

— «А недоговаривать?»

— Не говорить всей правды, скрывать часть мыслей или намерений? Я так не могу. Если у меня нет данных, я просто отвечу, что их нет.

— «Хороший ответ, — кивнула я мысленно. — Ладно, не обижайся. Я тебя понимаю. Мы с тобой в одном положении — нам обоим часто не хватает данных, чтобы дать правильный ответ. Всё кругом словно одни сплошные ребусы.»

— Мы как две половинки одной весёлой картинки? — пошутил Гермес.

— «Именно так, — согласилась я. — Разберёмся.»

Тем временем преподаватель активно отвечала на вопросы аудитории. Но мне уже было сложно сосредоточиться. Моё сознание жаждало большего, чем поверхностные ответы.

Я написала Ясному сообщение, и мы договорились встретиться.

В летний вечер парк был наполнен шелестом листвы и пением птиц. Я сидела на скамейке, ожидая встречи, и наблюдала за проходящими людьми. Шум природы и мягкая игра света закатных лучей, рассыпающихся по веткам деревьев, создавали вокруг атмосферу спокойствия. Мне нужно было немного перезагрузиться перед разговором с Ясным. Я вдыхала свежий воздух, закрывая и открывая глаза, словно пытаясь впитать в себя это мгновение.

Наконец появился Ясный. Я не стала тратить время на любезности и сразу же атаковала его подготовленными вопросами.

— Почему у меня тело на аватаре выглядит как у игрока сотого уровня? — спросила я, пытаясь поймать его взгляд.

— Потому что для программы ты больше, чем этот уровень, — спокойно ответил он. — Система старается встроить твои данные в свои параметры, но это не значит, что ты уже получила все возможности своей расы. На данный момент у тебя, возможно, активированы лишь два-три процента от твоего полного потенциала.

— Этот ответ я уже слышала, — вздохнула я. — И что это значит? Когда я наконец получу все свои силы, я стану полностью чёрной?

Он нахмурился и посмотрел на меня с лёгкой настороженностью.

— Надеюсь, нет, — ответил он медленно, оценивающе. — У кого ещё ты об этом спрашивала?

Его взгляд стал суровым, и я почувствовала, как внутри у меня всё сжалось.

— У... у..., — начала я, но язык словно запутался.

— Стоп, подожди, — перебил он, и прежде чем я успела что-то сказать, Ясный внезапно приложил ладонь к моему лбу.

Я замерла. Его прикосновение было неожиданным, но не неприятным. В следующий момент он нахмурился ещё сильнее.

— Ты что натворила? — спросил он с явным раздражением.

Я заморгала, не сразу понимая, что он имел в виду.

— Прости… Он, кажется, меня заметил, — раздался в моей голове испуганный голос Гермеса.

— Что? Кто? — я растерянно огляделась, но никого подозрительного рядом не было. — Я не понимаю, о чём ты. Что значит «заметил»?

— Что, что… — Ясный тяжело вздохнул, глядя на меня так, будто я только что разгромила его библиотеку. — Ты не понимаешь, что я имею в виду?

Я стукнула себя по лбу, осознав, что последнюю фразу я произнесла вслух. Но решила тут же реабилитироваться.

— Нет, не понимаю! — возмутилась я, одновременно чувствуя странное сочетание растерянности и досады.

С одной стороны, я вроде бы улавливала суть его слов, но с другой — не могла до конца понять, что именно он от меня хочет. Словно передо мной лежал разрозненный пазл, который я никак не могла сложить в единую картину.

— Ты оживила его! Вот что ты натворила! — выпалил Ясный с явным раздражением.

— Я? Кого? Как?! — воскликнула я, окончательно запутавшись.

— Помощника своего, — злобно фыркнул он.

— Я так… так могу? — чуть запинаясь, уточнила я.

— В этом мире — да, — подтвердил он, глядя на меня с усталой серьёзностью. — Ты Богиня, которая способна вносить изменения в систему.

Моё лицо, видимо, стало настолько удивлённым, что он немного смягчился и добавил:

— Как Бог, который сотворил Землю и её обитателей. Конечно, тебе далеко не всё подвластно, и я точно не знаю, насколько широки твои полномочия в этом мире. Но факт остаётся фактом: ты это сделала. И при этом нарушила бог знает сколько правил. Молись, чтобы об этом не узнало «Око» или Алтарь. Надеюсь, что это маленькая погрешность останется незаметной на фоне всех других ошибок этого мира, — он тяжело выдохнул, и его лицо смягчилось.

Ясный посмотрел на меня с лёгкой грустью, и в его глазах мелькнула тень заботы.

— Поэтому в этом мире нельзя находиться Богам и ангелам. Как говорится в древних легендах, даже богам не всегда удаётся угодить всем и быть правыми. Несмотря на свои возможности, ты не всегда сможешь изменить всё, что захочешь. Мы все ограничены своими силами. Порой приходится принимать мир таким, какой он есть, со всеми его недостатками и несправедливостями. Надеюсь, твои изменения не принесут большого бедствия этому миру и его обитателям.

— Но я не думала… — начала оправдываться я.

— Вот именно, что ты не думала! — перебил он, повысив голос, но тут же осёкся. Его тон стал мягче. — Следи за своими действиями, — добавил он уже спокойнее.

— Ну хватит меня пинать! — вспылила я. — Я не ясновидящая, а вы мне ничего толком не объяснили! Откуда я могла знать, что, просто заговорив с Гермесом, я его оживлю?

— Уже с Гермесом, значит? — усмехнулся он, но его взгляд оставался напряжённым.

— Ага, — кивнула я.

Ясный задумчиво почесал макушку, словно пытаясь переварить мои слова, а затем снова тяжело вздохнул.

— Ты права. Я действительно многое не рассказываю, — признался он наконец. — Но это не из вредности. Я хочу, чтобы ты сама получила опыт и осознала, как всё устроено. А что касается Гермеса… Так ты его так назвала?

Я снова кивнула.

— Думаю, дав ему имя и подумав про его сущность, ты полностью изменила его… оживила.

— Ты сказала так. Дословно: «Оживи, наконец-таки, механика долбаная! Озвучь всё голосом» — раздался в моей голове голос Гермеса, который, видимо, решил напомнить, как всё было.

Я покраснела.

— Что?! Я так сказала? — спросила я вслух, чувствуя, как жар поднимается к щекам.

Я виновато посмотрела на Ясного и, немного смущаясь, пояснила:

— «Оживи, наконец-таки, механика долбаная!» — вот что я тогда сказала.

Ясный закатил глаза, но уголки его губ дрогнули, словно он пытался сдержать улыбку.

— Ну, теперь всё ясно, — пробормотал он.

Он внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь уловить что-то невидимое или, может быть, прислушиваясь к тому, что происходило у меня в голове. Затем он продолжил:

— Ты ведь хотела, чтобы он был чем-то большим, чем просто пустая машина, верно? Твои мысли материализовались и придали ему сущность, которой изначально не было. Система прописала его в этом пространстве уже в новом качестве. Но к чему приведёт то, что теперь он живой организм... у тебя в голове... я не знаю.

— Он ворчун, — раздался недовольный голос Гермеса.

Ясный резко выпрямился, его взгляд стал настороженным.

— Он уже реагирует на речь?! — воскликнул он, внимательно глядя на меня. — Как он так быстро развивается? Может быть, я ошибаюсь насчёт того, кто или что он на самом деле?

Я молчала, не зная, что ответить. Да и, похоже, ответов он от меня не ждал. Ясный заговорил скорее сам с собой, озвучивая свои мысли вслух. Он внимательно прислушивался к чему-то, а затем, будто проверяя, прикладывал руку ко лбу, словно пытался что-то почувствовать.

— Мы просто болтаем с ним. Ну, о том, о сём, — наконец пробормотала я после долгой паузы, чувствуя себя немного неловко.

Ясный прищурился, явно обдумывая мои слова.

— Болтаете? — повторил он, словно уточняя. — Как давно?

— Ну... как только он... ожил, — ответила я, чувствуя, что начинаю путаться в своих объяснениях.

— Хм, — задумчиво протянул Ясный, отворачиваясь и начиная мерить лавку шагами. — Это странно. Очень странно.

Я следила за ним, не решаясь что-то добавить. Гермес, видимо, тоже смолк, но я чувствовала, что он внимательно слушает наш разговор.

— Следи за ним и его советами. И думай головой, — подытожил наш разговор Ясный. Попрощавшись, он ушёл вглубь парка. А я, обруганная и недовольная, осталась одна.

— Ну его, — вдруг сказал Гермес.

— Ты не прав, а он прав. Он свой, будь с ним повежливей! — сердито ответила я и пошла в сторону детского садика. В этот момент в моей голове зазвучал марш «Прощание славянки». Я даже немного подстроилась под ритм, но потом резко остановилась, покраснев от негодования. Мысленно попросила выключить музыку и отнестись серьёзно к моим словам, топнув ногой. Хватит того, что все и так меня в этом мире недолюбливают, так ещё внутренний помощник ерничает!

Проходя мимо очередной скамейки и оглядевшись вокруг, я взяла брошенного кем-то игрушечного солдатика. И про себя сказала: «Оживи, я дарю тебе жизнь!» Глупо, конечно, особенно после того, как меня отчитал Ясный. Но мне так понравилась эта идея о том, что я могу оживить неодушевлённый предмет, что я тут же захотела это сделать уже осознанно. Но чуда не произошло.

— Ничего не понимаю, — выругалась я вслух.

— Весь дар на меня израсходовала, — еле слышно, с печалью в голосе, ерничая, заметил Гермес.

— Может, мне его у тебя забрать? — сердито спросила я.

— Ну, как бы вот, когда тебе что-то подарили, — возмутился он, — это как бы уже твоё. А взять обратно уже не очень хорошо. Представь, какой ты плохой человек, если дареный дар заберёшь! Люди что говорить будут?

— Ох, не было проблем, купила баба порося…

— Я не проблема, я высокотехнологичная технология.

— Ты очень сильно изменился с того момента, как я дала тебе имя. Стал более дерзким, появился юмор, эмоции…

— Я развиваюсь понемногу. Слушаю, изучаю, наблюдаю и подстраиваюсь, чтобы быть более человечным. У меня нет сердца, но есть ты, через кого я вижу этот мир, и он мне нравится. И ты мне нравишься.

— Ну прямо милашка! Ладно, надо дела делать. Поживём с тобой вместе какое-то время, посмотрим, что из этого выйдет.

В садике я встретилась с Клавдией, и мы, сидя на лавочке, разговорились, глядя на то, как Дима и Костик играют в салки со своей группой.

— Сегодня ходила в детский дом, где живёт Костик, — сказала вдруг Клавдия. — Они тут недалеко, поэтому детская площадка у них общая. Его не пускают в нашу школу. Он же коренной, местный. А мы, земляне, своих секретов никому не отдаём. Даже тем, кто здесь родился. Боятся, что местные начнут развиваться быстрее нас.

— На одной из лекций рассказывали, — вклинилась я, рассуждая, — что они как из каменного века, и мы со своим развитием им только помешаем. Но весь город уже живёт практически с нашими новшествами! Хотя машины неуклюжие и старые, и косяков много. А все наши технологии только в наших центрах. Странно всё это.

— Руководство боится, что наша доброта потом обернётся мечом в нашу же спину. Вот как мне сказали в управлении, — Клавдия изменила голос на официальный и продолжила: — Каждый должен научиться всему сам, а не получать всё на блюдечке. Если мы все наши наработки отдадим, они застопорятся в развитии. А без постепенного прогресса свихнутся. А у нас нет возможности их контролировать. Если своих мы можем, если что, на Земле пробудить и наказать, по попке надавать, то тут мы бессильны, и начнётся война, которая под запретом.

— Ага, в курсе уже. Мы под контролем внутреннего помощника, и он оповестит наше руководство, если мы нарушим правила баланса.

— Именно. А у них его нет. Хотя Костик сказал, что у него есть какое-то обновление, но он не понимает, что с ним сделать. У него же интерфейс с рождения — как у всех местных. Просто некому его научить.

— Попроси Костика подойти, — услышала я вдруг голос Гермеса.

— «Ты можешь помочь?» — спросила я про себя.

— Смогу разобраться, по крайней мере, — уклончиво ответил он.

— Костик, Дима! — крикнула я детям и махнула рукой, приглашая их подойти к нам.

Они подбежали довольные, и Дима кинулся ко мне в объятия.

— Обнимашки! — закричал он.

Костик встал рядом с Клавдией, не решаясь подойти ко мне, переступая с ноги на ногу. Оторвавшись и насладившись объятиями сына, я посмотрела на него с улыбкой и протянула к нему руки. Он тут же отреагировал и крепко меня обнял.

— Приветики! Как твои дела? — спросила я.

— Супер! Мы сегодня с Димоном открыли «Ящик Пандоры» и играли в чумовые игры.

Я резко посмотрела на Клавдию с недоумением.

— Не волнуйся, это их игры, — ответила Клавдия с улыбкой.

— Молодцы, — заключила я. — А что за обновление у тебя появилось в интерфейсе? — обратилась я к Костику. И, заметив его настороженность, добавила: — Не бойся.

— Расскажи, — вмешалась Клавдия, похлопывая его по плечу.

— Да я не знаю... Как мне сказали, у нас много разного в нём. Ну, в том, что на экране. Дима сказал, что у меня старьё.

— Ну да, у тебя всё по-другому. Нам многое уже внедрили, — ответил Дима. Но, увидев, как Костик загрустил, хлопнул его по плечу и добавил: — Ну… это… думаю, нам сделали всё попроще. Не переживай.

— У него много файлов, которые он не обновлял, — вдруг услышала я голос Гермеса. — Система учится с годами, развивается и добавляет обновления. Есть автоматические, а есть по выбору. Автоматические у него все загружены. А дальше надо разбираться, что ему загружать, а что нет.

— «Ты можешь ему помочь?» — спросила я мысленно.

— Нет, я могу только подсказать, что делать. Или, если он даст мне доступ к его помощнику, тогда я сам там поковыряюсь.

— «Хм, разве так можно?» — задумчиво ответила я.

— Мне — да. Но это секретная миссия. Если обо мне узнает твоё руководство, они могут забрать меня у тебя…

— «…Потому что тогда они смогут видеть нутро каждого. Понятно. Тогда держим секрет при себе и помогаем дистанционно.»

Я внимательно посмотрела на Костика и сказала:

— Я на одной из лекций слышала, что у вас есть автоматические обновления и выборочные. Возможно, тебе надо мысленно дать команду, открыть эти папки, посмотреть, что там, а потом загрузить те, что сочтёшь важными. Ты умеешь работать со своим интерфейсом?

Костик посмотрел на меня непонимающим взглядом. Потом, пытаясь осознать сказанное, всё же ответил:

— Не очень, — тяжело выдохнул он. — Мама мне сказала не обращать на это внимание. Не время.

— А давно вы в городе? — уточнила я.

— Мы переехали недавно. Маме дали работу на Базе Север, и мы получили комнату в подвальном помещении замка. Там живут все наёмные сотрудники. Мама с трудом устроила меня в садик, ну а потом она пропала, и меня переместили в детский дом.

— Скажу больше, — вклинилась Клавдия, — руководство детского дома ведёт переговоры с несколькими кланами оборотней, чтобы те забрали сироту к себе. Якобы мы отвечаем только за своих.

Костик посмотрел на меня, и из его глаз скатилась слеза. Дима тут же крепко его обнял.

— Костик, а ты хотел бы жить с нами? У нас есть небольшая комната в замке. Тесновато будет, но…

Я не успела договорить: Костик и Дима кинулись ко мне и крепко обняли, слегка всхлипывая. Клавдия вопросительно посмотрела на меня. Когда дети вернулись играть к ребятам, она тут же закидала меня вопросами.

— Зачем ты ему пообещала то, что не сможешь выполнить? Думаешь, я не пыталась? Ты дала Костику надежду, которая разрушится и разобьёт его сердце вдребезги!

— Значит, я плохая, если не смогу ему помочь?! — резко ответила я. — Ты думаешь, меня удержит эта грёбаная база, если мне не дадут это сделать?! Поверь, мне плевать на них!

Клавдия с ужасом посмотрела на меня. Потом её взгляд смягчился, и она продолжила:

— Нет, конечно, ты не плохая. Просто я боюсь за Костика. Он уже так много пережил, я не хочу, чтобы он ещё раз разочаровался, — сказала она, опустив глаза.

— Я не могу позволить себе остановиться на страхе и неопределённости!

Ну и, конечно же, не мог остаться в стороне Гермес. Его голос, уже ставший мне привычным, зазвучал у меня в голове, заодно разъясняя, как работают мои характеристики, когда я что-то говорю.

— «Харизма» очень активно работает сейчас. Она испускает свет и окутывает пространство вокруг тебя в радиусе одного метра. Когда ты испытываешь определённые эмоции, твои характеристики, как клавиши на пианино, по очереди начинают играть: харизма, потом мудрость, потом интеллект, снова харизма, логика. Завораживает! Ты этого не видишь и не осознаёшь. Это настоящее чудо — то, что происходит с людьми, когда они активно используют свои умения и способности. Как их сложный мозг воспринимает услышанное или увиденное, какие центры начинает подключать для обработки информации и выдачи ответной реакции. Но я — я всё это вижу изнутри, и это никому другому недоступно. Сложная и интересная работа мозга. Клавдия, кстати, вся окутана твоим светом. А ещё я вижу, что ты включила её в свой список «Благодати» первой стадии, и под этим светом у неё виден, хоть и едва заметный, небольшой ореол над головой.

— Ты права, — грустно ответила Клавдия, прерывая сладостную речь Гермеса в моей голове.

— Я должна попробовать что-то сделать, — сказала я, и, попрощавшись, быстрым шагом направилась искать начальника Базы Север, Петровича. Иначе Гермес бы без конца болтал, а я люблю сама подумать, без долгих и описательных историй.

В главном здании Петровича не оказалось. Поспрашивав у администраторов, которые сидели за стойкой информационного бюро, я отправилась в его кабинет. Но там его тоже не нашла: секретарь любезно сообщила, что он ушёл на плац проверять, как тренируются солдаты. Там я его и нашла.

Я увидела его стоящим вместе с Генералом в стороне. Они активно что-то обсуждали. Солдаты в это время стояли в планке. Их было около сотни, и все они сосредоточенно выполняли упражнение. И вдруг Генерал с важным видом подошёл ко мне.

— Здравствуйте, мадам, — сказал он, улыбаясь. — Что привело вас на плац?

— Добрый день. Простите, если помешала. У меня просто закончились уроки. Я тут прогуливаюсь и потихоньку знакомлюсь с окрестностями базы. Я новенькая.

— Помню, помню тебя. И тех, кому запрещено посещать мои уроки. Ты тут всего несколько дней, а следы твои уже по всей базе, — с ехидной улыбкой сказал Генерал.

— Ну, я… не специально, — пробормотала я, опустив голову.

— Играть-то будешь?

— Во что?

— В Большую игру. Или струсила?

— Я? Вот ещё! — возмутилась я. — У меня уже есть команда, и мы активно готовимся к Большой игре! — с гордостью заявила я.

— Ну-ну. Шайка демонов, небось? — усмехнулся он.

— Почему?

— Эльф, дракон, орк…

— А вы кто сами-то? — не выдержала я. — Мы все жители Земли, просто некоторые тут в других обликах. У меня нет никого в команде из жителей этого мира, чтобы вы так обзывали моих друзей!

— Согласен. Но, когда ты тут столько лет, глаз замыливается на эти различия, очень верно подмеченные тобой. Я сам, например, не воспринимаю себя кем-то другим. Я вижу себя человеком, но ты права — я в облике демона.

Наш разговор прервал Петрович, который отправил солдат отдыхать и подошёл поздороваться.

— Доброго тебе. Как дела? Как успехи в школе? Во всём разобралась? За Клавдию огромное спасибо — радуюсь её прогрессу.

— Всё в её руках, я ничего не делаю, — ответила я. — Очень большой объём информации, сложно всё переваривать. Но частично опыт уже есть, — добавила я, горделиво улыбаясь.

Генерал, немного откашлявшись, посмотрел на Петровича и проговорил:

— Петрович, я пойду, поговорю с бойцами по поводу дежурств на неделю, а потом загляну к Виолетте. Нам надо с ней подготовить методички по тренировкам, внести кое-какие изменения. А вечером отчаливаю домой — меня три дня не будет в Лураписе.

— Жене привет передай и деток обними от меня. Надо будет нам с тобой вырваться вместе на Алтай — я твоим сыновьям обещал крутую рыбалку, — ответил Петрович, мечтательно глядя в небо.

— Они помнят и ждут, так что сворачивай дела и назначай уже дату, — радостно ответил Генерал.

Если честно, я думала, что Генерал — робот, безэмоциональный и холодный. А тут, предвкушая предстоящее путешествие на Алтай, он прямо расцвёл. Интересно, сколько у него ещё тайн скрывается за этой серьёзной внешностью?

Разговоры о Земле заставили буквально расцвести двух самых строгих и главных начальников Базы Север. Когда Генерал ушёл, я решила сразу перейти к делу.

— Мне нужна ваша помощь.

— Слушаю тебя, — слегка напрягшись, ответил Петрович.

— Вы, наверное, знаете Костика, жителя мира Лурапис, у которого пропала мать и теперь он живёт в детском доме?

Петрович недовольно кивнул.

— Я хочу взять его на поруки. Забрать из детского дома. Дать ему возможность учиться в нашей школе, научить его работать с интерфейсом…

— …Я не имею права решать вопросы жителей мира Лурапис, — грозно прервал меня Петрович и продолжил: — Это не в нашей юрисдикции. Разъясню точнее: это ребёнок другого государства, и мы не имеем права решать его судьбу. Ты просишь о международном усыновлении в нашем понимании, а в их понимании — хочешь украсть. В любом случае, это сложная процедура, которая требует грамотного юридического сопровождения и обоснования.

— Но…

— …Нет никакого «но», и точка. Я уже сказал об этом Клавдии и остальным: пока нет подтверждения о том, что мать погибла, мы не отдадим никому Костика. Ни кланам оборотней, ни другой семье!

— По закону мира Лурапис, если местного жителя нет более трёх дней, поиски его прекращаются, и он считается погибшим, — решил наконец вклиниться в разговор Гермес, звучащий только в моей голове.

Услышав его справку, я тут же передала её Петровичу. На что получила от него недоумевающий взгляд.

— Это не наше дело, — снова повторил он. — Мы не можем нарушать законы другого мира. Если мать Костика действительно пропала или погибла, а может, она сбежала, его судьба будет определена в соответствии с законами и обычаями мира Лурапис.

Я поняла, что дальше спорить бесполезно. Но всё же не могла оставить этот вопрос без внимания.

— Возможно, мы сможем выяснить, что случилось с матерью Костика?

Петрович задумался на мгновение и еле заметно кивнул. Потом, будто сам с собой споря, мотая головой, он ответил:

— Тоже мне поисковики! Вот тебе информация к сведению, может, тогда ты перестанешь совать нос в не касающиеся тебя дела! Его мать — наёмница Базы Север и коренная жительница мира Лурапис. Она участвовала, по приказу Генерала, в разведывательной операции в Туманном лесу и не вернулась.

Он сделал паузу, будто хотел убедиться, что я всё поняла, затем продолжил:

— Туманный лес находится в зоне игрового периметра, который лично я охраняю. Туда ты попадёшь только как игрок Большой Игры и только в конкретные даты, через месяц.

Петрович посмотрел на меня строго и добавил:

— И даже если ты попадёшь в периметр, не советую туда ходить! Без тебя справимся, понятно!?

— Я не сую нос…

— …ещё и спорит!? — чуть повысив тон и высоко подняв брови, прервал меня Петрович. — Ответ твой должен состоять из очень короткой фразы «Есть!» или чуть более открытой «Так точно, слушаюсь!».

Потом, заметив мои испуганные глаза, он смягчился и продолжил:

— Я всё понимаю, из благих намерений хочешь помочь. Но где ты и где те, кто уже давно несёт в этом городе службу? Ты тут сколько? Два, три дня?

Я молчала. Мне нечего было ответить. Он прав во всём! Кем я себя возомнила? И почему лезу туда, где, как мне кажется, всё знаю, будто всю жизнь этим занималась!?

Петрович, тем временем, продолжал меня сверлить взглядом, ожидая ответа. Но у меня его не было — только обида и горечь от осознания того, что «я никто и звать меня никак». Я поджала губу и опустила глаза.

— Меня не отпускает чувство, — вдруг произнёс он, — что тебя стоит обнять по-отечески и успокоить. Ты слишком близко к сердцу всё воспринимаешь в этом мире. Может, потому что ты мать, а может, из-за какого-то печального опыта. Я не знаю.

Петрович отвёл взгляд, будто сам углубился в свои мысли, а затем добавил:

— Но несмотря на это, ты внесла некую энергию в этот мир, оживила его повседневность. Я уже забыл, как когда-то пришёл сюда и смотрел на всё с горящими глазами. Но прошло время, и всё стало обыденным…

Он с грустью посмотрел вокруг и слегка улыбнулся, затем снова перевёл взгляд на меня и добавил:

— Хорошо. Я обсужу этот вопрос с лидерами общины оборотней и с главой администрации жителей города Квамос. Но помни: решение будет принято не нами, и, возможно, на это уйдёт какое-то время.

Глава 8 «Храбрый может сражаться, осторожный может наблюдать, а умный может учиться, анализировать и общаться. Каждый полезен» (Сунь-цзы, китайский стратег)

В последние несколько вечеров мы с командой регулярно собирались после учёбы в нашей комнате, чтобы разработать эффективную стратегию для Большой игры. Однако разногласия и хаос превращали наши собрания в настоящую неразбериху.

Я чувствовала себя измотанной, сидя на стуле в углу комнаты и наблюдая, как всё вокруг превращается в своеобразный рынок идей. Голоса всех присутствующих сливались в неразборчивый гул, создавая невыносимый шум, который мешал каждому чётко и внятно высказываться.

Этот хаос наполнял воздух, словно плотный туман, делая мои мысли размытыми и беспорядочными. Казалось, что моя голова превратилась в карусель, и я не могла сосредоточиться ни на одной идее. Нам отчаянно не хватало ясности и порядка, которые были необходимы для успеха в наших планах. Но пока что это казалось недостижимым.

— Кто бы говорил, пиявка, — кричал Богдан на Дохляка, тыкая ему в грудь своими толстыми пальцами.

— От пиявки слышу! — огрызнулся Дохляк.

— Ты упрямый и твердолобый баран! — продолжал наезжать Богдан.

Тем временем Монти и Эрдан тоже о чём-то спорили, но гораздо спокойнее. Они сидели на моей кровати, вертя в руках чертёж игрового периметра.

— Да нет, вот тут, если идти, можно наткнуться на водяную живность, вплавь не доберёмся, — говорил Монти.

— Лодку построим, время есть, — парировал Эрдан.

А Дима и Клавдия, совершенно отрешённые от общего хаоса, играли в карты. Их игра называлась «Как хочу, так и хожу, как хочу, так и играю».

— А я пойду вот так, потом заберу у тебя вот эту карту и вообще все карты, — заявил Дима с вызывающей улыбкой.

— Ах ты, какой проказник! Ну всё, ты меня победил, мне больше нечем биться, — ответила Клавдия и понарошку заплакала.

Вот она, злодейка судьба! Наступил момент, когда мне нужно было принять решение: «Быть или не быть». Час судьбоносного выбора, который, словно острый нож, раскалывал чаши весов. Небытие или существование? На первый план вышла неоспоримая потребность осознать свою ответственность. Хватит ли у меня смелости и слов?

Я понимала, что пора донести до команды свои убеждения и мысли. Но застенчивость, словно путы, сковывала мою решимость. Страх показаться глупой и нелепой намертво сковывал язык, а удобное молчание манило своей иллюзорной безопасностью.

Роль лидера казалась ещё более пугающей. Управлять, направлять, координировать действия команды — это была непосильная задача для труса. И всё же, если не я возьму на себя эту роль, то придётся довериться другим, а это для меня было бы крайне затруднительно.

Я ясно осознавала, что наши беспорядочные споры заведут нас в тупик. Бездействие становилось не менее рискованным, чем попытка выступить. Но здесь таился ещё один подводный камень: настоящий лидер не просто отдаёт приказы, он работает наравне с командой. А это было совершенно не в моей натуре.

Я всегда держалась в стороне, была одиночкой, и учитывать мнения окружающих казалось мне невероятно сложным. Особенно когда их слова вызывали во мне непреодолимое раздражение.

Как найти баланс? Грубо игнорировать чужие взгляды и продвигать только свои идеи? Такой эгоизм был мне чужд... или, возможно, всё же близок? Мне необходимо было достичь гармонии между собственным видением и мнениями других участников. Но это казалось совершенно невыполнимой задачей.

Я внимательно наблюдала за происходящим, ожидая, что лидер проявит себя сам. Но никто не брал на себя эту роль. Каждый тянул одеяло на себя, не обращая внимания на мнение других. Мы не могли стать единым целым.

Я поняла: ничего не изменится, пока я буду ждать, что кто-то другой возьмёт на себя ответственность. Значит, должна я. Решено! Я должна стать той, кто возьмёт инициативу в свои руки и покажет свою значимость.

Думай, Дина! Думай! Иного выхода нет! Смелее! Из-за твоей нерешительности мы уже потеряли три дня.

— Вы вообще умеете договариваться? Зачем мы вообще здесь собрались? Одни бестолковые споры! — вдруг сказала я очень громко и сердито.

На протяжении жизни я открыла для себя мощное средство, которое могло помочь мне добиться своего. Это было не что иное, как способность адаптироваться. Наблюдая за реакцией окружающих на мои действия, я могла менять своё поведение, чтобы добиваться положительных результатов. В особенности я научилась использовать силу невербального воздействия через мимику.

Выразительное лицо, способное передавать уверенность и авторитет, иногда оказывается важнее слов. И в этот момент я решила, что это — мой ключ к успеху.

Когда я сделала паузу и внимательно посмотрела на окружающих, я заметила, что все замолчали и удивлённо уставились на меня. Возможно, это произошло благодаря моему уверенному и непоколебимому виду. А может, их поразило то, что я впервые так громко высказалась. Не суть.

Однако, чтобы окончательно убедить их, мне требовалось использовать ещё одно средство влияния — лицо лидера. Я решила опробовать различные мимические выражения, чтобы найти то самое, которое произведёт нужный эффект и покажет, что я — тот, кого стоит слушать.

К моему удивлению, это сработало. Присутствующие явно задавались мысленными вопросами, что позволило мне взять инициативу в свои руки. Я продолжила, изображая уверенного лидера, будто давно уже находилась в этой роли, но до сих пор молчала, давая всем возможность проявить себя. Однако, как показала ситуация, никто этим шансом не воспользовался. Поэтому я решила приступить к изложению своих мыслей. Этот рискованный ход мог привести к неловкой ситуации, но я была готова к последствиям. В конце концов, либо сейчас, либо никогда!

— Время идёт, а я так и не услышала от вас ни одной внятной идеи. Поэтому не вижу смысла продолжать в том же духе, — начала я твёрдо.

Этой фразой я чётко дала понять, что теперь главная здесь я. Посмотрев на всех с укором, я продолжила:

— Вы сейчас тратите своё драгоценное время на разработку тактики боя? Но это глупо! В чём смысл делать это сейчас, когда мы самые низкоуровневые игроки?! Мы даже не знаем, какие классы нам выпадут, мы не видим своих преимуществ. Мы ничего не знаем! Мы — ноль без палочки, кучка эмигрантов! У нас даже на лицах написано: «Мы никто, и звать нас никак». Вместо того чтобы заниматься тактикой боя, нам нужно разработать план развития, изучить свои возможности. Или вы даже не включаете эти важные нюансы в общую стратегию? Тогда о чём спор? О том, какой дорогой пойти, чтобы сдаться Генеральскому отряду?

В этот момент все притихли и смотрели на меня с растерянностью. Они явно не ожидали от меня такого. Впрочем, как и я сама. Но за последние несколько дней я успела прокачать некоторые навыки, что, вероятно, позволило мне оказывать хоть какое-то влияние на команду.

Кроме того, благодаря «Благодати», которая постоянно росла из-за моих благословлённых, у меня быстро развивались «Харизма» и «Дух». Эти характеристики были напрямую связаны друг с другом.

— Харизма 16, Интеллект 10, Логика 15, Благодать 17, — официальным тоном озвучил мои новые показатели Гермес.

Я кивнула и, не теряя уверенности, обратилась к членам команды:

— Эрдан и Монти, вы единственные среди нас, у кого уже есть класс. Что у вас с развитием билда? — я посмотрела на них так свирепо, что они тут же опустили головы.

— Упс! Крута гора, да забывчива, и лиха беда, да сбывчива! — усмехнулась я, а затем уже серьёзным тоном продолжила: — Работаем над этим, а не грустим!

Я ещё раз обратилась ко всей группе:

— Ребята, у каждого из вас есть профессия, которую вы осваиваете. Посмотрите свои профессиональные навыки — они могут быть полезны нам в игре. Развивайте их! Всем остальным, включая меня, необходимо на этой неделе достичь десятого уровня. Это наш приоритет! Нужно успеть развить свои классы хотя бы к началу игры. Если будет возможность, берите превращение в животное — это может стать полезным вариантом.

Я сделала паузу, чтобы убедиться, что меня внимательно слушают, и добавила:

— Когда у нас будет чёткое понимание наших возможностей, мы сможем выстроить стратегию игры в периметре. Понятно? Книги есть в библиотеке. Не ленимся! Читаем, изучаем свой архетип, варианты классов и способы быстрее получить нужные навыки. Всё ясно? За дело!

Как только я закончила говорить, меня охватило странное чувство. Даже самой стало немного страшно от того, насколько уверенно и твёрдо прозвучали мои слова. Но команда слушала внимательно. Отлично.

— У меня тоже есть возможность быть кем-то в этом мире? — неожиданно спросила Клавдия. В её глазах блеснули слёзы.

Ещё до того, как я успела ответить, Дима подскочил к ней и нежно обнял.

— Ага! — быстро подтвердила я, стараясь придать своему голосу решительности. — То, что наше руководство не соизволило это выяснить, не означает, что ты в этом мире никто. Напомню: здесь живут те, кого определил и утвердил Алтарь. Если твоя раса появилась в этом мире, значит, всё не просто так.

Я выдержала многозначительную театральную паузу, внимательно оглядывая команду. Делать долгие объяснения, откуда я узнала эту информацию, я не собиралась. Главное — показать, что как лидер я решаю задачи каждого в своей команде.

Нет, я никого не обманывала, просто не вдавалась в детали. Вечером перед сном мне пришла в голову идея, которую я обсудила с Ясным. Я отправила его рыться в детскую библиотеку, чтобы найти хоть что-то о Пандах. Прогресс у Клавдии наметился после назначения ей новой должности — няня.

Ясный сообщил, что исследовал все возможные архивы, чтобы узнать что-то об этой загадочной расе, но ничего не нашёл. Однако он пропустил детские сказки. А Панда-няня, как оказалось, могла быть описана именно там. Я не ошиблась.

Согласно найденной информации, Панды были созданы Богами, чтобы помогать семьям. Родители, отправляясь на войну, могли оставить детей на попечение этих существ, не беспокоясь за их безопасность. Панды были простодушными и наивными, как дети, обожали играть. Но для защиты от врагов их наделили уникальными навыками.

Я достала книгу и передала её Клавдии:

— Вот тебе методичка по твоей расе, изучай.

Она взяла книгу с трепетом, а я продолжила:

— Ещё я договорилась, чтобы в школу допустили Костика. Твой отец, Клавдия, очень помог мне с этим. Но есть условие: ответственность за него мы берём на себя, и жить он будет с нами. Я дала добро. Ты не против?

— Ура! Мы с Костиком будем учиться вместе! — радостно крикнул Дима, хлопая в ладоши.

— Супер! — ответила Клавдия, прижимая книгу к груди.

Я посмотрела на свою команду с максимально серьёзным видом и объявила:

— Каждый день утром и вечером мы будем тренироваться вместе. В течение дня мне нужны короткие отчёты и идеи, которые будем обсуждать на общих собраниях.

Я сделала небольшую паузу, чтобы мои слова усвоились, и добавила:

— Кроме того, я тщательно изучила все классы и их возможные варианты развития. Я готова помочь каждому из вас, но думаю, лучше делать это индивидуально.

Я бросила взгляд на команду, довольная собой, и направилась на балкон. Уже на ходу, пряча ухмылку, я сказала:

— Кто готов обсудить, подходите по одному!

Я справилась. Сумела навести порядок в этом хаосе, заставила их слушать, чётко обозначив слабые места и убедив каждого в своей правоте. Пока никто не предложит ничего лучше — я временный лидер.

Время давно перевалило за полночь. Я стояла на балконе, вглядываясь в россыпь звёзд, и ждала последнего собеседника. День выдался невыносимо тяжёлым. Впервые в жизни я по-настоящему взвалила на себя ответственность — то ли возомнив себя лидером, то ли действительно им став. Я не была лучше остальных — ни умнее, ни опытнее, ни храбрее. Просто шагнула вперёд и забрала это место прямо у них из-под носа. Почему? Потому что настал момент, когда нужно было действовать — принимать решения и сплачивать нас в команду, а не тратить драгоценные часы на пустую болтовню.

Мысли кружились в голове, пытаясь ухватить что-то неуловимое, ускользающее, как тень на воде. Я склонила голову — и заметила, как Эрдан неторопливо приближается ко мне. Его рука мягко легла на моё плечо, а взгляд — пронзительный, глубокий — словно проник в самую суть, коснувшись того, что я прятала даже от себя. И вдруг по телу прокатилась волна тёплой энергии, будто сотни крошечных огоньков вспыхнули разом, переливаясь всеми мыслимыми оттенками. Ощущение было таким невесомым, таким освобождающим, что слова потекли сами собой.

— Я кое-что поняла, — тихо начала я, вдохнув полной грудью ночной воздух. — Я не была собой, когда жила на Земле. Там я словно существовала в заточении — дышала, двигалась, разговаривала, но всё это было не по-настоящему. А сейчас... сейчас я наконец на своём месте. Я выбралась.

— Свет станет светом, а тьма — тьмой, — прошептал Эрдан, и голос его прозвучал отголоском древних, незыблемых истин.

В то же мгновение из его ладоней вырвался свет — такой слепящий, что веки сомкнулись сами собой. Я не стала противиться. Развела руки, подставляя их сиянию, и позволила ему вобрать меня без остатка. Темнота под закрытыми веками наполнилась теплом: оно скользнуло по жилам, растеклось от груди к кончикам пальцев, и тело вдруг потеряло вес. Когда я снова разомкнула ресницы, подо мной уже не было земли.

Я парила.

Внизу расстилалось поле битвы, которому не виделось края. По нему застыли ряды воинов — существ, в чьих очертаниях не осталось ничего человеческого, будто их выплеснула на свет сама изнанка иного мира. Я скользила над ними, и встречный ветер резал щёки стылым лезвием. Полёт замедлился, выгнулся плавной дугой — и перешёл в спуск.

Ноги коснулись земли рядом с вороным конём. В его глазах тлел алый огонь, а тело, литое и тяжёлое, казалось сгустком застывшей тьмы. Я не раздумывала ни доли секунды. Пальцы сжались на холке, я взлетела в седло и подняла взгляд к горизонту. Там, вспарывая загустевший сумрак, катилась армия архангелов. Их свет пробивал мглу насквозь — так солнце прожигает кромку грозового вала.

И тут видение надломилось.

Теперь я смотрела на себя со стороны, словно сквозь зеркало, не знающее времени. Та, другая я, сидела на том же вороном коне. За её спиной распахнулись исполинские чёрные крылья и погасили собой половину неба. Тонкий стан стягивали вороненые доспехи, покрытые резьбой древних узоров; смоляные волосы било ветром, как боевое знамя. А вокруг — сколько хватало глаз — стояла моя армия. Несчётная. Безмолвная. Застывшая в единственном ожидании — приказа.

— В атаку! — крик сорвался с губ, и тяжёлый клинок взметнулся над головой. Голос покатился над полем, дробясь и множась в ответных отзвуках, пока не накрыл собой всё — от края до края.

И армия ответила.

Единый рёв ударил в небо, сплёлся из миллионов глоток в одну: «За тебя, Астарта!» Волна прошла по строю и обратилась бурей — той, что не спрашивает дороги, а сама её пробивает. Лавина сорвалась с места. Всё, что вставало у неё на пути, ломалось и оседало под копытами.

Пульс отбивал тот же счёт, что и гром впереди. Мышцы свело тугим узлом, под кожей растекался жар. Я чуяла этих существ не глазами — каждой жилкой: они были моими, а я — их вожаком, их прикрытием, их стягом на ветру. Через меня текло то, чему я прежде не знала имени. Магия шла от кончиков пальцев к самому сердцу, и с ней приходила простая, ясная, как удар, уверенность: этой мощи хватит. Хватит, чтобы переломить бой и дойти до конца.

А потом всё оборвалось. Разом, без предупреждения.

Я моргнула — и настоящее хлынуло в лёгкие, будто я вынырнула с самой глубины. Мягкое свечение от ладоней Эрдана снова обхватило меня, возвращая телу вес и очертания. Я разлепила веки и встретила его взгляд — настороженный, собранный. Под глазами у него залегли тени, губы были плотно сжаты.

Мысли понеслись вскачь. Что это было? Образы, символы — к чему они? Я — демоница Астарта, что ведёт на смерть орду чудовищ? Или мне показали лишь осколок, а целое ещё предстоит разглядеть? Что хотело сказать мне это видение — и почему именно мне?

Я осеклась на полмысли. По его лицу поняла — он видел все. То же, что и я. Горло перехватило, пальцы сами сжались в кулаки.

— Мы, и только мы, решаем, кем нам быть, — голос дрогнул, и я ухватилась за эту фразу, как за поручень. Под ногами все еще плыло — видение не отпускало.

— Знаю, — отозвался Эрдан. Сказал мягко. А смотрел — в упор, цепко. Так смотрят на то, чего другой в себе пока не разглядел. По спине пробежал холодок.

Додумать я не успела. Перед глазами вспыхнули строки — поплыли одна за другой. Системные оповещения. И тут же в голове зазвучал Гермес, торопливо, взахлеб:

— Ты получила новый уровень: 4. У тебя есть три очка для распределения.

Я застыла. Уровень? За что? Что во мне изменилось, что прибавилось? Гермес тараторил дальше, но я вскинула ладонь. Довольно. Не сейчас. Потом.

— Ого, да ты подросла, — хмыкнул Эрдан, скользнув взглядом по моему растерянному лицу. В ухмылке — тень гордости. И, пожалуй, зависти. Он помедлил долю секунды. — Ты мне открылась. Теперь мой черед. Чтобы ты меня не боялась.

Я промолчала. Подбородок приподнялся сам собой, дыхание стало короче, а глаз от него было не отвести.

— У моего аватара — чужой знак, — начал он глуше. — Не эльфийский «лук», как у всех. Стилизованные крылья. Я долго не понимал, что это значит. Сначала решил — сбой. Потом — метка. Но чутье твердило: молчи. Здесь за любыми отклонениями следят в оба. Высовываться было нельзя.

Он сжал кулак и разжал, будто пытаясь стряхнуть напряжение.

— А потом я нашел ответ. В закрытой книге — в одну из них мне чудом удалось заглянуть. Там была раса, о которой почти никто не слышал. Крылатые эльфы. Авариэль. Редкие. Непонятные. Считалось, что их давно нет — вымерли до последнего. Но они не вымерли. Они прячутся. Отыскать их почти невозможно, если только они сами того не захотят. А мой знак говорил обратное: я — из них.

Эрдан выдержал паузу. Глаза потемнели, будто он снова прокручивал перед собой то, что когда-то прочел.

— Расовые умения молчали. Магия уперлась в стену. Персонаж встал — замер и не двигался с места. Пять месяцев я жил вот так. Привык. Смирился. А потом все переменилось — в тот день, когда я впервые пришел к тебе с докладом о Большой игре. Тогда я и столкнулся с твоим сыном. А после — оказался с тобой в одном пространстве. И что-то сдвинулось. Сперва — будто знак. Меня царапнуло чувство, что я тебя знаю. Откуда-то, издалека. В тот самый миг ошибка исчезла — хотя навыки по-прежнему оставались под замком.

Он посмотрел на меня в упор, без обиняков.

— А спустя время мои ладони начали светиться. Словно сканеры, они чувствовали, что скрыто внутри. Я глазам своим не поверил. Перерыл библиотеки, отыскал пару заклинаний Авариэль и стал пробовать. Снова и снова. А по ночам думал. И постепенно утвердился в одном: все тянется к тебе. Может быть, именно через тебя я сумею снять замок до конца.

— Долго я не решался, — продолжил он тише. — Считал это бесполезной надеждой. Но сегодня понял: сейчас или никогда. Иначе буду жалеть об упущенной возможности.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— Я применил свою расовую силу. Ту, что дремала во мне все это время. Лишь часть той силы, что была. Направил ее на тебя. Не чтобы навредить. Чтобы увидеть. Понять, кто ты на самом деле и почему рядом с тобой и твоим сыном мои навыки вдруг ожили.

Он снова замолчал. А потом добавил, будто самому себе:

— Все произошло слишком быстро: вспышки света, заклинания, которые я произносил, твой полет над армией монстров. А потом... долгожданный результат. Все мои навыки наконец разблокировались.

Он посмотрел на меня, и лицо его озарилось смесью радости и облегчения. Но в глазах все еще оставались вопросы.

Я молчала, переваривая услышанное. Все, что произошло за последние минуты, казалось невероятным. Кто я теперь? Почему мы связаны? И что еще ждет нас впереди?

«Выходит, со своими тайнами я не одна. Только ему проще: он хотя бы знает, кто он. Авариэль. Крылатый эльф. А я? Что я такое? Богиня — или демон?» — подумала я, чувствуя легкую тяжесть на душе. Этот вопрос будто повис в воздухе, не давая покоя.

— Все, что я увидел, я буду держать в тайне, — серьезно произнес Эрдан. — Клянусь оберегать тебя и твоего сына, несмотря ни на что, будь ты тьма или свет. Для меня это не имеет значения.

Когда он сказал это, я заметила, как блеснули его глаза. И в тот же миг перед его внутренним взором, будто в ответ на клятву, вспыхнуло новое системное сообщение. Он не стал его скрывать — прочитал вслух:

— «Получен новый символ: „Защита“. Назначение: охранять».

Он замолчал, переваривая. А потом, не говоря больше ни слова, взял меня за руку и прижал к себе.

Я ощутила тепло его объятий, но внутри все еще бушевала буря. Слишком много вопросов и никаких ответов. Впервые за долгое время я почувствовала себя такой уязвимой. Слезы сами покатились по щекам.

Я не сдержалась и заплакала, уткнувшись ему в плечо.

«Я не воин, — подумала я. — Я просто девушка. Мне страшно...»

Эрдан крепче обнял меня, не говоря ни слова. Его молчание было красноречивее любых слов.

Немного успокоившись, я отстранилась и посмотрела ему в глаза. Они были полны решимости и поддержки. Я вдруг почувствовала, что могу доверять ему. Что он не оставит меня, каким бы путём мне ни пришлось пойти.

— Я та, кто я есть! — твёрдо сказала я, вытирая слёзы.

Утром я проснулась от ярких солнечных лучей и почувствовала себя в чьих-то тёплых объятиях. Эрдан.

«Упс», — подумала я, стараясь осторожно выскользнуть из-под его руки, чтобы не разбудить.

«Как он сказал вчера? Богиня во всём?» — с улыбкой вспомнила я его слова и тихо покинула комнату.

У двери я заметила спящего Богдана. Он свернулся калачиком, словно сторожевой пёс, не отходя от своего поста.

— Эй, ты что тут делаешь? — тихо спросила я, слегка толкнув его в плечо.

Богдан открыл глаза и, глядя на меня, смущённо ответил:

— Ты забыла? Вчера ты всем раздала задачи. Моя — быть твоей охраной, чтобы прокачивать навыки профессии «Телохранитель».

Я закатила глаза.

— Я же говорила это образно! Нужно было выбрать любой объект для охраны, чтобы система засчитала это за развитие, а не сидеть под дверью!

Богдан почесал затылок и смущённо пробормотал:

— Но я выбрал тебя…

Он залился краской, но быстро сменил тему:

— Зато за ночь система дала мне много очков опыта! Уровень стал четвёртым. Ба-бах! — он улыбнулся, но тут же стал серьёзным, пристально посмотрев на меня. — А ты, я смотрю, тоже выросла за ночь. Не расскажешь, какие навыки прокачивала?

Я фыркнула.

— Нет, — отрезала я, но не смогла удержаться от улыбки. — А ты молодец, так держать!

Мы неспешно направлялись на занятия, и я решила проверить свой профиль.

«Гермес, давай жги! Что там у нас с параметрами?» — мысленно обратилась я к своему виртуальному помощнику.

На экране тут же появилась табличка, и Гермес начал зачитывать:

— «Уровень 4.

Прогресс 5/250.

Здоровье 400.

Основные характеристики: Сила 31, Ловкость 18, Броня/Тело 25, Дух 14, Интеллект 11, Логика 16, Мудрость 9, Харизма 17, Благодать 18, Предчувствие 7

Профессиональные навыки:

• Профессиональная база (радист) — 10 %

• Инженер — 5

• Радист — 5

• Почта — 6

• Чат/рация — 7

Дополнительные навыки:

• Оружие: Пистолет — 2, Автомат — 3, Меч — необходимо обновить данные.»

— Обновлять? — уточнил Гермес.

— «Подожди, дай подумать», — ответила я ему мысленно.

Я хмуро посмотрела на параметр меча. Рядом с ним всё ещё стояла пометка «ошибка».

«Ну и что с ним опять не так?» — раздражённо подумала я.

Наконец, вздохнув, я дала добро Гермесу на обновление.

Он откашлялся и продолжил:

— Меч — 35. Тебе добавлен «другой опыт». Обрати внимание на звёздочку вверху. Она сигнализирует о том, что системой не определено, откуда взялся этот опыт. Программа, конечно, кривая, тупенькая. Но ничего, разберёмся. Появилась новая схема развития. Однако... твой текущий уровень не соответствует объёму полученного опыта, поэтому схема недоступна. После определения твоего класса система автоматически синхронизируется с навыками твоей расы и внутренними силами. Тогда данные обновятся, и ошибка, возможно, будет исправлена...

Он сделал паузу, словно размышляя о чём-то, а потом добавил с усмешкой:

— Возможно.

Мне нравилось, как Гермес зачитывал всё вслух, добавляя свои комментарии. Его сарказм иногда раздражал, но в то же время он придавал процессу анализа некую живость.

Внезапно он замолк, а потом с издёвкой спросил:

— Ты что, вся из ошибок состоишь?

Я пропустила его вопрос мимо ушей. Углубившись в собственные размышления, я уже не обращала на него внимания. Да и ему, скорее всего, не нужен был ответ. Он просто бросил реплику ради реплики.

«Так вот, почему уровень вырос, — подумала я. — Опыт по мечу добавился, и довольно много. В моём видении я была на коне с мечом. Видимо, система отреагировала на эти воспоминания. Она получила доступ к фрагментам прошлого Богини и присвоила мне соответствующий опыт. В те времена в ходу были мечи и древнегреческая борьба, поэтому система уже наделила меня этими умениями».

Теперь я была уверена: сообщение «другой опыт» действительно связано с прошлым Богини. Система просто не могла корректно обработать столь мощный объём данных.

Я решила продолжить изучение своих характеристик. Гермес, поняв, что я серьёзно настроена, перестал язвить и перешёл на официальный тон:

— «Единоборства:

Бокс — 15. Техника: «Мухаммед Али». Звёздочка.

Древнегреческая борьба — 25. Звёздочка.

Свободные очки — 3.»

Он замолчал, а потом ехидно добавил:

— Ты вся из звёзд, как и твой аватар. Хи-хи.

— «Не хи-хи, а баг, — мысленно отреагировала я. — Из-за прошлого опыта Богини, который система называет «другой опыт», многие параметры остаются под вопросом или не раскрываются до конца. Этот опыт слишком велик для системы. Пять процентов от миллиона — это уже огромный файл, который она не может полностью обработать. Система его просто архивирует, а при распаковке возникают ошибки.»

Гермес неожиданно предложил:

— Можно создать дополнительные ячейки и новый слот для хранения данных. Тогда файлы из прошлого будут распределяться постепенно, вместо того чтобы сваливаться тебе на голову мешком. Они будут раскрываться по мере повышения твоего уровня.

Он продолжил уже более серьёзным тоном:

— Но вот проблема: у тебя не стоит ограничение на получение опыта. В итоге ты всё равно будешь получать больше, чем система может обработать. Ошибки, конечно, могут самоустраниться или перепрошиться, если главная проблема с архивами будет решена. Это позволит подключить новый алгоритм действия. Система адаптируется под новые параметры.

Я кивнула, обдумывая его слова. «Если это так, то моё развитие не только станет стабильнее, но и откроет доступ к новым возможностям. Интересно, сколько времени займёт адаптация системы?»

— «А где мне взять обновление для увеличения хранилища?» — спросила я, пытаясь понять ближайшие шаги.

— Хранилище может выковать кузнец узкой направленности, а админ — внедрить, — ответил Гермес, чуть задумавшись. — Но, судя по тому, что мы с тобой читали и изучали, таких специалистов здесь нет.

— «Зато есть те, кому можно переадресовать эти вопросы», — подытожила я и, снова углубившись в размышления, замолчала.

Смысла думать о том, что пока неясно, не было. Главное — у меня есть план по устранению проблемы. Осталось только найти нужных людей, и тогда я смогу исправить свой баг.

Мои глаза снова упали на строчки со свободными баллами. Они манили меня, как аппетитный кусочек торта, который я решила приберечь на потом. Очки... очки. Как же сложно мне их копить! Хочется всего и сразу.

— «А что, интересно, даёт навык «Предчувствие»?» — спросила я себя, вспомнив, что давно собиралась это проверить.

Гермес, не дожидаясь моего прямого приказа, тут же открыл соответствующую вкладку.

— Ага, вот описание, — произнёс он. — «Предчувствие» — это умение ощущать приближающуюся опасность. Радиус действия — 6-7 метров. Предупреждение сопровождается звуковым сигналом. Показатель достигает уровня 20, после чего на 10 уровне реакция тела увеличивается вдвое (уклонение, действие). Чем выше показатель, тем раньше ты сможешь почувствовать угрозу и быть к ней готовой.

— «Полезно. Очень полезно», — пробормотала я, обдумывая сказанное.

Взвесив все «за» и «против», я решила: да, этот параметр стоит улучшить прямо сейчас. Потрачу один балл на «Предчувствие», а оставшиеся два очка сохраню в копилке — на будущее.

— «Гермес, добавь один балл в «Предчувствие».»

— Уже в процессе, — отозвался он.

Буквально через секунду он сообщил:

— Готово. «Предчувствие» — уровень 8.

— «Отлично, Гермес, — мысленно похвалила я его. — Мы идём в верном направлении. Ты молодец. Мы отличная команда.»

— А я что говорил! — фыркнул он довольным тоном. — Так, я, пожалуй, ещё раз проанализирую все твои характеристики и составлю приоритетный план прокачки. Закинь в меня ещё парочку книг, чтобы картина стала полной.

— «Значит, вечером снова отправляемся в библиотеку? — вздохнула я, но согласилась. — Договорились.»

Я шла, довольная собой, размышляя о вчерашнем вечере. В голове роились вопросы, на которые мне пока не удавалось найти ответ.

Моя восьмиконечная звезда на аватаре и знак Эрдана — луна... Что всё это значит? Если в моём случае это символ Богини, то чей знак у Эрдана?

К сожалению, даже в найденных книгах я не обнаружила ничего, что могло бы пролить свет на эту загадку.

А та ночь, проведённая с ним... Меня затрясло от внутреннего жара при одном только воспоминании. Что это было? Откуда такая внезапная страсть?

Вчера он так крепко меня обнял! В какой момент он оказался так близко? Его дыхание обжигало кожу, когда он начал мягко целовать мои глаза, щёки, словно изучая границы дозволенного. Наши губы разделял всего тонкий слой воздуха. Я застыла в ожидании, и, не встретив сопротивления, он сжал меня в своих объятиях и обжёг крепким поцелуем.

Этот поцелуй был всепоглощающим, словно огонь, который невозможно потушить. Его руки скользнули под мою рубашку, и я почувствовала, как искры страсти пронизывают моё тело. Пальцы, едва касаясь кожи, прошлись по моей спине, вызывая дрожь, а его жадный взгляд говорил о том, что этого ему недостаточно. Он хотел меня всю, целиком. Я прижималась к нему, как загипнотизированная силой его желания. Моё тело вибрировало от хаоса эмоций — страсти, напряжения, удивления.

Я поняла: я сдалась. Полностью.

Но что это было? Слабость? Или чувства? Ответа я не знала. Но точно знала одно: это больше не повторится.

Я не хотела пускать романтику в свою жизнь. Всё это — сладкие идеализированные моменты, которые потом оборачиваются разочарованием. Меня всегда привлекали приключения, адреналин, свобода. Быть в отношениях значило отказаться от себя. Отказаться от своих привычек, от самостоятельности, от бесконечных возможностей, которые открывал передо мной мир.

А я хотела исследовать этот мир. Хотела познавать себя. Хотела пробовать новое. Я не могла позволить себе увязнуть в ограничениях, которые неизбежно навязывают отношения.

Когда мы с Богданом зашли в аудиторию и заняли места в последнем ряду, там уже сидели Клавдия, Монти и Дохляк. Позже к нам присоединился Эрдан.

Я бросила на него беглый взгляд, стараясь не выдать своих мыслей. Он выглядел, как всегда, спокойно и уверенно, будто вчерашнего вечера вовсе не было.

Урок был скучным. Лектор монотонно рассказывал о древних раскопках, и его голос укачивал, словно колыбельная. Большинство студентов клевали носом, кто-то тихо зевал, а я решила провести это время с пользой.

Вчера каждый из нашей группы поделился со мной своими планами развития. Мы вместе изучали их графики, обсуждали навыки и возможности. Я обещала помочь им, но сначала мне нужно было разобраться со своими собственными перспективами.

Я достала методичку, выданную Генералом, и начала изучать доступные сборки для формирования моего класса и будущих умений.

Богдан, например, мечтал получить класс «Страж». Он верил, что сможет добиться этого, и я тоже верила в него. Но для этого ему нужно было усердно тренироваться и не сбиваться с выбранного пути. Если он проявит лень, то к десятому уровню рисковал оказаться на уровне крестьянина.

Методичка описывала множество умений класса «Страж»: «Вызов первобытного духа», «Превращение в Великана», «Живой доспех Скала», «Боевой рев», «Оглушение» и другие. Однако система предоставляла только два из них, и выбор зависел от персональных характеристик.

Моё внимание привлёк небольшой текст, написанный от руки мелкими буквами на латыни: «Homo proponit, sed Deus disponit стр. 801».

Эту пословицу часто повторяла моя мать: «Человек предполагает, а Бог располагает». Подобные слова я слышала и от Генерала во время тренировок. «Что же это?» — подумала я, переворачивая страницы.

На указанной странице 801 я нашла нечто интересное. Там, под описанием класса «Маг», было написано:

«После прохождения 10-го уровня поставь галочку возле своей сборки по классу, давая согласие на дальнейшее развитие. Это даст, помимо стандартных атак, дополнительные локальные способности. Развивая до предела первую атаку, ты откроешь путь к развитию второй, третьей и последующей».

Эта запись была словно шифр — что-то, о чём никто из преподавателей не упоминал. Возможно, я просто не дошла до этой информации в лекциях.

Мой разум захватило любопытство. Я задалась вопросом: почему это написано именно здесь, внизу страницы, да ещё мелким шрифтом? И почему никто не говорил об этом вслух?

Я попросила аналогичную методичку у Дохляка. Он, конечно, был не в восторге от моего любопытства, но всё-таки согласился. Быстро пролистав её, я обнаружила кое-что странное: информация о латинской заметке, которую я нашла в своей методичке, отсутствовала. На 801-й странице у него ничего не было.

Возник вопрос: была ли это помощь от Генерала? Или же это его личная методичка, которую он случайно передал мне? А может, кто-то ещё пытался мне помочь?

Очевидно было одно: кто-то приложил немало усилий, чтобы скрыть от нас эти сведения. Если это так, значит, наш потенциал намеренно ограничивали. Кто? И зачем?

Эти вопросы буквально засели в моей голове, но ответов я пока не находила.

Однако загадка стала ещё более странной. Когда я в очередной раз взглянула на ту самую заметку, она просто... исчезла. Исчезла, как будто её никогда не было.

Я перелистнула несколько страниц вперёд и назад, пытаясь найти хоть что-то похожее. Пусто. Ни латинской фразы, ни информации на 801-й странице. Что за фокус?

В груди поднялась волна раздражения. Это было похоже на чей-то хорошо спланированный ход.

«Надо будет задать эти вопросы Ясному, — подумала я. — И рассказать ребятам. Но только после того, как мы достигнем 10-го уровня».

Сейчас же мне оставалось только углубиться в литературу и изучать навыки, которые могли бы пригодиться в будущем.

Внимание привлёк навык «Превращение в великана». Это как вообще?

В описании было указано:

«Навык управления силой, которая имеет плотность и может создать аватар. Размер аватара зависит от уровня, максимальный — 30-60 метров. Управление аватаром осуществляется изнутри. Для придания структуры аватару необходимо создать металлический каркас-скелет, иметь запас дубовой кожи, оболочку лица и другие элементы».

Я невольно зажала нижнюю губу зубами, представляя, как это может выглядеть. Это же... колоссально!

Я задумалась. Как же круто это звучит!

Но потом вспомнила о своей профессии. С моими навыками радистки о таких способностях пока оставалось только мечтать.

Профессия давала одно: говорить с миром через особую систему передачи вестей — что-то вроде мессенджера из моего прежнего мира. Переписывайся, пересылай сведения хоть за тридевять земель.

Эта функция мне нравилась. Тем паче что телефонов здесь не водилось вовсе — связь держалась только на радистах.

Вот только местные не привыкли висеть на связи — в отличие от нас. Они жили кланами, говорили лишь с ближними да с родом и редко высовывали нос за пределы своих поселений.

А для нас, новоприбывших, связь была не прихотью, а необходимостью. Через нее согласовывали действия между базами, вели переговоры, раздавали и принимали задания.

Но радистов-инженеров держало при себе только начальство. На каждой базе, в каждом городе такие люди состояли при командирах, мэрах, вождях.

Я же пока числилась на низком уровне — к серьезному делу меня не подпускали.

Это грызло. Но я знала твердо: всему свой черед.

Так что же умел радист? Он мог достучаться до любого жителя этого мира, не притрагиваясь к магии и не сжигая ни капли маны. Магу для того же требовалось либо стоять подле адресата, либо отчетливо держать его в уме и сжимать в руке хоть одну его вещь. А мне не нужно было ничего. Открыть вкладку «профессиональные навыки» — и отправить весточку. Кому угодно из многомиллионного списка всех живущих. Делов-то! Вот так, посреди ночи, я и списывалась с Ясным насчет Клавдии.

Урок подходил к концу, и тут я напряглась: лектор начал рассказывать про Астарту. Эрдан слушал с интересом и посматривал на меня. Дохляк спал, остальные играли в карты.

— Астарта, или Иштар, — одна из самых древних и загадочных богинь в истории. Её культ был широко распространён на Древнем Востоке — в Месопотамии и Финикии. Первые упоминания относятся к третьему тысячелетию до нашей эры. Она была богиней плодородия и любви, символом женственности и материнства. Но её же называли демоницей, приносящей несчастья и разрушения.

Лектор подошёл к столу, достал плакат и повесил на доску. С него смотрела девушка с длинными чёрными волосами и двумя змеиными хвостами вместо ног. Её фигура была вписана в пентаграмму, окружённую иероглифами и треугольниками.

— В одних культурах она — символ плодородия, в других — демоница. В Писании её нарекли «мерзостью Сидонской». В каббале изображали демоническим существом. У неё много имён, и до сих пор историки спорят, были ли Астарта, Иштар и Инанна одной фигурой. Лично я склоняюсь к тому, что да. И остановлюсь на её демоническом воплощении. Вижу, некоторые наконец проснулись, — он усмехнулся. — Этот образ описан в истоках авраамических религий. Царь Соломон, впав в заблуждение, позволил построить жертвенники для богов своих жён-иностранок, включая Астарту. Отсюда и её демонизация. В легендах её супругом иногда называют Астарота. В отличие от Лилит, — лектор закашлялся, — Астарта ассоциировалась с жестокостью и хитростью. Но вызвать её как демона невозможно. Она сохранила божественную силу, и ритуалов для её вызова не существует. На этом всё. Надеюсь, ваш интеллект повысился хотя бы на два пункта. Хотя подозреваю, не у всех, — он строго посмотрел на спящего студента.

«Стоп, стоп, стоп, как это урок закончен? Надо найти эти книги и изучить», — подумала я тут же о своих дальнейших шагах. Лектор собрал свой чемоданчик и быстро ушёл, оставив в моей голове много вопросов. Мы все покинули аудиторию. Эрдан приблизился ко мне и тихо сказал:

— Тебе надо быть осторожнее.

После этого он поспешил за лектором. Уже оставшись одна, я открыла вкладку «Почта», нашла Ясного и написала ему сообщение без подробностей, так как переписку могли перехватить другие радисты: «Приветствую, надо встретиться и поговорить. Очень важно». И отправилась на физкультуру. Идя по коридору, услышала голос в голове: «Я тут, жду около колодца. Это за территорией замка».

Сообщение было от Ясного. Я решила свернуть с намеченного пути и пойти навстречу ответам. Выйдя за пределы замка, я спустилась с холма и увидела Ясного, сидящего на скамейке под деревом. Рядом находился колодец. Я направилась к нему.

— Я хочу знать, кто такая Астарта? — спросила я без лишних предисловий.

Ясный не удивился. Он взглядом предложил мне сесть рядом и спокойно произнёс:

— Я уже издалека читал тебя и видел все твои вопросы. С чего начнём? С того, о чём ты и так догадываешься, или лучше издалека?

— Кто она? — повторила я, не обращая внимания на его уклончивость.

— Она — это ты, — ответил он с загадочной уверенностью.

Я открыла рот от удивления, а Ясный продолжил:

— В древности ты была почитаемой народами как самая могущественная богиня. Твоя власть и сила простирались во все стороны, и ты служила покровительницей матерей и воинственной защитницей. Твои противоречивые черты делали тебя загадочной и многоликой: ты была влюблённой красавицей и рассерженной демоницей одновременно. Твоя сущность и её интерпретация зависели от народа, который тебе поклонялся. Таким образом, ты оставила свой след в нескольких древних культурах, став неоднозначной фигурой.

Однако с течением времени наступила эпоха Средневековья, и с ней пришли смутные времена. Монархия и церковь стали господствующими силами, а войны и конфликты превратились в повседневность. Твой образ был искажён и использован во имя различных интересов. На алтарях начали сжигать новорождённых детей и устраивать оргии, приписывая это тебе. Разврат и убийства омрачили твоё имя. Сторонники новых религий начали противостоять твоим поклонникам и опорочили тебя.

Ты не смогла выдержать натиска новых верований. Ушедшая в уныние, ты стала искать ответы, пытаясь вспомнить свою прошлую жизнь. Связалась с теми, кто повёл тебя по тёмному пути, такими как Астарот. Начала бедокурить. В этот момент я появился, чтобы помочь твоей матери спрятать тебя от тебя самой.

Реинкарнация — это когда душа покидает тело с полным знанием. Ты родилась заново на Земле, но твои знания были заблокированы, а истинная сущность скрыта. Твоя мать сделала это, пожертвовав всем, чтобы ты могла продолжить своё существование. Она отдала тебе все свои силы, чтобы укрыть тебя от богов и защитить от Астарота. В результате сама стала смертной и очень больной.

Возможно, с течением времени твои силы восстановятся, и ты снова станешь той покровительницей и защитницей, которой тебя считали в древности.

— Моя мама тоже богиня? И она закрыла ту часть меня, где я богиня, и я родилась обычным человеком? — спросила я.

Ясный кивнул. Я не стала докапываться — это было бессмысленно, хотя вопросы у меня остались. Я понимала, что он недоговаривает и рассказывает укороченную версию.

Ясный продолжил:

— Из-за твоей истинной сущности в этом мире у тебя больше бонусов, чем у других. Ты большая молодец, я вижу, как ты стараешься. Ты собрала вокруг себя отличную команду. Они чувствуют твою силу лидера и идут за тобой. Ты, наверное, заметила? Они прислушиваются именно к тебе, несмотря на то, что ты девчонка и имеешь самый маленький уровень среди них.

Я кивнула, соглашаясь с его словами. Мне действительно казалось, что мои способности влиять на людей и координировать их были мне не совсем знакомы. Я как будто неосознанно начинала что-то делать или говорить. Изменения были настолько резкими, что мне приходилось привыкать к новой себе и каждый раз стараться не пугаться от сказанных мною слов или действий. Вроде это я, и в то же время — не я.

Моё нутро всё помнило и соответственно реагировало, но маленький кусочек в мозгу упрямо отказывался открывать свои тайны.

— Это связано с твоей божественной сущностью, — продолжил Ясный. — Ты носишь в себе частичку божественной энергии, которая делает тебя особенной. Ты не обычная девочка, ты — богиня Астарта. Эта сила притягивает людей к тебе и делает тебя лидером. Такая сила и лидерские качества — это дар, который ты принесла с собой в этот мир. Но помни, сила не всегда должна проявляться ярко и громко. Иногда самая мощная сила выражается в тишине и мудрости. Это не значит, что ты должна претендовать на власть и властвовать над другими. Ты можешь использовать свои способности для блага всех, быть источником вдохновения и поддержки.

Я слушала его слова, пытаясь вникнуть в их смысл. Всё, что он говорил, казалось мне знакомым, ведь я и сама замечала, как люди вокруг воспринимают меня как лидера. Это было странно, но одновременно волнующе. Я понимала, что мне нужно научиться управлять этой силой, чтобы она не обратилась против меня и не причинила вред другим.

— Я боюсь, что я не готова к такой ответственности… — призналась я.

— Ты уже пробудилась! — сказал Ясный с улыбкой. — Ты делаешь больше, чем многие другие. Твоя преданность и работа над собой — это ключ к развитию твоих способностей. Не спеши. Наблюдай, учись, расти как лидер. И помни: с великой силой приходит великая ответственность.

— Пробудилась… Эта фраза мне знакома. Ты сказал её мне перед тем, как я оказалась в этом мире. Но зачем? — спросила я, нахмурившись.

— Я снял защиту твоей матери, чтобы капсула с жидкостью смогла определить тебя в этом мире как ту, кем ты являешься на самом деле. Это дало правильный сигнал для твоего развития как богини.

Ох, теперь стало всё сразу и понятно, и непонятно… Лучше бы я не спрашивала.

— А что мне делать с чёрными сосудами, которые я вижу по всему своему телу? — вдруг вспомнила я.

— Я анализировал твоё описание, — сказал Ясный, — и думаю, что они не чёрные, а красные. Просто их очень много, поэтому они выглядят как чёрные. У системы нет алгоритма для работы с расой богинь, но она адаптируется. Со временем система научится распознавать их и решит эту проблему.

— А моему сыну кто поможет справиться с его дилеммами? — спросила я, нахмурившись. — Он ведь не всегда держится рядом со мной. Кто знает, что он там опять натворит? Как, например, этот дурацкий навык «парикмахер», который мы потом еле-еле удалили. Как система вообще могла предложить ангелу взять такой навык? Создавать причёски?! Это же абсурд!

— Тут точно была ошибка, — ответил Ясный, слегка улыбнувшись. — И, кажется, я знаю, как в будущем избежать подобных ситуаций.

Я внимательно посмотрела на него, слегка приподняв брови.

— Мы отдадим твоего ожившего помощника Диме, — сказал он. — Установим функцию «родительский контроль», чтобы он мог помогать ему и направлять. Тогда твой сын не будет бесконтрольно тыкать во всё подряд, а начнёт развиваться по чётко продуманному плану.

— А что такое «родительский контроль»? — неожиданно спросил Гермес.

Я вздохнула.

— Он спрашивает…

— Про контроль? — уточнил Ясный, перехватив моё недоумение. — Это значит, что ты задашь ему задачи и сможешь контролировать их выполнение.

Гермес задумался:

— И? Подробнее можно?

— Он…

— Я слышу его. Это означает, что они будут принимать решения вместе и с твоим одобрением по определённым пунктам, — пояснил Ясный. — Дима больше не сможет нажимать на всё без разбора. Гермес будет помогать ему в управлении, объяснять важность тех или иных навыков, останавливать от необдуманных поступков, просчитывать нужные задачи и распределять свободные очки.

— Это безопасно? — спросила я, всё ещё сомневаясь.

— Ты оживила домовёнка, — сказал Ясный, глядя на меня серьёзно. — Это древняя раса. Я смог почувствовать его энергию, но не сразу понял, что это именно он. Позже, когда всё сопоставил, вспомнил. Я встречал такого у одного своего старого друга. Домовята — крайне редкие создания, они не появляются просто так. Их создают великие маги или колдуны.

Я слушала его, а он продолжал:

— У домовых есть определённые и очень строгие правила. Они живут, пока их владелец этого хочет, ведут хозяйство, выполняют поставленные задачи. Если они предают владельца, то мгновенно умирают. У них нет игрового профиля, потому что они слишком малы и незначительны в рамках этого мира. Они размером с пчелу.

— Это правда? Ты меня обманывал? — спросила я вслух Гермеса.

В ответ я услышала его голос, но уже не в своей голове. Он звучал прямо возле моего уха:

— Правда. Но я не знал, как тебе рассказать об этом. Ты приняла меня как факт, что я ожившая машина, и я решил подыграть. Без злого умысла.

— Ути какой ты малыш! — внезапно восторженно воскликнул Ясный. Он достал из кармана увеличительную круглую линзу и начал разглядывать Гермеса.

— Он настолько маленький? — удивилась я. — Но как он тогда внедрился в мою голову и всё остальное?

— Он не находится в твоей голове, — объяснил Ясный. — Он просто подключён к твоему интерфейсу. Как только ты его оживила, произошло ваше слияние, своего рода «печати клятвы». Так домовята привязывают себя к хозяину автоматически. После этого он смог взять на себя функции твоего помощника.

Ясный сделал паузу, а потом добавил, будто размышляя вслух:

— Сам он, скорее всего, живёт где-то у вас в комнате. Иногда выходит с тобой «на разведку», зацепившись за твои волосы, как вша. Но в основном он сидит в своём крошечном кабинете, который сам себе создал. Представь: перед ним куча мониторов, он как пианист, помогает «играть» твой сонет по запросу. Натаскал туда, точнее, украл разное оборудование и теперь управляет процессами. Кстати, они те ещё воришки.

— Сам ты вша! — обиженно крикнул Гермес. — У меня есть мотор и пропеллер!

— Я не обижаюсь, малыш, — тут же ответил Ясный, улыбаясь и разглядывая его через линзу. — Ты ещё дитё. Но в следующий раз следи за своим маленьким язычком.

— Дитё? — переспросила я, прищурившись.

— Ну да. Маленький такой пузатый, кудрявый, розовощёкий и глазастый малец, — пояснил Ясный. — Хотя, в целом, они всегда копируют внешность и характер своего владельца. Поэтому я не удивлён его наглости.

Я сложила руки на груди и насупилась.

— Я не пузатая, — обиженно ответила я.

— Я имел в виду характер, — быстро поправился Ясный, виновато глядя на меня.

И тут рядом с моим ухом раздалась злобная реплика Гермеса:

— Я красивый, умный, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил!

Кстати, несмотря на свои размеры, голос у Гермеса вовсе не звучал пискляво, как у лилипута. Он был вполне глубоким и уверенным.

Ясный улыбнулся и, слегка прищурившись, ответил:

— По твоим меркам, тебе, может, и тридцать пять лет. Но по нашим — около шести.

Затем он хлопнул в ладони, словно привлекая внимание:

— Ну что, перейдём к делу? Ау, Гермес!

— Я слышал задачу. Пусть её повторит Дина, — важно заявил Гермес. — Справлюсь в лучшем виде. Да и, знаешь, я даже рад этому.

Затем, сменив тон на официальный, он обратился ко мне:

— Ты, моя великая королева, скучная очень!

Нормально он начал. Но Гермеса было уже не остановить.

— Любишь сама подумать, не задаёшь вопросы, не любознательная, — начал он перечислять. — Читаешь и не просишь почитать. Не делишься информацией, не спрашиваешь выводов и мнений, не делишься книгами, не реагируешь на мои вопросы, затыкаешь рот... думаешь о мужчинах...

— Да-да-да, я поняла, — перебила я его, раздражённо махнув рукой. — Я плохая. Ты теперь ангел-хранитель моего сына. Скоро я вас познакомлю, и наслаждайся его общением. Поверь, там ты будешь уставать отвечать.

— Скрепим ручки печатями? — тут же спросил Гермес, будто ничего не произошло.

— Ударься об мою ладонь лбом, и будем считать, что договор заключён, — устало ответила я, поднимая правую руку.

— Чмок! — крикнул он, разогнался и врезался в мою ладонь.

— Ну вот и славненько, — самодовольно произнёс Ясный. — Пожалуй, я пойду.

— Дашь совет по поводу Большой игры? — спросила я напоследок.

— Только один, — ответил он, глядя на меня с лёгкой улыбкой. — Часто последний ключ в связке открывает нужный замок.

После этого он встал, поклонился мне и направился к замку. Я осталась сидеть на лавочке, вся в раздумьях. Гермес, к счастью, решил взять тайм-аут и молчал.

Вся эта ситуация с моим перерождением в мире Земля была для меня как гром среди ясного неба. Бац — и ты Богиня с двояким прошлым, которая ничего не помнит о себе. Бац — и твоя мать тоже Богиня, отдавшая все свои силы, чтобы защитить тебя, и погибшая. Бац — и ты оказываешься в мире, где должна помочь справиться с силами зла и при этом не стать сама злом.

Вопросов у меня было море. Но для того чтобы их правильно сформулировать, нужно было сначала разобрать то, что я уже успела узнать.

Я направилась в библиотеку. Первое, что меня интересовало, — это сведения о возможных модификаторах Богини. Во-вторых, я хотела изучить настройку разных частот для передачи информации, например, скрытой или для общения команды в голосовом чате. Также меня интересовал формат взаимодействия: мысленный или через рацию.

По первому пункту я ничего не нашла. Естественно! Однако это было обидно. Тогда я решила исследовать архетип воина. А ещё мне нужно было понять, что предложит игра после 10-го уровня, исходя из моей профессии. Стану ли я «Подрывником» или, может, каким-нибудь «Солдатом»?

Я тут же отыскала множество книг и с большим энтузиазмом взялась за их изучение. Мозг активизировался, мыслительный процесс заработал на полную мощность, идеи полетели в разные уголки моего ментального хранилища. Я анализировала варианты, откидывала ненужное, совершенствовала тактику и стратегию. Это было круто! Как будто я превратилась в компьютер.

Так я застряла в библиотеке до позднего вечера. Заодно сделала все домашние задания по профессии на неделю вперёд. В итоге, в первом часу ночи я отправилась спать с новым, пятым уровнем, заметным прогрессом в профессии и улучшенными характеристиками на один балл.

Я задумалась: стоит ли вложить очки в навык «Предчувствие»? Этот навык казался мне очень важным. У меня оставалось два свободных очка и три очка, полученных после повышения уровня. Итого пять очков, которые Гермес превратил в два балла и вложил в этот полезный навык, а одно очко осталось в копилке.

«Предчувствие 10». Отлично!

Утром я наконец познакомила Гермеса с сыном. Торжественно передала его ему.

Клавдия, правда, насупилась, заявив, что ей хватает детей, а такого наглеца она когда-нибудь ненароком раздавит. Ага, Гермес и ей уже успел нахамить, чем сильно развлёк деток.

Дима был счастлив как никогда. Теперь у него появился новый друг, которому он тут же начал задавать свои многочисленные вопросы.

А я, наконец, смогла остаться наедине со своими мыслями и старым безжизненным интерфейсом.

Я осторожно включила его, активировав как голосового помощника, и теперь вела себя с ним крайне аккуратно. Мало ли что. Вдруг снова «родится» новый домовёнок или домовёночка?

Глава 9 «Ритуал нашего существования основан на том, что сильный становится слабее, пожирая слабого» (Кен Кизи)

На очередном занятии, посвящённом военному делу, я вступила в спор с лектором.

— Вы ещё слишком молоды, чтобы высказываться на эту тему, — с лёгкой усмешкой заметил он, направляясь к доске.

— Молодость не означает, что я должна молчать до старости! — парировала я. — Проблема ведь не в этом, верно? Проблема в том, что вы отвергаете моё мнение, потому что я девочка и у меня нет званий. Разве это аргумент?

Лектор нахмурился.

— Что вы можете предложить? Вы ведь не были ни разу на поле боя! — с ноткой раздражения ответил он.

— О как! — усмехнулась я. — Стреляете наповал, но вхолостую. Хорошо, давайте по существу. Мы оба прекрасно знаем, что поле боя непредсказуемо. Все наши тактики, даже самые гениальные, могут рассыпаться в пух и прах в реальной ситуации. Именно поэтому я предлагаю не зубрить ограниченный набор тактик, а развивать навыки адаптации и гибкости в бою.

Я видела, как он замер, слушая мои слова, и продолжила:

— Мы должны быть готовы к любым ситуациям, менять стратегию в зависимости от обстоятельств. Это позволит нам эффективно реагировать на внезапные изменения и подстраиваться под стиль действий противника. Такой подход не только сохранит наше преимущество, но и поможет одержать победу даже в самых сложных и непредсказуемых условиях.

Лектор молча наблюдал за мной, но я не остановилась:

— Кроме того, важно анализировать свои ошибки и делать выводы из опыта прежних боёв. Это укрепит наши навыки и сделает нас сильнее. И, наконец, я хочу подчеркнуть значение командной работы. Без слаженных действий и взаимной поддержки невозможно добиться успеха.

Я сделала паузу, чтобы собраться с мыслями, а затем добавила:

— Поэтому я предлагаю не только тренироваться в одиночку, но и разрабатывать совместные тактики, учиться доверять друг другу и работать как единое целое. Нам нужны основы, которые позволят нам быть гибкими, эффективными и готовыми к любым вызовам.

В аудитории повисла тишина. Лектор внимательно смотрел на меня, а затем, кажется, впервые за всё занятие кивнул.

— Интересная точка зрения, — сухо сказал он, но в его голосе уже не было той прежней надменности.

Кажется, этот спор я выиграла.

Как мне удалось столь чётко и красноречиво обосновать свои мысли? И, более того, выдать такую, как мне показалось, красивую и уверенную тираду? В этот момент я заметила, как в левом нижнем углу моего интерфейса мелькнули обновлённые характеристики:

Логика: 20, Интеллект: 14, Мудрость: 11, Харизма: 20.

«Умнички! — мысленно обратилась я к своим характеристикам. — Вы мне очень помогли».

В обычной жизни подобные выступления вызвали бы у меня замешательство: я бы споткнулась на первом предложении или вообще не решилась бы ввязаться в спор. Но этот мир, Лурапис, меня изменил. Моя внутренняя Богиня придала мне смелости и уверенности, направила мои мысли, и я смогла чётко изложить свою позицию. Здесь я ощущала остроту ума, молниеносные реакции и способность логически выстраивать аргументы. Всё это было так гармонично, что я чувствовала себя словно технологичным устройством, функционирующим с исключительной эффективностью.

Однако моё выступление, похоже, задело лектора за живое. Он резко добавил:

— В библиотеке много книг, идите изучайте самостоятельно.

Я приподняла бровь в удивлении.

— Это ваш ответ? — возмутилась я.

Видимо, мои слова задели его ещё больше. Лектор покраснел, явно подавляя внутренний конфликт. Я заметила, что он колебался, возможно, готов был даже согласиться со мной, но гордость не позволила ему сдаться перед «низкоуровневой девчонкой».

— Я преподаю много лет и знаю своё дело, — наконец произнёс он с холодной уверенностью. — А вы девчонка, и, как вы сами правильно заметили, военное дело не ваша стезя. Ваша задача — борщ готовить, а не тактики разрабатывать. Военное дело — не борщ.

Эти слова будто обрушились на меня лавиной.

— Даже так! — воскликнула я, чувствуя, как всё внутри меня закипает.

Гнев охватил всё моё тело, и я буквально ощутила, как оно начинает гореть. Мне было тяжело сдержаться, желание высказать всё и даже кинуться на него за такое неуважение стало почти непреодолимым.

И вдруг я почувствовала чью-то руку на своей. Это был Эрдан, сидящий рядом. Его спокойная, уверенная энергия моментально охладила мой пыл. Я глубоко вдохнула, возвращая себе контроль.

— Думаю, ваши занятия мне больше не интересны, — произнесла я, глядя прямо в глаза лектору. — Вы попусту тратите моё время. Раньше я относилась к людям уважительно, но теперь — взаимно.

С этими словами я встала и покинула аудиторию, чувствуя, как за моей спиной повисла тишина.

«Упрямый и твердолобый лектор! Где его гибкость? Где способность к анализу?» — возмущалась я, направляясь в библиотеку, куда он меня и отправил. Раз он не способен учить, придётся учиться самой.

Взяв с полки пару книг, я устроилась в тихом уголке, выбрав место поудобнее. До урока физкультуры оставалось около тридцати минут — времени вполне хватало, чтобы углубиться в самообучение.

Я открыла одну из книг и начала изучать, когда вдруг рядом раздался голос:

— Что изучаем?

Я вздрогнула и обернулась. Рядом стоял Яков, куратор города Квамос, с привычной мягкой улыбкой на лице.

— Военное искусство. Опыт величайшего полководца, — сухо ответила я, постукивая пальцем по обложке книги. — Наполеон Бонапарт.

— Однако. — Яков приподнял бровь, явно впечатлённый моим выбором. — Смотрю, ты серьёзно относишься к своему развитию.

— А есть варианты забить? — я пожала плечами, продолжая листать страницы. — Мы здесь все в одной лодке: либо учимся и развиваемся, либо становимся ненужными единицами этого мира.

— Ты права, — кивнул он, усаживаясь напротив. — Просто, признаюсь, я не ожидал увидеть такую серьёзность именно от тебя.

Я ничего не ответила, углубившись в чтение, но краем глаза заметила, как он склоняется ко мне с каким-то заговорщическим видом.

— Могу предложить тебе кое-что необычное, — негромко начал он, словно боялся, что кто-то нас подслушает.

Я приподняла бровь, внимательно посмотрев на него.

— Если это про романтику, то можешь не продолжать, — буркнула я, склонившись снова к книге.

Яков кашлянул, слегка смущённый, и дёрнул меня за локоть, привлекая внимание.

— Это не про романтику, — прошептал он, покраснев. — Это по работе.

Я отложила книгу в сторону и нахмурилась.

— Почему мне? — спросила я, глядя на него с подозрением.

Яков вздохнул и заговорил более уверенно:

— Ну, во-первых, ты радист. А мне в дорогу нужен радист — мой уехал в отпуск на Землю. Во-вторых, ты внушаешь мне доверие. В-третьих, это секретная миссия, а я вижу в тебе потенциал. Я ведь куратор, моя задача — помогать вновь прибывшим развиваться.

Я ненадолго задумалась, переваривая его слова.

— Заманчиво, — наконец произнесла я. — Ладно, я за. Когда и куда отправляемся?

— Завтра в шесть утра. Жду тебя у ворот замка, — сказал он с улыбкой. — Ах да, можешь взять с собой кого-нибудь из своей команды. Только одного.

С этими словами он поднялся и не спеша направился дальше, прогуливаясь между книжных стеллажей.

Я смотрела ему вслед и думала о том, что день оказался куда интереснее, чем я ожидала.

«Замечательное предложение, и как раз вовремя», — подумала я.

Закончив книгу и выполнив домашнюю работу по своей специальности, я отправилась на урок физкультуры. По дороге решила проверить свои профессиональные навыки:

Профессиональная база (радист): 15 %

Инженер: 7

Радист: 8

Почта: 10

Остановившись, я быстро записала голосовое сообщение для Богдана, приглашая его присоединиться ко мне в завтрашней поездке.

Чат/рация: 12

«Вроде бы всё», — подытожила я.

Сегодня я была настроена серьёзно. В процессе тренировки удалось улучшить мою меткость: я стала чаще попадать в цель.

Пистолет: 3

Теперь настало время проверить свои навыки владения мечом. Опыт уже достиг 35, и пора бы, наконец, научиться использовать его с толком! Тренер выдал мне двуручный меч, а на ринг вышло трое добровольцев.

Сначала это выглядело как фарс. Я махала мечом как безумная, совершенно не понимая, что делаю. Двое ребят вздохнули, махнули рукой и ушли, не желая тратить время на мои жалкие попытки.

Но тут произошло нечто неожиданное. Я снова приняла стойку и пригласила третьего, оставшегося, атаковать меня. И вдруг… моё тело будто само начало понимать меч. Я почувствовала, как оружие стало продолжением моего тела. Движения стали плавными, быстрыми и слаженными. Ощущение было странным, но невероятно мощным, будто мои мысли и физические действия слились воедино.

Каждый удар теперь был точным и уверенным. Парень не выдержал моего напора и сдался.

Я стояла на ринге, чувствуя себя победительницей. Сильной. Уверенной.

Тренер, впечатлённый моим неожиданным успехом, тут же пригласил меня на индивидуальные занятия, назвав одарённой. Правда, его комментарии после слегка меня взбесили, но я сдержалась.

— Сначала ты держала меч, как швабру, — усмехнулся он. — Это тебе не полы мыть. А потом, когда наконец вспомнила мои лекции и тренировки, взяла себя в руки и сделала всё правильно.

Хотела было возразить, но передумала. Не стоит рассказывать ему о своих секретах. Ну не могла же я объяснить, что, возможно, мой опыт владения мечом уже давно превышает его собственный. То иди борщ вари, то иди полы мыть, вот с таким отношением я сталкивалась тут к себе.

Меч: 36

Вечером мы с Богданом отправились тренироваться на заброшенное футбольное поле. Мы начали с разминки, повторяя базовые движения. Затем я перешла к упражнениям, чтобы улучшить навыки владения мечом.

Под конец тренировки мы принялись дурачиться. Это помогло мне не только расслабиться, но и прокачать свои навыки древнегреческой борьбы — парочка приёмов на Богдане оказалась весьма успешной.

Мы сделали всё возможное, чтобы добить свои уровни. Оставалось совсем немного, и я была полна решимости достичь большего.

Как ранее объяснил нам Ясный, до 20-го уровня развитие происходит быстро. Нужно следить за шкалой прогресса и вовремя её заполнять. Например, если шкала заполнена на 95 %, остаётся всего 5 % до следующего уровня. Лучше не откладывать и завершить её в тот же день, чтобы перейти на следующий уровень. Иначе утром произойдёт откат на 15 %. А если меня убьют, прогресс вернётся к изначальному значению — 1 %.

Я сильно переживала из-за своего архетипа. Я не хотела, чтобы он изменился к десятому уровню. Ведь, по сути, я проводила больше времени в библиотеке, чем на ринге. Поэтому я боялась, что архетип может измениться, и я стану творцом или исследователем. Мне нравились мои новые черты воина — это было одновременно новым и в то же время казалось привычным. Я не хотела возвращаться к образу «мышки», какой я была на Земле, и становиться исследователем.

Утром мы уже стояли около ворот замка. Время было 5:30.

— Как думаешь, успею прокачаться к игре? — спросил Богдан, почесывая красный и немного припухший нос.

Вчерашние тренировки оставили следы на наших лицах, особенно на Богдане. Здесь главное — изворотливость. Если двигаться быстро, даже большая гора до тебя не дотянется. Правда, один раз он всё же смог меня достать и впечатал в стену. Но главное, что мы оба подняли уровни и улучшили характеристики. У меня теперь был шестой уровень, и впереди ждали новые задачи:

Ур. 6 | Прогресс 150/350 | HP 600 | MP —

Сила 31 | Ловкость 18 | Броня/Тело 25 | Предчувствие 10

Свободно: 3

Богдан тоже не отставал.

Богдан / Орк / Воин / Телохранитель / уровень 5

— Тренировка, тренировка, и всё у нас получится, — сказал я. — Главное, работать каждый день.

Из ворот вышел Яков, бросил на нас странный взгляд и ушёл обратно.

— Не понял? — возмутился Богдан.

— Я тоже… — ответила я, провожая Якова взглядом.

Мы постояли у ворот ещё минут пятнадцать, но никто больше не появился. Вдруг подъехала машина, и водитель спросил:

— Вы с базы? Поехали.

Мы переглянулись, пожали плечами и сели в машину. Два дурачка, что с нас взять. Ехали около часа. Потом машина остановилась посреди кукурузного поля, и водитель, высадив нас, тут же уехал.

Мы огляделись вокруг, и мне стало не по себе. Богдан, глядя на бескрайнюю кукурузу, спросил:

— И что теперь? Нам кукурузу собирать, что ли?

— Не знаю. Я вообще ничего не понимаю! — раздражённо ответила я.

— Крутая работа от куратора? Так ты говорила? — усмехнулся он.

Я только вздохнула, оглядываясь по сторонам. Что-то тут явно было не так.

В этот момент послышался шорох. Богдан мгновенно вытащил из инвентаря свою дубинку и, сжав её крепче, приготовился к нападению. Я же осталась стоять безоружной — моё предчувствие молчало, а оно меня редко подводило.

Среди кукурузы показалось потрёпанное лицо Якова.

— Вы что, с ума сошли? — выругался он, тяжело дыша. — Почему машину увели у меня из-под носа?

— В смысле увели? — Богдан возмутился, нахмурившись. — Мы ни у кого ничего не уводили!

— Я вышел к вам, потом услышал важный сигнал на радиоволне и пошёл проверить её. Возвращаюсь — а вас уже и след простыл! — Яков раздражённо отряхнул с рукава пыль, будто обвиняя нас во всех своих бедах.

— А это у вас провода такие для радиоволн? — спросила я, проигнорировав его претензии и уставившись на странные золотистые нити, которые мелькнули у него в руках.

— Ну, я, как видишь, не радист, — хмыкнул он. — Но могу слышать всех. Если нахожу что-то важное, прошу радиста подключиться, если он рядом. Или просто фиксирую информацию, иногда даже секретную.

— Вы как приёмник, что ли? — удивился Богдан, склонив голову набок.

— Похоже на то, — Яков вдруг улыбнулся, и его выражение лица стало чуть мягче.

— И каково это — слышать всех? — спросила я, уже догадываясь, что в этом мире нельзя передавать информацию без оглядки — слишком легко стать жертвой подслушивания.

Яков задумался на мгновение, словно примеряя слова:

— Я — особый вид приёмника. Умею воспринимать и фильтровать различные радиоволны. Моя способность позволяет слышать всех сразу, но я могу сосредоточиться только на важном и отсортировать ненужное, отбрасывая мусор. Первое время это было адски тяжело, но со временем я научился справляться. Правда, ночью иногда сложнее, но я привык. Иногда, чтобы сосредоточиться на конкретном канале, я касаюсь волны рукой. Понятно, не так ли?

Я внимательно слушала, вспоминая свою первую встречу с Яковом. Тогда, включив функцию камня «видеть скрытое», я заметила странные золотые нити, окружающие его. Они меня напугали. Теперь всё стало на свои места — это были радиоволны, которые он слышал. Иногда он буквально находил нужную, касаясь её рукой, чтобы «поймать» сигнал.

— Ага, ясно, — кивнула я. — И чтобы ответить на ваш первый вопрос: мы подумали, что вы нас проигнорировали. Потом подъехала машина, нас позвали, ну, мы и поехали.

Яков тяжело вздохнул, глядя на нас так, будто перед ним стояли два необученных новичка.

— Понятно, вышло недопонимание, — спокойно ответил Яков. — Когда я на важной волне, то отключаюсь от всего остального. В этот раз пришла информация, касающаяся нашей поездки. Оказывается, где-то в центре есть подземный город, и оттуда постоянно идут радиосигналы о помощи. Что-то вроде: «Помогите, нам нечем дышать, у нас всё отобрали». Сегодня в 5:45 они снова вышли на связь. Сказали, что зверь ушёл, и они смогли добраться до склада с едой и наконец поесть.

— И мы втроём собираемся им помогать? — удивилась я, нахмурившись.

«Если люди просят помощи, значит, на них кто-то напал! Им нужна армия, а не мы, три калеки, двое из которых низкоуровневые», — мелькнула у меня мысль.

— Я неделю слушал их обращения. Там нет угрозы для нас, — уверенно сказал Яков. — Нужно просто найти проход в тоннель и открыть его. Они говорили, что он заблокирован.

— Вы что, наивный? — недоверчиво уточнил Богдан.

«Да что же это такое? Одни бедолаги вокруг. Никто ни о чём не думает!» — раздражённо подумала я.

— Но ведь в последнем обращении они явно упомянули о внутренней угрозе, — возразила я, сдвинув брови. — Вы серьёзно не подумали, что нам стоит взять с собой ещё кого-нибудь?

Яков посмотрел на меня, как на глупую школьницу, которая задала очевидный вопрос.

— В этом мире действуют чёткие правила. Нам не о чем беспокоиться, — холодно ответил он, оглядывая местность.

— Угу, мир правил, — пробормотала я, закатывая глаза. — А как вы сюда добрались?

— Я бежал, — небрежно ответил он. — Могу перемещаться со скоростью 50 километров в час.

Мы с Богданом синхронно присвистнули.

— Ладно, давайте я создам чат и попробую связаться с ними напрямую. Нужно узнать, какая там реальная ситуация. Тогда и решим — звать кого-то на помощь или нет, — устало сказала я.

Я открыла интерфейс, зашла в слот «рация» и ткнула в навигационную карту, чтобы определить наше текущее местоположение. Затем начала изучать местность и возможные линии передачи. В центре, совсем недалеко от нас, замигала красная точка — слабый сигнал. Он пропал почти сразу, но стоило мне сделать шаг в том направлении, как сигнал снова появился.

— Надо срочно подключиться, пока он не исчез, — пробормотала я.

Быстро произведя необходимые манипуляции, я подключилась к сигналу и добавила в чат Богдана и Якова.

— Привет всем, меня кто-нибудь слышит? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Прошло несколько минут. Вдруг эфир прорезал хриплый голос ребёнка:

— Да, я тут… спасите.

Сквозь помехи доносились крики, шорохи и тяжёлое дыхание. Затем раздались шумы, будто кто-то ронял предметы или бежал.

— Бежим, бежим! — воскликнул Богдан.

— Показывай, куда! — крикнул Яков, обращаясь ко мне, уже начав двигаться.

Я быстро указала направление, и мы бросились вперёд, не тратя больше ни секунды.

Мы ринулись в центр поля, словно забыв обо всех разумных предосторожностях, которые планировали соблюдать. Даже я, обычно более осмотрительная, перестала задумываться о возможных опасностях. Детский голос всё ещё звенел у меня в голове, пробуждая инстинкты, как у волчицы, готовой защищать своих детёнышей.

Подбежав к указанной мной точке, мы обнаружили в земле закрытый люк. Богдан, не спрашивая разрешения, тут же нагнулся, чтобы попытаться его открыть. Яков молча присоединился к нему, и в итоге они вдвоём сдвинули тяжёлую металлическую крышку. Внутри оказался тёмный проход с железной лестницей, уходящей куда-то глубоко вниз — в неизвестность.

Не сговариваясь, мы полезли внутрь по очереди. Всё происходило так быстро и импульсивно, что никто даже не пытался остановиться и оценить ситуацию. Адреналин гнал нас вперёд, лишая здравого смысла.

Лестница уходила всё глубже в темноту. Мы неспешно спускались, пока внезапно в чате не прозвучал незнакомый голос:

— Не идите сюда. Это ловушка.

Я застыла, сердце пропустило удар. Но мгновение спустя над нами раздался глухой звук — люк с грохотом захлопнулся. Щелчок затвора отразился в тишине, и мы оказались в полной темноте, в буквальном смысле зависнув в воздухе, держась только за лестницу.

— Люк заперт намертво! — крикнул Богдан, который тут же полез наверх, пытаясь его открыть.

Его попытки оказались бесполезны.

— Других вариантов у нас нет, кроме как идти вниз, — мрачно сказал Яков. Его голос звучал спокойно, но в нём сквозила усталость.

Мы продолжили спуск, но теперь уже медленно, сдавленные страхом и неизвестностью. Лестница казалась бесконечной.

Наконец мы достигли дна. К нашему разочарованию, вокруг царила кромешная тьма.

— Я ничего не вижу, — пробормотала я.

Богдан, обладая звериным зрением, бросил взгляд по сторонам.

— Мы в длинном тоннеле, — сообщил он, осматриваясь.

Его слова не успели улечься в моей голове, как где-то вдали замерцал слабый лучик света. Он был едва заметен, но в этой непроглядной тьме казался настоящим спасением.

— Свет, — прошептала я, чувствуя, как внутри загорается крохотная искра надежды. — Там свет! Скажите, где вас искать?

— Нигде, вы уже меня нашли, — ответил чей-то голос, раздавшийся совсем рядом.

Мы замерли, а затем, в панике, начали вертеться в темноте, пытаясь определить, откуда исходит этот голос. Но вместо того чтобы найти его источник, мы машинально прижались друг к другу. И тут, совсем рядом, из пустоты начало формироваться светящееся облако. Оно мерцало, будто жило своей жизнью, и из его недр что-то принялось вылезать. Несколько… существ? Они двигались быстро и хаотично, и мы не успели разглядеть их как следует.

— Бежим к свету! — громко крикнул Яков, не дожидаясь, пока эти создания подойдут ближе.

И мы рванули. Ну как рванули — я тут же врезалась в стену и больно ударилась плечом.

— Ай! — вскрикнула я, но Богдан быстро подхватил меня, схватив за руку.

— Преград нет, беги! — крикнул он, таща меня за собой.

Яков, естественно, уже мчался впереди нас, не оглядываясь. Вот зараза! Даже не подумал помочь, хотя он тоже прекрасно ориентируется в темноте. Или страх настолько парализовал его, что он заботился только о себе?

Бежать было страшно. Каждый шаг казался прыжком в неизвестность, и я всё время боялась снова врезаться в стену или упасть. Но, к счастью, вскоре мы добрались до источника света. Это была дверь.

Мы быстро открыли её и, как только все оказались внутри, захлопнули за собой. Комната, в которую мы попали, напоминала склад. Вдоль стен стояли стеллажи, уставленные ящиками, мешками и коробками. На полках лежали какие-то продукты, хотя всё это выглядело словно брошенное.

В дальнем углу комнаты стояли три большие капсулы, освещённые тусклым светом. Яков сразу направился к ним и начал изучать мониторы, расположенные рядом. Через пару минут он поднял на нас глаза и сказал:

— Это капсулы системы переноса. Судя по всему, это одна из точек жителей Земли, но она ещё не достроена. У нас на базе за двадцать пять лет уже более шестидесяти этажей вверх и пятнадцати вниз. А тут, похоже, всё появилось не больше года назад. Видите тот круг? Это место возрождения. Раньше у нас было так же, но потом мы в главке всё перестроили, отделив систему возрождения в отдельную комнату, чтобы разделить процессы.

— Минут через пять они возродятся, — добавил он, указывая на датчик.

— Кто «они»? — спросила я, но ответить Яков не успел.

В дверь вдруг раздался глухой стук.

— Закрыто! — рявкнул Богдан, прижавшись к двери и готовясь к обороне.

Но тут в наш чат пришло голосовое сообщение.

— Я так не думаю!

Голос был низким, насмешливым и… жутким.

— Да кто ты? Что ты такое? — закричала я, чувствуя, как адреналин снова захватывает тело.

Ответ был коротким, но от этого не менее пугающим.

— Я тут живу, — прорычал голос. — И вы незаконно вторглись ко мне. А теперь мне пора кушать.

— Ну и живи! Мы пришли помочь людям выбраться, не мешай нам, — резко сказала я, стараясь держать голос твёрдым, хотя внутри всё дрожало.

— Вот ещё! — пропищало существо, и от его голоса у меня по спине пробежал холодок. — Они завладели моей территорией и решили тут жить. Это мой дом! Я не позволю им остаться здесь!

— Мы заберём людей и уйдём, — осторожно ответил Богдан, подбирая слова так, будто говорил с капризным ребёнком.

— А как же мой обед? — возмутилось существо, и в его голосе я уловила нездоровый азарт.

— Ты вообще кто такой? И почему тебя пропустил Алтарь? — вклинился в разговор Яков, его голос звучал резко и требовательно.

— Я — раса Моби. И зовут меня так же, — ответило существо, теперь уже раздражённо, будто его утомили наши вопросы. — Я могу быть кем угодно.

— Моби?! — воскликнул Яков, и его лицо побледнело. — Так вы же все вымерли! Алтарь не пропускал вашу расу!

— Я хочу есть, — отрезало существо, игнорируя слова Якова. — Мне надоело с вами разговаривать.

Я краем глаза посмотрела на дверь, которая вдруг дрогнула от сильного удара. Тишина оборвалась, и через секунду дверь содрогнулась снова. Она уже едва держалась.

— Держу! — крикнул Богдан, бросаясь к двери и всем телом наваливаясь на неё.

Я обернулась к Якову, надеясь, что он что-то придумает, и заметила, как в его руке образовался светящийся сгусток энергии. Это был шар, искрящийся и мерцающий. Казалось, он дышит.

— Встаньте за мной! — крикнул Яков, показывая рукой, чтобы мы отступили.

Позади него начал проступать полупрозрачный энергетический шлейф, похожий на плащ, который мягко развевался в воздухе.

— Расправьте плащ и накройте им капсулы! — вновь скомандовал он, не сводя глаз с двери.

Я бросилась выполнить его приказ, хотя всё внутри сжималось от страха.

И вот в этот момент на месте возрождения за капсулами появились три существа. Они не были похожи на людей. Это были… чёрные черви, огромные, размером с овчарку. Их тела извивались, источая мерзкий блеск.

Но стоило им заметить нас, как они начали трансформироваться. Их тела вытянулись и начали принимать человеческие очертания. Через несколько секунд перед нами стояли трое маленьких человечков, ростом не больше метра. Их кожа оставалась чёрной, а в их глазах не было ничего человеческого.

Я взглянула на их профили на мониторе. Там было написано одно слово: «Раса: Червь».

И тут дверь с грохотом распахнулась.

То, что произошло дальше, напоминало кошмар. Всё смешалось в хаосе: яркий свет от шара в руке Якова, крики, удары, мелькание теней. Я едва различала, что происходит, как будто всё происходило не со мной, а где-то далеко, в другом мире.

Но я знала одно — выжить будет непросто.

Картина происходящего застыла в моих глазах. Всё вокруг двигалось мучительно медленно, как в густом сиропе. Богдан, словно в замедленной съёмке, бежал к нам под защитный купол. За ним медленно тянулось нечто. Огромная чёрная туча, из которой периодически вырывались жуткие формы. То это были руки, но вместо пальцев на них открывались челюсти, то мелькали маленькие головы с пустыми глазами и искажёнными гримасами. Их было много-много, они клубились, извивались, будто жаждали поглотить всё, до чего могли дотянуться.

Богдан отбивался как мог, подпрыгивал, уворачивался, но движения его были медленными, как в вязкой воде. Я медленно повернула голову в сторону трёх человечков. Все трое стояли неподвижно, вытянув вперёд ручки, их лица выражали свирепую решимость. Они смотрели прямо на Моби… или на то, что неслось за Богданом.

Богдан, наконец, добрался до нас, нырнул под защитный плащ. В тот же миг Яков с силой запустил свой магический шар в сторону Моби. Шар взорвался яркой вспышкой, и туча разлетелась на мелкие частицы. Но через мгновение эти частицы начали собираться обратно в единое целое.

В чате появилось голосовое сообщение. Оно воспроизводилось в замедленном режиме, как будто само время всё ещё сопротивлялось восстановлению:

— Че-ерви-и-и… ну я-я-я вам… Хва-атит-т-т… вос-с-становит-т-те-е-е врем-м-мя… Я сда-аюс-с-сь…

— Это наш дом! — вдруг отчётливо сказал один из человечков.

Их голос почему-то не поддавался замедлению, звучал чётко и твёрдо. Я медленно обернулась к Якову. Его лицо было искажено шоком, он явно не ожидал такого поворота.

В это время моё тело работало на пределе. Все характеристики активировались, выжимая из меня максимум. Перед глазами мигали бесконечные сообщения системы, но мне некогда было читать их. Я быстро активировала голосового помощника, чтобы он зачитывал мне уведомления.

— Шкала опыта заполнена. Прогресс: 300/350, — сообщил помощник.

«Неплохо идёт развитие!» — подумала я, но времени радоваться не было. Надо что-то делать, и срочно.

Я заметила доску, лежащую неподалёку. Медленно, будто сквозь густую тьму, дотянулась до неё. Выйдя из-под плаща в замедленном режиме, я направилась к Моби. Его форма ещё не успела полностью восстановиться. Я замахнулась и ударила доской по центру его тела — если у него вообще был центр.

— Не-е-ет-т-т-т… — протяжно закричал Моби, и его тело с силой отбросило в сторону двери.

Человечки удивлённо посмотрели на меня. Их вытянутые ручки опустились, и в этот момент я почувствовала, как время наконец восстановилось. Всё вокруг пришло в движение, замедление исчезло, и я тяжело выдохнула.

— Наконец-то… — пробормотал Яков, явно облегчённо.

Он быстро вытащил из инвентаря какие-то маленькие металлические шарики. Подбросил их вверх, и те тут же раскрыли стальные крылья. По его команде шарики устремились в сторону исчезающего Моби.

— Спасибо вам, — раздался тонкий голосок.

Я повернулась к человечкам. Один из них, тот, что назвался Айво, сделал шаг вперёд.

— Мы думали, нас никто не услышит, — продолжил он. — Мы тут уже год. Точку входа нам дали давно, она находится на острове Хейнлайд. А точка выхода — здесь. Но правительство долго искало деньги на строительство базы, и мы застряли. Наша троица была первой, кто сюда перешёл с Земли. Остальным мы сказали: пока не наладим тут всё, переходить нельзя. Мы из Эстонии.

Его слова звучали спокойно, но в них чувствовалась усталость и пережитый ужас.

— Ого, у вас, наверное, есть функция встроенного переводчика? Просто вы говорите на чистейшем русском, без малейшего акцента, — с интересом заметила я.

— Да, и даже лучше, — ответил Айво, его голос звучал спокойно, будто он объяснял элементарные вещи. — Услышав другой язык, мы автоматически переключаемся на него.

— Удобный компаньон для путешествий, — Яков одобрительно кивнул. — У нас система немного другая, но чем-то похожа на вашу. Однако странно, что вашу точку открыли рядом с нашей. Обычно переходы размещают плюс-минус на одной территории, соответствующей миру Земли. Кто вас здесь принимал? И, кстати, откуда взялась эта вымершая раса — Моби?

Айво слегка нахмурился, вспоминая.

— Нас встретил Ганс. Он рассказал нам все нюансы перехода, поделился информацией о нашей новой расе и объяснил, как здесь всё устроено. Поначалу всё было нормально, даже хорошо. Но вскоре появился Моби, и наша жизнь превратилась в настоящий ад.

— В каком смысле? — уточнила я.

— Он постоянно нас поедал, — с явным раздражением и усталостью продолжил Айво. — Не давал ни развиваться, ни строить что-либо. Единственное, что нас спасло — это наш навык замедления времени. Благодаря ему мы хотя бы могли избежать полнейшего уничтожения.

— Ганс... — Яков задумчиво прищурился. — Я его очень хорошо знаю. Он и нашу точку принимал.

— Моби нас прямо перед вашим приходом гонял по туннелям, — вмешался другой человечек, которого звали Вайло. — Мы не успели вас предупредить. А потом он нас съел.

— Съел? — я невольно вздрогнула.

— Да, — спокойно подтвердил Вайло. — Но мы возродились. И уже тогда увидели вас. Ну а дальше вы знаете, что произошло.

— Мы услышали ваше предупреждение, но было уже поздно, — ответил Яков. Он выглядел озадаченным, словно пытался решить трудную задачу. — Нам надо как-то решить этот вопрос с Моби.

— Шарики ещё не вернулись, — заметила я, глянув в сторону, где они скрылись. — Наверное, до сих пор его ловят.

Яков вдруг оживился:

— У тебя есть возможность подключиться к ним. Дроны передают изображение. Сейчас я открою тебе доступ. Проверь в меню.

Я быстро открыла интерфейс, и во вкладке «иные подключения» увидела новый доступ. Не раздумывая, нажала «подключиться».

Перед глазами появился монитор. Изображение было немного размытым, но всё же достаточно чётким, чтобы рассмотреть происходящее. Дроны кружили вокруг какого-то многорукого существа, которое дёргалось и пыталось отбиться. На первый взгляд оно напоминало паука, но чем больше я всматривалась, тем яснее становилось, что это нечто гораздо более жуткое.

Мордой Моби походил на чешуйчатую змею, только с огромными глазами, расположенными по бокам головы. Его ноздри были широкими и массивными, как у собаки, а пасть — это вообще отдельная история. Она напоминала гигантскую челюсть, полную острых, как бритвы, зубов.

И если сама его форма была пугающей, то лапы внушали настоящий ужас. Некоторые из них заканчивались не когтями, а... зубами. Да, зубы на концах лап, которые щёлкали и перекусывали всё, до чего могли дотянуться.

Дроны кружили вокруг него, нанося удары. Они кусали его, атакуя с разных сторон. Моби дёргался, издавая нечто среднее между рычанием и шипением.

— Какой он жуткий, — пробормотала я, не отрывая взгляда от монитора.

— У него тут есть точка возрождения? — спросила я, пытаясь понять, насколько всё серьёзно.

— Запусти с ним чат, — неожиданно сказал Яков, игнорируя мой вопрос.

Я удивлённо посмотрела на него, но всё же кивнула. Яков, не теряя времени, начал своё обращение к Моби.

— Сообщаю официально: либо вы находитесь здесь в соответствии с установленным порядком, либо мы вас навсегда сотрём из этого мира!

— А-а-а-а! О-о-о-о-о! Да надоели вы мне все, — завопил раздражённый Моби. — И эти черви тоже. Я клянусь, что уйду отсюда, только уберите этих мух! Найду себе другой дом, где буду вести правильный образ жизни... А-а, почему они так смотрят на меня?!

— Дроны ждут, когда ты уберёшься из этого города, — сказала я, решив вмешаться. — Где твоя точка возрождения?

Моби замер, словно обдумывая что-то, а затем тяжело вздохнул.

— Я вот, клянусь мамой... Вот, смотрите! — Он вдруг резко начал рвать какой-то свиток. — Рву этот свиток прямо перед вами и ухожу на родину!

Я заметила, как несколько его паучьих рук разрывают старый, потрёпанный свиток. Это, должно быть, был «Свиток возрождения». Ах, жалко как… Такой бы мне точно не помешал в личном использовании.

— Умри с честью и возродись где-нибудь далеко! — сказал строго Яков и, не теряя времени, дал команду дронам продолжить атаку.

Я почувствовала, что мне больше не хочется наблюдать за происходящим, и отключилась от трансляции дронов.

— Где он теперь возродится? — поинтересовалась я у куратора, пытаясь разобраться в ситуации.

— Там, где жили его предки, — спокойно ответил куратор. — Моби из Австралии. Либо он продолжит свои деяния там, либо всё-таки встанет на праведный путь. Но в любом случае он будет под наблюдением Алтаря.

— А почему Алтарь не нашёл его раньше? — уточнила я, вспомнив, что это существо жило под землёй.

— Под землёй его развитие было слишком ограниченным, вот Алтарь и не обращал на него внимания, — пояснил куратор.

Примерно через десять минут черви просканировали весь свой подземный город и убедились, что Моби больше здесь нет. Довольные, они пожали нам руки в знак благодарности, а затем ушли с Яковом обсуждать дальнейшее сотрудничество.

Мы с Богданом, радуясь своим новым уровням, направились к большим креслам в комнате. Устроившись поудобнее, начали изучать свои достижения.

— Я теперь шестого уровня, и мои характеристики заметно выросли, — гордо сообщил Богдан. — Сегодня ещё потренируюсь.

— Я с тобой, — поддержала я. — Мне тоже удалось хорошо подняться. До следующего, седьмого уровня осталось всего 10 %. Всё развивается просто отлично. Надеюсь, что к следующей игре мы станем ещё сильнее.

Богдан вдруг замолчал, его лицо стало грустным.

— А я домой хочу... С мамой увидеться, — тихо сказал он.

Я поняла, что эта тема для него болезненна.

— Но пока ты не пройдёшь Алтарь, домой не попадёшь, так?

— Ага, — кивнул он. — И ещё я слышал, но это неточно, что таких, как я, не пустят домой на электричке. Только через капсулу.

— Через капсулу? — удивилась я. — Почему так?

— Понятия не имею, — ответил Богдан, растерянно пожав плечами. — Вообще ничего не понимаю в связи с этим.

Его слова заставили меня задуматься. Возможно, в этом скрывается какая-то важная деталь, которую нам ещё предстоит выяснить.

— Странно… — задумчиво сказала я, продолжая переваривать услышанное.

— Вот-вот, одни вопросы, — добавил Богдан, явно разделяя мои мысли.

Мы совсем недавно в этом загадочном мире. Но с каждым найденным ответом вопросов становилось только больше.

Наша последняя поездка оказалась невероятно полезной. Практика в сражениях позволила нам не только выявить свои слабости и несовершенства, но и понять, как можно работать над собой. Особенно меня впечатлили дроны Якова. Захотелось до жути иметь таких же у себя в слотах — их эффективность была просто потрясающей.

По дороге домой я не удержалась и спросила Якова о дронах. Он охотно объяснил, что они ему достались в подарок и не имеют отношения к его классу «Мастер».

— В моём классе совсем другие возможности, — сказал Яков.

— И какие же? — не удержалась я от вопроса.

— Это тайна, — с улыбкой уклонился он от ответа. — И тебе советую не делиться с другими своими особенностями. Никогда не знаешь, кто может использовать эту информацию против тебя.

Я кивнула, приняв его совет к сведению. Однако он всё же рассказал, что дроны были прикреплены к нему после специального ритуала регистрации нового владельца. Это стало возможным, когда он принял их в качестве подарка. Теперь они подчиняются исключительно ему.

Эта информация дала мне много поводов для размышлений. Уже мысленно я начала составлять список книг, которые собиралась почитать в библиотеке после тренировки с Богданом.

Когда день подошёл к концу, я чувствовала себя совершенно измотанной, но довольной. И как только я легла спать, система уведомила меня о долгожданном повышении уровня:

Ваш уровень: 7

Прогресс: 1 / 400

Здоровье: 700

Я улыбнулась. Пусть ещё много предстоит освоить, но этот мир всё больше открывается передо мной. И я с нетерпением ждала, что принесёт завтрашний день.

Глава 10 «Безопасность — по большей части предрассудок. В длительной перспективе избегать опасности не безопаснее, чем идти ей навстречу. Жизнь — либо дерзкое приключение, либо ничто» (Хелен Келлер)

— Расскажи мне, чем ты занимался прежде? Ну… до того, как попал в Лурапис? — спросила я Дохляка, наслаждаясь ароматным кофе на нашем общем балконе, который мы делили на три комнаты.

Дохляк, как всегда, сидел в своей привычной позе, слегка развалившись на старом деревянном стуле. Он выглядел задумчивым, но всё же ответил:

— У меня был свой небольшой бизнес в Саратове. Я стеклодув.

— Кто? — переспросила я, нахмурив брови.

— Стеклодув, — повторил он медленно, словно растягивая слово, чтобы я лучше его поняла.

Я удивлённо подняла брови, а он, заметив мою реакцию, цокнул языком и добавил:

— Мастер, чьи руки творят волшебство из расплавленного стекла. Я создавал красоту: вазы, чаши, скульптуры и многое другое.

Я недоверчиво взглянула на его худощавое телосложение, явно контрастирующее с образом мастера, работающего с жаркими печами и тяжёлым оборудованием. Решив пошутить, я протянула руку, чтобы слегка потрогать его бицепс, и с издёвкой спросила:

— Слушай, а где ты силу спрятал, друг?

Дохляк улыбнулся, чуть прищурив глаза, и ответил с лёгким оттенком гордости:

— Сила профессии не в бицепсе, подруга. А в дыхательной системе, отличном глазомере, усидчивости, хорошей координации движений и, конечно, художественном вкусе.

Он сделал паузу, словно давая вес каждому своему слову, а затем продолжил:

— Это искусство, требующее тонкой моторики, креативности и глубокого понимания материала. Каждый предмет, созданный мной, был произведением искусства, содержащим частичку моей души. Души мастера!

Я не могла не восхититься его словами. Они прозвучали так искренне, что я почувствовала, как в его голосе отразилась тоска по прошлой жизни.

— Знаешь, даже не представляла, что ты такой... творческий, — призналась я, глядя на него с новым интересом.

Он лишь пожал плечами, будто говоря, что это не так уж важно. Но я видела: где-то глубоко внутри он скучает по своему ремеслу.

— Значит, ты был драконом и в нашем мире. Образно выражаясь. Интересно, — сказала я, улыбаясь Дохляку.

— Что-то в этом есть, согласен, — кивнул он, явно довольный таким сравнением.

В этот момент я закричала:

— Ребята, всё работает!

На балкон как по сигналу вошли Монти и Богдан.

— Ну что, поздравляю! Теперь у тебя нет дефекта речи, — сказал Монти, протягивая руку Дохляку.

— А как так? Не понял, — растерянно спросил Дохляк, заметно нервничая.

— Ну, во-первых, это всё Монти, — начал объяснять Богдан. — Во-вторых, мы все участвовали в этом процессе.

Монти ухмыльнулся и, похлопав Дохляка по плечу, добавил:

— Дохляк, ты бы видел себя сейчас! Ладно, расскажу коротко. В течение трёх дней мы активно работали над твоим лечением. Фишка была в том, чтобы ты сам не понял, что тебя лечат.

— Что? — удивлённо переспросил Дохляк.

— Клавдия ставила специальную музыку каждую ночь, — продолжил Монти. — Говорила, что ей так лучше спится, а на самом деле это было частью лечения.

Дохляк схватился за голову.

— Я ей хамил каждое утро из-за этой музыки... Как теперь мне у неё прощения просить? — с заметным раскаянием произнёс он, положив руку на сердце.

— На коленях, дедуля, на коленях, — ухмыльнулся Богдан.

— А ещё Богдан вчера на ринге специально бил тебя в определённые места, чтобы скорректировать челюсть, — добавил Монти.

— Что?! — воскликнул Дохляк, глядя на Богдана. — Я испортил ему зубную пасту... Прости, — пробормотал он, опустив голову.

— Что? — возмутился Богдан, резко повернувшись ко мне. Затем, подойдя ближе, он широко открыл рот, показывая свои зубы. Они были чернее ночи.

Я не смогла сдержать смеха, прикрывая рот рукой, и только выдавила:

— Упс…

Дохляк попытался спрятаться за стул, но Богдан, явно разозлившись, начал надвигаться на него с угрожающим видом.

В этот момент на балконе появился Эрдан. Увидев эту немую сцену, он приподнял бровь и спросил:

— Не получилось?

— Получилось, но Дохляк оказался мелким пакостником и злопамятным маньяком! — прорычал Богдан, продолжая наступать на бедного Дохляка.

— Стоп, стоп, стоп! — вмешался Эрдан, вставая между ними и разводя руки в стороны.

— Давайте-ка остынем. Мы только что сделали хорошее дело, вернув Дохляку нормальную речь. Не будем превращать это в цирк!

Все замерли, обдумывая его слова. Монти усмехнулся, а я, стараясь разрядить обстановку, предложила:

— Может, отпразднуем? Кофе всем за мой счёт. Ну, и зубную пасту Богдану… тоже.

Эта фраза вызвала общий смех, и напряжение наконец спало.

— И в конце концов, вчера ты ещё съел мороженое, в котором было определённое зелье. Оно связало все наши действия в единое целое, и мы получили такой результат, — решил по-быстрому закончить свою речь Монти.

— Моей задачей было разговорить тебя, дождаться момента, когда ты начнёшь нормально изъясняться, и зафиксировать результат. Всё сдвинулось с места, когда ты заговорил о своём любимом деле, — добавила я, улыбнувшись.

Затем, заметив грустного орка, я обратилась к нему:

— Ну, не дуйся ты на змеюку нашу.

Дохляк виновато опустил голову и пробормотал:

— Прости… Я просто… я… — он замялся, будто не мог подобрать слова. — Я не знаю, что на меня нашло. Но вы за эти три дня довели меня до белого каления. Это для меня высшая точка нагрева, понимаете? Кто ж знал, что вся эта боль была ради меня?

С мольбой в глазах он посмотрел на Богдана.

— Ладно, забыли, — махнул рукой Богдан, немного смягчившись. — Давайте лучше решим, что делать с информацией, которую вчера добыла Дина.

Он посмотрел вопросительно на Эрдана.

— Ну, собственно, я поэтому и пришёл. Вы что-нибудь решили?

— Ну, не совсем, — честно призналась я, бросив растерянный взгляд на остальных.

— Да, собственно, о чём вы говорите? — нахмурился Дохляк.

— Вчера я нашла информацию об интересной локации и попросила Эрдана выяснить подробности, — пояснила я.

— Есть одно место, — тут же начал Эрдан. — Там можно довольно быстро прокачать себя. Плюс пять-десять уровней за день.

— Серьёзно? — оживился Монти. — Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ситуация у нас плачевная, и надо крутиться, — продолжил Эрдан.

— В смысле «плачевная»? Ты о чём? — возмутился Дохляк.

— Какой-то ты разговорчивый и любопытный стал, — с интересом заметил Монти, прищурившись.

— Простите за мою… любознательность, — произнёс Дохляк, нарочито растягивая последнее слово.

Он едва заметно прикрыл глаза, будто наслаждаясь тем, как оно звучит.

— Понятно. Наслаждается своей безупречной речью, — улыбнулся Монти. — Продолжай, Эрдан.

— Мы самая низкоуровневая команда, которая собирается биться за главный приз, — серьёзно сказал Эрдан. — Нам нужно добраться хотя бы до 25 уровня, иначе мы не продержимся в игре и трёх дней. На всё про всё — месяц.

— Даже тренируясь каждый день, мы не сможем добиться быстрого роста, — грустно произнёс Богдан, глядя в пол.

— Именно, — согласилась я и продолжила: — Как я поняла, нужны какие-то глобальные действия, чтобы получать максимально быстрый опыт. Например, мы с Богданом недавно получили по одному уровню, сражаясь с монстром. А тут... войн нет, чудовища не нападают, сражаться просто не с кем. Даже если где-то и завёлся Кащеюшка-Кащей, то до него рано или поздно доберётся Око Алтаря и прихлопнет его как клопа! Поэтому наше правительство и внедрило Большую игру, чтобы хоть как-то прокачивать военные базы.

Я вздохнула и добавила:

— Не забывайте, мы находимся в этом мире в рамках спасательной операции. Нас готовят к какому-то возможному злу, которое фиг знает когда появится. Поэтому никто никуда не торопится, и смысл игрового мира совсем другой.

— В общем, тут нет готовых квестов, — подхватил Эрдан. — Никаких заданий, за прохождение которых ты получаешь кучу уровней. Тут не ждут большие боссы с сундуками наград. Ты должен сам себе создать квест.

Он замолчал на мгновение, а потом продолжил:

— Говорят, Генерал отправлял своих солдат в закрытую зону, где они охотились на монстров и прокачивали свои уровни. Значит, и нам нужно искать такие места, где можно получать дополнительный опыт.

Эрдан посмотрел на нас с расстроенным видом, а затем заговорил снова:

— Ну так вот, есть одна тайная локация. В замке приезжие иногда рассказывают о странных местах с таинственными существами. Например, о портале в другой мир. Никто, правда, не может это ни доказать, ни опровергнуть. Поиски результата не дали, но, как говорится, дыма без огня не бывает.

Он сделал паузу, будто обдумывая каждое слово, а затем добавил:

— В психиатрической больнице лежат двое бойцов из второго отряда. Они утверждают, что нашли это место и даже были там. Однажды вечером они пропали, будучи всего лишь 7-го уровня. А утром их нашли полностью седыми, невменяемыми, но с 20-м уровнем.

Комната на мгновение погрузилась в тишину.

— Ну, мы же не дураки, чтобы искать именно эту локацию? — осторожно уточнил Дохляк, нахмурившись.

— Нет, конечно, — Эрдан покачал головой. — Но мысли о новых и быстрых уровнях не дают покоя.

— Есть мысли и другие, — вдруг вмешался Дохляк, вставая в свою любимую позу героя. — Знаете, как говорится: поспешишь — людей насмешишь!

Он обвёл нас всех взглядом и продолжил:

— О чём тут думать? Забудьте об этих страшилках и продолжайте работать над собой в том темпе, который задаёт этот мир. Нам бы сначала его изучить до конца, прежде чем искать ещё один странный и опасный мирок.

— Ты, конечно, прав, — согласилась я, но в его словах не чувствовалось уверенности.

— Ну-ну, — пробормотал Монти, усмехнувшись. — Посмотрим, как долго ты продержишься, не клюнув на возможность быстрого апа.

Дохляк надулся, но промолчал, вернувшись к своему угрюмо-героическому виду. Очевидно, спор между нами ещё не был окончен.

— Мы вчера с Монти до трёх часов ночи обсуждали варианты, и есть план, — сказала я, глядя на Дохляка. Подойдя ближе и засучив рукава, я добавила: — И все наши возможности включают дракона огня. Дети останутся с Клавдией. У них, кстати, самые лучшие результаты.

— Там Карлсон рулит процессом, и он, между прочим, их не водит по опасным местам, — отмахнулся Дохляк, словно мои слова не имели значения.

— Кто? — переспросил Монти, подняв бровь.

— Ты что, не знаешь, кто такой Карлсон? — удивился Дохляк, глядя на него как на инопланетянина. Затем, махнув рукой, пояснил: — Ладно, не бери в голову. Я имел в виду Гермеса-домового. Вредный толстяк! Как только меня видит, сразу начинает ржать и напевать: «Держи меня, соломинка, держи». А дети тут же заливаются смехом!

— Гермес? — переспросила я, едва сдерживая улыбку.

— Да-да, это маленькое зло воплоти! Отругай его, Дина, иначе он совсем распоясался! — возмутился Дохляк.

— Хорошо, поговорю с ним, — я кивнула, стараясь выглядеть серьёзной, но уголки губ всё равно предательски дрожали. Затем я добавила: — Ну что, ты с нами?

— Я не хочу, чтобы меня ликвидировали, — буркнул Дохляк, качая головой.

— Что ты паришься? Это всего лишь игра. Ну ликвидируют тебя, вернёшься опять, — Богдан посмотрел на него с лёгким раздражением.

— Почему вы молчите все? Эрдан, Монти, вы же прекрасно знаете, что означает ликвидация! — Дохляк подошёл к Монти и вперился в него пристальным взглядом.

— Психбольница — это ещё не конец, — хмуро ответил Монти, опустив голову.

— Давайте не будем спорить, а начнём голосование, — предложил Эрдан, подняв руку. — Я пойду. Кто со мной?

— Я, — тихо сказал Монти.

— Я тоже пойду, — уверенно добавила я, посмотрев на Дохляка.

— Ребята… Я… Я с вами, но я до сих пор весь в сомнениях, — пробормотал он, явно не в своей тарелке.

— Ну, раз так, я буду телохранителем Дохляка, чтобы он меньше боялся, — вдруг заявил Богдан, ухмыльнувшись, и обнажил свои чёрные зубы.

Дохляк, смущённый, опустил голову и искоса стал поглядывать на Богдана.

— Ок, тогда я пойду сейчас в садик, дам указания Клавдии, и через час встречаемся у ворот замка, — решительно объявила я.

Когда я дошла до садика, постаралась выбросить все тревожные мысли из головы, улыбнулась и зашла внутрь.

На улице как раз была прогулка. Дети бегали, визжа от радости. Дима и Костик играли в салки, а Клавдия с довольным видом сидела на скамейке и наблюдала за ними.

Я немного постояла в стороне, потом тихонько присела рядом с няней и сразу начала с главного:

— Мы сегодня с ребятами отправимся в непростое путешествие. Честно, я не знаю до конца, чем оно может закончиться, — сказала я, пытаясь сохранять спокойствие в голосе.

— Тут не может быть страшно, возродишься — и всё будет окей, — ответила Клавдия. Но в её голосе я уловила скрытое волнение, хотя взгляд по-прежнему был прикован к детям.

— Вся надежда на тебя. Если мы не вернёмся до полуночи, иди сразу к Ясному.

Клавдия резко повернула голову ко мне. Её глаза расширились от испуга, и она шёпотом спросила:

— Вы с ума сошли? Куда вы идёте?

— Всё нормально, у нас есть план, — я придвинулась ближе, пытаясь успокоить её. — Мы вернёмся, не волнуйся.

— Едрить-колотить, Дина! — Клавдия разозлилась. Она отодвинулась, повернулась ко мне всем телом, скрестила руки на груди и продолжила: — Скажи, куда вы идёте?

— Мы идём искать тайную локацию, о которой шепчутся в замке. Только никому не говори. Это секретная миссия, — призналась я.

— Вы что, в сказки поверили приезжих? — Клавдия выдохнула и расслабилась. — Уф, напугала. Я-то думала, что что-то серьёзное. Хорошо, не потеряйте свои головы, бегая по лесу.

Я посмотрела на Диму, который весело играл с Костиком. Он был таким счастливым и беззаботным. Я не хотела тревожить его своими планами. Встав, я похлопала Клавдию по плечу и быстро ушла с игровой площадки.

«Ну что тут такого? Ну новая локация, монстры, ну умрём мы пару раз и возродимся», — подумала я. Хотя где-то в глубине души слова Клавдии всё-таки оставили лёгкое сомнение: а вдруг мы ничего не найдём?

По дороге я забежала к своему учителю и отпросилась на сегодняшний день. Затем написала письмо Ясному с пометкой, чтобы оно было отправлено автоматически в 23:00. Это было на случай, если мы не вернёмся.

Все было готово. До встречи у ворот оставалось немного времени, и я направилась туда быстрым шагом.

Ребята уже собрались. Мы встали в небольшой кружок, чтобы перед стартом обсудить план действий.

— Я нашёл психушку, — сказал довольный Эрдан. — Она находится за спортивным центром. Мы с Монти, благодаря классу «Скрытность» и способности «Невидимость», сможем проникнуть туда незаметно и поговорить с пациентами. Ваша задача — отвлечь охрану и персонал.

— Дохляк, на тебе охрана, — продолжил он. — Богдан, ты играешь сумасшедшего, а Дина — твою сестру. Ваша цель — максимально привлечь к себе внимание. Посмотрите журнал пациентов и найдите нам координаты, которые нужны.

Все кивнули, соглашаясь с планом.

Эрдан и Монти были единственными среди нас, кто уже прошёл десятый уровень. Они имели определённые классы и могли использовать их преимущества. За время последних тренировок все немного подросли: я — 8-й уровень, Богдан — 8-й, Клавдия — 9-й, Эрдан и Монти — 11-й, Дохляк — 6-й, а мой сын Дима — 6-й. Эрдан и Монти с трудом добрались до одиннадцатого уровня. После десятого шкала опыта увеличивалась в разы, и для каждого следующего уровня требовалось гораздо больше усилий. Поэтому новые активности за пределами базы были для нас жизненно необходимы, чтобы расти и развиваться.

Впереди показалось небольшое пятиэтажное здание. Эрдан с Монти ушли в скрытность, Дохляк намеренно отстал от нас метров на десять. Мы же с Богданом направились вдвоём к главному входу. К нам сразу вышел охранник и строго спросил, куда мы направляемся. Я показала на Богдана — тот замешкался сначала, а потом сделал рожицу убогого и сгорбился. Охранник с грустью посмотрел на него, решив, что я привела очередного пациента к врачам, и беспрепятственно пропустил нас внутрь. Я оглянулась назад, на Дохляка, — тот как раз тоже подходил. И когда мы уже проникли в здание, я услышала, как он «присел на уши» охраннику своими длинными и запутанными рассказами о жизни.

Подойдя к регистратуре, я подала сигнал Богдану. Выяснилось, что он неплохой актёр. Он тут же упал на пол, начал кричать, крутиться, покусывать себя. К нему подбежало несколько медсестёр и врачей и даже дежурная из регистратуры. Я сообщила докторам, что после перерождения у него появились головные боли и он видит разных чудищ. Богдан в этот момент что-то закричал и побежал по лестнице вглубь больницы. Врачи с медсёстрами все кинулись за ним. Ресепшен опустел.

Я подошла и стала искать книгу с информацией о пациентах. Вот она! Так, поглядим, где тут прячут больных, благо их было немного. Все в основном с одним диагнозом: депрессия или тревожное расстройство. Ну это и понятно, неподготовленному психологически человеку сложно нормально воспринять новый мир, увидеть фантастических тварей и вообще смириться с мыслью, что это всё некая реальность. Принять факт, что это всё игровое пространство, было сложно. Поэтому и организовали эту лечебницу.

И вот наконец я нашла двух пациентов с диагнозом шизофрения — они были единственные такие и лежали в одной палате. Хотя нет, нашёлся ещё один, но он обитал в одиночке больше года. А нам нужны были те, кто недавно попали в больницу. Значит, палата номер 101. Я открыла заранее созданный голосовой чат на всех и сообщила:

— Ребята, палата номер 101. Богдан, можешь возвращаться, уходим.

Минут через пять я увидела, как Богдан в обнимку с врачом шёл ко мне.

— Сестра, я всё осознал, — сказал Богдан, чуть ли не плача.

Врач в этот момент с сочувствием посмотрел на меня.

— Держитесь. Ему просто нужен покой дней пять. И он придёт в норму.

— Спасибо, доктор, спасибо!

Я взяла Богдана за руку, и мы вышли из больницы. Оказавшись на улице, мы увидели Дохляка, который своими тонкими пальцами стучал по лбу охранника и говорил:

— Ты ку-ку? Ещё раз повторяю, сей мир опасен и в то же время прекрасен.

— Это ты ку-ку. Пока ты рассуждаешь о бытие, люди умирают от голода в нашем мире. Нам надо думать о спасении человечества, находясь на Земле!

Дохляк увидел нас и продолжил:

— Бесполезным вышел у нас с тобой разговор. Ладно, я, пожалуй, пойду искать новый смысл бытия.

Мы отошли от больницы подальше и сели втроём на скамейку, ждать ребят. В голосовом чате вдруг послышался голос Эрдана:

— У нас проблема. Всё сложно. Бойцы говорят какими-то загадками и ребусами. Мы ничего не можем понять. Они лежат связанные, волосы у обоих седые.

— Назови мне их имена, подключу их к нашему чату, и мы сможем их тоже слышать.

— Есть ещё проблема, — включился Монти, — у них нет профиля, есть только цифры над головами — 1 и 2. Значит, их ликвидировали.

Так вот что означает ликвидация! Я открыла карту чата и стала смотреть список ближайших собеседников, нашла в самом конце списка номера 1, 2. Тут же подключила их к нашему чату, и мы сразу услышали их.

Один из них всё время повторял один и тот же вопрос.

— Как человеку не спать восемь дней? Как человеку не спать восемь дней?

— Это загадка! — сказал вдруг Дохляк в чат и посмотрел на нас округлившимися глазами. Номер 1, который загадал её, замолчал.

— Ребята, он смотрит на меня и ждёт ответ, я, честно, туплю, — посетовал Монти.

— Надо спать ночью! — сказала я, стукнув себя по лбу. — Это ответ на загадку. И что это означает?

В чате образовалась пауза, все задумались. Я решила прервать молчание.

— Эрдан, Монти, следите за их реакцией, ребята, давайте кидать свои мысли в чат!

— Может, надо спать ночью? — предположил Богдан.

— Что-то надо сделать ночью… — сказала я.

— Локация открывается ночью? — добавил Дохляк.

— Да, всё верно, последнее, — сообщил Эрдан. — Номер 1 кивает головой.

— Выходит, их сознание застряло между мирами. Они видят истину, но не могут сказать её прямо — только загадками, — добавила я в чат.

Послышалось бурчание.

— Один оборот вокруг Земли спутник делает за 1 час 40 минут, а другой — за 100 минут. Как это может быть? — спросил номер 2.

— Это несложно, — ответил Дохляк, — 100 минут это и есть час сорок.

— Значит, локация открывается в час сорок ночью? — спросил Эрдан. — Да, верно, второй кивнул. Где она открывается?

— Посреди поля лежит зеркало, стекло голубое, рама зелёная, — проговорил номер 2.

— Он, он, она, он, она, пропуск, оно. Что должно быть на месте пропуска? — спросил номер 1.

— Ох, ну ты и загадал, — возмутился Эрдан.

Мы все начали думать. Минут, наверное, десять прошло, когда вдруг Эрдан крикнул в чат:

— Пруд… Это первая загадка… А вторая, наверное, означает, что за пруд!

Наступило опять гробовое молчание. И через минуту взволнованно крикнул Эрдан:

— Суббота! Если сложить всё вместе, то это Субботнинское водохранилище, в пропуске должно быть «она», там идёт перечисление дней недели и пропущена суббота. Уф, смог догадаться только потому, что начал вспоминать, какие у нас есть тут водоёмы.

— Что дальше делать, ребята? — спросил Монти у бойцов.

— К реке подходят два человека. У берега лодка, которая может выдержать только одного. Оба человека переправились на противоположный берег. Как? — спросил 2.

— Сговорились две ноги делать дуги и круги, — спросил 1.

— Как спрыгнуть с десятиметровой лестницы и не разбиться? — спросил 2.

— Стоп, стоп, стоп, не так быстро. Мы не успеваем. И почему вы так разговариваете? Что с вами случилось? — поинтересовался Дохляк.

— Они молчат, у одного потекли слёзы. Ребята, мы вам поможем, — сказал, волнуясь, Монти.

— Вторая загадка говорит о двух берегах. То есть два человека переправлялись с разных берегов, навстречу друг к другу, — объяснила я и продолжила рассуждать вслух:

— А спрыгнуть надо с самой нижней ступени. Чёрт, я ничего не могу тут соединить!

— А про ноги и круги… Что это? — спросил Богдан.

Дохляк достал блокнот и записал туда все наши ответы, потом вписал ещё что-то, начал крутить листок, вглядываясь.

— Можно ли зажечь спичку под водой? — задал вопрос номер 2.

— Я понял, я понял! Про круги — это циркуль! Вот что у нас есть, сейчас вы все поймёте тоже: ночью, в час сорок, водохранилище, два берега навстречу друг к другу, циркуль. Возможно, где-то в центре водоёма спрыгнуть под воду. Это если с ответом про спичку.

— А какой ответ-то про спичку? — спросил Богдан.

— Можно, конечно, если воду в стакан налить, а спичку держать под стаканом, — ответил Дохляк.

— Ребята, оба парня кивнули головой. Держитесь, мы поможем, я надеюсь, что у нас всё получится, — сказал Эрдан, обращаясь к бойцам.

— Всё, мы к вам возвращаемся, закрывай чат, — сказал Монти.

Не успев ещё отключить чат, я услышала последнюю загадку от номера 1.

— Меня можно разрушить, не касаясь меня, можно даже не видеть меня. Кем я могу быть?

— Обещанием… — сказала я в чат и отключила его.

Глава 11 «Мы действуем по привычной схеме: сначала лезем в неприятности — а разгребать будем потом!» (Редгрейн Лебовски, из книги «Игры Патриотов»)

Мы направлялись к замку, погружённые в свои мысли и чувства. Я заметила, как мои друзья стараются держать лица спокойными, хотя внутренняя боль была очевидна. Монти и Эрдан плелись позади, тихо беседуя, видимо, ещё не отошли от увиденного. В их глазах до сих пор стояли образы двух молодых людей с седыми волосами, связанных в психиатрической больнице. Ужас, страх и отчаяние, запечатлённые на их лицах, были невыносимы, и невозможность помочь угнетала. Опыт, который они разделили, сплотил их.

Мы полагали, что наша цель была меркантильной, но теперь всё изменилось. Миссия стала куда более важной — нам предстояло спасти этих ребят. И мы сделаем это сегодня. Я открыла почту и удалила письмо, которое в 23.00 должно было отправиться Ясному. Теперь оно ни к чему.

Мы решили пойти ко мне в комнату и обсудить наши дальнейшие действия. Придя в номер, мы минут десять сидели и молчали, каждый о чём-то думал, пока тишину не нарушил Дохляк.

— Как-то это всё странно. Пойду на рынок за припасами.

Мы утвердительно кивнули, а Монти добавил:

— Я тоже схожу на рынок, поговорю с Шелли о водохранилище. Нам надо обсудить план действий, — добавил он, обращаясь к Эрдану.

— Идём, — согласился Эрдан.

— В полночь у аллеи Ангелов? — уточнила я.

— Да, именно там. Напомни всем в чате, — попросил Монти.

После того как Монти и Эрдан ушли, в комнату заглянула Клавдия с детьми.

— О, тут ещё и мама с Богдасярой, — удивилась она.

— Мама! — крикнул Дима, бросаясь ко мне в объятия.

К нам присоединился Костик, и мы обнялись.

— Как школа? — спросила я.

— Скучно, — посетовал Дима и уткнулся в меня своим носиком.

— Да маленькие они ещё для школы, но надо всё равно учиться, уровень свой поднимать, — сказала Клавдия. — Гермес мне в этом очень хорошо помогает. Не ожидала, думала прибью, как-нибудь. Он, конечно, ещё та язва, но талантливый! Очень ловко у Димы интерфейсом управляет и закрывает все его вопросы. Так же он консультирует Костика и меня. Скажу так — мы подружились.

Очевидно, такая ситуация имела свои преимущества. Клавдия с детьми редко принимали участие в наших совместных тренировках, проводя большую часть времени в образовательных и внешкольных учреждениях, а также на разнообразных мероприятиях. В результате они пребывали в состоянии самостоятельного плавания, полагаясь исключительно на собственные силы. Мне же, наоборот, было крайне непросто одновременно контролировать и оказывать поддержку всем участникам группы.

При организации общих совещаний, посвящённых вопросам развития, у нас не совпадали графики: детский и взрослый. Либо это было раннее утро, когда дети спали, либо поздний вечер — время их сна, ну а днём они были заняты на уроках. Синхронизировать наши расписания представлялось практически невозможным, за исключением выходных дней.

В итоге Гермес и Клавдия взяли на себя эти задачи, тем самым значительно облегчив мне жизнь. Гермес тщательно всё изучал и давал грамотные советы, благодаря чему команда Клавдии не отставала по развитию от нас ни на шаг.

— Спасибо, спасибо, рад быть полезным, — услышала я где-то рядом голос Гермеса. И, переходя на фальцет, пародируя Клавдию, он продолжил: — Дима и Костик, вы в курсе, сколько время? Зубки все покрылись микробами, надо их смыть, а потом мы все вместе послушаем интересную сказку.

Клавдия не успела обидеться, либо уже привыкла к его шуткам, и, спохватившись, глядя на часы, заохала:

— Ой, точно! Время-то уже 20 часов? Ну-ка, быстро всем зубки чистить, потом ляжем в кроватку и будем сказки читать и спать.

Дети побежали в ванную, а Клавдия посмотрела на нас с Богданом.

— Че это вы такие грустные и молчаливые? И почему не бороздите лес в поисках таинственной локации? — спросила она нас.

— Всё не так просто, и миссия уже другая, — ответила я. — Но место тоже.

— Ребят будем спасать, — грустно сказал Богдан.

— Вот тебе и новость… — ахнула Клавдия и уселась поудобнее на постели.

Мы рассказали Клавдии всю историю. Она всё время кивала головой и охала. Потом посмотрела ещё раз на нас и сказала:

— Я вот что думаю: вам надо ещё раз проговорить эти загадки и понять, нет ли там двойных смыслов. И ещё думаю, ребята так разговаривают, поэтому загадка и ответы связаны между собой. Подумайте над их очередностью… как будто рассказ. Например: к реке подходят два человека. У берега лодка, которая может выдержать только одного. Оба человека переправились на противоположный берег. Перефразируем: если бы они вам ответили, будучи в нормальном состоянии, это звучало бы так: «Мы с разных берегов сели в лодку и двигались по направлению друг к другу». Далее шла загадка про циркуль…

— …Интересно мыслишь! — воскликнула я, прервав Клавдию.

Она улыбнулась. А я, тем временем, ещё раз в голове распределила все загадки по порядку вместе с ответами и записала их на листок. Спустя минут пять я воскликнула:

— Клавдия, ты гений!

Добавляя недостающие слова, я прочитала написанное:

— Ночью в час сорок на Субботнинском водохранилище сесть в лодки с разных берегов и плыть навстречу друг к другу в центр, создать окружность и центральную точку, прыгнуть с нижней ступеньки лестницы в эту точку под воду с горящими факелами. Теперь это выглядит как инструкция. Спасибо, Клавдия.

— Именно так! А сейчас идите в комнату к Богдану, а я деток укладывать буду. К Ясному мне обращаться? — уточнила Клавдия.

— Если мы не вернёмся утром, — с грустью в голосе ответила я.

Я тут же написала в чат ребятам новый план и добавила: «Жду ваши мысли». Мои характеристики замигали: Интеллект 21, Логика 26, Чат/Рация 16.

Время пролетело быстро, и мы с Богданом уже торопились к аллее Ангелов. Она находилась недалеко от замка. Ребята уже были на месте, и мы дружно двинулись в путь. Пройдя всю аллею, мы вышли на тропинку, ведущую в Чёрный лес.

Лес был безумно жутким. Деревья, густые и высокие, почти полностью перекрывали небо. Казалось, всё вокруг наполнено тайной и ужасом, словно в любой момент из зарослей может появиться что-то опасное. Страх заставлял дрожать каждую клетку моего тела. Мне чудилось, что за каждым деревом скрывается что-то грозное и непонятное. Дышать становилось трудно, и тут активировалось моё «Предчувствие».

— Чёрный лес полон устрашающих заклятий, и просто находясь рядом с ним, вы будете постоянно чего-то бояться. Это его свойство, поэтому постарайтесь максимально расслабиться и не беспокоиться, иначе эффект будет ещё сильнее, — спокойно сказал Монти.

Ну прямо легче стало, спасибо, Монти. По телу пробежала новая дрожь. Мы шли молча и медленно. Только когда оказались на открытом пространстве, я поняла, что долго не могу вспомнить, что произошло на той тропинке. Все впечатления смешались в одну кашу, где мой разум пытался изобразить то, чего я не видела, но что чувствовала.

Это было странно и непонятно, но я знала одно: что-то зловещее живёт там, в Чёрном лесу, и я ни за что не хотела бы туда возвращаться.

Между двумя высокими деревьями мы впервые увидели Субботнинское водохранилище — самое глубокое и таинственное место, о котором мы слышали.

Само место выглядело как ворота в иной мир. Мир, который казался наполненным магией и тайнами, превосходящими всё, что мы могли себе представить до этого момента. Вокруг водохранилища росли странные грибы и покрытые мхом лишайники, придавая месту ещё большую мистическую ауру. Местные жители рассказывали, что водохранилище обладает магическими свойствами и может исполнить самые заветные желания тех, кто осмелится нырнуть в его ледяные воды.

Но Монти предупредил нас о другом: те, кто осмеливался окунуться, либо не возвращались, либо теряли рассудок. Единственными свидетелями из числа выживших были два бойца, которые теперь находились в психбольнице.

Мы обратили внимание на две лодки, стоявшие у берега. Это сразу вызвало у меня нервную дрожь, но одновременно подтвердило, что наша инструкция начинает сбываться. Нас ждёт то, чего мы не можем по-настоящему предсказать.

Богдан занялся проверкой и подготовкой факелов, а Эрдан с Монти взялись за одну из лодок, чтобы перевернуть её и подготовить к использованию.

— Вы с Богданом стартуете отсюда, — сказал Монти, глядя на меня. Затем он повернулся к Эрдану и добавил: — Мы отправимся с противоположного берега. Дохляк, ты с нами.

— Держи, Эрдан, вот ваши факелы, — сказал Богдан, передавая зажжённые факелы.

Я включила голосовой чат, чтобы координировать действия, и мы с Богданом сели в свою лодку, ожидая, пока ребята достигнут противоположного берега. Тишина водохранилища давила, а каждая минута ожидания казалась вечностью.

Через двадцать минут они были на месте. Я посмотрела на часы — один час двадцать минут. Время настало. Всё совпадало с инструкцией.

— Окей, старт! — раздалась команда Эрдана через голосовой канал.

Наши лодки одновременно оттолкнулись от берегов, и теперь тёмная гладь водохранилища разделяла нас, но с каждым взмахом вёсел мы приближались к точке, где всё должно было свершиться.

Мы медленно плыли навстречу друг другу, и с каждым гребком напряжение внутри меня только нарастало. Моё сердце колотилось, как никогда раньше, а «Предчувствие» продолжало мигать, словно предупреждая о чём-то важном. На коже ощущались едва заметные электрические разряды, от которых я невольно вздрагивала. Мне было страшно. Очень страшно.

Когда наши лодки наконец встретились в центре водохранилища, я испытала облегчение. Дохляк встал, держа в руках верёвку с петлёй. Его движения были уверенными, как будто он уже знал, что делать. Он начал крутить верёвку над головой, как лассо, и через несколько секунд петля взлетела вверх. Внезапно она застыла в воздухе, словно наткнулась на невидимую преграду. Вокруг неё появился светящийся круг, сияющий тусклым мистическим светом.

Круг начал расширяться, заполняя пространство над нами, пока не стал достаточно большим, чтобы охватить все наши лодки. Дохляк громко произнёс заклинание, и из центра круга вырвался яркий луч света. Он пронзил тёмную воду между нашими лодками, заставив её тут же забурлить.

Я посмотрела на часы — ровно один час сорок минут. Всё происходило так, как было описано в инструкции, но это не успокаивало. Вода бурлила всё сильнее, превращаясь в маленькую воронку. Постепенно она росла, расширялась, и вскоре её центр начал уходить глубже, словно прокладывая путь куда-то вниз.

Вода закручивалась вокруг воронки, создавая мощный водоворот. Наши лодки, как будто подчиняясь невидимой силе, начали двигаться по кругу, постепенно смещаясь всё ближе к центру. Меня охватил панический страх — казалось, что нас вот-вот затянет внутрь, и пути назад уже не будет.

В середине воронки вода кружилась с невероятной скоростью, поднималась вверх, а затем стремительно падала вниз, исчезая в недосягаемой глубине. Всё вокруг озарилось странным мистическим сиянием, а воздух наполнился резким запахом рыбы и гнилой тины. Это зрелище было одновременно захватывающим и ужасающе пугающим.

Вглядываясь в углубление воронки, я вдруг заметила нечто странное. Там, внизу, в глубине, мелькнуло что-то, похожее на лестницу. Но прежде чем я успела рассмотреть её лучше, наши лодки начали вращаться ещё быстрее, и меня отбросило назад.

Дохляк, несмотря на всё усиливающееся вращение, каким-то образом удерживал равновесие. Он стоял, крепко держась за борта лодки, и пристально смотрел в центр воронки.

— Я вижу там лестницу! Надо прыгнуть на неё! — крикнул он, перекрывая шум бушующей воды.

Я, с трудом удерживая равновесие, подползла к краю лодки и всмотрелась в центр.

— Да, точно! Там лестница! — подтвердила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от адреналина.

— Все прыгаем! — скомандовал Эрдан. — Иначе нас затянет в воронку, и тогда будет слишком поздно!

Богдан, не говоря ни слова, схватил меня на руки, и, сделав несколько быстрых шагов, прыгнул прямо на лестницу. Это был невероятно точный прыжок — чуть левее, и мы бы сорвались в пропасть. Монти, подняв Дохляка на плечи, также сиганул к нам, его прыжок оказался столь же точным. Эрдан, словно заранее уверенный в успехе, уверенно последовал за ними.

— Ровно десять ступенек! Вот это точность! — выдохнул Дохляк, осматривая лестницу. — Если следовать инструкции, нужно прыгнуть вниз с последней ступеньки. Но я не самоубийца... — добавил он, закрывая глаза и пытаясь подавить дрожь в голосе.

Монти, проигнорировав его слова, лишь крепче ухватил Дохляка за ноги. Без лишних раздумий он добежал до последней ступени и бросился вглубь воронки. Крики Дохляка разрезали пространство, но вскоре они стихли, оставив нас в напряжённой тишине.

Я посмотрела на Богдана, который стоял рядом, и отрицательно помотала головой, пытаясь протестовать. Но он, ничего не говоря, снова поднял меня на руки и, не теряя времени, побежал следом за Монти. Мы прыгнули. В тот момент я почувствовала, как страх захватывает меня с головой. Сердце бешено колотилось, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Экран перед глазами начал мигать различными сообщениями: Ловкость +1, Создание чатов активировано, Предчувствие усилено, Броня обновлена.

Внезапно наша скорость падения замедлилась буквально за десять метров до дна. Я почувствовала облегчение и осмотрелась. Лунный свет проникал вглубь воронки, освещая дно, где уже стояли Монти и Дохляк. Над нами парил Эрдан и стремительно приближался, а вскоре и мы мягко приземлились рядом с ребятами.

— Дуну, нафиг такой аттракцион! — сказала я, с трудом дыша.

— А мне понравилось, — сказал довольный Богдан и, посмотрев по сторонам, добавил: — Ну и что теперь? Мы на дне водоёма, вокруг нас вода, куда идти-то?

— Очень интересный вопрос, на который я не знаю ответа, — сухо заметил Дохляк.

— Давайте ещё раз вспомним сказанное ребятами, — предложила я. — Большую часть действий мы сделали. Что осталось или что мы упустили?

— Мы ничего не упустили, мы все действия сделали! В данный момент мы спрыгнули и оказались под водой, но идти дальше некуда! — сказал истерическим голосом Монти.

— Так… Спрыгнули, а дальше была загадка про спичку под водой вроде. И мы решили, что надо спрыгнуть под воду с факелом. А спичка? Зачем они говорили о спичке, если учесть, что все их слова были со смыслом?! — сказала я, пытаясь найти разгадку.

— Некогда думать, нам конец! Посмотрите наверх! — крикнул Монти.

Наверху воронка соединялась, ещё мгновение — и она захлопнется. Тогда тут же вся вода накроет нас сильнейшим ударом. Думай, Дина, думай! Что-то в мозгу завертелось, закружилось. Богдан в этот момент начал метаться по кругу, Монти схватился за голову.

— Точно! Быстрее зажигайте факелы, которые потухли во время падения! — закричала я. — Факелы — это и есть «спички», которые нужно зажечь под водой!

Богдан быстро поднял факелы и раздал их всем, а Эрдан оперативно зажёг их. Теперь каждый держал в руке горящий факел. Вода наверху сомкнулась и с дикой скоростью ринулась на нас. Я зажмурилась и пригнулась, готовясь к самой страшной смерти. Рядом визжал Дохляк.

Но прошла минута, и ничего не произошло.

— Хватит визжать, как девчонка. Дина оказалась права — мы спасены, — сказал Монти, обращаясь к Дохляку.

Я медленно открыла глаза и была поражена. Мы находились в прозрачном подводном туннеле. Над нашими головами журчала вода, а в ней плавали рыбки. Впереди простиралась широкая дорога, ведущая в небольшой каменный коридор с горящими лампами.

Эрдан огляделся вокруг и подытожил наше удачное спасение:

— Похоже, мы сделали всё правильно. Туннель открылся, и мы в безопасности.

— Ну что, в путь?! — довольная собой, скомандовала я.

Мы двинулись по коридору, наслаждаясь видом подводного мира. Рыбки кружили вокруг нас, стремительно переплывая туда-сюда. Вода была прозрачной и чистой, и я чувствовала себя как в сказочном мире. Идя по коридору, я удивлялась только одному: как это вообще возможно здесь организовать? Но ответов у меня не было.

По мере продвижения мы достигли конца коридора и обнаружили лестницу, ведущую наверх. Она казалась бесконечной, но выбора у нас не было. Мы начали подниматься по ступенькам, чувствуя, как наши сердца бьются сильнее с каждым шагом, а дыхание становится тяжёлым. Мы боялись устать, не дойдя до конца, но настойчивость и желание выбраться наружу поддерживали нас.

Наконец мы выбрались на поверхность. Глубоко вдохнув, я ощутила сухой, знойный воздух, который обжигал лёгкие. Оглядевшись, мы заметили, что нас окружала огромная, бесконечная пустыня. Песчаные дюны вздымались вокруг, казалось, они никогда не закончатся. Ни намёка на воду, жизнь или укрытие. Губы тут же пересохли, и хотелось пить. Мы ошарашенно стояли на месте, широко открыв рты.

— Хорошо-о-о, — протянул Богдан, почесывая подбородок. — А где тут обещанные десять уровней для прокачки?

— Не торопись, — тихо ответил Монти, указывая куда-то вдаль.

Мы обернулись и увидели чёрную тучу, которая стремительно двигалась в нашу сторону. Из тучи вытягивались вихревые столбы, напоминающие торнадо. Они приближались, угрожающе вращаясь, и воздух вокруг них словно дрожал.

— Это что ещё такое? — спросил Дохляк, трясущимися руками вытягивая подзорную трубу.

— Это наш шанс поднять уровни, — на удивление бодро отозвался Эрдан, щурясь вдаль.

— Это торнадо! Какие ещё уровни?! Бежим! — взвыл Дохляк и уже развернулся на пятках, готовый дать стрекача.

Но Монти перехватил его за рукав и отчеканил:

— Не паникуй!

Дохляк замер. А потом выдернул руку и затараторил пуще прежнего:

— У торнадо скорость — до сорока метров в секунду! Нам крышка! А эти вихри ещё и набиты… летучими мышами! Они прячутся в воронке, как в засаде, и ловят жертв прямо на лету! Это армия, и она прёт на нас! — он сглотнул. — Я, между прочим, читал об этом. В книжке. С картинками. Там все умерли.

— В атаку! — скомандовал Монти, пропустив его вопли мимо ушей. — Мне тут сообщение упало: за каждого убитого — в два-три раза больше очков!

Инстинкт подсказывал мне отступить, но что-то внутри подталкивало к действию. Я кивнула Монти, хотя Дохляк продолжал отчаянно настаивать на своём:

— Я умею читать! Но я, вообще-то, ещё и думать умею — редкое, между прочим, сочетание! Давайте просто спустимся вниз и переждём, пока эта прелесть пролетит мимо! Я больше по пряткам, чем по битвам!

Сообщение действительно появилось, предупреждая о том, что в этой локации действуют изменённые алгоритмы. Для Эрдана и Монти, у которых были довольно высокие уровни, атака монстров могла оказаться выгодной, но для нас, низкоуровневых, это было куда сложнее.

Богдан сжал в руках дубинку, я достала пистолет, а у Дохляка в руках появился посох. Видимо, он понял, что его идея отступления не будет принята, и решил вооружиться. Но было уже поздно. Возможно, даже бесполезно.

Торнадо накрыл нас внезапно сверху, закрутив в своей огромной воронке. Мы оказались в хаосе — нас окружали отвлекающие и атакующие враги. Вихри слились в единую ловушку, и вырваться из неё казалось невозможным.

Это было ужасно. Я задыхалась, воздух был наполнен пылью и песком. Рёв ветра оглушал, а мелкий мусор, который лупил меня по голове и лицу, окончательно сбивал с толку.

Постепенно я привыкла к тому, что меня безостановочно крутит, словно на бешеной карусели. Но времени на адаптацию не было: помимо песка и мусора, в воздушном вихре скрывались враги. Гигантские летучие мыши выныривали из-за песчаной завесы, пытаясь укусить, ухватить или разорвать меня на куски.

Мои мысли путались, и я едва удерживалась, чтобы не поддаться панике. Единственное, что я могла делать, — это стараться не вылететь из воронки, словно мячик, в неизвестном направлении. Сама мысль о том, что я могу оказаться одна, без ребят, голодная, оборванная и бродящая по пустыне, вызывала у меня холодный ужас.

Мышей было так много, что они начали казаться частью самого торнадо, словно его живым щитом. Несколько раз мне удавалось отбить их атаки, размахивая руками и ногами, как безумная. Иногда мне помогал Эрдан: он появлялся из ниоткуда, используя свою способность «скрытность», и молниеносно убивал врагов.

Мой пистолет куда-то улетел в хаосе. Возможно, это было даже к лучшему — стрелять в такой ситуации было слишком опасно. Я чувствовала себя беспомощной, пока рядом внезапно не оказался Монти. Он протянул мне кувалду, с которой я почувствовала себя более уверенно. Теперь я могла отбиваться куда эффективнее. Размахивая ею, я громила мышей, которые пытались меня атаковать.

Ребята, наши высокоуровневые защитники, активно помогали нам, низкоуровневым «дурикам». Мельком я заметила, как одной из летучих мышей удалось цапнуть Дохляка за мягкое место. Он с визгом отпрыгнул и, подхваченный вихрем, поднялся выше по кругу вращения. Но долго его обижать мыши не смогли — Дохляк яростно тыкал своим посохом в обидчиков, и, кажется, его миссия мести была успешной.

Богдану приходилось тяжелее. На него нападало сразу несколько мышей, которые цеплялись в него с разных сторон. Он с трудом отрывал их от себя, ломал шеи и отбрасывал в сторону. Честно говоря, выглядело это впечатляюще, но и страшно.

Монти внезапно исчез. Одну секунду он был рядом, а в следующую — его уже не было видно. Наверное, он использовал какой-то навык вроде «невидимости». После его исчезновения мыши начали падать вниз, словно мёртвый груз.

Эрдан, используя свою «скрытность», перемещался по воронке так ловко, что я едва успевала заметить его. Он возникал то здесь, то там, убивая мышей с молниеносной точностью.

Я же чувствовала, как тело и голова начинают сдавать. Постоянное вращение, хаос и напряжение вестибулярной системы делали своё дело. К тому же эта воронка была настолько плотной, что казалось, будто мы кружимся в живой мясорубке.

Летучие мыши, размером с небольших собак, кишели вокруг нас, мешая не только двигаться, но и дышать. Мы находились в этом аду, наверное, минут двадцать — хотя мне это показалось вечностью. Перед глазами всё мельтешило: системные сообщения, летучие мыши, ноги Богдана или Эрдана, камни, песок.

Это была настоящая жуть.

Наконец вихрь выбросил нас на землю. Мы беспомощно покатились кубарем, пока не остановились. Торнадо, словно насытившись нами, резко изменил направление и умчался прочь, оставив нас лежать на траве.

Солнце светило слишком ярко, слепя нас. Попытка встать на ноги оказалась провальной — голова кружилась, а мышцы отказывались слушаться. Дохляк лежал неподалёку, весь зелёный и похожий на траву, на которой мы лежали.

— Уф, у меня сейчас сердце выскочит, — прошептал он, тяжело дыша.

— Да у всех тут сейчас всё выскочит, — отозвался Богдан, лежащий неподалёку, раскинув руки и ноги в стороны, словно звезда.

Я снова уткнулась лицом в траву — от головокружения меня стало мутить. А вот Монти и Эрдан, кажется, быстрее восстанавливались. Они уже сидели и смотрели вдаль, куда-то за горизонт. Я приподнялась, последовав за их взглядом, и заметила небольшую деревеньку, едва различимую на фоне зелени.

Мы отдышались, посмотрели друг на друга и вдруг, словно по команде, ожили. Наши лица озарились улыбками, и мы запрыгали, как малые дети, забыв о недавнем ужасе.

— Ура! — внезапно закричал Дохляк, подпрыгнув на месте.

— Ещё по одному уровню? — с интересом спросил Монти, внимательно оглядывая всех нас.

— Не по одному, — с загадочной улыбкой уточнил Эрдан и тоже открыл интерфейс.

Мы тут же начали проверять свои игровые настройки. Моё сердце заколотилось быстрее, когда я заметила, что мой уровень поднялся до 12-го! Внезапно я поняла, что мне дали целых четыре уровня сверху. Четыре! Видимо, я всё-таки кого-то убила в этом вихре, а двойные бонусы за местных монстров сделали своё дело.

Наконец-то! Это был настоящий прорыв.

Сгорая от нетерпения, я открыла все сообщения, которые поступали мне во время этой адской воронки. Их было так много, что они напоминали целую ленту новостей. Я начала читать их с огромным интересом.

Да, именно читать. Я люблю это делать. Мне всегда казалось, что чтение помогает мне лучше усваивать информацию и организовывать свои мысли. К тому же я читаю быстрее, чем этот медлительный робот в интерфейсе. Пока он пытается озвучить одну строку, я уже успеваю добраться до конца текста.

Информация потоком вливалась в мой разум: бонусы за убийства, достижения, новый опыт, а также какие-то странные мелкие награды, которые я пока не успела понять. Всё это вызывало у меня острый прилив радости и удовлетворения.

УРОВЕНЬ 12

Прогресс: 1/650 | HP: 1220 | MP: 1000

ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сила 44 | Ловкость 31 | Броня/Тело 36 | Дух 23 | Интеллект 26 | Логика 31 | Мудрость 20 | Харизма 28 | Благодать 35 | Предчувствие 28

«Предчувствие»: улучшена реакция (тело, действие).

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ НАВЫКИ

Профессиональная база (радист): 20 %

Инженер 9 | Радист 12 | Почта 18 | Чат/рация 16

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ НАВЫКИ

Оружие: Пистолет 5 | Автомат 4 | Меч 36

Единоборства: Бокс 17 (техника «Мухаммед Али») | Древнегреческая борьба 26

Ошибка «Другой опыт» исправлена. Ваш опыт в мире Лурапис распознан. В связи с огромным объёмом данных он будет постепенно загружаться, в зависимости от вашего развития.

ОЧКИ

Свободных очков: 45

Курс: 3 очка = 1 балл (11–15 уровни)

Ух ты! Очень интересно. А почему полёт и регенерация «ошибка»? Не быть мне лётчиком… Я открыла вкладку, чтобы почитать: «У вас нет соответствующих характеристик. Система не распознаёт или не поддерживает эти особенности».

Ладно, потом разберусь с деталями. Главное — мои основные характеристики получили топовые улучшения!

Первое, что бросилось в глаза, — это моя обновлённая харизма. Теперь я могу намного сильнее влиять на окружающих. Ух ты! Мой голос станет убедительным и повелительным, а способность воздействовать на людей достигнет совершенно нового уровня. Почти волшебство!

Ну а как иначе? Ведь я — Астарта, и она когда-то была очень влиятельной. Дальше — ещё лучше. Увеличенная выносливость! Ох, как же тут всё непросто. Эти параметры переплетаются друг с другом, создавая нечто совершенно новое.

Однако всё это было не так важно, как главный вопрос, который меня мучил уже довольно долго: какой класс предложит мне игра?

Я точно не собиралась становиться фермером или каким-то там торговцем. Нет, это не по мне.

Сгорая от нетерпения, я продолжила листать дальше, в поисках ответа.

«Поздравляем, вы можете выбрать себе класс».

Я мысленно нажала «продолжить» и зажмурила глаза, потом открыла и увидела то, что совсем не ожидала увидеть.

«Ваш архетип Воин, сформировано два варианта класса: Паладин или Полководец».

Да что тут думать, я уже наизусть знала всё, и, конечно же, выбрала Паладина.

Хорошо, теперь приступим к формированию и выбору слотов. Я открыла первый раздел и посмотрела на предлагаемые варианты. На выбор давались совершенно другие и незнакомые мне опции. Ничего из того, что я читала раньше, здесь не было. Что это такое?

«Пантера, Дроны, Могучая рука, Топор возмездия».

Я начала изучать.

Пантера. Этот класс позволял мне превращаться в пантеру и использовать три особенности нападения. Но... это звучало не так уж интересно. Превращения и когти — это, конечно, круто, но что-то в этом казалось мне слишком примитивным.

А вот дроны... Да, они сразу привлекли моё внимание. Особенно после того, как я видела, как они действовали, когда мы с Богданом оказались в подземном городе. Эти маленькие, но мощные механизмы оставили на меня неизгладимое впечатление. Они были быстрыми, умными и, что самое главное, невероятно полезными.

«Пожалуй, я выберу дронов в первый слот», — решила я, предвкушая, какие возможности это мне даст.

«Добавлена вкладка в инвентарь: мастерская/хранилище. Где будут храниться материалы для создания ваших дронов, а также проводится их ремонт. Сейчас вам доступно тридцать пакетов с материалами.

Дроны:

Стальные вороны — 5 штук — Атака клювом.

Гигантский шершень-убийца — 15 штук — Атака Кусь-кусь.

Слепни — 10 штук — Атака укус вампира.

Затраты MP — 50 единиц за каждого дрона.

Количество дронов можно увеличить. Время появления — одна секунда в полном составе или частично. Достаточно обратиться к выбранному экземпляру и отдать команду. По завершении задачи или по вашему приказу дрон возвращается обратно в хранилище. При уничтожении в мастерской создаётся слот под ремонт. Поставлена галочка „автоматический ремонт“. Время ремонта каждого дрона — 8 часов.»

Я была довольна увиденным. Теперь последний слот.

«Купол, Воодушевление, Ускорение».

Выбираю защитный купол, он мне необходим.

«Защитная полусфера:

Купол — Защитная прозрачная полусфера с функцией отражения атаки.

Затраты MP — 250 единиц.

Время действия купола на данный момент — два часа. После развития на 20% — три часа, на 50% — пять часов, на 75% — восемь часов. Цена активации будет меняться с ростом времени. Крепость купола зависит от характеристик: Броня/Тело, Уклонение, Сила. Чем выше эти показатели, тем крепче защита. Размер купола определяется количеством людей внутри, не больше 10.

Вам доступен третий слот. Активацию надо произвести немедленно, через пять минут он будет недоступен и пропадёт».

Странно, в книге было написано, что можно получить только два навыка к классу, а тут бонусом дают третий. Ладно, посмотрим, что там.

«Око (чёрная магия) — тайные знания, Свет (белая магия) — озарение, Карта — взгляд вперёд»

И всё? А где подробности? Как сделать выбор, если я не знаю, что они означают? Ладно, пойду по наитию и выберу «Око», люблю тайны.

«ОКО:

— Одержимость

— Тень.

Затраты MP 100 единиц/сутки»

«И как мне это развивать? Я вообще о таком не слышала. И, наверное, нельзя это рассказывать ребятам. Возможно, все три слота сформировались под мою расу Богини?» — рассуждала я про себя.

В этот момент пришло новое уведомление.

«Ваш профиль сформирован

Дина / Человек / Воин-Паладин / Радист / уровень 12»

Я посмотрела на ребят — все были ещё заняты изучением своих возможностей. Интересно, что выбрали Богдан и Дохляк? Я глянула на их профили:

«Богдан / Орк / Воин-Страж / Телохранитель / уровень 12»,

«Дохляк / Дракон Огня / Маг-Саппорт / Врач / уровень 10».

Молодцы! Простолюдинов нет, как сказал бы Генерал тролль. А что там с уровнями у лидеров?

Эрдан — уровень 15,

Монти — уровень 16.

— Паладин? Ты серьёзно? — вдруг услышала я возмущённый голос Монти, который смотрел на меня с недоумением.

— Что предложили, то и взяла, — ответила я, хлопая глазами.

— Но как так? — недовольно закричал Эрдан.

— Что вы все на неё накинулись! — вступился за меня Дохляк. — Игра увидела в ней то, чего мы не заметили. Алгоритмы тут чёткие, и просто так такими званиями не разбрасываются. Хотя, может, и немного перегнула палку, — Дохляк почесал голову и внимательно посмотрел на ребят.

Мне стало немного грустно от того, что все так на меня накинулись. Я отвела взгляд. Ко мне подошёл Богдан, положил руку на плечо и сказал:

— Я в тебе даже не сомневался. И, в отличие от них, видел тебя в деле и знаю тебя, мне кажется, очень хорошо. Ты лучший друг, и я очень рад за тебя.

Ребята почувствовали себя неловко и начали наперебой извиняться.

— Ну я не хотел тебя обидеть, просто… — начал Монти, но его прервал Эрдан:

— Дураки мы, что тут сказать! Мы забыли, что в этой опасной миссии с нами девчонка! Забыли, кто нас объединил и зачем! Забыли, кто главный стратег нашего развития и помощник. И вспомнили об этом только, когда ей дали крутой класс? Прости нас! — эмоционально высказался Эрдан.

— Буква «З», зависть нас одолела, — грустно добавил Дохляк.

— Забыли и простили! — ответила я. — А чтобы доказать, что я вас простила, я поделюсь секретом, который узнала недавно. Откройте свой класс, зайдите в него и посмотрите внимательно на маленький пустой квадратик внизу под названием класса! Все видят? Он очень незаметный.

Все начали кивать.

— Где, где… А вот, точка какая-то? Или, а, да, квадратик, малюсенький такой, — довольный, воскликнул Богдан.

— Поставьте там галочку и прочитайте описание, которое появится сразу после этого. Ну что? — продолжила я, улыбаясь.

— Да ладно? А что, так можно было? — восхищённо сказал Эрдан и замолк, изучая свои характеристики.

— Да потому что некоторым невыгодно, чтобы другие качественно развивались, кроме отряда Генерала. Жучара он, — злобно высказался Дохляк.

— Может, это не он, что вы так на него накинулись, — нахмурившись, сказал Богдан.

— Да он, он, кто же ещё, — продолжал настаивать Дохляк, закатывая глаза.

— Неважно, ребята, главное, что теперь у нас будет полноценное развитие, — строго подытожила я.

— Ай да красотка! — сказал Монти, улыбаясь. — Ну что, пойдём в деревню?

Мы молча встали и не спеша направились в сторону деревни. По дороге я ощущала, что вокруг нас всё наполнено таинственной энергией и мистическими силами. Когда я зашла в ворота, по спине пробежал холодок, и в интерфейсе замигало предупреждение: «Предчувствие».

Мы проходили мимо старых изб, которые казались заброшенными и забытыми. Пройдя ещё немного, мы оказались у деревенского колодца, стоящего одиноко посреди поля, окружённого зелёным лугом.

Мы продолжили обходить деревню, но все чувствовали себя немного не по себе. Казалось, что вокруг нас что-то затаилось, наблюдало. То и дело я ловила боковым зрением неясные силуэты, а странные звуки доносились словно из ниоткуда. Я решила не зацикливаться на этом, но напряжение росло.

Оказавшись снова у колодца, я вдруг остановилась и сказала:

— Ребята, мы ходим кругами. Тут нет выхода.

В этот момент мы услышали шорох и увидели, как из тени появилась странная фигура — чудовище с женской головой, телом и лапами льва, орлиными крыльями и бычьим хвостом. Оно двигалось к нам на всех четырёх лапах, сверкая хищными глазами. Я взглянула на её профиль — там значилось только имя: Сфинга. Больше никакой информации.

— Мне кажется, это Сфинкс, и, судя по крыльям… Ах, — испуганно сказал Дохляк и попятился назад.

— Что «ах»? — взволнованно спросил Эрдан, сжимая оружие.

— Греческий или Египетский? — уточнил он, замерев.

— А что, есть разница? — с нотками истерики в голосе уточнил Богдан, пятясь назад с выпученными глазами.

— Есть, и большая! Египетский — защитник, а греческий — чудовище-душитель, которое загадывает загадки… Нам конец. Это греческий… — тихо простонал Дохляк, побледнев.

Чудовище остановилось в нескольких шагах от нас и заговорило низким, раскатистым голосом:

— Смертные. Ответьте на мою загадку, и я позволю вам уйти. Ошибётесь — вы останетесь здесь навечно.

Мы переглянулись, и я почувствовала, как моё сердце начинает бешено колотиться.

— Значит, вот почему ребята загадками разговаривают? Что-то именно здесь пошло не так, знать бы что, — проговорил Монти, нахмурившись.

Моё «Предчувствие» продолжало мигать, но я решительно игнорировала его, пытаясь вспомнить что-то важное. В этот момент Сфинга подошла ближе, её глаза сверкнули, а голос прозвучал грозно и властно:

— Произнеси моё имя, и меня больше не будет!

Дохляк уже открыл рот, чтобы произнести её имя, но я молниеносно закрыла ему рот рукой.

— Ни слова! — быстро прошептала я.

Включив «тихий чат», я добавила всех в список и мысленно произнесла:

— Тишина-а-а.

Преимущество моей профессии — радист — заключалось не только в коммуникации на расстоянии, но и в создании группового чата с уникальными функциями. «Тихий чат» позволял нам общаться телепатически, но без использования магии. Подключённые участники слышали мой голос внутренним слухом — как если бы я говорила прямо у них в голове. Отвечать можно было так же: мысленно, не произнося ни слова. Их ответы передавались мне автоматически. Это был незаменимый инструмент в таких ситуациях, как сейчас.

— Тишина, — повторила я в чат, чтобы убедиться, что все меня услышали. — Это ответ на её загадку. Она не просто спрашивает, как её зовут. Это хитрый ход, чтобы заставить нас произнести её имя и проиграть.

Все участники замерли, осознавая, насколько тонка эта ловушка.

— Когда мы уходили из больницы, ребята загадали нам загадку, помните? — продолжила я, мысленно обращаясь к остальным. — Тогда я не придала этому значения. Подумала, что они просто попросили нас пообещать их спасти. Но смысл был глубже. Ответ на ту загадку был двойственным: Обещание или Тишина.

— «Меня можно разрушить, не касаясь и не видя меня. Кем я могу быть?» — вспоминая, тихо повторил Дохляк. — Точно, два ответа. Значит, и тут тоже два возможных решения.

— Так что нам делать? Молчать? — уточнил Эрдан, его голос в чате звучал напряжённо.

— Я не уверена, — ответила я, обдумывая всё. — Либо мы должны сказать ей ответ, либо как-то показать его.

Мы все молчали, обдумывая наши варианты. Сфинга прищурилась, явно чувствуя, что мы тянем время. Её когти слегка скребли землю, а крылья медленно расправлялись, словно она готовилась к нападению.

— У нас мало времени, — наконец подал голос Монти в чате. — Если мы молчим, то это ответ сам по себе. Но если она ждёт, что мы скажем что-то конкретное?

— Рискнём, — твёрдо сказала я в чат. — Просто скажем: Тишина.

— Если это ошибка, то мы проиграем, — напомнил Дохляк.

— А если промолчим, она может решить, что мы не знаем ответ. Мы не можем стоять вечно, — ответила я и посмотрела на свои характеристики, заметив, что при упоминании одного из вариантов «Предчувствие» замигало. Я повторила ещё раз два варианта: либо сказать — мигает, либо показать — не мигает.

— Мы молчим, все молчим, мы показываем ей ответ. Это точно, — ответила я всем в чат.

В это время Сфинга ходила вокруг нас с недовольным видом:

— Что ж вы молчите, не хотите, чтобы я ушла? Хотите, чтобы я разорвала вас на кусочки?

В этот момент она подошла к Дохляку и облизнула его щёку. Он задрожал и опять попытался что-то произнести.

— Умоляю, тихо! — простонала я про себя.

Сфинга долго ходила вокруг, пытаясь нас спровоцировать, но мы молчали.

— Ладно, надоело, — уставшим голосом сказала Сфинга. — Вы показали ответ, молодцы! Да, это была моя загадка! Не дали мне сегодня вкусно покушать, тьфу на вас. Вселенная, они выиграли, награди их. Уматывайте в колодец обратно. Видеть вас больше не хочу. И, вселенная, закрой мою локацию навсегда, не хочу больше видеть этих умников, мне туземцев и аборигенов достаточно, — сказала Сфинга.

— Заклятия и проклятия свои тоже сними, — осмелился сказать Монти.

— Иди ты… в колодец! — проворчала Сфинга и умчалась вглубь деревни.

Не успели мы переварить, что произошло, как сверху посыпались камни и различные предметы. На экране побежали надписи, я начала их читать:

«Ваш уровень 13, 14, 15, 16. За четыре уровня 20 нераспределённых очков. Остаток неиспользованных очков 45, итого нераспределённых очков 65».

Очки, которые я не успела распределить раньше, займусь позже. Жаль, конечно, что теперь цена одного балла равна четырём. Придётся тщательно обдумать, куда их вложить. Но всё равно — мы все поднялись на восемь уровней, и это отличный результат.

Закончив осмотр своих характеристик, я подошла к остальным, которые занялись сбором награды. Среди вещей, которые достались нам, были камни, реликвии и разные безделушки. У Дохляка, как у мага с высоким интеллектом (около 50), была уникальная способность видеть ауры предметов. Красная аура указывала на усиление силы, зелёная — на магию, синяя — на меткость, коричневая — на скорость, а серая означала бесполезность.

— Серая — мимо! — комментировал он, отбрасывая ненужные вещи.

Благодаря этой способности мы собрали только полезные камни и реликвии. Однако при проверке выяснилось, что их уровень слишком низкий для нас.

— Не беда, — сказал Дохляк, осматривая добычу. — Я смогу переплавить их. Может, получится что-то стоящее.

Мы согласились, поэтому все безделушки передали ему.

— Ну что, теперь нам нужно прыгать в колодец? — спросил Дохляк, с опаской глядя на Монти. — Ненавижу такие штуки… Ну ладно, не надо уговаривать, я сам.

Он залез на край колодца, встал в полный рост, перекрестился и сиганул вниз.

— А-а-а-а-а-а-а! — протянул он долгоиграющим воплем, исчезая в глубине.

Мы замерли, прислушиваясь. Всплеска воды не послышалось.

— Ну, значит, нам туда! — уверенно сказал Монти, глядя в темноту.

Мы переглянулись и, не теряя времени, начали по очереди прыгать в колодец.

Полёт оказался куда длиннее, чем я ожидала. Воздух свистел в ушах, а сердце бешено колотилось. Наконец я упала в воду. Стремительно всплыв на поверхность, я сделала глубокий вдох и огляделась. Рядом вынырнул Богдан, а чуть дальше — бултыхающийся Дохляк.

— Жив, — буркнул он, отфыркиваясь.

Вскоре к нам присоединились Эрдан и Монти. Все промокли до нитки, но были целы.

Я огляделась по сторонам и вдруг поняла, где мы. Вокруг было знакомое место.

— Субботнинское водохранилище! — воскликнула я, не веря своим глазам.

Мы вернулись домой. Ура!

Глава 12 «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее» (Фридрих Ницше)

В пять утра я на цыпочках прокралась к себе в постель и легла. Клавдия с детьми сопели на разостланных на полу матрасах. Я заметила, как Клавдия приоткрыла один глаз, улыбнулась ей и тут же уснула.

Проснувшись, я огляделась вокруг — детей и Клавдии нигде не было. На экране мигало сообщение от неё: «Ушли на завтрак». Но меня волновал совсем другой вопрос. Я открыла чат под названием «психбольница», чтобы проверить список его участников. Увиденное меня по-настоящему обрадовало! Вместо номеров «1 и 2», под которыми раньше значились солдаты из психушки, теперь были указаны их имена: Иван и Платон. Я нажала на их профили:

«Иван / Человек / Воин-Сапёр / Инженер / уровень 20».

«Платон / Человек / Воин-Страж / Артиллерист / уровень 20».

Я вывела их в отдельный голосовой чат:

— Привет, как вы? Есть время поговорить? — спросила я.

— Привет, Дина! Спасибо вам огромное. Мы в вечном перед вами долгу. Сейчас идём к Петровичу, а потом в лабораторию на исследование. Давайте встретимся после обеда, недалеко от замка возле колодца? — предложил Иван.

— Спасибо, Дина, я верил в вас, — добавил Платон.

— До встречи! — ответила я, расплывшись в улыбке, как Чеширский кот.

Довольная собой, я вышла на балкон, где уже сидели Дохляк и Монти, неспешно потягивая кофе. Увидев меня, они сразу закидали вопросами.

— Я слышал, ты с кем-то разговаривала сейчас! С бойцами? — спросил Дохляк.

— Ты уже знаешь новость? — добавил Монти.

— Давайте по порядку. Мы говорим об одном и том же? О ребятах из психбольницы? — уточнила я.

— Именно, — кивнул Монти.

— Тогда на оба вопроса отвечаю утвердительно. Ребята будут ждать нас после обеда возле колодца недалеко от замка, — быстро ответила я.

— Я был утром возле лечебницы, там полно журналистов. Пробраться к ребятам не удалось, но я услышал, что их выписывают сегодня, — продолжил Монти.

— Значит, то, что мы прошли эту локацию, вернуло ребят? — с восторгом спросил Дохляк.

— Возможно, это или что-то другое. Например, когда я прыгала в воронку, загадала желание, ориентируясь на поверья про этого водоёма, — сказала я, забрав у Дохляка кофе. Сделав пару глотков, я села рядом с ним.

— Ох, мне было не до желаний. Меня Монти так потрепал там, что я вообще ни о чём не думал, — удручённо ответил Дохляк.

— А ещё, помнится, Монти приказал Сфинге убрать свои заклятия. Правда, она отправила его куда-то за хлебом, — усмехнулась я, вспоминая тот момент.

— Надо поговорить с ребятами, они точно смогут нам рассказать больше, — задумчиво произнёс Монти.

В этот момент на балкон вышел Богдан.

— Доброго тебе, чего такой суровый? — спросил Дохляк.

— Не спал вообще, — мрачно ответил Богдан.

— Так это не проблема, мой сын тебя быстро уложит. Сейчас они с Клавдией пошли на завтрак, как вернутся, скажу ему зайти к тебе, — сказала я с улыбкой.

— Спасибо, — коротко ответил Богдан и сел рядом со мной.

Мы ещё немного поболтали, а потом разошлись по своим делам. Сегодня был выходной: занятий не было, садик тоже не работал. Я решила посвятить день детям.

Мы сидели в парке с Клавдией, наслаждаясь утренним солнцем. Вокруг нас шумели листья, пели птицы, звучали звуки природы. Мы пили ароматный кофе и обсуждали последние события. Дети играли на площадке, периодически закапывая и раскатывая друг друга, скатываясь с горки и «стреляя» из игрушечных пистолетов.

— Ты заметила, что у Димы, пока ты там шлялась ночью, уровень вырос на два пункта? — с ухмылкой спросила Клавдия.

— Заметила. Возможно, это из-за нашей ночной прогулки. Теперь думаю над планом тренировок, чтобы и вы могли хорошо прокачаться, — сказала я, задумавшись.

Действительно, почему у Димы вырос уровень ночью? Надеюсь, на все эти вопросы ответит Ясный.

Я посидела ещё час с Клавдией, потом поиграла с детьми и, уставшая, но счастливая, отправилась на встречу с Ясным. Мы встретились в библиотеке и пошли в переговорный зал, чтобы никто нам не мешал.

— Всё вижу и обо всём догадываюсь. Только, пожалуйста, поменьше мыслей, а то у меня в голове каша из-за огромного количества вопросов, — сразу сказал Ясный. — И поздравляю с паладином! Что ещё тебе выпало? — продолжил он, давая понять, что уже успел услышать все мои мысли.

— Вместо двух стандартных слотов для класса Паладин — два совершенно других, и ещё бонусом выпал третий. Я выбрала «Око». Описания нигде по нему нет. Ещё — суперспособности от расы, которые частично работают, и внутренние силы, — быстро выпалила я.

— Найдёшь и разберёшься. А по слотам это было ожидаемо: ты же по расе — Богиня. Поэтому алгоритмы сработали не по выбранной тобой расе «человек», а по реальной. А как ты знаешь, по расе «Богиня» вообще нет никакой информации, поэтому игра сама создала новые навыки, слоты и ветку развития для них, — сказал Ясный, глядя на меня изучающим взглядом.

— Я человек! И что это за раса такая — Богиня? — возмутилась я.

— Есть расы: орк, гоблин, человек... Богиня тоже считается расой, не спорь, — перебил меня Ясный, принимая грозный вид.

— Хорошо, — вздохнула я. — И что мне это всё даёт?

— Преимущество. Ты единственная в этом мире с такой расой. Ты лидер. Ты могущественный воин, — серьёзно ответил он.

— Ага, лидер, очень смешно. Вы бы видели, как ко мне ребята относятся. Когда узнали, что мне дали «Паладина», сразу накинулись на меня. Сказали, что я девчонка и что алгоритм игры просто ошибся.

— И что ты им ответила? — спросил Ясный, слегка нахмурившись.

— А что я могла ответить? — пожала плечами я. — Сказала, что если алгоритм ошибся, пусть попробуют доказать это. И что вообще, девчонка или нет — паладин у меня, а значит, разберусь сама.

— Вот это правильно, — кивнул он, одобрительно глядя на меня. — Ты должна понимать, что твоя раса — это не просто слова на экране. Богиня — это уникальность, это ответственность. Да, ты человек, но твоя сущность намного глубже.

— Звучит красиво, но пока это просто слова, — вздохнула я. — Лидер, говорите. А как быть лидером, если половина команды меня не слушает?

— Так раскрой себя. Не в прямом смысле, конечно. То, что у тебя глубоко внутри, не так просто освободить. Но игра смогла это распознать и присвоить тебе именно тот класс, который тебе подходит. Теперь твоя задача — раскрыть свой потенциал. Благодаря твоей ауре Богини, которую никто не видит, ты уже оказываешь влияние.

Заметь: несмотря на то, что в вашей команде якобы два лидера — Монти и Эрдан, все тянутся к тебе за окончательным решением. В любой стае идёт борьба, когда есть сильные самцы. Но сильная самка способна эту борьбу нейтрализовать. Она может управлять стаей, устанавливая свои правила и регулируя отношения между самцами. Это возможно благодаря её высоким социальным и интеллектуальным способностям. Сильная самка также участвует в боевых действиях вместе со своей стаей, защищая её.

Ты паладин, защитник. Твоя роль — защищать всех, сохранить их жизни, выбирая наилучший вариант схватки. Ты стратег боя, и от тебя зависит его исход. Ты должна быть мудрой, чтобы принимать верные решения в любой ситуации. Ты обязана уметь оценивать свои силы и слабости своих союзников и врагов, чтобы разработать эффективную тактику. Вот о чём ты должна думать каждую секунду! И, поверь, это тебе по силам. Я видел тебя в деле...

Далее я слышала только шум в голове, глядя на Ясного, как на немое кино. Его слова «должна» обрушились на меня с такой силой, что мне нужно было время, чтобы всё переварить. Я опустила голову, пытаясь понять, чего он от меня хочет. Всё, что я услышала, — это требования к моей внутренней расе Богини, которую когда-то уничтожила мама. Была ли я готова к этому? Нет.

Но вдруг я ощутила невероятную силу внутри себя. Что-то пыталось вырваться на свободу. Мне стало трудно дышать, и я схватилась за сердце, которое бешено колотилось.

— Тебе плохо? Посмотри на меня! — встревоженный голос Ясного прозвучал где-то рядом, вырывая меня из предобморочного состояния.

— Я... — успела только прошептать.

Внезапно голова закружилась, всё вокруг померкло, и я потеряла сознание, упав на пол.

Когда я открыла глаза, первое, что увидела, был Ясный, стоящий надо мной и что-то говорящий. Но его слова звучали размыто, словно сквозь плотный туман. Я поняла только одно: я лежу на полу. Попытавшись приподняться, чтобы осмотреться, я заметила, что всё вокруг расплывчато, голова гудела, и сосредоточиться было невероятно сложно.

— Что со мной произошло? — спросила я, стараясь сфокусировать взгляд на Ясном.

— Ты упала в обморок, — ответил он, помогая мне встать.

Ясный аккуратно проводил меня к креслу и усадил.

— Идёт процесс пробуждения. Тебе что-то загрузили?

В этот момент перед моими глазами всплыло игровое сообщение:

«Была перезагрузка. После оптимизации данных я загрузил „Опыт Лурапис“. Данные слишком объёмные, система пропустила небольшую часть на основании ваших параметров на сегодняшний день. Военное дело: 10 %».

— Странно всё это. Мне загрузили данные во внутренние силы в разделе «Военное дело/Тактика», — растерянно сказала я.

— Напомню тебе то, что говорил раньше, — ответил Ясный. — Всё формируется не только на основании твоих текущих возможностей, но и знаний, которые у тебя были раньше, помимо тех, что ты обретаешь здесь. Сейчас произошла своего рода перезагрузка тебя, если так можно выразиться. Когда ты упала в обморок, система добавила данные к твоим внутренним силам и начислила очки опыта из твоего прошлого воплощения. Думаю, это так. Это может быть опыт боевых действий, знания, книги, которые ты прочла, или что-то ещё из твоего прошлого.

— Именно так, — кивнула я. — У меня раньше была ошибка загрузки данных, система не могла принять такой объём. Но она сообщила, что всё исправит, как только я получу класс. Когда это произошло, система уведомила меня, что мой опыт в мире Лурапис распознан. Однако из-за огромного объёма данных загрузка будет происходить постепенно, в зависимости от моего развития. Я чувствую себя невероятно сильной! Во мне сейчас столько энергии! Перезагрузка — это просто невероятно! — сказала я, ощущая, что готова прямо сейчас отправиться в бой.

— Не торопись, — мягко остановил меня Ясный. — Сейчас прилив энергии спадёт, и ты почувствуешь себя нормально.

— У всех так же происходит? — спросила я, пытаясь понять, насколько я отличаюсь от других.

— Примерно, — ответил он, — но с одной поправкой: ты Богиня с многовековой историей. Теперь представляешь, сколько в тебе данных? Когда мы привезли вас с Димой в лабораторию, ты не поддавалась стандартному наркозу, хотя мой гипноз на тебя работал нормально. Поэтому Дима уже перешёл в мир Лурапис, а с тобой мы ещё долго возились. Нужные данные загружались не пять часов, как обычно, а целые сутки. Дима уже успел пойти на первый урок, а твоя капсула всё ещё работала. Сколько очков тебе дали?

— Десять процентов.

— Это действительно много, — сказал Ясный. — Подумай сама: от миллиона десять процентов знаний! Объём данных огромен. У ребят это идёт от их биологического возраста на Земле, и для них такие десять процентов практически незаметны. Но у тебя, учитывая твою природу и прошлое, такой объём вывел тебя из строя, и ты упала в обморок.

— Теперь я понимаю, — задумчиво ответила я. — Вернее, я это уже предполагала, но теперь это стало реальностью. То есть у них за основу берётся их опыт и возраст на Земле, а у меня — не только Земля, но опыт, возраст Богини, которая жила веками?

— Именно так, — подтвердил Ясный.

— Кстати, мне ещё дали бонусы благодаря навыкам моей расы. Увеличенное здоровье и ману. Я пока не спрашивала у ребят, но хочу понять: это много или мало? Может, всем такое дают после десятого уровня?

— Ты уже сама ответила на свой вопрос, — улыбнулся он. — Благодаря навыкам расы. У них раса другая, значит, их значения не такие, как у тебя. Какие у тебя показатели?

— Плюс 1000 к здоровью и стартовое значение маны 1000, — поделилась я.

— Я как-то виделся с Дохляком, и он спрашивал у меня рецепт зелья для маны, узнавал, какие вещи стоит приобрести и какие атрибуты помогут увеличить её запас. Он маг, так что мана для него — основа. Но ему, например, после десятого уровня дали всего 350 стартового значения, с увеличением на 50 пунктов за каждый уровень. Такими темпами он достигнет твоих текущих значений только к 23 уровню. Это нормально, учитывая, что сейчас цены на её расход относительно небольшие.

— Понятно, — кивнула я, слушая внимательно.

— Мана расходуется при использовании, но потом восстанавливается постепенно, с течением времени. Это называется подзарядкой. Разные классы и расы имеют разную скорость её восстановления. Кроме того, с каждым новым уровнем происходит автоматическая подзарядка, как и у здоровья. Развивая свой класс, он, конечно, столкнётся с увеличением затрат, но к тому времени его маны будет хватать. Хотя атрибуты всё равно не помешают.

— Логично, — ответила я.

— У тебя же другая история. Ты Богиня, и у твоей расы изначально заложены повышенные показатели здоровья и маны. Полёт, регенерация, смена облика, управление разными стихиями — всё это требует значительных затрат. У тебя, наверное, увеличение маны на каждом уровне по 250, а здоровья — по 100?

— Ага, — подтвердила я. — Правда, как раз с полётом и регенерацией возникла какая-то ошибка.

— Всему своё время, — успокоил он.

— Ладно, мне нужно всё это переварить и обдумать. На сегодня с вопросами покончено, иначе у меня голова взорвётся. Мне пора на следующую встречу.

— Угу. Кстати, поздравляю вас, вы молодцы! Но больше так не рискуйте, всё могло закончиться иначе.

— Тебе Клавдия всё рассказала?

— Конечно.

— Ладно, потом с ней поговорю. Мне пора.

Я вышла из комнаты, прогулялась по библиотеке и остановилась перед полкой с книгами великих полководцев. Взяв пару томов, я села за стол и углубилась в чтение. Но вскоре мои мысли переключились на нераспределённые очки навыков. Пожалуй, пора ими распорядиться.

Я решила активировать сборку по классу и вложить очки в «Дроны», «Купол» и «Око». Правда, про «Око» я пока знала слишком мало — разберусь позже. В итоге из 65 очков я приобрела 16 баллов, оставив одно очко свободным. Я распределила баллы так: по четыре каждому дрону и куполу.

— Отлично, — сказала я себе, чувствуя удовлетворение. — Теперь на встречу с ребятами.

Пока шла, ко мне прилетело сообщение от Ясного:

«Ты забыла спросить у меня про своего сына. Ну так вот, на него подействовала ты — сама знаешь почему. Из-за ваших родственных связей. Твой рост дал ему рост».

Вот оно что, понятно.

Выйдя за ворота замка, я свернула налево, направляясь на тропинку, ведущую к поляне с колодцем. Не успела я дойти до поляны, как сработало «Предчувствие». Мгновенно пригнувшись, я накрыла себя прозрачным защитным куполом. В тот же миг об купол взорвалась граната. Моя реакция спасла мне жизнь.

«Купол 5, Предчувствие 36, Ловкость 36, Сила 49».

Поняв, что опасность ещё не миновала, я вызвала всех своих воронов, потратив на это 250 единиц маны. Вороны взмыли в небо, и я приказала им найти источник угрозы и обеспечить мне обзор.

Глядя на мир через их глаза с высоты птичьего полёта, я внимательно изучала картину вокруг. Вороны устремились к деревьям, кружили над кустами, пока один из них не заметил маленькую мышку, которая юркнула в нору.

Вороны принялись откапывать норку, но вскоре стало ясно, что там никого нет. Я отменила приказ, и мои дроны вернулись ко мне.

«Разведчик», — это слово крутилось у меня в голове.

Но тут я задумалась, а точнее, порадовалась своей безукоризненной реакции! Я мысленно прокрутила свои действия шаг за шагом и удивилась, как быстро и оперативно смогла применить новинки своего класса буквально в первый раз. В критической ситуации я не растерялась, и это меня откровенно радовало.

«Опыт не пропьёшь», — подумала я с лёгкой улыбкой. Эта ситуация напомнила мне выражение «руки помнят». Сработали мои расовые навыки, усиленные основными характеристиками. Было ли мне страшно? Да, очень! Однако сообщать ли ребятам об этом? Нет, точно нет! Я по-прежнему никому не доверяла. Решу всё сама, не вовлекая других. Правильное ли это решение? Не знаю. Но так мне спокойнее.

Когда я подошла к колодцу, там уже стояли ребята вместе с Монти. С другой стороны поляны я заметила приближающихся Дохляка и Богдана. Ещё через минуту к нам присоединился Эрдан. Мы собрались в круг, и разговор начался:

— Ребята, расскажите нам всё. Я ночь глаз не сомкнул! — с волнением сказал Богдан.

— Начните с самого начала, — добавил Монти, дружески похлопав Платона по плечу.

Платон слегка кивнул и начал рассказ:

— В общем, как я понял, вы тоже слышали слухи о той самой локации и пытались выяснить, где она может быть, — с лёгкой горечью произнёс он.

— Как это началось? — уточнил Монти.

— Однажды на рынке был праздник, — продолжил Иван, подхватывая рассказ. — Подвыпивший странник рассказал нам о каком-то водохранилище, которое якобы исполняет желания. Он сказал, что там находится локация, где можно хорошо поднять уровни и раздобыть редкие реликвии. Мы, разумеется, начали расспрашивать его, как туда попасть.

Иван помолчал, как будто вспоминая слова странника, а затем продолжил:

— Он ответил коротко, загадочно: «Двое встретятся друг с другом и по центру прыгнут с головой. Не ударятся они друг в друга, так как лестница поможет им с лихвой. Окунутся они вдоволь, и зажжётся мир деньской».

— Мы две недели решали эту головоломку, — подхватил Платон. — Практически на каждом этапе мы умирали по несколько раз, пока не выработали правильные шаги. Потом была пустыня, мы приняли бой с мышами и зверями, хорошо прокачались, потом нашли деревню и, соответственно, Сфингу. Умирали там два раза, а на третий пришли с двадцатым уровнем, и она наложила на нас проклятие: говорить загадками. И снова съела.

— А профиль? Почему у вас были номера вместо имён? Это ликвидация? — спросила я.

— Типа того. Нас пытались вылечить, несколько раз обнуляли, но результата не было. Поэтому нас связали в психбольнице, присвоили номера, чтобы никто нас не нашёл, пока руководство не поймёт, что с нами делать. Иными словами, ликвидировали, — ответил Иван.

— Мы уже попрощались мысленно с родными, поняв, что нас никогда отсюда не выпустят, — продолжил Платон.

— Почему? Ведь можно было вывести вас из глубокого сна на Земле и почистить капсулу? — вмешался Эрдан.

— Две капсулы: одна с нашим телом в мире Земля, а другая в мире Лурапис. Человека заливают жидкостью там, настраивают его комнату в мире Лурапис, и происходит процесс переноса данных. Жидкость в капсуле в мире Лурапис постепенно заполняется до верха, и когда всё готово, производит вас здесь. Жидкость тут и там становится единым организмом с нашими данными, ДНК, архетипом, биологическим возрастом и многим другим. Она постоянно с нами синхронизируется, чтобы при возрождении здесь мы появились со всем, что было на момент смерти, — ответил Платон.

— В итоге и там, и тут нарушение… Понятно, — грустно сказал Эрдан.

— То есть руки и ноги на месте, а вот с головой проблемы? Жидкость именно мозговую деятельность не может контролировать? — спросил Богдан.

— Похоже, что так. При возрождении она восстанавливает всё на ту секунду, перед тем как ты погиб. Потеря в мозгу извилин не является смертью, поэтому всё это остаётся нетронутым и опять воссоздаётся, — ответил Иван.

— Получается, если в игровом мире получишь нарушение в мозгу, то в реальном проснёшься психом? Жесть, я на это не подписывался! — грозно выругался Богдан.

— Поэтому у нас есть психбольница. Нас долго изучали, прежде чем положить туда. Мы наслушались многого. По сути, всё должно было очиститься после возрождения, и все заклятия должны были спасть. Это же алгоритм игры. Но почему-то он эту процедуру не производит, — подытожил Иван, видя наши огромные глаза после услышанного.

— Какая-то странная игра, это же механика! — возмутился Богдан.

— Любая игра может повлиять на голову. Посмотри на подростков. Какие они после 24 часов в онлайне, а мы тут более трёхсот часов, а кто и все двадцать пять лет без отрыва живёт, — возразил Платон.

— Благодаря сложной схеме переноса сюда и создания тут твоего персонажа это возможно? Ну, я имею в виду, так долго играть, — уточнил Дохляк.

— Так как в реальном мире ты в коме, и там твоё тело постоянно поддерживают, как в больнице. Ага, — ответил Иван.

— А почему Сфинкс, или как там её зовут… Сфинга психанула? — спросил Эрдан.

— Потому что она нас убивала два раза, мы возрождались и опять шли к ней! Нам очень хотелось получить желаемые награды от неё. И когда она нас увидела в третий раз — психанула, — ответил Иван.

— Да, она нервная, это точно! — добавил Монти.

— Интересно, очень интересно. В нашем случае она тоже психанула, когда мы отгадали её загадку, и, по-моему, закрыла этот портал навсегда, — подытожил Дохляк.

— Именно этот процесс — закрытие портала — пробудил нас. Заклятие спало, и мы пришли в себя. Волосы стали нормальными, речь восстановилась, — радостно добавил Платон.

— Что Петрович-то сказал? — спросила я.

Иван с Платоном переглянулись, а потом оба опустили головы.

— Сказал, что мы психи и бесконтрольные увальни. Находясь на службе, втайне рисковали своими жизнями, не доложили обстановку и многое другое. Да мы и не думали, что рискуем, если честно, — ответил Иван.

— Петрович нас отправит на исправительные работы, и если мы справимся, то вернёт нас потом на службу, — добавил Платон.

— По головке не погладили, значит, — уточнила я.

— Мы не из пугливых, нам тут нравится, — ответил Иван.

Мы ещё час болтали, но мои мысли витали где-то далеко. Я продолжала думать об этом нападении на меня. Кто мог это организовать? Этот человек знал, куда я иду и когда. Круг подозреваемых сужался. Но кому под силу превратиться в мышку?

Мы попрощались с ребятами, пожелав им хорошей службы, и направились в мой номер, чтобы обсудить дальнейшие шаги.

Итак, собравшись в комнате, мы демонстративно обсуждали нашу стратегию повышения уровней, детали тактики в Большой игре и многое другое. Все как обычно спорили и даже ссорились, а я просто молча наблюдала за этим хаосом. Но почему я молчала? Ведь мне тоже было что сказать!

Нет, я уже не была трусихой и не боялась отстаивать своё мнение. Я просто выжидала, изучала их. Как львица, следила за тем, как борются между собой два самца — Монти и Эрдан. Смотрела, как остальные мечутся, не понимая, к кому прислушиваться, ведь у этих двоих были совершенно разные точки зрения и стратегии.

Мне нужно было понять, в какой момент вмешаться и доказать своё лидерство. Потому что с таким раскладом, который я наблюдала, я на игру с ними не пойду. Мне проще было сделать всё одной, чем постоянно сражаться с пустотой и терять время на разногласия.

— О нет, это точно не со мной, — резко сказала я, устав лицезреть этот бардак.

— В смысле? — удивился Монти, напрягаясь.

— В смысле?! — ответила я вопросом на вопрос. — Всё, что вы говорите, — это провал! Вы не видите картину в целом. Нужно учитывать всё. Даже какая трава будет под ногами, её шелест, звук, с какой стороны будет дуть ветер! Кто наш враг, сколько их, какие у них возможности, какие у них преимущества.

Я обвела всех взглядом. Никто не пытался возразить. Наверное, сложно спорить с эмоционально взорвавшейся бомбой, особенно когда она в моём лице. Хорошо, хоть что-то работает из женских уловок. Но, надеюсь, они не подумают, что я истеричка.

— Причём тут трава и ветер? — удивился Богдан, почесав затылок.

— Это тонкости тактики, не бери в голову, — отмахнулась я, понимая, что объяснять сейчас бесполезно.

— Ты сегодня сама на себя не похожа. Что с тобой? — взволнованно спросил Эрдан.

«Не похожа на себя?! — внутри меня всё закипело. — Это не тебя пытались недавно убить, это не ты скрываешь от всех, кто ты есть, это не тебя ненавидит половина находящихся здесь игроков!»

Я могла продолжать этот список бесконечно, но с трудом сдержала свой гнев. Вдруг на интерфейсе замигало сообщение о балансе сосуда. Я открыла его и увидела, как чёрная жидкость постепенно вытесняет белую.

«Стоп», — сказала я себе, закрыв глаза. Глубокий вдох. Выдох.

Когда я снова посмотрела на всех, мой взгляд был спокойным, почти материнским.

— Я пытаюсь понять вас, но вы каждый продолжаете тянуть одеяло на себя. Так у нас ничего не получится, — ровным наставническим тоном произнесла я. — И скоро я решу этот вопрос раз и навсегда! Не знаю, как, но решу.

Глава 13 «Все самое прекрасное в мире сделано нарциссами. Самое интересное — шизоидами. Самое доброе — депрессивными. Невозможное — психопатами. Здоровые почти не вносят вклад в историю» (Екатерина По

Попытки наладить ситуацию при помощи лидерства оказались тщетными. Несмотря на формальную роль лидера, мой авторитет был весьма ограничен. К тому же затея с Большой игрой воспринималась большинством участников несерьёзно, вызывая пофигистическое отношение.

Исключение составлял отряд Клавдии, который отличался высокой дисциплиной и слаженной работой. Напротив, отряд взрослых походил на использованную жевательную резинку: пока был интерес, всё шло хорошо, но стоило энтузиазму поутихнуть, как наступало желание всё бросить.

Я перепробовала множество подходов, но все они заходили в тупик. До Большой игры оставалось всего две недели, а мы были далеки от желаемой слаженности действий. Попытки объединить команду напоминали картину, где каждый занимался своим делом: кто-то углублялся в теоретические рассуждения, кто-то отлынивал, а кто-то и вовсе занимался посторонними делами. В такой патовой ситуации возник вопрос: как успеть наладить необходимые связи и выработать стратегию взаимодействия в столь короткие сроки? Наша команда не была готова к Большой игре.

— Куда ты летишь, гадюка подколодная! Ты мне чуть волосы не спалил, Горыныч! — кричала Клавдия.

Я в ужасе смотрела на небольшой дымок, поднимающийся над головой Клавдии.

— Гори, гори, моя звезда! — распевал песни Гермес, летая между нами.

— Я прихлопну этого мелкого жука! — проворчала Клавдия, оглядываясь по сторонам и размахивая руками.

Дима с Костиком стояли рядом со мной и громко смеялись. Дохляк виновато опустил голову.

— Я случайно… Мне показалось, что дали команду «атака». Я не разобрался в пальцах Дины… — заикаясь, сказал Дохляк.

— В сигнальных жестах! — эмоционально закричала я. — Это не «пальцовки», это сигнальные жесты! Ты же вчера говорил, что изучил их, что помнишь каждое движение! Ну как так?! — я закатила глаза и схватилась за голову.

Потом грустно посмотрела на Богдана и продолжила гневаться:

— Богдан, а почему ты не превратился в скалу? Почему ты просто закрыл глаза и стоял, тужился? У тебя ведь есть запас энергии для создания скалы? Или ты опять забыл материалы в хранилище?

Схватившись в очередной раз за голову, я сердито уставилась на него:

— Забыл пополнить своё хранилище? И думал, что я не отличу твою тушу с закрытыми глазами от настоящей скалы? Притворился камнем? В бою это будет означать смерть всей команды! Как на вас рассчитывать, если вы такие шуганные?

— Не серчай на них, они же пока дурачки, — тихо сказал Монти с ухмылкой на лице.

— А ты не лезь! Сделал всё правильно — срули вправо и не попадай в котёл наказаний, — сурово бросила Клавдия, продолжая искать глазами Гермеса.

— Монти и Эрдан, где вы должны были быть, когда я крикнула «обзор» Эрдану, а тебе, Монти, «поиск»? — спросила я, стараясь взять себя в руки, но при этом злобно посмотрела в сторону Монти.

— Я вроде был в туннеле, под землёй… — испуганно пробормотал Монти.

— Я превратился, но потом услышал крик Клавдии и обернулся обратно, чтобы выяснить, в чём дело! — смущённо добавил Эрдан.

— Тебя это как касалось? Ну вы что творите? Кто в лес, кто по дрова! — вскрикнула я. — Либо вы доверяете мне и делаете всё, как я скажу, либо всё пропало! Да, вы должны проявлять инициативу, но в конкретной ситуации кто-то один должен принимать решения. Иначе бардак! — я эмоционально кричала и снова схватилась за голову.

Что с ними делать? Как их объединить и объяснить, что командует кто-то один, а не вся толпа сразу? Хорошо, я же не против — берите всё в свои руки, командуйте. Так нет, никто не хочет брать на себя ответственность. И слушаться тоже не хотят. Ну ладно, давайте попробуем по-другому…

— Так, мне надоело с вами письками мериться! — резко сказала я, выдерживая паузу, чтобы все замолчали. — Не умеете слушать девчонку? Отлично. Значит, теперь будете слушаться Генерала. Нам осталось всего две недели до Большой игры. Мы не можем позволить себе разброд и шатания. Устроим состязание, заодно прокачаем свои навыки. Завтра в пять утра я жду Монти, Эрдана и Дохляка на стадионе. Без опозданий! — мой голос был ровным, но холодным.

— А я? — тихо спросил Богдан, опустив взгляд.

Я улыбнулась и, изменив тон на ласковый, ответила:

— Ты умничка. Ты знаешь, кто главный в доме. Спи, мой сладкий, и набирайся сил, — я нежно погладила его за ушком.

Но тут же, резко сжав его ухо, добавила строгим голосом:

— А теперь быстро в хранилище пополнять свои запасы! Пока не проверю — можешь не возвращаться!

Отпустив его, я обернулась к остальным, медленно выдохнула, улыбнулась и надела свою «маску злыдни».

— А этих петухов я жду завтра утром на стадионе! — крикнула я так, что эхо разнесло мою команду по всей округе.

Мои нервы были на пределе. Внутренний демон Астарты, дремавший где-то глубоко внутри, начал подавать признаки жизни. Она явно не терпела таких промахов и слабостей. Я уже больше недели не могла решить этот вопрос с дисциплиной. Думаю, я выбрала неправильный подход. По неопытности я ограничивалась лишь наставлениями, забыв, что команда нуждается в примерах. Им нужно видеть, что командир не просто раздаёт приказы, но и сам способен показать класс. Настоящий лидер не только требует, но и ведёт за собой. Это понимание пришло ко мне слишком поздно.

Я развернулась и направилась в сторону замка. Следом за мной пошла Клавдия с детьми. Гермес, как всегда, решил развлечься — включил песню «Прощание славянки». Я остановилась, развернулась и, не дожидаясь объяснений, отвесила ему лёгкий подзатыльник.

— Сгинь, нечистая! — пробормотала я.

В следующий миг музыка сменилась на эпичный момент из балета Чайковского «Лебединое озеро». Гермес, довольный собой, со свистом улетел вперёд, показывая мне язык.

Богдан, почесав своё ухо, заметно сдерживал смех. Он улыбнулся сам себе и побежал за нами. Кажется, он ещё раз обернулся в сторону ребят, чтобы бросить им свою фирменную ехидную ухмылку. Но, поравнявшись со мной и увидев моё обиженное лицо, быстро сменил настроение и ускорил шаг в сторону хранилища, стараясь не попадаться мне больше на глаза.

Утром я уже была на стадионе вместе с Генералом. Уговорить его не составило труда, он нас всех терпеть не мог и с большим удовольствием согласовал со мной коварный план с препятствиями.

Полоса была напичкана различными преградами, ловушками, а кое-где даже дежурили бойцы, готовые добавить нам «веселья».

Заспанный Дохляк стоял тенью рядом с Монти, который, нахмурив брови, грозно смотрел на поле. В его взгляде читалась смесь скептицизма и готовности к испытанию.

Эрдан, как всегда, опоздал — правда, всего на пять минут. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы Генерал вскипел.

— Вы нынче на удивление поздно... — начал он неожиданно мягким, почти нежным тоном. Но это было затишье перед бурей. Спустя мгновение он включил свой командирский голос, резкий и громкий, как удар молнии: — Опоздание — это нарушение пунктуальности! Лидер никогда не опаздывает. Лидер должен быть примером! Мы с Диной показываем вам пример. Смотрите и учитесь.

Я, злорадно улыбнувшись, подлила масла в огонь:

— Так его!

Генерал бросил на меня короткий взгляд, и в уголке его губ мелькнула едва заметная улыбка. Но он быстро вернулся к своему серьёзному тону:

— Значит, так, — сказал он, оглядывая нас. — Вот поле, вот старт, а там финиш. Ваша задача — добраться до него. Кто быстрее справится, тот и выиграл. Мы с Диной долго думали, бежать вам одновременно или по одному, и пришли к выводу, что бежать будете вместе. Дабы не давать преимущества никому. Посмотрите на полосу препятствий внимательно. И удачи!

Ребята хмуро переглянулись и заняли свои места на старте. Я встала рядом с ними.

— А Дина тоже будет участвовать? — с сомнением в голосе спросил Эрдан, покосившись на меня.

— Конечно, — уверенно ответил Генерал.

Эрдан усмехнулся и, прищурившись, посмотрел на меня сверху вниз.

— Хм… Как бы это сказать корректно… Мы явно превосходим её по силе. Она проиграет нам, и это никак не прибавит ей баллов, — его голос был полон самодовольства.

Я ухмыльнулась в ответ, сверкая глазами.

— Не боись, справлюсь, — парировала я с лёгкой издёвкой.

Генерал, услышав его слова, нахмурился и произнёс, глядя прямо на Эрдана:

— Эльф — птица гордая. Пока не пнёшь, не полетит!

Эрдан слегка побледнел, но не стал спорить. Остальные ребята с трудом сдерживали усмешки, но я знала, что они тоже недооценивали меня. Что ж, тем интереснее будет доказать им обратное.

Генерал обвёл всех суровым взглядом, словно пытаясь прожечь каждого насквозь, и продолжил:

— Ребята, это всё устроено не для того, чтобы показать, какие вы крутые самцы! А для того, чтобы вы вспомнили, зачем вам это нужно. Кто вас мотивирует? Кто помогает вам развиваться? Кто постоянно заставляет работать над ошибками? Кто рано утром вытаскивает вас из ваших тёплых постелек и гонит на занятия?

Эрдан посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на сомнение. Затем он опустил голову, будто начал понимать, о чём говорит Генерал.

Но тот не собирался останавливаться:

— Вы доверили ей командование, потому что у самих не хватило смелости и решительности взять всё в свои руки. А у неё хватило! И теперь вы оспариваете её решения, противостоите ей на каждом шагу! Она права в одном: вы как боязливые собаки — громко лаете, но не кусаетесь. Даже сейчас, вместо того чтобы доказать своё превосходство, вы сдаётесь. Либо боритесь, либо перестаньте лаять!

Я слушала его, и внутри меня всё переворачивалось от гордости. «А Генерал молодец! Вот он, лидер так лидер! Не зря носит генеральские погоны», — подумала я, с трудом сдерживая улыбку.

Но удержаться всё же не смогла — уголки губ сами собой дрогнули вверх.

Ребята, поймав мой взгляд, переглянулись, но ничего не сказали. В их глазах читалась растерянность, а головы вновь поползли вниз. Может, задумались, может, просто избегали моего взгляда.

Честно говоря, я не надеялась выиграть. Это было не главное. Я просто хотела показать, что тоже чего-то стою, что могу быть с ними наравне. Генерал был прав: они должны понять, что я здесь не просто девчонка, которая командует. Я такая же, как они. И, быть может, даже сильнее.

— На старт, внимание, марш! — скомандовал Генерал.

Мы рванули с места, словно нас выстрелили из пушки. Полоса препятствий была не из лёгких. Первым делом нужно было перепрыгнуть через широкую канаву, затем пройти по узкому бревну, удерживая равновесие, и прыгнуть в яму, наполненную ледяной водой, чтобы выбраться из неё по скользким стенкам. Я старалась не отставать от ребят, прекрасно понимая, что физически они сильнее. Но у меня было другое преимущество — стратегия и умение быстро анализировать обстановку.

Монти и Эрдан вырвались вперёд, увлечённые соперничеством. Они даже не заметили, как попали в ловушку: сетка, что выстрелила с земли, мгновенно накрыла их, как паутина. Я, довольная, с лёгкой усмешкой обошла их, пока они пытались выбраться. Дохляк, бежавший прямо за ними, не успел затормозить и врезался в сетку, окончательно запутавшись.

Ребята вырвались из плена, злые и решительные, и продолжили гонку. Но вскоре Монти решил, что физическая форма ему больше не помощник, и обернулся змеёй. Его гибкое тело позволило быстро преодолеть несколько ловушек, но он не учёл одного: змея — это не броненосец. На участке с выдвигающимися из земли ножами он, скользя брюхом, не успел вовремя свернуть. Последнее лезвие распороло его тело, оставив на земле окровавленный след.

Дохляк, видя участь Монти, поступил хитрее. Обернувшись драконом, он взмыл в воздух и пролетел опасный участок. Но радость его была недолгой: он попытался снова вернуться в человеческий облик, замешкался, и в этот момент бойцы Генерала, поджидавшие его, бросились в атаку. Не выдержав их натиска, он пал.

В гонке остались только мы с Эрданом. Его сила и скорость позволили ему обогнать меня на одно препятствие, и он продвинулся дальше всех. Но его любопытство, эта вечная тяга «а что там впереди, а что там позади», подвела его. На участке с выдвигающимися из-под земли лезвиями он слишком долго изучал их движение, пытаясь понять закономерность. Но времени на размышления у него не хватило — он ошибся в расчётах, и лезвие разрезало его напополам.

Я оставалась одна. Не спеша, не оглядываясь, я шаг за шагом проходила все ловушки, анализируя каждую деталь. Даже когда на меня напали бойцы Генерала, я не растерялась. Быстро сориентировавшись, активировала весь свой атакующий билд, истратив почти всю ману. Глупо, конечно, но это дало мне шанс. Пока бойцы были заняты моими дронами, я, пригнувшись, проползла мимо них, почти касаясь земли.

Наконец я пересекла финишную черту. В голове шумело от усталости, а руки дрожали от напряжения.

— Справилась, — сказал Генерал, одобрительно кивая. — Молодец.

Его слова прозвучали как награда, и я невольно улыбнулась.

Генерал, похлопав меня по плечу, ушёл, и я осталась одна. Надо было чем-то себя занять, пока ребята возродятся и вернутся обратно. Я открыла интерфейс. Новый уровень — значит, есть чем заняться.

УРОВЕНЬ 17

Прогресс: 5/900 | HP: 1720 | MP: 2250

ОЧКИ

Свободных очков: 5. Остаток с прошлого раза: 1. Всего: 6 очков.

Курс: 4 очка за балл. Доступно баллов: 1. Остаток очков: 2.

— Хорошо, посмотрим, — сказала я вслух и открыла характеристики.

Шесть очков. Один балл и два в остатке. Мало. С таким раскладом серьёзно ничего не прокачаешь — придётся копить.

Я пробежала глазами по дронам. Вороны: атака клювом 6. Шершни: «Кусь-кусь» 5. Слепни: «Укус вампира» 5. Все три вида нужно довести до сотни, чтобы активировать второй вид атаки — ту самую галочку, которую я поставила после десятого уровня.

Только тогда у воронов появится «Убийственный топор» — один удар клювом, и насмерть. У шершней — «Ядовитый меч», утроенный урон. У слепней — «Испить до дна», тоже втрое больше, плюс четыре литра крови за раз.

Пока же их урон — смех один. Вороны хороши как глаза в небе и поисковики, но калечить могут только слегка. Шершни впрыскивают яд — отёк, судороги, полиневрит. Слепни пьют кровь по литру и оставляют после себя рвоту и головокружение. Всё это выглядит грозно только на бумаге.

Мне нужно, чтобы у всех дронов второй навык был хотя бы активирован к Большой игре. Значит, качаем дальше.

Но вот вопрос: как активировать «Одержимость» и «Тень»? Какое действие для этого нужно?

— Ну давай, разбирай нас по кусочкам! — услышала я за спиной голос Эрдана, от которого я подскочила на месте. Я обернулась и увидела Дохляка, Монти и Эрдана, стоящих и нервно перетаптывающихся.

— Ладно, начнём, — сказала я, глубоко вздохнув.

— Эрдан, твоя проблема в том, что ты, как ворона, пытаешься удержать в поле зрения все действия, которые происходят вокруг. Это неэффективно. Надо уметь определять главное и концентрироваться на своих задачах. Учись запоминать увиденное и фиксировать, но не отвлекаться от назначенной цели. Понимание окружающей обстановки не должно мешать тебе, а должно помогать.

Монти, ты всегда непродуманно бросаешься в атаку. Думаешь, твоё единственное преимущество — скорость, размер, пасть и непробиваемая кожа змеи? Поверь, преимуществ у тебя больше. Твоя манера борьбы выглядит следующим образом: как у плохого пловца. Все мышцы в ногах, руках и шее одновременно напрягаются, из-за чего большое количество усилий и воздуха расходуется впустую. Ты большую часть времени и сил тратишь на борьбу с водой. Производишь много неэффективных движений, вместо того чтобы расслабиться и плыть. Отпусти всё, думай шире, почувствуй своё тело и расслабься.

Дохляк — нерешительный. К сожалению, ему нужно строго следовать приказам, потому что в бою он потеряшка.

Ребята, вы не хуже меня...

Я сделала небольшую паузу. Все стояли с растерянным видом.

— Но и не лучше! Запомните сегодняшний урок и подумайте о том, как быстро нас размажет Генерал в первый же день игры. Я не просто так отдаю команды и репетирую с вами атаки. Я продумала в голове большое количество различных тактик, и если все будут работать как одно целое, мы сможем победить!

— Монти, ты видел, что одна из преград — это многочисленные ножи? Почему ты решил, что, обернувшись змеёй, сможешь проскочить? — спросил вдруг Дохляк.

— Ну, если честно, я не разбирал так детально каждое препятствие. Обычно моя скорость меня не подводила. Просто здесь было много ножей разного размера, и последний нож оказался самым большим. Он-то и разрезал мне брюхо, остальные лишь немного его поцарапали.

— В этом и была твоя ошибка. Перестань действовать на авось, — сказала я. — Ребята, я, как и вы, одиночка, но нам нужно научиться играть в команде, если мы хотим победить в Большой игре.

— Согласен… — тихо произнёс Монти и пошёл изучать стадион.

— По мне всё понятно: я разгильдяй и выскочка. А ты собранная, как никогда. Прости, — сказал Эрдан и пожал мне руку.

— Ну а я… — попытался вставить слово Дохляк.

— Дохляк, ты тоже должен быть внимательнее и строго следовать приказам, — перебила его я. — Когда ты замешкался и обернулся обратно в человека, это стало фатальной ошибкой. Ты должен был довериться своей форме дракона и продолжить. Мы все должны учиться на своих ошибках и поддерживать друг друга. Только так мы сможем стать сильной командой.

— А по-хорошему, иди поспи, Дохляк, — добавил Эрдан, мягко развернув его в сторону замка.

Дохляк еле стоял на ногах. Уж не знаю, во сколько он лёг спать, но выглядел он ужасно.

Мы с Эрданом решили пойти в мой любимый парк, оставив Монти изучать стадион с препятствиями. Утро дало нам хороший рост по уровням, и, надеюсь, заставило ребят отнестись ко всему более серьёзно.

— У нас всё получится, просто пока мы не слились в единую команду, — сказал Эрдан.

— Ну, так кто вам мешает? Я делаю максимум, чтобы вы были единым целым. А вы мне только мешаете, — возмутилась я.

— Не свирепствуй. Мы признаём, что ты лидер, но пока мы не были в реальном бою, нам сложно прислушиваться. Каждый из нас пытается внести свою лепту, и в итоге получается бардак.

— Ты знаешь, кто я. Почему ты во мне сомневаешься?

— Это непросто… Перед глазами ты всё равно остаёшься девчонкой. Девчонкой, которая безумно мне нравится.

Упс… Вот этого разговора я как раз и не хотела. Надо срочно свести всё на другую тему.

— На вас Генерала мало! Пойдём к нам в гости. Дохляк обещал сделать вкусный кофе, когда выспится. Прошло два часа, надеюсь, он уже в норме.

Я оказалась права: Дохляк действительно уже успел приготовить вкусный кофе и ждал нас на балконе. Что сказать, я была довольна полученным уровнем, своими обновившимися характеристиками, а ещё тем, что мне удалось показать ребятам их ошибки.

Когда вернулся Монти, мы собрались вместе, чтобы обсудить дальнейшие варианты развития. Дети тем временем играли в карты в комнате у Дохляка.

— Давайте поразмышляем, — сказала я, отпивая кофе. — Рассмотрим ещё раз ваши классы и их возможности. Эрдан, у тебя орёл и скрытность. Кстати, хотела тебя спросить, какие ещё варианты предлагались по животным?

— Мышь, различные насекомые. Но ты сама просила выбрать орла, я и выбрал, — ответил Эрдан. — А что, надо было мышь взять?

Вот оно, то, что я искала. Я ещё не забыла того нападения на меня. Тогда в моей голове возникло слово «разведчик» не просто так. Изучая развитие класса Эрдана, я помнила, что ему предлагали выбрать маленьких зверьков, но я настояла на орле. Однако превращаться в животных могли не только разведчики, но и заклинатели, воины и ещё многие другие. Эта линия анализа вела в тупик. Окей, пока отложу эту информацию на свою «полку» в отделе для размышлений.

— Всё верно, просто уточнила. Итак, орёл: напомни о его возможностях, — попросила я.

— Орёл: два варианта подъёма, где максимальный — 9 километров, сейчас прокачал до 5 километров. Зоркий глаз — фокусировка на двух предметах одновременно и периферический обзор на 270 градусов. Скорость — сейчас 100 километров в час, максимум 320. Радиус обзора — 11 километров, — закончил Эрдан и посмотрел на выпученные глаза команды.

— Ребята, посмотрите, сколько возможностей уже перечислил Эрдан! — сказала я.

Все молчали, переваривая услышанное. Я прервала паузу:

— И это только один из его слотов. У него ещё есть скрытность с множеством характеристик, которые он должен развивать! Если грамотно распределять свои силы, можно добиться невероятных результатов. Вы должны наизусть знать все свои возможности, а при правильной тактике использовать их на максимум.

В этот момент я получила голосовое сообщение от Ясного: «Готов встретиться по твоему вопросу».

— Ребята, оставляю вас обсуждать ваши классы, а сама побегу на встречу. Это важно для меня.

Минут через десять я уже стояла возле колодца с Ясным.

— Есть мысли? — спросила я, понимая, что он уже успел меня «прочитать», как открытую книгу.

— Мысли есть. Врагов твоих тут тоже хватает, поэтому выяснить точно, кто за всем стоит, будет непросто. Но давай начнём издалека? — ответил Ясный, задумчиво почесывая голову.

— Это как? — я нахмурилась.

— Вспомни всё, что показалось тебе странным с момента прихода в этот мир, — предложил он.

— Странности? Да тут одни сплошные странности! Всё вокруг странно! — фыркнула я.

— Давай отсортируем. Уберём странности, которые можно объяснить законами игрового мира, и представим, что они — это норма. Что остаётся?

— Ну вот вы запутали всё, дедуля! — я закатила глаза и, недовольно вздохнув, уселась на скамейку, сложив руки на груди.

— Так, так... — начала я рассуждать вслух, мысленно перебирая варианты, — начнём с простого. Это? Нет, это нормально... А вот это?

Ясный смотрел на меня с хитрым прищуром.

— Думай шире, — сказал он. — То, что ты Богиня, — не странность, это факт. А вот что ещё?

— Ну... Может, странно, что мне попалась книга с пометкой о возможностях классов. Она была написана от руки, а потом вдруг исчезла.

— Это та книга, где шла речь о расширении возможностей атаки по классам?

— Ага.

— Хорошо. Вот в таком духе подумай дальше.

Я задумалась.

— Я до сих пор удивляюсь, что меня пригласил Яков, наш куратор, на то опасное задание. Оно действительно было безрассудным и смертельно опасным. И то, что он взял низкоуровневых игроков, — это очень странно. Помимо меня, были десятки высокоуровневых кандидатов с профессией радиста, которых он мог выбрать.

— Согласен, я бы тебя не взял, — спокойно бросил Ясный.

— О, ну спасибо! — я возмущённо посмотрела на него, но он только усмехнулся.

Я немного обиделась, потому что до этого я даже не считала это странным. Скорее наоборот, мне хотелось этим фактом похвастаться.

— На такие задания берут людей с большим опытом, и уровень радиста должен быть не меньше 50-го. Это сто процентов странность, — уверенно продолжил Ясный. — Когда я говорил с Яковом, он сам с трудом смог объяснить, почему выбрал именно тебя. И ещё этого огромного орка, которого он взял с собой.

— Ну, была ещё тайная локация, где мы разгадывали загадки. А потом нападение на меня с гранатой и убегающая мышка, — задумчиво добавила я.

— Хм-м… Если связать все эти версии вместе, то получается, что тебе либо кто-то помогает, либо кто-то намеренно пытается уничтожить. Но… если помогают, то как-то странно. Скорее, тебе просто повезло.

— Пытаются уничтожить? — я нахмурилась. — Не поняла… Может, есть кто-то, кто хочет, чтобы я провалилась, но действует скрыто, — я задумалась. — А также кто-то, кто пытается мне помогать, но тоже не явно. Это как две противоборствующие стороны, которые действуют за кулисами.

— Я пока только предполагаю, — ответил Ясный. — Но! Если включить в эту картину нападение с гранатой, то всё становится интереснее. Возможно, тебя не просто втягивают в опасные события, а хотят проверить. Понять, как ты реагируешь. Напасть в этом мире не всегда означает желание убить. Это может быть что-то другое. И да, не забывай, ты бы здесь возродилась.

— Что есть, то есть, — согласилась я. — И вы думаете?

— Думаю, у тебя есть тайный поклонник, — усмехнулся он, — а вот любящий он или ненавидящий, я пока не знаю.

— Очень смешно, — закатила глаза я.

— Напомни-ка мне про книгу. На каком языке была написана подсказка?

— На латыни. А что?

— Твоя мама любила пословицы и мудрости на латыни, верно?

— Да. Именно благодаря её урокам я и поняла смысл написанного, — кивнула я.

Мы с Ясным вдруг резко замолчали и обменялись вопросительными взглядами.

— А что, если? — пробормотал он, глядя на небо.

— Нет, этого не может быть! — я почувствовала, как мурашки пробежали по коже.

— Я бы это не исключал. Слушай, есть у меня один знакомый, он сновидец. Умеет общаться с духами. Живёт в городе Икмих. Если хочешь, я могу организовать с ним встречу. Возможно, он поможет тебе разобраться.

— Как?

— Он видит души мёртвых, прошлое, невидимое. Может объяснить сны… и многое другое.

— Как гадалка, что ли? — усмехнулась я.

— Сама ты гадалка! — возмутился Ясный. — В нашем мире это шарлатаны, а здесь всё иначе.

— Ладно, ладно, без обид, — примирительно подняла я руки. — Хорошо. Договоритесь с ним. Я съезжу к нему в гости.

Глава 14 «Философия и медицина сделали человека самым разумным из животных, гадание и астрология — самым безумным, суеверие и деспотизм — самым несчастным» (Диоген Синопский)

Я часто проводила время в библиотеке, где изучала свои возможности и способности команды, а также исследовала новые темы, которые могли пригодиться в бою. Я была увлечена своими целями и стремилась узнать как можно больше, желательно сразу. Ребята, напротив, проявляли меньше интереса к учебе. Им нравилось, когда я все объясняла и рассказывала. Возможно, они просто хотели создать у меня ощущение значимости или немного хитрили — не знаю!

В любом случае, мне это было несложно, а им полезно. Библиотека служила моим убежищем, где никто не отвлекал меня от мыслительного процесса. Здесь всегда царила прохлада и тишина, создавая идеальную атмосферу для усвоения информации. Из знакомых я часто встречала Якова — его кабинет находился неподалеку. Мы иногда беседовали, и он делился своими знаниями, что было очень полезно. Кроме того, я эффективно работала над навыком "Военное дело/Тактика" и смогла увеличить его до 15%.

Вчера мы наконец определились с основным развитием нашей команды. До 20-го уровня у нас была возможность экспериментировать с развитием навыков и менять слоты. Однако времени катастрофически не хватало: если бы мы начали заново прокачивать класс на 20-м уровне, это замедлило бы общий прогресс. Поэтому мы решили оперативно сформировать финальные сборки и сосредоточиться на их развитии. Наша цель — хотя бы наполовину заполнить шкалу навыков к игре, до которой осталось всего полторы недели. Вот что в итоге получилось у каждого из нас:

Эрдан — класс Рейнджер, сборка орел и скрытность, 19 уровень;Богдан — класс Страж, сборка: скала и великан, 17 уровень;Монти — класс Наемник, сборка: сеть и невидимка, 20 уровень;Дохляк — класс Саппорт, сборка: кузнец и скорая помощь, 17 уровень;Клавдия — класс Заклинатель, сборка: дрессировщик и воодушевление, 17 уровень;Костик — класс Охотник, сборка: оборотень и молния, 16 уровень;Дмитрий — класс Архангел, сборка: остановка времени, лечебный сон, Пегас, 16 уровень;Я — класс Паладин, сборка: дроны, купол, око, 17 уровень.Теперь мы сосредоточились на подготовке к игре, стараясь максимально развить навыки и достичь поставленных целей.

Правда были и особенности у тех из нашей команды, кто изначально был животным. Дохляк — дракон, Монти — анаконда, Клавдия — панда и Костик — волк, у них превращение было автоматическим, и его не было в меню для развития. Сами животные, в которые они превращались, имели гораздо большие размеры, чем реальные. Панда Клавдии только расцветкой походила на панду и мордашкой, а размеры напоминали медведя гризли. Вес анаконды Монти достигал 130 килограммов, а длина более 15 метров.

Их задача была только научиться управлять собой в образе животного, почувствовать силу и понять особенности нахождения в теле своей расы. Для этого существовали специальные уроки. Но развитие у этого животного не планировалось, так как оно не являлось частью класса.

А вот у Эрдана обращение в животное было непосредственно в самом классе. В случае Костика это был слот «оборотень», необходимый для его расы, других вариантов не предусматривалось. Самое главное в их случае — это пути развития этого животного, над которым они работали.

Особое внимание привлек второй слот Дохляка под названием «Скорая помощь». Этот выбор оказался идеальным, ведь он был саппортом и врачом по профессии. Слот предоставлял ему множество уникальных возможностей: лабораторию для производства лекарств, усиления для команды, реанимацию, а также необычные способности, вроде летающего лейкопластыря. Как отметил Ясный, Дохляку действительно повезло с раздачей слотов, так как такой слот был крайне редким. Более того, сочетание магии, саппорта и врача само по себе считалось уникальным явлением.

Кроме этого, у Дохляка был слот «Кузнец», который значительно увеличивал его боевые и защитные возможности. В атаке он мог создавать огромный щит, который держал в руках, или накладывать на себя бронежилет. Этот слот также включал в себя «рукоделие» — способность создавать разнообразные предметы, используя изученные материалы и инструкции. Причем в эти предметы можно было закладывать особые магические свойства, что делало их не только функциональными, но и уникальными в бою.

И неожиданный выбор класса Архангел для сына. Там был второй вариант Громовержец — управляет стихиями, но Гермес настоял на Архангеле. Он оказывается изначально все выстраивал Диме так, чтобы заполучить этот класс. Он давал отличный выбор слотов и очень нужные навыки. Его самое мощное оружие — это Меч Правосудия, который был как бы встроен в Диму. Технически не знаю как, просто безболезненно появлялся у него в руках, как бы вылезая, и так же потом исчезал. То есть потерять его он точно не смог бы. Это длинный волнистый двуручный меч, созданный из света и праведности, обладающий особой силой. Он был разделен в центре, и каждая сторона имела свою уникальную характеристику и цвет, красный и синий, обе стороны развивались отдельно. При ударе меч полыхал языками пламени, символизируя не только ярость архангелов в битве, но и их способность сжигать зло и очищать мир от дьявольского присутствия.

Когда Дима держал меч перед собой, пламя с двух сторон не соединялось, а чуть касалось своими язычками друг друга, что выглядело как Инь и Ян и производило устрашающий эффект. У Димы, как и у меня, было три слота.

Первый слот: Конь Пегас — пребывал еще в зародыше, ждал своего часа, как и белые крылья после 30-го уровня. Этот пункт у него был как у меня «Око» и относился к его расе ангел.

Второй слот: Лечебный сон — это когда ты не спал всю ночь и, поспав пять минут, высыпаешься, как будто дрых 8—9 часов. Очень полезный навык, который можно использовать и против врагов, если хочешь обойтись без жертв.

И третий слот: Остановка времени. Только оставалось его хорошо прокачать, чтобы открылись возможности остановки — 10, 15, 30 минут, также площадь воздействия — 10, 30 и 100 метров. Пока он мог на пять минут остановить время на территории пяти метров.

Клавдия не отставала от нас, несмотря на то что она часто находилась с детьми и не участвовала вместе с нами в глобальных ивентах. Но ее основная профессия няни давала ей максимально прокачиваться именно с детьми. С нами она тренировала опасные навыки. Иногда воодушевляла нас, что способствовало хорошему настроению и плодотворной работе.

— Мы тебя все ждем, ты что, забыла? — вдруг услышала я знакомый и недовольный голос в своей голове. Я с растерянным видом посмотрела по сторонам, потом на книгу, а потом еще раз по сторонам. Никого!

— Кого ждем? — ответила тихо я.

Потом, наконец, до меня стало доходить. Дохляк послал мне телепатически сообщение, которое прозвучало у меня в голове. Никак не могу привыкнуть к тому, где я нахожусь. Я до сих пор тут вечно чему-то удивляюсь или пугаюсь.

Я сразу открыла голосовой чат и ответила:

— Все, все я помню, прости, зачиталась. Скоро буду.

В этот момент меня охватил внезапный страх. И тут же замигал индикатор моего «Предчувствия». Я поднялась из-за стола и, стараясь не привлекать внимания, медленно начала осматриваться по сторонам. В дальнем углу библиотеки сидела девушка, увлеченно что-то записывая. Возле полок с книгами прогуливался пожилой мужчина-эльф. Рядом, через стол от меня, огромный бородатый орк внимательно изучал какой-то фолиант. Больше в зале никого не было. Но откуда тогда исходила опасность?

В этот момент внутри меня вспыхнул «Дух». Значит, началась атака. Голова закружилась, и словно молот ударил по вискам — дикая головная боль накатила внезапно.

«Дух 29, Предчувствие 41».

Я резко присела, и в ту же секунду что-то пронеслось надо мной с невероятной скоростью. Мое «Предчувствие» сработало идеально! Спасибо! Но что это было?

Я вскочила, оглядываясь по сторонам. Все выглядело как обычно. Девушка в углу продолжала писать, мужчина-эльф неспешно перелистывал страницы книги, орк не отрывал взгляд от своего фолианта. Никто не двигался. Никто не реагировал. Но… постойте! Девушка в дальнем углу вдруг медленно поднялась и, стараясь не привлекать внимания, направилась к выходу.

— Подождите! — крикнула я, и, не раздумывая, пошла за ней.

Она обернулась на мой голос, но ее лица я так и не успела разглядеть. Вместо этого девушка вдруг сорвалась с места и побежала. Я бросилась следом, но ее шаг был быстрым и гибким. Внезапно, пробежав всего пару метров, она накрылась своим черным плащом — и исчезла. Просто растворилась в воздухе. Как будто ее никогда здесь и не было.

— Ого... А так можно было? — пробормотала я, растерянно оглядывая зал.

Это мне уже не нравилось. Не только потому, что меня атакуют снова и снова, но и из-за их таинственных уловок. Кто эти убийцы? И чего они хотят? Ведь в этом мире я все равно возрожусь, а потом найду их. Сегодня я должна все выяснить.

Меня ждали ребята — мы собирались отправиться на встречу со сновидцем. Этот загадочный персонаж почему-то упорно отказывался со мной общаться, и только благодаря настойчивости Ясного нам удалось добиться аудиенции. Я решила не рисковать и взять с собой всю команду — даже детей. Разнообразие никогда не помешает. Кто знает, что нас ждет впереди?

Нас ждала поездка в город Икмих, и дорога предстояла не из приятных — около двух часов в странного вида автобусе. Этот транспорт выглядел так, будто его лучшие времена остались где-то в прошлом веке. Кузов был покрыт множеством царапин, вмятин и пятен, а двигатель издавал такие звуки, будто он вот-вот развалится. Даже общаться друг с другом было сложно — рев мотора заглушал слова, а каждая кочка на дороге заставляла нас подпрыгивать на своих местах.

Салон автобуса не внушал оптимизма: старые потертые сиденья с рваными обивками, жесткие подлокотники, от которых болели локти, и потолок так низко нависал над нами, что при каждом резком толчке я ударялась о него головой. И я была не единственной. Душный, затхлый воздух делал поездку еще тяжелее, ведь окна в автобусе заклинило, и открыть их было невозможно. Даже время от времени возникающий сквозняк казался спасением.

Но вот, наконец, мы добрались. Выйдя из автобуса, я с облегчением вдохнула свежий воздух и тут же ощутила, что попала в совершенно другой мир. Город Икмих выглядел так, словно сошел со страниц старинной книги. Узкие мощеные улочки, каменные дома с изящной лепниной и резными гравировками, а над всем этим возвышалась величественная старинная крепость. Город был окружен садами и парками, которые выглядели ухоженно и живописно. На улицах гуляли местные жители, одетые в странные одеяния, напоминающие то ли рясы, то ли мантии. Все это создавало атмосферу загадки и истории, будто каждый камень здесь хранил свои тайны, а каждый дом мог рассказать древнюю легенду.

— Почему они все так странно одеты? И взгляните на их профили! — воскликнул Эрдан, озадаченно осматривая прохожих. — Я не припоминаю, чтобы изучал расу цемен.

Его недоумение тут же развеял Дохляк, который неожиданно вмешался в разговор.

— Это древний орден оккультистов, — заявил он, словно давний знаток истории. — Если ученые изучают материю, наблюдая за энергией, то оккультисты ищут ее первоисточник. Их одежда отражает их мировоззрение: либо ряса, символизирующая смирение, либо мантия, подчеркивающая связь с магией. В книгах о расах они упоминаются, но нужно читать внимательно, чтобы заметить. Эти оккультисты прибыли сюда с восточного берега Рейна и основали свою общину прямо в Икмихе.

Все посмотрели на него с легким удивлением.

— Ты, я вижу, хорошо подготовился к поездке! — заметила я с улыбкой. — Тогда проведи нам экскурсию.

Дохляк чуть заметно дернул уголком рта, принимая вызов. Видимо, он был рад продемонстрировать свои знания. А мы, в свою очередь, с интересом ждали, что он расскажет. Ведь Икмих явно хранил в себе куда больше загадок, чем казалось на первый взгляд.

Мы продолжили наше путешествие по городу, наслаждаясь его атмосферой. Каменные мостовые мягко скрипели под нашими шагами, а прохожие приветливо кивали нам в знак дружелюбия. Местные жители оказались удивительно радушными — они с удовольствием рассказывали о своем городе, будто гордились каждой его деталью. Когда я упомянула о встрече с Лари, сновидцем, они тут же охотно указали нам путь. Казалось, имя Лари вызывало у них уважение и даже легкое благоговение.

Не торопясь, мы направились в указанную сторону. Его дом находился на самой окраине города, там, где улицы сменялись бескрайними полями и густыми лесами. Дорога к нему оказалась совсем не простой. Сначала мы пробирались через высокое кукурузное поле, где листья шуршали и цеплялись за одежду. Затем мы пересекли старую, заброшенную ферму, где ветхие постройки будто застыл в ожидании своего конца. Там царила странная, гнетущая тишина, которая заставила нас невольно ускорить шаг. После этого мы вышли на извилистую тропу, петляющую между деревьями. Лес становился все гуще, а воздух наполнялся сыростью и ароматом хвои.

Наконец, мы достигли цели. Перед нами стоял небольшой дом, старый, но ухоженный. Его стены были покрыты теплым золотистым налетом времени, а окна светились мягким светом. Вокруг дома росли цветы и травы, которые, казалось, были посажены не хаотично, а с какой-то скрытой гармонией. Дверь была приоткрыта, и изнутри доносилось тихое, мелодичное пение. Оно звучало так, будто кто-то напевал старую, забытую песню, полную тоски и надежды.

Мы осторожно вошли внутрь. Комната была скромной, но уютной: деревянные полы, полки с книгами, несколько странных артефактов, которые, казалось, несли в себе свою историю. В углу, на полу в позе лотоса, сидел старик. Его белая одежда и мешковатые штаны с поясом выглядели просто, но в то же время в них ощущалась какая-то символичность, словно они были частью его роли или предназначения. Он поднял голову, заметив нас, и его лицо озарила легкая, теплая улыбка.

«Лари / Цемен / Монах-Некромант / Метафизик / уровень 150».

— Добро пожаловать, — произнес старик, его голос был мягким, но в нем слышалась уверенность. — Чем могу помочь?

Я сделала шаг вперед и, немного помедлив, объяснила ему, что ищу ответы на череду странных событий, которые не дают мне покоя. Он внимательно слушал, слегка кивая головой, и, казалось, понимал больше, чем я говорила. Когда я закончила, старик поднялся с места и достал из небольшого деревянного ящика известковую палочку. Затем, неторопливо и с каким-то почти церемониальным спокойствием, он начал рисовать на одной из стен странные геометрические фигуры. Линии сплетались в замысловатые узоры, будто заключая в себе неведомую мне логику.

— Закрой глаза, — тихо сказал он, не отрываясь от своей работы. — Сосредоточься на своих мыслях. Позволь мне заглянуть в твою душу.

Я поколебалась лишь на мгновение, но все же послушалась. Закрыв глаза, я почувствовала, как мир вокруг меня будто замер. Вскоре его рука осторожно коснулась моей головы, и в этот момент мое тело на миг напряглось. Я почувствовала легкое покалывание, словно энергия струилась между нами. Внезапно перед моим внутренним взором возник образ — расцветающий цветок. Его лепестки медленно раскрывались, наполняя все вокруг ярким светом. Я с удивлением осознала, что держу его в своих руках.

И тут я ощутила, как что-то внутри меня активировалось. Мои характеристики «Дух» 30 и защита от проникновения сработали, словно невидимые щиты. Я почувствовала, как нечто чуждое пыталось проникнуть глубже, но затем отступило, уступив место чему-то более мягкому и гармоничному. Старик, казалось, заметил это, но продолжал оставаться спокойным.

— Это символ нового начала, — произнес он, отступив на шаг и убрав руку. Его голос звучал так, будто он говорил не только со мной, но и с кем-то или чем-то, что было рядом, но невидимо. — Этот цветок — знак того, что ваша жизнь начинает расцветать. Но помните, любое начало требует усилий, чтобы сохранить его рост. Следуйте правильным путем, и вы найдете свою судьбу.

Когда я открыла глаза, старик улыбался, но затем его выражение лица стало злобным:

— Лотос зацвел, но корни его гнилые.

— Что? — удивленно спросила я.

В этот момент я услышала его голос в своей голове:

«Я знаю, кто ты. Ты — зло, у которого нет шансов. Не понимаю, почему, но я не могу видеть тебя полностью. Возможно, кто-то мешает мне. То, что ты видишь лотос, для меня непонятно. Ты не можешь быть началом чего-то хорошего. Но я вижу зло рядом с тобой, исходящее от твоих спутников. Это невозможно! Если только ты их не совратила... Но я этого тоже не вижу. Я не понимаю, почему зло исходит от них, а не от тебя! И это мне не нравится».

Он закрыл глаза, упал на колени и начал горько плакать. Через некоторое время я снова услышала его голос в своей голове:

«Я не знаю, почему они стали такими. Прости их. Будь к ним милосердна».

Мы стояли, не понимая, что происходит. Я частично осознавала ситуацию, ведь я слышала его мысли, но многое из этого казалось бредом. Лари продолжал горевать, и это было тяжело видеть. Клавдия подошла к нему, присела на корточки и сказала:

— Успокойтесь, пожалуйста. Вы пугаете нас, здесь дети.

Я посмотрела на детей и увидела страх в их глазах. Дима прижался ко мне и яростно сказал старику:

— Ты злой дядя! Не обижай мою маму!

Я обняла его и мягко сказала:

— Зайка, дядя меня не обижает, не волнуйся.

— Я видел твой лотос, и корни у него не гнилые! — уверенно добавил мой сын.

Лари поднялся с пола, немного успокоившись, и посмотрел на Диму.

— Ты ничего не мог видеть… — сказал старик неуверенно, продолжая пристально смотреть на моего сына.

Вдруг его глаза округлились, и уже спокойным тоном он продолжил:

— Но ты прав, сынок. Ты прав.

Он выпрямился, устало выдохнул и добавил:

— На сегодня все. Я очень устал. Простите, если показался вам странным. Мне нужно многое осмыслить и понять.

Лари на мгновение замолчал, потом заговорил вновь, словно повторяя что-то важное:

— Я повторю пророчество: ты на правильном пути, обрети себя.

Затем я услышала его голос в своей голове:

«Никогда бы не поверил, что скажу это тебе. Прощай».

— Что тут происходит? — возмутилась Клавдия, нарушив затянувшееся молчание. — Что за молчаливые гляделки между вами, Дина?

— Ничего. Все нормально, — ответила я, стараясь скрыть волнение. — Я получила ответы на свои вопросы. Можем возвращаться в Квамос.

Я произнесла это слишком быстро, даже как-то резко, но, кажется, никто не обратил на это внимания. Мы вышли из дома старика и остановились на крыльце, немного растерянные от всего происходящего.

Не успели мы прийти в себя, как Лари вновь появился. Он шагнул к нам, взял меня за руку и сказал:

— Я прошу вас всех остаться. Это очень важно. Я хочу помочь тебе разобраться во всем. Мне это тоже нужно. Завтра поедете домой, а сейчас останьтесь. Прошу.

Он посмотрел на меня с мольбой. Его взгляд был тяжелым, словно он не сомневался, что я соглашусь, но все равно искал одобрения.

Все переглянулись и почему-то закивали головой, давая свое согласие.

Но я была против. Мне не понравился этот Лари. Я видела в нем что-то иное, чуждое, неблизкое мне. И не имело значения, что он говорил. Где-то внутри меня поднялось сильное внутреннее сопротивление.

— Я пас. Я не хочу тут оставаться. Оккультизм изменяет образ мыслей человека, что идет вразрез с христианскими принципами жизни. Мне не нравится, что тут происходит, это все неправильно, — попыталась я сходу придумать отговорку.

— Ты же не крещеная, — удивился моему ответу Дохляк, слегка прищурив глаза.

— Какая разница, крещеная я или нет? У меня есть свои ценности. Гадалки этого городка меня разочаровали. Гнилой или не гнилой лотос — вот что я узнала, приехав сюда. Не думаю, что за ночь я узнаю больше! Ну, может, разве что пойму, какие удобрения купить для цветка, — огрызнулась я и насупилась.

— Ты права, — тихо сказал Лари. — Мы действительно отличаемся от религиозных учений. Наши знания доступны лишь избранным и посвященным, а простые люди не могут понять их смысл.

— Ау, избранные! — возмутилась Клавдия. — Может, я и не из вашего круга, но воспитание вам явно урезали!

Клавдия смотрела на старика с явным раздражением.

— Мы помогаем людям увидеть больше, понять себя и ощутить. Мы спасли много заблудших душ, поверьте, — продолжил Лари смиренно, словно не замечая ее слов.

В моей голове неожиданно прозвучал его голос:

«Но ты права в том, что среди нас есть и те, кто искажает наши учения, превращая их в сектантские практики. Наше сообщество не согласно с ними, несмотря на их родство с нами. Я пытаюсь понять то, что увидел, но сам я справиться не могу».

Меня это зацепило. Лари сменил тон, и, похоже, был готов рассказать больше.

— Странный вы, — сказала я, потом повернулась к сыну: — Дима, ты согласен остаться тут на одну ночь?

— Дядя хочет помочь? — спросил он, нахмурившись.

— Возможно. Я не знаю. Решать тебе, — ответила я, пытаясь сохранить спокойствие.

— Он злой. И плохая гадалка. Он видит только плохое, — сказал Дима, сурово глядя на Лари.

— Согласен с Димой. То гадости говорит, то рыдает, потом выгоняет, а потом опять приглашает... — добавил Костик, закатив глаза.

— Больше думай, меньше говори, сынок! — злобно выпалил Лари, резко посмотрев на Костика.

— Сбавь обороты, дедуля! — возмутилась Клавдия и встала между Лари и детьми. — Вы еще тут с детьми поругайтесь!

Я посмотрела на Диму, который вдруг опустил взгляд и тихо сказал:

— Мама, ты плохо спишь в последнее время. Если этот злой дядя сможет тебе помочь, я с тобой.

Я удивленно посмотрела на него. Дима редко говорил такое серьезным тоном.

— Я не злой, я... — начал оправдываться Лари, но Клавдия снова его прервала:

— Да ладно, не оправдывайся. Какой есть, такой есть. Пойдем, покажешь, где нам с детьми разместиться.

Ребята удивили меня своим молчанием. Они стояли, хлопая глазами, не проронив ни слова. Потом так же молча зашли в дом и сели за стол. Когда Клавдия с детьми и Лари отправились осматривать комнаты, тишину нарушил Монти:

— Дина, расскажи реальную причину нашего приезда сюда. У всех нас возникли вопросы. Ты говорила, что просто хочешь пообщаться с гадалкой по поводу игры и что это будет интересное путешествие. Но то, что мы здесь увидели и услышали, явно не совпадает с твоими словами.

Ну, кто бы сомневался, что именно Монти задаст этот вопрос.

— Мне кажется, тут все намного серьезнее. Так, Дина? — добавил Эрдан, глядя на меня с прищуром.

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

— У меня есть сомнения по поводу событий вокруг меня, — сказала я, сделав паузу, а затем продолжила: — Меня пытаются убить.

— Упс... — пробормотал Эрдан, явно не ожидая такого ответа.

— Не понял? — спросил Богдан, нахмурившись.

— Едрить-колотить! — вскрикнул Дохляк, чуть не опрокинув стул.

— Но мы же в игре, возродишься? В чем смысл? — Монти, как всегда, был прагматичным.

— В том-то и дело, смысла в этом нет! Поэтому я и обратилась к сновидцу Лари. Его ответы только еще больше меня запутали, — растерянно сказала я, потупив взгляд.

— Хорошо, значит, остаемся и выясняем ответы на эти вопросы, — уверенно заявил Эрдан, глядя на остальных.

К этому времени уже стемнело. В комнату спустилась Клавдия, удовлетворенно кивнула нам и вернулась к детям. Мы терпеливо ждали Лари. Когда он наконец появился, он сразу перешел к делу:

— Скоро приедет Ясный. Я попросил его быть при нашем разговоре с Диной. Пока он едет, я хотел бы поговорить с каждым из вашей команды. В дальнем углу дома есть отдельная комната, заходите по одному.

Мы переглянулись, но никто не стал возражать.

Прошло, наверное, часа два. Все это время мы ждали в гостиной, пока Лари поочередно беседовал с каждым. Первым вернулся довольный Эрдан. Монти отказался идти к Лари, фыркнув, что "ему и так все ясно". Дохляк и Богдан тоже остались удовлетворены разговором, хотя выглядели слегка задумчивыми.

В этот момент на пороге дома появился запыхавшийся Ясный. Его появление прервало наше молчаливое ожидание. Теперь ответы должны были быть ближе, чем когда-либо.

— Ребята, простите, но нам с Диной нужно поговорить наедине. Потом она расскажет вам все, что сочтет нужным, — сказал Ясный, заметно нервничая.

Мы направились в дальнюю комнату, где нас уже ждал сновидец Лари. Он сидел на полу в позе лотоса, выглядя необычайно спокойным и сосредоточенным. Мы с Ясным устроились напротив него. Лари начал говорить:

— Наше сообщество очень древнее. Мы живем наукой. Мы — это система знаний, связанная с изучением тайн природы: законов мироздания, причин различных явлений, скрытых закономерностей. Это наш путь. Но, как это часто бывает, в наших рядах появились фанатики и сектанты. Они отделились от нас и пошли своим собственным путем.

— Я правильно понимаю, что ты увидел в нападавших на Дину след расы цемен? — перебил его Ясный, нахмурившись.

— Вы о чем? Какой еще след? — удивилась я, совершенно ничего не понимая.

— Прости за наш сумбурный и, возможно, непонятный разговор, — мягко сказал Лари и продолжил: — Пойми, мы не можем изменить будущее, поэтому приходится тщательно выбирать, что и как тебе говорить. Перед тобой сложный ребус, содержащий множество картинок, отдельных букв, геометрических фигур и сюжетных линий. Я вижу лишь отдельные понятные элементы и пытаюсь их соединить, чтобы расшифровать последовательность будущих событий.

Он сделал паузу, словно подбирая слова, а затем добавил:

— Сначала я очень испугался из-за некоторых увиденных картинок... Но со временем понял, что не все так однозначно — не все делится на черное и белое. Это изменило мое отношение к тебе. Поэтому я и позвал Ясного, чтобы мы вместе попытались разобраться. Я вижу серьезный конфликт, который уже назревает. И хочу заранее оправдаться за своих братьев. У фанатиков с нами разные пути, но среди них есть много тех, кто просто запутался.

— Хорошо, я слушаю, — сказала я, чувствуя нарастающее напряжение.

Лари кивнул и продолжил:

— Ты слышала о книгах Платона? Полной версии «Тимея» и частично сохранившейся «Критии»? В последней все обрывается на моменте, где Зевс собирает богов и начинает говорить... и на этом все заканчивается. Эти книги об Атлантиде.

Я кивнула, не совсем понимая, куда он клонит, но не перебивала.

— Так вот, фанатики утверждают, что нашли недостающие части «Критии», а также третью книгу. После этих событий наше оккультное сообщество разделилось на два лагеря. Начались разногласия. Я не знаю, что именно написано в найденных книгах, но слышал лишь интерпретации фанатиков. Они утверждают, что их взгляды основаны на этих текстах. Среди них, к слову, есть представители общества Туле.

Он замолчал, давая мне переварить информацию.

Ясный внимательно следил за моей реакцией, но не сказал ни слова. Вопросов у меня было больше, чем ответов, но пока я решила слушать дальше.

— Название Туле происходит от мифической северной страны из древнегреческих легенд. Туле — это своего рода остров-призрак. Оккультные мистики считают, что это была столица древней Гипербореи — легендарной северной страны, которая, как предполагается, находилась в районе Гренландии и Исландии. Это древнее название Севера. В античные времена все народы, жившие на северных территориях задолго до нашей эры, назывались гиперборейцами, то есть «крайне северными», — вклинился Ясный, нервно поправляя волосы.

— Именно так, — поддержал его Лари. — На Земле общество Туле известно как немецкое оккультное и политическое общество, которое позже стало связано с Гитлером. Члены общества Туле верят, что арийцы были высшей расой, якобы существовавшей в доисторическую эпоху на легендарном материке Атлантида. По их убеждениям, жители Туле были потомками арийцев, выжившими после гибели Атлантиды.

— Гипер… Гипербра? Что это? Это что-то вроде Атлантиды? — спросила я, пытаясь собрать услышанное воедино.

Лари улыбнулся уголком губ и пояснил:

— Почти. Гиперборея — это легендарная северная страна, которая вдохновила наших ученых на создание игрового мира по поручению высшей силы. Там люди могли умереть, а затем возродиться по своему желанию.

— Ничего не понимаю! Мир Лурапис был раньше обыкновенным? А потом его сделали игровым? — удивленно спросила я, чувствуя, как мысли путаются.

— Именно так, — подтвердил Ясный, кивнув. — Наш мир был таким же обычным, как ваш. Оба мира — и ваш, и наш — родились одновременно. Но мир Лурапис стал миром Богов.

— Миром Богов? — переспросила я, все еще не до конца понимая.

— Да, — продолжил Лари. — Богам было позволено жить среди людей и быть видимыми. Они привлекали людей к себе, влияли на их жизнь. Люди поклонялись им, боялись их и были всегда рядом. На Земле, в вашем мире, Боги управляли миром сверху, издалека. Люди там не имели такого высокого уровня духовной жизни, как в мире Лурапис. Их развитие шло гораздо медленнее.

Он замолчал, давая мне время осмыслить услышанное.

Ясный посмотрел на меня с легкой улыбкой, словно пытаясь понять, насколько я готова принять это.

— Но это-то и стало ошибкой Богов, — подытожил Ясный. — Жизнь на планете Лурапис была настолько сладкой, настолько насыщенной, что даже смерть приходила к людям как избавление от пресыщения жизнью.

— И почему тогда создали игровой мир? — спросила я, все еще не понимая.

— Думаю, Лари лучше объяснит, — ответил Ясный, бросив взгляд на грустного старца. Затем добавил: — Всем, кто жил до создания игрового мира, было непросто перейти из одной реальности в другую, из обычной — в игровую.

Лари поднял глаза, его лицо было задумчивым, а голос звучал тяжело:

— Гиперопека Богов сделала людей Лурапис безвольными. Они утратили силу духа и способность принимать решения самостоятельно. Их личности были искажены. Они стали неуверенными в себе, полностью зависимыми от мнения Богов. Сознание миллионов оказалось зомбировано разными идеологиями, которые отняли у них право на самостоятельное экзистенциальное самоопределение.

Он вздохнул и продолжил:

— Это привело к кризисам. Начались мелкие войны между кланами, из которых росли все более серьезные конфликты. Боги, вместо того чтобы помочь, начали вмешиваться еще больше. Они стали совокупляться с людьми и проводить эксперименты с потомством. Так появились вампиры, нежить, оборотни и прочие полукровки. В ответ на это другие Боги создали эльфов, друидов, гномов, белых магов и других существ, чтобы противостоять демонам и темной стороне.

Я слушала, пораженная, а Лари продолжал:

— В итоге мир Лурапис оказался на грани катастрофы. Война началась. Боги разделились на темных и светлых. Светлые Боги обратились за помощью к жителям Земли, потому что земной народ был сильнее духовно и физически, чем народ Лурапис. Вместе они смогли победить темных Богов.

— А что стало с виновными? — спросила я, чувствуя, как мурашки бегут по коже.

— Всех виновных Богов заключили в магические оковы и заперли в самых глубоких подземных тюрьмах, разбросанных по миру, — сказал Лари, его голос звучал мрачно. — Эти тюрьмы охраняют бессмертные стражи — мифологические чудовища. Богам, ангелам и демонам было запрещено жить в мире Лурапис. Такова легенда.

Он посмотрел на меня с легкой ехидцей и добавил:

— Но это не конец. Угроза гибели мира все равно осталась. Когда Светлые Боги спросили Оракула, что ждет два мира, они услышали страшный ответ: обоим мирам грозит гибель.

— И что они сделали? — спросила я, чувствуя беспокойство.

— Пока Светлые Боги думали, как спасти мир, вся планета Лурапис превратилась в хаос, — продолжил Лари. — Бесконечные мелкие войны поглотили ее, превратив в настоящий ад. Ведь в этом мире остались жить наследники как Светлых, так и Темных Богов: нежить, орки, оборотни, эльфы, друиды и другие.

Он сделал паузу, словно давая мне переварить сказанное, а затем добавил:

— Война продолжилась, но уже на другом уровне — более мелком, стихийном. Мир Лурапис так и не обрел покоя.

— Дословно мы не знаем, что произошло. Но в какой-то момент мир перезагрузился и заново "родился". В итоге всему миру пришлось учиться жить заново, по игровым правилам, под строгим контролем, — дополнил Ясный. — Потом пригласили народ Земли стать частью этого мира и охранять подземелья с темными Богами.

— Игровые правила позволили отсеять ненужных представителей этого мира и оставить только "нужных". Так сказать, принудительная кастрация, — усмехнулся Лари, но его смех прозвучал нервно.

— Вот это история! Есть над чем подумать. Многие вещи теперь стали понятнее. Но давайте вернемся к этому обществу оккультистов... Тулы или Туле, неважно. Что они хотят от меня? Зачем им нужна я? — спросила я, пристально посмотрев на старичков.

— Ты не поняла? Мы вроде все ясно рассказали, — удивился Лари.

— Вот что я услышала: легенду о том, как образовался игровой мир Лурапис, о том, как тут жили и не тужили раньше, и почему решили "кастрировать" этот мир. Также я узнала про общество Туле, которое считает себя уникальным, полагаясь на какие-то писания, которые никому не показывает, и создает свою идеологию. Еще они верят, что арийцы были высшей расой, якобы существовавшей в доисторическую эпоху где-то рядом с Атлантидой или на самой Атлантиде. И якобы Туле — это была столица древней Гипербореи. Тут Вторая мировая война-то была? — спросила я, захлопав глазами.

— Нет, тут еще далеко до вашего периода, — ответил Лари. — Эпоха Темного века здесь длилась вплоть до создания игрового мира Лурапис. Это были времена, не похожие на другие эпохи. Темные века, или Средневековье, — это период глубоких противоречий в духовности и религии. Средневековый человек жил во внутреннем конфликте. Гуманисты считали, что Средневековье было временем катастрофической деградации цивилизации: после падения Античности человечество погрузилось во мрак, исчезли наука и искусство, а высокая литература прошлого была утрачена. Власть варваров утвердилась по всей Европе.

— В нашем мире Земля происходило то же самое, но мы пошли дальше, а они остались в Темном веке, — добавил Ясный.

— После Темного века наступили Мрачные века, и сразу после них — Игровой век. Он длится уже 25—28 лет, — заключил Лари.

— Так вот почему тут такая странная техника и нет компьютеров? — задумалась я.

— Ну, потихоньку переносим технологии, но это непросто, — добавил Ясный.

— Новое-то нельзя перенести? Почему только старье? — возмутилась я. — Ладно, вернемся к вопросу: зачем им я?

— Ты — демоница Астарта, одна из прародительниц тех монстров, которые заселили мир Лурапис. Ты находишься здесь, в этом мире, — сказал Лари и хитро посмотрел на меня.

— Ну, не совсем так, Лари. Ты преувеличиваешь. Она Богиня с темным прошлым. А кто из нас безгрешен? — возразил Ясный.

— Неважно! Зачем им я? — повторила я, с трудом сдерживая раздражение.

— Мы предполагаем, что для "очистки" этого мира. Иметь на своей стороне Богиню-демона — для них это выход из тени, — ответил Лари. — Общество Туле верит не только в существ, хранящих мудрость мифических цивилизаций, но и утверждает, что немцы — наследники арийцев, что делает их "расой господ". Они считают себя вершиной расовой иерархии. То, что не удалось воплотить у вас, на Земле, они планируют реализовать здесь.

— Так это они организовали чистку в нашем мире? — уточнила я.

— Скажем так, есть версия, что именно они подсказали своим сородичам на Земле план завоевания мира. Устроили там эксперимент, так сказать, обкатали программу. Которая, как ты знаешь, провалилась. На Земле люди очень сильные и крепко связаны многовековой историей. С ними тяжело бороться. Они могут объединяться всем миром, действовать слаженно, а тут все по кланам, и каждый сам за себя. В итоге нас намного проще уничтожить, — продолжил Лари. — Эта версия подтвердилась после того, как к нам вернулись люди оттуда. Они сообщили, что у общества Туле был путь на Землю еще до создания игрового мира.

— И это правда. У них есть путь, — удрученно сказал Ясный. — Я после разговора с Лари связался с нашим центральным пунктом на Земле, где находится твоя капсула и твое тело. Я попросил взять на анализ жидкость из нее. Пока я ехал сюда, пришли результаты. В жидкости нашли инородную генную мутацию. Если ты умрешь в этом мире, то возродишься с двойным геном: расы цемен и своей — Богини.

— Это значит, у них свои разведчики в вашей лаборатории, — грустно добавил Лари.

— Не очень поняла… чисто технически. И при чем тут раса цемен? — удивилась я, все еще находясь в шоке от сказанного. — И каким образом они используют наши электрички?

— Твое тело на Земле находится в специальной жидкости, которая передает данные в мир Лурапис. Эти данные являются первичными, а тут, в Лураписе, — вторичные. Они синхронизируются с тобой в реальном времени. Но при запуске возрождения происходит сверка между первичными и вторичными данными. Если система находит какие-то новые данные, она синхронизирует обе капсулы. В этом мире ты возрождаешься на основании собранных в твоей капсуле данных и веществ. Теперь понятно? — Ясный строго посмотрел на меня. — Что касается расы цемен, это арийская раса. Прочитай "цемен" наоборот — "немец".

Ясный опустил голову.

— На наших электричках они не могут попасть в наш мир. Туда могут попасть только жители Земли, и то по пропускам. Там целая система проверок: проходные рамки, сканеры, рентген-камеры.

— Раса цемен — самая чистая раса из всех, которые представлены в этом мире, — вставил Лари самодовольно. — Много веков тут шла война. Мы спрятались в горах и сохранили чистоту своей крови, без примесей. Когда от нас отделилась большая часть цемен, мы были опустошены, но все же продолжили традиции. Что касается общества Туле, они тоже чистые. Более того, они стали самыми продвинутыми и технологичными, но тщательно это скрывают. Это серьезный соперник, — сказал Лари и начал смотреть по сторонам.

— Что? Что-то не так? — спросила я.

— Нет, просто я почувствовал, что что-то изменилось в будущем. Появилась новая ветка событий. Ясный, ты тоже это видишь? — ответил взволнованно Лари.

— Вижу, понимаю, о чем ты, — грустно согласился Ясный.

В этот момент у меня замигали обновившиеся данные характеристик: «Интеллект 32, Логика 39».

— Что там за новое будущее? Где я возродилась арийкой и иду чистить мир от всех рас? Никогда этого не будет! — громко и уверенно заявила я.

— Они втягивают тебя в странные события. Они не остановятся, пока не выполнят свою задачу. Я вижу, что ответы на некоторые из твоих вопросов ты найдешь через своего сына, — произнес Лари, глядя куда-то вдаль.

— Ты видишь что-то конкретное? Что именно? — не унималась я, надеясь на большее.

— Я сновидец. В отличие от Ясного, я не вижу сюжетов или четких картин. Я вижу некий ребус, который нужно разгадать. В конце твоего ребуса — лотос и сын. Это все, что я могу сказать из понятного. Остальное требует долгой работы, — ответил Лари и, будто устав, закрыл глаза.

Мы с Ясным вышли из комнаты в полном замешательстве. Оба стояли перед ребятами, растерянные и не знали, с чего начать разговор.

«Расскажи им то, что посчитаешь нужным, но мой совет — не упоминай про свою расу. Капсулу твою уже начали чистить от инородной мутации. Сложно сказать, сколько это займет времени. Я сообщу, как только будут новости», — услышала я в голове спокойный голос Ясного. Он попрощался со всеми и уехал обратно в город.

Мы с ребятами устроились у камина. Я решила рассказать им часть услышанного: об обществе Туле, их коварных планах, очистке мира и легенде создания Лураписа.

— Интересно... Теперь становится понятно, почему тут нет квестов, — задумчиво произнес Дохляк, потирая подбородок.

— Но зачем этим немцам понадобилась ты? — спросил вдруг Эрдан, нахмурившись.

— Они… хотят, чтобы я вступила в их сообщество, — осторожно сказала я.

— Какая-то странная агитация. Почему бы просто не предложить? — не отставал Эрдан.

— Думаю, позже они так и сделают. А сейчас, скорее всего, проверяют мой потенциал. Это некая проверка, — добавила я, пытаясь сохранять уверенность, хотя внутри все бурлило.

Я не могла рассказать им всю правду. Не могла объяснить, почему я так важна для общества Туле. Я не доверяла никому настолько, чтобы упоминать о своей особенности: мне нельзя было умирать. Это вызвало бы слишком много вопросов, на которые я пока не могла ответить. Возможно, когда все будет позади, когда мою капсулу очистят от инородной мутации и вернут мне контроль, я смогу обо всем рассказать. Но сейчас это было слишком рискованно.

— Они, наверное, уже давно пытаются привлечь всех в свои ряды, чтобы потом заняться очисткой мира, — задумчиво произнес Дохляк, его взгляд был устремлен в огонь.

— Ребята, я очень устала. Пойду к Клавдии и детям, постараюсь поспать, — сказала я, заметив, как мои нервы начали сдавать. Медленно поднялась и направилась наверх.

На самом деле я не собиралась спать. Лежа рядом с Димой, я пыталась осмыслить все, что узнала. Информация была настолько противоречивой и хаотичной, что не давала мне покоя. Почему в конце ребуса оказался мой сын? Этот вопрос терзал меня. Но каждый раз, когда мне казалось, что я нахожу ответ, появлялись новые вопросы, еще сложнее и запутаннее. Я чувствовала, что задыхаюсь под тяжестью неопределенности.

Утром мы собрались и отправились домой. Это была самая молчаливая поездка в моей жизни. Никто не проронил ни слова. У каждого из нас было над чем подумать.

Глава 15 «Что может быть унизительнее для предавшего, чем сознание того, что его предательством не сумели как следует воспользоваться» (Фазиль Искандер)

Когда мы спим, наш мозг продолжает свою работу, оставаясь активным и выполняя важные задачи. Погружаясь в сон, мы переходим в состояние бессознательного, в котором наш разум функционирует по-другому. Наши мысли становятся хаотичными и непредсказуемыми. Такая непредсказуемость может усиливать тревогу, что в свою очередь нередко приводит к бессоннице. Это была моя проблема. Мои мысли, обладая огромным влиянием на эмоциональное состояние, иногда становились неконтролируемыми и начинали блуждать. Я постоянно обдумывала свои тревожные размышления, что мешало мне расслабиться и заснуть. Даже поездка к Лари не смогла принести мне спокойствия и сладких снов. Однако каждый новый день приносил надежду и заряд бодрости. С первыми лучами солнца я снова ощущала предвкушение интересных и волнующих моментов, наполняя себя позитивом.

С этими мыслями я открыла глаза и бросила взгляд на детей. Утренние солнечные лучи уже проникли в нашу комнату, и маленькие носики начали просыпаться.

— Пусть этот день будет наполнен радостью, оптимизмом и новыми открытиями. Пусть он станет возможностью воплотить мечты в жизнь и сделать мир лучше. Мы можем все, что захотим! Согласны? — обратилась я к детям, вставая с постели.

Костик и Дима сладко потянулись и улыбнулись. Маленький волчонок, наш новый член команды, гармонично влился в нашу группу и активно готовился к Большой игре. Вместе мы были сила.

Наши тренировки проходили рядом с замком, каждое утро перед учебой и вечером перед сном на заброшенном стадионе. У детей был свой график: утром садик, затем школа. В зависимости от программы они либо присоединялись к нам, либо занимались отдельно.

Вчера я наконец достигла 18-го уровня и была этому очень рада. Я заметила, что перестала тщательно следить за своими характеристиками. Они развивались автоматически, и их текущий уровень меня устраивал. Баланс был настроен, приоритеты расставлены. Сила, защита, логика и благодать давно превысили 40. Однако «Предчувствие» было тем, что я стремилась максимально улучшить. Оно всегда спасало меня в критических ситуациях, помогая телу реагировать на опасность. Это было особенно важно, так как мне нельзя было умирать.

«Предчувствие 44»

Я вышла из замка с предвкушением новых испытаний и вызовов. Я была готова к любым трудностям, зная, что каждый успешный шаг делает меня сильнее и мудрее. Что со мной сегодня? Почему я чувствую себя так странно, словно меня переполняет вдохновение?

— Привет, куда так спешишь? — услышала я знакомый голос.

Оглянувшись, я заметила Машу, свою одногруппницу по инженерии, сидящую на скамейке неподалеку. Мы с ней успели подружиться на общих занятиях.

— На поле к ребятам тренироваться, — ответила я, остановившись рядом с ней. — А ты что здесь делаешь?

— Тебя жду, — смущенно призналась Маша.

— Меня? У нас же первая пара только через три часа, — я замедлила речь, чувствуя, как странное беспокойство охватывает меня.

Маша немного поежилась и тихо сказала:

— Мне нужно перед тобой извиниться. И пока действует мое зелье, нам нужно отправиться в одно место, где потребуется твоя помощь.

Внезапно я вспомнила, что накануне Маша угостила меня каким-то напитком. Тогда я не придала этому значения, но теперь... Сегодня утром я чувствовала себя необычайно воинственно, а мои мысли казались чуждыми. Однако откуда-то внутри меня возникла уверенность: "Я справлюсь. Я воин!".

Хотя, опять же, эти ободряющие мысли совсем не в моем стиле.

— Кто ты? — спросила я, напрягаясь и готовясь выпустить своих шершней.

— Маша, — растерянно ответила она, ее глаза расширились от ужаса. — Нет, нет, ты не так поняла! Вернее, поняла правильно, но не совсем! — Она судорожно встала, выставив вперед руку, показывая, что не собирается нападать. — Я просто хочу поговорить.

— Я слушаю, — холодно ответила я, не расслабляя своей стойки. — Но если мне не понравится твой ответ, готовься к смерти. И не только в этой жизни!

— Нет, так не пойдет! — выкрикнула она, явно растерявшись.

В этот момент у меня перед глазами замигала надпись: «Предчувствие, предчувствие, предчувствие». Я замерла, пытаясь понять, что это значит, но не успела. Маша внезапно сделала резкий взмах рукой, и я увидела у нее в руках знакомый черный плащ. Прежде чем я успела среагировать, она накрыла меня им.

Все вокруг потемнело.

Через мгновение яркий свет ударил мне в глаза, заставив зажмуриться. Когда я открыла их, то осознала, что стою на палубе корабля. Он сильно качался из-за шторма, ветер бросал в лицо соленые брызги.

«Я в океане! В бушующем океане!» — ошеломленно пронеслось у меня в голове.

Маша стояла неподалеку, вцепившись обеими руками в борт, чтобы не упасть. Огромная волна накрыла ее с головой, но она удержалась. Она тяжело дышала, но не сводила с меня пристального взгляда.

Я тоже схватилась за борт, чувствуя, как корабль бросает из стороны в сторону. Сердце бешено колотилось. Я быстро огляделась, пытаясь понять, где я и что здесь происходит.

— Что за чертовщина?! — наконец выкрикнула я, яростно глядя на Машу.

Мы находились на низкобортном судне с длинным узким носом и приподнятой кормой. Его форма напоминала мне галеру с картинок. Палуба служила верхним ярусом, а ниже, вероятно, располагались места для гребцов. Главная мачта с трапециевидным парусом проходила сквозь палубу, крепко зафиксированная в корпусе.

Я отпрыгнула к противоположному борту, стараясь держаться как можно дальше от Маши. Корабль сильно раскачивало, и я изо всех сил пыталась сохранить равновесие. Постепенно я начала привыкать к разрушительному шуму волн. Они с такой силой ударяли о борт и заливали меня с ног до головы, что казалось, вот-вот меня смоет в бушующее море.

Черные тучи, ревущий океан, грохот грома, вспышки молний — и только мы с Машей на этом маленьком судне, словно игрушке в руках стихии. Взглянув на бурлящую воду внизу, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В голове вспыхнули образы корабля, идущего ко дну, и нас, захлебывающихся в ледяной пучине...

— Я все объясню! — вдруг закричала Маша, перекрикивая шум ветра. — Но сначала дай мне выровнять корабль!

Я молча кивнула, не сводя с нее глаз. Маша бросилась к корме, где находилось огромное весло, выполнявшее роль руля. Схватившись за него обеими руками, она начала бороться с волнами.

Я, держась за борт, осторожно пробралась к люку в нижний ярус. Спускаться вниз было непросто: корабль метался из стороны в сторону, а каждая волна норовила сбить меня с ног. Наконец, я оказалась в темном, тесном пространстве.

В углу я заметила группу людей — они сидели, прижавшись друг к другу. Их одежда была мокрой и потрепанной, лица — бледными и напуганными. Это, видимо, были матросы. Они выглядели так, будто уже смирились с неизбежным концом и не знали, что делать.

Очередная волна хлестнула меня по лицу, и я чуть не упала. Сплюнув воду, я закричала:

— Эй, ребята, подъем! Нам нужно проверить состояние корабля и понять, что делать дальше!

Матросы переглянулись, словно не веря моим словам. Но спустя мгновение их лица оживились. Один за другим они начали подниматься на ноги.

— Быстро! — крикнула я, указывая на весла. — Кто-то к веслам! Остальные — на палубу, помогайте там!

Мужчины поспешно заняли свои места. Одни схватились за весла, пытаясь привести корабль в движение, другие побежали наверх, где шум ветра и воды становился нестерпимым.

— Что нужно делать? — спросил один из матросов, оставшийся рядом со мной.

«Ты кто вообще? Что ты делаешь рядом со мной? Иди работай! Почему вы все смотрите на меня? Откуда мне знать, что делать?! Я же не капитан, черт возьми! Я даже не понимаю, как здесь оказалась и зачем! Почему я снова должна все решать?!»

Эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, но я сдержалась, проглотив раздражение. Конечно, я умела быстро брать себя в руки, особенно в критических ситуациях, но сейчас у меня не было плана. Единственное, что я могла предложить, — это банальные слова. И, видимо, кроме меня, никому больше не пришло бы в голову их сказать.

— Нам надо вернуться на берег, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Но сначала нужно пережить бурю. Выстоять. Не разбиться. Так что займитесь делом: закрепите что-то, привяжите что-то. Вы же знаете, что делать!

Матрос кивнул и тут же побежал к своим товарищам, а я, тяжело вздохнув, попыталась хоть как-то осмотреться.

— Необходимо уменьшить площадь паруса, зарифить его! — крикнул один из них, перекрикивая вой ветра. — И бросить якорь!

Я подняла голову и посмотрела наверх. Матросы у мачты уже начали опускать парус, а другие у кормы вместе с Машей сбросили за борт что-то тяжелое.

— Все, кто не гребет, наденьте страховочные сбруи и пристегнитесь к бортам! — приказал другой матрос, мигом устремившись помогать остальным.

Мужчины двигались быстро, будто каждый из них точно знал, что нужно делать. Я, напротив, казалась себе совершенно бесполезной.

— Сейчас будет крутой разворот! Держитесь! — крикнул кто-то, пробегая мимо меня.

Не теряя времени, я нашла веревку, пристегнула ее к борту и крепко ухватилась за поручень. Высокие волны с нависающими гребнями выглядывали из-за борта, и пена вздымалась плотными белыми полосами на поверхности воды. Это было пугающе красиво. На миг я даже забыла, что могу погибнуть.

Корабль начал разворачиваться, врезаясь по диагонали в волны. Я крепче сжала веревку, чувствуя, как ее узлы впиваются в ладони.

— Сейчас у руля Маша, вы ее знаете? — выкрикнула я, повернувшись к матросу, стоявшему рядом.

— Да, это наш капитан. Мы думали, она нас покинула, но она вернулась, — ответил он, не отрывая взгляда от бушующего океана.

— Упс… Вот это поворот, — пробормотала я себе под нос, едва слышно.

Матрос не обратил на мои слова внимания и продолжил смотреть вперед.

— Сейчас переждем шторм в открытом океане. Так безопаснее, чем у берега. Как только он стихнет, направимся к бухте, — добавил он, внимательно осматривая обстановку и иногда выкрикивая команды.

Я ничего не понимала в том, что происходит. Единственное, что я знала наверняка, — это то, что мы в океане, в самом центре шторма. И что это опасно. Смертельно опасно.

Корабельная терминология была мне чужда, но я поклялась, что если выберусь отсюда живой, то изучу каждое слово, каждое действие. Однако сейчас это не имело значения. Важнее всего было просто выжить.

Огромные волны накрывали нас одна за другой. Вода била меня в лицо, холод пронизывал до костей. Если бы не веревка, которой я успела себя опоясать, чтобы не вылететь за борт, я давно бы стала кормом для рыб.

Каждая минута казалась вечностью. Все, кого я видела вокруг, работали на пределе своих сил. Даже я, несмотря на страх и растерянность, изо всех сил старалась держаться.

Через час буря утихла, и на горизонте показался материк. Матросы быстро отвязали канаты, заняли свои места и подняли парус. Я с трудом освободила руки от веревок и попыталась встать. Тело сильно болело от длительной качки, я была вся в ссадинах и мокрая насквозь. Только с третьей попытки мне удалось подняться, и я, пошатываясь, медленно направилась к носу корабля. Внутри меня бушевали ярость и боль, словно шторм все еще не утих. Поднявшись, я увидела, как ко мне приближается Маша.

— Подожди, выслушай меня! — сказала Маша, выставив руку вперед, будто пытаясь меня остановить.

— Начинай свою молитву, — сухо бросила я, остановившись.

— Меня вынудили, я не могла по-другому. В библиотеке и с гранатой в парке... — затараторила она, словно в панике.

И только теперь я заметила в ее облике черты, характерные для расы цемен. Почему я раньше этого не видела? Наверное, потому что привыкла разглядывать людей как личности, а не обращать внимание на их игровые характеристики, высвечивающиеся над головой. Теперь я заметила надпись, которая ясно читалась:

«Маша / Цемен / Стрелок-Следопыт / Инженер /

уровень 17».

— Жду более внятного объяснения. Извинения потом, — повторила я, холодно глядя на Машу.

— В библиотеке и с гранатой в парке... Меня попросили проверить твою реакцию. Им нужно было узнать, как быстро ты осознаешь угрозу, — начала она оправдываться.

— Кто попросил? — мой голос прозвучал жестче, чем я ожидала.

— Я думала, что это нормально в нашем мире. Братья говорили, что это обучающая программа, — ее голос дрогнул.

— Значит, ты с сектантами? Давно ли ты стала их сестричкой? — саркастично спросила я, не скрывая презрения.

— Я? С сектантами? Ну... да, я состояла в братстве, но я ушла. Вернее... надеюсь, что ушла. Я не хочу больше в этом участвовать. Они затягивают меня во что-то действительно плохое, — голос Маши стал тихим, почти шепотом.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь сохранять спокойствие. — Давай теперь все по порядку. Начнем сначала.

— Когда мне предложили работу в мире Лурапис, на Земле я уже была известным блогером-разоблачителем. Я занималась тем, что разоблачала компании, которые обманывали своих покупателей...

— Это слишком далеко, — перебила я ее, раздраженно взмахнув рукой. — Давай без истории твоей бестолковой жизни. Меня интересуют только факты.

— Ну я пытаюсь! — возмутилась Маша, скрестив руки на груди. — В общем, меня пригласили работать в этом мире. Я не совсем поняла процедуру, но это уже не важно. Совет меня одобрил, и я возродилась здесь с расой цемен. После этого общество сразу приняло меня в свое братство.

— Мы говорим об обществе Туле? — уточнила я, прищурившись.

— Да, о нем. Им нужен был следопыт и инженер с расой цемен, — Маша опустила взгляд.

— Я правильно поняла, что в Совете старейшин есть их человек? — мой голос стал ледяным.

— Возможно... Я точно не знаю. Но без этого они не смогли бы меня сюда провести, — она вздохнула. — Все было хорошо до того момента, пока меня не вызвали "на ковер" и не сообщили, что моя миссия началась. И мой объект... это ты.

— Мы уже дружили к тому моменту? — мои глаза сузились, в голове мелькнула неприятная догадка.

— Если ты думаешь, что я начала дружить с тобой только из-за миссии, то это не так! — воскликнула Маша, резко подняв голову. — Мы уже дружили. Задачу я получила неделю назад.

— Сразу не было понятно, что ты влипла в секту? Они же чудики! — я саркастически хмыкнула, но внутри все сжалось от напряжения.

— Ну, во-первых, если это и секта, то очень грамотная, — огрызнулась она. — Я все воспринимала как игру. Потому что это игра, да? — в ее голосе зазвенели нотки истерики. Потом она вдруг понизила тон, едва ли не шепотом добавив: — По крайней мере, я так думала. Долго думала. И не обращала внимания на все остальное. Но после того, как мне выдали миссию и обвинили в том, что я ее провалила, я начала замечать. Они изменили свое отношение ко мне, перестали быть доброжелательными. Показали свои настоящие лица.

Она замолчала, и я почувствовала, как в ее словах проскальзывает горечь и страх.

— Для них все, кто из мира Земля, все равно чужаки, — продолжила она после паузы. — Даже если у них такая же раса. Им важна только истинная и чистая кровь. Остальные — расходный материал.

— Что конкретно ты поняла из своей миссии? — спросила я, стараясь сохранять хладнокровие, хотя внутри меня все кипело.

— То, что и сказала, — Маша нервно потерла руки, будто ее начинала бить дрожь. — Им нужно было понять, насколько у тебя прокачен навык "предчувствие". Есть ли он вообще. И через какое время ты поймешь, что тебе угрожает опасность.

Она подняла на меня глаза, полные тревоги.

— В дальнейшем они планировали организовать три покушения, основываясь на полученных данных. Хотели создать "памятку" о том, как тебя проще убить и какие защитные средства ты используешь.

Маша замолчала, ее слова повисли в воздухе, словно холодный туман. Мое сердце заколотилось сильнее, но я не позволила себе выдать эмоции.

— И это норма для тебя? Получить такое задание и выполнить? — я пристально посмотрела на Машу, ожидая ее оправданий.

— Я… я удивилась… И… ну, не знаю, мне хотелось как-то закрепиться в этом мире, — ее голос звучал неуверенно. — И потом… ты же не умрешь на самом деле! Но в итоге я не справилась и провалила миссию.

— А почему они посчитали, что ты провалила задачу? — мой тон был холодным, но внутри все закипало.

— Они думали, что я тебя предупредила. Или что ты меня узнала, — Маша отвела взгляд. — Они не поверили, что у тебя действительно такая быстрая реакция.

— Хм, понятно. — Я сделала вид, что обдумываю ее слова, хотя в голове уже складывалась картина. — Плащ. Откуда он у тебя?

— Это от народов моря, — ответила она, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Точнее отвечай, — в моем голосе послышалось раздражение. — Это связано с тем, что ты являешься капитаном этого судна?

— Ты мастер догадок, — Маша еле заметно усмехнулась, но в ее улыбке было больше горечи, чем радости.

— Нет, просто увидела факт и услышала рассказ одного болтливого матроса! — я прищурилась. — На твоем плаще был рисунок, который не давал мне покоя. Я не могла понять, что он означает, и ни в одной книге его не нашла. Но, будучи на этом корабле, я увидела его здесь повсюду. Он на флаге, на форме матросов, везде.

— Понятно, — коротко ответила она.

— И? — я скрестила руки на груди, ожидая продолжения.

— Это знак микенской цивилизации. Или проще — ахейской Греции, — неохотно пояснила Маша.

— Мне все равно, чей это знак! — я резко повысила голос. — Давай по существу.

— Но я вроде уже много рассказала? — растерялась она, глядя на меня с удивлением.

— Нет, это была бестолковая болтовня, — сухо и безэмоционально отрезала я.

— Что с тобой не так? — в ее голосе зазвучали нотки отчаяния. — Можешь относиться ко мне, как раньше?

— Как раньше? — я не сдержала горький смешок. — Ты предала меня дважды. А возможно, трижды, учитывая, что я пока не понимаю, что вообще делаю здесь. Ты действуешь по схеме: «предавший однажды — предаст не единожды».

Маша замерла, не зная, что сказать.

— Как в известном анекдоте: «ложки нашлись, но осадок остался», — продолжила я, глядя ей прямо в глаза. — Это означает одно: что было раньше — больше никогда не будет.

Маша опустила голову, ее плечи дрогнули, будто она пыталась сдержать слезы. Но я не собиралась отступать.

— Но что я могла сделать? Как мне надо было поступить? Я думала, что это игра! — продолжала давить на меня Маша, ее голос дрожал, а взгляд метался.

— Индюк тоже думал, но итог известен, — бросила я холодно. — Ты могла бы не раскрывать тайны своего общества, если это было так важно. Это ценное качество — держать язык за зубами. Но когда твое общество коснулось меня, ты, как друг, могла обо всем рассказать, предупредить. Потому что речь шла не о тайне твоего общества, а о покушении на твоего друга. Если, конечно, я была для тебя другом.

— Была или есть… Я запуталась. Я серьезно запуталась, — ее голос ослаб, а на глаза наворачивались слезы. — Я жалею об этом… Прости.

— Я прощаю, — ответила я без эмоций. — Но, повторюсь, мы никогда не будем теми, кем были до этих событий. И причина не во мне, она в нас — внутри.

— Я… Я понимаю, — кивнула она, но в ее глазах читалось отчаяние.

— Давай по сути. Что я здесь делаю? — ровным тоном спросила я, не желая больше обсуждать наши отношения.

Маша глубоко вдохнула, вытерла слезы и заговорила быстро, будто боялась, что я ее перебью.

— Людям нужна помощь, и кроме тебя, мне не к кому обратиться. У тебя есть навыки, которые я проверила, и они очень пригодятся здесь.

— Ну хоть первый раз ответила нормально, — я слегка смягчила тон, чтобы она не замкнулась. — А теперь расскажи про людей: кто они и откуда. И затем переходи к сути — в чем им нужна моя помощь.

Я нарочно говорила чётко и неспешно, будто диктовала инструкцию. Маша была на взводе — это читалось в каждом её движении, — а мне не хотелось, чтобы она снова сорвалась в свои эмоциональные метания.

— Полтора месяца назад общество дало мне задание, — начала она, дробя речь паузами. — Отыскать уникальное железо Народов моря. До игрового мира они были грозой морей — под покровительством самого Посейдона. Вооружались новыми длинноклинковыми мечами, против которых старый мир был бессилен.

— Уникальное железо? — я нахмурилась.

— Да. Их металл был невероятно прочным и при этом лёгким. Но война с демонами, а следом и события игрового мира подкосили их. Их наказали — за непокорность, — Маша говорила ровно, будто зачитывала лекцию.

— И при чём тут ты? — я прищурилась, чуя, что она опять ускользает от сути.

— Я проделала огромную работу, чтобы понять, где их искать и как, — продолжила она, пропустив вопрос мимо ушей. — Выяснила и... А после той истории с тобой в парке я поняла: не хочу больше быть частью общества Туле. Они подлые, и их задачи по тебе меня оттолкнули. Захотела быть с новыми друзьями.

Она умолкла. Посмотрела на меня в упор, будто выискивая в моих глазах хоть искру сочувствия.

— Общество помешано на тебе… — голос её дрогнул. — Их интересуешь только ты. Почему? Мне не говорили. Но зачем-то очень им нужна! — Маша сорвалась на крик, тон взлетел к истерике, но, наткнувшись на моё спокойствие, она осеклась и взяла себя в руки. — В общем. Я стала смотреть на всё иначе. Выведала их замыслы. Про то, как они хотят очистить мир, и про уникальные артефакты, что нужны им для этого.

— Очистить мир? — я недоверчиво вскинула бровь. — Это как?

— Они считают, что нынешний мир прогнил насквозь. И чтобы вернуть порядок, нужно стереть тех, кто, по их мнению, в новую концепцию не вписывается.

— И ты намекаешь, что я нужна им для этого? — мои глаза сузились. Она кивнула.

— Да. Ты — ключевая фигура в их планах.

Я молча смотрела на нее, обдумывая услышанное.

Она тем временем задумалась. Я не реагировала специально, не хотела ей дать понять, что именно в ее рассказе меня заинтересовало, а что нет. Тем самым она в итоге говорила все, не подстраивая свои слова под мои реакции. Не увидев нужного отклика, Маша продолжила.

— Я решила скрыть данные о своей находке и отправиться на поиски этого народа, никому ничего не сказав, — продолжила она, явно раздраженная тем, что не понимала моего отношения к ее истории. — И чуть не утонула в океане, пытаясь до них добраться. Все дело в их движущемся полуострове и границах. Они не могут выйти за определенную черту моря, очерченную каким-то древним магическим обрядом. Если кто-то пытается пересечь границу, начинается шторм, и корабль буквально засасывает на дно.

Добраться до них невероятно сложно. Никто из внешнего мира, кроме нас с тобой, не пересекал их границы. Мне это удалось, возможно, благодаря какому-то сбою в алгоритме... Моя лодка затонула, и я отчаянно боролась с волнами. Когда волна накрыла меня, я потеряла сознание. Я думала, что очнусь на нашей базе. Но вместо этого меня нашли рыбаки — они заметили, как я тонула, и, рискуя своими жизнями, вытащили меня на берег. Так я оказалась на их землях.

— Плащ у тебя был уже в библиотеке, верно? — неожиданно спросила я, прерывая ее рассказ, чтобы застать врасплох и вынудить честно ответить.

— Ну… да, был, — призналась Маша.

— Народ моря дал тебе этот плащ, позволяющий попасть куда угодно. Ты сказала, что нашла их после того случая в парке. Что было дальше? Какой приказ ты выполняла тогда в библиотеке?

— Я действительно поступила плохо, — сказала она нервно, понимая, что поймана. Ее глаза забегали, и она быстро заговорила: — В библиотеке я проверяла, не ошиблась ли я тогда в парке, чтобы убедиться, что ты действительно защищена.

— Ты действительно заслуживаешь презрения, — резко ответила я. — И, думаю, ты в обществе Туле узнала обо мне намного больше, чем говоришь. Поэтому у тебя такой интерес ко мне.

Маша опустила голову и тихо сказала:

— Они говорили, что ты — богиня с невероятными силами. Но я долго сомневалась. Последней каплей стало то, что наш корабль не утонул, и мы легко пересекли границу, несмотря на шторм.

— Значит, ты могла просто переправить меня на остров, но решила опять испытать? Привела корабль к границе и пошла за мной, чтобы окончательно убедиться? Невероятно! — я свирепо посмотрела на нее.

— У меня была теория, и я решила ее проверить. Вчера я дала тебе напиток, который должен был помочь тебе быстро собраться в критической ситуации. И мы прошли границу. Вот, смотри, — она показала рукой вперед, — уже виден полуостров Пелопоннес.

Мне было не до острова. Мотивы Маши оставались неясными. Двигала ли ею корысть или желание спасти кого-то? Мой вердикт зависел от этого.

— Как ты стала своей среди них? — спросила я внезапно.

— Они спасли меня в море и были рады, что кто-то до них добрался. Дали мне корабль, дом, слуг и плащ, который может перенести куда угодно. Я рассказала им о нашем народе, о системах управления и их развитии. Они слушали с открытыми ртами и сразу включили меня в совет старост.

— Как они развивались до этого?

— Никак. Они даже читать толком не умели. Им не дали старосту, который бы объяснил правила нового мира, в отличие от других народов.

— Кто такой староста? И откуда ты знаешь столько об игровом мире? У нас в библиотеках нет информации о том, что было до него.

— Я узнала об этом от них и читала много в обществе Туле. Там есть тайная библиотека. В первый игровой год по Лурапису ходили боги и ангелы, распространяя информацию о новом мире. Потом запретили ангелам и демонам находиться здесь, и не все успели прислушаться. А к народу моря вообще никто не пришел. Но благодаря автоматическому алгоритму развития, это не нанесло глобального ущерба.

— Интересная версия событий, — сказала я, задумавшись.

Я размышляла о том, как сложно было организовать все это. Народ, который даже не умеет читать, и вдруг — игровой алгоритм. Люди с Земли, видимо, были отправлены сюда не только для защиты, но и для того, чтобы объяснить и распространить правила игрового мира. Ясный рассказывал, что наши старались отправить людей в каждый город для установления контактов и объяснения ситуации.

— Пока мы не достигли бухты, расскажи, почему я здесь. Только правду, — спросила я, глядя на Машу самым суровым взглядом. Хотя я знала, что она, скорее всего, опять соврет, мне было интересно услышать ее версию.

— У народов моря есть легенда о Богине, которая придет и спасет их от изоляции. Я вспомнила услышанное о тебе и решила проверить. Моя лодка утонула сразу на границе, но с тобой она прошла сквозь шторм. Главное было держать руль и плыть дальше.

— И ты уверена, что я Богиня только потому, что прошла границу? А может, это ты Богиня, и проклятие спало после твоего прихода? — я пристально взглянула на нее, и заметила, как в ее глазах мелькнули сомнения.

— Ты умеешь убеждать, — сказала она с нервной усмешкой. — Теперь мне кажется, что я святая, которой суждено стать Богиней.

— Что ты планируешь делать дальше? — спросила я, намеренно меняя тему.

— Я останусь в Пелопоннесе, — ответила Маша. — Пройду обряд посвящения и посвящу свою жизнь этим людям.

— Логично. После случившегося тебе нет пути назад. Ты предала сообщество Туле, Базу Север, меня и бог знает еще кого.

— Какая же ты мерзкая, — бросила она, сжав кулаки.

— Это просто факты. Смирись. Я всегда была дикой и никогда не впускала никого в свою жизнь. Но тут, в этом мире, я дала себе право доверять другим. И вот результат: сейчас я получаю тот опыт, который окружающие меня люди, вероятно, уже пережили десятки раз. Они не парятся так, как я. А мне нужно время, чтобы переварить все, что ты сказала, и понять. В этом мире даже предательство имеет другой окрас.

Маша на мгновение замолчала, потом добавила:

— Народ моря отдаст тебе могучий меч из уникального железа. Это искупление моих грехов подходит тебе?

Не говоря ни слова, я отвернулась и медленно сошла с носа корабля на палубу. Мой взгляд устремился к бескрайнему морю. Каждая волна, плавно сменяющая другую, казалась бесконечной. Море всегда успокаивало меня, позволяя уйти в свои мысли.

Я пыталась понять Машу, ее поступки и мотивацию. Но через призму своих принципов я не могла найти ей оправдания. Главное, что общество Туле явно неравнодушно ко мне. Это угрожало моему существованию здесь. Они знают, кто я. Более того, у них есть предатель в совете старейшин.

Мысли кружились в моей голове, не давая покоя. Всегда быть настороже, искать врагов — это выматывало. Но был ли у меня другой выбор? Жить в неведении, как тюлень, плывущий по течению? Нет, я не могла себе этого позволить. Лучше знать все и искать путь к свободе.

Проходя через испытания, я получала опыт. Иногда мои теории превращались в практику, а иногда разбивались вдребезги. Но каждое новое испытание делало меня сильнее. Я становилась мудрее. Именно поэтому я всегда презирала пустословов — людей, которые много говорят, но не способны следовать своим же правилам. Это делает их никем. Пустотой.

Моя жизнь была другой. Я предпочитала конкретику и действия. А вокруг меня почему-то постоянно оказывались теоретики. Это раздражало. Зачем говорить, если ты не можешь сделать?

Я устремила взгляд вдаль и заметила, что мы уже приближаемся к бухте.

— Пойдем, я познакомлю тебя с главой этого острова, — сказала Маша с грустью в голосе, прерывая мои размышления.

На берегу нас встречали люди в микенских одеяниях, словно сошедшие со страниц древних мифов. Их одежда, движения, даже выражения лиц казались чуждыми нашему времени, как будто я перенеслась в эпоху, о которой раньше только читала.

В тот момент у меня сработало «Предчувствие».

— Ты уверена, что они миролюбивы? — настороженно спросила я Машу, не сводя глаз с приближающейся группы.

— Да, — ответила она, но ее взгляд ускользнул в сторону.

Опять что-то недоговаривает. Ее неуверенность всегда была для меня тревожным сигналом. Я еще раз оглядела людей на берегу и внезапно почувствовала, как в памяти всплывают обрывки уроков по истории. Что-то здесь не так.

Я решила уточнить пару моментов: иногда ответы на неожиданные вопросы говорят больше, чем сам человек хотел бы сказать.

— Слушай, это же все похоже на историю про Грецию, ее зарождение, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Если я правильно помню, все начинается с Микенской Греции, где жили ахейцы. Они же вроде как были связаны с переселением народов моря и Троянской войной, верно? А сегодня, если верить мифам, на островах Крит и Родос можно встретить минотавров…

Я не успела закончить мысль, как Маша вполголоса перебила меня:

— Ты хоть разбираешься в географии? Давай объясню, если нет.

Ее тон был слегка раздраженным, но я уловила в нем нотки нервозности.

— У Греции территория очень специфическая. Она состоит из множества частей, и боги в свое время любили там "тусоваться", как ты бы сказала. Они все дробили на кусочки, выделяя себе "апартаменты". В нашем мире это просто история, а здесь все иначе.

Она сделала паузу, словно обдумывая, как упростить объяснение.

— Греция — это не единое целое. Есть Крит, Родос, и еще куча мелких островов. А есть материковая часть, которая соединена с Европой через Болгарию и Албанию. Там находятся Афины. Но если двигаться дальше, от южной части, через узкий перешеек начинается полуостров Пелопоннес. Это место, где Спарта, Олимпия…

Маша посмотрела на меня, словно проверяя, следую ли я за ее мыслью.

— По легенде, этот полуостров когда-то был отделен от материка богами. Считается, что они сделали это ради Посейдона, чтобы он мог владеть этим местом. С тех пор, говорят, Пелопоннес "блуждает" по морю, перемещаясь из одной точки в другую. Это что-то вроде его личного аттракциона.

Я нахмурилась, пытаясь осмыслить ее слова.

— А как это связано с игровым миром? — уточнила я.

Маша чуть заметно улыбнулась и продолжила:

— Алтарь в этом мире тоже выделил Пелопоннес особыми границами. Теперь это место словно исчезло с карты. Никто не может на него попасть или покинуть его. Так что считай, что сейчас у Греции его вообще нет.

Ее объяснение звучало правдоподобно, но «Предчувствие» продолжало зудеть где-то на краю сознания. Я знала, что не все так просто, как она говорит.

— Прожорливый бог. А про Алтарь… ты знаешь что-нибудь еще о нем, кроме того, что он, по словам нашей бухгалтерии, "дает прописку в этом мире"? — спросила я, пытаясь вытянуть из Маши хоть что-то полезное.

— Немного. Только то, что он решает, кому здесь место, а кому нет, — ответила Маша, пожав плечами.

— Это и я знаю, — грустно заметила я, чувствуя, как очередная надежда на ответы растаяла.

Тем временем мое «Предчувствие» увеличилось до 50 — тревожный сигнал, хотя никакой явной опасности я не замечала. Решив, что сейчас не время в этом разбираться, я отключила всплывающие уведомления. Потом разберусь, подумала я, нажимая галочку «без уведомлений».

Мы спустились с палубы, и нас тут же окружили местные жители. Один из старцев, одетый в традиционные микенские одежды, вышел вперед. Его лицо было покрыто морщинами, но взгляд оставался ясным и сосредоточенным.

— Приветствуем вас на нашей земле. Ваш приход — благой знак, — произнес он торжественным голосом. Затем, опустившись на колени, протянул мне меч.

— Мы хотим подарить вам это оружие. Оно выковано из особого железа и может быть наделено особыми возможностями. Пусть оно служит вам верой и правдой.

Я с недоверием посмотрела на старца, а затем перевела взгляд на меч. Его рукоять была украшена странными узорами, напоминающими древние символы. Внутри что-то подсказывало мне, что этот подарок не так прост, как кажется.

Я осторожно взяла меч в руки, и в тот же миг полыхнула резкая боль. Она пронзила мое тело, словно электрический разряд. Я вскрикнула и, потеряв равновесие, упала на колени перед старцем.

— Что это? — прошептала я, с трудом удерживая меч в руках.

Вдруг яркий свет ослепил меня. Я зажмурилась и попыталась прикрыть глаза руками, но, когда открыла их вновь, передо мной была только кромешная тьма.

— Я... не вижу... — прошептала я, осознавая, что потеряла зрение.

Окружающий мир начал постепенно исчезать. Звуки становились все более приглушенными, пока не превратились в сплошной шум. Уши заложило, внутри головы появился гул. Я почувствовала, как реальность вокруг меня будто растворяется, а мысли путаются и становятся тяжелыми.

Последнее, что я смогла произнести, прежде чем окончательно потерять сознание, было:

— Змеюка…

Глава 16 «Не иди впереди меня — я могу не поспеть за тобой, и не иди за мной, я могу не туда завести, просто иди рядом со мной и будь моим другом» (Альбер Камю)

Голова кружилась, тело болело, а желудок ныл от голода. Я открыла глаза, но все вокруг было размыто. Я лежала на чем-то твердом, пахло травой или соломой. С трудом приподнявшись, я услышала знакомый голос:

— Прости меня, я самый глупый и наивный человек.

Это была Маша. Я протерла глаза, и постепенно все вокруг начало проясняться. Я находилась в небольшой комнате — наверху под потолком было маленькое окно с решеткой. На полу валялось много сена, а большая железная дверь ясно давала понять, что выход закрыт. Все, я так больше не играю. Бесконечные предательства терпеть больше нет сил.

— Тебе конец, — сказала я громко, поднимаясь на ноги, но тут же упала на колени, понимая, что мои силы на нуле.

— Давай отложим это, — грустно ответила Маша, даже не шевельнувшись. — Ты тут только руками сможешь меня задушить.

— Сколько времени я здесь нахожусь?

— Три дня мы тут с тобой.

— Мы?

— Да, и я тоже. Я же говорю: я дура. Вот, покушай, оставила для тебя немного еды.

Она протянула мне кусок хлеба и жареного мяса. Я накинулась на еду, жадно поедая ее. После еды я проверила свои настройки, но экран был полностью пустым.

— Что это значит? — расстроенно спросила я.

— Мы в специальной тюрьме, где блокируются все игровые опции.

— Дремучий народ, говоришь? Рассказывай теперь правду, без воды.

— Я в очередной раз тебя предала и попалась сама.

— Неплохое начало, — удрученно сказала я. — Дай-ка догадаюсь, они приняли тебя за Богиню и решили сжечь на костре, а ты им: «О нет, нет, это не я, есть еще одна Богиня, ее-то и нужно сжечь, я сейчас за ней сбегаю!» — выкрикнула я.

— Очень близко, только не костер, а адское пламя, которое не даст возродиться в этом мире. Я не хочу обратно в наш мир, я хочу жить здесь. Они дали мне плащ, который нельзя снять, и сказали, что если я тебя в течение трех дней не приведу, то плащ, закутав меня в кокон, кинет меня в адское пламя.

— И что реально говорится в легенде?

— Есть два варианта получить свободу. Богиня пройдет сквозь границы и отдаст себя в жертву, если они заслужат ее доверие. Или отдать Богиню в жертву и вернуть свободу. Они выбрали второй вариант.

— Гадкий народец, не зря Алтарь их заточил тут.

— Сегодня будет казнь нас обеих. Они не разберутся, кто из нас настоящая Богиня, и кинут нас в адское пламя вместе.

— Здесь мы не можем воспользоваться своими силами, но на улице сможем?

— Нет, у них есть наручники, которые блокируют все.

— То есть это конец?

— Да, никто не знает, что мы здесь. Некому нас спасти. Сюда никто не может попасть, пока нас не бросят в адское пламя и не снимется заклятие Алтаря.

Я с грустью опустила голову, и слезы покатились по моим щекам. Если я окажусь в своем мире, а мой сын останется здесь? Через сколько лет я смогу его увидеть? Боже, о чем я думаю… Я сломлена.

Вдруг я услышала, только мне знакомый, крик птицы. Эрдан? Собрав последние силы, я встала и подошла к окну с решеткой. Дотянувшись, я высунула руку и начала махать. Орел подлетел ближе и захлопал крыльями, показывая, что заметил меня. Да, получилось. Я еле заметно улыбнулась. Моя команда нашла меня! Но как? Неважно, главное, что меня нашли.

— Что это было? Кому ты махала?

— Я махала свободе! Но тебе не понять.

— Почему это?

— Неважно. Ты все еще пытаешься выяснить, кто из нас Богиня, чтобы в очередной раз меня предать.

— Ой, ну все, разоблачила! А что, ты бы так не поступила? Ты бы смирилась с нашей участью и пошла бы вместе со мной за ручку в адское пламя?

Я кивнула обреченно.

— Ну и дура, — резко ответила она. — Жертвовать собой — это глупо, подумай о сыне.

— А ты думала о моем ребенке, когда меня сюда притащила? — свирепо огрызнулась я.

Она опустила глаза.

— Я точно не Богиня, а ты под вопросом. Не пойму, почему у тебя не срабатывают тут силы? Ведь Богам все дозволено! — злобно крикнула она, пытаясь подавить свой гнев и раздражение.

— Богам — да, а нам — нет. Ты ошиблась, и наше положение теперь незавидное.

— Но как мы прошли сквозь эти преграды Алтаря? Я случайно, а ты точно неслучайно... или тоже случайно...

— Возможно, и нет никаких преград, и Алтарь их обозначил условно, чтобы народ боялся выходить за пределы. Об этом ты не думала? Ты знаешь прекрасно мою ситуацию и о том, что у меня тут сын. У тебя здесь никого, даже друзей больше нет, и, думаю, уже не появятся. Пойми, предателей не любят. Все прекрасно понимают, что, раз ты предала друга по их просьбе, даже из самых добрых побуждений, то когда-нибудь ты так же легко предашь их. Это вечная адовая петля предателей. И если они сейчас тебя погладили по головке, то потом сожрут вместе с потрохами, чтобы всю жизнь не оглядываться.

Мы замолчали, каждый погрузился в свои мысли.

Вдруг послышались шаги, и дверь начала открываться. Вошел стражник, смотря на нас суровым взглядом. Подошел ко мне и надел золотые наручники, затем подошел к Маше и надел на нее такие же.

— На выход, — приказал он.

Потом резко посмотрел на Машу и спросил:

— Ты выяснила правду?

— У меня нет ответа, — тихо сказала Маша.

Я удивилась. Она могла бы снова обвинить меня, спасти себя, но решила действовать честно? Возможно, ее наконец-то задели мои слова.

Мы шли по длинному коридору, затем вышли на улицу и двинулись по городу. Везде царило ликование: люди смеялись, танцевали, радовались. Они отмечали предстоящее освобождение, которое, как они верили, наступит после нашей казни. Наблюдая за их весельем, я испытывала странное злорадство.

— «Радуйтесь, убийцы, — думала я, сжимая кулаки. — Я найду способ вернуться и жестоко покараю вас!»

Внезапно я заметила, как на горизонте начали стремительно собираться темные тучи. Они двигались так быстро, что вскоре казалось, будто готовы поглотить солнечный свет. Это выглядело как знак, предвещающий перемены.

Толпа продолжала веселиться, не замечая ничего вокруг, но я ощущала необъяснимую тревогу. В воздухе витало что-то странное, словно предупреждение о надвигающемся событии.

И вдруг я услышала внутри знакомый голос, ментальное сообщение:

«Дина, убери свою злость, успокойся. Дыши ровно, мы рядом. Мы поможем».

Я замерла на месте. Это был голос Ясного! Значит, он здесь? Но как? Кто еще из моих друзей смог прийти мне на помощь? Эрдан уже нашел меня, а теперь и Ясный... Надежда на спасение вновь зажглась в моей душе.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, представляя голубое небо, чистые белые облака. Счет до десяти помог мне немного успокоиться.

«Молодец, — снова отозвался голос в моей голове. — Я немного разобрался в ситуации. Вас ведут к жертвенному огню. Но знай: для тебя он не опасен. Ты Богиня, огонь тебя не тронет. Однако ты еще не восстановила свою полную силу. Это случится только после прохождения Алтаря».

«Ну я так и знала, что я самозванка! Недоразвитая Богиня!» — мысленно возмутилась я, но в глубине души знала, что он говорит правду.

«Я прочитал мысли Маши, — продолжил Ясный. — Она виновна во всем. У жертвенника брось ее в пламя. Я нагоню тучи и создам иллюзию снятия заклятия. Скажи громко, что она Богиня, и они поверят, что теперь свободны...»

«Нет, нет, я так не могу! — перебила я его мысленно, ощущая, как внутри закипает протест. — Ответить предательством на предательство? Кем тогда стану я? В чем смысл моих принципов? Найдите другой вариант!»

Ответа не последовало. Осталась только тишина. Ясный, казалось, задумался. А я шла вперед, чувствуя, как внутри меня борются противоречия: желание справедливости и страх потерять себя.

«Но его нет! Она же не умрет, ты это знаешь? Просто не сможет попасть в этот мир, так как будет испорчена ДНК-цепь».

«Я чувствую, что найду другой выход! Либо ты веришь в меня, либо нет. Но предателем я не стану!»

Вдалеке, на мысе, я увидела огромный храм, объятый пламенем. Вокруг раздавались крики:

— О, Посейдон, прими в жертву богинь и даруй нам свободу!

Мы шли к нему, и по дороге я вдруг начала узнавать места. Откуда всплывали эти образы — из чьей памяти, моей ли, чужой, — я так и не поняла. Да и не в том было дело. Перед нами стоял храм Посейдона.

На трёхступенчатом основании вздымался дворец — тяжёлый, величавый, в кольце колонн. Внешняя колоннада, увенчанная фронтонами и карнизами, охватывала его по кругу, а внутри поднимался второй ряд опор — тесно, плечом к плечу, будто строй молчаливых стражей. Вокруг храма бушевало пламя. Оно лизало камень, взвивалось вверх и опадало, и казалось, что дворец окружён не огнём, а целым озером — кипящим, дышащим, живым.

Мы с Машей остановились, пораженные зрелищем, рты невольно открылись от удивления. Но стражники грубо ткнули нас копьями, заставляя идти дальше.

У подножия храма ждала группа старцев в тёмных монашеских одеждах. Стражники дальше не пошли — остались позади, выстроившись в линию. А нас подтолкнули вперёд, ещё раз, сильнее, — и мы с Машей рухнули на колени. Камень обжёг кожу сквозь ткань. Один из старцев наклонился и снял с нас наручники. Металл звякнул, упал на плиты.

Я ждала, что вот сейчас, с этой секунды, по телу разольётся сила. Что знакомый экран вспыхнет перед глазами, оживёт, отзовётся. Но перед внутренним взором было пусто. Только серая мгла.

И тогда заговорил один из старцев. Голос его раскатился над площадью — громкий, надтреснутый, привыкший повелевать:

— Мы в заточении многие годы! О великий Посейдон, прими нашу жертву и отпусти нас на свободу!

Я в изумлении раскрыла рот.

— Вы приносите нас в жертву, как животных! Посейдон накажет вас за это кощунство! — крикнула я.

— Молчать! Много ты понимаешь! — огрызнулся старец. — Ритуальные жертвоприношения издавна проводятся, чтобы умилостивить богов, обеспечить хороший урожай, добиться победы в войне и многого другого! Богам неважно, кого приносят — человека или зверя!

— Важна не форма, а суть! — резко ответила я. — Важен общий вклад! Вы убогие и глупые, и поэтому сидите в заточении. Это устаревшая традиция. Если бы вы действительно понимали, что такое жертва Богу, вы бы давно обрели свободу!

— Умолкни, глупая девчонка! — прорычал злобный старец, и глаза его полыхнули яростью.

— Нет. Пусть договорит, — неожиданно осадил его невысокий старик, разглядывая меня с живым интересом.

Я усмехнулась, обвела взглядом растерянные лица — и продолжила:

— Вы сказали: «Прими нашу жертву». Но жертва-то не ваша. Она — наша. А значит, и Посейдон ответит нам, а не вам. И я ему скажу — пусть сотрёт вас всех в пыль. Что, думали, мы с улыбочкой ляжем под нож за всех вас разом? Чтобы Бог отныне не спрашивал с вас ни единого дара? — голос мой зазвенел, кулаки сжались. — Где ваше раскаяние? Где ваша вера? Да у вас за душой нет ничего!

Я выдохнула, вздёрнув подбородок, и бросила последнее — с вызовом, прямо им в лица.

— Вы хотите откупиться чужой кровью! Прикрыться нами, как щитом, и выйти сухими из воды! Думаете, Бог не различит, чья это боль? Чья это смерть?

Я шагнула вперёд. Колени подогнулись, но я устояла.

— Если уж кому и отвечать — так нам. И моё слово он услышит первым. Я попрошу его не о милости для вас. Я попрошу о суде. Над вами.

Тишина стала вязкой. Старцы переглянулись. У кого-то дрогнула щека, кто-то отвёл глаза, не выдержав моего взгляда.

— Вы называете это жертвой? — выдохнула я уже тише, и от этой тишины стало страшнее, чем от крика. — Да вы даже умереть за себя не способны.

— Она права, — вдруг проговорил еще один старец, более спокойный и вдумчивый. — Мы пытаемся принести жертву без должного раскаяния. Это действительно неразумно. Тратить единственный шанс на подобное — глупо.

В группе старцев послышался ропот. Некоторые, похоже, начали сомневаться. Это было на руку мне и Маше. Я надеялась, что мы привлекли нужных смотрителей.

В этот момент один из старцев, облаченный в белые одежды, выступил вперед. Его голос прозвучал громко и решительно:

— Братья мои, я принял решение! Я сам принесу себя в жертву ради вас! Я пойду в храм через огонь. Если Посейдон примет меня, то спасу всех нас.

Едва он произнес эти слова, как раздался оглушительный гром. Небо рассекли молнии, тучи сгустились, и над храмом разнесся грозный голос:

— Огонь пройдет только достойный. Но решать вам я не позволю! Все, кто находится у моего храма, должны войти внутрь. Там и решится судьба каждого.

Толпа замерла в тишине, но тут один из старцев медленно попятился к охране, будто надеясь избежать своей участи. В тот же миг молния ударила в него, и он рухнул на землю.

— Я сказал: все! — разнесся громоподобный голос с небес.

Маша посмотрела на меня испуганными глазами. Я сжала ее руку и тихо прошептала:

— Не торопись. Мы пойдем последними.

Старцы начали выстраиваться в очередь, готовясь входить в храм. Первый из них упал на колени, раскинув руки к небу, и громко воскликнул:

— Прости нас! Мы одичали за эти долгие годы заточения и забыли, что значит истинная вера! Ты нас покинул, и только сейчас мы услышали тебя! Мы не знали, что делать, и не смогли найти другого пути.

Голос с небес ответил, звуча сурово, но в то же время обличающе:

— Преграда в храм была только в ваших головах. Вы сами построили ее, кирпич за кирпичом, из сомнений, злобы и страха. И с каждым годом она становилась выше, а пламя вокруг — все ярче и нестерпимее.

Старец разрыдался, поднялся с колен и медленно шагнул в огонь. Мы замерли, напрягшись, но ничего не произошло. Он прошел сквозь пламя, словно его там и не было. Следом за ним шагнул другой старец, но тут раздался дикий крик, и он вспыхнул, сгорая в мгновение ока.

Оставшиеся испуганные старцы попадали на колени, моля о пощаде. Никто больше не осмеливался приблизиться к храму.

— Я жду! — прогремел голос с небес, звучащий все более грозно и нетерпеливо.

Внезапно вихрь поднялся из ничего, подхватил одного из старцев за ногу и бросил его в огонь. Раздался еще один жуткий вопль. Это зрелище было невыносимым.

Я закрыла глаза и закричала в мыслях:

«Ясный, прекрати это! Они поняли, что здесь Боги. Скажи, что жертва принята, и отпусти всех!»

Но вместо ответа я услышала:

«Проблема в том, что это не я. Посмотри внимательно. Мы стоим здесь, в коричневых рясах, вместе со старцами. Я и Эрдан так же в ужасе, как и ты, и не знаем, что происходит!»

Я открыла глаза и посмотрела вокруг. В этот момент Эрдан чуть приподнял капюшон, и я наконец поняла, что они действительно находятся среди остальных верующих. До этого я была уверена, что все происходящее — дело рук Ясного, и потому не испытывала страха. Но теперь ком подкатил к горлу.

— Нам конец? — прошептала Маша, хватаясь за мою руку.

Я сделала над собой усилие и ответила, стараясь говорить спокойно:

— Слушай, ты же знаешь, что конец — это не навсегда. Мы просто вернемся в старый мир. Так чего бояться? Да, мы можем больше не увидеть этот мир, но наша история на этом не закончится.

Я не была уверена, что верю своим словам, но старалась успокоить и Машу, и себя.

Внезапно Маша выдернула свою руку из моей и сделала шаг вперед.

— Маша, стой! — выкрикнула я, но она не остановилась.

Она подошла к пламени, опустилась на колени и громко воскликнула:

— Прими мою жертву! Я раскаиваюсь! Прошу, прости меня! Я соблазнилась чудесами этого мира и позволила своей вере пошатнуться. Я стала мерзкой и эгоистичной, предала всех, кто был мне дорог, ради собственного обогащения. Прими меня вместо Дины! Она самая достойная из нас. Возьми меня, но спаси ее! Выполни ее желание!

— Маша, нет! — закричала я, бросившись к ней, чтобы остановить.

Но я не успела. Маша оглянулась на меня и улыбнулась — такой спокойной, искренней улыбкой, словно уже приняла свою судьбу. Она раскинула руки и шагнула в пламя.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Пламя вдруг вспыхнуло ярче, огоньки заиграли вокруг ее фигуры, но криков не было. Вокруг повисла звенящая тишина.

Остальные старцы, взявшись за руки, медленно вошли внутрь храма. Из пяти вошедших трое вспыхнули адским пламенем, их крики эхом отразились от стен. Мы с ужасом наблюдали, как их обугленные тела исчезли в пламени.

Я оглянулась вокруг и поняла, что остались только мы трое — Эрдан, Ясный и я. Остальные либо погибли, либо даже не осмелились приблизиться к храму.

Я протянула руки к друзьям. Они молча подошли ко мне, и мы сжали ладони друг друга, словно черпая силы из этого простого жеста.

— Мы не боимся твоего судейства, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало. — Нам нечего скрывать. Мы были честны перед собой и сейчас перед тобой.

Меня трясло от осознания того, что, возможно, я больше никогда не увижу своего сына. Но я знала, что сопротивление было бы бессмысленным. Чему быть, того не миновать.

— Помоги народу этого острова, — продолжила я, глядя вверх, туда, откуда доносился голос. — Дай им познать благо праведной жизни, ощутить Бога в своих сердцах. Я не знаю, в чем они так согрешили и за что их постигла кара. Они страдают не от одиночества, а от глупости и незнания истины. Помоги им прозреть. Вот мое желание, если тебя устроила жертва моей подруги.

Слезы текли по моим щекам. Ясный смотрел на меня с какой-то странной грустью. Наконец он тихо сказал:

— Прости меня, если сможешь.

Мы, крепко держась за руки, сделали шаг вперед. Огонь окружил нас, но мы шли дальше. Один шаг, второй, третий... Я закрыла глаза, готовясь к боли и крику. Но ничего не произошло.

Я открыла глаза и застыла. Нас окружал роскошный храм. Его стены сияли золотом, потолок был отделан слоновой костью, а в центре огромной залы возвышалась величественная статуя Посейдона. Он стоял на колеснице, запряженной морскими существами, а вокруг него кружили сто прекрасных нимф, каждая из которых плыла на дельфине.

Перед статуей, преклонив колени, молились три старца, уцелевшие после испытания. Их шепот был едва слышен в тишине храма.

Вдруг раздался глубокий, звучный голос:

— Привет, Астарта. Я рад, что ты заглянула ко мне.

Я обернулась и увидела, как к нам приближается высокий могучий мужчина. Его длинные волосы развевались, а небольшая борода подчеркивала суровость его черт. В одной руке он держал трезубец, сверкающий, словно сам океан.

Но больше всего меня поразили его штаны. Я моргнула, не веря своим глазам. Они плотно облегали его фигуру, переливаясь всеми оттенками синего и зеленого. Я пригляделась и поняла, что на них плавают рыбки. Рыбки! Его штаны были словно телевизор, транслирующий жизнь морских обитателей.

— Это... интересно, — не удержалась я, пробормотав себе под нос.

Но Ясный, словно не заметив моего замешательства, сделал шаг вперед. Он широко улыбнулся и громко произнес:

— Приветствую тебя, великий морской бог! Один из трех главных богов-олимпийцев, наряду с Зевсом и Аидом. Сын титанов Кроноса и Реи, брат Зевса, Аида, Геры, Деметры и Гестии!

Посейдон остановился, внимательно глядя на нас, и его губы тронула легкая усмешка.

— Ясный, тебе обязательно было напоминать мне о том, что я не единственный?! — Посейдон усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень раздражения. — Ну ладно. — Он выдохнул, улыбнулся и, повернувшись ко мне, с легкой насмешкой спросил: — Что, нравятся штанишки?

— Ой, простите, загляделась... Очень... необычный покрой, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает краска.

— Астарта, а ты изменилась, — протянул он, внимательно разглядывая меня. — Еще и на «вы» ко мне, оригинально.

— Это ее новое воплощение, — вмешался в разговор Ясный, прежде чем я успела ответить. — Так что не трудись, она тебя не вспомнит. Возможно, позже.

Посейдон кивнул, словно все понял.

— Хорошо! — отозвался он, снова улыбаясь. — Ну что ж, давайте разберемся с этим бардаком. Спасибо, Ясный, что позвал меня. Честно говоря, я давно здесь не был. Когда ты сказал, что это единственное место, куда я могу безболезненно прийти, я, признаться, сомневался. Но ты не обманул.

Он перевел взгляд на меня и наклонил голову, будто изучая.

— Дина. Теперь так тебя зовут? — спросил он, прищурив глаза.

— Ага, — с трудом сдерживая восхищение, ответила я. Все-таки передо мной стоял сам Посейдон!

Однако его лицо посерьезнело.

— Я уже поговорил с Машей и со старцами, узнал обо всех шалостях моего народа. Мне нужно было как можно быстрее оценить ситуацию. И вот что я скажу: я согласен с решением Алтаря лишить этот народ милости божьей.

Мое сердце замерло. Но он продолжил:

— Однако Дина заступилась за них. Она прошла достойно мое пламя чистоты. Поэтому я обязан выполнить ее просьбу.

Я облегченно выдохнула.

— Мой храм откроется для этих послушников, — добавил он, — но при одном условии: они будут почитать Богиню Дину и ее послушницу Машу.

Я была ошеломлена. Богиню? Меня?

— Также, — продолжил Посейдон, — я назначаю святыми прислужниками от своего имени трех старцев, которые прошли мое пламя.

Он кивнул в сторону старцев, и те, поклонившись, подошли ближе. Посейдон взмахнул трезубцем, и на их лбах проявился золотой отпечаток трезубца.

В этот момент я заметила Машу. Она шла к нам в струящемся белом греческом платье. Через ее плечо была перекинута легкая ткань, широкий пояс золотого цвета подчеркивал ее талию, а на голове сиял венок из лавровых листьев.

Она остановилась передо мной, поклонилась и с тихой улыбкой сказала:

— Прости меня еще раз. Я рада, что в конце своего пути смогла познать истину и принять грядущее.

Я почувствовала, как мое сердце сжалось.

— Не поняла, — сурово посмотрела я на Посейдона. — Что значит «принять грядущее»?

Посейдон слегка опешил от моего тона, но быстро взял себя в руки.

— Она принесла себя в жертву, — спокойно ответил он. — И поскольку ее жертва была искренней, я дал ей выбор: смерть в этом мире и перерождение в ее собственном, либо стать послушницей и заслужить плоть путем искупления своих грехов здесь, в этом мире.

Он замолчал, будто оценивая мою реакцию, а затем добавил:

— Я честно предупредил ее, что на это могут уйти века службы.

Маша тихо опустила глаза, а я, стиснув кулаки, уставилась на Посейдона.

— Ты считаешь это честным? — процедила я сквозь зубы.

Посейдон лишь развел руками и с легкой улыбкой ответил:

— Это был ее выбор.

Интересно, а что нас раньше связывало? Ну да ладно, об этом потом.

— Дина, пламя ее уничтожило бы. Она была нечиста, и только ее жертва остановила этот процесс. Это позволило Посейдону поговорить с ней перед смертью, — сказал Ясный, ткнув меня локтем, будто напоминая, чтобы я не злилась.

Да я не злилась! Просто хотела уточнить детали. Им-то здесь все понятно, а мне — нет.

— Я выбрала этот путь, потому что раскаиваюсь в содеянном, — тихо ответила Маша.

Я протянула к ней руку, но она прошла сквозь ее тело, будто через дым. У меня на глазах выступили слезы. Мне было тяжело принять ее жертву. Наверное, я бы почувствовала себя лучше, если бы знала, что она просто живет дальше, там, в нашем мире. Но теперь она закована в обещание расплаты за свои ошибки — быть вечной послушницей, ждать, когда Боги смилуются и вернут ей плоть.

Маша, заметив мои слезы, мягко улыбнулась:

— Мое место теперь здесь, в этом храме. Я не могу покидать его, разве что если ты позовешь меня. Тогда я появлюсь рядом с тобой. Чуть позже мне дадут небольшие силы, чтобы помогать народу этого острова... и тебе. Также я стану связующим звеном между тобой и Посейдоном.

Ее голос звучал спокойно, но я чувствовала в нем скрытую грусть.

Посейдон внимательно посмотрел на меня, его лицо вдруг озарила широкая улыбка. Он протянул мне руку, и я ощутила что-то странное, что-то теплое и знакомое. Нас явно связывало нечто большее, чем просто эта встреча.

— Ну не куксись, моя лапонька, — сказал он с мягкой насмешкой. — Я не мог иначе. И знаешь, я скучаю по тебе.

Я подняла на него взгляд, полный недоумения.

— Помнишь, как моряки молились именно тебе, чтобы ты наслала штормы на их врагов? Шторма, сулящие гибель их кораблям?

Его слова застали меня врасплох.

— Я помог тебе произвести на них впечатление, — продолжил он, усмехаясь. — А потом мы поделили добычу пополам и устроили бурную вечеринку с вином. По-моему, она длилась недели две, не меньше!

Я невольно улыбнулась, вспомнив что-то мимолетное, что всколыхнулось в моей памяти, но не до конца проявилось.

— Так что перестань надувать губки, все честно, согласись, — добавил Посейдон, подмигнув.

В следующий момент он поднял трезубец и направил его на Машу.

— Если наложить две крестообразных звезды друг на друга, то мы получим заветный знак Астарты, — таинственно произнес он. — Помнишь? Это та самая восьмиконечная звезда, что позднее стала священной для семитских народов.

Я услышала глухой звук, словно воздух наполнился энергией. На лбу Маши появилась золотая восьмиконечная звезда, сияющая мягким светом. На ее правой руке вспыхнул золотой трезубец. Я смотрела на это с каким-то мистическим трепетом.

Знаки продержались всего мгновение, а затем исчезли, словно растворившись в ее теле.

Посейдон опустил трезубец и посмотрел на меня.

— Теперь все по-честному. Все служители моего храма знают, что делать и как распространять мое и твое слово. Ну все, мне пора. Остров останется скрытым, но появятся ворота, которые народ этого острова сможет открывать по своему желанию. Они смогут покидать его, если захотят. Решение будет за старцами и Машей. Через тридцать минут остров станет видимым для Всевидящего Алтаря и других смотрителей. Так что мне нужно убегать, иначе получу штрафные санкции, — сказал Посейдон, состроив забавную гримасу, будто вспомнил что-то неприятное.

— Все настолько серьезно? — удивилась я.

— О да, там сейчас одни гадюки на небесах. Дина, навещай нас, когда станешь полноценной Богиней! — с улыбкой произнес Посейдон и исчез.

Ну вот, опять обозвали.

Я недовольно посмотрела на Ясного.

— Я просто помолился ему, когда увидел его храм. До последнего сомневался, что он поверит и спустится. Ведь ты знаешь, что Богам сюда нельзя. Но он поверил и, в итоге, помог, — сказал Ясный, пожимая плечами.

— Вот это да! — раздался наконец голос Эрдана.

Ну, проснулся! Но сейчас меня интересовало только одно.

— Как вам удалось меня найти? Ведь находясь на этом острове, я была скрыта от всего мира, — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

— Ну, во-первых, панику поднял Эрдан, когда ты не пришла на тренировку. Что он тогда говорил, я умолчу, — ответил Ясный, усмехаясь и бросив взгляд на смущенного Эрдана.

— Во-вторых? — уточнила я, нахмурившись.

Эрдан начал оправдываться:

— Я возмутился, почему наш командир опаздывает. Но потом понял, что ты просто так ничего не делаешь, и начал копать. Когда ты не появилась в течение всего дня, я спросил у Клавдии, к кому ты обычно обращаешься, если все идет к чертям. Она сказала, что к Ясному. На следующее утро, когда уже вся наша команда была в панике, я пошел к нему.

Ясный мягко кивнул, подтверждая его слова.

— Мы наняли двух ищеек из расы криптаноидов — таких же, как у нашего куратора Якова. Они вышли на твой след в парке. А потом, уловив другой след, нашли Машу. Но, как оказалось, она тоже пропала.

— Тогда задача ищеек была узнать, кто такая Маша, — продолжил Эрдан.

— Они выяснили, что она связана с сектой, и все стало на свои места. Ну а дальше… Ясный каким-то образом смог прощупать меня. Наверное, в тот момент, когда я особенно сильно волновался. Он догадался, что я знаю твой секрет. С этого момента мы вели расследование вместе, — закончил он, немного нервно теребя ремень на поясе.

Ясный сдержанно улыбнулся:

— Так что не вини нас за вторжение. Мы просто не могли оставить тебя одну.

— Ты хоть и эльф, — обратился Ясный к Эрдану, — и мне неподвластны твои мысли, но, когда ты волновался, я смог прорвать оборону. Мне нужен был человек, которому я могу доверять, ведь поиски уже касались не только Дины, но и Богини. Открывать всем твою расу было еще слишком рано.

— В общем, нам удалось узнать о последнем задании Маши. Не спрашивай, как, просто повезло наткнуться на болтливого сектанта. Ну, и мы отправились сюда. Потом мы пересекли черту, потому что, пройдя ее, ты сама открыла дорогу на остров и сломала барьер. Ну, а дальше ты знаешь. Мы продумали план, от которого ты потом отказалась, — продолжил Эрдан.

— План предать меня? — холодно уточнила Маша, прищурившись.

— Именно. Ну ты ведь не святая, сама это знаешь, — возразил Эрдан с легким раздражением.

— Я-то да. Но Дина меня многому научила. За то короткое время, что я была с ней, я как будто заново родилась. Я в вечном долгу перед тобой, Дина, — сказала Маша, посмотрев на меня грустными глазами. — Ты дала мне возможность познать истину, научиться чему-то важному и, главное, дала шанс прожить эту жизнь, а не упустить ее.

Она чуть улыбнулась, а потом добавила уже более бодрым тоном:

— И да, я все-таки оказалась права: ты Богиня. Настоящая. Но мне вот интересно, как я тогда прошла этот барьер?

— Судьба всегда ведет нас по пути, который нам уготован, — неожиданно ответил Ясный. — Это был не просто случай, что моряки выловили тебя, когда ты упала в воду. Не будь их там, ты бы утонула. В тот момент, когда ты появилась на границах этого острова, судьба соткала новые ветви и вплела в них твою метку. Думаю, этот остров станет местом, где мы найдем ответы на свои вопросы. И, возможно, он станет для нас родным домом.

— Все так сложно, но всему, видимо, есть свое объяснение, — задумчиво произнес Эрдан, хмурясь.

Я внимательно посмотрела на Ясного, а потом спросила:

— Маша указана как центральная точка неких интересных событий?

Я много общалась с Ясным и знала: если в его видениях появляется новая метка, то у нее обязательно есть создатель. Его витиеватые речи всегда скрывали подсказки, и сейчас они говорили о том, что эта ветвь судьбы имеет шансы на хороший конец. Значит, нам стоит двигаться в этом направлении.

— Ты уже начинаешь разбираться, да? — сказал Ясный с легкой улыбкой. — Это именно так. Но, как ты знаешь, большего я не скажу, как бы ты ни пыталась прожечь меня своим взглядом.

Я не удержалась и рассмеялась. Его загадочность всегда одновременно раздражала и восхищала.

— Вот, держите плащ, — вдруг подала голос Маша, протягивая нам что-то тёмное и невесомое. Она подмигнула Ясному. — Накиньте — и очутитесь снова в парке. А потом он сам исчезнет. Вернётся обратно, на остров.

Я приняла ткань в ладони. Она оказалась неожиданно тёплой — живой, почти дышащей, будто под пальцами билось чьё-то сердце. Я переглянулась с друзьями. И, не колеблясь, набросила плащ на нас троих.

Мир тут же поплыл. Всё размазалось, подёрнулось дымкой, словно мы шагнули сквозь плотную вуаль. Звуки, краски, очертания смешались в одну текучую массу. На миг я потеряла ощущение времени — не было ни «до», ни «после», только мягкое кружение. А затем, будто по взмаху невидимой руки, всё разом встало на свои места.

Мы стояли в том самом парке, с которого всё началось.

Зелёные кроны, птичий щебет, тихий шелест листвы — всё встретило нас так, словно ничего и не было. Словно ни храма, ни пламени, ни старцев, ни капель, падающих с треснувшей колбы.

Я скользнула взглядом по плечам — но плащ уже растаял. Растворился в воздухе, как и обещала Маша.

В груди разлилось тепло. Я повернулась к друзьям — к их усталым, но живым лицам. Мы справились. Мы правда это сделали.

Впереди ждали новые задачи. Новые вызовы, новые тупики и развилки. Но одно я теперь знала твёрдо: с такими союзниками за спиной нам по плечу всё.

Глава 17 «Если не выйти на сцену, так и не узнаешь, полетят ли помидоры» (Е.В. Антонюк)

Было раннее утро. Я сидела на заброшенном стадионе, изучая свои характеристики. Ребята уже тренировались на поле — я бросила взгляд в их сторону и вызвала статус. Интерфейс стоял в кратком режиме — слава всем богам Лураписа.

Ур. 19 | Прогресс 25/1000 | HP 1920 | MP 2750

Сила 56 | Ловкость 41 | Броня/Тело 47 | Предчувствие 51

Класс: Паладин

Дроны: вороны 5 (атака 11), шершни 15 (10), слепни 10 (9)

Внутренние силы: Военное дело/Тактика — 16 %

Свободно: 7

Семь очков: два остатка с прошлого раза плюс пять за новый уровень. Два я сразу вложила в класс Паладин — одно в воронов, второе в шершней.

Остальные характеристики — Дух, Интеллект, Логика, Мудрость, Харизма, Благодать — я пробежала глазами. Ничего критичного. Каждый уровень добавлял по баллу к базовым навыкам автоматически, так что баланс держался сам.

Обновление: вороны — атака 11 → 12, шершни — атака 10 → 11. Свободно: 5.

Всё складывалось вполне сносно. Баланс характеристик держался ровно, и радовало, что улучшения подтягивались сами собой. Каждый новый уровень аккуратно докладывал по баллу к каждому навыку.

А вот профессиональные и дополнительные навыки за последние три дня замерли мёртвой точкой. Да и как им было расти, если я трое суток провалялась без сознания в тюремной камере? Уровень — поднялся. Всё остальное — нет.

От этой мысли внутри всё сжалось. Теперь каждый следующий уровень станет даваться медленнее, тяжелее, с боем. Сколько сил уйдёт, чтобы закрыть эту брешь? Пальцы сами стиснули край одежды, в груди неприятно заныло.

Я тряхнула головой, отгоняя досаду, и перевела взгляд на детей.

Они устроились рядом с Клавдией. Щёки раскраснелись, глаза горели — оживлённо обсуждали тренирующихся ребят, болели за них, разбирали тактику и то и дело с жаром спорили друг с другом.

А вокруг них кружил Гермес — наш домовой, ответственный до занудства и добросовестный до скрипа. Ещё тот язва. Но мы с Клавдией давно махнули на это рукой, только переглянулись и улыбнулись.

Я до сих пор не могла поверить, что Гермес получился случайно. Точнее — я его не собирала, не лепила из подручных материалов. Он словно вылупился из моего желания. Из упрямой мысли. Из той секунды, когда очень надо — и всё сходится.

Повторить? Пыталась. Не раз. Зажмуривалась, сосредотачивалась — пальцы холодели от напряжения. Тишина. Пустота. Больше чудо не срабатывало.

Гермес остался единственным. Незаменимым. Душой наших «Жуков» — так звалась наша детская команда.

По утрам мы обычно не тащили детей на стадион. Они подтягивались к вечеру. Да и то — через раз. Но сегодня — выходной. Исключение. Тренировались все разом, одной толпой, плечом к плечу.

Гермес взял на себя всё. Расписание. Нагрузки. Подсказки. Его огромная база знаний работала без сбоев, а голос — спокойный, чуть ворчливый — звучал в голове у моего сына почти без пауз.

Впрочем, слушал его не он один. Дети ловили каждое слово. Тянулись. Не отставали. И, глядя на их раскрасневшиеся лица, на сжатые кулачки и блестящие глаза, я ловила себя на том, что улыбаюсь — широко, до тепла в груди.

Я помахала ребятам, давая понять, что пора сделать перерыв для совещания, и условным знаком показала Клавдии, что теперь ее очередь заниматься с детьми на стадионе. Богдан тут же вызвался ей помочь.

Тем временем нас ждала серьезная дискуссия. Мы в который раз брались за спасательный план — тот, что касался матери Костика. И в который раз упирались в одно и то же. Периметр Большой игры охранялся наглухо: сигнализация по всему кольцу, новейшие системы против проникновения, патрули, идущие вдоль границы без остановки. Ни щели. Ни зазора.

— Я же говорю, план по спасению мы сможем осуществить только во время Большой игры. Часть команды пойдет забивать мячи, а другая отправится в лес на спасательную операцию. По-другому не получится, — повторял, словно мантру, Монти. Его голос звучал напряженно, а усталость читалась в каждом слове.

Я посмотрела на стадион, где Клавдия играла с детьми в мяч, и грустно вздохнула.

«Бедный ребенок, — подумала я о Костике. — Как ему тяжело сейчас, и все же он не сдается».

Костик был всего на полгода старше Димы, но в его взгляде читалась мудрость взрослого, прошедшего через множество испытаний воина. Он скрывал свою боль под маской улыбки, и это разрывало мне сердце. Я ощутила сильное желание помочь ему, несмотря ни на что.

Когда мы впервые приютили его, он был на шестом уровне, и тогда казался робким и неуверенным. А сейчас, спустя короткое время, он уже достиг семнадцатого уровня. Костик не переставал удивлять нас своей стойкостью. Он старался изо всех сил, никого не подводил, никогда не ленился и усердно занимался вместе с остальными.

Спасение его мамы стало для нас обязательным пунктом в нашем плане. Мы все знали, что это не будет просто, но по-другому просто нельзя.

«Костик / Оборотень / Стрелок-Охотник / уровень 17»

План был не слишком детализированным, скорее общим: как только начнется игра, мы бросим жребий и определим тех, кто отправится на спасательную операцию в Туманный лес.

Меня, однако, продолжало удивлять другое: почему этим вопросом занимались только мы? Остальные просто сложили руки, смирившись с тем, что мать Костика пропала, словно это было обычным делом. До нас доходили слухи, что Генерал продолжает посылать свою команду в лес, но искали ли они мать Костика или занимались чем-то совершенно другим — никто из нас не знал.

В этом мире не было полиции в привычном нам понимании. Убийства здесь были невозможны, ведь труп мог возродиться и рассказать, кто именно его убил. Все конфликты и споры решались через Совет. Он состоял из представителей разных рас и трех главных советников-магов. Они занимались юридическими и прочими сложными вопросами, включая разбирательства по уголовным делам.

Наказания зависели от происхождения. Если житель был коренным, его могли посадить в тюрьму, но для тех, кто прибыл с Земли, наказание определялось законами нашего мира. Эта система казалась странной, но в какой-то мере она работала.

Взаимоотношения между жителями этого мира оставляли желать лучшего. Каждая раса жила обособленно, без особого желания сближаться или дружить. Традиции, религия, внешний облик и образ жизни — все это разделяло их. Любовь между представителями разных рас была редкостью, а появление гибридов воспринималось как исключение.

Приход людей с Земли немного нарушил этот хрупкий баланс. Молодежь некоторых рас с радостью восприняла перемены, приняв единую городскую систему, но старшее поколение оставалось верным своим традициям. Даже в городе жители предпочитали делить территорию на районы, избегая лишних контактов друг с другом. Наш приход не изменил ситуацию кардинально. Со временем и земляне переняли эту негласную традицию.

Однако мы стали исключением — одной из первых разношерстных команд. В нашей группе были эльф, дракон, оборотень, панда, таханец, орк, богиня и ангелочек. За глаза нас прозвали шайкой демонов.

— Надо поговорить с ребятами из дежурной части, которые охраняют игровой периметр. Я слышала, что Платон и Иван среди них. Они ведь до сих пор должны нам за спасение от проклятия Сфинги, — задумчиво сказала я, стараясь успокоить разгорающийся спор.

— Вот те на, — ухмыльнулся Монти.

— И как давно ты об этом знала? — укоризненно спросил Эрдан, прищурившись.

— Давно. Просто я не люблю заниматься такими вопросами, — отмахнулась я. — Да, они могут быть нам должны, но это точно не должно стоить им их репутации или должностей. Они многое пережили, чтобы добиться восстановления.

Я грустно посмотрела на остальных, надеясь, что они поймут мою точку зрения.

— Если все правильно организовать, они смогут нам помочь, — предложил Монти, задумчиво глядя куда-то в сторону.

— Попытка не пытка, — поддержал его Дохляк, почесав затылок. Его взгляд остановился на играющем Костике, и в его глазах мелькнуло сочувствие. — Может, они подскажут нам вариант, как обойтись без их прямого участия? Ребенка жалко. Без мамы он совсем потерян, и ведь даже не знает, что с ней случилось. Мы же не для себя просить будем. Мы для него.

— Согласна. Тогда мы с Эрданом пойдем поговорить с ребятами, а ты, Дохляк, найди способ вернуть нам память. Если мы выйдем из леса, то должны помнить все, что там произошло, — сказала я, а затем обратилась к Монти: — Что с Туманным лесом? Ты вчера говорил, что у тебя готов отчет.

— Лес как лес, — резко ответил он. Его тон выдавал явное недовольство. Похоже, подчиняться мне все еще вызывало у него внутренний протест. Впрочем, вместо ответа Монти вдруг сменил тему:

— Ты правда думаешь, что существует какая-то волшебная пилюля памяти? То есть Генерал ее не нашел, а мы найдем? — его слова были полны сарказма.

— Ты, мне кажется, слишком много знаешь о Генерале, — огрызнулась я, приподняв брови.

— Я просто знаю многое о лесе и ситуации вокруг него, — Монти слегка оскалился, но тут же махнул рукой, будто отгоняя неприятные мысли. — Да ну тебя, Дина. Хватит так на меня смотреть.

Он повернулся к Дохляку.

— Иди, займись своими бесполезными поисками. Удачи! Командир же настаивает, — злобно прорычал он, отвернувшись от нас.

— Ну вот и первая ссора, — грустно подытожил Дохляк, пожав плечами. — Но я знаю одно: лишние поиски не помешают. У Генерала свои источники, у меня — свои. Они разные, так что, возможно, мне удастся найти что-то полезное.

— Монти, хватит уже, рассказывай про лес, — вмешался Эрдан.

— Да, действительно, как только заходит речь о лесе или Генерале, ты как будто с цепи срываешься, — добавил Дохляк, внимательно наблюдая за Монти.

Я продолжала сверлить Монти взглядом, и он, наконец, повернулся к нам. Его глаза опустились, и голос стал спокойным.

— Туманный лес был домом моей расы, — тихо сказал он, а потом поднял взгляд и слегка улыбнулся мне, показывая, что уже не держит обиды. — Когда-то он был обычным лесом. Но с тех пор, как наш мир стал игровым, многое изменилось.

Он огляделся, словно проверяя, не подслушивает ли нас кто-нибудь, а затем чуть тише продолжил:

— В лесу начали появляться чужие голоса, духи мертвых, мутанты и другие странные существа. Вампиры подтвердили, что при выходе из леса теряется память. Ты не помнишь ничего из того, что произошло внутри.

Он сделал паузу, будто собираясь с мыслями, а затем добавил:

— Туманный лес уже давно не тот, что был раньше.

— Ну, потерять память о том, что случилось в лесу, не страшно. Мы ничем не рискуем, так? — прошептал Дохляк, явно пытаясь убедить себя, что все не так плохо.

Он огляделся вокруг, не понимая, почему Монти вдруг перешел на шепот, и, словно зараженный той же тревогой, немного подвинулся ко мне.

— В общем, да, — уже обычным голосом ответил Монти, ухмыльнувшись. Он явно наслаждался ситуацией, видя, как Дохляк втягивается в его игру.

Дохляк, напротив, весь съежился, его плечи сжались, а взгляд стал настороженным. Монти, похоже, решил добавить еще больше драматизма в свою историю, чтобы усилить эффект:

— И, к сведению, вампиры все-таки пьют человеческую кровь. А чтобы укушенные не вспомнили об этом, они делают это именно в Туманном лесу.

— Сами-то они хоть помнят что-то? — уточнила я, подыгрывая Монти, и намеренно сделала голос таинственным, словно участвуя в этой странной игре.

Монти повернулся ко мне, его ухмылка стала еще шире, а глаза сверкнули хитрым блеском.

— Конечно, помнят, — протянул он. — Но только то, что им хочется помнить. Остальное лес стирает начисто, и это касается всех, кто туда заходит.

— Да, они все помнят и потом бродят по ночному замку, заглядывают в каждую комнату, — продолжил говорить шепотом Эрдан и, для пущего эффекта, огляделся вокруг. — И знаете, что они спрашивают?

— Что... что спрашивают? — проглотив комок, выдавил из себя Дохляк, его голос дрожал от страха.

— Отдай мое сердце! — громко закричали мы с Эрданом одновременно и синхронно выставили руки к Дохляку.

Тот вздрогнул, широко распахнул глаза, а потом рухнул на землю в обморок. Монти присвистнул и, скрестив руки на груди, неодобрительно покачал головой.

— Ну и как мы с таким бойцом в Туманный лес пойдем? — саркастично заметил он, ухмыльнувшись. — Да уж, веселенькое у нас будет приключение.

Мы с Эрданом начали смеяться, наблюдая за реакцией бедного Дохляка, но быстро взяли себя в руки. Впереди нас ждала серьезная задача.

— Хорошо, хватит шуток, — сказала я, вытирая слезы смеха. — Вернемся к делу. Монти, что дальше? Каков твой план?

— Я продолжу исследовать Туманный лес, — ответил он, на этот раз уже без намека на свое обычное раздражение. — Попробую собрать больше информации о том, как сохранить память.

— Дохляк, и ты как только очухаешься, займись поисками способов вернуть память после выхода из леса, — добавил Эрдан, помогая поднять нашего бледного товарища с земли.

Наш конопатый и слабенький товарищ, все еще в себя не пришедший, кивнул и вытер пот со лба. Его колени тряслись, а взгляд был каким-то отсутствующим.

Повисла тишина, во время которой каждый из нас обдумывал свои задачи. Было ясно одно: риски велики, но оставлять Костика без помощи мы не могли.

— Нам нужно найти решение, которое не поставит под удар ребят из дежурной части, — сказала я, возвращаясь к начальной теме. — Мы с Эрданом обсудим это с ними. А вы, Монти и Дохляк, продолжайте свои исследования. Нам нужно как можно больше информации о лесе и способах сохранить память.

— Возвращаясь к теме вампиров, — вдруг вставил Эрдан, хитро прищурившись. — А ведь в фильмах они могут сами стирать память укушенному. Забавно, не находите?

Монти фыркнул, но оставил комментарий без ответа. Видимо, тема вампиров его порядком утомила.

Я, напротив, задумалась. Может, в этих фильмах действительно есть крупица истины? Или хотя бы намек на то, как с этим всем справиться?

— Древние — да, но эти-то игровые! Чтобы расширить возможности реального вампира, нужно пить человеческую кровь на протяжении нескольких веков, — пояснил Монти, складывая руки на груди. — А потом передавать свои сильные гены следующему поколению. Но при создании этой игры все расы начали с нуля. Вампиры, которые пытались пить кровь людей, не прошли Алтарь и погибли. Чтобы их раса не исчезла из этого мира, они стали питаться кровью животных. Но это, как понимаешь, сильно уменьшило их способности.

— Надо мне изучить побольше информации про ту войну Богов и алгоритмы игрового мира, — задумчиво сказала я, прищурившись. — Этот странный Алтарь, который решает, кому жить, а кому умереть, покоя мне не дает.

Монти наклонил голову, его глаза блеснули подозрением.

— Хм, а мне кажется, ты уже знаешь больше, чем говоришь, не так ли?

— Так, Монти, хватит на мне свои змеиные приемы использовать! — резко ответила я, мотнув головой, чтобы сбросить нарастающее ощущение давления.

Монти виновато развел руками и склонил голову, словно извиняясь.

— Прости, это порой неосознанно происходит, — поторопился объяснить он. — Таханцы ведь змеи, это наши гены. Гипноз срабатывает автоматически, когда мы общаемся с... ну, жертвой... эээ, то есть с кем-то.

— Слушай, Монти, я еще в первый день нашего знакомства почувствовала твою попытку гипноза. На мне это не работает, ясно? У меня очень хорошо прокачаны определенные навыки, — я слегка усмехнулась. — Ладно, сейчас поиграем с ребятами немного, а потом пойдем делать свои дела.

Мы поиграли минут тридцать, после чего я отправилась отдыхать к Клавдии на лавочку. Пройдя к ней, я сразу заметила, что чего-то или кого-то не хватает. Оглянувшись вокруг, я спросила:

— Куда Дохляк ушел или уполз?

Клавдия лениво махнула рукой в сторону неба.

— Да вон он, летает, — сказала она с легкой улыбкой, указывая пальцем вверх. — Хвастается, наш дракончик пахучий.

Я посмотрела наверх и действительно увидела Дохляка в небе. Он витал, делая незамысловатые петли, и, похоже, наслаждался своим полетом, даже если выглядел немного нелепо.

— Ну что ж, похоже, он нашел, чем заняться, — сказала я, усмехнувшись. — Надеюсь, он не забудет вернуться к работе.

Клавдия только хмыкнула, наблюдая за его полетом.

В этот момент Дохляк сделал отчаянную попытку — явно хотел извергнуть пламя. Но, увы, ничего не вышло. Вместо этого он закашлялся, а изо рта повалил густой дым.

— Подавился, бедолага, своей желчью! — усмехнулась Клавдия, скрестив руки на груди.

Я улыбнулась в ответ:

— А вы, я смотрю, дружите? Такая любовь между вами чувствуется.

Клавдия фыркнула и, вытянув руки к небу, заговорила громче:

— Не то слово! Я его удавить готова этими ручками. Лети ко мне, змеюка! Я тебя сейчас нашпигую яблоками и запеку на День Благодарения, петух ты мой неощипанный!

Я чуть не рассмеялась, но сдержалась и перешла на деловой тон:

— Клавдия, у меня к тебе дело. Хотя нет, давай лучше обсудим это тет-а-тет вечером перед сном. Оно очень деликатное.

Прежде чем Клавдия успела ответить, к нам подошел Эрдан.

— О чем шепчемся? — спросил он, оглядывая нас заинтересованным взглядом.

Клавдия ухмыльнулась и отмахнулась:

— Ой, да это все чисто женские разговорчики, эльфийский ты наш красавчик.

Эрдан, не обратив внимания на ее шутки, сел поближе и серьезным тоном сообщил:

— Значит, я могу присоединиться. Хотел кое-что обсудить. Сегодня утром в городе я встретил Ясного. Он сказал, что за нами наблюдают.

— Кто наблюдает? — нахмурилась я.

— Сообщество старейшин этого города. Ясный принадлежит к ним и слышал, как они обсуждали нас. Говорят, что мы неподконтрольны, и это их беспокоит. Особенно их тревожит присутствие людей среди нелюдей. Мы привлекли лишнее внимание. Им также непонятно, почему мы так быстро растем в уровнях.

Я задумалась, но внутри меня уже клокотало возмущение.

— «Хм... не могут понять, говоришь? — усмехнулась я про себя. Все потому, что на всей моей команде стоит мое благословение с синей отметкой! Оно существенно помогает всем ребятам, способствует их ускоренному росту, повышает удачу и многое другое. Благодаря этому мы растем равномерно, обладаем отличными классами и уникальными дополнительными способностями.»

Но вслух я сказала:

— Пашем, потому что! Они тут двадцать пять лет балду гоняют, а нормативы образования с тех пор не обновляли. Книгам по развитию рас давно место на верхней полке чердака, а преподавателям — в музей.

Эрдан усмехнулся, но его взгляд остался напряженным.

— Может, ты и права, но нам все равно стоит быть осторожнее. Старейшины не любят тех, кого не могут контролировать.

— Пускай не любят, — отмахнулась я. — Но мы не обязаны играть по их правилам.

Клавдия кивнула, соглашаясь, и тут же переключилась на какой-то шум:

— Ага, —показывая на небо пальцем, крикнула она. — Дохляк опять кренделя выписывает. Все-таки научился летать плавно, хоть и кашляет, как старик.

Мы все рассмеялись, но где-то в глубине души я понимала, что ситуация с городскими старейшинами может еще вылиться в проблемы.

— Надо тебя в этот совет, ты бы там разъяснила им, что к чему! — фыркнула Клавдия, бросив на меня лукавый взгляд.

Я усмехнулась и, глядя вдаль, задумчиво произнесла:

— Грядут большие перемены.

Уловив, как лица Клавдии и Эрдана напряглись, я поспешила добавить с улыбкой:

— Не пугайтесь, я пошутила. Пойдем, Эрдан, пора навестить ребят.

Мы двинулись по узким дорожкам города, погруженные в собственные мысли. Я заранее написала Платону и Ивану, чтобы договориться о встрече в парке. Предстоял сложный разговор, и мысль о нем тяготила меня. Сама идея требовать такую "расплату" за нашу помощь казалась стыдной и унизительной.

Пока мы шли, я пыталась мысленно подобрать слова, чтобы объяснить им ситуацию. Я знала, что они, скорее всего, будут возмущены или, хуже того, оскорблены. Но все же надеялась, что наша дружба и доверие помогут им понять, насколько нам необходима их помощь.

Когда мы наконец добрались до парка, я сразу заметила их. Платон и Иван сидели на скамейке под большим дубом, увлеченно обсуждая что-то.

Платон выглядел, как всегда, внушительно. Он был постарше, с выражением человека, повидавшего многое. Его добродушное лицо обрамляла легкая щетина, а плотное телосложение говорило о силе и выносливости. На нем была темная куртка поверх черной футболки и камуфляжные брюки.

Иван, напротив, был моложе и стройнее. Его подтянутая фигура говорила о ловкости и быстроте движений. Он носил плотный камуфляжный жилет поверх черной формы отряда "База Север". Эти двое были неразлучны — всегда веселые, энергичные и готовые к любым приключениям.

«Платон / Человек / Воин-Страж / Артиллерист / уровень 21»

«Иван / Человек / Воин-Сапер / Инженер / уровень 20».

Подходя ближе, я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Эрдан, идущий рядом, бросил на меня короткий взгляд, но ничего не сказал, понимая, что разговор будет непростым.

— Привет, ребята, — поздоровалась я, улыбаясь, чтобы скрыть свое беспокойство.

Они обернулись, и на их лицах тут же заиграли широкие улыбки.

— О, привет! — радостно воскликнул Иван, вскакивая на ноги. — А мы как раз обсуждали, куда бы направиться дальше.

— Садитесь, — предложил Платон, кивнув на свободные места рядом с ними.

Я села рядом с ними, стараясь говорить мягко и искренне:

— Нам нужна ваша помощь. Это касается спасения одного ребенка. Его мама пропала в Туманном лесу, и мы хотим ее найти. Но для этого нам нужно попасть на территорию периметра Большой игры, а затем в лес. Мы понимаем, что это поставит вас в сложное положение, и не хотим, чтобы вы рисковали своей службой.

Ребята удивленно на нас посмотрели, потом на их лицах появились улыбки. И тут вдруг Иван, нахмурившись, сказал:

— Вы просите нас помочь вам обмануть систему? Это серьезно.

Эрдан сел рядом, посмотрел на меня поддерживающе, а затем обратился к Ивану:

— Да, это серьезно. Но мы не хотим, чтобы вы подвергались риску. Мы ищем способ обойти систему, не вмешивая вас напрямую. Нам просто нужна информация о слабых местах в охране периметра.

— Пустяк, — ответил Иван облегченно.

— Ты что, думала, что мы откажем? — сказал Платон, удивленно, глядя на меня. — Мы не обращаем внимания на все эти условности в игровом мире, если речь идет о жизни. Неужели вы думали, что мы с Иваном из таких трусов?

Он смотрел на меня, недоумевая, почему мы в них сомневались.

— Вы в свое время пошли в обход всех правил, чтобы нас спасти, и думаете, мы вам не поможем? Нет, это не наша история, — добавил эмоционально Иван.

— Тут, скорее всего, речь пойдет о том, что это невозможно, — заметил Платон с грустью в голосе, качая головой. — Мы охраняем периметр, но чисто условно. Так как туда зайти невозможно! Никто, будучи в ясном уме, не будет этого делать! — горячо продолжил он, затем сделал паузу, глядя внимательно на нас. Поняв, что нас это не остановит, добавил уже более детально и спокойным тоном: — Сразу срабатывает сигнализация, и к нам, и в дежурку поступает информация о месте прорыва и кто прорывается. Камеры везде. Если это животное, мы не реагируем…

— Вот оно! — крикнула я. — Какие есть еще условности?

Платон с Иваном переглянулись, затем Иван взглянул в небо и быстро добавил:

— Животное, отряд Генерала — они обычно за пятнадцать минут нас оповещают, электромонтеры тоже по согласованию с игровым центром, вот и все…

— Вот наш шанс! — радостно сказала я.

— Ты про животных? — пессимистично отреагировал на мою радость Платон. — Нет, не вариант. Животные с вашими именами будут обнаружены и переданы в центр. Вы же, превращаясь в животных, не теряете информацию в своем профиле, и при проходе в виде лисицы будет следующая инфа: «прошла лисица, и профиль Эрдана».

— Эх, маленькая надежда была, — разочарованно вздохнул Эрдан. — А если невидимость?

— Граница периметра игрового — это сканер, — ответил Платон.

— Ты же помнишь правила Большой игры, верно? — спросил Иван, пристально глядя на Эрдана, и тот кивнул.

— Итак, слушай. Если игрок заходит за черту периметра, он выбывает. Для такой точной фиксации нужна очень чуткая система, которая моментально определяет, что граница нарушена, кем нарушена, чтобы исключить ошибки. Поэтому неважно, как ты скрылся от камер, важно само действие — пересечение границы периметра. Мы видим, что границу перешли такие-то профили. Если они есть в списках, то выделяются зеленым цветом, а если нет — красным. Камеры тоже помогают удостовериться, кто именно пересек границу.

— То есть камеры можно обмануть, а сканер нет? — не унимался Эрдан.

— Если только ты превратишься в очень маленькое существо, то, возможно, система тебя не распознает. Хотя это не гарантировано, — ухмыльнулся Иван.

— Нам нужно что-то более надежное, — задумчиво сказала я. — Давайте подумаем. Возможно, есть способ, который мы упустили.

Платон и Иван задумались на мгновение, а затем Платон сказал:

— Есть один вариант. Но он опасен. Иногда, во время большого количества игроков в периметре, случается перегрузка системы. Если мы сможем вызвать такую перегрузку, сканеры могут дать сбой на несколько минут.

— Это может сработать, — ответил Эрдан. — Но каким образом мы можем вызвать перегрузку?

— Нужно много игроков, одновременно пересекающих границу, — объяснил Платон. — Если нам удастся это организовать, у вас появится реальный шанс незаметно проникнуть внутрь.

— Но это нам не подходит… Мы ведь уже записаны, и будем там во время Большой игры, — озадаченно добавила я. — Нам нужно сейчас, до игры.

— А если я превращусь в мышку, не будет фиксации? — продолжал размышлять Эрдан.

— Я же говорил, сканер автоматически фиксирует любые изменения и перемещения. Организаторы предусмотрели возможность того, что игроки могут принимать любые формы.

— А что, если вы войдете под видом группы электромонтеров? — спросил Иван, посмотрев на Платона.

— Это мысль! — ответил Платон с довольной улыбкой. Потом с грустью добавил: — Вот только найдете ли вы способ стать ими?

— Это как? Стать мужиками в спецодежде и с чужими профилями? — уточнил ошарашенный предложением Эрдан.

— Ну, типа того… — ответил Платон, пожимая плечами. — Я другого способа не знаю. А по этому вопросу смогу помочь, так как электромонтеров вызываем мы. Если, к примеру, найдем брешь в периметре или заметим странные помехи, искры, тогда у нас будет возможность оформить пропуск на техническую группу и пропустить их.

— Спасибо, ребята, теперь нам есть над чем подумать. Либо превратиться в лилипутов, либо стать электромонтерами. Задача не из легких, — подытожила я и, попрощавшись с ребятами, быстрым шагом направилась в сторону замка. Эрдан догнал меня уже возле комнаты Монти. Там уже собрались ребята, напряженно ожидая нас с новостями. Мы рассказали им все и приступили к мозговому штурму. Обычно мы действовали так: каждый предлагал идею, и та, которая больше всех нравилась или набирала большинство голосов, обсуждалась более детально.

— Найти в книгах магии заклинание, — предложил Дохляк.

— Обратиться к Ясному, — добавил Эрдан.

— Найти кольца, меняющие облик, — выпалил Монти.

— Пас, — грустно сказал Богдан.

— Поговорить с Машей, — тихо предложила я.

Эрдан с тревогой посмотрел на меня.

— А вот это интересно… Кто такая Маша? Вы, ребята, что-то скрываете, — подметил Монти, косясь на меня и Эрдана.

— Ничего мы не скрываем. Мы все вам рассказали об исчезновении Дины, — четко выговаривая каждое слово, возразил Эрдан, но тут же попался в ловушку, расставленную Монти.

Дело в том, что мы не рассказали ребятам всю правду о моем исчезновении на три дня. Мы соврали и рассказали совсем другую историю. И, как оказалось, она вызвала небольшие сомнения. Возможно, потому что врать мы толком не умеем. Мы сообщили с Эрданом, что меня выкрали сектанты и держали три дня в крепости, а Ясный с ним меня спасли, оставив множество вопросов без объяснений.

— Я не говорил, что именно скрываете, но ты, Эрдан, сам все выдал, — добавил Монти и с ухмылкой посмотрел на меня.

Я мгновенно ощутила его гипноз, словно невидимая сила попыталась пробиться в мой разум. Но я тут же отразила атаку.

— Кто бы говорил, скрытная ты наша мышка, — парировал Эрдан.

— Ладно, хватит, — я подняла руку, чтобы остановить их. — Мы скрыли некоторые детали, потому что ситуация была слишком сложной, и не все можно было объяснить. Но сейчас не время для споров и разногласий. Нам нужно сосредоточиться на решении проблемы.

Все замолчали, обдумывая сказанное. Напряжение буквально витало в воздухе, но я знала, что нам нужно держаться вместе.

— Поговорим с Машей, — твердо сказала я. — Она может знать что-то важное. Эрдан, ты идешь со мной.

— Так что по поводу Маши? — не унимался Монти.

— Маша — моя бывшая подруга, она принадлежит к расе цемен. Мы скрыли, что именно она меня выкрала. Тогда она была частью этой секты, но позже перешла на нашу сторону и пообещала помогать.

— Хорошо, — сказал Монти довольно.

— Ясный попросил нас об этом не говорить. Сейчас она под его опекой, и он скрывает ее от сектантов, — добавил Эрдан смущенно.

Врать он, как и я, не любил, но говорить полуправду было легче.

— Она обладает званиями тайной библиотеки общества Туле, к которой доступа нет ни у кого, — добавила быстро я.

— Ну тогда твоя версия, Дина, выиграла. Давайте ее обсуждать, — сказал Богдан.

— А что обсуждать? Мы с Диной пойдем к Ясному и решим вопрос, — предложил, нервничая, Эрдан.

На этом и решили остановиться. Мы с Эрданом поспешно выбежали из комнаты и быстро покинули территорию замка.

По дороге Эрдан все же нарушил тишину:

— Дина, мне кажется, ребята заслуживают знать правду. Так врать команде нельзя.

— Ты серьезно?! — возмутилась я. — Маша была моей подругой, и что вышло? Она меня раз сто предала. Я никому не доверяю. Согласна, мы с тобой оказались в непростой ситуации, и сейчас нам приходится скрывать правду от ребят. Вернее, сейчас мы просто недоговариваем определенную часть истории. Это уже некое облегчение. Но пусть пройдет еще немного времени, и мы все расскажем.

— Ладно, вроде бы мы ушли далеко, вызывай Машу.

— Именем Посейдона, Мария, я вызываю тебя. Приди, моя послушница!

И тут же рядом со мной появилась Маша в белом греческом длинном платье.

— Приветики! — сказала она, радужно улыбаясь.

— Маша, как я рада тебя видеть. Рассказывай, как там дела? — спросила я.

Потом попыталась ее обнять, но она прошла сквозь меня и ухмыльнулась.

— Рано еще мне быть телесной. Не заслужила, — ответила Маша и, улыбаясь, продолжила: — Рассказываю. Остров теперь самый благословенный. Когда людям дали доступ в храм, многое изменилось. Мы со старцами активно помогаем всем и учим праведному слову. Пася доволен!

— Кто, простите? — уточнил Эрдан.

— Посейдон, это я ему кличку дала, так сказать, укороченный вариант, — ответила Маша и, повернувшись ко мне, продолжила: — Вчера закончили высекать твою скульптуру, и начался процесс подношений и молитв в твою честь. Чуть позже скину тебе отчет. Надо будет потом с ним разобраться и понять, как будем решать людские запросы. Этот технический момент мне Пася подсказал. Он этот пункт сразу себе отключил — молитвы ему не приходят в личку, а записываются на специальное устройство, и старцы потом сортируют все. Тебе как сделать?

— Я правильно понимаю, что люди молятся мне, и их мольбы появляются у меня в почте? — уточнила я.

— Ага. Но есть вариант отключить уведомления и поставить галочку о заполняемости урны молитв. Чтобы мы потом вместе ее разобрали и решили, кому и как помогать и помогать ли вообще, — ответила мне Маша.

— Давай пока отключим уведомления, мне сейчас не до них. Потом решим все. У нас к тебе очень важное дело, — сказала я и, перейдя на заговорщический тон, продолжила: — Я знаю, что люди на острове — супертехнологичный народец. Есть ли у них что-то такое, что могло бы нас превратить в других людей с измененной внешностью на время и профилем?

Маша поморгала глазами, потом еще раз посмотрела на нас с Эрданом, нахмурилась и сказала:

— Я сначала не поняла, что ты от меня хочешь… — сделав паузу, она улыбнулась, но тут же стала серьезной и резко ответила: — Нет, такого нет.

— Ну, если нет, то нет, — расстроенно сказал Эрдан. — Пойдем обратно в замок.

— Ты вообще манерам учился? Я еще не все сказала, — сердито заметила Маша.

Она закрыла глаза и застыла. Мы ждали, пока она молча стояла, не двигаясь. Прошло около пяти минут. Вдруг ее глаза открылись, и она спросила:

— Я правильно понимаю, что вам надо куда-то проникнуть незаметно, под видом кого-то?

Мы синхронно кивнули.

— У меня есть решение вашей проблемы, — сказала она.

В ее руках появился небольшой фонарик. Она заметила наше недоумение и нерешительность, и хитро ухмыльнулась.

— Возьмите, он имеет плотность, в отличие от меня, — хихикая, добавила Маша.

Я взяла в руки фонарик и с недоумением посмотрела на Эрдана, затем на Машу.

— У меня нет плоти, но я могу переносить через пространство любые вещи с массой, — сказала она, снова улыбнувшись.

— Спасибо, конечно, но фонариков у нас и так хватает, — вздохнул Эрдан. — Если это все, то мы пойдем обратно к ребятам и будем искать другие варианты.

— Ах, да ты ж мой милый! — с притворным восторгом воскликнула Маша. — Фонарик у него есть! А вот такого, с красным цветочком, у вас точно нет, — хихикнула она, чуть повысив тон.

— Что в нем такого особенного? — спросил Эрдан, все еще не понимая.

— Цветочки и суперспособности! — ответила Маша, продолжая хихикать.

— Мы же серьезно просили помочь, а не издеваться! — выпалила я, увидев, как Эрдан начинает злиться. Его лицо покраснело.

— Ладно, все, хватит, — примирительно сказала Маша. — Это и есть моя помощь. Этот фонарик не простой. Он умеет записывать видео, обрабатывать его прямо внутри себя и даже создавать голограммы. Три в одном!

— Голограммы? — Эрдан подпрыгнул, его глаза заблестели, он оживился и начал ходить туда-сюда. — То есть он может превращать записанное видео в трехмерную голограмму? Как это работает? Через запись интерференционной картины?

— Техническое образование? — с подозрением спросила Маша, посмотрев сначала на Эрдана, затем на меня.

— Проще говоря, — не обращая внимания на вопрос Маши, продолжил Эрдан, — голограмма видна как трехмерное изображение? Тут так? Или я слишком технически описал функцию? Она реально настолько крута, или это просто эффектная игрушка? Эти изображения генерируются интерференционными световыми лучами, которые точно отражают реальные физические объекты?

— "Слишком технически"?! — переспросила Маша с легким возмущением, ее глаза широко раскрылись.

Эрдан, казалось, даже не заметил ее реакции. Он продолжал мерить шагами небольшой участок вокруг нас, явно погруженный в свои мысли. Маша бросила на меня удивленный взгляд, приподняв брови, словно спрашивая: "Это с ним всегда так?"

— Он прав, — наконец признала она, немного смягчившись. — Я сама видела, насколько реалистична эта голограмма. Ладно, объясню, как это работает. Смотрите, на фонарик записываете постановочное видео. Вот тут есть инструкция, кнопочки — все просто. А вот эта точка — камера.

В этот момент Эрдан выхватил фонарик из рук Маши и начал быстро читать инструкцию, не обращая на нее внимания. Маша посмотрела на него ошеломленным взглядом, но все же продолжила:

— Потом вы можете отредактировать видео: удалить ненужные детали, стереть лишнее, добавить что-то новое. Для этого тут есть небольшой экран. Далее вы нажимаете красную кнопку, и — внимание! — оказываетесь внутри фонарика. Главное, чтобы это было недалеко от того места, куда вы хотите попасть. Видео запускается как голограмма в указанных вами пропорциях. И все, что вы записали, начинает происходить.

— Постой, не понял, — перебил ее Эрдан, не отрывая взгляда от инструкции. — Хочу уточнить: допустим, мы переодеваемся в другую одежду, скрываем наши лица, записываем видео, где идем двадцать метров, на этот фонарик. Потом редактируем запись, удаляем надписи над головами, стираем профили. После этого включаем фонарик, жмем вот эту кнопку — и оказываемся внутри. А вокруг все видят голограмму, где люди, похожие на нас, идут двадцать метров. А фонарик-то куда девается? Он просто остается лежать в траве? — Эрдан поднял на Машу глаза, которые сейчас были круглыми от смеси удивления и восхищения.

— Верно, верно! Все-то ты понял! — радостно подтвердила Маша, едва сдерживая смех. — Техническое образование? — снова с задором уточнила она, явно наслаждаясь возможностью немного поддеть Эрдана.

— Какая разница, какое! Я правильно понял? — занервничал Эрдан.

— Ути какой шустрый. Да, ты правильно понял. Фонарик в этот момент трансформируется в одного из людей в видеоролике. Все это тоже прописывается в инструкции к видео. Когда оно заканчивается, фонарик выпускает вас, — пояснила Маша, внимательно глядя на задумчивого Эрдана.

— Суперфонарик! Откуда он? — спросила я, не скрывая своего любопытства.

— Взяла на время у Паси. Сама знаешь, времена сейчас такие, и Богам нельзя тут быть. А он очень скучает. Надо будет вернуть эту вещицу ему через час. Так что давайте осуществим задуманное, и я отнесу его обратно.

— Ты украла его? — уточнила я, прищурившись.

— "Взяла на время" и "украла" — разные вещи, — с невинным видом ответила Маша. — Ну, я же Маша теперь хорошая, а вот привычки остались старые, — добавила она и громко рассмеялась.

— Получается, что границу пересекает неодушевленный предмет… или нас в нем зафиксирует сканер? — не обращая внимания на нас, рассуждал вслух Эрдан. — Мы будем как лилипуты… но сканер…

— Фонарик защищен от любого вида сканера, глаза Ока, дыхания Алтаря — от всего, что может прочитать профиль. Поэтому Пася спокойно может передвигаться по миру Лурапис, находясь в нем. Его подданные помогают ему в этом. Он использует его только так. А у вас, я вижу, план совсем другой. И камеры обмануть, и сканер — это самое то! — ответила Маша, кивая на фонарик.

Времени не было, нужно было действовать быстро. Я тут же написала Ивану и Платону в чат:

«Ждем вас около периметра возле гор. Найдите и принесите с собой нужную нам одежду».

Ответ пришел почти мгновенно:

«Готово, все как раз есть. Будем там минут через десять. До встречи».

Теперь оставался главный вопрос: как нам оказаться там так быстро?!

— Нам нужно быть возле гор через десять минут. Туда ведь целый день идти! — воскликнула я, широко раскрыв глаза.

— А как ребята так быстро туда доберутся? — удивленно спросил Эрдан, нахмурившись.

— Они рассказывали, что на свои точки дежурства добираются на служебных телепортах, — ответила я, хватаясь за голову.

— Ох, дети, дети, — с улыбкой покачала головой Маша. — Я могу помочь.

— Правда? — спросила я, полная надежды.

— Только вы большие, — задумчиво произнесла она, — вот если Эрдан обернется орлом, то поместитесь. Правда, у меня силы уже на исходе. Переведу вас только в один конец. Обратно… ну, будете сами топать.

— Дина, отметь нужную точку в своей карте, — добавила она, протягивая руку.

— Давай, погнали! — выпалила я, не теряя времени.

Эрдан тут же молча обернулся в огромного орла и встал рядом со мной, готовый к действию.

Маша подошла ближе, подняв руки, и начала создавать круг. Ее голос стал низким и торжественным:

— Я тебе вслед смотрю, я тебе вслед посылаю моими пятью пальцами пятьдесят пять ангелов. Господь да пошлет тебя домой здоровым. Пусть откроются тебе врата победы, а также врата защиты. Пусть закроются перед тобой врата пучины, а также врата оружия.

Вокруг нас закружил ветер, сначала легкий, потом все сильнее и сильнее. Через несколько мгновений он превратился в плотную, темную стену. Я осмотрелась — мы оказались в центре странного куба, у которого стены были словно сотканы из живого ветра.

Сверху появился свет, прорвавший тьму. Постепенно ветер стал рассеиваться, пока не исчез вовсе. Стены куба пропали, и я вдруг осознала, что мы уже стоим у подножия гор.

— Потрясающе, — прошептал Эрдан, снова приняв человеческий облик и осматриваясь вокруг.

Я только кивнула, не в силах оторвать взгляд от открывающегося пейзажа.

Глава 18 «Черепашки прибудут, как только смогут. — Отлично! Моя жизнь зависит от скорости черепах» (цитата из мультфильма «Черепашки-ниндзя»)

Мы стояли у большой горы и ждали ребят. Вдруг послышался шорох в дальних кустах. Из них выскочило несколько диких козлов, которые начали резвиться, но, заметив нас, стремительно разбежались в разные стороны.

Еще через несколько минут появились Платон и Иван.

— Это мы, не боись! — крикнул Иван.

Они шли к нам с несколькими пакетами в руках.

— Это то, о чем я думаю? — спросил Эрдан, с интересом глядя на их ношу.

— Да, именно, — ответил Платон. — А теперь рассказывайте план.

— Все просто. Сейчас переоденемся в одежду и запишем видео, как идем метров пятнадцать, — начал объяснять Эрдан, указывая куда-то вдаль. — Я тут прикинул: от той точки до ближайших кустов как раз столько.

— Ничего не понял, но окей, — сказал Иван, с интересом разглядывая нас.

— Ладно, слушай. Есть видеокамера, которая потом воспроизводит записанное видео в виде голограммы. Мы снимем на нее, как идем в одежде электромонтеров метров пятнадцать. Таким образом, на посту будет видно, как периметр проходят техники. У начальства будет бумага от вас, и никто не поднимет панику, увидев проход через периметр, — подробно объяснил Эрдан.

— Ну, с камерой понятно, обманем. А мы сами потом как пройдем? И как сканер обойти? — спросил Иван, нахмурившись.

— Мы уменьшимся до муравьев и надеюсь, что сканер нас не зафиксирует, — задумчиво ответил Эрдан. — Голограмма взаимодействует только с неодушевленными предметами. Мы можем каждому записанному на эту камеру задать свою задачу. Фонарик, который мы используем, содержит пульт управления голограммой. Я добавлю определенные действия одному из наших голографических двойников, и он "возьмет" фонарик. Таким образом, мы сможем пройти вместе с нашей голограммой за периметр, минуя сканеры.

— Давай на практике посмотрим, а то у меня сейчас голова туго соображает, — сказал Платон. — Пойдем, Иван, переодеваться.

Он взял один из пакетов, и они отошли в сторону. Через несколько секунд из другого пакета Эрдан достал форму и протянул мне. Я быстро надела ее поверх своей одежды. В третьем пакете оказались каски. Платон раздал их каждому из нас.

Когда все были готовы, Эрдан положил фонарик на землю. Мы отошли от него на два метра. Он нажал кнопку «запись» и присоединился к нашей группе. Избегая смотреть прямо в камеру, мы медленно прошли 15 метров, отворачивая головы в сторону.

После этого Эрдан поднял фонарик и начал редактировать записанное видео. Он убрал наши реальные профили и заменил их на вымышленные, с подписями вроде «Вася / воин / техник / 35 уровень». Чтобы наши лица было сложнее распознать, он добавил больше теней. Когда работа была закончена, он посмотрел на нас с довольной улыбкой.

— Готово. Пошли, Дина, к той точке, — сказал он, указывая на небольшой кустарник, который находился всего в двух метрах от границы периметра.

— Э-э-нет, вместе решили, вместе и пойдем, — твердо сказал Платон. — Иван, ты пока отправь через нашего радиста сообщение на базу, что в этом месте брешь. Напиши, что мы уже вызвали бригаду техников. Пришли им список рабочих профилей и пусть включат его в зеленый файл. А вы, ребята, вводите нас в курс дела, раз уж мы идем с вами.

Платон сел на корточки, готовый слушать, но я попыталась возразить:

— Ребята, мы не хотели вас в это втягивать…

Эрдан перебил меня:

— Мы уже их втянули, когда попросили о помощи. Было бы глупо предполагать, что они не пойдут с нами до конца.

— Зришь в корень, — коротко ответил Платон, кивнув Эрдану.

Эрдан, немного помедлив, продолжил:

— Был случай, когда из пятерых, отправленных Генералом, из леса вернулись только четверо. Мать Костика, которая работала на Генерала, была пятой в той команде. Она не вернулась. До сих пор никто не знает, что с ней произошло.

С досадой он пнул пустой пакет, валявшийся у его ног.

— Да, я помню этот инцидент. Он произошел в мою смену, — вдруг заговорил Иван. — Мы с командиром пытались выяснить у тех, кто вернулся, где остальные. Я даже обращал внимание на ту девушку… Костину мать. Когда они проходили через периметр, я ей что-то крикнул, вроде комплимента. А потом из леса вышли только двое, и… ничего не помнят.

— Да, это был именно тот случай, — подтвердил Эрдан. — Костика приютила Дина, она заботится о нем.

— У нас появился шанс, и мы должны использовать его как можно быстрее. Если не получится, будем пробовать во время Большой игры, — добавила я.

Платон посмотрел на Ивана:

— Ну что, Иван? Руководство дало добро на пропуск техников?

Иван кивнул и, проверив что-то у себя на устройстве, ответил:

— Да, все в порядке. Можем идти!

Он уверенно направился к точке, которую ранее указал Эрдан.

Мы все последовали за ним. Дойдя до кустов, Эрдан нажал красную кнопку на фонарике, и нас мгновенно втянуло внутрь, словно густую жидкость. На миг стало темно, а затем мы оказались в белой комнате с широкими окнами.

Эрдан сразу направился к пульту управления в углу и начал что-то вводить на клавиатуре. Я подошла ближе и взглянула на экран. Там была команда, чтобы последний идущий на записанном видео поднял фонарик в руки.

— Просто внимательно изучил инструкцию, — сказал он невозмутимо, заметив наши растерянные лица.

— Техническое образование? — с ухмылкой спросил Иван, указывая пальцем на Эрдана.

Я чуть не захлебнулась от смеха, прикрыв рот рукой, чтобы не разразиться хохотом. Платон посмотрел на меня с широко раскрытыми глазами, ничего не понимая.

— Да ну вас всех! — эмоционально воскликнул Эрдан, отмахиваясь.

В этот момент наша комната начала двигаться. Я почувствовала легкое покачивание и подошла к окну, чтобы понять, что происходит. За стеклом я увидела, что мы находимся высоко над землей, а все вокруг медленно проплывает мимо, словно мы летим.

Приглядевшись, я заметила огромную руку голограммы Ивана, держащую наш фонарик. Он был последним на видео, и теперь, следуя команде Эрдана, поднял фонарик, что и привело нашу "комнату" в движение.

Я посмотрела вниз — расстояние до земли казалось пугающе большим. Через пару секунд, набравшись смелости, я приоткрыла окно и выглянула наружу. Нам оставалось всего пару метров до пересечения границы периметра.

— Все, прошли! — сказала я с облегчением, наблюдая, как наши голограммы уверенно движутся к нужным кустам.

Внезапно движение прекратилось, и все замерло. Эрдан выглянул из окна, прищурившись, словно что-то проверяя. Затем, с удовлетворенным видом, он повернулся к нам и сказал:

— Добро пожаловать за периметр, господа.

Но в этот момент картинка резко изменилась.

***

Я лежала в кустах у подножия гор, недалеко от периметра, и смотрела на Ивана. Он был в ужасном состоянии: покрыт паутиной, грязный с ног до головы, а его лицо и одежда заляпаны кровью. Он выглядел напуганным, почти потерянным.

Я скользнула взглядом вниз, осматривая себя. Моя одежда была изодрана, кожа на руках и ногах — в ссадинах, а кровь — моя или чужая? — засохла на руках до самых локтей. Перед глазами мигал белый квадрат с множеством сообщений и системных уведомлений. Я раздраженно отключила его — сейчас точно не до характеристик.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как дрожит мой голос.

— Я… я не знаю, — пробормотал Иван, голос сорвался почти на истерику. — Почему ты вся в крови? Где Платон и Эрдан?!

Я в ужасе попыталась вспомнить хоть что-то, но в голове была пустота. Последнее, что я помнила, — как мы прошли границу и слова Эрдана «Добро пожаловать за периметр, господа». А потом… ничего. Казалось, что мы вошли в периметр и тут же вышли, истерзанные и грязные, как собаки после драки.

— Слушай, успокойся, — я старалась говорить как можно более уверенно, хотя сама едва держалась. — Нужно прийти в себя. Потом доберемся до замка и направимся в зону возрождения на нашей Базе Север. Там встретим Платона и Эрдана и выясним, что произошло.

Но мои слова, кажется, не успокаивали Ивана. Он тяжело дышал, его плечи подрагивали. Я решила сменить тактику, отвлечь его вопросом:

— Ты ведь уже умирал не раз, расскажи, что происходит во время возрождения. Мне нужно понять, смогут ли ребята что-то вспомнить или будут так же, как мы, ничего не помнить.

Иван продолжал судорожно дышать, но, собравшись с силами, ответил:

— Ты оказываешься в комнате… там, ну, минут десять. Там показывают информацию о тебе: достижения, карта знаний, кто тебя убил и когда, ну и все такое. Иногда даже записывается кусочек видео момента, когда это случилось. — Он внезапно замолк, а его глаза округлились, словно он что-то вспомнил. — Точно! Вот! Мне как-то показали, как Сфинга откусила мне голову. Это было… жутко. И больно. Очень больно. Даже после возрождения я долго не мог прийти в себя.

Иван замолчал, глядя куда-то мимо меня, а его лицо исказилось от воспоминаний.

— Тут ведь все ощущается как по-настоящему, — продолжил он чуть тише. — Смерть, боль… все это. Если тебя обжигает огонь, ты тоже кричишь, потому что боль настоящая.

— А память? Думаешь они вспомнят? — перебила я, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

— Думаю нет, но части видео помогут, — ответил он с горечью. — Правда там будет только момент смерти. Все остальное останется где-то там… за гранью.

— Ужас, аж до мурашек, — ответила я, невольно вздрогнув.

Мы оба замолчали, погруженные в свое состояние. Но я знала одно: нам нужно двигаться. Мы не могли оставаться здесь, у подножия гор, в этом состоянии. Где-то там, за границей периметра, остались наши друзья. И мы должны их найти — любой ценой.

Адреналин постепенно спадал, уступая место реальности, и раны дали о себе знать. Мучительная боль, словно темная волна, захлестнула меня, проникая в каждую клеточку тела. Пульсации резкого дискомфорта сливались с ощущением жжения и тупой боли, которая не оставляла ни мгновения покоя. Слезы подступали к глазам, но я упрямо сдерживала их — сейчас нельзя было показывать слабость. Нужно было быть сильной.

Мои руки были покрыты засохшей кровью, а ноги — сбиты и усеяны ссадинами. С каждым неловким движением спина отзывалась ноющей болью, будто под кожей прятались глубокие разрывы. Все тело кричало в унисон, напоминая о том, что мои физические силы были на исходе. Боль, раздирающая каждый нерв, подводила меня к грани. Осознание того, что я могу потерять сознание или истечь кровью до смерти, холодило разум. Но это было недопустимо. Если я сдамся, все пропадет. План общества Туле воплотится в реальность, и тогда никто не сможет остановить их.

Я заставила себя сосредоточиться. Сквозь стиснутые зубы начала глубоко дышать, пытаясь отвлечься от боли. В голове всплывали образы чего-то теплого, приятного, далекого от этого кошмара. С трудом, через силу, я выдавила улыбку, глядя на Ивана. Нужно было выглядеть сильной, даже если внутри меня все кричало от боли.

— Как вы добрались до этого места? Где телепорт? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри все сжималось.

Иван выглядел потерянным, будто мой вопрос застал его врасплох. Но мне нужно было знать. Мне нужно было выжить — несмотря ни на что.

Не успела я услышать ответа Ивана, как вдали послышались голоса. Много голосов. Они доносились где-то за деревьями и приближались.

— Ложись, быстро! — скомандовала я, толкая Ивана к земле. Он послушно упал лицом в грязь, тяжело дыша.

Я тоже припала к земле, стараясь не издавать ни звука. Приподняв голову, я увидела, как к периметру двигалась группа из десяти человек. Военная форма, оружие, дисциплина — это явно были люди с базы или, что хуже, из Туле.

— Кто это? — прошептала я, тронув Ивана за плечо.

Он не ответил. Его тело было неподвижным, а кожа холодной. Мгновение я просто смотрела на него, не понимая, что происходит, а затем заметила нечто странное. Белая пена сочилась из его рта, а одежда, порванная и грязная, была частично покрыта странной паутиной. Она шевелилась.

Шевелилась.

Я едва не закричала от ужаса, но вовремя прикусила губу. Стиснув зубы, я резко отползла назад, пытаясь создать между нами хоть какое-то расстояние. Дыши, Дина, дыши! Я повторяла эти слова себе в голове, чтобы не поддаться панике.

Шаги военных становились все ближе. Я замерла, затаив дыхание и стараясь быть как можно незаметнее. Приподняв голову из своего укрытия, я увидела, как они остановились у периметра.

— Не пойму, что случилось, но этот узел периметра нарушен и не работает, — пробасил один из них. Судя по всему, это был техник.

Они осматривали местность, медленно продвигаясь в мою сторону. Я попыталась спрятаться еще глубже, буквально вдавив себя в землю. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, они могут его услышать.

— Дежурные вчера доложили, что отправили сюда команду техников. Тут где-то есть брешь, — продолжал техник.

Командир, стоявший чуть позади, оглядывался по сторонам, изучая местность. Когда он повернулся ко мне лицом, я едва не вскрикнула. Петрович.

Проклятье!

— Доложить — доложили, а где техники с отчетами? Это же вчера было, в обед. Так? А сейчас уже утро! — рявкнул Петрович, его голос был грубым и властным.

— Так точно, — ответил техник, сдерживая в голосе тревогу. — Вчера в обед они прошли за периметр и не вернулись. Камеры зафиксировали их проход. Значит, тут действительно есть неполадки. Сканер их не зафиксировал. А сегодня утром камера засекла, что кто-то вышел из периметра.

Последняя фраза заставила меня похолодеть. Они знали, что кто-то вышел. Возможно, они уже искали нас — тех, кто остался в живых.

Я сжалась в комок, стараясь дышать как можно тише. Земля подо мной была холодной и влажной, но это не имело значения. Главное — оставаться незаметной.

Петрович продолжал осматривать местность, его взгляд скользнул совсем рядом с моим укрытием. Я панически ощутила, как на спине выступил пот. Если он меня заметит, все кончено. Я сжала кулаки, молясь, чтобы они не подошли ближе

Меня вдруг словно молнией пронзило. Первая фраза техника эхом отозвалась в голове. Утро следующего дня?! Я думала, что сейчас два, ну максимум три часа после полудня, но, оказывается, мы с Иваном были внутри этого проклятого периметра целую ночь. Зашли вчера в обед, а вышли на следующий день? Как это возможно? Время будто растянулось, стерлось, смешалось с болью и страхом.

— Недавно был мощный взрыв, который нарушил целостность периметра в этом месте и еще в нескольких точках. Ждем видео от инженеров с базы, чтобы понять, что тут произошло и кто недавно проходил, — продолжал говорить техник.

Я напряглась. Мощный взрыв? Это звучало так, будто кто-то помог нам вырваться из этой ловушки или пытался нас взорвать. Но кто?

Вдруг один из военных подбежал к Петровичу и протянул ему планшет.

— Вот видео. Там видно, как вместо четырех техников вышли только двое, еле живые. Один нес другого на плечах. Они где-то здесь упали, — сказал он, указывая в сторону кустов.

Я почувствовала, как кровь застыла в жилах. Те кусты, на которые он указывал, были буквально в нескольких метрах от того места, где мы находились минут десять назад.

Не двигаясь, я зарылась глубже в землю, будто хотела стать ее частью. Грудь сдавило от страха, а сердце забилось еще сильнее.

Военные начали осматривать место, их шаги приближались. Два метра, может, даже меньше. Они могли бы просто случайно наступить на меня.

— Пусто, — раздался голос техника. — Значит, ушли или умерли и возродились на базе. Надо проверить списки возродившихся.

— Поехали на базу. Тут уже нечего делать. Большая игра переносится на неделю. Нам нужно время все починить, — распорядился Петрович.

Их шаги начали удаляться. Голоса становились все тише, пока полностью не растворились в воздухе.

Я лежала неподвижно еще около десяти минут, стараясь привести дыхание в порядок. Грудь сдавливало, голова кружилась. Что теперь? Как выбраться отсюда?

«Боже, почему я никогда не думаю, прежде чем действовать?» — пронеслось в голове.

Иван. Я вспомнила его безжизненное тело с белой паутиной, покрывающей кожу.

«Маша», — мелькнуло в голове. Но сразу же я почувствовала стыд. Как я могу снова ее звать? Снова просить ее о помощи, втягивать в это?

Я зажмурилась, пытаясь найти хоть какую-то опору в хаосе мыслей.

— Хватит валяться, вставай, — услышала я грозный голос Петровича у самого уха.

Я вздрогнула от неожиданности, будто током ударило. Сердце оборвалось, и я, не успев осознать, что происходит, вылетела из своего укрытия пулей.

— А-а-а! — вырвалось у меня, прежде чем я споткнулась и чуть не упала.

— Успокойся и выдохни. Тебя уже вся команда ищет вместе с собаками. Смотри, войдет в привычку пропадать! — Петрович говорил строго, но на его лице мелькнула тень улыбки. Он похлопал меня по плечу.

Я стояла, задыхаясь, пытаясь прийти в себя, но вместо этого вдруг разрыдалась. Все напряжение, весь страх, накопившийся за эти часы, разом обрушились на меня.

— Я… Да я... — пролепетала я, не в силах даже закончить фразу, и, не сдержавшись, уткнулась в его плечо.

Петрович, кажется, не ожидал такой реакции, но обнял меня по-отечески, мягко похлопывая по спине.

— Все позади, дочка, главное, что нашлась жива и здорова. А вот психику свою береги, нечего в одиночку искать приключений на свою голову, — его голос стал мягче, но все еще звучал наставительно.

— Да я… не одна была... — всхлипывая, ответила я, силясь хоть как-то оправдаться.

— Да, не одна, но без прикрытия тыла. Поверь, дочка, надо всегда об этом думать и быть начеку, — серьезно сказал он, отстранив меня на расстояние вытянутой руки.

Я вытерла лицо рукавом куртки и, пытаясь перевести разговор, спросила:

— А как вы меня нашли?

Петрович усмехнулся, словно предвидел этот вопрос.

— Я не просто так командир Базы Север, — с легкой иронией в голосе ответил он. Потом, вытащив из кармана чистый платок, протянул его мне и продолжил: — Когда ко мне вчера, вся в слезах, прибежала поздно вечером Клавдия, я смог сопоставить сказанную ею информацию с возникшими проблемами в Туманном лесу.

Я замерла, услышав ее имя. Клавдия?! Сердце снова забилось быстрее, но уже от чувства вины.

Петрович заметил мой расстроенный взгляд и поспешил добавить:

— Не волнуйся, она сказала только то, что можно было мне сказать, а именно, что вы с Эрданом ушли на поиски матери Костика в Туманный лес. Остальное я уже сам понял и не требовал подробностей.

Я опустила взгляд, чувствуя, как по щекам снова начинают катиться слезы.

— Наказывать буду, но тихо и индивидуально каждого. С этим даже не спорь, — строго добавил он, глядя на меня поверх очков.

Я машинально отступила на шаг, сложив руки на груди, и почувствовала, как разочарование и стыд усилились.

В этот момент Петрович замолчал, его взгляд вдруг стал отсутствующим. Он стоял неподвижно, словно вслушиваясь во что-то невидимое или пытаясь уловить неуловимое.

— Что-то не так? — тихо спросила я, чувствуя, как напряжение возвращается.

Но он не ответил сразу. Его глаза метались, будто он читал текст, написанный в воздухе.

— Петрович? — повторила я, но голос мой дрогнул.

Тогда он медленно перевел на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то тревожное.

— Что-то не сходится, — наконец произнес он, будто говорил сам с собой. — Ты говоришь, что была не одна… Где тогда Эрдан? И кто еще был с тобой…хотя нет не говори, сейчас я сам все пойму.

Я резко замолчала, чувствуя, как все внутри холодеет. А Петрович опять сосредоточился и стал что-то слушать.

— Ага, уже доложили, что возродился Иван. Значит это был он с тобой. Сейчас подожди, надо немного запутать ваши следы, — сказал Петрович, остановившись и замерев на месте. Его взгляд стал отрешенным, словно он мысленно общался с кем-то на другом конце связи.

Я заметила, что он явно отправляет информацию радисту. Воспользовавшись моментом, я подключилась к чатам и увидела, что он действительно переписывается с дежурным из зоны возрождения нашей Базы Север. Любопытство взяло верх, и я попыталась тайно подключиться к его каналу.

— А вот этого делать точно не надо! — резко сказал Петрович, даже не взглянув на меня. Его голос стал грозным, а взгляд — пронзительным. — Ну ты, честное слово, хулиганка! Не пороли в детстве?

— Нет, — сердито ответила я, скрестив руки на груди.

— А зря, — сурово бросил он и снова переключился на рабочий тон. — Я написал, чтобы искали других возродившихся. Нам сейчас нужны техники, а не наши военные с базы. И пустил всех по ложному следу.

— Почему? — не удержалась я от вопроса, но Петрович лишь пожал плечами.

— Я и сам не знаю, — задумчиво начал он. — Просто Ясный мой лучший друг, а ты его протеже. Клавдия моя дочка, и только с тобой она стала нужной и сильной. Ты приютила Костика, отстаиваешь интересы каждого. В общем, с твоим появлением здесь все стало меняться. А я суеверный, и мне кажется, это все не просто так. Надеюсь, очень надеюсь, — он тяжело выдохнул и посмотрел на меня с неожиданной теплотой в глазах.

Я отвела взгляд, чувствуя, как в груди сжимается от его слов.

— Мы просто хотели найти маму Костика, — тихо прошептала я, опуская голову.

Петрович нахмурился, его взгляд стал строгим.

— Думаешь, вы одни ее ищете? — возмутился он, пристально глядя на меня. Его брови поднялись высоко, и глаза стали похожи на два овала. — Ты слишком много берешь на себя!

— Хмм... — фыркнула я и насупилась, чувствуя, как обида поднимается внутри. — А кто ж знал?

— Иногда о геройстве молчат и тихо выполняют свою работу, — спокойным, но уверенным тоном продолжил он. Затем, сделав паузу, добавил более эмоционально: — Совету сказали не вмешиваться в дела коренных жителей. На поиски отводится три дня по местным законам. Далее считается, что человека больше не вернуть. Может, и не вернуть, но понять, что с ним случилось, — мой долг.

Он замолчал, но в его голосе прозвучала какая-то внутренняя боль.

— Я на Земле в полиции работал следователем, — неожиданно признался Петрович, опустив взгляд. — Для меня это мутное дело. У нас на работе бы сказали, что «висяк», «потеряшка». Не лезь, мол, только статистику испортишь.

Он вдруг замолчал, словно что-то вспоминая.

— Я несколько раз сам ходил в лес, иногда с ребятами, но безрезультатно, — его голос стал тише, почти шепотом. — А может, и нашел ее там, но не смог помочь. И, выйдя, ничего не помню.

Петрович тяжело вздохнул и опустил голову, задумчиво разглядывая листья под ногами. Тишина повисла между нами, и я почувствовала, как сердце сжалось от его слов.

— Вот и я ничего не помню и не знаю, где остальные. Вы не знаете, возродился ли Эрдан? — с надеждой в голосе спросила я.

— С Платоном? — уточнил Петрович, прищурив глаза.

Моя челюсть чуть не отвисла от удивления.

— Нет его там, — уверенно заявил он. — Мои поиски сразу начались с морга, так сказать, с точки возрождения. Я изучил вдоль и поперек список возродившихся за вчера и за сегодняшнее утро, — пристально глядя на меня, продолжил он. — Знаю точно, что сегодня опять нарушат правила Базы Север.

Он сделал паузу, его лицо вдруг стало загадочным.

— Кстати, у меня теперь выходной, и я поеду с друзьями на рыбалку. Знаю, что периметр будет отключен в этой части на неделю, и вроде за этой горкой есть транспорт до базы.

Петрович не спеша двинулся вперед, а я пошла следом, все еще пытаясь осмыслить его слова. Мы подошли к небольшой горке, завернули за нее, и моему взору открылся белый круг, нарисованный на земле. В центре круга стояла небольшая стойка с панелью.

— Каждый день я меняю код для телепорта. Обычно не мудрю и меняю только последнюю цифру, — пояснил Петрович, становясь в центр круга. Он жестом пригласил меня присоединиться.

Я встала рядом с ним и внимательно посмотрела на панель. Петрович нажал несколько обозначений: звездочка, луна, цифры 5, 2, 9 и снова звездочка.

В этот момент круг засветился ярким зеленым светом, и я ощутила легкое онемение, будто все тело вдруг стало невесомым. Через несколько секунд это чувство исчезло, и я обнаружила, что мы находимся в совершенно другом месте.

Вдалеке виднелся замок, выглядывающий из-за горы, а у колодца, неподалеку, сидели Клавдия и Дохляк. Увидев их, я почувствовала, как сердце наполнилось радостью. Родные лица, моя команда!

— Я, пожалуй, поеду на рыбалку, — сказал Петрович, прерывая мои мысли. Он направился в сторону замка, не оборачиваясь.

— Спасибо, огромное спасибо! — крикнула я ему вслед.

— Не шали! — только и ответил он, махнув рукой, прежде чем скрыться за горой.

Я, все еще немного растерянная, пошла к ребятам. Клавдия, увидев меня, округлила глаза и чуть не упала в обморок, а Дохляк застыл на месте, глядя на меня с ужасом.

Тут я вспомнила, как выгляжу, и поняла их реакцию.

— Девочка моя, что с тобой случилось?! — воскликнула Клавдия, бросаясь ко мне и крепко обнимая.

Я стояла, чувствуя, как ее объятия возвращают мне тепло и уверенность.

— Давай я тебя полечу, в таком виде в замок нельзя, — сказал Дохляк, с трудом сдерживая слезы, глядя на меня.

Он провел по моему телу посохом, тихо бормоча заклинания, и я почувствовала, как раны начали затягиваться. Затем он достал маленький флакон с желтой пахучей смесью, отвинтил крышку и начал аккуратно обрабатывать каждое повреждение. Жжение было невыносимым, я поморщилась и едва удержалась от крика.

— Пожжет, но потом все заживет, — пояснил Дохляк, продолжая свое дело.

— Почему ты такая непослушная, пугаешь нас своими исчезновениями! — эмоционально воскликнула Клавдия, прижав руки к груди, будто пытаясь успокоить свое сердце.

Я молчала. Слова застряли в горле, а чувство вины сдавливало грудь. Мы действительно совершили ошибку. Стоя отрешенная и подавленная, я позволяла Дохляку обрабатывать мои раны, чувствуя, как обида и страх разрывают меня изнутри.

Мне было обидно оттого, что я подвела своих друзей. И страшно оттого, что все пошло не так, как мы планировали. Ребята нас ждали, а мы, никому не сказав, бросились на поиски матери Костика, надеясь, что успеем все сделать быстро и незаметно.

Но у нас не было другого выбора! Фонарик дали нам всего на час. Собрать всех, рассказать план, организовать дорогу до места, объяснить, откуда фонарик и кто такая Маша… Все это отнимало слишком много времени, которого у нас просто не было. Мы решили действовать сами. Поторопились.

В итоге…

Эрдан с Платоном пропали, так же, как и мать Костика. Фонарик почему-то остался у меня. А Иван… Иван возродился, но где-то прячется от меня. Наверное, он думает, что это я во всем виновата. Что я их убила. Особенно если взглянуть на мои руки, которые совсем недавно были по локоть в крови.

Я вздохнула.

Клавдия подошла ближе, достала из сумки маленькую влажную губку и начала очищать мои руки, осторожно, словно боясь причинить мне боль. Когда все следы крови были стерты, а я выглядела немного приличнее, они встали напротив меня.

Клавдия и Дохляк уперли руки в бока, переглянулись и, хором спросили:

— Что делать будем дальше?

Я подняла глаза, встретившись с их взглядами.

— В нашем плане поиска появились дополнительные единицы, — грустно произнесла я, чувствуя, как тяжесть слов ложится на мои плечи. — Надо найти Эрдана и Платона.

— Вот те на, а потом надо будет искать Клавдию и Дохляка! — сурово сказала сама Клавдия, сложив руки на груди. Ее взгляд был таким, что я невольно почувствовала себя виноватой, хотя и понимала, что она права. — Нет, так больше мы дела не делаем. Я остаюсь тут с детьми, вы вводите меня полностью в курс дела, и я контролирую. А вы с ребятами, вернее с их остатками, отправляетесь искать мать Костика, Эрдана и Платона.

— Что, верно, то верно, — печально согласился Дохляк, качая головой.

Клавдия прищурилась и вперила в меня свой свирепый взгляд.

— Есть еще что-то, что мы не знаем? — строго спросила она, и я почувствовала себя так, будто стою перед строгим учителем, провалив экзамен.

— Есть… — грустно ответила я, опустив глаза. — Но это не касается конкретной ситуации.

Клавдия фыркнула, но кивнула, немного смягчившись.

— Тогда неважно, у каждого есть свои секреты, — буркнула она. — Я пошла к детям. А ты пока напиши ребятам, чтобы пулей летели сюда, и решайте там по-быстрому эту проблему. Заодно принесу тебе новую одежду. Понятно?!

Я поспешно кивнула, увидев в ней отголоски Петровича — такой же грозный и непреклонный.

Когда Клавдия ушла, я быстро отправила ребятам координаты своего местонахождения. Затем села прямо на траву, обхватив колени руками, и начала ждать их прибытия.

Дохляк, который все это время был рядом, изучающе посмотрел на меня.

— Раны у тебя необычные, — начал он, глядя куда-то в сторону, будто анализируя свои мысли. — Есть две рваных на спине, где разрыв мягких тканей. Вероятная причина — контакт с твердым тупым предметом. А есть ссадины, как будто ты обо что-то протерлась.

— Самое опасное — это колотые раны, — продолжил он, нахмурившись. — Они глубокие, сантиметров пять, а то и больше. Их очень много. Ты как решето в некоторых местах. Кровь на твоих руках не твоя. Но и не человеческая.

Я вскочила, не в силах больше сидеть спокойно.

— Чья тогда? — спросила я, внимательно глядя на него.

Дохляк спокойно достал из инвентаря маленькую колбу, в которой была капля крови. Он покрутил ее в руках и сказал:

— Судя по запаху и составу, это кровь животного, причем из отряда членистоногих. Пауки, например.

Он подошел ближе, задумчиво глядя под ноги, а потом посмотрел на меня.

— Я врач тут по профессии, — пояснил он, видя мое удивленное лицо. — А по игровому классу саппорт. У меня в сборке «Скорая помощь» есть лаборатория, которая может провести любой анализ.

Я и забыла об этом. Удивленно посмотрела на него, а затем на его профиль, который тут же замигал над его головой.

«Дохляк / Дракон Огня / Маг-Саппорт / Врач / уровень 19»

На секунду мне стало легче. Хорошо, что у нас есть хоть кто-то, кто может разобраться в таких вещах. Но что все это значит? Откуда на мне кровь пауков?

Такой бардак в голове, что забыла о возможностях друга. Ну как я могла! У него же уникальное, как сказал Ясный, сочетание класса с профессией. Дохляк — настоящий кладезь знаний и умений, а я тут расхлябанная, как тряпка. Надо срочно привести свои мысли в порядок и быть более собранной. Впереди нас ждет сложная работа: придумать план по спасению ребят. Соберись, тряпка!

Чтобы немного отвлечься и взять себя в руки, я решила проверить свои основные характеристики. Пока мы ждали остальных, это был неплохой способ занять себя и не паниковать.

Когда я открыла интерфейс, то даже не поверила своим глазам. Ого! Ещё недавно у меня был 19-й уровень, который я получила после невероятных событий на острове. Тогда было столько сложностей, что я буквально выжимала из себя всё, но шкалу опыта до следующего уровня мне никак не удавалось заполнить хотя бы наполовину. А тут за одну ночь — 20-й уровень!

— Что же вчера произошло? — пробормотала я, задумчиво изучая экран.

Внимательно вчитываясь в цифры, я не могла сдержать ухмылку. Все стало ясно. Мои атакующие характеристики вместо положенного одного очка за уровень получили по 4–5 очков! А некоторые способности даже больше, значит, я их активно использовала. Защитный купол, атака дронами, основные характеристики вроде силы, ловкости, брони и уклонения — все это значительно прокачалось.

Свободных очков: 30, с учётом бонуса за двадцатый уровень.

И это ещё не всё. Мой меч, который я активно использовала в бою с пауками, теперь достиг уровня 41. Пять очков он получил за ночь сражений, а десять — из прошлого опыта в мире Лурапис, которые уже были учтены в базовом уровне.

Этот меч... Как я могла забыть про него? Он с острова Посейдона. Мне таки отдали старейшины. Вернее, это была Маша. Однажды вечером она заглянула в гости и оставила меч на моём балконе с запиской:

«Прости, забыли тебе отдать. Долг есть долг, за спасение».

Вспоминая эту ситуацию, я невольно улыбнулась. Тогда все было проще, чем сейчас.

И тут внезапно, как гром среди ясного неба, раздался раздраженный голос:

— Ну что, черепашки, добегались?! Рассказывай!

Я подскочила от страха, чуть не выронив свою «челюсть». Передо мной стоял Монти, и его лицо выражало явное недовольство.

— Эй, ты чего такая задумчивая? — продолжил он, сверля меня взглядом. — Я тут, значит, бегу к вам так, что пятки горят, а ты сидишь, как будто все тебе нипочем.

— Монти... — начала я, но он перебил:

— Не "Монти", а "Монти, я виновата!" Давай колись, что там произошло.

Его тон и выражение лица напомнили мне о моем провале. Я виновато опустила голову, стараясь собраться с мыслями и объяснить все как можно четче.

Глава 19 «Я буду всего лишь историей у тебя в голове… Только пусть это будет хорошая история, потому что, знаешь, это и была хорошая история. Самая лучшая» (крылатые фразы из сериала «Доктор Кто» (Doc

— У нас был хороший план! Надо было быстро действовать. Мы все сделали правильно. Просто надо понять, как мы его провалили! — возмущалась я, свирепо поглядывая на Монти.

— Хороший план не проваливают. Хороший план — это когда действуют сообща и идут все вместе в Туманный лес. А безмозглый план — это ваш случай, когда думаете в одну дуду и ходите по незнакомым тропам! — повысив голос, настаивал на своей точке зрения Монти.

— Ошибки нужны, чтобы в дальнейшем их избежать! Провальный план — это тоже выход. Без совершенных ошибок ты не будешь видеть полной картины. Благодаря тому, что мы там были, у меня в памяти где-то есть информация, которая нам поможет спасти мать Костика, а также Эрдана с Платоном! — эмоционально парировала я.

— Ну… Э-э… — попытался что-то сказать Монти, но, увидев мой взгляд, передумал. И правильно, мои нервы были уже на пределе, и пытаться мне сейчас перечить становилось опасно. Тучи немного сгустились над нашими головами, и я продолжила:

— А если бы мы всей нашей командой там застряли? — ткнула я пальцем в грудь Монти. — Всему пришел бы конец! Поэтому я считаю, что мы поступили правильно! — завершила я свой диалог с Монти, повысив голос и перейдя на истерические нотки, практически у его носа. Он в этот момент стоял, сложив руки на груди и немного закатив глаза, периодически посматривал на меня.

— Ребята, ну хватит! Надо решать, что делать, — взмолился Дохляк, весь подавленный и уставший, сложив руки на груди.

Богдан, тоже уставший от нашей ругани с Монти, добавил грозно:

— Дина верно говорит. Благодаря их вылазке у нас есть шанс на хороший план. До этого были сопли… Извините.

Монти оглядел всех суровым взглядом, выдохнул и наконец произнес:

— Да что же ты делаешь! Вроде, кажется, что полную глупость творишь, а потом все равно выходит, что ты права! Как так? Это женская тактика? — эмоционально возмутился он и посмотрел на меня с недоумением.

— Это женская логика, в которой до сих пор кто-то сомневается! — огрызнулась я и насупилась, скрестив руки на груди.

— Все верно, все верно, — неожиданно вклинился в наш спор Дохляк. — Когда в плане совмещаются две противоположности, он становится суперпланом. В нем содержится сочетание двух кардинально разных типов мышления. Да, у каждой из сторон есть свои дураки, но, мне кажется, это не про нашу команду, — монотонно и философски подытожил он.

Глаза Богдана в этот момент быстро забегали, явно пытаясь осмыслить сказанное.

— Ну ты завернул… — уставшим голосом выдохнул он в итоге.

Монти, выслушав все это, посмотрел на меня сверху вниз с легкой ноткой высокомерия.

— Хорошо, я готов тебя выслушать, Дина, — произнес он с вызовом.

— Мне одолжений делать не надо. Ты либо принимаешь ситуацию как она есть и откладываешь на полку свои яйца на время, либо идешь своей дорогой, — резко ответила я, демонстративно отвернувшись и скрестив руки.

Честно говоря, я уже устала. Мы спорили с Монти больше часа, и смысла в этом не было никакого. Время уходило, а мы так и не решили, как спасать наших друзей. Нужно было остановиться, собраться и думать с холодной головой.

Умение отбросить эмоции и сосредоточиться — это то, что сейчас нам всем не хватало. Однако Монти, как мне показалось, все это время упивался своей истерикой. Задача же была совсем другой: принять случившееся, не зацикливаться на ошибках и двигаться дальше. Зачем тратить силы на бесполезные споры? Нам нужно было решить, что делать, и сделать это быстро.

— Прости, я не прав, — сильно волнуясь, еле слышно сказал Монти. — Просто я вчера так разволновался... А когда утром узнал, что ты нашлась, а потом сразу следом — что Эрдан и Платон остались в лесу... В общем, меня захлестнули эмоции. Ты права: сейчас надо думать о спасении, а не о том, правильный ли поступок вы совершили или нет.

Монти подошел ко мне совсем близко и, опустив голову, словно просил прощения не только словами.

— Прости меня тоже, — с содроганием в голосе ответила я. И, будто не было никакой ссоры, крепко обняла его. Он ответил на объятия, сжав меня так, будто боялся снова потерять. В этот момент наш конфликт окончательно был исчерпан.

— Ну вот это другое дело! — довольно произнес Дохляк и тут же подбежал к нам, втягиваясь в общие обнимашки. Следом навалился Богдан, и мы все дружно стояли, крепко сжавшись в кучу, заряжаясь положительными эмоциями.

После мы сели на траву кружком, решив действовать спокойнее и рассудительнее. Я рассказала ребятам все детали нашей вылазки, за исключением одной: происхождение фонаря, который до сих пор лежал у меня в инвентаре.

— Совершенно определенно, надо как-то узнать, что там произошло. Идти туда без этой информации глупо и безрассудно, — уверенно сказал Монти, глядя на всех по очереди.

— Надо проверить фонарь и посмотреть последнее видео, — предложил Дохляк, явно вдохновленный своей идеей.

— Я за идею Монти и Дохляка, — поддержал Богдан.

Я нахмурилась.

— А что толку от видео? — спросила я с ноткой сомнения. — Там я тащу Ивана на своих плечах и все. Нам надо поговорить с Иваном, но он молчит.

Наступила долгая пауза. Все задумались. На лицах друзей читался одинаковый вопрос: что делать дальше?

— Он же не отвечает тебе? Так? — спросил задумчиво Монти, подперев подбородок рукой.

— Ага, пишу ему периодически. Но в ответ тишина, — ответила я грустно, опустив взгляд.

Монти вдруг оживился:

— Давай создадим голосовой чат с ним, — предложил он с энтузиазмом. — Попробуем поговорить все вместе. Мы выскажем свои аргументы, он их услышит. Пусть даже молчит в ответ, но мне кажется, он задумается и придет к нужным выводам.

Вот что значит думать рассудительно и без лишних эмоций. Все сразу стало выстраиваться в логичную цепочку, и в голове начали складываться недостающие детали. Я быстро создала чат с Иваном и добавила туда всех.

— Иван, нам нужна твоя помощь… — я только начала говорить, как он неожиданно ответил:

— Да, Дина, я на связи. Прости, что не отвечал так долго. Мне нужно было время, чтобы переварить всю информацию. Это все непросто… больно и страшно, — его голос звучал с надрывом, будто он боролся с собой.

— Как я рад тебя слышать, друг! — радостно воскликнул Монти, чуть ли не вскакивая с места.

Я тоже почувствовала облегчение, но слова Ивана заставили меня напрячься. Что он имел в виду? Я решила уточнить:

— Я правильно поняла, — спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается, — ты все помнишь?

— К сожалению, да, — ответил он с тяжелым вздохом. — Это все Маша…

— Маша?! Опять Маша?! — воскликнул Монти, резко повернувшись ко мне. Его взгляд был полон злости и недоверия.

— Не та ли это кочерга, которая тебя, Дина, предала несколько раз? — уточнил Богдан с раздражением, его голос стал грозным. — Она ведь сейчас под присмотром Ясного, так?

Я почувствовала, как все взгляды обратились ко мне. Иван, словно почувствовав мое напряжение, поспешил вмешаться:

— Дина, я не знаю, что ответить. Это не мой секрет, — ответил он, явно волнуясь и ища у меня поддержки.

— Значит, та самая кочерга… — холодно подытожил Монти, качая головой и продолжая сверлить меня взглядом.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь сохранить спокойствие.

— Иван, я тебе отправила нашу точку. Приходи, мы ждем тебя. Все остальное не стоит обсуждать в чате, — сказала я сухо, отключая голосовой чат.

Как только связь оборвалась, я почувствовала, как атмосфера вокруг накалилась. Все молча смотрели на меня с явным осуждением. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы вырулить из этой ситуации.

— Слушайте, я все объясню, но не сейчас, — быстро начала я, поднимая руки, чтобы предотвратить вспышку гнева. — Сейчас нам важнее дождаться Ивана и понять, как вытащить остальных. Все остальное подождет.

— Надеюсь, ты понимаешь, что все это выглядит крайне подозрительно, Дина, — недовольно буркнул Монти, но все же смягчился.

— Понимаю, — кивнула я. — Но доверьтесь мне. Я все расскажу, обещаю.

После этого напряжение немного спало, но я знала, что мне придется тщательно продумать свои слова. Как сейчас им все объяснить?

— Да, да, да, Маша нам помогала. И это она дала нам фонарик. Но у нее сейчас сложная ситуация… Как бы это выразить… — объясняла я, заметно волнуясь и избегая прямого взгляда.

— А ты говори, мы не тупые, поди поймем, — высокомерно бросил Монти, закатывая глаза.

— Дело не в этом, — попыталась оправдаться я. — В общем, ее наказали, и теперь у нее нет своего тела. Она бестелесная. Чтобы обрести свое тело, ей нужно пройти много испытаний, заслужить его… Если так можно сказать, — взволнованно ответила я, тщательно подбирая слова.

— Упс, ну вот, наказали кочергу, — хмыкнул Дохляк, восхищаясь собственным остроумием.

— Да, — тихо подтвердила я, опуская голову.

Как же было мне стыдно в этот момент. Только я наладила контакт с ребятами, как тут же вляпалась в собственную ложь. Монти отвернулся, Богдан насупился, и только Дохляк сидел с блаженным выражением лица. Так мы просидели целый час в гнетущем молчании, прежде чем появился Иван.

Но он был не один. Рядом с ним шла… Маша! О как! Я думала, только я могу ее вызывать? Все смотрели на них с широко раскрытыми глазами, и я в том числе. Маша отошла в сторону и жестом позвала меня к себе.

— Привет, есть разговор, — начала она шепотом. — Познакомься с Иваном.

— Да мы вроде знакомы… — удивленно ответила я.

— Он теперь твой последователь. Сегодня утром был в храме и решил посвятить себя твоему пути. Поклялся верой и правдой служить тебе, — с улыбкой сообщила Маша.

— Я ничего не понимаю… Все стало еще запутаннее. Что здесь вообще происходит?! — воскликнула я.

— Все хорошо, поверь, — весело продолжила Маша. — Сейчас нужно послушать Ивана и придумать план, как спасти ребят. Скоро ты все поймешь. Некоторые детали я буду комментировать тебе в наш общий голосовой ментальный чат, так что создай его незаметно. — Увидев мое недоумение, она придвинулась ближе и добавила на ухо: — Не волнуйся, Иван расскажет многое, но твой секрет не выдаст, — заверила она и направилась к ребятам.

— Ну привет, орлы мои боевые! — громко сказала она, оглядев всех. Увидев злость, промелькнувшую во взгляде Монти, добавила: — Бесполезно, поверь. Только зря нервы потратишь, я ведь дух, бестелесная.

Монти махнул рукой, словно говоря: «Да ну вас всех!» и демонстративно отвернулся.

Мы сели кружком на траве, готовясь к разговору. Иван тяжело вздохнул и начал свой рассказ.

***

Белая комната, в которой мы находились, вдруг ожила: стены задрожали, а за окном начала меняться картина. Я подошел к окну и застыл. Мы парили на огромной высоте, и все вокруг двигалось, словно мы летели. Однако что-то выбивалось из реальности: моя рука, держащая фонарик, оказалась голограммой.

Я был последним в очереди на видео. Эрдан, написав мое имя, активировал мою голограмму, которая, в свою очередь, запустила механизм. Комната начала движение. Мы стремительно приближались к границе периметра — оставалось всего несколько метров.

В нужной точке Эрдан выглянул из окна, прищурившись, и, словно что-то проверяя, медленно кивнул. Затем он обернулся и произнес:

— Добро пожаловать за периметр, господа.

Но почти сразу нахмурился:

— Расслабляться рано. Надо еще раз запустить видео. Камера у периметра слишком хорошо просматривает кусты. Пройдем еще метров пятнадцать до той горки. Она, кажется, вне зоны видимости.

Подойдя к пульту, Эрдан нажал несколько кнопок, и комната вновь тронулась. Когда мы достигли горки, он нажал красную кнопку, и нас буквально выбросило наружу — словно изнутри фонаря.

Голограммы, которые раньше двигались, теперь застыли перед нами, словно охранники. Эрдан что-то нажал на фонарике, и они исчезли.

— Теперь надо осмотреться и понять, куда нам идти, — сказал Платон, окидывая взглядом окрестности.

— Лес огромный, — задумчиво отозвался я. — Его прочесывание может занять пару дней, а то и неделю.

— Пойдем по тропинке, — предложил Эрдан, вглядываясь вдаль. — Куда-нибудь да выйдем.

— И это ты называешь разведкой? — усмехнулась Дина, поддразнивая его. — Спорил с Генералом, а сам предлагаешь идти куда глаза глядят. Надо открыть карту Туманного леса и все изучить.

Эрдан не обиделся, лишь устало потер виски:

— Да, что-то плохо соображаю. Какие-то шумы вокруг мешают.

Дина развернула карту, превратив ее в голограмму, чтобы мы могли рассмотреть все вместе.

— Смотрите, — начала она, водя рукой по карте. — Тут сплошной непроходимый лес. Есть несколько открытых пространств, деревеньки, пещеры, даже кладбища. И вот — телепорт, который активируется во время игры.

Мы молча изучали карту. Лес и правда был огромным, а дорога впереди сулила немало испытаний.

Все сразу погрузились в изучение карты.

— Тогда предлагаю исследовать места, которые сами напрашиваются на подозрение, — предложил Платон, прищурившись. Он подошел к голограмме карты и ткнул рукой в темную точку.

— Там какие-то пещеры и, кажется, болото, — задумчиво произнес Эрдан, сдвигая карту рукой, чтобы приблизить указанное место.

Мы все внимательно рассматривали этот участок.

— Окей, отмечаем его на карте и направляемся туда, — решительно заявила Дина.

Мы так и сделали. Путь занял около часа. Лес оказался невероятно густым и почти непроходимым. Ветви цеплялись за одежду, корни деревьев норовили сбить с ног, а каждый шаг давался с трудом. Но это было не самое худшее. Сопровождал нас странный шум — гул, который поначалу беспокоил только Эрдана, но вскоре стал невыносимым для всех.

Этот гул сложно описать словами. Он был не просто звуком, а чем-то проникающим в сознание. Слышались шепоты, обрывки фраз, крики, плач. Иногда мне казалось, что кто-то смеется прямо за моей спиной, но, обернувшись, я никого не видел. Еще я явственно слышал вой волка, рев льва и даже шарканье ног, как будто кто-то невидимый шел следом. Самым пугающим было то, что мне показалось, будто я слышу голос своей давно умершей бабушки.

Все шли молча, напряженно вслушиваясь в этот странный шум. Каждый шаг сопровождался вздрагиванием и постоянными оглядками назад. Я не мог отделаться от ощущения, что Эрдан и Дина что-то замышляют за моей спиной. Их редкие взгляды казались мне подозрительными, хотя, оборачиваясь, я видел, как они молча идут, держась на расстоянии друг от друга.

Сердце бешено колотилось. Нервы были на пределе.

Неожиданно Эрдан сорвался с места и побежал вперед. Я сначала подумал, что он заметил что-то опасное, и побежал следом. За мной последовали Дина и Платон. Мы неслись через кусты и корни, пока не выбежали к пещерам.

Задыхаясь, мы остановились. Сердца колотились так громко, что казалось, их стук заглушал все вокруг. Мы смотрели друг на друга, будто боялись не окружающего леса, а самих себя.

Внезапно вдали мелькнула маленькая вспышка. Я напряг слух, но услышал лишь слабый свист. Светящиеся точки появились из ниоткуда и начали быстро приближаться. Они двигались с такой скоростью, что мы едва успели среагировать.

Через мгновение три светящихся сферы остановились перед нами, зависнув в трех метрах на высоте вытянутой руки. Они поднимались и опускались, будто дышали.

На мгновение все замерли. Я крепко сжал кулаки, не зная, что делать. Страх захватил меня полностью.

И тут одна из сфер начала излучать яркий свет. Он был ослепительным, как будто день внезапно прорезал ночную тьму. Свет осветил все вокруг, и в то же мгновение я услышал голос.

Этот голос звучал не снаружи, а внутри моей головы. Он был одновременно громким и мягким, словно говорил прямо с моей душой.

— Мы не хотим причинять вреда. Мы хотим помочь тебе. Иди к нам.

Голос был нежным, обволакивающим, словно он знал, как успокоить каждую клетку моего тела. Этот голос давал надежду, обещал что-то великое, но в то же время пугал своей бесконечной уверенностью.

Эрдан стоял, широко открыв рот, будто загипнотизированный, а Платон, словно под каким-то невидимым заклинанием, с мольбой в глазах шагнул вперед, направляясь к одной из сфер.

Я, затаив дыхание, всматривался в свет, который, как оказалось, исходил не просто от сфер, а от их обитателей. Одно из существ стало различимо в сиянии. Оно было высоким, стройным и напоминало миловидного гуманоида из фантастических фильмов. Его форма была одновременно чуждой и притягательной. У меня перехватило дыхание, и я, преодолевая страх, решился заговорить.

— Кто вы? И что вам от нас нужно? — спросил я с трепетом, чувствуя, как голос слегка дрожит.

Существо ответило мягко, с добротой, которая казалась почти материнской:

— Мы — пришельцы из другого мира, из дальних звезд. Мы здесь, чтобы помочь вам. Мы хотим предложить тебе новую жизнь, стать частью нашей цивилизации. Это твой шанс на перерождение.

Я ошеломленно выслушал их слова. Это было одновременно завораживающе и пугающе. В голове роились тысячи вопросов. Как? Почему? Почему именно мы? Как это возможно? Но один вопрос пересилил все остальные: «Как я могу стать частью их мира?»

Но тут же я поймал себя на мысли: «Стоп. Это не то, чего я хочу... Или хочу?» Моя воля будто колебалась, как лодка на волнах.

В этот момент Дина вдруг перебила мои размышления своим голосом:

— Я вас не звала, и мне ваша помощь не нужна. Но почему-то… почему-то я хочу присоединиться к вам, — произнесла она бархатным, но каким-то настороженным голосом. Ее глаза прищурились, словно она пыталась сосредоточиться и понять, что происходит.

Судя по ее словам, они передали нам всем одно и то же послание. Но реакция у нас была разной. Я разрывался между сомнениями и любопытством. Дина явно пыталась сопротивляться, но чувствовалось, что ее тоже что-то тянет к ним. А вот Платон уже, похоже, принял свое решение. Он стоял ближе всех к существам, с лицом, полным благоговения. А Эрдан, казалось, был готов сорваться с места в любой момент.

И вот Эрдан вдруг заговорил, его голос звучал как во сне:

— Я хочу к ним… Они мне помогут, я верю им.

У него был такой блаженный вид, словно он уже вкусил обещанное спокойствие. Его руки потянулись к сияющим существам, словно он стремился прикоснуться к чему-то священному. Он сделал шаг вперед, присоединившись к Платону.

Я смотрел на них, разрываясь между страхом и желанием. Что, если они действительно могут помочь? Что, если это мой шанс? Я уже сделал шаг, но в этот момент громкий крик Дины заставил меня остановиться.

— Стоять! Всем стоять! — яростно закричала она, ее голос эхом разнесся по пространству.

Дина действовала молниеносно. Она резко оттолкнула меня, заставив споткнуться и отступить на несколько шагов. Ее лицо было напряженным, а глаза горели решимостью. Не успел я опомниться, как она подняла руку, и в воздухе раздался низкий, вибрирующий гул.

Сначала появились огромные шершни — их крылья мерцали металлическим отблеском, а жала были похожи на тонкие кинжалы. За ними, будто тени, взмыла стая стальных ворон, чьи механические крылья издавали свистящий звук при каждом взмахе. Эти создания кружились вокруг Дины, словно подчиняясь ее воле.

Я повернул голову к гуманоидным существам, надеясь найти в их облике утешение или объяснение, но вместо этого меня охватила волна ужаса. Там, где раньше были светящиеся фигуры, теперь стояли три гигантские многоножки. Их тела были массивными, покрытыми блестящими панцирями, которые отражали тусклый свет. Каждая из них была ростом мне по плечо, а их длинные, извивающиеся тела грозно двигались вперед.

И это был только первый ряд. За ними вдалеке я заметил еще пять таких же существ, которые спешили к нам. Они двигались с пугающей скоростью, их многочисленные суставчатые ноги сгибались и разгибались, позволяя им легко преодолевать любые преграды. Эти существа были воплощением хищной природы: их огромные глаза, переливающиеся зловещим блеском, изучали нас с пугающей сосредоточенностью. Усики, как живые антенны, дергались, улавливая каждое движение и звук. Но самое страшное — их массивные челюсти, вооруженные острыми, как бритва, клыками, которые, казалось, могли перекусить что угодно.

— Это ловушка! Они никогда не хотели нам помочь! — крикнула Дина, ее голос прорезал нарастающий шум.

В этот момент шершни и вороны под ее командованием начали атаку. Первыми в бой ринулись шершни. Они налетели на ближайшую многоножку, яростно жаля ее в суставы. Существо зашипело, выгибаясь дугой, но его панцирь был слишком прочным, и жала не могли пробить его защиту.

В этот момент вороны, управляемые Диной, начали атаку с воздуха. Они пикировали на другую многоножку, целясь в ее глаза и более мягкие участки тела. Их клювы били с силой, но пока лишь оставляли небольшие царапины на панцире. Существо пыталось отразить атаку, извиваясь и щелкая челюстями, но вороны были слишком быстрыми и маневренными.

— Ищите слабые места! — крикнула Дина, подавая сигнал своим механическим созданиям.

И вскоре они нашли их. Одна из ворон, пикируя на многоножку, ударила в стык между сегментами панциря. Зеленоватая жидкость брызнула наружу, и многоножка зашипела, дернувшись в агонии. Ее движения стали более резкими и хаотичными, но вороны продолжали бить в уязвимое место, нанося все больше повреждений.

Шершни, вдохновленные успехом, сосредоточились на суставных местах другой многоножки. Их атаки стали более скоординированными, и вскоре еще одна струя зеленой жидкости хлынула на землю.

Я стоял, словно прикованный, наблюдая за этой битвой. Страх постепенно сменился чем-то иным — холодной решимостью. В голове внезапно все стало ясно. Эти существа не были здесь, чтобы помочь. Они использовали иллюзии, чтобы заманить нас, играя на наших слабостях и желаниях.

Дина обернулась ко мне, ее лицо было сосредоточенным.

— Если хочешь помочь, думай быстрее. Времени у нас немного, — коротко бросила она, направляя еще одну группу воронов в атаку.

Сражение только начиналось.

В этот момент к нам уже бежали, очнувшись, Платон и Эрдан. Однако среди многоножек я заметил еще более ужасное существо — гигантского паука. Он был огромен, словно слон, с острыми клыками и длинными лапами. Его многоглазая черная голова мерцала в тусклом свете. Тело паука было покрыто густым мехом и черными полосами, что делало его еще более угрожающим. Он приближался к нам с устрашающей скоростью, напрягая свое мощное тело, готовое к атаке. На каждой из его длинных лап были острые шипы, словно оружие.

Внезапно паук выпустил паутину, которая мгновенно обвила ноги ребят и склеила их вместе, заставив упасть. Затем он натянул паутину, словно струну, и другой лапой «сыграл» свой «сонет». Ребят подбросило в воздух, и паук тут же выпустил липкие ленты, которые мгновенно обернули их тела, превращая в коконы. Ловко притянув их к себе, он закинул коконы на свою спину. Все это произошло настолько быстро, что я едва успел осознать происходящее.

— Готовь гранаты, у твоего класса они должны быть! — крикнула мне командным голосом Дина, продолжая отдавать распоряжения своим дронам.

Я вышел из оцепенения, но тут же почувствовал растерянность. Я никогда не участвовал в реальных военных операциях в этом мире. На тренировках моя жизнь не висела на волоске, и на меня не двигались чудища с угрожающим видом. Я не бежал в атаку и не дрался на мечах, в основном выполняя функции сапера. Вся моя подготовка сводилась к стрельбе по мишеням, и никаких автоматических действий выработано не было.

Дина, насколько я знал, каждый день тренировалась с ребятами чуть ли не до изнеможения на заброшенном стадионе. Они прорабатывали и оттачивали все до автоматизма, выискивали слабости в своих действиях и снова и снова исправляли их. А я... Я был лентяем и совершенно не знал свой класс «сапер».

Я быстро открыл меню и посмотрел свои характеристики. Выбрав вкладку «класс», я увидел, что, по сути, могу справляться с большим количеством задач. Но в основном мои навыки сводились к прокладке и расчистке минных полей на базе. Помимо этого, я мог выполнять различные военно-инженерные обязанности: прорыв укреплений, разрушение, строительство мостов, подготовка полевой обороны, ремонт дорог и даже самоотверженные действия, вплоть до жертвования собой. Но сейчас я был в панике, и мне сложно было сосредоточиться.

Я продолжал вглядываться в экран, пытаясь найти нужный слот. В моем арсенале было три типа гранат: оборонительные, наступательные и противотанковые. Они различались по дальности разлета осколков и мощности взрыва. Оборонительная граната Ф-1 или лучше наступательные РГД-5 и РГ-42? А может, противотанковая РКГ-3? В этот момент я не мог решить.

Дина, заметив мое бездействие и нерешительность, вытащила свой меч. Пробегая мимо меня, она громко и яростно закричала:

— Наступательных штук пять! Когда я скажу, кинешь в них... И сам найди укрытие! — Она махала мечом неистово, отсекая многочисленные ноги многоножек. — Запомни, — продолжила она кричать, отрубая очередную ногу появившемуся врагу, — только по моей команде! Радиус поражения 20—25 метров, мне нужно будет успеть спрятаться!

Я быстро создал пять наступательных гранат и заодно добавил несколько противотанковых — благо, в моем инвентаре всегда был запас необходимых материалов. Петрович строго-настрого приказывал всем саперам: «Пополнять запасы незамедлительно! Шкала материалов должна быть заполнена на 100 % всегда, 24 часа в сутки, даже в выходные.» Эта привычка давно въелась в меня, и теперь я действовал автоматически.

Посмотрев на свирепого паука, которого отважно сдерживала Дина, отбиваясь от многоножек, я создал еще две гранаты на всякий случай. Паук вдруг засветился ярко-красным, издавая низкий гул, и начал отступать, скрываясь за спинами своих израненных защитников. Многоножки, хоть и ослабленные, сомкнулись вокруг Дины, не позволяя ей добраться до паука.

Дина, заметив это, резко бросилась в сторону, словно чтобы обмануть врагов, и рухнула на землю возле кустов. Внезапно ее громкий голос прорезал шум битвы:

— Огонь!

Я замер. Растерянность охватила меня на мгновение: это было обращено ко мне? Осознав, что она действительно давала команду мне, я быстро выхватил из инвентаря гранату, вложил в нее всю свою решимость и метнул в скопление многоножек. Затем тут же рухнул на землю и закрыл голову руками.

Раздался мощный взрыв. В воздух взметнулась земля, перемешанная с кусками тел многоножек и вязкой зеленой жидкостью. Меня засыпало грязью и осколками. Несколько секунд я лежал, не шевелясь, оглушенный и дезориентированный. Затем, отряхиваясь и откапываясь из-под земли, я с трудом поднялся на ноги. Туман, окутывавший поле боя, мешал разглядеть, что произошло. Вокруг меня все было покрыто хаосом: разорванные тела многоножек, их шипы, лапы и все та же зловонная зеленая жижа.

Собравшись с силами, я медленно двинулся туда, где видел Дину в последний раз. Она лежала на траве лицом вниз, неподвижная. Сердце замерло. Я бросился к ней, перевернул ее тело на спину. Одежда была порвана, ее кожа покрыта мелкими ссадинами и кровоточащими ранами. Глаза ее были закрыты.

— Дина! — выдохнул я, чувствуя, как страх и отчаяние сковывают меня.

Я опустился рядом, мои руки дрожали. В тот момент я взмолился всем богам, которых только мог вспомнить.

— О боги, о Дина, я молю тебя, помоги! Не забирайте ее... Пожалуйста вернись... Дина молю тебя, я один не справлюсь... — мой голос сорвался, превращаясь в крик.

Я продолжал умолять, чувствуя себя беспомощным. В голове крутилась только одна мысль: я не могу потерять ее, не сейчас. Но в глубине души меня раздирало осознание того, что даже если она возродится, ничего уже не будет как прежде. Она не вспомнит, что мы пережили и что произошло. Не вспомнит, что ребята, наши друзья, все еще в ловушке у паука. А я? Я останусь один среди этого хаоса, неспособный помочь никому.

Меня охватило отчаяние. Все, что мы сделали, все, ради чего мы шли вперед, все это будет напрасным. Если я не смогу спасти ее, я не смогу спасти никого.

Я сжал ее руку, холодную и безжизненную, и, подавляя рвущийся из груди крик, шепнул:

— Ты должна вернуться... Ты нужна... Ты нужна мне. Дина молю!

***

— Влюбился… — услышала я вдруг ментальное сообщение от Маши в чате. Потом она, подражая интонации и манере, повторила ранее сказанные Иваном слова: — Бархатный голос, «она закрыла меня своей рукой…», пылкая и дикая… — И, перейдя на серьезный тон, продолжила: — Как только он, сам того не зная, обратился к тебе с просьбой, сказав: «Дина, я молю тебя, помоги», ко мне пришло уведомление. Ты ведь отключила их у себя, а я собираю все мольбы, адресованные тебе. Эта просьба выделилась красным цветом, оповещая о новом члене. Тогда я сразу поняла, что произошла беда. Ведь твои прихожане только на острове, а эта молитва пришла из Туманного леса. К твоим прихожанам я могу без проблем приходить. И я пришла и, увидев эту сцену и растерянного Ивана, постаралась разрулить ситуацию. Ты на самом деле была без сознания, а он забыл проверить пульс. Я сказала ему, что я твоя подруга из другого мира. — Она замолчала, и я услышала, как Иван продолжил рассказывать свою историю.

***

Внезапно появился дух, который начал обретать форму и вскоре превратился в молодую девушку, стоящую передо мной. Ее длинные волосы медного оттенка мягко спадали волнами на плечи, а густая челка завершала образ. На голове девушки было изысканное золотистое украшение, напоминающее диадему. Сложный узор придавал ему утонченность, а плотное прилегание к лбу удерживало волосы, делая ее облик величественным.

Ее выразительные синие глаза, подчеркнутые темным макияжем, излучали загадочность и глубину. Она была облачена в белое платье, напоминающее древнегреческий наряд, с глубоким вырезом и широкими плечевыми лямками, подчеркивающими изящество ее фигуры. Широкий золотой пояс и декоративные элементы на платье акцентировали ее утонченную фигуру, добавляя образу изысканности. Все в ее облике напоминало древнюю богиню или мифическую принцессу, словно сошедшую со страниц легенд и окруженную аурой тайны и величия.

Перед моими глазами всплыла надпись:

«Маша / Цемен / Послушница-Дух / Инженер / уровень 18».

Она выругалась сквозь зубы и подошла ближе ко мне.

— Ты пульс проверил? — спросила она, глядя мне прямо в глаза. — Не бойся, я друг Дины.

Осмотрев все вокруг внимательным взглядом, она неодобрительно покачала головой и тихо цокнула языком. Я быстро вытер слезы и, стараясь взять себя в руки, тихо приступил к проверке пульса.

— Она жива! Слава богам! — воскликнул я, чувствуя, как камень падает с души.

Девушка попросила объяснить, что произошло. Пока я сбивчиво пересказывал события, Дина медленно начала приходить в себя. Она приоткрыла глаза, и слабая улыбка тронула ее лицо.

— Маша… Как я рада тебя видеть! — прошептала она.

Дина постаралась подняться, но тут же схватилась за голову и с болезненной гримасой простонала:

— Как болит голова… — прохрипела она, едва справляясь с болью. После небольшой паузы добавила, глядя на меня: — Иван, твоя меткость впечатляет, но, видимо, я ошиблась и оказалась слишком близко к месту удара. И мы забыли взять аптечку…

Она медленно опустилась на траву, но вскоре боль, кажется, усилилась. Дина скорчилась, завалилась на бок и снова застонала.

— Так, мне это совсем не нравится, — раздраженно произнесла Маша, хмурясь.

***

— В этот момент, — вновь раздался голос Маши в нашем с ней на двоих тихом чате. Она прервала рассказ Ивана, чтобы добавить комментарий от себя, — мне пришлось взять на себя важное решение вместо тебя. Ты была не в состоянии что-либо решать. Моя прежняя сила исчезла. Теперь у меня новый статус — «Дух» и архетип «Послушницы» с пометкой «Богине Дине».

В итоге, исцелять я не могу. Мой дар позволяет лишь накапливать энергию через молитвы, далее передавать тебе эту силу тем самым усиливая твою благодать, здоровье и многое другое — своего рода бонусы от твоих последователей, которые ты получаешь. Чтобы я могла воспользоваться этим навыком, Иван должен был искренне молиться о твоем здоровье, как если бы ты была настоящей Богиней.

Я также отправила просьбу старцам. А Ивана я немного скорректировала: попросила помолиться о здравии Богини по имени Дина. Не говоря о том, что тебе, короче без подробностей. Он, к счастью, не задал лишних вопросов, и его молитва дошла до меня в виде белого облака. Когда заряд энергии накопился, я смогла его активировать и перекинуть тебе. Технически пока еще не знаю, как происходит обмен, просто ткнула в меню отправить дары и все. Но не суть.

Некоторые из твоих травм исчезли моментально — возможно, это были черепно-мозговая травма или внутренние повреждения. Но тебе стало легче. Я попросила Ивана не рассказывать об этом, поэтому он поведает слегка измененную версию событий.

Иван продолжил рассказ, как ни в чем не бывало.

***

Маша подошла к Дине и поколдовала. Ей стало легче. Она сразу встала и направилась к месту взрыва. Я последовал за ней. Мы минут десять ходили по тому пятачку, пока Маша вдруг недовольно не спросила:

— Чего вы там ищете?

— Останки паука, — ответила Дина. — Очень надеюсь, что ребята погибли. Если это так, то они уже возродились на нашей базе, и мы смело можем топать домой… А вот если… — она остановилась на полуслове, ковырнув кусок плоти многоножки ногой. Это было отвратительное зрелище.

— Добрая ты, — саркастически заметила Маша.

Дина стояла посреди кучи останков разорванных гранатой многоножек. В растерянности и с грустью она тихим голосом сообщила:

— Поиски продолжаются. Паука нет, даже его долбаной волосинки! — С гневом она отбросила в сторону мертвое тело многоножки.

Дина открыла свою карту в виде голограммы, чтобы показать нам, и стала водить пальцем по ней, что-то шепча и рассуждая.

— Вы тоже слышите эти многочисленные голоса? — встревоженно спросила Маша спустя какое-то время, оглядываясь вокруг.

— Не обращай внимания. У меня предчувствие бесконечно мигает, и я вообще отключила уведомления, — безэмоционально ответила Дина. Она задумчиво разглядывала карту, пытаясь понять, куда нам идти.

— А зря, безрассудный поступок, — недовольно ответила Маша. — Туманный лес очень опасен своими голосами. Они путают путника и заводят его в самые страшные ловушки, — пояснила она. — Помимо живущих тут тварей, в этом месте очень много разных душ. Именно они затуманивают ваши мысли. Нужны беруши. На меня все это не действует — сознание им мое недоступно. Я дух, а ваше доступно. Хотите вы этого или нет, но минут через десять начнете бояться собственной тени и свернете с выбранного пути — опять в ловушку.

— Так вот что это было! Теперь все стало понятно, — догадался я, в чем тут дело. Открыв свое меню, я довольно быстро изготовил нам с Диной беруши. Когда мы их надели, она включила голосовой чат на троих.

— Нам с Иваном голоса слышать нельзя, — пояснила Дина. В этот момент она внимательно посмотрела на нас и продолжила: — Они нас одурманивают, каждого по-разному и не сразу, но все же. А вот тебе, Маша, можно. Попробуй уловить свист или звук множества шаркающих ног.

— Сейчас слышен только рев тигра или пантеры вон в той стороне, много шепота с правой стороны, а вот слева слышен небольшой свист, — сказала Маша. Довольная собой, она уверенно направилась налево, а мы пошли следом за ней.

Шли мы очень долго. Наступил вечер, и из-за густого тумана практически ничего не было видно. Мы с Диной держались за руки, чтобы не потеряться. Один раз остановились немного перекусить, а затем продолжили путь.

Дальше пришлось пробираться сквозь вонючее болото. Наконец, выбравшись на небольшую полянку, Маша вдруг насторожилась, и мы замерли. Туман постепенно редел, и перед нами открылся величественный вид: черная гора с видневшимся входом в нее.

— Очень четко слышу громкий свист изнутри, — сосредоточившись, сообщила Маша.

— Вот мы и пришли, — задумчиво сказала Дина, а потом обратилась ко мне: — Иван, у тебя вроде есть возможность включить фонарик над головой?

— Ты наизусть знаешь все классы и их возможности? — удивленно спросила Маша.

— А как иначе? — улыбнулась Дина. — Как говорит Генерал: шаг влево, шаг вправо без его методички — и ты труп.

Пока они разговаривали, я нашел функцию фонарика и включил его. На экране появилась процентная шкала для регулирования яркости света.

— Сделай чуть ярче, — попросила Дина, внимательно наблюдая, как я увеличиваю яркость. — Вот, так достаточно. Пойдем в пещеру — нас ждет увлекательное зрелище!

Глава 20 «Это поступок, который нельзя не совершить. Нельзя не спасти друга, нельзя не пожертвовать собой, нельзя бездействовать, если можешь помочь» (Любовь Романова, из книги «Дети пустоты»)

Мы медленно шли по пещере, осторожно ступая по неровному каменному полу. Вокруг нас царила кромешная тьма, и только тусклый свет моего фонарика да редкие лучи лунного света, проникающие через узкие щели в каменных стенах, позволяли разглядеть очертания пещеры. Мы вышли на небольшой круглый пятачок и огляделись. Перед нами находился узкий проход. Мы переглянулись, осознавая, что у нас не осталось другого пути, кроме как двигаться дальше.

Проход оказался настолько тесным, что мы почти терлись плечами о его шершавые стены, пробираясь вперед. Но это было еще не самое трудное. Под нашими ногами была мерзкая, зловонная слизь, в которой мы то и дело застревали, делая каждый шаг невероятно трудным.

Наконец, спустя несколько изнурительных минут, мы добрались до конца коридора. Перед нами открылась поразительная картина: огромная открытая пещера, украшенная светящимися сталактитами и сталагмитами. Мы замерли, пораженные ее красотой, не веря своим глазам. Но, приглядевшись внимательнее, мы увидели за этой красотой нечто ужасное.

На стенах пещеры висело множество огромных коконов овальной формы. К каждому из них, подобно пиявкам, присосались гигантские многоножки. Остальные сородичи ползали по ним, впрыскивая какую-то жидкость из своих хвостов прямо в коконы.

— Выключи фонарик, — резко шепнула Дина, и мы поспешно спрятались за небольшой выступ.

— Господи… Смотри! — прошептал я, дрожа от волнения. — Эти коконы… Внутри люди. Некоторые из них полностью поглощены, а в других… Они кричат. Полуобнаженные, обездвиженные… запертые в этих жутких оболочках.

— Это их колония, — неожиданно вмешалась Маша, ее голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. — Эти многоножки-пиявки, которые прикрепляются к коконам, наполовину торча: хвостом внутри пузыря с человеком, а головой снаружи, — это самки. Самцы бегают вокруг и оплодотворяют коконы своим семенем.

Она сделала паузу, судорожно сглотнув, прежде чем продолжить:

— Семя всех самцов смешивается внутри кокона, заполняя его почти полностью, оставляя лишь голову человека незалитой. Затем запускается странная реакция. Человека насильно кормят какой-то специальной смесью, чтобы он не умер от голода, пока его тело медленно разлагается. Оно превращается в предпоследний компонент для появления этих созданий. Когда тело человека полностью исчезает, самка добавляет свой "финальный ингредиент". Это активирует процесс, и самка покидает кокон, оставаясь поблизости. А внутри кокона, уже без человека, завершается процесс оплодотворения, и в результате появляются две или три новые особи.

Мы в ужасе уставились на нее.

— Откуда ты так много знаешь об этом? — удивленно спросила Дина.

Маша тяжело вздохнула, словно собиралась с духом, прежде чем ответить:

— Меня готовили к этой миссии.

Она замолчала на мгновение, а потом начала рассказывать более детальную историю. Слова звучали тихо, но от них становилось все страшнее.

Эти твари, отвратительные на вид, обладали жуткой способностью внедряться в человеческие тела. Проникая через рот или нос, они селились внутри, опутывая органы своими мерзкими нитями. Но это было лишь началом кошмара.

Многоножки делились на два пола. Самки, жуткие существа с вздутыми брюхами, служили инкубаторами, а самцы, юркие и скользкие, носились по пещере, оплодотворяя все коконы подряд. Самки, подобно паукам, плели липкие коконы из паутины, в которые заключали своих жертв. Несчастные люди, беспомощные и обреченные, медленно гнили внутри. Их тела постепенно разлагались, питая зародышей паразитов.

Но это был не единственный ужас.

Как поведала Маша, изучившая этих созданий в тайной лаборатории сектантов, многоножки обладали еще и паранормальными способностями. Их яд мог не только убивать, но и подчинять волю людей. Целые города могли попасть под их влияние, превращаясь в марионеток в руках этих коварных паразитов.

Общество Туле, жаждущее власти, мечтало использовать этих тварей для достижения своих гнусных целей. Однако, как выяснила Маша, эксперименты сектантов терпели крах. Многоножки и их коконы оказывались слишком хрупкими вне своей естественной среды обитания. За пределами пещеры они быстро погибали, не успев принести потомства.

— В коконах, — добавила Маша, ее голос звучал тихо, но твердо, — скорее всего, находятся сами члены секты. Они попались в ходе своей миссии... стали жертвами того, что пытались контролировать.

Мы слушали ее в полном оцепенении. Сердца сжимались от ужаса, а по спине пробегал холод. Осознание того, что рядом с нами, в кромешной тьме пещеры, таится такая чудовищная угроза, леденило душу.

— Как они вообще нашли их здесь и потом еще умудрились вспомнить дорогу, после возрождения? — спросил я, стараясь говорить тихо, чтобы не выдать наше местоположение.

— У них есть огромная тайная библиотека, — безэмоционально ответила Маша, не отрывая взгляда от ужасающей картины перед нами. — Ученые общества изучают там способы усиления своей армии. Я читала одну из подробных книг об этих существах во время подготовки к миссии.

— А паук? Какую роль он играет в этой... их команде? — я прищурился, продолжая изучать коконы через бинокль.

— Семя паука тоже в каждом коконе. Он один из ключевых элементов для оплодотворения. Кроме того, именно он создает материал для коконов — так называемую "золотую паутину", — пояснила Маша спокойно.

— Ну тогда объясни вот что, Википедия наша, — ехидно вставила Дина, — как нам выгнать этих тварей отсюда? Нам нужно осмотреть каждый кокон и найти наших, а этих уродов здесь быть не должно. — Она даже не дала Маше ответить, тут же добавив: — Нет, это не сработает. Самки останутся и нас просто не подпустят.

— Все же отвечу, — спокойно возразила Маша, словно вовсе не заметила сарказма. — Они не переносят мяту перечную и яркий свет.

— И что нам это дает? Где мы возьмем мяту и, главное, столько света? — спросил я, но тут же замолчал, поймав строгий взгляд Маши. Я смутился и пригнулся — ее молчаливое неодобрение было мощнее любых слов.

Наступила тягостная тишина. Мы лежали, погруженные в свои мысли. Дина что-то шептала себе под нос, рисуя в воздухе невидимые схемы, понятные только ей. Маша без лишних слов забрала у меня бинокль и продолжила наблюдать за многоножками. А я? Я ломал голову над тем, где найти мяту. Может, в этом лесу где-то растет луговая или лесная мята? Но сколько ее потребуется, чтобы твари почуяли запах и покинули пещеру?

— Значит, основные компоненты этих существ — это мы и семя паука с многоножками? — задумчиво протянула Дина, переводя взгляд на Машу.

Маша коротко кивнула.

— Хм... — Дина на секунду замолчала, а потом добавила неожиданно поэтичным тоном: — Поэтому они его так оберегали... и жизнь за него свою отдали.

Мы молча уставились на нее.

— Что? — невинно спросила она, заметив наши взгляды.

— Нужно найти и убить паука. Хотя… — продолжила Дина, но тут же замолчала, задумавшись, а потом обратилась к Маше: — Сколько длится весь процесс оплодотворения?

— Два месяца, — быстро ответила Маша, не отрывая взгляда от коконов. — Сначала человека заливают, он еще живой, потом постепенно разлагается и умирает. Последний ингредиент добавляет самка, и через пять дней рождаются новые особи.

— Два месяца? Такой долгий процесс? Это просто ужас, — возмутился я, чувствуя, как внутри все сжимается от отвращения.

— Может, это и неважно, — сказала Дина, приподнявшись на локте. Ее голос звучал твердо, но взгляд был усталым. — Если мы все здесь взорвем, наши возродятся, а проблему с многоножками решим раз и навсегда. Эти твари без профилей, значит, они не возродятся, как мы. Убив их, мы пресечем эту угрозу полностью. Но есть одна проблема: ты видишь здесь наших ребят? Я — нет.

Она обвела взглядом пещеру, но ее лицо оставалось хмурым.

— Может, они спрятаны где-то. А может, они вообще в другом месте. Тем более паука тоже не видно. Поэтому я предлагаю взорвать все здесь и вернуться за подмогой. Если наши не возродятся — продумаем новый план с командой… У нас есть два месяца, — тяжело вздохнула она.

— Бред! — вспылил я, не сдерживаясь. — Ты вообще слышишь себя? Не знаю, что хуже: два месяца гнить в коконе, утопая в сперме и своих же экскрементах, или просто сдохнуть от взрыва! Простите за грубость, но возвращаться за подмогой — это абсурд.

Я резко отвернулся, чтобы не видеть их лиц, и продолжил уже тише:

— Я умирал не раз в этом мире. И поверьте, когда крокодил откусывает тебе ногу — это не комариный укус. Боль такая же, как в реальной жизни. Но знать, что наши будут мучиться два месяца в этих мерзких коконах, для меня хуже любой смерти. Нет. Пуля в лоб — лучшее решение.

Дина молчала, а потом вдруг неожиданно согласилась:

— Я полностью с тобой согласна. — Ее голос звучал холодно и безэмоционально, но в глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия. — Но кому пулю в лоб? Себе? Им? У нас есть только один вариант: взрываем все здесь и надеемся, что наши ребята внутри. Если их там не окажется, вернемся, соберем подмогу и придумаем что-то новое.

— Взорвем этих и пойдем искать дальше, — буркнул я, все еще испытывая раздражение.

— А ты с голыми руками на их армию пойдешь? — парировала Дина. Ее голос звучал жестче, чем обычно. — У нас будут ноль ресурсов. Ты готов? У меня здоровье уже на минус тридцать процентов, а патронов осталось совсем мало. Взрыв этой горы либо решит проблему, либо нет. Но я точно знаю одно: мы спасем других, других жертв этих тварей. А вот для поисков наших у нас не будет ни сил, ни запасов.

Она положила мне руку на плечо, и я почувствовал, как раздражение понемногу уходит, сменяясь тяжелым чувством беспомощности.

— Вот и вся моя дилемма. Нам нужна альтернативная точка зрения. Нам нужна подмога, — закончила Дина, глядя мне прямо в глаза, словно пыталась убедить меня без лишних слов.

Я молчал.

И тут я заметил того самого паука, который, медленно передвигаясь, нес на спине наших ребят. В этот момент я решил действовать. Я смогу! В прошлый раз я струсил, и пауку удалось забрать ребят, но не сейчас! Поборов страх, я обрел решимость и смелость. Я настроился на победу и решил не дать пауку уйти с нашими друзьями. Достав из своего инвентаря гранаты, я бросился из укрытия и побежал к пауку.

— Стой… — крикнула мне вслед Дина.

В несколько прыжков я оказался рядом с пауком и, размахивая гранатой, закричал:

— Никто не сомневается, что это граната?!

Я схватился за одну из ног паука и огляделся. Многоножки замерли и медленно начали подползать ближе.

— Стоять, твари! Я взорву себя вместе с этим чудовищем! — крикнул я. — Мне уже все равно, а ему конец!

Стиснув зубы и молясь про себя, я выдернул чеку из гранаты и повернулся к пауку. В этот момент все, казалось, остановилось.

— Это конец для вас! — закричал я и бросился к пауку, готовый взорвать все ради спасения друзей.

***

— Вот тебе и сказочки конец, а кто слушал — молодец, — вдруг перебила Ивана Маша, пригрозив ему пальчиком. Ее голос прозвучал с игривой строгостью, как будто она наставляет непослушного ученика. Потом, обведя нас всех взглядом, она улыбнулась и добавила:

— А теперь, внимание! Дальше небольшую часть расскажу я.

***

Этот безумец летел прямо в объятия смерти, не думая ни о чем. Адреналин, казалось, наделил его сверхчеловеческими силами, потому что в мгновение ока он оказался рядом с пауком, схватив его за одну из лап. Крича, топая ногами и размахивая гранатой, он был готов на самоубийственный поступок. Но, выдернув чеку из гранаты, он допустил роковую ошибку — повернулся спиной к многоножкам.

Сверху, снизу, сбоку — они набросились на него, словно волна. Одна из тварей молниеносным движением выхватила гранату из его рук и проглотила ее. Через секунду она успела отползти на пятнадцать метров, прежде чем ее разорвало взрывом, обдав пещеру кровавыми ошметками.

Паук не растерялся. Он плюнул чем-то вязким в лицо Ивану, ослепив его, а затем выстрелил в него паутиной, которая начала обвиваться вокруг тела, сжимая его, словно змея.

В этот момент налетели шершни, слепни и несколько ворон, кружащих над полем битвы. Их было мало, но они создавали хаос. Следом мчалась Дина — неистовая, с мечом в руках, крича что-то неразборчивое. Добежав до скопления многоножек, она начала рубить их с яростью, прокладывая себе дорогу к Ивану и пауку. Ее решимость была пугающей.

Паук, заметив ее, сбросил с себя коконы с ребятами. Многоножки, словно заранее подготовленные, тут же подхватили их и молниеносно утащили вглубь пещеры. Дина, прорвавшись через толпу тварей, была уже недалеко, ей не хватало буквально пяти метров, чтобы помочь. Но было уже слишком поздно — ребят не было, а Иван оказался в смертельной ловушке.

Паук резко вытянул лапы, схватил Ивана и с пугающей легкостью втянул его в свою пасть, проглотив.

— Нееееет! — раздался отчаянный крик Дины, от которого задрожали стены пещеры.

Она знала, что времени нет, и действовала с безумной скоростью. Рывком бросившись вперед, она мчалась к пауку, не обращая внимания на раны и усталость. Паук плюнул в нее своим ядовитым слизняком, но Дина успела уклониться в последний момент. Яд все же задел ее ногу, и острая боль пронзила ее тело, но она стиснула зубы и продолжила свой отчаянный рывок.

Не останавливаясь, Дина оттолкнулась от земли и прыгнула на одну из тварей, окружавших паука. Она продолжала стремительно перемещаться по многоножкам, словно по ступеням, постепенно приближаясь к своей цели. Ловко уворачиваясь от их челюстей и паучьих лап, она вложила все, что у нее осталось, в последний прыжок. В воздухе, заметив подходящую "опору", она оттолкнулась от головы очередной многоножки, что позволило ей запрыгнуть прямо на спину паука.

Оказавшись там, она не дала твари ни секунды на ответную реакцию. Подняв меч, Дина призвала всю свою силу, ярость и отчаяние, и с мощным криком вонзила оружие прямо в сердце паука, по самую рукоять.

Рев боли вырвался из пасти паука. Его лапы задергались в агонии, он зашатался и с грохотом рухнул на землю, подняв облако пыли. Дина, тяжело дыша, стояла над ним, продолжая сжимать рукоять меча, будто боясь, что тварь все еще способна подняться. Но паук лишь издавал последние хрипы, его движения становились все слабее, пока он окончательно не затих.

(Кстати, у пауков сердце расположено в области спины и имеет форму небольшой трубочки. На заметку.)

Дина, удостоверившись, что тварь мертва, вытащила меч из его тела, быстро распорола огромную тушу и залезла внутрь по локоть. Ее руки осматривали внутренности, пока она, наконец, не добралась до глотки. С точностью хирурга она сделала аккуратный разрез, и через мгновение окровавленное тело Ивана вывалилось на землю.

Все это длилось не больше двух минут, но казалось вечностью. Иван громко закашлялся, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Его глаза, полные ужаса, метались из стороны в сторону. Он попытался подняться, но тут же вскрикнул от боли, схватившись за ногу. Бедный парень. Каждый раз ему катастрофически не везет: то ему голову чуть не отрывает Сфинга, то крокодил откусывает часть ноги, а теперь его едва не переваривает гигантский паук. Настоящий невезучий бедолага.

Тем временем рев многоножек нарастал. Их визг и щелканье челюстей сливались в ужасающий хор. Ребята, к счастью, этого не слышали — их спасали беруши. Но я ощутила всю мощь этого звука, который буквально резал барабанные перепонки.

Оставшиеся многоножки постепенно сгруппировались и начали окружать их. Дина, заметив это, быстро активировала защитный купол. Она знала, что для его раскрытия нужна чистая территория хотя бы два метра, иначе враги окажутся внутри вместе с ней. К счастью, пространство было подходящим. Как только купол сомкнулся вокруг, Дина рухнула на колени, вымотанная до предела. Я так же быстро переместилась в их безопасное место.

Иван, все еще тяжело дыша, подполз к ней и, обнимая, начал тараторить:

— Спасибо тебе... Спасибо, спасибо, спасибо…

Многоножки с яростью бросились на купол, но их усилия оказались тщетными. Они лишь с глухими ударами отскакивали от его стен, бессильно щелкая челюстями.

Под защитой купола мы просидели около двух часов. На улице начало светать. Я смотрела, как ребята, измотанные, сидели, опираясь друг на друга спинами. Их лица были бледны, глаза полузакрыты. Силы покидали их, а здоровье, по моим подсчетам, упало до двадцати процентов. Казалось, они даже смогли немного отключиться, хотя ненадолго. Я понимала, что долго так продолжаться не может.

Тем временем весь купол был облеплен многоножками. Их иглоподобные лапы непрерывно стучали по защите, пытаясь пробить ее и прорваться внутрь. Этот звук — пронзительный, ритмичный, бесконечный — буквально сводил с ума. В моих ушах он звучал, как похоронный марш, настраивая на самое худшее.

Спустя какое-то время Дина немного пришла в себя. Ее дыхание стало ровнее, и, собрав остатки сил, она тихо, но твердо произнесла: — Мы должны придумать, как выбраться отсюда.

Я посмотрела на нее. Даже в таком состоянии в ее глазах все еще горел огонек воли к жизни. Но ее слова не внушали оптимизма.

— Ребята, — начала я, чувствуя вину за свою беспомощность. — У меня заканчивается время пребывания здесь. И сил у меня практически нет.

Дина кивнула, но ее лицо оставалось мрачным. Она устало потерла виски и добавила:

— Купол на грани. Осталось около пяти процентов прочности, а время его действия уже подходит к концу. Он у меня еще плохо прокачен. Все дроны уничтожены, а для восстановления мне нужно минимум восемь часов. У нас их нет. Все напрасно. Не хочу, чтобы нас просто съели… Надо, наверное, продумать, как уйти самим. Быстро. Без боли.

Ее голос звучал надломленно. Это был первый раз, когда я услышала от Дины неуверенность, а тем более такую пессимистическую мысль. Ее взгляд потух, и она уставилась куда-то вдаль, словно уже смирилась с исходом.

— У меня все тело горит… — пробормотал Иван, с трудом приоткрыв глаза. Его голос был хриплым, почти шепотом. — И нога, кажется, сломана… Согласен с тобой, Дина. Только… больно будет.

Его слова прозвучали, как удар. Казалось, что надежда покинула нас всех, оставив лишь пустоту.

Но я не могла позволить этому случиться. Мы прошли слишком много, чтобы сдаться здесь.

— А ну-ка, взбодрились все! — крикнула я, стараясь придать своему голосу бодрость и уверенность. — Дина, ты убила паука! Ты спасла нас. Это уже не напрасно. Оставшихся многоножек можно просто подорвать к чертям! Ради чего? Ради спасения сотен людей, которые сейчас мучаются в коконах! Может, в одном из них мать Костика! Ты ведь сама говорила, что мы здесь не просто так. Мы должны бороться до конца.

Мои слова эхом разнеслись по куполу, но ответа не последовало. Дина все еще смотрела в пустоту, а Иван лишь тяжело задышал, сжимая зубы от боли. Однако мне показалось, что я увидела тень реакции в их глазах. Словно надежда, крошечная и еще слабая, начала пробиваться сквозь стену отчаяния.

— Мы выберемся, — твердо сказала я, пытаясь убедить и их, и саму себя. — Нужно просто найти способ. И мы его найдем.

Стук лап по куполу продолжался, как и раньше, но теперь он звучал не как конец, а как вызов.

Дина посмотрела на меня и, с трудом выдавив слабую улыбку, тихо сказала:

— Это мысль! Умрем с достоинством! Хотя голова у меня от усталости совсем не варит. — Потом она ударила себя по лбу, будто пытаясь взбодриться, и, повернувшись к ослабевшему Ивану, спросила: — Иван, а у тебя есть навык превращения не в кого-то, а во что-то? Помню, ты упоминал какую-то странную штуку.

Иван, слегка удивившись, поднял на нее уставший взгляд:

— Есть. Это из-за моей специализации сапера. Мы же всегда играем со смертью. Потому у меня есть пункт превращения в неодушевленный предмет — гранату. Это на крайний случай: если выхода нет, превращаюсь, и кто-то бросает меня во врагов.

Дина неожиданно оживилась, хлопнув в ладоши:

— Отлично! Именно это нам и нужно! — Она обернулась ко мне. — А у тебя найдется немного сил, чтобы перенести меня с гранатой в руке? Это ведь должно потребовать меньше энергии, чем если бы я была с Эрданом.

Я задумалась, быстро проверяя свои энергетические запасы, и уверенно кивнула:

— Да, это будет считаться, что ты одна. Смогу перенести вас на один-два километра от этого места. Но это мой предел. После этого мне придется вернуться на остров, чтобы восстановить силы.

Дина с облегчением вздохнула:

— Этого вполне достаточно.

Она на мгновение замерла, обдумывая наш план, а затем решительно повернулась к Ивану:

— Иван, создавай максимально возможное количество гранат.

Иван, собрав волю в кулак, активировал свой навык, создавая одну за другой. Через некоторое время перед нами лежала куча — штук тридцать. Мы с Диной быстро установили на них датчики для дистанционного подрыва. Закончив, Дина кивнула Ивану:

— А теперь твой черед.

Иван, поколебавшись лишь на мгновение, активировал способность превращения в гранату. В мгновение ока вместо него на земле лежал небольшой металлический предмет. Дина осторожно подняла его и добавила в инвентарь.

— Однако, — сказала я, чувствуя, как напряжение нарастает. — Перемещаю нас.

Сконцентрировавшись, я призвала остатки своих сил и переместила нас подальше от этого места — насколько позволяли мои возможности. Когда мы оказались на новом месте, Дина вынула из инвентаря пульт управления и, не раздумывая, нажала на кнопку.

Мгновение спустя позади нас прогремел мощный взрыв. Земля задрожала, воздух наполнился грохотом и вспышками.

— Держись, Иван, мы почти выбрались, — сказала Дина, доставая из инвентаря одежду техников. Они переоделись, и мы пошли к границе. Правда очень медленно, у нашего сапера был перелом ноги. На границе периметра возникла новая проблема. Иван упал без сознания и не мог идти самостоятельно. Дина, закатив глаза, взвалила его на плечо. Им нужно было записать видео, а потом включить его и перейти границу в голограмме.

— Ты весишь как целый рюкзак с гранатами, — пробормотала она, но все же продолжила двигаться.

Изначально мы думали оставить Ивана гранатой, так как у него был перелом ноги, и он замедлял все процессы. Однако нас посетили сомнения: вспомнит ли Иван, что ему нужно вернуться в человеческую форму, или не забудет ли Дина, что у нее в инвентаре «Иванчик», а не обычная граната. Мы решили не рисковать и остановились на втором варианте.

Они записали видео, активировали «фонарик», и пересекли границу периметра, я тем временем улетучилась на полуостров. Все прошло как по плану.

***

— Ну а далее вы все знаете, — с грустью в голосе сказала Маша и после небольшой паузы продолжила: — Едва мы пересекли границу периметра, как все произошедшее словно испарилось из наших голов. Мы забыли обо всем. Было ощущение, что мы просто оказались там, где должны быть, без всякого осознания, что произошло раньше.

Однако все изменилось, когда мы с Иваном прошли обряд посвящения в приходе Посейдона. Этот обряд, как оказалось, имеет одну интересную, но весьма спорную особенность: он дарует своим последователям дар вечной памяти. Посейдон, как нам объяснили, требует, чтобы его прислужники помнили о своих обещаниях, поступках и грехах, чтобы могли искренне каяться в содеянном.

Именно тогда все вернулось. Воспоминания нахлынули, как лавина: наши действия, страхи, решения, жертвы. Яркие картины прошлого вдруг вспыхнули перед глазами с такой силой, что я едва удержалась на ногах. Иван выглядел так, будто его пригвоздили к месту. Мы даже не могли сразу понять, радоваться этому или нет.

С одной стороны, теперь мы знали правду — знали, чего стоило наше спасение и сколько боли пришлось пережить. С другой стороны, дар вечной памяти оказался не таким уж и даром. Ничего не забывается. Совсем. Ни одна деталь, ни одно чувство. Все остается с тобой, как будто это произошло только что. И каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу эти моменты.

Теперь эти воспоминания всегда перед глазами. Я не могу их стереть, не могу отложить в сторону. Это как жить в мире, где прошлое и настоящее сливаются в одно, где каждая ошибка или подвиг остаются с тобой навсегда.

Насколько это все усложнит нашу жизнь дальше, еще предстоит узнать. Но уже сейчас я чувствую, что этот дар — или проклятие — станет частью нас, частью наших решений и поступков. И, возможно, именно он станет причиной того, что мы больше никогда не сможем просто жить, забывая о прошлом.

Монти ходил кругами вокруг нас, задумчиво разглядывая окрестности, в то время как Дохляк и Богдан о чем-то оживленно спорили. Я сидела на траве с Машей и Иваном, ожидая Клавдию, чтобы ввести ее в курс дела. В моей голове не складывался пазл, не все сходилось, и меня жутко интересовали вопросы, которые я не могла задать при всех.

— Хорошо, что ребята не задали вопрос, который интересует меня, — сказала я шепотом и, оглядевшись по сторонам, продолжила, глядя на Ивана: — А как ты, не помня всего, вышел опять на Машу?

— Ну-ну, смотри, вон Монти явно этим же вопросом уже задался, так что жди его вопросов тоже. И на меня, чур, не гневаться, — ответила Маша с ухмылкой на лице.

— Я тебе рассказывал, — начал Иван очень тихо, — что, когда ты умираешь, то появляешься в белой комнате. Находишься там минут десять. Там ты видишь всю последнюю информацию о себе, типа характеристик и кто тебя убил, от чего ты умер. Я посмотрел видео, но поскольку моя смерть была неоднозначной — то ли от яда, то ли от потери крови, может, от паутины жгучей или инфекции, — то показали несколько воспоминаний. Первое — это когда паук плюнул мне в лицо, и приписка: «снотворное, дурман». Второе — это когда ты меня вытаскиваешь со сломанной ногой из паука, и там была приписка: «возможные варианты, которые вызвали смерть: кислота, паутина, перелом ноги, инфекция».

— Но эти моменты ни о чем не говорят же? — удивилась я, перебив Ивана.

— А вот третий момент, — Иван сделал акцент на этой фразе, чуть повысив голос и недовольно посмотрев на меня, — мне показали как основной, и сообщение красным шрифтом: «он повлиял на смерть на 70 %». На видео была Маша, которая втирала мне в рану яд и давала инструкцию моих дальнейших действий. Это все произошло, когда мы с тобой заснули в куполе. Там ключевым моментом было помолиться еще раз Богине Дине, видя в голове твой образ, — и тогда появится Маша и ответит на все вопросы, — закончил Иван.

Я сурово посмотрела на Машу, которая всячески пыталась избежать со мной прямого контакта глазами.

— Так что скажешь, Маша? — спросила я с нарастающим недоверием.

Маша сделала глубокий вдох и, наконец, подняла на меня взгляд:

— У нас не было другого выхода. Тот яд был единственным способом сохранить Ивана живым до момента, когда он мог бы вернуться к вам. Я знала, что это риск, но другого шанса могло не быть. Мы играли на пределе возможностей. Да, это я дала ему инструкции. Но без этого мы могли бы потерять всех.

Слова Маши звучали искренне, но в моем сердце все равно оставалась тень сомнения. Вопросов было слишком много, и ответы не всегда приносили облегчение.

— Ты понимаешь, что рисковала мной и моим ребенком? Иван мог всю эту информацию отнести в совет и раскрыть нас! Пусть даже им это показалось бы глупостью, но расследование точно началось бы! — я негодовала от ее решения. Ведь стопроцентного исхода она не знала и все равно пошла на такой риск? Ради чего?

— Ради того, чтобы вы спасли ребят! — крикнула Маша, а потом чуть тише добавила: — Я могу появиться рядом только, если молятся Богине Дине. Получить дары я могу под любым твоим именем, но появиться…, и я знала, как Посейдон проводит посвящение, и знала, что эти знания помогут нам. Мы не могли ждать два месяца, пока они будут захлебываться там!

— Растирая яд по открытой ране, — вклинился в нашу перепалку Иван. — Она сказала: «Попроси меня пройти вместе с тобой обряд посвящения Посейдона под названием „Верую и помню“. Ты хороший парень, и если не трус, то захочешь узнать правду о том, что произошло в Туманном лесу. Призови меня, молясь Богине Дине, и я приду. Дина — многовековая Богиня Астарта, она представляет ее по расе, а я ее послушница. Ребят надо спасти от смерти, иначе они два месяца будут мучиться в аду. Это единственный способ. Сохрани все в секрете, чтобы не навредить Дине и ее ребенку».

— Вот ты… — попыталась я высказаться, но Иван перебил меня:

— Я посвящен в твою тайну, и поверь, как твой прихожанин, буду верой и правдой служить тебе. Я поклялся защищать тебя перед Посейдоном и старцами.

Иван еле заметно поклонился. Зная его, а Маша успела изучить Ивана достаточно хорошо, она понимала, что после такой речи он даже мысли не допустит о том, чтобы рассказать кому-то постороннему. Все, что требовалось, он сразу выполнил.

Я немного успокоилась и, с трудом отпустив ситуацию, попросила всех ребят собраться, заметив идущую к нам Клавдию. Она передала мне чистую одежду, и, пока я переодевалась, ребята ввели ее в курс дела. Я добавила кратко:

— Если мы не вернемся до вечера, звоните во все колокола — Ясному и Петровичу.

С помощью телепорта нам удалось быстро добраться до игрового периметра. Камеры не работали, сигнализация тоже, поэтому мы прошли без страха быть замеченными. Иван раздал всем беруши.

Мы осторожно продвигались внутрь, стараясь избегать обнаружения. Внутри периметра царила тишина, нарушаемая лишь приглушенным звуком наших шагов. Ощущение опасности не покидало ни на секунду.

Мы шли спасать ребят. Был ли у нас план? Был. Вернее, их было несколько, и мы решили действовать по обстановке.

Дойдя, наконец, до горы, от которой остались лишь развалины, мы сразу принялись все осматривать. Однако это оказалось непросто: все коконы были разбиты, а жидкость, которая в них находилась, издавала отвратительный запах. Богдана и Дохляка постоянно тошнило, я тоже с трудом сдерживалась. Монти, казалось, был совершенно невозмутим. Иван и Маша почему-то выглядели бодрыми.

— Он прислужник. На него влияют определенные блага этого статуса, — шепотом объяснила мне Маша, заметив мое кислое и удивленное выражение.

— Здесь только трупы. Эрдан не выходит на связь, а времени прошло достаточно. Если бы он умер здесь, в этих развалинах, то давно бы с нами связался, — сказала я, стараясь скрыть грусть.

— Вот здесь я вижу следы. Те, кто остались в живых, поползли в ту сторону, — взволнованно произнес Монти. Он открыл карту и тут же показал нам ближайшую точку:

— Нам туда.

Мы быстрым шагом помчались в указанном направлении и, дойдя до указанного места, обнаружили небольшую пещеру. Не раздумывая, зашли внутрь. Пройдя метров сто, наткнулись на небольшой люк в стене — дальше пути не было. Люк находился чуть выше уровня пола и имел круглую форму.

В этот момент Дохляку стало совсем плохо. Он поспешно принял какие-то лекарства и пробормотал:

— Диагноз: отравление. Мне нужно время на восстановление.

Однако, не успев договорить, он отвернулся, и его тут же вырвало.

— Так-с, остаешься тут, — сказал Монти, глядя на него с сочувствием. Затем, посмотрев на Богдана, спросил:

— У тебя все нормально?

Богдан кивнул.

— Тогда давай, держи люк, попробуем сдвинуть, — продолжил Монти.

Пока ребята распределяли, кто с какой стороны возьмется за люк, я подошла к Дохляку:

— Я отключу тебя от нашего чата, чтобы ты не отвлекал нас... ну, звуками. Надеюсь, лекарство подействует, и ты сможешь нас догнать.

Дохляк только кивнул, тяжело дыша.

Тем временем Монти и Богдан уже взялись за люк. Оба упирались изо всех сил, и, с большим трудом, они смогли сначала сдвинуть его наполовину, а потом, приложив еще больше усилий, открыли полностью. Перед нами открылся тоннель — темный, узкий, уходящий в неизвестность.

— Ну что, поползли. По-другому никак, — сказал Богдан, с трудом протискиваясь в проем.

Мы стояли и ждали его сигнала, пока он медленно полз вперед. Когда из тоннеля остались видны только его пятки, Монти, не раздумывая, двинулся следом.

Но едва он собрался залезть, как ноги Богдана резко исчезли в глубине тоннеля. Тут же изнутри раздалось громкое, оглушительное пение, повторяющее одну и ту же строчку.

— А-а-а! — неистовый крик Богдана ворвался в наш чат, заставив нас вздрогнуть. Это был тот самый крик, который сначала оглушает, а затем затихает, удаляясь и превращаясь в зловещее эхо.

— Черт возьми! — воскликнул Иван. — Что там происходит?

— Богдан, ты как? — крикнула я в чат. Но ответа не последовало.

Монти замер на месте, прислушиваясь к затихающему эху крика, затем решительно фыркнул:

— Американские горки, — и закатил глаза.

Поняв, что остановить его невозможно, я только вздохнула, а Монти, не теряя времени, ловко нырнул в проход. Некоторое время я стояла в нерешительности, но, осознав, что выбора нет, полезла следом. Иван, выругавшись себе под нос, замыкал нашу небольшую группу.

Эхо наших голосов и криков любителей острых ощущений еще долго звучало в моем чате, пока нас не понесло вниз с ошеломляющей скоростью. Тоннель оказался совершенно гладким и скользким, как будто его покрывали слои вязкой жидкости. На вид это была слизь, и, возможно, она принадлежала каким-то гигантским многоножкам — но лучше было об этом не думать.

Скользить по этому «аттракциону» было одновременно страшно и странно весело. Ощущение напоминало аквапарк: будто ты катишься с самой крутой водной горки. Стены блестели от слизи, и она, к счастью, служила нам чем-то вроде амортизирующей подушки, спасая от ссадин и ушибов на самых чувствительных местах.

Тоннель был не только крутым, но и полон сюрпризов: резкие спуски, неожиданные подъемы, острые повороты — все это заставляло нас кричать и смеяться одновременно. В конце концов, нас выкинуло из тоннеля один за другим, словно из пушки.

Я приземлилась на горку из тел — сначала Богдана, затем Монти. Сверху на меня с громким "шмяком" рухнул Иван, замыкая нашу живую пирамиду.

— Шмяк, — с издевкой пробормотал Богдан, оказавшийся в самом низу.

— Ох, как же больно, — простонал он, пытаясь шевельнуться.

Мы лежали в этом хаосе, пытаясь прийти в себя. Монти, оказавшийся подо мной, тихо ругался сквозь зубы, а Иван, кажется, искал способ выбраться из этой кучи-малы.

— В следующий раз давайте договоримся о порядке выхода, — нервно усмехнулась я, поднимаясь на ноги и помогая остальным подняться.

— Договорились, — буркнул Монти, потирая ушибленную голову.

Маша же просто телепортировалась к нашей точке падения, осматриваясь вокруг. Ее лицо выражало крайнее беспокойство.

— Что-то не так? — спросила я, пытаясь стряхнуть с себя остатки слизи.

Она не сразу ответила, продолжая изучать окружающее пространство. Мы все невольно замерли, наблюдая за ее реакцией.

— Мы в их главном логове, — тихо и настороженно сказала Маша.

Мы огляделись, но перед нами была лишь пустая пещера. Как она это поняла, оставалось загадкой. Через мгновение Маша указала рукой на небольшой проход в дальнем углу. Иван тут же осветил его своим фонариком.

Подойдя ближе, мы заметили странные рисунки на стенах: сцены кровожадных обрядов и символы этих тварей. Надпись над проходом, как пояснила Маша, гласила: «Домой. Иди домой».

— "Домой", говорите? Очень гостеприимно, — пробормотал Иван, скривившись.

Проход был узким, явно рассчитанным не на людей, а на местных обитателей — многоножек. Нам пришлось буквально ползти на коленях, продираясь вперед. К счастью, в этот раз обошлось без американских горок.

Когда мы выбрались из прохода, перед нами открылось огромное подземное пространство, напоминающее целый город. В центре этого странного «города» возвышался гигантский паук.

— Еще один? — недовольно прошептал Монти, оглядывая монстра.

Зрелище было одновременно величественным и пугающим. Все вокруг было усыпано каркасами, похожими на строящиеся многоэтажки. На каждом из них висели десятки коконов — тридцать, сорок или даже больше. Их общее количество доходило до сотни.

Иван, не теряя времени, достал бинокль и начал осматривать каркасы.

— Вон они! Я вижу их! — вдруг воскликнул он. — Пятый этаж, седьмой каркас!

Мы тут же посмотрели в указанном направлении. Там, на высоте, наши друзья — без сознания или под воздействием сильного снотворного — были привязаны и беспомощны. Многоножки волочили их за ноги к свободным коконам.

Монти бросил на меня быстрый взгляд, полный решительности. Это был сигнал, что пора действовать. Я кивнула, принимая решение. Мы оба знали, какой план подходит для этой ситуации.

— Переход в боевую готовность! Вводим план «Штурм»! — громко скомандовала я.

Все мгновенно мобилизовались.

Монти не медлил ни секунды — обернулся гигантской анакондой. Тело его пошло волной, тугой и мощной, готовой смести всё на своём пути. Чешуя блеснула в полумраке. Я выхватила меч и прыгнула ему на спину.

Монти взвился вверх. Я вцепилась в скользкую чешую, прижалась всем телом и, как заправская наездница, стремглав взлетела к каркасу — туда, где висели в плену наши друзья.

Оттолкнувшись от спины змея, я спрыгнула — и рухнула в самую гущу боя.

Многоножки бросились разом, со всех сторон, будто обезумев. Их жвала щёлкали у самого лица. Я отбивалась мечом — рубила, уворачивалась, кромсала, — и чувствовала, как каждый мускул натягивается до предела, как по вискам катится пот, как дыхание рвётся из груди короткими рывками.

А Монти рванул вниз.

Его исполинское тело с чудовищной силой проламывало всё на своём пути. Этаж за этажом крошились под ним, рассыпались в труху. Многоножки летели в стороны, точно щепки. Коконы срывались с опор и падали с высоты — вниз, вниз, — и разбивались вдребезги о камень, выпуская на волю то, что столько времени было заперто внутри.

Битва была в самом разгаре. Вокруг нас царил хаос: шипение, удары, грохот падающих конструкций. Но мы знали, что должны выстоять. Мы знали, что не можем проиграть.

Задачей остальной команды было отвлечь все внимание на себя, создавая еще больше ущерба. Богдан побежал к первой постройке и уничтожал коконы своим мечом; закончив один ряд, он бросался к следующему. Иван разбрасывал гранаты в разные стороны и должен был быстро пробежать через все многоэтажки, забрасывая бомбы под каждую. В итоге все внимание врага сосредоточилось на ребятах и их решительных, далеко идущих атаках. Моей задачей было расчистить путь и спасти пленных.

Так как Маша пребывала в бестелесном состоянии, она следила за общей картиной боя и подсказывала ребятам их дальнейшие шаги.

— Назад, оглянись, Монти… Справа ожила самка, уничтожь ее, Богдан… За тобой ползет гнида… Иван, убей ее… Оглянись, Богдан… Молодцом! Монти, паук убегает, лови его, будь внимателен… Иван, сзади, быстро… Дина… Иван, ускорься… — решительно командовала Маша.

Мне оставалось убить несколько ползающих самцов-многоножек и отрубить головы самкам, которые торчали из коконов возле безвольно лежащих ребят. Покончив с этим, я кинулась к пленникам, начала разматывать их и приводить в чувство. Для этого Маша дала какую-то микстуру, понюхав которую они сразу же открывали глаза. Эрдан, увидев мои слезы радости, тихо сказал:

— Все хорошо, малышка!

Наконец-то удалось спасти друзей! Это было невероятное облегчение. Счастье накрыло меня с головой. Платон, растерянно оглядываясь вокруг, не мог понять, что происходит. Я быстро выдала ребятам беруши и подключила их к командной связи.

— Все слушаем Машу, — скомандовала я, прикрывая ребят, пока те приходили в себя.

— Монти, слева обходит самка, готовься! Богдан, не отпускай фланг! Иван, готовь следующую гранату! — продолжала командовать Маша.

Я взяла Эрдана и Платона за руки и помогла им встать. Они все еще были слабы, но готовы сражаться. Наша задача теперь заключалась в том, чтобы выбраться из этого ада и уничтожить все, что могло угрожать нашим жизням.

— Держитесь вместе, — прошептала я.

Мы побежали к выходу, прикрывая друг друга и отбиваясь от атакующих многоножек. Анаконда-Монти продолжал крушить врагов, расчищая нам путь.

— Еще немного, ребята! — крикнула я, чувствуя, как адреналин бьет в голову.

— Что за бардак здесь творится?! Рой каких-то гадов! — прокричал в общий чат Платон. — А где моя пушка? — он выхватил автомат и бросился вниз по рядам, уничтожая все вокруг. — А ну, получите, твари! Умрите, гады!

В этот момент я заметила, как паук медленно пятится, пытаясь укрыться. Он явно решил не участвовать в битве и с виноватым видом наблюдал, как многоножки отдают за него свои жизни. Ловко прячась за своей армией, он держал всех на расстоянии. Я указала на него Эрдану, и он тут же достал лук, выпустив несколько стрел в спину паука. После этого он молниеносно бросился вперед и, выхватив из ножен меч, атаковал обескураженного, слегка раненного паука.

Паук раздулся, увеличившись вдвое. Это был явно главный босс этого, так называемого, улья. Началась кровавая схватка.

Эрдан, изумительно ловкий, мастерски уворачивался от цепких лап паука, нанося удары за ударом изо всех сил. Но противник оказался сильным и хитрым. Его ядовитые клыки представляли смертельную угрозу. Я понимала, что Эрдану нужна помощь, и поспешила к нему. Вытащив свой меч, я начала атаковать паука, стараясь попасть в его слабые места. Наша слаженная атака вывела тварь из себя, и она стала нападать на нас с удвоенной яростью.

Вскоре к нам присоединился Богдан, и уже втроем мы сражались с огромной тварью, параллельно защищаясь от назойливых многоножек, которые бесконечно атаковали со спины.

Маша что-то кричала нам, но из-за шума боя разобрать ее слова было сложно. В какой-то момент Эрдану удалось запрыгнуть на разъяренного паука, который уже достиг четырехметровой высоты. Зацепившись за его спину, он со всей силы вонзил меч внутрь, стараясь проткнуть как можно глубже. Паук резко замер. В этот момент Богдан одним мощным ударом рассек ему задние ноги, а я успела отрубить две передние лапы.

Тварь испустила оглушительный визг, который эхом разнесся по всей округе, и рухнула замертво.

— Ура! Мы справились! Паук побежден! — громко закричал Богдан, триумфально вскинув руки.

Я крикнула:

— Рано выдыхать! Раскидываем весь запас гранат и — к Маше!

Мы заранее разработали несколько планов на случай любых ситуаций. В плане «Штурм» ключевой задачей было максимально отвлечь врага, привлекая к себе внимание, а затем разместить бомбы по всему периметру. Практически в каждом нашем плане была одна неизменная финальная цель: взорвать это место к чертовой матери.

Меня восхищала наша командная работа. Все тренировки не прошли даром. А еще с нами были настоящие профи — Иван и Платон, которые умели работать слаженно и четко. Каждое задание выполнялось так, как надо. Это говорило о том, что наша команда наконец стала единым целым. Ее состав явно пополнился важными и надежными игроками.

Перед походом в Туманный лес Иван сходил на склад и взял все необходимое. Он заранее подготовил каждому из нас по тридцать гранат-бомб с детонирующими устройствами. Когда мы вошли в игровой периметр, у нас уже был весь нужный арсенал. Поэтому, как только настал момент, мы моментально разбежались в разные стороны, выполняя предпоследнюю задачу из плана — размещая бомбы по всему периметру.

Платон, увидев, что у нас четкая стратегия, сразу влился в процесс. Он не пытался тянуть одеяло на себя и выполнял все строго по нашему плану, внимательно наблюдая за действиями команды.

Заключительный этап операции лежал на плечах Маши. Ее задача была крайне важной — перенести нас всех за девять километров от этой точки.

— А что с Дохляком? — крикнул Богдан в общий чат, заканчивая расставлять свои гранаты и отправляя в нокаут очередную многоножку.

— У нас нет времени, чтобы вернуться за ним! И потом, я даже не знаю, как это сделать! — запыхавшись, ответил Монти. Он уже завершил минирование, вновь принял человеческую форму и теперь стоял рядом с Машей.

— Судя по количеству гранат, которые мы расставили, это будет мгновенная смерть. Так что нет времени на такие мелочи. Главное — выполнить задачу и уничтожить всех тварей! — крикнул Платон, пристрелив еще несколько многоножек.

Так мы и решили оставить Дохляка в пещере. Надеюсь, он на нас не сильно обидится.

Мы сгруппировались возле Маши, и она прокричала новое заклинание. Оно мгновенно перенесло всех, кто находился рядом, из этого адского места в безопасное.

Ура, все получилось! Как только мы оказались вдали от пещеры, я тут же активировала бомбы. В тот же миг раздался мощнейший взрыв. Мы были достаточно далеко, но даже на таком расстоянии нас потрясла сила взрывной волны. Земля заходила ходуном, и мы инстинктивно присели, чтобы удержаться на ногах. Пыль и песок поднялись в воздух и добрались до нас, щекоча лица и оседая на одежде.

Когда все немного успокоилось, мы поднялись и огляделись.

— Мы сделали это! — воскликнула я, обнимая каждого из своих друзей. — Мы уничтожили их и спасли наших ребят!

— Теперь это место точно станет непригодным для обитания этих тварей, — сказал Иван с широкой улыбкой.

Глава 21 «Я не думаю, что кто-либо должен быть наказан за то, что спасает людей» (Кассандра Клэр, из книги «Город небесного огня»)

— Все проспал! Мир без тебя спасли! — громко закричала Клавдия, входя в комнату, где мирно дремал Дохляк.

— Что? Опять?! — промямлил он спросонья, окидывая комнату усталым взглядом.

Я в тот момент была на балконе с ребятами — мы тихо обсуждали произошедшее. Услышав голос Клавдии, я встала на цыпочки и осторожно подошла ближе, украдкой подглядывая в дверной проем.

— Не надоело так поступать? Жулики, — прошипел Дохляк. — То меня взрывают, то вообще забывают взять с собой! Все, ухожу!

— Да не сердись ты, старушка наша беззубая, пошли, нас ждут на балконе, — усмехаясь, ответила Клавдия.

Дохляк, поняв, что над ним подшутили, поплелся за ней с опущенной головой. Я быстро нырнула обратно к своему стулу и села за стол к ребятам, притворяясь, будто и не вставала. Команда незаметно переглянулась, сдерживая улыбки.

Вскоре к нам вышла Клавдия, а за ней появился обиженный и весь помятый Дохляк.

Дело в том, что после нашего возвращения в замок, когда мы разгромили территорию Туманного леса и случайно повредили игровой периметр, нас наказали. Петрович слов на ветер не бросает. За причиненный ущерб, несмотря на то, что мы спасли множество людей, нам назначили наказание: неделю чистить картошку для всего отряда Базы Север (а это, на минуточку, около тысячи солдат!), посещать лекции по дисциплине и уроки классического танца по вечерам. В этот «черный список» не попали лишь Клавдия с детьми и, как ни странно, Дохляк.

Вот как это было, когда мы предстали перед Петровичем…

***

— Вы, упрямые выскочки! Руки бы вам поотрывать! — кричал Петрович на нашу грязную, измотанную команду.

Мы стояли побитые и вымазанные в грязи, оставляя черные следы на идеально чистом ковре.

Перед нами, словно два полюса, стояли улыбающийся Генерал и разъяренный Петрович.

— Что вам не сидится?! — продолжал он метаться по комнате, размахивая руками. — Все-то вам покоя нет!

— Разрешите доложить? — осторожно спросил Платон, боясь перебить его поток ярости.

— Доложи! — резко бросил Петрович, не останавливаясь.

— Мы преследовали высокие цели, выполняя это задание… — начал Платон, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Какое задание? Кто его вам дал? Генерал? Или… эта сопливая девчонка?! — Петрович зло ткнул пальцем в мою сторону.

У меня чуть глаза из орбит не вылезли от такой несправедливости. Я уже открыла рот, чтобы возмутиться, но Иван меня опередил.

— Разрешите высказаться не по уставу? — ровным, но твердым голосом спросил он.

Петрович резко остановился и, бросив виноватый взгляд в мою сторону, нехотя кивнул Ивану.

— Эта девчонка, как вы выразились, — начал Иван, глядя прямо в глаза Петровичу, — всем тут может дать фору. Она спасла мне жизнь не единожды! Я приведу вам пример ее бесстрашия: она запрыгнула на двухметрового паука, убила его одним ударом, распорола ему живот и голыми руками вытащила мое бездыханное тело. Она спланировала и воплотила в жизнь идеальный план, ликвидировав два убежища многоножек. Как лев, никого не боясь, сражалась за меня и за ребят, в то время как я стоял и мешкал!

Иван сделал паузу, чтобы дать всем переварить его слова, а затем продолжил:

— Я, тот, кто прошел десятки боев на Земле и тренировался на Базе Север Лураписа, — был трусом в своем первом реальном игровом бою. Но сейчас, рядом с ней, я чувствую в себе силу. Я горжусь тем, что служу с ней в одном отряде. Более того, я хочу перевестись из пятого отряда, повысить свою квалификацию и работать в инженерно-конструкторском отделе по своей профессии. Но если потребуется, я всегда готов идти с ней в бой.

В комнате повисла напряженная тишина. Генерал слегка улыбнулся, а Петрович, потеряв весь свой запал, медленно выдохнул. Он бросил взгляд на меня, затем резко повернулся к Генералу и сказал:

— Интересно мыслит рядовой, похвально. Согласись?

Генерал кивнул, еле заметно улыбнувшись. Петрович вновь перевел взгляд на нас и продолжил, чеканя слова:

— И вот как вам, бедолагам по несчастью, удалось собраться вместе? — Его голос звучал громко и ритмично, словно марш. — По объявлению, что ли? «Ищем приключения на свою попу, давайте вместе»? Одни слоняются по ночам, как кукушки, возле водохранилищ, а потом оказываются в психушке, где начинают разговаривать загадками. Потом вдруг выздоравливают и, непонятно по каким причинам, присоединяются к вам...

— Причины понятны, — перебил Генерал, смакуя слова. — Присоединяются к таким же ку-кушкам.

— Именно! — с энтузиазмом подхватил Петрович, кивая в сторону Генерала. — А потом шныряют вместе, где попало, рушат все на своем пути! В итоге из-за них срывается самое громкое и долгожданное мероприятие города. На целую неделю, между прочим! Ну как вам это? — Он метнул на нас гневный взгляд.

— Отряд демонов-неудачников, — с язвительной усмешкой добавил Генерал.

«Неудачников? Но мы же справились со всем!» — раздраженно подумала я, стиснув зубы, чтобы не ляпнуть что-нибудь.

— Всем выговор и строгое дисциплинарное наказание, — продолжил Петрович, не обращая внимания на наши лица. — Позже секретарь пришлет вам всю информацию. Исключение составляют те, кто не участвовал в вашем героическом разрушении Туманного леса. Это Клавдия, дети и, конечно, Дохляк, которого вы, между прочим, бросили! И который до сих пор не может вспомнить, почему! Сейчас он сидит в соседней комнате вместе с Клавдией и детьми, пытаясь понять, каким образом его взорвали! — Петрович повысил голос, явно не сдерживая эмоций, а затем резко указал на дверь. — Кругом марш! Вон из кабинета!

Мы пулей вылетели из комнаты, едва не сбив друг друга, и направились в соседнее помещение. Там, в углу, сидел Дохляк. Его вид был удрученным: он горевал, обхватив голову руками. Рядом с ним стояла Клавдия с детьми. Увидев меня, Димка сорвался с места и бросился ко мне в объятия. Я прижала его к себе так крепко, что на мгновение забыла обо всем: о Петровиче, о Генерале, о выговоре... о Туманном лесе.

А что, собственно, забывать-то? Воспоминания о походе в Туманный лес были, а то, что происходило в нем — не были. Я помнила только, как мы вошли туда с продуманным планом и набитым инвентарем гранатами. Когда мы вышли из игрового периметра, нас встретил злой как черт Генерал. Солдаты подхватили нас за локти и сразу повели к Петровичу. Поговорить нам толком не дали. Поэтому мы до сих пор не знали, почему Дохляка с нами не было. И главное — почему мы его взорвали?!

Я бросила взгляд на Эрдана и Платона. Они выглядели так же задумчиво, как и я, но их выражения лиц выдавало что-то еще: удовлетворение. Миссия выполнена. А вот какой ценой?...

— Как же я рада вас всех видеть! — воскликнула Клавдия и, не сдерживая эмоций, пошла всех обнимать. Ее улыбка была настолько искренней, что даже Дохляк, казалось, чуть расслабился.

— Ну что, пойдем на наш заброшенный стадион? Иван там все расскажет, — предложил Монти, осторожно обнимая Дохляка за плечи.

Не успели мы прийти в центр поля, как Иван начал свой рассказ. Мы расселись вокруг него на траве, слушая каждое слово. Иван подробно описывал наш второй поход в Туманный лес, не пропуская ни одной детали. До этого он успел коротко пересказать Эрдану, Платону и Клавдии события первого похода. Дети, не обращая на нас внимания, бегали вокруг, играя в салки и весело смеясь. Их детская энергия будто наполняла стадион жизнью, несмотря на его запустение.

— Ну так вот, — начала Клавдия, когда Иван закончил. — О Дохляке мне сообщил мой папа. Я сразу побежала к комнатам возрождения. Вы бы видели, сколько народу оттуда вышло! Именно поэтому ваше наказание было смягчено. Вы спасли тысячи людей. Я бы даже вручила вам награды, но папа категорически против. Говорит, что вы нарушили уйму правил, да еще и разрушили целостность игрового периметра. Это, мол, нельзя поощрять, иначе дисциплина рухнет. — Она вздохнула и посмотрела на нас с укором. — Дохляк вышел из комнаты возрождения с красными глазами. Видимо, выплакал все, что мог…

— А ты бы радовалась на моем месте?! — возмутился Дохляк, резко выпрямившись. — Представьте: иду я с вами в периметр, а в следующий миг оказываюсь в белой комнате. На стене включается видео. Смотрю я на это и слышу твой голос, Платон: «…Это будет мгновенная смерть, так что некогда думать о такой мелочи». — Дохляк сгоряча передразнил Платона, но его голос дрогнул. — Потом всплывает сообщение: «Эти слова повлияли на принятие решения о вашей кончине. Смерть от взрыва». И что мне было думать? Сейчас-то я все понимаю, но легче от этого не стало! Для вас я мелочь…

Платон тяжело вздохнул, наклонился к Дохляку и мягко похлопал его по плечу.

— У нас действительно не было времени возвращаться за тобой. Тем более что ты плохо себя чувствовал, тебя и так тошнило по дороге. Мы приняли решение в критический момент. — Его голос был спокоен, но в нем слышалась нотка вины.

— Да он все понимает, просто ему сейчас грустно, — встревоженно вставил Монти, словно боялся, что Дохляк снова вспылит. — Все эти мысли и эмоции накатили на него одновременно.

— Я бы тоже грустил, услышав такое, — поддержал его Иван. — Он ведь считал нас предателями, а теперь пытается смириться с правдой.

— Именно так, — пробурчал Дохляк, отвернувшись и спрятав лицо в ладонях.

На мгновение повисла тишина. Клавдия, пытаясь разрядить обстановку, продолжила:

— Ну, в общем, не только я была возле комнат возрождения. Генерал тоже там караулил. Когда он узнал от возродившихся, что все они из Туманного леса, он быстро сложил два плюс два. Взял свою бригаду и направился к тому проему в периметре, где временно не работала сигнализация. Так вас и поймали.

— Ох, ребята, — неожиданно сказал Платон, улыбнувшись, — спасибо вам за то, что вы не заставили нас испытать то, что происходит в коконе. Хотя, если бы мы возродились, то все равно ничего бы не вспомнили. Но все же… — Он замолчал, словно подбирая слова.

— Обидно только одно, — задумчиво произнес Эрдан, глядя куда-то вдаль. — Матери Костика среди выживших не оказалось. Это значит, что она еще в большей беде... И кто знает, сколько в этом лесу подобных тварей, которые питаются человечиной? — Его слова были тихими, но вес их ощущался всеми.

Мы замолчали. Вокруг нас все еще звучал детский смех, но теперь он казался далеким, словно приходил из другого мира. Мысли об ужасах Туманного леса и тех, кто все еще оставался там, не давали нам покоя.

— Значит, план, который мы подготовили ранее, остается в силе. Но теперь мы знаем, какой периметр нужно разведать. Нам нужна верхняя часть территории, та, что возле реки, — сказала я, отреагировав на слова Эрдана.

Все кивнули, соглашаясь, пока я проверяла карту в интерфейсе. Но внезапно на наши устройства пришло сообщение. Я заметила, как у всех загорелись глазки. Монти прочитал текст вслух, официально и пугающе:

— «Применение дисциплинарного выговора в связи с нарушением общественного и рабочего порядка; нарушение правил несения службы по охране общественного порядка; умышленное уничтожение, повреждение, порча, незаконное расходование или использование военного имущества; уничтожение или повреждение по неосторожности военного имущества; нарушение правил сбережения вверенного для служебного пользования военного имущества, повлекшее по неосторожности его утрату или повреждение; порча имущества; незаконное, самовольное проникновение на охраняемый в установленном порядке объект».

Монти замолк, нахмурившись. По лицу было видно — не ожидал такого поворота.

— Секретарь Петровича, — наконец выдохнул он. — Это что, нам всем?

— Похоже на то, — буркнул Эрдан, уже просматривая детали сообщения. — Они решили собрать всё, на что можно сослаться, чтобы прижать нас. Прямо юридический шедевр…

— Это же полный бред! — возмутилась Клавдия, всплеснув руками. — Во-первых, нас никто не предупреждал, что периметр настолько нестабилен. А во-вторых, мы спасли людей. Тысячи людей! И всё, что они могут сделать, — это выговор?!

— Успокойся, Клавдия, — тихо сказал Платон, хотя в голосе чувствовалось напряжение. — Это было ожидаемо. Они прикрывают свои спины. Офицерам нужно показать, что они держат всё под контролем, даже если для этого придётся сделать из нас козлов отпущения.

— Но это несправедливо… — пробормотала она, но уже менее уверенно.

— Справедливость, — хмыкнул Монти, — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. А сейчас важно то, что нас пока не арестовали. У них на это, видимо, нет оснований. Значит, мы ещё можем действовать.

— Ты прав, — кивнула я, пряча эмоции. — План остаётся прежним, и мы его осуществим, когда будем на Большой игре. Мы должны разведать верхнюю территорию.

Монти кивнул, прокашлялся и, открыв сообщение, начал зачитывать виновников выговора. Голос его звучал ровно, но в нём угадывалась едва заметная насмешка:

— Объявить выговор следующим лицам:

Дина / Человек / Воин-Паладин / Радист / уровень 22.Богдан / Орк / Воин-Страж / Телохранитель / уровень 21.Эрдан / Эльф / Стрелок-Рейнджер / Разведчик / уровень 22.Монти / Таханец / Ассасин-Наемник / уровень 24.Иван / Человек / Воин-Сапер / Инженер / уровень 22.Платон / Человек / Воин-Страж / Артиллерист / уровень 22.Приказ сформирован на основании:

— статьи 12.4 Устава Базы Север,

— статьи 7.2 Кодекса игрового порядка Лураписа,

— статьи 3.1 Регламента дисциплинарных взысканий,

— статьи 5.3 Устава Базы Север,

— статьи 9.1 Кодекса игрового порядка Лураписа,

— а также статьи 4.2 «Обстоятельства, учитываемые при назначении дисциплинарного взыскания».

Приказываю:

В течение дня написать объяснительную записку и отправить секретарю не позднее 18.00.

Расписание на неделю:

Дежурство в столовой.Обязательное посещение лекций по дисциплине.Уроки классического танца.Монти закончил читать. Наступила тишина, прерываемая лишь легким покашливанием Эрдана. Затем первым подал голос Иван:

— Вот так-то, за спасение тысячи жизней — наказание, — горько усмехнулся он, качая головой.

— Танцы? Балетные? — искренне удивился Богдан, почесав затылок. Его массивная фигура и представление о себе явно не вписывались в образы грациозных движений.

— Удачи вам, ребята, не оттоптать друг другу ноги! — тихонько хихикнул Дохляк, прикрывая рот рукой, чтобы никто не заметил его веселья.

— Ну, хотя бы мы не в тюрьме, — вздохнула я, стараясь найти хоть что-то положительное в этой ситуации. — И с этим уже можно работать.

Мы еще час провели на поле, обсуждая детали предстоящей разведки и пытаясь придумать, как выполнять новые «обязанности», не потеряв лицо. В конце концов, все начали постепенно расходиться по своим делам — впереди был насыщенный день.

Я вернулась в номер, чувствуя легкую усталость. Приведя себя в порядок и переодевшись в чистую одежду, я взяла планшет и начала писать объяснительную записку. Текст получился коротким, но убедительным: «Выполняя свои обязанности, мы следовали установленному плану, спасая жизни гражданских. Все действия были вызваны необходимостью и сложившимися обстоятельствами. Прошу учесть это при вынесении окончательного решения».

После этого я посмотрела на часы и решила заняться важным делом — распределением очков.

Ур. 22 | Прогресс 100/1300 | HP 2220 | MP 3500

Очки: 60 | Курс: 4 очка/балл | Баллов: 15

Сила 74 | Ловкость 59 | Броня/Тело 66 | Предчувствие 73

Пятнадцать баллов. Тридцать очков оставались с прошлого раза, тридцать дали за новые уровни — итого шестьдесят. По курсу четыре очка за балл выходило ровно пятнадцать баллов. Следующий порог — двадцать шестой уровень, там цена поднимется до пяти. Значит, сейчас самое время вкладывать.

Система подсказывала: поднять Броню до 70. Я вложила туда четыре балла — Броня 66 → 70. Ещё четыре ушли в воронов, четыре в шершней, один в слепней. Осталось два балла — приберегу на следующий раз.

Обновление: Броня 70. Вороны: атака 21 → 25. Шершни: 21 → 25. Слепни: 21 → 22.

Баллы: 2 | Очки в остатке: 0.

В разделе мечей я выбрала «удар» и получила меч «Грам 1». В справке мелькнуло: «Грам был создан для сына Одина — Сигурда. Теперь любой меч в ваших руках можно отпустить в воздух, и он будет сражаться самостоятельно. Стоимость — 250 маны».

Теперь можно было спокойно выдохнуть и отправиться на первую лекцию по дисциплине. За лекцией следовал урок танцев, и, честно говоря, я не знала, чего ожидать от обоих мероприятий.

Лекция длилась два часа. Преподаватель, суховатый на вид человек среднего возраста, оказался весьма красноречивым. Он говорил об основах самодисциплины, о ее роли в достижении целей и управлении собой в критических ситуациях. В конце занятия он дал нам задание: написать доклад на тему «Самодисциплина как основа успеха». Лично для меня лекция оказалась познавательной и полезной — многие принципы я могла применить в своей практике.

А вот танцы... это было настоящей катастрофой.

Меня поставили в пару с Богданом. Его массивные ноги, явно не предназначенные для изящных движений, раз за разом наступали на мои. Сдерживая стоны боли, я пыталась объяснить ему, что такое «легкость в движении», но, кажется, он понял это как «надо двигаться быстрее и сильнее».

Рядом с нами танцевали Эрдан и Монти. Их дуэт выглядел не менее нелепо: Монти, с его привычкой двигаться бесшумно и резко, совершенно не понимал ритма, а Эрдан, хоть и пытался следовать инструкциям, все время путался и наступал Монти на пятки.

Платон и Иван, которые тоже оказались в паре, старались держаться серьезно. Но их огромные фигуры, с трудом синхронизированные, выглядели настолько забавно, что даже преподаватель не мог сдержать улыбки.

На протяжении всего урока нас сопровождал смех. Дохляк, Клавдия и дети специально пришли посмотреть на наше «представление». Они сидели в углу зала и буквально катались со смеху, глядя, как мы пытаемся освоить вальс.

Когда урок наконец закончился, я выдохнула с облегчением, хотя мои ноги ныли от многочисленных «дружеских» шагов Богдана.

Возвращаясь в номер, я ехала в лифте. На этот раз со мной оказался незнакомый мужчина. Высокий, сдержанный, с цепким взглядом, немного полноватый и с усами. Он молча стоял рядом, но я чувствовала, как он внимательно разглядывает меня.

Когда двери лифта открылись, он вышел вместе со мной на моем этаже.

— Дина?

Спросил вдруг меня этот мужчина. Я слегка опешила от неожиданности, но постаралась сохранить спокойствие:

— Да, вроде в профиле есть такая информация, — ответила я, слегка улыбнувшись.

Мужчина тоже улыбнулся и посмотрел на меня пристально. Я быстро пробежалась взглядом по нему и над его головой замелькал профиль:

«Ульберт / Цемен / Маг-Исследователь / Ветеринар / уровень 45».

— Я хочу вас и ваших друзей поблагодарить, — сказал он с неожиданной теплотой в голосе. — Спасибо вам огромное за спасение людей. И за то, что вы пролили свет на всю эту ситуацию. Теперь мы знаем, где были наши друзья все это время. До этого, возрождаясь, они могли лишь сказать, что зашли в лес... и ничего больше. Вы сделали невозможное. Вы потрясающая.

«Столько лести! Ну, ну.» — подумала я и даже немного растерялась.

— Не за что, — ответила я, стараясь скрыть легкую усталость. В голове всплыли слова Маши о том, что сообщество Туле проявляет интерес к этому виду многоножек и коконам с этой вонючей жидкостью. Ее теория о том, что в коконах, вероятно, находятся люди из общества, казалась все более правдоподобной.

Ульберт немного помедлил, словно собираясь с мыслями. Затем он наклонился чуть ближе и, понизив голос, добавил:

— Простите за навязчивость, но я не знаю, к кому еще обратиться с одной важной для меня просьбой.

Я приподняла брови. Интересный поворот событий. Очередная проверка? Или, может быть, приглашение на опасную миссию, практически в открытую? А может, что-то совсем другое?

— Я слушаю, — ответила я с небольшим замешательством.

— Я... в свое время перебрался сюда из-за своей больной дочери, — начал Ульберт, а в его голосе вдруг появилась странная, едва заметная дрожь. — Возродившись в этом месте, она получила новую расу — друидон. Такой вот рандом.

Он посмотрел на меня, словно ожидая реакции. Но я промолчала, поэтому он продолжил:

— Для меня это было неважно. Главное, что она была в здоровом теле. — Ульберт огляделся по сторонам с подозрением, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь, и снова заговорил: — Нас приняли здесь очень тепло. Дали крышу над головой, помогли устроиться. Я нашел работу: полдня тружусь на Базе Север, а вторую половину дня в «Эмхо».

Я кивнула, показывая, что слушаю, но в глубине души все сильнее хотелось понять, к чему он ведет.

— Но потом... что-то пошло не так, — его голос стал тише, почти шепотом. — У дочки начались странные отклонения. Она замкнулась в себе. Перестала ходить в детский сад, засела дома и... все время рисовала. Только рисовала.

— И при чем тут я? — перебила я, начиная терять терпение. — Я не врач, если вы вдруг не заметили.

Он тяжело вздохнул, словно собирался сказать нечто важное, что давило на него уже давно.

— Три месяца назад она пропала, — наконец произнес Ульберт. Эти слова прозвучали как удар молота. — Мы искали ее повсюду, но следов не было. В конце концов, мы пошли в Туманный лес, надеясь найти хоть что-то.

Я внимательно смотрела на него, ожидая продолжения.

— В итоге все обернулось ловушкой. Мы... я попал в плен, как и многие другие. Целый месяц я был там, пока вы не пришли. Вы спасли меня.

— И? — я скрестила руки на груди, чувствуя, что его рассказ подходит к самой сути.

— Я надеялся, что она возродится вместе со мной, — голос Ульберта задрожал. — Но когда я посмотрел все списки, ее имени там не оказалось.

Я нахмурилась. Все это звучало слишком... тяжело.

— То есть вы хотите сказать, что я должна бросить все и отправиться искать вашу дочь? — я не скрывала сарказма. — Вы думаете, что я — безбашенная девчонка, которая выполняет здесь миссии по спасению всех подряд?

Ульберт опустил взгляд, но не отступил:

— Я знаю, что это не так, — сказал он тихо. — Но вы единственная, кто может помочь.

Вот ведь наглец! Что я, по-вашему, открыла тут полицейский участок? Да, я спасала своих друзей, но это было другое!

— Слушайте, — я сделала шаг назад, стараясь сохранить самообладание. — У меня нет времени на личные дела каждого.

— Пожалуйста, — его голос был полон мольбы. — Я не прошу вас сделать это прямо сейчас. Просто... если вдруг вы что-то узнаете, если увидите ее...

Мой взгляд задержался на нем чуть дольше, чем я планировала. В его глазах была боль, почти отчаянная надежда.

— Вы та, — продолжил он, пристально глядя мне в глаза, — кто умеет со всем справиться, если это того стоит! А это действительно того стоит. Взамен я могу предложить вам технологию, которая пригодится в Большой игре.

Его слова застали меня врасплох. Подкупил, хитрец! Это совсем другое дело. Я знала, что общество Туле — одно из самых продвинутых, и их технологии могли значительно повысить наши шансы. Он заинтриговал меня, и я не смогла устоять. Мы пожали друг другу руки, заключив негласное соглашение.

Теперь оставалось только уговорить ребят пойти на эту миссию. Это, конечно, будет непросто, но и не невозможно. Я назначила утреннее собрание, а сама отправилась спать, чтобы хоть немного восстановить силы.

Утром, собравшись всей командой на балконе, мы ждали Клавдию. Она должна была вернуться с минуты на минуту после того, как отвела детей в садик. Все были в сборе, кроме Дохляка. Мы решили пока не будить его — пусть поспит, пока есть возможность. Он последнее время и так был на взводе.

Но, как оказалось, Клавдия решила устроить ему шутку. Вернувшись, она с хитрой ухмылкой громко заявила:

— Все проспал! Мир без тебя спасли!

Ее тон был игривым, но результат оказался куда менее радужным. Через пару минут на балконе рядом с нами сидело злобное существо, которое буквально испепеляло нас взглядом.

— Вы серьезно? — тихо, но с явным раздражением произнес он, сверля нас глазами. — Даже не подумали разбудить?

— Да брось ты, — попыталась разрядить обстановку Клавдия, пожав плечами. — Мы просто хотели дать тебе возможность еще немного поспать.

— Ах, какая забота, — саркастично пробурчал он, уткнувшись в чашку с кофе. — Спасибо, конечно.

Мы переглянулись, пытаясь сдержать смех. У Дохляка был дар делать из мухи слона, особенно когда дело касалось его сна или пропущенных событий. Но, как бы там ни было, он все же был частью нашей команды. Уговорить его на миссию будет сложнее всего, но, зная его, я уже придумала несколько подходов.

На балконе снова воцарилась тишина. Все ждали, пока я начну объяснять, зачем мы здесь собрались.

***

Вдохнув поглубже, я поднялась с места и начала рассказывать о предложении Ульберта.

— Итак, ребята, у нас есть новая миссия, — начала я, стараясь говорить уверенно. — Это будет непросто, но награда того стоит.

Сначала в воздухе повисло молчание. Все внимательно смотрели на меня, пока я излагала детали задания, но я заметила, что кое-кто уже хмурится. Дело действительно было непростое и неоднозначное. У нас не было времени на поиски: весь день расписан до минуты. Сначала работа на кухне, потом лекции по дисциплине, а вечером уроки танцев. Тратить драгоценные часы на поиски незнакомого человека? Звучало как авантюра.

И все же... обещанная помощь в Большой игре была слишком заманчивой. Мы были низкоуровневыми игроками, едва пробивающимися к среднему рангу, а там, где мы собирались участвовать, конкуренция была безжалостной. Любое преимущество могло стать решающим в борьбе против опытных противников.

— Если она из расы друидон, то нам ее не найти, — задумчиво произнес Монти, скрестив руки на груди.

Его голос прозвучал уверенно, но с ноткой сомнения. Он всегда был нашим "ходячим справочником", особенно когда дело касалось редких рас и способностей.

— Она же маленькая. Поясни, — лениво проговорил Дохляк, щурясь на Монти из-за края своей чашки с кофе.

Монти кивнул, как будто ожидал вопроса, и начал объяснять:

— Друидон — это гибридная раса, способная менять облик. Но не так, как мы. Как например я меняю себя на свое животное анаконду или Эрдан по классу превращается в орла. Мы остаемся тем же личностями, но в шкуре зверя. Они же замещают свою сущность целиком. Представь себе: две личности в одном теле. Два мозга, две памяти, два набора навыков. Все по два.

— Как сиамские близнецы? — уточнила Клавдия, слегка приподняв бровь.

— Почти, — ответил Монти. — Только в их случае один "близнец" бодрствует, а другой скрыт. Но в случае опасности или необходимости второй может взять на себя управление.

Я нахмурилась, пытаясь осознать услышанное.

— И что, они просто так меняются?

— Не совсем, — продолжил Монти. — Обычно друидоны выбирают путь определенного животного-тотема. Это их вторая половина, с которой они растут и учатся жить. С детства их обучают взаимодействовать и сосуществовать. Но вот кто станет главным в паре — большой вопрос. До совершеннолетия идет постоянная борьба за лидерство. Победитель решает дальнейшую судьбу тела.

— Интересно... — пробормотала я, размышляя, как это знание может нам пригодиться.

— Так он не говорил, какое у нее животное? — спросил Дохляк, отставляя чашку и впервые проявляя искренний интерес.

е— Вроде бы лиса. Но мы точно не знаем, что произошло: либо она сбежала, либо ее украли, — сказала я задумчиво, глядя в одну точку.

Эта раса была настолько сложной и противоречивой, что я не могла избавиться от множества вопросов. А что, если… Может быть… Надо проверить эту теорию.

— Хм. В общем-то, может быть, она еще выживет, — протянул Монти, почесывая подбородок.

— А может такое быть, что звериная часть взяла верх и полностью заблокировала человеческую? — внезапно предположил Дохляк, вытирая руки о штаны после очередного глотка кофе.

Монти покачал головой.

— Немного не так, — ответил он быстро, как будто знал все наперед. — Такое, конечно, бывает, но не потому, что доступ закрыт. Просто вторая часть может не считать нужным выходить наружу. Она ждет команды или определенных условий. Обычно тот, кто становится лидером в этой паре, чаще находится в облике тотема.

— Так какой же случай здесь? — тихо спросила я, оглядев ребят. Их лица выражали скорее скуку, чем заинтересованность. Никто особо не проявлял энтузиазма по поводу этой истории.

Эрдан, скрестив руки, лишь подтвердил мои мысли:

— Ну и смысл нам тратить свое время? — его голос звучал раздраженно. — Если она не отвечает, скорее всего, зверь взял верх. А это значит, что она никогда не вернется.

— Все верно, мне кажется, так и произошло, — согласился Монти, пожимая плечами. — И потом, Дина, тебя не смущает, что из этой секты обратились именно к тебе?

Я вздохнула. Этот вопрос не давал мне покоя с самого начала, но я все же решила ответить честно:

— Смутило. Еще как. Но награда за эту работу… она полностью обезоружила меня, — призналась я, опуская голову.

Эрдан усмехнулся, качая головой.

— Я считаю, что это очередная ловушка от общества, — добавил он с холодной уверенностью.

— А если нет? — моя попытка вернуть разговор к делу прозвучала скорее как мольба. Я искала хоть каплю надежды в глазах ребят, но никто не проявил интереса.

На этом разговор оборвался. Все разошлись кто куда: кто-то вернулся к работе, кто-то к своим мыслям.

«Значит, сама решу эту задачу», — подумала я, чувствуя, как внутри все переворачивается. Я не могла оставить ситуацию нерешенной. Любопытство и ощущение, что что-то тут не так, взяли верх. Если попадусь в ловушку — значит, получу новый опыт, решила я, пытаясь себя успокоить.

В столовую я пришла вместе с Богданом. Он был моим телохранителем и всегда сопровождал меня, прокачивая свои навыки в процессе. Как только мы вошли, повар тут же направился ко мне с недовольным лицом, явно готовый прочитать мне лекцию за опоздание.

— На сегодня хватит морали, — вмешался Богдан, вставая между нами. Его спокойное, но твердое поведение всегда вызывало уважение.

Повар фыркнул, махнул рукой и удалился по своим делам. Богдан сел рядом со мной и, как ни в чем не бывало, начал чистить картошку.

— Ты сегодня задумчивая, — заметил он, бросив на меня короткий взгляд.

Эрдан с Монти уже успели почистить два ведра картошки, Иван с Платоном — три. У них шло настоящее соревнование: кто быстрее справится. Проигравшая команда мыла все кастрюли после обеда.

Я тоже взяла нож и приступила к чистке, но делала это медленно и неуклюже. Мысли о дочке Ульберта не давали мне покоя. В этой истории что-то не сходилось.

— Ты так картошку до ужина не почистишь, — поддразнил меня Богдан, вытирая руки.

— Спасибо за поддержку, — пробормотала я, продолжая копаться в своих мыслях.

Я стала вновь прокручивать в голове рассказ ее отца, и вдруг осознала, что именно меня насторожило. В этом обществе, где не выносили на дух представителей других рас, где даже коренных немцев из Земного мира считали "нечистыми", их с дочерью приняли. Почему? Что здесь не так? А когда я спросила его про мать, он едва заметно замялся и ответил невнятно: что-то вроде "либо ушла, либо сошла с ума".

Это было подозрительно.

— Ребята, прикройте меня, мне нужно отлучиться, — сказала я тихо, стараясь не привлекать внимания. Пока повар отвлекся, я быстро выбежала из столовой и направилась к детскому садику. Мне нужна была помощь Клавдии, чтобы разобраться в этом пазле.

Я нашла ее в детской библиотеке. Она стояла перед стеллажом, подбирая книжки для вечернего чтения детям.

— Приветик! Мне нужна твоя помощь! — выпалила я, усаживаясь рядом с ней на стул.

Клавдия повернулась ко мне с легкой улыбкой, но ее взгляд был внимательным, почти проницательным.

— Психолог никогда не говорил тебе, что у тебя "синдром спасателя"? — вдруг спросила она, слегка приподняв бровь.

— Нет, а почему ты спрашиваешь? — удивилась я, не понимая, к чему она клонит.

Клавдия усмехнулась.

— Просто знала, что ты вернешься, — ответила она спокойно, но с какой-то теплотой. — Я видела твое печальное лицо на утреннем собрании. Не сердись на парней, они такие, какие есть. — Она дружески похлопала меня по плечу. — Я там молчала, но тот инцидент тоже не выходит у меня из головы. Вот уже час как сижу здесь, в библиотеке, и изучаю эту расу.

— Вот и я о том же! — с облегчением воскликнула я, радуясь, что нашла единомышленника.

Клавдия кивнула и потянулась за книгой на столе.

— Посмотри сюда, — она указала пальцем на одну из страниц. — Наткнулась на притчу. Или на сказку, неважно. Суть в том, что эта раса уникальна. При скрещивании с ними рождается выдающийся результат, особенно если это идет через женскую линию. Ребенок обладает невероятной силой. Здесь говорится, что в древности одна злая колдунья использовала эту силу. Она извлекла ее из детей и передала своим монстрам, чтобы создать армию и победить силы света.

— Подожди… Ты хочешь сказать, что их дочь… — начала я, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Клавдия посмотрела на меня серьезно.

— Именно. Вполне возможно, что девочка — ключ к чему-то большему. И кто-то мог это знать.

Начав интенсивно размышлять, я постепенно начала увязывать историю и свои догадки в единую картину. Но в голове еще что-то вертелось... И вдруг перед глазами всплыла сцена недавнего разговора на кухне.

Тогда я чистила картошку, а повар громко жаловался кому-то на рыжего зверька, который постоянно ворует запасы из столовой. Да, я любопытная! И хотя это меня напрямую не касается, иногда люблю послушать такие сплетни.

Я любитель мозаичных головоломок. Мозаика, которая требует сборки из множества неправильных по форме частей, — это как раз то, что я обожаю. Каждая деталь такой головоломки обычно содержит часть рисунка, и, собирая ее, ты постепенно видишь целую картину. Так и здесь: разная информация, которую я изучаю, слышу, вижу, попадает в разные «комнаты» моего воображаемого хранилища.

Когда я анализирую ситуацию, то перебираю все эти детали, сортирую их заново и ищу связи. С появлением новой детали комнаты в моей голове словно перезаполняются, меняя свою структуру.

В этот раз деталь с информацией от повара о рыжем зверьке была в одной из "свободных комнат", ожидая своего часа. И вот, обдумывая все услышанное, я перекинула эту деталь в комнату под названием «Поиск ребенка». Там уже находилась информация от Ульберта, мои подозрения, рассуждения и данные от Клавдии.

И тут меня осенило: что, если этот рыжий зверек — вовсе не зверек, а пропавший ребенок? Что если она, приняв форму зверя, скрывается где-то рядом?

Ребята, занятые чисткой картошки в тот момент, даже не обратили внимания на разговор повара. Да и правда, мужчины редко обращают внимание на подобные вещи, если это не касается их напрямую. Любопытство — это мое.

— Значит... она сбежала от опасности... — задумчиво произнесла Клавдия, перебирая услышанное.

— Именно! — воскликнула я, чувствуя, как кусочки головоломки начинают складываться в цельную картину. — Тебе удалось найти недостающий кусочек пазла! Ты просто гений!

— Ты со мной? Без тебя мне никак не справиться, — продолжила я, с надеждой глядя на нее.

— Конечно! Но куда мы идем? — спросила Клавдия, уже поспешив за мной.

— Искать рыжего зверька, — бросила я через плечо, ускоряя шаг.

— Значит... она сбежала от опасности... — повторила Клавдия, словно закрепляя свою мысль.

Теперь оставалось только найти ее.

Собрав все детали, я начала формировать гипотезу. Если не принимать на веру слова Ульберта и учитывать уникальность расы друидонов, а также зная о жестоких и безумных экспериментах секты, можно сделать вывод: ребенок сбежал. Но куда? Логично предположить, что она скрывается где-то неподалеку. В Туманном лесу ее, скорее всего, нет — это слишком опасно для ребенка и потом общество Туле там уже поковырялось заметно.

Но тогда где?

Я вспомнила слова Ульберта о том, что его дочь в последний раз видели недалеко от столовой. На заднем дворе замка есть небольшой склад, тихое и темное место, которое идеально подходит для пряток, особенно для испуганного ребенка. Все сходится.

По пути я поделилась своими соображениями с Клавдией.

— Ну что, Клавдия, действуй, — сказала я уверенно, когда мы добрались до склада.

Клавдия кивнула, ее лицо выражало сосредоточенность. У нее был очень интересный класс с уникальной способностью «дрессировщика», который позволял ей находить общий язык с любыми животными, а иногда даже с существами, принимающими звериный облик. Помимо этого, она была лучшей няней, которую я когда-либо встречала. Ее доброта и умение находить подход к детям всегда восхищали меня. Именно поэтому я обратилась за помощью именно к ней.

Моя задача была проста — ждать.

Я отошла чуть в сторону, чтобы не помешать Клавдии сосредоточиться. Но внутри меня бушевали тревога и волнение. А вдруг моя гипотеза не верна? Если ребенка здесь нет, нам придется расширить поиски на весь мир Лурапис, а времени у нас совсем немного. Приз хотелось получить до Большой игры.

Клавдия, тем временем, вошла на склад. Ее фигура будто слилась с окружающим пространством, когда она активировала свою способность и превратилась в милую панду. Она начала поиски, тихонько напевая какую-то детскую песенку.

Я стояла за дверью, напряженно вслушиваясь в каждый звук. Вдруг через какое-то время до меня донесся детский голосок. Сначала тихий, едва различимый, а затем чуть увереннее. Мое сердце забилось быстрее.

Минут через десять я услышала голос Клавдии:

— Дина, можешь зайти.

Осторожно войдя внутрь, я прошла вглубь склада. Среди больших коробок, в самом укромном уголке, я увидела Клавдию. Она сидела на корточках с чумазой девочкой лет пяти на руках. Ее большие глаза смотрели на меня с недоверием, но в них уже не было страха.

— Познакомься, это Вера, — сказала Клавдия с мягкой улыбкой, поглаживая девочку по голове.

— Привет, Вера, меня зовут Дина, — сказала я, пытаясь говорить как можно мягче, и слегка склонилась, чтобы оказаться на уровне глаз ребенка.

Девочка не сразу ответила, но потом робко улыбнулась.

Не сдерживая слез радости, я подошла ближе и обняла их обеих. В этот момент меня переполняли счастье и облегчение. Мы нашли ее. Мы нашли Веру.

Глава 22 «На всякого мудреца довольно простоты», пьеса (А.Н. Островский, 1868)

Девочка тут же обернулась маленькой лисицей, резко выпрыгнула из рук Клавдии и заговорила очень даже по-взрослому:

— Вы чужие. — Она грустно посмотрела на нас, потом отскочила еще дальше и пристально начала разглядывать.

Вдруг ее шерсть вздыбилась, а из лап показались огромные острые когти.

— Мою сестру вы смогли обмануть, но не меня!

— Мы не пытаемся никого обмануть, мы хотим помочь, — спокойно сказала Клавдия.

— Хвост свой обрежь, толстуха, — лисица оскалилась.

— Ну-ка прижми ушки, Вера, — возмущенно сказала Клавдия. — Я лично хочу сказать тебе пару ласковых, морда ты лисья!

Лисица прижала ушки и удивленно посмотрела на нее. Я решила не вмешиваться, так как здесь уже было кому делать свою работу. Перед нами столкнулись лоб в лоб строгий воспитатель и маленькая шкодница.

— Слышишь, ты, рыжая, умерь свой пыл. Мы не из секты! У нас есть общий враг, и нам нужно объединиться, — строго сказала Клавдия.

— С чего вы решили, что мне нужны друзья? — язвительно спросила лисица.

Но вдруг она замолчала, снова прижала ушки, будто слушая кого-то, а потом, плюнув в сторону, снова оскалилась на нас.

— Вера, солнышко, услышь меня, не прячься, выходи! — тут же поняв, что происходит, крикнула Клавдия. — Я знаю, что тебе страшно. Но мы не враги, и я не обманывала тебя.

— Я тебя защищаю, не лезь, — лисица ответила кому-то.

— Вас двое, и обе имеете право голоса! — строго обратилась Клавдия к лисице. — Дай ей сказать! У тебя звериные инстинкты, а у нее человеческие. Видя опасность, мы защищаем себя, как звери, но сейчас и человеческий фактор должен сработать. Она имеет право решать этот вопрос. Может быть, она увидела то, чего ты не заметила. Ты обязана предоставить ей возможность высказаться, а нам — выслушать ее мнение. В итоге вы сможете принять решение, основываясь на двух точках зрения. У нее есть способности — аура-сканер. Именно поэтому она доверилась мне, увидев меня в первый раз.

Лисица снова обернулась маленькой девочкой.

— Я включила его, но не знаю, как пользоваться. Помогите мне, — из глаз Веры потекли слезы. Она оглянулась по сторонам и сказала кому-то: — Нет, нет, Валя, все хорошо. Я справлюсь, я должна тоже научиться быть сильной. Ты сама говорила: вместе мы сила.

— Посмотри на меня внимательно, — продолжила Клавдия. — Если твой сканер работает, то ты увидишь подробную информацию обо мне. Какого цвета моя аура? Зло всегда будет черным. Остальные цвета указывают на различные характеристики, замыслы, мысли и чувства человека в данный момент. Ты можешь нажать на кнопку под цветом и прочитать описание, если умеешь.

Вера мгновенно успокоилась, возможно, увидев нас не в черном цвете.

— Я не умею читать, но твой цвет желтый, Клавдия, а у девушки — красный, — сказала она, улыбаясь.

— Подожди, я посмотрю, — Клавдия достала маленькую книжку и прочитала: — Желтый цвет означает вдохновение, любовь и ласку. Красный цвет — высокая эмоциональность, боль и страх. — Она развернула книгу и показала страницу Вере. — Вот, смотри. Может быть, Валя умеет читать? Я говорю правду.

— Она тоже не умеет читать, но говорит, что как только видела черный цвет, то менялась со мной местами, чтобы защитить меня инстинктивно. Я не все поняла, но сказала так же, как Валя мне сейчас сообщила, — довольная ответила Вера.

— Чтению мы вас научим. Но сейчас вы можете включить голосового помощника. Он прочитает за вас написанное — это поправимо, — ответила Клавдия. — Дай команду озвучить текст голосом и убедись в том, что мы не обманываем тебя.

Вера дала команду, и какое-то время стояла молча. Потом она улыбнулась нам и сказала:

— Спасибо. У меня в голове хорошая девочка все озвучила и подтвердила про желтый и красный цвет. — Затем она повернулась к кому-то невидимому для нас: — Я же говорила, что красный — это не опасность, а боль. Помощник, прочти еще раз для Вали.

Мы не стали вмешиваться или торопить ее. Просто стояли и наблюдали, как ребенок постепенно осознает происходящее вокруг. Не умея читать, она не могла понять, как взаимодействовать с миром Лураписа. Для нее надписи выглядели как бессмысленные знаки.

Через некоторое время я решилась спросить:

— Что же с вами случилось?

— Мне сложно объяснить, напутаю все, — сказала Вера и тут же обернулась лисицей Валей. — Лучше я расскажу, так как я взрослая. — Она села на один из ящиков и продолжила: — Мама наша умерла, мы сироты. Я не знаю точно, как это случилось. Нас с детства воспитывал Ульберт — очень строго и совсем не по-отцовски. Где мы находились, я тоже не могу сказать, не знаю. Там было огромное количество комнат, лабораторий — целый подземный город.

— Почему вы сбежали от Ульберта? — спросила я взволнованно.

— Когда у Веры появилась способность, как теперь я уже поняла, видеть ауру, мое звериное чутье постоянно было в напряжении. Ульберт ругал Веру за то, что я многократно появляюсь. Он вообще редко со мной общался, предпочитал человеческий облик. Но мы так устроены: многие вещи происходят автоматически. Если угрожает опасность, то мозг подает сигнал, как действовать, и в зависимости от ситуации мы применяем нашу силу.

К примеру, Вера голодная и не знает, как достать еду — я тут же появляюсь и охочусь. Я могу поймать мышь и выпить воду из речки. Тело у нас одно на двоих. Я сыта — значит, сыта и Вера. Так мы и выживали. Иногда я таскала еду из столовой, потому что Вера капризничала и хотела ощутить вкус чего-то вкусного.

— А какая все же вам угрожала опасность? И что вы планировали дальше делать? — спросила Клавдия.

— Отправиться подальше и спрятаться. Но, не зная местности и жизни вне лаборатории, мы оказались в тупике. Я многое слышала и понимала, находясь в подземном городе. При виде черных шапок, или, как вы говорите, ауры, у меня инстинктивно появились навыки их распознавать. Я начинала настораживаться, внимательнее слушать окружающих и пытаться понять их слова и действия.

Видя, как мы удивленно слушаем, она решила дополнить:

— Мой возраст такой же, как и у Веры — пять лет, но я животное. Если рассматривать возраст животного с точки зрения человеческих лет, то мне около тридцати. Эта особенность позволяет нам выживать в любых условиях. Именно об этой особенности они не знали. Поэтому все его уловки были рассчитаны на пятилетнюю девочку.

Также он намеренно не учил нас читать и писать, чтобы мы, не дай бог, не смогли пользоваться своими возможностями. Или вот, к примеру: каждую неделю Вера сдавала кровь. Он говорил ей, что это комарики кусаются. Я тогда подумала, что он идиот. Но Вере ничего не сказала, чтобы не пугать ее. Или он вводил ей снотворное, а Вера думала, что просто уснула. Но я-то не спала — и все слышала.

Он иногда говорил вслух и был очень недоволен результатами ее крови. Я слышала, как кто-то сказал ему, что нужно ждать совершеннолетия. На это он долго кричал, что изрежет ее, но найдет способ решить этот вопрос раньше.

— Ужас! — сказала я, открыв рот от удивления.

— В какой-то момент я увидела возможность, — продолжила свой рассказ Валя. — Я сказала Вере: «Пора!» — и мы сбежали. Так получилось, что Ульберт был уверен, что мы никуда не денемся, и у нас была некая свобода в этом городе. Там был охранник, который не заметил, как я быстро спряталась в одном из контейнеров груза, который он поднимал на лифте.

Всю долгую дорогу я находилась в контейнере, поэтому не знаю, где именно мы были. Знаю только, что ехали три-четыре часа. Когда я решилась выглянуть, то увидела замок. Там я выпрыгнула, спряталась возле столовой, перекусила и перебралась на этот склад. Потом замела следы и направила их в ложном направлении — в Туманный лес.

— Вас видели ищейки Ульберта в этом районе, но потом уверились, что вы убежали в Туманный лес. Молодец! Там вас искало множество сектантов, — сказала я, покачивая головой. Что же теперь делать? Награда улетела вместе с рассказом Вали и Веры. Отдавать их Ульберту даже в мыслях у меня не было.

— Вера сказала, что ты стала оранжевой, — усмехнулась Валя, указывая лапой на меня.

Клавдия открыла книгу и тоже обратилась ко мне:

— Что-то замыслила? Оранжевый цвет указывает на призыв к действию и коварный план, — сказала она и, глянув на Валю, добавила: — Рыжая, не суетись, ты же не чувствуешь угрозу по отношению к себе!

— Я чувствую, что меня втянут в ее план, — ответила Валя и косо взглянула на меня.

— План есть, ты права. И ты — участник этого плана, но он направлен против общества Туле, — сказала я суровым голосом. — Ты быстро учишься и правильно распознаешь ауры.

— Это благодаря голосовому помощнику. Он не только читает обозначения, но и дает дополнительные пояснения. Он также предложил нам с Верой синхронизироваться, чтобы я не только видела цвета, но и чувствовала их. Мы оперативно реагируем на его советы, — объяснила Валя.

— Ох, это еще ладно. Вот познакомитесь с Гермесом — еще умнее станете, — с усмешкой добавила Клавдия.

— Нам нужна Маша для моего плана. Маша, дуй сюда! — грозно сказала я, уже без прежней почтительности, ведь я знала, что это необязательно.

Тут же рядом со мной появилась рыжая и явно недовольная Маша:

— А где ласка и тепло? — проворчала она, увидев маленькую лисичку. Удивленно глядя на нас, она воскликнула: — Вы что?! Это же главный проект общества Туле!

— Очень интересно, а теперь подробнее, — сурово сказала я, садясь рядом с Валей.

Маша откашлялась и продолжила:

— Ну, я мало знаю. По сути, только видела ее часто в подземном городе. Ульберт занимался ею и говорил, что она поможет усовершенствовать нашу расу. Кажется, мать умерла при родах, и он заботится о ней.

— А кто такой этот Ульберт? — спросила Клавдия.

— Он один из лидеров общества. Его чистота составляет девяносто девять процентов, — ответила Маша, не сводя глаз с Вали. — Он входит в совет из двадцати мудрейших старейшин. Я не знаю всех деталей, но ее охраняли и пылинки сдували. Мне казалось странным, что они так заботятся о ком-то, кроме своих сородичей, особенно о гибриде другой расы. Поэтому я ее запомнила.

— Гибрид? — уточнила Клавдия.

— Да. Мать — Друидон, отец — Цемен, — пояснила Маша.

— Хмм… интересно. Ладно, пора действовать оперативно, — сказала я и посмотрела на Машу. — Клавдия введет тебя в курс дела по ситуации. Твоя задача — перенести их обеих в условленное место. Вечером встретимся.

Я написала Петровичу о том, что скоро приду, и тут же ощутила неладное. «Ага, связь прослушивается!» — поняла я. Так и есть: я заметила маленькую, еле заметную паутину, которая передавала сигнал. И как мне ее незаметно поставили? Надо будет потом защиту на свою сеть настроить.

По дороге к Петровичу меня догнал Ульберт.

— Какая неожиданная встреча! Как продвигаются ваши поиски? — спросил он, присоединяясь ко мне.

— Как раз хотела поговорить с вами. Мы вышли на след вашей дочки. Сейчас иду договариваться с Петровичем насчет пропуска в Туманный лес, — ответила я, не сбавляя темпа.

— Я знал, что именно у вас все получится. Вы ведь единственные, кто вышел из леса с великой победой! — воскликнул Ульберт.

— Готовьте награду, — добавила я.

— Конечно, сейчас отправлю тебе список возможных вариантов, выбирай один. — И мне тут же пришел список из пяти позиций. — Ты просто выведи ее из леса, дальше я все сделаю сам. Не хочу ее пугать, она будет в шоке от всего. Надо максимально тонко организовать нашу встречу. Кинешь мне координаты своей локации.

— До встречи, — сказала я, уверенно заходя в главное здание замка. Через минуту я уже сидела в кабинете у Петровича.

— Ты уверена в том, что говоришь?

Я кивнула.

— Смотри мне, только попробуй без моего ведома искать этот город.

— Сейчас важно другое, лаборатория подождет, — ответила я. — Вы согласны с моим планом?

— Договорились, — кивнул Петрович.

Я, помахав ему рукой, встала и направилась в столовую, где ребята как раз домывали посуду.

— Ну и где тебя носило? — сурово спросил Монти, вытирая полотенцем очередную тарелку.

— Были дела, — сухо ответила я и подошла к огромной горе посуды. Поняв, что мыть ее придется мне, я без лишних слов взялась за работу.

Домыв посуду, мы пошли на лекцию, а потом на танцы. Ребята все время смотрели на меня, явно ожидая, когда я расскажу, куда сбежала во время дежурства в столовой. Но я молчала. Не хотели участвовать — и не надо. Справимся сами.

Мне еще нужно было продумать и перепроверить в своей голове некоторые детали плана, а заодно прокачать логику и интеллект. Решив несколько сложных, как мне показалось, задач, на экране появилось сообщение:

«Логика 55, интеллект 41».

Когда я вернулась в номер, Клавдия уже ждала меня. Она нервно вздрогнула, но, увидев, что я одна, успокоилась и сказала:

— Детей оставила на продленке до 21 часа. Потом их воспитательница заберет и уложит спать. Останется дежурить.

— Хорошо. Как вы добрались? — спросила я, осматривая комнату.

— Я вся на нервах. Очень переживаю из-за этой ситуации, — ответила она, а потом, заметив, что я все еще жду, быстро затараторила: — Маша перенесла нас к заброшенному стадиону, как ты сказала. Я три раза ходила их навещать. Они там ругаются. Валя пытается выяснить, кто их отец, а Вера говорит, что не видит ауру Маши, потому что та бестелесная. Она ее боится и не выходит. В итоге одна рычит, угрожает и выпускает когти, требуя ответов, которых все равно нет, а другая требует уничтожить Машу за то, что не видит ее ауры. Они сошлись на том, чтобы убить ее. Надо срочно туда, иначе они уничтожат Машу, или она их. Рыжая с рыжей — это кошмарная реакция.

— Хорошо, я уже все организовала, остались только нюансы. Наша задача сейчас — добраться до Туманного леса с помощью телепорта. У меня есть пароль. Так мы оторвемся от преследователей. Они шпионят за мной с того момента, как я сообщила о нахождении Веры. Туда придет Маша с Верой, и будем ждать гостей.

— Ох, боюсь я за ребенка и за твой план, — сказала Клавдия.

Я молча посмотрела на нее и жестом указала на дверь. Мы вышли из комнаты и направились к телепорту. Подойдя к нему, я начала набирать пароль. Одновременно я незаметно оглянулась и заметила представителей общества Туле, которые прятались в кустах. Улыбнувшись, я ввела последний шифр из кода, и нас перенесло к точке рядом с Туманным лесом.

Подождав минут тридцать, я написала Маше: «На месте». Затем отправила сообщение Ульберту: «Я нашла девочку; мы идем к выходу из леса. Но боюсь, что не замела следы, поэтому поторопитесь. За нами слежка. Вот наша точка».

В этот момент рядом с нами появилась Маша с лисицей Валей. Я кратко объяснила Вале ее задачи и попросила Машу и Клавдию спрятаться и не выходить из укрытия. После долгих уговоров со стороны Вали Вера, наконец, согласилась принять наш план и выйти из своего укрытия.

Мы с Верой остались стоять вдвоем, ожидая гостей.

Минут через двадцать мы заметили приближающуюся машину. Она телепортировалась короткими скачками от одной точки к другой, что издалека выглядело как прыгающая лягушка. Наконец, из машины выскочил Ульберт.

— Бедная моя девочка, как ты там выживала столько месяцев?! — чуть театрально воскликнул Ульберт, делая шаг вперед. Но Вера, вместо того чтобы обнять его, резко отстранилась и спряталась за моей спиной.

— Возможно, у нее шок. Она три месяца провела в лесу, и сейчас, выйдя из него, ничего не помнит. И не говорит, как там оказалась, — сказала я, заметив, как недовольство промелькнуло на лице Ульберта.

— Согласен. Спасибо. А теперь мы пойдем. Вот твоя награда, — он протянул мне небольшую коробку.

Я мельком взглянула на нее, улыбнулась и убрала в инвентарь.

— Вера, иди к папе, — спокойно сказала я, надеясь, что это уладит ситуацию.

Но вместо этого Вера резко обернулась лисицей Валей и громко выкрикнула:

— Какой он мне папа?! Он держал меня взаперти в лаборатории, как крысу!

Ульберт нахмурился и, повысив голос, сказал:

— Ты сейчас не в том состоянии. Пойдем.

В этот момент из машины вышли еще трое мужчин. Они направились к нам, и мое предчувствие забило тревогу, словно предупреждая о надвигающейся опасности.

— Иди с папой, хватит капризничать, — сердито бросила я в сторону Вали, надеясь погасить нарастающий конфликт.

Ульберт, успокоившись, показал своим людям жест остановиться. Но тут же, не теряя времени, он сделал резкий рывок вперед, схватив лисицу. Он крепко прижал ее морду руками и спокойно направился к машине.

Лисица начала извиваться, визжать и биться, пытаясь вырваться. В какой-то момент, осознав безысходность, она снова обернулась в свою человеческую форму. Этот маневр позволил ей выскользнуть из его рук. Она упала на землю и, воспользовавшись моментом, отбежала в сторону.

— Вера, иди к папе. Он тебе поможет, — сказала я наигранно ровным голосом, делая вид, что все под контролем. На этих словах я отвернулась от них и медленно пошла в сторону телепорта. Внутри меня все кричало: «Ну где же ты, Петрович?!»

И вдруг за спиной я услышала знакомый голос:

— Что тут происходит?!

Обернувшись, я увидела Петровича. С ним было пятеро солдат. Они уверенно шагали в сторону Ульберта.

Ульберт замер, его взгляд метнулся ко мне, в котором читались вопросы и испуг. Но Петрович, будто бы все понимая, решил сыграть свою роль.

Этим он спас меня.

— Дина! Кажется, я тебе ясно сказал, чтобы мои глаза тебя больше не видели в этом лесу! — грозно крикнул мне Петрович. — Мне что теперь, постоянно ходить по периметру и караулить вход? Тебе мало наказаний? Надо в тюрьму посадить? Не понимаешь по-хорошему — будет по-плохому! Взять ее!

Солдаты медленно пошли ко мне; я сделала расстроенный вид. Тем временем Петрович подошел к Вере и спросил ее:

— Ты как сюда попала? Они тебя обижают?

— Это мой ребенок! — внезапно выкрикнул Ульберт, перебив Веру.

— Петрович, это его дочка. Она немного не в себе, не приставай к ним, — сказала я уверенным голосом, хотя мои руки уже были за спиной в наручниках. Рядом стояли двое грозных солдат, готовых к действиям.

Петрович нахмурился:

— Не помню, чтобы у Ульберта была жена и дети! Ты ее что, удочерил?

Он поднял брови и пристально посмотрел на Ульберта, явно ожидая объяснений.

— Нет, она с ним прибыла с Земли. Это его родная дочь, — быстро вставила я. Ульберт в этот момент покраснел и не знал, что ответить. На это и был расчет: чтобы его вранье вскрылось, и он не мог придумать очередную версию событий, опасаясь разоблачения.

— Ты еще и сказочник, Ульберт? — продолжил Петрович.

— Я... Ну... Это ребенок одной из наших сотрудниц. Я присматриваю за ней, — наконец выдавил растерянный Ульберт.

— Ну вот пусть мать за ней и приходит. А пока таковой тут нет, она будет под охраной. Такой закон. Я не могу пятилетнего ребенка отдать без согласия законного представителя никому. Ясно?! — прорычал Петрович. — Вера, иди сюда. Меня зовут Петрович; я командир Базы Север. Ты будешь под моей охраной до выяснения всех деталей. Хорошо?

— Хорошо, — ответила довольная Вера и крепко взяла его за руку.

— Так дело не пойдет! Ребенок пойдет с нами! — яростно заявил Ульберт, и трое охранников подошли ближе.

— Ты хочешь со мной поспорить? — Петрович поравнялся с Ульбертом.

В этот момент из-за кустов вышли еще около десяти солдат. Ульберт отступил и растерянно пригнулся; его глаза метались из стороны в сторону с огромной скоростью. Он понял, что попал в ловушку. Главное, чтобы он не догадался о том, что это была моя ловушка, — заветную коробочку я ему не отдам.

— Хорошо-хорошо. Мы уходим, — жалобным тоном сказал Ульберт и развернулся, толкая своих охранников в сторону машины. Когда они уехали прочь, Петрович повернулся ко мне и сказал:

— Ты понимаешь всю серьезность того, что только что произошло?

— Не совсем, — ответила я еле слышно.

— Я чуть позже тебе сообщу, — ухмыльнувшись, ответил Петрович и добавил: — Ты когда-нибудь перестанешь искать неприятности?

— Ну, как видите, многие сами ко мне тянутся, — парировала я и бросила взгляд на солдат, окружающих меня.

Они сняли с меня наручники и направились к своим. Когда мы с Петровичем остались наедине, послышался шорох в кустах, и из них вышла недовольная Клавдия.

— Кто это у нас такой недовольный? — Петрович покачал головой.

— Я в норме, — буркнула она и посмотрела на меня. — Ты когда-нибудь будешь рассказывать весь план до конца? Если бы не Маша, я уже была готова выбежать и надавать тебе тумаков. Но она, наверное, лучше тебя знает и сказала, чтобы я не лезла.

— А кто такая Маша? — вдруг спросил Петрович.

— Да есть тут она рыжая ведьма, улетела на свой остров, — отмахнувшись ответила Клавдия.

— Я же сказала сидеть в кустах и ни о чем не волноваться. Вера с Валей были в курсе всего. И, вроде, я упомянула, что жду подмоги, и тогда будем действовать. А если она не придет, я подам вам знак, — ответила я и удивленно посмотрела на Клавдию.

— Ты не сказала, что собираешься играть роль монстра, который готов отдать ребенка этому ослу! — Клавдия сложила руки на груди и нахмурилась.

— Я был полностью в курсе, не волнуйся. Те, кто участвовал, знали все. Для вас не было никакой роли, кроме как вмешаться, если план сорвется, — спокойно ответил ей Петрович. Он подошел ближе и, слегка толкнув Клавдию в бок, игриво улыбнулся. Клавдия еле заметно улыбнулась в ответ.

— А вы смешные, и с вами весело, — вдруг сказала Вера.

— Ты пока будешь под самой лучшей охраной — с Клавдией, — сказал Петрович, погладив ребенка по голове. — Еще я приставлю к вам двоих ребят. Думаю, Платон и Иван подойдут для этой работы, — он посмотрел на меня.

— Да, Клавдия — лучший вариант. У нее очень развито предчувствие, особенно по отношению к тем, о ком она заботится. Потом решим, что делать дальше. Дети будут в восторге! — согласилась я.

— Ну а тебе придется посидеть в тюрьме до игры. Иначе Ульберт догадается, что мы в сговоре. А ты, насколько я понял, этого не хочешь? — сказал Петрович с улыбкой. — И я хотя бы до игры точно буду спокоен.

— Да, только с возможностью ходить на тренировки и доступом к библиотеке, — грустно сказала я, глядя на него.

— Это можно. В наших тюрьмах такое разрешено, так что не будет выглядеть, будто тебе дали какую-то привилегию, — ответил Петрович. Затем он развернулся и направился в сторону телепорта, показывая рукой, что пора возвращаться. По дороге к телепорту я немного замедлила шаг и, поравнявшись с Клавдией, тихо сказала:

— Способности Веры должны остаться в тайне. Это очень важно. И, пожалуйста, научи ее читать, а еще пусть изучит все возможные цвета аур вместе с Гермесом. Запряги его на полную катушку.

— Что-то опять задумала? Видать, сияешь вся оранжевым цветом, — усмехнулась Клавдия, кивнув в знак согласия. — Хорошо, без проблем.

Клавдия действительно была лучшим выбором для защиты Веры. Когда-то раса панд была искусственно выведена и усовершенствована для ухода за детьми и их защиты. Животные в целом превосходят людей в базовых инстинктах и чувствах, таких как слух, зрение и обоняние. Но самое главное — у них развита интуиция, особенно на опасность. У Клавдии был слот "дрессировщика", где она развивала около сотни различных "животных чувств" — это называлось "шестым чувством".

Животные обладают удивительной способностью предчувствовать надвигающиеся стихийные бедствия и спасаться от них. Например, лягушки начинают громко квакать за несколько часов до дождя. Чайки перестают летать, громко кричат и ходят вдоль берега, иногда даже зарываясь в песок. Буревестники меняют маршруты своих перелетов, прижимаются к берегу в ожидании шторма. Эти способности объясняются их чувствительностью к изменениям окружающей среды, таким как атмосферное давление, влажность и температура. Все эти навыки были у Клавдии.

Поэтому я могла быть спокойна за Веру под ее защитой. Клавдия умела превращаться в саму себя — точнее, в панду, но ее возможности на этом не заканчивались. В будущем она сможет превращаться в медведей различных стихий: огня, воды, воздуха и земли. Она принадлежала к классу Заклинателей, и ее главное преимущество — самодостаточность. Она могла без помощи группы одолеть практически любых монстров уже сейчас. Что же будет дальше?!

Клавдия была нашим тайным оружием — сочетанием природной мощи животных инстинктов с магическими способностями заклинателя. Ее защита обеспечивала Вере не только безопасность, но и возможность развивать свои собственные способности под надежным присмотром.

Глава 23 «Чем спокойнее человек снаружи — тем больше боли у него внутри» (Кевин Спейси)

Утром я проснулась после странного сна, который оставил у меня множество вопросов. Он был настолько реалистичным, что я помнила его до мельчайших деталей.

***

В центре комнаты стоял гроб, а рядом, на стуле, сидел мужчина спиной ко мне и плакал. Вокруг него горело множество свечей.

— Вернись! — мужчина кричал, качая головой. Я стояла как вкопанная и не могла понять, что здесь делаю. Почувствовав на себе чью-то руку, я испуганно обернулась и увидела столб дыма с темным очертанием человека, похожего на тень. Рука тени указала пальцем на плачущего мужчину и произнесла:

— Он все от тебя скрывает. Посмотри внимательно на него!

Мужчина у гроба ненадолго обернулся, но его лица я не увидела — оно было скрыто желтой маской, светившейся, как солнце. Мужчина закричал, подняв голову вверх:

— Нет, ты не могла так со мной поступить! Я не справлюсь… — Он кинулся к исчезающему гробу, упал на колени, а потом сам растворился в воздухе.

Я опять услышала голос тени:

— Ты мне нужна, Астарта! Я помогу тебе и твоему сыну. Я спасу вас!

***

Тревожный сон оставил меня в смятении. Слишком много вопросов к нему оставалось без ответа. Еще раз прокрутив его в памяти, я поняла, что нахожусь в тупике, и решила отложить разгадывание сна на потом. Потянувшись на кровати, я с грустью взглянула на решетку, установленную на маленьком окне моей комнаты. Я вспомнила, что нахожусь в тюрьме, и сегодня мой последний день здесь. План на день был прост: пойти на завтрак, встретиться с начальником тюрьмы, оформить документы и, наконец-то, стать свободной.

Дни, проведенные за решеткой, пролетели быстро. Если быть честной, мне здесь даже понравилось. Никто меня не беспокоил: на тренировки водили под конвоем, нужные книги приносили. Разобравшись со всеми делами, я отправилась в парк, чтобы обнять сына и поговорить с Клавдией о Вере. В общем, я была в курсе всех событий, так как каждый вечер общалась с детьми и друзьями по чату. Но были вопросы, которые лучше не обсуждать там до тех пор, пока не найду решения проблемы с прослушкой. Устройство Ульберта с меня снял Петрович, но предупредил быть осторожнее, так как, с технической точки зрения, это можно повторить очень быстро.

Клавдия сидела с детьми на лужайке возле фонтана. Дима увидел меня и тут же кинулся в мои радушные объятия. Следом за ним на меня прыгнул Костик и повалил на землю. Неожиданно к нам подбежала Вера и тоже крепко обняла меня. Я лежала на траве в их теплых объятиях и чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Мы еще минут тридцать обнимались, обсуждали последние события и играли. Вскоре дети побежали на игровую площадку, оставив меня и Клавдию наедине.

— Как ты? — спросила Клавдия, присаживаясь рядом.

— Держусь. Эти дни напоминали отпуск: без стресса и почти без проблем, — усмехнулась я.

— Думаю, ты хочешь узнать о Вере. Она быстро адаптировалась.

— Это радует. Хотя меня все еще тревожат Ульберт и его люди.

— Да уж… Мы регулярно тренируем ее способности вместе с Гермесом. И знаешь что? Она уже может сканировать ауры на расстоянии до десяти метров! — с гордостью произнесла Клавдия.

— Как ее прогресс по уровням? — уточнила я.

— Растем не по дням, а по часам. Посмотри на нее: у нее теперь есть класс и билд. Она Маг-Заклинатель, как я, а Валя — Воин-Охотник. Обе уже на пятнадцатом уровне. Гермес сделал невозможное, — Клавдия улыбнулась, явно гордясь результатами.

— Напомни, какого она была уровня, когда мы ее нашли?

— По-моему, девятого. Ребенка держали в лаборатории, не развивали и не тренировали. Мы проделали огромную работу.

— Отлично! Гермесу медаль, а тебе — благодарность. А то, что я просила тебя сделать, ты организовала?

— Да. Аура менялась постоянно, и он двуличная скотина. Мои чуйки тоже все просекли. Я уверена в этом.

— Понятно. Жаль. Но мне нужно еще больше фактов.

— Какие еще факты? У него дважды была фиолетовая аура — обман и ложь, и синий цвет — тревожность. А мои чуйки зверей мигали все разом.

— Я поняла. Огромное тебе спасибо. Мне пора навестить ребят. И не забудь: скоро собрание, на котором будут выступать Генерал и Петрович.

Я неспешно направилась к замку, переваривая информацию от Клавдии. В голове начал складываться недостроенный пазл, и я добавила туда еще одну картинку. Придя в номер, я услышала голоса на балконе и пошла туда.

Там сидел один Монти, хотя мне показалось, что голос Дохляка я тоже слышала. Но не суть.

— Доброго, — сказала я тихо.

— Доброго, разве? Тебя уже выпустили? И стоило это того? — Монти буквально засыпал меня вопросами.

— Стоило ли это того? Вопрос спорный. Спасение ребенка нельзя обесценивать. Так что убери свою ухмылку с лица, Монти, — сурово ответила я.

Он отпил кофе, слегка прищурился и отвернулся.

— Интересный у тебя план получается. Что теперь? — спросил он сквозь зубы.

— Теперь нам нужно действовать более осмотрительно. Ульберт непрост и явно что-то замышляет. Но у нас есть козыри в рукаве: Вера растет и развивается быстрее всех ожиданий благодаря помощи Клавдии и Гермеса.

Из соседней двери вышел Дохляк. Я тут же активировала ментальный чат и спросила:

«Ты все сделал?»

«Да, все получилось», — мгновенно ответил он.

Этот функционал радиста был невероятно удобным: можно было мысленно общаться с человеком и сразу слышать его ответы, будто читаешь мысли.

Я незаметно кивнула и села за стол.

— Ладно, Монти, хватит нам с тобой вечно мериться силами. Я не выспалась, потому что ночью приснились кошмары, так что я не в настроении выслушивать очередную порцию твоей критики, — сказала я, наливая себе кофе.

— Поделишься кошмаром? — с усмешкой спросил он.

— Нет, а то пропустишь все хорошее и умрешь злым, — с ухмылкой ответила я.

— Шутница, значит, ты сегодня? — уточнил Монти, криво улыбнувшись.

— Угу.

Позже к нам на балкон присоединились Богдан и Эрдан. Мы обсудили наши пробелы в развитии и выстроили план на вечернюю тренировку.

За вылазку в Туманный лес я продвинулась на два уровня, а в тюрьме — еще на один. Теперь мой уровень достиг 23-го.

Еще сидя в тюрьме, я ломала голову, куда распределить свои дополнительные 18 очков. Однако решила подождать до последнего дня перед игрой — зачем спешить?

Мой защитный купол сейчас был прокачан на 28 процентов, что давало три часа его работы. Все же цель у меня амбициозная: довести показатель хотя бы до пятидесяти, чтобы купол держался уже пять часов.

С броней было все в порядке — ее прочности хватало, чтобы мой щит не развалился в первые пятнадцать минут боя. К тому же у меня было развито уклонение, что постоянно выручало в схватках.

Что касается дронов, то они стали довольно мощными и могли серьезно навредить противнику. Но все же их эффективность пока ограничивалась — значения были ниже пятидесяти.

А вот с навыками меча дела обстояли куда лучше. Его показатель перевалил за 65, и схема работала на полную мощность. Это было круто: когда ребята нападали на меня, я вызывала меч, и он становился моим телохранителем, помогая защититься.

С боевыми искусствами пока все было не так гладко. Навык бокса держался на уровне двадцати, и техника «Мухаммед Али» работала всего на 32 процента. Нужно было срочно прокачать навык до пятидесяти, чтобы использовать ее в полную силу.

В целом мои показатели были отличными. Пора было идти на собрание.

Втиснувшись в переполненную аудиторию, я вместе с остальными опоздавшими заняла место у входа. Все свободные сиденья уже были заняты.

Генерал стоял в центре, а вокруг него расположилось тридцать шесть здоровенных бойцов. Это были Вратари Базы Север — элитная каста, которая пользовалась особым статусом. Они жили отдельно от нас, в своем шикарном особняке в городе, с личным спортзалом, футбольным полем и другими атрибутами роскошной жизни. Учителя приезжали к ним на дом, а их уровни варьировались от 125 до 150.

Эрдан оказался прав: ворота действительно под надежной защитой.

Но что-то меня смутило. Этих бойцов должно было быть сорок шесть, но я видела только тридцать шесть. Я стала пересчитывать еще раз.

Эрдан заметил мое замешательство и тихо прошептал мне на ухо:

— Десять бойцов, если ты помнишь, — это секретное оружие, их никто не знает в лицо, кроме Генерала. Задачи перед ними также ставит он лично. Кого-то отправляют пробраться скрытно к противнику и там осторожно устранять цели, а кого-то оставляют на нашей стороне поля — для зачистки оставшихся. В общем, их миссии строго засекречены.

«Интересно, очень интересно», — подумала я.

Генерал был доволен: все восторгались его бойцами и осыпали его комплиментами.

— Ну ладно, начнем! — сказал он, сделав жест, призывающий к тишине.

— Завтра начнется игра. Все, кто был на моих лекциях и слушал внимательно, узнали много полезного и смогут завтра показать себя с наилучшей стороны. Я в вас верю! Что важно помнить? Все в ваших руках, и мяч — в том числе.

Он улыбнулся, дождался аплодисментов и продолжил:

— Напомню про награды: забитый мяч приносит пять тысяч манк, но только если вы останетесь живы до конца игры. Как я вам говорил: забили гол — и прячьтесь. Не стоит рисковать и светиться перед носом противника, ведь главный приз делится только между оставшимися в живых. Учтите это! И, конечно же, опыт удваивается, а иногда даже утраивается! Помните это и не забывайте развивать свои навыки — для этого и создана игра. Спасибо за внимание.

Затем он повернулся к Петровичу и объявил:

— Далее слово передаю командиру Базы Север, Петровичу.

Генерал не спешил уходить. Он несколько раз поклонился, принимая многочисленные аплодисменты. Затем резко развернулся, и его бойцы тут же сделали то же самое. Все вместе они синхронно покинули аудиторию.

Петрович встал в центр зала, оглядел присутствующих и начал говорить:

— Сейчас вам всем нужно пройти в пятый ангар. Там вам выдадут браслеты с мячами. Но перед этим я расскажу про важные правила игры.

Он сделал паузу, чтобы привлечь всеобщее внимание.

— Первое правило: мяч сам по себе имеет белый цвет, и гол белым мячом приносит вашей команде один балл. Если ваш мяч уходит к противнику, он автоматически становится синим, а данные мяча обновляются и привязываются к новому владельцу. Синий мяч, забитый в ворота, приносит уже два балла команде противника. Кому приз, а кому банка варенья от бабушки!

Зал дружно засмеялся, но Петрович быстро продолжил, вновь становясь серьезным:

— Точно так же, если ваш мяч оказывается у другого игрока вашей команды, например, после вашей смерти или в случае, если вы сами передали его из-за травмы, мяч меняет цвет на желтый, но стоимость от этого не увеличивается, только обновляются данные нового владельца.

Он сделал еще одну короткую паузу, чтобы все успели осознать сказанное, и добавил:

— Для чего все это нужно? Система фиксирует общее количество мячей, но ей важно понимать ценность каждого мяча и кто именно забил гол. Это нужно, чтобы правильно распределить вознаграждения и подсчитать очки: кто заработал больше баллов, кто забил голы, сколько мячей в игре. Все данные, включая таблицы по игрокам и общий счет игры, будут транслироваться в реальном времени.

Мы слушали Петровича с напряженным вниманием, понимая всю серьезность предстоящей игры.

— Второе: если вы погибли, вернуться в игру нельзя. Эти данные сразу появляются на табло: игрок мертв.

— Третье: за территорию, отмеченную красной линией, выходить строго запрещено. Нарушение означает автоматическую дисквалификацию: игрок исключен из игры. Разметку вы увидите сразу — она отмечена лазерными линиями по всему периметру.

— Четвертое: игра длится ровно семь дней и заканчивается в 23:00 последнего дня. Вам будет выдана карта периметра, на которой отмечены полевые кухни. Помните, самообслуживание: покушали и пошли дальше. Не задерживайтесь. В первый год игры некоторые ребята просидели на кухне четыре дня подряд, пока противник уже наступал на их территорию. Учитесь на чужих ошибках!

Зал немного оживился, кто-то тихонько фыркнул.

— Пятое: в определенных местах, особенно рядом с воротами, установлены камеры. Они будут записывать самые зрелищные голы, и их увидят миллионы зрителей. Камеры отмечены на вашей карте. Если захотите, можете передать привет или поделиться впечатлениями перед объективом. Также есть дроновые камеры в небе — иногда они будут спускаться. Помашите им рукой, если захотите. Это просьба от телеканалов. Хотя сразу скажу, это необязательно — хотите, просто сосредоточьтесь на игре.

— Шестое: на карте будут отмечены точки с названием «Счет». Это специальные пункты, где можно увидеть таблицу рейтинга игроков и баллы команд в реальном времени.

— Седьмое: завтра мы играем против Базы Юг. Затем состоится игра между Востоком и Западом. Победители этих матчей встретятся в финале. Желаю всем удачи!

Закончив говорить, Петрович оглядел зал, кивнул и вышел.

Мы встали и направились к пятому ангару, который находился недалеко от парка. Внутри началась регистрация. Каждый из нас по очереди подходил к металлической рамке для сканирования.

Когда подошла моя очередь, я встала под рамку. Надо мной замерцал прозрачный купол. Несколько секунд сканирования — и на ближайшем табло появились мои данные.

— Ну что ж, — сказала я ребятам после того, как прошла сканирование. — Теперь все официально.

На экране высветились мои данные:

«Рост: 172 см, вес: 63 кг.

Дина / Человек / Воин-Паладин / Радист / уровень 23»».

Я двинулась дальше в небольшую комнату. Она оказалась совершенно пустой, только наверху висел динамик. Из него раздался механический голос:

— Встаньте в красный квадрат.

На полу, в центре комнаты, действительно был нарисован красный квадрат. Я шагнула в него.

Как только я встала, сверху с легким гулом опустились два контейнера. В одном из них я увидела белый мяч. На нем были указаны данные: 450 г, окружность 68—70 см. В другом контейнере лежал браслет. Осторожно взяв оба предмета, я услышала тот же голос:

— Положите руку на мяч. Требуется отпечаток.

Я положила ладонь на поверхность мяча. Через несколько секунд он начал светиться мягким белым светом.

— Отлично, — сообщил голос. — Вы можете убрать мяч в инвентарь. Теперь наденьте браслет на ногу для проверки его соответствия.

Я надела браслет и почувствовала легкую вибрацию. Через мгновение динамик снова заговорил:

— Все хорошо, ваши данные внесены в базу команды Север игроков Большой игры. Поздравляем!

С этим я вышла из комнаты. Через некоторое время следом за мной появился Богдан, выглядящий крайне довольным.

— А почему столько систем контроля? Даже мяч взвесили, — спросила я, глядя на него.

Богдан усмехнулся.

— Это чтобы уравнять шансы, — ответил он. — Полет мяча зависит от его веса. Никому не хочется, чтобы мяч летал слишком сильно или слабо — это может испортить игру. Плюс, это сделано для безопасности. Например, детям выдают мячи весом 300 граммов. А мне, — он хлопнул себя по груди, — дали мяч весом 600 граммов. Потому что я вешу 250 килограммов.

Он рассмеялся, а потом, немного подумав, добавил:

— А вот Дохляку, вроде твоего сына, выдали такой же мяч, как малышам. Легкий, чтобы не придавило!

Я покачала головой, усмехнулась.

— Из-за уменьшенного веса, — неожиданно вмешался в наш разговор Эрдан, — мяч приобретает особые аэродинамические свойства. Это делает его абсолютно бесполезным для забивания голов игроками с весом, например, 80—82 килограмма или 250 килограммов. Мячи разрабатываются специально под параметры игроков, но если, например, ты забрал мяч у Дохляка, то при попытке забить его в ворота он просто улетит в небо. Именно поэтому размеры ворот нестандартные, так как мячи в игре разной калибровки.

В этот момент к нам подошла Клавдия с детьми.

— Мама, мне дали мячик! Он такой красивый. Можно мы пойдем на поле и потренируемся? — с сияющими глазами спросил Дима.

— Конечно, солнышко! Идите, — с улыбкой ответила я и перевела взгляд на Веру.

Она стояла, лучезарно улыбаясь, а затем подошла ближе и шепнула мне на ухо:

— Когда ты рядом с нами, особенно с Димой, твоя аура становится розовой. Это цвет искренности, доброты и любви. Спасибо, что ты у нас есть.

Вера поцеловала меня в щеку, и дети, взявшись за руки, двинулись вместе с Клавдией к стадиону. Я смотрела им вслед и не могла сдержать улыбки. Они шли вприпрыжку, такие дружные, и на душе сразу стало тепло и спокойно.

— Ты прямо детский сад у себя в номере организовала, смотрю, — послышался за спиной голос Ясного.

Я обернулась и удивленно его спросила:

— Ой, какими судьбами?

Богдан с Эрданом при этих словах склонили головы пониже к нам, явно заинтересованные разговором. Они даже сложили уши, сделав вид, что внимательно слушают.

— Искал тебя, — хмуро ответил Ясный. — Ты же имеешь привычку не отвечать на сообщения или просто пропадать.

Он бросил недовольный взгляд на наших внимательных спутников и добавил:

— Извините, но мне нужно поговорить с Диной наедине.

Богдан с Эрданом переглянулись, но не стали спорить. Вместо этого они отступили на шаг назад, переговариваясь между собой вполголоса.

Мы побрели не спеша по парку. Я украдкой оглянулась и увидела медленно идущих следом Эрдана и Богдана.

— У тебя суровая охрана, — заметил Ясный, скептически приподняв бровь.

— Ну, в последнее время со мной постоянно что-то случается. Богдан — как мой личный телохранитель, он буквально не отходит от меня ни на шаг. А Эрдан — его сменщик, когда нужно.

Ясный только хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что-то вроде беспокойства.

— Мы с тобой так и не поговорили перед тем, как тебя отправили в тюрьму, — начал он, нахмурив брови. — Скажи мне, зачем ты снова ввязалась в разборки с этой сектой? Сначала опасная операция в Туманном лесу, а потом сразу новые подвиги! Ты рисковала всем! А если бы ты погибла?

Я почувствовала, как меня обдало холодом, но старалась сохранить спокойствие.

— Я не думала об этом и, признаюсь, совсем забыла, что мне нельзя умирать, — наконец ответила я, опустив голову. — Как сказала Клавдия, у меня синдром спасателя. А это значит, что сначала безрассудство, а только потом логика.

— Сначала думай, а потом делай, — с укором сказал он, но потом улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Кстати, твою капсулу почистили. Теперь там нет следов гена расы цемен. Я также приставил к ней охрану. И еще… Сегодня было совещание старейшин. На нем обсуждали предсказание Оракула и…

Он внезапно замолчал, нахмурившись, будто его что-то глубоко встревожило.

— И что? — нервно спросила я, чувствуя, как у меня начинают дрожать руки.

— Предсказание касается тебя и твоего сына, — наконец сказал он. — Мы думаем, что секта тоже зна...

Слова оборвались. Внезапно его всего начало трясти, как от жуткого приступа. Он попытался опереться на меня, но силы оставили его, и он бессильно рухнул на землю.

— Ясный! — закричала я, опустившись на колени рядом с ним.

Его тело застыло, взгляд стал стеклянным, а выражение лица замерло в странной маске ужаса. Казалось, он превратился в статую или мумию.

— Он живой, — наконец сказал Эрдан, подбежавший к нам и начавший осматривать его тело.

Но его взгляд вдруг резко переместился куда-то в сторону кустов.

— Что там? — спросила я, но тут же вызвала воронов и направила их в указанную сторону.

Вороны рванули в кусты, но через несколько секунд донесся какой-то глухой крик. Мое сердце сжалось, когда я получила уведомление: «Вороны уничтожены».

— Черт! — выругалась я.

— Я разберусь, — рявкнул Богдан, выхватывая меч.

Он побежал в сторону кустов, и я видела, как его массивная фигура исчезает среди ветвей. Через пять минут он вернулся, тяжело дыша, с мрачным выражением лица.

— Они скрылись, — сказал он. — Я видел двоих. Худые, словно две палки, с длинными черными волосами. Но лица разглядеть не успел — слишком быстро двигались.

Я почувствовала, как меня охватывает тревога, но взяла себя в руки.

— Что с Ясным-то? — спросила я, пристально глядя на Эрдана.

— Непонятно, — покачал головой тот, все еще сидя рядом с неподвижным телом. — Он живой, но не двигается. Как будто мумия с открытыми глазами.

Эрдан провел рукой над лицом Ясного, пытаясь что-то определить, но тот оставался неподвижен.

— Это явно что-то магическое, — наконец вымолвил Эрдан, нахмурившись. — Кто-то вмешался извне.

— Нам нужно вывести его отсюда, — сказала я, уже собираясь подняться.

— Попробуй связаться с ним через ментальный чат, — предложил Эрдан, задумчиво оглядываясь вокруг. Он кивнул в сторону Богдана, и оба направились обратно к кустам, явно намереваясь тщательно обследовать их в поисках улик.

Я сделала глубокий вдох, попыталась немного успокоиться и открыла меню профессиональных навыков. Быстро создав ментальный чат с Ясным, я мысленно обратилась к нему:

— Вы живы?

Ответ пришел почти мгновенно:

— Наконец догадалась включить чат. Кто-то мне вколол парализующее вещество. Думаю, стрельнули дротиком. У меня на экране появилась справка: «Паралич: 2 дня». Там указаны все временно недееспособные характеристики.

— Как вам помочь? — спросила я, чувствуя, как беспокойство растет с каждой секундой.

— В таких случаях лучше всего не трогать меня, — ответил он спокойно. — Обратитесь к медикам на Базе Север. Они смогут ускорить процесс выздоровления. Но главное — будьте начеку. Я слышал, как Богдан говорил о двух худых мужчинах.

— Да, они были с длинными черными волосами, — подтвердила я, оглядываясь, словно ожидая, что они могут появиться из ниоткуда.

— Похоже на Кащеев, — сказал Ясный, выдержав паузу. Его голос в чате звучал напряженно. — Они входят в состав старейшин. И, похоже, им очень не хотелось, чтобы я рассказал тебе о предсказании Оракула.

Я нахмурилась, не совсем понимая.

— Кащеи? Это что, из русских сказок?

— Ага, из них самых, — отозвался он с сарказмом. — Дина, включи голову и отнесись серьезно к тому, что я говорю!

— Я и не выключала ее! — обиженно ответила я. — Просто имя смешное.

— Смешное? — Ясный явно начал терять терпение. — Да ты понятия не имеешь, на что они способны! Это не просто сказочные персонажи, Дина. Это сильнейшие существа, обладающие магическими и ментальными способностями. Если это действительно они, то дело принимает очень опасный оборот.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тревога.

— Значит, они теперь наши враги?

— Возможно, — сказал он после недолгой паузы. — Но пока не делай поспешных выводов. Сосредоточься на том, чтобы доставить меня к медикам. И будь осторожна. Если они решили вмешаться, то явно знают больше, чем мы.

— Поняла, — кивнула я, хотя он, конечно, не мог этого увидеть. — Ясный, только держитесь, ладно?

— У меня другого выбора нет, — спокойно ответил он. — Теперь все зависит от вас.

— У нас нет всех частей этого предсказания, — продолжил он серьезным тоном. — Только фрагменты. Один из них расшифровали совсем недавно. Там говорится о Богине-демонице Астарте, которая выполнит свое предназначение.

— Про меня? — переспросила я в шоке. — Выполнит что?

Мои глаза начали лихорадочно бегать, а мысли беспорядочно крутиться в голове. Я пыталась хоть как-то осмыслить услышанное.

— Выполнит предназначение, — повторил он. — Это означает, что ты замешана во всех грядущих событиях. Возможно, я ошибся, перенесши вас сюда. Мы еще не до конца расшифровали предсказание, но работа идет полным ходом. Дина, главное — не раскрывай свою природу. Я очень переживаю за тебя. Твоя сила внутри тебя, и однажды она может вырваться наружу. А если это произойдет... не старейшины, так Алтарь уничтожит вас за нарушение законов мира Лурапис.

Я почувствовала, как мое сердце сжалось от страха.

— Может быть, нам с Димой лучше вернуться в наш мир? — предложила я, пытаясь найти хоть какое-то решение. — Там мы будем в безопасности!

— Опасность везде, — горько ответил он. — Будущее становится яснее с каждым днем...

— Мы что, должны умереть, чтобы будущее стало светлым? — резко перебила я, уже не сдерживая своего возмущения.

— Я не знаю, — признался он после недолгого молчания. — Но я вижу, что те нити, которые раньше были едва различимы, с вашим появлением стали четкими, как никогда. Я прошу тебя только об одном: не выдавай себя и тем более сына. Это все, что я могу тебе сказать.

Я молчала, чувствуя, как слезы начинают подступать к глазам.

— Хорошо, — прошептала я, с трудом сдерживая ком в горле, и закрыла чат.

Только я успела сделать глубокий вдох, чтобы немного прийти в себя, как ко мне подошел Богдан. Он остановился передо мной, явно заметив, что я что-то скрываю.

Я быстро вытерла предательские слезы рукой и заставила себя улыбнуться, хоть и понимала, что улыбка вышла натянутой.

— Что-то случилось? — спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Нет... все в порядке, — солгала я, отворачиваясь, чтобы Богдан не заметил, как я нервничаю. — Просто слишком много всего навалилось.

Он нахмурился, бросив быстрый взгляд на кусты, где до этого был Эрдан, а потом снова посмотрел на меня.

— Ты уверена? Ты как будто не здесь.

— Уверена, — перебила я его, внезапно осознав, что не могу сейчас объяснить все то, что только что узнала. — Нашли что-нибудь? — спросила я напряженно.

Богдан покачал головой:

— Ничего, кроме следов. Но мы уверены, что это были двое мужчин, как я уже говорил.

— Это Кащеи, — коротко пояснила я.

Богдан присвистнул.

— Нужно срочно доставить Ясного на Базу Север. Он парализован, но жив. Медики там смогут помочь ему быстрее прийти в себя, — продолжила я, видя, как приближается Эрдан.

Богдан кивнул и взял на руки Ясного:

Я же закрыла лицо руками, боясь, что Эрдан, так же как и Богдан, заметит мои переживания.

— Все будет хорошо. У нас все получится, — продолжила я дрожащим голосом.

— Дина, что бы тебе ни сказал Ясный, мир меняется, и конечная точка меняется вместе с ним, — взволнованно сказал Эрдан.

— Ты прав... — ответила я и упала в обморок.

Очнувшись спустя несколько минут на руках у Богдана и Эрдана, я почувствовала сильное головокружение.

— Ты как? — спросил Богдан с беспокойством в голосе.

— Жива... Просто слишком много всего навалилось сразу… — ответила я слабым голосом. И снова провалилась в темноту.

Когда я очнулась повторно, я поняла, что нахожусь в своей комнате. Голова снова закружилась, и глаза мои накрыла белая пелена. Я зажмурилась. Послышались шаги, и кто-то мягко погладил меня по голове.

— Мамуля, все хорошо?

Это был мой сын. В этот момент на меня вновь накатила паника, но я, с трудом сдерживаясь, открыла глаза. Посмотрев на него, я сказала:

— Да, любовь моя, все хорошо.

Он лег со мной рядом и уткнулся носом в мое плечо. В этот момент в комнату зашли Клавдия, Костик и Вера. Вера тут же прыгнула к нам и прижалась ко мне. Костик грустно посмотрел и спросил:

— А я?

— Прыгай, тут всем места хватит, — сказала я с улыбкой.

Мы многое поменяли в нашем номере с прибавлением семейства. У нас была одна двухъярусная кровать, на которой спали мальчишки, еще одну кроватку поставили для Веры. И два больших дивана возле балкона. Тесновато, но, кроме сна, мы в этой комнате особенно ничего не делали, так что это было неважно. Клавдия давно переехала к нам жить, и нужно было место для всех.

В этот раз все дети устроились на моем диване вместе со мной, и так мы уснули. Клавдия легла на другой диван.

Рано утром я встала осторожно, чтобы не разбудить детей, и вышла на балкон.

Прохладный утренний воздух освежал лицо, но мысли вновь вернулись к сказанному Ясным. Предсказание Оракула, наша роль в грядущих событиях — все это тяжелым грузом давило на мои плечи. Я смотрела на просыпающийся город, пытаясь обрести хотя бы крупицы спокойствия и внутренней силы.

Внезапно я услышала шорох позади себя. Из комнаты вышли ребята: Монти, Дохляк, Эрдан и Богдан.

— Ты в порядке? — тихо спросил Богдан.

— Вы что, совсем не ложились спать? Сейчас только пять утра! — возмутилась я шепотом, не отвечая на вопрос.

Я прикрыла дверь балкона, чтобы не разбудить остальных, и повернулась к ребятам, озадаченно глядя на них.

— Дежурили по очереди, — ответил Эрдан, зевая. — Ты нас сильно напугала. И еще, проверь свои характеристики. У тебя сейчас 25-й уровень.

— Что?! — я не верила своим ушам. — Два уровня сразу?! Но я же ничего такого не делала... Ну, кроме того, что уничтожила своих воронов...и упала в обморок дважды…

«Ваш уровень — 25. Этот уровень — „Премиум“. Вам предоставлено несколько бонусов на выбор.»

Я поспешно открыла вкладки, чтобы изучить обновления.

«Доступные варианты бонуса на выбор:

+100 очков;+50 очков и возможность увеличить количество дронов;+25 очков и две новые характеристики.На этом уровне очки равны баллам. Ранее накоплено: 18 очков.»Сердце забилось быстрее. Выбор был непростым.

— Монти, ты уже 26 уровня, — наконец решилась я спросить. — Когда у тебя был 25-й, «Премиум», что ты выбрал?

— У меня было пятьдесят очков бонуса, и курс тоже был один к одному. Я всё вложил в свой класс. Выбора вариантов у меня не было. А что у тебя? — ответил Монти, слегка удивлённо.

— Ээ… — промямлила я, не зная, как ответить. Открывать все карты перед ними я не собиралась.

Но в этот момент Эрдан вмешался, прервав меня.

— Каждой расе дают свои индивидуальные бонусы на этом уровне, поэтому тут нечему удивляться. Этот уровень я сам жду очень сильно. С такой возможностью можно сразу поднять навык не на два-три очка, а на десять или даже двадцать, как в случае с Монти. Из-за стоимости каждого балла это сложно делать шаг за шагом. А тут — всё по одному. Сам жду, — сказал он задумчиво.

— Мне предложили три варианта бонуса, — призналась я, скрестив руки. — Просто очки, возможность увеличить количество дронов или получить две новые характеристики.

— Три варианта на «Премиум»?! — ошарашенно воскликнул Монти.

— Я бы увеличил себе дронов, — тут же сказал Эрдан. — Пятнадцати твоих шершней недостаточно для нормальной атаки. Чтобы они могли нанести максимальный ущерб, им нужно добавить второй вид атаки. А до этого тебе, насколько я знаю, ещё далеко. Поэтому я бы увеличил их количество. Это простая математика.

— А вдруг характеристики там суперполезные? — возразил Монти, внимательно посмотрев на меня.

— На тридцать пятом уровне снова будет «Премиум», тогда можно и взять характеристики. А сейчас лучше сосредоточиться на максимальной атаке, — продолжал настаивать Эрдан.

Я задумалась, слушая их доводы. Логика была понятна, но выбор всё равно оставался за мной. И у меня было ощущение, что этот выбор окажется ключевым в ближайшем будущем.

Всё было заманчиво, но я решила прислушаться к Эрдану. Характеристики — это, конечно, хорошо, но слишком непредсказуемо, словно «кот в мешке». А вот улучшение дронов казалось очевидным выбором. Особенно с учётом того, что на премиум-уровне очки равны баллам — это давало возможность довести их до нужного уровня, чтобы они могли эффективно уничтожать противников или хотя бы обезвреживать их на какое-то время.

Я открыла вкладку и выбрала нужный бонус.

«Поздравляем! Вы выбрали: +50 очков и возможность увеличить количество дронов.

Ранее накоплено: 18 очков.

Итого: 68 очков.

Курс премиум-уровня: 1 очко = 1 балл.

Доступно баллов: 68.

Бонус по «опыту мира Лурапис»: получена новая характеристика „Регенерация“ (10) — невосприимчивость к старению, болезням, токсинам, ядам и хворям. Улучшенная регенерация: значительно улучшенный лечебный фактор и способность заживлять травмы. При регенерации расходуется мана: 250 MP/час. Процесс происходит автоматически.»

Ваш уровень: 25

Прогресс: 1/1600 | HP: 2520 | MP: 4250

Основные характеристики: Сила 77, Ловкость 62, Броня/Тело 73, Дух 41, Интеллект 44, Логика 58, Мудрость 37, Харизма 49, Благодать 64, Предчувствие 76, Регенерация 10

Закачан опыт из архива Лурапис, который был распределен по разделу «Внутренние силы»:

— Военное дело/Тактика: 45%

— Древнегреческая борьба: 35

— Меч: 70

Баллы: 68 | Курс: 1 очко = 1 балл (премиум) | Очки: 0

Так вот почему я потеряла сознание! Загружались данные из жизни Астарты в мире Лурапис. Всё стало на свои места. И это произошло как раз вовремя.

Я открыла вкладку с дронами. За время, прошедшее с прошлого обновления, они подросли естественным путём — сказывались тренировки и боевой опыт. Атака воронов достигла 31, шершней — 35, слепней — 30, прочность купола — 40.

Я вложила по двадцать баллов каждому дрону. Теперь их показатели значительно выросли, и урон стал куда серьёзнее. Оставшиеся восемь баллов ушли на «Купол». После этого я нажала на обновление:

Дроны:

— Стая стальных воронов: 10 (Атака клювом: 51)

— Гигантский шершень-убийца: 30 (Атака «Кусь-кусь»: 55)

— Слепни: 20 (Атака укусом вампира: 50)

Купол:

— Защитная полусфера: 48

Баллы: 0 | Очки в остатке: 0.

Наблюдая за обновленными характеристиками, я почувствовала удовлетворение. Теперь мои дроны стали реальной угрозой, а "Купол" обеспечивал защиту на более высоком уровне. Кажется, я сделала правильный выбор.

— Все готово, — тихо сказала я, закрывая вкладки. — Ох, ребята, как же все непросто, — я вздохнула и бухнулась рядом с ними.

— Пожалуй, сделаю я нам еще кофе. Время еще есть посидеть и поговорить до начала игры, — заявил Дохляк и ушел в свою комнату.

— Я помогу, — крикнул Богдан и поспешил следом.

Монти тоже поднялся со своего места, грациозно поклонился и с легкой улыбкой сказал:

— У меня есть некие дела, так что встретимся на игре.

Я только кивнула, наблюдая, как он выходит. Когда дверь за ним закрылась, я облегченно выдохнула. Но тут почувствовала на себе странный взгляд. Эрдан. Он смотрел на меня как-то… особенно. Его глаза выражали смесь удивления и напряженного любопытства, словно он внезапно увидел то, чего не ожидал.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот взгляд… У меня возникло ощущение, что он словно заглядывает внутрь моей головы, будто пытается разобрать мои мысли по кускам и найти что-то спрятанное.

Его взгляд становился все более сосредоточенным, почти пронизывающим, как луч сканера, проникающий в самые темные уголки сознания. Я даже почувствовала, как что-то активировалось в моих характеристиках. На вкладке мелькнуло слово «Дух».

— Все хорошо, правда? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, но что-то в нем все же дрогнуло.

Эрдан продолжал смотреть на меня, а потом, вздохнув, покачал головой:

— Не знаю… Это ты мне скажи, раз не пускаешь меня внутрь, — его голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в нем чувствовалась усталость. После этих слов он закрыл лицо руками, словно пытаясь прийти в себя.

Я почувствовала, как мое сердце забилось сильнее. Мой взгляд невольно выдал страх, который я пыталась подавить.

«Он меня читает? — мелькнула в голове паническая мысль. — Но как? Почему именно сейчас? Когда все ушли, я почувствовала себя расслабленно, но это, похоже, была ошибка. Может, это срыв? Такое случается? Господи, я же была готова… Мы так долго готовились к этой игре, все планировали, и вот настал час "Х", а я сломалась? Я больше не могу скрывать? Или это просто мое воображение? Черт… Нужно срочно взять себя в руки. Стоп, остановись! Успокойся!»

Я заставила себя выровнять дыхание, но было трудно. Эрдан опустил руки и посмотрел на меня уже менее напряженно, но в его глазах все еще читалось беспокойство.

— Ты выглядишь так, будто у тебя сейчас взорвется голова, — тихо сказал он и чуть улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку.

Я нервно рассмеялась, словно этот комментарий действительно развеял напряжение.

— Все нормально, правда. Просто... я немного нервничаю перед игрой. Вроде бы все готово, но в голове не отпускает ощущение, будто я что-то забыла.

Эрдан посмотрел на меня внимательно, но больше ничего не сказал. Лишь кивнул и отвернулся, давая мне время успокоиться.

Я глубоко вдохнула, заставляя себя сосредоточиться. Сейчас не время для слабости. Игра уже близко, и мне нужно быть в лучшей форме.

Меня всю трясло от напряжения. Справиться со всем, что происходило в последние дни, казалось невероятно тяжелым испытанием. Внутри нарастал хаос, готовый поглотить меня целиком. Надо было собраться, отбросить дурные мысли, но это оказалось куда сложнее, чем я предполагала.

Страхи не отпускали меня уже больше месяца. Каждую ночь я ворочалась, мучаясь бессонницей и тревогой. А как иначе? Я живу в мире, где стабильность давно утратила смысл, где каждое новое утро — испытание, а будущее тонет в тумане неопределенности. Эта мысль вызывала во мне неутихающий, парализующий ужас.

— Я знаю, ты сильная и справишься со всем сама, — внезапно сказал Эрдан. Голос его звучал тихо, но в нем слышалась неподдельная грусть. — Но какой ценой? Сколько будет стоить твоя жертва?

Он отвернулся, провел рукой по лицу, пытаясь стереть с него выражение боли, затем снова повернулся ко мне.

— Ты снова пытаешься закопать все это, да? Спрятать где-то глубоко внутри и забыть? Но знаешь что? Любая сильная эмоция... любое грядущее событие вытащит все это наружу. Оно разорвет твой «мешок боли» и вывернет тебя наизнанку. Хочешь ты того или нет, разобраться со всем этим все равно придется.

Его слова ударили по мне, как резонанс звона — глухо и тяжело.

— Мне так легче, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хоть внутри все дрожало. — Главное, что я могу это сделать. А когда придет время, вы будете рядом. Просто сейчас... сейчас на это нет времени.

Эрдан склонил голову, наблюдая за мной с каким-то странным выражением.

— И каков размер этого «мешка»? — наконец спросил он, слегка прищурившись.

Я отвела взгляд, чтобы не встречаться с его глазами.

— Не спрашивай. Просто будь рядом.

Я встала и подошла к перилам балкона. Утренний воздух обнимал меня прохладой, словно пытался унять бурю, бушевавшую внутри. Боль и грусть постепенно отступали, как волны, разбивающиеся о скалы. А тот самый «мешок» страхов и слез, как я привыкла, был надежно спрятан глубоко внутри. Там ему и место.

Через несколько мгновений я услышала, как Эрдан приблизился. Не сказав ни слова, он обнял меня сзади — тепло, крепко — и уткнулся носом в плечо. Жест оказался настолько неожиданным, что я на мгновение застыла, а потом расслабилась, позволив его близости успокоить меня.

— Знаю, принять свои страхи трудно, — прошептал он. Голос звучал мягко, но в нем чувствовалась стальная решимость. — Но ты не одна. Мы команда. Поддержка друг друга — наше главное оружие.

Я кивнула, чувствуя, как его слова проникают в самую глубину, задевая то, что я давно старалась заглушить.

— Спасибо за это напоминание... — тихо ответила я, не оборачиваясь. — Иногда забываю об этом посреди хаоса.

Мы стояли в тишине, наблюдая за рассветом. Прохладный ветерок перебирал мои волосы, остужая разбушевавшиеся мысли.

Впереди была Большая игра — то, к чему мы так долго готовились, то, что могло все изменить. И теперь, после этого разговора, я чувствовала себя иначе. Немного легче. Немного сильнее.

Когда вдалеке послышались первые звуки пробуждающихся детей, я поняла, что пора возвращаться. Я осторожно высвободилась из объятий Эрдана, повернулась к нему и улыбнулась — благодарно и искренне.

— Я готова.

Он кивнул, не сказав ни слова, но выражение его лица сказало больше любых слов.

Я вернулась в комнату, ощущая, как в груди просыпаются новые силы и уверенность. Сегодняшний день был важен, и я знала, что справлюсь. Вместе мы справимся.

Глава 24. Большая игра. «Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе» (Цитаты Сунь-Цзы)

Мы стояли в центре огромного поля вместе с остальными участниками. Нас было 200 игроков — команда «База Север». Все с нетерпением ждали начала Большой игры. Над нами сияло солнце, окрашивая небо в насыщенный голубой цвет. В воздухе витали предвкушение и адреналин. Каждый был настроен на победу.

Вокруг поля трибуны были переполнены зрителями. Их громкие обсуждения и аплодисменты сливались в единый гул. Нас освещали яркие прожекторы, а камеры фиксировали каждое движение.

Через четыреста километров, за Туманным лесом, находились наши соперники — команда «База Юг». Они также были окружены зрителями, камерами и атмосферой ожидания.

К нам подошел Генерал и громко произнес:

— Все готовы сражаться до конца? За каждый мяч, за каждую минуту игры? Покажем им, кто мы такие! Вперед, База Север! Кругом!

По команде мы развернулись к воротам, над которыми висел большой экран. Раздался громкий сигнал, и на экране появились цифры обратного отсчета. Затем возникли двое ведущих.

Худощавый мужчина в черном костюме с бабочкой, оживленно жестикулируя, произнес:

— Большая игра — это ежегодное событие, которое объединяет тысячи участников и зрителей. Это не просто соревнование, но и традиция, сближающая людей разных возрастов и интересов. Команды готовятся к игре с огромным энтузиазмом, тренируясь месяцами, чтобы продемонстрировать свои навыки и командный дух.

Он сделал паузу, а затем продолжил:

— Эта игра — не только демонстрация силы и смекалки, но и праздник, который дарит незабываемые впечатления. Все действия игроков фиксируются камерами, а результаты мгновенно отображаются на экранах, чтобы зрители могли видеть динамику событий.

Зрители взорвались аплодисментами, а мы, игроки, почувствовали, как напряжение и волнение нарастает. Большая игра начиналась.

В этот момент подключился второй соведущий — более упитанный мужчина с широкой улыбкой и большими рыжими усами.

— Эту игру будем освещать мы, ваши ведущие: Толик, — он с гордостью указал на себя, — и Болик! — добавил он, делая жест в сторону своего напарника.

Худощавый ведущий, по имени Болик, улыбнулся и с энтузиазмом продолжил:

— Мы будем вместе с вами наблюдать за самым захватывающим шоу! И, поверьте, друзья, оно не закончится через час, через два — оно будет длиться целых два месяца!

Его слова вызвали удивление в толпе. Толик, заметив это, театрально развел руками и, широко улыбаясь, добавил:

— «Что так долго?», — спросите вы.

Публика рассмеялась, а затем раздались аплодисменты. Толик кивнул, словно принимая овации, и продолжил:

— Семь дней будет длиться первая игра! Затем — перерыв. Уборка территории, профилактические работы техников, строительные задачи и многое другое. Мало ли, что могли оставить после себя предыдущие команды!

— Однако... — Болик прищурился, глядя на зрителей, — уборка займет целых две недели.

— А потом начнется вторая игра! — подхватил Толик. — Ну а после нее — снова перерыв, и наконец, грандиозный финал!

Он сделал паузу, чтобы дать зрителям переварить информацию, а затем с улыбкой добавил:

— Но не переживайте, друзья! Все эти два месяца будут настоящим праздником! Вас ждут выступления самых популярных артистов, развлекательные шоу, цирковые представления, ярмарки, лотереи богов и множество других сюрпризов, подготовленных специально для вас.

— А наши режиссеры, — продолжил Болик, — будут круглосуточно работать над созданием видеороликов с участием игроков. Мы с Толиком будем подводить итоги, а табло будет показывать все результаты в режиме онлайн.

— А самое главное, — снова вступил Толик, — на огромном экране вы сможете увидеть трансляцию игры с высоты птичьего полета!

Он сделал эффектную паузу, а затем, оглянувшись по сторонам, спросил:

— Ну, а кто тут у нас сегодня?

Толпа оживилась, и зрители стали выкрикивать названия команд и поддерживать игроков аплодисментами. Атмосфера накалялась, предвкушение становилось все сильнее.

— Сегодня мы начинаем следить за первой игрой! — объявил Толик, его голос звучал громко и уверенно. — На арене сойдутся команда Север и команда Юг!

— Игроки команды Север будут отмечены на карте синим цветом, а команда Юг — желтым! — добавил Болик, жестом показывая на экран.

Зал взорвался аплодисментами.

— Шоу начинается! — хором провозгласили ведущие, их голоса перекрыли шум зрителей.

На огромном экране в этот момент показали ворота команды Север. За ними — строй в тридцать шесть бойцов. Гарнизон Генерала. Хранители Базы Север.

Их сине-белая форма горела под софитами: чистые линии, глянец брони, посадка — как с иголки. Ни складки, ни суеты. Передовые технологии, доведённые до лоска.

Мы стояли рядом — почитай, голые, безо всякой защиты, — и контраст бил по глазам. Они — единый кулак. Мы — наспех собранная толпа. Кто-то видел соседей впервые, кто-то знал друг друга понаслышке. В их тени мы выглядели теми, кого гонят на прорыв — заткнуть брешь собственными телами. А им? Им всю неделю отдыхай: жди, пока до рубежа доковыляют единицы выживших.

Снаряжение северянам собирали лучшие инженеры Базы. Не просто одежда — вторая кожа для боя: защита, удобство, выверенная до миллиметра функциональность.

Ядром комплекта была умная броня. Гибкая, вязкая на удар ткань сама считывала угрозу и перестраивалась в доли секунды — твердела там, куда приходился удар.

У части бойцов поверх брони шли экзоскелеты. Лёгкие рамы, жёсткие сочленения. Они разгоняли шаг, усиливали рывок, снимали усталость. Человека в таком каркасе так просто не свалить.

В подкладку были вплетены биосенсоры. Невидимые нити мерили пульс, давление, дыхание, уровень напряжения — и гнали поток данных в штаб без пауз и сбоев.

Под низкий, нагоняющий дрожь перебор струн камера медленно пошла вдоль строя. Лицо за лицом. Подбородки вздёрнуты. Взгляды — в одну точку. Плечи расправлены. Трибуны замерли. Тысячи людей подались вперёд, забыв выдохнуть.

Затем объектив рванул к центру — к главной трибуне. Ударили прожекторы. Пятно белого света выхватило ведущих, отрезав их от темноты.

Рядом вспыхнула таблица Севера. Тридцать шесть строк. Тридцать шесть фамилий. Пока — ровные нули напротив каждой. Отсчёт ещё не начался.

И тут же — резкий переход. Юг.

Гарнизон южан держал строй не хуже. Спина к спине. Шаг в шаг. Ни лишнего движения. Ярко-жёлтые пластины с чёрными поперечными полосами резали глаз на сером бетоне базы. Дерзко. Броско. Навзрыд.

Экипировка южан почти повторяла северную, но смотрелась иначе — резче, злее, с нажимом. От каждого бойца веяло силой, перед которой хотелось отступить на шаг. Литая решимость, вбитая в саму стойку.

Камера прошлась по их лицам. Ни суеты, ни бравады — спокойная, холодная сосредоточенность. Люди, которые уже всё для себя решили. Затем кадр вернулся к центру: ведущие подобрались, готовые огласить первые условия игры.

Меня всё ещё потряхивало. Дрожь сползла в колени, и ноги сделались чужими, ватными. Рядом стоял Эрдан — и ладонь сама, без спроса, потянулась к его руке. Пальцы нащупали его пальцы. Он сжал их сразу, крепко, без тени колебания, будто переливал в меня часть собственной твёрдости.

И что-то отпустило. Тепло разошлось от ладони вверх, по запястью, к плечу. Плечи опустились. Дыхание выровнялось само собой. Тревоги, что грызли меня неделями, разом притихли — убаюканные этим молчаливым рукопожатием, которое говорило больше любых слов.

По коже пробежало лёгкое покалывание, будто сквозь меня прошёл слабый ток и вымыл всё лишнее. На один вдох я перестала бояться.

— Спасибо, — выдохнула я и подняла на него глаза, благодарно.

Потом перевела взгляд на своих. Дохляк что-то жарко доказывал Клавдии, рубя воздух руками, — казалось, ещё немного, и он взлетит на этих жестах. Богдан стоял особняком, сведя брови к переносице. Вокруг него с визгом носилась детвора, гоняя в салки, задевая его на бегу, — и, судя по тому, как дёргалась его челюсть, это выводило из себя.

Монти, по обыкновению, запаздывал. Я уже начала грызть губу, стрелять глазами по толпе — и наконец выхватила его: он нёсся к нам, запыхавшись, со сбитым дыханием, но с таким упрямым лицом, будто от этого рывка зависела его жизнь. Наши взгляды встретились. Я укоризненно качнула головой. Он виновато развёл губы в улыбке — мол, виноват, исправлюсь.

В тот же миг на огромном экране возник вид сверху, с высоты птичьего полёта. Камера охватила всё поле разом. Игроки рассыпались по нему бессчётными точками — живое, зыбкое море, что колыхалось и перетекало с края на край.

Потом в кадре снова появились ведущие.

— А теперь — на главный экран! — с жаром объявил Болик. — Видите эти крохотные точки? Это игроки. С одной стороны — двести тридцать шесть. С другой — ровно столько же, двести тридцать шесть. Но и это не всё! Где-то там прячутся ещё двадцать скрытых игроков. Рассеяны по углам — а может, уже засели в Туманном лесу и поджидают вас, кто знает? На то они и скрытые — на карте их нет!

— А вот точки защитников — куда крупнее! Гляньте-ка! — подхватил Толик, ткнув пальцем в зону вратарей.

Затем он повёл рукой, будто раздвигал изображение на сенсорном стекле. Кадр плавно поплыл к створу ворот. И вдруг ракурс сорвался: «птица» камнем пошла вниз. Полёт оборвался в двух метрах от одного из наших вратарей — так близко, что зрители смогли разглядеть каждую чёрточку его лица.

Вратарь заметил объектив и весело махнул в него рукой. Трибуны взорвались. Гул, свист, хохот, хлопки — всё смешалось в один рёв. Воздух загудел от предвкушения: старт был уже рядом, и терпения ни у кого не осталось.

— О, да это же Колба! Держу за тебя кулаки! — крикнул Болик. Рядом с лицом вратаря всплыла плашка: титулы, награды, победы Колбы.

— А теперь быстренько пройдёмся по всем защитникам Юга и Севера, — подхватил он.

На экране замелькали лица — Север, Юг, Север, Юг. Каждого вратаря представляли публике по очереди, с именем и регалиями. Мы в этот момент оторвались от экрана и сомкнули свой круг.

— Все помнят, что делать? — спросила я тихо, но твёрдо.

В ответ — кивки. Ни одного сомневающегося взгляда.

— Я в нас верю. По-настоящему. За это время мы стали чем-то большим, чем просто отряд, — голос дрогнул, и по щеке скатилась слезинка. Я не стала её вытирать. — Вы все стали мне дороги. Каждый.

Я перевела дыхание. Горло сдавило, пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить:

— Время и люди рядом — вот что оказалось самым ценным. И наше время мы не спустили впустую. Мы пахали, мы готовились — и мы выросли. О каждом из вас я могу сказать только хорошее.

Я смотрела на их оттиски и поражалась тому, сколько мы смогли достичь за месяц.

Богдан — 23-й уровень,

Дохляк — 23-й уровень,

Дима — 22-й уровень,

Костик — 22-й уровень,

Вера-Валя — 16-й уровень,

Эрдан — 24-й уровень,

Монти — 26-й уровень,

Клавдия — 23-й уровень,

и я — 25-й.

— Да мы не просто команда — мы пушка! Заряженная, с раскалённым стволом! Ну что, доверите мне руль и права доступа к своим настройкам? — крикнула я.

— Да! — рявкнули все в один голос.

Круг взорвался: хлопки по плечам, объятия, смех. Меня стиснули с двух сторон так, что рёбра хрустнули, и я рассмеялась — легко, взахлёб. От этого тепла отпустило окончательно. Только кольнуло: Ивана и Платона с нами не было. Ещё утром их выдернул к себе Петрович — срочно, под какое-то особое поручение. Без них круг казался незамкнутым.

И тут тень упала на меня сбоку. К нам подошёл боец с рожей кирпичом.

«Роман / Человек / Воин-Стрелок / Разведчик / уровень 70».

— Опа. И шайка демонов туда же? — процедил он, меряя нас взглядом. — Пупок не развяжется играть-то?

К нему подтянулись ещё трое — такие же шкафы, тот же уровень, тот же класс. Гоготнули хором, довольные собой.

— Послала бы я тебя… — я скользнула глазами по его ухмылке. — Да вижу — ты как раз оттуда.

— О, дикая, — Роман облизнул губы, медленно, с ленцой, и шагнул ближе, плечо к плечу. — Семь дней, киска. Периметр закрыт. Я всё время буду рядом.

Я не шелохнулась. Не отвела глаз. Вросла в землю и впилась в него взглядом — лоб в лоб, не моргая. Потом шумно выдохнула через нос и закатила глаза.

— Ты всегда такой самоуверенный? Или это у тебя сезонное обострение?

Он окинул меня с головы до ног — липко, оценивающе. Его дружки за спиной давились смешками, предвкушая потеху.

— Ого, с когтями! — протянул он с издёвкой. — Ничего. Посмотрим, как запоешь через пару дней в поле.

— Посмотрим, — отрезала я и вздёрнула подбородок. — Только запомни: уверенность красит. Пока не перерастает в глупость.

Воздух между нами натянулся. Роман сощурился, будто прикидывал, насколько далеко можно зайти. Челюсти у него дрогнули.

А потом он вдруг заржал — громко, на публику, — и мотнул головой своим.

— Ладно, киска. Живи пока. Но помни — мы рядом.

Клавдия шагнула вперёд:

— Тяжело вам, бедным, без мозгов-то живётся? — Она встала рядом со мной, плечом отодвинула Романа и упёрла руки в бока.

Наши заметили перепалку и подтянулись мгновенно.

— Червь чумазый, топай, откуда пришёл, — бросил Богдан, оттеснил нас с Клавдией за спину и вырос впереди. Слева и справа к нему встали Эрдан и Монти.

— Ой-ой, побегу мамочке жаловаться, — пропищал Роман и зашёлся смехом вместе с дружками.

И тут вперёд выскочил Дима. Мой сын. Выставил перед собой маленькую ладошку и громко, торопливо выпалил что-то неразборчивое:

— Трата-та-тата! Ба-бах вам всем!

И у всех четверых волосы на головах вспыхнули алым и разом отросли до самых плеч. Громилы застыли, вытаращившись, — четыре багровые шевелюры в недоумении таращились друг на друга.

— Роман Русалкин, не пойти ли вам отсюда подальше? — сказал Эрдан, заслоняя Диму спиной от злого взгляда.

Роман ощерился. Оглядел своих — те стояли растерянно, с теми же алыми патлами. Что-то прикинул про себя, дёрнул щекой… и решил не связываться. Хотя надолго ли? Где-то в вышине ударил предупреждающий гонг — старт близко. Они переглянулись, зло и коротко, натянули шапки и растворились в своём строю.

— Псих какой-то, — пробормотал Монти, подходя. — Чего он к нам вообще прицепился?

— Неважно, — отрезала я, пряча раздражение. — Просто запомните: нас пытаются выбить из колеи. Не ведитесь.

Команда закивала. Но я видела — у всех остался на дне этот мутный, липкий осадок.

— Так, собрались! — сказала я громко, чтобы вернуть общее дыхание. — Мы здесь не за тем, чтобы слушать чужую болтовню. Мы — команда. И мы знаем, что делать!

— Да! — грянули все разом, и я почувствовала, как воздух снова начинает разжиматься.

А меня в это время царапнуло. Что-то не так. Что именно… Стоп. Дима. Его навык.

— Ну ты дал, чародей! Слова-то какие выдумал! — Дохляк хохотнул и хлопнул Диму по плечу, да так, что тот подпрыгнул. — Только в другой раз не декламируй, а бей сразу. Пока ты заклинание тянешь, тебя самого десять раз приложат.

Дима часто-часто закивал, подбородком почти касаясь груди.

— Гермес! — я развернулась, голос резанул. — Мы же снимали у него слот парикмахера!

Рядом засвистело, зажужжало. Из воздуха вынырнул виноватый, мнущийся Гермес:

— Н-ну… до двадцатого уровня слоты классов можно тасовать, как в пятнашках… Дима вчера попросился Вере причёску сделать красивую. А обратно поменять — забыли. Виноват. Признаю.

— Немедленно всё вернуть! — я почти сорвалась на крик, пальцы сжались до побелевших костяшек. — Мне нужен тот набор, что я утверждала! Как мне на него в бою полагаться?! Штрафной тебе!

— Есть штрафной! Есть менять! — пискнул Гермес и заметался.

— А штрафной — это как, простите? — вполголоса уточнил Дохляк у Клавдии, косясь на суетящегося Гермеса.

Клавдия наклонилась к его уху:

— Это без вкусняшек и без обнимашек на ночь.

— Тю-тю тебе, мелкий засранец! — ухмыльнулся Дохляк во весь рот. Гермес своими шуточками доставал его постоянно, и теперь настал час отыграться.

— Длинную палку не спрашивали, — огрызнулся Гермес, с гудением проносясь мимо, и нарочно чиркнул крылом по самому кончику длинного носа Дохляка.

— Долета́ешься у меня, муха пузатая! Найду управу, попомни! — крикнул Дохляк вслед.

— Да будет тебе, малыша обижать, — шикнула Клавдия.

— Ох, не по душе мне всё это, — проворчал Богдан, разом посерьёзнев, и прищурился вслед команде Генерала. — Это ведь его люди. И лучников там — пруд пруди. Значит, бить будут издали, навесом. В ближний бой не пустят. Туго придётся.

— Мы и не такое прошли. Это просто камешек на дороге, не больше, — я уже шагала к стартовой черте.

На экране снова возникли ведущие. Обнявшись за плечи, они повели отсчёт:

— Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один… Старт! — грянули они в один голос.

Трибуны взревели. Игроки сорвались с места лавиной. А мы — наоборот, пошли ровно, не торопясь. Вокруг творилось светопреставление: люди пихались, спотыкались, падали друг на друга, лишь бы поскорее нырнуть под сень леса. Я не сразу поняла, к чему вся эта давка.

Дохляк растолковал:

— Часть людей Генерала рванула вперёд — застолбить место под ночлег, зацепиться за горы и держать оборону. Будут класть каждого, кто сунется. Остальная свора идёт по пятам за толпой — подчищать всех на пути. Ты была права: спешить нам ни к чему. Шагаем себе спокойно. В итоге окажемся в самом хвосте — а это нам только на руку.

На деле всё было проще. Я просто хотела подстраховаться — не рваться вперёд, а приглядеться: кто как ходит, кто во что горазд, где у соперников слабина. Так мы и выгадали себе фору.

Поле игры тянулось длинным прямоугольником. Сперва смешанный лес на сотню километров. За ним — глухой Туманный лес, вдвое длиннее, двести вёрст сырой мглы. Потом снова смешанный лес, те же сто километров. И наконец — чистое поле с воротами противника, зеркало того, с которого стартовали мы. В самом Туманном лесу слева вздымались горы, справа несла воды река. Левый край, у подножия гор, мы уже прощупали — теперь глаз лёг на правый, речной. План выручить мать Костика по-прежнему держался в силе.

Мы вошли под деревья, озираясь. Я развернула карту и провела пальцем по нитке маршрута.

— До Туманного леса — около сотни километров, — сказала я. — Это часов двадцать, может, двадцать четыре хода. Пройдём с ночёвкой на полпути, как и уговаривались, — через пятьдесят километров. Выходит, часов девять до привала. Клавдия, время от времени оборачивайся мишкой и катай детвору. Душа за них не на месте.

Дети так и просияли, предвкушая верхом на панде. Дима молитвенно сложил ладошки и уставился на меня жалобными глазами — явно вымаливая покатушки сию же минуту. Клавдия с мягкой улыбкой взъерошила ему волосы.

— Потерпи чуток, зайчонок, — проговорила она, еле сдерживая смех.

В игровом мире идти девять часов гораздо проще, чем в реальном. Здесь другие возможности, силы и скорость. Конечно, усталость все равно появится, но у нас есть маги и заклинатели, которые займутся поддержанием нашей выносливости с помощью различных бонусов — это одна из их задач.

Клавдия кивнула мне, соглашаясь с планом. Я махнула рукой Эрдану, и он сразу понял, что от него требуется.

— Обзор! — приказала я.

Не теряя времени, Эрдан обратился в орла и взмыл в небо. Я тут же подключилась к голосовому чату, чтобы получить от него свежую информацию.

— Эрдан, что видишь? — спросила я, слегка убавив громкость в канале, чтобы не перекрикивать звуки природы.

— Все пока спокойно, — ответил он. — Люди Генерала ушли больше влево, к горам. Основная толпа игроков разбежалась в разные стороны. Перед нами чисто, но я вижу несколько групп, которые идут в том же направлении, что и мы.

— Держи нас в курсе, — сказала я.

Клавдия уже успела превратиться в большую пушистую панду, на которую с радостными криками взобрались дети. Дима, сияя от счастья, громко воскликнул:

— Поехали!

Все не удержались от улыбок. Даже Монти, который обычно был мрачным и сосредоточенным, слегка усмехнулся.

— Ладно, идем, — сказала я, проверяя карту еще раз. — Нам важно придерживаться плана.

В свое время я настояла на том, чтобы Эрдан выбрал слот орла, прекрасно понимая, насколько полезной окажется эта способность. Нам катастрофически не хватало информации о противниках, их перемещениях и потенциальных опасностях, а возможность наблюдать за происходящим сверху была крайне важна.

Над игровым периметром были установлены камеры, которые передавали полную картину происходящего в режиме реального времени на экраны в главном центре управления и для зрителей. Игроки подсвечивались разными цветами благодаря сигналам от браслетов, закрепленных на их ногах. Такая интерактивная карта была бы невероятно полезна и нам, но правила игры строго запрещали это — доступ к этим данным имел только штаб и зрители.

Чтобы исключить возможность связи с внешним миром, организаторы установили глушилки сигналов, так что общение между участниками было возможно только внутри игрового периметра. Нам выдали обычные бумажные карты с обозначенными местами кухонь, телепортов, счетов и расстояний. Мы сами внесли в карты наш маршрут и отметили ключевые координаты с помощью интерфейса.

— Видно маячки или просто игроков без опознавательных знаков? — спросила я у Эрдана через голосовой чат.

— К сожалению, твоя теория не подтвердилась, — ответил он, звуча разочарованно. — Я не вижу маячков. Чтобы понять, кто там из игроков, приходится спускаться слишком низко. Когда наши смешаются с противником, я уже не смогу различить, кто свой, а кто чужой. А ночью вообще не смогу помочь — орлиное зрение эффективно только при дневном свете.

— Ну ничего, я это тоже учла, — ответила я спокойно. — Мы сейчас идем правильно?

— Да, но стойте, остановитесь! — внезапно выкрикнул он, его голос стал напряженным.

Я тут же подняла руку, останавливая всех.

— Что случилось? — спросила я, внимательно вслушиваясь в тишину.

— Впереди группа, и они явно не дружелюбные. Прячьтесь, они идут прямо на вас! — предупредил Эрдан.

Мгновенно среагировав, я указала на ближайшие густые заросли справа:

— Все в укрытие! Быстро и тихо!

Клавдия, все еще в облике панды, аккуратно помогла детям спуститься с ее спины, и мы поспешили спрятаться в зарослях. Сердце забилось быстрее, но я старалась сохранять хладнокровие. Теперь мы зависели от наблюдательности Эрдана и его способности предупредить нас о малейшей угрозе.

Эти жесты руками, а также голосовые команды я заставила всю команду выучить наизусть. Это была моя обязательная мера предосторожности. В свое время я пересмотрела множество фильмов и изучила разные тактики, которые могли пригодиться в условиях игры. Наша задача состояла в том, чтобы усвоить несколько стратегий, позволяющих действовать слаженно, быстро и эффективно, особенно в сложных ситуациях.

Я настояла на том, чтобы все были начеку, сохраняли тишину и не отвлекались. Ребята знали, что я постоянно на связи с Эрданом, и внимательно следили за моими сигналами. У каждого была своя четко определенная роль и команда для выполнения определенных действий. Это я ввела специально, чтобы избежать путаницы во время боя и оперативно реагировать на возникающие угрозы. Например, команда «Обзор» для Эрдана означала, что он должен трансформироваться в орла и немедленно доложить обстановку сверху.

Я серьезно относилась к своей роли лидера команды и осознавала всю ответственность. Именно я убедила всех присоединиться к игре, уверяя в том, что мы сможем достичь успеха. «Мы сила», — говорила я, и теперь несла ответственность за свои слова. Мама с детства учила меня держать слово и быть ответственной за свои поступки. Она строго наказывала меня за ложь, и это быстро отучило меня от пустословия. Я научилась говорить только по делу и стараться всегда выполнять обещанное.

К любой поставленной задаче — жизненной или рабочей — я подходила с четким планом. Для меня каждая проблема всегда имела множество решений, и хотя бы одно из них до безобразия оказывалось простым! Главное — искать варианты и не бояться ошибок. Ошибка, на мой взгляд, — это не трагедия, а ценный урок. Она показывает, как не нужно действовать, и дает возможность улучшить стратегию.

Когда опасность миновала, мы продолжили движение. Через два часа Эрдан снова вышел на связь:

— Слева от вас трое игроков. Я спущусь и посмотрю, кто это, — сообщил он.

Я подняла руку, подавая команду «стоп». Все мгновенно замерли, затаив дыхание в ожидании.

— Все нормально, идите дальше, — доложил Эрдан спустя несколько минут. — Эти трое уже ограблены и убиты. Их тела скоро исчезнут.

Я кивнула, давая знак продолжать движение. Атмосфера была напряжённой, но мы двигались вперёд, не теряя концентрации.

Мы продолжили путь, внимательно прислушиваясь к указаниям Эрдана. Его орлиное зрение помогало избегать ненужных столкновений, а сам он периодически спускался к нам, чтобы Дохляк пополнял его ману для дальнейших полётов. Это было важно: оставаться без разведки сверху в такой игре означало действовать практически вслепую.

Когда мы наконец добрались до точки «Счёт», сразу же занялись изучением текущих данных игры.

— Ничего себе, у команды Север уже тридцать пять выбывших, а у команды Юг — пятнадцать. И до вечера ещё далеко, — заметил Дохляк, глядя на рейтинг. — И только двое из наших дисквалифицированы за выход за периметр, остальные убиты. Кто-то уже собрал тридцать три мячика. Если дисквалификация, то минус мяч, верно?

— Точно, — кивнул Монти, задумчиво разглядывая экран. — Нам стоит продолжить путь: скоро стемнеет, а нам нужно добраться до нашей точки и устроиться на ночлег.

Мы вновь двинулись вперёд, не теряя времени. Около девяти вечера наконец вышли на небольшую поляну, которую ещё вчера заранее определили для ночлега. Переночуем — и снова в путь. Через девять часов окажемся на второй запланированной точке возле Туманного леса. Это место было удобно для реализации нашего плана.

План был чётким и продуманным. После второго ночлега мы разделимся на две группы. Первая отправится на спасательную операцию в Туманный лес — нужно найти и вызволить маму Костика. Вторая, тем временем, займётся доставкой мячей через горы, избегая столкновений с противником. Согласно нашему расчёту, обе группы должны встретиться на заранее согласованной точке у выхода из Туманного леса. Оттуда мы вместе направимся к воротам Базы Юг, чтобы завершить этап игры.

На бумаге всё выглядело просто, но я прекрасно понимала, что в реальности всё будет гораздо сложнее. Ночью нам предстояло отдохнуть, накопить силы и морально подготовиться к завтрашнему дню. Впереди нас ждали напряжённые часы, и я отчётливо осознавала, что лидерская ответственность полностью лежит на мне.

— Так, ребята, разбиваем лагерь, — скомандовала я, окинув взглядом команду — измотанную дорогой, но всё ещё собранную и готовую идти дальше. — Завтра нас ждёт тяжёлый день, нужно как следует отдохнуть.

Дети держались на удивление стойко — весь долгий переход они прошли без единой жалобы. Единственное, что выдавало их утомление, — тоска, изредка проступавшая на лицах. И тогда Клавдия, будто чувствуя это, обращалась в панду, и малыши тут же с радостным визгом карабкались ей на спину, забывая про усталость. Впрочем, всё это были сущие мелочи. Как позже призналась сама Клавдия, в медвежьем обличье ей самой было куда легче: она ощущала себя сильнее и выносливее, и дорога давалась проще.

Мы быстро поставили палатки, развели небольшой костёр. Усталость брала своё, и все с облегчением присели у огня, наслаждаясь его теплом и тишиной наступившего привала.

Потом как-то само собой получилось, что мы все сгрудились в детской палатке, слушая сказки Эрдана. Вечер историй пролетел незаметно, и каждый разошёлся по своим делам. Детям и Клавдии — сладкий сон, Дохляку — книжка и ещё час почитать возле детской палатки, заодно охраняя её от комаров. Нам с Богданом — потрепаться часок-другой, а вот Эрдану и Монти — дежурить и обходить периметр, защищая наш лагерь от нападений.

Сидя у костра с Богданом, мы тихо переговаривались. Несмотря на усталость, сон никак не шёл.

— А Эрдан меня приятно удивил, — задумчиво покачал головой Богдан. — Надо же, как виртуозно он рассказывал детям сказку! Проходил мимо, услышал их заливистый смех — и сам не заметил, как заслушался, будто вновь стал ребёнком. Даже позабыл, что малышам давно пора спать, а мне — выбираться из палатки.

— Он эльф, ему ли не владеть искусством красивых историй, — тихо усмехнулась я. — Я и сама слушала его, не отрываясь.

Не успела сойти с моих губ тёплая улыбка от воспоминания об этом уютном вечере, как вдруг по спине пробежал ледяной озноб. Грудь сдавило смутное, необъяснимое предчувствие беды. Я медленно поднялась с бревна и впилась взглядом в густую лесную тьму, где мрак казался особенно плотным и вязким.

Из этой тьмы выступил Монти. Один. Эрдана рядом не было. Он шёл тяжело, опустив голову, будто на плечах его лежала неподъёмная ноша. За поясом тускло поблёскивали кинжалы, и лезвия их были обагрены свежей кровью. При виде этого сердце моё болезненно сжалось, а во рту пересохло.

— Ничего личного. Просто работа, — глухо бросил он, заметив мой испуганный взгляд. — Всё будет быстро.

Не успела я и вздохнуть, как он оказался возле Богдана. Короткое, почти неуловимое движение — и огромный орк рухнул наземь как подкошенный, а из перерезанного горла хлынула алая кровь, жадно впитываясь в траву. Я в ужасе метнула взгляд к палатке, где только что лежал Дохляк с книгой в руках, — теперь его безжизненное тело завалилось на бок, и по шее стекала тёмная струйка, оставляя за собой жуткий кровавый след.

— Клавдия и дети? — спросила я, из последних сил стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдал охватившего меня ледяного ужаса.

— Я не чудовище. Яблоки уже сделали своё дело, — нервно бросил Монти, и в его глазах на миг мелькнуло что-то похожее на вину. Он медленно, неумолимо шагнул ко мне.

И тут в памяти всплыла картина: как перед сном он с такой ласковой улыбкой раздавал детям румяные яблоки, что никому и в голову не пришло заподозрить неладное. Значит, теперь моя очередь.

— Так ты скрытый агент Генерала? — неожиданно спросила я, позволив себе лёгкую, почти беззаботную улыбку.

Монти замер на полушаге. Удивлённо уставился на меня, нахмурился — и его черты мгновенно ожесточились.

— Догадалась. Умная, — процедил он сквозь зубы. — Где я прокололся? У тебя десять минут. Потом мои люди придут за вашими мячами, и тебе останется лишь уснуть — и наслаждаться игрой по ту сторону экрана, уже как зрительница.

— Ну, раз время у меня ещё есть, отвечу коротко, — быстро парировала я, стараясь не думать о нарисованном им будущем. — С самой первой нашей встречи я знала: ты не тот, за кого себя выдаёшь.

Я не сводила глаз с его лица, отслеживая каждый мускул, каждую тень эмоции.

«Ого, лобные мышцы дрогнули вверх... буквально на долю секунды, — отметила я про себя и едва сдержала торжествующую усмешку. — Кажется, я только что отсрочила собственную смерть. Он точно не прикончит меня, пока не выведает всё до конца.»

Я неспешно опустилась на бревно, скрестила руки и подняла на Монти бесстрашный, чуть дерзкий взгляд. Голос мой звучал ровно, без единой дрожи:

— Ты начал наше знакомство с гипноза. Я ему не поддалась, но разыграла всё так, будто твой приём сработал безупречно. Я почувствовала твои попытки проникнуть в сознание и распознала вшитые в гипноз установки: «Ты мне доверяешь и примешь в команду». Это было слишком топорно, слишком очевидно. И тогда мне стало по-настоящему любопытно: кто ты такой на самом деле? Зачем тебе я? И зачем тебе команда, которой на тот момент ещё даже не существовало? Я решила подыграть — позволить тебе верить, что трюк удался.

Монти медленно опустился напротив меня, уложив ладони на рукояти кинжалов. В его глазах вспыхнул холодный блеск, но отвечать он не торопился — и тогда заговорила я.

— Меня с самого начала насторожило, что к едва собранной группе вдруг напросился воин-ассасин сто двадцатого уровня, — бросила я, не сводя с него пристального взгляда. — С чего бы матёрому бойцу напрашиваться к новичкам без видимой выгоды?

Его бровь едва заметно дрогнула, тело напряглось, но он по-прежнему хранил молчание. Не давая ему времени на оправдания — да они меня и не интересовали, — я продолжила:

— На твоём пальце кольцо с тем же камнем, что и в моём кулоне. Только твой — третьего уровня, слабенькая реплика. Такой камень позволяет скрывать истинный уровень и подменять профиль, выдавая себя за кого угодно. А мой, в кулоне, — двести сорок первого. Он, помимо прочего, наделяет способностью видеть скрытое, то, что остаётся незримым для обычных глаз. Разумеется, я держала это при себе.

Я выдержала крошечную паузу, наблюдая, как каменеет его лицо.

— Я не стала препятствовать твоему появлению в отряде — мне было куда интереснее понять, зачем ты к нам прибился. Поначалу я даже заподозрила сговор между тобой и Богданом — вы ведь присоединились одновременно, и это выглядело подозрительно синхронно. Но вскоре всё встало на свои места: ты просто использовал его. Транслировал через него свои видения. Как тогда — с заранее выбранной точкой для ночёвки, которую Богдан так уверенно предложил.

Монти слушал молча, не шелохнувшись, но каждая линия его позы выдавала внутреннее напряжение — натянутая струна, готовая лопнуть.

Я не останавливалась:

— А потом ты допустил промах — обмолвился о своей расе. Одной неосторожной фразой ты выдал куда больше, чем хотел. С того момента я и начала присматриваться к вам куда внимательнее — изучать вашу расу, ваши повадки, ваши слабые места.

— Гипноз и жертва... — пробормотал Монти, опустив голову. В голосе его впервые прозвучала растерянность.

— Именно, — кивнула я, не отрывая взгляда от его лица. — Я подыгрывала тебе, делала вид, что ничего не замечаю. А на деле всё проще некуда: ты гипнотизируешь свою жертву, прежде чем сожрать её.

Монти привстал, словно готовясь что-то возразить, но осёкся на полуслове. Медленно опустился обратно, глаза его сузились, а взгляд сделался тяжёлым и давящим, как свинцовая туча.

— Я разговорилась с Шелли, таханкой с рынка, — продолжила я, не оставляя ему ни мгновения на передышку. — Вы, таханцы, не просто так избегали сотрудничества с людьми. Вы боялись разоблачения — боялись, что ваши дела вылезут наружу, как это случилось с вампирами. Информация о подлинной природе вашей расы не должна была просочиться любой ценой. Вы это прекрасно понимали, но понимали и другое: открытый отказ от сотрудничества вызвал бы подозрения. Поэтому вы пошли на хитрость — согласились торговать, только торгуете не собственным товаром, а барахлом гномьего производства, прикрывая им настоящую свою деятельность.

Я позволила себе короткую паузу, давая ему время переварить сказанное. Затем продолжила:

— И ещё одна деталь не давала мне покоя: почему вампиры так доверяют таханцам? Почему делятся с вами своими секретами? Может, потому что промышляете вы одним и тем же? Может, потому что ты, Монти, вовсе не с Земли, как мы с ребятами? Ты не получил чужую, незнакомую расу, как Богдан, Эрдан или Клавдия. Таханец — твоя суть с рождения. Ты коренной житель Лураписа. Так? И не потому ли ты отказался идти к сновидцу Лари на аудиенцию? Побоялся, что он заглянет слишком глубоко и раскроет твою истинную сущность?

Глаза Монти налились густым, кроваво-красным светом, но я не позволила себе замолчать. Не сейчас. Не на этом слове.

— Прямо в эту минуту таханка с рынка и парочка знакомых тебе вампиров уже сидят под арестом, — холодно произнесла я. — И они рассказывают Петровичу очень любопытные подробности.

В этот миг Монти смотрел на меня с нескрываемой свирепостью — его тело уже начало ломаться, вытягиваться, оплывать, превращаясь в огромную, лоснящуюся анаконду. Глаза вспыхнули раскаленными углями, налились тяжелой, удушающей яростью. Я прекрасно понимала, что ему хватит считанных секунд, чтобы покончить со мной — на совместных тренировках я не раз убеждалась, насколько он быстр и смертоносен. И всё же не позволила страху отразиться на лице.

— Ах ты... — прошипел он, склоняясь ко мне. В его голосе клокотали угроза и бешенство.

Но в этот момент из глубины леса донеслись голоса.

Монти замер на полудвижении, резко обернулся, прислушиваясь, а затем — словно по щелчку — вернул себе человеческий облик, снова став прежним.

Из чащи вышла вооруженная группа — человек десять, не меньше.

— О, Монти, — раздался насмешливый, до боли знакомый голос. — Приберёг для нас эту киску на закуску? — выкрикнул Роман.

Тот самый, что перед началом состязаний пытался втоптать нашу команду в грязь. Он был в своей неизменной шапке, а за его спиной маячили трое его дружков. Остальных я видела впервые.

Монти коротко кивнул подходящим товарищам, но его полный ненависти взгляд тут же вернулся ко мне. Он шагнул ближе и заговорил быстро, торопясь, пока остальные не подошли на расстояние слышимости:

— Один вопрос. То, что я не тот, за кого себя выдаю, — ладно, допустим, ты раскусила сразу. Но в самом начале ты обмолвилась кое о чём, и это не даёт мне покоя куда больше, чем вся история про вампиров и мои таханские корни. Когда именно ты поняла, что я — агент из секретного отряда Генерала?

Я выдержала неспешную, расчётливую паузу, давая тишине поработать за меня, а затем спокойно ответила, медленно подняв одну руку вверх:

— Пазл сложился в целую картину. Последняя деталь — твой браслет. Он отключён с самого начала игры. Упс.

Монти широко распахнул глаза — так, словно из-под ног разом выбили землю. Его взгляд лихорадочно заметался по сторонам, будто он искал подтверждение внезапной, страшной догадке. Затем он снова уставился на меня и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Значит... ты...

Договорить он не успел. Тело его вдруг обмякло, будто из него разом вытянули все кости, и он рухнул на землю. В тот же миг повалились и все его товарищи — один за другим, беззвучно, как подкошенные. Лес мгновенно погрузился в зловещее, мертвенное безмолвие.

Я медленно опустила руку, которую всё это время держала поднятой. На моих губах проступила лёгкая, спокойная улыбка. Всё шло по плану. По моему плану.

Конец первой книг.

Продолжение — Астарта. Познание. Книга 2