Ассоциация для белого цвета

Глава 1

Я отношусь к этой работе, как большому драбблу, написанному в порыве вдохновения. Внезапной идее, поэтому не удивляйтесь если все кончится на самом интересном или что-то будет непонятно.

Приятного чтения...

...

Что такое страх?

Это часть защитного механизма с помощью которого человечество до сих пор осталось в живых, а не умерло из-за того же любопытства.

В общем… Если обобщить, а не растягивать, как это любят людишки, которые пытаются дать ответ на то, что же страх своими жалкими попытками описать его. Не, вы только послушайте: «В то же мгновение меня охватило противное чувство. Оно заставляло замереть на месте и не двигаться в то самое время, как все мои инстинкты били тревогу. Они требовали бежать, но я даже пальцем пошевелить не мог. Мое горло сдавило противным спазмом, пока это самое чувство невидимыми щупальцами буквально оплетало все мое естество…»

Смешно. Ну, или по крайней мере ей так казалось. Было немного сложно сложить свое мнение о чем-то что человек никогда не испытывал. Именно поэтому она даже не изменившись в лице, прогуливалась по улочкам уже мертвого клана Учиха. Её клана.

«Химе мертвого клана» или «Последняя из Учиха»… Она была готова поспорить на то, что именно такие или похожие прозвища прилипнут к ней в не таком уж далеком будущем. На ровне с «Белая ворона Учиха» и «Призрак Учиха»

***

Итачи погрузил Саске в гендзюцу, как услышал чужие едва слышные хлопки сзади него. Повернувшись со всей доступной ему скоростью, он увидел свою собственную имото. Она равнодушным взглядом смотрела на лежащего у его ног отото и труп какого-то соклановца неподалеку. Это создавало впечатление, что данная картина нисколько её не удивляла. Скорее наоборот, она бы удивилась, если бы это не произошло.

Он уже был готов действовать, как она прикрыла глаза и на грани слышимости прошептала:

— О, ками-сама, за что мне такое наказание? — при всем при этом она нисколько не изменилась. Но у него создалось впечатление, что она была похожа на всемирного мученика.

- … — Прежде, чем он попытался хоть что-то сказать его перебила поднятием руки.

— Перед тем, как ты начнешь вешать лапшу на уши, ответька на один единственный вопрос, братец: Ты позаботился о телах или они, как и этот бедный валяются неприкаянными трупами?

Этот вопрос выбил его из колеи, но по всему видимому его молчание послужило ответом для девочки напротив него.

— О, ками-сама, мой брат — идиот! — подняв очи к небу, где сияла полная луна сказал ребенок, но будто подумав о чем-то другом, она наигранным ужасом, читавшимся во всей её позе, произнесла. — Только не говори что это было частью уговора?

В этот самый момент Итачи, готовый приставить свое вакидзаси к горлу своей имото, подскользнулся. Не уклонись та от лезвия и все. Не было бы у него младшей сестры.

— Ты, наверное, сейчас хочешь спросить откуда? — вздернув одну бровь, буквально с языка сняла маленькая химе клана Учиха у молодого гения.

Расплывшись в снисходительной улыбочке в ответ на чужой кивок она ответила:

— Временами взрослые такие наивные. Даже не понимают, что вести важные разговоры при детях не самая лучшая идея. Было несложно догадаться о вариантах возможного исхода.

— Ты расскажешь об этом Саске? — нахмурившись, когда его попытки погрузить младшую сестру в иллюзию провалились, поинтересовался Учиха.

— Давай заключим сделку, Ита-нии. — заправив белоснежную прядь за ухо и легкомысленно улыбнувшись, предложила маленькая химе.

— Сделку? И какую же? — нахмурился молодой гений.

— Я не расскажу Саске правду стоящую за сегодняшней ночью, но и не буду отрицать, если он таки додумается о всем самостоятельно. — закинув в рот конфету, сказала девочка.

— А взамен? — будучи на стороже поинтересовался парень.

— Ты поможешь мне прибраться за тобой. — будто и не о недавно живых людях говорит, сказала маленькая химе. — Видишь ли будет очень и очень обидно, если наш геном попадет не в те руки. Подумай сам, если Хокаге не воспользуется ситуаций, то где факт, что кто-то из его приближенных не сделает подобный финт ушами?

-…

— Думай быстрее у нас не так много времени. Тебе ещё «секретное задание» сдавать. — саркастично улыбнувшись, проговорила она, после того, как не получила какого либо ответа.

Подумав над этим предложением где-то с минуту и найдя его вполне логичным он спрятал свое вакидзаси в ножны, кивнув.

— У нас теперь общий секрет, Ита-нии! — радостно улыбнувшись, сказала девочка, сделав несколько теневых клонов, технику которых она подсмотрела у кого-то из взрослых, что сразу же разбежались, делать свою работу, пока их создательница отправилась к ближайшему трупу. — А теперь давай поторопимся. У нас не так много времени осталось. — Вместе с этими словами в красном пламени сгорает первый, но не последний за сегодня труп, вызывая удивления у Итачи. Ведь обладательница этого пламени даже ручных печатей не складывала для того, чтобы оно появилось.

***

Несколько часов спустя…

— Фух… Наконец закончили. — устало вздохнув, после проделанной работы, сказала девочка, встретившаяся с братом недалеко от выхода из квартала.

Ещё недавно нормально выглядевшие трупы клана Учиха были сожжены до хрустящей корочки. Этот вид заставил бы ужасаться обычных людей, но вместо того, чтобы чувствовать вину за содеянное, беловолосый ребенок сонно моргал, обнимая на прощанье своего старшего брата. Нельзя было увидеть и капли раскаяния на белокуром личике.

- …

— Можешь не тратить попусту силы. Я все равно отрублюсь сразу стоит только клонам развеяться. — помахав на прощанье Итачи сказала девочка, направившись в сторону, где валялся её второй брат. В последний раз, когда она его видела тот был в полном здравии, если не считать наложенной на него иллюзии. — Ками-сама, мой брат идиот, но по крайней мере не с большой буквы. — едва слышно прошептала девочка, что заставило дёрнуться глаз у молодого гения.

В эту ночь его эмоции были подобные поездке на американских гонках, которых в этом мире не существовало. В особенности сильно это было рядом с его миленькой маленькой имото, решившей, как она сама сказала «действовать по ситуации».

Глава 2

«Бля!» — была первая мысль, после того, как она обнаружила себя неизвестно где. Вторая же была:

«Бля! Неужто снова попала?» — была вторая её мысль после того, как она обнаружила изменения в собственном теле.

А третья:

«Так и знала, что не нужно было лезть в тайную семейную библиотеку, поддавшись любопытству.» — Как итог она наткнулась на странный свиток, который после попадания на него крови, засветился странный голубоватым свечением.

Тяжко вздохнув, уже который раз, она осмотрела себя куда пристальнее, уделяя особое внимание деталям на которые не обратила абсолютно никакого внимания в первый раз. На ней была та же одежда, которую она носила до сего инцидента, а значит это просто её тело внезапно помолодело с восьми до четырех. Впрочем, теперь та была для неё слишком велика. Домашняя футболка, которой она раньше пользовалась скорее, как ночной рубашкой, чем одеждой для повседневного ношения, вполне могла сойти за платье. Вот только не стоило светить клановым моном до выяснения дальнейших обстоятельств.

Само собой в невидимый список добавились пункты: еда, вода, одежда и информациия. Эти пункты явно были не последними.

***

Пол года спустя…

— Ей! А ну пустите! Отпустите, говорю! — возмущалась я, будучи пойманной каким-то мужиком с моном клана Учиха на одежде.

И чего прицепился спрашивается? Жила себе никого не трогала. Нашла одежду, еду и воду, пособирала слухи, поняла, что попасть домой в ближайшем будущем мне не светит, если вообще существует такая возможность и решила для начала подрасти.

Нашла полу разрушенную лачугу, в которой и поселилась. Торговала с местными, предварительно накинув на себя хинге сурового на вид мужика лет тридцати, которое на постоянной основе и поддерживала. Повезло ещё, что уменьшилось только тело, оставив резерв не тронутым, иначе надолго бы его не хватило. По крайней мере в ином случае в ближайшее время о тренеровках с чакрой можно было забыть уж точно. А так все было чики-пуки. До сегодняшнего дня так точно.

Стоило расслабиться хоть на чуть-чуть, как нарисовался какой-то подозрительный тип, спеленал веревками и потащил в свое логово по верхним путям.

— Таджима-сама, — приветствовал этого человека на входе по всему видимому клан Учиха, какой-то человек. А приветствовали его почтительно. Значит явно какая-то шишка, вон, как прохожие ему в ножки кланяются.

Но долго мне созерцать эту картину не дали, передав на руки какому-то парню лет двадцати с наказом, позаботится обо мне должным образом.

***

Несколько дней спустя…

Я раздраженно смотрела на притащившего меня в клан Учиха хмыря, оказавшегося их главой, покорно сидя в позе сейдзо. От ещё недавно неопрятного внешнего вида, являвшегося следствием нахождения в темнице ничего не осталось. Разве что живот устроил забастовку из-за отсутствия хоть какой бы то ни было нормальной еды. А то за последние несколько дней одним рисом и кормили. Жадины.

— Узнаешь? — поинтересовался мужик, бросив передо мной мою старую одежду, от которой я так и не избавилась.

— Может да, а может и нет. — придерживаясь пространных ответов сказала, пожав плечами, находя некоторый дискомфорт от простенького темно-синего кимоно в которое меня нарядили.

— Прошу дать четкие ответы. — слабенько придавив меня порцией своего Ки, чтобы припугнуть, сказал мужик на что я просто и незатейливо кивнула. И меня сейчас вообщем-то не сильно волновало, что этот мужик перед мной мой соклановец, который старший и вообще предшественник моего то-сана на посту главы.

— Не хочу сотрудничать с теми кто меня похитил, держал в темнице, рылся в моих вещах, а теперь задает странные вопросы.

— Повторю ещё раз: откуда у тебя эти вещи? — потихоньку увеличивая давление Ки, продолжал интересоваться Та… как-то его там Учиха.

— Подарили. — буркнула, по пялившись на него ещё с минуту, прикидывая план дальнейших действий.

— Кто подарил? — приподнял бровь мужчина.

— Женщина, которую я с гордостью могу назвать матерью. — приосанившись, как гордый павлин, ответила.

— Где же сейчас эта женщина?

— Где-где на том свете, в ином мире, на небесах… Называйте это как хотите.

— А поточнее?

— Ублюдок из Учиха прирезал. — закатывая глаза, отвечаю.

— И как выглядел этот Учиха? — осторожно, поинтересовался нынешний глава клана, не выдававший своего удивления.

— Как-как? — запрокину голову и уставившись в потолок, начала вспоминать брата. — Молодой. Я бы сказала, что ещё мальчишка лет десять или старше. С черными глазами и такими же волосами, с клановым моном на спине. Все. — заканчиваю описание.

-…

— Не узнаю, даже если вы выставите передо мной всех парней скажем возрастом от десяти до пятнадцати-шестнадцати. — и ведь даже не вру. Некого узнавать. Итачи же ещё не родился. Да его даже в планах ещё нет.

Как же проблемно. И даже не соврет толком, потому что из Учиха выходят слишком хорошие детекторы лжи. Сама неоднократно в этом убеждалась. Наблюдательные заразы.

— С чего вдруг такая уверенность? — подозрительно прищурившись, поинтересовался мужик.

— Некого узнавать. — пожимаю плечами, мысленно придумывая план побега. Со столькими «свидетелями» вокруг и детским телом эта задача переходит из разряда «сложно» в «практически невыполнимо». Уж точно не после вчерашнего побега, когда мне удалось вырубить охранника, стащить ключи и по-тихому свалить. Правда ненадолго, но это все мелочи.

***

Еще несколько дней спустя…

Я спокойно попивала чай, находясь на очередной «аудиенции» нынешнего главы клана Учиха. По мне и не скажешь, что за последние несколько суток я приняла уже с десяток попыток побега. Те, как и попытки до них оказались провальными, но нервы моим надзирателям потрепали знатно.

После первого разговора лицом к лицу с Та… как его там, меня не вернули в камеру, как ожидалось изначально. Вместо этого мне выделили комнату в поместье главы, считавшимся самым защищенным во всем клане. И вот снова меня вызвали на ковер к главе. Не иначе, у мужика уже в печенках сидят мои попытки свалить куда подальше.

И зачем я ему спрашивается?

Отпустил бы с миром и гуляй. Я же самый обычный ребенок… Ну, ладно, не совсем обычный, наличие чакры ещё никто не отменял.

Сидим.

Молчим.

Ничего не говорим. Разве что этот мужик пялится на меня, в то самое время, как я смотрю на всплывшую чаинку. Явно к удаче. Вот, только везет мне в последнее время как-то не очень. Надо же было попасться красно глазикам.

Тишину прерывает звук отъехавших седзе. В комнате прибавление на действующие лица в количестве двух штук. Этими двумя оказались дети, поприветствовавшими этого стремного мужика, как своего отца. На вид одному из мелочи было лет по шесть-семь, пока второй выглядел на четыре пять.

При произношении имен этих двоих у меня кажется дернулись уголки губ. Мадара и Изуна. Ну, надо же… Будущий мститель и косвенная причина четвертой мировой в сборе, плюс ещё мелкие карапузы. Держите меня семеро, сейчас изойду слюной от умиления.

— Так, кого ты нам хотел представить, отец? — интересуется так и не вытерпевший Мадара.

— Ум… Мадара, Изуна, познакомьтесь это Сецуко, ваша младшая сестра. — кивнув в мою сторону, сказал этот… Этот… А-а-а-а! У меня слов просто не находится. И причем тишина тут такая, что не помешало бы включить хоть какую-то музыку. Похоронный марш к примеру.

— Чего?! — этот сдвоены крик братьев Учиха сопровождался моим кашлем. Я подавилась чаем от подобного заявления.

— Благодарю за столь «милое» гостеприимство, но пожалуй мне пора. — откашлявшись я, постаравшись, свалить, сделав вид, как и в чем ни бывало, но одна зараза шаринганистая поймала меня за шкирку у входа в комнату.

— Куда это ты собралась? — поинтересовался этот мужик.

— Ей, сумасшедший старик, пусти! — начав барахтаться, завопила я в лучшем стиле Наруто. — Какая я тебе к биджу Учиха. У меня волосы белые. Бе-лые! Видишь?! — испортив пучок вытянула на всеобщее осмотрение белую прядь.

— Именно поэтому так и говорю. — кивнув, ответил мужик, пропустивший мимо ушей оскорбление.

— Что?

— Но как? — подключились мальчишки, задававшие интересующие и меня вопросы.

— Кхм… Кхм… — откашлялся мужчина, начав пояснять. — Видите ли почти пять лет назад родился не один ребенок. Родились близнецы, но вскоре после своего рождения второй ребенок без вести исчез.

— Спасибо конечно за честь, но пожалуй я откажусь. — сложила на пока ещё отсутствующей груди руки. — Так что можно мне уже уйти?

— Куда? — в один голос, поинтересовались мальчишки, которые слишком уж быстро приняли рассказанную их отцом историю за чистую монету и теперь поглядывали на меня с интересом.

— Домой! — рявкнула, хотя скорее это было похоже на милый писк. Без Ки так точно.

— Твой дом тут. — не меняя лицо-кирпич ответил мужик.

— Скорее уж позолоченная клетка. — лениво парировала, подперев щеку рукой. — Дайте угадаю, при первой же возможности отдадите меня замуж. Ведь беловолосая Учиха это такая редкость, если я конечно Учиха, а не какая-нибудь Хатаке или ещё кто.

— Ты — Учиха. — будучи полностью уверен в своих словах сказал мужчина. — Твоя чакра тому подтверждение. — а вот последнее заявление заставило глупо моргнуть и сообразить причину из-за которой я таки спалилась. Да уж, как оказалось у меня нет привычки стирать свое присутствие пламенем урагана на постоянной основе. А ведь навык то полезный. Жаль в прошлой жизни до автоматизма довести не смогла.

— Тоже мне новость. — уже в который раз за разговор закатила глаза.

— Либо так, либо смерть. — поставил меня перед выбором мужик.

— Выбираю третий вариант в котором я свободна как птица. — неприязненно хмыкаю, получив лишь чужой усталый вздох. Ой, и намучаются же они со мной.

— Ну и что ты там будешь делать? — устало вздохнув поинтересовался мужик.

— Жить… - скорее выживать, но это уже мелочи жизни.

— Что тебе мешает это находясь в клане?

— Ну, я даже не знаю… Отсутствие свободы? Наличие возможности выбора? Или то, что меня в любой момент могут выдать хмырю, который будет распоряжаться мной, как с вешью? — следов вид, что глубоко задумалась, говорю.

Глава 3

Прошлое. Двеннадцать лет спустя…

— Где он? — практически сметая на своем пути все, что только можно рявкнула я.

— Сецуко-сама, Изуна-сама у себя в комнате. — ответил мне какой-то слуга, на что я отправилась в комнату брата. Верно, брата, потому что в итоге я подумала-подумала и все-таки решила остаться. Таджима Учиха смог привести достаточно убедительные аргументы в пользу своей идеи оставить меня в клане. Впрочем, это не уберегло нервы следящих за мной людей, которым я не иначе, как из вредности пакостила на протяжении нескольких месяцев.

Клану меня представили, как брата-близнеца Изуны, поскольку я всеми силами упиралась от того, чтобы мой настоящий пол разглашали. А ещё носила чуть ли не постоянное хенге на волосах, чтобы не выделяться из толпы черноволосых Учиха.

Если подвести к итогу все прошедшие годы, то с новоявленными родственничками я поладила. Что же касалось моего развития, как шиноби, то можно сказать, что я была сильной. Примерно на уровне Мадары с Изуной. Только вот, слишком большой пацифисткой, поскольку на поле боя я бывала редко. Все время возилась с бумажками, выполняя долг главы клана в борьбе с макулатурой.

В общем, с первого взгляда офисный планктон, носящий закрытую одежду свободного кроя за которой скрывались все мускулы и не самая маленькая грудь четвертого размера, которая была утянутой. Размеры, конечно, не Цунаде, но достаточно близко. Из-за этого приходилось накладывать несколько иллюзий, которые не позволяли замечать собеседнику возможные шероховатости в образе.

Но если отойти от рассказа о прошлом и сосредоточится на настоящем можно было сказать, что сейчас я летела к Изуне. У них с Тобирамой произошел каноничный бой, во время которого первый получил ранения почти не совместимые с жизнью и медленно умирал. И вот прямо сейчас мне было посрать на канон и возможное изменение будущего из которого я прибыла, потому что то, что я хотела сделать было применением навыка, которому я обучилась в прошлой жизни.

Как мне известно ещё с позапрошлой жизни, которую я считаю первой пламя урагана имеет особенности «уничтожение». Помятуя те немногие фанфики в которых владельцы именно этого атрибута становились на путь лекаря. Если быть точнее, то был один особо интересный персонаж, который лечил отравления с помощью акупунктуры, применяя пламя. Я же пошла дальше, вдохновившись и повторив трюк Орихимэ Иноэ из аниме «Блич». Не сказала бы, что это было полноценное лечение и то, что у меня было достаточное количество подопытных, но раны затягивались буквально на глазах. Кто-то бы сказал: «Будто их и не было». И попал бы в самую точку. Потому что примерно таким образом и работала эта способность. Она как бы отрицала факт самого ранения.

— Как он? Что сказал врач? — закатывая рукава, поинтересовалась у сидящего подле футона Изуны Мадары.

— Ему осталось не больше нескольких дней. — смотря в стенку, сказал уже, как несколько лет новый глава клана Учиха.

— О, ну мы тут ещё посмотрим кто кого. — язвительно улыбнувшись, ответила я. Уверенность была у меня никакая. Черт знает, как вообще отреагирует организм чакропользователя на агрессивное по своей природе пламя, но кто ни рискует тот не пьет шампанское.

***

— Блять! Как же я устала. — раскинувшись в позе морской звезды, проговорила я. Если сравнивать с моим резервом, то потратилась я совсем чуть-чуть. Так что усталость была скорее ментальной, но стоит признать, что до того, как взяться за лечение пациента я была порядком вымотанной. Именно поэтому после всего произошедшего мои глаза жутко слипались.

Мой пациент жизни которого уже ничего не угрожало приспокойненько себе дрых. Я собиралась в скором времени присоединиться к нему, но для начала стоило оставить инструкции для Мадары:

— Позови ирьенина. Пусть проверит его состояние. И назначь кого-то следить за состоянием Изуны в ближайшие несколько дней. — говорила я подхватившему меня на руки старшему брату.

— Эта техника? — поинтересовался он.

— Я раньше её не использовала, поэтому не могу быть уверенна нет ли у неё побочных эффектов.

-…

***

Несколько дней спустя…

— Что это? — выйдя на террасу из которой можно было наблюдать сад камней, поинтересовалась у брата. Уже был вечер, а поэтому я накинула на себя хаори. Хотя помниться ещё несколько лет тому назад я просто и незатейливо укутывалась в одеяло или плед, что первое попадется, и драпала пить чай. Сад из камней и правда был интересным зрелищем, но для меня, как для бывшего жителя двадцать первого века сад полный растительности по прежнему оставался одним из самых любимых.

— Хаширама прислал письмо. — ответил мне Мадара. Тот прекрасно знал, что конфликт двух кланов мне был не по душе и о том, что я была за идею окончания конфликта. Желательно с наименьшими потерями, потому что с тех пор, как я начала отвечать за административные дела тот под предлогом отчета слушал мое нытье о том, что мы зря только тратим ресурсы. А ещё наверно потому что я пару раз участвовала в их с нынешним главой Сенджу посиделках у реки.

— Все ещё не отказался от идеи мира? — приоткрыв один из закрытых глаз, поинтересовалась.

— Предлагает вылечить Изуну взамен на то, чтобы мы заключили мир. — вкратце пересказывает содержание Мадара.

— Семейный совет? — одним слитным движением поднявшись на свои двое, интересуюсь уже заранее зная ответ.

— Он самый. — хмыкает колючий еж, пока я направляюсь на кухню.

— Тогда ты иди найди Изуну, а я приготовлю чай. Буду ждать вас на кухне. — заправив черную из-за наложенной на волосы иллюзии прядь, отвечаю старшему.

— Хорошо. — соглашается он.

***

Пятнадцать минут спустя…

— Ну и, что думаете? — интересуется у нас бог шиноби.

— Я против! — категорично высказывается младший брат.

— Я думаю, что было бы неплохо убедиться в их намерениях. — постукивая по столу ответила единственная девушка, которая маскировалась под парня.

— И что ты предлагаешь? — заинтересованно приподнял бровь старший.

— Сейчас только единицы знают о том, что Изуна жив, здоров, но что если мы распространим слух? Допустим объявим о смерти Изуны, но согласимся на переговоры.

— К чему ты ведешь? — хмуриться её «брат-близнец».

— Я намекаю на то, чтобы во время переговоров мы потребовали вернуть долг. Как говориться: «Жизнь за жизнь». Если этот твой Хаширама, братец, в чем я практически не сомневаюсь, согласится, решив пожертвовать собой, то мы ответим на его предложением согласием. Если же он предложит кого-то другого на свое место, то значит этот мир ему не так уж и нужен. А все слова о нежелании жертвовать другими простой треп, не заслуживающий внимание. — устало зевнув ответила.

— Что думаешь? — повернулся к Мадаре Изуна.

— Я согласен. — устало вздохнул старший из семейки. Все же ему ничего не оставалось, кроме, как согласиться со своей младшей сестрой, которая взяла на себя все административные обязанности.

— Хороший мальчик. Молодец. — в своей обычно язвительной манере похвалила его младшая сестра.

***

Несколько недель спустя…

На поляне находилось две группы людей принадлежавших явно враждующим кланам, но происходящее со стороны казалась странным.

Между сторонами летало едва ощутимое напряжение. Глаза всех присутствующих были направлены на две фигуры, принадлежащие противоборствующим сторонам. Одна, облаченная в доспехи направляющая на свою шею кунай, а вторая одетая в самое обычное кимоно, держала чужую руку от того, чтобы закончить начатое.

— Ну, пожалуй этого вполне достаточно. Что думаете глава? — спокойно удерживая чужую руку, даже слишком, поинтересовался кажущийся подозрительно знакомым для Тобирамы Учиха.

— Вполне. — довольно кивнув, ответил ответил глава красноглазого клана. — Теперь можно начать настоящие переговоры.

После этого лидеры этого сборища вместе с сопровождающими направились в построенный на скорую руку домик для переговоров.

— Что-то случилось? — поинтересовался неизвестный Учиха, заметивший пытливый взгляд младшего из братьев Сенджу.

— Ничего. — буркнул альбинос. — Просто вы кажетесь мне знакомым.

— Меня зовут Учиха Сецуко. Я ответственный за административные дела. Мы пересекались с вами на приемах у дайме. — вежливо ответил Учиха без брони. Впрочем, он быстро переключился на шедшего рядом с ним Хашираму. — Хоши-кун, сколько лет сколько зим? Смотрю ты подрос и прическу сменил. Я тебе теперь немного до плеча не достаю. Готов поспорить девушки тебе прохода не дают.

— Давно не виделись, Сецу-кун! — мигом полез обниматься брат Тобирамы.

— Давай на этот раз без обнимашек. — спрятавшись за Мадарой, прекрасно осведомленным о причине отказа, проговорил парень.

***

Тем же вечером…

Переговоры шли гладко, поэтому Сецуко устроила себе маленький отдых. Поэтому сидя и поедая любимые данго Ита-нии она смотрела на вечернее небо.

— Ты что-то хотел? — поинтересовалась она у мнущегося уже несколько минут главы Сенджу.

— Ну, я это… Извиниться хотел. И принести свои соболезнования за Изуну.

— А? Изу-чан? Зачем? — в непонимании склонив голову, поинтересовалась она.

— Ну, он же умер и…

— Но он в полном порядке. — сказала Учиха.

— Стоп, как в порядке?! У вас же нет медика подходящего уровня или все же есть? — не наигранно удивился Хаширама.

— А тут такая история интересная вышла. — найдя хорошего слушателя, она начала вешать на уши лапшу. Это было её хобби на протяжении многих лет, но из-за особенности Учиха, в её россказни практически никто не верил. Разве что малые дети для которых это было чем-то сродни сказки на ночь, рассказанной в любое время суток. Но в последние годы у неё получилось обманывать даже Учиха. Точнее, перекручивать историю и факты в ней так, чтобы никто даже не подумал, что она врет.

В прошлой жизни этот навык был одним из важнейших для выживания в той среде, которой она росла. Из-за того что в этой она занималась административными делами надобность в умении вешать лапшу на уши никуда не делась.

— Несколько лет назад. Будучи проездом в одной старой деревушке меня попросила о помощи старуха. В качестве оплаты она дала мне эликсир под название «Живая вода».

— Вау! — сказал владелец стихии дерева, готовый задавать свои вопросы.

— Только жаль, что у меня был один единственный флакончик, который ушел на лечение Изуны. Но зато он теперь в полном здравии. — моментально растроившись из-за закончившегося лекарства, которого и в помине не сущетвовало, но мигом повеселев о упоминания здорового брата, сказала Сецуко.

Глава 4

Год спустя…

За этот год два клана проделали просто гиганскую работу для того, чтобы построить деревню скрытую в листве в которой проживало множество кланов. В особенности сильно над этим трудились главы с их младшими братьями.

Не обошлось, без споров и ругани, но как и подобает старой русской традиции, о которой в этом мире даже не слышали, все решает алкоголь. Да-да именно он, потому что самый младший из братьев Учиха, подбил глав двух многоуважаемых кланов устроить грандиозную попойку, после которой те вроде, как сдружились. По крайней мере те больше не смотрели друг на друга, готовые перегрызть друг другу глотки.

— Убью! — кричал обычно сдержанный Тобирама, который стал объектом розыгрышей для своего извечного соперника — Изуны.

— А им похоже весело. — ненадолго оторвавшись от бумажек, прокомментировала Сецука, которая так и не раскрыла свой настоящий пол и которую все вокруг, за редким исключением, до сих пор считали парнем.

После переезда двух кланов и начала стройки деревни она занялась административной работой. Оказалось, что из Хаширамы, что из Мадары, не смотря на всю их муштровку в более молодом возрасте, управляющие практически никакие. Вот набить кому-то морду, как это делал первый или заболтать кого-то это просто, а разобраться в ворохе бумажек извините не наш уровень. В общем, из-за недостатка умений этим всем временно занималась Сецуко.

После года работы, когда большинство дел касающихся постройки деревни были улажены, а многие договора были заключены она планировала сбросить всю работу на Тобираму с Изуной у которых с административной работой ладилось значительно лучше, чем у их братьев. Не идеально, но это хоть что-то по сравнению с необходимостью выполнять работу Хокаге при этом не являясь оным.

Ну, по крайней мере трату всех нервных клеток окупали уроки ирендзюцу у Хаширамы, как у лучшего медика, которого только можно было найти.

***

Несколько месяцев спустя…

— Вы что? — буквально выплюнув пропиваемый чай, поинтересовалась она.

— Мы заключили договор в котором обязуемся раздать всех биджу. — ответил Мадара.

— Вы идиоты! Это все равно что дать опасное оружие в руки безумцу и попросить его убить вас!

— Не кипешуй ты так, Сецу-кун. Все ведь не так плохо.

— Не так плохо?! Не так плохо?! Да вы два дебила своими действиями чуть ли не спровоцировали вооруженный конфликт! Помяните мое слово, что не пройдет и двадцати лет с момента основания деревень, как начнется Первая Мировая Война Шиноби! — придавив этих двоих концентрированной Ки, разошлась принцесса клана Учиха.

— Сецуко, ты куда? — все ещё пребывая в шоке, первым отошел Мадара.

— Писать письмо родственникам Мито. По крайней мере они должны хотя бы задуматься о том что их может ждать по итогу столь глупого решения их союзников. — с хлопком двери она умчалась писать письмо нынешнему Узукаге.

***

Пять лет спустя…

— Мито-чан, слышал у вас будет второе пополнение в семье. Поздравляю. — продемонстрировав коробку с данго, сказала Сецуко. В этой временной линии она находилась почти двадцать лет. Не малый срок, если подумать. Именно поэтому её жизнь в будущем, если вообще не в другом мире, казалась такой далекой.

Будто сон.

Казалось, что она на самом деле являлась сестрой близнецом Изуны Учиха, являвшегося ещё тем сладкоешкой, а не Саске, который просто таки обожал помидоры. И никогда не было у неё вечно занятого, но очень любящего её ни-сана по имени Итачи. Вместо него был колючий словно еж Мадара, который заботился о них с ни-саном всегда по своему и вместо слов предпочитал дело. А ещё он просто ненавидел возится с макулатурой. Зато был не против пропустить стаканчик другой с лучшим другом по имени Хаширама.

— Уже знаете, кто у вас будет? — вежливо поинтересовалась химе клана Учиха, проходя в дом.

— Мы решили пусть это будет сюрприз. — ответила принесшая чай к сладостям бывшая в девичестве Узумаки.

— Ты так в прошлый раз говорила. — надулась Сецуко, мигом сменившая свое настроение. — А как сама-то думаешь кто будет?

— Хаширама хочет девочку. — сказала женщина.

— А верно. У вас же уже есть пацан. Почему бы и нет. Наверняка из вашего старшенького выйдет хороший старший брат. — делая глоток, ответила Учиха.

— Кстати, я слышала, что Тобирама до сих пор в тайне вздыхает по белокурой красавице с белоснежно белыми волосами. — перевела тему Сенджу, заставив свою собеседницу поперхнуться. Конечно хорошо, что вне клана есть человек осведомленный о её секрете. К тому же лучшая подруга, которая не прочь обсудить с тобой новость другую, но все же иногда подобные подколы для излишне слабого сердца молодой химе это слишком.

— Ты только не говори об этом Хоши-чану с моими братьями. — ужаснувшись от картины, которую нарисовало её воображение сказала Сецуко.

— Хорошо-хорошо. Но все-таки тебе бы не мешало остепениться, выйти замуж. — сделала глоток своего чая Мито.

— Да кто меня такую в жены возьмет? Я же уж точно не эталон образцовой жены. Все время в своих бумажках, а если уж совсем из себя выведут сразу сковородкой по темечку. Одно радует: после этого они становятся прям шелковые. — мечтательно сощурившись на последнюю фразу, сказала черноволосая, белизна волос которой до сих пор пряталась под иллюзией.

— Тоже мне проблему нашла. Возьмем хотя бы Тобираму. Он на тебя чуть ли слюнки не пускает, а ты все нос крутишь.

— Не порть мальчику красивую иллюзию. — недовольно фыркнув, как самая настоящая кошка, не даром же у неё эти животные являлись призывными, прищурилась Сецука. — Уверена. Он уже успел на фантазировать какой его белокурый ангел. Не иначе, как из той книжки про идеальную жену образ взял.

— Не утрируй. — закатывает глаза красноволосая бестия.

— Ладно, возможно он мог подумать, что несмотря на завязанные глаза любовь всей его жизни смертоносна на поле боя, но в его объятиях она обязательно будет превращаться в хрупкую кисейную барышню, которая откроет ему свое сердце.

— Ну ты и загнула, подруга! — весело рассмеялась жена главы Сенджу.

***

Прошлое.

Семь лет спустя…

- Сецуко-сама, где вы? Отзовитесь! — кричали слуги. Они уже который час старались найти своего бесследно исчезнувшего господина, но все без толку. К поискам уже подключились братья самого младшего Учиха из семьи главы клана и даже соклановцы с Сенджу и другими кланами. Вот только все поиски были без толку. Искомого объекта нигде не было.

***

Наше время.

Два дня с момента резни в клане Учиха…

«Вернулась значит.» — была моя мысль, после того, как я в очередной раз оклемалась. И вместо того, чтобы увидеть уже привычный кабинет Хокаге или свою комнату в главном особняке, обнаружила себя в той самой библиотеке с которой и началось мое увлекательнейшее приключение во времени.

Внимательно осмотревшись, заметила что была в той же одежде, которую носила до возвращения. На мне было явно большое для меня сейчас мужское кимоно темно-синего цвета и черное хаори на котором был изображен красный круг, ветви цветущих деревьев и летающие журавли.

«Нужно было, как можно быстрее переодеться и спрятать одежду. А заодно и выяснить сколько прошло времени с того самого инцидента.» — были мои первые мысли, после диагностики собственного организма, которая явно говорила, что моему телу лет двеннадцать-триннадцать. В таком возрасте дети обычно выпускаются из академии. Было бы обидно пропасть практически на пять лет, а потом внезапно объявиться как раз к моменту выпуска Саске из академии.

Моя старая одежда явно была мне мала, так что пришлось хитрить и направляться в сторону Ита-ни. Ему все равно его одежда больше не понадобится, а мне она как раз в пору, ведь мы сейчас как бы практически одногодки. Ну, если я, конечно, правильно помню и Саске ещё не успел выбросить все вещи Итачи на свалку.

***

Резиденция Хокаге.

Несколько дней спустя…

— Вы желали меня видеть, Хокаге-сама? — я зашла в кабинет третьего, ощущая какую-то даже ностальгию. Ведь буквально вчера в этой стопке бумаг, в которую сейчас зарыт Третий была зарыта я. И мне было все равно, что это для меня это было всего несколько дней назад в то самое время, как для всего мира минули десятилетия.

— Да, Киеми-чан, я ведь могу тебя так называть? — добродушно кивнув, сказал старик, а мне по ушам резануло такое непривычное имя. Давно же меня так не называли. Уже, как больше двадцати лет, с того самого момента, как я оказалась в прошлом. Ведь Таджима дал мне новое имя, потому что я сама не представилась, а знать ему мое имя было не откуда. Я же уничтожила нашивку на одежде сделанную когда-то Микото.

— Допустим. — кивнула, прекрасно понимая, что в данный момент мои возможные действия в недалеком будущем плотно зависят от старика напротив.

— Так вот, я хотел обсудить сложившуюся ситуацию. — начал было старик.

— Признаюсь честно мне тоже хотелось поговорить с вами по этому поводу. — благосклонно кивнула, как-никогда жалея о отсутствии чашки чая под рукой в которую можно было бы смотреть имитируя поиски смысла жизни.

— Но перед этим я хочу поинтересоваться, что с тобой случилось?

— Прошу прошения, но не могу расскрывать секреты клана посторонним. — поклонившись ровно на девяносто градусов, демонстрируя глубочайшее уважение, которого не было и в помине. Потому что клан Учиха был далеко не первым, который подвергся полноценному геноциду со стороны правящей верхушки.

Удивление старика было понятным. Сейчас я выглядела лет на двеннадцать-тринадцать в одежде Итачи, которая оказалась ужасно удобной из-за чего я не очень-то и спешила с покупкой новой. Перед походом к Хокаге я не сильно старалась приодеться. Чай, не девица на выданье, а ребенок недавно потерявший семью.

А это что значит?

А это значит, что нужно выглядеть изможденной. Ну, там кожу сделать болезненно бледного цвета, добавить синяки под глазами, растрепать прическу и надеть немного помятую одежду. И воаля, дитя в депрессии готово!

— Ясно. — только и мог сказать старик, потому что ни один нормальный человек не полезет к клановому выведывать секреты его клана. Это все равно, что проявить верх бестактности. Впрочем, Шимуре и Орочимару это в свое время не помешало тащить чужие секреты. Настоящие ниндзя с самой плохой своей стороны. — Что же касается вас с Саске… Что думаешь о переезде? Я выделю вам общежитие. Конечно, никто не будет вас заставлять, если вы откажетесь от переезда. Просто после всего произошедшего я сомневаюсь в том, что вам стоит оставаться жить в подобном месте.

— Я благодарна за столь щедрое предложение, но я вынужденна отказаться. Этот квартал — место, где на протяжении вот уже долгово времени жили мои соклановцы. Именно поэтому у меня нет намерения менять место жительства. Что же касается Саске, то тут единственный, кто может дать вам ответ это мой брат. — ещё раз поклонившись, но на этот раз менее глубоко, ответила на столь «интересное» предложение. Нашли чем пытаться напугать. Призраками. Ха… Да я в первой жизни фанатела от всего, что связано со сверхъествественным.

— Что же, если ты передумаешь, то всегда можешь прийти ко мне. — сказала старик, дымя своей трубкой.

— Я приму это к сведению. — говорю наклонив голову, готовясь начать. — Касательно моей просьбы. Я хочу сдать сдать экзамен на генина.

— Прости, но я не могу позволить досрочный выпуск из академии.

— Эм… Простите, но мне кажется, что это вряд ли можно считать досрочным выпуском.

- …

— Кхм… Кхм… — легонько откашлявшись я начала пояснять. — Видите ли, поскольку из-за некоторых обстоятельств, связанных с клановыми секретами не только выгляжу, но так же являюсь особой достигшей двеннадцати лет. Насколько мне известно примерно в этом возрасте дети выпускаются из академии. Поэтому, если вы не можете дать мне сдать экзамен в ближайшее время, то как на счет того, чтобы я сдавала экзамен вместе с выпускниками этого года? — ещё раз обдумав эту идею мне пришлось признать, что стоит все-таки пойти на компромис. Вряд ли ради меня одной согласятся устраивать досрочный итоговый экзамен. Все же я по сути никто и звать меня никак.

— Хорошо. Можешь идти. — согласился старик. — Я пришлю кого-то, чтобы он передал вам с Саске ваши сиротские пособия.

— Благодарю. — сделав уже который поклон, сказала, направившись к двери, но словно что-то вспомнив я с самым невинным видом поинтересовалась. — О, точно, я ведь смогу управлять всем имуществом клана, после получения повязки, на правах временного главы, пока мой брат не вырастет достаточно большим?

— Не всеми, но конечно. Что же касается должности временного главы, то тут тебе придется получить как минимум ранг Чунина. — будучи застанным врасплох, но быстро оклемавшись ответил Сарутобе.

— Будем надеяться никто не захочет прибрать к рукам богатства клана Учиха. А то мало не покажется. — сказав с самым невинным видом столь угрожающие слова я отправилась прочь. Нужно было решить ещё парочку дел до того, как проснется Саске. Что же касалось разговоров с другими главами кланов по поводу старых договоренностей, то они по всему видимому откладывались до лучших времен.

Глава 5

Две недели с момента резни в клане Учиха…

Сецуко-Киеми устало потягивается. Все мышцы ноют после плодотворной тренировки, пока пламя посмертной воли застыло в ожидании.

Полученный результат не разочаровал. Можно даже сказать, что порадовал. Потому что если не обращать внимание на резко помолодевшее тело все характеристики остались на прежней отметке. Это радовало потому что не было нужды в том чтобы восстанавливать внезапно оскудневший резерв, восстанавливать физическую форму или по второму кругу стараться укрепить тело с помощью пламени грозы.

Даже фуин татуировки сделанные в прошлом были на месте со всем добром, которое в них было. Еда, одежда, оружие, и много-много чего ещё валялось без дела в подпространстве.

Ей теперь не стоило беспокоится о наличии неприкосновенного запаса. Того что у неё сейчас есть, без учета того, что она нашла при помощи мородерства в уже пустых домах, должно было хватить на достаточно долгий срок. О клановых счетах она и не заикалась. Они ведь были заморожены. Тем не менее это не отменяло того, что с них им с Саске должна была капать денюшка каждый месяц.

До этого ещё дожить нужно.

Недовольно сощурившись из-за оповещения барьера, который теперь был целиком и полностью завязан на неё, маленькая химе тяжело вздохнула. Пришли проблема, которые она так долго ждала. Наверняка пришел кто-то из Анбу наблюдавших за её братом, оповестить, что тот очухался.

Будь у неё возможность она бы забрала своего близнеца из больницы, как можно скорее, но вот беда её никто бы и слушать не стал. Ребенок же. И некому даже не докажешь, что ей уже как бы за тридцать, что она ирьенин не хуже Цунаде Сенджу, которого этой науке учил сам Хаширама. Пришлось смириться и послушно переться через пол деревни каждый раз, чтобы навестить родственника.

Одни проблемы с этим попадание.

***

— Ну-ну… Тише-тише… Все в порядке. Я тут. Ничего страшного не случилось. — пыталась утихомирить собственного брата, впавшего в неистовство Киеми, которая никогда не умела успокаивать маленьких детей.

По крайней мере у неё это всегда получалось откровенно плохо. Впрочем, Мадара с Тобирамой в этом деле были ещё хуже нее. Каждый раз она успокаивала себя. Что не скажешь об Изуне с Хаширамой. Вот кого-кого, а этих двоих дети чуть ли не обожали.

Она делает вдох, а затем выдох, после того, как её старший, по праву рождения, брат-близнец засыпает. Следующие пять лет обещали быть тяжелыми. Маленькая химе это чувствовала, но как ни в чем ни бывало, подхватила Саске на руки, отправившись на стойку регистрации. Выписываться.

О том, как она будет объясняться с мальчишкой были малодушно оставленный ей на потом. Верно. Вначале нужно свалить от сюда куда-нибудь, где нет лишних ушей. Желательно в клановый квартал, но захочет ли мелкий Учиха жить в месте, где его собственный брат порешил всю их семью остается открытым.

Как ни как, это ей все равно.

Она ведь бесстрашная.

Она ведь больна атараксией.

Ей не впервой жить месте, где случались убийства на её глазах. Черт бы побрал реинкарнацию в мире Реборна. Ну почему она не могла реинкарнировать в качестве какого-нибудь гражданского? Обязательно было попасть в ребенка из организации наемников, где чем больше ты знаешь, чем искуснее притворяешься, чем лучше убиваешь, тем дольше останешься в живых.

Ладно, нет смысла сожалеть. Все равно она уже мертва в том мире.

***

Тем же вечером…

Стоило только Сецуке-Киеми лечь спать, как она обнаружила себя в каменной пещере, отдаленно напоминающей комнату. Как она и думала разговор с Саске затянулся. Тем не менее они каким-то магическим образом пришли к консенсусу. Но сейчас речь шла не об этом, совсем не об этом.

Вокруг была сплошная темнота, но она прекрасно видела все, что происходило вокруг. Помещение в котором оказалась Киеми было похоже на клетку или дерьмово обставленную комнату. Там всего-то и было что кровать и деревянный стол со стулом на котором висел черный плащ с облаками. Последний вариант подтверждал этот самый плащ. Конечно, так себе аргумент, но чем черт не шутит.

Если этот сон кошмар, то она готова поставить троичку, тому кто это придумал. За старания. Если же кто-то попытался её рассмешить, то это совсем не смешно. Верно, совсем не смешно смотреть на то, как её брата душит какая-то полу прозрачная подделка в её восимилетнем обличи, а он даже не сопротивляется. Слушает все гадости, которые ему говорят в лицо. Разочаровывает.

— Почем ты убил меня? Зачем? — говорит это… Приведение?

— Я… — хотел было что-то ответить Итачи, вот только мигом замолк и единственное, что только смог промолвить это. — Прости.

— Тебе было весело? Ну же не отрицай! Ведь ты убил их всех! Не пощадил никого! Даже своих собственных родителей и сестру! Только Саске. Только одного Саске ты оставил в живых. Зачем?.. Для чего?.. — продолжало надрываться приведение с распоратым горлом. Временами та издавала противные булькающие звуки, а из раны и рта текла кровь. Противно. — О, я знаю! Все потому что ты лицемер! Я ведь права! Все потому что ты винишь себя в их смерти… Ты хочешь разыграть пьесу конец которой — твоя смерть.

— Бесишь. — отправив эту подделку в полет произнесла Сецука-Киеми. Она прекрасно знала, что после всего случившегося Итачи был разбит, как умственно так и морально, но не понимала. Не понимала, потому что всегда относилась к тому типу людей, которые сегодня могут спокойно общаться с человеком, а завтра перережут горло этому же самому человеку.

Потому что ничего личного это всего лишь работа.

Верно.

Работа.

Ра-бо-та…

Работа за которую ей платили в прошлой жизни и будут платить в этой. Потому что работа ниндзя это вам не цветочки собирать. В большинстве своем это заказы на внедрение, сбор информации и не редко убийство. То что в большинстве своем те выполняют и работ другого плана это ничего не меняет. Ведь опыт это незаменимая вещь, которую нужно нарабатывать годами.

Именно поэтому ей было противно смотреть на сцену перед своими глазами. Это напоминало ей о прошлом. Время, когда она только-только начинала постигать азы ремесла убийц в организации. Изначально в их группе было чуть больше трех десятков человек, а выжила только она. Чтобы провалиться тому ублюдку, который придумал в качестве выпускного экзамена заставить их убивать друг друга. Это было жестоко. Тем не менее действенно. Ведь именно на грани между жизнью и смертью человек обучается лучше всего.

— … — Молчаливо усевшись на кровать, возле Итачи, она нежно провела пальцами по коже шеи на которой четко просматривались фиолетовые отметины маленькой детской ладошки. Те казались уродливыми. Хотелось избавиться от них. Вот только, в этом странном сне она не чувствовала чакру, только пламя, а поэтому с помощью небольшого усилия пламя урагана затанцевало на её детской ладошке.

Киеми готова была утверждать, что выглядит сейчас точно так же, как и в ночь резни в клане Учиха. Прям как эта подделка только что. Будь она туманом, то подумала бы, что попала в чужой сон, но это было невозможно. По крайней мере ей так казалось. На деле же она даже не знала, что и думать о том, что происходит. Это могло оказаться, как и обычным сном, фантазией, так и самой настоящей реальностью.

Закончив убирать следы удушения она все так же не говоря ни единого слова прилегла рядом с Итачи, всматриваясь в такие родные, но практически позабытые черты.

Ещё недавно маленькая химе клана Учиха размышляла о том, что стоит им встретиться, как она может не узнать собственного брата, а теперь спокойно лежит возле него. Кажется, что молодой гений клана едва дышит под её взглядом не то что боится пошевелится.

Неужели та подделка его так сильно задела?

Незаметно даже для себя она проваливается в сон в котором ей ничего не снится, а утром беловолосая Учиха просыпается уже у себя в кровати.

***

В тоже самое время.

Итачи…

В данный момент молодой гений впервые за кажущимся долгое время с момента резни в клане испытывал покой.

Начиная с той роковой ночи казалось, что все пошло наперекосяк. Он же решил, что не будет втягивать своих младших в это. Но его сестра каким-то неведомым образом узнала правду стоящую за этим инцидентом. И даже позаботилась о том, чтобы их геном не достался кому-либо за пределами клана.

А после ему дали задание подразумевавшее под собой уход из деревни. Вообще, было понятно, что после всего произошедшего его никто там не оставит. Мало ли что он мог натворить.

Было бы ложь сказать, что он ни о чем не жалеет. За свою не такую уж и долгую жизнью он успел пожалеть о многом. Даже слишком. Наверное, именно поэтому единственным его беспокойством были близнецы, которых он оставил в деревне.

Ему было не спокойно.

Тем не менее убийца клана Учиха успокаивал себя тем, что им ничего не грозит. Ему же обещали. Хокаге не из тех, кто не держит свои обещания. По крайней мере ему хотелось так думать, но от чего-то, как на зло, вспоминался сын четвертого и отношения к нему односельчан.

Не хотелось об этом думать.

Хотелось просто закрыть глаза и не о чем не думать.

Хотелось обнять своих глупого отото и чересчур умную, для своих лет, имото.

Хотелось съесть приготовленный матерью обед и устроить тренировку с Шисуй.

Хотелось встретиться с Изуми и прогуляться.

Хотелось…

Хотелось…

Много чего ему хотелось. Вот только, ничего из этого уже нельзя было осуществить. Он же сам своими собственными руками убил… Убил их всех. И погрузил младшего брата в иллюзию, заставляя его ненавидеть себя.

А ведь он уже тогда, когда они с Шисуи раздумывали о том, как предотвратить назревающий конфликт, понимал, что если им не удастся, то ничего больше не будет, как прежде. И даже так… Он все равно терзался этими эмоциями в полной мере.

Подогревало градус всего безумия внезапно подкатившее сумасшествие.

Ну разве не смешно ли видеть тех, кто умер из-за тебя?

Тех, кого ты убил своими собственными руками?

Все началось с приходящего к нему Шисуи. Тот молчал. Его лучший друг, с бросившийся с обрыва, молчал каждый раз, стоило ему только появиться. Весь в крови, с отсутствующими глазами в глазницах и как всегда улыбающийся. На полу прозрачном лицу это выглядело жутко.

Но Итачи привык.

Как оказалось человек ко многому привыкает. В особенности, если он работает ниндзя, практически зашивается на заданиях и почти никогда не бывает дома, где его ждут такие наивные, но любящие отото и имото, которые не знают грязи этого мира.

О, ками-сама, как же он хотел, чтобы все оставалось так, как можно дольше!

Но его иллюзию развеивают слова призрачных Изуми, Микото и Фугаку.

Первая признается в любви, говорит о том, что он тоже её любил и спрашивает о том почему он её убил.

Вторая корит себя за то, что вырастила такого сына и говорить о том, что лучший бы он вообще не рождался.

А ото-сама тяжко вздыхает, говоря что он не так его воспитывал, говорит о том, что из него вышел никудышный наследник и что из Саске, которому пускай и не досталась гениальность старшего брата, зато наследник вышел бы в разы лучший. По крайней мере он бы не стал уничтожать клан по указке свыше, становится нукенином по все той же указке и подначивать своих младших к братоубийству, спровоцировав проклятье ненависти.

И Итачи соглашается. Ему ничего не остается, кроме, как согласиться с их утверждениями. Ведь все что они сказали было чистейшей правдой.

Какой из него гений, если это он во всем виноват?

Не уберег…

Не помог…

Не спас…

А с недавнего времени к появляющимся по ночам призракам присоединилась его милая имото. Она винила его. Попрекала своей смертью, заставляя сомневаться действительно ли Киеми осталась жива в ту роковую ночь. Это все сводило Итачи с ума. И даже следы удушения с отпечатками детских ладошек, которые он обнаружил одним утро на своей шее не принесли ничего. Ни прощения. Ни облегчения.

И только сегодня что-то изменилось. Все начиналось, как обычно. С появления кого-нибудь из призраков. На этот раз это была полу прозрачная Киеми. Она говорила-говорила-говорила. Слова из её рта лились словесным потоком, пока младшая сестра наконец не повалила его на кровать и не начала душить, смотря в лицо своими черными провалами вместо глаз.

Прошло несколько бесконечно долгих минут прежде чем перед ним появилась ещё одна Киеми. Подобно ничего не весящему новорожденному котенку она отбросила свою пытавшуюся задушить убийцу клана Учиха. Та отлетела в другой конец комнаты, где и исчезла без каких либо следов своего тут прибывания.

Итачи был готов ко многому, но не был готов к тому, что та невесомым касанием пройдется по синякам на шее, а потом ляжет рядом. Прям как в старые добрые. Как делала это обычно, до того, как их жизнь пошла биджу под хвост. А ведь он ещё помнит, как ка-сан постоянно сетовала, о плохой привычке имото пробираться в его комнату. Помнит он и то, что та на это каждый раз дулась, как мышь на крупу, а ещё каждый раз грозилась пойти лично к Хокаге и вытребовать у него отпуск для её любимого Ита-нии.

Эх… Хорошее же было время.

Именно поэтому молодой Учиха сейчас замер, как кролик перед удавом и пытался даже дышать через раз. Ведь он прекрасно знал, что скорее всего такая возможность ему вряд ли когда либо предстоит. Наверняка следующей ночью все будет по прежнему. К нему снова придут призраки. Они будут винить его во всем, говорить о том какой же он бесполезный и припоминать всего его грешки.

Вот только, ни на следующую, ни на последующую ночь ничего из этого не произошло. К нему снова являлась Киеми, выглядевшая так же, как и в их последную встречу. Она так же как когда-то в детстве удобно устраивалась под боком. Изредка малышка проводила по его ранам, а на утро те сами собой исчезали. Будто их никогда и не было.

Глава 6

Пять лет спустя…

«Привет канон, а мы тебя послали!» — мысленно думала Киеми, провожая своего брата-близнеца на распределение.

Ну, как провожая?

Она спокойно попивала чай сидя на веранде, пока её клон отдавал Саске обед.

Эта картина была вполне обычной. Все потому что удобство клонов было сложно не признать. Они были универсальными, а самое главное верными помошниками. Из-за чего временная глава клана Учиха на постоянной основе держала при себе двух клонов укрепленных пламенем грозы, что не позволяло им развеиваться с пол тычка.

Вообще изначально она не планировала злоупотреблять этой техникой больше необходимого, но так уж вышло каким-то неведомым образом по деревне пошли слухи определенного толка. Это произошло как раз тогда, когда она раздумывала над тем, какую же манеру поведения стоит выбрать. Ведь было бы странно не отразись на её поведении ночь резни клана Учиха. Тем более тогда, когда каждая собака знает, что её с собратом нашли без сознания по среди улицы, рядом с изуродованным трупом их соклановца. Конечно, было можно отбрехаться, что она ничего не помнит о той, ночи, но как говорится: «Момент упущен, ищите новый.»

Или там было как-то по другому?

В общем, кто-то увидел как она в компании двух клонов подбирала для себя дальнейшую модель поведения и вскоре после этого по деревне расползлись слухи, что она сошла с ума раз уже и сама с собой разговаривает. Дрова в костер подкидывала необходимость поддерживать клона, который заботился о повседневных делах. В компании которого её видели ходящей за продуктами.

Получение повязки генина ознаменовалось открытием доступа к клановым счетам и бизнесу. Последнее было бесполезным, потому что без разрешения главы или ответственного лица ей делать было нечего. Киеми пришлось ждать экзамена на чунина, который в тот раз проводился в деревне скрытой в песке. Чем-то тот напоминал ей канонный вариант в котором участвовала команда номер семь.

По крайней мере у них был первый этап на котором нужно было продемонстрировать умение добывать информации, после чего их отправили в пустыню с наказом раздобыть какие-то свитки, а в конечном итоге были зрелищные бои один на один. Ей было интересно не смотря на жару и песок, который так и норовил забиться во все щели. От этого не спасал даже плащ специально купленный прямо на месте.

Не смотря на недолгое пребывание в деревне песка ни с одним из отпрысков Казекаге она так и не пересеклась. Это была хорошая новость не смотря на то, что фанаты Наруто скорее всего поспорили бы с ней. В тот момент ей руководил не страх, как кто-нибудь мог подумать, а простая прагматичность. Младший сын Казекаге в этот период был не управляем. Не хотелось возможного политического скандала с её участием. Ведь в таком случае жилет чунина ей вряд ли посчастливилось бы заполучить, а вместе с ним и поста временного главы.

Но путешествие в Суну уже позади. Слава ками-сама! Как собственно и вся эта возня с клановым бизнесом и старыми договоренностями. Её до их пор дрожь берет стоит только вспомнить об этом. Пришлось же ей побегать. Ведь миссии ещё никто не отменял. Из-за этого она была готова буквально расцеловать Тобираму при их следующей возможной встрече. Как-никак они столько времени позволили сэкономить. В противном случае она сомневалась, что закончила бы приводить дела в порядок до того, как Саске выпустился из академии.

Что же ей тоже не помешало бы начать собираться. Хокаге возможно и подождет. Да вот только смысл?

***

Час спустя.

Кабинет Хокаге…

— Звали Хокаге-сама? — было мое приветствие после стука в дверь, являвшегося простой данью вежливости.

— О, Киеми-чан, проходи. Ты как раз вовремя. У меня для тебя важное задание. — проговорил старик Третий, уже привычно покуривая трубку.

— И какое же? — поинтересовалась, приподняв белесую бровь. В то что это задание такое уж сложное не верилось. Точнее верилось с трудом. Ведь я не Наруто у которого простая миссия С ранга может внезапно перерасти в миссию А или выше.

— Твое задание следить за джинчурики девятихвостого. В случае, если заметишь что-нибудь подозрительного сообщать лично мне. — это заявление вызвало у меня некоторую ступень шока.

Было удивительно, что мне дали такое задание, хотя шаринган я не демонстрировала ни разу с тех самых пор, как попала в прошлое. А у меня вообще-то было миленькое мангеко единственный минус которого слепота.

Ну, нет у меня пока что донора для пересадки глазок на примете, кроме Ита-нии, но и тот до сих пор не доступен. По крайней мере исчезнуть на несколько дней для того, чтобы договориться о пересадки глазок, пересадить эти самые глазки, а потом позволить им прижиться представлялось чем-то из разряда трудновыполнимо, если вообще не возможно.

— Слушаюсь. — приняв свиток с более подробными указаниями я по быстренькому откланялась.

Мне представлялась затяжная миссия, которая на моей памяти в этой жизни была первой. Точнее с момента моего возвращения во времени. Тем более это была моя первая одиночная миссия, что радовало чуть больше, чем никак. Единственный плюс был в том, что Наруто и Саске в одной команде, что позволяло без проблем следить за ними обоими.

***

На следующий день.

Полигон команды номер семь…

Я удобно умостилась на ветке наблюдая канонный бой команды номер семь против их сенсея. Это… Можно сказать, что это скорее разочаровывало, чем что-либо ещё. Ведь я так надеялась, что появление в моей жизни Саске изменит хоть что-то. По всему видимому зря.

Ну, это было ожидаемо. Со становлением шиноби я начала пропадать на миссиях, хотя и старалась оставлять рядом с братом клона забитого чакрой под завязку и укрепленного пламенем грозы. Но не смотря на все мои старания мальчишка так и пропадал на полигоне практически сутками. А когда узнал о том, что я получила протектор чуть ли форменную истерику не закатил. Вообщем, все стало только хуже.

А сразу после инцидента был таким хорошим. Чуть ли не на ручках готов был носить. Как говориться: «Дорогая, вернись, я все прощу!»

Такими темпами несложно почувствовать себя домроботницей какой-то. Не, может я, конечно, утрирую, но в последнее время ощущение, что мы с Саске незнакомцы, живущие под одной крышей. И это не смотря на то, что я лезу к нему с обнимашками при каждом удобном случае. По крайней мере он не отмахивается от них, что безмерно радует.

А в это же время события внизу принимали обороты. Наруто бросается на Хатаке с клонами и получает удар запретной техникой «Тысячилетие боли»… Харуно попадается в гендзюцу… Саске зарыли в землю… Наруто пытается съесть обед раньше срока и его привязывают к дереву, а вот эти двое кормят солнышко и Какаши сообщает им о том, что они прошли.

— Что думаешь? — поинтересовался моим мнение командир команды номер семь, после того, как его подопечные свалили в туман.

— О, чем я могу думать Какаши-сан? — лениво зевнув поинтересовалась. Сейчас, пока мы в деревне я могла сделать себе небольшое послабление, потому что следить за Узумаке не требовалось сутки на пролет, что меня радовало. Вот где я точно взвою так это на миссиях, на которых с этого прохвоста придеться глаз не спускать

— О моей команде. — ответил копирующий ниндзя.

Я бы не сказала, что мы были друзьями. Скорее простые знакомые на уровне «привет», «пока». Пару раз бывали на совместных миссиях и время от времени пересекались в самой деревне.

— Эмма… Девчонка обычный тепличный цветочек. Такие быстро ломаются или погибают, если оказываются недостаточно везучими. — говорю, получая какой-то странный взгляд в ответ от седоволосого. наверняка вспомнил свою мертвую сокомандницу Рин. Но я не обращая внимание, продолжая свой разбор полетов. — Впрочем, готова поспорить, что девчонка с сюрпризом. Ей бы на медика пойти. С её запасами чакры и вероятным филигранным контролем в самый раз. Чувствую ирьенин этой команде ещё пригодиться. — Эмоции Хатаке при моем описании Харуно скакали, как бешеные. Даже было интересно, как он отреагирует, если я возьмусь описывать сына его милого сенсея. Впрочем сейчас же и проверим:

— Блондинчик?.. Излишне шумный. Про такого, как он я бы сказала много шума из ничего. Идеальная кандидатура в качестве смазки для куная. Да, вот только слишком упертый как для будущего покойника. Такой просто так свою душу Шинигами не отдаст. Скорее отправится в мир мертвых, а потом вернется в мир живых, как ни в чем ни бывало при этом виновато улыбаясь. Слишком непоседливый. Это может помещать при изучении новых техник, хотя вот тут клоны все компенсируют. Неплохо соображает в бою. По поводу повседневной жизни ничего не скажу. — пожимаю плечами, как ни в чем не бывало, обращая свой взор на последнего члена команды. — Саске… Слишком гордый. Не способен принять чужую помощь. Когда-нибудь это сыграет с ним злую шутку, если не сведет в могилу. Считался лучшим учеником своего выпуска. Так-то оно так, но до полноценного гения не дотягивает. Возможно в будущем, но уж точно не сейчас. С него бы ещё спесь немного сбить. Сомневаюсь, что задания для новичков справятся с этим заданием. Возможно общие тренировки, где его несколько раз поваляют в грязи. Что думаете, о том, чтобы подключить к этом делу вашего старого знакомого? Думаю Майто-сан будет не против знакомства подрастающего поколения и парочки соревнований между молодежью.

— Мма… Тебя послушать так ты говоришь, как старуха какая-то. — ответил Хатаке после короткого экскурс по поводу его учеников. Конечно, я сомневалась, что он меня послушает, но имела небольшую надежду, что он сжалиться над моими нервами и к моменту встречи с одним из семи мечников тумана их команда будет подготовленна чуть лучше.

— Ну что вы, Какаши-сан, какая из меня старуха? — усмехаюсь думая о том, что я и правда старуха в детском теле. А если подумать, то я пока что никак больше не изменилась после возвращения во времени. Как выглядела на двенадцать-тринадцать лет так до сих пор и выгляжу. Повезло хоть, что это распространялось только на внешность, а не личную силу. Иначе было бы совсем худо.

***

Несколько месяцев спустя…

Как и ожидалось ни один из моих советов не было применен на практике. Сакура так и не записалась на курсы ирьенинов, а команды Какаши и Гая не были знакомы до сих пор.

После выполнения миссий команда как ни в чем не бывало расходилась по домам. Это разочаровывало, но не сильно. Все же подобный исход был предсказуем. Копирующий ниндзя до сих пор жил прошлым, что подтверждало его нахождение на клабище, которое тот показал детишкам по окончанию первой же тренировки.

Исходя из всего вышеперечисленного становилось очевидно, что к моменту боя с Забузой те так и остались желторотыми новичками. Не смотря на все мое знание канонная я нервничала. Привязалась.

Что уж тут поделаешь?

Не смотря на реальную разницу в возрасте Саске мне действительно был, как брат. Младший естественно. А ещё ужасно вредный и просто до неприличия обожающий помидоры. Ради такой прелести стоило отказаться от дальнейшего продвижения по карьерной лестнице и предложения Хокаге вступить в ряды Анбу.

Я подозрительно прищурилась, когда Какаши якобы попался в ловушку с лужей. Действительно цирк какой-то. Впрочем, мотивы копирующего стали практически сразу понятны. Эта так называемая ловушка была скорее отвлекающим маневром. Вероятнее всего близнецы из тумана должны были быстренько разобраться с неопытными детишками или потянуть время, пока вторая группа, с куда большей численностью возьмет их в кольцо.

Сделать вид, что вы глупее чем есть, заставить расслабиться противника, а потом застать его врасплох. Хороший план. При условии, если в группе нет сенсора, а Хатаки таким и был. Немного правда, да и узнал он это скорее из-за острого обоняния, но этого вполне хватало для такой группы наемников, как эти.

Впрочем, до тех пор, пока детишкам не грозит смертельная опасность я не могу вмешаться.

***

Несколько дней спустя…

— Эмма… — ненадолго помявшись, стоя недалеко от дома Тадзуны и чувствуя себя немного глупо интересовался копирующий ниндзя. — Кажется у кое кого созрели вопросы?

Какаши не знал ответит ли ему Киеми-чан. Она ведь может уже спать или медитировать, дожидаясь завтрашнего утра.

— Я просто не понимаю чего вы добиваетесь, Какаши-сан. — послышалось с ветки ближайшего дерева.

Подойдя немного ближе и увидев в ночном полумраке очертания темной фигуры Хатаке втайне вздохнул с облегчением. Пускай младшая Учиха и не была сильнейшей из всех кого он знал зато в скрытности ей не было равных. По крайней мере среди всех его знакомых так точно.

Беловолосый шиноби не раз в этом убеждался, когда их посылали на совместные задания, выданные Хокаге. Собственно говоря девчонка была не глупа в чем ему не раз доводилось убеждаться. Из собственноручно составленной характеристики по указу все того же Хокаге выходило, что младшая Учиха была в достаточной мере гениальна для своих лет. Это делало её похожей на Итачи.

При упоминания о ещё недавно служившем под его началом мальчишке что-то в сердце защемило. Наверное это было чувство вины, которое уже не один год становилось только тяжелее. С каждым новым промахом, все сильнее и сильнее заставляло погружаться в пучину самобичевания.

Сама Киеми была довольно закрытым человеком, предпочитающим говорить в основном по делу, а ещё кажется была в затяжной депрессии, что в свою очередь напоминало ему его самого в куда более молодом возрасте. Возможно он сделал ошибку, но джонин видел в ней самого себя. Только моложе.

Он тоже в молодости потерял семью, когда его отец зарезался, а вскоре после этого и команду. Вначале от него ушел Обито, спасший его из под оползня, потом Рин, подставившаяся под его атаку, а в конечном итоге и его сенсей с Кушиной-сан. У девочки же все было немного лучше и хуже одновременно. Сначала её клан был вырезан её старшим братом. Не считая Саске у неё больше никого не осталось, а потом на одном из заданий, вскоре после получения титула чунина, она разом потеряла всю команду, в том числе и сенсея. Вот только она не сломалась вопреки ожиданиям и немного потекшей крыше и вполне себе грамотно держала все, что осталось от клана на плаву, ожидая пока её младший брат достаточно подрастет.

А ещё в последнее время Какаши казалось, что потихоньку его фокус внимания переезжает на её брата-близнеца. Саске оказался не настолько сильным, как его имото и кажется сломался. По крайней мере об этом так и кричало его поведение. Зациклившись на цели отомстить своему старшему брату тот принимал как должное всю заботу сестры. По крайней мере так это выглядело со стороны. Хатаке не знал, что твориться в клановом квартале между парой родственников. Да и, если честно не хотел знать. Ему и своих проблем хватало.

Куда уж ему чужие?

Его максимум это попросить Хокаге назначить молодую Учиха следить за джинчурики девятихвостого, который так удачно оказался в команде с её братом. Что собственно он и сделал. Как говориться: "Хай сами во всем разберутся, а я умываю руки."

Действительно, беловолосый ниндзя не нянька им какая-то.

Что же касалось двух копий девчонки, которые та поддерживала чуть ли не на постоянной основе?

Слухи о прогрессирующем сумасшествии девчонки не врали, хотя и были слишком преувеличены, как на его взгляд. Если закрыть глаза на то, что один из клонов отпускал сальные шуточки и флиртовал со всеми подряд, а второй являлся этаким ангелочком. Правда, только до тех пор пока та с точно такой же улыбочкой та не ломала чужие кости или причиняла боль. В остальном та была самой обычным ребенком, который как и любая девочка в её возрасте любила сладости, красивые наряды и… А что собственно говоря ещё любят дети в её возрасте? Эх… Не важно.

— Так нужно, Киеми-чан. — прислонившись к дереву спиной и ответив не чужой вопрос, сказал Хатаке.

— Кому именно вам или деревне? — поддела его малышка.

— Эммма… Не лезла бы ты в политику. — почесав затылок ответил беловолосый ниндзя.

— Хочу напомнить вам, Какаши-сан, что не вы одни обязаны посещать эти «очень важные», но ненужные клановые собрания на которых в большинстве своем переливают из пустого в порожнее. — спокойно парировала младшая Учиха. — Так что я уже в этом по уши. Так что можете просто сказать, если помимо задания по сопровождению было выдано ещё одно.

— Ну, — смотря в небо сказал копирующий ниндзя, который даже не стал отнекиваться от предположений девчонки. — Конохе выгодно строение моста. Поэтому мне дали задание проследить за тем, чтобы все прошло гладко. — пожимает он плечами.

— Именно поэтому, в Коноху не было отправлено никакой весточки после внезапного повышения ранга у задания, хотя помнится мне что ещё совсем недавно медсестры в больнице судачили, что вы свалили из госпиталя не долечившись. — хмыкнула мелкая фигурка скрытая в листве деревьев.

— И откуда ты все это знаешь? — задал риторически вопрос Какаши. Услышать ответ о даже не надеялся, но произошло чудо:

— Случайно услышала об этом, когда лисенок попал в больницу.

— Эмма… А ты не такая черствая, Киеми-чан, какой хочешь показаться. Я поражен в самое свое сердце. — как-то лениво даже пошутил джонин.

— Да вы что? — фыркнула беловолосая девчонка. — Значит в следующий раз мне не нужно будет помогать? Вместо этого я лучше продам ваше тело на черном рынке. Помниться за вашу голову в книге бинго назначена неплохая награда.

— Я же пошутил. — буркнул Хатаке. — С чего это ты вдруг собираешься меня продавать?

— Я тоже… — ответила она, чуть позже добавив. — Наверное.

— Последнее было лишним. — с дернувшимся глазом ответил копирующий.

— А по мне в самый раз. — ответила временная глава клана Учиха, тем самым заканчивая разговор. По крайней мере об этом свидетельствовал едва слышный хлопок и незаметное в ночной мгле облачко дыма.

— Вот же ш. Пробурчал глава клана Хатаке, мысленно жалуясь на то, что младшая Учиха не показалась даже для того, чтобы поговорить. Спряталась вот и гадай где она.

Глава 7

Скорее всего каждый, попаданец в мир Наруто, которому посчастливилось оказаться в стране волн так или иначе мечтал или хотел заграбастать для себя денежку Гато, приобрести меч одного из мечников скрытого Тумана и продать тело Забузы на черном рынке.

Как человеку заведующему практически всеми счетами клана Учиха для меня это не играло никакой роли. Заведения принадлежавшие клану Учиха были разбросаны по всей территории страны Огня и не только. Это давало некоторые основания полагать, что даже если я и уйду в отставку, как шиноби и забью болт на финансовые дела, то денег мне хватит до конца всей моей жизни и даже потомкам останется.

Наверное, именно поэтому я не сильно расстроилась, когда мой клон не нашел в убежище Гато головокружительной суммы способной оплатить несколько S-ранговых заданий. Так же в мои лапки попали ценные бумаги, большая часть которых обещала обесценится в ближайшем будущем. Это не радовало, но душу грела приобретенная стихия льда.

Я никому не рассказывала, но одной из способностей моего мангеке было «поглощение и присвоение». В теории я могла поглотить все, что угодно в этом мире из-за того, что по сути весь этот мир состоял из чакры.

Тоже самое было и с присвоением. Я могла присвоить себе все: чакру, таланты, склонности, воспоминания и внешность. Последнее, конечно, моя скромная персона не проверяла. Потому что я здраво опасалась о невозможности предотвратить процесс приображения, поэтому если мне и придется когда либо воспользоваться этим, то только в крайнем случает.

Эта техника была одним словом читерской, что не отменяло наличия ложки дегтя в этой бочке меда. Мой реципиент, который послужил для меня донором в конечном итоге умирал. Это было проверенно на одно из представителей древесного клана у которого я во времена клановых войн отобрала макутон.

Хаширама был не единственным обладателем древесного генома. Просто он был одним из немногих кому посчастливилось развить собственные способности до такого безприциндентного уровня.

На этом минус этой техники не заканчивался. Потому что с таким небольшим нюансом можно было вполне себе мериться. Самым же ужасным, было то, что при использовании этой способности был не маленький шанс умереть. По крайней мере именно такой вывод мне пришлось сделать после того, как я пришла в себя.

Проваляться несколько месяцев с не спадающей лихорадкой, после поглощения и присвоения всего, что только мог дать пожилой Узумаки, пока твое тело само собой перестраивается было удовольствием ниже среднего. После этого у меня подрос резерв и все физические характеристики, но упал контроль, который в срочном темпе пришлось восстанавливать.

Ой, и намучалась же я с этим!

Зато радовали появившиеся знания, включавшие в себе не только фуин, но и способность похожая на способность Карин. Как оказалось эта способность была особой чертой одной из самых почитаемых семей в клане Узумаки.

Если верить истории и сопоставить все, что я помню из аниме Наруто, то выходило примерно следующее: клан Узумаки точно так же, как и Хьюго были потомками брата мудреца шести путей. У этого парня, имя которого я увы и ах не помню, было двое сыновей и одна дочь.

Шло время, детишки выросли и в них загорелось любопытство. Стало интересно им на землю посмотреть. Самый младший ребенок — дочь, отправилась на землю в сопровождении младшего из братьев. Там она встретила красноволосого парня и как говорится влюбилась. Но век обычного человека по сравнению с чакропользователями не долог и тогда она обратилась за помощью к Шинигами, который и связал их судьбы вместе после того, как она поделилась с возлюбленным своей чакрой, и даровал свое покровительство. После этого клан Узумаки начал молиться и поклоняться местному Богу смерти.

Что же касается остальных шести семей, то если верить россказням, то это были люди которых эти двое могли назвать своей семьей. Именно поэтом внучка Кагуи поделилась чакрой и с ними, после чего каждая из семей приобрела определенную особенность передающуюся по наследству. Конечно, за столько лет те успели не единожды пережениться друг на друге из-за чего было бы не удивительно, если бы у одного ребенка проявилось сразу несколько особенностей.

Впрочем, кроме того, что он достиг легендарного уровня, когда мог рисовать печати в воздухе и лечить тот старик больше ничем не выделялся. Разве что живучестью. Но это же Узумаки. Они все куда живучее тараканов и ужасно упертые.

***

Я недовольно хмурилась, вспоминая указание Хокаге: не спускать глаз с джичурики девятихвостого во время экзамена на чунина. Как ни как, но в этом экзамене будут участвовать сразу два носителя хвостатых. Пускай голова болит у начальства, а я понаблюдаю за шоу.

Если припомнить, то после смерти Хаку и Забузы мы провели примерно ещё месяц в той захудалой деревушке. Неделю из которого я проболела. Первые несколько дней я бредила, металась в лихорадке и если бы не мой клон, который все это время приглядывал за мной, то у меня было чувство, что я так бы там из загнулась.

Оставшееся время мне только и пришлось наблюдать за тем как моя цель в компании клонов строит мост. Невольно пришла в голову мысль упомянуть в отчете предложение содрать с мостостроителя не только штраф, но и сумму в несколько раз превышающую услуги строительной бригады в Конохе, но потом одернула себя. Они не маленькие. Сами справятся, а мне не стоит лезть туда куда не нужно. Я ведь больше не ответственная за административные дела деревни.

Сейчас же я наблюдала за первой встречей команды номер семь с командой из песка. Мило, но пора бы вмешаться.

— Детишки, я все понимаю. Первое знакомство и тому подобное, но могли бы вы не устраивать конфликты. Мне совсем не улыбается объясняться перед Хокаге, по поводу его внука, и Казекаге по поводу причины из-за которой мне пришлось пременить силу по отношению к его детям пришедшим на экзамен. Пожалуйста пожалейте не меня, так чужие нервы, которые я после этого испорчу кому-нибудь другому.

— Что? — сказал кто-то. Я не вслушивалась, поскольку в этот самый момент пыталась уклониться от попытавшегося меня поймать в песчаный захват Гаару. Подумаешь немного за щечки потрепала. Не убивать же из-за этого.

— Кто? — сказал Канкуро, если не ошибаюсь и того чудика в костюмчике с ушками, чем-то напоминающим лично мне пижаму, так зовут.

— Когда, она вообще тут появилась? — глупо хлопая глазами спросила Сакура.

— Сестра. — как-то обреченно послышалось со стороны стоящего на другой ветке Саске.

— Привет, братишка. — беспечно махнув недо мстителю рукой, поудобнее уселась на заборе. Широкий рукав короткого кимоно, которое на этот раз было темно синей расцветке с вышитыми на нем белыми одуванчиками, колыхнулся вслед за моим движением.

Как оказалось даже после жизни прожитой мной, в качестве парня и не один десяток лет которые я притворялась им же, любовь к милым вещичкам у меня совсем не исчезла. Наоборот она стала только сильнее. Поэтому в моей нательной печати в которой хранилась всякая всячина была куча нарядов на все случаи жизни вместе с не такой уж и маленькой косметичкой. Можно было сказать, что мечта косплеера исполнилась, даже если примерные отсылки в этом мире мало кто поймет.

— О, точно, Саске, вас Какаши искал. Просил, если мы встретимся передать, что он к полудню ждет вас на мосту. — и вместе с этими словами я ухожу шуншином.

***

— Эй! Саске-теме, когда у тебя сестра-то успела появиться?! — закричал Наруто, которому было уже в нетерпёж. Впрочем, любопытство мучало не его одного, но и Сакуру, которая не помнила о том, что когда-то помимо их сокомандника с ними училась Киеми.

— Хм… — гордо отвернувшись от скачущего перед ним Узумаки, Саске уставился на стремительно текущую воду.

Его сестра была гением не меньшим, чем Итачи. Это злило до темных мушек перед глазами, а ещё заставляло себя почувствовать себя более ущербным на фоне двух гениев.

Сколько он себя помнил Киеми всегда была на шаг впереди него.

Когда он только учился ходить она уже училась бегать…

Когда он только-только научился говорить впервые слова та уже во всю болтала…

Когда он учился ощущать чакру, та уже без проблем выполняла упражнения на контроль листочкам.

Когда он пытался научится своей первой технике — огненный шар, она уже могла выдыхать огненный шар, который был в двое меньше, чем у их то-сана.

Когда они поступили в академию ничего не изменилось. Она по прежнему была лучше его во всем за чтобы ни бралась. Начиная от оценок в школе и заканчивая тем, что нередко её ставили в пример.

Вечно правая.

Всегда и во всем первая.

Аж бесит.

И как на зло ей будто не было до всего этого дела. Даже после резни и внезапных обьяснений во внешности, которые сестра отказалась комментировать она и глазом не моргнула. Только начала все время пропадать где-то, а спустя какое-то время и вовсе вернулась домой с повязкой и новостью, что она сдала экзамен на генина.

Даже после этого Киеми все так же выполняла обязанности по дому, которые взвалила на себя после гибели их родителей, хотя достаточно часто возвращалась с миссий выжатая, как лимон. Она игнорировала все его попытки её убийства и недовольно поджимала губы, бросая из подлобья разочарованный взгляд, когда думала, что он этого не видит, стоило ему только заикнуться об убийстве Итачи.

Эта игра в старшую сестру бесило. Эти попытки создать видимость того, что у них все хорошо вызывали тошноту. И даже то, что они вроде, как семья не спасали от того, чтобы не сорваться и не накричать на его сестру, которая предпочла жить в собственном мире грез.

Именно поэтому, он каждый раз сбегал на клановый полигон прекрасно понимая, что нет, не в порядке. Ничего не в порядке. Потому что его брат — вырезал весь клан, а сестра похоже чокнулась, потому что большую часть времени она проводит с собственными клонами, с которыми разговаривает, как с настоящими людьми.

Он уже и не помнит, когда видел ту в компании живых людей кроме его самого.

Иногда он задается вопросом очень важным для него вопросов. Киеми ведь сильная. Она гений, стоящий на равне с Итачи и Шисуй, как ни как. Он сам об этом знает. При нем не единожды об этом говорили взрослые. Так почему она не убьет Итачи? Неужели она не злится на него за то, что он сделал? Неужели простила? Или это он во всем виноват? Неужели он для неё обуза?

Но каждый раз он запихивает эти вопросы куда подальше. Старается не затрагивать депрессивные мысли, которые наверняка в конечном итоге приедут его к самоубийству. Ведь перекладывать вину на других куда легче…

Это именно он должен убить Итачи!

Не его сестра, а он!

И никак иначе…

Все кто станут у него на пути не более, чем препятствие, которое нужно устранить. Его сокомандники и капитан команды тоже.

***

Чуть больше месяца спустя…

Недалеко от арены, на которой ещё совсем недавно должен был проводиться бой Саске и Гаары было расположено здание с красной черепицей. На его крыше шло противостояние между третьим Хокаге и его учеником Орочимару. Они оба были окружены четырехсторонним огненным барьером, который не давал никому пройти. И все же фигуре в черном традиционном одеянии без труда удалось пройти через барьер.

Это произошло как раз тогда, когда змеиный санин воскресил Первого и Второго Хокаге.

Прежде, чем обратить внимание на не званного гостя сражающиеся услышали шаги, после раздался чужой, едва слышный смешок и наконец перед всеми присутствующими предстал парень чуть больше двадцати лет. У него была по аристократичному бледная кожа, черные словно дыры глаза и смолянисто-черные волосы, забранные в низкий хвост. Он был одет в черное традиционное мужское кимоно с накинутым на плечи хаори темно-синего цвета на котором был вышит герб клана Учиха.

При нем не было никакого оружия. Только простой красный зонт в руке, который был раскрыт не смотря на отсутствие дождливой погоды и защищал своего владельца от попадания на него прямых солнечных лучей.

— Сецуко. — произнес воскрешенный Тобирама, так будто не мог поверить в увиденное.

— Ох. Я тоже рад вас видеть. — доброжелательно улыбнулся молодой парень. — Но на этот раз я тут не для того, чтобы устраивать встречу старых друзей, а для того, чтобы взглянуть на то, как умрет третий.

Не смотря на столь милое выражение лица, которое обычно демонстрируют любимым людям, его слова были подобны остро наточенному кунаю из раза в раз вонзающемуся прямо в сердце.

Отчего-то у всех присутствующих здесь создалось впечатление, что молодой незнакомец был ужасно недоволен. Это приводило в панику и заставляло захотеть загладить свои проступки. Вторым же шло осознание и некоторый шок заставляющие невольно задаваться вопросами: почему же они так отреагировали?

Смотря на бездействие нового действующего лица все немного расслабляются, хотя и не перестают краем глаза следить за неизвестной фигурой явно принадлежащей к уже практически мертвому клану Учиха. О чем свидетельствовал мон на хаори и характерные для клана красноглазых черты внешности.

Но в конечном итоге никто из действующих сторон так и не замечает, что в момент, когда третий испускает свой последний вздох, а Орочимару лишается своих рук, незнакомец просто исчезает с едва слышным звуком «Пуф». Этот неизвестный оказался всего на всего чужим клоном.

Глава 8

Киеми устало потягивается, наблюдая за тем, как Наруто пытается освоить рассенган. Жабий отшельник с которым мальчишка отправился искать будущую Пятую свалил с какой-то дамой. Не удивительно, что его в свое время наградили титулом извращенца. Он вел себя, как бабник в повседневной жизни и не пропускал ни одой юбки.

Впрочем, первое впечатление зачастую ошибочно, о чем свидетельствовал мигом изменившийся настрой жабьего отшельника стоило ей только выдать себя пару раз и последовать за ним для разговора, когда они были все ещё в деревне. Не сказать, что санин был доволен слежкой, но ничего поделать не мог.

Приказ Хокаге действовал даже если тот был мертв и единственный кто мог отменить этот приказ другой человек носящий титул Хокаге или кто-то имеющий не меньшее количество полномочий, способный говорить от имени Хокаге. В данный момент таких людей в деревне не наблюдалось из-за чего она хвостиком отправилась за компанией этих двух.

Небрежно поправив рукав черного хаори на котором были вышиты цветы мака младшая Учиха уже который раз краем сознания отмечает, что иногда одежда с широкими рукавами это просто неудобно. Но за столько лет это стало настолько привычным, что она будет чувствовать себя ещё неудобнее, если на ней не будет хотя бы хаори накинутого на плечах или повязанного на поясе, как кофта.

За исключением верхнего одеяния её верхняя одежда была похожа на форму Анбу. Такие же перчатки на руках, майка без рукавов, но с горлом и штаны со стандартными сандалями шиноби. У неё даже маска была. Впрочем, их у неё было много. Нужно же было занять свободное время хоть чем-то? Вот она в последнее время и начала делать маски из чакропроводящего дерева на которые потом наносились фуин символы. Одна из таких масок была сейчас на ней.

С виду ничем не примечательная полумаска кошки, но на самом деле она искажала голос, рассеивала внимание собеседника и на постоянной основе поддерживала на ней иллюзию благодаря которой для окружающих она выглядела, как семнадцатилетняя девушка с каштановыми волосами в полумаске.

Для полноты образа «Анбу на задании» ей не хватало разве что защитного жилета, но с этой проблемой вполне себе справлялась одежда на которой был вышит защитный фуин.

Ненадолго прищурившись она встала на ноги и направилась на в сторону самой дальней от этой гостиницы. К ним приближались гости. Ей нужно было подготовиться.

***

Итачи был готов к тому, чтобы стремительно приблизиться к Саске и погрузить того в иллюзию, но внезапно начавшуюся противостояние между членами Акацуки и ниндзями Конохи было прервано самым наглым образом: телом продырявившим стену гостиницы.

Не успели они продолжить, как в след ним прилетело следующее, а потом ещё несколько.

Закончилось же это представление тем, что прозвучал миловидный женский голос:

— Извините, мальчики, я бы быть может и согласилась да вот только будь вы чуточку по симпатичнее или хотя бы в моем вкусе. — хмыкнула, забравшаяся в ту же дыру девчонка лет тринадцати, с белыми волосами и черными глазами.

Будто не замечая творящегося вокруг балагана она отряхивала руки, после чего принялась стряхивать невидимую пыль с топа по верх которого была одета майка-сеточка с длинными рукавами. При всем при этом выглядела она до нельзя довольной. Будто только что не пробила телами идиотов, который к ней лезли стену, а получила известие о выигрыше в лотерею.

В последний раз поправив одежду, она в одно мгновение оказалась перед младшим из братьев Учиха и прежде чем кто либо успел хоть что-то осознать погрузила того в иллюзию. Отбросив мальчишку в сторону его сокомандницы с приказом убираться она повернулась к двум мужчинам пришедшим за Кьюби и улыбнулась будто улыбается вовсе не врагам, а старым знакомым.

— Сколько лет, сколько зим, братец? — вместе с приветственным взмахом руки в фигур в плащах с красными облаками полетело несколько синбонов. Впрочем, безуспешно. Те были отбиты мужчиной внешность которого была похожа на акулью.

Вскоре короткий обмен ударами между этой троицой был прерван вмешательством жабьего санина, что призвал жабий желудок. Это заставило нападавших отступить.

***

Тем же вечером…

На одной живописной поляне находилось две фигуры облаченные в черные плащи с багровыми облаками. Этими двумя были Учиха Итачи и Кисаме, которые были вынужденны отступить из-за вмешательства санина.

Они готовились к ночлегу, когда на поляну вышла фигура в черном хаори с вышитыми на нем кроваво-красными ликорисами. Этой самой фигурой оказалась никто иная, как Киеми Учиха — временная глава клана Учиха и та особа обмен ударами с которой так нагло прервал жабий отшельник.

— Ну, и заставили же вы меня побегать. — направившись в их сторону как ни в чем ни бывало сказала девчонка.

Насторожившись появлению столь юнной особы они приготовились к драке, но стоило им попытатся пошевелиться, как они обнаружили, что не могут двигаться. В неизвестный для них момент времени на них была наложена печать парализации.

— Расслабьтесь вы. Я тут не для того, чтобы драться. — закатила глаза младшая Учиха. Вместе с этим не замеченный никем раньше кошачий хвостик и одно из ушек дергнулось. Эти атрибуты свидетельствовали о том, что в данный момент девчонка находилась в режиме санина и если бы не практически черный цвет глаз, то людям напротив неё стала бы видна ещё один признак этого режима: по кошачьему вытянутый зрачок.

— И для чего же? — язвительно поинтересовался Кисаме, словив безразлично скользнувший по нему взгляд. От этого становилось неуютно, потому что создавалось впечатление того, как будто ребенок перед ним решает как бы лучше его убить.

— Дела клана Учиха не касаются посторонних. — спокойно подойдя к обездвиженному Итачи сказала она. — Ну, что, братик, готов умереть? — поинтересовалась временная глава Учиха, прежде чем увидеть неприятие и какое-то даже смирение.

— …

— Идиот. — только и прокомментировала Киеми прежде чем её рука засветившаяся зеленой медицинской чакрой легла на грудь убийце всего клана Учиха.

— Ты!.. — начал было один из семи мечников кровавого тумана, прежде чем ему по макушке не прилетело миниатюрным кулачком. А после он увидел, как точно такая же на вид девчонка, скорее всего являющаяся клоном, стащила его меч.

— Да лечит она его! — фыркнула эта самая пигалица, стащившая его меч. — Не калечит.

— Кое-кого тут действительно стоило бы покалечить. — отозвался оригинал, который лечил Итачи.

— Ой, да ладно тебе. — весело отозвался женский голос из-за спины отступника деревни скрытой в листе. Сзади сына уже мертвого главы клана Учиха расположилась вторая её копия, что приобняв парня со спины кокетливо укусила того за ушко. Это заставило молодого Учиха невольно напрячься.

— Ты забыла про глаза. — имея в виду чужой взгляд, который немного выбивался из образа влюбленной дуры или сисконщицы, спокойно ответила.

— Хи-хи… Не получится из тебя влюбленной дурочки с братским комплексом. — хихикнув как-то уж совсем по сумасшедшему, прокомментировала так и играющая с мечом Кисаме копия. При все при этом бедный полу разумный артефакт пытался всеми силами удрать из «заботливых» лапок.

— Уж кто бы говорил. — показав язык, как самый настоящий ребенок и обиженно отвернувшись ответила копия под номером два. — Ты у нас солнечную девочку изображаешь или сумасшедшую?.. — так и не договорив слово «садистку» поинтересовалась она.

— Эх… — тяжко вздохнув, вопрошая одним взглядом «Ками-сама, за что мне всё это?» — Исчезни. Мешаешь.

— Кстати, ты же вроде должна присматривать за лисёнышем. Не? — потянувшись поинтересовалась первая копия.

— Да что с ним станется? — отцепившись от Итачи и перебравшись на ближайшую ветку дерева, легкомысленно произнесла вторая.

— Возвращайся. — безразлично кинув и вернувшись к лечению своего пациента ответил оригинал.

— Вот всегда она так. — подперев щеку рукой после ухода второй копии, пробурчала себе под нос девчонка. — Рыбка, скажи ты не против составить мне компанию, пока эта лечит твоего напарника? А то в последнее время даже не размяться толком.

— Зачем это тебе? — невольно нахмурился один из семи мечников тумана.

— Что именно? — временно деактивировав печать парализации поинтересовалась единственный оставшийся тут клон.

— Неужто взыграла любовь к старшему братцу? — вставил свой издевательский комментарий Кисаме, делая первый удар.

— Ну что ты какие чувства или эмоции тут могут быть замешаны? У нас просто взаимовыгодное сотрудничество. Ничего более. — растянув губы в стремной улыбке ответила девчонка, с легкостью уклоняясь от пробного замаха.

— Слабо в это верится. — не замедлил поддеть член Акацуки, замахнувшись ногой на что получил несколько царапин.

— Ну, что ты я слишком меркантильная сволочь, чтобы так просто выпустить выгоду из лап. — проведя ещё одни раунд ударов промолвила копия. Сейчас они сражались не используя каких либо техник с помощью чакры, если исключить укрепление тела.

— На сегодня пожалуй все. — отстранившись от молчавшего все это время Итачи ответил оригинал, направившийся в сторону разошедшихся Кисаме и её клона. — Сецуко, отстань от акулы. — негромко позвала она. Но этого хватило, чтобы младшую Учиха услышали. В следующий же момент сражавшаяся девушка отскочила от мужчины, портя вырисовавшийся у них рисунок боя.

— Ей, так, не честно. Мы только начали! — начала было возмущаться беловолосая, как её взяли за шкирку и поволокли за собой.

— Я уверена, что ты найдешь другую акулу, которую сможешь порезать на ленточки.

— Но… — попытался было возмутиться было клон по имени Сецукой.

— Нельзя. — встряхнув ту, как мелкого котенка начала удаляться Киеми. Очень скоро она развеяла сопротивляющегося клона, прыгнула на ветку и начала удаляться верхними путями.

— Ну, и дела. — потерев затылок, произнес Кисаме.

— … — ничего не ответив Итачи только читал оставленную для него записку:

«Понадобятся услуги медика? Обращайся. Если что ты знаешь где меня найти.

О, своем напарнике не волнуйся. Я поставила на него фуин, поэтому он будет нем как рыба и не сможет ничего рассказать о нашей сегодняшней встрече до тех пор, пока не найдет кого-то кто способен снять печать или пока я не отменю её действие.

P.S: Я не убрала тебя из списка, поэтому ты до сих пор можешь свободно появляться на территории клана Учиха.»

***

Несколько дней спустя…

Мне понадобилось некоторое время для того, чтобы добраться до Танзаку — города в котором временно осела Цунаде Сенджу. Единственное, что я планировала сейчас так это спокойно дождаться Джираю с его крестником.

Первая за много лет встреча с братом оказавшаяся не такой уж и первой не удивляла. Пускай и изрядно порадовала.

Признаться честно я и раньше подозревала нечто вроде того, что мои сны не такие уж и сны. Что подтвердили следы моего пламени. В особенности сильно ощущалось пламя грозы благодаря которому я занималась укреплением иммунитета брата.

Наверно, благодаря этому все было не так плохо, как я себе представляла или как могло быть изначально. По крайней мере бывший гений клана Учиха не мучался приступами кровавого кашля, что уж радовало, но несильно.

Сейчас так называемая «неизлечимая» болезнь Итачи была всего навсего результатом перенапряжения, множества недолеченных травм и ослабленного иммунитета, усиленного пламенем. Братцу бы стоило годик другой подлечиться, побыть в покое. Да ведь не послушает. Упертый баран, который в этом может посоперничать с самим Мадарой. Тот тоже в свое время вместо того, чтобы как послушный пациент отлеживаться в кроватке брал и бежал на поле боя, где его поджидал извечный соперник — Хаширама. Два сапога пара.

***

Танзаку.

Две недели спустя…

— Цунаде Седжу, я полагаю. — усевшись напротив приголубившей уже который кувшин притного поинтересовался мужчина в традиционном мужском кимино черного цвета с хаори темно-синего цвета на котором был изображен герб клана Учиха. Этот самый незнакомец выглядевший чуть за двадцать был тем самым, что приследуя неясные цели пришел на место смерти Третьего Хокаге, а после бесследно исчез в белом облачке дыма.

— Да, ну и? — ответила женщина, располагавшаяся не в самом лучшем расположении духа.

— Да так. — заказав бутылочку саке, ответил молодой человек. — Просто вы напомнили мне двух моих знакомых. — улыбнувшись с некоторой долей ностальгии ответил предположительно член клана Учиха.

— Мужик, я не пойму чего ты от меня вообще хочешь. — промолвила Цунаде.

— А они похожи. — внезапно сказал темноволосый.

— Чего? — в непонимании воскликнула Сенджу.

— Говорю мальчик с солнечной улыбкой похож на Хашираму. Тот был точно таким же в его возрасте. Правда и силенок у него было по более, но чего это я их сравниваю? Ведь воспитание сироты не знающего свои корни и клановая муштра все равно, что небо и земля. Но чего у этого мальчишки не отнять это его заразительную улыбку и то, что Первый заставлял других верить если не в него так в его мечту и подобно светлячкам лететь на свет свечи. — сделав ещё один глоток, сказал незнакомец.

— Что ты вообще несешь? Да тебе на вид не старше двадцати. — попыталась возмутиться принцесса слизней.

— Внешность обманчива. Тебе ли не знать об этом маленькая химе. — ткнув пальцем в ромб на лбу Цунаде сказал мужчина. — Что же был рад поболтать с внучкой Хаши-куна и Мито-чан, но мне пора. — вместе с этими словами он ушел.

— Погоди… — постаралась было остановить мужчину легендарная неудачница, вот только когда она оказалась на улице то и след вечернего визитера простыл.

Глава 9

На следующую ночь после встречи с сестрой ему снова явился её «призрак». Но на этот раз видение представшее перед Итачи выглядело точь-в-точь, как встреченная после стольких лет сестра.

Признаться честно тот, кто некогда был признан гением посылал ворон, чтобы узнать как идут дела его младших, но своевольные птицы обладали слишком дерьмовым характером и потому на слишком большие подробности рассчитывать не приходилось.

Прикрыв глаза с усталым вздохом молодой Учиха сосредоточился на полупрозрачном теле прижавшемся к нему. Он не мог остановиться даже если прекрасно понимал, что девчонка перед им всего лишь плод его воображения. Все эти слова, прикосновения, прикосновения и даже время от времени чувствующееся тепло не более, чем иллюзия… Больная фантазия его сознания, которое до сих пор цепляется за последную оставшуюся у него ниточку от прошлого в котором все было хорошо.

***

Неделю спустя…

Последнее, что помнит 23 летний Саске это разговор с Мудрецом Шести Путей и его напутствие перед тем, как он обнаружил себя в своем триннадцатилетнем теле. Поправочка, в теле своего триннадцатилетнего двойника из другой реальности. По крайней мере так он понял ситуацию в которой ему пришлось оказаться по воле Хагоромо.

Открыв глаза первым, что он увидел была девчонка лет двеннадцати-триннадцати. Очередная фанатка подумал бы Саске, если бы воспоминания его из этой вселенной не подсказывали, что пепельноволосая блондинка на деле являлась его немного чокнутой, но не менее гениальной сестрой-близнецом.

По крайней мере именно такого мнения придерживался его предшественник. Сам же некогда последний из Учиха не видел ничего предосудительного в том, чтобы Киеми, как звали его сестру, пользовалась клонами. Кроме разве что излишнего переутомления со стороны девчонки.

А ведь если подумать, то в её возрасте он был куда менее сознательным. Как и здешний Саске примерно в этом возрасте он все время тратил на тренировки, проводя его на клановом полигоне. У него не было желания прогуливаться по безлюдному кварталу Учиха, и уж более возвращаться в пустой и одинокий дом доставшийся ему по наследству.

Здесь же у его двойника была безмерно любящая младшая сестра, которая наверняка чуть ли не в лепешку ради него была готова расшибиться. А ведь даже после того, как та стала генином дома его всегда ждала сытная еда и уютная атмосфера. Жаль, что прошлый владелец тушки не ценил этого, принимая все, как должное. И скорее необходимую причуду сестры, чем что-то сделанное просто из-за тихо едущей крыши, воспринимал скорее в штыки.

Положив руку на макушку в намерении растрепать чужую прическу Саске был удивлен, когда руку моментально перехватили, а сам он ощутил мимолетное, будто касание лепестков, намеренье убить. Это ненадолго дезориентировало его. Пришел в себя переселенец между мирами находясь в чужих крепких объятиях.

Именно в этот момент Учиха заметил то, что не замечал его предшественник. Внезапно изменившаяся пять лет назад сестра теперь была ниже его. Пока что незначительно. Всего на несколько сантиметров, но он был уверен, что со временем эта разница в росте будет только увеличиваться. Как-никак она никак больше не изменилась за прошедшие годы.

Тем же вечером, пройдя все необходимые проверки, идя рука об руку с сестрой Саске направился домой. В этой вселенной, где есть Киеми события пошли немного по другому. Итачи не избивал его и не погружал в Цукиеми. Вместо этого в возникшую ситуацию вмешалась Киеми, которая погрузила его версию из этого мира в иллюзию.

В отличии от своего прошлого «я» нынешний владелец тушки прекрасно понимал, причины по которым его сестра сделала нечто вроде этого и даже не дулся, как вероятнее всего сделал бы прошлый он. Ему только и оставалось, что признать правоту девчонки в том, что недавно выпустившийся из академии генин не может ничего противопоставить опытному ниндзя отступнику, ранее служившему в Анбу.

Саске больше не хотел совершать тех же ошибок, которые были в его прошлой жизни. Ему не нравилось быть ведомым, как это было на протяжении больше части его жизни, где им манипулировали. А он ведь только относительно недавно начал жить нормально и тут такой подарочек от старика.

И почему ему в собственной могиле спокойно не лежится?

Взял отправил черт знает куда, попросил хотя бы по первоначальности сохранить изначальные события, а ему теперь отдуваться.

Эх… Ладно, он все равно планировал в ближайшем будущем востановить свои возможности, а без визита к белому змею тут увы никак не обойтись. Ведь большинство техник, которые знал некогда последний из Учиха были как раз позаимствованы из арсенала Орочимару.

К тому же, нужно было делать хоть что-то с проклятой меткой, которую схлопотал здешний он. Повезло ещё что подарочек от змея достался только ему. Конечно, было жалко вот так бросать новообретенную сестру, но вряд ли бы он смог предложить той пойти за ним в логово змеиного санина без опаски за её жизнь.

Киеми хоть и считается гением, но вряд ли она сможет сравниться с разменявшим пятый десяток опытным пользователем чакры. Тем более, когда он сам не в силах её защитить. А тут под покровительством Пятой она по крайней мере будет в относительной безопасности. Ну, по крайней мере он надеяться на то, что одна старая каряга не протянет свои загребущие рученки в сторону беловолосой Учиха.

Ему ведь ещё мозги, где-то там дрейфующему в большом мире, брату вставить обратно нужно.

Дела только накапливаются, а он и пока и десятой части из всего этого выполнить не может.

Бесит...

Но он сильный.

Он справится.

Он обязательно справиться. Ведь он же Учиха Саске, чтобы им всем в желудке Шинигами оказаться.

Он же уже раз пережил эту чертову Четвертую Мировую Войну Шиноби.

Он собрал свою команду, сражался с: Орочимару, Итачи, Кабуто, Мадарой и даже Кагуей...

Он вышел победителем.

Так что ему мешает повторить свой подвиг второй раз?

В любом случае попытка не пытка. Конечно, он не добе, который попутно умеет забалтывать так, что враг в конечном итоге перейдет на их сторону, но ведь и он не лыком шит.

***

Две недели спустя.

Ночь…

— Все-таки уходишь? — поинтересовалась Киеми у пытавшегося улизнуть в тихую Саске.

— Ты… — хотел сказать было он, но не находился со словами. Ведь прекрасно понимал, что это могло выглядеть, как предательство. Тем не менее Учиха просто не мог по другому. Он никогда не умел нормально прощаться.

— Не знаю, что ты там себе надумал, — тяжко вздохнула самая младшая Учиха, взлохматив свои и без того спутанные после сна длинные волосы. Завтра она скорее всего замучается распутывать образовавшиеся колтуны, но её это не волнует. — И уж тем более я не знаю о чем там разговаривала двойка санинов, что тебя отпустят из деревни и не объявят тебя нукенином, но удачи.

- … — поддавшись внезапному порыву Саске обнимает свою сестру, мысленно обещая себе, что он обязательно вернется. В отблесках луны он таки замечает, что кончики ушей у его имото покрасневшие. По всему видимому она точно так же, как и он не умеет прощаться.

— И вот. — с этими словами она бросила в него запечатывающий свиток. — Подарок.

Недолго повертев тот в руках бывший-будущий ученик Орочимару произнес едва слышное спасибо прежде чем скрыться в сторону, где его уже ждали

***

Неделю спустя.

Убежище Акацуки…

— Ей! А это ещё кто такая? — закричал Дейдара неприлично тыкая пальцем в явно женскую фигуру.

— Малыш, успокойся я тут по делам. — в одно мгновение оказавшись рядом с блондинчиком и приложив палиц к его губам промолвила незнакомка.

— Какой к чётру я тебе малыш?! — взбеленился подрывник.

— Действительно… — сделав вид будто задумалась, произнесла фигура в полумаске лисы.

Завязалась небольшая потасовка во время которой появился изображающий из себя дурачка Тоби Обито, который пока просто наблюдал за разыгравшейся сценой. И вот когда незнакомка, которая до этого пользовалась чистым тай собиралась нанести очередной удар практически избитому Дейдаре случилось то, что никто никак не ожидал. Она внезапно развернулась и с криком «Спасите! Обижают!» спряталась за только-только подошедшим Учиха в компании Кисаме.

— Эй! Куда ты побежала, грёбанная сучка! Мы ещё не закончили! — провопил все ещё не сдавшийся подрывник. Блондинчик не хотел признавать свое поражение. тем более, тогда, когда его убеждения в том, что «Искусство — это взрыв!» оскорбили рассписав насколько же он в этом не прав.

— Бе. — уцепившись за рукав чужого плаща и выглядывая из чужой спины она показала язык. Будто и не взрослый человек, а в самом деле ребенок.

— Блядь! Да, кто ты вообще такая?! — попытался было возмутиться Дейдара, когда при попытке приблизиться получил предупредительный взгляд от Итачи.

— Конечно же я его де… — гордо приосанившись и удаврив себя в грудь хотела договорить незнакомка, как внезапно Учиха схватил её за руку и повел в сторону жилых помещения. — Ей! Погоди! Итачи-кун, мы ведь ещё не договорили! — пытаясь поспевать за своим спутником, проговорила незнакомка.

***

Итачи услышал: «Ита-нии, подыграй.» прежде чем в него врезалась некая фигура, при более детальном о смотрении оказавшаяся примерно его ровесницей с каштановыми волосами собранными в конский хвост. Вот только блеснувший из-за прорезей маски трехтомойный шаринган, прежде чем она спряталась за его спиной, ему явно не почудился.

Не собираясь слушать чужую перебранку он очень быстро, насколько это вообще можно были, повел ту широким шагом в сторону жилых помещений. Стоило только ему впихнуть ту в комнату и наглухо запереть дверь, как обернувшись он увидел ту усевшуюся на его кровати.

Она легкой полу улыбкой наблюдала за всеми его движениями. Он уже догадывался, кто скрывается под полумаской лисы, а потому без всякого стеснения поинтересовался.

— Что ты тут забыла? — в этот вопрос он попытался вложить все свое недовольство, которое у него появилось стоило ему только понять что его сестра оказалась тут.

- … — Ответа на его вопрос так и не последовало. Вместо этого она с все той же полуулыбкой улыбкой приблизилась и поцеловала его.

Из-за шока Итачи не сразу сообразил, когда его повалили на кровать. После прервавшегося поцелуя ему на губы легла чужая ладонь. Её владелица без малейших сомнений надавила на его нижную челюсть заставляя прокусить нежную кожу. В воздухе запахло солонова-то. Вместе с солоновата металическим привкусом остающимся на языке от кровавой жидкости Итачи почувствовала, как маленький едва заметный ручеек лечебной чакры направился в него.

Это принесло немного облегчения и в тоже время Учиха почувствовал себя словно путник долго время скитавшийся по пустыне и нашедший оазис. Очень быстро ему стало не хватать того мелкого ручейка медицинской чакры, которую он получал именно поэтому Итачи взял инициативу на себя. Он опрокинул девушку, которая нависала над ним и оставляла на его шее засосы. Взяв её руки в захват он будто хищник возвышающийся над жертвой укусил в основание шеи.

Учиха не был уверен удастся ли ему получить желаемой, но все его сомнения смыл куда больший поток медицинской чакры, в одно мгновение разлившийся по телу и начавший стремительно лечить пораженные болезнью участки. Раздавшийся стон из-под расплоставшегося под ним тела он проигнорировал, упиваясь чувством небывалого облегчения.

Итачи не знает сколько прошло времени. Возможно прошли часы, а может не больше нескольких минуты. Единственное, что он знает это то, что он несколько раз менял место укуса, пока фигура под ним кажется даже не сопротивлялась и только время от времени ерзала на месте. Просто в один момент раздался чужой вздох и он снова обнаружил себя под этой фигурой, чувствуя как небольшая струйка чужой крови стекала ему за шиворот.

— Раз уж наблюдатель ушел можно прекращать этот фарс. — метнув острый взгляд куда-то в другой конец комнаты проговорила девушка, снимая полумаску лисы. Вместе с этим её образ поплыл и вместо семнадцатилетней девушки перед ним предстала его имото. — Или ты хочешь, чтобы я позволила тебе кончить? — наклонившись к самому уху ехидно произнесла девочка.

Итачи не сразу понял о чем говорит его младшая сестра, растерянно моргая. Он краем глаза отметил красные отметины на чужих руках, которые скорее всего потом расцветут фиолетовым синяками, и приспущенный верх короткого кимоно, открывавшего вид на чужую шею и плечи, которые были все в кровоподтеках и укусах. Только прийдя в себя Итачи обнаружил, что возбужден.

Ками-сама, ему впервые было так стыдно!

Кажется у него горело лицо из-за смущения, пока виновница всего этого весело фыркнула, ненадолго надев на него маску, наложившую на него иллюзию той самой шатенки, и как ни в чем ни бывало вернулась к бесстрастному выражению лица, проверяя состояние его организма с помощью медицинских техник. В это же время он пытался успокоиться и привести свои мысли в порядок.

Вполне удовлетворившись полученным результатом, о чем свидетельствовали едва поднятые уголки губ она устало устроилась полулежа на нем. недавно произошедшая сцена её как будто вот вообще не беспокоила.

— Саске ушел учиться у Орочимару. — полностью расслабившись и полуприкрыв веки, начала рассказывать Киеми. — Пятая и белый змей договорились о сотрудничестве, поэтому его не объявят отступником.

Итачи уверен, что будь возможность, то его имото последовала бы за своим братом-близнецом без всяких раздумий, но её что-то держало в Конохе. Было это хорошо или плохо он и сам не знал. Вот только то, что она до сих пор не отвернулась от него было не хорошо. Их общение вообще было тем, что пошло не по изначальному сценарию в котором его имото и отото должны были пытаться его убить.

Верно. Эти отношения были ошибкой. Он все равно собирался умереть. Так что ему стоило как можно раньше положить конец этим отношением чего бы ему это не стоило. Ведь так будет лучше для всех.

Вот только, не сейчас. Он позволит себе в последний раз небольшую слабость, прежде чем попытается разрушить их отношения раз и навсегда, как это было с Саске.

Глава 10

Пол года спустя.

Убежище Орочимару…

— Ку-ку-ку. Талант Саске-куна и правда поражает. Он так быстро прогрессирует. Ты уверенна, что не хочешь повидаться с ним лицом к лицу, Киеми-чан? — интересуется змеиный Санин.

— Я не умею успокаивать плачущих детей. — поправив белое хаори на котором красовались вороны с вороньими перьями словно нарисованными тушью, ответила временная глава клана Учиха. Причины по которой она могла спокойно прибывать на базе чокнутого искателя бессмертия заключалась как раз в том самом договоре между двумя санинами. Если просто, то она была не более чем посыльным, которому уже несколько раз посчастливилось побывать в лаборатории белого змея и при этом не быть съеденной.

Получив запечатанный свиток с неизвестным содержимым она спрятала тот в широкий рукав прежде чем откланяться и направиться обратно в Коноху так и не показавшись на глаза собственному брату.

***

Несколько месяцев спустя.

Особняк Учиха…

Легкие движения гребнем по длинным спутанным смолянистым локонам. Вечный шухер на голове косвенно свидетельствующий о наличие стихии молнии у своего обладателя, сейчас нежно перебираемый нежными женскими ручками. Их обладательница выглядит умиротворенной.

Она тихо и мирно напевает себе под нос какую-то незамысловатую песенку. Склонив голову, чтобы зарыться лицом в на вид колючие и жесткие пряди, которые на самом деле очень мягкие девушка делает вдох.

В это самое мгновение в её настроении что-то меняется, потому что в следующий момент её нежная ручка протыкает насквозь грудную клетку сидящей перед ней фигуры, что с тихим «Пуф!» и облачком дыма исчезает практически сразу. Та же участь постигает и другую фигуру, менее массивную, что до сих пор мерно попивала чай, наблюдая за тем, как чужие ловкие пальцы уже привычно распутывают запутавшиеся пряди.

С глухим стуком девушка, которая совсем недавно пронзила чужую грудь с глухим стуком упала на колени, хватая собственное короткое кимоно в районе сердца. Она учащенно дышала, пока по её телу тут и там пробегались зеленые искры с красными вспышками.

Так продлилось всего несколько отчаянно долгих минут за которые все её тело успело взмокнуть. Пот пропитал одежду, заставив ту чуть ли не липнуть к коже рухнувшей словно подкошенная фигуре. Обессиленно расплоставшись на полу и ещё какое-то время пялясь в потолок бессмысленным взором та приходила в себя.

Заправив выбившуюся из французской косы белесую прядь та несколько раз быстро моргнула в надежде проморгаться и уже более осмысленным взглядом посмотрела на свое окружение.

Она находилась в гостиной своего нынешнего дома ранее являвшегося местом обитания бывшего главы клана Учиха. Не далеко от неё на полу, рядом с дзабутоном — подушкой для сидения, валялась стандартная японская кружка и был разлит зеленый чай. На невысоком столике стояло ещё две точно такие же кружки рядом с японским чайничком на подносе. Приподнявшись и усевшись она одним залпом осушила все ещё полную кружку, после вернув ту на место дрожащей рукой.

По её телу все так же пробегали зеленые искры и слабые красные вспышки, что не приносили никакого беспокойства, пока она вся дрожала. Пламя урагана и грозы уже давно не причиняло её телу вред, оставляя следы на нежной коже в виде ужасных ожогов позднее готовых превратиться в шрам даже не смотря на то, что ещё совсем недавно то билось под ребрами, готовое уничтожить все вокруг.

Владельцы пламени грозы временами похожи на маленьких детей. Они капризны, но в тоже время и гениальны. Все владельцы пламени гениальны в той или иной мере, но обладатели пламени грозы особенно.

Ураган же подобен яростному пожару способному уничтожить все вокруг. В большинстве своем его владельцы подобны спичке. Так же быстр заводятся и так же быстро остывают, а ещё немного не постоянны.

Узумаки тоже похожи на пламя урагана. Они любопытные, вечно подвижные генераторы энергии, чей гнев страшен и из-за которого их прозвали «красными дьяволами». Будь те в мире реборна скорее всего практически все поголовно стали бы владельцами пламени урагана.

Узумаки — эгоисты…

Учихи тоже эгоисты…

Все люди… Так или иначе — эгоисты…

Но пламенники в особенности…

Потому что их сила завязана на их воле. Чем сильнее воля, тем сильнее сам пламенник. Потому что они буквально горят своими чувствами, эмоциями, желаниями, мечтами и стремлениями. Они горят до последнего. До того самого вздоха, предвещающего смерть.

А те же кто не справляется сгорают. Они лишаются всего, что у них было за один единственный миг, покидая этот самый мир.

Пламенники сильные… Нет, не так. Они обязаны быть сильными, только для того, чтобы не потеряться, не забыть кто они на самом деле. Не поддаться всем тем порокам и сие минутным порывам, которые нашептывает собственное пламя, способное проникнуть в самые потаенные частички души и вытащить на свет все тайные порывы собственного обладателя.

Все потому что оно часть своего владельца.

Оно честнее и совсем не сковано моралью навязанной обществом.

Потому что единственный его ограничитель и в тоже время создатель — человеческая душа.

Она кое-как приподнимается на едва держащие её ноги, уже в который раз проклиная собственные безумные идеи. Надо же было додуматься заставить двойников принять облик Мадары с Изуной. Не удивительно, что пламя взбунтовалось, желая уничтожить подделку.

Ведь ураган — это разрушение.

Он прямая противоположность пламени тумана, который создает иллюзии.

Гендзютсу этот тоже искусство тоже иллюзий, как и хенге в какой-то мере. Из-за этого изучать нечто подобное для неё сложно, пускай и не невозможно.

***

Месяц спустя.

Страна горячих источников…

Подростковый период… Всего два слова, одно словосочетание и столько мороки. В первой жизни, которую я практически не помнила все прошло достаточно тихо. В чем я была практически уверенна, потому что переродившись в мире реборна я лоханулась будучи слишком уверенной в том, что все пройдет, как и в первый раз, потому что забыла о наличии пламени, являвшегося не самыми спокойными атрибутами.

Мой второй подростковый период в качестве парня ознаменовался натянутыми нервами, вечными снами с непотребным содержанием, практически постоянным стояком и первым походом в бордель. Держать себя в узде было сложно из-за чего весь гнев приходилось выплескивать на тренеровочной площадке, чтобы не дай бог не сорваться.

Этот же период, но в прошлом прошел куда легче. У меня был опыт, а самое главное Мадара и Изуна под рукой, которые всегда могли послужить этаким антидепресантом. Эти двое имели просто поразительный эффект успокаивать мои взвинченные до предела нервы, благодаря чему я не срывалась с нарезки.

Сейчас же все было в разы хуже. Застряв в возрасте 12-13 лет я по сути являлась вечным подростком. До недавнего времени мне с этим помогало справляться вечное наличие Саске под боком и сны в которых был Итачи. Но мой близнец ушел учиться к Орочимару, а при каждой внезапной встрече лицом к лицу, которых в последнее время стало уж слишком много… Не иначе, как компенсация за все прошлые годы… Кажется Итачи решил меня убить.

Ну, если точнее то, он решил сыграть в игру в которой показывалось кто тут главный. По крайней мере иначе воспринимать чужие попытки сломать не получалось. До сих пор я демонстрировала снисходительную усмешку на губах. Вот только, с каждым разом сдерживать порывы наказать или показать кто тут сильнее получалось все слабее и слабее. Не помогали даже поддразнивания, временами переходившие условные границы приличий.

«Как хорошо смотреть на луну. Она похожа на маленькую монету. Она совсем как маленький серебряный цветок. Она холодная и целомудренная, луна… О, наверное, она девственница… Она никогда не была осквернена. Она никогда не отдавалась людям, как Другие богини.» — при взгляде на Луну отраженную в воде сама собой всплывает в голове отрывок из пьесы Оскара Уальда «Соломия», но в следующий момент хочется рассмеяться. И я не сдерживаю свой порыв. Смеюсь долго, порывисто, затяжно, с сумасшедшими искрами в голосе, до тех самых пор, пока не заболит живот.

Монета?..

Цветок?

Что за глупость?

Это же полнейший абсурд! Ведь в этой реальности Луна это не более, чем клетка для иномирянки, прозванной богиней кроликом. Ещё одна среди множества историй в которых демонстрируются человеческие пороки.

***

На следующий день…

— Деву…

— О чем это вы говорите? — поинтересовалась подсевшая к двум фигурам Киеми.

— Снова ты! — возмущенно воскликнул Кисаме.

— Мог бы уже привыкнуть, что каждые 6 из 10 раз когда я покидаю Коноху так или иначе мы пересекаемся. А 4 раза из этих шести встречаемся лицом к лицу. Пол года как-никак уже прошло. — закатывает она небесно голубые из-за иллюзии глаза. К сожалению в этом мире не было цветных линз из-за чего приходилось обходиться вот такими вот мелкими трюками. — Неужели у Ита-нии появилась девушка? Познакомишь?

— Это он о тебе. — поправляет недоразумение Итачи.

— Тц. А я то уже обрадовалась. — расстроенно подперев щеку своим кулачком начала сетовать девушка. — Думала наконец кто-то дурью мается перестанет а оно вот как оказалось.

— Уж кто бы говорил. — фыркает рыба выразительным взглядом окидывая чужой внешний вид. Маскировалась младшая Учиха и правда достаточно хорошо да так что с первого взгляда не узнать. Вот только, сперва несказанно удивлявшийся этому бывший мечник скрытого тумана достаточно быстро привык, что к ним ни с того ни с сего может подойти какой-нибудь гражданский, чаще всего девчонка, и поприветствовать, как старого друга. Вот и сейчас та выглядела, как пятнадцатилетняя девчушка: большие невинные голубые глаза; загорелая до золотистого оттенка кожа; задорная улыбка; волосы огненно-рыжего цвета… Нет, не Узумаки, скорее цвета шерсти Курамы; а так же платье-кимоно, с белым верхом на котором были вышиты цветы камелии, и красным низом.

— Нравлюсь? — мило улыбнувшись поинтересовалась Учиха, в улыбке которой он разглядел насмешку.

— Не, мелочь не интересуюсь. — снисходительно похлопав ту по голове ответил Кисаме.

— Вот и правильно. Ходячей заначке с рыбой не зачем любить кота который рано или поздно его сожрет.

— Ты-то? — схватившись за живот засмеялась акула. — Ха-ха-ха! Подрасти для начала!

— Бесстрашная рыбка. — фыркает тихонько Киеми, закатывая глаза.

К снисходительному отношению со стороны акулы, как старшего к младшему, она уже привыкла. Как и к тому, что тот воспринимал её скорее, как ребенка, чем умелого бойца в один присест способного вынести дюжину человек даже особо не напрягаясь.

Мужчина с голубой кожей не обладал взрывным характером, как подрывник из Акацуки. Если исключить его любовь к дракам, то тот представлял из себя вполне адекватного человека-рыбу, который даже практически не возмущался что с недавних пор они трое стали часто пересекаться. Так, бурчал, но это лишь из вредности. Как и его теории о вселенском заговоре, где брат с сестрой сговорились за его спиной.

В маленькой закусочной в стране горячих источников было тихо не смотря на то, что там собралось двое отступников и один шиноби листа.

— Кстати, какую на этот раз отговорку ты придумала? — поддел её Кисаме.

— Не спорю, что у меня может есть братский комплекс, но не до такой же степень. — ответила ему девчонка.

— Прости-прости. Просто глядя на тебя так не подумаешь. — съязвила акула.

— Да пошел ты. Я тут вообще-то по работе. — буркнула она, гордо выгибаясь, когда речь зашла о последнем и небрежно махнула рукой, поедая какую-то закуску. — Хотя на самом деле у меня отпуск.

Глава 11

Почти 3 года с момента ухода Саске из Конохи.

Неизвестное место…

Саске честно не собирался убивать Итачи. Только немного избить, чтобы вправить мозги братцу, но видимо что-то пошло не так с того самого момента, как к ним ближе к окончанию боя заявилась их имото, а дальше…

А дальше только темнота.

Саске честно не знает, как он оказался в подобной ситуации, хотя если честно догадывается. Правда, до сих пор немного не может поверить, что такое могло произойти. Впрочем, оно и понятно. Ни он, ни его предшественник ни разу не видели то, как сражается Киеми, а потому самим им как-то под забылся тот факт, что девчонка считается гением.

Сейчас же его окружала полная темнота. Первой его мыслью было: «Допрыгался таки?»

Слепнуть не хотелось совершенно. Ведь он ещё не вправил мозги старшему брату, не успел насладиться наличием младшей сестры… Да даже осознать последнее толком не смог.

За последние три года он знакомился с ней исключительно по воспоминаниям доставшимся от своей нынешней версии. Из-за чего та временами казалась ему эфимерной, не настоящей, фальшивкой, плодом воображения его ебнувшегося разума. Иногда ему казалось, что это всё сон. Что на самом деле он все ещё тот 23 летний Саске — капитан АНБУ.

Тот самый Саске, который потерял руку на войне.

Тот самый Саске, которого Наруто таки смог вернуть в Коноху.

Знал бы его лучший друг насколько невыносимо ему было жить в селении. Можно было считать, что это место забрало у него семью руками его собственного брата, а потом и тот скончался у него чуть ли не на руках. такими темпами Саске все чаще начала задумываться о жизни вне деревни. Было бы не плохо прямо как учитель Наруто свалить из деревни и путешествовать по мире.

Ну, ему по крайней мере так казалось.

В тишине кромешного полумрака послышался шелест перевертываемых страниц, а ещё почувствовалась чакра Итачи. Вот только там, где слышался подобный звук ничего не ощущалось. Будто и не было там кого-то.

— О, очухались таки. — послышался молодой безразличный голос с нотками усталости. Давно прошли его порывы горячности, в которых он очертя голову бросался в бой, а потому немного поразмыслив Саске он показался необычайно знакомым.

Учиха уже было хотел начать задавать вопросы, но внезапно обнаружил, что не может говорить. Да и, двигаться, собственно говоря, тоже. Оно и не удивительно. Вряд ли их похититель хотел, чтобы его добыча так просто сбежала или каким ни бы то способом навредила себе, заставляя его заморачиваться больше положенного.

— Вы конечно можете попытаться сбежать после получения так желаемой вами свободы. Знатно же вы друг друга избили. Можете конечно попытаться завершить начатое при первой же возможности, но я крайне не советую вам это делать. — с каждым произнесенным словом в которое он вслушивался, пытаясь понять от чего голос звучит так знакомо в нем появлялось все больше насмешливых интонаций. Возможна эта неизвестная была кем-то кого он знал ещё в прошлом мире? Или быть может в этом? Так же его интересовали мотивы их внезапного похитителя. Ему казалось, что если он узнает кто этот человек перед ними, то возможно все станет на свои места.

— Как там говорилось? Поздравляю вы женаты?! А, нет. Нет, хотя все равно достаточно близко. — на последних словах Саске был просто уверен, что их надзирательница в задумчивости потерла подбородок. — В общем, как я уже говорила, вы можете попытаться убить друг друга, но пожалуй, перед этим вам стоит узнать, что умрет один умрет и второй. — на веселой ноте рассказывала незнакомка.

— В наверняка задаетесь вопросом: «С чего это вдруг?» Я права? — продолжила она свой односторонний монолог, воспринимая их скорее как безмолвных слушателей, чем полноправных участников беседы. — Все дело в том… В том… Что на вас наложена связывающая печать. Конечно чем-то она похожа на брачные печати клана Узумаки, если вы конечно о таких слышали, но можете вздохнуть с облегчением. Это всего лишь куда менее её расспространенный аналог. — в последнем Саске услышал некоторую долю иронии. Возможно, будь он тем импульсивным подростком, каким был в молодости в лепешку бы разбился, но заставил снять с него эту чертову печать. Вот только ему уже давно не 13 и даже не 16 и можно было сказать, что в какой-то мере он был благодарен тому кто наложил эту печать. Это было в разы лучше его изначального плана связать Итачи и притащить сопротивляющегося брата обратно в Коноху, к их имото, насильно. Теперь-то, зная слабость Итачи в виде него с имото, в случае чего он мог угрожать своей жизнью.

— Теперь вы скорее всего задаетесь вопросом: «От этого можно как-нибудь избавиться?» Правильный ответ: «Нет!» Конечно, вы можете попытаться меня убить, но я всего лишь клон. Улучшенный, но все-таки клон. Тоже самое вы можете попробовать сделать с оригиналом. Вы можете избить, угрожать или даже попытаться убить, но все это будет тщетно. Даже после смерти наложившего печать та продолжит исправно работать. Теперь вам интересно зачем я это сделала? Да, потому что вы достали! — последнее предложение было произнесено не так, как все остальные, в которых градус веселья их невидимого противника только наростал. Теперь там было какое-то принебрежение, бессильная злоба, обида, разочарование и пожалуй даже какое-то сожаление.

Кажется он теперь понял, что человек перед ним это его сестра… Точнее её двойник, присматривающий за ними. И ему стало стыдно. Не за себя, а за них обоих. Какие же из них с Итачи старшие братья, если они не могут даже толком позаботиться о младшей сестре.

— Мне надоело не получать отклика от вас обоих. Будто я не с людьми разговариваю, а со стенкой. И поэтому я решила. Раз не понимаете по хорошему, то придется по плохому. — в этот момент по коже Саске будто табун мурашек пробежался. Тогда-то ему подумалось: «Ками-сама, лучше бы она кричала, билась в истерике или попыталась их избить.» В этот момент он был абсолютно уверен, что принял бы все это даже не поморщившись. С прекрасным осознанием: «Заслужил». Но это отстраненное равнодушие разбивало ему сердце.

— Это место — одна из заброшенных лабораторий Орочимару. Оно окружено специальным барьером маскирующим и изолирующим эту местность от мира. Течение времени тут отличается того, что снаружи. Временно побудете в подобном состоянии. По-психуете, успокоитесь, снова по-психуете, наконец нормально подумаете раз уж не соизволили сделать это до сих пор. Советую вам смириться, поскольку сомневаюсь, что вы сможете покинуть это место в ближайшее время. А теперь отдыхайте. Вам нужно востанавливаться после операции. — в это мгновение он слышит, намеренно ставшие слышными чужие шаги, по всему видимому покидавшие комнату. В этот момент он почувствовал, что может разговаривать и первой его реакцией было издать истерический смешок и проговорить:

— Кажется, мы окончательно вывели её из себя. — и пробудили демона, попытавшись подергать Кьюби за хвост.

Он знал, что рано или поздно их сестра не выдержит и предпримет какие либо действия по поводу их с братом вражды. Ну, не может их милая сестренка, которая столько лет держала на плаву их семейный бизнес разбираясь во всем с нуля, априори сахарным беспомощным ангелочком, который будет смотреть на то, как её братья убивают друг друга.

***

Первое, что сделала их ненаглядная сестренка, изменившая манеру поведения на все 180 градусов, после того, как они полностью выздоровели через несколько месяцев ухода, это особо не напрягаясь отправила их на больничную койку раскритиковав их боевые навыки в пух и прах. А потом снова, снова и снова…

Так было примерно пол года, до тех самых пор, пока им не сказали, о тренировках. С тех пор количество случаев когда они попадали на больничную койку сократилось, но… Кажется, они уже привыкли видеть друг друга в самом странном, зачастую комичном, виде.

Застрять в земле, как это однажды проделал с Саске Какаши-сэнсей, а потом получить размалеванное лицо или кошачьи ушки было самым безобидным из всего арсенала шуток их младшей сестры. Однажды они даже девушками умудрились побыть. Всего несколько часов правда, но опыт не забываемый.

Саске некогда даже не думал о том, что сможет освоить технику — Полет Бога Грома. Данные о этой технике были засекречены и увы и ах никто ему не дал бы доступ к столь секретной технике. Тут разве что можно было попробовать через Наруто, но тут уже вступало в дело природное упрямство младшего Учиха, который не привык кого бы то ни было просить о чем либо ещё.

Сам же Итачи освоил ирендзьцу. Можно было бы сказать, что у него тоже были некоторые трудности с освоением этого искусства, как и у Саске, которому приходилось повышать свое сродство со стихией молнии путем постоянных упражнений. В которых он пытался преобразовать чакру в стихийную не используя ручные печати. Но тут все упиралось в контроль чуть-чуть в психологический аспект связанный с тем, что он настолько привык пользоваться печатями при использовании какой бы то ни было техники, что это бы чуть ли не безусловный рефлекс.

Проблемы старшего же Учиха были скорее его психологическими тенями, чем делом привычки. Первые пол года изучения этой науки была сплошная теория, которую он теперь знал просто превосходно. Оставшееся время было посвящено практике. И тут-то уже и начинались проблемы.

Сначала он думал что самым сложным будет найти материал для практики. Не себя же она будет резать? Пускай и пребывавшая рядом с ними сестра и была всего лишь клоном, созданном с помощью специальной техники, но кровь-то у неё была. И что вероятнее всего внутренние органы и все, что предположительно должно быть у живого человека.

Он ошибся.

Самой его большой проблемой была не поиски материала на практике. Хотя честно он бы предпочел как можно дольше случайно поджаривать им с братом рыб на ужин и оставаться в полном неведении.

Итачи был пацифистом.

Он не любил драки, насилие или бессмысленные кровопролития, но и у него был свой нижний предел. Этой границей были его горячо-любимые отото и имото.

Смотря на подопытный материал он скорее хотел убить их самым мучительным способом. Все потому что старший Учиха узнал тех кто стал его подопытными крысками в освоении ирьендзюцу. Итачи думал, что эти люди, которым он когда-то позволил причинить вред его сестре для того чтобы раз и навсегда разорвать их отношения, давно мертвы.

Оказалось, что они все это время хранились в специальных запечатывающих свитках.

Из-за этого он в начале часто неосознанно превращал лечебную чакру в огненную тем самым не однокатно навредив своим пациентам, которых хотел самостоятельно прикопать где-нибудь в лесоче.

У гения Учиха вторичной стихией являлась вода, которая была в разы менее агресивна по сравнению с огненной стихией. Из-за чего в теории наука исцеления должна была даваться ему легче, чем кому бы то ни было из их троицы, но он постоянно косячил.

Слишком много, на его взгляд, как ирьенина.

Слишком мало, как для того кто на дух не переносил тех, кто имеет намерение навредить его семье.

Итачи понимал, что такими темпами он сломается. Он уже ломался. Буквально крошился на мелкие осколки, которые позже обязательно превратились бы в песок или сгорели, как в свое время сгорают практически все Учиха в своих эмоциях. И даже та ласка, которую демонстрировала его сестра во время практического обучения после возвращаясь к своем безразлично-насмешливому состоянию нисколько не спасало. Как и жестокие слова, подобны тем которые говорит демон искуситель, ласковым тоном на ухо.

Она шептала ему…

О том что чем лучше он лечит тем больше шанс, что он сможет спасти кого-то дорогого для себя.

О том чем лучше он лечит тем больше вероятность, что жертва сможет дольше прожить.

Дольше жить это значит дольше страдать.

Дольше страдать это значит искупить свою вину болью, кровью, страхом и страданием.

Итачи понимал, что ломается. Что искушается словами демона в обличии его младшей сестры, которая прижалась к нему сзади, интимно шепчет на ушко и помогает ему как можно быстрее научиться лечить. А в то же время что-то внутри него самого находит отклик в ответ на чужие слова и его изнутри затапливает не только вина по отношению к его младшим, но и что-то ещё.

Итачи и Саске уже даже не беспокоятся о мире снаружи. В особенности последний, которому известно что шиноби в скором времени ждет или уже прошла Четвертая мировая Война Шиноби, которая кажется такой далекой. Всего лишь сказкой из прошлого. Неясным дымчатым воспоминанием на фоне ожившей мечты.

Они с братом проводят время вместе, а ещё у него появилась младшая сестра. Её явно нужно защищать, но они оба, как старшие братья, не справились с этой задачей. Но он все равно счастлив.

По крайней мере он был… До того, как их вместе с старшим братом не выгнали во внешний мир, только для того, что в тот момент, как для них прошло целых пять лет для людей вокруг прошло всего несколько месяцев.

Глава 12

То чувство, когда планировал небольшой фф, а в итоге он превратился в это... Уже которую главу думаю; "Все! Следующая будет последней это точно! Но в конечном итоге появляются незапланированные моменты, глава вылазит за планируемое количество страниц и этот фф все никак не заканчивается.

Приятного чтения...

...

После ухода из-за барьера их дороги с Саске вскоре разошлись. У его младшего брата оказались свои дела, требующие без отлогательного внимания и он не стал навязываться, когда на его предложение помочь ответили отказом.

Возвращаться в Акацуки не хотелось. Не было у него там никого по настоящему близкого или дорогого. Разве что его напарник Кисаме. Но он уже скорее всего, как и вся организация, осведомлен о распрастраненном кем-то слухе про его смерть. Может верит, а может и нет. Выяснять не хотелось.

При мысли о том, где можно затаится на время и переждать… Что именно Итачи и сам не знал, просто положился на собственную интуицию, пока разум предлагал единственный достаточно безопасный, по его мнению вариант — клановый квартал.

По возвращению в Коноху он даже не думал о том, чтобы вернуться в свои старые апартаменты в доме главы клана. Ему бы хватило и какой-нибудь полу-разваливающейся лачуги на окраине, но ноги сами собой привели его по дороге в то самое место. Там он увидел собственную имото сидящую на терассе и читавшую какой-то свиток. Возможно это была какая-нибудь техника или какой-нибудь документ. Его это не очень волновало.

— Я — клон. — спокойно сообщает она ему, когда он оказывается слишком близко. Всего в паре метров от неё. После этого Киеми и вовсе замолкает, погрузившись в чтение.

Немного погодя Итачи усаживается поудобнее. Он тоже молчит, наблюдая за облаками. Он думает…

Прислушивается…

Вспоминает.

В их клановом квартале как-никогда тихо. Не то, что было в прошлом, до той ужасной резни. Даже страшно думать о том, что некогда оживленный квартал превратился в квартал-призрак. И в этом месте живет его имото, а когда-то жил и Саске.

Впрочем, та ни словом, ни делом, ни жестом даже не показывает того насколько ей тут может быть неуютно жить. Возможно просто привыкла, но к такому привыкнуть практически не возможно. Жить в месте с которым связано достаточно много светлых воспоминаний тяжело. Куда тяжелее, чем просто наведываться сюда время от времени, как это делал он.

Итачи сидит недолго. Вскоре он поднимается на ноги проходит гостинную, выходит в коридор, замечает старые отметины на одном из углов недалеко от входа в кухню и вспоминает. Когда-то Микото — их мать, использовала этот самый угол только для того, что чтобы измерять их рост.

Не смотря на щемящие душу воспоминания он не задерживается долго в коридоре, только подходит к этому самому углу и проводит по старым зарубкам рукой. Последние из них были сделаны за несколько месяцев до собственной кончины матерью семейства. Помниться Саске ещё тогда хвастался ему, показывая то насколько они двое выросли и говорил, что обязательно перерастет старшего брата.

Так оно в итоге и случилось За пять лет в пространстве с ускоренным временем позволили тому не только догнать самого Итачи в росте, но даже перерасти его на добрых пять сантиметров.

Старший Учиха почти не видит никаких глобальных изменений пока поднимается по лестнице, направиляясь туда, где раньше была его комната.

Интересно та все так же не изменилась?

Возможно за столько лет та покрылась пылью, если в порыве гнева никто из его младшеньких её не трогал, думается ему. От чего-то в то, что Саске не попытался выместить гнев на его личных вещах Итачи вериться слабо.

Он ненадолго останавливается на пороге, делает глубокий вздох, думая что не удивиться уже ничему и открывает дверь, делая уверенный шаг по направлению в помещение. В тот же самый момент Итачи наступает на кисточку для калиграфии, теряет равновесие и падает, снова оказываясь в коридоре.

Он усаживается, потирая больной затылок и краем глаза замечает приблизившуюся к нему Киеми… Точнее её клона. Прежде чем она успевает хоть что-то сказать он говорит, что в порядке и переводит свой взор на помещение которое некогда было его комнатой. Вся комната в творческом беспорядке. То тут то там разбросаны бумага, чернильница, кисти, ножи, деревянные заготовки и много чего ещё.

— Прости… Это случайно вышло. — вдруг внезапно говорит его имото, старательно отводящая свой взгляд. Впрочем, и без этого Итачи замечает то, как у неё проступил румянец на кончиках ушей. — Просто… Просто… Ну, вначале у Саске были кошмары. Приходилось спать с ним. А ещё он первое время был липким и милым, как рисовая клецка, до того как начал пытаться меня убить. На такую милаху сложно злиться. Мне все равно нужно было время и место для занятий, а в твою комнату он никогда не заходил. Сам понимаешь, что после всего произошедшего оставлять его наедине с собой я немного побаивалась. Да и, твоя комната ближе моей или кабинета то-сана. в общем вот. — сбивчиво оправдываясь говорила его имото.

— …

— Прости. Просто вначале все никак не получалось перебраться обратно в свою комнату то Саске, то внезапно навалившаяся куча дел… Потом просто привыкла и даже сама не заметила, когда твоя комната превратилась в мою спальню, кабинет и мастерскую одновременно. — понуро свесив голову продолжала каяться Киеми. Итачи впервые видел ту настолько смущенной и неловкой.

— Я не сержусь. — устало вздохнув и сделав свой фирменный жест сказа старший Учиха. Конечно, было немного удивительно узнать, что его комната случайно превратилась в комнату его младшей сестры. Это явно отличалось от того, что он ожидал изначально, но вполне объяснимо.

— Я освобожу комнат в кратчайшие сроки. — попыталась она заверить его.

— Не нужно. — спокойно ответил он поднимаясь на ноги и думая, что может оно и к лучшему. Все-таки старший Учиха чувствовал бы себя слишком неуютно в этом помещении, если бы за столько лет то не претерпело столько метаморфоз. Хотя стоило признать, что творческий беспорядок его несказанно удивил. Возможно он думал о том, что его имото точно также, как и он возьмет пример с их родителей чья спальня была образцом минимализма и ухоженности. — Лучше останусь в одной из гостевых комнат.

— О, тогда погоди немного я приведу одну из них в порядок.

— Не нужно. Я и сам справлюсь. — потрепав младшую сестру оговорит Итачи.

— Ладно. — произносит Киеми.

— У тебя там вроде документы какие-то были. Ты уже закончила с ними? — интересуется старший Учиха.

— Ой, — произносит беловолосая. — Я вспомнила, что забыла тебе сообщить о том, что временно заняла твою комнату и поспешила к тебе.

— Никаких временно. Она твоя. — отмахнулся Учиха.

— Правда? — словно не веря в услышанное уточнила девушка.

— Конечно. Как же я могу выселить тебя из этой комнаты, если она так тебе понравилась и ты уже успела в ней обжиться? — отвечает он ещё раз потрепав чужую макушку. Чужая прическа в виде небрежной косы уже явно испорчена, но её хозяйка будто даже не замечает, что из-за чужих действий из прически выбилось множество прядей.

***

Четвертая Мировая Война Шиноби.

Бой Саске против Кабуто…

Учиха знал на что шел, когда решил следовать повторяющейся истории с подправленным сюжетом, отправляясь в логово Акацуки, как их новый член. Собственно говоря после такого было не удивительно, что он вот «внезапно» был объявлен нукенином.

Собственно так же Саске знал последствия того, что решился прийти в логово Кабуто в одиночку. Приводить собственного брата, который тут же в прошлой его жизни лишился одного из глаз не хотелось.

У него тут очередная психическая травма нарисовалась. Вот!

Конечно, в его мире специалист из Кабуто, которому вправили мозги, вышел просто на загляденье. Но выбирая между его братом и ним сравнение явно идет не в пользу последнего. Тем более, когда они с Итачи теперь крепко связаны печатью.

Бой в этот раз обещал быть легче и сложнее одновременно. Легче потому что ему не нужно было вызнать у Кабуто последовательность печатей для отмены техники Эдо Тенсей. Сложнее потому что ему придется сражаться против него в одиночку.

Саске становится в боевую стойку готовый уже было ринуться в бой, но его настораживает звук гето. Кто-то неторопливо ступает по каменной поверхности направляясь в их сторону.

Учиха одаривает мимолетным взглядом незваного гостя. Длинные черные волосы собранные в низкий хвост, бледная кожа особо выделявшаяся на фоне черной ткани традиционного мужского кимоно с одетым по-верх темно-синего хаори и простой с первого взгляда красный зонт в руках, что на этот раз был закрыт.

Парень напротив, что переводил на собиравшихся сражаться между собой двух учеников мертвого Змеиного Санина казался ровесником выходца из клана красноглазых, который провел во временном барьере пять лет.

— Ох, кажется я вовремя. — сказал незнакомец. В ответ его собственным мыслям уголки его губ приподнялись, демонстрируя прекрасную полуулыбку. Вот только черные глаза по прежнему оставались холодными и беспристрастными, как у палача. С первого вида простой гражданский со смазливым личиков ни оружия, ни чакры, но последнее как раз и настораживало. Потому что чакра есть у всего, а от парня веяло легким, хорошо скрытый, едва заметным флером опасности присутствовавший в каждом жесте… Движении.

Для Учиха было достаточно одно только чувства едва ощутимого присутствия, чтобы все его существование кричало об опасности. Это было куда страшнее, чем тогда, когда он столкнулся с Кагуей.

— Я присоединюсь? — подходя ближе к Саске интересуется он. Его поза обманчиво расслабленная.

— Надо же, у нас новое действующее лицо. — произносит Кабуто, спрятавший свое лицо за капюшоном. — В любом случае ещё один человек ничего не изменит.

— Правда? Ну, тогда… — многозначительно произнес незнакомец даже не изменив позу, когда в них полетела техника, а после все озарил яркий свет и появились вибрации, мешавшие двигаться. Все происходило практически так же, как и в прошлой жизни. Даже то, что жертвой Кабуто стал Саске, но в тот самый момент, когда назвавший себя драконом ученик Орочимару, отскочил из-за внезапно материализовавшейся руки Сусано закрывшей собой Учиху.

Если у самого Саске Сусано было фиолетового цвета, а у его брата ярко-красного, почти алого, то это был темно-красным. Цвет у этих двоих напоминал кровь. Вот только, если у его старшего брата это была артериальная, то у незнакомца оказавшегося Учихой это скорее была венозная.

— Ох, боже, боже, какая нетерпеливая маленькая змейка. Как посмотрю тебе всё не терпится умереть. Как жаль, что тебе пока нельзя умирать. — спокойно произнес парень. В его глазах сверкал Мангеко Шаринан.

Саске был готов поставить на то, что этот незнакомец не вмешивался бы в их с Кабуто сражение, если бы не почувствовал от того едва уловимые эманации бешенства. Этот так называемый дракон умудрился чем-то разозлить неизвестного ему Учиху. Возможно своей техникой бывший шпион потревожил покой кого-то значимого для этого человека.

Не успел Саске что либо сделать, как ощутил появившийся вокруг него непроницаемый барьер. Это означало, что этот неизвестный оставил его не у дел.

***

Ни сама Киеми, ни её клоны не любили работать в команде. Это было слишком геморно. В особенности тогда, когда приходилось выкладываться на полную. К сожалению или нет она не была перевернутым ураганом. Потому как и всем обладателям этого атрибута ей была присуща порывистость, вспыльчивость, быстрота на расправу и частое отсутствие умения вовремя остановиться. В особенности когда дело касалось битвы.

Конечно, некоторые острые углы сглаживало наличие у неё пламени грозы, но гениальность этого атрибута часто сопровождалась наличием излишней капризности. С точки эффективности подобное комбо было достаточно хорошо, не самым худшим, но и не лучшим. С точки зрения характера их обладателя, который не желал себя контролировать, это был полный пиздец.

К счастью или нет, но привычка контролировать себя или свои действия у неё была ещё с прошлой жизни на что позднее наложилось воспитание в организации и много чего из того что случилось после.

Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! Это доказали её две прошлые смерти и жизнь на постоянном острие ножа из-за чего связываться с людьми не хотелось в принципе. Как и выполнять миссии в команде, что приходилось делать в этой жизни каждый раз, когда появлялось новое задание.

Вообще, клон Киеми выглядящий точь в точь, как Сецука изначально не должен был вмешиваться в противостояние между двумя учениками Змеиного Санина, но как оказалось даже если ты смог обуздать собственное пламя и надеть на него поводок это ещё не значит, что это решит все остальные проблемы. Например, временами возникающую импульсивность или жажду крови.

Монолог Кабуто, выливавшего на неё откровения о собственной несчастной судьбе был познавательным. Что-то на задворках памяти подозрительно так скреблось, из-за чего она думала, что даже отсутствие в этот момент Итачи, было не критичным изменением. Вот только мальчишка даже не знал, что любовь большинства ниндзя этого мира потрепаться было все равно что дать ей в руки молоток и попросить их сломать.

Ломать, не строить.

Она не туман, чтобы залезть в чужую душу и перевернуть там все верх дном. Как ураган она привыкла ломать. И делать это беспощадно, так чтобы было не возможно восстановить то, что было изначально на месте выжженной пустыни.

Ураган это уничтожение. Ураган способен уничтожить что угодно, выжечь любую заразу. Так почему же он не способен уничтожить чужую волю, сделав из человека живую марионетку?

В мире паменных такой трюк было бы сложно провернуть. Считай практически невозможно. Потому что пламя это воплощение воли, а уничтожение воли это все равно, что смерть. А ещё пламя защищает своего хозяина от чужого вмешательства. Даже туман, способный влиять на других, встречает сопротивление прежде чем суметь проникнуть в разум жертвы.

Но что если вместо того чтобы попытаться уничтожить волю уничтожить какое-либо сопротивление направленное на одного единственного человека, его приказы, действия и отношение?

Звучит куда реальнее. Собственно это она и делает.

Змеи не любят холод. Из-за того, что их собственная температура зависит от окружающей температуры на зиму они впадают в спячку. Это почти не касается змей владеющих чакрой.

Почти…

Почти, потому что даже таким змеям страшен холод. Либо зверские температуры, либо необычный мороз, который содержит крупицы чакры. Кабуто уже и не человек вовсе. Частично он змея, что означает что это правило действует и на него. Конечно, не так хорошо, как на призывных змей, но этого достаточно, чтобы замедлить его, сделать более рассеянным, заставить ошибаться. В конечном итоге незаметно сломить его, используя минимальное количество пламени урагана и закрепляя весь эффект пламенем грозы.

Саске за барьером. Рукотворная зима его не коснется. Можно быть спокойной. Поэтому клон Киеми сосредотачивается на поставленной задаче в конечном итоге добившись результата.

Мальчишка ещё совсем недавно так уверенно хваставшийся, что он смог стать драконом застыл подобно каменному изваянию. Даже не движется, когда чужая ладонь ложиться на его плечо.

Клон Киеми просит снять технику Эдо Тенсей. Мальчишка послушно выполняет указания, после чего снова застывает каменным изваянием. Его лицо — ничего не выражающая маска, как и подобает чужой марионетке. Сломанной, подчиняющейся каждому слову кукловода, что приказал замереть и не двигаться, не сопротивляться чтобы дальше не произошло, а после спокойно отменяет технику снежной бури и снимает барьер с Учиха.

Тот смотрит настороженно, но их гляделки прерываются самым наглым образом. Как раз тогда, когда Саске хочет что-то спросить. На сцене появляются друзья-товарищи-подчиненные Учихи. Теперь не до разговоров. Это они улавливают во взгляде друг друга.

Клон смотрит. Она с интересом наблюдает за тем, как воскрешают Змеиного Санина с помощью техники созданной им же техники и проклятой печати.

...

Пишите свои впечатления в комментах...

Очень интересно что вы думаете о том, как гг применяет силу из мира Ребона? Насколько это скажем так креативно?

Я не умею красиво говорить, когда дело касается непосредственно меня, а не моих персонажей, но вот: 5167 8032 2212 5085 (Ощадбанк)

Нам с соавтором на кофе и печеньки. Будем благодарны за донат.

Глава 13

Саске старается не замечать увязавшегося за ними парня Учиху, потому что знает о том, что время не резиновое. Его, конечно, можно потратить на неизвестного, но тогда разговор с воскрешенными Хокаге придется форсировать. А как бы ему это не хотелось, но он был вынужден признать, что хочет ещё раз услышать из уст этих четверых ответы на интересующие его вопросы.

Учиха смотрит на воскрешенных Хокаге, слышит их ответы практически идентичны прошлой жизни и говорит так будто он и правда убил старшего брата. За этим всем присутствие неизвестного теряется и о парне он вспоминает только тогда, когда Тобирама выпускает свою ауру, а Хаширама успокаивает его словами.

В мгновение ока оказавшись рядом с ними он ударяет по их головам, сбив весь их настрой. Неизвестный Учиха только вздыхает, пока эти двое потирают место удара.

— Не пугайте молодежь. — поучительным тоном произносит черноволосый, добавляя.

— Ну, Сецу-чан, мы не нарочно. — было начинает оправдываться Хаширама, но ненадолго замерев, будто вдруг что-то осознал Первый Хокаге переводит свой ошарашенный взгляд на парня и с криком: «Сецу-чан, как же я рад тебя видеть!» Он бросается на безразличного к этому незнакомца, что без особых усилий уклоняется от чужой хватки и ставит подножку.

— Да-да. Я тоже рад вас видеть. — спокойно произносит Учиха, переводя свой взгляд на Тобираму.

— Так все-таки в тот раз это был ты. — не спрашивает, а константирует факт младший Сенджу.

— Смотрю вы ни как не изменились. — улыбается парень оказавшийся знакомым двум первым каге. Его уголки губ снова приподнимаются демонстрируя на этот раз нормальную улыбку.

— Я, конечно, извиняюсь, но Саске это вообще кто? — интересуется Суйгетсу.

— Ох, а я разве не представился? — растерянно повернулся парень.

-…

-…

Получив только молчаливые кивки в ответ он почесал макушку и сказал:

— Я — Учиха Сецука, автор «Тысячилетие боли».

— Представься нормально. — говорит хотевший было дать по затылку Учихе Тобирама, но промахнувшийся.

— А что не так-то с моим приветствием? — надулся последний.

— Учиха Сецуко? Легендарный глава отдела дознания? — уточняет Орочимару.

— Ага. А ещё сестра-близнец Изуны и побратим Хаширамы. — благостно кивнув отвечает Учиха. — Видишь, Тоби-чан, меня и так узнают.

— Да ты пиздишь, как дышишь! — произносит Второй Хокаге.

— А вот и нет! — возмущается Учиха. — Я ведь прав, Хаширама? — интересуется Учиха.

— Ну, про то, что мы побратались это правда. — неловко потирает затылок Первый Хокаге.

— Что? Когда? — удивленно смотрит на него Тобирама.

— Когда детьми были. — неловко почесывая щеку отвечает Первый и заразительно смеется. — Сецу-чан, помнишь, как мы будучи ещё детьми взобрались на будущую гору Хокаге? Ты тогда ещё алкоголь притащил.

— Помню. — ещё шире улыбается Сецуко. — А ещё я помню, как мы потом пошли ближайшую деревню грабить, когда у нас саке кончилось.

— Вы… — готов был разразиться поучительно тирадой младший Сенджу. — Мало тебе было Хашираму на карточные игры подсадить так ты его ещё и на алкоголь подсадил!

— Да ладно тебе, Тоби-чан. Не вини меня во всех огрехах старшего братца. Подумаешь любит выпивать с моим старшеньким? Зато согласись со мной какой эффект был, когда я решил в принудительно-добровольной форме споить два клана. Они там чуть ли под ручку после этого не ходили. Я ведь разобрался после этого со всеми разрушениями и жалобами. — весело подхихикивал черноволосый выходец из красноглазого клана. — Или ты до сих пор злишься на меня из-за того, что стал первой жертвой изобретенной мной техники «Тысячилетие боли»? Ну, так не нужно было со мной спорить тогда, когда я говорил что найду брешь в твоей защите. И видишь? Нашел! Нашел же! И вообще, чтоб ты знал изначально эта техника должна была быть с применение молнии, но я так и быть сжалился над твоей будущей девушкой, парнем… Или кто у тебя там должен был быть?

— Да не из-за этого! — отвечает Тобирама.

— Тогда из-за чего? — делая самую непонимающую на свете моську интересуется парень. — Что-то ты нервный какой-то. Тебе бы успокаивающего отварчика выпить. Ну, или чайку.

— Легендарный? — тихонько интересуется Суйгетсу у Змеиного Санина.

— Да, поговаривают, что этому Учиха даже не нужно было прибегать к пыткам для добычи нужной информации. Среди служащих отдела дознания ходили слухи что ему было достаточно одного небольшого разговора для того, чтобы пленник сам выложил все как на духу. Впрочем, со временем этот слух оброс излишними подробностями и к нашему времени превратился в байку отдела дознания. — пожал плечами Змеиный Санин, продолжая доставать из своей памяти все, что только мог вспомнить о такой фигуре, как Сецука Учиха. — Так же этот Учиха имеет ни абы какие достижения медицине. Не смотря на то, что он мало кому известен его книги изобилуют разного рода подробностями касательно человеческого тела. Анатомичиские атласы сделанные им считаются одними из лучших. Он считался лучшим, когда дело касается скрытых убийств и диверсий. Одно время по его книгам и написанным им учебникам даже пробовали учить медиков и некоторых специалистов вроде деверсантов, некоторых разведчиков или новое поколение дознователей, но из-за сложности обучения и высокой смертности эту программу вскоре свернули, а данные засекретили.

— Ого! Так если он такой крутой, то почему о нем практически никто не знает? — не наигранно удивился Суйгетсу и Саске был с ним согласен, потому что никогда не слышал об этом Учиха.

— Надо же! А ты много знаешь. Будь я помоложе и чуть-чуть стеснительнее, то у тебя точно удалось меня в краску загнать. — обратил на их разговор объект их обсуждения, ловко ускользнувший от чужой хватки и весело подхихикивая. — Кстати мне вот тоже интересно почему данные обо мне либо уничтожены, либо засекречены под грифом высшей секретности. А ещё мне несказанно интересно, как все к этому пришло. — опасно сузив глаза промолвил Учиха.

— Что он имеет в виду? — поинтересовался Минато.

— У нас не так много времени. — произнес Орочимару.

— Мало времени? — поинтересовался Хирузен.

— У нас тут вообще-то война. — ответил ему Змеиный Санин не изменившийся в лице, повергая своим заявлением четырех Каге в шок. — Мадара Учиха воскрешен и он планирует уничтожить всех шиноби на земле.

— Война. — приложив собственную руку к лицу, заговорил Хаширама. — Времена не меняются.

— Я чувствую какую-то очень сильную чакру на два часа. — направившись к одной из стен произнес Тобирама. — Похоже на то. Я чувствую чакру Мадары.

— Тогда нам нужно поскорее на поле боя. — уверенно произнес Третий.

— Пока вы все под моей техникой воскрешения вы никуда не пойдете. — парировал Орочимару, предложив альтернативу. — если настаиваете мы можем пойти на поле боя, когда закончим говорить.

— Разговоры потом! — тут же отверг его предложение Сарутобе. — Ты хоть понимаешь на сколько воскрешение Мадары серьезно?

— Я подчиняюсь ему. — продолжил вести разговор один из учеников Третьего. — Если Саске-куна не устроит ваш ответ я могу использовать вас для уничтожения Конохи. Время сейчас на вес золота.

— Орочимару, да? Ты похоже не так нас понял. Практикуясь в этой технику ты совершил большую ошибку. Потому как наша сила практически такая же как при жизни. Кому-то вроде тебя меня не подчинить. — произнес Тобирама.

— Сарутобе, ты воспитал отличного шиноби. — смотря на то, как его брата подавляют прокомментировал Первый.

— Для меня честь быть похваленным самым богом шиноби. — ответил Орочимару.

— Ха-ха-ха! — засмеялся старший Сенджу, пожурив братца. — Он заполучил мои клетки, чтобы усилить действие техники. Тобирама, твои инстинкты слегка притупились.

— А теперь… произнес было Хаширама, но его прервал чужой смех.

Его источником оказался Учиха пришедший с компанией воскресившей четверых Хокаге.

— Извини, извини, Хаши-кун. — тут же ответил выходец из клана красноглазых. — Боже, но я больше не могу сдерживать свой смех. Тобирама, Орочимару прав. Вы ни куда не пойдете, пока не ответите на вопросы.

— Учиха… — в ругательной манере произнес Второй Хокаге.

— Конечно, я рад был встрече старых знакомых, но давайте на чистоту? Я пришел сегодня с этой компанией не из праздного веселья. У меня тоже есть к вам вопросы, но насколько бы меня не интересовали ответы на вопросы не я буду их вам задавать.

— Вопросы? И какие же у тебя могли возникнуть вопросы? — язвительно интересуется младший из братьев Сенджу. — Тебе не кажется, что это мы должны поинтересоваться у тебя куда это ты внезапно запропостился, когда пропал много лет тому назад?

— Мне по чем знать? Это я у вас хочу спросить: «Как я умер?» — интересуется Учиха, из-за чего его собеседники кажется пришли в шок.

— Погоди-погоди… — попросил притормозить старший из Сенджу. — Но ты же сейчас жив. Или я чего-то не догоняю.

— Реинкарнация. — просто и емко ответил Учиха, после чего зарылся своей пятерней в волосы. — Вообще-то вам стоило говорить об этом с оригиналом, но раз на то пошло… Тобирама, у тебя не ученики, а раковая опухоль! Ты хоть знаешь сколько клановых полегло за время правления Третьего? Сколько кланов погибло, превратившись в пережитки истории, как Курама, а сколько находится на грани вымирания? Не только Учиха, но Хатаке, Намикадзе, Сенджу и даже живучие Узумаки, которые ещё во времена первого успели себе клановый квартал в Конохе отгрохать.

— Ладно-ладно! Мы тебя поняли. Не кипятись только. — хором попытались прервать поток возмущений Первый и Второй Хокаге. На собственном опыте те уже давно выяснили, что возмущаться Учиха перед ними мог достаточно долго. Если позволяли обстоятельства, то это могло перерасти в драку-тренировку-избиение.

— О вот и они. — раздраженно метнув кунай в сторону входа внезапно произнес как оказалось клон Сецуко.

Раздался ленивый женский голос, с небольшой хрипотой, как после сна, когда все услышали:

— Боже, дожила. Мой собственный клон пытается меня убить. — говорила одетая во все черное девушка в белой повязкой на глазах. Не Учиха, первым делом подумали те кто впервые увидел эту девушку. — Если бы я знала, что у той запретной техники клонирования будут такие побочки никогда бы её не применила. — продолжала жаловаться эта особа, держа в руках тот самый кунай, брошеный Учиха. Наверное она разговаривала сама с собой или обращалась к шедшему рядом с ней компаньену, что по внешнему виду имел все черты клана красноглазых.

— Вы долго. — не обратив никакого внимания на чужие жалобы комментирует клон.

— Да-да. — небрежно отмахивается девушка. — Чего молчите-то? Разве ваши крики раздавались на пол деревни совсем недавно. Или настолько шокированны, что языки проглотили? Ладно, Тобирама. Ему простительно ведь не каждый день тебя догоняет осознание, что оказывется не один старший братец грешен, но и он сам, как оказывается в детстве умудрился подружиться с Учихой.

— Сецуко… Ты… Ты… Девчонка?! — в неверии произнес Хаширама, кажется пропустив слова о дружбе его брата с кем-то из вражеского клана, о чем до сих пор никто не знал, даже сам Второй Хокаге, мимо ушей.

— И? — в непонимании склонив голову поинтересовалась беловолосая.

— Боже, младший брат моего друга стал девчонкой! Как я в глаза-то Мадаре с Изуной при встрече смотреть-то буду?! — начал убиваться бывший глава Сенджу.

— Вообще-то, я и был девчонкой. — спокойно поправляет их клон.

— О, Ками-сама, почему меня окружают одни слепошарые идиоты неспособные переодетую девчонку отличить от парня? — прикладывая ладонь к лицу интересуется беловолосая.

— Да, ну?! Не верю! — продолжил театрально убиваться.

— Ну, знаешь… — устало вздохнул оригинал. — Я бы тебя избила, как в старые добрые. Да вот только время больно уж не подходящее.

— Снова за свое. — точно так же вздыхает Тобирама.

— Кстати, Тоби-чан, я тут подумала… — заговорщицким шепотом тянет клон. — Если мы с Хаши-чаном побратались, то выходит, что в какой-то мере мы теперь родственники.

— К чему ты клонишь? — приподнял бровь Второй Хокаге.

— Назови меня младшей сестренкой. — указав пальцем на себя сказал клон.

— Что?! Это ещё зачем?

— Конечно, обстановка немного не та, но представь, как бы попадало все то старичье из совета, если бы услышат то, как ты меня младшей сестренкой зовешь. Это же вообще бомба выйдет. А если вспомнить, что мало кто в то время знал о том, что я особа женского пола, то так вообще двойная бомба. — весело подхихикивал Сецуна.

— Да меня твои браться со света сживут, если я это сделаю. — воспротивился младший Сенджу.

— Саске, Ита-нии, вы ведь не против? — повернувшись для того, чтобы спросить у двух находящихся тут Учих позволения, поинтересовался клон. — А?! Ей, ты что вообще делаешь? — заметив странные манипуляции своего оригинала, подошедшего к Четвертому Хокаге, поинтересовался Сецуко, прежде чем два остальных успели ему ответить.

— Основа. — хмурясь ответила она.

— А что не так-то с основой Йондайме? — явно поняв о чем идет речь в непонимании склонил на бок голову клон.

— Основа? — спросил Саске. — Вы о чем вообще.

— Она точно такая же, как и у Тобирамы. — серьезно ответил оригинал.

— Погоди, но разве такое вообще возможно? У того человека ведь тоже… — имея ввиду покойного Учиху Шисуй.

— Киеми. — положив руку на плече своей задумавшейся младшей сестры, от чего та вздрогнула поинтересовался Итачи. — Объясни пожалуйста.

— Хорошо. Только сперва нужно кое что проверить. — ответив с некоторой заминкой сказала младшая Учиха, обратившись к Змеиному Санину. — Орочимару-сан, вы можете воскресить ещё кое кого?

— Да, если Саске-кун позволит. И у тебя есть нужный материал. — без промедления ответил ученик Третьего.

— Об этом не беспокойтесь. — отвечает она, переводя свой взгляд забинтованных глаз на другого Учиху. — Саске?

— Делай что хочешь. — дал карт бланш её брат-близнец.

— Кого нужно воскресить? — поинтересовался Орочимару, смотря на подготовленный материал.

Пакостно посмеиваясь и произнеся нужные имена тихонько на ушко Змеиному Саину от чего тот кажется удивился, она отошла подальше. Не прошло много времени, как перед всеми стояли первая джинчурики девятихвостого — Мито Узумаки и младший брат Мадары — Изуна.

— Мы… — в непонимании осматриваясь вокруг хотела было задать вопрос жена Хаширамы.

— Сецу! — ознаменовав крепкие объятия, с помощью которых затянул в свои сети беловолосую, только что воскрешенный Учиха.

— Я тоже тебя рада видеть старший братец. — не сопротивляясь ответила Киеми, не сумев промолчать по поводу техники воскрешения. — Тоби, поздравляю ты балбес!

— С чего это ты вдруг? — с дергнувшимся глазом, поинтересовался младший Сенджу.

— Твоя техника это не совсем воскрешение. — высвободившись из чужих объятий ответила Учиха. — Если точнее, то твоя техника выступает чем-то вроде магнита. Она притягивает ближайшую душу соответствующую определенным характеристикам. Зачастую это недавно умершие.

— Погоди. Где логика в твоих словах? — останавливает чужой поток слов Орочимару.

— Объясняю идиотам: наш мир, наша реальность это всего лишь одна из множества вариаций событий. В таких событиях… Назовем их ветками время нелинейно. То что у нас сейчас Идет Четвертая Война Шиноби ещё не значит она идет у всех. Кто-то до сих пор живет во времена Мудреца Шести Путей, у кого-то до сих пор идет период войны кланов, кто-то в этот же момент может переживать одну из трех великих войн, а у кого-то уже давно закончилась Четвертая Мировая и он живет в мире. Причем, события не всегда повторяются точь в точь. Где-то что-то отличается, но сейчас не об этом. — внезапно прерывает свой рассказ Киеми.

— И как это касается моей техники? — интересуется Тобирама.

— Я бы скорее сказала, что это больше предположение, чем доказанный факт. — пожимает плечами Учиха.

— Ты долго ещё дурью маяться будешь? — ударив её по макушке спрашивает младший Сенджу.

— Я не виновата что кое-кому приходится пояснять теорию множественной реальности. — обижено потерев место на котором вероятнее всего будет шишка, отвечает Киеми.

— Ладно. Допустим мы поняли. — пытается затушить конфликт на корню Хаширама на что удостаивается благодарственного кивка.

— После смерти душа покидает тело и отправляется в чертоги Шинигами. Там она существует какое-то время, до тех самых пор пока не придет её очередь на реинкарнацию, но в новую жизнь душа отправляется не полностью. У неё есть так называемое ядро за которое редко когда хватаются другие частички души, что подобно шелухе спадают. Четвертого не считаем. Этот индивид в каком-то смысли исключение из правил, потому что умудрился почти два десятилетия мариноваться в живот Шингами.

— А можно покороче? — демонстрируя работу мысли интересуется Первый.

— Хочешь покороче? Ладно. — отвечает Киеми. — Если вкратце, то я в ахуе и хочу вытрясти из Тобирамы душу и факт того, что он с собой сделал, потому что у него с Четвертым одна и та же основа!

— Это плохо? — не может понять причину возмущения Хаширама.

— Дело в том, что я видела точно такую же основу у ещё кое-кого кто был немного младше Четвертого и проживал с ним в одной временной линии! И это просто не логично!

— Не заводись из-за пустяков. И лучше скажи причину из-за которой ты попросила воскресить этих двоих. — указав на красно волосу женщину и черноволосого парня интересуется Сенджу.

— Ну, я просто проверяла насколько реально полноценное воскрешение Мадары с учетом того, что его реинкарнация вполне себе жива и здравствует. — потянувшись к затылку, но остановившись на пол пути отвечает Сецуна.

— Реинкарнация? — удивились все.

— А? Ну, да. — спокойно ответила она как ни в чем не бывала указывая себе за спину. — Знакомьтесь Учиха Саске — мой брат-близнец в этой жизни и реинкарнация Мадары. А это Учиха Итачи — реинкарнация Изуны. И вы не смотрите на то, что они ролями поменялись. Количество проблем и тараканов от этого не уменьшилось. И да, Саске, если ты сейчас думаешь, что я свой титул гения заработала с помощью реинкарнации, то закопай свои розовые мечты и поставь им мемориальную табличку, потому что я получила эти воспоминания только после резни в клане.

— Даже не думал. — фыркает ученик Орочимару. Возможно его предшественник и подумал бы подобным образом, но уж точно не он. Потому что Саске прекрасно знал что для того чтобы получить силу нужно затратить множества усилий.

— А теперь объяснит мне кто-нибудь, как все к этому пришло? — уже в который раз интересуется беловолосая Учиха.

— Это все Изуна виноват. — сдал с «поличным» друга Хаширама.

— А я тут причем? — возмущается Учиха, который так до конца и не въехал во всю ситуацию.

— Вскоре после твоего исчезновения мы нашли письмо в котором говорилось о том насколько мы тебя за долбали и что ты отправляешься путешествовать по миру. — начал было Тобирама.

— Ну, я вполне могла такое выкинуть. — согласно кивает Киеми, которая вот так удачно перевела тему от своей почти бесполезной способности видеть души других людей. Появилась та у неё, если вспомнить, после реинкарнации в мире Реборна, и в какой-то мере была бесполезной. По краней мере достойное, по её мнению применение та так и не нашла. Вначале были у неё идеи приспособить ту для сражений, но тут вышла птица обламинго, поскольку работала та только если закрыть глаза, что в боевых условиях было не просто немного неудобно, а зверски неудобно, потому что у предметов не было души, ну или если она всё-таки была, то она её не видела. В какой-то мере эта способность была ограничена не демонстрируя души тех же насекомых в то время, как с людьми и зверьми это получалось достаточно просто. Нужно было всего лишь закрыть глаза.

Киеми не очень горела отвечать на вопросы связанные в этой аномалией, потому что сама не до конца понимала, как это работает. А ещё даже не знала, как у неё получается отличать одну основу души от другой. Вот просто получалось и все. Сейчас же она демонстрировала явную готовность слушать дальше.

— Сначала мы думали, что ты перебесишься и вернешься, как это было в прошлый раз, когда ты взяла задание и умотала на несколько месяцев разбираться с Джошенистами, в итоге вырезав их секту чуть ли не под корень.

— Нашел что вспомнить. — обижено надувшись произнес Изуна.

— Было дело. — неловко произнес клон.

— Но ты все не возвращалась и Мадара забеспокоился, отправившись на твои поиски. — подхватил рассказ младшего брата старший. — В конечно итоге он решил что ты умерла.

— Мадара отказался возвращаться в деревню, а Изуна все время ходил слишком нервным и готов был взорваться из-за любой мелочи. В особенности, если это было связано с тобой.

— Мы приняли решение засекретить о тебе всю информацию, поместив ту под грифом высочайшей секретности. — эстафету рассказчика снова перехватил Первый.

— Но из-за несчастного случая произошедшего незадолго до моей смерти большинство информации по большей части касавшихся проектов над которыми ты работала была повреждена или уничтожена. — сказал Второй Хокаге.

— Когда стало ясно, что ты уже больше не вернешься я решил что будет лучше уничтожить большую часть информации о тебе. — произнес Изуна.

Эпилог...

Саске медленным прогулочным шагом идет по направлению места в котором вот уже шесть лет, с момента окончания Четвертой Мировой Войны, покоилась его сестра-близнец.

Погода была солнечной, а на небе виднелись неторопливые облака. Дул легкий ветер, пышная растительность раскинулась на многие километры вокруг, как следствие мощного источника природной чакры. Тот расположился в центре этого небольшого клочка земли, вокруг которого всего за несколько лет образовался природный барьер. В его приделах плотность и концентрация чакры была выше в несколько раз, чем снаружи.

Трудно было поверить, что все эти метаморфозы с обычной и вроде даже не примечательной местностью произошли меньше чем за десять лет.

Прошло шесть лет…

Шесть лет…

Всего шесть лет, как кончилась Четвертая Мировая Война Шиноби. Вторая война на памяти самого Саске, которую он пережил. Ну, было бы глупо с его стороны полагать, что со всеми отличиями и мелкими изменениями та закончится точно так же, как та которую он пережил в первые.

Раздается щебет птиц и слышится едва уловимый запах мака. Чем ближе к центру тем больше красных цветов можно было заметить. Сам Учиха не очень жаловал это растение, ведь по собственному опыту знал, что из некоторых его видов делают наркотические вещества под названием «Опиум» и «Морфин». Вот только, его младшая сестра эти цветы просто обожала.

Когда его ещё мелкое «я», страдавшее от кошмаров не могло уснуть, Киеми начинала говорить. Она рассказывала о всем чем только могла искусно сплетая вымысел и реальность. Её истории отличались от тех красивых сказок в которых идеализировали работу шиноби. В них были боги, духи, демоны, ёкаи, разумные животные люди и много кто ещё… И среди всего этого многообразия она особое место отдавала маку.

Если Ликорис был плохим предзнаменованием, вестником несчастий и смерти, то Мак был знаком сна и смерти, а ещё она говорила, что этот цветок был посвящен лунным и ночным божествамэто не ошибка так, как у славян он и правда имеет такое значение. О последнем сам Саске слышал впервые, как собственно и о том, что этот цветок символикой был связан с циклом природы, плодовитости.

«И умер ты в дали от дома…

Ой, умер ты на поле боя!

Не встретимся мы снова,

Ведь обещал вернуться.

Вернуться… Обещал ты мне,

Когда прощались слезы я роняла

И в тайне обещала,

Что не забуду о тебе.

Пройдут года, а я все так же безутешна

А я все жду и жду тебя…»авторский произвол(сочинение/отсебятина) не принимайте всерьез

Песни его сестры, которые та напевала во время занятий рутинными делами вроде уборки или готовки, были немного странными. Уже существующим песням та предпочитала напевать то, что придет ей на ум, а приходило ей всякое. Конечно, ближе всего её песни были к балладам в которых повествовалось о великих подвигах героев. Вот только героев в её песнях не было.

Самым частым мотивом были красные цветы, что символизировали то обманчивую покорность, то в плодородие, то в неувядающую молодость, то в женскую красоту, то в страдание и самопожертвование, то жизнь и смерть в природе. А ещё она напевала о какой-то встрече с кем-то в мире грез с кем очень-очень сильно хотела встретиться. Прошлый он думал что с родителями и умершими соклановцами, а от того бесился ещё больше, когда случайная мысль о самоубийстве сестры посещала его бедовую головушку и когда замечал неодобрение на желание об убийстве Итачи.

Нынешнему ему казалось что все куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Возможно из-за открывшегося факта о реинкарнации его сестры шесть лет назад, а возможно он и раньше догадывался по поводу этого,

В любом случае Саске никогда не любил лезть в философские бредни. В особенности если эти бредни были бреднями его сестры у которой общеизвестная всем символика часто смешивалась с её собственной.

Добравшемуся до самого сердца природного барьера Саске предстало целое поле усеянное маками. Именно сюда, на своих руках, шесть лет назад он принес свою собственную имото, свернувшуюся от боли.

«Киеми!» — как на яву он слышал свой собственный крик, прозвучавший в унисон с криком Итачи.

«Я в порядке… Просто очень… Устала… Я посплю… Немного» — набатом отдавались её слова в его голове.

«Медик тут уже не поможет. Скорее только хуже сделает.» — в бесили поджимал губы возрожденный Учиха Изуна, ложа руку на плечи пытавшейся лечить его сестру Харуно, пока Мито-сама оттаскивала своего мужа от скрючившегося комка боли на земле. Этот Учиха явно знал причину из-за которой исчезла Кагуя и почему их с Итачи сестра, ещё совсем недавно бодрячком сражавшаяся с богиней кроликом на истощение… На равных, рухнула, как подкошенная сразу после этого.

Последняя битва оказалась совсем не такой, как он ожидал.

Не такой, какой они её могли ожидать.

Исчезнувшая в неизвестном направлении Киеми сразу после разговора в месте где раньше проводились тайные клановые собрания внезапно объявилась с появлением прародительницы чакры. Она навязала той ближний бой и не позволяла той скрыться или сбежать в какое-нибудь из её измерений.

Они только и могли что в бессилии сжимать кулаки, молиться о том чтобы все кончилось хорошо и смотреть. Вмешаться не позволял барьер поставленный женой первого и словно сговорившиеся между собой воскрешенные Учиха и Узумаки. Те не позволяли вмешаться…

Потому что это было опасно.

Потому что Киеми себя не контролировала.

Потому что эта глупая девчонка себя бы не простила, если бы её алое пламя, что в разы опаснее Аматерасу, нанесло неотвратимый вред кому либо из её семьи.

— Глупая… Какая же ты у меня всё-таки глупая, имото. — произносит Саске касаясь большого большого шарообразного сгустка чакры которым стала его сестра. — Знаешь, а я ведь теперь все помню. И Итачи… И этот Наруто-добе… И Сакура, которая внезапно оказалась реинкарнацией Мито… Мы все теперь помним наши прошлые жизни. Я помню, как впервые увидел тебя, проживая жизнь Мадары. Ты была тогда совсем мелкой, растрепанной и очень-очень злой, когда Таджима притащил тебя к нам в клан. Выглядела даже ещё младше Изуны, хотя и была его ровесницей. — усевшись рядом с плотным сгустком чакры начал говорить Саске.

Он рассказывал все, что только мог вспомнить: их первое знакомство; чужие попытки побега, которые все время проваливались; общие шалости; веселые курьезы на тренировках и в повседневной жизни; первую встречу с Хаширамой, их тайную на троих и последную встречу на которой она так и не появилась; постепенное взросление; первые задания; про чужой азарт и то, как он видел звезды в её глазах, что зажигались при встречах с врагом; о роковом задании чуть не стоившим ей жизни, после которого она надолго оказалась прикованной к постели.

После этого события многое изменилось. А причиной этому стали слова кланового ирьенина, что давал не утешительные прогнозы. Ещё одно использование кланового доудзюцу обещало обернуться для неё смертью в большинстве случаев и был только маленький шанс в котором она выживет, но останется калекой на всю жизнь.

Рассказывал он и о том, что малодушно радовался, когда даже не пришлось озвучивать ей вердикт лечущего ирьенина. Потому что она сама попросилась работать с скучными и мало кому интересными бумажками.

А ещё вспоминал о том, как они строили Коноху и о том, что чуть ли не сидел каждый раз когда она в воспитательных целях гоняла их непутевую четверку по полигону. Все время боялся того, что она забудется, станет серьезной и применит доудзюцу. А ещё забывал, что настолько серьезной она становится только тогда, когда собирается убивать.

Как-то незаметно он перешел с событий прошлой жизни на события нынешней. Рассказывал о том, что каким же он был идиотом, что не ценил такую хорошую сестру. Вспоминал все что только помнил и только мог вспомнить. Уже было дошел до того самого момента шесть лет назад в своем рассказа, но внезапно замолчал и снова заговорил. Теперь с его уст лились откровения о его прошлой жизни, о невообразимом одиночестве, о пути мести, о убийстве Итачи, о войне и жизни после неё…

Саске извинялся за то, что занял место её брата. Хотел услышать ответ на мучавший Учиху вопрос. Ведь если она видит души людей тогда почему она не убила его ещё тогда, когда они были в больнице. Почему позволила самозванцу занявшему тело её брата распоряжаться его новой жизнью?

Вопросы… У Саске было много вопросов по этому поводу, которые они и озвучил. Но ожидаемо так и не получил ответа.

Потом Саске перешел с вопросов снова на рассказ. На этот раз он рассказывал о после военных годах. Как например о том, что их с Итачи оправдали и сняли клеймо нукенинов, но в деревню как полноценные шиноби они таки не вернулись, предпочитая странствовать. Конечно, на несколько месяцев в году они возвращались в Коноху, но о том чтобы на долгие годы снова осесть в деревне даже не шло дело.

Насколько бы Наруто-Хаширама, который осуществил свою мечту стать Хокаге, пускай и в прошлой жизни, не хотел обратного. Поэтому поняв, что становление Хокаге это не совсем то что он хотел задался поискам новой цели, но для начала решился восстановить свои старые навыки.

Вместе с ним за это дело взялась Сакура-Мито, вознамерившаяся возродить легендарный клан красноволосых дьяволов. Попутно припахав к этому благородному делу Наруто-Хашираму и Карин с Орочимару у которого в образцах должны были заваляться гены Узумаки, которые было бы не плохо пустить в дело.

Возможно Хаширама по примеру Мито захочет восстановить свой лесной клан, воспользовавшись услугами Змеиного Санина или они не заморачиваясь сольют один клан вместе. Саске не очень волновала эта тема и их клан, как новый глава Учиха, он востанавливать не спешил. О причине он умолчал, но и без этого было ясно что дело тут не совсем чисто.

Как и в прошлом году рассказ Учиха занял непозволительно много времени, но он никуда не спешил. Именно поэтому когда все слова были сказаны и образовалась тишина Саске не спешил её нарушать, вслушиваясь в звучание сверчков и наблюдая за танцем светлячков. Когда он пришел было только раннее утро, а сейчас уже была поздняя ночь.

Каждый год они вдвоем приходили в это место, надеясь на чудо. Каждый раз он приходил раньше Итачи-Изуны на день-два так как хотел побыть в одиночестве и высказаться, надеясь что его сестра это все слышит, но просто не может ответить.

Его брат кажется понимал причины по которым он приходил к их сестре немного заранее, а потому позволял ему такую маленькую блажь, приходя к неё на рассвете того самого дня когда кончилась война.

Старший уже как несколько лет знал о том, что его младший брат не совсем тот Саске, которого он знал.

Знал и не отвернулся.

Принял…

Для путешественника сквозь время и пространство это стало подобно гигантской глыбе свалившейся с плеч. впрочем, это не означало что он готов был делиться этим секретом со всеми. Даже с лучшим другом — Наруто-Хаширамой. От чего-то ему это казалось слишком личным, что по его мнению должно было касаться самого дорогого что у него есть — семьи.

Саске очень хотелось чтобы все те истории его младшей сестры в которых говорилось что во сне можно встретиться с кем угодно, даже если это человек находиться на другом конце света или в другом мире были правдой. И это не было иллюзией или обманом, а было самой настоящей встречей. Где он болтал бы не с иллюзией собственного разума или гендзюцу, а с настоящим человеком.

В этот раз Итачи-Изуна пришел как обычно. Ровно на рассвете, когда утреннее солнце озарило поле маков, создавая иллюзию объятой пламенем поляны.

Они проведут в этом месте примерно ещё сутки прежде чем отправится дальше путешествовать.

Саске-Мадара и Итачи-Изуна собирались уже было уходить, когда начались метаморфозы. Казалась что вся природная чакра существовавшая в этом месте сошла с ума. Она начала концентрироваться в центре природного барьера, где находился большой белый сгусток природной чакры. Он кажется начал становится только плотнее, пока и вовсе не затвердел, а потом и вовсе пошел трещинами, как скорлупа большого яица, способного вместить в себе человека.

Не прошло много времени, как ставшая неймоверно тонкой белая оболочка полностью потрескалась и превратилась в пыль, являя на свет обнаженное женское тело. Без сомнений это была их сестра… Или по крайней мере выглядело точно так же, как она.

***

Шесть лет назад.

Четвертая Мировая Война Шиноби.

Неизвестное место…

Это место было странным. Чем-то напоминало канализацию в подсознании Наруто, но отличалось тем, что тут не было запутанных коридоров, а было безграничное пространство простирающееся в даль. В воздухе сидел Хагоромо, который был больше известен, как Мудрец Шести Путей, а под ним парили черные сферы.

— Ну и? — поинтересовалась особа, которая все это время наблюдала за разговором между только что исчезнувшими Наруто и Саске с создателем Ниншу. Эти двое будто даже не замечали её присутствия даже если казалось, что они смотрели прямо на неё. Вот только, на деле их взгляды проходили сквозь неё.

Сделав всего несколько шагов в перед для того чтобы лучше видеть собеседника, не особо церемонясь эта девушка уселась прямо на некоторое подобие воды.

— Зачем я тут? — после небольшого сеанса гляделок поинтересовалась эта особа.

— Не уж то великий и ужасный Мудрец Шести Путей решил стребовать с меня мифологический должок за возможность перерождения в этом мире? — съязвила она.

— …

— Вау! Неужто я угадала? — веселилась девушка, накручивая белесую прядь на палец. — Если так, то я отказываюсь. — спокойно ответила она.

— Ты единственная кто способен уничтожить Кагую. — невозмутимо произнес старик.

— И? Что это меняет? — усмехнулась девушка безразлично пожав плечами. — Если я не ошибаюсь реинкарнация твоих сыновей вполне себе не плохо справилась в известной мне истории.

— Разве тебе не хочется помочь им? — поинтересовался Хагорома. — Насколько мне известно ты прожила с…

— А-а-а-а… — выставив указательный палец в перед и прерывая речь Мудреца Шести Путей, заговорила девушка. — Старик, давай сразу расставим все точки над «ё». Да, я прожила с реинкарнацией твоего сына более десяти лет. Я побывала в прошлом, познакомилась с многими людьми и даже прошлыми воплощениями твоих сыновей, но давай будем объективными. Я родилась и выросла в мире значительно отличавшемся от вашего. Причем не единожды. Мое мировосприятие вряд ли можно назвать нормальным, учитывая мои проблемы с головой о которых я и без тебя в курсе. И если ты залез в мою голову то должен знать, что я не боюсь ничего. Даже перспективы быть запертой в этом пространстве на вечно что с тобой, что в одиночку. Так же ты должен знать что я не альтруистка.

— Значит все дело в цене? — интересуется сын Кагуи.

— Поскольку меня растили, как оружие, но хозяина у меня как-то не наблюдается и так уж выходит что я сама себе и хозяин и оружие то… Да. Дело только в цене. А теперь уважаемый клиент не желаете ли более подробно обсудить детали контракта? — улыбнувшись своей самой обольстительной улыбкой, заговорила Киеми. Уж из этого старика она планировала вытрясти всё, что только сможет.

Экстра 1: Ночь откровений

В стране горячих источников, которой вот уже как несколько лет жила одна очень немного странная и не менее примечательная семья Учих, наступила глубокая ночь. Ночные улицы освещались одинокими фонариками и только квартал красных фонарей являл всё свое великолепие гостям. В противоположность ему жилой район был тих. Конечно, изредка можно было услышать лай собак или то, как очень-очень редкие прохожие по тем или иным причинам задержавшиеся допоздна возвращались домой.

В одном из таких тихих домиков на веранде расположился Саске Учиха. Смотря на потрясающее ночное небо, полное звезд на котором присутствовала новая Луна, не так давно возвращенная на свою законную орбиту его младшей сестрой.

— Не спится?

Как говориться: «Помянешь черта, а вот и он.» Саске с Итачи уже привыкли к бесшумной походке ударными темпами возвращающей свою форму имото, а потому уже даже не удивлялись, когда из того места, где казалось бы никого не было раздавался чужой голос, а следом и показывалась чужая фигура.

После возвращения, из того состояния в котором она пробыла шесть лет переваривая чакру Кагуи, Киеми сменила гнев на милость и изменила манеру поведения. Это никак не состыковывалось с тем, что они привыкли видеть за пять лет проведенные в временном барьере, что непомерно удивляло и первое время заставляло теряться их обоих. Зато проснувшиеся в них воспоминания Мадары и Изуны внутри них говорили, что вообщем-то так и должно быть. Что их сестра должна быть временами липкой, как клейкий рис, время от времени ленивой, а иногда наоборот слишком гиперактивной, немного капризной, но очень ответственной и гениальной. Как ни странно, но после этого казалось будто какая-то очередная, пусть и не последняя, невидимая стена между ними троими рухнула от чего казалось дышать стало легче.

— Разбудил? — поинтересовался он ласково улыбаясь. Если бы это увидели его фанатки то, точно упали бы в обморок, как пошутил Наруто-Хаширама, примчавшийся вскоре после получения хороших новостей о Сецу-чан. Ну, да, конечно, как такое можно пропустить? Всем известный красавчик номер один вечно ходящий с мордой-кирпичом и улыбается. Сенсация века!

— Ничего страшного. — отмахивается как от чего-то несущественного его имото, в наглую разместившая свою голову у него на коленях.

— …

— Чего не спишь? — поинтересовалась она вскоре после того, как его рука зарылась в белоснежно белые локоны. Те были мягкими и шелковистыми на ощупь.

— Просто задумался. Не бери в голову. — качает головой Саске.

— М-м-м… — издается задумчивое мычание в ответ, а после ленивым тоном раздается. — Это ведь не первый раз, когда ты так сбегаешь подышать свежим воздухом. Тебя что-то беспокоит?

— Не сказал бы… — начал было он, но был остановлен чужой сильной и цепкой хваткой на его запястье, которое упиралось в пол.

Чужие глаза приоткрылись и на его обозрение предстало два черных омута в которых были видны красные с зелеными искрами. Учиха уже не в первый раз замечал, те в чужих глазах. Они появлялись каждый раз, когда его младшая сестра испытывала сильные эмоции.

Сначала казалось что это ему просто кажется, ведь его предшественник ни разу не замечал те в глазах у Киеми. Вот только, их неоднократно видел он, как Мадара. Даже как-то попытался поинтересоваться по этому поводу, но столкнувшись с чужим нежеланием отвечать не стал лезть дальше.

Учиха знал, что стоит уважать право на личное пространство и чужие секреты. Конечно, не прям с самого детства, когда только-только познакомился с ново обретенной сестрой, которая свои первые годы провела вне клана, на улице. Любопытство мучало, но уважение к старшим вбитое в подкорку и приказ Таджимы — тогдашнего главы Учиха, не лезть с подобными расспросами к новообретенной родственнице, а лучше присмотреть за тем, чтобы она не сбежала и помочь как можно скорее освоится сыграло свою роль.

Саске-Мадара устало выдыхает. Их маленькая игра в гляделки длится не долго. Два взгляда, уставившихся друг на друга, один упертее другого, скрещиваются недолго. Когда старший Учиха в усталом жесте прикрывает глаза на несколько мгновений позже тоже делает его оппонент. Уголки чужих губ приподнимаются в победной легкой полуулыбке. Хватка на его руке, на которой потом однозначно выступит синяк в форме милой женской ручки, ослабла, а затем и вовсе пропала.

Киеми-Сецуко ещё по прошлой жизни знала что он просто не был в состоянии ей отказать, когда та проявляла свой воистину упертый характер. Так посмотришь на неё со стороны девочка-цветочек, а как подойдешь и узнаешь поближе дьявол в юбке.

— Ты ведь все знала. Я имею ввиду… Тогда в больнице. Ты ведь уже знала, что я не тот Саске, которого ты знала на протяжении многих лет. — начал говорить Учиха. Быть откровенным давалась куда тяжелее чем тогда, когда он откровенничал перед гигантским сгустком природной чакры.

— Тебя это так беспокоит? — участливо поинтересовалась Киеми, снова приоткрыв глаза.

— … — Учиха ничего не ответил, решив промолчать, но казалось что его собеседнице и вовсе не был нужен ответ, потому что она протянула свою руку и лаского взлохматила смоляную макушку.

— Саске это Саске. — ни в чем ни бывало ответила она, убрав собственную руку и продолжила говорить. — Тот Саске, которого я знала, и этот Саске, которого я вижу перед собой, один и тот же человек. — уверенно говорила она и Учиха честно хотел ей поверить, но червячок сомнений грызший его до сих пор так и не соизволил исчезнуть. Да, он явно стал в разы меньше, но эти странные слова его нисколько не успокоили.

— Но…

— Когда-то!.. — даже не дала задать интересующий его вопрос, начала свой рассказ Киеми. — Очень и очень давно я уже видела нечто подобное. Обычно, когда две души, два ядра, сталкиваются между собой более сильное поглощает более слабое, но иногда, очень редко, получается так что они сливаются в единое целое. Из них рождается нечто совершенно новое. — её тон был ностальгичным, будто она была совсем не тут, а в своих воспоминаниях, погрузившись очень и очень глубоко. И только все ещё раздававшийся голос доказывал, что она была всё ещё тут, вместе с ним.

— Ты хочешь сказать? — приподнял в удивлении бровь Саске.

— Знаешь? Если бы ты занял эту тушку перед этим выпнув её прошлого владельца, то я была бы в списке тех кто хочет тебя убить одной из первых. — убийственно серьезно объясняет она и у Учихи не остается другого выбора кроме, как верить в то, что именно эту угрозу его младшая сестра непременно выполнила бы. — Если бы это было поглощение, то я вначале присмотрела, подумала несколько раз перед тем, как принять окончательное решение. Но да, это было именно что слияние. — спокойно закончила беловолосая, возвращаясь из неизвестного ему прошлого.

— Прям камень с плеч свалился. — угрюмо произнес Саске-Мадара.

— Ты не рад? — перевернувшись со спины на бок, в сторону сада из камней, поинтересовалась Киеми.

— Ну что ты. Я рад. Очень рад. — покачав головой, ответил Учиха, поднявший голову для того чтобы нинадолго посмотреть на ночное небо, а затем в жесте облегчения прикрыть прикрыть глаза. — Просто как-то даже не верится… Уже больше десяти лет прошло, а я все никак не могу поверить в то, что вы у меня есть. Что брат жив, здоров, а ты не плод моего воображения… Никакая не иллюзия и не выдумка, а самый настоящий человек способный как и все улыбаться, радоваться, плакать, грустить…

— Тогда… — снова повернувшись на спину и хитро улыбнувшись, произнесла его имото. — У меня есть прекрасный, а самое главное действенный, способ доказать тебе обратное. Что ни я, ни мир вокруг тебя не фальшивка.

— И как? Он действительно работает? — едва приподняв уголки губ в ответ на чужое заявление, поинтересовался Саске.

— Одному моему старому знакомому это помогало. — поднявшись с чужих колен и буквально нависнув над постаравшимся отодвинуться от чужого лица, в миг ставшего находиться слишком близко, старшего Учиху.

Саске молчал, но его взгляд якобы говорил «Ну попробуй, если сможешь». Он был не до конца уверен в неизвестном ему пока ещё способе, который предлагала его имото, но для того чтобы не расстраивать младшую сестру готов был сделать вид, что это сработало, даже если результат окажется диаметрально противоположным.

— Этот способ… Это… — начала говорить Киеми. Он был уверен, что она просто преувеличивает, сделав из этого большую тайну и хочет рассказать это ему на ушко, но Учиха не недооценил свою собственную родственницу.

Словно приняв безмолвно брошенный вызов она приблизилась ещё ближе и ближе, а в следующий момент Саске почувствовал нестерпимую боль в районе шее. Очень быстро он понял, что это был укус. В воздухе начал распространяться едва слышный кровавый аромат. Пока сам Саске чувствовал то, как ярко алый ручеек кровавой жидкости стекает вниз, за шиворот, заставляя черную футболку с моном клана, служившую для него домашней одеждой пропитываться влагой и липнуть к телу.

Сильно зажмурившись и попытавшись отстранится от болезненных ощущений, Учиха попытался прийти в себя. Недолгое ошеломление от чужого поступка спало быстро, что было сложно сказать о неком оцепенении охватившем его в этот момент. Оно даже не позволило сопротивляться чужим действиям, а только…

Наблюдать, подмечая малейшую деталь.

Чувствовать как чужие зубы исчезают, а по кровоточащей ране нежно проходятся языком, после чего приходит очередная волна боли, вызванная тем что чужая ладошка сжимается на месте укуса.

Ощущать чужое, едва сбившееся дыхание у собственного уха…

И наконец услышать небольшое откровение в котором говориться о том, что боль является лучшим доказательством того, что этот мир реален. Что ни она, ни их старший брат, ни люди вокруг… Ничто из этого не выдумка. Они все реальны, как и он сам. И если нужно она будет доказывать ему это снова и снова, пока он сам не убедиться в этом.

На мгновение становится приятно, а потом из глубин его души поднимается какое-то иррациональное чувство обиды. Вместе с ним приходит зависть, направленная на того самого неизвестного кому точно так же его милая имото доказывала то, что он жив и что мир вокруг это не подделка, а самая настоящая реальность.

— Этот человек… — начинает было Саске, но ненадолго останавливается, когда перед ним показывается лицо отстранившейся сестры и глаза в которых ненадолго заблестели искорки мелькнувшего, но быстро спрятавшегося интереса.

В ночном полумраке он замечает собственную кровь на чужих губах, и едва заметную струйку идущую с одного из уголков губ к подбородку и дальше струящуюся в низ. Саске стирает эту кровавую дорожку прежде чем продолжить свой вопрос:

— Тот твой друг… Что с ним стало сейчас?

— Мертв. — после недолгого молчания раздается от Киеми. Одно единственное слово, заставило почувствовать его некоторое удовлетворение.

Они оба больше не сидели на веранде. Он лежал, а в его собственных объятьях, практически полу лежа на нем, устроилась имото.

— Он потерялся в собственных иллюзиях, сойдя с ума, и мне пришлось его убить. — наигранно-безразличным тоном, в чем Саске был практически уверен, хотя, со стороны он мог показаться просто спокойным, она неторопливо и размеренно рассказывала ему свой секрет. Учиха по собственному опыту знал, что что-то настолько личное, как тайну смерти близкого человека было нелегко раскрыть кому бы то ни было. В особенности, если ты не был обычным наблюдателем, а выступал его палачом, оборвавшим чужую жизнь.

Саске снова кладет собственную руку в жесте поддержки. Зарывается пальцами в белоснежные локоны и думает о своем. За эту ночь никто из них больше не проронил и слова, а утрам их спящих в объятиях друг друга, так и не соизволивших переместится с веранды обратно в дом, находит Итачи.

Тот только прикладывает руку ко лбу, понимая причину из-за которой его сон был не таким приятным, как после того, как они переехали в этот домик в стране Горячих Источников, и накрывает маленьких сов одним пледом на двоих. Лекцию по поводу того, что эти двое могут заболеть, не одевшись как следует и ночуя на открытом воздухе он пожалуй так и быть оставит на потом.

Экстра 2: Пламя

«Ты хочешь вернуться в Коноху?» — как-то невзначай поинтересовалась у него Киеми, ещё до войны.

Кажется он ответил ей тогда:

«Какая разница, хочу я вернуться или нет, если это невозможно? Я ведь предатель. Убийца собственного клана»

«А если я скажу, что это возможно?» — сказала она, уставившись в его глаза своими непроглядно черными омутами, в которых скрывалась бездна и читалась недюжая уверенность в себе и своем заявлении. Тогда пусть на мгновение, но он был готов поверить в правдивость её утверждения. Вот только тогда Итачи смолчал. Учиха благоразумно, как ему тогда казалось ушел от ответа, не желая добавлять своей младшей сестре проблем. Он ведь и без этого добавил ей кучу хлопот: необходимость удержать на плаву все что осталось от клана, воспитание Саске…

А Итачи ведь узнавал. Он расспрашивал старых знакомых, часть из которых не особо шла на контакт, и некоторых ровесников его младших о том, как жили его отото и имото в деревне без него. Чем больше Учиха слушал, тем больше ужасался, потому что с каждым разом все отчетливее понимал чего лишил этих двоих. И в глубине души пообещал сам себе, что компенсирует этим двоим загубленное детство всем чем только сможет.

Впрочем, насколько бы глубоко и далеко не простирались его собственные сожаления, укрепившиеся у него в душе он знал только одно: если бы ему снова пришлось выбирать между жизнью и смертью этих двоих, то он бы однозначно выбрал бы для них жизнь, даже если это было в ущерб себе. Итачи был уверен, что эти двое сильные. Они обязательно справятся и станут счастливыми в итоге.

Вот только, в это уравнение, в котором он готов был пожертвовать собой ради этих двоих, произошел сбой. Теперь старшему Учиха приходилось быть в тысячу раз осторожнее из-за того, что он теперь отвечал не только за свою шкуру, которую ему собственно было не жалко, а ещё и за жизнь своих младшеньких.

О последнем он узнал совсем недавно, года два назад. Тогда радостно улыбавшаяся от проделанной пакости Киеми, прибывавшая в самом своем благодушном настроении, в котором только могла находится, сообщила что теперь сможет найти их где угодно. Даже в другом мире. Потому что отныне они трое неразрывно связаны и куда один туда и остальные.

Конечно, сказать что на такое заявление у него дернулся глаз было ничего не сказать, но выкинуть нечто шокирующее, заранее никого не предупредив, было обычным делом. Что уж тут говорить, если вся их троица, ещё с прошлой жизни, страдала от этого недуга. Собственно говоря, возникшие из-за этого проблемы они разгребали тоже вместе.

Так было и на этот раз. Потому что когда руки Саске в очередной раз покрылись фиолетовым пламенем с вкраплением зеленых молний, а от него волнами начал расходиться голубоватый дым, способный справиться с очередными неконтролируемыми иллюзиями, это замечает Киеми.

Она запрокидывает голову к не видному из-за потолка небу с видом вселенского мученика, а после на протяжении долгого времени выпытывает у них все возможные подробности, какие только может. Их имото действует с той самой тщательностью, из-за которой сразу вспоминается что в общем-то в свое время та была главой отдела дознания. И это не смотря на то, что часто была вынужденна выполнять работу с документами, которую должен был выполнять Хокаге.

Со словами: «В любом случае это когда-нибудь произойдёт…», начала рассказывать им о том что же из себя представляет сила под названием Пламя Посмертной Воли и с чем её едят.

Особенно красочно, до мельчайших подробностей, она описывала то, как не редко кончали неправильно обученные или в конечном итоге пустившие все на самотек пламенные, обладавшие их атрибутами. От подобных историй, которые были не просто какими-то страшилками, а самыми что ни на есть реальными случаями из жизни волосы вставали дыбом.

На фоне этого собственное самоуправство в исследовании ранее неизведанной силы казалось не такой уж и потрясающей идеей. Хотя стоило признать что действенной. Раз они до сих пор были живы и вроде, как в своем уме. Если не считать некоторых сдвигов по фазе, которые сами братья Учиха заметили друг у друга, но благоразумно не стали озвучивать при младшей сестре.

Бездействие могло обернуться для них куда большей бедой, чем то было сейчас. А о таких проблемах, как усиление некоторых эмоций или привязанностей они были способны позаботится самостоятельно.

Не смолчала Киеми о источнике столь специфичной информации во время своего рассказа. Так же она выложила вполне имевшее право на жизнь теорию из-за которой собственно один обзавелся туманом с дождем, а второй облаком с грозой.

Узнать об очередном секрете их имото, который не совсем секрет, а так мелочь не требующая упоминания, по её словам, было удивительно. И настолько же неудивительно было то, когда на вопрос, что ещё она от них скрывает им был дан ответ, что всему свое время.

Конечно, Итачи был согласен с утверждением, что в каждой женщине должна быть загадка, но на его взгляд тайн у их с Саске младшей сестры было много… Слишком много, не смотря на то, что чужие секреты они вообще-то уважали. Но они никуда не торопились. Даже с каким-то интересом смотрели на то, как перед ними открывалась новая, ранее неизведанная, грань их имото и друг друга.

Из-за этого им никогда не было скучно.

***

На этот раз Итачи застал Киеми на кухне. Непривычно серьезная сестра, смотрела в свою стеклянную кружку, наполненную травяным отваром, который она упрямо величала цветочно-травяным чаем и предпочитала расспространенному зеленому чаю.

Рядом с ней стоял такой же стеклянный чайничек в котором можно было увидеть сушеные цветы, радовавшие глаз своим слегка необычным внешним видом.

Несколько наборов стеклянной посуды для чаепития, сделанной на заказ, и отличавшейся от традиционной Киеми заказала чуть более десятка лет назад. Как следует воспользовавшись своей идеей и распространив моду заваривания цветочных чаев в прозрачных стеклянных сосудах она смогла неплохо заработать.

Особенно популярным стал связанный или цветущий чайтакой чай и правда существует и с эстетической точки зрения выглядит он просто потрясающе, коробочку которого, как и все остальные чаи, которые можно было попробовать, можно было приобрести в любой чайной лавке, сетью которых управляла его сестра.

— Итачи, примени на мне гендзюцу. Хочу кое-что показать. — внезапно произнесла Киеми.

— Но ведь на тебя не действует гендзюцу. — чуть не подавившись только что налитым напитком, ответил Учиха.

— Просто зайди ко мне в подсознание. Обещаю препятствовать не буду. — надулась она. И он умилился бы, если бы не знал, что это все не спроста и вероятнее всего его ждет очень серьезный разговор.

Не сумев отказать в просьбе младшей сестре ему только и оставалось что тяжело вздохнуть, а после активировать мангеко. В тот же самый момент, когда он применил доузюцу реальный мир сменился чертогами чужого разума.

Первое что Итачи увидел была красная вода или… Все-таки кровь? От поверхности на которой он стоял от него исходили едва заметные волны, а ещё казалось что там что-то было. Возможно ему это показалось и темная тень ненадолго промелькнувшая под ним, но быстро скрывшаяся, была не более чем плодом его нервозности. Он мог просто слишком переволноваться из-за чего его собственное пламя тумана снова начало шалить.

Осмотревшись вокруг Итачи заметил полуразрушенные здания, поросшие буйной растительностью. Постройки в традиционном стиле были ему привычны, ведь именно в таком стиле было построено поселение Учих до того, как они заключили мир с Сенджу и построили деревню скрытую в листве, если не считать того что это место было мирным не смотря на то, что чувствовалось заброшенным.

Подняв свой взгляд на верх Учиха увидел непроглядную тьму, единолично царствовавшую в этом месте.

— Вот ты где. — раздался хорошо знакомый ему женский голос позади него.

Обернувшись он увидел собственную имото. Её образ ни капли не отличался от того в котором он увидел её незадолго до того, как погрузиться в чужой внутренний мир: черные хакама, такого же цвета топ и белое хаори на котором были изображены вороны, их падающие перья и можно было заметить силуэты паучих лилий.

Она быстро приближалась, а вокруг неё в красной жидкости, словно хищники караулящие собственную добычу, кружили черные тени, подтверждая его собственные опасения о том, что в этой не совсем воде что-то есть.

— Пошли-пошли. — направившись в противоположную сторону из которой она пришла, сказала Киеми, пока он опасливо поглядывал в низ. На тех тварей, которое скрывались в воде.

- …

Заметив укаткой кидаемые взгляды на не совсем воду и расценив его молчаливую заминку она благодушно улыбнулась и произнесла:

— Не волнуйся они тебя не съедят. Дрессированные.

От того серьезного настроя, который был у неё совсем недавно не осталось не следа. И Итачи поверил бы в это, если бы не заметил, как грозно прищурилась его имото, когда одна из темных фигур круживших под ней приблизилась к нему, и как вскоре поле этого та с завидной скоростью удалилась на несколько метров, образовав новый круг и дав им двоим чуть больше пространства.

— Они? — проявил любопытство Учиха.

— Мои внутренние демоны. — продолжив свой путь как ни в чем ни бывало начала пояснять Киеми. — Правда, не могу гарантировать того же в случае, если ты захочешь с ними поплавать.

Улыбнувшись, словно вспомнив что-то забавное, произнесла его младшая сестра:

— Последний туманник возомнивший себя самым умным и решивший что я могу прятать собственные секреты по ту сторону водоема был сожран ими.

— Он оказался прав? — поинтересовался Учиха, которому не было дела до того несчастного, который решил покопаться в голове его имото и в глубине души он даже был согласен с тем, что произошло с этим несчастным.

— Кто знает, кто знает... — насмешливо улыбаясь и добавив загадочных интонаций в голос, произнесла Киеми. — В любом случае после того, как он умер тут, то в реальности он превратился в ничто не соображающий овощ. В какой-то мере везунчик, потому что большинство из тех, кто был тут до него и кому посчастливилось выбраться сходили с ума.

Они шли, а одни полуразрушенные здания поросшие буйной растительностью, вокруг них сменились другими. Вначале они превратились в современные здания, какие сейчас строят в Конохе, а потом и вовсе сменились непривычными его глазу, достигавшими несколько десятков метров в высоту. Таких зданий за все года своих странствований он ни разу не видел, поэтому ему только и оставалось что предположить, что такие здания строились в том мире, котором существовали пламенные.

— Так… Это было где-то тут… — внезапно остановившись, произнесла Киеми. При все при этом только сейчас Итачи обратил внимание на изменения произошедшие во внешности его собственной сестры. Белые волосы почернели, благодаря чему никто больше не смог бы сказать, что она не являлась Учиха. Исчезли хакама, топ и хаори, на месте которых возникло белое платье, вроде носившее название ципао на котором искусно были вышиты маки, что располагались с левой стороны и словно живые шли от плеча до самого подола одеяния.

Она ещё немного повертела головой прежде чем отправиться в только одной известную сторону.

— Куда мы идем? — все-таки решается поинтересоваться Итачи.

— Ты ведь спрашивал о том, как какое влияние на человека имеет атрибут урагана. — не отвечает на его вопрос Киеми. — Так вот, чаще всего они сгорают в собственном пламени. — произносит его имото, продолжая идти, пока он послушно следует за ней.

Она заходит в одно из полуразрушенных зданий. За дверью оказывается помещение подозрительно напоминающее библиотеку. Только в несколько раз больше той, которая присутствует в Конохе и свитков в ней как-то не наблюдается. Сплошные книги в твердом переплете. Но тут они не останавливаются, и следуют дальше туда, где по идее должны располагаться подсобные помещение, но вместо них они оказываются в месте подозрительно напоминающем архив, в котором обычно хранятся важные документы.

Пройдя к нужному стеллажу и проведя по нему рукой Киеми безошибочно достает нужный ей документ. Открыв папку, якобы ещё раз удостоверившись что у неё в руках то зачем она пришла девушка направляется наружу.

— Тц. — недовольно цыкнув, и пробубнив себе под нос о том, что стоило бы ещё и Саске собой позвать, но что-то для себя решив она продолжила свою мини лекцию:

— Так вот, я рассказала вам о семи самых распространенных видах пламени, образующих радугу: ураган, небо, солнце, грозу, дождь, туман и облако. Не забыв упомянуть и о куда менее распространенных его видах, как пламя мрака или шесть противоположностей стандартного вида, являвшихся родовой особенностью семьи Шимон. В своем рассказе я особое внимание уделила вашим с Саске атрибутам, промолчав о урагане, небе с солнцем и ограничившись лишь их основными характеристиками. Теперь же я расскажу причину из-за которой в мире пламенных чуть ли не повсеместно существует культ неба. Отвечу на вопрос: «Почему пламенные собираются в семьи, костяк которых состоят из этих семь основных атрибутов?» И чуть более подробно, на собственном примере расскажу о взаимодействии между обладателями разных атрибутов.

Как только она закончила эти слова окружающий мир снова изменился. Они оказались в помещении напоминавшем гигантский подземный полигон.