Ассистентка господина инквизитора

Глава 1

- Господа студенты! – Я требовательно постучала ручкой по кафедре. – Напоминаю, кто не сдал курсовые, тому недопуск к зачетной неделе. Часики тикают.

Лица студентов захмурели на глазах. Умнички, главное им напомнить о будущих неприятностях, а дальше в головах включится мыслительный процесс. Даже ленивый знает – МарьТимофевна стерва и зануда.Уговаривать – бесполезно, подкупать – опасно в принципе, слизывать готовые курсовые из интернета – опасно с точки зрения репутационных потерь, ославлю на весь факультет… Обожаю свою работу.

На часах – почти восемь вечера. Я сложила конспекты в портфель и направилась из аудитории. Дверь нашей кафедры была чуть приоткрытой. Наверное, Зоя Николаевна сидит. Наша трудоголичка. Я хотя бы два раза в неделю выхожу из корпуса после восьми, а она греет стул каждый день, и причина – наш завкафедрой.

- Маша, ты отчет написала для Валентина Михайловича?

Я озадаченно остановилась в дверях. Как я забыла!

- Забыла, - честно призналась и направилась к своему столу.

- Завтра – крайний срок. Ты же знаешь, - с едкой ноткой покачала головой она. – Ладно, я домой.

Она ушла, а я уставилась на папку с документами. Писать отчет – святая ежемесячная обязанность любого преподавателя, кто хочет мирно жить и творить на нашей кафедре. Это знает каждый. И я знаю. И опять забыла.

Вытащив пустые бланки, в голове прокрутила, сколько у меня есть времени, чтобы быстренько нацарапать документик для Валентинчика, как за глаза все зовут нашего зава. Самовыражение этого пупсика иногда раздражает. За наш счет набирает баллы перед деканом.

Психуя и тихо костеря начальство, я достала пустой бланк отчета и нависла над ним.

Нет, иду домой. В голове – пустота и усталость. Сегодня отвела четыре лекции и семинар. Напишу отчет утром, время выцарапаю у сна. И напишу.

Мой оптимизм больше напоминал трусливые отговорки студентов, но сил сидеть и писать, не было. Я решительно встала из-за стола… И лампочки в люстре, тревожно мигнув, потухли. Опаньки! Этого не хватало!

Я осторожно прошла до двери, открыла ее. На меня смотрела темнота коридора. Ясно, обесточен весь корпус.

Я вспомнила, что в шкафу есть запас свечей. На ощупь пошарила и нашла коробку. Вытащила. Зажгла. Подхватила портфель и вышла из комнаты.

С другого конца коридора послышались шаги с характерной прихрамывающей поступью. Так у нас ходит зам по хозчасти Иван Дементьевич, старик далеко пенсионного возраста. Последствия инсульта.

- МарьТимофевна, - окликнул он меня. – Свеча нужна. Пойдем. Фонарь гаснет, паразит.

- Куда пойдем-то?

- В темницу, МарьТемофевна. В плен тебя беру.

Я вздохнула.

- А я-то тут причем?

- А я что ли причем?

- А в аварийку позвонить?

- Позвонил. У них все в порядке. Что-то с нашим щитком. Обещали выехать ближе к ночи.

Я чертыхнулась и потащилась за стариком. Щитки располагались на первом этаже, за столовой. Иван Дементьевич поковырял ключом и отворил дверь. Я молча держала свечу. Мы вошли в узкую коморку метр на полтора.

Иван Дементьевич открыл маленьким ключом широкую металлическую дверцу на стене, и мы уставились на ряды реле-автоматов.

- И что делать? – Спросила я, с опаской посмотрев на старика. Его лицо, освещенное моей свечой, карикатурно скривилось Обстановка вдруг напомнила сцену малобюджетного фильма ужасов. Иван Дементьевич точно почувствовал мое настроение и шутовски оскалился. Тьфу на него! Я и так трясусь. Герой-то из меня фиговый. А он, точно актер театра, захохотал.

- Боисся, грешница?! Попа-а-алась, - и со смехом защелкал автоматами на щитке. – Нет, вот ты смотри. Какой из них выбило?

- Ну, наверное тот, что… - я не успела договорить. Старик дотронулся до реле с опущенной кнопкой, потянул ее вверх, успел поставить в нужное положение… И грохнуло! Так грохнуло, что из железной штуковины на стене брызнули искры. Сноп! Фейерверк! Взрыв! Ослепило глаза и ударило волной! В голове вспыхнуло нестерпимо белым, вырвало из реальности, с болью и невольным криком… Сознание затуманилось, поплыло, и мир исчез…

*

Я не знаю, сколько пролежала. В голове – муть, с бликами и вспышками. Пока не почувствовала шлепки по щекам. Чувствительно бьют. Глубоко вздохнула, и грудь пробила боль.

- Очухается?

- Дай, Небеса, иначе, Стефка, тебя ждет беда.

- О-о-о-ой, - заголосил бабский голос.

- Не ори.

- Что у вас там? – Я услышала топот ног, вздохи, охи, копошения. Попыталась открыть глаза, пошевелить рукой, но бесполезно. Тело не слушалось, и я испугалась. А потом вдруг до ушей донесся странный звук. Шарманка. Где-то неподалеку зазвучала мелодия, которая в голове ассоциировалась со звуком шарманки. Откуда в университете взялась эта штуковина? И какая-то Стефка, и незнакомые голоса? Еще немаловажный факт – звуки доносятся не из помещения. Ветерок дует, а сквозь веки пробивается солнечный свет.

- Лекарь идет, - крикнули рядом. – Мэтр Вински поможет.

Толпа замолчала. Стало тихо, только приближающиеся шаги, и надо мной кто-то склонился. Чужие руки ощупали голову, шею, и неизвестный прислушался к моему дыханию.

- Контуженная. На телегу положите, и ко мне домой.

- Ой, мэтр, меня хозяйка убьет. Может, сразу к дому госпожи Фионы?

- Нет, опасно, ее состояние требует немедленного лечения. Быстро, - резким голосом сказал лекарь, и меня подхватили чьи-то руки, уложили на жесткую поверхность, кто-то прыгнул на облучок, и послышался свист кнута. Телега тронулась.

- Стефка, беги к хозяйке, да доложи. А мы подтвердим, что ты ни при чем. Она сама бросилась под телегу. Все видели, - кто-то крикнул вдогонку.

Какая телега?! Какая хозяйка?!... Фиона, Стефка… Я почувствовала тревогу, закравшуюся в голову и разлившуюся в груди. Абсурд! Где я? Что со мной?...

Или я на том свете?! Я умерла?!

Телега ехала бодро, и через несколько минут остановилась.

- Неси в дом, - приказал лекарь. Я услышала, как хлопнула входная дверь и к нам подбежали.

- Больная, мэтр?

- Помоги.

Меня занесли в дом. В воздухе плавал аромат трав и специфический запах лекарств, но не привычных, а на основе камфары, воска и чего-то еще, смутно знакомого.

- Приготовь ариус комра, - коротко сказал мэтр помощнику, и тот вышел из комнаты. Лекарь походил по комнате и вновь подошел ко мне. Я услышала, как он отвинтил металлическую крышку. По комнате пронесся незнакомый запах, а потом зажужжало. Я напряженно вслушалась. Что это может быть?

В голове не возникло ни одной ассоциации. Чертовщина! Когда же я оклемаюсь, чтобы открыть глаза и пошевелиться?!

Жужжание приблизилось, закружило вокруг моей головы, потом переместилось ниже и ниже. Я ощутило локальное тепло и легкое покалывание в теле от жужжащего аппарата, и мысленно усмехнулась. Представила, что меня лечат электрофорезом или еще каким-нибудь устройством подобного типа.

- Мэтр Валерио, - вернулся помощник.

- Накапай тридцать капель. В пионовый настой, - мэтр говорил скупым, строгим голосом, и, как ни странно, меня это успокаивало. Человек он, безусловно, уважаемый, знает свое дело.

Лекарь продолжал жужжать «электрофорезом», помощник приподнял мою голову и заставил выпить лекарство. С трудом, но удалось.

- Бедняжка, что с ней случилось?

Лекарь помолчал и ответил.

- Сказали, что бросилась под телегу. Ей бы голову полечить.

- Полечим.

Мэтр вздохнул.

- Внешнее вылечим, а вот глубинное…

- Вы думаете, она того, сумасшедшая?

- Откуда мне знать. Вот придет в себя… Последствия могут быть самые неприятные.

- Если люди не врут, что она сама кинулась под телегу, то плохо. Значит, был повод покончить с собой. Она же падчерица госпожи Кастри?... Красивая.

Я внутренне замерла. Что за бред они несут? Я – падчерица какой-то госпожи Кастри… Куда я попала?... Да и не красавица я.

- О, помянули, и пожалуйста, явилась, - промолвил помощник. – Идет.

Они отошли от кровати, видимо, выглянули в окно. И вскоре послышались шаги.

- Мэтр, к вам госпожа Кастри, - сообщила служанка.

- Пусть зайдет.

Я услышала дробь каблучков, дверь распахнулась, и в нос ударила волна духов.

- Мари! Моя девочка! Что с ней, господин Вински, что с ней?

Мои попытки приоткрыть глаза закончились неудачей. Точно гири на веках. Да что же такое? И тошнота, и головная боль.

- Представьтесь, мадам.

- Фиона Кастри, вдова. А вы, лекарь Вински?

- Целитель первой печати, Валерио Вински, - представился мой доктор.

- Как я вам благодарна! Не могу передать словами всю искренность моих слов!...

Что-то мне не понравилось в ее словах, то ли неискренность, то ли пафос. Я постаралась пошевелиться, но попытка не удалась, я лежала бревнышком, и от осознания этого факта в груди нарастал страх.

- Прискорбно, но девушка в странной прострации, вызванной наездом телеги. Мне жаль, госпожа Кастри…

- Она не выживет?! – Вопрос прозвучал волнующе и испуганно. Что-то с ней не так, с этой госпожой Кастри. С одной стороны – явная фальшь в голосе, жеманность, неискренность. А вот новость о том, что с девушкой… То есть, со мной, не все в порядке, ей действительно неприятна.

- Выживет, но долгое нахождение в беспамятстве чревато для девушки плохим диагнозом.

- Объясните, дорогой целитель, - дрогнул голос госпожи Кастри.

- Видите ли, ее ум и рассудок сейчас не здесь… Где-то. Вдалеке. А мозг устроен так, что чем дальше разум отдаляется от тела, тем труднее ему будет вернуться назад. Моя задача сейчас – привести девушку в сознание. Поэтому на несколько дней она останется у меня в лекарской.

- Но у вас посторонние! Это немыслимо для нашей семьи и чести моей падчерицы.

Я услышала насмешку в голосе лекаря. Он хмыкнул и ответил.

- У меня крепкая и надежная репутация, мадам Кастри. Честь вашей семьи не пострадает. Ее будут окружать монахини ордера Святых Небес. Они уже в дороге и скоро прибудут в дом.

Неизвестная мне мадам Кастри с неприязнью усмехнулась. Нет, я не видела ее лица, но интуиция, или предчувствие, или что-то из этого разряда вдруг кольнуло в груди. Я буквально кожей поняла, что ей очень не понравился ответ лекаря.

- Вы уверены, что монахини в вашей лекарской позаботятся надежней, чем семья? Мы в состоянии обеспечить за Мари надлежащий уход, а вам оплатим ваши хлопоты.

- Два-три дня девушке нельзя двигаться. Нет, госпожа Кастри, оставим все так, как есть, - ответ лекаря прозвучал жестко, что меня удивило. Вдруг сложилось впечатление, что я слышу только видимую, так сказать, парадную часть беседы, и не улавливаю глубинный смысл.

- Хорошо, - ответила моя «родственница», да только слух уловил нотки недовольства. – Но через два-три дня мы ее заберем, господин Вински.

- Как скажете.

В комнату вошли.

- К вам срочно посетитель, - прозвучал голос служанки, и лекарь вышел из комнаты, пообещав вернуться через две минуты, только узнает в чем дело.

Стоило ему выйти, как надо мной склонились. Я явственно расслышала, как надо мной засопел недовольный нос.

- Гадина! – прошипели мне в ухо. – Гадина! Сбежать решила?!...

В груди, от неожиданности, ухнуло. Закопошились страхи, смешанные с неизвестностью. Честно говоря, такого я не ожидала и впервые порадовалась, что лежу в доме незнакомого лекаря, который явно что-то про меня знает и держит под своей защитой.

- Госпожа Кастри, целитель просит вас в кабинет, - в дверях прозвучал голос помощника. И неизвестная меня родственница ушла. А я осталась наедине со своими мыслями. Сейчас у меня были только они. Ни тела, которого я не чувствовала, ни привычной реальности, ни понимания – где я и кто я. Проще говоря, ситуация для маленькой психиатрической клиники.

Глава 2

Три дня надо мной заботливо ухаживали неизвестные мне женщины. Поили отварами, шептали молитвы, лечили жужжащим аппаратом и ласково приговаривали что-то успокаивающе. На четвертый день я открыла глаза.

Это был апогей моих мучений и страхов перед неизвестным.

- Очнулась, милая, - до моего лба дотронулась женская рука. Я повернула голову и увидела монахинь. По облачению – представительницы ордена босых кармелиток. Но понятное дело, это подобие, и не более того. Язык, на котором они читали надо мной молитвы, имел мало сходств с латынью, и на французский не походил. И одеяния другое… Только подобие.

И у кармелиток не светятся контуры во время молитв, а на стенах их монастырей не зажигаются магические светлячки, прыгающие по потолку, да и с ладоней не льется голубоватый свет, точно воздушные неоновые ручейки.

Одним словом, от увиденного, у меня был реальный шанс опять грохнуться в обморок. И надолго.

- Мари, как ты себя чувствуешь? - склонилась надо мной другая монахиня.

Я попыталась что-то сказать, но вырвался хрип.

- Пусть пока помолчит. Позови мэтра, - сказала одна другой.

Через минуту зашел мой спаситель. Я узнала его по голосу. На вид, это был мужчина сорока-сорока пяти лет. Довольно приятный, полноватый, с лысиной, но сильно хмурый, точно в его мозгу решались задачи спасения мира, не меньше. Он озадаченно ощупал мой затылок, виски, помассировал лоб. Понимаю. Как говорил доктор из любимого фильма: «Голова – предмет темный и исследованию не подлежит».

- Хвала Небесным Наместникам, глаза глядят осознанно, магический корень, правда, едва заметен, но, насколько я знаю, магические способности девушки чуть меньше среднего уровня, ничего особенного. Структура тела в порядке… Мари, как вы себя чувствуете?

Он задал вопрос и уставился на меня, словно я обязана сей момент выдать государственную тайну.

- Хорошо, - сипом выдала я.

- А что с голосом? Хмм… - он дотронулся до горла. – Ладно, исправим.

Ага, починим, потом опять сломаем, с безнадежностью подумала я, оглядываясь вокруг. Где я?! Кто мне скажет, куда я попала?!

- Мари, вы выглядите растерянной. Вас что-то смущает? Вы помните, что попали под колеса повозки? – Спросил доктор, или как его называли – целитель.

- Не помню, - решительно ответила я. – И вообще, я ничего не помню.

- Что значит, ничего не помню? Вы знаете, кто вы?

Я перевела взгляд на мэтра, тяжело вздохнула. Ситуация начинала обретать опасные контуры. Хоть плач. Может, правда, заплакать? На меня смотрели три пары глаз. И в голову пришла единственная разумная мысль. Я – в неизвестном месте. То ли провалилась во времени, то ли… То ли попала в неизвестное пространство иного, загадочного мира, откуда мне нет выхода. Значит, как вариант, разыгрываем амнезию. Не знаю, как она здесь называется. В общем, задача понятна.

- Мари, вы дочь умершего год назад виконта Кастри.

- Мой папенька умер? – Переспросила я, изобразив на лице волнение.

- Только этого нам не хватало, девочка потеряла память, - с непроницаемым спокойствием произнес мой доктор. А монахини взволнованно переглянулись.

- Мать Небесная, - прошептала одна из них.

- Именно так, детка. Вы уже выплакали свои слезы по поводу кончины батюшки, поэтому сейчас спокойно слушаете меня дальше. Мари, вы находитесь под опекой своей мачехи, Фионы Кастри. По законам Арданерии, ваше совершеннолетие наступит через полгода, и вы сможете жить самостоятельно. Кстати, дом останется за госпожой Фионой, а большая часть накоплений перейдет вам. Но, насколько мне известно, в настоящее время ваша мачеха единолично пользуется всеми банковскими счетами и акциями. Поэтому, я бы на вашем месте снисходительно относился к факту вашего будущего. Что вы получите в день совершеннолетия – только оракул знает. Жизнь – она вообще непростая штука. Вы понимаете меня, Мари?

Я кивнула. Как интересно! Доктор намекает, что у меня, то есть у неизвестной мне Мари, есть шанс остаться на бобах, как говорят у нас? Вполне вероятно. Классика… А доктор хорош. Как завуалировал смысл! И при этом все ясно и понятно. Когда наступит совершеннолетие, Мари останется ни с чем. Скорее всего…

- Мэтр, пришла госпожа Кастри, - в дверях показалась голова взволнованной служанки.

- Пусть проходит, - со вздохом ответил доктор.

Она быстро вошла в комнату, подозрительно повела глазами и устремилась ко мне.

- Мари! Оклемалась, слава Небесным!

Ну точно мать родная. Ага.

- Мэтр, как моя падчерица? Я ее забираю.

Решительность этой дамы восхитила бы и генерала. Такой напор не остановить. Ни лекарю, ни монахиням, поджавшим губы и сложившим на груди ладони. Можно сделать вывод, что репутация этой дамы известна далеко за пределами этого гостеприимного дома, приютившего меня.

Не скажу о себе, что я робкого десятка, но и не скандальная. Вполне себе спокойная, уравновешенная дама тридцати семи лет. Хотя, были в жизни ситуации, когда приходилось отстаивать и точку зрения и репутацию. В свои годы, я много что повидала. Безденежье, чужой угол, когда мать продала квартиру, чтобы прокормить отчима-алкоголика, да и сама она любила приложиться к рюмке. Были пакости от ближних, и от дальних… Не люблю вспоминать. Но сейчас видимо придется разбудить свой боевой дух. Только вначале – приглядеться, понять, куда попала, и кто те люди, из-за которых Мари Кастри бросилась под телегу.

*

Темная комната на втором этаже огромного особняка, осветилась свечой. Послышался тихий вздох, и ее пламя слабо колыхнулось.

Маркиз Эдион Рисби – десятый претендент на королевский трон, пятый в списке тайных хранителей Печати Истинной Магии, и первый в королевстве инквизитор, взирал на себя в зеркало, стоя прямо, как ледяная глыба. Его тяжелый взгляд, казалось, буравил свое отражение. В глубине большого овального зеркала плавало нечто таинственное, темное, в черных бликах. Глаза маркиза медленно налились этой чернотой. Грудь молодого мужчины вздыбилась в такт дыхания, ладони сжались, руки затряслись от неимоверного желания ударить. В зеркало, в это нечто, в зло, которое не отпускало его, заставляя подчиняться неизвестному колдовству. Но разум возобладал. Мужчина с усилием оторвал взгляд и опустил кулаки.

- Не время. Я еще поживу, - буркнул он тихо, схватил кусок бархатной ткани, валявшейся на полу, и набросил его на зеркало. – Рон!

В комнату вошел немолодой слуга с пышными седыми усами.

- Ваша светлость, - поклонился он.

- Как Клементина?

- Спит, ваша светлость.

- Карету.

Через несколько минут, маркиз, с болезненным видом откинувшись на мягкое сидение, покачивался в такт хода экипажа, задумчиво глядя на узоры обивки. Его не волновал рисунок, его сейчас ничего не волновало. После того, как черная тень выпила дань, маркиза еще сутки будут мучить боли в грудине и слабость в теле.

Карета подъехала к дому, мрачно темнеющему у огромного моста через реку. У массивной, высотой в два человеческих роста входной двери, стоял охранник. В солидной тройке, белоснежной рубахе, и бабочке в мелкий горошек. Возница ловко соскочил и помог выйти маркизу, а охранник услужливо распахнул дверь. Таким господам, как Эдион Рисби, только наилучший прием.

Огромный холл, освещенный светом нескольких канделябр, был пустынен, пока не раздались поспешные шаги.

- Эдион, как я тебе рада.

- Привет, Изи. Приготовь мне комнату, и позови Раиль. Надеюсь, она свободна…

- Она свободна. А комната готова, - едва, чуть склонив голову, поклонилась мадам Изабелла, с хитринкой в глазах и мягкой улыбкой.

Заведение мадам Изи славилось добрыми, незыблемыми традициями – клиент прав, клиент желанен, клиент уйдет довольным. И этот постулат соблюдался уже более пятидесяти лет, еще с тех пор, когда заведением владел бывший хозяин, сумевший создать из простого борделя, салон для высшей знати.

Комната утопала в мягком свете магических бабочек, кружащих у потолка. На столике – запотевшая из ледника бутылка вина десятилетней выдержки, ваза с фруктами, тонкие бокалы на высокой ножке, и блюдо с закуской. В дверь постучали и тут же, без разрешения вошли.

Она была в полупрозрачной мантии, сквозь которую легко угадывались соски пушной груди. Изящные контуры бедер покачивались в такт шага. Тонкая талия перетянута золотой цепочкой, как это заведено у женщин далекого племени со Скалистых островов. Черные волосы волнами окутали спину, полные губы мягко улыбались, а небесно-голубые глаза прищурились, скрывая радость… Или это притворство? Отработанный прием для любого клиента заведения? Маркиз не утруждал себя подобными вопросами. Какое ему дело…

- Проходи. Хочешь вино?

- Хочу, - просто ответила девушка, на вид лет восемнадцати, хотя, говорят, женщины со Скалистых островов долго сохраняют молодость, и истинный возраст красавицы мог оказаться сюрпризом.

Эдион откупорил бутылку, разлил по бокалам.

- Угощайся, бери все, что хочешь, - и отхлебнул из своего бокала.

- Тебе опять плохо? Ты не приходишь, когда тебе хорошо.

- Все-то ты знаешь, - засмеялся маркиз. – Угадала, мне плохо.

- Опять приходила боль? – она осторожно озвучила последнее слово, словно боясь привлечь внимание неизвестного визави, которого чувствовала. Маркиз посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

Девушка не была магически одаренной. Или здесь, на континенте, ничего не понимали в магии далеких островов и архипелагов Галивейского океана, омывающего таинственные берега, куда мало кто заглядывал из цивилизованных стран этой части мира.

- Опять, Раиль.

- Не смотри на меня так. Я не колдунья.

- Знаю. Или ты умело меня обманываешь.

- Если бы я обманывала, то не рассказала бы тебе… - она замолчала, выпила вино из бокала и нахмурилась. – Я тебе объясняла, после твоих визитов ко мне приходят странные сны.

Маркиз кивнул. Ему, как инквизитору, нечего было ей предъявить. Да и привлекать внимание к своей проблеме тоже не было желания, о его тайне никто не знал. Поэтому, между ними сложилась молчаливое соглашение. Она помогает ему после страшных приходов неизвестного колдовства, а он… А он просто игнорирует непонятный факт ее осведомленности и чувствительности, лишенной магии. Да, Раиль – загадка, но она не опасна. Когда-нибудь он разберется с ней…

- Приступим?

Он скинул сюртук, одежду, стянул сапоги и лег на широкую кровать, застеленную шелком. Девушка улыбнулась. Ее глаза, оглядывающие мужчину, засветились мягким светом. Она сбросила накидку, и осталась обнаженной.

Контуры ее фигуры были идеальны – точеная талия, покатые беда, длинные ноги, и грудь, достойная зависти любой женщины. Раиль неслышно приблизилась к кровати и присела рядом с мужчиной. Ее ладони дотронулись до его спины, огладили, игриво пробежали по плечам, ниже, и ниже, мягко прикоснулись к ягодицам, сдавили их, и опять прошлись по спине.

Разогрев спину, девушка, села верхом в позу наездницы, прижалась грудью к мужчине и, извиваясь змейкой, раз за разом, страстно, но нежно, задвигалась по телу клиента, массируя и возбуждая, играя грудью с твердыми сосками, поглаживая пальцами укромные места, жестко сдавливая бедра, отчего боль начала медленно отступать.

Никто не видел, как вспыхнули глаза Раиль. Да и не мог никто увидеть. А по ровному девичьему животу пробежал сиреневый блик. Таххоя! Блик жизни… И это не магия. Это – часть ее сути, ее основы, ее корней. Маркизу никогда этого не понять.

Она не боялась, зная, что тайну Таххои не разгадать. Пусть маркиз продолжает тешить себя мыслью, что когда-нибудь… Но он ей нравился, очень. И она ни о чем не жалела.

Ее губы мягко прикоснулись к спине, кончик языка нежно провел по телу, голова опустилась ниже, а пальцы огладили крепкие ягодицы… И маркиз не выдержал. Резко развернулся на спину, и схватил ее за талию. А дальше, сжимая маленькую проказницу крепче и крепче, позволил желанию взорваться в жаркой любовной страсти…

Уже далеко за полночь, Эдион покинул заведение. Карета набрала ход и двинулась к центру столицы, к цитадели, стоявшей в глубине старого запущенного парка. Три башни и три шпиля огромной крепости олицетворяли власть: магия, инквизиция, и королевская власть. Три силы, удерживающие страну в едином кулаке.

Так задумывалось. Но годы и время подточили триединство. Исподволь, постепенно, тайно и явно. Еще несколько десятков лет назад королевская династия Лаградеров вводила в ужас соседей, и близких и дальних, славясь оружием и магией. А потом случился катаклизм. Черные харбары накрыли континент, уничтожая земли. Целых сто лет продолжалось противостояние, стоившее миллионов жизней, погибших и умерших в муках от болезней проклятых, как их называли.

Люди справились, но мир неотвратимо изменился. А причина – уничтожение харбарами месторождений драконьего камня, камня истинной магии, от которой любая нежить корчится и рвется на куски. Именно эти месторождения и стали первой и главной добычей страшных нелюдей.

Королевский род Лаградеров, за эти годы, сильно сдал. Растерял силу, утратил резервы магии, и держалась у власти за счет группы сильных родов, верных им из политических соображений. Всегда лучше, когда у власти мелкая птаха, чем орел, способный выклевать твои глаза.

Война закончилась победой людей. Но какой ценой. Остатки драконьего камня, которые удалось спасти, пошли на то, чтобы запечатать темные порталы харбаров, хотя, нежить не сдается до сих пор, делая прорывы, пусть и огромными потерями. Из тысячи нежитей удается проникнуть одной… Маркиз Рисби очень хорошо это знал. Прочувствовал на себе в полной мере. Но особой болью стала беда, случившаяся с сестрой, которая уже второй год лежала парализованной на втором этаже его особняка. Обездвиженная, подавленная, и ждущая смерти, потому, что выхода не было. Он спас ей жизнь, но нужна ли она, такая жизнь?

Карета проехала по темной дороге внутри парка. Эдион бросил взгляд на башни. Слева, там, где располагался департамент магии, кое-где светились окна. Центральная башня с прилегающим к ней зданием стояла в темноте. В этой башне располагались учреждения сената. А вот правое крыло – правая башня и мрачное четырехэтажное здание, примыкающее к ней, принадлежало его департаменту. Инквизиция, надзор, пыточные, кабинеты служащих, архивных работников, клерков. В его ведомстве есть и такие обыденные службы. Маркиз привычно нахмурился, окинув взглядом двор.

- Ваша светлость, - возница открыл дверцу и поклонился.

- Не жди меня, - бросил ему Эдион и быстро пробежал до двери. После сеанса Раиль, сил было хоть отбавляй. Магический замок щелкнул еще в ярде от мага, почуяв хозяина, и когда шеф инквизиции дернул за ручку, дверь свободно открылась. Дежурный не дремал, точно знал о появлении начальства. Когда в коридоре появился маркиз, вскочил и отдал честь.

- Где виконт Гран?

- В допросной, шеф, - коротко отрапортовал дежурный.

Коридор подсвечивался редкими магическими фонариками. Гулкие шаги мужчины раздавались отчетливым эхом. Стены из старого камня почернели от времени и остаточных элементов магии, особенно, рядом с пыточными. В этом заведении с нежитью и пособниками темных не сильно церемонились.

Вдали Рисби увидел открытую дверь и двух мужчин. Один из них – виконт Гран, его друг и бывший жених сестры Клементины. Да, бывший жених.

Они тогда сильно поссорились. Рик назвал его, своего друга и шефа предателем, за что едва не поплатился. Но маркиз сдержался и не дал хода этой выходке, понимая чувства виконта. Тот очень любил его сестру, и никогда бы не отказался от нее, даже понимая, что шансов у девушки нет.

Маркиз сделал просто. Его сестра – не предмет для долгих обсуждений, сплетен и сочувствий. Поэтому он подал объявление в столичную газету «Королевский сокол», где сообщил, что леди Рисби расторгает помолвку с виконтом Граном. В силу обстоятельств и жизненной необходимости.

То, что произошло после, маркиз не любил вспоминать. Гран не стеснялся в выражениях и угрозах. Разнимали друзей сослуживцы. Даже из соседних башен прибежали важные чиновники, дабы не произошло самого страшного.

Но время помогло справиться и с этой проблемой. Они помирились, хотя, Эдиона не оставляло ощущение, что Рикард Гран тайно посещает его дом и встречается с сестрой. Жаль, если это так, тогда придется действовать жестче.

- Тебе не спится? – Спросил Гран, когда подошел шеф.

- Как ведьма?

- Плохо, идет в отказку, - ответил за виконта другой подчиненный, рыжеволосый, кудрявый, веснушчатый Стив Ворик, королевский дознаватель и помощник маркиза. Молодой, да ранний, как говорят про таких. Удачливый и работоспособный малый сумел завоевать уважение и продвинуться по карьерной дорожке, обойдя некоторых высокородных выскочек.

- Идем, - бросил Эдион, и трое мужчин направились к лестнице в подземелье.

Проход в пыточную накрывал туман из магического резервуара, аккумулирующего ядовитую для темной энергии субстанцию, пройти которую невозможно. Даже светлые и нейтральные энергии под таким «душем» сковывались и теряли силу на некоторое время. Гран отключил поток, и троица магов вошла внутрь.

Ведьма, прикованная к стене, тихо зашипела. С ее губ капала кровь. Она подняла голову и, увидев Рисби, скривилась.

- Чтоб ты сдох, инквизитор.

- Когда-нибудь сдохну, но не в ближайшее время, Ванда. Мы же договорились, ты говоришь, мы тебя оставляем в живых.

По лицу ведьмы пробежала болезненная судорога. Руки, стянутые оковами, закрепленными в стене, сжались в кулаки.

- Жизнь в темнице, в подземелье? Маркиз, да ты не хуже палача. Нет, хуже. Тот просто убивает, а ты еще и наслаждаешься муками несчастных.

- И ты такая же, - спокойно ответил ей Эдион, подойдя ближе, встав прямо перед ней и скрестив на груди руки. – Ванда, ты разве чем-то от меня отличаешься? Я говорю о методах. Так же мучаешь, высасываешь силу. Только я не насылаю проклятий и не использую свою магию против невинных.

- А я значит, плохая. А ты хороший, - засмеялась болотная ведьма, иссушающая людей и выпивающая из них жизненную силу. – Я, в отличие от тебя, делаю это раз в год, для поддержания сил. А взамен, лечу людей…

- Ну да, крестьянки тоже лечат своих кур. А потом режут их ближе к зиме. Ладно, ведьма. Мы с тобой можем долго спорить. Откуда у тебя амулет привлечения проклятых? – Маркиз перевел взгляд в сторону, где на камне в стене висел пустой амулет. Маги успели опорожнить его, уничтожив силу.

- Нашла.

- Шла и нашла, - кивнул маркиз, подыгрывая ведьме, а потом его глаза потемнели, губы сжались в полоску, пальцы левой руки сложились в фигуру, и по стенам пыточной пробежали искры. – Зачем убила артефактора, Ванда? Чем он тебе мешал? Или дело в другом?

Пыточная на секунду погрузилась в темную пелену, и тут же вспыхнула светом, нестерпимым и мучительным для темной ведьмы. Она истошно закричала, скорчилась, забила головой о стену, а изо рта потекла черная пена.

- Будь ты… - не успела произнести до конца ведьма, как ей в лицо брызнул сгусток светлой энергии, и она захлебнулась этой силой, захрипела, обвиснув на кольцах, прибитых к стене. Ладони женщины удлинились, ногти на глазах увеличились, вытянулись, обретая характерный звериный вид, тело скукожилось, ссохлось, обнажая темную сущность…

Только под утро удалось отдохнуть, развалившись на коротком кожаном диване у себя в кабинете. Зверь, инициированный внутри ведьмы, никак не хотел умирать. Слишком долго он питался жизненными силами сельской травницы, попавшейся ему где-то на лесных тропах Семигорья и превращенной в свою рабыню.

Маркиз устало пялился в открытое окно, заставляя себя встать. Дверь без стука распахнулась.

- Ты еще здесь?

- Как видишь, - ответил Эдион Рикарду и наконец-то потянулся, перекинул ноги на пол и встал. – Остаешься за главного.

- А ты?

- А я спать. Домой.

- Изверг, - одними губами пробурчал друг, но его услышали.

- Поговори мне, - и с хищной ухмылкой указал пальцем на стол, заваленный бумагами. – На тебе отчетность.

Служебная карета тронулась и покатила по тихим улицам, увозя главного инквизитора, когда на горизонте уже пробился рассвет. Маркиз, запахнув плащ, погрузился в задумчивость. Он рассчитывал, что сможет расколоть ведьму, но сила харбаров, захватившая ее плоть и мозг, оказалась крепкой. Ванда умерла, ничего не сказав.

Ее поймали через два месяца после смерти мэтра Идора, старейшего артефактора королевства, изобретателя многих устройств. Ученый лежал на полу своей лаборатории с перекушенным горлом и обескровленный. Его тело покрывал оранжевый покров мелкой бактериальной сыпи. Яд.

Подозрение пало на его лаборантку, работающую у него. Но проверка не подтвердила версию. Королевские дознаватели не стали углубляться в суть да дело, и передали материалы инквизиции. Наличие темных флюидов было налицо.

На поимку подозреваемой ушло несколько дней, и еще несколько дней она стойко держалась в пыточной, в подземелье цитадели, так и не выдав – кто ее послал, кто помог приблизиться к артефактору, и зачем было убивать старика. Возможно, дело в его разработках. Сотрудники изъяли всю документацию мэтра и до сих пор изучали бумаги. Может быть, удастся что-то выяснить. Может быть…

Глава 3

Шла вторая неделя моего пребывания в доме Фионы Кастри, мачехи и опекунши. Я, как терпеливая овечка, помалкивала, разыгрывая слабость и легкую амнезию. Моргала ресничками, охала, покорно опускала взгляд. И даже при этом, каждый день удостаивалась кучи нелицеприятных эпитетов и оскорблений. Медленно и постепенно, передо мной раскрывалась история несчастной девушки. Как мои нервы это выдерживали – сама не знаю. Но на то были серьезные обстоятельства.

Во-первых: быт и уклад непонятного мне мира, куда я попала. Угораздило! За что?! Жуткий патриархат. Впрочем, если вспомнить нашу историю, то она не сильно-то и отличается от здешней. Женщина – придаток на теле мужчины, то есть, сделанная из ребра. А потому, должна почитать и боготворить его. Что у нас, что здесь – одно и тоже.

Но папенька несчастной Мари Кастри, как удалось выяснить, потихоньку расспрашивая прислугу, был человеком мягким и подневольным. Вначале, подчиняясь своей супружнице, матери Мари, а потом и мачехе девушки, которая сумела приручить незнатного, но все же, дворянина из небольшого городка на юге королевства.

Каждое утро я выслушивала лекцию о своей несостоятельности, тугодумии, лености и никчемности. Каждый день, по любому поводу, стоило мне показаться на глазах этой дамы, поедающей меня живьем. Вернее, не меня, а несчастную Мари, в чьем теле я оказалась.

Но, как я понимала, это было только часть тех испытаний, что выпали на долю девушки. Чтобы броситься под копыта лошадок, требовался весомый повод. И пока я его не знала. На меня смотрели с загадочным злорадством. Причина тому – моя фальшивая амнезия. Мачеха берегла «кирпич», которым планировала «огреть» меня, сообщив то самое, что сподвигло Мари на самоубийство.

Да, я была послушна, потому, что в чужой монастырь, как говорится… И не зная брода… Поэтому, молча выполняла приказы, выслушивала оскорбления, и наблюдала. До поры.

И однажды эта пора пришла. Утром я вышла в сад, окружающий дом Кастри, дошла до фонтана с маленьким бассейном, где плескались струи воды, и вдруг услышала голоса. Они раздавались из-за кустов. Сирень в этом месте разрослась плотным рядом, а за ним стояла беседка. Обычно там чаевничала мачеха, но сегодня хозяйничали служанки, перебирая ягоды на варенье.

Они о чем-то увлеченно разговаривали, охая, переходя на шепот, запальчиво перебивая друг друга. Я, зная свою задачу выяснить все о Мари Кастри, бесшумно приблизилась к кустам, и застыла, прислушиваясь.

- Да не говори ты ерунды! Господин Абилар владеет двумя фабриками, а еще у него есть… рабы, - служанка понизила голос. – А за рабов налог нужно платить в казначейство. Так он их держит в деревне, в подвале, где они перебирают азманскую соль. Сами знаете, какой это яд. Больше месяца никто из них не живет, гибнут.

- Бедняжки, - жалобно прошептала Стефка, которую я узнала по голосу. Шпионка. Следит за мной ежесекундно и бежит докладывать Фионе. А тут значит, жалко ей стало рабов…

Так здесь и рабы есть?!

- А что бедняжки-то? Нечего было войной на нас идтить, таперича и рабствуют, - буркнула кухарка.

Для меня новость оказалась сюрпризом. Крайне неприятным сюрпризом. Моё сознание не принимало этот страшный рудимент общественной жизни ни в каком виде. Виноваты, не виноваты…

- Ох, жалко девчонку, погибнет она. Слышали, господин Абилар двух жен похоронил? К лешему не ходи, и ее сгубит, - вдруг заохала кухарка. Я застыла, чувствуя, как покрываюсь мурашками.

- Не наше дело. Как госпожа Фиона скажет, так и будет. А уж что там дальше случится…

- Да волку лысому понятно, что случится, - негромко перебила другую служанку Стефка. – погибнет девка. Этот зверь ее попользует, да и конец наступит, не выдюжит она. Говорят, он через порчу и заклинания силы забирает. А если в храме – то и все законно. Покойничек хозяин не удосужился о дочери позаботиться и наложить запрет на извлечение дара, а такой вопрос только родители решают. Поэтому… - Она замолчала.

А меня пробрала оторопь. Это ведь обо мне? То есть, если систематизировать информацию, получается, есть некий чел, проще говоря, ухажер Мари, который просит ее руки. Ладно бы, если так, с кем не бывает, все женятся, замуж выходят. Да только кандидат на руку и сердце имеет славу душегуба. Простые служанки не постеснялись его зверем назвать.

И дар. Что за дар? Кстати, мэтр Вински, мой лекарь, тоже что-то говорил о нем. Вроде бы как он у меня есть, только небольшой.

Идем дальше. Этот дар – ценный, и его мой жених явно заберет. А потом меня попользует, как выразилась служанка, и я сгину.

В груди сдавило. Попала я, так попала! Мне и дома неплохо жилось. За что?!

Факт, что Мари Кастри не просто оказалась под колесами телеги, а сделала это намеренно. Значит, что-то знала о своем будущем, о женихе и о его планах на нее. И предпочла смерть.

Я тихо отошла от кустов и направилась к дому, Фиона, наверное, уже когти рвет, меня ищет. Так и оказалось, она стояла на крыльце и тревожно озиралась. Заметив меня, зло прищурилась.

- Где ты ходишь?

- Яблоки нарвала, - показала ей два яблока, сорванных по дороге.

- Идем, нам пора поговорить.

Она привела меня в свой кабинет. Слишком мужской и слишком пафосный, из чего легко сделать вывод, что когда-то он принадлежал отцу Мари.

Я присела на небольшой диван и подняла глаза на мачеху, ожидая, что она скажет.

Фиона прошлась по ковру. Остановилась и усмехнулась своим мыслям.

- А ты хитрая, я только сейчас начинаю это понимать. Мари, ты ведь подстроила свое смертоубийство, ты ведь жульничала? Так?

Я нахмурилась, даже играть не пришлось. Эта дама всерьез считает, что несчастная падчерица понарошку бросилась под колеса крестьянской телеги?

- О чем вы, матушка? – Спросила я.

- О том, что через неделю состоится твоя свадьба с господином Абиларом. И ты не отвертишься. Поняла?

Я застыла и испуганно опустила голову.

- Матушка.

- Какая я тебе матушка? Пока был жив твой отец, я еще терпела, но сейчас запрещаю говорить это слово! Ты обязана обращаться ко мне как и полагается – госпожа Фиона.

- Хорошо, госпожа Фиона. Только что за спешка? Почему так внезапно? Я совершенно не знаю этого господина, да и не желаю выходить замуж, - в груди зашевелилась злость. Она нарастала, крепла, будоражила…

- Что ты сказала? – Вкрадчиво спросила мачеха. Обыденно так, спокойно, словно погодой интересовалась. И я пропустила удар.

Пощечина была такой сильной, что я завалилась на диван. Фиона рванула меня за волосы и ударила еще раз. Кажется, я заработала синяк.

Первым моим побуждением было встать и ответить ей. Хлестко, с размаху, от плеча, как следует. Но…

Я вдруг внезапно поняла, что это будет роковой ошибкой. Я и так сделала их слишком много за те дни, как меня забрали из лечебницы мэтра Вински. В голове выстроилось все по полочкам, спасибо мачехе, быстро восстановила мой мыслительный процесс.

Если я сейчас отвечу, то сделаю себе хуже. Выхода-то нет, вернее он есть, но только один. Бежать. Поэтому, Машка, терпи, чтобы тебя не заперли, чтобы не приставили охрану, чтобы не опоили дурманом… Вариантов много, на что способна госпожа Фиона Кастри.

- Матуш… Простите, госпожа Фиона. За что? Я всего лишь не хотела торопить свадьбу.

- Поэтому бросилась под телегу? – Зарычала она, нависнув надо мной.

- Нет. Не знаю, случилось помутнение… Я прошу прощения за свой поступок.

- Прощения? А ты знаешь, что твой папочка оставил долгов на три тысячи золотых? А ты знаешь, что он заложил земли? Как я должна рассчитываться с кредиторами? Хочешь, чтобы меня в долговую яму бросили?

- Нет, матуш… госпожа Фиона.

Мачеха тяжело задышала. Ее глаза сверкали неприкрытой злобой и ненавистью. О-о, как же она ненавидит Мари!

- Готовься. И только попробуй что-нибудь вытворить.

- Что вы, я не посмею, - покорно ответила ей, потирая скулу.

- Иди.

Через минуту я влетела в свою комнату и бухнулась на кровать. Маша-а-а-а, надо бежать! Куда угодно, хоть на острова к папуасам, если они есть в этом мире, хоть к чукчам на север. Куда угодно, только как можно дальше отсюда.

Глава 4

Утро следующего дня началось с побудки. Пришла мачеха, растолкала, накричала и заставила быстро вставать.

- Хватит валяться, сегодня важный день. Твой жених намерен официально сделать предложение. Будут гости, устроим что-то вроде вечеринки с танцами. Ты должна быть готова наилучшим образом. И попробуй… - добрая женщина схватила мой подбородок, с силой его сжала. – Попробуй только что-то устроить…

Я не спала всю ночь, продумывая варианты побега, строила планы, один хлеще другого, ломала голову, представляя как всё осуществить, и ничего конструктивного так и придумала. Даже если всё сложится, и я выкраду документы, это не спасет меня. Мачеха подаст в розыск, и моя песенка спета. По документам меня и найдут.

Полгода. Надо прожить полгода, а там уже будет проще…

Стефка быстро помогла одеться и увела меня в гостиную, где накрывали для завтрака стол.

- Вы бы не перечили госпоже. – Вдруг шепнула она мне. – Смиритесь. Ох.

Я едва не запнулась, услышав от мачехиной подпевалы слова сочувствия. Упырка болотная. Стреляет глазами, сторожит как дракониха злато. А если подумать, так оно и есть. Если у мачехи долги, и единственный способ избавиться от них, это продать меня богатому жениху, то такой вариант выгоден всем, в том числе и слугам, которые в противном случае, лишатся места. А кое для кого здесь очень тепленькое место.

За столом молчали. Фиона о чем-то задумчиво размышляла, наверное, о том, как содрать денег с господина Абилара. Побольше, чтобы до конца жизни хватило. Я же уткнулась в тарелку с кашей и застыла. Есть не хотелось.

- Почему не ешь? – Требовательный голос мачехи вернул в реальность. – Тебе сегодня нужно выглядеть здоровой и довольной. За тебя хлопочет такой господин! Дура набитая. – Привычно скривилась она, оглядывая меня.

Я как всегда, промолчала. И вдруг злорадно подумала, что обломится тебе, милая матушка, в любом случае. Даже если сбегу без документов, полгода выдержу, где угодно, в любом качестве, хоть поломойкой, навряд ли на такую должность берут с паспортной проверкой. Да хоть к товаркам на базар в каком-нибудь маленьком городке попрошусь за ночлег и миску супа. Возьмут.

А если по-хорошему, то нужно в крупный город, лучше в столицу. Но, до нее сутки в дилижансе. Опасно. Мачеха с женихом шум поднимут – и власти на дорогах проверки устроят.

После завтрака меня посадили перебирать приданое. Высокий старинный шкаф стоял в темной комнате, располагающейся в дальнем углу первого этажа. Окошко, узенькое и пыльное выходило в сад. Стефка и пожилая служанка, обычно прислуживающая мачехе, помогали. Шарили по полкам, перебирали стопки белья, рассматривали чужое добро как свое.

- Да-а-а, старое шитье, а до сих пор красиво смотрится, - вздыхала пожилая тетка, оглядывая скатерть из плотного шелка с изумительной вышивкой по краю.

- Немодная, - безапелляционно бросила Стефка. – Такие уже и не увидишь.

- Не скажи, такая вещь дорого стоит.

Они еще долго обсуждали ценность моей скатерти, мало обращая на меня внимание. Я же занималась тем, что мне приказали – рассматривала простыни, полотенца, салфетки и прочую ерунду на предмет целости и ценности. Чтобы без дырочек, чтобы без жучков и моли на шерстяных шалях, чтобы швы на белье были ровно прострочены, не потрепаны.

- Ох, рукодельница матушка ваша была, - с язвительной ноткой покосилась на меня Стефка.

- Помню ее, красавица была-а-а, - потянула другая служанка. – Все господа в городке на нее заглядывались, а досталась господину Кастри.

Я едва заметно пожала плечами. Какое мне дело. Я тут вообще случайно, мимо проходила. Служанки еще долго болтали, не торопясь и не особо следя за качеством чужого белья. Потом зашла повариха и срочно их позвала – бал, а готовить на такую прорву людей некому.

Они ушли, и хорошо, слушать их бабские разговоры – мало удовольствия. Рутинная, однообразная работа успокаивала. Я брала стопку из шкафа, и проверяла каждую вещь. Хорошая – откладывала в одну сторону, старенькая, с дефектом – в другую.

Так я успела проверить одну, вторую, третью стопку белья. А на четвертой, вдруг почувствовала, что под пальцами, схватившими простыни, что-то есть. Что-то нестандартное. Бросив белье на диван, я раздвинула кучку и… И уставилась на конверт, спрятанный в белье, между простыней. Опаньки!

Это был большой бумажный конверт. Открыла его и увидела письмо, а в уголке – какая-то металлическая вещица. Кулон на серебряной цепочке. Камень в оправе показался недорогим. Вообще-то, я мало разбираюсь в таких вещах. Ладно, разберемся.

Развернула письмо, и начала читать. И чем дальше пробегала глазами по строкам, тем изумленней пялилась в лист бумаги.

Надо сказать, что я довольно легко освоила грамоту этого мира. Не знаю, что тому причина. Или память девушки, или схожесть языка… Скорее, первое. Неосознанно, мой мозг сумел приспособиться к разуму Мари Кастри. К ее серым клеточкам, к ее подсознанию. Возможно.

С переездом из лекарской мэтра Вински я успела убедиться в своей способности читать тексты, что продвинуло меня в знаниях новой реальности. И сейчас я без труда углубилась в письмо, чужое, не мое. Но в нынешней ситуации, меня это уже не смущало.

Как следовало из записи, оно было оставлено бабушкой Мари Кастри. Кулон – старая фамильная вещь, передающаяся тому, кто унаследует дар. Да-да, именно так, дар. Чтобы его активировать, нужно заучить и прочитать над ним заклинание… Как в это поверить!... Итак, у Мари есть дар. Кулон – проводник этого дара. Его следует беречь, никому не показывать и не рассказывать о нем.

Письмо невидимо для остальных. Даже конверт. Поэтому я, то есть Мари, может не бояться, что его обнаружат. Бабушка расписала подробно, как следует прочитать заклинание и активировать вещицу, и настоятельно просила, чтобы я выучила всё наизусть, как говорится, чтобы ночью разбудить… И так далее.

Моему скепсису не было предела. Я села рядом с кучкой простыней, держа в руках бумагу, и задумалась, не зная, что предпринять. Кулон будет видим только тогда, когда я его активирую, но родственница Мари предостерегала меня, чтобы я с осторожностью отнеслась к этому. «Не показывай его никому, береги древнее чудо, не хвастай им…»

Уф! Вот ведь приобретение. И что мне с него? Ну ладно, заберу с собой. Не успела я свернуть письмо и положить его в конверт, как в двери провернулся ключ, и влетела Стефка.

- Госпожа, вы почему сидите отдыхаете? Ручки сложили.

Я испуганно покосилась на письмо в моих руках. А ведь и правда, Стефка его не видит! Ручки-то увидела, а конверт с письмом нет.

- Спину что-то заломило, - сказала первое, что пришло в голову.

- Хорошо, посидите. А-то там надо готовить, тарелки расставлять, наша госпожа Фиона такой богатый стол наметила, чтоб гостей удивить, пошла я, - сообщила она и убежала. А я уставилась на кулон и лист бумаги у меня в руках. Колдовство какое-то! Натуральное колдовство!

Ближе к вечеру, я закончила перебирать «свое приданное». За мной пришла Фиона и отвела в комнату.

- Готовься, скоро приедет господин Абилар и остальные приглашенные. Сейчас пришлю тебе Стефку, а то ты, пожалуй, нарядишься как торговка.

Не сказать, чтобы обидно стало, но задело. Я пожала плечами и, как приказали, отправилась в ванную. А после села перед зеркалом, отдавшись в руки служанки.

Стефка знала дело. Волосы уложила мягкими волнами, добавила макияж – естественный, неброский, переодела в новое платье, и делала всё аккуратно, заботливо, словно я фарфоровая. Видно, что мадам Фиона приучила ее к высоким требованиям обслуги. Я уставилась на себя в зеркало и замерла. Хороша. Очень хороша, просто красавица.

В своей настоящей жизни никогда не была такой яркой и привлекательной, поэтому в свои тридцать семь лет оставалась одинокой. Работа – дом – работа. Был в моей жизни случай замужества, да и сплыл. В смысле, муж сплыл – уплыл на другие берега. Ушел, одним словом. Говорил, что я слишком увлекаюсь работой. Может быть так и есть, я не в обиде. Просто любви не было.

- Нас ждут, госпожа, - сказала Стефка, сама любуясь на отражение в зеркале. Значит, хозяйка похвалит.

- Идем, - негромко отозвалась я. А у самой ножки-то задрожали. Боялась я этой встречи с ненавистным женихом. С другой стороны, свидание с ним подвигнет мою голову на неординарное решение. От испуга и придумаю что-нибудь, как сбежать и не попасться.

В гостиной уже находились гости. Я спустилась по лестнице и Фиона радостно всплеснула руками.

- Мари, девочка моя, как тебе идет персиковый оттенок зарханского шелка.

Надо понимать, что зарханский шелк – дорогое удовольствие, и ей, как заботливой опекунше, необходимо объявить на весь мир – какая она заботливая и щедрая в отношении падчерицы.

Я быстро обвела гостей глазами, и вдруг словно уткнулась в стену, встретившись глазами с немолодым, но еще крепким мужчиной. Он был довольно высок и лысым, хотя, приятным на лицо. Если бы не глаза и плотно сжатые губы. Глаза – холодное дно Ледовитого океана, окатившего меня от макушки до пят, а губы – усмешка Джокера, за которой скрывается фиаско всей моей жизни.

Меня, взрослую женщину, повидавшую и немало пережившую, реально затрясло. От страха и отвращения. С трудом сдержав себя, чтобы не выдать чувств, я потупила взгляд.

- Мари, ты ведь до сих пор не познакомилась с господином Абиларом. Детка, подойди ближе, - засуетилась мачеха, схватив меня за локоть и больно сдавив его. – Господин Абилар, разрешите представить вам мою падчерицу, Мари Кастри.

- Хороша, - раздалось со стороны. Восклицание неизвестной пожилой дамы, приблизившейся ко мне, только добавило горечи. Да, хороша, но какая разница! Курице, которую отправляют на убой, нет дела до красивых перьев, в которых она прожила свою недолгую жизнь… Маша, не будь курицей! Думай, Маша, думай!

Глава 5

Прикосновение его пальцев пробрало холодом, взгляд вызвал оторопь, а его первые слова заставили вздрогнуть

- Неожиданно. У вас такие красивые глаза цвета васильков. Вам подойдут сапфиры.

Моя голова плохо помнит, что было дальше. Фиона вежливо оторвала меня от него и заставила подойти ко всем гостям. А они всё приходили и приходили. Наконец, всех пригласили к столу.

Гостиная блестела от хрусталя, в гранях которого переливались огоньки свечей и разноцветных магических шаров. Оу, матушка не поскупилась на излишества. Насколько я успела узнать, магическое освещение – удовольствие не из дешевых.

Меня посадили рядом с господин Абиларом, и это соседство вызывало странную неприятную дрожь. Я человек реалистичных взглядом и убеждений. Никогда не верила в магию, колдовство и прочую экстрасенсорику, но сейчас воочию чувствовала исходящее от этого человека действо, направленное на меня.

Трудно объяснить, но даже мурашки на моих руках вздыбились до неприличных размеров, словно я стою на снегу в легком платье. На меня накатывали тяжелые волны удушья, путались мысли, и точно кто-то шептал: «Покорность, девочка, только покорность…».

Я изумленно встряхнула головой, и давящая волна откатила.

Скотина! Да он реально на меня воздействует! Но как?!

Я постаралась мысленно поставить стенку – помню такую психотехнику, когда студенткой посещала факультатив по профилактике эмоциональных выгораний.

Выстроив мыслеформу, выдохнула и переключилась на гостей. По другую от меня сторону сидела довольно пожилая пара. Наискосок – степенный господин в форменном кителе. Рядом с ним юноша, совсем пацан лет семнадцати. Мы встретились с ним глазами и, неожиданно, парень подмигнул, а потом улыбнулся, по-простому, будто мы с ним старые знакомые. Немножко царапнуло такое панибратство, но в моем положении любая улыбка в радость, и я едва заметно ему кивнула, словно знаю сто лет.

- Господин Абилар, - раздалось с другого конца стола. – Я слышала, что вы баллотируетесь в Нижнюю палату парламента.

И за столом возбужденно заговорили, нахваливая моего жениха. Господин Абилар вежливо подтвердил слухи. Я бросила взгляд на мачеху и увидела, как сверкнули торжеством ее глаза.

- Друзья, - встала она из-за стола. – В такой прекрасный вечер хочу сообщить еще одну новость, которая должна нас всех порадовать. Господин Абилар не просто гость в этом доме. Он в своей милости и щедрости просил руки моей дорогой падчерицы, на что мы с большой радостью дали согласие.

На долю секунды воцарилась тишина, и взорвалась шумом возгласов, криков «браво», а кто-то даже захлопал в ладоши.

А у меня от всей этой фальши, в груди сжался комок злости и чувства безысходности.

Вслед за мачехой поднялся мой жених. Он дождался тишины и отсалютовал бокалом вина.

- За невесту, друзья, этот день делает меня счастливым!

Я не помню, сколько продолжалась эта вакханалия лжи и лицемерия. Один тост сменялся другим, гости пили за здравие, за долгую семейную жизнь, за процветание рода Абиларов. А потом зазвучала музыка. Мачеха не на шутку расщедрилась, пригласив квартет музыкантов.

Когда жених протянул руку для танца, мои ноги едва не подкосились, в глазах потемнело. Танец напоминал медленный вальс, я быстро освоила шаг, но прикосновение этого человека было невыносимым. Меня затошнило – и это физиологический факт, а не фигура речи. Пока он держал меня за талию, моя кожа покрылась болезненными мурашками, а от его дыхания, когда он склонял голову к моей шее, ощущался ожог. Или это мое воображение? Моя ненависть к этому чудовищу? Не знаю. Я просто ждала, когда музыканты замолчат.

Нет, ни при каких обстоятельствах он не станет моим мужем!

- Мари, вы бледны, - его взгляд уперся в мое лицо. – Вам плохо? – Голос прозвучал скрипуче и с толикой претензии, словно это грех, если девушке нездоровится.

- Все в порядке, господин Абилар, - выжала я из себя улыбку.

- Рад за вас, но если плохо, то мы можем выйти в сад прогуляться.

- Что вы, неудобно, - стыдливо вспыхнула я. Надо же, такого артистизма от себя не ожидала.

- Как хотите, - ответил он.

Танец закончился, и меня отвели к столу.

Праздник набирал обороты. Подвыпившие гости веселились, танцевали. Мужчины, из тех, кто посолидней, уединились в курительной комнате. Я мрачно уставилась в окно гостиной, отвернувшись от всех. Хоть бы меня никто не трогал. Что делать? Как поступить, чтобы побег совершился без сучка и задоринки? Чтобы не поймали, не наказали, а потом не закрыли в подвале в ожидании свадьбы.

- Мари, - меня окликнули. Я повернула голову и увидела того паренька, что мне подмигивал. – Не соблаговолите ли со мной потанцевать?

- Простите великодушно, - в тон его речи ответила я. – Я слишком слаба, на меня плохо действует вино.

- И все же, я настаиваю, - парень задорно улыбнулся, и вдруг склонился ниже, к самому уху. – МарТимофевна, не выпендривайся и идем танцевать.

Как я не грохнулась в обморок! Аж в глазах сверкнуло. Меня едва не подбросило от шока. Мои уши реально это слышали?!

- Иван Дементьевич? – одними губами прошептала я. Паренек весело кивнул. Взял мою руку и потянул к танцующим.

- Пока не подбежала твоя мачеха, слушай внимательно. Сегодня ночью встречаемся в твоем саду у фонтана.

- У фонтана? – С глупой улыбкой переспросила я, не веря ушам.

- Поняла?

- Поняла.

Он закружил меня, но тут, как Цербер из-под земли, возникла Фиона.

- Ах, господин Кармарис, вас искал отец, он в курительной, - мачеха решительно остановила наш танец и увела меня, цепко держа за локоть.

- Ты что себе позволяешь? – Зашипела она в ухо.

- Это всего лишь танец, - тихо ответила я, пряча счастливую улыбку.

- Потом поговорим.

Но меня уже не пугали ее угрозы. Воскрешение из небытия Ивана Деентьевича в теле молодого господина Кармариса окрылило. Небеса, неужели так бывает?

С другой стороны, а почему нет? Если я спаслась, переместившись в другое тело, то вполне логично, что спастись удалось и ему. Я воспряла духом. Я не одна, рядом есть друг. Иван Дементьевич всегда был надежным человеком.

Гости разошлись за полночь. Фиона, на радостях, что все сложилось замечательно, забыла об угрозе поговорить со мной, и, отдав распоряжение слугам, ушла спать. А может быть оставила это удовольствие до завтра.

Я с нетерпением прислушивалась к шагам из коридора, где ходили слуги, убирающие дом, и с волнением ждала, когда всё стихнет. Наконец, усадьба погрузилась в сон. Я, чтобы исключить неприятные сюрпризы, выскользнула из дома через черный ход. Рядом с кухней находилась комната горничных, но храп, раздающийся оттуда, успокаивал, что все в порядке. Слуги спят без задних ног, они, в отличие от господ, устали крепко.

Словно тень, пробежала до фонтана, и тут же услышала тихий свист.

- Маша, - шепотом окликнул меня Иван Дементьевич. – Идем.

- Куда?

- Куда надо, - проворчал он. Так и слышу голос старика. Ворчун-то еще тот.

Он привел меня в конец сада, где высилась старая каменная стена, местами развалившаяся от времени.

- Здесь хорошее место, - сказал он, прислушиваясь, и вдруг что-то тихо зашептал. Я почувствовала, как всё стихло, и шелест листьев, и щебет птиц.

- Вы что, колдуете? – изумленно уставилась я на паренька.

- Представь. Я, оказывается, наделенный магией. Вот так-то, дорогая моя. Завесу поставил, чтобы случайно никто не услышал. А если кто подкрадется, то я почувствую. Поняла?

- Поняла. Странно, я вроде тоже одаренная, а ничего не умею, - неуверенно ответила ему.

- У тебя другой дар. Слушай, помолчи, а? Все расскажу.

- Ладно. Но как вы выжили?

- Как и ты. Только с меньшими потерями и с большей удачей. Я упал неподалеку от тебя. Перед тем, как меня вырубило, успел заметить, как ты падаешь под колеса телеги.

- А вы где упали? – С замиранием сердца слушала я его.

- Рядом, метрах в двадцати. Там коновязь, лошадки. Ну, я и бухнулся в стог сена у морды коня. Представь, как он удивился.

- Конь? Представляю, - ответила машинально, асамой в голове рой мыслей. – Погодите. Так вы тоже без сознания были?

- Минут пять. А потом очнулся. Видишь ли, такое дело. Я оказался в теле богатого сынка помощника градоначальника. Мальчик избалованный, ветреный. И за ним присмотр – дядька Влад, из крестьян. Мужик серьезный. После того, как пацан завел любовницу в доме терпимости, этот дядька Влад теперь ходит за ним по пятам, то есть уже за мной. Так вот, когда я упал в стог, меня быстро привели в сознание. В отличие от тебя, я мягко приземлился, с головушкой все в порядке. Только глаза пучил, как придурок. А мне выговаривают – ох, ваша милость неразумная, как вам не стыдно, вот батенька то накажет. Вы зачем к лошади петарду привязали? Вот она вас и лягнула по макушке.

- То есть… - изумленно прошептала я. – В один исторический момент времени случилось два события.

- Правильно, Маша. Твое и мое событие. Думаю, боги так решили, иначе не объяснить.

- И вы видели меня?

- Не знал наверняка. Потом расспросил у Влада. Кто ты, что случилось, из какой семьи… Тогда понял – это ты, - сказал он и неуверенно замялся. – Были сомнения. Но, когда сказали, что ты в беспамятстве – свёл дважды два и сделал выводы. Хотя, до последнего боялся. Поэтому и обратился к тебе сегодня по старому – МарьТимофевна. Думаю, если ты – не ты, тогда ошибся.

- Не ошибся, - выдохнула я.

- А как вас сейчас зовут?

- Никлас Кармарис. Зови меня просто Ник. И вообще, давай на «ты». Я, между прочим, моложе тебя, - засмеялся он.

- Давай на «ты».

- Так вот, слушай, Мари. Я – молод, красив, у меня все впереди, и я доволен случившимся. Кстати, осенью еду в столицу в магическую Академию. Отучусь, сделаю карьеру… не смотри на меня волком. И тебе поможем. Всё знаю. Я уже продумал план.

- Уже есть план? – Засмеялась я.

- А как ты думала? Я девочка моя, Афган прошел, потом, когда ушел из армии, пятнадцать лет служил начальником отдела охраны банка. Это уж после инсульта пришлось идти работать завхозом. А так-то я всегда на коне.

- И сейчас на коне, - кивнула я.

- И сейчас. Ты не знаешь, что это такое, когда больной, как старый пес. Когда сердце заходит, ноги едва волочатся, а тебе еще жить хочется. Эх, Маша… Извини, Мари. В общем. Идеи есть.

- Какие? – Осторожно посмотрела я на него. Что он предложит?

- За деньги мы всё сделаем как надо.

- За какие деньги, Иван… Ник?

- За настоящие золотые. Ты представляешь, у них тут натуральные золотые монеты в ходу.

- И где я их возьму?

- А тебе и не надо. Моя маменька, дай Небеса ей сто лет прожить, каждый день мне по две монеты дает. На конфетки. Балует мальчика. И у прежнего Никласа я нашел мешочек, хороший запас. Так, что… Такие дела. Сделаем документы, и убежишь в столицу. Там я буду в Академии, иногда сможешь видеться. А то тяжко одному, и тебе тоже.

Я кивнула.

- А где ты возьмешь документы?

Иван-Никлас хмыкнул.

- Есть задумка. У Влада родня дочку похоронила полгода назад. Там полдеревни полегло – зараза какая-то типа холеры была. Так, что, можно купить настоящие метрики. Здесь они так называются.

Я вздохнула.

- Это долго. У меня всего несколько дней. Может быть, дней пять.

- Не кипятись, успеем. За три дня справим бумаги, а там, так же, как сейчас, выйдешь ночью, и адью, мадам Фиона. Ясно? А если не успеем, то все равно сбежишь, поселю тебя где-нибудь в тихом месте, дождемся документов, и в столицу.

Я облегченно выдохнула. Вот расцеловала бы старика. Честное слово.

- Спасибо, Ник.

- Не спасибкай, один за всех, как говорится… Поняла?

Мы договорились, что встретимся через два дня. Если не получится через два дня, то выходить к фонтану буду каждую ночь. И разошлись.

Глава 6

Два дня пролетели в неприятном мандраже и ожидании событий. Я ждала побега, а мачеха и прислуга – богатой свадьбы.

Меня всегда окружали слуги, или сама мачеха, подглядывающая за каждым моим шагом. Что уж говорить о том моменте, когда модистки привезли платье для венчания. Пальцы Фионы с дрожью перебирали жемчуг, богато рассыпанный на юбке и груди свадебного наряда, глаза блестели в восторге.

- Вот какой наряд подарил тебе господин Абилар, а ты неблагодарная, - бурчала она.

Да-а, наряд был шикарен. Никогда в жизни – ни в прошлой, ни в нынешней не надеть мне такой. Естественно, я даже в шутку не допускала мысли, что эта свадьба состоится.

Так пролетело два дня.

Ночью Ник не явился.

На утро я узнала, что сегодня у меня прогулка по городскому саду с господином Абиларом. Настроение рухнуло. Его и так не было, а тут такое.

Он приехал в полдень. В сером сюртуке, с цилиндром в руках. Надменный и безразличный. В его глазах не было толики интереса к девушке. Просто ноль! И это наблюдение подтверждает сплетни, что я случайно услышала от служанок. Ему интересен мой дар, только и всего.

Это прогулка напоминала выгул дорогой собачки. То есть меня в роли дорогой собачки. Мачеха вырядила падчерицу на показ. В новом дорогом платье, шляпке с цветами, и маленькой сумочкой в руках.

Городской сад был наводнен отдыхающими. И только ленивый не обратил на нас внимание. Многие смотрели на меня с жалостью, другие ухмылялись и злорадствовали. Есть выражение: что знают двое – знает и свинья. Если о делишках и темном прошлом известно мачехиным слугам, значит это не тайна для города.

С этой прогулкой меня примиряло только одно – глупая надежда, что я хотя бы случайно увижу Ника. Сердце тревожно замирало – где он? Почему не появляется? Я не верю, что он меня кинул. Причина может быть в другом – например, с ним что-то случилось.

- Мари, как вы относитесь к загородной жизни, - прозвучал неожиданный вопрос. Впрочем, почему неожиданный? Насколько известно, все делишки этот импозантный немолодой мужчина проворачивает у себя в поместье.

Мне было едино, что отвечать. Задача – не рыпаться, не выделяться, не создавать проблем.

- Хорошо отношусь. Не скажу, что я была бы рада жить там постоянно, безвылазно, все же, общество требует исполнения норм этикета – встречи, вечеринки, посещение знакомых.

- Да, конечно, - безразлично кивнул господин, и сжал мою ладонь, а на его ледяном лице появилось подобие улыбки.

Вечером, мачеха пригласила подруг, и весь ужин я терпела щебет и карканье дам среднего возраста, обсуждающих кошелек моего жениха. Хвала Небесам, через час они затронули другие темы, обсудили столичные сплетни, много говорили о каких-то баронессах, виконтессах… В общем, сплошная пыль в глаза.

А ночью я опять напрасно прождала Ника.

Осталось немного до часа икс, как у нас говорят, и пришлось принимать решение. Выбора нет. Два дня я прожила как в туманной хмари, безвольно, равнодушно, слушая в пол уха то, что мне втемяшивала мачеха. Пусть говорит сколько влезет. Для меня это уже не имело значение.

Наступил последний вечер накануне дня свадьбы. Я уже знала, что сегодня, через пару-тройку часов, я покину этот дом. Придет Ник, не придет, всё едино. Неожиданно, в комнату пришла Фиона со Стефкой. Служанка держала в руках кружку.

- Выпей, - приказным тоном сказала мачеха.

- Что это?

- Не спрашивай. Ну, быстро.

Я напряглась.

- Госпожа Мари, это настой мелиссы и пиона. Успокаивающее, - защебетала ласково Стефка. – Ночку спокойно поспите, чтобы завтра выглядеть свеженькой и веселой. Ну же, отпейте хоть глоточек.

Странно, но мачеха ее не одернула. Я с сомнением посмотрела на кружку.

- Не привередничай. Так наш семейный лекарь сказал, а его надо слушаться, - добавила Фиона. – Не думаешь же ты, что я тебя ядом опою перед таким важным событием. Глупая.

Я вздохнула и взяла кружку. Выпила глоток. Один глоток, как и сказала служанка.

- Вот и молодец, - ухмыльнулась злыдня. Стефка быстро переодела меня, нахлобучив длинную ночную рубаху, и обе ушли.

Только они вышли, я замерла, а потом вскочила с кровати и ринулась в ванную комнату. Ох, не понравился мне этот настой из пиона и мелиссы. Быстро, прямо из-под крана напилась воды и быстро сделала процедуру из двух пальцев. Меня хорошо стошнило.

Выдохнула и присела на край ванны. Может я зря напряглась?

Тьфу-тьфу, верить этой гадине – себя не уважать.

Часы пробили одиннадцать. В доме еще ходили слуги, с первого этажа доносились разговоры. Я осторожно выглядывала в коридор и чутко прислушивалась.

Вдруг навалилась какая-то странная усталость… Странная-странная. Ноги ослабли, в голове – туман. Подумалось, если я прилягу на полчаса, то ничего страшного. И я прилегла. И вырубилась, погрузившись накрепко в сон…

Снилась какая-то чушь, лошади, крики, суматоха. Я попыталась вырваться из плена видений, но что-то мешало, унося меня из реальности. Да что ж такое?!

Не знаю, сколько это продолжалось, пока не почувствовала, что меня трясут. Вот как мешок с картошкой! От такого «вежливого» обращения, просто из вредности, начала просыпаться.

- Машка, твою мать! – Сиплый, злой шепот Ника заставил подскочить. – Ты с ума сошла? Чего наглоталась на ночь?

Я ошарашено заозиралась.

- Блин, чуть не проспала.

- Да ты опоенная, мне-то мозг не компостируй.

- Да не я, это меня заставили выпить. Так я же в ванную сходила, все назад, в унитаз, ну, в этот, как он у них здесь называется.

- Толку-то. Зелье наговоренное, с магическим флюидом, так, что… впрочем, неважно, подъем, Машуня, кони ждут.

- А ты как здесь оказался?! – До меня только сейчас дошло, что Ник проник в комнату.

- Как-как… По стене да в хоромы. Долго, что ли умеючи. Мы еще в военном училище на тренировках хорошо этот прием освоили. А я тебя жду-жду.

- А ты чего не появлялся?

- Надо было. Дела, потом расскажу. Быстро…

Я замерла.

- Слушай, я, наверное, не буду платья брать.

- Естественно, на себя что-то надевай, и больше ничего, а потом купим.

Я быстро юркнула за перегородку и надела скромное серенькое платье, в котором обычно помогала на кухне. А потом вытащила бабушкино письмо с кулоном. Это всё, что я хотела забрать из этого дома. Больше ничего… И опять сработал этот странный, просто загадочный прием. Ник даже не обратил внимания на мои руки. Он реально не видел конверта. Ну и хорошо. Потом когда-нибудь расскажу.

- Идем, - махнула я ладошкой. – Через черный ход.

За старым каменным забором, где мы с ним встречались, нас ждала повозка, а на облучке сидел крепкий мужик крестьянского вида.

- Ты - моя зазноба. Поняла? Я тебя от злых родичей спасаю. А большего ему и знать не надо.

- А он… Не сболтнет?

- Не говори ерунды. Он мне как отец родной.

Ехали долго, до рассвета. И только когда вдалеке, на горизонте нарисовалась полоска восходящего светила, мы въехали в неизвестное местечко из нескольких домиков.

- Где это мы?

- Ох, Машка, быть тебе девкой деревенской, - вздохнул Ник, и расхохотался. – Не боись, на несколько дней здесь поселишься, а там отправим тебя в столицу.

- Ты так и не сказал, что с документами.

- Порядок, только надо подождать.

Домик, у которого остановилась повозка, был приземист, с соломенной крышей и покосившейся дверью. Халупа, одним словом. Но если это жилище поможет переждать беду, то я и не вякну. Надо, как говорится, значит, надо.

Внутри никого не было. Всё, что я увидела – одна светелка. Печка, стол, скамья, да лежанка.

- Ну вот, твои хоромы. В городе не стал искать жилье. Опасно. А эту землянку Влад нашел. Сам оплатил, чтобы меня никто в лицо не видел, сам договорился. В общем, несколько дней перекантуешься, ни одна зараза здесь не найдет.

- А соседи?

- А что соседи? Я вот тебе платков накупил и кофту деревенскую. Ты – сирота из Брёвеля, есть такой городок на севере. Приехала сюда травничать, вот и сняла домик. А Влад – твой дядька. У твоей мачехи ума не хватит искать тебя здесь, и легенда, что ты простолюдинка с севера, никак не приведет сюда сыщиков.

Я кивнула. Версия хорошая. Молодец Ник. Уф, кажется, все потихоньку налаживается.

Они уехали, а я начала хозяйничать. Помыла полы, набрав воды из колодца во дворе, протерла стол, почистила печь. Я непривередливая, мне не зазорно. В огороде пощипала траву – Влад оставил кулечки с семенами лечебных растений, чтобы поддержать перед деревенскими версию.

Из-за соседней ограды вынырнула голова крестьянки.

- А кто будешь, девка? Что-то я тебя не припомню.

- Так Финя я, из Брёвеля. Вот, приехала в Гоствиль травами торговать.

- В Гоствиле торговать будешь?

- Ага, тетенька. У меня бабка травницей была, да там дом сгорел, вот я сюда и перебралась, а дядька Влад мне домик снял.

- Ну-у-у, тогда понятно, - потянула соседка, уже не молодая, но и не старая женщина в серой кофте и черной юбке. – А что ж платок-то на голову не надела?

- Ой, и в правду, забыла, - охнула я, всплеснув руками, и мысленно чертыхнулась. Платок – тоже элемент маскировки, глупая-глупая Маша! – Надену.

- А что, молока купишь? У нас коровы.

- Немножко куплю. Денег-то кот наплакал…

Так мы и познакомились. Тетка оказалась говорливой, рассказала, кто здесь живет, кто чем занимается. В общем, потихоньку начала осваиваться. Сильно не лезла на глаза, но поглазеть на меня охотники нашлись. Хорошо, что соседка быстро всех приструнила, она, как я поняла, в этом местечке, за старосту. Вот и ладненько, лишний раз никто не сунется к одинокой девке.

Ник с Владом приехал через два дня и рассказали новости. Гоствиль гудит как улей. Мачеха в шоке, наняла сыщиков, полиция на ушах, а господин Абилар пригрозил Фионе судебным иском. Чего и следовало ожидать. Слушая новости, в груди сжался комок страха.

- Пока тебе рано отсюда уезжать. Документы будут завтра, но придется еще побыть в этой деревеньке. А то как бы в дороге не нарваться на патруль, - предупредил Ник, и я была с ним согласна.

Глава 7

Черные, густые волосы девушки со смоляным отливом, упали на спину волнами. Глаза цвета шоколада, с красивым миндалевидным разрезом, блеснули сиянием, посеребрились, и потухли, унося хозяйку в далекую пелену видений. Тонкая струйка подожженных пряностей ненавязчиво накрыла комнату запахом никому не известных трав с далеких островов Галевейского океана. Раиль тихо издала стон, потом вскрикнула, точно птица, кружащая над гнездом. Молодое тело прогнулось струной, и обмякло.

Старуха, что сидела рядом, безучастно отпила из пиалы. Она слишком долго жила, чтобы открывать сердце радости или беде, чтобы тревожиться, или наоборот, отплясывать жигаджу с бубном своего племени. Да и ноги совсем ослабли от старости, еле волочатся по земляному полу хибары, где она прожила последние пятьдесят лет своей долгой, почти столетней жизни.

Ведьма прижилась в этом месте, хотя поначалу было трудно. Старый город – бедняцкий район Арвенваля, столицы государства, тяжело принимает чужестранцев. А уж с неизвестных архипелагов океана и подавно. Но у ведьмы Даи получилось.

- Просыпайся, Раиль, хватит шляться по Безвременью, - окликнула девушку старуха и бросила взгляд на ее Таххоя – блик жизни, вьющийся чуть ниже живота. Крепкая нить, и ведьма из нее получилась бы сильная. Если бы…

Раиль распахнула глаза и резко села на кушетку.

- Дая…

- Молчи, и слышать не хочу, - ведьма исподлобья посмотрела на девушку. – Положи камень на место.

Раиль с трудом разжала ладонь. Пальцы, сжимающие невзрачный камень, больше похожий на прибрежную гальку, побелели от напряжения.

- Почему ты никогда не помогаешь? Что тебе стоит?

Старуха удивленно замерла, а потом мелко засмеялась. Ее смех был похож на шелест листьев в ветреную погоду.

- Это я не помогаю? Раиль, паршивка ты приблудная. Да мои зерна солнца самые верные, а подсказки, что ты видишь, самые правдивые. Эх, малохольная ты, влюбилась в гордеца, а меня коришь.

Раиль не стала переубеждать. Если ведьма считает, что ее приводит сюда любовь – пусть продолжает заблуждаться.

- Прости, - тяжело встала она с лежанки. Камень в ее ладони медленно остывал. – Прости.

- Прощу. А сейчас уходи, - ведьма отставила пиалу и отвернулась, уставившись в маленькое окошко, за которым плескались волны.

- Совсем сдурела девка, – прошипела в спину Раиль ведьма и стукнула кулаком по столику. Ручная сорока с подбитым крылом, от шума, испуганно свистнула и торопливо захромала в клетку, спрятанную в ворохе травяных пучков.

Неприметный алтарь в дальнем углу темной комнаты, обманчиво переливался полудрагоценной яшмой, ониксом, дешевой щербатой бирюзой, отвлекая взор от круга простых камней, просто гальки. В центре этого круга стояла лампада, чадящая травяным дымом.

В доме старой ведьмы все было обманчивым, и сам алтарь и развешанные у потолка травы, и стеклянный шар, где клубился иллюзорный туман, и развешанные по стенам руны.

Всё, что здесь было – обман, ради того, чтобы скрыть настоящее сокровище, священные зерна солнца, живые камни Ахтарны, далекого острова за пределами Галевейского океана.

Пальцы Раиль трепетно, с легкой дрожью прошлись по ряду священных камней вокруг лампады. Двенадцать камней. Неприметная реликвия, наполненная невероятной силой. Равнодушной, отстраненной, и жестокой, если того потребует судьба.

Улица, где стоял дом старой ведьмы Даи, в это время дня была пустынной. Рыбаки, грузчики, подавальщицы, мелкие клерки из сомнительных контор, все, кто имел в кармане дырку, а в другом – мелочь, трудились. Кроме ворья и жуликов, отсыпающихся после ночной службы. Раиль быстро огляделась и, опустив голову, двинулась в сторону набережной.

Она не боялась встретить здесь своих клиентов. Хозяйка, мадам Изи слишком щепетильна и избирательная, чтобы пускать в свое заведение шантрапу из портовых районов. Но с развитием магической механики – новой отрасли науки, появились аппараты магического кадра.

Кто-то из клиентов принес его к девушкам и сумел закадрить компрометирующие картинки, а потом начал из-под полы продавать ими. Не сам, конечно, а наняв уличных продавцов, сбывающих кадрики, как их называли в народе.

Мадам Изи так и не удалось вычислить – чья это работа. Предприимчивый клиент оказался осторожным. Потом появились кадрики девушек и из других элитных заведений. Полиция и казначейство заинтересовались этими ребятами, но пока без результата.

В одном из таких журналов, однажды, Раиль увидела и себя. С тех пор она стала осторожной, гуляя по улицам столицы, дабы не нарваться на неприятные знакомства с любителями подобной клубнички. Впрочем, немного женской выдумки – и проблема решена. Собранные под шляпку волосы, ажурная вуаль, так помогающая от слепящего солнца, приличный наряд благовоспитанной девицы – и мало кто узнает в ней жрицу удовольствий из дома мадам Изи.

На набережной, девушка легко нашла свободный экипаж. Она прыгнула внутрь и откинулась на спинку мягкой скамьи. Видения, окунувшие ее в загадочные картины будущего, взволновали. Сейчас нужно сосредоточиться, чтобы вспомнить всё, детально, от первого до последнего предсказания… Хотя, зерно солнца коварно. Его суть – равнодушная отстраненность. Судьба – поиск тысячи путей и дорог. Сбудется этот путь или сбудется другой, решай сама.

Сегодня камень показал с десяток неясных, противоречивых и несогласующихся друг с другом видений. Эдион Рисби в кровавой луже со смертельной раной в груди… Эдион, танцующий в великолепном зале королевского дворца… Он же, но в робе каторжника… Неизвестная девица, склонившаяся над таинственными рунами, а вокруг нее стайка разноцветных бабочек. Бабочки кружат, вьются, садятся ей на руки, и вдруг, одна за другой меняются, превращаясь в черных стрекоз с опасными удлиненными жалами.

Новая картинка, и опять Эдион, а рядом с ним эта девушка. Он улыбается, лучезарно, искренне, а она обнимает его, и Раиль слышит имя, произнесенное маркизом.

- Мари… Мари…

- Кофейня, милая барышня, приехали.

Возница бесцеремонно выдернул ее из задумчивости. Раиль, вздрогнув, тряхнула головой. Быстро выбралась из коляски и застыла. А потом загадочно улыбнулась, разглядывая вывеску кофейни. «Шоколадная ворона». Видение не обмануло. В нем она разглядела эту вывеску, а еще – со спины, женщину с черной тугой косой, уложенной короной и в цветастом платье из дорогого атласа. И Эдиона, целующего ее руку. Кто она?

Раиль выбрала свободный столик и села в ожидании официанта. Ее взгляд оглядел зал… Эта женщина в видении, она что-то говорила маркизу. Надо вспомнить – что. Это важно. Девушка уставилась на рисунок серебряной салфетницы на столе, но ее взгляд был рассеян, а мысли далеко.

Надо вспомнить. Надо…

Эдион. Он берет руку женщины, легко, галантно прикасается губами, а дама вскидывает голову.

- Эдион, на что ты готов ради Аллиоза? Убьешь? Помилуешь?

- А какой вариант устроит тебя?

- Любой. Лишь бы артефакт был у тебя в кармане.

Она не услышала, что было дальше, именно в эту секунду ее разбудила ведьма Дая, и ниточка поиска оборвалась. Раиль зло сверкнула глазами. Иногда ей хотелось стукнуть по макушке эту противную старуху. Видение было самым важным. Ради него она два года назад приехала на континент в поиске старого артефакта ее племени.

Перебрав десяток вариантов занятий, выбрала заведение мадам Изи. В племени не существовало моральных предубеждений, таких, как здесь. Шлюха, значит, шлюха, тем более, что Раиль – жрица первого круга, ей всё простится и отпишется в книге судеб.

Заветы племени – самое важное, а артефакт – ключ, открывающий жизненный источник, но утерянный несколько десятков лет назад. Цель определяет важность задачи, и окупает всё.

Видение указало на маркиза, и с этого дня, она неотступно стала за ним наблюдать, потихоньку привязывая нитями судьбинных путей. Волжбой скрепила отношения и держала на длинном поводке.

Через какое-то время, в его семье случилась трагическая история, в которой пострадала его сестра. И это событие было на руку. Раиль обыграла ситуацию в свою пользу. Судьба на ее стороне. Жалко ли ей его? Немножко, но священные законы ее земли важней.

У входа в зал послышались голоса, и кто-то громко сказал.

- Госпожа Зита, привезли муку и сахар. Требуют вас.

Раиль подняла взгляд и пристально посмотрела в открытую дверь, ведущую в подсобное помещение. По ее лицу пробежала едва заметная усмешка. Какая приятная встреча, госпожа Зита, вот мы и познакомились.

Глава 8

Я выглянула в окошко вагона и невольно присвистнула. Над паротягом, а проще говоря, над паровозом, в котором я ехала, тянулся шлейф дыма. Как в старой картине синематографа.

Магия и механика, объяснял и восторгался Ник, забыв, что жил в эру электроники, высоких технологий и, как минимум, электричества. Механика этого мира восхищала его точно ребенка.

Огромный состав, в котором я ехала, ничем не отличался от нашего старого доброго паровоза. Но это только внешне. Для увеличения тяги, в этом мире, в управление машиной встраивают какую-то магическую фиговину. Магический эктерис – аккумулятор на грубых флюидах. Что это значит – неведомо. Эктерис увеличивает тягу, уравнивает ход, смягчает бег колес.

Паротяг надсадно загудел, и мы въехали в тоннель. Я быстро вернулась на сидение. Купе погрузилось в темноту, и около минуты был слышен только стук колес.

Повезло, я ехала одна. Причина этого банальна – люди не привыкли к такому небывалому чуду. Как объяснял Влад, философски рассуждая о механике, народ тёмен, его пугает неизвестное. То ли дело добрая старая магия. Но тянуть такой паротяг на десятки, а то и сотни миль – удовольствие золотое. А механика справилась.

Интересный этот дядька Влад. Из крестьян, любопытствующий, книжки читает, газеты, политикой интересуется. И не болтливый. А еще верный. Служит Нику как солдат командиру, хотя, иногда и поперек слово может сказать.

В деревеньке, куда он меня пристроил после побега из дома мачехи, я прожила две недели. Копалась в огороде, надраивала полы в землянке и молила всех святых, чтобы меня не нашли.

А потом, Ник и Влад, глубокой ночью меня забрали. Довезли до городка Кирль-Бо, где располагалась станция дилижансов, напутствовали на удачу и отправили в Вышир, город покрупнее. Уже там я нашла самый настоящий вокзал. Купила билет до столицы государства, и отправилась в путь, чтобы окончательно затеряться в крупном городе.

Паротяг вырвался из тоннеля. Купе моментально залило солнцем и искристыми бликами, отражающимися с океана. Я прилипла к стеклу. Никогда не была у моря. Не пришлось, не сложилось, и от того, в душе вспыхнула радость, сродни детскому восторгу. Загудела труба паротяга, и машина набрала скорость. В купе заглянул стюард.

- Не хотите ли чаю, барышня? До столицы еще не меньше трех часов.

Я любезно согласилась, и вскоре попивала крепкий чай с кренделем, смотрела в окно, как удаляется песчаный берег, и думала о том, что мне делать дальше.

Специальность моя в земном мире: «экология и природопользование» – на редкость бесполезная, с точки зрения ее применения в здешней реальности. Кому, спрашивается, нужен эколог? Пусть и хороший специалист, закончивший аспирантуру? Дипломы земного мира мне не помогут, да и нет у меня их, остались дома. Я с белой завистью подумала о Нике. Вот кому повезло. И возраст – семнадцать лет, и уже студент первого курса магической Академии. Построит свою новую жизнь на хорошем базисе. А что делать мне? Ник предложил обратиться в конторы по найму. Может быть, что-то найдется.

Я вздохнула, глядя, как мимо, за окном купе пробегают поля, засеянные лавандой, мелкие рощи, сады… Выбор у меня небольшой. Владу удалось найти надежные документы на девушку моего возраста по имени Мариэль. Она успела закончить пансион в небольшом городке, приехала в гости к родственникам в ту самую деревню, где случилась эпидемия и померла. А так, как воспитывала ее тетка, то Владу удалось сговориться с ней. Племянницу все равно не вернешь, а золотые монеты доброй женщине пригодятся. Она и не побрезговала.

Деньги везде, в любом из миров, решают проблемы, даже самые щекотливые. Теперь я Мариэль Шавр, девица девятнадцати лет. А ее свидетельство об окончании пансиона даст возможность найти работу. Варианты небогатые – гувернантка, сиделка, личная горничная, помощник счетовода. Может быть, еще что-то предложат в конторе по найму.

Вскоре показались окраины крупного города. Вдоль железнодорожной линии потянулись фабричные цеха с закопченными каменными стенами, за ними – лачуги бедных кварталов. Еще дальше склады, маленькие рынки, и уже за ними возникли чистые улицы, облагороженные скверами и аллеями.

И наконец, наш паротяг начал замедлять ход. Мы подъезжали к зданию вокзала из серого камня, большому, помпезному, в стиле позднего барокко. За дверью купе раздался трезвон колокольчика, и крепкий голос стюарда объявил:

- Господа, конечная станция. Арвенваль.

На привокзальной площади, у обочины, стоял ряд легких открытых экипажей. Я, в скромном дорожном платье мышиного цвета, в шляпке и с небольшим саквояжем в руке, неуверенно подошла к одному такому экипажу.

- Уважаемый, не поможете?

- Куда доставить, барышня? – охотно отозвался крепкий мужичек с лукавой улыбкой. Я вздохнула.

- Мне нужно найти хорошую контору по найму, - я протянула ему газету с объявлениями, которую купила в ларьке внутри вокзала, как мне посоветовал Влад.

Возница взял газету и внимательно, водя пальцем по столбику объявлений, остановился на одном из них.

- Я, конечно, не знаток, но вот здесь место приличное. Рядом с центром, недалеко Королевская опера, чуть дальше казначейство. Так, что посоветую сюда и обратиться.

Что делать, я согласилась. Человек он, видно, что бывалый, доверюсь его опыту.

- Поехали.

Столица была прекрасна. Я никогда не видела воочию таких городов. Наверное, такой же прекрасный Париж, или Лиссабон, или Мадрид, не знаю. Но в эту минуту я вдруг ощутила радость, что я здесь. Как будто эмигрант, тайком пробравшийся в заповедное место.

Широкая магистраль, по которой мы ехали, тянулась на десять миль, как сказал возница.

- Самая большая улица королевства, - похвастался он.

Дома вокруг дышали историей. Что-то от барокко, что-то от готики. И все же, это далеко неточное определение стиля. Город, как и королевство, как и этот мир не было отражением нашего. Он был особенный.

Коляска свернула с магистрали и подъехала в трехэтажному дому с широким крыльцом.

- Довез, барышня. Если хотите, могу подождать.

Я отказалась. Надо будет – поймаю другой экипаж. Расплатившись и поблагодарив его, неуверенно открыла массивную дверь. Первый этаж напоминал офисный муравейник. Я подошла к консьержке и спросила нужную мне комнату. Быстро нашла ее и постучала.

Внутри, приемная была пустая. Я остановилась в дверях, прошла и огляделась, а потом просто села на стул. Раз пришла, то не уйду, пока не найду работу.

За дверью, ведущей в кабинет, кто-то разговаривал. Причем, создавалось впечатление, что сейчас я свидетель самого настоящего телефонного разговора. То есть, человек в кабинете что говорил, задавал вопросы, потом наступала тишина, пауза, и опять слышалась речь. Я изумленно покачала головой. Здесь есть телефоны?! Вот это новость!

- Ах, Виви, ты просто умрешь, когда я тебе расскажу эту историю. Представь, у лорда Корвиля его новая любовница украла из сейфа долговые векселя. Оказывается, эта дамочка – авантюристка, мошенница, и сейчас все в ужасе… А леди Корвиль… Ох, леди Корвиль, бедняжка… Подожди, кажется, кто-то пришел. – Раздался стук каблучков, и дверь кабинета распахнулась.

- Вы здесь одна?

Я пожала плечами, огляделась и кивнула.

- В газете я увидела ваше объявление о предоставлении услуг в поиске работы, - протараторила я, чтобы дама опять не исчезла за дверью.

- Так-так-так, - не слушая меня, дама в черном шелковом платье с розовым бантом на груди, сердито постучала башмаком. – Опять опаздывает эта лентяйка. Вот наберешь кого попало, а потом хоть реви.

Хозяйка конторы сморщила крупный нос и раздраженно села за стол, на котором лежали стопки исписанных бумаг.

- Имя, - небрежно спросила она.

- Мариэль Шавр, выпускница пансиона в Дарервиле. Образована, прилежна, трудолюбива. Начитана, способна усваивать большие объемы информации, легко обучаюсь новому.

Дама за столом нахмурилась. Скорее всего, ее мало впечатлил список перечисленных мною достоинств.

- Документы, - коротко бросила она, постучав пальцем по столешнице, и почесала подбородок. – Где же нам найти такое место, чтобы заинтересовать клиентов. Милочка, а как у вас с магией?

- Имеется, но не развита. Знаете ли…

- Знаю. Скромный семейный достаток не позволил вам пройти необходимое обучение, и, как результат – недоразвитый маг. Недомаг, - последнее слово было произнесено с долей ехидства.

- Я согласна на любую работу. Понимаю, что такие специалисты не в чести.

- Не в чести, - передразнила меня дама и скривилась. – Вы же грамотная, читаете книги, газеты. Чтобы выжить, нужно владеть магией, или механикой, иметь математическое умостроение. Но это прерогатива мужчин, о чем я... Ох.

Дама открыла папку, которая лежала сверху, пробежала по ней глазами и захлопнула. Взяла следующую. А вот на этой остановила внимание.

- Посудомойка… Горничная… Сторож… Ах, я совсем забыла! Сиделка для маркиза Рисби. Обязательное условие – отсутствие магических способностей, или непроявленные магические способности.

- Согласна, - воскликнула я. Но дама не торопилась. Она скептически поджала губы.

- Видите ли в чем дело. В этом доме уже побывало четыре сиделки. И ни одна не прижилась. Что тому причиной? – Начальница конторы вопросительно уставилась на меня. Я чуть пожала плечами.

- Возможно несколько причин. По каким-то критериям не подошла претендентка на должность, к примеру, по профессиональным качествам. Возможно, наоборот. Претендентке не подошли хозяева дома. Впрочем, это маловероятно. Но могут быть скрытые факторы, о которых можно только догадываться.

Дама прищурилась и внимательней ко мне пригляделась.

- Где вы говорите заканчивали пансион? – Она вновь открыла мои документы, прочитала, удивленно пожевала нижнюю губу. – Ничего особенного. Ладно, рискнем. Ох, без опыта… Хорошо.

-Я буду стараться, честно. Вы не пожалеете, - воспряла я духом, аки феникс из сказки. – Поверьте.

- Да верю я вам, милая, верю. Только поверит ли хозяин большого дома, знатный дворянин и маг высшей печати, маркиз Рисби. Охо-хо… Но, куда мы без риска? Никуда!

Глава 9

Колонны помпезного зала парламента отливали глянцем благородного камня. Эдион оторвался от стены и в полупоклоне поприветствовал лорда Кливера, члена верхней палаты и близкого друга канцлера Нарва.

- Друг мой, - как всегда с ноткой жеманства приветствовал его важный вельможа. – Мы ждали тебя на день святого Миттия. А ты, как всегда, в этот вечер сидел в своих старый стенах.

Эдион с сожалением развел руками.

- Мы предполагаем, а судьба…

- Знаю, знаю, странные случаи смертей в районе Кривых Балок. Но на следующей неделе, мы ждем. День Рождение близняшек Китти и Панессы, не забудь.

- Не посмею, - искренне прижал руку к груди маркиз.

- И ты, Рик, желанный гость в моем доме, - лорд оглянулся и удостоил внимания друга Эдиона. Друзья незаметно переглянулись. Три дочери парламентера превратили важного сановника в охотника за головами… За женихами королевства. Любая кандидатура, в родословной которой наличествуют древние корни, связи с двором, капитал, и прочее, прочее, делает эту кандидатуру привлекательной для силков и капканов семьи Кливеров.

Виконт Рикард Гран не был настолько знатен и богат, как Эдион Рисби, но в свете считался неплохим женихом, и после его размолвки с сестрой Рисби, почувствовал к своей персоне нешуточный интерес со стороны столичной знати.

- Попали, - тихо шепнул другу Эдион, и оба глубоко вздохнули.

Они вышли из здания парламента и двинулись к королевскому саду. В эти дни стояло цветение магнореллы, необыкновенного дерева, когда-то привезенного путешественниками из-за океана.

Цветки магнореллы, усеявшие крону старого дерева, склонили чудесные сиреневые головки, словно кокетки, заставляя любоваться собой. Но двум мужчинам не было до них дела. Они присели на скамью и лениво наблюдали за гуляющими по тропинкам сада.

- Не нравится мне это предложение о контроле за отдельными видами магии. Так мы скоро объявим охоту на ведьм.

Рисби промолчал, только пожал плечами. Потом все же сказал.

- Доля разумности в этом есть, но… У нас все через одно место. Как бы действительно, не наломать дров. Но магия подчинения и применение ментальных флюид должны быть подконтрольны, тут я отчасти согласен.

- Слушай, любая магия должна быть подконтрольна. Даже бытовые приемы могут убить. Как и нож, как и механический пистолет системы Вильона.

Маркиз пожал плечами.

- Ты прав. И все же…

- Эдион, спор ни к чему не приведет. Мы это уже проходили лет двести назад. Вначале глухой ропот знати, потом бунты, и восстание. Опять кровь? Зальет ведь по макушку.

- Не утрируй. При грамотномуправлении, четкой законодательной базе, при неуклонном исполнении директив…

- Ясно. Ладно, тогда предлагаю посетить кофейню ромэйны Зиты, ее пирожные поднимают настроение. Лучше, чем рассуждать о политике.

Эдион фыркнул, буркнул под нос что-то нелицеприятное о племени ромэйнов, кочующих по миру как трава перекати-поле, но соблаговолил согласиться.

- Идем, соблазнитель.

Ромэйна Зита была приметной личностью столицы. Пятнадцать лет назад, она оторвалась от племени, сбежав темной ночью, перед самым рассветом, когда в поле догорали костры табора.

Причины такого поступка в столице никто не знал, хотя, любопытствовали многие.

За пятнадцать лет, ромэйна стала госпожой. Ее приняли в гильдию кондитеров, после того, как она доказала мастерство и умение торговать.

На зависть конкурентам.

А зависть была нешуточная. За последние десять лет, что госпожа держала кофейню на Яблоневой улице, неподалеку от центра столицы, на ее жизнь не единожды покушались, подсылая убийц, а еще и устраивая поджоги. Но и это не все. В департамент податей и сборов приходили анонимки и кляузы, порочащие заведение. И крысы-то там бегают, и буриханские тараканы лезут из всех щелей.

На самом деле были и крысы и тараканы, подброшенные врагами госпожи ромэйны, но точно кто-то отводил от нее беду. К приходу должностных лиц, проверяющих порядок в общественных заведениях, кофейня «Шоколадная ворона» блестела чистотой, а от подкинутых тараканов не оставалось даже следа их липких лапок.

Колдунья! Шипели на нее и в глаза и в спину, да толку…

Когда два друга зашли в заведение, в зале стоял легкий шум. Любителей полакомиться изысканной стряпней хоть отбавляй. Эдион огляделся. В воздухе витал такой обворожительный аромат, что любой сладкоежка, зайдя сюда, продаст душу темным гархам за пирожное, красующееся на прилавке. Да и не только душу, последнюю рубашку отдаст в придачу.

- Ри-и-ик, какое счастье тебя видеть, - раздалось со стороны. Мужчины повернули головы и увидели хозяйку «Шоколадной вороны», выходящую из двери в подсобку.

Рик Гран галантно склонился в легком полупоклоне.

- Не далее, как на прошлой недели я имел удовольствие быть здесь. Зита, ты уже соскучилась?

- На прошлой недели я уезжала в Зеленые Ключи за козьим молоком. Так, что мы не виделись сто лет.

Эдион впервые видел хозяйку заведения, и с интересом ее оглядел. Высокая, фигуристая, ладная, как сдобный крендель. С покатыми бедрами и пышной грудью, а талия – тонкая линия гавейской гитары. Мечта, а не женщина для любого нормального мужчины. Брови в разлет. Улыбка – призыв и тайный намек. Взгляд – омут, в который попадет любой, в ком играет молодость и кровь.

Эдион невольно улыбнулся, какова ромэйна!

А еще волосы. Черные, со смоляным отливом. Сплетенные в тугую косу, они украшали голову короной. Ее платье – цветастое, но из дорогого атласа, было искусно пошито. Хозяйка явно водит знакомство с хорошим модным салоном.

- Зита, да ты же не знакома с моим другом. Разреши представить тебе Эдиона Рисби. Аристократ из высших, сын покойного лорда Рисби, главного королевского архивариуса, любимца короля.

- Рик, меньше болтай. Лучше, наконец, представь мне эту необыкновенную красавицу, - чуть изогнул губы в лукавой ухмылке маркиз и пристально прищурился, не сводя глаз с ромэйны.

- Да уж изволь представить меня, - задорно отозвалась Зита, тоже не отрывая взгляда от незнакомца.

- А вот и представлю, - шутовски развел руками молодой человек. – Эдион, знакомься, госпожа Зита, хозяйка этого чудесного заведения.

Маркиз не сводил глаз с необычной ромэйны. Категорически хороша! А какое тело. Его опытный взгляд в одно мгновение оценил прелести груди, тонкой талии, изгибов шеи… Так-так-так, Эдион, угомони свое воображение, приструнил сам себя маркиз.

- Господа, как видите, сегодня аншлаг, поэтому я найду для вас место поспокойней, и ваш визит за счет заведения.

- Зита, не может быть и речи, - запротестовал Рик. Но хозяйка решительно вскинула ладонью.

- Не возражать.

Их отвели в закрытые кабинки на галерее второго этажа кофейни. Оттуда открывался вид на весь зал, а еще, через огромное окно можно было наблюдать далекий океан. Чудо, как здесь хорошо, хмыкнул Эдион. Иногда хотелось быть ленивым и безалаберным, шляться по кофейням, хохотать над глупостями, волочиться за каждой первой юбкой. Но…

В воздухе тихо прозвенело, и у лица маркиза сквозь блики магического почтаря возникло письмо.

- От кого? – нахмурился Рик.

Маркиз прочитал подпись.

- От дворецкого.

Оба еще больше нахмурились. Рик напряженно, но не явно, наблюдал за Эдионом, как он вскрывает письмо, читает.

- Что там? – Не выдержал молчания виконт.

Маркиз еле заметно пожал плечом.

- Рон принял очередную компаньонку. Рик, вынужден тебя оставить. Хотя так не хочется, - Эдион бросил взгляд в зал, где за прилавком бойко торговала сама хозяйка. Впрочем, что ему мешает еще сюда вернуться? Ничего.

Когда он ушел, Рикард Гран задумчиво оперся о столик. Значит, опять новая компаньонка. Прежние, в количестве четырех, Клементина упорно и целенаправленно выживала из дома. Или они будут действовать по ее требованиям, или их не будет в усадьбе. Пусть она и больна, пусть обездвижена. Но ее ум и воля – дай Небеса каждому, и шпионку рядом с собой она не потерпит.

- Посмотрим, - отстраненно произнес Рик, и, кинув в вазочку для визиток золотой, встал из-за стола.

Глава 10

Дом окружал густой парк. Решетчатая калитка оказалась закрытой. Но что удивительно, вместо предполагаемой кнопки звонка, на чугунной перекладине висел колокольчик. Я фыркнула и, скорее из баловства, чем серьезно, стукнула по нему пальцем. Он тренькнул. Прошла пара секунд, и калитка открылась.

Я неуверенно зашла внутрь усадьбы. К дому вела мощеная дорожка, окруженная по бокам цветущим кустарником. Площадка перед домом стояла пустынной. Я поднялась по ступеням и оглядела массивную входную дверь. Передо мной висел дверной молоточек, зажатый в пасти латунного льва. Постучала им. Раздавшийся звук отозвался глухо, точно упал в колодец. Я озадаченно пожала плечами и стукнула еще раз. Дверь открылась внезапно, и я увидела почтенного вида дворецкого с манерами, по меньшей мере, сиятельного князя.

- Что угодно, барышня? – цепко оглядев меня, спросил он.

- Здравствуйте, - с легкой улыбкой ответила я. – У меня направление на работу сиделкой в ваш дом. – Я уверенно протянула бланк, который выписала начальница конторы по найму.

Взгляд дворецкого выразил сомнения, и я поспешно вытащила из сумочки документы. Он бегло пробежал глазами по направлению из конторы, изучил метрики, свидетельство об окончании пансиона.

- Прошу, - нехотя сказал он, словно сделал мне одолжение. Непрост этот дворецкий.

Мы пересекли холл – огромный и мрачный, выложенный серым камнем, с лепниной на потолке и колоннами, и свернули в гостиную.

Хоромы олигарха – первое, что пришло в голову.

Мне предложили присесть на стул у стены. Правильно, не на удобный же диван сажать неизвестную девицу, скромно одетую, пришедшую устраиваться в штат прислуги.

- Итак, я хочу услышать о вашей жизни. Расскажите о ваших планах, увлечения.

О как! Ожидала чего угодно, но не подобного вопроса.

Я изумленно сглотнула, растерявшись. Но мне нужна эта работа!... И, смело вскинув подбородок, я заговорила. О том, что моя жизнь – не сладкий крендель, но я нахожу радость в чтении книг, в размышлениях о природе, о справедливости и вере во всемогущество Небесных покровителей, еще рассказала о преодолении трудностей, которые выпадают бедным людям, с расчетом на то, что сам дворецкий вряд ли имеет аристократические корни и добился своего положения трудом и старанием. На это я и давила. Потом заговорила о чудесах механики, и какие выгоды она сулит промышленному развитию государства. И бедным людям, в том числе. Все же, экономика ясно говорит о том, что механизация производства, рост товарооборота и прочее, прочее, удешевляет товар и улучшает качество быта… Ух, куда меня занесло!

Но сильно в дебри экономического анализа я не лезла, высказалась в общих чертах.

- А как вы относитесь к книгам? Что читаете? – спросил мужчина, заинтересованно уставившись на меня.

Я быстро вспомнила то, что успела прочесть в доме Фионы и то, что мне привозил Влад в ту деревню, где я скрывалась.

Дворецкий закивал. Выбор большой географической энциклопедии его удивил. А выбор парочки исторических справочников, прочтенных мною в доме мачехи, вызвал на лице уважение.

- Похвально, - наконец произнес он. – Видите ли, барышня. Ваша должность подразумевает доверительность и общение с госпожой Клементиной. В доме маркиза Рисби есть целители и грамотные сестры милосердия, которые ухаживают за ней. А вот общения нет.

- Как же так получилось? – непроизвольно вырвался мой вопрос.

Он понимающе кивнул.

- Леди больна. У нее обездвижены руки и ноги. Кому интересна такая подружка? – в глазах мужчины пробежала грусть. Он вздохнул. – Вы будете, скорее, ее компаньонкой, ее доверительницей, советчицей, понимаете? Будете вести беседы, читать интересные книги, рассказывать истории, желательно веселого характера.

- Понимаю, - ответила я. – В пансионе я обожала писать рассказы на темы природы и жизни животных. А еще любила пересказы трудов естествоиспытателей и путешественников.

Врала, как дышала! Но у Мариэль в метриках стоял высший балл по литературе и географии, поэтому, документ легко подтвердит мою ложь.

- Очень хорошо, - благосклонно ответил дворецкий. – Зовите меня господин Рон.

- Как скажете, господин Рон.

Он встал.

- Идемте, я вас познакомлю. И имейте в виду, испытательный срок – две недели.

Дом был огромен. Я не скажу, что размером с Эрмитаж, но не меньше дворянских домов старой Москвы. Внутренняя отделка, пожалуй, и побогаче будет. Мраморные лестницы, дизайнерская отделка стен из яшмы, или похожего на него камня, огромные коридоры, бархат на стенах, мягко заглушающий эхо, и многое-многое другое, что я, не будучи художником, не смогу достойно описать.

Мы поднялись на второй этаж. Прошли коридором и остановились у одной из дверей. Рон постучал и, не ожидая ответа, открыл дверь, мы вошли.

Я, как девчонка, попавшая в сказку, с открытым ртом, огляделась. Комната, размером в половину спортивного школьного зала, заливал свет из огромных окон. Только в дальнем углу, огороженном аркой с колоннами, стоял затемненный будуар. На огромной кровати кто-то лежал, в шелковых простынях и подушках с рюшами. Рядом, на стуле, сидела женщина в строгом темно-синем платье, повязанная белым платком на манер монашеского убора. Видимо, она сестра милосердия.

Она заметила нас и требовательно подняла палец, призывая к тишине. Но на кровати зашевелились, вернее, в нашу сторону повернулась голова девушки. Мы встретились с ней глазами, и я заметила усмешку. Что ж, этим взглядом она мне все сказала – легко не будет. Не зря у нее сменилось четыре компаньонки.

Я присела в реверансе, а Рон почтительно сказал.

- Леди Клементина, нам прислали новую компаньонку, которая будет ухаживать за вами. Ее имя – Мариэль. Она из провинции, но образована. Я проверил. Должен отметить, у нас впервые поселится девушка с хорошими знаниями в области географии, истории, литературы, с крепкими жизненными убеждениями, и поборница развития механики, - голос дворецкого прозвучал с ноткой иронии.

Глаза леди удивленно округлились, а сестра милосердия развернулась на стуле и бесцеремонно меня оглядела, точно я экспонат в витрине.

- Однако, - потянула сиделка и неодобрительно вздернула нос.

- Проходи, Мариэль, - Клементина отвернула голову и уставилась в потолок. – Медера, ты свободна, Рон, будь добр, отведи Медеру на кухню, служанки не удостоили своим вниманием мою сиделку, и она голодна, хоть и не сознается.

- Разберусь, - кивнул дворецкий и нахмурился. – Идем, Медера. Отныне, госпожа Мариэль будет неусыпно находиться у постели леди Клементины, а ты будешь выполнять только свою непосредственную работу.

Сестра милосердия едва заметно хмыкнула, но не ослушалась и встала со стула. Когда мы остались одни, Клементина опять посмотрела на меня.

- Интересная ты. И как давно в столице?

- Первый день, - невольно улыбнулась я.

- Да-а? Надо же, а что так? Почему?

Я, помня легенду девушки, чьи документы сейчас обеспечивали моё существование, вздохнула.

- Так случилось, что воспитывала меня тетка. Мы не богаты, и… - Я развела руками. – Но я выросла, и решила жить самостоятельно. А что придет в голову неокрепшему молодому уму? Правильно, мой ум решил покорить столицу, и вот я здесь.

Клементина улыбнулась. Видимо, моя манера легкой беседы ей понравилась.

- Понятно. Расскажи о себе. Кстати, как у тебя с магией?

- Наверное, никак.

- Объясни.

- Она есть, но как ею пользоваться – не имею представления. Конечно, хотелось бы… Да бы мешает, - закончила я типичным земным выражением.

- А ты смешная, - улыбнулась леди.

Я чуть-чуть нахмурилась, показывая, что взрослой, самостоятельной девушке навряд ли понравится такая характеристика. Но показала это только чуть-чуть, самую малость.

- Это плохо?

- Нет, наоборот. Как ты относишься к чтению магической литературы?

Опасная тема. Я помню условия моего трудоустройства – претендент не должен обладать магией, или его способности не должны быть развиты. А леди этот вопрос сильно интересен. Хмм…