Ассимилятор

1. Пепельная Гавань

Это ответвление основной истории: https://author.today/work/554439

…

Этот мир-осколок несёт своё название не просто так. Пепельная Гавань - это огромный вулканический тропический остров посреди океана, обнесенный вокруг кольцом из монолитов/обелисков. Часть их стоит на суше, а часть расположено на древних платформах прямо в море. Неведомо сколько уже сотен лет они всё стоят там, спокойно выдерживая любые шторма и бури.

Вдалеке за обелисками видны и иные острова, часто имеющие активные вулканы, бывает туда делают вылазки искатели приключений и даже целые армии в поиске редких материалов и сокровищ, что можно найти на диких островах. Однако далеко не все из них заканчиваются удачно. И удачно, не значит, что без потерь, а лишь значит, что прибыльные. Если половина ваших солдат или товарищей погибло, или было сильно травмировано, а большая часть кораблей потеряна, но вы смогли отыскать редкое растение, найти и успешно добыть мифическую руду или же одолеть редкого зверя и всё это довезти с собой обратно да продать по хорошей цене, вот тогда можно сказать, что ваша компания была успешной. Можно снаряжать новых отчаянных парней и новый корабль в следующую экспедицию.

Однако на сей раз было не до всех этих завоеваний, исследований и охоты.

…

Я – молодой рыцарь в полных латных доспехах, с полуторным мечом в ножнах и стальным щитом на спине. Всё это было подарком моего отца. Что же, уже не плохо, а ведь всё могло быть куда хуже, будь я четвертым сыном или вообще бастардом. Моё имя: Гаррет. Я - третий сын знаменитого на всю страну и за её пределами рода Вега. Я не был наследником, даже потенциальным. Все мои старшие братья живы и здоровы, а также имеют потенциал гораздо лучше моего. Я не был гением клинка и не имел особого таланта в магии, не был особо умён, эрудирован, и не имел каких-то особых заслуг. В общем, был далеко не восходящей звездой своей династии: просто третий сын. У отца сыновей и дочерей хватало, а вот земель и титулов на всех не делили. Старший получил роль будущего главы, поместье и долги, средний — должность при дворе и связи. Мне же, как и всем, в общем-то, досталось лишь имя: древнее, громкое, однако почти бесполезное в мире, где монеты звенят громче гербов, а клинки и магия с легкостью завоевывают как первое, так и второе.

Де Вега. Говорят, мой род пустил корни ещё до основания этого королевства. Что ж, может, и так, только вот корни эти давно высохли, а ствол погнил. Последний век наша династия медленно, но верно катилась в пропасть: неудачные браки, проигранные битвы, растраченные состояния. Фундамент, заложенный предками, оказался невероятно вынослив, однако и он уже трещал по швам. И все же, даже сейчас я не мог позволить себе посрамить отца. Даже здесь, на краю мира, в роли младшего рыцаря под командованием какого-то лорда, что не прожил и недели, как я его увидел.

Я не был талантлив, однако я был упрям. Упрям и слишком гордым, чтобы признать, что третий сын аристократа без денег — это, по сути, просто наёмник с гербом на плаще. Впрочем, стоит признать, я имел довольно скверный характер, особенно будучи ребёнком и подростком: я был занозист, язвителен и держался особняком. Может быть сказалось моё окружение в виде моих старших братьев и других дворян. Или то, что за мной с самого детства ухаживали слуги, однако остальные (дворяне да аристократы) и в грош не ставили, кто знает…

Старшего моего брата звали Оливер, Оливер де Вега. Он был талантлив в фехтовании и магии ветра, что была присуща всем членам нашего рода, будто сама кровь Веги нашёптывала ветру, куда дуть. Мой брат был высок, мускулист и выглядел статно, как и положено будущему патриарху великой династии. Отец любил повторять гостям, разливая вино после ужина, что вот он, наследник, вот кому суждено возродить наше древнее имя из небытия. В общем, все прочили ему великое будущее.

Однако я видел другое. Он был ещё более груб и заносчив, чем даже я, а уж я, оглядываясь назад, сейчас собой не гордился. И большим умом он тоже не славился. Одни мускулы да прирожденный талант, что грозили пропасть даром, увяжись он в очередную авантюру, способную похоронить всех нас под новыми долгами и позором. Сколько раз я слышал через стену, как отец орал на него за проигранные в карты деньги, за разбитую голову какого-то трактирщика, за очередную дуэль на пустом месте.

Среднего моего брата звали Джулиан де Вега. Этот не был так же одарён в боевых искусствах, да и ростом с телосложением не вышел, средний во всём. Зато, в отличие от Оливера, имел голову на плечах. Достаточно светлую, чтобы издеваться надо мной исподтишка, не как старший брат: открыто, кулаками, а так, чтобы другие не замечали. Более того, чтобы в итоге ещё и меня же обвиняли в случившихся со мной злоключениях. Разбитая ваза, порванный плащ, потерянная брошь матери, каждый раз находился способ вывернуть вину на меня, а Джулиан в стороне лишь качал головой, изображая сочувствие.

Впрочем, это, наверное, даже нормально, что братья между собой бранятся. Вот только я почти никогда не мог дать достойного отпора. Слабее физически Оливера, не такой хитрый, как Джулиан, вкратце, я и правда во всём был хуже. Может, потому и не получал поддержки от родни, кроме самой скудной.

Отец, Родриго Альфонсо де Вега, всегда был поглощён своими делами: землями, долгами, переговорами с торговыми домами, письмами от королевского двора. И тех крох внимания, что у него оставались после всего этого, едва хватало на остальных детей, но не на меня.

Мать, Изабелла Элеонора де Вега, урождённая Вальдес, относилась ко мне как к какому-то недоразумению, будто я вовсе не был ей родным и лишь позорил её самим фактом своего существования. Держалась со мной холодно, на некоторой дистанции, будто боялась запачкаться. Хотя, оглядываясь назад теперь, спустя годы, быть может я всё это тогда гиперболизировал. Она ведь души не чаяла в своём первенце, а всё познаётся в сравнении, как говорится. К тому же я вполне мог сам обидеться на этот явный перелив внимания не в мою пользу и со своим характером сам всех от себя отталкивать, замыкаясь ещё сильнее.

Старшая сестра, Леонора де Вега, ещё в подростковом возрасте покинула нас: вначале школа для юных благородных дев, а после и столичная академия Арканум. Так что я её почти не видел, разве что на редких семейных праздниках, да и то мельком. Кроме того, её удачно посватали за сына какого-то графа, свадьба будет скромной и не по любви, но выгодной для рода, потому, возможно, мне не скоро удастся с ней повидаться снова.

А вот младшую мою сестрёнку, милую Инес, любили все, и я не был исключением. Она была настоящей отрадой и отдушиной для меня в этом холодном сером мире большого дома, где даже слуги смотрели на меня с какой-то настороженностью. Она то и дело прибегала ко мне с книжкой сказок под мышкой, требуя почитать вслух, или тащила показать пойманного во дворе жука, будто это было величайшим сокровищем на свете.

Наверное, лишь благодаря этому лучику чистого счастья я не превратился в какого-нибудь омерзительного ублюдка или злодея. Не пошёл по тёмной дорожке, ведущей в грязные воровские кварталы, не стал плести козни и мстить своим старшим братьям за все унижения. А выбрал путь рыцаря: стать одни из тех самых рыцарей, которыми так восхищалась Инес, зачитываясь до дыр детскими сказками у камина зимними вечерами.

И все же, даже под её влиянием характер мой был так себе, и я относился к остальным, кроме младшей сестры не очень.

Сейчас же, пройдя службу оруженосцем, с подчинёнными разговаривал я хоть и резко, но справедливо. Не орал, не унижал — зачем? Мне не нужна была их любовь, их выучка и сила. Они знали: приказы де Веги нужно всегда выполнять. Почему? Потому что я сам шёл первым и не прятался за их спинами, да я всё ещё был занозист и упрям, тем не менее, никогда не был трусом. Или не мог позволить страху победить, ведь я уже не просто третий сын, а рыцарь своей дорогой Инес.

И вот меня с моими людьми прислали сюда, в Пепельную Гавань. «Монстры за периметром монолитов разбушевались» — слова лорда, отправившего запрос о подкреплении. Проникновения на остров происходили всё чаще. Твари становились сильнее, многочисленнее, агрессивнее. Нужны были свежие силы и больше рук.

Нас квартировали в форт. Массивное каменное сооружение, прилепившееся к скалистому берегу, как моллюск к камню. Всего тут имелось три башни: одна центральная, приземистая, с плоской крышей, две по флангам повыше, с бойницами. Стены толстые, серые, местами покрытые солевым налётом и зелёными водорослями у основания — море тут ни с кем особо не церемонилось. Внутренний двор вымощен булыжником, мокрым даже в сухую погоду. Также тут имелись свои казармы, склады, кузница, колодец. Ворота — дубовые, окованные железом, с засовом толщиной в руку. За стенами — острые скалы, прибой да пена. И дальше, за монолитами, — чёрная вода.

Мы прибыли в прибрежный замок и не стесняясь обосновались. Разложили вещи по казармам, проверили снаряжение, оружие, ремни на доспехах и так далее. А после прошлись вдоль стен, врат, берега и башен, отмечая, где камень успел раскрошиться от старости, а где выбоины ещё свежие, от прошлых атак. Этот форт, конечно, пока держался, и все же, держался он лишь на честном слове. Это нам было заметно сразу, стоило лишь окинуть ленивым взглядом хотя бы одну из стен.

И тут же, в первую же ночь, на крепость последовало крупное нападение чешуйчатого противника.

Дагоны (они же рыболюди): нижняя часть тела почти человеческая, если не считать чешуи и перепонок между пальцами ног, но головы были рыбьи: широкие, плоские, с выпученными глазами, что слегка светились в темноте тускло-зелёным, будто болотные огни. Пасти полны острых зубьев, что мерцали в свете факелов. Твари не шипели, не рычали, а издавали мокрое клацанье челюстей и булькающий хрип, от которого кровь стыла в жилах, а по спине бежали мурашки, хотя, казалось бы, чего бояться, повидал я уже достаточно тварей на своём коротком веку.

Они шли волнами, в каждой сотнями: карабкались по стенам, цепляясь когтистыми пальцами за трещины в кладке, ломились в ворота всей массой, пытались прорваться через любые бреши, точно вода сквозь щели рассохшейся бочки.

В итоге кое-как мы отбились, только вот половина форта была начисто вырезана: в том числе пало и часть моих людей. А главное, настоящий рыцарь, у которого я обучался, ещё будучи оруженосцем.

Эстебан Монтеверде. Опытный, уже пожилой солдат короны с седой, коротко стриженой головой и шрамом через всю левую бровь, о истории которого он не рассказывал и ничего не объяснял, сколько бы я ни спрашивал по молодости и глупости. По сути, это был второй человек в моей жизни, с которым мне невероятно повезло. Можно сказать, он был для меня вторым отцом, авторитетом и примером для подражания, пускай и не долго, всего пять лет.

Я одумался тогда, поправил свой характер, приобрёл уверенность, боевой опыт и выучку, а также, что не менее важно, свой путь рыцарства, лишь благодаря его нравоучениям, жизненному/боевому опыту и внутреннему стержню. Вспоминая свои первые месяцы, когда я был его учеником, непутёвым оруженосцем: как я постоянно что-то ронял, копьё не умел нормально держать, будучи на плацу, и как дерзил старшим — мне становится стыдно. А ведь этот старик всё вытерпел и не вышвырнул меня взашей, как многие на его месте сделали бы уже на второй неделе.

В итоге я взял себя в руки и в рекордные сроки получил титул младшего рыцаря, это случилось совсем недавно. Кажется, Эстебан даже был горд мной, пусть виду и не подавал, только иногда хмыкал одобрительно, наблюдая за моими тренировками со стороны, скрестив руки на груди.

И вот, в первую же нашу миссию в моем новом звании, он пал. Защищая меня и остальных от хлынувших будто неоткуда на нас толп дагонов.

До самого конца он оставался настоящим рыцарем: вышел вперёд, приказал мне забирать раненых и отступать. А позже забрал с собой, как минимум, десяток этих рыбоголовых, кроша их своим верным клинком направо и налево, пока роковое вражеское копьё не настигло его сзади, в спину, как мог ударить только трус. Тогда я был слаб, слишком слаб, и просто выполнял приказ. Пусть меня и грызла смесь недобрых чувств (вина, злость, беспомощность, всё разом), но я всё ещё был жив.

Трупы дагонов громоздились во дворе целыми грудами, вода в колодце пахла кровью ещё три дня после. Город мы отстояли, взяв на себя основной удар, как и полагается: всё-таки эта оборонительная точка самая важная из всех на острове. А местные гарнизоны на других участках уж справились с остатками сами.

Корабли и пушки против дагонов работали не особо. Твари плыли под водой и выныривали лишь вплотную, у самого борта или стены, так что расчёты попросту не успевали навести орудия. А огонь по воде, это была пустая трата пороха с ядрами, только брызги летели.

Зато пушки хорошо сработали против морских чудищ: огромных, чешуйчатых тварей с щупальцами и клыками, что по какой-то причине подчинялись дагонам. Это было странно, ведь, по записям авантюристов и старым бестиариям, эти виды обычно враждовали между собой, оба охотились друг на друга и употребляли соперника в пищу при случае. Что-то изменилось, но вот что? Или дагоны просто научились укрощать этих диких монстров себе на службу?

К сожалению, я был слабо сведущ в подобных вопросах. Нужно было учиться получше, пока была возможность, глядишь, и знал бы сейчас ответ.

Ну, а картечь и книппеля с бомбами вот показала себя неплохо. Если дело касалось стен и берега, где твари оказывались на виду в большом и плотном количестве, но её запас тоже не был бесконечен, и составлял всего десять процентов от всех ядер. Это особенно касалась бомб, что закончились в первые же дни. Технология пороха была относительно новой и не обкатанной, пушки часто портились, а дорогих магических тут не водилось. Если вкратце, то и этот ресурс быстро подходил к своему истощению.

После первой резни, когда мы немного оклемались и к нам подоспели новые подкрепления (жаль без новых пушек и ядер), меня, как вынужденного командира остатков людей пришедших во главе с Эстебаном Монтеверде, допустили на совет. И там я впервые увидел её.

Вальда Эйра – архимагесса, женщина далеко за сорок, с лицом, вырубленным словно из настоящего льда: серые глаза, тонкие губы, седые пряди в тёмных волосах, стянутых в тугой узел. Голос — стальной. Характер — стервозный и холодный. Она прибыла вместо нашего почившего командующего. За глаза её звали ведьмой. Поначалу я тоже был далеко не в восторге. Она заняла место погибшего опытного капитана гарнизона: женщина, магесса и пришлый чужак для многих. Естественно, нам, рыцарям и простым солдатам, это не понравилось. Ходить под каблуком бабы? Да ещё и такой?

Но следующая атака противника всё расставила по местам.

Дагонов было: я даже не пытался считать. Море кипело ими. Они шли стеной, карабкались по камням, цеплялись за стены, лезли, лезли, лезли. Мы уже думали: «всё, сегодня мы здесь умрём». И тут она вышла на крышу центральной башни. В сопровождении двух своих учениц — молодых магесс воды. Подняла посох и прочла заклинание.

Вода взвилась. Затем сразу последовала огромная, тёмная, ревущая волна. Водяная ведьма сбила дагонов со стен, как щепки. Смыла их обратно в море. Разбила о скалы. Вода вскипела пеной, кровью и обломками. Дагоны вынуждено откатились и их по итогу стало вдвое меньше, а наши воины воспрянули духом.

Правда, после этого Вальда не смогла повторить заклинание: её дух был исчерпан, лицо бледное, а руки дрожали. Но нам хватило, дальше мы справились сами. В тот день среди нас почти не было потерь и даже сильно раненых. Хотя этих проклятых дагонов было гораздо больше, нежели в нашу встречу, что обернулась для нас настоящей катастрофой и резней.

…

2. Стоять насмерть!

…

Таким образом, прошёл целый месяц. Мы все потихоньку начали привыкать к этим волнам, почти как бытовой рутине, тем более, что после последних событий подобной плотности атак уже не наблюдалось. Я потихоньку оброс и на вид будто бы постарел на лет так десять. Вальда командовала жёстко, но толково. Однако дагоны всё никак не унимались: они шли снова и снова, будто какой-то самодурный полководец раз за разом гнал их к нашему берегу плетью.

И всё бы хорошо, пусть себе лезут на наши штыки, колья и скалы, тем не менее, в один день все совсем затихло, точно перед штормом, и я не ошибся.

Сегодня была настоящая буря. Тучи заполонили небо так плотно, словно кто-то натянул мокрое тряпьё между нами и центральным кристаллом. Дождь барабанил по камням без передышки, молнии раскалывали тьму на осколки, и гром накатывал волнами. Вода лилась по стенам форта ручьями, стекала в щели между булыжниками, смывала кровь дагонов, что ещё не успели убрать после последней стычки. Море ревело, волны били о скалы с такой силой, что казалось вот-вот сорвут крепость с камней и утащат в пучину.

Меня позвали на срочное собрание нашего полевого совета. Вальда Эйра как всегда сидела во главе стола. Две её ученицы стояли за спиной. По правое плечо от неё, через несколько офицеров нашего гарнизона, на почетном месте сидел священник пантеона, что поддерживал дух солдат и отпевал падших: это был старик с жёлтыми от дыма пальцами, пахнущий ладаном и травами. Ещё несколько офицеров сидели напротив него, а также вокруг нашего нового капитана стражи. Так получилось, что я сидел между всеми остальными солдатами, почти прямо напротив колдуньи.

Сегодня атмосфера изменилась не только снаружи.

Обычно на этих советах Вальда держалась как ледяная скала и была вечно холодная, непробиваемая, уверенная. Сегодня же на её лице не было ничего, лишь пустота или, вернее будет сказать, сама бездна. Её ученицы также стояли бледные, как мертвецы. Одна сжимала деревянных посох с аквамарином так, что её тонкие пальцы побелели. Вторая смотрела ровно в пол.

А вот доклад был прост.

Разведчики в виде водяных духов донесли: с юга идёт настоящее полчище, нет: настоящая армия дагонов. Не сотня, не две и не три, на сей раз их было тысячи против трёх сотен наших. А вместе с ними — морские чудовища: те самые твари с щупальцами и клыками, что обычно не подчиняются никому. И, говорят, средь них видели даже настоящего морского дракона. Пусть и молодого, как предположила сама архимагеса, но все равно относительно чешуйчатого огромного монстра, с гребнем из костяных шипов и пастью, способной проглотить лодку целиком. Немыслимо! Какие-то рыбы и сумели подчинить себе дракона?! Я просто не мог поверить в услышанное. Некоторые почитали драконов на ровне с младшими богами. Даже мне, неучу, было трудно себе представить, что разумное и гордое существо могло по своей воли подчиняться каким-то дагонам.

Но это были еще не все новости. Множество крепостей с другой стороны острова уже пало, вороны доложили. По словам очевидцев, несколько отрядов рыбоголовых и вовсе были заброшены во внутрь фортов с помощью пускай и не стабильной, но пространственной магии. Наличие такого рода способностей, уже подымало уровень опасности этой угрозы до общечеловеческой. Нам повезло лишь в одном: дагоны крайне медленно и неохотно передвигаются по суше. Их конечности не приспособлены для ходьбы, да и кожа долго не выдержит без воды, потрескается, станет болеть и кровоточить. А пространственная магия — далеко не обычная и требует колоссальных сил на свою подготовку и воплощение.

Именно этот факт и давал нам время на эвакуацию. Люди бегут через последний оставшийся во власти людей восточный портал, что стоит вблизи нашей цитадели. Портал пропускает разом максимум три круженых повозки. Учитывая население осколка и отступающих, что ещё в пути, процесс займёт не одни сутки, может, двое. а может, даже трое. Зависит от того, сколько народу и как быстро успеет добраться до врат.

Нам приказано встречать врага здесь и стоять насмерть, позволив тем самым уйти как можно большему числу людей. Также нам пообещали, что дадут сигнал с помощью дыма у врат, когда последний мирный житель покинет осколок. Однако на самом деле, нам приказано умереть. Ведь вероятность того, что успеет спастись хотя бы половина населения всего острова до того, как форт падет, крайне мала. И такие люди, как мы, что прошли не одну битву и войну, прекрасно это понимали.

Я сидел и смотрел на стол. На карту, разложенную перед Вальдой и нами всеми. На фигурки, обозначающие позиции врага. На красные метки упавших крепостей.

В моей груди что-то сжалось.

Страх? Да. Конечно, страх. Я не герой. Я не хотел умирать. Хотел вернуться домой, увидеть мать, отца, братьев, сестёр. Хотел сказать старшему брату, что завидовал ему. Хотел признаться среднему, что восхищался его умом. Попрощаться с Инес…

Я ещё молод и хотел просто жить: ещё немного, ещё хотя бы пока не найду жену и не заведу детей…

Но вместе со страхом пришло что-то другое.

Злость? Смирение? Или просто усталость?

Меня прислали сюда, потому что я был третьим сыном: без таланта, без наследства, без надежд семьи на моё великое будущее. И теперь мне приказали умереть, чтобы другие смогли жить. Справедливо ли это?

С одной стороны, да, я ведь солдат. А с другой - нет. Но что это меняет?

Я де Вега. Даже здесь, на краю мира, в окружении рыбоголовых тварей и под командованием ведьмы, я не мог посрамить имя отца и своего рода: не мог сбежать, не мог струсить. Предать возложенный на меня моим наставником долг и смело смотреть в глаза своей сестрёнки. Даже если для своей семьи с самого начала я был сплошным разочарованием.

Пускай хоть так оправдаю их ожидания: умру с честью защищая слабых, с мечом в руке заберу с собой пару десятков наглых рыб, как мой учитель, может, даже больше.

«Хех, если повезёт, даже пробью горло одному из этих морских чудовищ. Вот это было бы красиво, красивая, достойная настоящего рыцаря смерть…»

Да и к тому же, даже если и попытаться сбежать, каковы вообще будут шансы выбраться из этого проклятого места целым и невредимым, а не пойти на рыбий корм? Нет, лучше уж смерть с честью и хоть какой-то пользой для других…

Вальда закончила доклад и после небольшого безмолвия попросила всех покинуть зал и остаться должны были лишь те, кто хоть немного разбирается в магии.

Девяносто процентов членов совещания поднялись и вышли. Офицеры, капитан стражи, несколько советников. Пошли готовить себя и своих людей к предстоящему сражению.

Внутри осталось пятеро: я, священник пантеона, Вальда и две её ученицы.

Я немного владел магией ветра. Посредственно конечно, но я мог запустить пару ветряных разрезов через лезвие меча — эффект, который временно удлинял мою атаку, позволял застать противника врасплох. Тем не менее, на этом всё. Отец в свой время к моему позору вместе с нанятыми учителями выбил из меня весь двух со словами «ты же Веге!» и смог обучить лишь этому, путем немалых усилий и множества спущенного на учителей золота. Я даже был слабее учениц Вальды. Гораздо слабее. Вкратце, как маг — я был никем. Однако, сейчас, немного повзрослев, я сильно был благодарен семье за этих вложения и старания, ведь этот ветряной разрез не раз спасал мне и моим людям жизни.

Хотя именно поэтому у меня не было даже шансов стать главой рода и суждено погибнуть здесь сегодня, или завтра, если приглянется удача.

Да и вообще, я даже не понимал, как монстры могут так спокойно и такими скопящими миновать барьер из древних монолитов, на них же ещё предтечами наложена какая-то там магическая печать или ещё что. А тут вон их сколько: всё прут и прут, как мотыльки на фонарь. Неужели древняя печать была сломана или ослабела? Ещё архимагеса что-то говорила про то, как перебрала множеству манускриптов и талмудов в поисках решения и ответов, что смогла прихватить сюда с собой, упоминала что-то про пророчества, могущественную магию и их цену…

Однако в конечном итоге, опять же, в волшебных и духовных делах я был недалек, от слова совсем.

Вскоре Вальда горько вздохнула. Её ледяная каменная маска треснула и осыпалась, и лицо стало просто лицом усталой пожившей своё женщины.

— Похоже, нам конец, — сказала она.

Голос был ровным и без надрыва: это было простое оглашение и признание очевидного.

Она объяснила, что для своих заклинаний она использовала дорогие и заранее заготовленные расходники — кристаллы, настоянные на соли морской воды, пропитанные духом стихии, выдержанные месяцами с парой серебряных обручей, исписанных рунами. Их осталось мало: хватит на два применения, но на этом конец.

Наш же священник поклонялся Скарере, богине земли, урожая, семьи и плодородия. Он мог сделать несколько лечебных зелий, мог помочь быстрее затянуться ранам, используя комбинацию мазей и благословений, прочиатть/отправить письмо за неграмотного солдата, выслушать, утешить или направить дух людей в нужное русло, однако не более.

Ученицы Вальды же были гораздо слабее её, вместе они были способны, наверное, на десятую долю от её магической мощи. Чтобы защитить ослабевшую наставницу и рассечь шкуру рыбоголовых своими водяными хлыстами, это да. И все же, чтобы на одном с ней уровне творить заклятия, даже с помощью одноразовых заклинаний – нет.

Вот и вся наша магическая мощь.

На лице колдуньи теперь была смесь отчаяния и смирения, она говорила медленно и чётко, чтобы все могли понять и услышать.

— Мы не сможем удержать крепость больше пары часов, когда прибудут дагоны. А явятся они ориентировочно через половину дня. Если же явиться настоящий дракон, то я от силы могу дать нам жалких пол часа. Шторм даже не успеет начинать утихать, а нас сметут и форт падёт. Всех нас вырежут, а кого не вырежут, того принесут в дар тёмным владыкам бездны. Большая часть населения не сможет эвакуироваться и послужит развлечением, мясом и подношением для божков рыбоголовых.

Она замолчала, её ученицы стояли неподвижно, одна (младшая) тихо всхлипнула. И её можно было понять, на вид её было всего лет четырнадцать-шестнадцать. Было обидно терять такую молодую девушку, в таком месте и подобным образом. Однако я не имел права решать за нашу командующую, её наставницу.

Священник быстро откланялся. Понял, что ничем не сможет помочь, и ушёл. Наверное, молиться, отпускать грехи остальным или готовить зелья.

Я сидел ещё немного. Копался в собственных мыслях. Пытался найти что-то важное, значительное, достойное последних минут жизни и окончательное смирение с собственной судьбой.

В какой-то момент я вздохнул, встал, отдал честь, развернулся и пошёл к двери. Уже у двери я остановился, и всё-таки решил предложить архимагесе отпустить её юных учениц, чтобы те смогли попытаться выжить и продолжить её дело. Но меня опередили:

— Постой. – Прозвучал холодный и чёткий голос ведьмы.

Это не была просьба или предложение, это был приказ.

Я обернулся. Вальда уже стояла рядом, в двух шагах: не знаю, как так быстро и незаметно она смогла подойти, одним словом: ведьма. Она начала меня медленно и внимательно осматривать снизу-вверх: сапоги, поножи, доспехи, плечи, лицо. Глаза её были серыми и острыми, как лезвие и я впервые видел их так близко.

Я стоял и молчал, немного не понимая, что происходит.

Колдунья обошла меня сбоку, остановилась у плеча, задумчиво посмотрела на меч в ножнах, потом снова на лицо.

Долго же она молчала и о чем-то своем размышляла. Мне показалось, что я увидел, как что-то в ней переворачивается, решается и борется само с собой.

Наконец решившись ведьма выдохнула и сказала:

— Есть ещё один вариант: небольшой, крохотный шанс.

Я продолжил молчать, давая тем самым приглашение продолжать.

— Но затея весьма рискованная. Всё будет зависеть от того, сможешь ли ты выдержать ритуал.

«Ритуал?» - у меня вопросительно поднялась одна бровь.

За её спиной обе ученицы вздрогнули. Одна (младшая, та, что ранее всхлипнула), широко раскрыла глаза, тут же что-то поняв. Вторая, постарше, шагнула вперёд:

— Учительница, нет! Вы не можете! Это же…

— Цыц, — цыкнула Вальда, даже не оборачиваясь.

Голос её стал ледяным и острым, как зимний ветер с моря.

Девушка тут же замолчала, но её губы дрожали, и я видел, как она сжала кулаки в своём бессилии.

А Вальда всё смотрела на меня:

— Я не буду рассказывать подробностей. Не сейчас. Скажу лишь: магический ритуал, очень опасный и весьма мучительный. Он может убить тебя, а может лишить рассудка…

Она помолчала, всматриваясь в мои глаза в ожидании моей реакции. Потом продолжила:

— Но я уже месяц за тобой наблюдаю, де Вега. Ты упрям, и ты не привык ломаться, прогибаться и приспосабливаться под обстоятельства, хотя и не назвала бы твой характер идеальным, и все же, это и не требуется. В общем, подытожу вкратце: у тебя есть крохотный шанс выдержать. Всё будет зависеть от силы твоей воли. От того, сможешь ли ты не сломаться, когда боль и образы станут невыносимыми.

Её губы скривились в подобии усмешки, а в глазах мелькнула хитринка:

— Впрочем, какая тебе разница? И так, и так ты умрёшь, а тут есть хоть какой-то шанс, не так ли?

Она была права.

Я сейчас стою перед выбором: пойти к своим людям, прожить ещё несколько часов, потом встретить орду дагонов, сражаться до конца и по возможности красиво, с честью и по-рыцарски умереть на стене с мечом и щитом в руках. Или согласиться на непонятный опасный ритуал.

Не знаю, что это такое, не знаю, зачем и что со мной сделают. Но если есть шанс спасти себя, своих людей, этих юных волшебниц, множество мирных людей и детей на этом острове…

Я вспомнил лицо отца, его морщины, его усталые разочарованные глаза. Как он смотрел на меня, когда я уезжал: не сказал ничего, просто кивнул на прощание...

Вспомнил младшую сестру. Как она бежала за мной до самых ворот, держась за стремя, и кричала: «Вернись! Обещай, что вернёшься!»

Я не обещал. А теперь, может, смогу вернутся и пообещать?

Если выдержу.

Я, младший рыцарь, Гаррет де Вега, третий сын своего рода выпрямился и посмотрел архимагасе Вальде Эйре прямо в глаза:

— Что нужно делать?

…

3. Тёмный ритуал

…

Сегодня я в точности осознал, что эту старую каргу люди вокруг не зря обзывали ведьмой у неё за спиной.

Мы вчетвером спустились в темницу форта, что располагалась достаточно глубоко под землей. Спускались мы по узкой каменной лестнице, где ступени были стёрты сотнями ног до нас и имели опасную гладкость: здесь можно было легко поскользнутся, так что, необходимо было быть аккуратным. Кроме того, с каждым шагом вниз воздух становился всё тяжелее и начинало все интенсивнее пахнуть сыростью, плесенью, чем-то солёным и гнилым одновременно, а вскоре я почувствовал едкий запах железа.

Тут не было ни одного факела, ни одного магического светильника на стенах.

Потому младшая ученица Вальды прошептала что-то прямо в навершие своего посоха. Аквамарин вспыхнул холодным бирюзовым светом, залив коридор призрачным сиянием, словно мы находились в гроте какой-то подводной пещеры.

«Да, всё-таки полезно владеть магией. Как минимум, удобно…» - подумалось мне.

Мы шли дальше и вскоре были уже на месте, остановившись перед массивной строй деревянной дверью, обитой железом.

Старшая ученица несла связку ключей. Она долго перебирала ключи в поисках нужного. Её руки тряслись так сильно, что она чуть не уронила связку на пол и это явно было не из-за местной сырости и прохлады. Вальда же молчала и холодно, но терпеливо смотрела на неё.

Наконец замок щёлкнул, и дверь открылась с протяжным скрипом.

Внутри мы зажгли факелы: чтобы младшая ученица не тратила духовную силу попусту, раз уж нам предстоит какой-то ритуал, что явно требует времени и подготовки. Огонь вспыхнул и осветил камеру.

А я увидел внутри прикованного к стене, висевшего ещё живого дагона, а также кучу кувшинов заполненных бордовой жидкостью. Сбоку помещения лежало несколько грязных мешков, заполненных частями его сородичей, а весь пол вокруг был покрыт запекшейся черной кровью.

Этого, ещё живого же явно мучали и проводили какие-то опыты. Часть левой руки отсутствовала: была обрублена где-то чуть выше локтя, а образовавшаяся культя небрежно зашита толстой чёрной нитью. На груди зияли глубокие надрезы, тоже зашитые, но кое-где разошедшиеся, и из них сочилась тёмная жидкость. Чешуя на боку содрана полосами. Один глаз затянут мутной плёнкой. Но второй глаз — живой. И он смотрел на нас с ненавистью. Даже для меня всё это было ужасным зрелищем, что уж говорить про юных учениц этой ведьмы.

Люди часто ловили тех же гоблинов и кобольдов: надевали на них рабские ошейники и сковывали печатями подчинения. Те работали в шахтах, рыли канавы, таскали камни порой до полного изнеможения и смерти. Ослушаться было нельзя: ошейник наносит боль, а в случае сильно упрямства — убивает в агонии. Их резали, продавали на части алхимикам и магам для опытов. Дагоны тут не исключение.

Да, человекоподобные монстры делали и худшее с нами, людьми, да и в гораздо больших масштабах, если брать нынешний момент времени. Но всё равно видеть его в таком виде было жутко и как-то неправильно.

Пленник дышал тяжело, грудь вздымалась неровно. Цепи на руках и ногах были толстыми и врезались в плоть. Пол под ним был мокрым от крови и чего-то ещё.

Ученицы приступили к подготовке ритуала. Младшая расставляла какие-то глиняные чаши по углам помещения. Старшая чертила мелом знаки на полу: круги, руны, слова на неизвестном мне языке, линии и завитки. Лица у обеих были мрачные.

Вальда взяла слово:

— Знал ли ты, к примеру, что эти рыбоголовые считают себя богоизбранными созданиями? — спросила она, глядя на прикованного дагона. — Чуть ли не прямыми потомками морских драконов.

Я молчал.

— Смешно, не правда ли? — Она усмехнулась. — Что только не услышишь и не увидишь, если подчинить себе одного из них и воспользоваться магией образов.

Она обошла дагона сбоку, посмотрела на его раны.

— Я, кстати, на самом деле больше специалист в этой области, нежели в боевой магии водной стихии. Образы, сны, воспоминания — вот моя настоящая стихия.

Невольник зашипел и немощно клацнул челюстями.

Вальда не обратила внимания.

— Нам неслыханно повезло, — продолжила она. — Это последний дагон, что у меня остался. Другие экземпляры из пленённых вами скончались раньше времени. Слабые оказались либо слишком израненные.

Она повернулась ко мне.

— Однако кое-что мне удалось выяснить: к примеру, почему и как их обычно дикие и враждующие племена смогли объединиться в огромную армию и захватить себе во служение морских чудовищ.

Я слушал.

— Всё дело в том, что, по их мнению, в одном из племён родился истинный потомок морских драконов и посланник неких Глубинных.

Она помолчала.

— Я не знаю, насколько эта чушь может быть правдой. И все же, они явно во всё это верят. И он (так называемый «истинный потомок морских драконов») точно ведёт их за собой. Судя по всему, единственный способ всё это остановить — уничтожить то, что объединяет всех дагонов, убить их избранника и лидера.

Я нахмурился.

— Не знаю уж, что это такое, — сказал я. — Великий шаман рыбоголовых, какой-то настоящий морской дракон, их сильный воин либо же вождь. Но мы явно не в том положении, чтобы самим ринуться в атаку на их логово, что простирается далеко в пепельных землях за монолитами. Да и вообще, вероятнее всего под водой.

Вальда кивнула.

— Всё верно. Потому мы сейчас и здесь. Для начала нам надо отбить их предстоящее нападение и выжить. А уже потом думать о контратаке.

Дагон вдруг дёрнулся в цепях и яростно клацнул челюстями в сторону младшей ученицы, что как раз подносила столик с инструментами к нему.

Девочка вскрикнула, отшатнулась и упала на влажный пол. Столик грохнулся рядом, инструменты рассыпались: ножи, иглы, пузырьки.

Вальда лишь презрительно посмотрела на неё.

— Побыстрее заканчивай с подготовкой, — бросила она холодно.

Девочка поднялась, дрожа всем телом, и принялась собирать инструменты. А меня почти полностью раздели: сняли доспехи, кольчугу, рубаху, штаны, сапоги. Всё. Ладно хоть исподнее оставили, но времени возражать и торговаться не было, я уже на всё согласился.

После меня положили на жуткий стол посреди круга из мела: он был покрыт местами потрескавшейся и тёмной от пятен старой кожей. Меня привязали за запястья, за щиколотки, ещё один ремень лёг поперёк груди, и последний фиксировал мой лоб.

Я лежал и смотрел в потолок и видел лишь камень, трещины, копоть и колышущиеся тени от факелов.

— Пей, — сказала Вальда, поднеся к моим губам небольшой пузырёк.

Я выпил: снадобье было горькое, вязкое, пахло травами и чем-то металлическим.

Ведьма дала пару советов и наставлений:

— Не забывай свою главную цель. Будь крепок духом. Держись за то, что важно для тебя. Иначе ты потеряешься и…

Но мой разум уже начал плыть.

Голос её стал далёким, искажённым, будто доносился откуда-то из-под воды. Я не разобрал последних слов. Лишь увидел, как она с кинжалом в руке подходит к прикованному к стене рыбоголовому.

Вскоре Дагон хрипло и булькающе заорал.

А потом…

Потом мир вокруг растворился.

…

Мне привиделся сине-бирюзовый туман. Или это была пурпурно-розовая дымка? Нет, постойте, это точно было кислотно-ядовитое марево. Хотя кроваво-красный дым там тоже был, кажется.

И чьи-то руки.

Нет, щупальца.

И тысячи глаз.

Они смотрели на меня.

Сквозь меня.

Внутрь меня.

Я видел искаженные дворцы и хоромы, бесконечные и безобразные сады, земли из магмы и небо в огне, кровь и черепа, а также иллюзорные лабиринты с бесконечными туннелями…

Соблазнительные слова, хитрый шепот, властный глубокий голос и нежная, успокаивающая песня…

Что же они все говорили мне? А я, что я им отвечал? Все образы ускользали, а смысл слов растворялся и терялся в разноцветной дымке…

В какой-то момент мне показалось, что я тону и захлебываюсь морской пеной. Я тут же попытался закричать, но был словно немым, попытался пошевелиться, а тело упрямо не слушалось, точно я был парализован и намертво прикован. Точно, прикован…

Боль.

Она приходила не сразу, не мгновенно, а накатывала волнами.

Первая — пронзила от затылка до пяток, словно жидкая молния лениво прошла по всему позвоночнику.

Вторая — по ощущениям была огнём или кипящим маслом, что разлилось по моим венам.

Третья — была тысячью игл, которые вонзились в каждую клетку моего бренного тела.

Я видел бредовые образы, из которых не мог вычленять что-то более-менее вразумительное. Хотя…

Тёмное, бездонное море.

Город под водой. Башни из камня и кораллов. Дагоны плывут меж ними, сотни, тысячи...

В центре — трон.

На троне — нечто.

Огромное.

Чешуйчатое.

С глазами, горящими зелёным огнём.

Оно повернулось.

Посмотрело на меня.

И я услышал голос.

Нет, не голос, а скрежет, вой, песнь, крик — всё вместе.

Я не мог ответить.

Образы замелькали быстрее.

Наш каменный форт был в огне.

Его стены рушились.

Кругом люди, что кричат, бегут и падают на землю.

Рыбоголовые рвут их на части и заживо пожирают невзирая на пол и возраст.

Вальда стоит на башне, поднимает посох, но волна превращается в огромный хвост и накрывает её, сбивает с ног и уносит прочь в морскую пучину.

Ученицы тонут вслед за ней в самой башне, чей камень превращается в вязкую жидкость с многочисленными акульими зубьями и щупальцами по краям.

Священник молится, но его голову отрывают одним движением, и его кровь омывает землю.

Мои люди дерутся, но их слишком мало, и они устали, а врагов слишком много.

И я вижу себя.

Я лежу прикованный к столу.

Глаза открыты, но пусты.

Мёртв.

Нет.

Нет!

Я не умру здесь!

Не так!

Я де Вега!

Всего лишь третий сын…

Но, всё же, де Вега!

Я обещал сестре вернуться!

Я не посрамлю отца!

Нет, я не подведу своего учителя!

Я…

Я… а кто я?

Боль усилилась.

Стала нестерпимой.

Я закричал.

На этот раз крик вырвался.

И что-то внутри меня треснуло.

Нет.

Не треснуло.

Раскрылось.

Как дверь.

Как портал.

И оттуда хлынуло что-то холодное, мокрое, чужое.

Образы дагона.

Его воспоминания.

Его ненависть.

Его боль.

Они влились в меня, смешались с моими.

Я видел, как он родился в тёмной пещере под водой.

Как охотился на рыб, монстров и людей.

Как поклонялся своим тёмным, древним, страшным богам.

Как услышал Зов.

Зов Того, Кто Пришёл.

Потомка Драконов.

Нет.

Не потомка.

Ложный пророк?

Посланник темных богов?

Он проснулся.

И позвал своих детей.

И дагоны пришли.

Все племена.

Все кланы.

Объединились.

И пошли войной.

На тех, кто украл у них острова.

На тех, кто осквернил их воды.

На людей.

На всех, кто не был дагоном.

Я видел его лицо.

Древнего синего дракона.

Морского Бога.

Огромное, древнее, прекрасное и ужасное одновременно.

И я понял.

Нет, то был не его потомок.

И его надо убить.

Иначе мы все умрём.

Все.

Каждый человек на этом осколке.

Но как?

Как убить лживого бога?

Как убить то, что древнее самих монолитов?

Нет, достаточно будет уничтожить лишь сосуд.

Их эмиссара…

Образы начали рассеиваться.

Туман отступил.

Боль медленно утихла.

Я все ещё лежал на столе.

…

4. Сражение

…

Бац!

Раздался мощный шум удара где-то наверху, и я мгновенно проснулся, жадно глотал окружающий спертый влажный воздух. Каменные стены задрожали, и вибрация прокатилась по всей конструкции: было похоже, что что-то большое и мощное врезалось прямо в стену.

Все мое тело было мокрым от пота. Нет, оно было не только в поту, но и в крови. Пот точно был мой, а вот липкая, солёная, пахнущая морем и железом кровь — будто отчасти или полностью чужая.

Ремни на запястьях и щиколотках были разорваны: не развязаны, а именно разорваны. А вокруг была абсолютная тьма, факелы давно погасли.

И все же, каким-то непостижимым для меня образом я всё смазано, словно сквозь мутную воду, но видел. Контуры стола, разбросанные инструменты, обмякшее тело дагона, прикованного к стене, даже пятна крови на полу.

Бум!

Раздался новый удар, стены вновь затряслись, а с потолка посыпалась каменная крошка.

Я тут же вспомнил, кто я и где я.

Гаррет де Вега - третий сын рода, младший рыцарь. Я в прибрежном морском форте. Судя по всему, битва с дагонами уже идет. Ритуал…

Впрочем, времени на бесполезные размышления не было.

Я мгновенно вскочил на ноги. Голова немного кружилась и меня слегка подташнивало, но мне удалось быстро взять себя вы руки, ударив ладонями по щекам. Затем быстро отыскал свою одежду и доспехи: они валялись в углу темницы. Я нацепил на себя рубаху, кольчугу, латы. Руки двигались сами, автоматически застегивая застёжки, ремни, пряжки: сказывалась многолетняя выучка. С большим усилием втиснулся в наплечники: они будто стали теснее. Подобрал меч со щитом, и странно, однако они показались мне значительно легче обычного.

Затем отворил железную дверь и быстро побежал по лестнице вверх, перепрыгивая через три ступени разом, рискуя поскользнутся. И все же, на удивление, довольно ловко и быстро выскочил в замковый двор.

Почти все солдаты были на стенах. Кругом слышались крики, звон оружия, удары об щиты, рык дагонов, а также невероятно ярко чуялся запах крови и соли.

Я рванул к ближайшей лестнице и чуть ли не взлетел на стены.

Моя сила в ногах просто поражала: будто пружина сжималась и разжималась внутри каждой мышцы. Не было ни усталости, ни тяжести доспехов, а лишь только скорость и рвение вперед: быстрее помочь и спасти товарищей.

На стенах битва кипела во всю.

Ближний бой: у дагонов в основном морские копья с зазубренными наконечниками, у наших — мечи, щиты, арбалеты.

Ближайший солдат обернулся на меня и… странно посмотрел: как-то трусливо, испуганно что ли…

«Вот уж позорище! Испугался жалких рыбоголовых?»

Но времени разбираться и отчитывать мелкую сошку не было: я мгновенно проскочил мимо него и двинулся вперёд.

Один из противников уже заносил копьё, чтобы проткнуть стражника, поваленного на землю.

Я хотел лишь заблокировать его удар, но, к своему же удивлению, ловко разрубил его вместе с копьём.

«Разве мой меч всегда был таким острым? Или же это враг мне попался с никудышным и ветхим оружием? А, ещё один?»

Один удар — и тело очередного дагона распалось на две части, а его копьё также нелепо треснуло пополам.

«Нет, серьезно: разве они всегда были такими хрупкими?»

Опять же — нет времени размышлять.

Мои ноги двинулись дальше: я же по пути рубил одного врага за другим, ловко скидывал их со стен, кромсал, подставлял щит под их удары, спасая жизни солдат.

А мои шаги продолжали быть легкими и уверенными, не смотря на множество поражённых противников.

Я пользовался этим, быстро и ловко сокращал расстояние до противников или уходил из-под их ударов: те, признаться, казались невероятно медленными, неуверенными, словно рыбоголовые двигались в густой патоке. Это потому что я ворвался посреди боя, когда все уже устали: все, кроме меня?

И вот удача: вскоре добежал до своих непосредственных подчиненных.

Положение их было не из завидных: почти все ранены, кто-то держался за бок, кто-то прижимал руку к плечу, кто-то сидел на коленях и тяжело дышал.

А я, их командир, оставил их одних, доверившись колдунье. Стоить дать им должное, даже лишившись уже второго капитана, они не сбежали и остались оборонять крепость. Однако подмога уже прибыла и вовремя: я быстро раскидал целую толпу рыбоголовых одного за другим, три удара — четыре трупа.

Обернулся на своих людей и снова увидел тот же непонятный взгляд.

Страх.

«Мои люди боялись? Да быть такого не может!»

Тем более, что я уже разобрался со всеми ближайшими дагонами!

Меня это не могло не возмутить, и я с явным негодованием прокричал на них:

— Возьмите себя в руки! Не позорьте своё и моё имя, имя рода де Вега! Вы всё-таки мои люди, и битва ещё далеко не окончена!

Один из воинов (мой личный оруженосец) неуверенно произнёс:

— Командир?

— А кто же, мать твою, ещё?! — отрезал я.

Но в этот момент раздался новый мощный удар, отвлёкший всех нас от разговора.

И вот, что я узрел: у жалких рыбёх и вправду был при себе настоящий, огромный, чешуйчатый, с гребнем костяных шипов вдоль хребта морской дракон.

Всего мгновение назад он поднялся из воды, раскрыл пасть и выпустил водяной шар — плотный, крутящийся сгусток тёмной воды размером с повозку. Шар врезался в центральную башню и обрушил её часть. Камни полетели вниз, и тут я разглядел знакомую маленькую фигурку, падающую вместе с обломками прямо во двор форта. Эта была одна из учениц Вальды, та что младшая с посохом. И ей было никак не выжить после падения с подобной высоты на каменную поверхность.

В этот момент я не думал, просто подчинился порыву, которому следовал последние минуты битвы и быстрым рывком оказался у стыка стены с башней. Мои ноги оттолкнулись от края внешней стены, и время снова замедлилось.

В полете я таки успел поймать падающую девчонку в воздухе, прижав её к своей бронированной груди. Затем быстро оттолкнулся ногой от поверхности поврежденной центральной башни, развернулся и упал на козырёк одной из пристроек, проломив его. И как следствие, провалился внутрь вместе с обломками дерева и черепицы.

Удар я принял на себя и думал, что не отделаюсь лёгкими ушибами: сломаю пару костей, может, рёбра, но нет, пронесло: судя по ощущениям, со мной всё было в порядке. Девчонка тоже цела и в сознании. Смотря на её лицо, можно было понять, что она в шоке: глаза широко раскрыты, губы дрожат, дыхание прерывистое.

Это и понятно — чуть не померла ведь.

Я спросил:

— Где твоя наставница?

Она будто что-то поняла и дрожащим пальцем указала наверх: на башню, с которой и свалилась. Впрочем, я так и думал, но стоило подтвердить догадку.

Я опустил её на ноги и отряхнулся. В этот момент ко мне уже подбежал мой запыхавшийся оруженосец с окровавленным мечом в руке. Хорошо: будет с кем оставить эту юную магичку.

Я кивнул ему:

— Береги её, не отходи ни на шаг.

Он молча кивнул в ответ проглотив свои слова, всё ещё глядя на меня тем же странным взглядом. А я развернулся и посмотрел на башню.

Мой верный молодой оруженосец что-то хотел мне сказать, но у меня не было времени слушать. Я вновь устремился вперед.

Вскоре оказавшись наверху, на крыше центральной башни, обнаружил, что колдунья действительно сражалась с настоящим морским драконом. Ну, как сражалась: скорее отчаянно пыталась отбиваться и сдерживать его ленивые удары.

Мои глаза впервые видели настоящего дракона: ящер был огромен, длиной метров тридцать, если не больше, ведь я не видел часть его тела, погруженного в морскую пучину. Его тёмно-синяя, почти чёрная чешуя, отливала серебром при вспышках молний. Гребень из костяных шипов тянулся вдоль всего хребта. Глаза горели синим огнём. Крыльев не было, все же, это был повелитель морей.

Вальда стояла на краю крыши, подняв свой скипетр. Волосы растрепаны, мантия вся в грязи, дыхание сбитое. Вокруг неё кружились полупрозрачные, дрожащие водяные щиты, но они уже таяли, трескались, разваливались на брызги.

Вторая ученица (старшая) лежала у входа в башню без сознания: по виску струилась свежая кровь, а рука была неестественно вывернута. Однако вроде жива, просто сильно ударилась об камень головой и с рукой беда. А младшую я уже спас.

И все же, ещё одна атака от дракона вроде того пузыря — и с Вальдой, а также с девушкой, лежащей за ней без сознания будет покончено. А без неё нам всем уже точно не справиться.

И вот дракон снова наполнил свой рот водой прямо из воздуха: она магическим образом всасывалась из окружающей среды или просто появлялась внутри его пасти, закручиваясь в плотный сгусток. Он замер, прицелился и явно небрежно пустил струю сжатой воды на уже сдавшуюся старуху.

Однако в этот момент между ней и водяным потоком оказался я со своим щитом. Меч пришлось отбросить — нужны были обе руки, а он мешался и не было времени помещать его обратно в ножны.

Ух!

Впервые за этот бой я ощутил настоящее давление и силищу врага.

Поток ударил в щит с таким напором, что меня отбросило на два шага назад. Ноги заскользили по мокрому камню. Руки онемели. Стальной щит трещал, гнулся, но держался из последних сил. Все-таки отец не пожалел денег на хорошего кузница и по итогу этот надежный товарищ не раз уже меня спасал. Я упёрся, заорал и всё-таки смог полностью отразить поток чудовища.

И тут же позади меня раздался чуть ли не истеричный смех старой карги.

«Сума сошла что ли? Сейчас не время для этого!»

— Соберись! — сказал я ей, будто своему обычному подчинённому.

— Да-да, — ответила она, всё ещё посмеиваясь. — Вот только у меня уже не осталось сил. Придётся тебе как-то самому разобраться с проблемой напротив тебя, юный рыцарь.

Самое удивительное: дракон позволил нам спокойно провести этот небольшой диалог. Он смотрел на меня… с интересом?

Мои очи смотрели на него в ответ и разум ясно осознал: последний удар, как и все прежде он нанёс лениво и нехотя, словно играючи. Если он того действительно пожелает — размажет меня по камням форта одним хвостом или снесет всю крепость одни мощным залпом. Каждая клеточка моего тела чувствовала: мне точно не справиться с такой махиной в одиночку, тут нужна целая армия!

Однако в какой-то момент я увидел невидимую нить, что сжалась вокруг шеи дракона. И он неприятно сморщился, словно от боли, его глаза сузились, пасть приоткрылась, а из неё вырвался низкий рык.

Я проследил своим взором за нитью и увидел вдалеке, за ним, группу дагонов, стоящих на спине прирученного морского монстра. Они отличались от общего их стада: в руках у них были какие-то ракушечные посохи вместо привычных копий. И эти кукловоды что-то скандировали, водя посохами в такт своим гортанным песнопениям.

Да, я не был глубоко сведущ в магии, но тут бы и полный дебил понял, в чём дело: это могучее и разумное чудище контролируют жалкие рыбоголовые. Он не хочет всего этого: к его величайшему стыду дракон — всего лишь их раб.

Взгляд повелителя морей снова упал на меня. В нём мелькнуло что-то: это была ярость или быть может просьба, замаскированная под требование? Не знаю. Но после он сфокусировался и явно готовился к новой апатичной атаке.

За моей спиной была колдунья со своей ученицей без сознания. Опять особого выбора и времени подумать не было. Потому, повинуясь всё тому же порыву, в надежде на свои новые странные силы, я отбросил погнутый щит в сторону, достал свой нож и ринулся в бок, спрыгнув прямо с башни.

Замедлить своё падение я практически не мог, разве что незначительно, скребя своими руками и кинжалом по каменной стене. Искры полетели, камень царапался, но я неуклонно падал вниз.

И все же, не это было главным: главное — увернуться от вот этого летящего в мою сторону водяного шара. Он мчался ко мне с рёвом на опережение, в предполагаемую точку моего будущего местоположения.

Я оттолкнулся от стены башни обеими ногами, проворно отпрыгнув в сторону. Пузырь прошёлся по касательной, задев край моего плаща, и спустя мгновение взорвался уже где-то за внешней стеной. Последовал грохот от разрушенной скалы, камни полетели в стороны, кося все ближайшие деревья вокруг.

А я летел вниз, так что ветер свистел в ушах. Но во мне не было страха. В последний момент мое тело проворно развернулось в воздухе, я подставил ноги и приземлился на крышу очередной моей жертвы, одной из фортовых пристроек. Крыша уже привычно треснула, прогнулась, и развалилась, а я в итоге вновь успешно приземлился на землю. Вокруг меня стояли люди и смотрели на меня, как на призрака.

— Командир… — прошептал один из них.

Но я уже бежал снова наверх, на внешние стены, что уже были заняты врагом. А стремительно вбежав, рубя всех пешек подряд словно обычную капусту, посмотрел на лидеров дагонов с посохами. Рыбоголовые шаманы стояли не так далеко за периметром форта, на спине ракообразного морского чудища, что медленно двигалось вдоль у самого берега. И все это время, дракон также безмолвно и лениво наблюдал за мной и не вмешивался.

Их было пятеро. Между ними и мной — скалы и целое море зубастых воинов. Тем временем, нить вновь стала мне видна, видимо призывая его действовать своего невольника и не отлынивать. А если её разорвать?

Я мгновенно разрубил ещё пару ближайших противников, тут же поднятым мечом падшего воина. Два удара — два трупа, что свалились со стены, не успев толком на неё забраться. Их тела падали на скалы внизу, разбиваясь о вековые камни.

И тут мною был замечен лежащий на стене большой лук со стрелами. Наверное, принадлежал одному из погибших или отступивших со стены в панике лучников. Я схватил его, быстро прицелился в центрального шамана: того, что был, по моему скромному мнению, с самым ярким украшением на голове из перламутровых ракушек и костей, а значит, наверняка, самой важной шишкой из этой толпы.

Расстояние было где-то метров двести, не меньше. Попасть в такую погоду (шторм всё ещё бушевал, ветер рвал плащ, дождь хлестал по лицу), да ещё и на такой дистанции было просто нереально. Если бы нас было с десяток-другой обученных элитных стрелков с лучшими составными луками, то какие-то шансы попасть по цели, стреляя под навесом, имелись бы. Так что, враг не просто так обнаглел и осмелел: подошёл так близко к берегу, уверовав в свой близкий триумф.

Несмотря на это, я уверено и жестко натянул тетиву, выдохнул, время вновь замедлилось, а мои чувство обострились до невиданных мной доселе высот. Затем, поймав момент между порывами ветра и, доверившись своим инстинктам, отпустил тетиву.

Чпок.

Острие с древком мгновенно пролетело двести метров и проткнуло горло незадачливому врагу. Он захрипел, выронил посох и схватился за шею. Из раны хлынула тёмная кровь. Мгновение, колдун покачнулся и рухнул в воду. Это тут же ошеломило остальных шаманов: они замерли, в неверии повернули свои головы в мою сторону и начали что-то булькать друг другу в явной панике.

А еле видимое лассо на шее морского дракона тут же развеялось, и вот тогда-то ход боя перевернулся с ног на голову. Морской владыка больше не казался вялым и ленивым. Он низко, гулко взревел так, что стены форта задрожали. Повелитель морских пучин был понастоящем разъярён. И вся его ярость была направлена на своих пленителей, на рыбоголовых смердов, посмевших его заковать в кандалы, тем самым сильно задев его гордыню.

Он развернулся в воде, его хвост взметнулся и обрушился на морского монстра, на спине которого стояли чародеи с посохами. Удар был чудовищным. Монстр не успел даже взвыть и переломился пополам, а колдуны полетели в разные стороны, как щепки.

Дракон разинул пасть и выпустил один водяной шар. Это было быстро, не так как прежде. Но на этот раз снаряд был гораздо меньшего размера, и как скоро выяснилось: от того наоборот мощнее в разы. А выпущен он был не на форт, а на скопление дагонов у берега. Взрыв снёс их десятки, если не сотни, и вскоре вода вокруг вскипела красной пеной.

Пару таких залпов и рыбоголовые уже были разбиты, рассеяны, дезориентированы и в панике, тем более лишенные своего командования. Они поддались страху и бежали: кто в море, кто вдоль берега, кто на скалы: без строя, без порядка, просто неслись куда глаза глядят, стараясь спасти свои жалкие жизни.

А морской дракон просто ушёл, преследуя одну из самых многочисленных групп дагонов. Его хвост бил по воде, поднимая тучи брызг. Последнее, что я увидел: как он все же настиг одних из беглецов и разорвал их в клочья.

…

Каменный форт, точнее, то, что от него осталось (треснувшие стены, частично обрушенная башня, пробитые крыши), выжившие с его гарнизона и люди за его пределами со всего осколка были спасены.

Раздался победный клич.

Я вышел к своим людям, чтобы присоединиться к ним. Вот только радостные возгласы тут же остановились.

Мои глаза непонимающе смотрели на лица стражников. Кто-то даже направлял на меня своё оружие: копья, мечи, арбалеты.

«Что происходит?»

Но не успел я начать допытываться у них, как вперёд вышла Вальда Эйра со своими ученицами. За ними стоял священник, судорожно произносящий какую-то защитную молитву, и мои люди, включая и моего личного оруженосца. У всех были напряжённые лица.

— Что происходит? — спросил я у неё напрямую. — Почему все так на меня смотрят?

Она молча посмотрела на меня, явно обдумывая свой ответ. Потом сказала:

— Посмотри на свои руки.

— На мои руки?

Я опустил глаза и увидел когти. Когти с синей чешуёй, почти как у всех дагонов, только темнее и с серебристым отливом.

«А? Что?»

Я поднял правую руку ближе к лицу. Чешуя покрывала её от кончиков пальцев до запястья. Кожа исчезла. Вместо неё теперь были эти пластины, плотно прилегающие друг к другу. Человеческие ногти превратились в острые изогнутые когти.

Левая рука — то же самое.

Архимагесса уже не таилась и не скрывала правды:

— Такова оказалась цена ритуала, — сказала она спокойно, без сожаления, без извинений. — Теперь ты, судя по всему, и сам стал потомком морских драконов.

Она помолчала.

— Впрочем, ты выжил. И мы все выжили. Так что, в итоге, сделка оказалась выгодной.

Я стоял и смотрел на свои руки, измазанные в крови врагов, на когти, на чешую, на то, что раньше было моими кистями.

«Я… Гаррет, Гаррет де Вега. Третий сын. Рыцарь…»

«А теперь? Теперь кто я?»

…

5. Последствия

…

Кто-то из толпы прокричал:

— Чудовище!

Другие подхватили:

— Ведьма!

— Сжечь их!

Это вывело меня из моих переживаний и заставило обратить внимание на толпу вокруг.

Я поднял голову.

Люди. Множество из них я недавно спас от копий и зубов дагонов. А сейчас они смотрели на меня с ненавистью и страхом: лица искажены гримасами отвращения, страха и ненависти, их руки сжимают оружие, кто-то даже плюнул в мою сторону.

Девчонки (ученицы колдуньи) прижались к спине Вальды, ища защиты и не зная, куда ещё деваться. У младшей на лице был лишь страх: глаза широко распахнуты, губы дрожат, определённо, она вот-вот заплачет. У старшей, что имела перебинтованную руку и голову, читалась некая ирония и усталость от всего.

А вот их наставница, Вальда Эйра, лишь язвительно улыбалась всему происходящему вокруг.

Нет, не потому, что у неё был выход и спасение из этой ситуации. А просто потому, что знала: если ей не суждено выжить сегодня, то так оно и произойдёт. Видимо, она тоже была согласна на такую сделку с дьяволом с самого начала. Или же, по крайней мере, догадывалась о возможных последствиях.

И все же, судя по тому, как она прижала к себе своих учениц, их погибели она точно не хотела. Но какой у неё был выбор? Разве что послужить пищей и подношением рыбоголовым. Или, быть может, сбежать? А куда? Итог был бы примерно такой же. Хотя, быть может, всё-таки тогда у её учениц были бы хоть какие-то шансы. К тому же, уже поздно думать о прошлом и сетовать на злой рок.

В этот момент вперёд с мечом в руках вышел мой личный оруженосец. Его звали Филипп. Он, как и я, был таким же разочарованием для своей семьи, более того: четвёртый сын не шибко богатого барона, без таланта к магии и без перспектив. Может, потому мы так хорошо и ладили.

Филипп сделал пару шагов ко мне. И я подумал, что, наверное, готов принять смерть от его рук. Но перед этим, пожалуй, попробую выторговать жизнь для юных учениц чародейки. Пусть хоть они выживут.

Однако мой рот не успел открыться, как мой верный помощник повернулся ко мне спиной, а меч направил в толпу. Следом за ним к нему присоединились все остальные мои люди. Все. Уставшие, израненные, в крови и грязи. Но они встали вокруг меня кольцом, чтобы, в случае необходимости, дать бой всей этой толпе.

Это, признаться, тронуло меня до глубины души. Но…

«Им не стоит умирать здесь вместе со мной…»

И всё же это увеличивало наши переговорные позиции. Быть может, учениц ведьмы все-таки удастся спасти.

Мой оруженосец взял слово и начал громко кричать на толпу:

— Как вам не стыдно?! Командир спас ваши жизни! Где ваша благодарность?! Он сражался за вас, когда вы прятались за его спиной! Помимо всего: командир один убил их лидера, освободил дракона и тем самым поверг всю армию врага в бегство! И теперь вы хотите его что? Казнить?!

Голос срывался, но он не останавливался. А дальше вышло ещё несколько человек, что, видимо, набрались смелости и также встали рядом с нами плечом к плечу. Пятеро, может шестеро.

Тот самый священник, адепт Скареры, с восьмиконечной звездой на своем монашеском одеянии, вышел вперёд и, по сути, начал переговоры, пытаясь вразумить Филиппа. Он был спокоен и убедителен. В нём говорил многолетний опыт. Его звали Колин.

И говорил священник, признаться, разумные вещи:

— Юноша, даже если мы все согласимся и отпустим ведьму с её порождением, их всё равно отловят и покарают. Чёрная магия запрещена и карается смертью. А это именно она, без сомнений.

Колин немного помолчал, дав этим словам осесть в наших головах.

— Однако ты прав. Рыцарь действительно спас всех нас. И кто ещё знает, сколько людей снаружи.

Адепт Скареры повернулся к толпе.

— Потому я предлагаю единственный верный выход.

Толпа затихла.

— В случае чего, всю ответственность я беру на себя. Мой век и так уже подходит к концу, так что мне опасаться нечего. Я предлагаю отпустить рыцаря, Гаррета де Вега вместе с архимагессой и её ученицами в Пепельные Земли. Выдать им небольшой корабль или лодку, что остались целы, да провизию, что нам самим без надобности. Это единственный шанс на спасение для них и для нас, чтобы не запятнать свои души.

Кто-то из толпы заорал:

— Он монстр!

А мои люди негодующе ответили священнику, не обращая внимание на окрики некоторых из толпы:

- Да это же верная смерть!

Колин поднял руку.

— Да, вы правы, обычные люди не смогли бы выжить на диких островах в Пепельных Землях. Тем не менее, все вы и мы видели силу того, кто ранее числился под именем Гаррет де Вега. Да и, за архимагессу водной стихии не стоит особо сильно переживать. У обеих юных девушек с ними будет хоть какой-то шанс выжить.

Он сделал короткую паузу.

— Но его точно нет, если они останутся.

Филипп вынуждено кивнул.

— Согласен.

Остальные мои люди тоже нехотя кивнули, как и я. А что ещё оставалось делать?

Вальда лишь рассмеялась, сказав:

— Похоже, мы поживём ещё немного.

Её голос звучал устало, но в нём было и некоторое облегчение.

Толпа зашумела. Кто-то кричал, кто-то плевался, кто-то молчал. Но никто не бросился в атаку.

Священник Колин поднял руку снова:

— Решено. Я беру на себя ответственность перед Церковью и перед Короной. Рыцарь де Вега, архимагесса Эйра и её ученицы покинут этот осколок до следующего рассвета. Кто-нибудь против?

Молчание. Только ветер и дождь.

Колин кивнул:

— Хорошо. Филипп, отведи их к доку. Найдите какую-нибудь уцелевшую лодку. Провизию соберут к утру. Я ещё переговорю с людьми, полагаю, нам всем будет выгоднее сказать, что вы были потеряны без вести и скорее всего мертвы, после прошедшей тут битвы. А теперь ступайте.

Юноша склонил голову:

— Будет исполнено, отец Колин и спасибо.

Я же стоял и вновь смотрел на свои руки.

Теперь я изгнанник, монстр и, похоже, мне предстоит попутаться выжить в диких землях за монолитами.

…

Позже я поблагодарил своих людей за помощь и верность.

— Не вините себя за моё изгнание, — произнесли мои уста, перед их уставшими, израненными лицами. — Вы сделали всё, что могли. А теперь позаботьтесь лучше о себе. Это приказ.

Филипп сжал кулаки, но кивнул и поклонился. Остальные тоже молча склонили головы.

Дальше нам дали время собрать вещи. А сами, тем временем, начали эвакуацию с форта. Он свою роль выполнил: прошло достаточно времени, да и уже был слишком разрушен, чтобы выполнять свои функции. В любом случае, лучше было отступить вглубь острова и занять оборону у врат. А когда штормовые тучи наконец развеялись, люди увидели густой дым со стороны портала — сигнал к их отступлению.

Судя по докладам разведчиков, посыльных и воронов, армия, что напала на нас, была далеко не единственной. Стоит дагонам перегруппироваться — нападут вновь. И тогда у людей уже не будет шансов. А позже рыбоголовые заполонят весь остров в поисках оставшегося населения.

Для нас же нашли и выдали слегка повреждённый баркас. Небольшое судно с одной мачтой, парусом, рулевым веслом и шестью гребными вёслами. Борта местами треснуты, заплатаны смолой. Но плавает, и этого было вполне достаточно.

Пускай я и не был профессиональным моряком, но думал:

«До ближайшего острова за монолитами как-нибудь добраться мы сможем».

Мои люди пришли к берегу, чтобы проводить меня. Стояли молча, кто-то отводил глаза. Кто-то сжимал кулаки. Кто-то даже плакал.

И тут Филипп выдал:

— Я плыву с вами.

Я обернулся.

— Что?

— Я плыву с вами, командир.

— Ты спятил?

— Нет. Я давал вам клятву верности. И не собираюсь её нарушать.

Я попробовал отговорить дурака:

— Филипп, там нам ждет почти верная смерть. Ты понимаешь? Мы плывём в Пепельные Земли.

— Понимаю.

— Тогда зачем?

— Потому что без меня вы не управитесь даже с тартаной, не то что с баркасом. А я, будучи пятым сыном Весселей, ходил на рыбацких и торговых морских суднах с самого детства. Так что хоть в чём-то буду полезен.

Времени спорить особо не было. Он был уже достаточно взрослым, чтобы решать такие вещи самостоятельно. Да и, признаться честно, без него мы вполне могли и не доплыть до ближайшей суши.

Таким образом, наша пятёрка [я (Гаррет де Вега), Филипп Вессель (мой оруженосец), Вальда Эйра (колдунья) и её две ученицы] оттолкнулись от берега и двинулись в путь по утреннему морю, покидая Пепельную Гавань.

...

Спустя пару часов мы уже миновали кольцо из древних монолитов и проплывали мимо первого внешнего небольшого островка. По совету Филиппа я снял с себя тяжелые латные доспехи, ведь в случае опасности они бы стали скорее моей погибелью, а не спасением.

Крохотный остров был скалистым, покрытым чахлыми деревьями и зелёными мхами. На берегу валялись полусгнившие, обросшие водорослями обломки какого-то судна. Никаких признаков жизни.

Пока мы плыли, успели немного поговорить и познакомиться.

Старшую ученицу звали Дарья. Благодаря лечебным мазям, что дал ей в дорогу священник Колин, ей становилось уже получше. Рука всё ещё болела, но она могла ею шевелить. Голова тоже уже прошла. Говорила девушка мало, но, когда говорила, то её слова били метко и с иронией.

Младшую же звали Мира. Она потихоньку привыкала к моему новому облику. Даже поблагодарила за спасение тихим голосом, отводя глаза. Но по большей части пряталась от меня за спиной своей наставницы.

Филипп был вынужден большую часть времени управляться с кораблём в одиночку, иногда командуя мне, что делать: «Подтяни вон тот трос!», «Сдвинь парус левее!», «Греби вёслами, пока ветер не поднялся!». Остальные тоже помогали, чем могли, но обычно: Вальда просто держала руль, Дарья следила за горизонтом, Мира сидела у мачты и молча перебирала какие-то травы из своей котомки.

И вот наконец я смог поговорить с виновницей всего этого торжества: с колдуньей. Она сидела у руля и спокойно смотрела вдаль. Я подсел рядом.

— Что со мной произошло? — спросил я прямо.

Она глянула на меня и тут же выдала:

— Не знаю.

— Как это: не знаешь?!

— Именно так. Всё зависело лишь от тебя, де Вега. Я всего-навсего открыла окно возможностей. Честно, был большой шанс, что ты не выдержишь, просто помрешь или сойдешь с ума. А также вероятность, что превратишься в разъяренного гротескного монстра, вырвешься из темницы и начнешь кидаться на всех подряд. А вот какую ты на деле сделку заключил и какую силу приобрёл, на каких условиях: сие мне не ведомо. Ты сам что помнишь?

«Хмм…» - я замолчал и задумался.

Вспомнил смутные образы тёмного моря, подводного города, трона, нечто огромного и чешуйчатого, а также голоса, боль, разноцветный туман. Однако это было всё не то, просто видения, похожие на сон, ничего общего со какой-то сделкой и условиями.

— Нет. Не помню.

Вальда кивнула.

— Значит, предположу, что это также было частью сделки: твоя потеря памяти, амнезия. Кто-то не хочет, чтобы ты знал детали сделки, или ты сам не хочешь её помнить, или это просто часть игры, кто знает, что на уме у встреченной тобой сущности/сущностей?

Я сжал кулаки. Чешуя на руках заблестела.

— Тогда о чём ты вообще можешь рассказать?

— К примеру, я знаю кое-что о Пепельных Землях.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Естественно, это всё всего лишь старые легенды и предположения. В общем, не совсем ненадёжные сведения. И все же, исходя из них, единственный наш настоящий шанс выжить для нас — это плыть дальше на восток в поисках крупного острова с двойным вулканом. По старым записям там и вообще на всех крупных островах должен быть путь на какой-нибудь иной осколок если, конечно, этот путь не был разрушен либо закрыт с этой или другой стороны.

Я посмотрел на горизонт и там виднелись силуэты других тёмных, скалистых, некоторых с дымящимися вершинами островов.

— Будто у нас особо есть выбор, не так ли? — я задал риторический вопрос.

— Именно, — усмехнулась ведьма.

По итогу, мы так и сделали: миновав этот мелкий остров, взяли курс на восток. Нам благоволил попутный ветер (спасибо Аэросу с Эолой), и спокойное море (спасибо Талариэль и Молторму), и все же, я чувствовал, что это всего-навсего краткое затишье перед очередной бурей.

…

6. Пепельные Земли

…

Через несколько часов показался второй остров. Он оказался с пологими склонами, покрытыми джунглями, да и был значительно побольше первого. На берегу я разглядел какие-то постройки: наверное, древние, полуразрушенные руины.

Филипп подошёл ко мне:

— Командир, провизии у нас хватит на три дня. А вот воды, к сожалению, осталось всего ничего. Если не пойдет дождь или мы не найдём пресную воду на одном из островов, то мы точно долго не протянем, даже если успешно отыщем двуглавый остров.

На самом деле это не было большой проблемой, ведь с нами было аж три мага воды, но я все-равно кивнул, ведь на сколько я знал процесс опреснения доступен далеко не всем магам и требует большого вложения духовных сил.

— Понял тебя: на всякий случай, будем держим курс вдоль берега и искать ручей.

Вальда ехидно добавила:

— И молимся всем младшим и старшим богам пантеона, чтобы на этих островах не обитало ничего того, что неожиданно захочет нами перекусить.

Мира тихо всхлипнула, а Дарья положила руку ей на плечо и стала успокаивать, утешать, словно настоящая родная старшая сестра.

Пока мы искали речку, я немного рассказал остальным о своих виденьях во время ритуала. Вальда слушала внимательно, хмурясь, остальные молчали. Да, видения были смутные, но уж какие имелись.

Мы также поговорили о дагонах. О том, что будет дальше с Пепельной Гаванью (с миром-осколком на котором мы находились) и с войной. Возможно, люди соберут силы и попытаются отбить остров обратно. Возможно, рыбоголовые сами попробуют двинуться дальше на соседние миры. Вот только через портал им вряд ли удастся успешно это сделать: на выходе их будут ожидать.

Но кто знает? Быть может, у дагонов есть кто-то, владеющий достаточно мощной пространственной магией. Или ещё что. Ведь они уже определенно умели создавать малые разломы прямо внутри наших крепостей. Да, это не тоже самое, что создавать проходы в соседние осколки, однако кто знает, какое могущество имеет сосуд тёмного божества, его эмиссар?

Филипп мрачно добавил:

— Если они прорвутся дальше, то война разгорится не на шутку.

— Если успеют среагировать, — усмехнулась Дарья.

В любом случае, рыбоголовых нужно было остановить. И все же, это не в моей власти и компетенции. Мне хотя бы выжить сейчас и сохранить жизни тех, кто отправился в это опасное путешествие со мной.

В общем и целом, наше судно оказалось достаточно подвижным. И нам повезло: во-первых, мы нашли небольшой островной ручей, вытекающий прямо из расщелины в скалах, с чистой холодной водой, что аж зубы сводило, если пить залпом. Набрали воды в бурдюки, сколько у нас было с собой, и двинулись дальше.

Во-вторых, в пути на нас не напало никаких морских или островных монстров. Разве что мой оруженосец оказался слишком любопытен и чуть не угодил в пасть гигантскому плотоядному цветку, что разносил по воздуху притягательный сладкий цветочно-карамельный запах, аж слюнки текли, стоило подойти чуть ближе. Филипп, разинув рот, потянулся было понюхать поближе, а то и сунуть руку прямо в раскрытый бутон.

Но Дарья быстро настучала ему по голове и показала на практике, куда он чуть было не сунул свою многострадальную черепушку в поисках восхитительного нектара: кинула в цветок обычную сухую ветку. Растение тут же захлопнуло свои лепестки и сжало их, всосав в себя эту бедную деревяшку целиком. Через пару минут цветок вновь расслабился, лепестки чуть разошлись, а изнутри пошёл пар от шипящей и растворяющейся в кислоте веточки.

— Вот так бы с твоей рукой и было, — буркнула Дарья, отряхивая руки. — Тебе голова вообще для чего? Может и её сунешь внутрь раз не пользуешься, балда?

Филипп обиженно засопел, но спорить не стал: аргумент был веским, точнее едким.

Что бы кто ни говорил, а Вальда хорошо подготовила своих учениц, заставив наизусть выучить всех представителей местной флоры и фауны, чтобы знания от зубов отскакивали в любой ситуации. Как оказалось, весьма не зря.

А так, море было спокойным, а ветер продолжал быть попутным. Филипп даже вновь успел расслабиться, оправившись от смущения, и снова принялся насвистывать какую-то незамысловатую песенку, покачиваясь на носу баркаса.

«Слишком хорошо всё идёт…» — подумалось мне, и, как оказалось, не зря.

Вот тут, уже у берегов искомого высокого, зелёного острова с двумя потухшими вулканами, из моря показалось несколько длинных щупалец. Толстые, покрытые присосками, блестящие от слизи, они вынырнули все разом, будто море вдруг ощетинилось. Одно тут же обвилось вокруг мачты и начало её ломать с сухим скрипучим треском. Другое, третье и четвёртое схватили борт и принялись тянуть его вниз, кренящий корпус так, что вода начала захлёстывать через край. Пятое метнулось к Мире.

Девочка завизжала, отшатнувшись назад так резко, что чуть не упала за палубу.

Филипп рубанул мечом по щупальцу, что тянулось к ней, оно дёрнулось от удара, но не отпустило. Дарья выпустила водяной хлыст, тонкую свистящую плеть из сгущённой воды, и отсекла кончик одного из щупалец, что немедленно обвисло.

Вальда сосредоточенно шептала что-то на своём магическом наречии, руки её светились слабым голубым сиянием, но из-за сильной тряски палубы концентрация сбилась и мощное заклинание прервалось на середине, рассыпавшись бесполезными искрами.

Я рубанул по одному из щупалец рядом с собой, и, несмотря на силу удара, лезвие увязло, пройдя лишь наполовину сквозь толстую мясистую плоть. Ещё два щупальца мгновенно отреагировали на движение и устремились в мою сторону. От первого я отмахнулся клинком, что с силой выдернул, но, поскольку меч вновь увяз, а я отказался его выпускать, второе достало меня и сбило за борт, прямо в воду.

Тем не менее, мой стальной помощник остался при мне, и я, недолго раздумывая, быстро нырнул под воду, уходя от попытки щупальца меня схватить. Оно явно не ожидало от меня моей прыти и не смогло захватить. Хорошо, что на мне сейчас не было моих тяжёлых латных доспехов и ботинок, а то бы камнем пошёл на дно, да и точно не был так проворен.

Тут, под морской гладью я впервые по-настоящему ощутил своё изменённое чешуйчатое тело. В воде я чувствовал себя как в родной стихии, что уж там: буквально, как рыба в воде. Соленая жидкость обтекала меня, и мне было легко и свободно, даже чем-то лучше, нежели на поверхности, где всё казалось тяжёлым и неловким, да слишком уж сухим. Здесь я дышал жабрами, что открылись на моей шее, а перепонки между пальцами помогали грести с удвоенной силой, толкая тело вперёд одним движением руки. Помимо этого, мои глаза видели под водой чётко и без размытия, словно глаза сами подстроились под другую среду.

Однако не стоит отвлекаться, сейчас следуют сосредоточиться на главном. Передо мной завис настоящий огромный монстр в виде кальмара. Размером он был, пожалуй, с небольшой домик в деревне, а также имел десяток мясистых щупалец и глаза величиной с добротный щит, что тускло отражали свет с поверхности. Монстр тащил баркас вниз с методичным упорством, пытаясь утопить или разломать наше судно.

И вновь недолго думая, я мгновенно метнулся к нему сквозь толщу воды. А затем точным ударом пронзил этот огромный немигающий глаз прямым выпадом своего меча. Почти не встретив сопротивления, лезвие вошло глубоко, аж по самую рукоять. Чудовище же тут же взвыло, издав булькающий, чем-то поистине ужасающий звук под водой. Оно отпустил судно и дёрнулось вниз, на глубину, выпустив за собой большие густые клубы чернил, застилая весь обзор передо мной.

Преследовать и его и так не было особого смысла, а тут ещё и эта завеса, так что вскоре я вынырнул.

— Всё в порядке?

Филипп кивнул, тяжело дыша:

— Да, командир. Но корабль…

Мачта треснула, парус порван, борт пробит в двух местах. Вода медленно, но верно заливалась внутрь.

— Хорошо, что мы почти доплыли, — сказала Вальда спокойно. — Этот корабль больше не пригоден к путешествиям.

— Теперь пути назад уж точно нет, — добавила Дарья со свойственной ей манерой.

Мы высадились на берег. Вытащили баркас на песок (насколько смогли), развели костёр из сухих веток и коряг, что обнаружили на местном пляжу, перекусили вяленым мясом, чёрствым хлебом да водой из бурдюков и немного отдохнулись. Мира уснула, прислонившись к плечу Дарьи. Филипп чистил меч. Вальда о чем-то раздумывала и смотрела на давно потухшие вулканы.

Позже мы забрали свои пожитки (мечи, щиты, котомки, бурдюки, посохи) и двинулись вглубь «двухголового» тропического острова.

Благо, наша архимагесса могла чувствовать ауру портала, обелиска, монолитов и тому подобного на небольшом расстоянии от них, если сильно сосредоточится. Всё-таки не зря она носила свой титул.

— Там, — указала она рукой в сторону джунглей, в направлении восточного вулкана. — Чувствую слабый резонанс, будем надеяться, что это то, что мы ищем.

Мы шли через влажные, жаркие и душные джунгли. На сей раз я был облачен в свои стальные доспехи. Кругом лианы свисали с деревьев, корни торчали из земли, насекомые жужжали вокруг и норовили покусать нас всех с ног до головы. Тут и там пахло гнилью, цветами и чем-то едким, в общем, своего рода эта была насмешкой над понятием тропический райский остров, её искаженной, гротескной копией. Хотя нет, скорее даже наоборот неприглядной реальностью, разрушающую наивные книжные мечты и обывательские представления.

По пути я убил паукообразного монстра. Размером почти с человека, с восемью лапами, покрытыми жёсткими волосками, и челюстями, возможно пропитанных ядом. Он напал из засады, притаившись на ветке одного из деревьев: дождался верного момента, мгновенно сковал Филиппа, как замыкающего, паучьей сетью (липкой, прочной, от неё нельзя было просто так самостоятельно оторваться) и тут же попытался наброситься на девушек, что шли в центре.

Магу бы не хватило времени что-то предпринять, а вот я среагировал мгновенно: рубанул по брюху и разорвал его пополам. Чёрно-зеленая жидкость брызнула на землю. А Филипп, ругаясь, с трудом освободился из сети, благодаря зажжённому нами факелу.

— Спасибо, командир.

— Ох и не нравится мне это место, — пробормотала Мира.

Мы повысили свою настороженность. Благо, больше нам не попадалось монстров, и мы быстро добрались до искомого места.

Портал стоял в небольшой прогалине, окружённой древними каменными колоннами, поросшими мхом. Врата мерцали слабым серым светом.

— Действующий. Удивительно, — сказала Вальда.

— Звучит так, словно ты была почти уверена в нашей неудаче. — заметил я.

Ведьма же не стала ничего отрицать, как и подтверждать, а просто принялась с любопытством настоящего исследователя разглядывать со всех сторон скрытый портал.

…

7. Скрытый мир

…

Мы переглянулись, и собрались с духом.

— Я первый, вы следом. — произнес я.

И шагнул внутрь.

Тропический лес вскоре сменился лиственным. Воздух стал прохладнее, начало пахнуть землёй и прелыми листьями, время тут будто бы застыло.

Я огляделся и увидел вокруг массив плотно растущих древних древ, чьи кроны застилали весь небосвод изумрудным куполом. Желтый свет пробивался сюда лишь редкими дрожащими лучиками, что подсвечивали в воздухе танцующие пылинки и мелких редких букашек. Тишина и безмятежность правили здесь и лишь далекий стук дятла да шелест той же листвы нарушал их.

Позади себя, за каменными вратами я видел преимущественно березы. Правда тут они не были похожие на тонкие деревца с моей родины. Тут это были могучие, кряжистые великаны с черной и потрескавшейся у основания корой. Я даже не сразу их узнал, но чуть выше она плавно переходила в белые тона, местами покрытые серебристым лишайником. А их длинные, плакучие ветви низко опускались, словно скрывая собой все тайны этого леса.

Дальше, впереди меня шли преимущественно огромные клены, что раскинули свои тяжелые, узловатые ветви так, словно это были руки древних мудрецов. Их крупные, темно-зеленые, резные листья создавали густую тень. Серди них можно было узреть и другие деревья, такие как высокие липы, чей сладкий аромат явно присутствовал в воздухе. И даже более одинокие дубы-колоссы, что я видел где-то по левую от меня руку. Они образовывали вокруг себя подобие небольших полянок, барьер, куда остальным деревьям вход был воспрещен. И так далее…

Однако главное впереди я видел тропинку:

«Цивилизация!»

Я дождался остальных, и вскоре мы двинулись вперед. Уже мечтая о тавернах с нормальной едой, выпивкой, кроватью, ванной или баней.

Земля тут по бокам от тропы была устлана мягким, пружинящим ковром из мха, в котором тонули шаги. Местами встречались небольшие, словно специально спрятанные поляны. Они были залиты ярким светом, и там, среди высокой травы, пестрили полевые цветы: нежные колокольчики, белые звездочки звездчатки, золотистые лютики и высокие стебли иван-чая.

Ещё я видел, как вокруг прятались кустики черники, порой даже с тяжелыми, почти черными свисающими ягодками, покрытых сизым налетом под защитой густых папоротников. Если же обратить свой взор на освещенные опушки у полянок, то можно было узреть заросли дикой земляники, что светились крошечными, рубиновыми, молочными, желтыми и даже черными невероятно ароматными ягодками.

Тут и там также нехотя порой показывали свои шляпки «колосовики» и подберезовики, что было легко спутаться с листвой. Даже можно было найти что-то похожее на благородный белый гриб, либо его самого, держащимся плотной бочонок-ножкой за лесную почву. Стоило немного спуститься в более влажные низины, как вокруг начали выглядывать многочисленные лисички. Ну и так далее…

Пока вы не стали ничего трогать и подбираться и шли, не спеша шли вперед, разглядывая окружение в поисках притаившихся зверей и монстров, которых было не видать.

Вот только стоило пройти нам всего несколько сотен метров, как рядом с моей ногой воткнулась длинная стрела с белым оперением. Точный выстрел. Признаться, я бы не успел среагировать, слишком расслабился и витал в своих фантазиях о скором выходе к какой-нибудь деревушке. Да и обстановка располагала.

— Ни шагу дальше, чужаки! — раздался голос сверху с выделяющимся акцентом, но всё же на понятном нам языке.

Эй, и всё же, это был ещё один замечательный знак! Цивилизация! Разумная раса! Мы спасены!

«Вряд ли тут знают о наших злоключениях с тёмной магией. А обо мне можно сказать, что я какой-нибудь редкий ящеролюд. Делов-то.»

С этими мыслями я смиренно опустил оружие на землю и поднял свои руки вверх. За мной последовали и мои товарищи: Филипп с неохотой, Вальда с усмешкой, девочки с испугом.

Вот только дальше нас ждало сильное удивление. К нам с деревьев ловко спустились существа из старых детских сказок: благородные, высокие с точёными фигурами, светлыми волосами и острыми ушами эльфы.

Одеты в зелёные плащи и лёгкие кожаные доспехи. В руках — луки, мечи, кинжалы. Серые, зелёные и золотые пары глаз смотрели на нас с настороженностью.

Их трое и ещё несколько оставалось на деревьях. Один из них, судя по всему старший (с серебряным обручем на лбу, парой изогнутых мечей и шрамом на щеке), шагнул вперёд и спросил на чистом, певучем языке:

— Кто вы такие и откуда пришли?

Я сглотнул, но быстро взял себя в руки и взял слово за остальных:

— Меня зовут Гаррет де Вега. Мы… беженцы. С осколка Пепельная Гавань.

…

Наши руки связали какой-то странной серебристой верёвкой. Она была тонкая, лёгкая, но прочная: я попробовал натянуть её, не получилось. Эти оковы не врезались в кожу, не жгли, но и не поддавались, как бы ты не пытался вырваться.

Нас вели в ближайший эльфийский город, чтобы местные старейшины или глава решили нашу судьбу. Филипп шёл позади меня, молчал, но я чувствовал его напряжённый взгляд. Дарья что-то тихо шептала Мире. Вальда шла рядом со мной и, как и я, молчала.

Пока мы шли лесными тропами, она внезапно сказала мне:

— Гаррет. Моё магическое чувство притупилось.

Я посмотрел на неё.

— Верёвка?

— Да, должно быть она. Как только её повязали, я перестала чувствовать потоки духовных частиц вокруг. И колдовать, судя по всему, тоже не могу.

Значит, побег сразу отпадает. Остаётся только надеяться на разговор.

Нас вели довольно долго, делая пару передышек: может, полдня, а может и больше, я потерял счёт времени. Мы даже не сразу заметили, как оказались в пригороде. Потому что, по существу, мы всё ещё находились в лесу. Вот только тропы стали шире. Деревья — массивнее и выше: это были огромные стволы, каждый толщиной с башню замка уходил в небо. И там, среди них, на разных уровнях были раскинуты многочисленные домики с верёвочными мостиками, широкими мостами, лестницами и платформами. Они словно росли на этих могучих древних стволах, как грибы. Этих зданий и сооружений имели большое разнообразие: небольшие одноэтажные строения, двух- и трёхэтажные домики, а ещё те объекты, что опоясывали деревья настоящими кольцами и спиралями, будто архитектор решил обнять ствол и не отпускать.

Уже вечерело. Тут и там зажигались странные фонарики. Они напоминали магические кристаллические, что горели в центрах столичных людских городов или в домах дворян. Но у этих не было кристаллов. Они являлись настоящими магическими живыми цветами: бутоны размером с кулак, светящиеся изнутри мягким золотистым светом, вокруг которых в дополнение летали яркие жёлтые светлячки. И, стоит признать, это было красиво, чёрт возьми. Также я знал, что любая дворянская особо отдала бы целое состояние, чтобы посадить такой цветок в своём саду. А тут их были тысячи.

Вскоре нас провели в одну из построек на земле: небольшую, круглую, с плетёными стенами и крышей из листьев. Внутри — решётка из гибких ветвей. Там нам развязали руки, принесли всяких фруктов (не узнал ни одного, но пахли приятно) и какую-то сладкую жидкость в деревянных кувшинах.

Я попробовал: вкус как у мёда, разбавленного родниковой водой, с лёгкой ноткой мяты.

— Живём, — пробормотал Филипп, жуя фрукт.

Дарья легла на пол, закинув руки за голову (рука, видимо, уже окончательно выздоровела):

— Могло быть хуже.

Мира сидела, обхватив колени.

Вальда же задумчиво смотрела в потолок и на стены.

Эту ночь мы встретили в этой общей клетке. Но мы не жаловались, ведь пока мы были живы. Кроме того, после нашего изнуряющего (особенно для Миры) путешествия, нас вкусно накормили и дали шёлковистое мягкое бельё: подушки и одеяла, что по своим качествам не уступали лучшим зарубежным тканям, набитым дорогим гусиным пухом. Тут было тепло и уютно. Лично я, после прожитого, хорошо выспался.

Единственное: ночью мне снился всё тот же туман и чей-то неразборчивый, зовущий, настойчивый голос в нём. Он словно звал меня на заре.

…

На утро нас вновь накормили (какие-то лепёшки с орехами и мёдом, свежие ягоды), девушек отвели умыться, вновь заковав в те же серебристые верёвки. Потом также и нас с Филиппом.

А дальше к нам пришёл всё тот же мужчина-эльф с серебряным обручем на лбу и шрамом на щеке. Уточнил, главный ли я. Я, недолго думая, кивнул. Он взял меня под сопровождение стражи, и вместе мы поднялись на одно из центральных деревьев, используя для этого странную деревянную платформу, оплетённую толстыми лианами. Она подымалась наверх сама и плавно, без рывков, будто её тянули невидимые руки. Должно быть, какая-то магия. В которой я был ограничен.

Там меня ждала встреча с эльфийским советом.

Зал был просторный и открытый: стены будто были сотканы из живых ветвей, пол из отполированного дерева, крыша из переплетённых листьев, сквозь которые местами пробивался утренний свет. Я тут же задался вопросом:

«А как их не заливает во время дождя?»

В центре стоял низкий круглый стол, вокруг которого сидели пять «стариков».

Все в светлых одеждах, с длинными волосами (седыми, серебряными и белыми), с острыми ушами и глазами цвета янтаря, изумруда да серого камня.

Меня усадили напротив них. Сбоку сел сопровождающий меня эльф. Остальные стражники остались стоять вне зала заседания.

Все пятеро сидели в позе лотоса. А эльф-мужчина с серебряным обручем на голове сидел на коленях справа от меня, у стены.

Совет вкратце представился.

Первый слева — Эларион, хранитель леса.

Второй — Талиэн, мастер врачевания.

Третий, центральный, старик с белой бородой — Арантир, глава совета.

Четвёртый — Лириэль (женщина с серебряными волосами), мастер рун.

Пятый — Фаэлон, страж порталов.

А сопровождающий меня эльф — Кэлдор, капитан лесной стражи.

После совет спросил у меня моё имя, кто я и зачем я сюда прибыл.

Я назвался:

— Гаррет де Вега.

Сказал, что являюсь получеловеком. Остальные пришедшие со мной — обычные люди. Мы беженцы. Прибыли потому, что бежали от дагонов, что, судя по имеющимся у меня сведениям, под руководством посланника тёмных богов бесчинствуют на землях прилегающего к этому на западе осколка, что мы называем Пепельная Гавань. Они вырезают всех жителей подряд: людей, полулюдей, стариков, женщин и детей. А порой делают с ними вещи и похуже…

Мы не были уверены, что сможем найти выход во внешних землях, но удача улыбнулась нам. Однако я с моими людьми не знал, что этот портал приведёт нас в земли эльфов, что считаются давно-давно вымершими или вообще вымышленными. А упоминаются лишь в детских сказках да легендах.

Арантир, центральный старик с белой бородой, расспросил меня подробнее о дагонах и людях.

— Расскажи, что ты знаешь о них, наш народ называет их сахуагины.

Я рассказал всё.

Что людей и представителей других рас ловят, поедают и/или преподносят в дар демонам или ещё каким тёмным сущностям, невзирая на возраст и пол. Что дагоны пришли с моря, что на сей раз они не просто банальная стая полуразумных монстров, а настоящая многочисленная организованная армия. Что они используют достаточно качественное и массовое оружие, даже коллективные магические ритуалы, что у них есть жрецы и командиры. Что мы видели, как морские чудовища, которые обычно враждебны ко всем, подчинялись дагонам. Что на спинах некоторых монстров я лично видел стоящий жрецов с ракушечными посохами.

— Были свидетельства использование пространственной магии в виде небольших временных разломов, и мы опасаемся, что у рыбоголовых есть возможность нападать и на другие миры-осколки, минуя порталы, — добавил я. — Тем более, если они действительно обзавелись крупным покровительством злых могущественных существ из самой бездны. Но об этом вам лучше расспросить сопровождающую меня архимагесу, что более сведуща в колдовстве, недели я, простой рыцарь.

Совет молчал какое-то время. Арантир смотрел на меня долго и внимательно. Потом посмотрел на остальных. Лириэль кивнула. Фаэлон нахмурился.

— Ты говоришь о Глубинных, — произнёс Арантир медленно. — О тех, кого мы запечатали много веков назад.

Я замер.

— Вы… знаете о них?

Он промолчал, ведь не он тут сейчас в роли допрашиваемого.

— Скажи, что ещё ты видел, — не стал продолжать тему Арантир, явно предпочитая получать информацию, а не делиться. — Важны любые детали.

Я упомянул, что видел, как морской дракон подчинялся группе шаманов дагонов. И тут же меня перебила четвёртая советница: та самая женщина с серебряными волосами, Лириэль, кажется. На вид ей было лет тридцать, может тридцать пять. Но это же эльфийка. Кто знает, сколько ей на самом деле? Судя по мифам, они либо жили очень-очень долго, либо вообще были бессмертны.

— Параноик и выдумщик, — сказала она холодно. — Люди, должно быть, совсем деградировали, раз не смогли отбиться от стайки жалких рыбёх.

Она посмотрела на меня своими серыми глазами, полными призрения, как на ребёнка, который рассказывает, что под кроватью живёт монстр.

— И вообще, как подобные примитивные создания, как дагоны, могли покорить себе величественных, могущественных и горделивых морских драконов? Неслыханная чушь! – на миг мне показалось, что радужки её глаз слегка блеснули рубином.

Остальные трое ей поддакивали. Эларион кивнул. Талиэн что-то пробормотал про «человеческую фантазию». Фаэлон прищурился и скептически осмотрел меня с ног до головы. Кажется, напряжение из-за возмущения эльфов нарастало.

Однако Арантир попытался успокоил их жестом и велел мне продолжить. Я же промолчал, ведь уже и так рассказал почти всё, что знаю. А о себе и тёмном ритуале тактично решил не упоминать. Незачем рассказывать, что я теперь сам стал чем-то вроде потомка этих самых морских драконов, дагонов или еще чего морского. Лишние вопросы мне не нужны, да и вряд ли этот народ толерантно относятся к темной магии и её порождениям.

После же меня отвели обратно. По пути Кэлдор шёл рядом, молчал, и все же в какой-то момент внезапно сказал:

— У нас тоже есть сказки про людей.

Я посмотрел на него.

— Какие?

— Что они лживые, жадные, жалкие, слабые и подлые создания.

Он посмотрел на меня прямо, без насмешки, без злости, просто отметил для меня сей факт.

— Ты, конечно, не человек, и все же, их представитель, потому я осмелился предположить, что тебе следует это знать.

Я промолчал. А что на это можно было ответить? Разве что, подчеркнуть для себя момент, что ко мне, вероятно, относились чуть лучше из-за моей внешности.

Мы спустились обратно на землю. Кэлдор завёл меня в дом-клетку невероятно прочную для обычного плетенного дома, развязал руки и ушёл.

Филипп подошёл ко мне:

— Как прошло?

— Я им рассказал нашу истории, однако они не верят в историю про рыбоголовых оседлавших шеи чешуйчатых повелителей морей и океанов, — ответил я.

Где-то через час взяли и Вальду, видимо на тот же допрос. Остальных не брали. Она вернулась с таким же невозмутимым лицом, как всегда, но я заметил лёгкую складку между бровей.

Сразу после наступило время обеда. Нам вновь принесли фрукты с соком. И мы с ведьмой разговорились.

— Ты им тоже не рассказала о тёмном ритуале? — спросил я тихо.

— Конечно нет, — ответила она. — Это было бы глупо.

— И как они тебя встретили?

— Примерно так же, как и тебя, видимо: насмехались. Однако со мной, я полагаю, они вели себя ещё грубее. Оно и понятно, я ведь человек. Я предложила им все показать своей магией передачи образов, но мне отказали: не верят и, вероятно, немного опасаются. Ну, теоретически я и вправду могла бы представить и передать пару-тройку небылиц в их сознание, покопаться в их воспоминаниях без спроса или же чего начудить с их сознанием, так что, все верно, тут у меня нет особых претензий.

Она взяла какой-то фиолетовый фрукт, похожий на дощечку, и медленно его разломила.

— Однако, Гаррет, я пожила побольше твоего, вижу людей лучше и эльфы не исключение.

Я посмотрел на неё.

— Что ты хочешь сказать?

— Я увидела в их речах страх, — сказала она спокойно. — Страх, что они скрывали за насмешкой: они боятся, что всё это правда, и что напасть может коснуться и их мира, их самих.

Она откусила кусочек фрукта и продолжила:

— И потому до последнего не хотят верить в сказанное нами, большинство из них. Возможно, они и сами уже стали что-то замечать. Ведь раз портал активен, то они могут им пользоваться для охоты и сборов полезных трав или ещё чего. Ну, я бы поступила на их месте именно так. А сейчас вот пришли мы, незваные гости, и обрушили их спокойный мирок своими рассказами.

— И теперь им надо что-то с этим делать, — продолжил я. — Что-то делать с нами.

— Именно.

Дальше день прошёл спокойно и размеренно. Нам было нечего делать, кроме как отдыхать и после спать. Филипп играл с Дарьей в какую-то игру на земле, используя камешки и палочки. Мира читала небольшую книжку, которая у неё была с собой всё это время. Вальда медитировала.

А я по большей части просто лежал и смотрел в потолок, вспоминая прошлое и размышляя о своём.

…

8. Возвращение в родную гавань

…

На следующий день после очередного экзотического завтрака из овощного рагу меня с колдуньей вновь пригласили, но на сей раз уже сразу вдвоём.

Мы сели перед советом, и они огласили нам своё решение. Как и положено, слово взял глава совета, Арантир: он решил начать с небольшой предыстории.

— Мы, эльфы, живём очень долго. Жизни же людей скоротечны. Сотни лет назад обе расы пробовали существовать в мире и гармонии, вместе мы боролись против порождений бездны, демонов, лживых темных богов и тех, кто им поклонялся.

Он говорил медленно, как учитель, объясняющий простую истину непонятливому ученику.

— Однако любые договорённости и союзы, что мы заключали, так или иначе нарушались. Ведь то, что для эльфа лишь детство или юность, то для людей целых пару-тройку поколений.

Он посмотрел на меня.

— Договор заключался с одними, а через какую-то жалкую сотню лет, в лучшем случае, их внуки и правнуки уже и не помнили, то, что писалось кровью их предков и со спокойной совестью клеветали, искажали, нарушали и предавали.

Пауза.

— Я сам был тому не единожды свидетелем, в отличие от всех, кто здесь сегодня находится. И мой вывод: людям нельзя доверять.

На некоторых лицах остальных эльфов-советников возникла одновременно довольная и злая улыбка. Лириэль пускай и сохраняя невозмутимый вид, немного откинулась назад, сложив руки на груди. Фаэлон кивнул. Эларион и Талиэн переглянулись.

Ну вот и всё, подумал я. Сейчас скажут, что нас казнят. Надеюсь у моей старухи есть какой-то план «Б» на данный случай, потому как у меня ничего подобного не имелось.

Но тут Арантир продолжил:

— Однако мы, эльфы, должны быть выше всего этого.

Улыбки исчезли, Лириэль выпрямилась, а остальная тройка немного напряглась.

— Мы помним старые договоры. Мы помним старые битвы против сил зла. Мы чтим эту помять, пускай остальные расы и забыли. И потому мы дадим тебе шанс, представитель людей, нелюдь, Гаррет де Вега.

На какое-то время его пронзительный взгляд задержался на мне.

— Ты вместе с нашими людьми пройдёшь обратно за портал, в так называемую вами «Пепельную Гавань». Там ты добудешь доказательства.

Пауза.

— Либо же твои люди, что останутся здесь, будут казнены за очередную вашу ложь.

Он сказал это так спокойно, будто сообщал о погоде.

— Согласен ли ты с этим решением? – спросил у меня седой глава старейшин, что явно было лишь чем-то вроде вежливости с его стороны.

Потому я и решил промолчать. И моё молчание само по себе было ответом, который явно увидел Арантир просто глядя в мои глаза.

— Понятно. На сим всё. – подытожил он.

…

Ну что же, могло быть и хуже.

Теперь я, переодевшись в свои стальные латы, в сопровождении Кэлдора (капитана лесной стражи с парными изогнутыми мечами) и ещё пары эльфов-лучников отправился за портал, обратно в Пепельные Земли, на «двухголовый» остров с огромными пауками-монстрами, населяющими его.

Хорошо, что мои доспехи и меч мне вернули. И даже выдали невероятно лёгкий, изящно выглядящий деревянно-кожаный щит. Он не походил на крепкий щит, от слова совсем, однако, наученный моими наблюдениями за строениями эльфов, я не спешил с выводами. Может, он и правда прочный, кто знает?

Однако проверить его сражу же не удалось. Даже учитывая, что мы попали в засаду очередного паука-переростка, ибо остальные обнаружили его раньше меня и пронзили парой метких и быстрых выстрелов прямо в голову. Так что, по факту, никакой засады и не было. По крайней мере для эльфов.

Даже я с моим новым чутьём не обнаружил этого паука, собственно, как и в прошлый раз. А эти остроухие, видимо, не в первый раз посещали эти джунгли или всему виной их острые длинные уши. А скорее всего всё сразу и ещё что-то третье. Лучники (девушка с короткими волосами цвета мёда и парень с косичкой на затылке) двигались так, будто знали каждый камень и травинку на своём пути.

Таким образом, мы быстро и без особых приключений дошли до берега. Я ещё не успел спросить, где мы возьмём плавательное средство, как Кэлдор взмахнул рукой, и прямо у берега из воздуха появилась небольшая лодка с парусом. Как раз на четверых-шестерых пассажиров.

Я чуть не разинул рот.

«Это что за магия такая?»

Увидев мою реакцию, эльф с обручем на голове усмехнулся вместе с остальными, девушка даже прыснула звонким смешком. И, видимо, сжалился надо мной, потому и поведал, что виной всему кольцо у него на пальце, что являлось пространственный артефакт, в котором и хранилась эта лодка.

— Сам я, естественно, не способен создавать подобное из воздуха, — сказал он спокойно. — Иначе уже давно был бы царём всех эльфов.

Лучники засмеялись уже не сдерживаясь. А я подумал о том, что слышал о подобных диковинках лишь среди самой верхушки аристократии да королей и быть может каких-нибудь легендарных авантюристов адамантового ранга, а тут обычный капитан городской стражи и с таким артефактом. Да уж…

Дальше мы на удивление быстро, чуть ли не долетели до монолитов искомого центрального острова. А всему виной наши стрелки, что не только искусно владели своим оружием и знанием местности, но и также магией ветра, направляя его потоки аккурат в наш парус. Лодка буквально неслась по воде, точно мы были не в деревянном суденышке, а на гоночной яхте. И маги, и следопыты, и лучники одновременно.

«Ну, жил бы я несколько сотен лет, то тоже был бы мастером в нескольких областях, наверное…»

К счастью для меня, когда мы подплыли совсем вплотную, доказательств на берегу было предостаточно. И это не только полуразрушенный замок и до сих пор оставшиеся следы недавней битвы. Внутри, в форте, на его стенах и скалах всё ещё можно было найти остатки тел сахуагинов и даже прирученных ими монстров. Кэлдор присел возле одного из трупов, осмотрел раны.

— Здесь была битва, — сказал он. — Серьёзная и большая битва.

Лучница с короткими волосами кивнула:

— Я чувствую следы магии воды тут и там. Люди сражались отчаянно.

Опытные воины, вроде сопровождающих меня эльфов, могли восстановить картину сражения с достаточной для доказательств детализацией. По итогу, на их лицах я увидел следующее: мы не были жалкими людишками, что не могли справиться с шайкой рыбёх, тут на самом деле была битва с целой армией. Несколько скелетов дагонов, что местная природа ещё не успела убрать, лежали у самого прибоя, и волны прилива методично обтачивали их рёбра, превращая останки в гладкие белые камни.

Восточный каменный форт Пепельной Гавани опустел. Когда-то это был грозный бастион человечества, а конкретно Королевства Серебряных Шпилей на этом дальнем берегу. Теперь же он стоял тут, словно выброшенный на берег старый никому ненужный кит, отживший свой век. Стены, когда-то гордо возвышающиеся над прибоем, теперь были полны трещин и обвалов. Центральная башня была частично обрушена могучим ударом пленённого морского дракона. Новейшее вооружение в виде пороховых пушек либо превратилось в лом, либо было эвакуировано с выжившими.

Внутренний двор, где мы чинили снаряжение или лечили раненных, сейчас было усыпано камнями, щепками и обрубками разных копий да стрел. Колодец в центре двора стоял открытым, но воду там ещё долго нельзя будет спокойно пить6 многочисленная кровь, что просочилась в землю не исчезла бесследно, как и часть трупных отложений. Уцелевшие, наспех возведенные баррикады, сотканные из мебели, досок и камней, так и остались стоять на своих местах, где люди их бросили. Крыша пристройки, той самой, куда мы свалились с девчонкой во время боя с драконом, так и осталась проломленной. Тройка старых ворон кружила над центральной площадкой, высматривая, не осталось ли внизу чего съестного.

Дальше идти смысла не было. Немного пройдясь по форту, мы собрались возвращаться. Для меня тут тоже не было ничего полезного. Вальда и остальные также вроде взяли всё необходимое, а остальные люди вряд ли оставили в форте хоть что-то полезное.

И только я посмел подумать, что, мол, как нам повезло не наткнуться на этих чертовых рыбоголовых, как несколько из них показались на берегу выйдя из-за одной из скал вдалеке.

Двоих тут же успели снять наши лучники, и все же, их было слишком много: эльфы успели снять почти всех, однако одному все-таки удалось успеть скрыться в воде.

Плохо, очень плохо. Нам пара было утекать отсюда и как можно скорее, ведь если мы задержимся или не вернёмся, то не сносить голов моим подопечным, что остались в эльфийском плену.

Кэлдор призвал лодку, и мы в спешке ринулись удирать с этого места. Я же, наученный опытом, быстренько снял с себя свои доспехи. Не хочу идти камень ко дну, если что.

В итоге вскоре за нами обнаружилась погоня. И как бы мы ни были быстры, те, что имели ласты с гребнями, были как минимум на ровне с нами, а духовная энергия, что тратилась на подчинения ветра, даже у эльфов не была бесконечной.

Вот тут-то вскоре и пригодился эльфийский щит, что тут же весьма успешно прошёл испытание на прочность, легко отразив летящий в нашу сторону снаряд в виде рыбьего копья. При том, что он был легким, точно тонкий деревянный щит, в прочности он явно не уступал моему прежнему, стальному: настоящий артефакт мифической расы.

Тройку рыбьих демонопоклонников мы с главой стражи уверенно обезвредили: те были слишком наглые и пытались запрыгнуть прямо к нам на судно. Кэлдор рубил своими мечами так быстро и ловко, что я поражался его изысканности: он словно не бился, а танцевал.

Однако так долго продолжаться не могло.

В какой-то момент летящих копий станет слишком много, и наших магов ветра, а затем и нас ранят, окружат и возьмут численностью. Стрелы же тут были почти бесполезны, потому как бой проходил либо слишком близко, либо мешала толща воды. Хотя и тут наши стрелки смогли метко подстрелить несколько пучеглазых голов. И все же, такое вынужденное отвлечение сильно сбавляло нам ход, позволяя остальным сахуагинам настичь нас.

«Эх, похоже особого выбора не имеется»

— Добирайтесь до дома и расскажите обо всём увиденном совету, — сказал я. — Я задержу их как можно дольше!

Моя рука хлопнула Кэлдора по плечу и, не дав ему шанса возразить, я прыгнул в море в сторону ближайшего дагона, рассекая того своим мечом пополам.

Вода взорвалась вокруг меня. Холодная, солёная, густая от крови моих врагов. Я же ушёл под воду ещё глубже и сразу почувствовал, как моё новое тело отреагировало на погружение. Дыхание стало… другим, а движения проворнее.

Хорошо, очень хорошо, подумал я, пырнув очередного рыбоголового.

Вскоре Дагоны приметили меня, как приоритетную цель. Трое бросились в мою сторону. Я увернулся от копья, схватил второе своей когтистой рукой и ударил мечом по третьему. Эльфийский щит, к сожалению, пришлось оставить, ведь он не хотел погружаться со мной, работая настоящим поплавком из-за своего основного материала: легкого дерева. Да и меч признаться был не удобен в воде. Потому вскоре я отбросил и его, отобрав у ближайшего противника его копьё.

Судя по моим чувствам, эльфы удаляются: хорошо. Теперь мне нужно продержаться, как можно дольше и, крайне желательно, выжить.

…

9. Заброшенная шахта

…

Я стянул на себя внимание большинства преследовавших. А с остальными эльфы должны были прекрасно справиться, тем более с их артефактной бронёй и оружием, коему мог позавидовать любой рыцарь вроде меня.

А вот моё положение быстро ухудшалось. Да, я был значительно сильнее и проворнее дагонов даже в воде. Однако, скольких бы я ни одолевал, их становилось лишь больше. Издали снова и снова приближались всё новые тени.

Так продолжаться не могло. Потому в какой-то момент, повергнув очередного рыбоголового ударом в горло, я отбросил копьё вместе с его тушей и резко нырнул на дно, оттолкнувшись от его туши. В скорости плавания, несмотря на отсутствие опыта, я был не хуже врагов. Моё тело двигалось так естественно, словно я родился в воде.

Кроме того, в какой-то момент они почему-то отстали. Вначале я не понял почему и просто продолжил спускаться, быстро увеличивая расстояние между нами. Вот я уже увидел дно, заполненное коралловыми рифами и разнообразной живностью. Стайка серебристых рыбок мелькнула слева: огромная морская черепаха неспешно проплыла мимо, даже не обратив на меня внимания.

И тут мне в голову резко ударило… опьянение? Голова стала побаливать и кружиться, руки ослабли, а перед глазами поплыли пятна.

«Что за…»

Я остановился, зависнув в толще воды, и всего через минутку пришёл в норму. Это был полезный опыт на будущее. Видимо, слишком быстрое погружение давало о себе знать.

Вверху виднелись тени кружащих, как коршуны, дагонов. Они медленно спускались ко мне, но им понадобится ещё некоторое время, а я уже тут, внизу.

Я ещё немного спустился и осмотрел невероятную красоту вокруг: столько разнообразия, столько красок. Я и не подозревал, что под толщей воды могут быть свои подобия густых джунглей. Коралловые рифы простирались во все стороны: розовые ветви переплетались с оранжевыми веерами, фиолетовые губки облепляли камни, а между ними сновали существа всех форм и размеров: крабы, осьминоги, какие-то длинные угреподобные твари с острыми зубами. Один из таких угрей высунулся из расщелины и посмотрел на меня своим немигающим глазом.

Вдруг мой взгляд зацепился за блеск.

Я подплыл и в том направлении увидел застрявший в коралле стальной меч. Тот самый, что я совсем недавно выкинул. Клинок зацепился между двух коралловых ветвей.

Я решил взять его с собой. Вдруг пригодится.

К тому же это, наравне с моими доспехами, что остались в лодке с эльфами, да щитом, что безбожно помял дракон, и мне пришлось оставить на башне форта, были ценными для меня предметами. Последним, что подарила мне моя семья, мой отец перед тем, как мы попрощались.

Взяв меч, я вновь оглянулся наверх. Дагоны уже были довольно-таки близко. Их тёмные силуэты чётко виднелись на фоне света, пробивающегося сверху. Пора было двигаться.

И я поплыл, пытаясь затеряться среди пунцовых джунглей, в надежде, что достаточно успею отдалиться, чтобы рыбоголовые потеряли меня из виду. Я лавировал между огромными каменными глыбами, обогнул заросший остов какого-то затонувшего корабля, нырнул под природную арку из переплетённых кораллов.

Через какое-то время дно начало подыматься. И постепенно я выплыл на поверхность, делая пару остановок, когда начинал чувствовать себя дискомфортно.

Это был очередной остров. Вроде того, на котором мы с Филиппом наполняли свои бурдюки водой. Тут также виднелись редкие заросшие руины: обломки колонн торчали из песка, покрытые лианами и мхом, часть стены были с выщербленными барельефами, а также каменная голова какого-то существа (статуя/монумент) с пустыми глазницами, наполовину утонувшая в зарослях.

Я немного обплыл остров по периметру, быстро осматривая его со всех сторон, и нашёл вход в грот, в подводную пещеру.

«Почему бы и не осмотреть её?»

Поднырнув, я увидел выход наверху. Это действительно был грот. Я прошёл под водой метров десять, потом свет стал ярче, и я вынырнул внутри этого, казалось бы, естественного природного образования.

Ну, тут, конечно, красиво, но в остальном ничего интересного.

Я всплыл и посмотрел на то, что внутри. Поднялся на камень, выступающий из воды, и огляделся. Водяные блики волн красиво отражались от проникающего снизу света. Они танцевали на стенах пещеры, создавая причудливые узоры.

Тут был довольно высокий и широкий проход. В человеческий рост. И он, на мой взгляд, был слишком правильной формы, точно выдолбленный киркой или чем-то подобным в скале коридор.

Мои глаза быстро привыкли к местной темноте, но идти дальше и исследовать это подземелье мне не хотелось. Оттуда так и веяло опасностью. Холодный воздух тянуло из глубины, и в нём чувствовался какой-то странный запах. Гниль, плесень? Или что-то другое?

Но нырнуть обратно я не успел: снизу показались рыбьи головы. дагоны все же настигли меня.

Я отбился от парочки и скинул их обратно в воду, затем ещё от тройки. На суше орудовать мечом было на порядок удобнее. Плюс у меня было преимущество высоты, и у противников просто не было шансов в нынешнем положении дел. Я бил сверху вниз, а они не могли толком замахнуться снизу-вверх и спокойно выпрыгнуть/вынырнуть без последствий, ведь свободного окна возможностей я им не давал.

Потому вскоре они перестали выпрыгивать из воды и начали терпеливо ждать меня внизу. А сколько их там ещё оставалось, мне было неведомо. Нырять в неизвестность было слишком опасно: я видел, как их тени скользят под водой, кружат, сбиваются в стаю. Один, два, пять, десять… Может, и больше.

Потому, не имея особого выбора, я вскоре все-таки отправился исследовать искусственный туннель в этой пещере.

…

Коридор уходил вглубь острова, а стены его были влажными и холодными. Я шёл медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Меч держал наготове, босые ноги или вернее когтистые чешуйчатые лапы уверенно ступали по скользкому камню.

Бедный свет быстро угас за спиной, и я оказался в полной темноте. Однако я всё равно видел, как и в тот раз, когда пробудился в темнице после ритуала. Не так чётко, как при свете дня или в воде, но достаточно, чтобы различать очертания стен, неровности пола, поворот коридора впереди.

«Ну что ж», — подумал я, — «пойдём посмотрим, кто тут живёт.»

Туннель постепенно, но неуклонно вёл вниз. Воздух становился всё холоднее, а запах усиливался. Теперь я точно узнавал его: это был запах смерти. Тут определённо кто-то умер или вернее умерли многие.

Я прошёл ещё метров тридцать и вышел в более широкое пространство. Что-то вроде зала. Потолок терялся где-то наверху. Стены расходились в стороны. И повсюду были… вещи: оружие, инструменты, доспехи, скелеты.

Я присмотрелся повнимательнее на сколько мог в этой кромешной тьме к скелетам: они были разбросанных по полу и вроде бы были человеческими, но правда большинство из них ниже меня ростом, штук пять или шесть, приземистые парни должно быть были, что не сильно удивительно для шахтеров. А остальные, что повыше, видимо, были охранниками или кем-то вроде них. На некоторых ещё висели остатки ржавой кольчуги и лат, а рядом валялись обломки клинков, топоров да щитов с проржавевшими насквозь набалдашниками.

«Осмелюсь предположить, что давно, очень давно здесь была настоящая битва…»

Осматривая всё подряд, я обошел весь зал: большинство из находок было бесполезно: время и влага не пощадили их. И все же, в углу я нашёл небольшой сундук, обитый металлом: замок сильно проржавел, и крышка поддалась с первого усилия. Уже то, что он не сгнил, как все вокруг было удивительно.

Внутри лежали свитки. Пожелтевшие, хрупкие, но один был даже целым, потому как хранился в отдельном небольшом тубусе. Я открыл тубус и осторожно развернул его: письмо было на незнакомом мне языке, это были какие-то витиеватые знаки, похожие на волны, руны или змей с крючками и закорючками.

Естественно, я ничегошеньки не понял. Потому свернул свиток, положил обратно в мелкий тонкий тубус и сунул себе за ремень: быть может эльфы смогут его прочитать и понять, конечно, если я смогу вместе с ним до них добраться.

…

Я продолжил свой путь. Тут было невероятно темно, как у черта сами знаете где, но странным образом я всё ещё видел. Хотя нет. Нет, не так. Это была скорее комбинация моего нового слуха, осязания, обоняния и чего-то ещё, а не зрения. Но каким-то образом я воспринимал это всё как странную чёрно-белую картинку с выделенными углами и контурами. Стоило мне задеть какой-то камешек или громко топнуть ногой, как картинка немного прояснялась.

«Может так и видят всё вокруг некоторые звери? К примеру, подводные и морские твари вроде дагонов, ночные звери или еще кого?»

«Увидев» вскоре прогнившие деревянные балки, сгнившие шпалы со ржавыми рельсами, старые вагонетки с проржавевшими насквозь колёсами, разбросанные по полу кирки и всякие пустые настенные стойки для факелов, я окончательно и бесповоротно убедился в рукотворности этой пещеры. Кто-то тут когда-то работал, копал, добывал что-то, наверно, очень ценное, раз был готов рисковать собой будучи за пределами монолитов, в Пепельных Землях.

Тут было жутко и страшно. К тому же я был тут совершенно один.

«Глядишь, из-за угла неожиданно выплывет призрак или ещё какая-нибудь неведомая тварына…»

И тут неожиданно камень подо мной слегка провалился. Затем в стене что-то двинулось, щёлкнуло, и мне в ногу с большой скоростью резко, больно ударил какой-то предмет.

Тут, по сущности, меня спасла моя крепкая чешуя и бессердечная сука: время.

Я поднял предмет и понял, что это старый ржавый болт: сантиметров десять в длину, с тупым проржавевшим остриём. Скорее всего, если бы он не был так сильно изъеден годами да влагой, если бы остался острым, то все-таки смог бы пробить мою чешую. А дальше пошл бы не только кровотечение, но и заражение, как следствие гангрена, да смерть в бреду.

Вот теперь мне стало по-настоящему жутко: я навострил свои чувства и начал медленно, шаг за шагом двигаться ещё осторожнее.

Вскоре я сообразил постукивать своим мечом по земле и стенам в поиске ловушек: и таки нашёл несколько. Вот тут плита, что слегка просела: наверняка под ней пружина или противовес. Вот тут в стене узкие щели: оттуда наверняка должны были вылететь такие же болты. Я обошёл их и двигался дальше. Немаловажным фактором было и то, что то же время нещадно окончательно уничтожило большую их часть.

Кругом попадались заваленные развилки. Потому особого выбора у меня обычно не было: я просто двигался там, где проход был свободен. А в случае выбора всегда выбирал правый коридор.

Вскоре далеко позади я эхом услышал небольшой щелчок, и последовавший жуткий гортанный крик.

«Призрак? Чудовище?»

Однако быстро сообразил: дагоны двинулись по моему следу. И как минимум один из них попался в ловушку, что я миновал.

«Жаль, конечно, этого добряка…»

Через некоторое время я даже смог навостриться и понимать, видеть структуру самих ловушек. Вот тут меня бы точно ждал залп из болтов. Вот тут покоилась волчья яма, прикрытая сгнившими досками и грязью с пылью. Здесь на меня должен был упасть топор на цепи. И так далее.

Кстати, эха сзади больше я особо не слышал. Так что: либо рыбоголовые сдались и бросили свои попытки меня настичь, либо также смогли обходить ловушки. Но неважно, все равно мне следовало двигаться вперёд.

И вот мой первый тупик, вернее, завал: обрушившийся свод, заваливший проход камнями и грязью. Пришлось вернуться и пойти в другой туннель.

Итак, я прошёл вперёд ещё какое-то время, коридор тянулся метров тридцать, потом поворачивал направо, потом налево, пока мною не был обнаружен механизм, отличающийся от обычной ловушки. Ведь кнопка находилась на стене, на уровне груди, слегка утопленная в камень, она была квадратная да с резными краями. Немного постучав вблизи неё рукояткой меча, я понял, что это скрытый проход, точнее кнопка/рычаг от него.

В надежде, что шестерёнки механизма ещё не слишком сильно проржавели, я нажал на кнопку. Со скрипом, всего на половину, но каменная задвижка в стене отворилась, и я смог протиснуться внутрь. Это был ещё один коридор.

Я сделал пару шагов, и меня резко ослепило. Когда глаза привыкли, я понял, что это зажглись магические настенные лампы в виде голубых кристаллов. Поразительно, но они работали даже спустя, по моим предположениям, века запустения и бездействия.

«Удивительно. Ведь обычно, на сколько мне ведомо, в людских городах их подзаряжают специально обученные маги. По крайней мере, раз в неделю. А тут у нас что?»

Эти магические настенные светильники горели так, словно их зарядили буквально только сегодня с утра.

Коридор же был значительно ровнее предыдущих туннелей: стены тут являлись не просто выдолбленными, а точно отшлифованными. Пол лежал ровный, даже почти без трещин. Потолок стелился ниже, всего где-то метра два с небольшим по высоте от пола. Однако я мог идти во весь рост, так что всё нормально.

Чувства точно нашептывали мне, что впереди стоит быть ещё осторожнее, несмотря на магический свет вокруг, и все же, за неимением особого выбора, я двинулся дальше.

...