Assassin's Creed. Горящий

Глава Первая

— Эй, поаккуратнее, — где-то над ухом раздался хриплый мужской голос. — Живой?

Сердце быстро билось в груди, руки слегка трясло. Я пытался разглядеть хоть что-то в кромешной тьме, но, честно говоря, удавалось с трудом. Попытался подскочить с места, но почувствовал, что ноги лишь сильнее в чем-то запутались и повалился обратно. Кажется, я был завернут в одеяло.

Сильная рука опустилась на мое плечо, заставляя лечь обратно.

— Лежи, приедем и осмотрим твои раны.

Я застыл и настороженно всматривался в тень мужчины, сидящего напротив меня. Честно, по голосу я даже не мог понять, сколько ему было лет — мог лишь сказать, что тот был не слишком многословен. Его фигура лениво опёрлась спиной о деревянную стенку повозки, и нас то и дело потряхивало из-за явно неровной дороги. Вокруг было тихо. Я ненароком задержал дыхание и услышал какой-то треск и шорох листвы, а где-то вдали донесся волчий вой.

Мы ехали по лесу.

Что я делал в этой развалюхе? Понятия не имею. Как сюда попал? Тоже.

Голова болела, а руки неприятно покалывало, будто я умудрился содрать с них кожу. Что-то подсказывало мне, что всё было намного запутаннее, чем казалось изначально. То ли причиной была моя головная боль, но мне взбрело в голову, что я неожиданно уменьшился в размере — мужчина передо мной казался ну уж слишком крупным. Бред, да и только.

Не знаю как, но умудрился задремать под это потряхивание, закутавшись в колючее одеяло.

Очнулся я от своего неспокойного сна, когда меня подняли и куда-то понесли. Попытался разглядеть хоть что-нибудь, но лишь вдали увидел одиноко висящий фонарь. И явно не работающий на электричестве.

Возникла идея резко вырваться и рвануть, куда глаза глядят, но здравый смысл быстро объяснил мне, что это было плохой идеей. Вокруг был лес, да я и сам слышал волков. Нарываться не хотелось, учитывая, что заехали мы в какую-то чащу, в которую никакой адекватный человек не сунется. Тем более, в такой поздний час.

Я дар речи потерял, когда мы подошли к тусклому светильнику и я бросил взгляд на свое туловище. Ребенок, черт побери. Ребенок, закутанный в одеяло, которого куда-то несли. Здравствуйте, вчера я явно не немного перебрал и теперь вижу слишком реалистичные сны.

Мужчина отворил массивную дверь, занося меня внутрь. Там опустил на диван, а сам отошел. Вот тогда мое сердце и ушло в пятки. Сижу в лесу, с каким-то мужиком. Зашибись. Пока тот что-то искал в соседней комнате, начал с остервенением выпутывать ноги из этой жуткой конструкции под названием одеяло. Отбросил его в сторону и сполз с дивана. Под сапогами заскрипел пол.

— Эйдан? — вопрос донесся из коридора. — Сиди на месте, я сейчас принесу свечу.

Свечу. Зашибись. Электричество, видимо, не дошло до этой глуши.

И правда: я не успел даже и шага сделать, как тот вернулся. Так тихо подошел сзади, что я невольно вздрогнул, когда тот появился передо мной.

Это был мужчина лет тридцати восьми, может даже старше, широкоплечий и высокий. В руках он держал подсвечник, который сразу же водрузил на ближайшую деревянную тумбу. Я с напряжением наблюдал за ним, и тревога в моем взгляде явно не укрылась от мужчины даже при таком скудном освящении.

До этого копавшийся в ящике, он замер и бросил на меня внимательный взгляд.

Нахмурился.

— Что такое, дружище?

Ну была не была.

— Кто вы такой?

Мой голос был непривычно высоким и тихим. Сколько мне, пять? Тьфу.

— Видимо, ты сильно ударился головой, — с беспокойством заметил незнакомец. — Меня зовут Уильям, я твой дядя.

Что-то внутри меня сомневалось на этот счет, но когда тот достал из ящика какие-то старые бинты и стеклянную бутылку, я внезапно вспомнил о боли в руках.

— Давай я взгляну, — Уильям поставил свою находку на тумбу у дивана и широкими шагами направился в мою сторону. Аккуратно подхватил под подмышки и усадил обратно на одеяло. Подсвечник переместился к бинтам. — Сильно болит?

Я проигнорировал вопрос, во все глаза разглядывая свои руки при лучшем свете: они были перемазаны сажей и кровью, где-то виднелись следы от ожогов, а рукава белой рубашки местами подгорели или совсем отсутствовали.

Где я так умудрился то?

Уильям внимательно осмотрел мои ожоги, а затем куда-то ушел. Вернулся уже с ведром воды и тряпкой, которой аккуратно стал протирать мои раны. Пару раз я не сдержался и зашипел от боли, даже отдергивал руку, но Уильям никак это не комментировал. Нанес какую-то вонючую дрянь, из-за которой кожу нещадно защипало.

Хотя он и выглядел спокойным, но его поза выдавала напряжение, взгляд иногда в волнении блуждал по комнате, а мысли явно были о чем-то другом. Что его так тревожило? Ответа на этот вопрос у меня не было.

— Больше ничего не болит? — никак не мог понять, что же у него за акцент.

Я покачал головой, на что Уильям кивнул и поднялся.

Допустим, он мой «дядя». А семья моя где? Что произошло?

— Переночевать придется тебе здесь, а потом что-нибудь придумаем тебе с кроватью. Договорились?

Я неуверенно кивнул. Задерживаться как-то тут не хотелось.

Когда подобие подушки водрузили на диван, я залез туда и закутался в одеяло.

— Я оставлю свечу. Если что-то будет нужно, я в соседней комнате. Дверь напротив. Хорошо?

Я кивнул, хотя Уильям уже развернулся и скрылся в коридоре.

Уж извините, но спать я не собираюсь.

Какое-то время лежал, вслушивался. Шаги Уильяма были тихими, если бы не изредка скрипящий пол, я бы его даже не расслышал. Из комнаты напротив доносился едва слышный скрип матраса, а затем вовсе затих.

Я не знал, уснул ли он, но разведывать обстановку я не стал. От волнения спать не хотелось, за что я был себе благодарен. Хотя и промелькнула мысль, что если усну, то проснусь уже наконец… Но могли ли во сне так реалистично болеть раны? Был ли это сон на самом деле? Ответа у меня не было.

Время тянулось долго. Я постоянно ворочался, что давалось с трудом — ожоги на руках не давали мне покоя и я постоянно их задевал. Одеяло было колючим, хотя и теплым. Я разглядел камин у одной из стен и пожалел, что Уильям его не зажег. Ночью было холодно.

Допустим, он мой дядя. А чем он вообще занимается в чаще леса?

Вновь услышал волчий вой и невольно вздрогнул. Не хотелось бы встретиться с волками, хорошо, что я был в доме.

Сейчас самое то было бы побродить под покровом ночи и поискать приключения на пятую точку.

Начало светать. Я был готов поклясться, что прошла целая вечность, когда солнце лениво осветило комнату, в которой я находился. Теперь смог её полностью оглядеть.

Стены были деревянные, как и пол, и выглядел дом не сильно богато. Массивный камин у стены и правда был, но дров в нём не было. Я лежал на старом, видавшем лучшие времена диване, обитом грязно-коричневой тканью. Рядом стояло кресло. Пара тумб неподалеку и небольшой стол в углу — вот и вся мебель. На окнах не оказалось занавесок, а пол не был укрыт ковром.

Скудный интерьер. Этот Уильям точно не какой-нибудь убийца, похитивший меня под покровом ночи?

Надеюсь, что нет.

Мне стало как-то спокойнее с рассветом. Даже не заметил, как задремал.

А проснулся уже от лая собаки, подскочив от внезапности и полетев на пол. Пока я барахтался в одеяле и пытался выпутаться, в комнату зашел Уильям.

— Смотрю, ты проснулся, — хмыкнул мужчина. Я недовольно посмотрел на него и кое-как поднялся. Уильям хрипло рассмеялся. — Пошли уже завтракать, а потом сменим тебе повязки.

Перед тем, как чем-нибудь перекусить, я попросил воды умыться. Меня довели до маленькой коморки в углу, которая оказалась местной ванной.

Да уж, сервис.

В широком тазу была налита ледяная вода, которой я и умыл лицо. Хотел было уйти, но вернулся обратно и с волнением посмотрел на свое отражение.

И правда, я бы дал себе лет пять. Тёмные взъерошенные волосы, карие глаза. Обычный щуплый мальчишка. На лбу виднелся цветущий синяк, видимо неплохо я чем-то приложился вчера.

Главный вопрос: откуда же я сюда такой красивый приехал? И куда.

С ночи я уже немного успокоился и пришёл в себя, придя к выводу, что убивать меня пока не собираются. Много об Уильяме я сказать пока что не могу, но мужик он неплохой. Вроде бы.

С трудом отворив тугую дверь, я дошел до подобия столовой: в одном углу стоял небольшой дубовый стол с парой стульев, а в другом очаг, над которым висел котелок.

Передо мной водрузили тарелку с вяленым мясом и варёными клецками. Объедение. Я такими темпами помру с голода.

Пока я лениво тыкал вилкой свой завтрак, Уильям несколько раз покинул комнату, явно не находя себе места. На что я мог лишь попытаться угадать, что его так взволновало, но не мог. Тот несколько раз выходил во двор, но что он там делал, я не знал.

Когда он наконец вернулся и уселся завтракать, то выглядел значительно расслабленнее и даже выдавил вымученную улыбку.

— Ну как, готов осмотреть окрестности?

Я неуверенно кивнул и отодвинул от себя тарелку с недоеденным мясом. Гадость ещё та. Может, сейчас узнаю, куда меня вообще занесло. Уильям уже пересёк кухню широким шагом, когда я только сполз с неудобного стула и поспешил следом. Интересно, блин.

Мы оказались в заросшем травой дворике. Отойдя от него, я внимательно оглядел сам дом: совсем не бросающийся в глаза, одноэтажный, как-будто совсем не обжитый. Что он вообще забыл в такой глуши? Вокруг одни деревья, да видно неровную колею — этакое подобие дороги.

Я в испуге отскочил, когда услышал над ухом чье-то недовольное фырканье, на что Уильям рассмеялся. Позади меня стояла лошадь, которая решила пожевать мою рубашку. Я схватился за неё и потянул. И полетел прямо в грязь.

— Чего ты так напугался? Лошадей никогда не видел? — Уильям ухмыльнулся и помог мне подняться, стараясь не касаться ожогов на руках.

Я пробормотал благодарность и попытался отряхнуть штаны от пыли. Смысла не было — я весь был в грязи. Тут я и заметил конюшню вдалеке — к ней вела тропа между деревьями. Территорию окружало небольшое подобие заборчика, смысла в котором я особо не видел.

— Со двора не уходи, — Уильям сложил руки за спиной и медленным шагом направился к конюшне. — Будешь помогать мне в охоте, найду, чем тебя занять.

— Эм, дядя Уильям? — неуверенно начал говорить я. Мужчина остановился и с интересом посмотрел на меня. — А что я тут вообще делаю?

Он нахмурился и сделал шаг в мою сторону, опёрся на одно колено и опустился передо мной.

— Эйдан, — Уильям тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза рукой, скрытой кожаной перчаткой. Он убрал руку и положил её мне на плечо, слегка сжав. — Совсем ничего не помнишь, да?

Я лишь покачал головой и отвёл взгляд, уставившись на свои сапоги. Вот бы чего лишнего не ляпнуть. Что случилось с семьей пацана?

— Твои родители погибли, плохие люди напали на ваш дом среди ночи и подожгли его. Я добрался до вас слишком поздно… — его голос неестественно дрогнул. — Так что теперь нас двое: ты да я.

С трудом выдавил из себя кивок, продолжая игнорировать тяжелый взгляд мужчины. Да уж, теперь точно из этой глуши не скоро выберусь, если все-таки это не дрянной сон. Уильям понял моё поведение по-другому и приобнял за плечи, видимо, стараясь утешить.

Ага, щас расплачусь.

— Ну ничего, тут есть много чем заняться, — он отпрянул и с надеждой взглянул на меня. — Заживём, а?

Я кивнул. А затем последовал за мужчиной осматривать окрестности. За день я успел провалиться в какую-то нору, чуть не попал в капкан и мне на плечо насрала птичка. Хорошо день прошёл, ничего не скажешь.

Уильям уже более расслабленно вёл себя, видимо, решив, что отвлек пацана от такой трагедии. Ага, моя самая большая трагедия — это отсутствие электричества и горячей воды. Но тому об этом лучше не знать.

Я старался показать себя очень заинтересованным ребенком, который был в восторге от мимо пробегающих енотов и лошадей в конюшне. Ну, лошади и правда были прикольные, но я в ближайшее время точно ни на одной не прокачусь. Ещё не дорос.

У моего «дяди» оказался ещё неплохой арсенал в виде охотничьих ружей и ножей для разделки мяса. Да уж, на нашу территорию незваным гостям и правда лучше не соваться.

Уильям обещал взять меня на охоту и научить читать следы, а пока мы направились обратно в дом. Начинало темнеть, я устал и продрог. Мои повязки были сменены, а вместо своей обожжённой рубашки я получил какую-то рубаху из явно худшей ткани, чем та, что была на мне до этого. Колится, блин.

После ужина мы долго сидели в столовой. Уильям что-то записывал в тетрадке, нарушая тишину скрипом пера, а я внимательно следил за текстом, стараясь подсмотреть, что такого он там писал. Вверх ногами читать явно не моё.

Тетрадка вскоре была забыта.

Я наблюдал за тем, как Уильям подошел к очагу и собрал кочергой оставшиеся угли в кучу, пододвинул их к задней стенке, и укрыл медным колпаком. Тот заметил мой вопросительный взгляд и пояснил.

— Нельзя дать огню потухнуть, — он устало вздохнул и зевнул. — С утра разгребём уголь и положим новые дрова. А сейчас — спать. Пошли, Эйдан.

Я сам широко зевнул и, в предвкушении сна, направился обратно к своему дивану. Вот это денек, конечно.

Глава Вторая

Да, задержался я тут надолго: на годы. Уильям оказался неплохим мужиком, мы с ним ужились, что я даже переселился со своего дивана на ужасное подобие кровати в другой комнате, но не сразу. Комната моя была больше похожа на каморку, но это уже другая история.

Ещё тогда, когда я только оказался здесь, то нашел у себя в кармане старую подвеску на нитке, изображавшую какое-то подобие дерева. Я даже не понял, что это и откуда оно у меня. Может, эта вещица из дома? Оттуда, где «я» был до Уильяма и его дома на фронтире. Но с тех пор я носил подвеску на шее, пряча под рубашкой. Не знаю, почему, но Уильяму я её так и не показал. На задней стороне были вырезаны инициалы, но из-за потёртостей их было сложно разобрать, так что я даже не пытался.

Честно, я первый месяц и правда думал, что в итоге проснусь. Но мои ожоги медленно заживали, волчий вой по ночам стал чем-то привычным, да и еда не казалась уже такой пресной, как раньше. Я свыкся. Так и стал «Эйданом». По ночам иногда мне снились странные сны, будто воспоминания: тихий женский голос, тёплые руки, аккуратно перебирающие мои волосы. Иногда это был низкий мужской голос, но никогда я не видел лиц: только помнил ощущения и звуки.

После этих снов я и правда заинтересовался «своей» семьей, желая хоть что-нибудь узнать у Уильяма, но тот умело переводил тему или не давал никаких точных ответов. Он всегда находил мне какое-то дело, когда я заводил разговор о родителях. Может, мальчишка не задумался бы о причине такого поведения, но мне он дал пищу для размышлений. Последний раз после такого вопроса Уильям отправил меня выгребать навоз на конюшню, так что я решил пока что оставить эту тему. Лошади — зло!

Вот, кстати, о лошадях. Одна из них, старенькая Бэкки, каждый раз норовит откусить мне пару пальцев. Уильяма это только веселит, мои бурчания на этот счет его совсем не волнуют. Посмотрю я, как он отреагирует, когда я и правда без пары фаланг останусь. А пока мне приходится только старательно избегать дурацкую кобылу, которой я вот совсем не нравлюсь. Это взаимно.

Я быстро рос, и мои любимые сапоги оказались мне малы, так что пришлось заменить их на тот ужас, который притащил мне Уильям из города. Туда он наведывался очень редко, и его нелюбовь к городам я так и не понял. Цивилизация! Ох, как же я скучал, хотя жизнь в лесу и пришлась мне по вкусу. Через пару лет, когда мне исполнилось семь, Уильям стал меня нагружать по самое не хочу. Чем я только не занимался: и по дому помогал, и лошадьми занимался, и даже иногда бывал на охоте. Как-то к нам заглянули местные трапперы, травившие такие байки, что у любого воспитанного человека уши бы завяли. Я с трудом сдерживал смех и улыбки, отворачиваясь и давясь кашлем. Классные мужики, серьёзно.

Однажды с этими самыми трапперами мы отправились за бобром. Дело это было нехитрое: готовилась ловушка, которую заряжали пучком травы, пропитанным каким-то веществом, добытым из гланд бобра. Гадость, знаю. Зато действенно. Заряженную ловушку мне позволили самому опустить в воду (такая честь!). До следующего дня мы выслеживали оленя, а на утро вернулись за пойманным бобром. Бедняга. Шкуру забрали трапперы, а мясо досталось нам. В следующий раз я уже сам ходил и расставлял несколько таких ловушек, Уильям даже не удосужился прогуляться со мной.

Бродить одному по лесу было немного страшно, честно говоря. Вспоминался тот вой волков, который часто не дает мне спать по ночам, но пока что я не встретил ни одного. Мне везёт.

Как-то вечером, когда мы с Уильямом ужинали, удосужился ляпнуть, что пошел бы в трапперы, как подрасту. В шутку, конечно. Меня ждал город.

Но тот был явно не в восторге.

— Чтобы тебя сожрал медведь? Даже не думай, — твёрдо произнес он.

Я нахмурился, но промолчал в тот раз.

На мой десятый день рождения я получил в подарок собственный кинжал. Он так удобно лежал в руке, но был немного тяжёл пока что. Но подарком я был доволен, может, вскоре уломал бы его и на ружье или хотя бы пистолет. Тут с этим было спокойно: носи сколько хочешь оружия, никому ты не сдался.

Но британские посты Уильям посоветовал мне обходить стороной в будущем. На всякий случай.

Все это время я задавался вопросом, почему же мой дядюшка решил жить затворником на фронтире. Жены у него не было, никакие друзья к нам не заходили. Иногда мимо проходящие трапперы, да и все. Изредка к нему приходили какие-то письма, но кто ему писал я не знал. Тот говорил что-то о налогах.

Я раньше никогда не умел ездить верхом, но к двенадцати уже был неплох в седле. Не один раз, конечно, улетал в ближайшее дерево, но спустя пару лет держался увереннее. Лошади у меня своей не было, Уильям не хотел мне доверять ни одну из своих любимец, на что я лишь фыркал. Рано или поздно дожму его. Я же знаю.

Каждая осень была моим нелюбимым временем года. Так как жили мы вдвоём, работы были много, а рук мало. Нужно было готовить запасы на зиму, ведь супермаркеты тут не в почете. Вот до чего отсутствие Пятёрочки доводит. Так вот. Запасы мы хранили в подвале, так что в октябре занимались тем, что засыпали землёй территорию у дома, чтобы предотвратить промерзание почвы. Очень неприятное занятие, муторное и скучное. Уильям ещё «обрадовал» меня тем, что я удосуживался возможности следить за состоянием этого подвала в течение зимы. Конечно, он иногда сам заглядывал и проверял подвал на наличие крыс или затоплений, мало ли, вдруг я что прогляжу.

В четырнадцать я уже часто пропадал в лесах фронтира, днями преследуя дичь и исследуя окрестности. Уильям не был доволен, когда я пропадал надолго, но я старался не наглеть. Часто встречал на своем пути трапперов. Хорошие мужики. Иногда даже элем меня угощали, когда мы размещались вечером у костра, и травили байки.

Именно в тот день, когда я ушел слишком глубоко в леса, умудрился наткнуться на стаю волков. Я расслабленно брёл по проложенной тропинке, ища место, где можно было разбить лагерь и переночевать.

Но громкое рычание за спиной разбило мои планы.

— Чёрт побери, — пробормотал я и резко обернулся. Быстро снял с плеча ружьё и прицелился, медленно отступая назад. Краем глаза заметил ещё троих зверей, оскалившихся и обходящих меня со стороны.

Во я попал. Уильям, прости, дурака, лучше бы навоз в конюшне убирал.

Я отступал. Если выстрелю — остальные сразу же кинутся на меня. Уильям учил меня самообороне, но не тому, как дать в челюсть волку, чёрт побери! Сам из него охотник такой себе, честно говоря, хотя я свято верил долгие годы, что он был профессионалом.

Животное кинулось.

Бах!

Я выстрелил и рванул влево, чудом избежав клыков волка, кинувшегося на меня. Сбоку заметил чью-то тень и хотел было оглянуться. Ещё один?!

Выхватив кинжал из-за пояса, резким движением всадил его в горло волка, который повторил попытку меня достать. Не сегодня, приятель.

Я уже был готов отразить атаку, как один из волков повалился на бок со стрелой в боку, а на другого с дерева упал какой-то пацан, быстрым движением прикончив зверя.

Он опустился к волку и принялся свежевать его, совсем не обращая внимания на меня. Я подошел поближе и увидел одежду индейцев. На всякий случай не убрал кинжал. Мало ли. Индеец, значит.

— Спасибо, — медленно протянул я, желая отблагодарить пацана. Он был, может, немного младше меня.

Индеец оставил шкуру волка и поднял голову, внимательным взглядом оглядывая меня.

Понял или нет?

— Пожалуйста, — равнодушно произнес мальчишка и вернулся к тому, чем занимался.

Я немного опешил. То есть, я его даже не отвлекал? Великолепно. Доковылял до своего ружья, валявшегося у корней дерева, и поднял его. Оглянулся на индейца. Тот уже закончил и теперь укладывал мясо в сумку.

— Не хочешь отужинать со мной? Не очень хочется здесь оставаться одному.

Индеец пристально посмотрел на меня, задумавшись, а затем кивнул. Мы пошли по тропе.

— Так, э-м-м, ты отсюда? Из какого-то племени?

— Да, — в голосе мальчишки я слышал неприкрытое недоверие.

Ну да, я такой же мальчишка, да еще и белый. Я бы тоже не стал ничего мне рассказывать. Понимаю.

— Я сам с фронтира, — решил уже начать разговор. Сидеть в тишине с моим новым знакомым не хотелось. — Впервые наткнулся на стаю волков.

— Тебе повезло, — заявил он. — Волки в этих землях очень часто нападают на людей. Если пройти дальше на север, можно забрести на медведей.

Я побледнел. Ещё мне не хватало на медведя нарваться. Эта встреча — чистое везение. Так бы туда пошёл бы и не задумался, куда бреду.

— Чёрт побери! — выругался сквозь зубы. — Спасибо, дружище. Смотри, там можно разбить лагерь.

Мы разместились немного глубже в лесу.

— Меня Эйдан зовут, — продолжил говорить я, пока пытался развести огонь.

Я не удивился, когда мой новый знакомый сделал это так легко и быстро, как я никогда не мог.

— Радунхагейду.

Я уставился на него, но быстро отвел взгляд, когда тот посмотрел на меня в ответ. Понял. Я идиот. Во молодец.

Решил перевести тему, дабы не зацикливаться на необычных именах. На поясе индейца заметил самый настоящий томагавк. Мне бы такой!

— Часто охотишься на этой земле? — я потянулся к своей сумке и достал вяленое мясо, которым и собирался отужинать. Радунхагейду оперся о ствол дерева и уже тоже что-то жевал, но к огню близко он не подобрался. В такую холодную ночь я решил не следовать его примеру и грелся у костра.

— Иногда, — он пожал плечами, без интереса поддерживая со мной разговор.

Да уж, не думал, что я настолько скучный. Обидно, знаете ли. Я раньше с индейцами не общался, так, иногда видел из далека, но Уильям наказал к ним не приближаться. На всякий случай. Хотя мне очень и хотелось, но инстинкт самосохранения взял вверх. Я мог и показаться им агрессором, мало ли.

Темнело. Вокруг был слышен привычный гул леса: шелест листьев, тихая поступь какого-то мелкого зверя, редкий крик сов. Никогда бы раньше не подумал, что фронтир станет для меня родным домом. Я даже умудрился привыкнуть к мошкаре. Единственное, чему я так и не научился, так это рыбачить. Это было явно не моим. Уильям не упускал возможности напомнить мне об этом и не зло посмеивался каждый раз. Сам то он был весьма неплохим рыбаком, явно разбирался в этом больше, чем в охоте. Может, он моряком был? Кожа его рук была грубая, мозолистая, пальцы покрывали мелкие рубцы от старых ран и ссадин. Я не раз обращал на это внимание во время ужинов, когда занять себе было нечем, кроме как сидеть и гадать о прошлом дядюшки. Или это всё было результатом тяжелой работы? Чёрт его знает. За столько лет я выдвигал десятки теорий, но к чему-то определенному так и не пришел. Остановился на версии, что Уильям скрывается от закона, ведь он старался избегать большие города и меня туда не пускал. Только при чем тут я — большой вопрос… Знаю, ближайшее крупное поселение от нас — Бостон, и как бы я хотел его увидеть! Ложных надежд на его счёт у меня не было, успел уже прочувствовать все прелести жизни восемнадцатого века, но, чёрт побери, интересно же…

Я аж подскочил, когда в голову мне пришла идея. Радунхагейду напрягся и пристальным взглядом уставился на меня. Я заметил, что его рука опустилась на ручку томогавка.

— Извиняй! Просто решил, что должен отблагодарить тебя за помощь, — неловко рассмеялся и вытащил из своей сумки шкуру лисы, которая попала в мою ловушку вчера. Протянул её индейцу. Тот заколебался, но в итоге принял мой подарок. Надеюсь, не слишком мелкая благодарность.

— Спасибо, — тот кивнул, и на его лице появилось подобие улыбки.

Он даже улыбаться умел! Во даёт.

Вот так я и завел себе первого товарища, с которым потом не раз пересекался на заросших тропах фронтира. Но Уильяму о своем знакомстве я так и не рассказал. Тот слишком подозрительно относился к новым людям и не жаловал никого. Такой ворчливый, это жуть.

Благодаря успехам в охоте смог немного подкопить, сбагривая шкуры трапперам. Торговаться с ними — ад, не пробуйте, не советую. Столько раз я почти за копейки отдавал товар. В поселения забредал редко, да и лавок там нормальных толком не было. Иногда в лесу мог встретить проезжающего торговца. Но и везло мне не всегда, видел я их редко.

Британцев избегал как огня, особенно их патрули. Далеко в глушь они не заходили, но на более крупных дорогах их можно было встретить. Вступать с ними в открытое столкновение не решался, своя шкура себе дороже. У меня было ружье да кинжал, с которым я не рискнул бы пойти на солдата с мушкетом. Ну их, этих солдат. Спасибо, что я не военный.

Уильям иногда обучал меня самообороне. Редко это было чем-то интересным: обычные приемы ухода из захвата, подножки, перекаты. Честно, я был не против, но когда дело доходило до сабли, не пробуйте меня найти — сразу унесу ноги. Эти не серьезные бои заканчивалось кучей ран, а медицина этого столетия оставляла желать лучшего. Не хочу сдохнуть от какой-нибудь гангрены. Но Уильям явно любил бои на мечах — глаза сразу загорались азартом, а на губах появлялось подобие наглой ухмылки. Знал же, чёрт, что это всё каждый раз закончится тем, что я буду валяться в грязи. То ещё удовольствие.

Скопил денег я совсем мало, едва ли хватило бы на самый дешёвый пистолет. Про лошадь я вообще молчу. Но я все холил надежду о покупке лошади. Да и хотел увидеть Бостон.

Не зная, где достать карту, поинтересовался при очередной встрече у реки у Радунхагейду, какая дорога вела в Бостон. Тот заинтересовался причиной моего любопытства, но примерно набросал мне план веткой на земле, как и куда мне ехать. Я был не до конца уверен, туда ли я вообще добрался бы, но решил как-нибудь взять лошадь и, ссылаясь на выслеживание медведя, добраться до города. Возможно, попробую выбраться туда ближе к марту, когда снег немного оттает и погода улучшится.

Стояла зима. Я как раз разместился у камина с книгой, которых у нас и так было немного в доме, как Уильям решил, что самое время «отлично» провести время — пострелять.

— Ну что, ноги в руки и вперед! — довольно воскликнул мужчина, с насмешкой глядя на меня. Я насупился и взглянул на него из-под нахмуренных бровей. — Жду во дворе, не забудь пистолеты!

Он покинул комнату, из коридора послышался скрип двери.

— Этот чёртов…

— Я все слышу!

Я недовольно фыркнул. Тяжело вздохнул. Да уж, стрельба — любимое развлечение дяди.

Пошёл я стрелять белок. Ну, а впереди — Бостон!

Глава Третья

Вы когда-нибудь поднимались на отвесную скалу, пытаясь унести ноги от пумы? Это не очень весёлая история, и я потратил не один час на то, чтобы затем спуститься, не свернув шею, и доковылять до своего подобия лагеря.

И это одна из сотен моих неудачных историй, которыми я не поделюсь ни с кем. Пусть я так и буду для остальных удачливым пареньком, который умудряется добыть отличные шкуры и мясо, всё остальное предпочту оставить за кадром.

Чуть не был сожран медведем? Я? Да никогда в жизни!

Хотя и была середина февраля, но по ночам морозы были крепкими, и никакой очаг не позволял мне отогреться. Я постоянно мёрз и ходил хмурый, на что Уильям только посмеивался, что за столько лет я так и не привык к зиме фронтира.

Ну, извините, что предпочел бы тёплый дом в городе, чем эту развалюху в лесу.

Ко всему можно было привыкнуть, так что мои ворчания длились недолго и скорее для галочки. Так, новая тема для разговора. Как-то предложил дядюшке утеплить дом, так тот покивал головой, но не думаю, что он правда счёл мою идею стоящей.

Стояла ночь, когда нашу спокойную жизнь нарушили.

Я проснулся от какого-то непонятного шума, доносившегося из кухни. Стояла ночь, ни черта не было видно. Последующая тишина успокоила меня, и я даже решил, что либо это мне приснилось, либо это бродил какой-то зверёк под окном.

Но приглушённые незнакомые мужские голоса заставили меня буквально задержать дыхание и замереть.

Кто-то ещё был в доме.

Я тихо вылез из постели и потянулся к пистолету, которого не оказалось на месте.

Чёрт бы меня побрал! Сколько раз дядя твердил: "оставляй оружие под рукой", но нет, я опять бросил его где-нибудь в гостиной и забыл. Наверняка я его и ещё и не перезарядил.

Так ещё и не видно было ничего, зашибись. Решил аккуратно добраться до гостиной. Во-первых, там наверняка ещё тлели угли в камине, а может, дядя и ночью дров подбросил, что дало бы хоть немного света. Во-вторых, пистолеты! Если они и правда там, а не где-нибудь в углу в конюшне.

Медленно подошел к двери и аккуратно приоткрыл её. Сам не заметил, как задержал дыхание. В коридоре было пусто.

Шум со стороны кухни продолжался. Это явно были тяжёлые шаги. Каким надо быть идиотом, чтобы так громко ходить?

Быстро пересёк узкий коридор и оказался в гостиной, в которой, благодаря чистому везению, камин погас. Я был в непроглядной темноте.

— Эй, тут пацан, — я резко обернулся и отшатнулся от внезапного света, которым озарилась комната.

Я мог видеть очертания мебели, окон и вещей, даже дощечки в полу, но черно-белым. В дверях увидел фигуру, подсвечивающуюся алым цветом, которая держала в руках пистолет и направляя его на меня.

— Эйдан, вниз! — рявкнул Уильям за моей спиной, и я, не думая, повалился на пол.

Силуэты пропали, а время будто замерло: Уильям движением руки бросил топор в грабителя, я наблюдал за тем, как этот топор пробил его череп прямо между глаз. Он повалился на пол, тёмная кровь залила его лицо. Я со стеклянными глазами пялился на труп перед собой, чувствуя, что вот щас блевану.

Уильям поставил лампу на пол прямо рядом со мной, и широким шагом пересек гостиную. Он резко вынул окровавленный топор и вылетел из комнаты.

Я услышал, как распахнулась дверь, но не придал этому большого значения. Сидел, чёрт побери, перед трупом. Это что, мозг?

Твою мать.

Не помню, как выбрался на улицу, но желудок все-таки прочистил. Почувствовал лёгкие хлопки по спине и слегка обернулся, увидев дядю.

— Ты как, в порядке? — в его правой руке так и был тот топор. Я быстро отвёл взгляд, и несколько раз глубоко вздохнул, отгоняя тошноту. Одно дело лис потрошить, другое — людей.

— Жить буду, — тяжело просипел я. — Что им было нужно?

— Обычные воры, — Уильям всё так же смотрел на меня, внимательно, будто чего-то ожидал. Но я так и молчал. — Редко в такую глушь вообще кто-то добирается.

— Я заметил.

Мы медленно пошли в сторону дома, думать о трупе в гостиной не хотелось. Отмывать я его кровь не буду. Он бросил топор — он моет.

— Иди, отдохни.

Начинало светать.

— Уильям?

Я вспомнил о том странном состоянии: алых тенях, комнате, очертаниях, которой резко появились передо мной. Но смотря на напряженного мужчину почувствовал, что это не стоило обсуждения. Может, просто адреналин, и это были обычные галлюцинации.

— Ничего. Пойду посплю.

И я доковылял до своей коморки. Только перед тем, как лечь спать, притащил свои пистолеты. Зарядил. Положил на стул у кровати. Под подушку сунул кинжал, и лёг в постель.

Заснуть я так и не смог.

Время шло медленно, недели тянулись одна за другой, но мне не становилось легче. Первые ночи я спал плохо, постоянно подскакивал и вслушивался в тишину, а если даже и засыпал, то меня мучали кошмары.

В марте решил воплотить свою идею отправиться в Бостон и взять для этого лошадь, сославшись на охоту в дальней части фронтира.

Я решил оседлать гнедую — самую спокойную и податливую в конюшне. Туда я наведался с рассветом, и при виде меня лошадь заржала и боднула в плечо, тонко намекая на угощение. Я фыркнул, но потратил время и притащил из кладовой морковку. Дело после этого уже пошло быстро.

Брал я с собой немного, только самое необходимое: за спиной старое ружье, в сумках вяленое мясо и пара шкур для продажи. Прихватил и кинжал, но я всегда таскал его с собой. Дело привычки. Мало ли, он спасал меня от зверя уже много раз.

— Куда поедешь, говоришь? — Уильям встретил меня прямо у ворот со сложенными руками на груди и недоверчивым взглядом. Он взглянул на мои сумки и слегка нахмурился.

— Тройз-Вуд, — я старался говорить расслабленно. Иногда казалось, что Уильям видел меня насквозь и совсем не верил моей внезапной поездке в отдаленные районы. — Недавно встретил Рэндолла, говорит, пума покоя не даёт — да ещё громадная.

— Не припомню, чтобы в Тройз-Вуде водились пумы, — его рука опустилась на морду лошади, и он осторожно её погладил. Затем мужчина тяжело вздохнул и сделал шаг назад. — Ладно, удачной охоты. Не задерживайся, тебя тут будут ждать недоколотые дрова и работа на конюшне.

Я скорчил недовольное лицо и ударил ногами по бокам лошади. Я чувствовал взгляд Уильяма до тех пор, пока не скрылся в тени деревьев.

Вообще, я же и так собирался проезжать Тройз-Вуд на пути в Бостон, так что не так уж и сильно я приврал. Совсем чуток.

Дорога была спокойной, пару раз под копыта чуть не попали пару зайцев, да и те быстро скрылись за ближайшим сугробом. Сложно поверить, что верховая езда сейчас приносила мне удовольствие. Помню, когда дядя только начал меня обучать, как же я болтался в этом седле! Серьёзно, вылетал я из него ещё чаще, собирая кучу синяков где только можно. А первая езда рысью — даже вспоминать не хочется. Кажется, тогда я сломал руку.

Только к вечеру я пересек границы Пакканек, а там уже до Шотландских равнин рукой подать. Решил разбить лагерь недалеко от реки, где и развёл костер.

Стоял март, и погода ещё была холодной. Снег покрывал землю толстым слоем, так что долго задерживаться я не собирался. Хотел заночевать в какой-нибудь таверне, но дорога заняла у меня больше времени. Несколько раз я путал дороги и плутал по лесу, пока не вышел на знакомую тропу. Я редко бывал в этой части фронтира. Слишком далеко от дома, а лошадь на охоту я обычно не брал. Не удивительно, что Уильям так подозрительно отнесся к моей затее. Знал же, что я был не любителем провести ночь в лесу, а тут решил так далеко забраться. Узнал бы, что я намылился в Бостон, к конюшне я не подошел бы ещё очень долго.

Я задумчиво глядел на языки пламени, иногда передвигая поленья веткой, вороша угли. Всё чаще задавался вопросом, что же такого скрывает дядюшка и с кем ведет редкую переписку. Не знаю, как у него так получается, но я ни разу не смог подобраться к его комнате незамеченным. А если он захочет, то может так тихо ходить. Мне о таком только мечтать, мой топот, наверное, на другом конце фронтира слышно.

Спал неспокойно и с первыми лучами солнца продолжил путь. Гнедая (я её так и прозвал, для Уильяма она была Дэйти или что-то в этом роде) явно решила показать с утра характер и не хотела никуда идти. Утро началось не совсем удачно.

После полудня наконец добрался до Шотландских равнин, и на дороге всё чащё стали попадаться путники и редкие всадники.

Одна из повозок даже загородила путь. Я услышал чью-то ругань уже из-за угла, два мужика что-то обсуждали на повышенных тонах.

Левой рукой держал поводья, а правую опустил на пистолет. Так, на всякий случай.

Когда подъехал поближе, то увидел двух обыкновенных рабочих: те явно не сошлись во мнение. Один был крупным и широким в плечах, другой явно ниже и щуплее.

— Я говорю тебе, не та это дорога! — громко возразил громила. У него был странный акцент, кажется, напоминал шотландский, что сильно резало слух.

— А я говорю та! Разуй глаза!

— Мы так никогда не выберемся к реке!

Я остановился и без интереса наблюдал за тем, как ссора медленно перерастала в драку. Их повозка, рядом с которой стояли две недовольные женщины, не давала мне проехать.

— День добрый! — я спешился и подошел к мужикам. Те с непониманием оглянулись и заметили меня и лошадь. — Может, я могу помочь в разрешении проблемы?

— Гляди, как мальчишка складно болтает, — расхохотался громила. Он ударил своего товарища по плечу, из-за чего тут чуть не полетел носом в грязь.

— Годфри! — тот недовольно поправил широкую шляпу на голове и прожег Годфри недовольным взглядом. — Ещё раз так сделаешь — я за себя не ручаюсь!

— Ваша повозка загородила дорогу, — пояснил я, уже обращаясь к женщинам. Они казались наиболее адекватными собеседниками в данной ситуации.

— Ох, дорогой, прости нас. Эти увальни опять устроили не пойми что, — запричитала одна из них и ткнула в бок Годфри.

— Лучше скажи, малец, в какой стороне Вэлли-Фордж? — Годфри сложил руки на груди и внимательно посмотрел на меня.

— Можешь даже не объяснять ему, все равно не поймет, — фыркнул второй.

— Эй!

Пока эти двое вновь начали ругань, одна из женщин уселась за повозку.

Дорога была свободна.

Я уже собирался сесть обратно в седло, как на мое плечо опустилась тяжелая рука.

— Эй, малец, а ты случайно не британец? — Годфри с подозрением осмотрел меня.

Щас бы меня ещё и в британцы записали.

— Да какой британец! Ты слышал, как он разговаривает? Британец, ага!

— А сам то слышал?!

Громила отвлекся от меня. Я решил сделать ноги, пока на меня опять никто не обратил внимания.

Вскоре эта странная компания осталась позади, и я смог вздохнуть с облегчением. Да, чудиков тут было навалом.

К ночи я добрался до границ Бостона и восторженным взглядом уставился на тусклые огни вдалеке. Цивилизация! Вот он я!

Дороги были пустыми, так что ничто не мешало мне с интересом разглядывать широкие улицы города. Медленно падал снег, превращая представшую передо мной картину во что-то более прекрасное. Серьёзно, проведите в лесу лет десять, вам даже Бостон восемнадцатого века покажется Нью-Йорком двадцать первого.

Британский патруль одарил меня подозрительным взглядом, но не остановил, так что я без проблем добрался до таверны в порту.

Да, в такой многолюдной таверне я не был ещё ни разу: небывалый гвалт сразу встретил меня, как только я зашел внутрь. У стойки моряки хлестали эль и ром, разговаривая на повышенных тонах и постоянно заливисто смеялись, в углу разместились музыканты и играли какую-то незатейливую мелодию. Особенно смелые и пьяные танцевали, не обращая внимания на окружающих и то и дело сбивая какой-нибудь стул или бочку.

Я чувствовал себя какой-то мошкой в этом месте, полном жизни, немного струхнув при виде бывалых матросов и каких-то подозрительных личностей, шепчущихся в углах таверны.

Но, решив поосторожничать, сразу снял комнату на две ночи и отправился спать. Нарваться на воров или просто на местных отбросов общества не хотелось. Уильям бы меня пришиб потом. Тем более, мальчишка в таверне явно привлекал внимание. За двадцатилетнего молодого моряка я точно не сошел бы, не дорос ещё.

Утром таверна опустела, и я спустился уже вниз и позавтракал тут же. Только за дальним столом на столе лежал какой-то бедняга, явно перебравший эля вчера.

Очень хотелось самому глотнуть немного алкоголя, но быстро отмёл эту идею. Я не за этим так долго сюда добирался.

Улица встретила меня криком чаек и морозным воздухом, нещадно колющим мое лицо. Я поморщился и закутал шею в шарф. Март, а так холодно. Несправедливость.

Сначала я долго блуждал по порту, глазея на парусные судна. Не жил бы на фронтире, подался бы на корабль. Эх, собственный корабль, мечты…

Не знаю как, но в итоге я вышел на рынок. Кругом были слышны недовольные выкрики граждан, и я даже хотел узнать причину их недовольств. Они собирались в толпы, кто-то даже вступил в перепалку с британскими солдатами, но я обходил их стороной, на всякий случай. На улицах было неспокойно.

Добрёл до лавки, продал пару лисьих шкур, которые для этого сюда и вёз. Когда узнал цену, так у меня глаза на лоб полезли. Чертовы трапперы чуть ли не за копейки их брали у меня! Козлы. Ну ничего, я их ещё встречу. Как-нибудь потом.

Думал купить себе новый пистолет или хотя бы саблю, но денег не хватило, так что вышел я оттуда жутко недовольный и со старым пистолетом, явно уже кем-то использованным. Зашибись приехал за покупками.

Оказалось, из-за высоких налогов цены невероятно возросли, так что неудивительно, что я ничего путного себе не смог купить.

Я брёл по улице и прикидывал, куда я еще мог наведаться, пока был в городе. Крики привлекли мое внимание. Когда я оказался на Кинг-стрит, увидел толпу людей, ругающуюся с британскими солдатами.

Собирался развернуться и пойти оттуда прочь, пока не увидел знакомую темную макушку в толпе. Радунхагейду. А с ним… Стоп, я это уже где-то видел. Быстрым шагом направился в сторону индейца, а когда был уже почти рядом, услышал.

— Коннор…

Старик тростью указал на кого-то и что-то быстро наказал Радунхагейду, который теперь оказался Коннором.

Я замер и уставился на спину Радунхагейду, которая быстро скрылась в толпе. Затем огляделся. И заметил знакомую рожу в треуголке и плаще у ратуши.

Ептвоюмать.

Ассассины. Тамплиеры. Чарльз Ли. Вот куда меня занесло…

Быстро развернулся и чуть ли не побежал прочь в сторону таверны. Всё, я нагулялся, не надо мне никаких Бостонов. Пусть сами воюют со своими британцами.

Той ночью я так и не заснул.

Глава Четвертая

Лошадь я гнал до тех пор, пока не оказался на достаточном расстоянии от города и смог спокойно вздохнуть. Так, я никто и звать меня никак, к ассассинам отношения не имею, никому я даром не сдался. Всё нормально. Радунхагейду я, надеюсь, больше не встречу, да и сомневаюсь, что он теперь будет много времени уделять прогулкам по фронтиру. Занят своими ассассинскими делами, как никак. Совсем не хотелось попасть под раздачу и словить пулю. Или ещё что похуже. Проводите там свои революции, на здоровье, а я буду и дальше от волков ноги уносить. Предпочту компанию той же пумы. На редкость милые создания. А ещё они не вступают ни в какие конфликты древних организаций. Вообще молодцы.

Любимый фронтир, я иду! Готов тебе поэмы посвящать!

Никак не получалось привести мысли в порядок, и я несколько раз свернул не туда и чуть не завёл Гнедую в какую-то речку. О существовании которой даже и не знал, честно говоря. Что ни день, то сплошные открытия.

Если я вернусь домой таким встормошенным, то Уильям наверняка поймет, что не по фронтиру я гулял. Или придёт к выводу, что на меня кто-нибудь напал. Придумывать оправдания не было ни желания, ни сил.

Дорога назад заняла больше времени в силу моего отвлеченного состояния.

На вечер следующего дня я уже въехал на привычную тропу. Дядюшка встретил меня с топором в руке. Явно только что колол дрова.

— Угадай, кто вернулся, — я натянуто улыбнулся и потянул поводья, останавливая Гнедую.

Мужчина кивнул и продолжил заниматься своими делами.

Я непонимающе уставился на его спину, нахмурился. Какой-то он был слишком тихим. Я спешился и повёл лошадь в конюшню.

Уже там дядя нагнал меня.

— Ладно, а где твоя пума? — с издевкой протянул Уильям и в вопросе приподнял одну бровь. Он лениво облокотился плечом о дверной проём и ждал ответа.

Я замер, затем перевел взгляд на свою пустую сумку. Чёрт побери. Я же «был» на охоте.

Точно. Со всеми этими волнениями совсем забыл, идиот.

Позади меня Гнедая весело фыркнула. Смешно ей. Мне не очень.

— А, пума, — так, соображаем. — Мы её выследили. Шкура досталась не мне, я просто участвовал в загоне зверя.

Уильям покачал головой.

— Да уж, охотник, пошли ужинать.

Он развернулся и направился в сторону дома. Я облегчённо выдохнул и недовольно посмотрел на Гнедую, которая решила боднуть меня в плечо. Легко оттолкнул её морду и принялся рассёдлывать лошадь.

Я тяжело вздохнул, чувствуя плохое предчувствие. Уильям явно не поверил в мою очень достоверную историю.

Но, с другой стороны, не запер бы он меня в доме? Нет конечно.

Перед тем, как отправиться набивать живот вкусной едой и не очень, кинул свои сумки в комнату, припрятал новый пистолет под дощечкой и направился в подобие ванной комнаты. Там привычно стояла посудина с ледяной водой.

Я ополоснул лицо и прикрыл глаза. Опёрся руками о тумбу.

Да уж, мне так повезло и занесло меня куда надо. И я всегда рвался в город! И желание, честно говоря, не пропало, лишь временно угасло. Ну какая жизнь меня ждёт в этих чёртовых лесах. Серьёзно. Хотя, не факт, что я вообще пересеку дорогу Коннору или кому-либо из тайного ордена (не очень тайного, ну, не для меня). Я явно слишком остро среагировал.

Уставился на своё отражение и убрал упавшие на глаза волосы. Я, как модный парень, решил их отращивать. Думаю, стоило отыскать какую-нибудь нитку и собрать их в хвост. Тут так все ходят, не буду выделяться. Вот Уильям явно был далек от местной моды, предпочитая слишком короткую стрижку. Но он стабильно не брился, предпочитая щеголять с трёхдневной щетиной. Не удивительно, что в город он не совался, там бы он сильно выделялся.

Нитку я нашел в своем барахле в ящике тумбы и подвязал, наконец, свою шевелюру. Да, так правда было лучше.

Когда я зашёл на кухню, Уильям как раз разливал похлёбку по тарелкам. Тот отвлекся, когда услышал мои шаги, и окинул меня быстрым взглядом. Но задержал его на моем лице, что я просто не смог не заметить.

— Волосы мешаются, решил их собрать, — пояснил я и уселся на свое привычное место.

Пододвинул тарелку поближе.

— Так отрезал бы, — серьёзно заявил Уильям и тоже сел.

Я непонимающе уставился на дядю, но тот сосредоточился на ужине. Заметил, что тот что-то пробормотал себе под нос, но что — не расслышал.

Еда, честно говоря, оставляла желать лучшего. Уильям как десять лет назад не дружил с солью, так не дружит и до сих пор. Либо пересаливает, либо солью в еде и не пахнет. Но лучше так, чем мои горелые творения.

Ох, помню, однажды сжёг я целого оленя, за готовкой которого меня оставил дядюшка. Долго я потом навоз с конюшни вычищал, мне казалось, что запах въелся в мою одежду навсегда. Хорошие времена. Никаких ассассинов, тамплиеров. Красота. Лишь я и пугающий вой волков по ночам. А по вечерам мы с Уильямом сидели в гостиной у камина и тот травил байки. Судя по его рассказам, он раньше много путешествовал, хотя и отнекивался. Но он настолько много знал о кораблях и морском деле, что я просто не мог поверить тому, что он об этом где-то вычитал. Конечно. Редко я мог вытянуть из него что-то интересное. Дядя не был сильно разговорчивым человеком, но был по-своему мудр.

О Бостоне я старался не думать следующие несколько недель. Так время и шло.

Иногда мне казалось, что я что-то вспоминаю. Возможно ли, что тот момент в повозке не был моей первой минутой здесь? Помню, на макушке у меня был здоровенный синяк. Сильный удар по голове поспособствовал потере памяти? Или я что-то отчаянно хотел забыть? Этот вопрос не давал мне покоя, как и многие другие.

Сколько бы я не задумывался о других вещах, но все равно всегда возвращался к этой тайне, покрытой мраком. Столько каких-то мелких вещей казались мне неправильными, что интуиция кричала мне о них. Но я был слеп и так и не мог разгадать загадку дяди.

Я сидел на своей кровати и чистил пистолеты, когда услышал голос со двора. Вышел из спальни и увидел лишь спину Уильяма, который скрылся за дверью. Кто-то ждал его на улице. Может, траппер проходил мимо и решил наведаться, иногда такое бывало.

Пошёл на кухню.

Хотел глотнуть воды, как заметил раскрытую тетрадь на столе. Старая с жёлтыми страницами. Я узнал в ней ту самую, в которой Уильям регулярно что-то писал. Когда-то я даже думал, что он решил податься в писатели, но сейчас склоняюсь к мысли, что это был скорее дневник.

Даже не верилось, что я наконец хоть краем глаза мог в неё взглянуть.

Я обернулся и прислушался: Уильям ещё был на улице и разговаривал. Слышны были приглушённые голоса.

Тихо подошёл к столу и наклонился над листами, видя лишь пару слов и точку после них. Аккуратно перевернул страницу назад и жадно вчитался в строчки.

«Парень — копия отца. Смотреть на него иногда невыносимо».

Я непонимающе уставился на написанное. Значит, я был очень на него похож. Но почему это вызывало такую негативную реакцию у Уильяма? Я нахмурился. Допустим, если бы у меня погиб друг, я бы тоже не был бы в восторге от напоминаний о нем. Были ли они правда друзьями? Не были бы, то он не взял бы меня к себе. Всё-таки, со мной первые годы была одна лишь морока, просто мелкий нахлебник, не иначе.

Новый день — новые вопросы. Великолепно.

Когда дверь в дом со скрипом отворилась, я мигом шмыгнул во двор, будто меня и не было на кухне и я не читал ни чьих записей, не предназначенных для чужих глаз.

Добрёл до конюшни и уселся в стойле Гнедой, которая даже не обратила на меня внимания, продолжая дремать.

В голову пришла дикая мысль, что может из-за этого Уильям и не пускал меня в город? Боялся, что кто-то меня узнает? Потом сам же фыркнул от дикого предположения. Ну конечно.

Я долго просидел тогда в конюшне, покормил лошадей и вернулся в дом ближе к ночи. Дядю нашел в гостиной, где он склонился над какими-то бумагами над столом в дальнем углу, во что-то вчитываясь в полумраке свечей.

Он не взглянул на меня, продолжая водить пальцем по строчкам.

— Эйдан, подойди.

Не знаю, чем таким важным он занимался, но я приблизился и увидел совсем не то, что ожидал. На столе лежали многочисленные карты, какие-то планы зданий, письма с витиеватыми печатями. Когда мой взгляд опустился на одно из них, я замер и почувствовал, как душа ушла в пятки. Этот знак. Братство Ассассинов. Ушёл я из Бостона, значит, подальше от древних конфликтов. Зашибись план, молодец я. Далеко забрёл, в лес. Только это мне не помогло.

Столько лет жил с ассассином и не заметил.

Мысли в голове сменялись с бешеной скоростью. Неслышная походка Уильяма, ледяное спокойствие при убийстве мужика топором, искусное владение разными видами оружия. Шрамы на руках. Дом в лесу. Вот почему мы торчим здесь: тамплиеры добивают оставшихся членов братства, в город соваться явно не лучшая идея.

Уильям что-то пробормотал под нос и сам себе кивнул, наконец обращая внимание на меня. Он выпрямился и сложил руки за спиной, окидывая меня внимательным взглядом.

— Я должен тебе кое-что рассказать.

Тысяча мыслей и ни одной разумной о том, как бы свалить. Тамплиеры надежно укрепились в Колониях. Города буквально принадлежат им, и бегать по улицам с капюшоном на голове как-то не хочется. Сколько таких попыток восстановить братство было совершено до Коннора? Сколько этих глупцов погибло до него, и их не запомнила история? Почему, чёрт побери, мы не соберёмся в весьма просторном поместье Ахиллеса и там не обсудим все дела за чашечкой чая? Почему именно сейчас? Ахиллес дал знать об ученике, и Уильям решил не остаться в стороне, завербовав меня? Чёрт побери, мне совсем не хотелось так глупо рисковать своей жизнью. Коннора чуть не повесели!

Но Уильям молчал и ждал моего ответа. Я с тревогой взглянул на него.

— О чем, дядя?

Его взгляд был внимательным и сосредоточенным. Уильям смотрел мне в глаза и наблюдал за реакцией, осторожно подбирая слова.

— О Братстве Ассассинов. О вековой борьбе.

Я тяжело выдохнул. Он говорил об Альтаире, об Эцио и других известных наставниках. О целях и идеях, о свободе и индивидуальности. О Кредо. О падении братства и необходимости его возрождения. Уильям донес до меня, что ассассины уже начали вести подпольную деятельность, медленно, но верно добывая все больше информаторов и набирая союзников.

Ну и в конце решил показать главную фишку: скрытый клинок.

Честно, от клинка я бы не отказался. Как и научиться всему тому, что должен знать ассассин. Но работать на них — нет. У меня нет уверенности в том, что я правда верю в их идеи. Цели их были недостижимы, и ассассины слепо гнались за утопией. Они хотят мира во всём мире. Бравая цель, правда, но совсем не реалистичная. Насилие порождает насилие, ребята. О каком мире идет речь посредством убийств? Тамплиеры — чёртовы политики. Уберёшь одного — на его место уже претендует десяток других. Это проигрышная партия.

Уильям закончил говорить и, видимо, ждал моей восхищённой реакции.

— Я же могу подумать?

Он нахмурился.

— Эйдан, пойми, жизнь ассассина не выбирают. Она уже выбрала тебя. Твой отец был ассассином, ты должен пойти по его стопам, — горячо воскликнул Уильям, его кулак ударил о стол и бумаги разлетелись в разные стороны. — Кто его убил? И твою мать? Тамплиеры. Я вырастил тебя, так теперь помоги и ты мне.

Я молчал, с непониманием уставившись на дядю. А зачем мне вообще мстить за того, кого я и не знал? Ладно, может и знал, но теперь совсем не помню. Что даст мне эта месть? Уважаемый, вы графа Монте-Кристо не читали? Справедливое возмездие хоть кого-нибудь сделало счастливым?

И тут меня осенило почему дядя решил внезапно позволить мне увидеть тетрадь, когда за столько лет ни разу не было осечек и я ничего не мог взять в руки из его личных вещей. Конечно. Какую игру ведёшь ты, Уильям? Решил внезапно надавить на жалость именно тогда, когда так скоро посвятил меня в тайну об ассассинах?

— Тогда как я оказался у тебя? Ты родственник моей матери? Или отца?

— Да. Он мой брат, — Уильям тяжело вздохнул и уставился вдаль невидящим взглядом. — Был им.

Да уж, отвертеться пока что не выйдет.

— Хорошо. Я помогу возродить Братство.

На губах дяди мелькнула тень невеселой улыбки.

— Завтра начнем твое обучение.

Уйти я не мог, так почему бы не воспользоваться возможностью? Все те навыки, которым обучают ассассинов, наверняка пригодятся в будущем. Сами же помогут мне тихо испариться. А там пусть ищут меня, всё равно не найдут.

Я ещё долго вспоминал разговор с дядей. Об ассассинах, о своей семье. Если мы и правда родственники с Уильямом, то почему я совсем на него не похож? Сам же сказал, что он брат отца, а я похож на отца, следовательно, должно быть хоть что-то? Проделки генетики.

Не помню, как заснул, но сон был настолько ярким, что, казалось, что я был там и видел всё своими глазами.

Я видел женщину в ночной рубашке, замершую у дверей. Её тёмные растрёпанные волосы освещал свет луны. Я рванул к ней. Мои руки вцепились в её ладонь, когда она повалилась на пол. На мягкий ковёр.

Она дрожащими руками прижимала кровоточащую рану на животе, пыталась что-то сказать, и я помню её ледяные руки на моих щеках. Её кровь, которая запачкала мне лицо. Как меня трясло. Помню тот ужас.

Её губы что-то шептали, а глаза застилали слёзы, но я не мог разобрать ни единого слова. Я наклонился ближе, прямо к её губам, но лишь увидел стеклянный взгляд и замершее выражение лица.

Резко распахнул глаза и подскочил с постели, бешено озираясь. Сон. Я был в своей постели. Животный страх, охвативший меня, пробирал до костей и не давал мне покоя.

Спустил ноги с кровати и тяжело вздохнул, прикрывая глаза рукой. Так. Дыши.

Я знал эту женщину, точно знал, твердил сам себе.

Мысли метались в голове, сменяя друг друга, и эта неизвестность сводила меня с ума.

Ничто не истинно, Уильям? О чём ещё ты молчал?

Ответом была лишь тишина.

Глава Пятая

Я сидел на крыльце и крутил в руках кулон, висевший на шее. Он выглядел ещё более поношенным, и в некоторых местах краска совсем отвалилась, но я все также носил его на шее. Столько лет прошло, что инициалы на обратной стороне совсем стерлись и теперь их точно нельзя было разобрать, к сожалению. Так и останется тайной, откуда я вообще его достал. Горько вздохнул. Но всё равно что-то глубоко внутри меня твердило, что этот кулон был той памятью о доме, чем-то таким далеким, и эта мысль грела мне душу.

Интересно, как сложилась бы моя жизнь, если бы я остался с семьей? Каким человеком бы стал? Надо будет узнать у Уильяма, где мы жили, может, я смог бы что-нибудь выяснить.

Выходит, я в любом случае стал бы ассассином, ведь отец был членом братства. Да уж. И правда, от судьбы не уйдешь.

Лето медленно входило в свои права: ночи были тёплыми, а солнце садилось значительно позже, что позволяло мне больше времени проводить в лесу, но дядя быстро разрушил все мои планы. Он решил провести экспресс курс по введению в ассассины, не иначе. Ладно совершенствование навыков стрельбы, фехтование, но попытки повысить выносливость — это было чем-то ужасным. Мне кажется, до прыжка веры я даже не дотяну, грохнусь где-нибудь на пустой тропе, и затем сожрут волки. Я не знаю, что творилось у Уильяма в голове, но я физически не мог вытянуть всё, что он от меня требовал. К тому же, он решил вбить мне в голову и историю, философию и другие науки. Я в них не был профессором, но общие моменты знал, но он об этом, конечно, не догадывался.

Я делал успехи в стрельбе: рука едва дрожала при выстреле и на перезарядку стало уходить меньше времени. Скрытый клинок я ещё не заслужил, но думаю на его освоение уйдет не один час. Интересно, если заснуть с клинком на руке, можно ли себя продырявить во сне? Случайно. Спрашиваю для друга. Нужно будет узнать.

Фехтование давалось тяжелее, а Уильям, будучи единственным человеком, который мог меня ему обучать, не делал поблажек. Он был искусным мечником и так ловко обращался с саблей, что я мог лишь завидовать.

Наши тренировочные бои на саблях проходили на заднем дворе каждый день после обеда, вплоть до наступления темноты. К концу мое дыхание сбивалось, и рубашка липла к телу от пота, но дядя не жалел меня и заставлял отрабатывать каждый прием иногда часами. Он так часто обезоруживал меня и бросал оземь, что иногда с трудом сдерживал разочарование и злость на самого себя. Понимаю, что результата так быстро не достигну, нужен опыт, но всё равно хотелось всё и сразу. Тяжело с этим бороться.

Уильям редко комментировал мой прогресс, бросая какие-нибудь фразы вроде «сейчас было неплохо» или «ты слишком открылся для удара».

Хотя, хуже фехтования были только рукопашные сражения. Я не был совсем худощавым или слабым, но дядю не победил. Ни разу. Я всегда оказывался на земле и откашливался от столба пыли, который поднял. Иногда так и лежал, прикрыв глаза, пока не чувствовал болезненный тычок ботинком о ногу и короткое «хватит валяться, продолжаем».

Знаете, уже спустя один день после начала обучения я резко понял, что не хочу быть никаким ассассином. Но Уильям слушать меня не хотел, так что так я и продолжал свои мучения.

Стоял вечер, и мы с дядей вновь занимались фехтованием. Я упорно уклонялся и парировал его удары, уйдя в защиту. Уильям напирал, его удары были всё резче и сильнее, так что я чувствовал, что вот-вот пропущу один, а затем и другие. Резко ушёл вправо и попытался сделать подсечку, но дядя мгновенно пресёк мою попытку. Удар, другой — моя сабля улетела куда-то под ноги, а у шеи я чувствовал острый конец сабли Уильяма.

— Уже лучше. Повторим.

Я тяжело вздохнул, но подобрал саблю и напал в этот раз первым. Дядя парировал, раздался скрежет металла о металл.

— Эйдан, — за спиной услышал знакомый голос и обернулся. Из тени деревьев вышел Радунхагейду, но я не увидел на нем привычной одежды его племени. Лицо его скрывал капюшон.

Я заметил, как Уильям замер в напряжении с саблей в руке.

— Радунхагейду, — я приветственно кивнул и быстрым движением руки сделал выпад вперёд, обезоружив дядю — сабля со звоном упала на холодную землю. Тот даже и не повел бровью, переключив своё внимание на индейца.

— Вы знакомы? — холодно спросил дядя, с укоризной глядя на меня. Его рука опустилась на пистолет на поясе. — Как ты нашел дом?

Коннор напрягся, но виду не подал: голос его оставался всё таким же тихим и спокойным.

— Я не раз встречал Эйдана на охоте, он сам дал мне знать, где его можно найти, — пояснил он.

Уильям повернулся ко мне, и по одному взгляду я понял, что меня ждет взбучка. Спасибо, Радунхагейду, удружил. Но я и правда не прямо, но в размытых чертах рассказал о своём доме. Так, на всякий случай.

— И что тебе нужно здесь? — дядя не давал мне и слова вставить. Великолепно, теперь он за меня и разговаривает.

— Ахиллес хочет побеседовать с тобой, Эйдан, — продолжил говорить Радунхагейду, игнорируя недружелюбно настроенного Уильяма. — Ты должен поехать со мной.

Включаем дурачка. Ни про каких Ахиллесов мне дядюшка не рассказывал, так что не палимся.

— Кто это? — для эффекта я еще и нахмурился. Актёрище. Но с другой стороны, и правда, что ему от меня было нужно?

— Никто, о ком ты должен знать, — резко встрял Уильям и в два шага приблизился к Радунхагейду, смотря на того сверху вниз. — Не суйся сюда, мальчишка, чтобы я не видел тебя больше здесь.

Что-то я вообще ничего не понял. От чего такая реакция?

Радунхайгейду такого отношения к Ахиллесу явно не оценил.

— Он — наставник братства, прояви уважение! — вспылил Коннор и повысил голос.

Честно говоря, он не выглядел особо внушительно даже в одеждах ассасина. Ещё просто пацан. Как и я. Ещё дети, а учимся убийству. Не жизнь, а сказка.

— Я — мастер ассассин, мальчишка, не указывай мне, как поступать на моей земле, — процедил сквозь зубы Уильям. — Ахиллес просто выживший из ума старик. И если он решил, что способен возродить братство с помощью ребенка, то он глупец. Чему тебя может научить калека?

Я в напряжении замер, чувствуя, что вот щас должен вмешаться, иначе они поубивают друг друга. Думаю, Уильям бы победил в силу большего опыта. Проверять не хотелось.

Быстро пересёк двор и загородил Радунхагейду, поворачиваясь к тому спиной и глядя в лицо Уильяму. Не помню, когда последний раз видел его таким рассерженным, обычно его тяжело было вывести из себя. Видимо, с Ахиллесом они расстались не на лучшей ноте.

— Дядя, почему бы и нет? — не знаю, что ему было от меня нужно, но мне правда стало интересно. И правда, почему они работают по отдельности?

— Ты, — Уильям указал на меня, — остаешься здесь. А ты, — бросил взгляд через моё плечо на Коннора. — Уходи. Передай Ахиллесу, что я сам с ним встречусь.

Я повернулся к Радунхагейду и увидел, что тот колебался. Хотел что-то сказать, но передумал. Лишь кивнул головой и ушёл обратно в лес, где его наверняка ждала лошадь. Правильно рассудил, что дядя был бы слишком сильным противником.

— Что я говорил о разбалтывании всем подряд о доме? — раздраженно спросил Уильям, прожигая меня недовольным взглядом.

Тяжело вздохнул. Сейчас точно отыграется на мне во время тренировок.

— Так ты расскажешь мне, кто такой Ахиллес?

Уильям колебался. Было видно, как тот пытался решить, стоило ли мне вообще что-то рассказывать.

— Вечером поговорим, — нехотя ответил тот. — Саблю в руки и продолжаем.

Я готов был взвыть, но лишь сжал зубы и подготовился к очередному удару.

Мы закончили ближе к ночи, когда солнце совсем скрылось и похолодало. Я был готов благодарить всех богов, когда Уильям произнес долгожданное «на сегодня закончим», и чуть ли не бегом направился в дом, где меня ждала чистая одежда и ледяная ванная. Нагревать воду для полноценной ванны было не слишком сложно, но я терпеть не мог таскать эту воду потом. Холодную терпеть не мог, но выбора особо не было. Лучше так.

Уильяма нашёл на кухне, где мы сели за ужин. Тут-то я и решил напомнить об обещанном разговоре.

— Так кто такой этот Ахиллес?

Сразу заметил, что тема разговора была неприятная дяде, но тот не стал привычно переводить тему. Отложил вилку, которой до этого ковырялся в ужине, и откинулся на спину стула, сложив руки на груди.

— Ахиллес был наставником братства. Он просто глупец, — покачал головой Уильям и тяжело вздохнул. — Братство пало, потому что нас предали. И предатель выдал местоположение поместья, нашего убежища. Сидеть там и обучать новых ассассинов — безумие. Тамплиеры следят за домом до сих пор, и я не хочу, чтобы ты так глупо умер. Не смей соваться к Ахиллесу. Мальчишка там найдет лишь свою смерть.

Не помню ничего такого в третьей части. Но аргумент был весомый, как Коннор до сих пор жив остался — загадка.

— Если тамплиерам известно расположение дома, то почему Ахиллес до сих пор жив? — редко дядя был таким разговорчивым, так что я не мог упустить возможности задать как можно больше вопросов.

Уильям лишь пожал плечами. Его взгляд мимолетно задержался на мне.

— Если бы я знал. Это нужно узнавать у великого магистра, — дядя невесело рассмеялся. — Ублюдок. Тяжело найти такого же расчётливого отморозка, как Хэйтем Кенуэй. Он и его ближний круг.

— Так весь орден держится на них? — спросил с интересом. Ответ то я конечно знал, но может Уильям рассказал бы поподробнее.

— Кенуэй — главный кукловод, — грубо произнес Уильм и перевел взгляд на меня, уставившись прямо в глаза. — Остальные — его цепные псы. Города пронизаны их людьми, поэтому никогда и никому не смей говорить о своих связях с ассассинами, ты меня понял?

— Это и так понятно, — я недовольно фыркнул. — Как я смог бы их узнать?

— Пока это не важно, твое обучение еще не закончено, — мрачно заметил дядя и поднялся с места, с громким скрипом отодвигая стул. — Завтра сделаем перерыв, сходи и расставь капканы.

Ну вот, я только надеялся на ответы… Да уж. Хотя бы завтра немного передохну. И на том спасибо. Ужин я доел в тишине, сполоснул тарелку и направился в свою коморку. Спать.

Не помню даже, как вырубился. Но сны были неспокойными.

Уильям так и не забыл о Радунхагейду и устроил мне допрос о том, как я вообще с ним познакомился. Тот не сильно его заинтересовал, так что дядя лишь покивал и дальше продолжил заниматься своими делами.

Было приятно вернуться в лес. Теплый летний ветер мягко трепал волосы, шорох сухой травы под ногами и шелест деревьев навевали воспоминания о прошлом. Первая самостоятельная охота, тогда всё казалось таким опасным и устрашающим, что я даже умудрился заблудиться, будучи довольно близко к дому. Тихо рассмеялся и покачал головой — каким ребёнком я ещё был тогда. Хотя и сейчас ещё просто мальчишка.

Расставление капканов не заняло у меня много времени, так что я решил немного отдохнуть и привести мысли в порядок. Добрёл до речки и разместился в тени дерева, привалившись спиной о его ствол. Журчание воды неподалеку убаюкивало. Я слегка прикрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух. Выдохнул. Как же хорошо было иногда просто расслабиться.

Где-то неподалеку треснула ветка, и я повернул голову в сторону шума. Это был обычный олень, забредший на водопой. Вновь прикрыл глаза и сложил руки на груди. Олень был мне не нужен.

Не знаю, сколько времени прошло, но я ненадолго задремал. Спал в последнее время плохо и мало. Проснулся, когда тень от дерева сместилась и глаза начало слепить солнце. Я недовольно фыркнул, но встал и побрёл обратно к капканам. К моей удачи, в них попалась пара зайцев. Думаю, Уильяма это устроило бы.

Но возвращаться я не собирался и ещё пару часов побродил по лесу. В эту часть фронтира редко забредали хищники, так что я был спокоен, но всё равно осторожничал. На поясе висел пистолет, так, на всякий случай.

Пока прогуливался, размышлял о том, куда приведет меня это вступление в братство. Честно, я глубоко сомневался, что это закончится хорошо. Зная себя, я наверняка где-нибудь ошибусь, что может стоить мне жизни, а, чёрт побери, столько всего ещё хотел увидеть. Нью-Йорк! Сомневаюсь, что он сильно отличается от Бостона, но пройтись по его улицам очень даже хотелось. Заглянуть в лавки, таверны и порт. Но он был значительно дальше Бостона, возможно, я мог бы добраться туда на корабле, что было бы очень даже любопытно. На кораблях я ещё не плавал, а попробовать жуть как хотелось.

Невольно вспомнил про Радунхагейду и Аквиллу. Вот парню повезло! Я бы не отказался от такой возможности. Если только мне и правда отправиться к Ахиллесу… Но где он, там и проблемы. Нельзя отрицать, что за поместьем и правда могли следить тамплиеры.

Да, свалил из одного города, и тут душа потянула в другой. Но тут уже всё сложнее из-за слишком дальнего расположения. Возможно, Уильям отправит меня туда по какой-нибудь ассассинской задаче. Но я совсем не знал, сколько ещё продлится мое обучение. Всё гадал, с кем же дядя всё-таки имел дело и как сильно разрослось братство. Сомневаюсь, что ассассинов было много. Очень в этом сомневаюсь.

Ближе к вечеру я вернулся в дом.

Ночью мне снились неприятные сны, как я бродил по тёмным коридорам старого дома с красивыми дверьми и высокими потолками. Но ни одна дверь не открывалась, а животный страх твердил, что мне нужно было где-то спрятаться. Было негде.

А днем продолжились мои тренировки. Чёрт бы их побрал. Когда спустя пару месяцев Уильям заявил о встрече на одной из скал, я понял, что всё было плохо. Прыжок веры. И отнекиваться не было возможности.

Даже не знаю, как я на месте не умер от остановки сердца, когда взглянул вниз на кучу листвы. Уильям стоял позади меня со сложенными руками на груди и нечитаемым выражением лица, явно готовый меня толкнуть, если струшу.

— Может, ты первый? — с надеждой спросил дядю и обернулся на него.

Тот лишь приподнял брови.

— Тебе помочь?

— Не-не, я сам, — быстро пробурчал себе под нос и вновь повернулся к краю скалы. Зажмурился, вздохнул. И рванул вперед.

Смею заявить, что я пережил прыжок веры, но потом долго ещё вынимал из шевелюры мелкие ветки и листву. Уильям прыгнул следом за мной и сделал это так легко и изящно, что я просто пялился на него с круглыми глазами. Тот лишь весело рассмеялся и похлопал меня по спине, но затем выпрямился и серьёзно взглянул на меня.

— Ты успешно прошел инициацию, Эйдан, — голос Уильяма звучал торжественно, и тот с гордостью глядел на меня. — Теперь настала твоя очередь получить скрытый клинок и научиться с ним обращаться.

Я с волнением наблюдал, как он достал из внутреннего отдела куртки пару скрытых клинков и по отдельности надел их на мое предплечье: сначала на одно, затем другое. Честно, как бы я не отнекивался от ассассинов, но это было настолько важным моментом, что сердце бешено билось в моей груди, и я чувствовал некую торжественность.

Рука Уильяма опустилась на моё плечо, а на его лице я увидел усталую улыбку.

— Добро пожаловать в Братство, брат.

Глава Шестая

— Что, правда? — я с недоверием смотрел на Уильяма, который склонился над картами и что-то пытался там рассмотреть.

— Похоже, что я шучу? — дядя перевел взгляд на меня. — Обязательно скрывай лицо, надень маску, чтобы обезопасить себя в том случае, если капюшон спадет.

— И как мне добраться до Нью-Йорка?

— В Бостоне в порту встретишься с моим человеком. Завтра дам указания на этот счет, отправишься на корабле.

Я даже не пытался сдержать широкую улыбку. Корабль! Наконец! Уже во всю предвкушал морское плавание до Нью-Йорка, совсем забыв, что перед этим у меня уйдет не мало времени добраться до Бостона. Да уж, весело.

— Так как это твое первое задание, ты должен будешь встретиться в Нью-Йорке с информатором. Подойди, вот карта.

Весь вечер ушел на разбор плана улиц. Я должен буду встретиться со священником, который что-то интересное умудрился где-то подслушать. Не самое впечатляющее задание, но ни с кем сражаться на саблях я не горел желанием, честно говоря. Лучше так. Не опасно и уже хорошо.

Выехал с рассветом. До Бостона добирался долго и из-за сильного желания наконец взойти на корабль совсем не мог насладиться ездой по фронтиру. Погода уже ухудшалась, и холодный ветер неприятно колол лицо и трепал волосы, но я старался не обращать на это слишком много внимания. Постоянно сокращал дорогу, срезал прямо через лес, желая скорее достичь Бостона.

В порту убил не мало времени на то, чтобы найти нужный корабль.

Знал бы я тогда, как разочаруюсь. Угадайте, кого замучила морская болезнь и он проблевал половину времени? Угадали. В последний день только я почувствовал себя человеком и смог спокойно находиться на палубе, но первые впечатления остались ужасные.

С корабля я чуть ли не сбежал, как только мы прибыли в Нью-Йорк.

Пока бродил по улочкам Нью-Йорка, забрёл на окраины. Дома здесь стояли реже, но не редко встречались и крупные особняки с высоким кованным забором, и мимо часто сновали британские патрули. Я с интересом осматривался. Большинство зданий были построены преимущественно из кирпича, в то время как в Бостоне я видел немало жилых домов из дерева, хотя многие из них выглядели не хуже этих.

Я плюнул на указание Уильяма везде ходить с этой чёртовой тряпкой на лице, которая его скрывала бы. Ничто не указывало во мне ассассина, я не бегал как идиот в их одеждах и не сверкал скрытым клинком. Понимаете, ключевое слово — скрытый. Он был надежно спрятан под рукавом моей куртки. Оделся в привычную одежду, оружие взял с собой, на всякий случай.

В западной части города решил зайти в таверну, где и принял решение остаться на ночь. Она находилась недалеко от форта, а судя по моим наблюдениям, все форты (точно ли все?) принадлежали тамплиерам. Это ненадолго поколебало моё желание остановиться на ночь так близко, но идти куда-либо ещё в поисках другого ночлега сил не было. Ноги нещадно ныли, а желудок требовал ужина.

Я ковырялся в холодном ужине, когда тяжелая рука ударила меня по плечу и сзади раздался веселый голос:

— Шэй! Не думал, что найду тебя здесь.

Я подавился, резко закашлялся и повернулся к незнакомцу, который явно меня с кем-то перепутал, сконфуженно покосившись на него. Это был мужчина уже в преклонном возрасте с русыми волосами, свободно свисающими до плеч и короткой бородой на лице. На голове его была широкополая шляпа, совсем уже потрёпанная и не один раз залатанная. Одет он был совсем неприглядно, как любой другой житель колоний. А в руке держал кружку с каким-то напитком.

Тот непонимающе нахмурился и уставился на меня, явно не ожидая ошибки.

— Извини, немного напутал, — и криво ухмыльнулся. — Эль, черт возьми, ударил в голову, с кем не бывает!

Я лишь кивнул и вернулся обратно к своей еде, надеясь, что тот поймет намек и быстро свалит. Но он не ушел, а уселся напротив меня с широкой ухмылкой на лице, хотя его взгляд выдавал напряжение.

— Недавно в Нью-Йорке? — мужчина сделал глоток эля и довольно что-то пробормотал себе под нос. — Да, здесь подают лучший эль!

— Что-то вроде того, — такое внезапно внимание меня напрягло, и я старался как можно быстрее доесть ужин и свалить наверх. Уставился в тарелку, тонко намекая, что был не заинтересован в разговоре.

— Я сразу это понял, — закивал он. — Сидишь один. Решил податься в матросы? Или ищешь работенку?

— Что-то вроде того, — пробормотал в ответ. Да, намеков он не понимал.

Продолжил ковыряться в овощах, краем глаза с осторожностью наблюдая за незнакомцем. Он всё что-то начал болтать о молодости, затем переключился на плавания, а после на хозяев таверны. Да уж, болтать он любил…

— Откуда, говоришь, у тебя этот иггдрасиль? — мужчина указал на меня, и я непонимающе опустил взгляд, заметив кулон, который обычно был под рубашкой, но сейчас лежал поверх неё. Он о нём?

— Что такое иггдрасиль? — я отложил вилку и растерянно уставился на него.

Мужчина заливисто расхохотался и ударил по столу ладонью.

— Ну ты даешь, пацан! Носишь знак и не знаешь его значения? Откуда он у тебя? — будто между делом поинтересовался он и вновь отпил эля. Я плохо разбирался в людях, но тот, кто сидел передо мной, очень хорошо скакал с темы на тему, сбивая меня с толку и постепенно что-то выпытывая. Один день в Нью-Йорке и уже на кого-то нарвался. Молодец я. Не знаю, какую цель он преследовал, может, искал легкую добычу для грабежа, может, что похуже. — Как, говоришь, тебя зовут?

Я как раз собирался уже свалить, как к столу подошла хозяйка таверны и громко поинтересовалась:

— Мастер Эйдан, комната готова. Вам будет ещё что-то угодно?

С трудом подавил желание выругаться.

— Нет, благодарю.

Я перевел взгляд на мужчину, который в ответ внимательно разглядывал меня. Будто настороженно. Не сказав ни слова, поднялся и быстрым шагом направился к лестнице. Мне нужно было бы покинуть таверну и найти новое место для ночлега, что было бы весьма разумно, но уже стояла ночь, и я не знал города. Податься куда не представлял. Что мужчине нужно было от меня тоже.

Комнату запер, проверил окно. Тоже закрыто. Решил все-таки остаться, чем ночью бродить по улицам.

Так и заснул, и с утра отправился на свое первое задание, уже переодевшись в одежды ассассина. Легче будет затеряться, если возникнет необходимость. Надеюсь, что её не будет.

Я честно, с чистой совестью, направлялся в сторону церкви, где должен был встретиться с информатором Уильяма. Не знаю, как мне так повезло, но на одной из улиц я увидел неприятную рожу Томаса Хики, который явно куда-то торопился.

Чёрт его знает, что заставило меня последовать за ним. И я так и поступил.

Может, взыграла моя жажда к приключениям или это было просто любопытство, но я петлял с одного переулка в другой следом, очень аккуратно смешиваясь с прохожими, когда это было необходимо.

Разминувшись на одной из улиц, понял, что потерял его и тихо выругался. Наугад свернул на еще одну аллею и увидел ступеньки, ведущие к открытой двери. Зашел внутрь. Это было захламленное помещение с кучей бочек и ящиков. Нахмурился и медленно прошел дальше, с подозрением оглядываясь. Когда я оказался в середине комнаты, услышал голос позади и повернулся на источник шума.

— И что ты здесь забыл?

Томас Хики с наглой ухмылкой на лице стоял напротив меня, опёршись на мушкет, загораживая выход. Я напрягся и опустил руку на пистолет, висевший на поясе. Даже находясь от Хики на расстоянии, чувствовал, как от того разило перегаром. Как он ещё так ровно стоять умудрялся — загадка. Выглядел Хики совсем недружелюбно. Я попал.

Была идея выйти через окно, но ближайшее ко мне было заколочено досками, а пока я добегу до другого, тамплиер спокойно подстрелит меня. А бронежилетов здесь не носили. Я поджал губы и старался как можно быстрее соображать, хотя в голову и лезли самые плохие мысли.

Не знаю, как мне это пришло в голову, но, кажется, Хики тоже удивился: я просто рванул в его сторону, сбивая с ног, и ударил в челюсть. Мы покатились по ступенькам вниз, и я со злостью сжал зубы от болезненного удара коленом по ребрам. Резко ударил локтем в лицо Хики и подскочил на ноги, попятившись назад и уставившись на тамплиера на земле. Тот громко ругался и держался за сломанный нос, из которого обильно текла кровь. Я потянулся за пистолетом, но с ужасом понял, что того не было на поясе. Перевел взгляд на Хики и заметил пистолет у его ног.

Я не успел даже сообразить, что мне делать дальше: добить Хики или уносить ноги, как из-за угла показался мой вчерашний знакомый из таверны. Я перевёл взгляд на него и отвлекся, не заметив, как Томас уже отошел от удара и теперь целился мне прямо в грудь. Всё внутри меня похолодело. Как увернуться от пули в узком переулке даже не представлял.

— Не стреляй! — рявкнул мужчина.

Я рванул в противоположную сторону, и Хикки выстрелил. Плечо пронзила острая боль, но я лишь схватился за рану и думал только о том, как уйти от тамплиеров, продолжая бежать прочь.

— Блять, Гист, Хэйтем с наш шкуры снимет, если узнает, что ассассин ушел, — за спиной раздалась нескладная речь Хики.

Но я уже скрылся за поворотом и не слышал продолжения разговора. Полил дождь. Я несся по улицам Нью-Йорка, абсолютно не понимая, куда податься и где найти врача. Только потом до меня дошло, что капюшон спал и не скрывал моего лица: видимо, Хики стянул его во время драки. Чёрт побери. Но сейчас главной проблемой была пуля в плече и потеря крови.

Так. Что Уильям говорил на этот счет? Северная часть города, там можно было получить медицинскую помощь. Но я понятия не имел, где находился. Зрение было немного затуманено, и меня пошатывало и трясло от волнения.

С силой надавил на рану, которая продолжала кровоточить. Думай. Остановился и достал ткань, которую использовал как маску. С трудом, но перевязал плечо. Повязка быстро окрасилась в алый цвет.

Заметил патруль и резво свернул в очередной переулок, выходя в итоге на другую улицу, где заметил женщину.

— Где мне найти врача? — мой голос звучал непривычно хрипло и тихо.

Она со страхом уставилась на меня, но указала на какое-то здание вдалеке. Я кивнул, не находя сил для большего, и быстро направился именно туда.

К счастью, это и правда был дом врача, занимающегося частной практикой. Он не стал задавать лишних вопросов и сразу приступил к осмотру моей раны, как только я вывалил деньги на стол. Мужчина дал мне выпить какую-то горькую жидкость и ножницами разрезал рубашку на плече, чтобы получить доступ к ранению.

Не знаю, что он мне такого дал, но соображать я стал ещё хуже, чем до этого. Может, роль сыграла и кровопотеря, пока я сюда вообще добрёл. Я то проваливался в какую-то мглу, то вновь чувствовал жжение в плече и пытался отстраниться. Ассистент врача в такие моменты удерживал меня, и вскоре я вновь терял сознание.

Очнулся к вечеру в кресле, когда доктор уже заматывал рану и довольно кивал.

— Все, юноша, жить будете. Пулю пришлось доставать, застряла глубоко.

Я искренне поблагодарил врача. Он позволил мне еще час провести в доме, пока я не стал достаточно ясно соображать, а потом я уже вновь оказался на улице. Плечо побаливало, но не критично. Первое боевое ранение, блин, а я уже с жизнью успел попрощаться.

Чёрт побери. Оставил свои вещи в таверне, где меня до этого видел этот Гист. Всё равно придётся туда вернуться.

***

— Да уж, у тебя ушли годы наконец навестить старика, — невесело хмыкнул Ахиллес. Он распахнул дверь. — Входи.

Уильям неуверенно кивнул и зашёл внутрь, замирая на пороге и с тоской глядя на знакомый коридор. Позади него Ахиллес закрыл дверь и медленно, опираясь на трость, направился в сторону столовой.

— Не думал, что ты так скоро решишь почтить меня своим присутствием, — многозначительно произнес Ахиллес. Уильям его не торопил и терпеливо шел рядом. Дом стал выглядеть хуже, совсем необжитым: какая-то мебель развалилась, где-то облупилась краска, а полки покрывал слой пыли. Он недовольно нахмурился, сравнивая настоящее с былым, и не смог сдержать разочарованный вздох при виде столовой. С удивлением обнаружил, что картины, привычно висящей над камином, не было на месте.

Он остановился в проёме, но затем подошел к столу и уселся на стул, жалобно скрипнувший под его весом. Ахиллес разместился во главе стола.

— Ты же знаешь, почему я здесь.

— Знаю, Лиам. И я думал, что увижу тебя раньше, чем только сейчас, — Ахиллес с укоризной взглянул на собеседника. — Двенадцать лет очень долгий срок.

Лиам невесело усмехнулся.

— Выдавать себя не хотелось, уж прости, наставник.

— И только сейчас ты решил, что готов к этому разговору?

Ответом был лишь задумчивый взгляд, будто Лиам ещё раз решил обдумать, стоило ли ему приходить.

— Я не поддержал тебя тогда, и до сих пор придерживаюсь того же мнения, — продолжил говорить Ахиллес. Его тон был сухим и осуждающим. — Коннор сказал, ты обучаешь мальчишку.

— Я и не ожидал обратного, — Лиам нахмурился и опустил руку на стол, пальцами настукивая какой-то ритм. — Да и ты абсолютно также взял себе ученика.

— Он сам искал меня и нашел. Это разные вещи, — тёмные глаза ассассина пронзили Лиама.

— Я еще тогда сказал тебе, что это того не стоило, Лиам, — Ахиллес покачал головой. — Я верил, что ты откажешься от этой глупой идеи, но когда услышал о твоем ученике от Коннора… Все встало на свои места.

— Я, в отличие от тебя, не сидел без дела и восстанавливал связи в городах, — горячо воскликнул Уильям, с негодованием глядя на Ахиллеса. — Искал информаторов, сторонников, тех, кто симпатизировал нашему делу. А что делал ты? Жалел себя все эти годы, ушёл в затворники. Ты правда думаешь, что тамплиеры не узнают об их убитых людях, которые должны были следить за поместьем?

Ахиллес тяжело вздохнул.

— Я же знаю тебя, но сейчас не узнаю. Да, я ушел от дела на многие годы, но никогда не предавал наши идеалы. И ты знаешь, что я хочу поговорить с тобой о мальчике, а не о Братстве.

Лиам замолк и перевел взгляд на камин, осматривая комнату, пытаясь найти смелость на этот разговор.

— Здесь стало слишком тихо, — мимолетно пробормотал он.

— Мы можем только решить, в каком направлении двигаться дальше. Былое не вернёшь, — Ахиллес с сожалением взглянул на Лиама. — И у меня ушёл не один год, чтобы смириться с этой мыслью.

Лиам тяжело вздохнул, но кивнул.

— Так и есть.

— Но ты так и не смирился, — подвел итог Ахиллес.

— Не смирился, — пробормотал Лиам с горечью в голосе. Он откинулся на спинку стула и теперь затравленно смотрел на Ахиллеса, не отводя взгляда.

— Я слышал краем уха о случившемся, но подробностей не знаю, — начал говорить Ахиллес. — Так твой ученик и правда он? Я не видел мальчишку и не могу сказать, что Коннор уж очень хорошо в описании людей.

Лиам лишь кивнул.

— Я… Правда жалею. В ту ночь… Я убил женщину, — он говорил медленно, постоянно останавливаясь и пытаясь найти нужные слова. Голос звучал тихо и неуверенно. — Я считал, что поступал правильно.

Но ему нужно было излить душу.

— Ты это и сам знаешь: не позволяй клинку поразить невинного, — но Ахиллес не осуждал. Внимательно слушал.

— И я годами корил себя за это, — признался Лиам и рукой прикрыл глаза. — Мои сообщники уже подожгли чердак, мне оставалось лишь забрать его, но она оказалась в спальне.

Ахиллес промолчал и с болью посмотрел на О’Брайена.

— И ты забрал его.

— Я забрал его, — подтвердил Лиам охрипшим голосом. — Я сомневался. Обдумывал свои поступки. Но пути назад уже не было, всё сложилось удачно: Эйдан ударился головой перед тем, как я его нашел, и не помнил ничего, что было раннее.

— И дальше? Что ты собираешься делать дальше? Хочешь отомстить его руками?

— Когда-то хотел. Но за эти годы я многое переосмыслил и не смог даже рассказать ничего о тех событиях. Эйдан только закончил обучение, и то, стоило уделить этому больше времени, он еще не готов…

— Ты же понимаешь, что это было бессмысленно? — Ахиллес опустил руки на свою трость. Ответа он не дождался и покачал головой.

— Скажи мне, они похожи?

— Очень, — Лиаму было нелегко вести этот разговор, но ему и правда нужно было выговориться. — Иногда я смотрю на него, и вспоминаю то время. Нью-Йорк, когда мы с Шэем были еще мальчишками. Это тяжело.

— Былого не вернуть, Лиам.

— Я знаю.

— О нём узнают, и ты это сам понимаешь. Шэй входит в ближний круг, мальчика не убьют за связь с ассассинами. Вполне возможно, что ты вырастил второго охотника на ассассинов, если Эйдан решит отомстить тебе.

— Мне? Я ему как отец, — горячо возразил Лиам. — Он не станет.

— Ты отобрал его семью, — Ахиллес лишь покачал головой, подтверждая ту самую мысль, которой Лиам страшился и игнорировал все эти годы.

— Я его семья!

— Докажи это Кормаку, который столько лет скорбит по жене и сыну, — грозно произнес Ахиллес. — Мы были не правы тогда. Братство ушло от своей изначальной цели, а я был слишком слеп.

— То есть ты считаешь, что Шэй был прав, убивая наших братьев и сестер?

— Он мог найти другой способ. Но решил, что только с тамплиерами смог бы защитить артефакты от нас…

— Именно, он мог найти другой способ.

— Если Шэй узнает про то, что Эйдан выжил… Узнает твою роль в этом. Даже если и Эйдан не захочет мстить, Шэй отправится за тобой.

— И я буду готов его встретить, — Лиам уверенно взглянул на Ахиллеса.

— Хоть бы имя мальчику сменил, — проворчал наставник.

— Где ты там говорил он сейчас? В Нью-Йорке? Зная Шэя, Эйдан уже давно во что-то вляпался.

Лиам фыркнул.

— Он должен был просто получить информацию от священника, что могло пойти не так?

***

Я стоял у входа в таверну, в которой ночевал по прибытию в Нью-Йорк, и топтался на месте, не решаясь войти. На верху, в снятой комнате, лежали мои вещи и какая-то часть оружия, которую оставлять совсем не хотелось. Но что-то внутри меня твердило, что лезть туда было очень плохой идеей. Этот Гист видел меня здесь. Знает, что я ассассин.

Прошёл один день, а я уже хожу с простреленным плечом. Не встретился с информатором. И теперь не уверен, могу ли вернуть свои вещи. Зашибись. Уильям, конечно, прогадал, когда меня в ассассины вербовал.

Уже стояла ночь, так что, возможно, я мог незаметно проскользнуть наверх, а там выйти через окно. Это было бы сложно с раной, но других вариантов у меня не было.

Я глубоко вздохнул и, стараясь отогнать кричащую интуицию, отворил дверь таверны. В ней было на удивление многолюдно, и громко играла музыка. Быстро огляделся и не заметил никого подозрительного. Странно. Может, я просто сам себе что-то надумал? Не знаю, но нужно было всё равно быстро уносить ноги.

Направился в сторону лестницы и уже почти достиг её, как передо мной из тени вышел Гист, загораживая проход. Я замер, но затем резко развернулся, чуть не налетев на кого-то. Сделал шаг назад и уставился на великого магистра тамплиеров, который стоял со сложенными за спиной руками и внимательно рассматривал меня цепким взглядом.

Чья-то рука позади резко стянула мой капюшон с головы.

— Эйдан, я прав? — его британский акцент сильно резал слух, но это волновало меня меньше всего.

Ну я попал.

Глава Седьмая

Сказать, что я прочувствовал все прелести паники, это не сказать ничего. Вышел на ночной холодный воздух вместе с тамплиерами, мысленно прикидывая, далеко бы я убежал, если бы прямо сейчас дал дёру. Судя по моим знаниям о Кенуэе, это бы не сработало. Мои мысли метались, и я пытался найти хоть какой-то выход из ситуации, но ни к какому решению так и не пришел.

Приближалась ночь, и улицы были немноголюдны и скудно освещены. Изредка можно было наткнуться на британский патруль или заметить пьяницу, валявшегося в куче грязи.

Я шёл немного позади Хэйтема Кенуэя, который, казалось, просто решил выйти на прогулку. Он не торопился, спокойным шагом двигаясь только в одному ему известном направлении. Я бросил взгляд за плечо и заметил Хики с мушкетом в руке, держащего расстояние, но не исчезающего из поля зрения. Меня не связали, и я чувствовал скрытые клинки на предплечье, фактически, моё единственное оружие сейчас. Руки мои были свободны, чем можно было бы воспользоваться, но моё обучение было таким недолгим, что я даже не знал, стоило ли сразу предпринимать попытки или лучше дождаться более удачного момента. Легко можно было потерять и эту возможность.

Думаю, тамплиеры не хотели привлекать лишнего внимания.

— Как поживает Ахиллес? — будничным тоном поинтересовался магистр, даже не взглянув в мою сторону. Мы приближались к форту Арсенал, который виднелся вдали.

Причём тут… А, точно. Ахиллес — местный глава ассассинов. Как бы не любил я всю эту идею с братством, но подставлять других… Вопрос проигнорировал и уставился себе под ноги.

Как раз после вопроса нас нагнал тот самый Гист, после встречи с которым у меня все планы пошли под откос. Очень классный мужик, если б мог, никогда б его не видел. Вполне возможно, что сейчас бы я мирно спал в своей комнате в таверне, а не шёл на верную смерть.

Если моя первая поездка в Бостон была просто неудачной, Нью-Йорк встретил меня катастрофой.

Чем ближе был форт, тем чаще сердце замирало от мысли о том, что меня там ждало. Не все ассассины дожили до того, чтобы их запомнила история? Чувствую, я следующий в списке. Надо было стоять на своём ещё тогда, когда угроза вступления в братства была на горизонте. Теперь поздно.

Руки были не связаны. Но мы были на широкой улице, один выстрел в ногу, и я далеко не убегу. Было темно, возможно, попасть в цель было бы значительно сложнее…

Наш конвой достиг форта, и мы пересекли небольшой мост, который освещался светом ламп. Ворота охранялись, я мимолетно пытался прикинуть путь к отступлению, если такая возможность появится. Но изгородь была слишком высокой, на нее просто так я бы не забрался… Вдалеке виднелись мачты корабля. Видимо, там был порт.

— Ты чего бледный как смерть? — Гист хлопнул меня по спине и рассмеялся, на что я лишь уставился на него, как на умалишённого. Он нагнал меня и теперь шёл рядом, широкая шляпа скрывала его лицо.

Позади всё также был Хики, прожигающий мою спину недружелюбным взглядом.

Форт располагался на обширной территории, в середине которой разместился небольшой сад с фонтаном, а напротив стоял большой кирпичный дом с двумя этажами. Мы двинулись прямо к нему.

Когда я вступил внутрь дома, почувствовал пробирающий душу страх. На лбу выступил холодный пот, ноги будто стали ватными, шёл я на автомате. И что дальше, подвал, пыточная или что похуже?

Я оказался в просторном тёмном коридоре, в конце которого был проём в другую комнату, из которой ярко горел свет. Магистр размашистым шагом направился туда. Хики толкнул меня в спину, так что пришлось двинуться дальше.

— Шэй еще не вернулся? — впереди раздался голос Гиста. Я как раз зашел в комнату и замер на пороге, увидев теперь ещё Чарльза Ли, разместившегося за длинным столом по правую руку от места главы стола. Вся его внешность вызывала во мне неприязнь: неаккуратные усы, злые пронзительные глаза, даже неестественно прямая спина. Сноб. Он окинул меня брезгливым взглядом. Я промолчал.

Чёт я немного не понял, что тут за совет решили устроить.

Гист в это время обошёл стол. Он отодвинул один из стульев и указал мне на него. Я проигнорировал тамплиера, уставившись куда-то вперёд и не собираясь двигаться с места. Тот устало вздохнул.

— Сядь. Скрытые клинки сними и положи на стол, — по комнате разнёсся твёрдый голос магистра.

Так как все взгляды были направлены на меня, нехотя принялся ослаблять наручи и стянул сначала один клинок, затем другой. Опустил их на гладкую поверхность дубового стола: на секунду мои пальца задержались на гладкой поверхности кожи наручей. Затем обошел стол и уселся на край стула. Почувствовал, как дрожали руки, и понадеялся, что никто, кроме меня, этого не заметил. С силой их сжал, стараясь успокоиться. Гист разместился рядом и снял свою дурацкую шляпу, держа её одной рукой и опустив на свои ноги.

Теперь, чтобы добраться до двери, нужно было обогнуть стол. За моей спиной был камин.

Кенуэй и Ли о чём-то тихо переговаривались друг с другом. Хики тоже уселся, лениво развалившись на свободном месте, и не выражал никакого интереса в происходящем.

— Ну что, как дела говоришь? — Гист обратился ко мне.

Я медленно повернул голову и растерянно уставился на него. Его дружелюбие и болтливость были просто чем-то ужасным. Хики это всё настолько веселило, что он даже хмыкнул.

— Шэй уже скоро должен вернуться, — снисходительно пояснил Гист, а затем нахмурился при очередном моём непонимающем взгляде. Я отвернулся и принялся разглядывать комнату.

Это был скорее чей-то кабинет: в углу виднелся массивный дубовый стол, заваленный кучей бумаг, с дорогим обитым мягкой тканью креслом. На стенах висело множество картин, а в немногочисленных витринах стояло оружие: пистолеты, сабли, мечи. Позади стола располагались три высоких окна, задёрнутых тяжелыми бордовыми портьерами. Обратил внимание на висящие полотна с крестом тамплиеров.

Сколько я не ломал голову, так и не смог вспомнить никакого Шэя. Хотя и Гиста я не знал, как и кучу других фамилий тамплиеров, которые были просто не упомянуты…

Это ожидание ещё больше угнетало.

Прямо перед моим носом лежали скрытые клинки, дразня, стоило лишь потянуться к ним… А прямо за ними виднелся дверной проем, там — коридор и выход на улицу. Но форт охранялся, и так просто я всё равно бы из него не выбрался. Но свобода была так близка…

Из холла послышался скрип резко распахнутой двери, затем хлопок после её закрытия и громкие тяжелые шаги, быстро приближающиеся к кабинету. Я гадал, кто ещё решил к нам присоединиться, и перевел взгляд на свои руки. Уставился на них, стараясь отогнать страх от неизвестности.

Кто-то зашел в комнату и замер на пороге.

— Шэй, — по комнате разнесся холодный голос магистра. — Мы не ожидали тебя здесь увидеть так скоро.

Краем глаза заметил фигуру мужчины в дверном проеме прямо напротив меня и поднял голову.

И неверяще уставился на него. Он растерянно рассматривал меня, так и не сдвинувшись с места.

Это был темноволосый высокий мужчина, чье лицо пересекал бледный шрам, а волосы собраны в хвост. За спиной виднелось ружье, на поясе висели пистолеты и пара сабель, а одежду украшали красные тамплиерские кресты и какие-то витиеватые знаки. Знакомые карие глаза смотрели в мои, и, честно, я был настолько ошеломлен, что, кажется, на миг потерял дар речи.

Я будто увидел самого себя, но старше. Взгляд мужчины был усталым и тяжелым, на лице виднелись морщины.

— Где его нашли? — его голос был низким, акцент очень напоминал Уильяма. Пронзительный взгляд мужчины наконец оставил меня в покое. Он теперь выжидающе смотрел на Кенуэя, который поднялся с места.

— Думаю, тебя больше заинтересует вот это, — магистр медленно пересек комнату и остановился напротив меня. Поднял один из наручей и продемонстрировал мужчине.

— Ахиллес? — в голосе отчетливо слышался гнев.

— Предположу, что да, — Кенуэй опустил клинок на место и сложил руки за спиной. — Видимо, старик не понял, что ему стоило давно забросить бессысленные попытки.

Шэй вновь перевел задумчивый взгляд на меня. И я опять начал его рассматривать.

Я ни черта не понимал, что происходило. Вот от слова совсем. В голове крутилась лишь одна мысль, кем был этот Шэй. Уильям хоть раз упоминал его? Нет, ничего подобного я никак не мог вспомнить…

В разговор вклинился Ли.

— Тогда стоит зачистить поместье. Неизвестно, сколько их там еще, — презрительно произнес Ли.

— Размножаются, словно крысы, — бросил Хики.

— Но опуститься до такого… — сбоку от меня раздался негодующий голос Гиста. Было непривычно не слышать той доброжелательности. — Да уж, я был лучшего мнения о нём.

Шэй вновь обратил внимание на меня. Подошел, наконец, к столу, рукой придвинул наручи к себе, оставляя их на краю, и занял место прямо напротив.

Они связали меня с Ахиллесом. «Последний» ассассин в колониях, как никак. Посчитали, что он посвятил меня в братство и обучал. Но это было настолько неправильно сейчас молчать, когда Ахиллес и правда не имел ко мне никакого отношения.

— Я вашего Ахиллеса ни разу в жизни не видел, — мой голос непривычно громко разнесся по кабинету, и я почувствовал на себе взгляды всех присутствующих тут.

— Нет смысла его защищать, — Шэй бросил на меня неодобрительный взгляд.

— Я его не знаю. И что вам от меня нужно не понимаю, — выпалил на одном дыхании, внимательно следя за реакцией мужчины передо мной. Его поза выдавала напряжение.

— Откуда у тебя этот кулон, Эйдан? — спросил Гист. Он оперелся локтем о стол и повернулся ко мне.

— Причём тут кулон?

— Дай мне его, — мягко попросил Шэй, протягивая руку.

Я не понимал, зачем он ему был нужен, но аккуратно снял веревку через голову и опустил кулон в ладонь тамплиера. Тот принялся крутить его в пальцах, рассматривая, и остановился на оборотной стороне, где оставались едва заметные инициалы, разобрать которые было невозможно.

Он сжал кулон в руке и вновь обратился ко мне.

— У тебя есть шрам от укуса на левом предплечье? Два, один прямо под другим.

Теперь я ошарашенно уставился на него.

— Откуда…

— Это точно он, — вынес вердикт Шэй. Он откинулся на спинку стула и на миг прикрыл глаза рукой. — После стольких лет…

— Я же говорил, что уверен, — добавил Гист, обращаясь уже к Ли, который недовольно скривил губы в ответ.

Я настолько был в замешательстве, что забыл о том страхе, который мучил меня последние пару часов. Шэй тяжело вздохнул и вновь взглянул на меня.

— Мальчик даже не понимает, о чём идёт речь, — раздался голос Кенуэя. Он уселся во главе стола, по правую руку сидел Ли, который копался в каких-то бумажках перед собой. Голос магистра казался задумчивым. — Это меняет всю картину. Тогда это было не возгорание, а умышленное похищение. Этот кто-то вполне мог за эти годы раскинуть сети по городам… Учитывая, что последним, кто имел хоть какой-то авторитет в братстве остался Ахиллес, то вывод напрашивается сам за себя.

— Но за поместьем вели наблюдение, — задумчиво пробормотал Шэй.

— И ни в одном из докладов не было и речи, что к дому приближался кто-либо другой, — подтвердил Гист. Он сложил руки на груди.

— Я ни разу не видел Ахиллеса, — повторил я и уставился на мужчину передо мной. — О чьём похищении вы вообще говорите?

— О твоём.

Стоять. Похищении? Меня никто не похищал. Тогда этот тамплиер передо мной, этот Шэй… Он… Но Уильям же сказал, что у меня никого не осталось…

— Меня никто не похищал.

Видимо, моё замешательство вызвало жалость со стороны Гиста, который опустил руку на мое плечо.

— Ваше внешнее сходство сразу бросается в глаза, — пояснил он и проницательно посмотрел на меня. — Парень, ты правда думаешь, что собственный отец тебя не узнает?

Уильям сказал, что родители мертвы. Но я был так похож на этого Шэя, что здравый смысл просто вопил, что сейчас мне говорили правду. Интуиция говорила, что мне не лгали.

Он даже знал о шрамах, всегда скрытых рубашкой.

Я был обязан поговорить с Уильямом.

Значит, отец был жив. Только он оказался не ассассином, а тамплиером. Я был обескуражен, и мысли с бешеной скоростью сменялись в голове: что-то из того, что говорил «дядя», вообще было не ложью?

— Может, он говорит правду, — задумчиво произнёс Гист, обращаясь к Шэю. Он убрал руку с моего плеча и натянул на голову свою дурацкую широкую шляпу. — Слышишь акцент?

— Такой же, как у Шэя, — бросил Хики. — Мальчишка у него и набрался, к чему ты вообще ведёшь.

— Хики, ты идиот, — заявил Гист, повернувшись к тамплиеру. — Ему было пять, когда его забрали. Акцент мог смениться ещё сто раз. Набрался у того, кто с ним и разговаривал.

— Значит, мы должны искать ирландца, — подвёл итог магистр. — Логично.

— Если это был не Ахиллес, то с кем ты жил? — подозрительно спокойно поинтересовался Шэй. Он слегка наклонился вперед в ожидании ответа.

«Никогда не подставляй братство под удар», — в голове раздался голос Уильяма.

Я молчал, и комнату наполнила гнетущая тишина.

— Имя, — повторил Шэй.

Опустил голову и уставился на собственные руки. Как бы я не был озадачен сейчас, сначала я должен был лично поговорить с дядей. Был ли он вообще моим дядей? Я уже начал подвергать сомнению всё, что он мне рассказывал.

— Мальчишка всё равно ничего не расскажет, — в голосе Ли скользила неприкрытая неприязнь. — Ассассины уже успели промыть ему мозги.

— Придём к выводу, что кто-то ещё принялся за возрождение Братства, — подытожил Кенуэй. Он поднялся с места и медленно принялся ходить по комнате.

— Ассассины с континента? — предположил Ли.

— Нет, мы бы узнали об их прибытии, — Кенуэй остановился и кивнул на меня. — Шэй, узнай имена. Томас, свяжись с информаторами, вполне возможно, что кто-то видел юного Эйдана и сможет рассказать о его передвижениях и встречах подробнее. Надеюсь, все понимают, что это дело весьма щекотливое и затронуло члена ближнего круга нашего ордена, и никто не будет о нём распространяться. Господа, не смею вас больше задерживать.

Из-под нахмуренных бровей наблюдал за тамплиерами. Комнату наполнил звук отодвигаемых стульев по деревянному полу. Шэй (как к нему обращаться — не знаю), тоже поднялся и кивком указал на тяжелую дверь в конце комнаты, явно обращаясь ко мне.

Я обошел стол, пройдя мимо Хики, и попытался быстро попасть в коридор, но Шэй крепко ухватил меня за плечо, задевая рану, на что я резко дернулся.

— Что с рукой?

— О, за это можно поблагодарить Томаса, — жизнерадостно воскликнул Гист, в глазах его заиграли веселые чертики. — Как раз сегодня он решил попрактиковаться в стрельбе на твоём сыне.

Если бы на меня так взглянули, я бы под землю провалился на месте Хики. Но тот только недовольно скорчил рожу и произнес:

— Я откуда знал, кто он! Тем более, он мне нос сломал, мелкий ублюдок, — громко выругался Хики. Он что-то ещё пробормотал себе под нос, явно не наилучшие пожелания, и вышел в коридор.

— Ты обработал рану? — Шэй повел меня к той самой двери, на которую до этого указал. Распахнул ее, пуская меня внутрь первым.

— Я был у врача, да, — неуверенно ответил, осматривая новую комнату.

Это была просторная гостиная. У каменного камина стояли два мягких кресла, рядом с ними аккуратная резная тумба из дерева. Позади находился диван, перед которым на полу был расстелен тёмный дорогой ковер. Окна здесь не были завешены портьерами, и лунный свет пробивался внутрь сквозь мутное стекло.

В камине приятно потрескивало пламя, напоминая о доме и тех вечерах, когда мы с Уильямом сидели у огня и он делился историями. Но наша гостиная не была так сильно обставлена, и ей не хватало уюта, который возник здесь благодаря приятной обстановке.

— Ты не голоден? — поинтересовался Шэй. Он направился в сторону кресел и опустился в одно из них. На тумбе рядом стояла какая-то бутылка с тёмной жидкостью, которую он перелил в стакан и отпил. Похоже, что это было виски.

— Эм, нет, спасибо.

Я немного помялся на месте, но взял себя в руки, медленно пересёк гостиную и сел в свободное кресло, чувствуя себя слишком неловко наедине с Шэем. Разговаривать с ним я не хотел, зная, какую тему он вновь собирался продолжить.

Шэй задумчиво не отводил взгляда от пламени в камине: он развалился в кресле, положив локти на подлокотники, а в правой руке держал бокал, изредка из него отпивая. Я не нарушал его поток мыслей, сам в это время погрузившись в свои.

Чёрт побери, это кресло было мягче моей кровати дома. Так. Думаю не о том.

— Так… Ты тут живешь? — мой голос прозвучал так нерешительно, что мне аж неудобно стало. Соберись. Когда остаешься наедине с человеком, которого совсем не знаешь, любой бы занервничал.

— Да, — Шэй отвел взгляд от огня и перевел его на меня. — Ты теперь тоже.

Я так резко переменился в лице, что Шэй в вопросе изогнул бровь, мол, попробуй возразить. Мне нужно было встретиться лицом к лицу с Уильямом и задать все вопросы, которые теперь терзали меня. И главным из них был: почему. Но теперь я застрял в Нью-Йорке, что затрудняло ситуацию. Очень затрудняло.

— Где ты жил? — повторил вопрос он. Я молчал.

— Ты понимаешь, что защищаешь человека, который забрал чужого ребенка из дома? Я всё равно узнаю, кто он, Эйдан, с твоей помощью или без.

— Ты собираешься убить его? — прямо задал вопрос, который волновал меня больше всего.

— Да.

То, с какой уверенностью и безразличием произнёс это, заставило меня внутри содрогнуться. Насколько сильно он ненавидел человека, которого даже не встречал.

— Тогда я ничего не скажу.

Шэй с тяжелым вздохом откинулся на спинку кресла. Единственным, что нарушало тишину, был треск пламени в камине.

— Я всё равно не дам тебе его вновь увидеть, Эйдан, как бы ты сейчас не мечтал о побеге. Я тебе не враг.

— Если тебя так волнует мое благополучие, почему за столько лет ты меня не нашел? — где он был столько времени — главный вопрос, пока я мерз на этом чёртовом фронтире и уносил ноги от волков не один раз.

Когда я увидел этот взгляд — абсолютного сломленного человека, пожалел, что задал вопрос. Он громко опустил стакан на тумбочку и сгорбился в кресле, уставившись перед собой.

— Потому что никогда не искал. Ты считался погибшим в пожаре.

Пожар? Когда я только очнулся, руки были в ожогах, одежда в саже… Ладно, слова Шэя и правда походили на правду. Но что там произошло на самом деле?..

Мне искренне стало его жаль в тот момент. Тамплиер, не тамплиер, а в первую очередь сломленный человек.

— Я даже не сразу поверил Гисту, когда он рассказал о встрече с тобой, — невесело хмыкнул он и тяжело вздохнул. — Думал, сплю.

— А этот кулон, который был у меня… Он твой?

Шэй перевел взгляд на меня и кивнул.

— Принадлежал моему отцу когда-то, но потом ты стащил его из кабинета, да я сильно не возражал, — его губы слегка изогнулись в легкой улыбке. — Да, как давно это было…

Моя интуиция молчала, и я ей доверял. Шэй говорил правду, не избегал вопросов и принял в свой дом… Сколько раз Уильям переводил темы, я даже сосчитать не смог бы. Но то, что я находился в доме тамплиера, всё равно тревожило. Я никогда не верил в идеи братства, но наверняка тема ассассинов ещё не раз затронется в будущем. Как же я не хотел её обсуждать… Чёрт бы побрал этих ассассинов и тамплиеров.

Я взглянул на человека, который был моим отцом, и подумал, через сколько же он прошёл. Лицо пересекал бледный шрам. Интересно, откуда он? Всё-таки, мои черты лица были несколько мягче, и я был ниже. Но мне было ещё только шестнадцать.

Его голос — низкий и немного хриплый, казался знакомым, как будто я его уже слышал. И многие мелкие вещи в жестах также навевали какие-то воспоминания, что ощущалось так странно.

Интересно, мне скрытые клинки вообще вернут? Если нет, то куда он их спрячет…

— Ладно, пошли, покажу твою спальню, — Шэй поднялся с кресла.

Мы шли по длинным темным коридорам, добрались до лестницы и поднялись на второй этаж. Из-за того, что стояла ночь, я не мог ничего рассмотреть по пути, но решил заняться этим завтра.

Остановились у высоких дверей. Я зашел внутрь и обомлел от роскоши, которую увидел: широкая кровать с балдахином, напротив нее большой заженный камин, пол укрыт коврами, на дальней стене висела картина, изображающая парусник, а высокие окна были закрыты портьерами, как и в кабинете. По сравнению с моей унылой коморкой дома, здесь просто дворец.

Если здесь ещё и еда окажется вкусной, то я точно остаюсь.

Видимо, Шэй заметил мой задумчивый взгляд на окна, из-за чего сказал, перед тем, как уйти:

— Если тебе внезапно взбредет в голову ночью прогуляться, то не советую. Моя комната соседняя. И еще… — он достал из кармана мой кулон и протянул его мне. — Он твой.

Я тяжело вздохнул и вновь огляделся, когда дверь позади меня захлопнулась. Кулон надел обратно на шею, ощутил его привычную тяжесть и даже почувствовал себя немного лучше.

Сел на кровать и провёл рукой по новым чистым простыням.

Пожалуй, правда не буду испытывать удачу и лягу спать.

На удивление, вырубился я моментально. Завтра уже решу, что делать.

Глава Восьмая

Открыл глаза и с недопонимание уставился на незнакомую тумбочку перед собой. Не сразу вспомнил, где я, но потом меня осенило: точно… Я был в доме Шэя. Перевернулся на спину и уставился в потолок, наслаждаясь спокойным пробуждением и отсутствием нужды куда-либо идти. Солнечный свет пробивался сквозь высокие окна, освещая спальню, и я попытался прикинуть, сколько было времени.

Если меня никто не разбудил, значит, никому я сейчас сильно не был нужен и мог поваляться ещё немножко. Можно же воспользоваться возможностью, пока она есть. Тем более, я даже не мог вспомнить, когда в последний раз так спокойно спал, да и на такой удобной постели. Всю ночь потрескивающее пламя в камине уже догорело, но комната ещё не успела промёрзнуть и до сих пор была прогрета, что тоже было приятно. Да у меня камина в комнате никогда не было, в самые холодные зимние ночи приходилось перебираться в гостиную и спать на неудобном маленьком диване. Ещё в детстве я на нём помещался, но позже возникли трудности в виде свисающих ног и боли в шее.

Вот если я сейчас встану, пойду бродить по дому… Опять вернёмся к той же самой теме, а это очень не хотелось. Может, Шэй куда-нибудь уйдёт по делам Ордена? Маловероятно, не думаю, что он решит меня оставить одного… Вдруг я в его кабинет влезть решу? А идея хорошая, кстати. Может, и решу.

Не знаю, сколько времени я так и валялся, размышляя, что хуже: пропустить завтрак или опять выслушивать упреки в сторону моего нежелания разглашать определенную информацию. Когда вспомнил о еде, понял, насколько был голоден. Вчера только успел позавтракать, затем был подстрелен, и уже было как-то не до приема пищи. Да уж, это был не день, а не пойми что… Как будто дурной сон.

Немного позже я уже поднялся, оделся и вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Оказался в длинном просторном коридоре без окон, слева от моей двери и правда была ещё одна, я предположил, что это и была спальня Шэя, о которой он упомянул вчера. Сомневаюсь, что он ещё находился там, но я постучал и попробовал потянуть ручку двери. Да уж, и правда, она оказалась закрыта.

Когда я добирался сюда вчера, стояла ночь и дом был плохо освещен, так что я имел скудное представление о том, куда мне вообще стоило направляться. Хотя, если я так случайно набреду на входную дверь… Случайно выйду… Случайно сяду на корабль… Приятно помечтать.

Но мысль о возвращении на фронтир уже не была столь желанной, как раньше. Дом там теперь ассоциировался с какой-то неизвестностью того, что ждало меня в нем. В Уильяме я больше не видел того добродушного мужика, с которым мы иногда ходили на охоту, когда я был совсем ребенком. Часть меня поверила доводам Шэя, и моё мнение уже начало меняться… Я, честно, запутался. И это ощущение угнетало.

Решил тупо идти вперёд, пока не набреду на лестницу. И знаете, так я её и нашёл, на пути не встретив ни единой души. Не стеснялся и разглядывал картины по пути, какие-то статуэтки и всякое барахло. Дом был хорошо обставлен, но почему-то у меня возникло ощущение, что обычно он пустовал. Не знаю, может, я был и не прав. Но Шэй мог тут и правда не задерживаться. Не знаю причину его сильной любви к кораблям, но полотна с парусниками встречались наиболее часто, что сильно бросалось в глаза. Как-будто в музей зашел, но я не жалуюсь, и правда выглядело красиво.

Шэя я нашел в гостиной, в которой я уже успел побывать вчера. Он стоял с заложенными за спину руками и о чём-то беседовал с неизвестным мне мужчиной. Рядом с ним на тумбе стояла сумка с какими-то инструментами. Не говорите мне, что это был врач…

— Доброе утро, — Шэй доброжелательно кивнул мне и указал на своего собеседника. — Ты как раз вовремя. Это доктор Грин, он осмотрит твое плечо.

У меня глаза чуть на лоб не полезли от такой новости. Я уже испытал все прелести медицины и ещё раз совсем не хотелось.

Я колебался, но выбора не было. Пришлось усесться в одно из кресел и снять рубашку с плеча. Врач разбинтовал старую повязку и что-то начал бормотать себе под нос, со знанием дела осматривая швы и края раны.

Так обрадовался, когда этот шарлатан объявил, что рана была плохо очищена и нуждалась в новых швах.

Зуб даю, что он просто хотел стянуть деньги за них. Я был бы не против, если бы здесь было распространено адекватное обезболивание, но тут о таком не слышали. Когда снимают швы со свежей раны и накладывают новые — ощущение не из приятных.

Утро началось очень удачно, нечего добавить. Сквозь сжатые зубы терпел это издевательство над моим плечом и зарекся больше никогда не пересекаться с этим доктором Грином. Шэя тоже мысленно поблагодарил и не один раз за все то время, вспоминая все ругательства, которые вообще знал. Рана не гноилась и так зажила бы, но нет… Спасибо за беспокойство, но всё и так было нормально.

К моему удивлению, я был предоставлен сам себе и мог свободно гулять по коридорам, что очень наскучило уже буквально через час.

Было странно, что за день Шэй ни разу не поднял вчерашнюю тему. Я подозревал, что и без меня там что-то уже удалось вынюхать, но так быстро? Сомневаюсь. Нужно было иногда отключать чрезмерную паранойю.

Когда от скуки бродил по дому, внимательно изучал окрестности, которые можно было рассмотреть из окон: какие-то постройки внутри форта. Пытался сообразить, как отсюда вообще можно было уйти незамеченным. По идее, если бы я просто залез на крышу… Но мой опыт заключался лишь в лазание по деревьям, если я элементарно сорвусь вниз, то получится очень весело.

В силу большого количества свободного времени и неимения дел, долго размышлял о братстве, над которым столько лет трудился Уильям. Большинство его людей были связаны с Нью-Йорком, как информаторы, так и ассассины, которых было немного. Я не мог отрицать, что Уильям и правда работал достаточно осторожно, не привлекая лишнего внимания, ведь тамплиеры ещё не пресекли это всё на корню. Могли же. Не думаю, что это было бы сложно, учитывая их огромное влияние в колониях. Знали ли они вообще об этой подпольной деятельности? Если они были заняты чем-то более серьёзным, то вполне могли и не знать.

Так, я своей тупостью случайно не испортил всю многолетнюю работу по возрождению братства? Не то чтобы я сильно цеплялся за ассассинов, но получилось бы не красиво… Я так и не понял, почему Уильям работал отдельно от Ахиллеса. Фактически, пока Ахиллес сидел себе в своем поместье, братство активно разрасталось. Недостаточно, конечно, но начало было положено. Или же они все-таки как-то контактировали и наладили совместную работу? Непонятно.

Вопросов у меня было всё больше, а ответов всё меньше.

Вспомнил, как отнекивался от вступления. И правда, что поменялось за это время? Практически ничего. Я просто плыл по течению, позволяя обучать себя, и не сильно задумывался о последствиях. Если продолжу в том же духе, особенно при данном раскладе, ничем хорошем это не закончится. Умереть за благое дело я был не намерен, но были ещё и тамплиеры… О которых я практически ничего не знал. Деньги, власть — звучит заманчиво же. До этого я бы никак не пробился в их ряды, не представляя из себя никого. Может, если бы за годы сделал себе бы имя, то и привлек бы внимание, но сколько лет на это ушло бы? Сейчас у меня была возможность узнать о них больше, но я был не уверен, нужно ли мне это было. Держаться ни от одной из сторон подальше у меня не получилось, а теперь я оказался слишком сильно втянут.

Как Ли вчера сказал? «Ассассины уже промыли ему мозги». И в его словах была доля правды, я не мог этого отрицать. Неприятно. Но так и было. Может, я не гнался за идеологией братства, молчал и не выдал ни Уильяма, ни части той информации, которой владел, в силу скорее личной привязанности. Но в такие моменты я вспоминал кредо, и оно въелось мне в мозг, хотя до этого я сам того не замечал. Столько раз я слышал это «никогда не подставляй Братство под удар», что даже в стрессовой ситуации о нём не забыл.

Сам того изначально не желая, относил себя к части братства. Но я ещё не так глубоко ушёл в эту трясину: не выполнил ни единого задания, не оросил скрытый клинок кровью.

Во всей этой ситуации обиднее всего было за скрытые клинки. Интересно, где они сейчас лежали?..

Я валялся на кровати и как раз перевёл взгляд на окна в комнате. Шэй сейчас был где-то на первом этаже, услышат ли он, если бы я попробовал открыть одно из них и вылезти наружу?.. Учитывая, что заняться мне было больше нечем, решил попытать удачу.

Окна даже не были заперты и открылись без проблем. Я распахнул одно из них и свесился наружу, пытаясь прикинуть, далеко ли было падать вниз. В принципе, если быть аккуратным, то проблем не должно возникнуть: некоторые кирпичи выбивались из общей кладки и за них можно было попытаться ухватиться при спуске.

Стараясь не сильно шуметь, я осторожно забрался на подоконник, а затем повис на нём. Ухватился за выступающий кирпич и внезапно сорвался, полетев прямиком в мягкий куст, который так удачно там оказался. Несмотря на кустарник, падение было не самым удачным, и я с тихим кряхтением принялся оттуда вылазить. Какая-то ветка ткнула мне в глаз. Чёрт побери.

Я ничего не сломал, но рана в плече неприятно заныла, и, кажется, я немного ушиб колено и содрал кожу на лице.

Замер, прислушиваясь. Уже начинало темнеть, и были зажжены фонари, но никто так и не сбежался сюда. Хорошо, что ни одна живая душа не увидела моего позора в виде падения в кусты со второго этажа. Я бы такого не пережил.

Тихим шагом дошел до угла дома и аккуратно выглянул из-за него. Сад пустовал. Подозрительно спокойно.

Пересёк двор, стараясь не попадать под свет ламп, и замер, увидев фигуру у моста, которая явно смотрела в мою сторону. Вдалеке виднелись ещё чьи-то тени.

Ладно, это было самый быстрый побег, который также скоро и закончился. Я развернулся и чуть ли не бегом направился к дому. Меня здесь не было. До спальни добрался без каких-либо проблем, уже жалея о том, что решил вернуться. Эх.

А если вплавь покинуть территорию форта? Я же видел там порт… Тоже вариант, но сейчас было слишком холодно для таких экспериментов. Заработал бы себе воспаление лёгких и слёг бы.

От скуки забрел в библиотеку и завис там ещё на час. Нашёл там целый стеллаж с книгами о тамплиерах, но так и не взял ни одну, хотя и долго их разглядывал. Возможно, стоило. Боялся ли я прочесть в них то, с чем я и правда оказался бы согласен? Что имело бы больше смысла, чем идеи ассассинов? Может быть.

Разместился в удобном кресле с томом о научных открытиях, но сосредоточиться никак не получалось… В результате я просто решил побродить по дому, надеясь найти что-нибудь интересное. Так и спустился на первый этаж.

Как раз, когда я зашел в прихожую, то услышал голос Шэя откуда-то из глубины комнат.

— Эйдан, подойди.

Тяжело вздохнул. И направился прямо по коридору, стараясь сильно не хромать. Шэй оказался в кабинете и разместился за широким дубовым столом у завешенных окон, разбирающим какие-то документы. Их там было немало, и я даже угадать не мог, что же в них говорилось. Было ли там что-то про меня или про Уильяма? Про Ахиллеса? Коннора?

Шэй отвлекся от работы и посмотрел на меня. Его взгляд задержался на моем лице.

— Ужин через полчаса, — он вернулся к своим бумагам. — И перестань портить мне кусты.

Я готов был сквозь землю провалиться от стыда. Зашибись. Нужно будет записать где-нибудь: больше из окон не падать. Решил пока по крышам не лазить, если я грохнусь ещё и оттуда, не переживу позора. Спешно ретировался наверх и скрылся в спальне.

Следующий день оказался явно интереснее предыдущего.

Шэй нашел меня после завтрака. Мы вышли во двор.

— Идём? Куда? — если сейчас опять продолжится недавняя анонимная встреча тамплиеров, то я в океан выброшусь.

— На «Морриган», — Шэй довольно ухмыльнулся и пошёл в одному ему известном направлении. Я только успел рвануть следом, с трудом поспевая. Вот надо было ему так быстро ходить?!

— Эм, а это вообще что? — решил поинтересоваться, совсем не понимая, куда мы направлялись.

Мы пересекли сад и вышли к порту, где у причала стоял парусный корабль, по борту которого сновали матросы. Сначала я подумал, что мне показалось, но когда пригляделся, то заметил Гиста. Он стоял рядом со штурвалом в своей привычной шляпе и как раз увидел нас.

— О нет, — пробормотал я. Очередную нескончаемую болтовню я точно не выдержу.

Шэй, видимо, заметил мою реакцию и незлобно рассмеялся. Положил руку на плечо, не давая мне под шумок сбежать. Даже не задал вопроса, почему я решил удрать. Ну тут и так всё было понятно…

— Не так уж он и плох, привыкнешь, — и мы пошли в сторону корабля.

— Капитан, корабль готов к отплытию, — объявил Гист, когда мы поднялись на борт. Я с интересом все оглядывал, будучи довольный возможности так близко рассмотреть устройство корабля. Единственный раз, когда удалось побывать на судне, я провёл в каюте, занятый не очень приятным занятием. Стоп, он сказал капитан?

Я с вопросом посмотрел на Шэя, который явно был доволен таким интересом к его персоне. Ну и выпендрёжник.

— Ага, — он положил руку на штурвал. — Отплываем!

Но я и правда был впечатлен. У него был собственный корабль! Эх, предел моих мечтаний…

И, честно говоря, когда я увидел расправленные алые паруса, то не мог отрицать, что выглядело это эффектно. «Морриган» была отличным судном: быстроходным и хорошо вооружённым. Во время морского плавания на другом корабле я хоть и умудрился под конец начать вылезать на палубу, но как правило лишь мешался под ногами и долго там не задерживался. Сейчас занимал элитное место рядом с штурвалом, так сказать, место в первом ряду. Я с интересом наблюдал за слаженной работой матросов, не упуская всё, что Шэй им говорил, но в большинстве случаев почти ничего не понял. Какой-то морской слэнг, будто на другом языке говорили, чёрт побери.

Как и ожидалось, Гист болтал без умолку, но в этот раз я не возражал: он рассказал, как стал квартирмейстером, как Шэй захватил корабль у ассассинов, и ещё какие-то незначительные истории, вроде как они в спешке покидали какую-то гавань после большой потасовки в таверне…

— Помню, как Ли чуть ли не плевался при твоем виде после того, как он узнал о том, что ты был частью братства ассассинов, — рассмеялся Гист.

— До сих пор его не переношу.

— Что? Ты был ассассином? — я с нечитаемым выражением лица уставился на Шэя.

Они оба обернулись в мою сторону с таким удивление во взгляде, что это выглядело, будто я должен был уже об этом услышать от кого-то еще.

— Ты не знал? — с недоверием уточнил Гист, переглянувшись с Шэем.

— Откуда я должен был это знать? — я нахмурился. Такое резкое внимание меня немного смутило, но кто мне об этом должен был рассказать?

Те опять переглянулись, будто вели разговор между собой.

Меня осенило. Точно… Уильям же упоминал, что отец был ассассином, но я уже успел прийти к выводу, что тот просто соврал. Но все оказалось сложнее. Он и правда им был, значит. Почему тогда переметнулся к тамплиерам? Почему я об этом ничего не знал?

Из-за активного мыслительного процесса не обращал внимания на странные взгляды в мою сторону, уставившись в одну точку и задумавшись. Предположим, что это был Уильям, кто и правда меня забрал тогда. Поджёг дом, чтобы замести следы. С помощью меня хотел отомстить Шэю? За то, что он присоединился к Ордену? Тогда Уильям должен был настроить меня против него, разве нет? Но если все было так, то его собственные действия противоречат моральным принципам братства… Это были просто догадки, но в них уже была доля здравого смысла.

— О чём задумался? — осторожно поинтересовался Гист.

Я промолчал. Хотел обсудить это с Шэем, когда мы останемся наедине.

Гист вновь продолжил что-то рассказывать, переведя тему, но я уже не слушал. Поймал на себе внимательный взгляд Шэя и понял, что мы ещё вернемся к этому разговору. И в этот раз я не был против.

К вечеру следующего дня вернулись обратно в порт. Я сбежал в дом, пока Шэй что-то обсуждал вместе с Гистом. Была идея свернуть куда-нибудь не туда по пути, но мне настолько не хотелось заморачиваться…

Шэя я нашёл в его кабинете.

Глава Девятая

Шэй ждал меня. Он сидел за пустым столом, который обычно был завален письмами и бумагами, и встретил меня пристальным взглядом. Я чувствовал себя неуютно и не хотел вести этот разговор, но тянуть с ним больше не мог. Все сомнения, терзающие меня последние дни, только копились, и это сбивало меня с толку и угнетало.

Услышать его версию событий считал нужным, но принимать за истину всё равно не обязан. Вспомнилось, как Радунхагейду передал мне о том, что Ахиллес хотел побеседовать. Пока что не знаю как, но его тоже хотел встретить.

Уильям в любом случае явно уже не будет рад меня увидеть вновь, и я не удивлюсь, если всё-таки вернусь на фронтир и не найду там абсолютно никого, как бы неприятна эта мысль не была. В Нью-Йорке у него были люди, которые уже могли донести до него информацию о моём столкновении с тамплиерами. Если Шэй действительно говорил правду, то Уильям может понять, что к чему, и залечь на дно.

Живя с ним под боком столько лет, я привязался и, если говорить честно, уже затосковал по дому. Жизнь тогда была значительно проще, и я даже соскучился по Гнедой да и другой лошади с конюшни, которая каждый раз норовила откусить мне пару пальцев. Мне не хватало свежего лесного воздуха, привычной ноющей боли в мышцах от рубки дров, даже той гадкой стряпни, которую «дядя» называл ужином. Никогда бы не подумал, что и правда затоскую. Тогда я чувствовал лишь раздражение и усталость. Ну и идиот.

Но засыпать под волны прибоя было приятно. На фронтире привычным звуком по ночам был вой волков, и не одного, а целой стаи. По волкам я не скучал от слова совсем.

Я сел в кресло напротив стола.

Он говорил долго, иногда прерываясь, а я не перебивал. Внимательно слушал о его прошлом с ассассинами, об артефактах Предтеч, о землетрясении в Лиссабоне. Этот разговор тяжело ему давался, о чем я мог судить по отрешенному взгляду и тихому голосу. Вся эта история была настолько неправильной: действия братства повлекли смерти стольких невинных, что противоречило кредо. Они загнали Шэя на скалу и выстрелили в спину. Благородные ассассины, чёрт бы их побрал. Что творилось в колониальном братстве до того, пока их всех не вырезали? И Ахиллес допустил подобное? Учитывая, что он уже был наставником, то да. Интересно было бы услышать взгляд на все произошедшее с его стороны…

Помню, Уильям и правда упоминал наличие предателя в братстве, но больше он никак это не пояснил.

Интуиция говорила, что Шэй не лгал, но параноик внутри твердил, что подтверждение услышанному нужно было еще найти. Что-то внутри меня говорило, что Уильям явно был старым знакомым Шэя, но судя по его словам, тот убил всех ассассинов в колониях. Остался лишь Ахиллес. Но почему его пощадили? Еще пища для ума.

После своего рассказа Шэй поднялся из кресла и направился к шкафу в углу кабинета, выудив оттуда бутылку с виски. Он налил немного в стакан и сделал глоток, остановившись у окон передо мной и с задумчивостью глядя на них.

С трудом сдержал улыбку от мысли о том, как же обрадовались новости тамплиеры о бывшем ассассине в своих кругах. Об этом вчера и говорил Гист, готов поспорить Ли до сих пор терпеть Шэя не может. Иметь возможность бесить Чарльза Ли на протяжении стольких лет — вот она сила. Классно, наверное.

— Теперь ты ответишь на мои вопросы, что будет честно, — Шэй нарушил молчание и бросил на меня предупреждающий взгляд через плечо. Он сложил руки за спиной на манер Хэйтема Кенуэя и смотрел на меня сверху вниз. — Для начала, где ты жил?

— Разве ты это уже не узнал? Откуда я добрался в Нью-Йорк?

— Да, узнал. Ты прибыл сюда на корабле, который пришел из Бостона. Но на Бостоне все зацепки и заканчиваются.

Не мог отрицать, что у тамплиеров явно была хорошо слажена система. Прошло несколько дней, но у них уже появилась информация. Неудивительно, что больше они ничего не нашли, учитывая, что я никогда не бывал долго в городах.

— Вот я из Бостона, — кажется, прозвучало не слишком убедительно, учитывая недоверчивый взгляд Шэя, пригвоздивший меня к месту. Он подошел к столу и оперся о него обеими руками. И смотрел мне прямо в глаза.

— Допустим. Как давно тебя обучают?

— Три месяца.

— Три месяца? — он в насмешке приподнял брови. — Ты думаешь, что я в это поверю?

— Я вообще-то серьёзен, — недовольно пробурчал и сложил руки на груди. Может, я и часто ему что-то недоговариваю, но тут не врал.

— Меня приняли в братство после нескольких лет работы на них. Так что да, я могу сомневаться в правдивости твоих слов.

— Видимо, у ассассинов совсем плохо с кадрами.

— Видимо да, раз теперь посвящают совсем мальчишек, — да он издевался надо мной. Шэй опустился обратно в кресло и замолк, о чем-то задумавшись. — И сколько заданий ты выполнил?

Как-то неудобно было говорить, что ни одного. Видимо, он и без слов всё понял и покачал головой, тихо посмеиваясь.

— Да уж, гроза братства. Хорошо, теперь имя того, кто тебя обучал.

Опять этот немигающий взгляд. Учитывая, что имя то я наверняка знал ненастоящее, не думаю, что оно ему много бы дало.

— Уильям.

— Уильям? Просто Уильям? — он нахмурился и вопросительно уставился на меня.

— Просто Уильям, — я кивнул.

Он покачал головой и тяжело вздохнул. Кажется, мужик от меня не в восторге.

— Ладно, просто Уильям. Как он выглядит? Возраст?

— Страшный, низкий, похож на лепрекона, акцент соответствующий, — со знанием дела выпалил я, наблюдая, как изменился в лице Шэй.

— Опять… — раздраженно пробормотал он. Откинулся в кресле и взглянул на меня устало. — Зачем ты его защищаешь?

— Как я с ним поговорю, если ты найдёшь его раньше меня и убьёшь? Не дам же я тебе фору.

— Да, говорить с тобой смысла нет… Ладно, мы ещё вернемся к этому разговору, — он обернулся и выглянул в окно. — Выходи во двор через полчаса, хочу посмотреть, как ты владеешь саблей.

От мысли о драке с Шэем мне стало совсем не весело. Бывший ассассин, вырезавший непонятно сколько членов братства. Нервно сглотнул. Долго я против него не выстою.

Шэй вместе с Гистом ждали меня во дворе. Последний разместился на ступеньках неподалеку вместе с флягой в руках и, видимо, ожидал интересное зрелище. Жаль его разочаровывать, но мечник из меня никакой и обезоружат меня в мгновение ока. Кажется, они немного переоценили мои возможности, так как оценивать там было просто нечего. Думаю, Шэй считает, что я приврал и на самом деле долгие годы проходил обучение, что было совсем не так. Уильям хоть иногда и тренировал меня до этого года, но явно не на уровне ассассинов. А когда он уже решил посвятить меня в братство, то нескольких месяцев было слишком мало.

У стойки с саблями стоял Шэй, опёршись о каменную стену позади себя спиной, с интересом наблюдая за моими действиями. Я пытался выбрать себе оружие, но так ни черта и не понял, какая сабля была лучше, так что взял первую попавшуюся. Судя по усмешке на лице Шэя, выбор мой оставлял желать лучшего.

Сабля непривычно лежала в руке и была тяжёлой, что плохо отразилось бы на моей маневренности, но менять я её уже не хотел. Даже лучшая сабля в Нью-Йорке не спасла бы меня в силу отсутствия навыка.

Я последовал следом за Шэем на середину двора и тяжело вздохнул, чувствуя скорое поражение.

В мгновение ока Шэй делает выпад вперед, и я чудом успеваю уйти от траектории удара. Парирую, стараюсь уйти в защиту, чтобы хоть немного потянуть время. Медленно отступаю: то, с какой легкостью он наносил удары, лишь подтверждало, что мне с ним не тягаться. Он не давал мне времени задуматься, постоянно наступая и оттесняя меня. Очередной выпад и по двору разнесся скрежет металла о металл, на что рука отозвалась резкой болью, и я с трудом сдержал равновесие, выставив назад заднюю ногу.

Единственным выходом я нашёл держать его на дистанции, но это получалось не совсем успешно. Краем глаза заметил, что почти оказался зажат к стене. Я отбил в сторону саблю Шэя, уже решив рвануть в другом направлении, как Шэй внезапно подался вперед и левой рукой ударил меня в грудь, впечатывая спиной в камни и выбивая воздух из легких. У меня не было времени прийти в себя, как он в мгновение ока выпустил саблю из правой руки и в считанные секунды она оказалась у моей шеи, а холодный клинок прижимался к коже.

Я поднял подбородок выше, тяжело дыша, и ошеломленно уставился на Шэя перед собой. Он отпустил меня и сделал шаг назад, лезвие скрытого клинка с тихим звоном спряталось обратно в механизме.

То есть он присоединился к тамплиерам, но все равно пользовался скрытыми клинками? Чёрт, я даже не ожидал.

— Неплохо для новичка, — похвалил Шэй и окинул меня беглым взглядом. Я всё также стоял на месте с саблей в руке, пытаясь отдышаться после столкновения со стеной.

— Немного тренировок и надерёшь задницу даже Шэю, — с другого конца двора раздался насмешливый голос Гиста. Тот отхлебнул из фляги и отсалютовал ею. — Он у нас тут местная достопримечательность.

Пока Шэй принялся перекидываться парой фраз с Гистом, я доковылял до стойки с оружием и поставил на место саблю. Краем уха услышал то, что весьма меня заинтересовало.

-…ты отплываешь в Бостон? Я и сам не отказался бы, — они стояли спиной ко мне.

— Думал, ты приглядишь за ним, — Шэй понизил голос, но я не жаловался на глухоту и все равно вполне мог разобрать, о чем они говорили. — Мне нужно встретиться с Джонсоном, я должен был быть там еще вчера.

Я старательно делал вид, что по какой-то непонятной причине решил начать ковыряться в оружие. Выбор его был небольшой, наверное, выглядел я в тот момент, как идиот, но еще найти причину остаться во дворе я не мог. Иногда ловил на себе редкие взгляды через плечо.

Такие сабли интересные…

— Мы отлично проведем время, свожу Эйдана по всем тавернам Бостона, покажу, где найти лучший эль в городе, — краем глаза заметил, как Гист рассмеялся и ударил Шэя по плечу. — Не ты один имел дело с ассассинами в колониях, не упущу же я одного мальчишку-недоучку?

Ну спасибо.

Если Гист сейчас и правда уломает его на плавание, то я смог бы улизнуть, когда Шэй уедет на встречу с Джонсоном… Или куда он там собрался по своим секретным тамплиерским делам. Гист уже был не молод, а если его ещё и напоить, то, думаю, я смог бы уйти и добраться до дома на фронтире. Сомневаюсь, что Уильям будет там, но при его отсутствии я осмотрел бы внимательнее дом и, может быть, что-нибудь и нашёл бы. Даже если ничего и не обнаружил бы, то дальше подался бы в сторону поместья Ахиллеса, с которым тоже хотел поговорить. После разговора с Шэем у меня осталось больше вопросов, чем ответов.

Когда поймал на себе изучающий взгляд, то понял, что Гисту все-таки удалось уломать Шэя и нас ждало плавание до Бостона.

Так и было. После обеда мы отплыли и к следующему вечеру уже были в порту Бостона, встретившему нас шумом и гвалтом. Соленые брызги били по лицу, но я не обращал на это внимания, будучи слишком взволнованным планом, который требовал выполнения.

Шэй собирался отправляться завтра, но я подговорил Гиста о том, что нам нужно было отправиться в ближайшую таверну прямо сейчас. Тот не совсем понял моего энтузиазма, но при напоминании об эле он быстро согласился и поддержал меня. Шэю старался доказать, что ночевать на корабле не мог, так как меня сильно укачивало. Кажется, он мне не поверил.

— Ну не сбегу же я среди ночи, — недоуменно воскликнул я, стараясь звучать убедительно.

Шэй пристально смотрел на меня, но затем сдался и кивнул. Он повернулся к Гисту.

— Будьте завтра к вечеру на «Морриган».

— Обязательно, — важно кивнул Гист, а затем, не дожидаясь ответа, развернулся и направился в таверну. Явно за элем.

Тот сильно не волновался, чем я буду заниматься, так что я вполне быстро оказался наедине с самим собой в комнате на втором этаже таверны, пока Гист вливал в себя алкоголь внизу. Пока шёл по коридору, по пути стянул у какого-то пьяницы пистолет. Оружия у меня не было, что повышало опасность моего ночного путешествия, но и денег купить его тоже не имел.

Спать я не лёг, боясь отрубиться до утра. Через час заглянул в общий зал таверны и обнаружил Гиста в середине спора с каким-то таким же пьяным мужиком. Умеет он хорошо время провести, нечего больше сказать.

Я вышел под покровом ночи из таверны, когда Гист уже был у себя в комнате в отключке. Он проверил, что я никуда не делся, и после этого направился к себе, тогда я и пошёл на улицу. Лошадь пришлось втихаря у кого-то одолжить, как и некоторые вещи у Гиста, что-то стащил с корабля.

Я потрепал лошадь по гриве, когда та недовольно фыркнула из-за внезапного подъёма, и принялся закреплять сумки. У меня было немного еды, кинжал кого-то из матросов и старый пистолет. Не густо, но времени подготовиться у меня практически не было, а возможность терять я не собирался. Придется гнать лошадь ночью, чтобы быть уже далеко от Бостона под утро, когда меня хватятся.

Залез в седло, крепко беря в руки поводья, и ударил животное по бокам, слыша, как та фыркнула, но пошла.

Ещё раз взглянул на трактир позади и погнал лошадь на фронтир, чувствуя внутри привычное ощущение свободы. Холодный ветер трепал волосы и осенний воздух колол кожу лица, на что я только улыбнулся.

Впереди виднелись окраины города, а за ними — Шотландские равнины.

Честно, я скучал.

Глава Десятая

Ехать ночью было сложно, и мне было сильно не по себе. Повезло, что ночь была безоблачная и луна хоть как-то освещала окрестности, но в те моменты, когда я заезжал в чащи, это совсем не помогало. Параноик внутри меня постоянно твердил, что я идиот и поверил, что так просто свалю. Но хвоста за собой не замечал, на всякий случай то и дело петлял и съезжал с дороги.

На дороге я не встретил ни единой живой души, что также сыграло мне на руку, учитывая, что оружия у меня практически не было. Через несколько часов напряженной езды я порядком вымотался и меня клонило в сон, но решил ехать вплоть до дома. Там и отдохну.

До этого я ни разу не передвигался по фронтиру ночью, так что это было для меня в новинку. Ночная живность не попадалась на глаза, но её было слышно: какие-то шорохи в листве, крик совы, вой зверей. Именно из-за позднего часа я был сильно заторможен и часто останавливался, будучи неуверенным в правильности дороги.

Но ближе к привычной местности я погнал лошадь, уже не сомневаясь.

Я въехал на привычную узкую тропу, которая вела к дому, и почувствовал сильное волнение. С лошади спрыгнул сразу, как увидел вдали знакомую скрипучую дверь, и быстрым шагом пересек двор.

Распахнул дверь и зашел внутрь, замерев. Было тихо.

Обошёл каждую комнату, так и не найдя Уильяма, что, впрочем, я и ожидал, хотя и надеялся, что найду его. В доме царил бардак, будто Уильям в спешке его покинул, но я всё равно проверил конюшню и окрестности, так никого и не обнаружив. Лошадей он тоже забрал. Эх, Гнедая…

Я вернулся внутрь и поёжился от холода: осень давала о себе знать. Решил зажечь камин в гостиной и разместиться там после того, как сделаю всё, что хотел. В первую очередь хотел увидеть спальню Уильяма, возможно, он что-нибудь оставил из бумаг.

Подошел к камину, притащив со двора немного дров, и уже собирался их уложить, как заметил наполовину сожжённую бумагу. Нахмурился и присел. Куча горелого пергамента, большинство уже превратившегося в пепел, но не всё догорело.

Рукой аккуратно разгрёб пепел и достал всё, что уцелело. Видимо, Уильям в спешке побросал всё в камин, не удостоверившись, что сгорело всё. Впрочем, только два пергамента были в нормальном состоянии, если их можно было так назвать: большая часть обгорела, но можно было прочитать некоторые имена и адреса.

Сколько я ни копался в этой саже, больше ничего из бумаг не уцелело. Я наконец зажёг камин, и уселся на диване, вчитываясь в имена. Пара знакомых, слышал о них от Уильяма… Возможно, это другие члены Братства. Покрутил бумагу в руках, но больше ничего интересного не увидел. Только какие-то адреса. Бостон, Нью-Йорк. Они мне ни о чём не говорили, так что я свернул их и сложил во внутренний карман своей куртки.

Тепло пламени приятно согревало, что меня начало клонить в сон, но решил сначала всё-таки наведаться в комнату Уильяма.

Ни разу за столько лет я там не бывал и даже не знаю, что я от нее ожидал. Но раскрыв дверь, увидел лишь обычную, ни чем не примечательную спальню с кроватью в углу и шкафом у окна. Ящики были выдвинуты, и первым делом я проверил их, но те были пусты. Была идея, что у них было потайное дно, но и его я не обнаружил.

Приятной находкой оказался наруч со скрытым клинком, и я уже успел обрадоваться, наконец оружие у меня, но оказался разочарован. Механизм был сломан. Наруч был явно старым, кожа на нём потёртая. Видимо, это был его старый клинок. Да уж… Но я всё равно взял его, надеясь в будущем починить.

Я ещё долго бродил по комнате, пытаясь найти какие-нибудь тайники, но ничего. Либо их и правда не было, либо я просто слишком плохо искал, но оказаться ни с чем было неприятно, и я чувствовал раздражение. Бумажки с именами многого мне не давали и найти Уильяма не помогли бы. Если только не искать каждого из списка и расспрашивать, на что ушла бы куча времени.

Не знаю, что меня дёрнуло тогда, но я с дури ударил носком ноги о стену от досады, после чего одна из дощечек выпала, и я уставился на неё. Вот это я везучий, ударил прямо по нужной.

Опустился на колени и с кряхтением принялся выковыривать ещё одну дощечку за ней, что оказалось делом тяжёлым. В итоге я достал и её, а за ней увидел небольшое углубление в стене, в котором явно что-то лежало.

Вытянул совсем старый пергамент, местами мятый и порванный, но вполне целый. Темнело, так что я перебрался в гостиную со своей находкой к камину.

На полу раскрыл бумагу, которая оказалась планом какого-то дома с какими-то пометками. Я с жадностью принялся разглядывать его, но ни черта не понял, кроме адреса в углу. Всё остальное было записано на неизвестном мне языке, но почерк явно был Уильяма. Не знал, что с этим можно было сделать, но решил тоже забрать с собой.

Лошадь завёл в конюшню и расседлал, мысленно порадовавшись, что та не забрела куда-то в лес, ведь я просто оставил её во дворе. Пешком отсюда выбираться было бы очень неприятно.

На кухне ничего съестного не нашел, зато в подвале осталось немного овощей и вяленого мяса, так что я в гордом одиночестве отужинал.

Когда совсем стемнело, и уже не мог нормально функционировать из-за отсутствия нормального сна последние сутки, стало как-то не по себе. Задумывался о вчерашнем и не верил, что мог так просто уйти. Но слежки я тоже не заметил… Это меня напрягало. Следующей моей целью было поместье Дэйвенпорт, но я физически не смог бы провести в седле ещё полдня. Плюнул и завалился спать в гостиной, заранее заперев все двери, а под подушку сунул кинжал. Даже не помню, как заснул, но проснулся с рассветом.

Проснулся резко и замер, когда открыл глаза и увидел чёткое очертание предметов в тени комнаты, не совсем понимая, что происходило. Заозирался, разглядывая мебель, и вспомнил ту ночь, когда на дом напали. Именно тогда всё было так же: все чувства будто обострились. Я услышал тихие шаги со стороны крыльца и обернулся, в мутном окне разглядывая фигуру, подсвечивающуяся золотым оттенком. Чёрт.

Когда я дернулся к своей сумке, всё также валяющейся на полу, зрение внезапно вернулось в норму, и я с непривычки заехал ногой по тумбе в темноте. Шаги затихли. Услышал меня, чёрт побери. И для чего я вчера расседлал лошадь?.. Идиот.

Шаги были тяжелее привычных шагов Уильяма, и я даже не сомневался, кто это был. Слежки нет, ну да. Излишняя самонадеянность опять завела меня в тупик. Думаю, ночь и плохое знание лесов задержали его вчера, поэтому он добрался сюда только сейчас. Я как можно тише начал передвигаться в сторону задней двери на кухне, повесив сумку на плечо и держа кинжал в руке, который достал из-под подушки.

Светало, и редкие лучи солнца медленно начали пробиваться в кухню. Я как раз пересек кухню и уже собирался выйти во двор, как услышал за спиной скрип входной двери и бросил взгляд через плечо.

Ну что ж, я и правда угадал. На пороге стоял Шэй с нечитаемым выражением лица. Я же и привел его сюда, будучи тем ещё идиотом. Его фигура была расслаблена, а глаза внимательно осматривали коридор. Он медленно зашел внутрь, наши взгляды пересеклись.

А я резко дёрнул дверь и выскочил на улицу, захлопывая её за собой. Не знаю как, но орлиное зрение опять дало о себе знать, и я увидел подсвечивающуюся золотым тень коня во дворе, на котором сюда явно добрался Шэй. Вот к коню я и рванул.

Я за доли секунды пересек двор, слыша, как Шэй последовал за мной, но я оказался быстрее. Запрыгнул в седло и подхватил поводья, с силой ударив по бокам коня, на что тот взволнованно храпнул и принялся топтаться на месте, высоко и отрывисто поднимая ноги. Я в нетерпении ударил по бокам вновь, тогда-то конь нехотя, но двинулся с места.

Потянул поводья в бок, выводя его на нужную тропу, и дальше он поскакал галопом, оставляя дом и Шэя позади.

Честно говоря, не думаю, что Шэй бы решил последовать за мной на лошади без седла. Да и смысл? Не будет же он вечно за мной бегать. Искал он дом? Нашёл. Пусть теперь осматривает сколько влезет.

А в это время я собирался наконец найти Ахиллеса, надеясь получить ответы на вопросы. В первую очередь меня интересовало местоположение Уильяма, который явно решил бросить меня на произвол судьбы. Да уж, сам взял в ассассины, а когда мне пришлось столкнуться с тамплиерами, так каждый сам за себя… Если он избегал меня, то явно было, что скрывать, и мысль эта меня совсем не радовала. Или он просто знал, что я приведу за собой хвост. Но тогда всё равно связался бы со мной…

Блять, это не конь, а какое-то издевательство. Он во всю показывал характер, не желая поворачивать, когда я этого хотел, и не упускал возможности попытаться меня сбросить. У меня был опыт езды верхом, и только благодаря ему я умудрился удержаться в седле, какими только словами не вспоминая Шэя в эти моменты. Где он вообще такого зверя откопал…

Когда начали спускаться с гористой местности, я расслабился и слегка отпустил поводья, с интересом окидывая взглядом окрестности. Никогда здесь раньше не бывал. Конь просто ни с того ни с сего понесся вперед, копытами раскидывая грязь во все стороны. Я ухватился за гриву железной хваткой, понимая, что тянуть повод было уже бесполезно, единственной целью было удержаться в седле. Деревья вихрем проносились мимо, превратившись в сплошное пятно. Пальцы чуть ли не сводило от того, с какой силой я пытался удержаться. Мы буквально летели по узкой тропе, и я пригнулся, насколько это было возможно, с трудом избегая ударов веток по лицу. Одна удачно залепила мне прямо в глаз, на что я почувствовал резкое жжение в районе скулы, а глаз закрылся и слезоточил. Именно в этот момент я отвлекся, как конь резко свернул на повороте, а я полетел в кусты, но поводья так и не отпустил, вцепившись в них мертвой хваткой. Конь притормозил, но продолжил упорно идти в противоположную сторону, таща меня волоком по земле, позволяя прочувствовать все камни и неровности дороги. Совсем скоро он замедлился, и тут я как можно скорее поднялся, чувствуя, что конь не упустил бы возможности меня лягнуть. Он стоял с плотно прижатыми ушами, энергично размахивая хвостом в разные стороны, и не отводил от меня взгляда.

— Я тебя на мясо сдам, — буркнул я и указал пальцем на коня, который повернул голову в мою сторону и попытался зубами схватить за этот же палец. Я резко убрал руку и выругался.

Поместье должно было быть уже недалеко, вдалеке виднелись какие-то редкие дома. Кажется, я заметил и поле. Пока стоял с поводьями в руках, окинул взглядом коня и увидел сумки, закрепленные у седла, на которые я до этого даже и не обратил внимания.

Коня привязал к ближайшему дереву и решил всё-таки взглянуть на сумки. Они были потрепанными, кожа в некоторых местах совсем потрескалась, но вместительными. Больше всего я надеялся на оружие, но вспомнив, какой арсенал Шэй носил при себе, решил, что больше ему было и не нужно. И правда: в сумках оказалась провизия. Вода, небольшой запас еды, какая-то порванная карта и, чёрт побери, знакомый кинжал. Я вытянул его и принялся вертеть в руках, удостовериваясь, что это и правда был тот самый кинжал, который когда-то мне подарил Уильям. Видимо, мои вещи всё-таки дошли до тамплиеров, а кинжал временно перекочевал во владения Шэя. Интересно, где мои пистолеты теперь… Всё равно кроме оружия у меня тогда больше ничего и не было стоящего внимания.

Кинжал закрепил на поясе и улыбнулся уголками губ. Приятно было вернуть хоть его обратно.

Солнце уже поднялось высоко и приятно пригревало, хотя и стояла осень. Я решил дальше пройтись пешком, ведя коня за собой. Утруждаться возиться с ним больше не было сил, тем более, что я был уже близко. Местность была полна дичи, и я ни раз заметил промелькнувшего в жухлой траве зайца или лису, выскочившую из-за горы опавшей листвы. Кое-где были установлены ловушки. Видимо, Радунхагейду был в поместье.

Тропа становилась шире, и вдалеке я услышал шум воды, а из-за поворота уже виднелся небольшой деревянный мост. Рядом с рекой стоял явно новый дом, у которого носились какие-то дети. Кажется, там же была и лесорубка.

Приблизившись к дому, ведя под уздцы строптивого коня и избегая особенно большие лужи с грязью, я остановился, заметив людей. Пригляделся. Подождите минуту…

Они меня тоже заметили. И узнали. Слух резанул сильный шотландский акцент.

— Терри, гляди, кто пожаловал! — Годфри размахнулся и ударил Терри по спине, чудом не сбив шляпу с его головы. Тот бросил на него гневный взгляд.

— Ещё раз так сделаешь, я за себя не ручаюсь.

Пока они были заняты руганью друг с другом, нужно было быстро свалить. Кажется, конь был со мною согласен.

— А что вчера тогда было?!

Я, стараясь не привлекать много внимания, быстрым шагом направился в сторону моста, потянув коня за собой. Те двое так и продолжали выяснять отношения, когда я уже оказался слишком далеко, чтобы слышать, о чём же они спорили.

Видимо, недавно прошел дождь, так как дорога была сырой и грязь кусками липла к сапогам. Я увидел поместье и остановился, разглядывая его. Выглядело оно внушительно, а постройки рядом дополняли картину. Интересно, сколько ассассинов называли это место домом когда-то? Трудно было представить, как же всё было здесь столько лет назад. Дорога пустовала и вокруг не было ни единой живой души, что вводило в уныние. Уже подойдя вплотную к дорожке, которая вела к крыльцу, я заметил, что поместье было не в лучшем состоянии: кирпич местами покрошился, краска слезла, а в некоторых окнах можно было разглядеть паутину.

Оставив коня, поднялся к входной двери и остановился, будучи неуверенным, что вообще сказать старику. Тот сам искал встречи когда-то, надеюсь, он об этом не забыл.

Тяжело вздохнул и постучал. Ответа не было.

Я нахмурился и огляделся. Кажется, было тихо, и в доме и правда не было ни единой живой душу. Но раз уж притащился в такую даль, сворачивать не собирался, и решил осмотреться. Обошел дом и вышел к конюшне: лошади были расседланы и не обратили ни капли внимания на моё появление. И тут никого.

Обрыв привлек моё внимание. Вид, честно говоря, был впечатляющий. Волны с силой бились о камни внизу, и в голове пронеслась мысль, что падение с такой высоты было бы ну очень неприятным. Пара камушков посыпались вниз из-под моих ног, из-за чего я отошёл назад.

Вдалеке заметил чью-то фигуру, легко перескакивающую с ветки на ветку, и пригляделся. Вот и Радунхагейду.

— И долго ты будешь тут стоять? — за спиной раздался незнакомый мужской голос, на что я обернулся.

Это был Ахиллес и выглядел он абсолютно также, как и в Бостоне столько месяцев назад. Он стоял, оперевшись о трость, и смерил меня задумчивым взглядом. Широкая шляпа прикрывала его глаза, а весь вид говорил уже о немолодом возрасте, однако, я даже не услышал, как он подошел сзади. И правда, ассассин — опыт не пропьешь.

Не знаю почему, но я стушевался и не знал, с чего начать.

— Говорить ты не умеешь? — он хмыкнул и поманил меня за собой. — Пошли уже в дом.

Я поравнялся с ним и пошёл рядом. Мы свернули к дорожке, которая вела к заднему крыльцу.

— Коннор говорил про тебя, — я не отводил взгляда от Ахиллеса, но тот лишь смотрел вперед, будто совсем не был интересован в разговоре. Было интересно взглянуть на наставника. — Я…

— Я знаю, кто ты, — перебил Ахиллес и остановился, обернувшись ко мне. — Я послал Коннора давно за тобой, но ты, я смотрю, не торопился.

И он дальше направился вперёд, сильно хромая. Я задался вопросом, как в таком состоянии он вообще мог чему-то обучить Радунхагейду, кроме теории? Уильям каждый день проводил со мной тренировки на саблях, а без противника они были бы явно менее результативными. Нужно будет узнать.

Мы зашли внутрь поместья, и я с интересом разглядывал обстановку. Внутри, честно говоря, была разруха: полки покрыты слоем пыли, где-то в углу стояли поломанные стулья, пол сильно скрипел и одна из дощечек слишком сильно выпирала. О неё и споткнуться можно было, так что я обошёл её, не желая опозориться и грохнуться прямо перед Ахиллесом.

Он направился в сторону лестницы, идя медленно и не оглядываясь на меня.

На верху оказалось ещё четыре комнаты, двери были сняты, что не добавляло месту уюта. Мы зашли в подобие кабинета: у стены стояло несколько шкафов и кресел, рядом со входа тяжелый дубовый стол с парой бумаг на нем и баночкой с чернилами. У дальней стены виднелся выход на балкон. Ахиллес направился к креслам и с тяжелым вздохом опустился в одно из них.

— Коннор вернётся к вечеру, так что мы можем поговорить.

Я разместился на диване напротив и заметил, что обивка была содрана. Да уж, этому месту был необходим ремонт.

— В первую очередь я хочу узнать, где мне найти Уильяма? — то, как отреагировал Ахиллес на имя, ввело меня в замешательство: он сморщился и задумчиво уставился себе под нос. Он сидел с тростью, не желая выпускать её из рук, и оперся о неё.

— Я и забыл, что он пользуется теперь другим именем, — и покачал головой, невесело усмехаясь.

Я напрягся и уставился на старика перед собой, что явно не избежало его внимания. Другое имя? Чёрт побери, он врал насчет имени все эти годы?

— И… как его зовут на самом деле? — самому стало некомфортно от того, как жалко прозвучал мой голос и разнесся по комнате.

— Лиам. Лиам О’Брайен, — мрачно произнес он, не отводя от меня взгляда. — Впрочем, Лиам — короткая форма от Уильяма, так что он и не сильно заморочился.

— Действительно, — я откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул. Неприятно было узнавать, что человек, который тебя вырастил, буквально врал в лицо. Дядей моим он не был, имя изменил, зашибись. — Он был здесь?

Ахиллес кивнул.

— Он не задержался, так что о местоположении его я ничего сказать не могу. Но и не буду врать, — Ахиллес был весьма прямолинейным человеком, как я заметил. — Если бы и знал, то не сказал бы.

— Он принял меня в Братство.

— Сразу после чего ты был замечен в компании тамплиеров, среди которых был Великий Магистр. Или это был не ты? — тот иронично поднял брови в вопросе, пронзая меня пристальным взглядом.

— Я как-то не напрашивался в их компанию, — вспылил я. Не ему было меня обвинять в чём-либо. — И вытащить меня оттуда явно никто не собирался.

Ахиллес покачал головой.

— Мальчишка, ты же не думаешь, что из-за тебя он рискнул бы людьми? Тем более, нельзя было сказать, не решил ли ты переметнуться.

— То есть, ты сейчас подтвердил, что у меня есть основание? — спросил я напрямую.

— Я знаю, что ты пришел сюда не только в поиске Лиама, но и желая получить ответы. Ты говорил с Шэем?

Я кивнул, после чего в комнате повисла тишина. Ахиллес задумчиво уставился куда-то вперед, а я не перебивал ход его мыслей. Он поднял голову и опять обратился ко мне.

— И теперь хочешь узнать, правду ли тот говорил?

Я вновь кивнул, замерев в ожидании долгожданного ответа.

— Он не врал тебе.

Только сейчас понял, что неосознанно задержал дыхание, ожидая ответа, которого слышать не хотел. Ладно, зачем ему это было нужно? Решил устроить второго Коннора? Одного, видимо, было мало. Подозреваю, что имя он скрывал, будучи старым знакомым Шэя, предположим, что через меня он решил отомстить. Но он же знал меня, чёрт побери, вырастил и был словно отец. Уильям думал так низко обо мне, считая, что я резко переметнусь к тамплиерам, услышав слезливую историю? И тут я вспомнил о том нежелании, которое проявил при попытке втянуть меня в братство. Я и правда сам дал причину, показывая, что не проникся их идеями ещё тогда. Допустим…

Ахиллес тактично промолчал, не отвлекая меня от мыслей, за что я был благодарен.

— Ладно, — пробормотал я себе под нос и беспомощно уставился на старика перед собой. — Ладно, пускай это была правда. И что мне делать теперь? Меня же еще никто не выгнал из братства, да?

— Выбирай сторону в этой войне, пока ещё можешь, — бесстрастный голос Ахиллеса прозвучал непривычно громко. — Иначе выбор сделают за тебя.

Я оперся локтями о колени и уставился на пол.

— Я вижу, что ты сомневаешься, — грубовато продолжил говорить он, — именно поэтому не предложу тебе место в братстве. Лиам пошел своей дорогой, его ученики меня не касаются.

— А если я не приму решение? — впрочем, глубоко внутри я уже знал ответ на этот вопрос.

— Тогда его сделают за тебя.

— Шэй…

— Нет, не он, — перебил меня Ахиллес, и я вновь посмотрел на него. Тот был мрачен и нахмурен, сидел слегка сгорбившись. — Шэй не станет тебе навязывать вступление в Орден, если ты сам этого не захочешь. Как бы я не осуждал его прошлые поступки, но и среди тамплиеров могут быть исключения. И Шэй — одно из них. Ты и правда мог бы остаться в стороне… Но есть большое но.

— И что это?

— Хэйтем Кенуэй. Он не упустит возможности привлечь к Ордену подающего большие надежды мальчишку, — на лице Ахиллеса застыла гримаса отвращения.

— Я уж точно не подаю большие надежды, — возразил я.

— Не забывай, кто мог бы тебя обучить. Шэй не берет учеников, но для тебя бы он сделал исключение.

— А он прирезал всех ассассинов в Колониях… — задумчиво пробормотал я, вспоминая короткое сражение на саблях с Шэем в форте. Он был чертовски силен. И тут я и правда задумался, чему бы он мог научить меня. И даже на секунду решил, что был бы не против обучаться у кого-то с таким навыком…

Поймал на себе гневный взгляд Ахиллеса, которого явно не впечатлил мой выбор слов. Ну, это было правдой.

— Выбирай выражения в моем доме, — проворчал он, но я видел, что тот не придал этому слишком уж большого значения.

— Шэй ищет Лиама.

— Что и ожидалось, — Ахиллес тяжело вздохнул. — Как бы это было неприятно говорить, но каждый поступил бы также в этой ситуации. Сам ты не жаждешь мести?

— У меня нет желания ему мстить. Он меня вырастил, — горячо возразил я, хотя после этого поубавил пыл. Вырастил, а лгал. Забрал из собственного дома. Возможно, помни я хоть что-то из детства, я бы может и по-другому сейчас смотрел бы на эту ситуацию. Но воспоминаний не было.

— Ты, видимо, не до конца понял всей ситуации. Но это уже не мои проблемы, тебе решать, как поступать дальше.

— Я хочу поговорить с Лиамом.

— И с этим я помочь тебе не могу, — проворчал Ахиллес. Он повернул голову в сторону двери, и тут я тоже услышал легкие шаги, а затем скрип лестницы. На пороге показался Радунхагейду.

— Старик, там какой-то конь сожрал… Эйдан?

Я приветливо махнул рукой.

— Давно не виделись, Радунхагейду.

Мы перебросились с ним парой слов и решили устроить спарринг во дворе. Я как раз собирался выйти из комнаты следом за Радунхагейду, как был остановлен голосом Ахиллеса.

— Можешь остаться здесь на день. Завтра — уезжай, я не хочу увидеть у себя ни одного тамплиера на своей земле.

Я кивнул. А затем вспомнил про неисправный скрытый клинок Уильяма в сумке. Я достал его и показал Ахиллесу, немного неуверенно спросив.

- Ты случайно не знаешь, как починить механизм?

- Случайно знаю, - проворчал Ахиллес. - Оставь здесь, я посмотрю, что с ним можно сделать.

Единственное, что я понял — это то, что разговор с Ахиллесом мне не дал абсолютно ничего. Я был в тупике и не знал, как поступить дальше. Уильям явно решил, что я ему больше не «брат», тамплиеры от меня не отвяжутся, и идти мне было просто некуда. Зашибись.

А на улице меня ждал Коннор.

Глава Одиннадцатая

Радунхагейду я нашёл на улице, и он вежливо поделился со мной саблей, которой у меня не было. Мы решили провести тренировочный бой, что, честно говоря, сильно меня заинтересовало. Было интересно сравнить силы.

Мы скрестили оружие. Он хорошо сражался и умело атаковал: я медленно отходил назад, внимательно следя за его движениями. Ждал, когда тот откроется для удара. Но по сравнению с Шэем, который надрал мне задницу за минуту, Радунхагейду явно был хуже. Сказывалось отсутствие опыта, но это было мне на руку. Он сражался немного искуснее меня, но ушел недалеко, так что оборона с моей стороны вполне себя оправдывала.

Я обычно имел дело с противником с саблей и томагавк был чем-то необычным. Более ближняя дистанция оказалась непривычной, и у меня ушло какое-то время, чтобы понять, как ловчее избегать ударов.

Радунхагейду был готов подсечь меня, но я резко сделал перекат, уклоняясь. Я оттолкнулся от земли, на что грязь полетела в стороны от моих сапог, и твердо встал на ноги, выставив одну назад для опоры, и отразил внезапную атаку, выставив саблю перед собой. Звон металла неприятно резанул по ушам. Коннор отпрянул, осторожно обходя меня стороной и крутя томагавк в руке. Мы медленно двигались по кругу, и каждый из нас опасливо ждал следующего удара от другого.

Что если попробовать тактику Шэя, которую тот применил со мной? Уйти в нападение, отвести томагавк в сторону сильным ударом оружия и внезапно оттолкнуть, а дальше скрытый клинок… Черт, скрытого клинка у меня как раз и не было. Хотя был кинжал за поясом, что тоже могло бы сработать. Пробуем.

Снова металл зазвенел. Я, избегая лишних телодвижений, сделал выпад вперёд и начал наступать на Коннора, нанося удар за ударом, не сразу, но заставив того отступать. Он дышал тяжело и немного вымотался от постоянных атак в мою сторону перед этим, пока я не взял инициативу.

Я рассек саблей воздух и с силой отвел томагавк в руке Коннора в сторону, сбивая его с толку резкой атакой, и левой рукой ударил его в грудь. Тот слегка покачнулся, но удержал равновесие. Даже этой запинки мне хватило.

Мой удар ногой в живот заставил Коннора согнуться, и я молниеносно потянулся к кинжалу на поясе и уже собирался им воспользоваться, как меня сшибли с ног. Острое лезвие скрытого клинка пронеслось в сантиметре от моего лица: я во время отвел руку Коннора в сторону. Мы покатились по грязи, уже перейдя в рукопашную. Мой резкий удар в челюсть на секунду сбил Коннора с толку, я отбросил его и в пыли нашел кинжал. Внезапный перекат и лезвие застыло у шеи ассассина.

— Твой наставник хорошо обучил тебя, — сбивчиво произнёс Коннор, переведя взгляд на кинжал у своей шеи.

— Тебя тоже, — я убрал оружие и поднялся, протягивая руку Радунхагейду, которую тот сразу принял.

Было интересно немного размяться, да и сражаться с Коннором было более реально в силу примерно одинакового навыка. Я отряхнул одежду от пыли и грязи, краем глаза заметив, как Коннор в это время вернулся за своим томагавком, валяющемся неподалеку в кустах. Саблю он тоже забрал, закрепив её на поясе.

Когда в разговоре Радунхагейду упомянул Уильяма и поинтересовался насчёт него, я даже не знал, что ответить. Похоже, он не слышал о моих приключениях в Нью-Йорке и о том, что за ассассина меня больше не считали. Я замешкался, но решил придерживаться этой легенды. Прямолинейность Радунхагейду меня иногда сбивала с толку, да и он мог неправильно все понять и записать меня во враги. Так что я не решил раскрыть ему, как всё было на самом деле. Коннор делил все на добро и зло, что было недальновидно и наивно, но изменить его взгляды явно было не в моих силах.

Вечером Ахиллес отдал мне починенный скрытый клинок Лиама, который я закрепил на левом предплечье. Он был немного непривычным, по сравнению с моими, и механизм немного заедал, но это уже было лучше, чем ничего.

Я выехал на рассвете, прихватив с собой немного еды и воды, которой любезно поделился Ахиллес, что сопровождалось ворчанием, но я даже не вслушивался. Моей целью был Бостон. Возможно, там можно было бы найти что-нибудь от других членов Братства, имена которых я нашел на тех почти сгоревших бумагах. Несколько ещё можно было разобрать.

Коня я решил прозвать Бешеный. Коротко и точно. Он вполне оправдывал своё имя и явно был недоволен тем, что я начал седлать его в такую рань. Пришлось уворачиваться от попыток лягнуть меня, но я уже успел приноровиться. Вчера попробовал уговорить Ахиллеса обменять Бешеного на лошадь из его конюшни, но тот был непреклонен. Тоже убедился в неадекватности коня.

Я честно пытался заключить с ним мирный договор, но даже при попытке накормить Бешеного морковью тот чуть не отхватил у меня пару пальцев. На этом наше так и не начавшееся перемирие закончилось.

Было немного обидно так быстро уезжать. На территории поместья было непривычно спокойно и лес навевал приятные воспоминания. Если бы было время, я бы побродил в нем и осмотрелся, но, увы, должен был уже покинуть окрестности. Несмотря на середину осени, птицы ещё переговаривались в утренней тиши, успокаивая. Попытался представить, как в этом месте когда-то кипела жизнь, как по этой земле ходили многочисленные члены Братства, но это было сложно. Дороги пустовали и редко можно было кого-то встретить на них.

В этот раз я не торопился, и дорога заняла у меня почти три дня. Даже один раз заночевал в таверне, не желая оставаться на ночь под сильным ливнем. Холодало. Приближалась зима. Бешеный во всю продолжал показывать характер, один раз вновь умудрившись скинуть меня с седла. В тот момент какими словами я только не вспоминал Шэя… Чёртов конь.

В Бостоне жизнь кипела. Я въехал в город в середине дня, наблюдая привычные британские патрули, кружившие по улицам. На окраине нашел какую-то таверну, в ней и решил остановиться. Внутри люди с шумом что-то обсуждали, выказывая негодование. Я подошел к одному из столов. Не постеснялся и поинтересовался причиной возмущения толпы, на что весьма быстро получил ответ от сидящего рядом мужчины.

— Как что?! Эти британские псы ушли от правосудия, — он выругался. — Престон и его люди были оправданы.

— Да, но двоих всё-таки осудили, — вклинился ещё один парнишка, кажется, совсем немного старше меня.

— И их же потом и отпустили!

Вот как. Начались суды по поводу Бостонской бойни, которые, очевидно, ни к чему не привели, что меня совсем не удивило. Британцы в Колониях чувствовали себя поистине королями, которым было дозволено слишком много. Этим они и подогревали недовольство народа. Впрочем, через несколько лет все изменится.

Больше ничего интересного я не узнал. Поел горячей еды, наконец, и покинул таверну, у которой Бешеный яростно размахивал хвостом и топтался на месте. Денег у меня почти не осталось из того, что я аккуратно стянул у какого-то богача на улице. Из оружия старый пистолет, который уже нечем было перезарядить, старый скрытый клинок и кинжал.

Я перевел задумчивый взгляд на Бешеного и в голову пришла интересная идея. А что, если его продать?.. Конь явно был породистым и дорогим, а наличие отвратительного характера может вскрыться не сразу. Тогда бы у меня были бы хоть какие-то сбережения, на которые я мог бы закупиться. После долгих терзаний решил направиться на конюшню на окраине Бостона попытать удачу.

Бешеный как будто понял, что я задумал, и не раз сворачивал совсем не там, где нужно было. Но это не помешало нам все равно достичь конюшни.

— Конь то и правда хорош, — заявил конюх после того, как осмотрел предложенный товар. — Видно породу. Но бумаги у тебя на него есть? Не придет ко мне затем его хозяин, с требованием вернуть, а?

Мужик торговаться умел, так что в итоге я получил на пару сотен фунтов меньше, чем должен был, но все равно достаточно, чтобы приобрести новую саблю и пистолеты. И то потом ещё осталось бы.

Бешеного я оставил там без задней мысли, довольный хорошей сделкой. Мешочек с деньгами приятной тяжестью чувствовался во внутреннем кармане куртки, так что я со спокойной душой отправился за покупками.

Новенькая сабля легко рассекала воздух и удобно лежала в руке, кремневые пистолеты теперь висели на поясе. Пришлось сильно потратиться, но я был доволен. Всё то время до этого чувствовал себя слишком уязвимо без хорошего оружия.

Я как раз вышел из лавки, уж очень довольный собой, и прошел мимо пары лошадей, привязанных около здания рядом. Я так бы пошел и дальше, если бы не громкое ржание, привлекшее моё внимание.

Это, черт побери, была Гнедая. Я никогда бы не спутал её с другой лошадью. Та явно узнала меня и, когда я подошел, боднула головой в плечо, на что я ласково потрепал её по шее. Если бы я только знал, как пользоваться Орлиным зрением, когда мне это было нужно… До этого оно проявлялось само по себе и сейчас очень даже бы пригодилось. Здесь была Гнедая, и что-то подсказывало мне, что Лиам должен был быть неподалеку. Я огляделся, но никого, похожего на него, не заметил. Возможно, стоило устроить засаду… Но он был мастером ассассином и наверняка заметил бы слежку. Но попробовать стоило.

Я забрался на крышу дома напротив, припомнив мой опыт в скалолазании на фронтире, к счастью, не сломав шею. Это оказалось намного проще, чем я думал. Затаился в тени за трубой, где и удобно расположился, наблюдая за улицей внизу.

Это было скучно. Старался не отвлекаться, но также с интересом наблюдал за проходящими мимо людьми, гадая, куда те направлялись. Гнедая так и стояла на месте, и через несколько часов я даже уже решил, что зря потратил пол дня.

Но, когда начало темнеть, к лошади подошла незнакомая мне фигура. Я подобрался и напрягся, невольно сжав руки в кулаки. Человек рылся в сумках, пытаясь что-то найти, а затем отвязал поводья и повел Гнедую за собой.

Это не был Лиам, но, возможно, тот привёл бы меня к нему.

Я легко спустился с крыши, хватаясь за вывески, и мягко приземлился в перекате на землю. Шёл следом медленно, стараясь не привлекать внимание. Был бы день, то лучше бы передвигался по крышам, но я решил поосторожничать, не желая оттуда случайно грохнуться из-за плохой видимости. Было облачно, луны не видно. Лампы только начали зажигать.

Было странно, что человек петлял по переулкам, выбирая пустынные улочки. В какой-то момент мне показалось, что я почувствовал взгляд на себе, но никого я так и не заметил. Как бы мне сейчас пригодилось Орлиное зрение…

Я медленно шел следом и, когда мужчина скрылся за поворотом, спустя какое-то время я тоже свернул и замер у угла дома. Улица была пуста.

Интуиция завопила, и я резко развернулся, отскакивая назад и ударяясь спиной о стену дома. Что было очень во время: на то место, где я стоял, прыгнула чья-то крупная фигура. Я услышал звук скрытого клинка, скрывшегося в механизме. Блять. Опять куда-то забрёл.

Рефлекторно отклонился вправо, когда мужчина молниеносно рванул в мою сторону, и в тени блеснул кинжал. Сделал перекат, избегая острого лезвия, и в тот же момент блокировал удар скрытым клинком, который был закреплен на моей левой руке.

Я ловко уворачивался и отбивал атаки, чувствуя, как бешено билось сердце в груди. С трудом успевал оглядываться, чтобы случайно не наткнуться на что-нибудь или забрести в тупик. Лицо человека скрывал капюшон, и я не мог его рассмотреть, только успевая блокировать удар за ударом. Пропустить даже один было, честно, страшно.

Краем глаза заметил ещё движение сбоку и чудом уклонился. Ещё один противник, появившийся сзади, начал наступать, орудуя скрытыми клинками. Короткие и быстрые удары сбивали меня с толку, и я не мог устоять против двух противников. Я не успел даже сообразить, когда один из них зашел за мою спину и острое лезвие резануло шею в тот момент, когда я дернулся.

Чувствовал, как горячая кровь начала заливать одежду, пропитывая воротник рубашки, и левой рукой схватился за рану, в ужасе уставившись на нее. Я застыл на месте, не обращая внимание на рывок перед собой, который, впрочем, так и не достиг меня. Вдали послышались удары барабана и топот сапог солдат, но до меня они доносились, словно звуки под водой. Ноги подкосились, и я повалился на холодную землю, безуспешно пытаясь остановить кровь. Ещё никогда не чувствовал такого животного страха, как в тот момент. Не хотел умереть так глупо.

Глаза будто покрыло пеленой, и я увидел расплывчатое очертание фигуры перед собой.

Передо мной склонился Лиам, что-то приложивший к моей шее. Я железной хваткой схватился за его кисть и слегка приподнял голову. Перед глазами все поплыло, и я почувствовал такую сильную усталость, с которой никогда не сталкивался раньше. Был ли это правда Лиам? Второй рукой тоже обхватил его кисть, цепляясь за рукав рубашки, я должен был… Сам не заметил, как погрузился во тьму.

Я открыл глаза и уставился на деревянный потолок. Чувствовал себя так, будто находился в тумане: мысли появлялись несвязным потоком, который тяжело было соединить в одно целое. Жив. Жив, черт побери. Тогда, когда клинок рассёк кожу на шее, я уже не надеялся ни на что. Медленно поднял слегка дрожащую от слабости руку и опустил её на шею, чувствуя под пальцами бинты. Только сейчас почувствовал, как же адски болела рана. Главное, что жив.

Опустил руку обратно на кровать и прикрыл глаза, почувствовав накатившую тошноту. Ассассины попытались меня убить. Ублюдки. Сделал глубокий вдох, на который рана отдалась резкой болью, и поморщился.

Как я оказался здесь? И где это — здесь? Опять уставился на потолок, но в этот раз приложил усилия и слегка повернул голову вправо. Шея буквально горела даже от такого движения.

Лиам. Я видел его перед тем, как потерял сознание. Было ли это бредом, вызванным потерей крови? Был ли он там на самом деле? Чёрт… Я не знал ответа.

Это была мрачная, видавшая лучшие годы комната в какой-то таверне. Все комнаты в тавернах были однотипны, и эта тоже. У противоположной стены стояли старый стол и стул, позади окно, за которым завывал ветер, и мутное стекло, едва позволяющее хоть какому-то свету проникнуть внутрь. На столе с трудом разглядел несколько баночек и бутылку, на краю свисал остаток бинта. Рядом со стулом лежала потрёпанная сумка. Не моя.

Дверь со скрипом отворилась, и внутрь вошла чья-то крупная фигура. Перед глазами все ещё немного плыло, но я узнал Уильяма.

— Лиам, — мой голос прозвучал так непривычно слабо, что это меня даже сбило с толку. Если бы тот ассассин резанул глубже… Не хотел об этом думать.

Он застыл в проеме, повернувшись полубоком и уставившись на меня. Его черты лица расплывались, но я чувствовал на себе его тяжелый взгляд.

— Эйдан. Здравствуй.

Я следил за тем, как Лиам закрыл за собой дверь, а затем направился к окну. Он взял одной рукой тяжелый стул и опустил его рядом с кроватью, размещаясь на нем.

— Сам добить меня не решился? — выплюнул я, с болью смотря на того, на кого я ровнялся столько лет. — Решил послать других членов братства?

— Да, это были члены Братства, — произнес Уильям, который оказался Лиамом. — Стало известно о твоем контакте с тамплиерами, легче было избавиться от тебя, чем гадать, можно ли было тебе и дальше доверять. Было решено убрать тебя. Но решение было не моим.

Я собирался уже горячо выразить свою ярость и всё, что о нём думал, как Лиам поднял руку в верх, останавливая меня.

— Прежде, чем ты поспешишь с выводами, позволь мне сказать, что я следил за каждым их шагом и собирался дать тебе возможность уйти, но меня задержали. Когда я добрался до вас, ты уже лежал в грязи и истекал кровью. Хорошо, что явились британцы и никто не стал проверять, добили ли тебя.

Как бы я не был взбешен сейчас, но правда колола глаза…

— Спасибо, — рвано произнес я, отводя взгляд. — Что не оставил там умирать.

Лиам кивнул.

— Наши с тобой пути на этом расходятся, Эйдан. Дальше ты сам за себя.

Я знал, что с ассассинами мне было не по пути, но все равно почувствовал страх от неизвестности. Что будет дальше я не знал. В какую сторону двигаться дальше - тоже. Фактически, единственным близким человеком был Лиам… Я продолжал лгать себе в лицо, надеясь, что не окажусь на перепутье. Но всё оказалось сложнее.

— Я оплатил врача теми деньгами, что нашел в твоих вещах. Там осталось еще немного, — Лиам говорил медленно, тщательно продумывая каждое слово. Я не перебивал. Сил на это не было. Хотелось спать. — Рана долго будет затягиваться, отсидись здесь какое-то время.

— Лиам, — я внезапно перебил его. Разговаривать, лежа в кровати, было некомфортно, но я даже голову повернуть не мог без сильной боли в шее. Но меня волновал один важный вопрос уже ни одну неделю. — Почему ты не убил меня?

Он застыл, и на его лице появилось встревоженное выражение. Нахмурился и отвел взгляд, что никогда обычно не делал. Он всегда смотрел в глаза при разговоре.

— Честно, у тебя было такое намерение? — мой слабый голос прорезал тишину, повисшую в комнате.

И молчание в ответ дало мне ясный ответ. Я тяжело выдохнул, почувствовав, что ненароком до этого задержал дыхание, и прикрыл глаза. Хотел убить.

— Ты всё равно не поймешь, — покачал головой Лиам и посмотрел на меня. Он выглядел измученно и устало. Я не помнил, чтобы когда-либо видел его таким. — Не поймешь, Эйдан.

Но я всё равно хотел услышать ответ.

— Я прошу лишь одного — честности. Уильям. Лиам. Или как тебя там зовут.

Когда Лиам начал говорить, я не перебивал, внимательно слушая.

— Я был так ослеплен ненавистью. Шэй предал Братство, убивал наших братьев и сестёр. Хоуп. Адевале. И ещё десятки имен, которые уже мало кто вспомнит. Я хотел ему отомстить. Я считался погибшим, что только сыграло мне на руку, понимаешь? Совершенно один. Отчаявшийся. Пока он продолжал зачистку в Колониях, я пытался найти хоть что-нибудь. Я мог добраться до него лично, да даже если бы я и убил бы его, то так и остался бы один с воспоминаниями, который причиняли только боль.

Он замолчал, пытаясь найти слова.

— И когда я смог узнать, что Шэй женился и воспитывал сына, я был так зол. Он продолжал жить после стольких убийств, не заслуживая этого. Я привел его в Братство, после того, как он бродяжничал по Нью-Йорку, а чем он на это отплатил? Предательством. Кровью, — Лиам откинулся на спинку стула и перевел взгляд куда-то на стенку, погрузившись в мысли. — Я знал, что в ту ночь корабль Шэя отплыл из порта. Меня подгоняла эта жгучая ненависть. Я хотел убить вас: тебя и твою мать, но не знаю, что заставило меня одуматься тогда. Уже в доме меня посетила мысль забрать тебя, но твоя мать встала у меня на пути. Я убил её. Я хотел, чтобы Шэй почувствовал всю ту боль, которую чувствовал я. Чтобы он тоже страдал. И тогда решил, что выращу из тебя ассассина. Мысль о том, что Шэй затем убил бы тебя своим же клинком, как наших братьев до этого, приносила мрачное удовлетворение.

Я неприязненно уставился на него. Больной ублюдок. Это насколько нужно было быть одержимым этой идеей, чтобы маяться со мной годы ради той толики возможности, что Шэй за эти годы не помрет и решит убить меня, что тоже было бы не совсем вероятно. Только, если бы Лиам сам не навёл бы Шэя на меня затем, подставляя под удар…

— Я не хочу твоей смерти сейчас, — Лиам поднялся и отвернулся от меня, переведя задумчивый взгляд на окно. — Меня годами терзали сомнения, Эйдан. Я привязался к тебе, как к собственному сыну. Поэтому сегодня я не дал тебе умереть.

Не знал, что сказать. В голове метались тысячи слов и эмоций, но ни одна не казалась правильной.

Ничего не хотел, кроме как заснуть на несколько дней, ни о чем не думая. Лиам молчал. Я тоже.

— Мне жаль, что так вышло, — нарушил тишину он, всё также стоя, повернувшись ко мне спиной. Он слегка сгорбился, и я не мог сказать, что происходило в его голове сейчас.

— Мне тоже, — ответил я. Слегка поморщился от резкого жжения в области шеи, когда захотел повернуть голову.

Я услышал, как Лиам что-то взял со стола и направился в мою сторону. Звук его тяжёлых шагов был чем-то привычным за столько лет.

Он что-то протянул мне, но я через силу поднял руку и оттолкнул бутылку, нахмурившись.

— Что это?

— Просто виски. Уймет боль и быстрее заснешь, — терпеливо пояснил тот, вновь протягивая мне бутылку.

Я засомневался, но принял бутылку и дрожащей рукой поднес горлышко к губам. Немного отпил и закашлялся, подавившись напитком. Лиам забрал виски. Хотелось спать.

— Когда ты очнешься следующий раз, меня здесь уже не будет, — по комнате разнесся хриплый голос Лиама. Я прикрыл глаза и тяжело выдохнул. — Прощай, Эйдан.

— Надеюсь, мы больше не увидимся, — тихо пробормотал я, когда Лиам уже подхватил сумку и распахнул дверь комнаты. Звук его шагов затих, он остановился, и я был уверен, что тот услышал меня.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил Лиам и вышел.

Меня клонило в сон. Спасительный сон без боли, внутренних переживаний и мыслей об уродливом шраме на всю шею. Я остался один и даже не заметил, как погрузился в неспокойную дрему. И потом ещё провел несколько недель в одиночестве, в этой чертовой таверне, ожидая, пока рана затянется. Совершенно один.

Глава Двенадцатая

Я долго оправлялся от ранения. Дни тянулись медленно, первую неделю я почти не поднимался с неудобной постели. Лиам и правда оплатил услуги врача, который посещал меня раз в несколько дней, осматривая рану и следя за процессом заживления. Также из всей суммы можно было вычесть комнату в таверне и питание, так что деньги уходили быстро, к моему большому сожалению. Процесс смены повязок был крайне неприятным: рана загноилась и бинты липли к коже, из-за чего снимать их было довольно болезненно. Каждый раз накладывалась какая-то крайне вонючая мазь, вызывающая легкое головокружение. Не то чтобы это сильно мне мешало, учитывая, что первые семь дней я очень редко вставал. Это состояние угнетало, как и отсутствие дел. Не сразу, но умудрился найти книгу по корабельному делу у какого-то из моряков, которая обошлась мне в два фунта. Я не мог сказать, что это было очень увлекательное чтиво, но позволяло убить время.

Состояние шеи оставляло желать лучшего. Рана выглядела безобразно и пересекала шею наискосок прямо к подбородку, не заходя на него. Она покрылась уродливым рубцом, который сильно бросался в глаза, благодаря ярко-розовому оттенку. Бывало, долго рассматривал её и пытался прикинуть, сильно ли шрам будет привлекать внимание. Потом же это и проверил на первом этаже таверны, ловя на себе немало мимолетных взглядов. Да, шрам был заметен и бросался в глаза. Но прикрывать шарфами или ещё какой-либо ерундой его я не собирался. Есть и ладно, главное, что он уже не так сильно докучал мне ноющей болью. Резкие движения до сих пор были неприятны, особенно, когда кожа на шее слишком сильно натягивалась. Шрам был напоминанием о моей безрассудности и о тех, кто не был мне друзьями. Думаю, если бы я тогда не дернулся, то, возможно, и не дожил бы до прихода врача. Такие вещи не прощаются. И я не забуду об этом.

Через три с половиной недели я наконец почувствовал себя человеком и не нуждался в повязках, поэтому покинул осточертевшую мне таверну с почти пустым мешочком с деньгами. У меня осталась какая-то сотня фунтом, что на долгую и роскошную жизнь явно не хватило бы. Самая захудалая лошадь стоила сорок или пятьдесят. Ночь в таверне около фунта и то, без еды. Место на корабле, чтобы добраться до какого-либо города в Колониях — десять, если нужно на материк, то баснословная сумма. Да уж. Куда податься, даже не было идеи.

Таверна оказалась на окраине Бостона, и моя резвость сильно понизилась после длительного постельного режима, поэтому рисковать красть чью-то лошадь и покидать город я не собирался. Руки ослабли, да и я неплохо схуднул за это время, хотя никто не жаловался на лишний вес. Выглядел просто замечательно, ночью какой-нибудь пьяница мог бы спутать с призраком.

Я стоял посреди дороги, ведущей в центр города, и засмотрелся вдаль. Там виднелись мачты парусов, мысль о которых напомнила мне о Морриган. Мог ли я ещё вернуться? Выбора у меня особо не было. Либо вернуться на фронтир и заняться охотой, но мысль о такой жизни не впечатляла. Если я останусь в Колониях и наткнусь на Ассассинов, то они доведут дело до конца. А бьются они нечестно, что я уже запомнил. Покинуть континент денег у меня не было, податься в те же матросы тоже не горел желанием. Если оставаться, то у меня нет другого выбора, как найти тамплиеров. Веселое воссоединение с отцом… Надеюсь, что Шэй не заинтересуется вопросом, куда делся его бешеный конь. Было ли возможно, что он до сих пор в Бостоне?.. Я не знал.

Медленно побрёл в сторону порта, закинув на плечо сумку и закрепив пистолеты на поясе. Не думаю, что ассассины спустя несколько недель ищут меня или бродят по городу в середине дня. Я выбирал самые оживленные улицы, те, на которых толпами бродили британские патрули. Не думаю, что они сильно бы мне помогли, но так было спокойнее. Дорога до порта оказалась длиннее, чем она ощущалась верхом. Через полчаса я добрался до кораблей, причаливших к пристани, и во всю озирался. Мысль о том, что Шэй мог уже давно отплыть, не поднимала мне настроение. Если его тут и правда не было, то пришлось бы раскошелиться на корабль до Нью-Йорка. А если он и там не оказался бы… Как-то не хотелось об этом думать.

Корабли гордо возвышались надо мной, вода несильно билась о деревянные борта. Сегодня порт был необычайно оживлен; мне иногда приходилось петлять между людьми и смотреть по сторонам, чтобы не наткнуться на кого-то. Я внимательно осматривал корабли и обращал внимание на их названия, но пока ни один не был тем, которым я искал. Спустя минут пятнадцать блуждания я уже почти решил, что Шэй и правда покинул Бостон, но как раз тогда мои поиски и увенчались успехом. Свернутые алые паруса сразу дали мне понять, что я нашел то, что искал. Приблизившись, убедился, что это и правда была Морриган. Корабль явно выбивался из общей серой массы вырезанным орнаментом на его борту и хорошей оружейной оснащенностью.

На палубе я никого не увидел, поэтому решил подняться на судно. Я уже собирался заглянуть в кабину капитана, как из трюма поднялся какой-то незнакомый мне мужчина. Разодетый очень уж официально и дорого.

Он оглядел меня из-под нахмуренных бровей, и я заметил, как рука опустилась на саблю.

— Ты что здесь забыл? — грубо спросил он.

— Шэй здесь? — долго с ним общаться я не горел желанием, особенно взглянув на его кислую рожу. Наверняка, наиинтереснейший собеседник.

— О, Эйдан!

Я повернул голову и заметил знакомое лицо одного из матросов.

— Ищешь капитана? Он в городе.

Неизвестный мне мужик бросил недовольный взгляд на матроса, но я уже развернулся и не стал слушать его. Он что-то начал с ним выяснять, когда я уже брел по порту, решая не сидеть пол дня на корабле.

Вспомнил о Зелёном Драконе. Не там ли собирались тамплиеры? Конечно не факт, что Шэя можно было найти в таверне, но больше вариантов у меня не было. Надеюсь, ни на кого другого я там не нарвусь. Общаться с тем же Хикки не хотелось совсем, учитывая, как он меня ненавидел после того раза, как я сломал ему нос. Нашёл причину, конечно. Обижаться можно на такие случаи, когда тебе чуть горло не перерезали, как мне. Вот это я называю причиной. Сам шучу, но мне как-то несмешно.

Я немного заплутал, пока искал Зеленый Дракон, но в итоге добрался до него. Как-то неудобно получалось: я сам свалил и сам же вернулся.

Таверна была пуста, учитывая середину дня: к вечеру в неё забьется всякий сброд, а пока было тихо. Какой-то мужчина в углу полулежал на столе, держа в одной руке кружку с элем, а за стойкой сидел другой, тоже что-то выпивающий. Я перевёл взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, и на секунду задумался, что мне вообще сказать Шэю. В голову ничего не шло. Неудобно как-то. Но с ассассинами я не желал больше иметь ничего общего. Тех, кто напал на меня, я ещё найду. Такие вещи не забываются. Только скрытые клинки я бы себе оставил…

Как оказалось, ни Шэя, ни кого-то другого из тамплиеров здесь не было. Не знаю, почувствовал ли я облегчение или разочарование.

Я разместился в тёмном углу, решив хотя бы нормально поесть. Если к вечеру никто сюда не заявится, то, так уж и быть, прогуляюсь до порта опять. Но не хотелось ждать Шэя там: моё нахождение на корабле сразу бы означало, что я вернулся обратно с поджатым хвостом, будто побитый щенок. Если встретиться с ним в городе, то это бы ещё не означало, что я принял решение, а просто решил поговорить на нейтральной территории. Шэй в любом случае не отплывет, если у него не было никаких срочных дел. Ему бы наверняка передали, что я появлялся на Морриган и затем скрылся в городе.

Внезапно вспомнил о тех обгорелых бумагах, нашедшихся в доме на фронтире, о которых не задумывался уже давно. Я полез во внутренней карман куртки и не нашёл ничего, затем проверил другие карманы, нахмурившись. Сумку тоже всю осмотрел вдоль и поперек, но ничего не обнаружил. Вот блять. Лиам, видимо, осмотрел мои вещи, пока я валялся без сознания, и вытащил все, что хоть немного могло навредить Братству. И имена я не удосужился прочесть или запомнить хоть парочку… Отлично.

После еды я немного побродил по Бостону, заглянул в пару лавок и даже на конюшню. Бешеного не было ни в одном из стойл, и я пришёл к выводу, что его уже успели продать. Почувствовал какую-то грусть по этому ненормальному зверю. Сколько раз он меня чуть не убил… Не конь, а сказка.

К вечеру я вернулся в Зелёный дракон. Разместился у стойки, решив немного перекусить. Таверна уже наполнилась людьми и шумом, в углу сидели музыканты и играли какую-то незатейливую мелодию, под которую плясали несколько матросов с дамами. Я окинул взглядом посетителей, но никого интересного не увидел. Тамплиеров так и не было.

Несколько часов я ещё провёл в таверне, слушая музыку и думая о том, как поступить дальше. Вернуться в порт? Побродить ещё пару дней по городу, надеясь, что до Шэя дойдут слухи обо мне? Или же он решил, что я не стою всей этой беготни, и давно плюнул? Тогда я точно не знал, как поступить дальше.

Интуиция буквально завопила, и мне стоило огромных усилий не позволить себе резко обернуться. Слегка повернул голову вправо, будто решил выглянуть в окно, и увидел, как комната на глазах начала менять очертание на более четкое, преобладая серостью, и в толпе людей заметил алую фигуру в капюшоне. Сердце на миг замерло, а меня будто окатило ледяной водой. Перед глазами пронесся темный переулок, двое ассассинов и рана на шее вновь горела. Точно, один из них. И он явно заметил. И наверняка собирался закончить работу.

Нужно было срочно уходить. Мысли метались в голове с бешеной скоростью, и я не мог прийти к какому-то одному решению. На одну идею приходили десять других, опровергающие безопасность предыдущих. Я стоял у стойки, напряжённый и готовый отбить атаку, если она придёт со спины, но плана действия у меня не было. Незаметно убить вполне можно было в такой толкотне. Если уйти, то есть уже небольшой шанс. Но что, если рядом были другие ассассины? Блять. Не знал, что делать. Сердце билось с бешеной скоростью, а правая рука побелела от того, с какой силой я сжал кинжал.

В таверне я бы не развернулся и дать отпор было бы сложнее. Я был ослаблен после прошлого ранения и провёл последние недели в кровати, что также сильно ухудшало моё положение. Взгляд метался по помещению, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, но её не было.

Ассассин делал вид, что вёл беседу с какими-то пьяницами в углу, но я чувствовал его взгляд, и он заставлял кровь леденеть в жилах. Я уже столкнулся один раз с ассассинами и чуть не погиб. Второй раз мне могло и не повести. Лиама здесь уже не было. Я был сам за себя, и в этот раз мои шансы были явно ниже из-за физического состояния. Я не размахивал саблей почти месяц, в руках её даже не держал. Решил положиться на пистолеты.

Я ещё какое-то время постоял и, не найдя лучшей стратегии, направился к выходу, когда ассассина отвлек матрос, внезапно на него налетевший. Быстро и легко пронесся мимо посетителей таверны и вышел на свежий воздух. Кажется, меня немного трясло. То ли от холода, то ли от жуткого волнения.

Куда идти? Увидел незаметный переулок, ведущий во дворы, и заколебался: именно в подобном месте меня подловили в тот раз. И хотя это был центр города, но сомневаюсь, что ночью там ошивались благовоспитанные граждане. Как на зло, у таверны не было ни одной лошади.

Когда интуиция вновь дала о себе знать, всё-таки решился и быстро пошел прочь по главной улице, стараясь не привлекать внимания. Я не видел британских патрулей и готов был громко выругаться от такой несправедливости. Они не спасли бы от ассассина, но, возможно, тот не рискнул бы показаться при них. Слишком много шума и внимания.

Ночь была холодной, грязь хлюпала под ногами, пачкая и так видавшие лучшие годы сапоги, но я не обращал на это внимания.

Я шёл, широким шагом пересекая улицу, и слегка повернул голову, желая взглянуть назад. Не знаю, как я это сделал, но мимолетное желание убедиться в том, что за мной не вели слежку, позволило мне вновь воспользоваться Орлиным зрением. Алая фигура виднелась вдалеке, выглядывающая из-за угла. Если бы не зрение, то я бы её и не заметил. Блять. Не знал, куда податься.

Страх не давал мне нормально соображать, из-за чего я был раздражён, и любой шум со стороны привлекал моё внимание. Я петлял, всё-таки решив сократить дорогу, направившись в сторону порта. Там всегда было большие толпы и было бы легче уйти. Мысли об ассассине настолько отвлекали, что я сам не заметил, как оказался явно не там, куда направлялся. Где-то не там свернул и на миг остановился. Опять попробовал воспользоваться зрением, что получилось, и я замер. Фигура, до этого державшаяся на расстоянии, была значительно ближе.

И я рванул. Понёсся вперёд, оббегая бочки и ящики, вставшие на пути. Одну из них свалил, желая хоть ненадолго задержать ассассина преградой, которую он успешно перепрыгнул. Я бежал, чувствуя, как лёгкие горели с непривычки. Проскочил через дыру в заборе, оказавшись на очередной широкой улочке, уже бездумно нёсся вперёд. Ассассин не отставал, и мне не нужно было оглядываться, чтобы узнать, что он был там. Я резко достал пистолет и выстрелил с полуоборота, не останавливаясь. Кажется, промазал. Тот дернулся, избегая пули, что дало мне ещё пару секунд.

Я не знал, где был и куда направлялся, просто бежал прочь. Дышать становилось тяжело, сердце билось с бешеной скоростью, но я всё равно пытался сообразить, где находился. Хотел попасть в порт. Но даже не мог понять, в какой он был стороне.

Опять обернулся: ассассин ускорился и почти нагнал меня. Меня охватил ужас, и я резко завернул в ближайший переулок и побежал так, как никогда до этого. Вновь поворот, а затем я резко налетел на какое-то препятствие, болезненно ударяясь лицом, и повалился назад от столкновения. Твердая рука схватила меня за плечо, не давая упасть, и я уставился на человека перед собой с бешеным взглядом, не обратив внимания на его спутника.

— ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, КАК Я РАД ТЕБЯ ВИДЕТЬ! — выпалил я на одном дыхании, голос был осиплым и непривычным. Пытался отдышаться, но не мог.

При свете лампы, освещавшей улицу, заметил, как брови Шэя резко поднялись вверх. Я заметил, что он окинул меня быстрым взглядом, который задержался на шее. Лицо его помрачнело. В то время, пока я оборачивался, желая убедиться, что ассассин решил не пытать удачу, из тени вышла вторая фигура. Если бы это была другая ситуация, то я бы оказался очень разочарован увидеть Хэйтема Кенуэя вновь, но сейчас мне было абсолютно плевать. Мне чертовски повезло встретить их обоих. Ассассин явно не хотел бы столкнуться ни с одним из них.

Понял, что точно не умру в эту ночь, и меня окатило волной облегчения. Опёрся о стенку, всё ещё тяжело дыша, и слегка прикрыл глаза, в которых потемнело.

— Что случилось? — спросил Шэй. Он положил руку мне на плечо, не давая упасть, когда у меня немного закружилась голова.

Жив, чёрт побери, жив!

Я посмотрел на Шэя, краем глаза замечая, что Кенуэй встал рядом с ним, сложив руки за спиной, и тоже ждал ответа.

— За мной шёл ассассин, — немного с неохотой пояснил я, сам признавая, что не мог тягаться с ним, раз сбегал. Но лучше уж так, чем валяться мертвым в каком-нибудь переулке. От одной мысли бежали мурашки.

— Что-то не поделил со своими друзьями-ассассинами? — иронично поинтересовался Кенуэй, вступая в разговор. Он выглядел так, будто это было обычным делом - бродить посреди ночи в каком-то непонятном районе города, совершенно никак не среагировав на новость об ассассине. Я был уверен, он проверял меня и ещё не пришел ни к какому выводу.

Я, честно говоря, сам запутался. Метался меж двух огней и не понимал, как поступить. Внимательный взгляд Шэя меня немного напрягал.

— Да, особенно после того, как они решили перерезать мне горло, — ответил я мрачно. Заметил, как внимание мимолётом опять оказалось на шраме, который было не так уж и легко скрыть. Кенуэй молча сделал свои выводы, отворачиваясь и задумчиво осматривая улицу, а Шэй напрягся, и ему было, что сказать. Но он промолчал.

Неловкая встреча. Но лучше такая, чем с ассассином лицом к лицу.

— Я правильно понимаю, что ты готов поделиться информацией, касающейся Братства? — поинтересовался Хэйтем, вновь обращаясь ко мне.

Я замешкался, сам не зная, почему. Может, привычка. Пожалел, что знал так немного… Внутри меня была такая жгучая ненависть к ассассинам. Не к Коннору или Ахиллесу, а к Лиаму и тем, кто работал вместе с ним. Честно, знал бы больше, всё бы выложил тамплиерам. Их ошибкой было, что они не добили меня. А уж я буду тем, кто добьёт их. Немного позже. Ещё с утра я колебался и просто хотел поговорить с тамплиерами, но теперь уже принял решение.

Вопросительно посмотрел на Шэя, гадая, было ли предложение обучить меня еще в силе.

Я кивнул, пересекаясь взглядом с Кенуэем. Я не знал, куда меня занесёт в будущем это решение, принятое после того, как я опять чудом уцелел, но сейчас меня это не волновало. Тамплиеры, по крайней мере пока что, не пытались меня убить. Тем более, никто не приглашал меня в Орден с распростертыми объятиями. Это могло ожидать меня лишь потом.

— Ассассин наверняка уже ушёл, — скучающе заметил Шэй, но я видел, что он был напряжен и что-то его волновало. Я всё так же стоял, опершись о стену дома, но руку Шэй давно убрал, когда заметил, что падать я больше не собирался. Хорошо, а то было как-то неловко. Я, может, и хожу с перерезанной шеей, которая чертовски долго заживает, но передвигаться я ещё в силах.

— Тогда мы ещё вернемся к этому разговору. Шэй, — он кивнул ему. — Завтра в то же время.

Кенуэй непринужденно направился вперед по улице, и я какое-то время смотрел на его спину, покрытую тёмным тяжёлым плащом. Не знал, что сказать Шэю, чувствуя неловкость. Я бегал от него последний месяц, если не больше, а теперь сам же, получается, вернулся. Неудобно получилось.

Но Шэй спас меня от необходимости разговаривать, указав кивком в противоположную сторону.

— Пошли на Морриган.

И в тишине мы направились на корабль. Ночь была холодная и тихая, и я даже отсюда мог раслышать волны прибоя, говорившие о том, что порт был недалеко. Я знал, что ассассины не рискнут выйти в открытое столкновение с Шэем, и эта мысль дарила мне приятное спокойствие, которого я давно не ощущал.

— И когда ты собирался рассказать, что решил продать моего коня?

Вот чёрт.

Глава Тринадцатая

Когда я уже отошел от событий вчерашней ночи, немного поубавил пыл и уже сомневался в том, что хотел что-либо рассказывать про Лиама. Совесть меня грызла, и я не знал, как лучше было бы поступить. Про всех остальных выложил бы всё, что знаю, без проблем, но я ничего и не знал. Лиам забрал оставшиеся бумаги, так что информации у меня не было.

Разум твердил, что у ассассинов ничего, кроме смерти, я бы не нашёл. Но что-то внутри меня продолжало нагнетать обстановку, заставляя сомневаться во всех поступках.

Шэй собирался доделать какие-то дела в городе, а на следующее утро отплыть в Нью-Йорк. Я сомневался, не решит ли кто-нибудь из ассассинов забрести на Морриган, но пришел к выводу, что они не хотели иметь дело с Шэем. Честно говоря, он иногда меня сам немного пугал: высоченный, вечно хмурый и ходит с целым арсеналом на поясе. Не хотелось бы оказаться с ним по разную сторону баррикад. Противником он был серьёзным.

Я задумался о том, почему о нём не было сказано в третьем ассассине. Очевидно, Шэй не был в Колониях в те годы, но где и чем тогда занимался? Голову посетила мрачная мысль о том, что Радунхагейду не ждёт ничего хорошего, если Шэй останется и всё-таки возьмется за моё обучение. Возможно ли, что тамплиеры о нём и не слышали вплоть до того момента, пока Коннор не стал вырезать ближний круг? Ну или по крайней мере до Бостонского чаепития. Сомневаюсь, что его тогда восприняли всерьез.

На Морриган мне пришлось лицезреть неприятное лицо постоянного квартирмейстера, с которым я пересекся в прошлый раз, разыскивая Шэя. У нас с ним была взаимная неприязнь: он был высокомерным и смотрел на меня, как на грязь на подошве. Впрочем, я смотрел на него абсолютно также. Шэй довел до моего сведения, что Гист уже давно не плавал с ним. Возраст. Я бы не сказал, что он был сильно стар, но причиной могла быть его излишняя жизнерадостность и болтливость, которая будто молодила того.

***

Тихая тень скользнула по крыше, невидимая во мраке надвигающегося вечера. Она ловко обогнула пару дымоходов и на полусогнутых ногах соскользнула по мокрой черепице к краю, где остановилась и прищурилась, наблюдая за кем-то. Человек пересекал пустынные улочки, не замечая хвоста, хотя иногда останавливался и оглядывался.

Фигура разбежалась и бесшумно перемахнула на крышу дома напротив, замирая в тени надстройки соседнего дома. Солдаты, находившиеся совсем недалеко, не заметили чужого присутствия, лениво озираясь по сторонам. Тень привычным движением облокотилась плечом о стену и сложила руки на груди, скрытая от чужих глаз. Мужчина небрежно поправил скрытый клинок на предплечье, посильнее затянув крепления, и вновь перевёл взгляд на улицу, раскинувшуюся внизу, которую очень хорошо можно было рассмотреть из укрытия.

Когда человек, задержавшийся в одной из лавок, наконец вышел из неё, фигура на крыше последовала следом, осторожно петляя по крышам. Они двигались к окраине города. Хотя мужчина, за которым велась слежка, умело скрывался и не подвергал сомнению свою безопасность, будучи уверенным в своих навыках, следящий был значительно опытнее и ни разу не вышел из тени, которая надёжно скрывала его.

Ассассин завернул в узкий переулок между двумя домами, и в этот момент Шэй Кормак нанёс удар.

Он резко оттолкнулся от края крыши, выпуская скрытый клинок, и повалился на противника, который обернулся в самый последний момент, чудом отражая атаку. Шэй умело использовал оба клинка, двигаясь быстро, не давая просчитать удары. Ассассину не хватало опыта, а излишняя самоуверенность никогда не приводила ни к чему хорошему. Впрочем, мало кто мог бы оказаться достойным противником для Шэя, который считался чертовски хорошим фехтовальщиком еще со времен ещё работы на Братство. А с тех пор прошло не мало времени, и навыки имеют свойство оттачиваться с годами.

Сильный удар в живот тяжёлым сапогом, а затем последовавший прямо в колено заставили ассассина сжать зубы от боли и осесть, опуская скрытый клинок. Шэй прибил его к стене, удерживая на месте и не давая сдвинуться. Острое лезвие было в опасной близости от шеи.

— Мы можем ускорить наш разговор, — хриплый голос Кормака нарушил тишину.

— Пошёл к чёрту, — прошипел мужчина, с ненавистью глядя на Шэя. Капюшон спал с его лица, открывая вид на покрытые рубцами щёки и тёмные волосы. Шэй не встречал его раньше.

— Неправильный ответ, — Шэй выпустил скрытый клинок из левого наруча, пронзая плечо ассассина. Тот надрывисто выдохнул и с силой сжал глаза, стараясь игнорировать резкую боль. — Попробуем еще раз?

— Пошёл… к… чёрту… предатель, — выплюнул в ответ тот, откидывая голову назад и переведя взгляд на лезвие, которое находилось в опасной близости с его шеей.

Шэй не сразу заметил странный блеск в глазах ассассина и не успел ничего предпринять: он так быстро наклонился вперед, позволяя клинку перерезать артерию, что Кормак лишь отпрянул назад.

Шэй брезгливо оттолкнул труп от себя и сделал шаг назад, бросая неприязненный взгляд на ассассина перед собой. Тот лежал в кучи грязи, которая пропитала белую накидку члена братства, перемешиваясь с алой кровью. Скрытый клинок тихо скрылся в механизме. Он присёл и принялся проверять карманы, выудив из одного из них письмо со сломанной печатью. Шэй нахмурился и покрутил его в руках, окидывая быстрым взглядом, а затем спрятал во внутренний карман куртки.

Неудачные допросы не удовлетворяли Шэя, но тот факт, что на одного ассассина в Колониях стало меньше, не сильно, но исправил его расположение духа. Убийства не приносили ему удовольствия, но смерть этого человека предотвратила смерти других. И это его вполне устраивало.

Кормак неслышно скрылся в тени переулков, незамеченный солдатами, пробежавшими мимо него на крик женщины, обнаружившей труп. Он платком стёр кровь с лица, а затем со скрытых клинков, не желая привлекать лишнего внимания.

Но никто так его и не заметил в ту ночь.

***

Мы и правда отплыли на следующее утро. Я не видел, как Шэй вернулся, но поприветствовал его кивком, когда вылез из трюма. Вчера наведался к бортовому врачу, который дал мне какую-то мазь, которая должна была ускорить заживление. Он также посоветовал наложить бинты на рану, чтобы брызги соленой воды не раздражали её, что я и сделал. Идея и правда была разумной.

Я как раз вышел на палубу, заметив, что за штурвалом стоял квартирмейстр, отношения с которым у меня совсем не заладились. Я даже не успел сообразить, как Шэй всучил мне в руки швабру.

— И что мне с этим сделать? — я скептическим взглядом окинул предмет в руках и уставился на Шэя, который лишь приподнял брови в вопросе.

— Драить палубу, естественно, — как само собой разумеющееся ответил Шэй и сложил руки на груди. — Не доводилось раньше?

Я отрицательно покачал головой, понимая, что попал.

— Ну вот и научишься, — он похлопал меня по плечу и без лишних слов направился в сторону штурвала, перебрасываясь парой фраз с матросами по пути. Я перевел взгляд обратно на швабру, затем опять на Шэя. На швабру и на Шэя.

Вот козел, а. Наверняка припоминает за коня.

— Лучше бы я узлы вязал… — пробормотал себе под нос.

— Ещё успеешь, не волнуйся, — крикнул Шэй, умудрившийся меня услышать. — Как только палуба будет сиять, так сразу. У тебя ещё пара дней впереди до Нью-Йорка.

Я заметил неприятную ухмылку на роже квартирмейстера и проигнорировал ее. Лучше непрекращающаяся болтовня Гиста, честно говоря, чем этот самоуверенный урод. Не знаю, как Шэй терпит его компанию.

Уже в Нью-Йорке Шэй почти сразу взялся за мое обучение.

Очень много времени посвящалось фехтованию. Сначала наши бои имели больше какой-то пробный характер: Шэй следил за тем, как я сражался, и не сражался во всю силу. Скорее оттягивал время, не давая себя разоружить, наблюдая, как я атаковал.

— У тебя же есть кинжал, — отметил Шэй. Я нахмурился, не совсем понимая, к чему он клонил. Увидев, что я завис и ждал продолжения, он пояснил. — Не оставляй его на случай, если тебя обезоружат. Используй одновременно с саблей, парируя атаки.

Идея с кинжалом и правда оказалась хорошей. Вначале было непривычно, и я забывал использовать его, но затем немного приноровился, легче отбивая удары Шэя.

Но конечно самой приятной новостью было возвращение моих скрытых клинков. Старый, который я забрал у Лиама, валялся на дне моей сумки, и я так им толком и не воспользовался. Я немного отвык ими пользоваться, но Шэй уделил им особое внимание. Он сначала молча наблюдал за тем, как я ими орудовал.

— Ты слишком сильно размахиваешься, — он подошёл к манекену, набитому соломой, и выпустил лезвие из наруча. Быстрым и едва заметным движением пронзил его. — Это не сабля, им размахивать не нужно. Слишком много ненужных действий, и ты теряешь время.

Шэй вновь продемонстрировал несколько стремительных ударов клинками. Я внимательно наблюдал.

Затем повторил то же самое, стараясь ничего не упустить. Шэй кивнул, довольный результатом.

— Верно, так намного лучше.

Тренировки разбавлял Гист, который заявлялся в форт в уже немного слишком хорошем настроении. Он размещался на ступенях и наблюдал, то и дело бросая пару фраз. Когда стало совсем холодно, мы стали сражаться в просторном зале, о существовании которого я даже не знал, хотя Шэй всё равно не упускал возможности погонять меня в метели.

Моей главной находкой оказалась конюшня, расположенная во внутреннем дворе и скрытая деревьями. Я спрятался там от внезапного снегопада, желая глянуть на лошадей.

Я резко дернулся от внезапного укуса в плечо, оборачиваясь и видя знакомого коня. Он боднул меня, на что я быстро отошёл от денника, громко ругаясь и потирая плечо. Бешеный фыркнул и высоко поднял голову, двигая ушами. В голове всплыло недовольно лицо Шэя, который высказал мне всё, что думал о моей авантюре. Ему пришлось заново его выкупать, что было совсем недёшево, но меня это как-то особо не проняло. Шэй не выглядел как человек, у которого были проблемы с деньгами.

После этого Гист взял за привычку посмеяться с этой истории, не раз напоминая. Шэй мрачнел при упоминании его проданной собственности, а мне приходилось уворачиваться от ещё более быстрых ударов сабли.

Один раз я не выдержал и в открытую спросил:

— У него вообще есть дом? Он здесь постоянно ошивается, — недовольно пробормотал я, отражая очередную атаку кинжалом, а затем резко ушёл в атаку. Дыхание немного сбилось, и я тяжело дышал.

— Тут намного интереснее, — весело рассмеялся Гист, ухмыляясь.

— А ещё бесплатный алкоголь, — поддержал Шэй. Я пропустил удар, и клинок рассёк мне бровь, на что я больше внимания стал уделять защите. Мелкие ранения не были чем-то необычным.

— А то!

Время шло быстро. И я привык к новому образу жизни. На это уходило немало времени, но я всё реже позволял себе открыться во время атак, искуснее управлялся с саблей и скрытыми клинками, которые подверглись небольшому ремонту. Лезвия были заменены на новые и вылетали из механизма с молниеносной скоростью. Ценой улучшения навыков стали множественные синяки и мелкие порезы по всему телу, мозоли на руках и постоянная боль в мышцах. Особенно ныли руки, когда моя привычная сабля сменялась на более тяжелое оружие. Но я не жаловался. Тренировки с Шэем были интереснее и не так угнетали, как с Лиамом, но больше из-за того, что Шэй любил пошутить и довольно много болтал, если был в хорошем настроении. Лиам этим не отличался, предпочитая не тратить на это время. То, что Шэй оказался ещё тем весельчаком, немного удивило меня. А когда они с Гистом вместе выпивали — вообще было интересно.

В этом году весна пришла довольно рано. Шэй нашёл меня во дворе, где я и проводил большую часть своего времени, иногда заглядывая в библиотеку по вечерам. Полки с литературой, посвящённой Ордену Тамплиеров, так и обходил стороной. Ни Шэй, ни Гист так и не заводили эту тему за эти месяцы, а в форт редко заглядывал кто-либо ещё. Если на пороге и появлялись какие-то тамплиеры, то я быстро сматывался, не желая попадаться на глаза. Было странное ощущение неизвестности того, что меня ожидало.

Я нанёс удар первым, и по двору разнесся скрежет металла о металл. Шэй ловко парировал мою очередную атаку и попытался зайти со спины, но я сделал перекат и безуспешно попытался выбить саблю из его рук. Обманный маневр сработал: я так и знал, что ничего не выйдет. Ударил его ногой в колено, заставив слегка опуститься, и сделал выпад вперёд. Шэй выронил кинжал и скрытым клинком отбил атаку. Он с молниеносной скоростью рванул в мою сторону, переходя из защиты в нападение, не давая мне задуматься о том, куда он собирался ударить.

Изначально Шэй сказал, что истинным искусством было не предугадать, куда придёт удар противника, а отбивать их бездумно, на автомате. Минимальная затрата времени. Я точно не достиг такого уровня, но уже явно был лучше.

Я отклонил голову в сторону, избегая лезвия клинка, которое прошло в сантиметре от моей щеки. Перехватил кинжал удобнее и блокировал очередной удар, медленно отступая назад. Атаковал саблей, и вновь зазвенел металл.

Резко перехватил руку Шэя в движении, отводя её в сторону, и мой кинжал спустя долю секунд оказался у его ребер. Я почувствовал скрытый клинок у своей шеи и замер.

Ничья.

Внезапная серость, волной разнесшаяся по двору, привлекла мое внимание. Тяжело дыша, убрал кинжал и даже не проследил, убрал ли Шэй лезвие клинка. Я обернулся, чувствуя на себе чужой взгляд, а затем заметил фигуру, подсвечивающуюся золотым прямо у входа во двор.

Хэйтем Кенуэй стоял, в привычным жесте сложив руки за спиной, и изучающем взглядом следил за только что закончившимся боем. Шэй тоже его увидел и убрал саблю на пояс, направившись в сторону Великого Магистра.

Заинтересованность Кенуэя никогда не означала ничего хорошего. В этом я был уверен.

Глава Четырнадцатая

Я прицелился и выстрелил: олень с тихим криком повалился на землю на сухую траву. Ружье повесил на плечо и направился к добыче. Мясо тоже не было бы лишним, но, кажется, в сумке уже было недостаточно места. Чёрт. Как бы все уместить?

Лёгкий летний ветер приятно трепал отросшие волосы, а тень высоких массивных деревьев спасала от палящего солнца, которое скоро уже должно было начать медленно заходить. Мелкие ветви с хрустом ломались под моими сапогами, давая знать о моём нахождении животным и позволяя им скрыться.

Шэя я не видел уже около года. Хотя это время и прошло на удивление быстро, я не мог сказать, что провёл его спокойно. Чем занимался Шэй, я не знал, как и того, что требовало его столь долгого отсутствия в Колониях. Мне казалось, что мой прогресс в фехтовании встал на месте и дальше не двигался, да и весь этот отрезок времени я находился в подвешенном состоянии, хотя постоянная возможность вновь пройтись по лесам фронтира приятно грела душу.

Как я понял, Шэй и так всё оттягивал своё отплытие, ведь ему пришлось долго возиться со мной. Кенуэй ещё не пришел к какому-то определенному решению по поводу моей скромной персоны и, не знаю почему, но я оказался под крылом Уильяма Джонсона на всё это время. Роль в этом сыграло моё довольно хорошее знание фронтира: тамплиеры явно пытались что-то намутить с племенами индейцев и землей. Пока что их не интересовала земля племени Радунхагейду, но приближалось Бостонское чаепитие. Или интересовала? Со мной планами никто не собирался делиться, но это было и так очевидно.

Я относился к Джонсону с подозрением до сих пор, но он казался слишком уж обычным, хотя и являлся умелым дипломатом — весьма хитрый контингент людей. Занимался в основном торговлей, а на территории Джонсон-холла разместились лесопилка и фактория. В его владении были десятки тысяч акров земли, но, стоит отметить, что земля эта изначально принадлежала индейцам. Так неожиданно, конечно.

Но я немного пересмотрел взгляды на жизнь за это время и придерживался принципа «хочешь жить — умей вертеться», так что никак не комментировал на подобный грабеж. Хотя, Джонсон ещё и построил бесплатную школу как для детей колонистов, так и для детей индейцев за счет Короны. Я даже пару раз присутствовал при переговорах с индейцами, и проходили они довольно мирно, хоть я ни слова не понимал. Не знаю, как вообще согласился на них пойти, но оказалось интересно. Элементарно посмотреть на коренных жителей Америки было любопытно, кроме Радунхагейду я никого и не знал. Да и тот был очень скрытным.

Думаю, при выборе, куда меня сбагрить, Гист даже не фигурировал: единственное, чем он мог бы меня занять, оказалось бы посещение всех таверн в Нью-Йорке. Что-то подсказывало мне, что он играл немаловажную роль в Ордене когда-то, но сейчас просто ушёл в отставку, судя по огромному количеству свободного времени. Чем он занимался, кроме роли квартирмейстера, я не знал. Не довелось поинтересоваться.

Стоит отметить, что когда Шэй отплыл на Морриган, мы с Гистом и правда посетили пару-тройку таверн. Но это уже другая история.

Я всё так же с подозрением относился к тамплиерам, но не видел в них абсолютное зло, как поступал тот же Коннор. Ничем не отличающиеся люди — со своими грехами. Буквально очеловечил изначального противника. У меня были противоречивые чувства на этот счёт. Чувство замешательство долгими месяцами мучало меня, добавляясь к остальным. Это тоже сбивало с толку.

Помню, когда ещё жил в форте, часто засиживался ночами у камина в своей спальне. Было приятно проводить время у тёплого пламени, мягко освещавшего комнату тусклым светом, но мысли всегда возвращались к Лиаму. Жгучее ощущение предательства не давало мне покоя. Всё-таки и правда, неведение — счастье. Правда породила сомнения и тревогу, из-за чего я никак не мог прийти к какому-то определенному мнению насчет всего происходящего. Вроде бы, разум твердил, что было бы правильно, но ещё была привязанность, которая укреплялась годами и от которой было сложно отвязаться.

Я так и не упомянул Лиама, зато один раз услышал весьма знакомое имя, которое принадлежало, как я тогда думал, трапперу, не раз забредавшему к нам на фронтире. Тогда то меня и осенило, что некоторые из них вполне могли быть ассассинами. Имена тех «трапперов», которых помнил и видел слишком часто, дал Шэю, а там он уже сам отталкивался, кто и правда промышлял охотой, а кто нет.

Правда ли Лиам из-за доброты душевной тогда решил не дать мне умереть? Ещё один вопрос, терзавший меня. Спланировал ли он сам ту попытку убийства? Он мог таким образом лишь попробовать поднять себя в моих глазах, сделав ставку на то, что я не забуду об этом и не раскрою его. Жизнь за жизнь. Впрочем, так всё и было. Несколько раз я порывался выдать его, но, чёрт бы побрал мою совесть, она этого мне не позволила. Заявил, что не знал его настоящего имени. Так оно и было когда-то.

Обычно я почти не пересекался с Уильямом Джонсоном, но тут он сам нашёл меня, когда я вернулся из леса. Видимо, наконец я мог уехать.

— Ты уже встречал моего компаньона Томаса Хики? Мне нужно, чтобы ты передал ему это письмо. Ответ не нужен.

Да, встречал и при последней встрече сломал ему нос. Я уверен, что Хики бы очень обрадовался новой встрече. Лично я видеть его совсем не хотел, но выбора у меня не было. Раз меня повысили до посыльного, нужно было соответствовать. Тем более, я наконец мог покинуть уже надоевший Джонсон-холл. Это уже грело душу.

До Нью-Йорка я добирался долго, но было приятна смена обстановки, так что я не жаловался. Был осторожен, не желая наткнуться на очередного ассассина, хотя и понимал, что встретить их шанс был мал.

Через неделю я прибыл. Признаюсь, я отправился на поиски Хики не в тот же день. Я устал от долгой дороги и хотел наконец нормально выспаться, поэтому остановился в ближайшей таверне и наслаждался долгожданным отдыхом. Хики вполне пережил бы ещё день без новых указаний от Джонсона. Или чего-угодно другого, что было в письме.

— Опять ты? — Хики скривил губы в неприятной улыбке и оперся локтем о барную стойку. — Тебя разве не держали на коротком поводке? Сбежал с цепи, а?

Он язвительно рассмеялся, на что я чудом подавил желание ударить его в челюсть.

— Видишь шрам на шее? — указал на рубец. — Если не удержишься от очередной насмешки, у тебя будет такой же.

И наглядно продемонстрировал лезвие скрытого клинка, которое молниеносно выскочило из механизма.

— Так я шучу, — он ухмыльнулся, но я заметил, как его взгляд задержался на лезвие. — Что там у тебя?

Я молча вынул из внутреннего кармана куртки запечатанное письмо, протягивая его Хики. Тот даже на него не взглянул, быстро пряча его.

Решив, что дело было выполнено, а других указаний мне не давали, то я уже собирался уйти, но хватка Хики на плече не дала мне это сделать.

— Куда собрался? Пошли. Старина Хэйтем сказал приглядеть за тобой.

Он всё-таки знал, что я приду, но до этого ломал комедию. Честно говоря, компания тамплиера меня не прельщала: постоянные второсортные шутки были отвратительными, как и комментарии по поводу случайных прохожих и жуткий перегар, которым несло от Хики.

Не уверен, куда мы направлялись, но предположу, что именно туда, где я впервые и столкнулся с ним в Нью-Йорке.

Мы пересекали один из тех узких проулков, в которых никогда не было ни единой живой души, кроме редких пьяниц, валяющихся в пьяном бреду, и крыс: Хики остановился и громко выругался под нос, пытаясь найти что-то в карманах. Я лениво осматривался, как что-то внутри меня заставило резко поднять взгляд вверх.

Я не успел даже сообразить, когда фигура с крыши резко прыгнула: рука рефлекторно поднялась, а из наруча вылетел клинок, перезавший шею ассассина, как и я, не ожидавший такой быстрой реакции. Он повалился на меня. Я в шоке отдёрнул клинок, что лишь усилило кровотечение, и с широкими глазами уставился на человека, который отчаянно прижимал рану, в то время как из-под его пальцев сочилась кровь.

Резко отступил назад, даже не чувствуя собственных ног. Перевёл взгляд на собственную одежду, запачканную чужой кровью. Затем на скрытый клинок, лезвие которого тоже было в крови.

Меня начало потряхивать. Ассассин с глухим стуком повалился на землю. Животный страх пробирал насквозь. Я не хотел его убить. Я даже не успел сообразить, когда он напал. Не успел. Всё произошло так быстро, что я ничего даже не понял.

Я потрясенно уставился на труп перед собой, не обратив внимания на то, как Хики ударил его сапогом и громко выругался.

— Опять высунулись, ублюдки, — презрительно бросил он и сплюнул. Я проигнорировал его, так как не мог отвести взгляд от трупа.

Перевёл взгляд на собственные руки, дрожь в которых никак не мог унять. Хики в это время прочесывал карманы ассассина. Я бледной тенью застыл рядом.

— Чего, крови испугался? — он мерзко рассмеялся. Затем всё-таки обратил внимание на меня, закончив с карманами. — Серьезно что ли, пацан? Не приходилось раньше руки марать?

Я промолчал. Мысли метались в голове с бешеной скоростью. Я убил человека. Убил.

Что я ожидал? Лиам для этого меня и обучал столько, затем Шэй. Почему мысль, что до этого когда-нибудь дойдет, ни разу не казалась такой значимой? Какой же я идиот.

— Пошли, — Хики резко ухватил меня за плечо и развернул. Я шёл, не чувствуя ног, позволяя увести себя из переулка. Даже ничего не видел перед собой, зациклившись на одной единственной мысли: я убил того человека. Я не знал, куда мы шли, но ни разу не возразил, слепо уставившись себе под ноги. Перед глазами застыло лицо ассассина, с которого спал капюшон перед тем, как он уже мертвый повалился на холодную землю.

Когда мы зашли в помещение таверны, и я повалился на один из стульев в углу, моя мыслительная деятельность явно ухудшилась. Я чувствовал, как бешено билось сердце в груди, и рана на шее вновь горела огнём: мой клинок перерезал ему горло, и я когда-то мог оказаться на его месте. Также остался бы лежать в богом забытом проулке Нью-Йорка.

Два стакана с элем с грохотом опустились на стол передо мной, а на стул напротив уселся Хики. Он сделал глубокий глоток и одобрительно закивал, ухмыляясь.

Один из стаканов оказался прямо у моего носа.

— Я не каждый день угощаю, — отрывисто произнес Хики. Он вновь отпил.

— Я не пью, — хрипло пробормотал. Никак не мог выкинуть из головы лицо того ассассина.

— А это не было предложением.

Манера речи Хики жутко раздражала, но даже она меня сейчас волновала меньше всего. Чувствуя на себе прожигающий взгляд, протянул дрожащую руку к стакану и сделал глоток, поморщившись от того, насколько горьким был эль.

Между нами возникло временное перемирие. Думаю, Хики в любом случае был не против выпить, так что он не ограничился одной кружкой. Как бы я не противился до этого, но через какое-то время, после большего количества выпитого, меня уже не так сильно трясло. Я чувствовал, что начал немного тормозить, и это было неприятно, но внутри начало нарастать спокойствие. Хотелось спать.

Честно говоря, идея выпить оказалась очень даже неплоха. Я молча сидел и наблюдал за Хики, который несколько раз отвлекался на флирт с хозяйкой таверны, а затем на ругань с каким-то пьяницей. Иногда отпивал ещё. Мне правда стало немного, но лучше. Я не отказался бы от того, чтобы лечь и вырубиться до следующего дня. Опустил голову на стол, приложившись лбом о холодную поверхность, и прикрыл глаза. Спустя столько времени впервые убил. Почему никто не рассказывал, как всё переворачивается внутри в этот момент? Лучше бы я никогда не покидал фронтир.

— Томас, когда тебе поручили встретиться с юным мистером Кормаком, это не значило споить его в ближайшей таверне, — где-то за спиной раздался холодный голос Хэйтема Кенуэйя.

Я тихо застонал от мысли об этой неприятной встрече. А встреча была и правда неприятная. Этот высокомерный хмырь очень уж сильно раздражал.

— Я сделаю вид, что этого не слышал.

Я это вслух сказал? Поднял голову и уставился на Кенуэя, который надменным взглядом окинул нашу компанию, сложив руки за спиной. Я не видел магистра около года, но он совсем не изменился: то же бесстрастное выражение лица, которое, честно говоря, иногда выводило меня из себя.

— Можно было просто поблагодарить старого друга Томаса, — Хики обернулся. Лицо застыло в ухмылке.

Вновь опустил голову на стол и прикрыл глаза. Так и задремал.

Уже на следующий день я направлялся в сторону форта после неприятного пробуждения в таверне. Голова нещадно трещала и кружилась. К сожалению, мне вновь пришлось увидеть Великого Магистра, который дал мне указания. Шэй должен был приплыть в ближайшие дни, так что я мог вернуться и ждать его в форте. Это было единственной хорошей новостью за последнее время, честно говоря, и я был рад. После вчерашнего было бы хорошо отвести мысли в другую сторону. Мне было сильно не по себе, и я не мог найти себе места, всё ещё возвращаясь воспоминаниями в тот переулок. Казалось, что это лицо я уже не забуду.

Это было странно - вернуться в форт спустя столько времени. Сад перед домом цвёл, а вода в фонтане переливалась на солнце. Я остановился прямо рядом с ним, вслушиваясь в звук прибоя: волны с силой бились о причал неподалеку. Честно, уже успел соскучиться по океану. Хоть меня давно здесь не было, но внутри было приятное ощущение, будто я вернулся домой.

Как быстро меняются подобные вещи.

Я спустился к причалу, но он пустовал. Я не знал, в какое время Шэй должен был вернуться, поэтому добрёл до комнаты, в которой ночевал до этого. В камине ярко горел огонь, а внутреннее убранство совсем не поменялось за прошедший год. Я привычно повалился в одно из кресел и вытянул ноги вперёд, поближе к пламени, устало выдыхая и прикрывая глаза в наслаждении. Хотя стояло лето, но в доме все равно было прохладно в силу вечных сквозняков и сильного ветра.

Теперь сама идея о продолжении обучения угнетала. Хотя меня обучали больше сражению, а не тому, как лучше убить человека, но сама мысль о необходимости мне не нравилась. Я полюбил фехтование, но я боялся опять убить. Если подобное состояние внутри будет только ухудшаться, то как вообще жить? Можно ли вообще сойти с ума? Вспомнился Лиам. Шэй. Не похоже, чтобы это сильно сказалось на их адекватности. Не знаю, как все пойдет дальше…

Я спустился на первый этаж ближе к вечеру, когда услышал шум внизу.

В полумраке кабинета я нашёл Шэя, который как раз повалил какие-то бумажки на стол и теперь копался в них. Он отвёл взгляд от одного из пергаментов, когда я появился на пороге, и в удивлении приподнял брови. Улыбнулся уголками губ.

Я неловко махнул рукой в приветственном жесте. Вот идиот. Наверняка выглядел соответственно.

Поймал на себе смятённый взгляд, но проигнорировал его. Не понял же он, что что-то не так? Всё отлично. Может, бледнее обычного, но сегодня меня хотя бы уже не трясет.

— Всё в порядке?

— Абсолютно, — уверенно произнес я. Возможно, немного слишком уверенно.

Я зашёл внутрь комнаты и остановился у одного из мягких кресел. Хотел уже начать задавать вопросы, но Шэй перебил меня. Он уселся за стол и потянулся за пером.

— Подожди, мне нужно отправить письмо.

Тишину нарушал лишь скрип пера о бумагу, на что я стал без интереса разглядывать кабинет, разместившись в том самом удобном кресле напротив рабочего стола. Всё тот же богатый интерьер стал уже чем-то привычным, что уже не так сильно бросался в глаза. Тёмные стены, украшенные множеством картин, разнообразные витрины с оружием: пистолетами, саблями, в одной был даже меч. Высокие окна, завешенные тяжелыми бордовыми портьерами, и полотна с крестом тамплиеров. Мой взгляд случайно задержался на дубовом столе, за которым разместился Шэй, сам не знаю почему, но я нахмурился. Вновь оглядел комнату, не найдя то, что искал.

Совсем не задумавшись, ляпнул.

— А куда ты дел тот кремневый пистолет?

Рука Шэя замерла над пергаментом, он нахмурился и непонимающе посмотрел на меня. Мне стало не по себе от такого внимательного взгляда, и я пожалел, что вообще задал вопрос. Сдался мне сейчас этот пистолет? Он же не подумал, что я решил у него пистолет свинтить? Но вопрос так и повис, поэтому пришлось ответить.

— Разве тут не было пистолета с рукояткой из белого дерева? — кивнул на край стола. — Я не вижу его ни в одной витрине.

Я почувствовал себя некомфортно от пронзительного взгляда Шэя и уже хотел перевести тему, как тот заговорил.

— Пистолет был, — он остановился и вглядывался в мое лицо. — Коллекционный. Но это было больше десяти лет назад и не в этом кабинете.

Тут уже я уставился на него. Вопрос возник спонтанно, чисто на уровне подсознания. Неужели…

— Ты что-то вспомнил? — тишину пронзил слегка хриплый голос.

Это даже не было как таковым воспоминаниям, просто резко появившаяся мысль. Мог ли я вспомнить что-то на самом деле? Чёрт. Я правда хотел бы вспомнить что-то, кроме дурацкого пистолета в кабинете Шэя.

Я наконец покачал головой, видя неприкрытое разочарование на лице Шэя. Встретился с ним взглядом.

Что сподвигло мою память что-то достать из глубин? Возможно, знакомая обстановка или сцена. Заваленный бумагами стол? Может, я уже наблюдал за Шэем когда-то за работой и мое внимание привлек этот пистолет, врезаясь в память, как что-то незначительное? Учитывая, что я был тогда ещё ребёнком, то такие вещи могли вызывать сильное впечатление. Я в этом уверен. Запомнить такую мелочь оказалось бы логично.

Мы больше так и не вернулись к этой теме в тот вечер, хотя Шэй и пытался. Задавал вопросы, но я правда не мог на них ответить в силу того, что это даже не было полноценным воспоминанием, а просто внезапной мыслью.

Это неприятно - не помнить определенные моменты из жизни, смею заметить, поэтому я заметно помрачнел и уже не так сильно был заинтересован в разговоре. Шэй не давал никаких точных ответов о том, чем же он занимался, что тоже было неприятно. Хотя я и понимал, что и так их не получил бы. Я не заслужил подобного доверия до сих пор.

Спать я отправился поздно и долго не мог заснуть. Шэй собирался продолжить моё обучение через несколько дней. Сначала ему было необходимо заняться какими-то делами, о которых я, конечно, ничего не знал.

Мне снился сон, который я уже видел однажды, но помнил настолько ярко, будто это было совсем недавно.

Женщина в ночной рубашке замерла у высоких дверей, её тёмные растрёпанные волосы освещал тусклый свет луны, позволяя мне рассмотреть и её лицо: заспанные карие глаза, вздёрнутый нос и приподнятые брови.

Она уже лежала на полу, когда я приблизился, и хваталась за рану на животе, прижимая её дрожащими руками.

В этот раз я проснулся раньше, не почувствовав её ледяные ладони на своем лице. Я тяжело дышал и уселся в постели, уставившись перед собой.

Раньше я не мог разглядеть её лицо, но в этот раз оно было настолько чётким, как никогда до этого.

Её глаза застыли тем же стеклянным взглядом, как у ассассина в том переулке.

Я точно начал вспоминать. И собирался узнать больше.

Глава Пятнадцатая

Нож резко воткнулся в ветку дерева. Я окинул картину оценивающим взглядом и покачал головой — опять немного промазал. Подойдя ближе, легко вытянул метательный нож. Вошёл тоже неглубоко. Да уж, ещё учиться и учиться.

Честно говоря, метательные ножи я втихаря одолжил из одного из ящиков, которые обнаружил в пыльном углу оружейной. Я имел примерное представление о технике, но пока что получалось не очень. До их освоения у меня так и не доходили ранее руки, а стоило, учитывая, что они казались очень даже полезными.

Я отошёл и вновь бросил: нож отлетел в сторону. Тихо выругался себе под нос.

Краем глаза заметил важно вышагивающего Гиста, направляющегося в сторону доков. Сегодня он явно был в приподнятом настроении, чем я с удовольствием собирался воспользоваться. Его в принципе было всегда не сложно разговорить, но думаю, сейчас с этим проблем точно не возникнет.

Меня мучил интерес: мог ли я достать что-то ещё из глубин памяти. Неприятная дыра в воспоминаниях не давала мне покоя уже столько лет.

Небрежно запихал пару метательных ножей себе в сумку и поспешил следом за Гистом. Он как раз притормозил рядом с каким-то блеклым кустом, поправляя сползшую шляпу.

— Гист, — тот повернулся в мою сторону и кивнул в приветственном жесте.

— Какой-то ты подозрительно общительный сегодня, — его испытующий взгляд задержался на моем лице. — Опять что-то задумал? Я больше не буду делать вид, что не заметил, как ты унес ноги, заруби себе на носу.

Последней фразой он сбил с меня все спокойствие. Я переменился в лице и с непониманием уставился на мужчину перед собой, пытаясь сообразить, о чём он вообще говорил.

— Не было такого, — возразил я. Даже на миг забыл, что пришел говорить явно о другом.

Гист добродушно рассмеялся и похлопал меня по плечу.

— Было, ещё как было. Мы были в таверне и ты улизнул среди ночи. Шэй тебя потом такими словами вспоминал… — эта тема показалась ему уж очень веселой, а меня и правда озарило.

Я нахмурился.

— Ты не мог тогда меня увидеть.

Хитрая улыбка застыла на губах Гиста.

— Ну конечно-конечно, — его тяжелая рука опустилась на мое плечо. — Я, может, уже не молод, но в свое время пересёкся с кучей ассассинов. А ты, уж извиняй, тем более был недоучкой тогда, так что все я видел. Да и сейчас ты недалеко ушёл.

Я недовольно скинул его руку, желая поскорее уйти от позора, но разговор ещё был не окончен. Гист стоял и посмеивался, глядя сверху-вниз, будучи на голову выше мне.

— Закрыли тему, — пробормотал я и стыдливо отвел взгляд. Ну правда, не думал же я, что так просто тогда свалил? Думать надо головой. — Я хотел поговорить о другом.

— Я весь во внимании, — заинтересованно произнес Гист.

Что бы я там про него не думал, но мужиком он был отличным. Хоть и любил чем-то поддеть, но никогда не отказывал в помощи и всегда тянул людей к себе.

— Так вот, у меня к тебе вопрос, — я начал немного издалека. — Шэй всегда жил здесь? В этом доме.

Улыбка слетела с лица Гиста, и он слегка помрачнел. Немного прищурился и посмотрел на меня немигающим взглядом.

— Когда-то да, так и было, — он тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. Обернулся на дом, бросавший на нас прохладную тень, затем опять взглянул на меня. — Десять лет назад опять вернулся сюда. Не хотел больше появляться в старом доме.

— Ладно, я понял, — нетерпеливо проговорил я, качая головой, — А тот другой дом ещё на месте? Я слышал про пожар.

— Добрая часть сгорела, но большей частью это был чердак и нежилые помещения.

— Он его продал?

Пожалуйста, скажи, что нет.

— Нет. Дом пустует. Не совался бы я туда на твоем месте, Эйдан, — Гист неодобряюще покачал головой. — Зачем тебе это?

— Сам не знаю. Так ты скажешь мне, где его найти?

Гист не был в восторге от моей затеи, но адрес все-таки дал. Поместье находилось в городской черте Бостона, чему я, будучи в Нью-Йорке, не сильно обрадовался.

Но в этот раз мне повезло.

Я не знал, какие важные вопросы обсуждались тамплиерами на ближайшей неделе, но Шэй собирался отплыть в Бостон для встречи с великим магистром. Ну, а я, всё-таки, парень простой — меня хлебом не корми, дай увязаться куда-то следом. Было несложно навешать лапшу на уши, заявив, что хотел изучать морское дело, а где этим заниматься, если не на корабле? Лапшу на уши вешать я учился у лучших, когда провел кучу времени на земле Уильяма Джонсона — тот был отличным дипломатом, я это заметил сразу, и пудрил людям мозги профессионально: просто и быстро. За год наблюдения можно было подхватить пару приемчиков, что я и сделал.

А Шэю эта затея пришлась по душе, я это давно прогадал. Честно, мне и правда было интересно, так что совместил приятное с полезным.

Холодная соленая вода привычно брызгала в лицо, горячее солнце обжигало кожу, но мне это пришлось по вкусу. Хорошо, когда у тебя есть знакомый капитан. Ещё и платить не пришлось, хотя работать заставили. Но мне не на что было жаловаться. Поглазел на океан по левую руку от капитана, повязал узлы, пробежался по каким-то морским терминам.

Палубу драить в этот раз не заставили, и на том спасибо.

Когда огни Бостона уже виднелись вдали, я немного приуныл, чувствуя, что собирался идти непонятно куда и непонятно зачем. На что я надеялся? Сам не знал. Гарантий же не было никаких.

Заручившись доверием за последний год, с Шэем я распрощался на следующее утро и отправился по своим делам. Я в принципе часто заглядывал в таверны при возможности и грел уши, что являлось моей единственной работой на тамплиеров, если это можно было так назвать. Кенуэй нащупывал почву. Так что Шэй не задал много вопросов на тему того, куда я направлялся. А я особо и не возражал. Не то чтобы я занимался чем-то незаконным, но почему-то это ощущалось именно так.

Я остановился посреди одной из оживлённых улочек Бостона и достал из кармана клочок пергамента, на котором косым почерком был записан нужный мне адрес.

Пришлось не раз сверяться с картой, которую я давно приобрёл в одной из лавок, но спустя час блужданий я нашёл нужный мне дом.

Это было массивное поместье, гордо возвышающееся за высоким искусным забором. Честно, я не мог сдержать восхищённого взгляда, когда оказался там. Хоть дом и был заброшен, но всё равно привлек моё внимание целиком. Территория заросла травой и кроны деревьев скрывали стены поместья, но я все равно мог его рассмотреть.

Левое крыло слишком сильно пострадало от пожара, будучи совсем уничтоженным, но правое ещё было в неплохом состояние. Тихой тенью скользнув на дорожку, я направился в сторону входа и заметил, что стекло в окнах было на месте. Видимо, дом не был оставлен на милость мародеров, и никто туда не залазил. По крайней мере, я на это наделся, желая получше осмотреться внутри.

Дверь оказалась заперта, а чёртов замок не желал поддаваться, поэтому мне пришлось найти другой вход. Влез в одно из окон, чудом отворив его, и замер в темноте комнаты.

Я оказался в просторной гостиной, явно видавшей лучшие годы. Дорогую мебель покрывал слой пыли, а под ногами валялся какой-то мусор.

Полки были заставлены украшениями, массивный камин у стены вызывал восхищение, а диваны, обтянутые мягкой тканью, притягивали внимание. Честно, желал бы я увидеть это всё тогда, когда в доме жили. Обстановка внушала уют и притягивала взгляд.

Я вышел из гостиной не сразу, будучи не способным подавить горящий интерес. Долго рассматривал всякие безделушки, некоторые из которых просто невозможно было разглядеть нормально из-за пыли и плохого освещения. Тусклый свет еле пробивался через грязное стекло окон. Декор и правда немного напоминал кабинет Шэя: на одной из стен я заметил оружие, закрепленное довольно высоко, так что достать его было бы слегка проблематично. Я, конечно, изрядно вытянулся за последний год, но искать стул ради каких-то сабель не стал. Хотя и рассмотреть их поближе хотелось. Потолки в доме были высокие, так что я не удивился такой причуде.

Мои шаги были едва слышны, когда я медленно шёл по коридору, заметив вдалеке лестницу на второй этаж. Не знаю, как я так быстро её нашёл, но что-то внутри подсказало, что я шёл в правильном направлении.

Обстановка была смутно знакомой, но я не мог достать из недр памяти ничего, как бы не цеплялся.

Второй этаж был в худшем состоянии: видимо, сюда уже добрался пожар. Обои обожжены, старые тяжёлые портьеры сгорели и висели грязными обугленными тряпками, но я не придал этому большого значения. Потому что буквально замер посреди длинного коридора, обеспокоенно уставившись вдаль.

Это был тот самый коридор, который я столько раз видел в том злосчастном сне. Я знал, что в доме не было больше никого, но глубоко внутри меня всё равно начало разрастаться волнение, которое так и норовило перейти в страх. Как тот леденящий страх, который я чувствовал после этих чёртовых снов с женщиной.

Видел я их редко, но зато запомнил на долгие годы.

Ноги сами донесли меня до высоких дверей. Я осторожно коснулся их рукой, чувствуя холодное дерево, и заметил небольшой скол на краю.

Я отворил дверь и вошёл внутрь.

Мой внимательный взгляд пробежался по комнате, обращая внимания на детали: это была просторная спальня с большой кроватью посередине. Напротив находился покрывшийся пылью комод с грязным зеркалом, но пожар добрался и сюда: большая его часть обгорела. Дальняя стена тоже пострадала от пожара, а доски под ногами жалостливо скрипели под моим весом.

Рядом с одним из окон я заметил шкаф и направился в его сторону, сам не зная почему, и раскрыл дверцы. Не знаю, что меня дёрнуло это сделать, но я замер рядом с ним, разглядывая всё барахло, что было внутри.

Я заметил одну вещицу и наклонился, подбирая её.

Тот самый кремневый пистолет из белого дерева, о котором я не так давно вспомнил. Я бездумно покрутил его в руках, а затем опять взглянул внутрь шкафа и заметил отпечаток, оставленный чей-то некрупной ладонью, явно ребенка. Что это, чёрт побери, чернила?

Я нахмурился и опустился на корточки, желая рассмотреть его поближе, но резкая вспышка боли в голове чуть не заставила меня упасть на колени. Я зажмурился и сжал зубы, свободной рукой схватившись за затылок, будто кто-то внезапно нанёс мне удар.

Но боль отступила так же быстро, как и пришла. Я, тяжело дыша, раскрыл глаза и уставился перед собой, отчетливо понимая, что сидел прямо в этом шкафу и сквозь щелку пытался рассмотреть, что происходило в темноте снаружи. Перед глазами ясно предстала эта картина, что я на миг забыл, что был совсем один в комнате в середине дня.

Уставился на пистолет в руке, помня, что из-за тяжести тащил его в двух руках, но что я тогда забыл в этом чертовом шкафу?

Я поднялся. Пистолет опустил в пустую кобуру. И опять огляделся.

До сих пор не мог понять, как работало это чёртово орлиное зрение, но оно опять дало о себе знать. Я заметил подсвечивающееся пятно совсем недалеко от двери, которое до этого умудрился проглядеть, и пошёл в его сторону. Зрение вернулось обратно в нормальное состояние.

Пятно въелось в тяжелый ковёр и совсем поблекло за годы, но я ясно его видел. И это явно была кровь и немало.

Сердце с силой билось о грудную клетку, внутри я чувствовал непонятную тревогу и нарастающее волнение. Всё казалось таким знакомым. Истина будто была где-то совсем рядом, на поверхности.

Я вновь огляделся. Головная боль постепенно нарастала, и я решил списать её на затхлый воздух, но от этого она не становилась меньше. Не надо было задерживаться.

Перед глазами опять застыл образ той женщины. Её сильная рука тащила меня по коридору, и я чувствовал её пальцы на своем запястье. Я нахмурился и перевёл взгляд на него: кожа была нетронута, но я отчётливо чувствовал эту боль.

Комната была настолько знакомой, но это меня уже не сильно пугало.

Голова раскалывалась на части, но неясные образы в ней начали выстраиваться в цепочку. Вот та женщина, лежащая в луже собственной крови, её ледяные ладони касаются моих щёк… И я перевожу взгляд на дверной проем и вижу чью-то высокую тень, возвышающуюся прямо надо мной.

Лиам. Это точно был Лиам.

Я болезненно зашипел и уложил руку на затылок, зажмурившись. Он тогда явно приложил меня по голове. Всё это было давно, но так ясно стояло сейчас перед глазами.

Моя мать пыталась укрыть меня, а я, мелкий идиот, не сдержался и выбежал из укрытия, когда она повалилась на ковёр из-за смертельной раны. Сам же бросил пистолет, который единственный раз так своевременно стащил, и показался Лиаму на глаза.

Он наверняка меня бы нашёл. Или же нет? Как скоро кто-то ещё пришел бы в дом? Я не знал.

Кажется, я умудрился ушибить голову о дверь, а затем уже получил от Лиама. Да, кажется всё так и было.

А затем я проснулся в телеге.

Ещё тогда, когда я только очнулся в той чертовой телеге в компании Уильяма, правда задавался вопросом, что же произошло на самом деле. Я считал, что этот «я» был не я вовсе. Что я не был Эйданом и занял чужое место. Но теперь все сходилось. Всё-таки, с самого начала я был самим собой. Перерождение? Может быть, зовите это, как хотите. Но мне было важно это узнать.

И, честно говоря, хорошо, что я этого не помнил. Такие воспоминания не приносили положительных эмоций, и сейчас было сложно справиться с таким потоком чувств и ощущений. Я не помнил всё в деталях, но какие-то основные моменты ясно стояли перед глазами, и этого было для меня достаточно.

Предательство жгло меня изнутри с такой силой, как никогда раньше.

Я бы продолжил тонуть в этом болоте из негативных чувств, если бы не внезапное ощущение того, что в доме был кто-то ещё.

Я чувствовал, что за мной следили. Тихим шагом я добрался до окна и аккуратно выглянул, стараясь находиться в тени и не выдать себя. На улице из-за дерева скользнула чья-то фигура.

Быстро и едва слышно я пролетел коридор и оказался в заросшем саду. Незнакомец, чьё лицо было скрыто, как раз собирался выйти из своего укрытия и рвануть прочь. Я резко рванул в его сторону и прижал к стене, выпустив скрытый клинок из механизма и прижав его холодное лезвие к шее ассассина.

— Зачем ты следил за мной?

Это был парень совсем немного старше меня. Он поднял подбородок и вжался в стену, пытаясь отодвинуться от скрытого клинка.

— Ты думаешь, я не воспользовался бы возможностью убрать какого-то мальчишку?

Как и ожидалось, я всё так же был их целью и меня пытались убрать.

Внезапный удар я совсем не ожидал, но благодаря рефлексам умудрился отбить, и лезвие моего клинка со звоном встретилось с его. Движения его были уверены, он умудрился уйти из угла, в который сам себя завёл, и я не старался нанести удар. Он всё равно просчитается, считая меня хуже, о чём говорила ухмылка на лице.

Парень и правда неплохо владел клинком, и быстрые удары, не дающие времени сообразить, говорили о хорошей подготовке. Не спорю, его хорошо обучили. Но мой учитель был лучше.

Ассассин резко оттолкнул меня, клинок его прошёл в сантиметре от моего лица, но я среагировал быстрее и отпрянул. Он развернулся и побежал прочь.

В кобуре висел тот самый пистолет, который я нашёл в доме, но он был не заряжен. Я потянулся за одним из метательных ножей, который одолжил у Шэя, и, даже не думая, бросил.

Метательный нож на этот раз поразил цель. Ассассин с глухим стуком повалился лицом на землю.

Всё-таки я медленно, но учился.

Глава Шестнадцатая

Бесшумная фигура, замершая в тени тяжёлого дуба, застыла в напряжении. Пристальный взгляд не отпускал точку, стремительно перемахнувшую через окно и оказавшуюся в саду. Рука опустилась на пистолет, закреплённый на поясе.

Многолетний опыт позволил ему сразу заметить двух ассассинов, следивших за мальчишкой. Но того, что за ними тоже следили, они заметить не смогли.

Эйдан явно не понял, что их было двое.

Один из них активно жестикулировал, переговариваясь с другим, и стремительно рванул прочь. Второй выругался себе под нос, но остался.

Шэй терпеливо ожидал исхода и готов был вмешаться. Он выступил из тени, уже потянувшись к оружию, как увидел, что после короткого разговора ассассин совсем скоро повалился мешком на землю. Он сам себе кивнул и отступил.

Развернулся и рванул в противоположную сторону: в ту, куда направился второй ассассин, минутой ранее решивший отступить. Шэю всё равно нужен был только один, расклад его вполне устраивал.

Он ловко проносился по улочкам Бостона, не привлекая лишнего внимания, и обходил стороной патрули. Парнишка, не старше двадцати лет, легкомысленно сорвал с головы капюшон, раскрывая свою личность, и свернул с главной улицы. Видимо, желая сократить дорогу. Шэй тенью скользнул в безлюдный переулок следом, скрытый клинок тихо вылетел из механизма как раз в тот момент, когда Шэй решил нанести удар.

Ассассин оказался впечатан в стену, а лезвие клинка находилось опасно близко к шее. Он обречённо рванул в сторону, но это было бессмысленно: Шэй держал его крепко, а на попытку к побегу лишь прижал оружие ближе к коже, повреждая её. Тонкая струйка крови побежала вниз по шее, пачкая ворот рубахи.

Шэю нужна была информация. Новички были не лучшими информаторами, но с помощью хороших уговоров могли вывести на кого-то ещё, это был общеизвестный факт.

— Убивай. Я ничего не скажу, — гордо выпалил ассассин.

Какие бы речи сейчас мальчишка не высказывал, но руки, безуспешно ухватившие предплечье Шэя, на котором был закреплен скрытый клинок, неконтролируемо дрожали, а голос был слишком тонким и неуверенным. И Шэй это отлично понимал. Такие ломаются очень быстро.

Ему даже стало его жаль, но работа есть работа.

— Скажешь, не волнуйся, — мрачно произнес Шэй и прожёг ассассина тяжелым взглядом.

— Я тебе…

— О, разговаривать ты будешь не со мной, — Шэй на это хмыкнул и слегка повернул голову вбок, краем глаза замечая тень, наконец вышедшую из укрытия.

Он отпустил ассассина, который в нерешительности замер на месте, и отошёл к стене, лениво опершись о неё плечом и сложив руки на груди. Мальчишка колебался и его взгляд метался от двух фигур перед собой до выхода из переулка, яростно соображая, как поступить.

Шэй ухмыльнулся и кивнул на мужчину рядом с собой:

— А с ним.

Хэйтем Кенуэй сделал шаг вперёд, позволяя наконец рассмотреть себя в свете дня. Тень от шляпы скрывала его лицо.

Ассассин рванул прочь.

***

В порту было необычайно пусто для середины дня. Я неторопливо брёл по широкой улице, погружённый в мысли, и не сильно глядел по сторонам. День ещё только начался, но складывалось ощущение, что длился он уже слишком долго. Часы тянулись.

Матросы мельтешили туда-сюда, громко переговариваясь друг с другом. Вокруг была слышна ругань, крик птиц и волны, слабо бьющиеся о корму кораблей, раскидывая вокруг солёные брызги. Кто-то таскал тяжёлые ящики с грузом. Я чудом избежал столкновения, машинально огибая человека перед собой, слыша себе вслед грубые ругательства.

Я обернулся, желая уже добавить парочку фраз в ответ, как заметил внушительный парусный корабль прямо неподалеку. Знаменитый призрак северных морей — Аквила. Корабль поражал своими размерами, оснащённостью орудиями, да и в принципе выглядел эффектно. Немного поднабравшись знаний в морском деле, я с интересом оглядывал фрегат.

Капитан корабля нашёлся почти сразу: он стоял рядом со штурвалом и с кем-то вёл диалог, но из-за неудачного ракурса я не мог рассмотреть его собеседника.

Это было отличной возможностью разведать обстановку. Я рисковал, не будучи уверенным, знал ли Коннор что-то о моей работе с тамплиерами, но попробовать стоило. Думаю, он был слишком занят, чтобы интересоваться пропажей моей скромной персоны.

Я уверенной походкой направился на корабль, ловко обходя попадавшихся на пути матросов, и поймал на себе взгляд Коннора в тот момент, когда я поднялся на судно. Он был одет в одежды ассассина и лицо скрывал тяжелый капюшон, видимо, собирался сойти с корабля в город.

Рядом с ним стоял незнакомый мне человек: высокий седоволосый моряк, который прожёг меня изучающим взглядом. Честно, я даже стушевался на миг, но все равно решил поговорить.

— Эйдан, — Коннор доброжелательно мне кивнул.

Я кивнул в ответ.

— Радунхагейду, давно тебя не видел.

— Как и я тебя.

Мужчина рядом с ним выдавил кашель, напоминая о своей персоне. Коннор повернулся к нему и представил нас.

— Это Роберт Фолкнер.

— Помощник капитана, — сухо подтвердил он, сверля меня настороженным взглядом. Я старался не показывать виду, что подобная реакция меня напрягала, но тот явно плохо относился к незнакомцам на корабле. И явно не просто так.

Коннор, добрая душа, не понимал намёков на то, что вести разговор я хотел наедине, а не в компании лишних лиц, так что пришлось терпеть. Не знаю, чем я ему не пришелся по душе, но выяснять не хотелось.

Если Фолкнер считал, что я появился тут вынюхать информацию, то он был абсолютно прав.

— Как обстоят дела? — поинтересовался я, с напускным интересом разглядывая корабль, тем самым игнорируя помощника капитана. Коннор расслабленно опёрся рукой о штурвал.

— Никак, всё идет слишком медленно, — Радунхагейду вздохнул и повернул голову в сторону, уставившись вдаль. — Нас слишком мало.

— Ты не начал вербовку ассассинов?

— Я встретил несколько достойных людей, но на это уйдёт немало времени, — подтвердил он. Фолкнер молчал, но внимательно слушал, хотя явно был сейчас лишним. — Ахиллес хочет, чтобы я сосредоточился на Джонсоне.

— Серьезно? Я думал, что Хики — более серьезная проблема, — впрочем, я правда так считал. Вся информация текла в его руки, он ошивался со всем смрадом городов в Колониях и знал больше, чем кто-либо другой. В чем ещё проигрывало братство — это в отсутствии информаторов.

— Сейчас он меня мало интересует. Джонсон ведет переговоры с моим племенем, — голос его звучал тихо и взволнованно. — Тамплиеры хотят отобрать нашу землю, я должен их остановить.

Видимо, приближалось Бостонское чаепитие. Мне казалось, что лучше бы Радунхагейду смирился с тем, что земли отошли бы тамплиерам: из двух зол лучше было выбрать их. Тамплиеров интересовал храм, не думаю, что они согнали бы племя с территории. А вот правительство наверняка ещё успеет отобрать у них всё. Против них Коннор был бессилен.

— Ахиллес так и не хочет вести дело с нашей веткой братства? — ну раз Радунхагейду не знает, что к братству я больше не имею отношения, то пусть продолжает заблуждаться. Мне это только на руку. Я не хочу подставлять Коннора, но вполне могу узнать что-то полезное для себя. Раз решил крутиться в кругу тамплиеров, то нужно быть хоть немного полезным.

— Нет, — Коннор покачал головой. — Старик упрям, как осёл. Не хочет ничего об этом слышать.

Не знаю, сыграло ли роль присутствие Фолкнера, но Коннор был аккуратен в словах и многое приходилось вытягивать из него. Чем дольше я там находился, тем скорее хотел поскорее смотаться подальше. Подозрение со стороны лишь накаляло ситуацию.

Краем глаза я заметил, что фигуры людей вокруг резко потеряли цвет и стали серыми. Я напрягся и обернулся, замечая двоих, вышедших на главную улицу.

Радунхагейду тоже их заметил, сжал челюсть и прожёг яростным взглядом. Я обратил внимание на то, с какой силой его рука сжалась на штурвале.

Надо было валить, пока было можно. Я готов был провалиться сквозь землю. Ли и Питкерн также заметили судно братства. На лице Ли застыла неприкрытая усмешка: тот смотрел прямо на меня. Он меня терпеть не мог, впрочем, это было взаимно. Питкерна явно больше интересовал ассассин, то есть Коннор, только потом я поймал и его взгляд на себе: слишком пристальный и не суливший ничего хорошего.

Ли, верный пес Кенуэя, теперь побежит докладывать хозяину о моей связи с ассассинами.

Зашибись поболтал с Коннором.

После этой неприятной встречи я поспешил уйти, сославшись на дела. Я стремительно пересекал порт, гадая, куда бы свалить, пока меня не начали искать.

Чья-то тяжёлая рука на плече остановила меня и заставила сердце уйти в пятки. Слегка повернул голову, желая рассмотреть, кто это был, и встретился взглядом с Гистом. Непривычно серьёзным и неулыбчивым.

— Пошли-ка, поговорим.

— О чем? — решил поинтересоваться, надеясь на другую тему разговора.

— Об ассассине, с которым ты решил побеседовать средь бела дня. Сколько ты с ними собираешься водиться? — недовольный голос Гиста был очень непривычен. — Пока тебя не прикончат? Напомню, что в последний раз это им почти удалось.

— Во-первых, я с ними не вожусь, — попытался сбросить его руку с плеча, но тот лишь сильнее её сжал. Мы шли в неизвестном мне направлении. — Во-вторых, мне сказали: добывай информацию. Я этим и занимался!

Гист окинул меня скептическим взглядом и в вопросе приподнял брови.

— Да я серьезно! — не знаю, что мне уже нужно сделать, чтобы завоевать хоть каплю доверия.

— Пока что ты не сильно хотел делиться информацией, напомню тебе.

— Теперь хочу, — резко воскликнул я, останавливаясь. — Я же вижу, что мне не доверяют. Как я должен на это реагировать?

— Так заслужи доверие, — серьезно ответил Гист. — Ты увиливаешь от ответов, Эйдан. И занимаешься этим уже давно.

— Тогда вот ответы: в Колониях две ветви Братства ассассинов, и капитан Аквилы — член одного из них.

Пора уже наконец подтвердить действиями, что я больше не имел никакого отношения к ассасинам.

Но, как мог, огородил Радунхагейду. Тот не заслуживал того, чтобы я так подставлял его.

Разговор затянулся надолго.

***

В Нью-Йорке я оказался уже через неделю, которая была небогата событиями. Возрождающее братство интересовало тамплиеров, но неспокойная обстановка в колониях привлекала почти всё их внимание на данный момент.

Был непримечательный день. Я слонялся вокруг от скуки и как раз проходил мимо кабинета Шэя, около которого и замер. В доме я был один, а интерес внутри так и подмывал заглянуть внутрь и порыться в бумагах. Я себе уже давно отказывал в подобном удовольствии потешить свое любопытство. Где он был целый год и чем занимался? Если Шэй вернётся до того, как я закончу, то подорву на корню шаткое доверие, которое вообще было. Некрасиво бы получилось, да и не хотелось.

Но интерес победил, и я решил глянуть одним глазком. Я издалека заметил какую-то стопку бумаг на столе.

Это была карта Европы с кучей пометок и записей. Какие-то из них были зачеркнуты, так что разобрать их было уже невозможно, что-то написано настолько мелко или неаккуратно, что тоже с трудом читалось. Я склонился над бумагами, лежавшими стопкой под картой, нетерпеливо перебирая их одну за другой. Куча незнакомых имён, упоминание английского братства. Он явно что-то искал, но что? И зачем?

Получил больше вопросов, чем ответов. Я как раз собрался сложить всё на место, будучи очень довольный удачным ходом событий, но чёрт меня дернул поднять голову. В дверях, облокотившись плечом о проём, стоял явно раздражённый Шэй со сложенными на груди руками. Я буквально замер на месте, уставившись на него в ответ. Вот блять.

— Нашёл, что искал? — подозрительно спокойно поинтересовался Шэй, но взгляд говорил об обратном — слишком пристальный и негодующий.

Промолчал. Наконец выпустил письмо из рук и отступил от стола, не зная, как поступить. Зашибись. Молодец.

Шэй оттолкнулся от проёма и медленным шагом направился в сторону своего стола, не глядя на меня.

— Ты роешься в моих бумагах. Скрываешь информацию. Защищаешь ассассинов. Что ты мне предлагаешь думать на этот счет?

— Я говорил с Гистом, — попытался оправдаться. Но по мрачному взгляду, которым пронзил меня Шэй, понял, что смысла не было.

— И не сказал ничего нового. Хватит, Эйдан, — Шэй был раздражен. Он опустил руку на моё плечо и надавил, заставляя меня усесться в кресло. Сам он разместился за столом напротив, сложив руки замком и положив их на карту. — Я жду.

— Я серьёзно больше ничего не знаю, — извини, Радунхагейду, я и так долго молчал. Мне нужно было как-то вытащить собственную задницу сейчас, а другой информации, которой можно было поделиться, у меня не было. — Только то, что Ахиллес тоже взялся за обучение ассассинов.

Шэй поднял бровь в вопросе.

— Ахиллес? Не думал, что он возьмется за старое… — и подозрительно прищурился. — Ты разве не утверждал, что не знал его?

И правда такое было. Почему у него память такая хорошая?

— Я правда не имел к нему никакого отношения, только слышал имя. Не знаю почему, но они возрождают разные ветви братства и вместе точно не работают. Разве тамплиеры об этом не слышали?

— Тамплиеры не всевидящие, — Шэй хмыкнул. — Тем более, обстановка в Колониях уже давно накаляется, никому не было до Ахиллеса никакого дела. Ладно. Я этим займусь лично.

Стоп, лично? В каком смысле лично? Я уставился на Шэя, гадая, не подписал ли сейчас никому смертный приговор?

— Займёшься? В каком смысле займёшься?

— Тебя это уже не касается. Уйди с глаз долой, пока я не передумал.

Честно, я стушевался и решил последовать совету. Ахиллес знал, на что шёл: тамплиеры и без меня могли узнать о его подпольной деятельности, но, очевидно, были слишком заняты до этого… Видимо, от Ахиллеса ещё отвел внимание Лиам со своими ассассинами.

Совесть говорит, что нужно было предупредить Радунхагейду, но как это вообще выглядело бы? «Как я об этом узнал? Знаешь, тут так получилось, что ассассины пытались перерезать мне горло, я встретил тамплиеров, а там закрутилось».

Если Шэй в ближайшее время не покинет колонии, а правда возьмет всё в свои руки, то Коннору несдобровать.

Молодец я. Ничего не скажешь.

***

Шэй разместился в гостиной перед камином с бокалом виски в руке, задумчиво глядя на яркие языки пламени. В голове вертелось всё то, что всплыло совсем недавно. С Ахиллесом стоило уже разобраться, иначе это всё могло зайти слишком далеко.

Но, в первую очередь, его волновал допрос, которым занялся Хэйтем лично. А информацию он вытягивать умел. Именно тогда всплыло имя, которое Шэй не слышал больше десяти лет.

Говорил ли ассассин и правда о Лиаме? Шэй помнил последнее столкновение с ним. Единственном, что заставляло сомневаться в его смерти, был лишь тот факт, что он не нанёс удар лично, предположив, что Лиам скончался от падения с большой высоты. Но что, если травмы были не смертельны? Мог ли он выбраться тогда?

Кормак не мог отрицать того факта, что это мог быть абсолютно другой человек с тем же самым именем, но проверить все варианты он был обязан.

Ахиллес также принялся за братство, но его единственный ученик сейчас мало волновал Шэя. Это было небольшой проблемой по сравнению со стремительно набирающей силу другой ветвью братства, за которую отвечал Лиам О’Брайан. То, что они позволяли себе отправлять такое количество новичков на задания, кричало о том, что проблем с набором людей у них не было: они швырялись ими, не задумываясь о безопасности. Слишком часто их новички погибали.

И Шэй не мог не обратить внимания на жалкие попытки убить Эйдана, которые пока что не увенчались успехом. Тот, кто отдал приказ, сделал это скорее для вида: если бы Эйдана и правда хотели увидеть мертвым, то давно отправили бы кого-то более опытного, нежели новичков. Единственным серьёзным покушением было то, которое произошло совсем скоро после встречи Шэя с Эйданом и которое оставило уродливый шрам на шее.

Значит, были даны лишь сведения, но кто-то конкретный назначен на убийство не был. А за такую работу обычно берутся все подряд, желая выбиться вперед. Это было сделано лишь для отвода глаз и давало пищу для размышления. Эйдан не знал подобных тонкостей, но у Шэя был большой опыт работы в братстве.

Шэю нужно было проверить информацию, да и то, что Эйдан молчал, сейчас мало его волновало. Он уже сказал достаточно. Шэю хватало даже тех обрывочных знаний, чтобы самому этим заняться.

Приближалось время для встречи с призраками прошлого. И один из них, возможно, был вполне материален и смертен.

Шэй уже один раз убил Лиама О’Брайена. И не знал, готов ли он был убить его ещё раз.

Глава Семнадцатая

Солнце только начало подниматься, когда я уже брёл в сторону конюшни, будучи не в духе из-за слишком раннего подъема. С трудом старался подавить желание завалиться обратно в кровать, хотя очень уж хотелось. По пути захватил пару яблок из кладовой: одно для себя, а другое для задабривания одного очень уж противного животного.

Длинные коридоры дома пустовали, чему я совсем не удивился — слишком уж рано было, и я довольно быстро добрался до внутреннего двора. Меня направили в один из фортов, который принадлежал тамплиерам, в качестве курьера, всучив какое-то письмо, а ехать туда долго и муторно. Поэтому мою гениальную голову посетила не совсем гениальная идея в силу того, что она была не совсем безопасна, но это было единственным изъяном плана. Трястись в седле в такой дождливый и промозглый день дольше обычного желания не было никакого, поэтому я хотел взять самого резвого коня. Ну, как сказать взять. Одолжить у Шэя.

Именно за Бешеным я направлялся в конюшню. С этой зверюгой я, честно, так и не наладил отношения, однако он был чертовски быстрым и отличной породы. Не зря же я тогда немало денег получил за него. Их же Шэй потом выплачивал. С кем не бывает. С Бешеным дорога заняла бы намного меньше времени, хотя опасность быть скинутым повышалась в два или даже три раза, но я старался понадеяться на свой опыт верховой езды.

Я зашёл в тускло освещенную конюшню, лампы в которой до сих пор не погасили. Кони дремали, некоторые с интересом повернули головы в мою сторону, заметив новое лицо. Пока медленно брёл, иногда останавливался потрепать по шее какую-нибудь лошадь. Особо резвая даже потянулась к моему карману куртки, в котором я запрятал яблоко, на что я направился дальше. То ли я ещё не совсем проснулся, но Бешеного я не заметил ни в одном из стойл. Остановился и нахмурился, затем быстрым взглядом окинул имеющихся в конюшне коней.

Чьи-то неуклюжие шаги привлекли моё внимания. Это оказался конюх — парнишка не сильно старше меня, максимум я дал бы ему лет двадцать, высокий и несуразный, он направился ко мне.

— Здравствуйте, мастер Эйдан. Прикажете седлать коня? — сильный британский акцент каждый раз резал слух. До сих пор меня напрягал такой официоз в мою сторону, честно говоря.

Я вновь оглядел лошадей, не найдя того, которого искал, и только затем ответил.

— Тут должен был быть конь вороной масти, очень крупный, — я замолчал, задумавшись. Часто лошадям меняли стойла, так что я даже не мог сказать точно, который мне был нужен, хотя и гнедых коней здесь было больше.

Но, к моему удивлению, конюх сразу понял, о котором шла речь.

— А, так вам нужен Аодх? Конь мастера Кормака.

Так у него ещё и имя было. Даже не знал. Понятия не имею, что оно означает. Мой вариант с Бешеным мне нравился больше.

Видимо, это был единственный конь, который отсутствовал в конюшне, так что конюх быстро сообразил, кого я искал. Учитывая, что это действительно был личный конь Шэя, то я уже мог не сомневаться, что мы говорили об одном и том же животном.

— Да, мне нужен он.

— Мастер Кормак вчера забрал Аодха, уехав поздно вечером. Я могу седлать вам любого другого коня, если пожелаете, — я с трудом подавил желание разочарованно выругаться. Даже не знал, что Шэй не был в форте. Теперь придётся убить кучу времени на дорогу. Чёрт!

— Седлай самого быстрого коня, — ответил я, а затем потянулся к карману, наблюдая, как конюх направился в сторону рыжей лошади. Надкусил яблоко, которое собирался скормить Бешеному.

Перспектива езды под дождем не сильно радовала. Но деваться было некуда.

***

Высокая мужская фигура остановила норовистого коня посреди грязной дороги и задумчиво рассматривала видневшийся впереди дом. Дорога к нему была пустынна: стоял вечер и моросивший дождь способствовал тому, чтобы немногочисленные жители этих окрестностей спрятались от непогоды в своих жилищах. Копыта вороного коня ступали по грязной размытой тропе, а он сам постоянно выказывал своё недовольство, фыркая или резко дёргаясь, хотя и покорно двигался дальше, повинуясь наезднику.

Не так давно построенные в округе жилища сильно бросались в глаза, учитывая, что старые постройки были давно разрушены или стояли в запустении долгие годы. Множество деревьев оказалось срублено, тем самым открывая вид на мост, который пересекал небурную речку.

Начал накрапывать дождь. Чёрная кожаная куртка всадника быстро намокла и потяжелела, а тёмные волосы неприятно липли к лицу, но тот не обратил на это внимания. Мужчина ударил ногами по бокам коня, на что тот громко фыркнул, но продолжил идти, теперь ступая по деревянной поверхности старого моста. Тишину нарушал редкий крик птицы, плеск дождя да негромкий стук копыт.

Конь всё норовил вырваться вперёд, раскидать дорожную грязь, но сильно натянутые поводья не давали ему показать характер. Он неспешно пересёк мост и теперь ступил на очередную тропу, не менее размытую и запущенную.

Всадник был задумчив и внимательно осматривал окрестности: заметил, что только в одном окне был зажжён свет и сам себе кивнул. Он не торопился, хотя напускное спокойствие полностью так и не скрывало напряжения, в котором мужчина находился.

Хотя никто из жителей окрестностей не видел одинокую фигуру, въехавшую на территорию поместья, его уже ждали. Вдали, на крыльце, белая краска которого давно облезла и нуждалась в обновлении, стоял мужчина, немного сгорбившись, опираясь на старую трость, и прожигал взглядом всадника, приближающегося к дому.

Шэй Кормак никогда не был хорошей новостью.

***

Я убил почти весь день на езду под проливным дождем, не один раз объезжая телеги, которые заграждали путь из-за размытой дороги. Из-за этого, да ещё и в силу моего мрачного настроения, время тянулось непозволительно долго, угнетая. Не раз вспоминал добрым словом конюха, который подсунул мне явно не самого быстрого коня, который отличался излишним равнодушием ко всему окружающему. Если бы Шэй не забрал Бешеного, я бы давно уже прибыл в форт, но приходилось лишние часы мокнуть под холодным дождем.

Попасть внутрь тоже было отдельной историей. Военные не были самыми приятными людьми для разговоров, особенно британские военные, особенно при разговоре с каким-то мальчишкой с явным ирландским акцентом. То есть мной. Проблему разрешило ещё одно письмо, которое было у меня явно на такой случай, написанное рукой майора Питкерна.

Они явно хотели немного разбавить скуку, но, поняв, что ко мне прикопаться не смогут, лишь скорчили недовольные рожи, но пропустили в форт. Я с осторожностью глянул на мушкеты в их руках и въехал во внутренний двор, где наконец спешился. Мышцы были не в восторге от столь длительной езды, тем более, я давно не ездил так далеко.

Я с плохо скрываемым интересом оглядывался вокруг. Не помню, чтобы я хоть раз до этого был в подобном месте. Всё-таки были и плюсы в работе на тамплиеров. Меня повёл один из солдат, по пути я разглядывал пушки и ящики с оружием, попадавшиеся мне на глаза. Пока мы шли, старался запомнить дорогу обратно.

Меня оставили одного перед видавшей лучшие годы деревянной дверью, пока солдат докладывал о посетителе. Только затем я вошёл внутрь, в скудо обставленное помещение, посреди которого находился массивный стол, заваленный картами, а у окна, за столом поменьше, разместился мужчина лет сорока — с сединой в волосах, среднего роста и с тамплиеровским крестом, вышитым на грудном кармане. Это сразу привлекло моё внимание.

Мужчина прожёг меня внимательным взглядом, когда я вошёл следом за солдатом, так что я невольно напрягся. Он выжидающе посмотрел на меня, и я потянулся за письмом, припрятанным во внутреннем кармане, а затем передал его тамплиеру.

Я встал на месте, невольно выпрямившись под тяжелым взглядом до этого, и сложил руки за спиной на манеру Кенуэя, выжидающе наблюдая.

Сургуч на письме был сломан, и теперь взгляд мужчины быстро скользил по строчкам. Он нахмурился, но никак не прокомментировал написанный текст. Я продолжал изображать мебель.

Внезапный взрыв с улицы сотряс помещение. Мужчина отложил бумагу в сторону, достал пистолет из одного из ящиков и направился в сторону двери, не обратив на меня внимания.

Когда тот вышел из кабинета, я в напряжении ожидал, стараясь услышать хоть что-нибудь. Что это, чёрт побери, было?

При звуке выстрела совсем рядом я вылетел в коридор следом.

Тамплиер лежал в луже крови, одной рукой прижимая рану на животе, а другая сжимала пистолет. Над ним склонилась фигура ассасина, явно собираясь добить, но я быстро сориентировался, чувствуя, как бешено забилось сердце в груди от волнения, и резко налетел на него, пытаясь поразить саблей. Ассасин отразил удар и ловко уклонился, на что я продолжал наносить удар за ударом. В самый последний момент интуиция буквально завопила, и я во время отстранился, чувствуя, как лезвие скрытого клинка рассекло мне плечо. Но я внезапно тоже воспользовался клинком, чего мой противник не ожидал. И совсем скоро уже лежал на холодном полу. Мне чертовски сейчас повезло.

Я тихо зашипел от боли, сжав плечо, рубашка на котором стала быстро пропитываться кровью. Повернулся к тамплиеру и рванул в его сторону. Кажется, ему уже было не помочь. Он был очень бледен и с трудом говорил, когда я приблизился.

Достал какой-то ключ из кармана и протянул мне дрожащей рукой.

— Третий ящик снизу… там… потайное отделение. Великому Магистру…

Тамплиер совсем скоро затих и уставился мёртвым взглядом в потолок. Я рванул обратно в кабинет и чувствовал, что мои собственные руки тоже тряслись. Явно от волнения. С улицы доносились звуки выстрелов, редкие крики солдат. Что-то взорвалось.

Я нашёл три вскрытых письма, воспользовавшись ключом, и быстро запихнул их во внутренний карман куртки.

Нужно было помочь с защитой форта.

Я вылетел из кабинета и повернул голову в сторону, как…

Воздух резко выбило из груди, когда кто-то впечатал меня в стену. Секундой ранее выпущенная пуля чудом задела мою щеку, вызвав жжение, но я не обратил на это внимание. Я вцепился в руку, державшую меня на месте, и уставился на ассасина, лицо которого было скрыто.

Но мне не составило труда его узнать.

— Лиам, — выплюнул я, и попробовал рвануть вперед, но лишь опять почувствовал сильный удар о стену позади.

— Стой и слушай меня, — я замер. Он говорил тихо и явно был раздражен, этот приказной тон был мне очень уж хорошо знаком. — С восточной стороны есть выход, сейчас идешь туда и не возвращаешься. Взятие форта лишь вопрос времени, в живых не останется никто.

Я тяжело дышал и опасливо пялился на Лиама. Он не давал мне двинуться с места, крепко удерживая стальной хваткой.

— Ты всё понял?

— Я не уйду, — выпалил я на одном дыхании. Вновь попробовал выбраться из захвата, но ни черта не получилось. Сильный удар головой о холодную стену немного отрезвил.

— Прекрати строить из себя идиота, — он немного повысил голос. — Не геройствуй. Уходи.

В этот момент я чудом умудрился ударить Лиама прямо в колено, а затем отскочил в сторону, выпуская скрытый клинок из ножен и готовясь к удару.

Но Лиам не торопился нападать. Он медленно потянулся к своему капюшону и стянул его, позволяя теперь встретиться с ним взглядом. Он смотрел на меня неодобрительно. С явным укором. Как раньше, когда я умудрялся начудить. Возникло огромное желание выбить эту назойливую мысль из головы, но уходить она не хотела.

— Тебе нужен ученик Ахиллеса, он следил за тобой, — нарушил тишину Лиам. — Если не уйдешь сейчас, я тебе уже не смогу помочь ни чем.

— При чём тут он? — я медленно опустил руку с клинком и затем позволил ему с тихим щелчком скрыться обратно в механизме.

— Информация об этом форте пришла от него. Мы не работаем с Ахиллесом, однако в этот раз решили не отказываться, получив подробный план территории и сведения о тамплиере из высших рангов, которого давно уже нужно было убрать. Зачем он поделился этой информацией именно сейчас, как думаешь?

Я замер, лихорадочно соображая. Коннор следил за мной. Зная Радунхагейду и его излишнюю веру в справедливость и мораль, то явно пришёл к своим выводам по поводу моей персоны. Решил не марать руки и позволить другим сделать всю работу? В такой резне, которую устроили сегодня в форте, я правда мог и не выжить, если бы не застрял в дальних коридорах, где на меня и наткнулся Лиам. Зачем Коннору моя смерть? Или же тут работает тактика «все тамплиеры зло и заслуживают смерти»?

Недоверчиво уставился на мужчину перед собой, но тот всё ждал моей реакции. Похоже, что Лиам искал меня, а не случайно набрел. Информация поступила к ассасинам именно тогда, когда меня направили в форт.

Чёртов Радунхагейду.

— Ты разве не сказал в тот раз, что наши пути расходятся? — поинтересовался я, потерянно уставившись на Лиама, совсем не зная, куда себя деть.

— Иди уже отсюда, — невесело произнёс он и положил руку мне на плечо. — Давай, Эйдан.

— Спасибо, дядя, — едва слышно на одном дыхании пробормотал я, надеясь, что меня не услышат. Затем резко развернулся и рванул в противоположную сторону, к дверям в другой коридор. Однако замер на пороге, последний раз взглянув на Лиама. Он услышал. И кивнул.

Нужно было выбираться из этого форта.

***

Уже через несколько часов я быстро пересекал улицы города, находясь в странном состоянии. Волнение не хотело уходить, и мне казалось, что в любой момент на меня могли напасть.

Чёртов Ахиллес всё-таки всё доложил Коннору, создав для меня лишние проблемы. Мне он сразу не понравился.

Нужно было доставить бумаги Кенуэю, которого ещё нужно было непонятно каким образом найти. Великолепно!

Всё шло не по плану.

Через пару дней я умудрился всё-таки добраться до Бостона, не находя себе покоя всё это время. Чудом узнал, что Великого Магистра можно было найти именно здесь.

Я брёл по одной из узких улочек, совсем пустой из-за позднего часа и льющего несколько дней подряд ледяного дождя. Мне всё казалось, что за мной следили.

И когда я повернул голову в сторону и заметил алую фигуру, рванувшую прямо на меня, понял, что мне всё-таки не казалось. Звон металла разнесся по округе, я отразил удар томагавка и выставил правую ногу назад, чтобы устоять. Ловко уклонился от ещё одного, еле успел парировать следующий — Коннор продолжал наступать, с бешеным остервенением пытаясь меня поразить.

Я тяжело дышал. Удар за ударом не давали толком задуматься, как лучше вести бой. Постоянно парировал и уклонялся.

С трудом подловил момент и всё-таки умудрился выбить томагавк из его рук. Коннор остановился и выпустил скрытый клинок.

— Почему ты врал мне? — с яростью спросил он. Резко подался в мою сторону, но с помощью кинжала я отразил удар.

— Узнай у Ахиллеса, — выплюнул я, бросив на Радунхагейду уничижительный взгляд.

Тот замер прямо передо мной. А затем с такой нескрываемой ненавистью произнес следующее, что я просто застыл на месте.

— Ахиллес мёртв.

Глава Восемнадцатая

Я с трудом увернулся от резкого выпада Радунхагейду и чуть не поскользнулся на луже грязи, отвлекаясь на мгновение, но даже оно сыграло большую роль. Выбитая сабля из рук лежала недалеко, но Коннор наступал и не давал мне двинуться в ту сторону, куда она упала. Скрытые клинки стойко выдержали атаку: я решил, что ими в данном случае будет отбиваться проще.

Затягивать бой мне не было смысла: никто не знал, где я и чем занимался в последние дни. Нужно было его закончить, но пока что возможности не представлялось. Чёрт бы побрал этого Коннора.

Слепая ярость явно давала ему преимущество: сильные и резкие удары постоянно сбивали меня с толку, и я не мог предугадать, куда он ударит дальше. Я надеялся, что Коннор быстро вымотается, и тогда уже я буду находиться в более лучшем положении, но нет. Я лишь успевал отбивать атаки и отходить назад, имея лишь секунды на то, чтобы сообразить, что находилось вокруг меня, и не налететь на что-то.

Подставляться под удар я не собирался, поэтому был осторожен. Я не видел лица Коннора, которое было скрыто капюшоном, однако чувствовал взгляд, прожигающий меня насквозь. На мгновение мне показалось, что Радунхагейду что-то задумал. Он застыл, но затем опять начал наступать.

Я не ожидал такого: Коннор резко ударил по грязи, как раз в тот момент, когда я уже собирался нанести удар скрытым клинком. Грязь на секунду ослепила меня. Я отпрянул назад и левой рукой протёр лицо, чувствуя неконтролируемый страх от того, что не знал, что в эти секунды происходило передо мной. Резкий звук выстрела заставил меня вздрогнуть, но боли не было.

После того, как резким движением протер глаза, заозирался: Радунхагейду мчался к концу переулка, оставив меня позади. Я нахмурился и застыл на месте с выпущенным скрытым клинком наперевес. Что, чёрт побери, сейчас произошло? Почему он сбежал?

Ответ я получил очень скоро. Шум позади секундой позднее сразу привлёк мое внимание, так что я обернулся и увидел солдат с мушкетами, направленных прямо на мою грудь, очень быстро окруживших меня и прижавших к стенке.

Мой взгляд бешено метался по британцам, и я встал в оборонительную стойку, готовясь отбивать удары. В одной руке кинжал, в другой выпущенный скрытый клинок. Все они подсвечивались алым, но сообразил я слишком поздно — не видел пути отступления. Если рвану хоть на одного, далеко с такими ранениями не уйду. Они атакуют одновременно. Тут не увернёшься.

По крышам тоже не удрать — я туда элементарно не заберусь. Я уже окружен.

— Бросай оружие, — рявкнул один из них, стоявший прямо передо мной. Судя по форме, он был тут за главного.

— Вы меня явно с кем-то перепутали, — я попытался говорить спокойно, но, кажется, получалось не очень хорошо.

Иметь дело с военными я не хотел. Одно дело ассасины, другое — они. И я ещё находился чёрт знает где в Бостоне, в котором даже не очень хорошо ориентировался. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Как я мог уйти?

Я заметил движение в мою сторону краем глаза и развернулся, думая, что удар придёт именно оттуда, что оказалось моей роковой ошибкой. Резкий удар по затылку сбил меня с толку, что дало им возможность наконец приблизиться: мои руки весьма болезненно завели за спину, не давая сдвинуться, а сильный удар чьего-то кулака в живот выбил из лёгких воздух. Я буквально повис, свесив голову вперёд: выбившиеся пряди волос закрыли мне обзор. В глазах слегка потемнело от удара по голове, и мысли начали путаться.

Шэй никогда не вдавался в подробности тактики сражения с более чем одним противником. А нужно было.

Чувствовал, как меня куда-то тащили. Перед глазами видел дорожную грязь, до ушей доносились грязные ругательства и переговоры солдат. Я выронил свой кинжал ещё там, в переулке. Блять. Когда понял, что мы остановились, слабо попытался вырваться, хотя и знал, что не получится.

Тогда получил очередной удар прикладом по голове. И отрубился.

Пробуждение было не из приятных. Голова раскалывалась, руки нещадно ныли из-за того, с какой силой они были заломлены ранее. Я прищурился: вокруг было довольно темно, попытался осмотреться, но затем стиснул зубы из-за внезапного жжения в области лица.

С трудом, но смог сесть, облокотившись спиной о холодную стену позади себя, и аккуратно дотронулся до скулы, чувствуя под пальцами корочку засохшей крови. Кажется, меня неплохо приложили до этого. Или ударился о пол, когда забросили сюда?

Это явно была камера. Скудный луч света пробивался через узкое окно прямо под потолком. Я привык ко мраку и теперь уже смог немного оглядеться: увидел каменные стены и пол, местами залитый водой и на котором лежал потрёпанный грязный матрас. К нему я даже не собирался приближаться. С потолка с одной из трещин медленно капала вода, раздражая, из-за чего и было так сыро. Решётчатая дверь была заперта, а из-за неё я смог разглядеть лишь такую же камеру, но была ли она пуста, понять так и не смог.

Стояла ночь.

На миг прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Только ареста мне теперь не хватало. Руки казались слишком лёгкими. Скрытых клинков на предплечьях не было. Лихорадочно принялся проверять карманы куртки, но те были пусто — из них вывернули абсолютно всё.

У меня даже не было никакой отмычки, чтобы попытаться открыть дверь, с чего и стоило бы начать.

Я не знал, был ли вообще смысл пробовать говорить со стражей.

Никогда не оказывался в подобной ситуации. На каких основаниях меня здесь держали? Права на один звонок у меня не было, я так понял…

Время тянулось медленно. Громкий звук капающей воды, будучи единственным, что нарушало тишину, начинал действовать на нервы. Несколько раз я поднимался и проходился по камере, стиснув зубы от боли — рёбра тоже начали давать о себе знать и движение в них отозвалось дискомфортом. Прогулки по камере отвлекали, позволяя успокоить нервы. Постоянное волнение очень сильно угнетало, как бы неприятно было это признавать.

Не знаю, через сколько это было, но мимо камеры прошёл солдат, который вёл какого-то мужчину — рассмотреть ни того, ни другого не успел. В тот момент я рванул к двери, хватаясь за решётку, и попытался заговорить. Но меня проигнорировали.

Пришлось усесться обратно на пол. При отсутствии движения раны не так болели, но мне не нравилось бездействие.

Кажется, я умудрился ненадолго задремать, опустив голову на грудь.

— У которого из заключенных вы их конфисковали? — низкий голос разнёсся по длинному коридору, но ответа я не услышал: говорившие находились слишком далеко. Отчетливо доносились приближающиеся шаги.

В соседней камере кто-то зашёлся тяжёлым кашлем, заглушая другие звуки. Я прожёг недовольным взглядом стену, за которой находился заключённый. Ничего, чёрт побери, не слышно.

Двое остановились напротив моей двери.

Один из них был обычным стражем — та же самая поношенная форма без отличительных знаков, однако второй был явно кем-то важнее. Среднего роста, с тростью в руке, которая явно была лишь аксессуаром — он не хромал.

— Отошёл к дальней стене! — рявкнул стражник, вплотную подойдя к двери в мою камеру с ключами в руке. Я сразу обратил на них внимание, лихорадочно соображая, как бы их у него одолжить.

Когда я не сдвинулся с места, тот вновь прикрикнул и теперь уже достал пистолет. Тогда уже я с трудом, но поднялся, медленно доковыляв к стене.

Дверь с громким лязгом распахнулась и внутрь быстро зашли пара солдат. Они подхватили меня за руки и развернули, заламывая их. Кто-то надавил на голову, болезненно вдавливая левую щеку в стену, на что я резко попробовал вырваться. Удар по рёбрам убавил мой пыл. Больно, чёрт побери. Я застыл, тяжело дыша и уставившись перед собой, ожидая, что будет дальше.

— На каком основании меня здесь удерживают? — выпалил я. Ответа не получил.

Медленные шаги разнеслись по камере, и я краем глаза заметил фигуру мужчины, до этого говорившего со стражей. Он был спокоен, однако я чувствовал исходившую от него опасность для меня. Руки болели ужасно от стальной хватки солдат.

— Где ты их взял? — я не видел, что он показывал. Как я, чёрт побери, должен был в таком положении что-то вообще увидеть.

— О чём вообще идёт речь? — неприязнь в голосе даже не пытался скрыть.

Видимо, страже дали знак, и они резко развернули меня лицом к говорившему. Благодаря раскрытой двери в камере было значительно светлее, и я хорошо мог его рассмотреть. Военная форма из явно дорогой ткани, худое длинное лицо и недобрый цепкий взгляд — всё, что первым делом бросилось мне в глаза. Я опасливо уставился на него, не зная, чего ожидать. Руками в кожаных перчатках он оперся о роскошную трость, с усмешкой глядя на меня.

— О документах, похищенных из форта Хилл, естественно, — высокомерно произнёс мужчина.

Конец трости резко уперся в мою грудь, болезненно надавливая. Я рефлекторно попытался отстраниться, но мне не позволили, удерживая на месте.

— Я ничего не крал, — гневно выпалил я.

— Конечно, — он благосклонно улыбнулся, а затем резким движением трости ударил прямо по ребрам. Я болезненно выдохнул, согнувшись. С трудом устоял на ногах после внезапного удара. На секунду зажмурил глаза, ожидая, пока боль утихнет.

— Мне повторить?

Открыл глаза. Я молчал, уставившись перед собой, теперь уже ожидая удара, из-за чего невольно задержал дыхание. Но его не последовало.

Он с силой ухватил меня за лицо, заставив посмотреть на него, задевая рану. Но я даже не обратил внимание на боль — она была совсем слабой, по сравнению с той, которую чувствуешь при ударе по ушибленным ребрам.

— Интересная ситуация складывается, не находишь? — Я немигающим взглядом смотрел на мужчину, взгляд которого пронизывал насквозь. Он говорил медленно, но в интонации скользил плохо прикрытый триумф. — Наш форт оказывается захвачен, а затем похищенные бумаги находят у мальчишки, который проводил время в весьма сомнительном районе города в весьма сомнительной компании. Совпадение, не правда ли? И ты хочешь сказать, что не имеешь к этому никакого отношения?

Он резко отступил и брезгливо протёр руку, которой дотронулся до меня, куском ткани. Мне казалось, что мое сердце остановилось в тот момент, когда я услышал о том, чтобы меня перевели в допросную.

Допросная. Я не чувствовал конечностей, когда меня потащили по длинным тускло освещенным коридорам, охваченный ужасом. Не знаю, сыграл ли роль прилив адреналина, но в какой-то момент я умудрился вырваться и даже очень сильно приложил одного из стражей, но в тот же момент ногу пронзила резкая боль, а кровь начала стремительно пропитывать штанину. Подстрелили. Хватило секунды замешательства, чтобы меня повалили и теперь уже связали руки за спиной.

Кажется, меня даже начало немного потряхивать. То ли от кровотечения, то ли от страха. Может, от всего сразу. Меня буквально втащили в какое-то небольшое подвальное помещение, усадив на деревянный стул посередине. Я дышал прерывисто, мне не хватало воздуха, и бешено озирался: стража вышла, а мужик, отдающий команды и до этого говоривший со мной, спокойно закрыл дверь за собой и теперь остановился у видавшего лучшие годы стола неподалеку. Трость он приставил к стене, оставляя там, а затем принялся стягивать перчатки с рук, бросая их на этот же стол.

Я не мог рассмотреть, чем он занимался, так как мужчина был повёрнут ко мне спиной. Мой взгляд метался по комнате: она была освещена светом лишь одной лампы, висевшей прямо у двери, другого входа в помещение не было. Окон тоже не наблюдалось.

— Как же это вам свойственно — время от времени показываться из своих нор, нарушая спокойствие граждан.

Мужчина вздохнул напоказ, растягивая повисшую паузу. Я пытался выпутаться из верёвок, которые обвили мои запястья, но лишь приносил себе боль своими жалкими попытками. Перевёл взгляд на ноги, понимая, что они не были привязаны. Надо было выждать момент и воспользоваться этим.

— Так молод, а уже связался с этим отребьем, — продолжил говорить он. Голос его был слишком спокойным, что меня настораживало — это было будто затишье. Я невольно напрягся.

Когда он наконец развернулся, я увидел острый кинжал в его руке, который очень походил на тот, который был у меня. Уставился на него затравленным взглядом, прекрасно понимая, что ожидало меня дальше. Не знаю, как в таком состоянии паники я вообще что-то ещё заметил, но моё внимание на миг привлекло кольцо, которое до этого было скрыто перчаткой.

Он был тамплиером.

Вот о чём вообще шла речь. Чёртов ублюдок принял меня за ассасина. Надо было срочно что-то делать.

— Я не имею никакого отношения к братству, — резко выпалил я, тяжело дыша и с ужасом наблюдая, как он приближался.

— Конечно, ведь мы все носим скрытые клинки, — насмешливо ухмыльнулся он.

Меня резко схватили за волосы и болезненно потянули голову назад, холодный металл прикоснулся к щеке.

— Я внимательно слушаю. Мне нужны имена, адреса. Информация.

— Я не ассасин, — с силой сжал зубы, когда щеку пронзила резкая боль, и зажмурился. Кинжал с легкостью рассек её, довольно глубоко, оставляя длинную уродливую полосу за собой.

— А кто же, тамплиер? — он тихо рассмеялся, найдя собственную шутку необычайно забавной.

Кинжал замер на моём лице, теперь немного ниже свежей раны.

— Попробуем ещё раз?

— Да я работаю на тамплиеров! — затравленно выпалил, уставившись на тамплиера. Тот мне не верил. Точно не верил. В глазах читалась усмешка, а кончики губ застыли в неприятной улыбке.

Щёку опять прожгло болью и гораздо более худшей, чем прежде. Он надавил сильнее, позволяя лезвию войти глубже, и я забился на месте, пытаясь выпутаться, отпрянуть в сторону, но стальная хватка, которой он вцепился в мои волосы, не давала мне ничего сделать. Стул подо мной зашатался, но не сдвинулся с места.

Он продолжал резать, дойдя до подбородка, где начинался мой старый шрам, заходя лезвием прямо на него, с легкостью рассекая. Боль начала застилать мне глаза, из которых неконтролируемо начали литься слезы.

Я не выдержал. И закричал.

Рубец до сих пор полностью не зажил спустя столько времени, и повторное ранение лишь всё ухудшило. Боль пробирала до костей, тянулась. Тамплиер перестал резать совсем скоро, останавливаясь, однако мне казалось, что прошла не одна минута.

Не мог найти силы говорить. С трудом дышал, рвано глотая воздух ртом, уже даже не чувствуя боли в ранее простреленной ноге — вскрытие свежей раны было настолько мучительно, что я не мог даже нормально соображать. Единственным желанием было лишь то, чтобы боль прекратилась.

Он отпустил меня и отступил к столу. Я замер, не находя сил ни на что, с трудом удерживая голову в одном положении, чтобы не задеть рану на шее.

— Кенуэй знает меня. Его ближний круг знает меня, — мой голос звучал так хрипло и тихо, что я даже не узнал его. Еле говорил. Лицо и шею жгло адским огнем.

Тамплиер сделал вид, что не услышал меня, игнорируя. Он взял что-то со стола, но я не видел, что это было — глаза заволокло, я плохо соображал, не понимал, что вообще находилось вокруг меня.

— Я убью тебя после этого, — сквозь зубы произнес я.

И услышал уже знакомое:

— Конечно, — и на лице тамплиера расплылась ухмылка.

Глава Девятнадцатая

Вода медленно капала с потолка. Я лежал и не слышал её, уставившись на потолок камеры, еле дыша — любое движение грудной клетки отдавалось резкой болью. Не знал, сколько часов прошло, но в помещении было светлее, чем обычно, видимо, наступил следующий день. Так ни разу и не двинулся с места после того, как меня бросили на ледяной пол. Холод немного притуплял боль.

Из некоторых порезов сочилась кровь. Меня лихорадило. Всего на миг прикрыл глаза, мечтая о том, чтобы заснуть, провалиться в небытие хоть ненадолго, но перед глазами вставала прошедшая ночь. Опять пялился на чёртов потолок.

Тамплиер не желал слушать ничего, вбив себе в голову то, во что сам верил. Поделился, как мой «знакомый» бросил меня (которому я сейчас пулю бы в лоб всадил), до этого весь день петляя по городу с хвостом его людей. Я был уверен, что Коннор отлично знал о слежке и просто ждал момента, чтобы сбагрить меня им. Нашёл мою скромную персону и воспользовался возможностью. Трус. И я ещё пытался его как-то оправдать — Радунхагейду интересовала лишь его личная мораль, а я в неё не вписывался. С меня хватит выгораживания и подстраивания под других. Коннор больше в число моих «друзей» не входил. Пошел он к чёрту.

Очень хотелось спать. Я сорвал себе голос: не знаю, кем нужно быть, чтобы молча стерпеть то, как тебе рассекают кожу. Боль была невообразимая настолько, что несколько раз я терял сознание. Он закончил лишь тогда, когда я уже не мог говорить, и меня дотащили до камеры. Веревки с рук были уже давно сняты, нужды в них не было. Любое движение отдавалось внезапной болью. Да и сил не было.

Видимо, тамплиер был большой шишкой, учитывая его безнаказанность в вопросе общения с пленными. Никто и не подал виду, будто что-то вообще произошло, когда стража вернулась за мной, чтобы дотащить обратно в камеру.

Я понимал, как все выглядело со стороны, но, блять, можно было хотя бы принять к сведению мою версию событий? В какой-то момент я выложил всё, что произошло до ареста: нападение на форт, то, как я получил бумаги, и что направлялся к Великому Магистру, чтобы их вручить. Но тамплиер свято верил, что я вешал ему лапшу на уши. Что в Ордене не было известно никого, кто носил бы скрытые клинки. Кроме Шэя, конечно, но он мне не поверил, когда я выпалил, что он меня и обучал.

Мне нужно было как-то связаться с внешним миром. Физически я не мог даже выползти из этой чёртовой камеры.

Я сделал глубокий вдох и судорожно выдохнул, морщась от накатившей боли. Провалился в беспамятство на несколько часов, что было именно тем, о чём я мечтал.

Пробуждение оказалось неприятным: очнулся от того, что меня тащили по скудно освещенным коридорам, и я снова чуть не потерял сознание.

Меня охватил ужас лишь от мысли о том, что вчерашнее вновь повторится. Меня уже ждали.

В этот раз он сменил одежду на более худшую, видимо, не хотел запачкать хорошие вещи кровью. В этот раз меня не связали, и я сидел, уставившись себе под ноги. Я мог попробовать его атаковать сейчас, но далеко бы не ушёл с такими ранениями. Тем более, место было полно стражи.

Я чувствовал накатившую слабость и головокружение и слегка потряс головой, стараясь привести себя в чувство.

— Ну что, надумал что-нибудь? — голос мужчины разнесся по помещению.

— Было бы о чём, — хрипло выдавил из себя я.

Он недовольно скривил лицо, но решил перейти от слов к действиям. Всё началось даже не так плохо — несколько ударов в живот, затем по рёбрам. После одного из особенно сильных ударов у меня выбило воздух из легких, а в глазах потемнело. Я пытался отдышаться, как в помещение кто-то вошёл.

Я не обратил внимание, кто это был, вплоть до того момента, пока не понял, что тамплиер собирался ненадолго отлучиться.

— Пригляди пока что за ним. Надеюсь, это не составит проблемы? — он подошёл к столу и подхватил свою трость, и только затем направился к выходу.

— Да какие проблемы, — хмыкнул второй говорящий. Он прислонился спиной к стене рядом с дверью.

Голос говорящего был очень знакомым, и я поднял взгляд на него. Не поверил глазам. Как же мне повезло!

— Хики, блять, вытащи меня отсюда, — сквозь силы прохрипел я осипшим голосом, надеясь, что тому дважды повторять не нужно будет. Я еле умудрялся выдавить из себя даже пару слов.

Томас недоуменно уставился на меня, видимо, не узнав. Но на лице была видна активная попытка сообразить, кто с ним говорил. Он оттолкнулся от стены и осторожно подошёл ближе. Я поймал его внимательный взгляд на своём лице, украшенном синяками и свежими порезами. Зеркала у меня не было, но складывалось ощущение, что на себя я и правда сейчас не был похож.

— Сынок Шэя, ты что ли?

— Да, — тяжело просипел я. Говорить было мучением. — Вытащи меня. Он… принял меня за ассасина.

Хики промолчал, но его напряжённый взгляд говорил сам за себя. Мне не удалось с ним поговорить дольше. Тамплиер совсем скоро вернулся в весьма приподнятом настроении, опираясь на трость.

— Слушай, отдай мне паренька, — начал издалека Хики. Он повернулся ко мне спиной и загородил обзор.

— И что, получишь потом все лавры? Допросы — это моя стезя. Ты занимайся своей, Хики. На мою территорию не лезь, — раздражённо ответил тамплиер.

— Старина Хэйтем совсем не обрадуется, когда узнаёт. Он хотел принять его в Орден.

— Конечно, — тамплиер скривил лицо и с пренебрежением взглянул на Хики. — Великий магистр лично гоняется за мальчишкой-ассасином? Не неси чушь, в это я уж точно не поверю.

— Да не ассасин он, — рявкнул Хики. Как бы я его терпеть не мог, но сейчас мне больше некого было надеяться. — Это сын Кормака.

— Насколько мне известно, он мёртв и уже давно, — холодно отметил мужчина. — Прекрати тратить моё личное время, Хики, и займись чем-то более полезным, нежели попыткой украсть моих пленников.

Я с отчаянием уставился на Томаса, который обернулся на меня, ловя на себе его взгляд. Я конечно знал, что Хики был известным пьяницей, но почему-то считал, что он выбил себе серьёзное место в Ордене. И его голос должен был иметь хоть какую-то силу.

— Ладно-ладно, расслабься, — Хики неприятно ухмыльнулся и раскинул руки в стороны. — Обсудим тогда всё в другой раз.

Если Хики сейчас уйдёт и не приведёт кого угодно, я буду его преследовать призраком после смерти. Я его презирал, но сейчас больше ни на кого надеяться не мог.

— Уйди уже с моих глаз.

Обреченно провёл взглядом фигуру Хики, скрывшуюся за дверью.

— Ну что, продолжим?

***

Не знаю, как я умудрился, спишу всё на везение, но обратно меня сопровождал лишь один страж. Тот даже не заморочился и заставил меня брести самому — обычно мне заламывали руки и просто тащили до камеры, позволяя прочувствовать все ступеньки по пути. И я не мог не воспользоваться возможностью. Время близилось к ночи, и я должен был попытаться.

Стараясь не обращать внимание на боль, я вырубил его довольно быстро и сразу затащил в ближайшую открытую камеру, чтобы на него никто не наткнулся в ближайшее время. Двигаться было мучительно больно, голова дико кружилась, но у меня не было выбора. Связал и забрал оружие. Также ключи.

Всё шло отлично до того момента, пока я не добрался до двора форта. Только там меня наконец заметили и подняли тревогу.

Я стремительно огибал ящики, забитые оружием, и умудрился не словить ни единой пули, но всё-таки выбрался за ворота. Стража шла за мной следом — мысль о них подгоняла меня. Что и так меня потом подставило. Я добежал до склона, который явно стоило обойти, но заметил это слишком поздно.

Споткнулся и покатился по крутому склону, чувствуя под собой все камни и ветки, беспощадно царапавшие мне лицо и руки. Не смог сдержать болезненного стона, когда приземлился животом прямо на крупный булыжник, сразу перекатившись после этого на спину. Нужно было бежать — я торопливо пытался подняться, но сапоги заскользили по мокрой грязи и колючая трава цеплялась за руки. Я замешкался и, чудом не угодив лицом в эту же лужу грязи, уже был готов рвануть, как заметил солдат, уже нагонявших меня. Рядом пронеслась пуля — я во время уклонился. Сердце бешено билось в груди, и я затравленно уставился на тропинку к лесу, замерев. Уже не успею скрыться в лесу: местность была слишком открыта и меня бы легко подстрелили.

Впрочем, возвращаться в форт я не собирался, поэтому из последних сил рванул к лесу.

Крики солдат где-то позади и топот их сапог набатом отдавались в ушах. Иногда они стреляли, но слишком много времени тратили на перезарядку. Целились в ноги, но пока что промазывали, поднимая столб пыли от неудачных выстрелов. Я бежал, прикусив язык от боли, но стойко терпел — левая нога у меня была прострелена ранее, и боль застилала мне глаза, но нужно было бежать. Местность с бешеной скоростью проносилась мимо, и вход в лес уже был совсем близко. Я ловко оббегал редкие валуны, защищая себя от очередных выстрелов и выигрывая немного времени.

Я был опьянен от предвкушения свободы, но, к сожалению, слишком поспешно.

Сзади отчетливо начал доноситься звук стука копыт и ржание лошади. Я не остановился, но немного повернул голову — в мою сторону нёсся всадник и приближался с бешеной скоростью.

Даже не успел ничего предпринять, как меня просто снесли с ног. Я покатился по грязи, сминая высокую траву, и приземлился на правую руку, почувствовав в ней резкую боль. Не успел даже никак смягчить падение и умудрился удариться головой о землю, из-за чего остался лежать, зажмурившись он накатившей тошноты.

Слышал, как конь кружил вокруг меня, а затем то, как всадник спешился. Нас достигли солдаты, и меня резко подняли, подхватив под руки.

Я безжизненно повис, не находя в себе силы уже ни на что реагировать. Первый удар кулаком пришёлся в челюсть, второй - в живот. С трудом разлепил глаза и отчуждённо уставился на землю перед собой, но не мог ни на чём сфокусировать взгляд. Всё кружилось перед глазами.

— Доставьте обратно в допросную, — брезгливый тон не был уже чем-то непривычным.

Единственной надеждой оставался Хики. А рассчитывать на него было нельзя. Меня захлестнуло такое сильное отчаяние, что, если бы у меня был пистолет, я лучше бы застрелился, чем вернулся в допросную. Если Хики меня бросил тут помирать, то ему несдобровать.

Очень надеялся, что тамплиеру надоест со мной возиться быстрее обычного и меня бросят обратно в камеру.

Хочу заметить, что зря я на это надеялся.

Рука — та самая, на которую я неудачно свалился после того, как меня сшибли с ног совсем недавно, теперь опухла и любое движение отдавалось болью. Впрочем, мой побег и последующее молчание в допросной не сильно впечатлили мужчину. Руку он снисходительно сломал, а затем решил её ещё заломить за мою спину для большего удовольствия. Я сорвал себе голос от крика, уже не сдерживаясь — смысла в этом не было. Даже если меня кто-то и слышал, то внимания не обращали.

Было немного времени после этого как-то прийти в себя, что больше было похоже на издёвку. Он отошёл обратно к столу, а я завалился на спинку стула с закрытыми глазами, чувствуя, что долго не смогу терпеть и просто придумаю любую ересь, которую тамплиер хотел услышать. Останавливало лишь то, что после этого не думаю, что меня оставили бы в живых.

После предыдущего неудавшегося побега у меня точно уже не будет возможности его повторить.

Да и за побег я дорого заплатил.

Я даже не помнил, как оказался в камере. Очнулся чёрт знает через сколько времени на ледяном полу, лёжа на боку. Грязные спутанные волосы, слипшиеся от запёкшейся крови, спадали на лицо, но у меня не было сил их убрать. Свежие порезы ныли, не давая покоя, но мне было уже наплевать. Я просто валялся, не способный что-либо сделать. Смысла в этом я и не видел.

Не знаю, как я физически до этого умудрился вообще выбраться из форта.

Мне показалось, что я слышал чьи-то шаги где-то в коридоре. Привычное бормотание за стеной затихло, видимо, тот заключенный уснул. Или ещё что похуже.

Пол приятно холодил кожу лица, притупляя боль.

Громкий скрежет металла дал знать о том, что дверь в мою камеру открыли. Я даже на миг невольно задержал дыхание, ожидая новых ударов. Но их не последовало.

— Ты можешь встать? — по камере разнесся голос Шэя. Я с трудом открыл глаза, не способный толком ничего рассмотреть, уставившись перед собой и пытаясь сообразить, что от меня хотели. Не сразу сообразил, спал ли я ещё, да может у меня галлюцинации пошли? В глазах рябило, но надо мной и правда склонилась чья-то фигура.

Он немного повысил голос.

— Эйдан, — я почувствовал руку на плече и легкое тормошение, — ты можешь встать?

Мысли путались в голове, говорить было сложно, но я смог выдавить из себя короткое и хриплое «нет». Веки тяжелили, и я, кажется, опять был близок к тому, чтобы потерять сознание. Грязный пол перед глазами поплыл, как и неотчетливое очертание Шэя.

Внезапная дикая боль в левой руке привила меня в чувство — я сразу отдёрнул её, резко распахивая глаза и уставившись на Шэя, который сразу же отпрянул, не предпринимая больше никаких действий. Я тяжело дышал и аккуратно прижал руку к груди, ожидая, пока боль ослабнет.

Шэй с кем-то переговаривался на повышенных тонах, и я даже что-то разобрал про врача. Врач — это хорошо. Я перевернулся на спину и облегчённо выдохнул, вновь прикрывая глаза. Лежать на боку до этого было не то чтобы мучительно, но чертовски неприятно. Меня столько раз били по ребрам, что оставалось лишь гадать, были ли они сломаны.

-…ит?

Я нахмурился, будучи выдернутый из внезапной полудремы, игнорируя вопрос. Даже не услышал, что от меня хотели. Мысли не хотели строиться в полные предложения. Очень хотелось спать.

На фоне были слышны какие-то голоса, но я не обращал на них внимание, впервые за это время почувствовав облегчение и наконец расслабившись. Опять начал засыпать. Возникло приятное ощущение, что я качался на волнах.

Кажется, мне всё-таки дали обезболивающее. Или это было не обезболивающее?

В любом случае, впервые за последние дни я смог спокойно заснуть без страха. И это было приятно. Так я и вырубился. И ничего мне не снилось.

Глава Двадцатая

Просыпаться не хотелось. До меня доносился мягкий треск поленьев в камине, порывистый ветер на улице трепал листву на деревьях, где-то совсем далеко в доме можно было различить чьи-то торопливые шаги по скрипящим половицам. Я внимательно слушал, не желая открывать глаза, и наслаждался спокойствием. Ощутил, как легкий порыв ветра коснулся кожи лица, и устало выдохнул. Хорошо. Ладонью провёл по постели, чувствуя мягкую ткань под пальцами, а затем невольно задержал дыхание на долю секунды. Кто-то прошёл мимо комнаты, но не остановился, и звук шагов постепенно затих.

Я медленно поднял относительно здоровую руку и аккуратно коснулся своей щеки, проведя ею по ряду швов. Зашили, значит.

Меня чертовски мучила жажда. Я раскрыл глаза, уставившись на знакомый потолок своей спальни, а затем слегка повернул голову к тумбочке, надеясь увидеть там стакан с водой. Даже небольшое движение головой ощущалось весьма неприятно: швы натягивались. Проблемой являлось то, что до чёртового стакана нужно было еще умудриться дотянуться, с чем у меня и возникли проблемы. Я перевёл взгляд на правую руку, которая покоилась на туловище и на которую была наложена бинтовая повязка, фиксирующая конечность. Затем заметил, что и на туловище были чистые бинты.

Дышать было непросто: тугие бинты сковывали грудную клетку и не позволяли полноценно вдохнуть, сами ребра неприятно ныли, но всё-таки это было вполне терпимо. Нужно было как-то дотянуться до заветного стакана, но двигаться мне было сложно. Не знаю, что мне дали, но боли практически не было. Пока что. И на том спасибо.

Я кое-как, оперевшись на левый локоть, перевёл себя в полусидячее положение, прислонился спиной к изголовью кровати и тяжело выдохнул, на миг прикрыв глаза. Сил не было, наверное, стоило ещё вздремнуть. Так, вода. Я потянулся за стаканом: здоровая рука немного дрожала, но я умудрился подцепить его с тумбочки, что, правда, не простая задача со всеми травмами, которые были у меня. Я не мог оценить их, всё-таки часто терял сознание и находился в каком-то непонятном состоянии всё то время, когда их получал, но тот факт, что все туловище было перебинтовано, уже не сильно радовал. Боюсь узнать, как выглядит рана на ноге, которую мне прострелили. Искренне надеялся, что она не загноилась, но из-за одеяла не мог ничего сказать. Впрочем, она наверняка тоже была скрыта под бинтами.

С кряхтением и ворчанием под нос поставил стакан на место, только сейчас заметив, что он был пустым. Но стоящий дальше него полный графин с водой вселял надежду, что я наконец избавлюсь от этой чертовой жажды. Горло сильно болело. Я как раз до него дотянулся, уже решая наполнить стакан, с трудом не расплескивая жидкость вокруг своей дрожащей рукой, как сдвинул левую ногу немного, желая опереться, и вот тут у меня аж в глазах потемнело от резкой боли: графин с громким звоном разбился о пол, усеяв его стеклом и водой. Я вернул ногу в прежнее положение и откинулся на подушку, зажмурившись и медленно выдыхая. Так, дышим, боль начала успокаиваться.

Я услышал, как дверь немного открылась, и повернул голову, пересекаясь взглядом с девушкой из прислуги. Она резко юркнула обратно в коридор. Попил водички называется. Надеюсь, она вернется с новым графином…

Идея ещё вздремнуть была очень заманчива. Слабость во всём теле не отпускала, и всё вокруг начинало кружиться при резких движениях, из-за чего накатывала тошнота. Я поднял здоровую руку и опустил ладонь на глаза, зажмуриваясь на пару секунд.

Дверь снова отворили. Я открыл глаза и посмотрел на дверной проем.

Тут уже внутрь спешно зашёл Шэй, на секунду замирая на входе и задерживая взгляд на осколках на полу, а затем переводя его на меня. Он зашёл в комнату и остановился рядом с постелью, обойдя разбитый графин. Из-за двери торчала голова той же самой прислуги, видимо, ожидавшая указаний.

— Воды можно? — через силу просипел я первым делом, с трудом выдавив из себя пару слов.

Шэй повернулся в сторону двери, но девушка уже ушла, явно сообразив, что от неё хотели. Я рассматривал Шэя: тот был ещё какой-то взъерошенный и сонный, видимо, ещё стояло раннее утро и он проснулся не так давно. Я плохо ориентировался во времени и не имел понятия, как давно валялся без сознания. Учитывая, что находился я уже в доме в Нью-Йорке, то точно не один день.

Думать о произошедшем не хотелось. Сама мысль приносила чуть ли не физическую боль. Что, почему — я ещё успею об этом поразмыслить. Но сейчас у меня не было на это сил.

Я на миг прикрыл глаза и почувствовал ладонь на лбу. Нахмурился и уставился на Шэя, обеспокоенно разглядывающего меня.

— У тебя была сильная лихорадка, — пояснил он. Краем сапога отбросил особо крупные осколки у кровати, а затем уселся на её край. — Что-то болит?

Я лишь покачал на вопрос головой, а затем тяжело вздохнул, невольно поморщившись от неприятных ощущений.

— Долго я был без сознания? — говорил я неторопливо и было это не совсем легко, выдавливая из себя слова с большим трудом. Шэй, впрочем, не торопил.

— Четверо суток, — его голос был уж слишком хриплый. Сильнее, чем обычно. Наверняка недавно проснулся и сразу пошёл ко мне.

Повисла неловкая тишина. Я не был готов задавать вопросы о произошедшем, Шэй также не решался. Если его и правда мучила совесть, то этот факт немного, но грел душу. В какой-то момент у меня тогда возникла дикая мысль, что он приложил руку ко всему этому, чтобы наконец вытянуть из меня всё, что только можно было. Но в таком случае он так не реагировал бы. Явно был не при чём. А это было для меня важно, учитывая, что у меня и правда тогда бы никого не осталось. Я уже оставался один, и, честно говоря, ощущение, что положиться было просто не на кого, если не убивало, то угнетало.

Шэй выглядел откровенно говоря плохо. Волосы, обычно собранные в аккуратный хвост, местами выбивались и торчали, лицо осунулось, а под глазами залегли тёмные синяки. Рубашка на нем была довольно мятая, рукава оказались засучены до предплечья весьма небрежно. Взгляд был потухшим и усталым.

В спальню буквально влетела прислуга с новым графином в руках, прерывая неудобную паузу. Я наконец смог избавиться от мучащей меня жажды, и теперь наслаждался мягким матрасом и тёплым одеялом, укрывшись им по шею. Шэй не обратил особого внимания на девушку, которая поспешно убрала осколки, а затем скрылась в коридоре, наблюдая за мной. Иногда его взгляд был задумчивым и блуждал по комнате.

Сейчас я с удовольствием опять уснул бы.

— Я бы немного вздремнул, — устало сообщил я, прикрывая глаза и чувствуя, что разговор не клеится.

Шэй лишь кивнул.

— Отдыхай, — мягко произнес он, поднимаясь с кровати. Я почувствовал, как тяжелая рука опустилась мне на голову и легко взлохматила волосы, на что я в удивлении открыл глаза и уставился на фигуру Шэя, уже почти скрывшуюся за дверью.

А это было чем-то новым.

Знаете, я не жаловался. Это было как-то даже по-домашнему, чего мне всю жизнь не хватало в общении с Лиамом, не падким на разговоры и ласку.

Эх, интересно, как бы всё сложилось, если бы не чёртов Лиам… Так я и заснул, погруженный в неспокойные мысли.

Проснулся уже ночью: мрак окутал комнату, а тени от пламени весело плясали на стенах. Камин был единственным источником света, скудно освещая интерьер спальни. Я заёрзал на месте, стараясь улечься по-другому: шея нещадно ныла из-за неудобного положения. В ответ на движение по телу разнеслась внезапная волна боли, на что я невольно замер и выдавил тихое «ох», зажмурившись. Кажется, действие лекарства начало проходить.

Боль в области шеи очень напомнила мне то время, когда я валялся со своей первой серьезной раной в захудалой таверне, вызывая неприятные воспоминания. Никогда бы не захотел повторить: иногда именно по ночам на меня накатывала такая сильная боль, что ничего просто не помогало, а дойти до какого-нибудь врача физически не мог. Мучился, пока не отключался, когда становилось совсем плохо. Я ненавидел каждую минуту, оттягивающую выздоровление, а таверну эту решил обходить стороной именно из-за отвратительных воспоминаний. У меня тогда было много времени подумать, а остаться наедине с собственными мыслями иногда одна из худших пыток.

Я не хотел никого звать и напрягать голос. В принципе будить кого-то среди ночи не хотелось, как и проявлять подобную слабость, но здравый смысл твердил, что лучше было бы принять лекарство.

Перевёл взгляд на тумбочку, не находя уже на ней ни стакана, ни кувшина с водой. План что-нибудь разбить, чтобы привлечь внимание, провалился.

Чей-то внезапный всхрап со стороны кресел у камина настолько изумил меня, что я на миг даже забыл, что у меня вообще что-то болело. С моего места в постели нельзя было рассмотреть нежданного посетителя, обзор закрывал балдахин над кроватью, поэтому я слишком бодро для человека с подобными ранами перелез на другую часть постели, стараясь не перекладывать вес на больную руку. Ребра ныли безжалостно, но я стойко переносил все мучения, желая удовлетворить своё любопытство.

— Гист?! Ты что тут забыл? — слишком громко прохрипел я своим сорванным голосом, из-за чего почувствовал резкую режущую боль в горле.

Тот развалился в одном из кресел, лениво выставив ноги вперед и склонив голову на грудь — лицо закрывала привычная, видавшая лучшие годы, широкополая шляпа, а руки оказались скрещены где-то на животе. Он что-то пробормотал себе под нос после того, как я заговорил с ним, и продолжил храпеть рядом с камином.

Ну вот наглости хватает развалиться в моей комнате и ещё мешать спать. Что он вообще тут делал?

— Гист! — вновь прохрипел я, на этот раз уже слишком громко.

Тот недовольно начал ворчать, но поднял голову и уставился на меня. Я на него.

— Ты что тут делаешь? — задал я вопрос. Гист всполошился и резко поднялся, одной рукой удерживая на голове шляпу, которая явно была готова слететь.

— Смотрю, чтобы ты тут не умер, — как само собой разумеющееся объяснил он, глядя на меня, как на идиота.

— Я, вроде, не умираю.

— Ох, парень, видел бы, что тут было пару дней назад, — со знанием дела заявил Гист, а затем подошёл к окну, где одиноко стоял слегка покосившийся стул, и придвинул его поближе к кровати, усаживаясь на него. Он опёрся локтями о колени и выглядел так, будто собирался поделиться очередной байкой. — Дела шли уж явно не гладко. Всё шло к ампутации ноги.

Что, простите. Я с недоверием уставился на Гиста, который явно был доволен реакцией. Он лишь закивал.

— Вот-вот, а я о чём! — он продолжил говорить. — Рана была уж слишком плоха. Так что за тобой нужен глаз да глаз, мало ли что.

— Всё со мной нормально, — упрямо возразил я, уже будучи немного раздраженным тем, насколько отвратительно сейчас звучал мой голос.

— Разговаривать тебе тоже доктор не советовал, — Гист усмехнулся. — Так что молчи и слушай взрослых, Эйдан.

Тут уже я настолько возмутился, что даже забыл о том, что меня что-то беспокоило. Иногда Гист был просто невыносим, серьёзно. Мы начали спорить и довольно громко, на что он лишь отсмеивался и одаривал меня скептическим взглядом. Честно говоря, подобное поведение меня лишь сильнее вывело из себя.

Но, похоже, что мы слишком сильно шумели, так как на наш спор в комнату заявился Шэй.

— Что тут происходит? — я резко повернул голову в его сторону, чего, видимо, не стоило делать. Шэй направился в мою сторону, чего я сначала не понял, но затем слегка наклонил голову вперед. Бинты начали резко пропитываться кровью. — Великолепно, Гист, — недовольно высказался Шэй.

— Ну швы разошлись, с кем не бывает, — спокойно произнес он.

Голова внезапно начала опять кружиться, из-за чего я откинулся на подушку и прикрыл глаза. Накатила тошнота.

— Приведи врача, — приказал Шэй, подойдя ко мне с новыми бинтами в руках. Я окинул его сонным взглядом и тяжело выдохнул.

Чёртовы швы.

Встреча с врачом оказалась очень неприятной в силу того, что ему захотелось проверить остальные раны, так что ушёл он чуть ли не под утро. Все свои манипуляции он проводил без какого-либо обезболивания, за что я был уж очень благодарен, но мне всё равно что-то влили, из-за чего я потом начал постоянно вырубаться. Уже со свежими бинтами на теле провалился в сон до обеда.

Зато умудрился увидеть рану от пули на бедре. Выглядела она и правда отвратительно, так что слова Гиста об ампутации не казались уж настолько неправдивы.

Через несколько дней я уже дольше стал бодрствовать, хотя вставать с постели не мог. Ну, вообще, мог через силу, но мне было запрещено пока что. На меня пару раз прикрикнул Шэй, когда поймал в коридоре, после чего я решил больше так не экспериментировать. После подъёмов чувствовал себя ну уж очень хреново, так что решил пока поберечь силы.

Большей частью времени я просто валялся, когда становилось совсем скучно что-то читал. Мысль о морском деле меня так и не оставляла, поэтому о нём я принялся и узнавать больше. Шэй иногда заходил по вечерам, иногда мы долго разговаривали, да и он обратил внимание на мой интерес. Обещал обучать меня, если я серьезно решил подойти к вопросу. А я был серьёзен.

Я валялся в кровати, как раз закончив очередную главу книги. По старой привычке потянулся к кулону, не находя его. Нахмурился, не чувствуя его тяжесть на шее. Всё это время даже не вспоминал о нём, чёрт… Потерял ли я его в том форте? Было обидно. Всю жизнь таскал его, будто оторвал часть себя.

Попробую разузнать, не видел ли его кто, но сомневаюсь, что смогу вернуть. Жаль.

У меня было много времени обдумать произошедшее и обе стороны конфликта. Как бы я не злился и желал мести, но всё равно не мог отрицать, что выгоднее всего мне было бы примкнуть к тамплиерам. Ко вкусу денег быстро привыкаешь, к сожалению, и я это прочувствовал на своей шкуре: уже привык к комфорту, которого столько лет мне не хватало.

Послать и ассасинов, и тамплиеров было бы неразумно: куда бы я пошёл и чем бы занимался? Работа на тамплиеров открыла бы кучу дверей, на что обычному человеку ушло бы десятилетия. Без денег я никому не сдался бы, какие-то научные прорывы организовать не смог бы: научного сообщество не обратило бы внимания на человека без известного имени. Я мог бы потратить годы на то, чтобы сделать себе это самое имя, но вероятность того, что я просто провалился бы, тоже была высока. Но сейчас рядом был Шэй, а его фамилия была известна в Ордене, что давало мне немалое преимущество, честно говоря. Ни тамплиеры, ни ассасины не были какими-то героями. Среди и тех, и тех можно было найти как ублюдков, так и неплохих людей.

Но я жаждал мести. Как бы она ни жгла меня изнутри, но надо было просто дождаться удобного момента, чтобы всё провернуть. Я не знал как. Я не знал когда. Тот тамплиер был высокого ранга, и его смерть явно не обрадовала бы Кенуэя, поэтому так подставлять себя пока что нельзя было. Но я обязательно что-нибудь ещё успею придумать. Потому что никогда не забуду.

Иногда так часами размышлял, но приходил всегда к одному и тому же выводу.

Я валялся и скучающим взглядом окидывал уже привычное помещение: всё выдавало что это было именно моей комнатой, а не обычной спальней в доме. В дальнем углу стояла тумбочка, заваленная бумажками, которые я исчеркал всякими заметками. Скрытые клинки торчали из полуоткрытого ящика стола. Шторы были всегда распахнуты — я не любил мрак. Эта комната, да само место стали мне уже домом. Я уже не вспоминал о той развалюхе на фронтире, да и не думал о фронтире в целом. Думая о доме, в голову приходила моя спальня, окна которой выходили на сад, а по ночам до куда доносился успокаивающий шум прибоя. Вспоминались длинные коридоры, стены которых были завешены кучей картин и оружия. Мачты Морриган, которые виднелись из окон столовой. Даже старина Гист уже не так сильно меня раздражал, как сначала, в его компании было весьма весело, честно говоря.

Я уже привык и уходить отсюда точно не хотел.

С Радунхагейду мне было не по пути. И, возможно, я давно это понял, но просто не хотел признавать самому себе. Обидно, да. И, честно говоря, мне не было бы выгодно разрастание его братства. Ахиллеса больше не было, и я не мог предположить, как Радунхагейду поступит дальше. Попытается найти Лиама и примкнёт к нему? Я не знал.

С Коннором я ещё встречусь и уж точно знаю, что меня ему недооценивать не стоит.

***

— То есть, ты не допускаешь факта, что бумаги предназначались ассасинам? — Кенуэй облокотился рукой о дубовый стол, постукивая пальцами по его гладкой поверхности.

— Однозначно, — небрежно бросил Шэй. Он стоял напротив, облокотившись спиной о стену со сложенными руками на груди. Стояло раннее утро. — Я знал кучу людей, которым промыли мозги ассасины, да я сам через это когда-то прошёл. Его никакая идеология не волнует. Думаю, он всё это время цеплялся не за ассасинов и их идеи, а за конкретного человека.

— Это многое объясняет, — отметил Хэйтем. Он опустил ладонь на стол и слегка опустил голову, скрывая лицо тенью от треуголки. — Но как тогда он выбрался с бумагами из форта и куда он направлялся?

Кенуэй ненадолго замолк, задумавшись.

— Я хочу поговорить с ним, — его твердый голос разнёсся по кабинету Кормака.

Шэй покачал головой.

— Я сам могу этим заняться, — он оттолкнулся от стены и подошёл к столу, останавливаясь напротив великого магистра. — Но сначала я побеседовал бы с Андерсоном, — лицо Шэя помрачнело, а в голосе нельзя было не заметить ледяного тона.

— Нет, с ним ты говорить не будешь, — отрезал Кенуэй, прожигая Шэя недовольным взглядом. — Он нужен Ордену живым.

— Живым он останется, — неприязненно выплюнул Шэй. — Только не совсем дееспособным.

Хэйтем Кенуэй резко поднялся, давая знать, что разговор был окончен и он собирался уходить.

— Я сам уже узнал у него всё, что требуется. Займись шкатулкой, наконец, и можешь посвятить в свои дела сына, как и собирался.

— Этим я и займусь, — холодно отметил Шэй.

Он проводил испепеляющим взглядом Великого магистра и, когда тот скрылся за дверью, с силой опустил кулак на стол. Шэй замер, стараясь успокоиться. Иногда Хэйтем Кенуэй был тем ещё ублюдком.

Глава Двадцать Первая

Сердце сильно билось в груди, ударяясь о грудную клетку: я запутался в тяжелом одеяле и всё пытался выпутаться, чувствуя накатившее чувство паники и нехватку воздуха. Комната была погружена во мрак и через открытое окно внутрь попадал прохладный ночной воздух, но я не чувствовал его. Наконец откинул чёртово одеяло и резко уселся в постели, хватаясь рукой за бинты, которые не давали мне нормально вдохнуть.

Я опустил ноги с кровати и быстро доковылял до стола, на котором точно знал, что мог найти ножницы, игнорируя резкую боль в бедре. Совсем неважную в тот момент. В темноте отыскал то, что искал, и принялся дрожащей рукой срезать чёртовы бинты, которые не давали мне дышать.

Неаккуратно разрезанные куски бинта начали падать на холодный пол, а я наконец смог прийти в себя. Ножницы бросил обратно на стол, а руками опёрся о его поверхность и сделал глубокий вдох, прикрывая глаза. Очередной кошмар. Они донимали меня уже не одну неделю и явно не собирались отставать.

Сердцебиение медленно приходило в норму, а я так и стоял на месте, успокаиваясь. Не думаю, что настолько тугой бинт на грудной клетке был до сих пор необходим: ребра иногда ныли, но совсем не так, как раньше. Сломанная рука практически зажила, но всё равно некоторые движения давались непросто. Проблемой оставалась подстреленная нога: ходить было сложно и я сильно хромал, что явно бросалось в глаза. Я с этим активно боролся, стараясь как можно больше бродить по дому, начав с собственной спальни, а затем уже продолжил ковылять по коридорам, пугая своим ужасным внешним видом прислугу. Категорически отказался от костылей, не желая давать себе поблажек: пойти по стопам Ахиллеса и гулять с тростью, особенно в семнадцать лет, не было никакого желания.

Я глубоко вздохнул, а затем медленно выдохнул, наконец открывая глаза. Они немного привыкли ко мраку, и теперь я мог различить очертания мебели вокруг себя. Медленно побрёл к тумбочке, стоявшей в дальнем углу. С трудом, но добрёл до неё и с нетерпением выдвинул верхний ящик.

Скрытые клинки привычно легли на предплечье, и я улыбнулся уголками губ, затягивая крепления. Они давали мне чувство спокойствия и защищённости и явно были лучше, чем тот же кинжал под подушкой. Да, я хранил кинжал под подушкой, дальше что? Уже давно не чувствовал тяжести клинков и вновь надеть их было приятно.

Я слегка повернул голову вправо, тем самым выглядывая из окна: солнечные блики легко ложились на землю и начинали освещать окрестности. Приближался рассвет.

Учитывая, что спать я уже точно не собирался, так как мысль о повторении ночных кошмаров не сильно меня вдохновляла, решил выбраться во внутренний двор. Неторопливо оделся, стараясь не ворошить только зажившие и ещё заживающие раны, и поковылял на улицу. Немного проветрить голову всегда было хорошей идеей, да и пора было начать тренировки. Я сильно потерял в мышечной массе, пока валялся в постели, довольно внушительно исхудав, и боялся, что это скажется на моих навыках. Иногда я, конечно, выбирался и мучил чучела, но пока что не брал это за привычку.

Внутренний двор встретил меня утренней прохладой. Медленно светало, редкие птицы уже начали перекликаться, а со стороны города доносился едва различимый шум. Нью-Йорк просыпался. Я стойко переносил боль в ноге, умудрившись уже через несколько минут ходьбы хромать менее заметно, чем особо не гордился. Нужно было что-то с этим срочно делать.

В руках я нёс сумку с метательными ножами, решив начать с чего-то более простого и менее энергозатратного. И менее шумного. Бросил её у забора прямо напротив мишеней, выудив несколько штук.

Нож удобно лежал в руке, и я слегка замахнулся, прицелившись, и выпустил его.

Он краем лезвия воткнулся в чучело, слегка покачнулся, а затем упал на камень. Я тихо выругался и потянулся ещё за одним.

Этим и занимался, пока солнце совсем не поднялось, наслаждаясь относительной тишиной и спокойствием.

Достал очередной.

— В жизни не видел худшего метания ножей, — позади раздался насмешливый голос Шэя. Я не услышал, как он подошел, и резко обернулся, наблюдая, как тот неторопливым шагом приблизился. Шэй с прищуром глядел на мою мишень, окидывая внимательным взглядом все те ножи, что в ней торчали.

— Кто тебя научил такой технике?

— Никто, — пробормотал я, подойдя к чучелу и резким движением выудив оставшиеся ножи. Затем отошёл обратно к Шэю, слушая.

— Лезвие должно свободно проходить между пальцами. Конец лезвия прижми к ладони, — пояснил он, забирая у меня один из ножей и наглядно располагая его в своей руке. — Если стоишь слишком далеко, то бросай, удерживая за рукоять.

Нож резко воткнулся прямо в голову чучела, пробивая ёе насквозь.

— Найди себе другую мишень, эта никуда не годится, — он окинул двор придирчивым взглядом, озираясь. Затем кивком указал на что-то в противоположной стороне. — Вон та подойдёт.

Не скажу, что я сразу освоил эту технику, но ножи уже реже не попадали в цель и даже оставались в чучеле. Я был доволен небольшим, но прогрессом. Надо было сразу поинтересоваться, как это правильно делалось. Вспомнился тот раз, когда я метнул нож в какого-то ассасина — удивительно, как вообще попал. Повезло, видимо.

С ножами я страдал ещё пару часов, решив вернуться в дом только к завтраку. С Шэем там не пересёкся, но встретил его во дворе: тот попросил к обеду зайти в его кабинет. Зачем — понятия не имею.

***

Как бы я не избегал разговора о произошедшем, он всё равно был поднят и довольно скоро. Ещё тогда, когда я валялся целыми днями в постели, не способный добрести даже до выхода из комнаты. Я лениво листал какую-то очень неинтересную книгу, что было немного сложно, учитывая, что мог свободно пользоваться только одной из рук — другая была зафиксирована бинтами к груди, будучи сломанной.

Шэй тогда выглядел мрачно и хмуро, я бы даже сказал, что он был чем-то раздражен. Но явно не я стал причиной его отвратительного настроения.

Он разместился в одном из кресел, которое находилось в моей спальне, и опёрся локтями о мягкие ручки кресла, прожигая меня неподвижным взглядом.

— Я хочу задать тебе несколько вопросов, Эйдан, — его низкий голос казался слишком громким почему-то на тот момент, как будто он на меня давил. Скорее, я просто не хотел заводить этот разговор.

Я лишь кивнул, опираясь спиной о подушку, приподнятую к изголовью.

— Мне нужно знать, что случилось в форте Хилл. Ты передал письмо?

На миг прикрыл глаза и тяжело вздохнул, зная, что сейчас нужно было во всем разобраться. Наверняка это ещё была инициатива Кенуэя, который ставил под вопрос мою верность ордену.

— Да, передал, — спокойно ответил я, вновь видя перед глазами ту картину, которая тогда предстала передо мной. Мёртвое лицо тамплиера, а затем Лиам, который налетел на меня в коридоре, специально отыскивая. — Он только вскрыл конверт, как на форт напали, вышел, а там его уже убили. Я уже увидел только ассасина и разобрался с ним.

Шэй внимательно слушал и не перебивал.

— Сказал о потайном ящике, затем я достал бумаги, их нужно было передать великому магистру. А в коридоре уже налетел на очередного ассасина…

Я ненадолго замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Но, кажется, мой взгляд говорил сам за себя.

— На Уильяма, — констатировал Шэй. Я называл ему когда-то имя, но не то настоящее, о котором выяснил лишь позже.

— На Уильяма, — подтвердил я.

«То есть на Лиама О’Брайена, — невесело подумал Шэй, но никак это не показал, смотря на Эйдана нечитаемым выражением лица. — В форте был Лиам, и он позволил ему уйти. Вот как».

— Наверное, он не знал, что я достал бумаги. Не могу точно сказать, — я отрешенно уставился перед собой, вспоминая тот день. — Но сказал, как мне выбраться. Там уже украл лошадь и добрался до Бостона, только узнал, как найти Кенуэя, но тут меня и взяли солдаты.

— И они просто так приняли тебя за ассасина? — в голосе Шэя скользило недоверие, что не осталось от меня в стороне.

— Нет, конечно, — горячо возразил я. — Я столкнулся с учеником Ахиллеса. Очень злым учеником Ахиллеса, который и подставил меня.

Шэй понимающе кивнул и откинулся на спинку кресла, сделав для себя какие-то выводы. Он только убил старого наставника в ту ночь, неудивительно, что его ученик искал мести. И нашёл весьма интересный способ.

Тяжело вздохнув, он поднялся.

— Я тебя понял. Отдыхай.

И больше эта тема не поднималась с тех пор. Думаю, Кенуэя версия событий вполне устроила, для меня этого было достаточно.

***

Я брёл по длинным коридорам, направляясь к кабинету Шэя, где мы с ним должны были встретиться немного позже. Прошёл мимо дорогих картин и тяжёлых портьер, особо не обращая на них внимания, будучи привычным к данной обстановке. Где-то в роли интерьера выступали коллекционные сабли или какое-то другое оружие, но я бы сказал, что Шэй больше предпочитал пистолеты.

Медленно брёл мимо одного из зеркал и на секунду застыл, уставившись перед собой и пытаясь собраться с мыслями. Всё это время я избегал отражений и не хотел видеть все новые шрамы, которые теперь покрывали мое лицо.

Боялся ли я, что они навеют неприятные воспоминания? Может быть. Но и узнать, насколько оказался изуродован, тоже не желал всё это время.

Но пора уже было встретиться с реальностью, а не убегать от неё.

Я резко повернулся и уставился на собственное отражение, сейчас слишком непривычное, с неприязнью разглядывая себя: правую щеку пересекал уродливый и не до конца заживший тонкий рубец, заходивший на подбородок, где он утолщался, заходя на старый шрам на шее, который также не был особо привлекательным. Рядом с грубым рубцом на щеке шли параллельно ещё несколько таких же, но короче и менее заметные, видимо, порезы были не глубокими и теперь не так сильно выделялись. Сам я выглядел устало: под глазами залегли тёмные синяки, хотя я и довольно много спал в последнее время, но также постоянно просыпался и валялся часами без сна. Меня мучали кошмары. Под губой цвёл фиолетовый синяк, как и на скуле. Волосы неплохо так успели отрасти и, думаю, мне стоило немного подстричься. Всё-таки, выглядел я и правда отвратительно и увидеть все шрамы было противной и весьма плохой идеей. Собственный вид мне изрядно испортил настроение, из-за чего я помрачнел.

Аккуратно коснулся щеки, проводя кончиками пальцев по розовой полоске шрама, а затем опустил руку. Если шрам на шее раньше ещё можно было скрыть, то сейчас я не мог ничего сделать. До этого никогда не задумывался о том, чтобы его спрятать, а сейчас горячо желал. Они напоминали о слишком болезненных воспоминаниях, к сожалению. Но от них уж точно не избавишься.

До меня донёсся звук чьих-то тяжелых шагов, но я продолжал стоять и пялиться на своё отражение, чувствуя разочарование. Получить столько шрамов так рано совсем не хотелось, но они уже были.

Звук сапог по скрипучему полу приблизился, и в зеркале я увидел Шэя, который подошёл сзади. Руки его были сложены за спиной, а глаза его смотрели тоскливо.

— Шрамы побледнеют и не будут уже так видны, — спокойно произнёс он, видимо, поняв, почему я так надолго застрял у зеркала. Я пересекся с ним взглядом, а затем он перевёл его на собственное отражение. — Не сразу, но побледнеют.

Я смотрел на себя, а затем взглянул на Шэя и обратил внимание на шрам, который пересекал его лицо, желая задать вопрос, но и так получил ответ.

— Упал со скалы, когда ассасины меня подстрелили, — пояснил он. — Чудом остался жив.

Он опустил руку на мое плечо.

— Пойдём, поговорим в кабинете.

И мы двинулись вниз. Хотя Шэй явно старался не спешить, отлично видя, что я ещё сильно хромал, я упрямо ускорялся, игнорируя слова врача о том, что ногу нужно бы беречь. Хромать всю оставшуюся жизнь я не собирался. Ощущение скрытых клинков на предплечьях немного подбадривало меня, с ними чувствовал себя увереннее. Поскорее бы уже начать тренироваться с ними… Слишком много времени тратил на метание ножей.

Кабинет Шэя совсем не изменился с тех пор, как я побывал в нём впервые пару лет назад: в углу всё тот же массивный дубовый стол, только теперь, казалось, он ломился от разных бумаг, за которым стояло дорогое мягкое кресло. Многочисленные витрины с оружием отлично дополняли интерьер и хорошо смотрелись рядом с алыми полотнами, на которых был изображен тамплиерский крест. Сейчас он меня сильно не напрягал, как раньше. Недалеко от входа был камин, а над ним - привычная картина. Впрочем, по всему дому на стенах их было довольно много. Шэй явно был ценителем искусства.

Посередине, прямо напротив крупного камина, стоял длинный стол, который сейчас оказался завален картами. Шэй обогнул его и склонился над одной из них, видимо ожидая, пока я подойду.

Когда я увидел Шэя таким, как сейчас — что-то рассматривающим на бумагах, мне невольно вспомнился Лиам и та ночь, когда он рассказал мне о братстве ассасинов.

Я подошёл поближе и увидел ту самую карту, которую заметил, когда специально лазил по кабинету, пытаясь хоть что-то узнать.

— Помнишь, я рассказывал тебе об артефактах Предтеч?

Кивнул, с нетерпением ожидая, в какое русло ляжет разговор. Шэй никогда не делился со мной своей работой, сколько бы я ни сгорал от любопытства.

Он выглядел серьезно и говорил медленно, явно собираясь с мыслями. Впрочем, я не перебивал.

— Это и есть то, чем я занимаюсь. Моя основная задача - найти шкатулку, похищенную ассасинами.

— И поэтому ты постоянно где-то пропадаешь, — сделал вывод я, пересекаясь с Шэем взглядом.

— Именно поэтому, — он кивнул, а затем указал на точку на карте. — Один из информаторов сейчас находится в Квебеке, туда мы и отплывем.

— Мы? — честно говоря, совсем не ожидал и выпалил слишком уж резко, уставившись на Шэя.

— Ты разве не хотел изучить морское дело?

— Хотел.

— Вот этим между делом и займёмся.

Я с трудом, но сдержал довольную улыбку. Этого я ждал уже давно! Теперь можно будет заняться чем-то и правда интересным и наконец увидеть что-то новое, кроме Бостона и Нью-Йорка. Сама затея мне очень даже понравился, я не мог этого отрицать.

— Завтра отплываем.

Завтра мы и отплыли. Гист выполнял роль квартирмейстера, хотя и давно уже ушёл, так сказать, на пенсию. Но не мог отказаться от очередного плаванья, как он отметил, когда я встретил его с утра на пристани. Он был как всегда очень разговорчив, но сейчас меня это не раздражало, как когда-то, а веселило.

Через пару часов после рассвета «Морриган» отчалила, а я занял место слева от капитана.

Впрочем, Шэй очень скоро передал штурвал Гисту, и кивнул на меня.

— Пойдём, будешь учиться.

У меня аж глаза загорелись от предвкушения.

— Ну-ка, что ты знаешь про верпы?

Мы двигались в сторону носа корабля: Шэй с заложенными за спину руками, важно вышагивающий по палубе, вполне оправдывая своим внешним видом звание капитана, и я рядом, отвечающий на вопросы. Я решил серьезно взяться за корабельное дело. Океан манил и уже давно.

А если рядом был капитан с кораблём, готовый поделиться личным опытом, почему не воспользоваться возможностью?

И я взялся за дело. А Шэй был только за.

Глава Двадцать Вторая

Проснулся я рано, чувствуя, что бортовая качка была сильнее, чем обычно. Моя небольшая каюта была покрыта мраком, но глаза привыкли к недостатку света: я весьма резво смог собраться, даже не налетев ни на какой предмет мебели, и, изредка держась за стены, направился в сторону палубы. Я не горел желанием идти на завтрак, не ожидая ничего, кроме отвратительной солонины и сухарей, но решил всё-таки его не пропускать. Впереди был очередной тяжёлый день, полный работы и беготни по кораблю. Впрочем, её начала я ждал с большим нетерпением.

Пока ел, ко мне подсел мой новый знакомый — юнга по имени Джек, которого, по его рассказу, подобрали на «Морриган» после кораблекрушения. Хотя он и считался юнгой, но, по факту, был кем-то вроде младшего матроса — мелкими поручениями уже занимался редко, больше увязываясь за более старшими членами команды, будучи на подхвате. Впрочем, я занимал примерно то же самое место.

— Готов к новому дню, а? — Джек громко рассмеялся и потянулся за порцией мужчины, сидящего рядом, который отвернулся, будучи отвлеченным разговором. Тот всё заметил, и я только посмеивался над тем, как Джек затем уносил ноги прочь из трюма.

Рано утром я вступал на вахту, выбираясь на палубу из центрального люка, который, как правило, обычно был закрыт. Кто-то по неаккуратности как-то туда грохнулся и умудрился сломать сразу обе ноги, по-тихому поделился со мной Джек, когда мы вдвоём закрепляли паруса грот-мачты.

Шэй держал корабль по определённому курсу и нечасто отдавал команду переставлять паруса для каких-либо манёвров, стоя за штурвалом и не опуская взгляд с горизонта. Рядом обычно находился Гист, который сменял его раз в несколько часов, и они о чём-то негромко переговаривались, но я редко присоединялся к их разговорам, предпочитая быть чем-то занятым в это время.

В кабине капитана на одном из широких столов были разложены карты. По вечерам Шэй помечал путь корабля и его скорость, впрочем, к тому моменту я освобождался и мог наблюдать за работой. Когда погода стояла хорошая, а паруса были поставлены, у матросов выдавалось много свободного времени, и именно в такие моменты я старался улизнуть ненадолго. Шэй довольно ловко обращался с хронометром, тем самым умудряясь вычислить долготу, а с помощью секстана — широту. Но в ход также шёл и обычный компас и показания лага. Именно лаг предназначался для измерения скорости судна. Шэй всегда много времени уделял этому делу, несколько раз перепроверяя данные и сверяясь с картами, и часто вдавался в подробности, разъясняя мне принцип работы.

Когда солнце медленно начало садиться и стало смеркаться, спустили верхние паруса — брамселя, бом-брамселя и топселя, чтобы уменьшить парусность корабля на случай внезапного усиления ветра. Это не занимало много времени, особенно, когда за дело брались опытные матросы. Я тоже быстро приноровился, не желая лезть кому-то под руку и мешаться. Работа давалась ладно и не тяготила, а матросы охотно делились опытом. Считалось, что практика важнее теоретических знаний, так что мой пробел в теории не был проблемой.

Работу делили так, что сложную выполняли более опытные матросы, а остальные в это время находились на подхвате. К этим остальным обычно относился и я.

Часто именно ночью корабль клали в дрейф, к чему я тоже приловчился. Реи брасопили таким образом, что судно почти не двигалось с места, чтобы сильно не отклоняться от курса. На окончании вахты я так выматывался, что мгновенное вырубался, как только падал в кровать, иногда даже забывая поесть

Уже на утро все паруса на фок-мачте перебрасопиливали, и корабль продолжал держаться курса. Этим я сначала не занимался, так как прямые паруса фок-мачты были устроены весьма хитро: для того, чтобы поднять их, пришлось бы взобраться на стеньгу, а при сильной качке это было весьма опасно и можно было легко оказаться за бортом. Когда стоял штиль, я этому и учился, а обучение на ассасина немного облегчало мою задачу — опыт лазанья у меня имелся, хотя обычно это и были деревья, скалы или крыши домов. Я довольно ловко перебирался с марса до рея и пока ни разу не был близок к тому, чтобы свалиться. А падать было довольно высоко. Ещё одним испытанием было лазанье по пертам, что также было необходимо для постановки парусов на фок-мачте.

— Поднять брамсель, бом-брамсель и стаксели! — по палубе разнёсся звучный голос Шэя, крепко удерживающего штурвал одной рукой.

Видимо, он решил идти бакштагом. Я присоединился к матросам, и вскоре паруса были крепко закреплены, тем более стаксели было очень легко поднять и это не заняло много времени — они ставились прямо с палубы.

Иногда Шэй любил устроить блиц-опрос, если я присоединялся к ним с Гистом у штурвала. Спрашивал что-то об устройстве корабля, парусах, определённых узлах. Его явно устраивала моя работа на корабле вместе с матросами, и он обычно никак её не комментировал, но иногда я ловил на себе его внимательный взгляд.

Когда моя вахта заканчивалась, знал, что привлечь меня к работе никто не мог, — это было негласным правилом на корабле. Отдых есть отдых. Поднять матросов в такой момент мог только капитан в случае чрезвычайно ситуации: шторма или нападения другого корабля. Но пока было спокойно. Отдых обычно тратили на сон, но иногда я ловил членов экипажа за игрой в карты. Играли на всё подряд: деньги, еду, алкоголь. Особенно дорого ценился алкоголь, популярен был грог — разбавленный ром с сахаром, лимоном и какими-то специями.

Вахт было две: одна рабочая, другая отдыхающая.

Что я совсем терпеть не мог, так это швартовку — это было сложно и начиналась беготня вокруг, а в самой швартовке участвовали практически все.

В принципе, каждый матрос должен был уметь делать всё, так как дополнительные руки всегда были нужны. Порой складывалось ощущение, что людей не хватало, хотя экипаж и был полон и никто не отлынивал от работы.

На корабле работал принцип: куда позвали — туда и бежишь. Из-за постоянной работы вместе экипаж был сплочён и знал друг о друге весьма много: матросы любили поболтать, чтобы убить время. Иногда они заводили шанти, что тоже немного разбавляло атмосферу и разгоняло скуку. Самым младшим в экипаже был тринадцатилетний мальчишка — юнга, у которого был уж очень сильный французский акцент, и он постоянно мешался под ногами, но все относились к нему довольно снисходительно и лишь посмеивались.

В общем, я был очень доволен. Хотя работа была и тяжёлая, но морское дело меня затянуло: совсем не замечал, как пролетали дни, а многое уже выполнял просто на автомате, даже не задумываясь. Уже почти не путался в корабельных терминах, названиях мачт и других морских названиях, что тоже было весьма приятно. Учился я быстро, наслаждаясь процессом.

Даже редкая сильная качка не портила мне настроения: в океане я чувствовал себя словно в своей тарелке. Солёный морской воздух был приятен, а такая сильная загруженность совсем избавила меня от ночных кошмаров, даже если это было ненадолго. В последнее время мне не снилось абсолютно ничего, что тоже было приятно. Мне нравилось то, чем я занимался, и на палубе корабля я чувствовал себя так же свободно, как и в лесах фронтира.

Блуждая по трюму в свободное время я набрел на китобойные шлюпки и гарпуны и довольно долго проторчал рядом с ними, с интересом разглядывая. Не знал, что «Морриган» этим промышляла. Смог задать пару вопросов насчет китобойного промысла одному из более опытных матросов, который как раз курил в трюме неподалеку. Он поделился опытом, рассказав, как вообще всё это происходило: сколько людей участвовали в охоте, как лучше стоило подходить к киту — а именно с подветренной стороны, чтобы шум не выдавал приближения шлюпки, — и то, как туша затем разделывалась и складывалась в бочки. В общем, довольно любопытно.

Путь до Квебека был не близким и занял почти три недели со средней скоростью в восемь узлов. Эти три недели пронеслись очень быстро, так что я даже удивился, когда узнал о скором прибытии в порт.

Я как раз подошёл к Шэю, который стоял за штурвалом и что-то тихо обсуждал с Гистом.

— … по делам Ордена, — краем уха смог расслышать я, поднявшись на капитанский мостик, стараясь нацепить на лицо не особо заинтересованное выражение. Я не подслушивал, вы что.

— Ты как раз вовремя, — одобрительно закивал Гист, — не нужно будет повторяться.

Шэй кивнул мне, а затем вновь перевёл взгляд на водную гладь впереди.

— Нужно будет посетить одно место, пойдёшь со мной, — пояснил Шэй. — Через пару часов мы должны уже причалить.

Последние часы плаванья прошли весьма спокойно, и «Морриган» причалила без всяких происшествий. Матросы засновали по палубе, в то время как Шэй, отдав наблюдение за кораблем Гисту, направился в сторону трапа, кивком головы указав мне следовать за ним.

Шэй шёл довольно быстро, широким и уверенным шагом пересекая улочки Квебека. Я не отставал, на ходу поправив пистолет на поясе и окинув быстрым взглядом собственную амуницию. Кажется, ничего не забыл. Спускаться на землю после трехнедельной тряски на корабле было непривычно и меня даже немного закачало, но я умудрился прийти в себя довольно скоро, лишь удивляясь, как Шэй даже не обратил на это внимания. Видимо, привык за долгие годы плаванья.

Квебек оказался шумным и красочным городом, хоть и небольшим. Британцев здесь было совсем немного и вокруг постоянно можно было различить французскую речь, а если и переходили на английский, то слышался сильный акцент. Мы плутали по улицам и, честно говоря, я совсем не мог запомнить дороги, хотя и пытался.

Перед глазами проносились разные вывески и прилавки, а в какой-то момент мы свернули на чисто жилую тихую улочку, людей на которой уже было значительно меньше.

— Куда мы идем? — поинтересовался я, слегка поёжившись от внезапного холодного ветра. Приближалась осень.

— К информатору, — Шэй замер у угла одного из покосившегося дома и слегка прищурился, явно пытаясь что-то рассмотреть впереди. — Подожди меня здесь, я скоро вернусь.

Шэй направился к неприметной двери на заднем дворе, за которой очень быстро скрылся. От скуки я заозирался по сторонам, без интереса разглядывая деревянный забор, который неполностью скрывал дворик. Рядом с ним неаккуратно лежал стог сена, который подъедал козел, непонятно откуда сбежавший. Совсем неподалеку валялись ржавые вилы. Милая картина.

Я опёрся спиной о холодный камень дома напротив, без интереса наблюдая за дверью, за которой скрылся Шэй. Зевнул. Хотелось спать, но я слегка покачал головой, пытаясь развеять усталость.

Громкий треск стекла передо мной привлек всё моё внимания: я резко повернул голову в сторону, замечая, как фигура человека выскочила как раз из того дома, где сейчас должен был быть Шэй. Человек быстро нёсся в противоположную сторону по узким проулку и уже через несколько секунд скрылся за поворотом.

Шэй не было видно, так что я просто рванул за мужчиной, сам удивляясь скорости, с которой бежал. У меня всё ещё были проблемы с ногой, но сейчас я вполне был способен разогнаться.

Улочки проносились перед глазами, как и редкие прохожие: я чудом не налетел на какую-то женщину, которая громко вскрикнула при виде меня и что-то пробормотала вслед, но я уже не слышал.

Я ловко огибал бочки, появляющиеся на пути, сапогами раскидывая дорожную грязь. Один раз поскользнулся, но продолжал погоню: я активно нагонял беглеца, который точно заметил погоню. Один раз он обернулся и выругался, но не остановился. Мы выбежали на какой-то многолюдный рынок, где уследить за ним было сложнее, но в этот момент меня сильно выручило Орлиное зрение. Моя цель подсветилась алым, и я отчетливо видел, куда он направлялся даже в такой большой толпе. Я почти нагнал его, но в этот момент мужчина опрокинул прилавок с рыбой, из-за чего мне пришлось резко обогнуть его. Почти упал, но смог удержать равновесие и дальше понесся следом.

Мы выбежали на широкую улицу, которая находилась на окраине города: домов было мало и большей частью вокруг были поля и коровы. Я поднажал, тяжело дыша, не спуская взгляда с мужчины, который отчётливо видел, что я его нагонял. С силой сжал зубы и сделал последний рывок, повалившись на беглеца и прижав его к земле. Тот забился на месте, но я коленом надавил на его горло, одновременно выпуская скрытый клинок и прижимая его к лицу.

Мужчина замер, бешеным взглядом уставившись на меня.

Сзади послышались быстро приближающиеся шаги. Я не оглянулся, не желая спускать взгляда со своей цели, но интуиция говорила, что мне ничего не угрожало.

— Вот ублюдок, — раздался незнакомый мне мужской голос. Он сплюнул. — Знал же, что попытается сделать ноги!

— Отличная работа, — Шэя присел рядом на корточки с веревкой в руках. — Давай-ка свяжем нашего друга.

Мужчина с ужасом смотрел на Шэя, переведя взгляд с меня на него, но мне не было его жаль. Я убрал колено и помог связать его руки, после чего пленного подняли. И тут ему прилетел удар кулаком в лицо — постарался тот, кто пришел сюда вместе с Шэем.

Видимо, удар был настолько сильный, что беглец просто вырубился и повалился без сознания на землю.

Я обернулся к незнакомцу, отмечая, что тот был уже не молод, а на пальце виднелось кольцо с тамплиерским крестом. Это был довольно высокий афроамериканец лет шестидесяти, а может и немного младше, одетый примерно также, как обычно щеголял Гист: коричневая длинная куртка, широкополая шляпа. А на глазах были очки.

Поймал на себе его заинтересованный взгляд: он посмотрел на Шэя, явно желая задать вопрос.

— Джек Уикс, — он протянул руку, и я на секунду завис, разглядывая тамплиера перед собой, но затем ответил на рукопожатие.

— Эйдан Кормак, — представился я, кивая в знак знакомства.

— Не стоит здесь задерживаться, — вклинился в разговор Шэя. Я повернулся к нему и увидел, что тот смотрел на пару солдат, показавшихся из-за угла.

Так началось мое более близкое знакомство с Орденом.

Глава Двадцать Третья

Я стоял в углу мрачного подвального помещения, облокотившись спиной о холодную стену, руки сложил на груди и наблюдал за ходом допроса. Шёл он достаточно успешно: пленник явно не хотел получить сильных увечий и забыл о собственных убеждениях, завидев острое лезвие в руках Джека Уикса. Тот чувствовал себя расслабленно и ему явно было не впервой проводить подобные мероприятия. Я не видел его лица, так как он был повёрнут ко мне спиной, но в голосе скользило неприкрытое издевательство.

Пока я не имел какого-то определённого мнения насчет этого Джека Уикса, однако он явно хорошо был знаком с Шэем.

— Поступила информация о том, что он отплыл из Колоний, говоришь? — протянул Джек, склонившись над связанным мужчиной, который сидел, привязанный к покорёженному стулу. Лицо его было измазано в крови: нос был сломан, а кожа на губе треснула.

Они с Шэем переглянулись, явно зная, о чём шла речь.

— Спасибо, ты был нам очень полезен, — я невольно перевёл взгляд, когда шею мужчина быстрым движением перерезали, не желая смотреть. Поймал на себе взгляд Шэя. — Ну так что, рыбка поймала наживку, да?

— Похоже на то, — отметил Шэй. Джек протёр кинжал в руке тканью, а затем закрепил его на поясе.

Они медленно направились в сторону лестницы из подвала, а я пошёл следом, слушая.

— Всё складывается отлично, — говорил Джек. — Они явно не ожидают подвоха, а это нам и нужно. Кстати. Слышал что-нибудь о сынах свободы?

— Не доводилось, — ответил Шэй. Мы поднялись в гостиную на первом этаже.

— Я так понял, организация ещё только зарождается, активной деятельности пока что не велось. Но, думаю, нужно будет внимательнее проследить за ними, весьма проблемная компания, судя по наблюдению.

— Братство имеет к ним отношение?

— Пока что косвенное, — Джек поправил очки и опёрся плечом о дверь. — Но лозунги весьма в их духе.

Если я не ошибался, то сыны свободы как раз скоро попросят о помощи моего старого знакомого Радунхагейду. Интересно всё складывалось.

— Гист остался в Нью-Йорке? — между делом поинтересовался Джек. — Давно от него не слышно.

— Нет, пару часов назад он достал из залежей бутылку рома и разместился на палубе «Морриган».

— Разве он не отошел от мореходства?

— Решил тряхнуть стариной, — Шэй весело ухмыльнулся.

Разговор вёлся ещё недолго. Они обсудили общие дела Ордена и на том и закончили. Видимо, Шэй думал, что Уикс мог что-то знать про шкатулку, но информация оказалась ложной.

Время было около четырёх часов, когда мы вышли из дома. Впрочем, дальше я оказался свободен: Шэй отправился по своим делам, а я решил прогуляться по городу.

Квебек оказался вполне милым городом, который имел огромное преимущество: британские солдаты не разгуливали по улицам, что мне очень даже нравилось. Они часто устраивали стычки даже из-за того, что им не понравилось, как ты на них посмотрел, а потом приходилось быстро уносить ноги.

Позже я добрёл до порта, где решил заглянуть в таверну.

В таверне было необычайно многолюдно, впрочем, ничего другого и нельзя было ожидать от типичного портового заведения: именно здесь собирались матросы, чтобы хорошо провести время и выпить в компании знакомых. Помещение заполнила громкая музыка и шквал голосов, из-за чего было сложно на чём-то сосредоточиться. Я ловко обогнул пьяницу, которого заметно шатало, и добрался до более тихого места в углу — если его вообще можно было назвать тихим. Основное скопление людей наблюдалось у стойки, где хозяин таверны щедро подливал алкоголь, никогда не забывая о плате.

— Привет-привет, — на стул напротив повалился явно выпивший Джек, тот самый матрос с «Морриган», с которым мне чаще всего приходилось работать. — Присоединишься?

Он весело ухмыльнулся и приподнял в вопросительном жесте кружку c ромом.

Я кивком указал на кружку, которая стояла рядом со мной.

— Уже. — На что Джек отсалютовал и сделал большой глоток. Моя кружка была полной и абсолютно нетронутой.

— Да-а-а, сложная жизнь моряка, — протянул он, опершись локтями на стол с глуповатой улыбкой на лице. Кажется, кто-то уже немного перебрал. — Только сегодня причалили, а завтра уже отплывать! Чего так неймётся капитану, чёрт возьми, — и он сделал большой глоток из кружки.

Мое внимание привлёк один из посетителей, который сразу бросался в глаза, так как такой тип людей не часто можно встретить в таверне. По одежде он напоминал скорее миссионера, непонятно каким образом заблудшего в подобное место. Мужчина был высок, из-за чего изрядно сутулился, расположившись за барной стойкой, а в руках его можно было заметить католический крест, закреплённый на цепочке. Я не мог разглядеть его лицо из-за угла, в котором расположился, из-за чего долго не отрывал взгляд, пытаясь понять, где же я его видел.

Но мне повезло, и он обернулся, что-то негромко сказав подошедшему мужчине. Я видел его в Бостоне и весьма мимолетно, когда тот о чём-то беседовал с Радунхагейду.

Если я не ошибался, а я был уверен в своей правоте, то это был никто иной, как Дункан Литтл, и что он забыл в Квебеке я не мог предположить. Он вёл себя странно: не мог усидеть на месте, постоянно перекатывая в ладони крест, явно обеспокоенный чем-то. Я старался не пялиться в открытую, поэтому делал вид, что веду разговор с Джеком, который без умолку болтал. Алкоголь умел хорошо развязывать язык.

Интуиция говорила, что нужно было узнать, что Литтл забыл так далеко от Бостона, где и работал с Братством. Не думаю, что Джека сильно взволновало бы моё отсутствие: к нам за стол подсели ещё несколько матросов из команды, которые теперь завели спор на тему местных жителей. Я иногда кивал, но толком не слушал, о чём шла речь, будучи слишком заинтересованным ассасином.

Через четверть часа Дункан Литтл направился к выходу: у дверей он нервно оглянулся, но затем быстро скрылся на улице. Я скользнул наружу следом, держась позади и не желая выдавать своего присутствия. Он выбирал менее многолюдные улочки, но скрыться в них не было слишком сложно, так как они были завалены ящиками, в мраке которых можно было затаиться.

В одном из переулков я во время тенью скользнул в дыру в покосившемся заборе. Литтл остановился совсем неподалёку с другой стороны и как раз оглянулся. Благодаря отколотым дощечкам у меня была возможность аккуратно наблюдать.

Из-за угла показалась чья-то высокая фигура, направившаяся к Дункану. Видимо, его он и ждал.

Это был явно рекрут в силу плохого обмундирования и слишком заметного волнения. Я не слышал, о чём они говорили, но это было недолго и Литтл незаметно передал в руки человека письмо, которое затем оказалось во внутреннем кармане куртки. Он кивнул и, развернувшись, широким шагом направился в противоположную сторону. Рекрут пошёл в другую.

Вот за ним я и отправился.

Решил, что по крышам передвигаться было бы проще и, резво забравшись по ящикам, схватился за вывеску, а затем подтянулся на саму крышу. Квебек в этом плане выигрывал у Бостона и Нью-Йорка: солдаты не караулили на домах, и поэтому я мог не волноваться о том, чтобы быть замеченным ещё кем-то, кроме моей цели.

Я ловко перемахнул через прогал между домами, мягко приземляясь на черепицу, и побежал вперёд. Алая фигура рекрута виднелась вдали, но я был уверен, что не потеряю его из виду: тот был не опытен и даже не пытался запутать следы, что обычно заставило бы меня заподозрить что-то неладное, но сейчас я был спокоен. Наступала ночь, но небо было безоблачно, и, хотя все уличные лампы ещё не были зажжены, было достаточно светло, чтобы ориентироваться в пространстве.

На полусогнутых ногах соскользнул сапогами по крыше и оказался у края, где замер. Рекрут свернул в очередной переулок.

Я рванул следом. Разбежался и перепрыгнул на каменный дымоход, приземляясь в мягком перекате на надстройку очередного дома, и снова оказался на ногах, не теряя времени. Беззвучно следовал за ним.

В середине переулка не стал дожидаться, пока он выйдет на более широкую улицу, и легко соскользнул к краю. Оттолкнулся о крышу и выпустил скрытый клинок, который спустя секунду пронзил шею, а ассасин повалился на холодную землю. Мёртвый.

Быстро нашёл нужное мне письмо, но всё равно, на всякий случай, обыскал и другие карманы. Ничего. Оттащил тело в неприметный угол, надеясь, что его найдут нескоро, и скрылся в городе, возвращаясь другими путями. Хотя я не знал Квебека, но вид с крыш дал мне примерное представление о расположении улочек, что было мне на руку.

Прыжок с такой большой высоты не был моей лучшей идеей, учитывая, что очень скоро после него ещё не до конца зажившая нога дала о себе знать резкой болью, заставившей меня на долю секунды задержать дыхание, а затем тяжело выдохнуть сквозь зубы. Пока я брёл обратно боль немного унялась, но ходить всё равно было неприятно, хотя и поделать с этим я ничего не мог.

Уже будучи совсем недалеко от таверны, я достал конверт, сломал на нём сургуч и выудил лист бумаги.

Кормак в городе.

Вот как. Видимо, тогда на допросе ассасин всё-таки не солгал, и Братство и правда заглотило наживку: при отсутствии Шэя в колониях они чувствовали себя свободнее и приступали к более активным действиям. Но Квебек был не так уж и далеко, и «Морриган» скоро возвращалась в Нью-Йорк, насколько мне было известно. Новой информации по шкатулке пока что не было.

Если ассасины и добрались до Квебека, то ими наверняка стоило заняться. Вопрос заключался ли в том, достаточно ли информации о них было собрано на данный момент: имена, местоположение базы.

Может, Шэй что-то и знал.

Хотя я и добрался до таверны, но внутрь уже не зашёл. Не хотелось убить кучу времени в компании мертвецки пьяных матросов, а до порта было рукой подать, поэтому зашагал в сторону «Морриган». Слегка хромая, поднялся по трапу, наблюдая непривычную картину пустой палубы: команда отдыхала в городе после долгого плаванья. Я не надеялся найти Шэя сейчас, но удача была на моей стороне, так как он весьма скоро обнаружился в собственной каюте, выпивающий в весьма скромной компании. То есть один.

Для вида постучал, когда распахнул дверь, замерев на пороге, и получил кивок. Не до конца был уверен, что Шэй был в настроении для обсуждения ассасинов, но всё равно решил не откладывать.

— Что случилось? — небрежно поинтересовался Шэй, делая глоток из стакана, наполненного тёмной жидкостью. Судя по бутылке, стоящей рядом, это было виски. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла, а ноги выставил вперед, поставив друг на друга и расположившись полубоком к массивному столу, поэтому из-за угла можно было увидеть его сапоги.

— Я наткнулся на ассасинов в городе, — я уселся в кресло напротив.

Шэй нахмурился и поставил стакан на поверхность стола, немного расплескав жидкость.

— Это был один из рекрутов Ахиллеса, — пояснил я. — Видел его однажды с его учеником.

— Они тебя видели? — его взгляд был тяжёлым.

Я покачал головой.

— Нет, но я проследил за ними, — затем потянулся к внутреннему карману куртки и выудил оттуда вскрытый конверт. Шэй протянул руку и забрал его, быстрым взглядом окидывая письмо внутри. Затем вновь перевёл его на меня.

— Ты знаешь имена?

— Того, кто передал письмо, да. Дункан Литтл, его совсем недавно завербовали. Второго нет, я его убил, но, думаю, это был просто рекрут.

Шэй задумчиво кивнул. Затем вновь потянулся к стакану с виски.

— Хорошо, — он опять откинулся на спинку кресла. — Тебя никто не видел?

— Вроде бы нет, — не совсем уверенно отметил. — Но я никого больше не заметил.

— Тот первый, Дункан, ты сказал? Недавно завербовали говоришь?

Я опёрся локтями о колени, а руки сложил в замок.

— Ну да, я видел его в Бостоне с Коннором.

— Коннором? — Шэй замер, в его взгляде сквозило непонимание. — Ученика Ахиллеса зовут Коннор?

— Вообще его зовут Радунхагейду, — принялся объяснять я. — Он из племени могавков, Ахиллес прозвал его Коннором.

Шэй невесело усмехнулся, покачав головой.

— Старик… — едва слышно пробормотал он себе под нос. Затем вновь обратил внимание на меня. — Его покойного сына звали Коннор, смышлёный и резвый мальчишка был. Умер от тифа, ему не было и восьми лет.

Вот этого я уже, честно говоря, не знал. Лично я был бы не в восторге быть названным в честь чьего-то умершего сына, как бы символично для кого-то это не являлось. Не думал же Ахиллес, что Радунхагейду заменил бы ему семью? Сомневаюсь. Я не часто встречался с Ахиллесом, но каждый раз они с Коннором только и делали, что ругались.

— Странно, что могавк вообще решил в это влезть, — продолжил говорить Шэй. — Индейцы обычно стараются держаться в стороне и избегают конфликта.

Ну а я тут местный эксперт, поэтому вполне мог дать ответ на вопрос.

— Он хочет отомстить Ли, поэтому и нашёл Ахиллеса.

— Ли? Что ему умудрился сделать старина Чарльз? — в голосе Шэя скользила неприкрытая неприязнь. Взгляд его переменился на явно недружелюбный.

Стакан с виски так и продолжал стоять нетронутый. Жидкость в нем иногда колебалась из-за несильного покачивания корабля.

— Его деревню сожгли тамплиеры, когда он был ребенком, а его мать погибла в пожаре.

Шэй нахмурился.

— Орден не сжигал поселения индейцев, — возразил он. — Не знаю, что там забыл Ли тогда, но тамплиеры точно этим никогда не занимались. Он из могавков, говоришь?

— Да. Ганьягэха, — всё-таки, я провел много времени на фронтире и довольно часто пересекался с Радунхагейду, чтобы он начал мне доверять и вообще делиться чем-то о своём народе. Немного я знал.

— Хэйтем имел дело с кем-то из того племени, насколько мне известно. Думаю, на этот счет можно узнать подробнее, возможно, ученик Ахиллеса ошибся.

— Но Ли всё равно чуть его не задушил и угрожал, — подвёл итог я. — Не думаю, что он откажется от мести.

На это Шэй лишь невесело усмехнулся.

— Я бы сам приложил его чем-нибудь тяжелым, если бы не великий магистр, если говорить чисто между нами, — Шэй долил виски в стакан. — Ли тот ещё ублюдок.

Тут мне на ум пришла моя первая встреча с Шэем, да и тамплиерами в частности, и недовольное лицо Ли в ту ночь.

— Кажется, ты ему тоже не сильно нравишься, — между делом заметил я.

— О, ещё как, — на лице Шэя появилась ухмылка. — Люблю раздражать его своим присутствием. Это единственная причина, по которой я ещё заявляюсь на мелкие собрания Ордена.

Я с трудом сдержал смешок, представив картину: недовольный Ли и сидящий перед ним Шэй, вполне счастливый из-за эффекта, который оказывал на раздражающего его человека. Идиллия.

— Я узнаю больше насчёт этого нападения на деревню. Вполне возможно, что и Хэйтем не слышал о своевольной прогулки Ли и компании на территорию индейцев. Этим занимается Джонсон, а не он.

Мы ещё недолго разговаривали, а через минут пятнадцать я уже решил отправиться в собственную каюту. Возможно, новая информация могла как-нибудь повлиять на Коннора, но пока ничего точно нельзя было сказать.

На следующей день корабль отплыл после нескольких часов погрузки ящиков в трюм под внимательным надзором капитана. Команда сновала туда-сюда, то и дело громко переговариваясь, а иногда дело доходило и до откровенной ругани, но конфликт быстро сходил на нет. Работали слаженно и быстро. Были проверены паруса и снасти, только затем подняли якорь.

Я продолжал мучаться с чёртовой больной ногой, но старался не показывать хромоты, что давалось с трудом. Благодаря попутному ветру можно было поднять все паруса, чем и была занята команда после отплытия.

«Морриган» шла правым галсом. Курс держали на Нью-Йорк, что должно было вновь занять около трёх недель, где Шэй собирался встретиться с Великим Магистром.

Корабль качало хуже обычного: барометр указывал на снижение давления, что говорило об ухудшении погоды. Волны были выше и всё с большим рвением бились о корму корабля, из-за чего было принято решение снизить парусность и уменьшить ход корабля. Я участвовал в спуске стакселей и кливеров: наружного, внутреннего и бом-кливера.

Вместо восьми «Морриган» шла со скоростью четыре узла в час, в лучшем случае.

Когда паруса закрепили, выдалось немного свободного времени. Я опёрся о фальшборт, наблюдая за неспокойным океаном. Обычно над водой можно было увидеть стаи птиц, кружащихся в поисках рыбы, но сейчас их не было. Тяжёлые тучи закрыли небо так, что казалось, будто вода тоже потемнела.

Ветер менялся. Приближался шторм.

— Корабль слева по борту! — со стороны марса донёсся окрик.

Я резко обернулся. В сторону «Морриган» с большой скоростью приближалось судно, разрезая носом высокие волны.

Прозвучал грохот, и сквозь дым с корабля вылетело тяжелое ядро, с громким плеском падая в океан, совсем немного не долетев до «Морриган».

— Готовьте пушки! — громкий голос Шэя разнёсся по палубе.

Вновь раздался пушечный залп. Началось.

Глава Двадцать Четвертая

Вдали виднелся ещё один фрегат, грозно возвышающийся над тёмной водой, но вступать в столкновение он не торопился, выжидая. Я с поразительной скоростью взобрался на марс, чудом умудрившись не свалиться при такой сильной качке, и внимательно начал всматриваться вдаль. Это явно была Аквила, и находилась она достаточно далеко. Я нахмурился и ухватился за края марса, пальцами сжав деревянные крепления.

Я мигом спустился вниз, ловко хватаясь за снасти, а затем, с лёгкостью огибая попадавшихся на пути членов команды, пулей взлетел на капитанский мостик.

— Вдали выжидает Аквила, — сообщил я, тяжело дыша, и пересёкся взглядом с Шэем. Судя по его реакции, с кораблём Братства он явно был знаком: помрачнел, но комментировать не стал.

— Насколько далеко?

— Практически у горизонта.

Он лишь кивнул, в напряжении наблюдая за командой и крепко удерживая руками штурвал. Второе судно стремительно приближалось к Морриган, идя полным бакштагом, и, хотя я был новичком в морском деле, складывалось ощущение, что те шли на таран, пусть и были пока достаточно далеко.

Грохот от редких залпов орудий разносился по округе, но ядра ещё ни разу не пробили борт, с громким плеском падая в неспокойную воду. Матросы носились по палубе, а добрая часть их давно уже скрывалась в трюме, подготавливая пушки к бою. Краем глаза я даже заприметил юнгу, носившегося с порохом в руках.

Несмотря на приближающийся шторм, Шэй приказал поднять все паруса.

На Морриган время как будто остановилось, а тишину нарушали лишь сильные порывы ветра, безжалостно терзавшие паруса. Все замерли в ожидании. Команда ждала приказов.

Я невольно задержал дыхание, когда наблюдал за судном, которое стремительно к нам приближалось. Нос корабля рассекал высокие волны, быстро сокращая расстояние, а в ответ Морриган лишь сбавила ход.

Резко вывернутый штурвал позволил избежать столкновения. Корабль пронёсся мимо, но то, что он повернулся кормой, дало отличную возможность для ответного бортового залпа.

Грянули оглушительные выстрелы, сотрясшие воздух. Вокруг летали деревянные обломки корпуса, разгонявшие облака дыма, чьи-то крики доносились издалека. Повторный залп от Морриган пробил борт корабля, но к тому моменту, когда вражеское судно было готово ответить, Шэй уже ловко развернул Морриган и отдалился на достаточное расстояние, чтобы обезопасить судно. Ядро пробило фальшборт, задевая одного из матросов, помочь которому уже было нечем, а второе разнесло перила лестницы, ведущей к капитанскому мостику, в щепки. Главное, что серьёзных пробоин не было и трюм не заполнялся водой.

— Готовьте мортиры!

Пушечные ядра со свистом проносились над головой, развевая дым, но Шэй ловко управлялся со штурвалом, зная, как и куда нужно было вести корабль.

Корабли вновь пошли на сближение, и уже тогда Морриган удалось повредить грот-мачту вражеского судна, из-за чего оно резко стало сбавлять скорость. Мачта с грохотом пробила палубу.

Впрочем, корабль успел пробить и наш кливер, на что я услышал, как Шэй выругался себе под нос.

Начинался абордаж. Тут я не стал терять времени и рванул опять на грот-мачту, ловко хватаясь за снасти. Больная нога нещадно ныла, но я старался не обращать на неё внимания, сосредоточившись на другом. Когда корабли столкнулись, а команда забросила абордажные крюки, я как раз застыл, пристально оглядывая вражескую команду. Вблизи уже смог заметить, что они закрепили стяг Братства. Интересно. С пистолетом в руке я рванул на другой корабль, огибая снасти, и быстрым движением скрытого клинка избавился от стрелка. Резко развернулся и выстрелил во второго, наблюдая за тем, как он мешком повалился в ледяную воду, не успев даже прицелиться.

Орлиное зрение опять меня выручило. В таком бардаке враги очень удобно мерцали алым, из-за чего мне не приходилось тратить время на определение, свой человек был или нет. Проворно соскочил вниз на палубу, где вступил в бой на саблях с одним из матросов.

Я постоянно уклонялся от резких ударов, а звон сабель разносился по округе. Повсюду кипело сражение, но я кружил вокруг противника, ловко огибая других. Тот вымотался, и я перешёл в наступление: один удар, второй, третий — и я выбил саблю из его рук, а затем добил. Скрытым клинком как раз подловил момент и пронзил очередного матроса, так неудачно повернувшегося ко мне спиной.

Мимо пронесся Шэй, и я заметил, как тот выбил саблю из рук какого-то громилы, сразу же резким движением добивая попавшегося под руку другого моряка.

Тяжёлый топор чудом избежал столкновения с моей макушкой. Я мгновенно увернулся и отступил, удерживая дистанцию. Мой противник вновь начал наступать, размахиваясь, но я умудрился уйти от траектории удара. Я замер, тяжело дыша, внимательно наблюдая за его новым действием.

В следующий момент он повалился на палубу мёртвым, с простреленным черепом.

Я резко обернулся и заметил ухмыляющегося Гиста с дымящимся пистолетом в руке. Он не лез в гущу сражения, но умудрялся вовремя подловить момент и тоже принимал участие. Я кивнул — времени на разговоры не было — и рванул к одному из матросов, у которого всё шло не совсем хорошо. Моя сабля столкнулась с саблей противника — сильный удар отдался неприятной болью в запястье, но я даже не обратил на неё внимания, уже привыкнув.

По палубе разнёсся звук очередного выстрела, а в следующий момент капитан вражеского корабля свалился мёртвым.

Я обернулся, видя, что многие всё равно сдаваться не собирались. Именно с ними и пришлось разобраться, на что ушло ещё немало времени.

Пока Шэй разбирался со взятым кораблем, я перебрался обратно на Морриган, вернув всё свое внимание на Аквилу: она скрылась за горизонтом, взяв курс в другом направлении.

Через час груз перетащили в трюм, а корабль потопили: буря усиливалась и нужно было вернуться в порт как можно скорее.

— Пусть пока уходят, — прокомментировал побег Аквилы Шэй. Он задумчиво глядел в ту сторону, куда отправилось судно Братства, но не предпринимал никаких действий. — Начинается шторм, не нравится мне всё это.

— В шторм сражаться — гиблое дело, — покачал головой Гист, который лениво опёрся о фальшборт и сложил руки на груди. Лицо его скрывала тень от шляпы.

Шэй наблюдал за тем, как команда мельтешила по палубе, стараясь заделать прорехи, явно о чем-то задумавшись. Морриган не требовала серьёзного ремонта, но было решено добраться до ближайшего порта, чтобы переждать бурю, как я и думал.

— День-другой не сыграют большой роли, — Гист был вполне согласен с решением капитана.

Мы простояли в одном из портов пару дней и только потом отплыли.

Путь обратно в Бостон был тяжёлым из-за погодных условий, и, как бы я всей душой ни любил море, но облегчённо выдохнул, когда, наконец, ступил на землю, предвкушая, как совсем скоро повалюсь на кровать и засну часов на десять. Маловероятно, что проспать столько времени у меня была возможность, но сама мысль была очень даже приятна.

Я только сошёл с Морриган и с трудом подавил зевок, лениво оглядываясь.

Смеркалось. Улочки медленно опустели, большинство жителей уже давно скрылось в тёплых домах от холодного пронизывающего ветра, заставившего меня поёжиться. Редкие моряки бродили между оставшимся грузом, с которым им ещё нужно было разобраться, а кто-то как раз направлялся в ближайшую таверну, чтобы скрасить вечер алкоголем. Или элементарно напиться.

Я как раз напредставлял себе горячий ужин, тёплую постель и то, как наконец дам больной ноге отдохнуть, когда увидел вдалеке фигуру Кенуэя, размашистым шагом приближающуюся к причалу. Плечи его были сутулы, что уже выходило за рамки обычного, и выглядел он мрачно.

Ничего хорошего это не обещало.

За спиной послышались тяжёлые шаги Шэя, и я немного повернул голову, замечая, что он только сошёл с трапа и тоже заметил великого магистра.

— Шэй, — небрежно бросил Кенуэй, остановившись перед ним. Приблизившись так близко, я наконец смог его рассмотреть: губы были поджаты, а на лице застыло очень хорошо скрываемом негодование. — Ты вовремя.

— Что-то произошло? — он нахмурился.

— Да, и мне нужно, чтобы ты этим занялся. Лично, — с нажимом добавил тамплиер. Он в привычном жесте сложил руки за спиной, возвращая на свое лицо напускное спокойствие, и продолжил. — В дела Ордена пытаются вмешаться, что может уничтожить годы работы Джонсона. Направляйся в его поместье на фронтире.

— Завтра же отправлюсь.

— Не завтра. Сейчас, — перебил его Кенуэй. — Дело не терпит отлагательств.

— Понял.

Хэйтем резко развернулся и пошел прочь после того, как Шэй передал ему какое-то письмо. Предположил, что это отчёт о предыдущей работе.

Я как раз собирался вернуться на корабль, как Шэй резким движением руки вытащил из кармана куртки мешочек и швырнул в мою сторону. Рефлекторно поймал его, чувствуя тяжесть монет в руке, и вопросительно посмотрел на него.

— Сходи и возьми лошадей, пока я закончу дела на Морриган, — через плечо бросил Шэй, уже направившийся в сторону корабля. Совсем скоро его звучный голос разнёсся по палубе, подгоняя мельтешивших туда-сюда матросов.

Мысль о том, что теперь ещё нужно было провести пол ночи в седле, не радовала. Я, конечно, надеялся, что в этом участвовать не буду, но увы. Тяжело вздохнул, но всё-таки довольно быстро побрёл к конюшням, в голове прикидывая их примерное расположение. В Бостоне я бывал не так часто, но иногда приходилось. Монеты спрятал в карман куртки.

Впрочем, в седле я провел всю следующую ночь, и только к обеду мы прибыли на землю Джонсона. Тот выглядел обеспокоенно, хотя явно старался не подавать виду. Они с Шэем пожали руки, а я был удостоен кивка.

Они вступили в разговор и пошли вперёд, пока я внимательно осматривался, но ничего необычного не заметил.

Всё самое интересное произошло на следующий день, который начался вполне обычно.

Джонсон и Шэй беседовали, хотя Шэй больше предпочитал кивать, поддерживая иллюзию заинтересованности в разговоре, в то время как он внимательно осматривался.

— То досадное вмешательство в поставки, конечно, внесло изменения в работу, но восстановить ресурсы не займёт много времени, — невозмутимо пояснил он, медленно шагая по дорожке, ведущей к крыльцу. — Уже через несколько месяцев можно будет приобрести землю, необходимую Ордену.

По округе разнёсся звук выстрела, и Шэй тут же стрелой пронёсся мимо. Вдалеке виднелась тень ассасина, выстрелившего повторно, уже в самого Шэя, но тот мгновенно уклонился и продолжил погоню. Ассасин бросился прочь.

Я нахмурился, решив остаться с Джонсоном на всякий случай. Он заметно расслабился, уже начав обсуждать произошедшее с одним из своих людей, подбежавших на шум с ружьями в руках. Огляделся, понимая, что что-то было не так. Нападавшим точно был не Коннор, и, думаю, что он лично бы занялся делом, которое касалось его племени. Не знаю, пришёл ли Радунхагейду к какому-то согласию с Уильямом и работали ли они теперь вместе, но тот ассасин явно был использован для отвлечения внимания.

Хотя угроза в виде Коннора была давно озвучена, но Шэй его никогда не встречал и это вполне могло быть уловкой.

Меня сильно напрягло то, какими спокойными все были вокруг, но что-то внутри подсказывало, что угроза не миновала. Именно в этот момент я напрягся и резко обернулся, впервые в жизни сознательно пользуясь орлиным зрением: алая фигура выскочила из кроны дерева, намереваясь нанести удар.

Но я успел.

Тотчас метнулся к Джонсону, отталкивая в сторону, и в следующую секунду выпустил скрытые клинки: они с громким звоном столкнулись с томагавком Радунхагейду, и мы покатились по грязной земле, сминая сырую траву.

Резким ударом сапога в живот откинул его, не отводя взгляда, чтобы не пропустить выпад, и подскочил на ноги, готовый к очередному удару.

На шум сбежалась та часть солдат, которая находилась на территории поместья, нацелив мушкеты на Коннора, который застыл в защитном жесте с оружием наперевес. Он тяжело дышал и слегка склонил голову вперёд, чтобы лицо его было нельзя рассмотреть так близко, готовясь к действиям.

И когда грянул внезапный выстрел, он кинулся прочь.

Я пронёсся мимо солдат, не обращая ни на что внимания: впереди мельтешила крупная фигура Коннора и дать ему уйти я не намеревался. Мне будет очень невыгодно, если он всё-таки начнет вырезать ближний круг — допустить этого было нельзя. Если в плохом положении окажется Орден, то в таком же положении окажусь и я.

Ледяной ветер больно колол лицо из-за той скорости, с которой я бежал. Я не замечал мелкие ветки деревьев, прорываясь вперёд и не спуская взгляда с цели. Из-под моих сапог летели комья грязи, а дыхание так и сбивалось, заставляя легкие неприятно жечь, но я всё равно продолжал бежать.

И настиг Радунхагейду у обрыва, внизу которого бурлила быстрая река. Он замер прямо у края, резко оборачиваясь и нацеливая на меня пистолет.

Я медленно приближался.

— Высоко будет прыгать, — хрипло произнес я, пытаясь не выдавать, как выдохся от бега, до сих пор полностью не восстановившись после предыдущих травм и долгого постельного режима.

Он прожигал меня внимательным взглядом, храня молчание. Такая тишина напрягала.

Где-то позади слышался топот солдат, которые только начали приближаться.

— Сейчас в невыгодном положении ты, а не я, — продолжил говорить, чтобы отвлечь его внимание, всё так же медленно подходя ближе. Я хотел, чтобы он отошёл от обрыва, чтобы стало легче действовать дальше, но Коннор не шелохнулся, не отводя взгляд от меня.

Я уже встал от него на расстоянии вытянутой руки, пытаясь прикинуть, не легче было бы его просто столкнуть? Внутри меня возникло противоречие: одна часть давила на жалость, другая желала отомстить за то, что он подставил меня и весьма серьёзно.

Знакомый звук шагов привлёк моё внимание, и я слегка повернул голову, замечая вдали фигуру Шэя, который, очевидно, уже разобрался с ассасином и последовал за нами. Но он был слишком далеко. Вернул взгляд на Коннора, который тоже заметил прибавление в компании.

Я не успел даже сообразить, когда Радунхагейду сделал рывок в мою сторону и утянул с собой вниз с обрыва, куда мы вдвоем внезапно повалились. Не мог ничего сделать, когда уже летел вниз с бешеной скоростью, но умудрился ударить его локтем по лицу, переворачиваясь в воздухе. Внизу гремела речка, и водная гладь с очень быстрой скоростью приближалась.

Задержать дыхание не успел, когда внезапно столкнулся с ледяной водой, чувствуя всю боль от удара и всю ту воду, хлынувшую в горло. Сердце на миг замерло. Стремительный поток нёс меня вниз по реке, а я бешено размахивал руками и ногами, тщетно пытаясь всплыть. Больную ногу свело, и она нестерпимо болела, а тяжёлая намокшая куртка только тащила меня на дно вместе с оружием. Лёгкие горели, требуя кислорода, а порывистые потоки воды бросали меня из стороны в сторону.

Я ни черта не видел перед собой и позволил себе запаниковать, не понимая, как глубоко я находился, и уже чувствуя, что сильно долго так не протяну. С очень огромным трудом я всё-таки умудрился стащить тяжёлую куртку с плеч и отцепил две увесистых поясных сумки, после чего почувствовал, что, наконец, мог немного, но плыть. Хотя поток и был сильным, но я, превозмогая боль и отлично понимая, что если не поднажму сейчас, то не выживу, с огромным трудом, но всё же всплыл, когда в глазах уже начало темнеть, а терпеть отсутствие воздуха уже не было сил. Я бешено закашлялся, жадно глотая сладкий воздух, и из последних сил удерживал себя на плаву, пока меня несло дальше. Глаза ни черта не видели, но полоску берега рассмотреть всё-таки смог — он был совсем недалеко. Яростно гребя, медленно стал приближаться к суше, стараясь хвататься за немногочисленные камни, которые были на пути. Пару раз я с них срывался и меня с силой било о другой камень, но я лишь сжимал зубы и продолжал.

Тот момент, когда я наконец почувствовал ил под пальцами, казался мне лучшим моментом в моей жизни. Я без сил повалился на песок, не обращая внимания на ледяную воду, которая полностью пропитала мою одежду, и глубоко дышал, пытаясь прийти в себя.

Не сразу, но, когда уже немного пришёл в себя, понял, что Радунхагейду всё-таки умудрился уйти.

Я тяжело выдохнул и прикрыл глаза от мысли о том, что сейчас мне предстояло увлекательнейшее путешествие обратно к поместью Джонсона, куда мне придётся хромать своим ходом. Не имел понятия, как далеко меня отнесла река, но окрестности были мне незнакомы, так что я решил просто брести против течения, пока на кого-нибудь не наткнусь.

Потеря куртки и двух сумок не казались мне концом света, однако на холодном воздухе, искупавшись в воде весной, я даже пожалел.

Но других вариантов не было, так что я поковылял обратно.

***

Как бы глупо не закончилась моя погоня за Радунхагейду, я всё-таки умудрился защитить Джонсона, и Кенуэй это в дальнейшем принял к сведению, когда они с Шэем обсуждали произошедшее. Мы оказались там вовремя, иначе переговоры с племенами так никогда и не состоялись бы. И Орден теперь знал, что люди Ахиллеса всё-таки стали работать вместе с другой ветвью Братства.

Через каких-то полчаса, казавшимися мне целой вечностью, умудрился добрести до тропы, ведущей к земле тамплиера, где и сообщил Шэю, что Коннор умудрился уйти. Я не мог понять по его лицу, сильно ли он был раздражён этим фактом, но тема не поднималась вплоть до того момента, пока мы не вернулись в Бостон, где и встретились с великим магистром.

Тамплиеры как раз собирались на собрание, поэтому я был абсолютно свободен. Мне не хотелось возвращаться в таверну — сна не было ни в одном глазу, особенно после вчерашних событий. Я был слегка раздосадован, что весьма глупо дал Коннору уйти, да и чувствовал, что сильно просел в физическом плане. По возвращении в Нью-Йорк собирался этим заняться, учитывая свой вид деятельности — подобное могло стоить мне жизни.

Чувство, что за мной следили, не давало мне покоя, поэтому решил пока что разместиться в месте, где был бы хороший обзор на город.

Именно поэтому я расположился на одной из крыш, усевшись в тени каменной трубы и привалившись к ней спиной. Устало выдохнул и запрокинул голову, чувствуя затылком холод камня, и прикрыл глаза.

Чьи-то осторожные шаги донеслись до меня сзади, но я не подал виду, хотя напрягся и опустил правую руку на кинжал, с силой сжав его рукоять.

— Эйдан. — Я на секунду задержал дыхание, стараясь привести мысли в порядок и успокоить накатившее раздражение.

Слегка повернул голову и увидел Коннора, замершего неподалёку. Лицо его было привычно скрыто капюшоном, хотя я ещё помнил времена, когда он носил одежды своего племени и на его лице можно было прочитать все эмоции.

— А я думал, ты сначала выстрелишь, а потом уже что-то скажешь, — сухо заметил я, внимательно следя за ним. Я был готов на тот случай, если Коннор решит напасть, учитывая нашу вчерашнюю встречу.

— Я здесь только, чтобы поговорить.

Я невесело усмехнулся.

— Я вижу перед собой не того человека, которого знал. Ещё не поздно одуматься, — выпалил Радунхагейду, с силой сжав руки в кулаки. Он подошёл ближе, но всё равно держался небольшой дистанции, чтобы, в случае чего, успеть отразить удар — мне это сразу бросилось в глаза.

Но пока что разговор шёл спокойно.

— Ты не думаешь, что немного опоздал с этим разговором? Особенно после того, как подставил меня?

— У меня не было выбора, — горячо возразил Коннор. Я заметил, как он дёрнулся в этот момент, и был готов выставить кинжал, но тот лишь резко выдохнул и перевёл взгляд куда-то вдаль. — Это твоя вина, не нужно было слепо следовать за тамплиерами. Ты ещё можешь сделать правильный выбор.

— И ты сам устанавливаешь рамки правильности, я так понимаю? — иронично заметил я, будучи не в состоянии не задать подобный вопрос. — Не нужно диктовать другим свою мораль, Радунхагейду.

От меня не укрылось, как он слегка дернулся при упоминании своего настоящего имени: видимо, совсем отвык за последние годы в компании Ахиллеса.

— Ты же сам не веришь в их идеи.

— Братство пыталось меня убить, — сухо заметил я.

— А тамплиеры не пытались? — в ответ выпалил Коннор. Я с раздражением уставился на него, чувствуя всё новые шрамы на теле, о которых забывал, когда отвлекался.

— Я не хочу убивать друга, но если мне придётся, то я сделаю это, — голос Радунхагейду звучал уверенно. — И я буду знать, что сделал всё возможное, но ты сам выбрал свою учесть.

Я промолчал.

— Мы же с тобой похожи…

— Нет, Радунхагейду, мы с тобой не похожи, — перебил его я. — Ты сам для себя выбрал, во что верить и к кому присоединиться. У меня такой возможности изначально не было, за меня выбор сделали другие.

— Я не выбирал такую жизнь, — он тяжело вздохнул и уставился перед собой, явно мыслями находясь где-то в другом месте. — Духи направили меня на путь, который спасёт мой народ.

— Ладно, твои духи направили тебя. Но ты осознанно встал на этот путь, духов можно было и послать, в принципе.

Если бы взглядом можно было убить, то Коннор сейчас вполне мог бы это сделать. Но я проигнорировал это, продолжая говорить.

— Ассасины не святые, пойми ты уже. Не святые и тамплиеры, я это тоже вижу, но в Братство мне дороги назад нет и ты зря тратишь своё время на этот разговор.

Воцарилось недолгое молчание, которое вскоре Радунхагейду нарушил.

— Ахиллес до своей смерти рассказал мне правду, — начал говорить он. — Эйдан, ты не должен следовать за отцом. Мой собственный отец — магистр тамплиеров, но когда придёт время, я убью и его.

Я лишь покачал головой, понимая, что ничего из этого разговора не выйдет.

— Нет никакого абсолютного зла, в лице которого ты видишь тамплиеров. Всё относительно, Радунхагейду, и ты этого никак не хочешь понять. Мы с тобой ни к чему не придем.

Поднявшись, я хотел уйти, но Коннор рванул в мою сторону.

Холодная сталь клинка оказалась у моей шеи, болезненно сдавливая старый шрам, а я ударился спиной о деревянную пристройку на крыше. Тяжело дыша, я уставился на Коннора, капюшон с лица которого спал, так что я мог увидеть его прожигающий взгляд.

— Тогда прощай, Эйдан, — тяжело произнес он.

Но я ожидал такого исхода и успел схватить кинжал левой рукой, и теперь прижимал его к нижнему краю рёбер Коннора.

— Думаешь, переживешь удар в печень? — хрипло поинтересовался я.

Всего на секунду Радунхагейду отвлёкся, наконец заметив, что так же оказался в невыгодном положении, но мне этого и хватило. Я резко полоснул его по руке, которой он удерживал меня, и Коннор сделал шаг назад, размахиваясь для удара клинком уже другой рукой, но в этот момент я ловко увернулся, а затем подставил подножку и оттолкнул Коннора: тот не ожидал такой прыти и повалился вниз по скату крыши, пытаясь за что-нибудь ухватиться.

Наблюдать за ним я не стал и со всей скорости рванул прочь: сначала на другую сторону улицы через деревья, а там уже в перекате спрыгнул на землю.

Совсем скоро я добрался до Зелёного Дракона, где и через несколько часов встретился с Шэем. На следующее утро мы отплывали обратно в Нью-Йорк.

***

В кабинете царил полумрак: редкие свечи освещали интерьер, позволяя рассмотреть длинный дубовый стол, сейчас пустовавший, а ряды стульев были задвинуты. На стенах можно было увидеть несколько картин, а недалеко от дверей располагался массивный камин, в котором весело горело пламя.

В помещении находилось двое, но стояла тишина, нарушаемая лишь треском камина.

Шэй лениво облокотился плечом о стену и краем глаза наблюдал за великим магистром, который в раздумьях стоял у окна со сложенными за спиной руками. Разговор уже подходил к концу, а перебивать мыслительный процесс Кенуэя он не имел привычки.

— За два года наблюдения я уже сделал свои вывод, — холодный голос магистра разнёсся по комнате. — Его можно принять в Орден.

Шэй тяжело вздохнул, но лишь кивнул и направился в сторону выхода. Его дела не терпели отлагательств: ему нужно было опять отплыть из Колоний и он не знал, на сколько.

Через неделю я был посвящён в тамплиеры.

Глава Двадцать Пятая

Едва заметная тень скользнула за дымоход, мягко ступая тяжёлой подошвой сапог по черепице крыши — патрульный солдат, только недавно заступивший на службу и находившийся буквально в нескольких метрах, даже ничего не заметил. Лишь бездумно уставился вдаль, лениво опершись на совсем уже старый мушкет.

Фигура ловко обогнула надстройки, надёжно скрытая от лишних глаз вечерним сумраком, и с разбегу перемахнула на соседний дом, где, отойдя от края, застыла в ожидании. Изучающий взгляд пронзил мужчину, который торопливо пересекал грязные улочки, раскидывая воду из луж вокруг.

На полусогнутых ногах фигура тенью соскользнула по мокрой черепице на другую сторону дома, продолжая призраком петлять следом. Легко перепрыгнула на одну из вывесок, а затем на дерево, крепко хватаясь за ствол. Листва отлично справлялась с задачей: рассмотреть кого-либо было бы проблематично.

Скрытый клинок с тихим щелчком вылетел из механизма, а фигура напряглась, находясь прямо над целью. Но она так и застыла на месте и удара не последовало.

Я замер, левой рукой обвив ствол дерева, и невольно задержал дыхание, слегка прищурившись. Несколько дней бродил по городу, пытаясь выследить ассасина, которая давно уже мешала работе Ордена, так что теперь я должен был удостовериться, что увязался именно за тем, о ком шла речь. Я пристальным взглядом уставился на долговязую фигуру мужчины, лицо которого рассмотреть смог только сейчас, и нахмурился. Он опустился на одно колено, присев напротив нескольких детей-беспризорников, часто бродивших днем по порту и пытавшихся украсть что-то съестное с прилавков. Они молчали, с волнением уставившись на человека перед ними, который затем протянул им мятый сверток, и до меня донесся хриплый грудной смех, прозвучавший в ответ на брошенную вскользь фразу ребёнком.

Тяжёлый сапог опустился на толстую ветвь дуба, которая немного прогнулась под моим весом. Так рассмотреть происходящее внизу было проще.

Пока мальчишки резво разворачивали сверток и возбуждённо переговаривались, фигура мужчины перед ними замерла. Он слегка повернул голову вбок, рука медленно потянулась за пистолетом на поясе, а я поймал на себе его настороженный взгляд.

Тяжело вздохнув, я убрал лезвие клинка и отступил назад, скрываемый листвой дерева, удручённо свыкаясь с мыслью, что опять придется полночи пытаться выйти на след нужного ассасина.

Мужчина передо мной был ассасином, но сегодня мне был нужен не он. А без весомой причины убивать я не собирался, даже если речь шла об ассасинах.

Поэтому я резво перемахнул на соседнюю крышу и тенью рванул прочь.

***

Прошло уже два долгих года с тех пор, как меня посвятили в тамплиеры: да и если говорить честно, то я сам не заметил, как пролетело время, будучи слишком занятым утомительной работой на Орден.

Мне не сильно нравилось всё то, чем приходилось заниматься: фактически, я выполнял работу Шэя, который вернулся к поискам шкатулки и проверял последние зацепки по её местонахождению. В это время в колониях я марал руки, всё чаще запятнывая их кровью. Стоит отметить, что оплата была соответствующая, хотя даже этот факт не мог прекратить мои душевные стенания, нередко мучившие меня всё это время. Но я молчал и держал все подобные мысли при себе, не доверяя их даже бумаге. Сказать, что я привык, было бы неправильно, однако я всё равно старался придерживаться собственных нравственных принципов, если это было возможно. Я никогда не делал ничего лишнего: если я и встречал ассасина, но мне был нужен другой, то я не вступал в открытый конфликт. Это было небезопасно и подобный поступок можно было вывернуть в невыгодном для меня свете, однако пока было тихо.

Хотя довольно часто я получал различные поручения, моей главной задачей было не дать перерезать оставшихся информаторов Ордена, чем я вполне успешно занимался. Порой мне удавалось перехватить ассасина намного раньше, чем тот отправлялся выполнять контракт, что облегчало задачу — так не нужно было еще следить за тем, чтобы он во время столкновения всё-таки не убил нужного тамплиерам человека.

Однако, я выходил в открытое столкновение не со всеми. В Братстве была своя собственная сложившаяся иерархия, и те, кто находились ближе к наставникам, являлись серьёзными противниками и в совершенстве владели оружием. С ними я никогда и не под каким предлогом пересекаться не стал бы, зная, что они намного опытнее меня и беспрепятственно разобрались бы со мной. О передвижениях этих ассасинов я только докладывал, однако, и это случалось не часто — те очень хорошо умели затаиться в нужный момент.

Информаторами в Ордене были люди абсолютно разного социального статуса, но большей частью ими являлись не самые приятные личности наподобие Томаса Хики. Мелкие чиновники, владельцы лавок, даже мертвецки пьяные завсегдатаи таверн — именно с ними вести диалог было сложнее всего в силу нарушенного алкоголем сознания. Не любил я это дело, если говорить честно.

То, чему меня обучил Шэй, не раз спасало мне шкуру, поэтому я часто практиковался. Иногда совсем уж не хотелось, но до сих пор незажившая нога была хорошим напоминанием о том, что могло случиться, если ты недостаточно хорош в чём-то. Тем более, когда ты сам по себе и практиковаться не с кем, заниматься этим ещё больше не хотелось, а желание пойти и поспать усиливалось. Да и я не мог назвать себя самым дисциплинированным человеком, однако всё равно тренировал свои навыки.

В последнее время ассасины старались не вылезать лишний раз и медленно покидали колонии, смещая границы работы Братства. Иногда в руки попадала случайная корреспонденция, лишь подтверждающая догадки. Усиленная скрытность лишь усложняла всё для меня.

До меня доходили новости о том, что пару раз за эти годы Шэй возвращался в колонии, однако я с ним так ни разу и не пересекся, будучи занятым накопившимися поручениями. В силу специфики моей работы на Орден мне часто приходилось пропадать в удалённых районах городов, выслеживая очередную цель, и в форте Нью-Йорка я бывал ну очень редко. Хотя тамплиеры и платили достаточно хорошо, но за такой короткий промежуток времени накопить крупную сумму было невозможно, но и так я умудрился купить видавшую лучшие годы комнату в одном из покосившихся домов на окраине Бостона, куда мог в любой момент завалиться, что убирало надобность в поиске таверны или койки для сна. Тем более, в подобном месте меня не стали бы искать в случае необходимости залечь на дно.

Я часто в свободные вечера заходил в таверны, где усаживался в тёмном углу и старался не привлекать внимание, а иногда покупал кружку эля. Сейчас я не бросался никому в глаза в подобных местах в силу возраста, что тоже было мне на руку, а если со мной и заводил кто-либо пьяный разговор, то я предпочитал представляться случайным матросом, что вполне походило на правду. Опыт работы на корабле у меня был, так что и поддержать беседу на эту тему я тоже мог, если натыкался на такого же бывалого моряка. К слову отметить, от моряков отвязаться было сложнее всего — у тех был ну уж очень длинный язык.

Таверны были отменным местом сбора различных слухов и сплетен. Алкоголь отлично развязывал язык, главное было оказаться в нужном месте в нужное время. И в них же также часто я мог найти тех, кого искал.

И именно сегодня мне, наконец, повезло в подобном заведении.

Слегка сгорбившись и склонив голову вперёд, скрывая лицо, я опёрся о стойку. Кружка, крепко сжатая в руке, была абсолютно нетронута, но выкинутые на ветер фунты меня сейчас особо не волновали: я внимательно следил за мужчиной, который расположился за одним из расшатанных столов. Он небрежно развалился на скрипучем стуле, привалившись к спинке, и тихо беседовал с человеком напротив, явно старше него. О чём они говорили, я разобрать не мог, находясь слишком далеко, но я был готов и ожидал дальнейших действий, чтобы последовать за ним. Поза ассасина была нарочито расслабленной, но бегающий взгляд выдавал волнение. Он ожидал слежку. Несколько раз его цепкий взгляд мельком скользнул по мне, но ни разу не задержался — я лаконично вписывался в местный контингент.

Хотя к ассасинам себя причислить я не мог, но довольно часто пользовался их приёмами.

Скрывайся у всех на виду.

Для своих поздних посиделок в таверне я специально ещё пару лет назад купил очень потёртую куртку из дрянной кожи, в которую сначала пришлось немного вложиться: местами можно было найти большие дыры, так что я заплатил портному, чтобы это всё было исправлено. Но такая мелочь, как одежда, могла сильно изменить первое впечатление о человеке, чем я обычно и пользовался. Внимание таким образом не привлекал, а сутулые плечи и взгляд в упор перед собой очень хорошо дополняли картину. Такие люди, как правило, не бросались в глаза.

Раньше я часто прокалывался, да и сейчас бывало не без осечек, но постепенно приходил и опыт.

В данный момент я был доволен тем, что наконец наблюдал за человеком, которого искал уже несколько дней. Я нетерпеливо постукивал пальцами по поверхности стойки, но не двигался с места. Прямо передо мной мельтешил хозяин таверны, и мой взгляд иногда проскальзывал по его фигуре, однако глубоко внутри я находился в напряжении и все мысли было только об ассасине, потерять которого из виду я не мог теперь себе позволить. Потраченное время на его поиск было немалым — сколько часов бессонницы я перенес, зная, что упустить настолько важного человека просто не мог себе позволить! Я очень редко пересекался с великим магистром, однако был уверен, что тот лично бы промыл мне мозги в случае моей неудачи и высказал бы своё недовольство. Подобные провалы привели бы к дополнительной грязной работе, мысль о чём меня тоже не прельщала.

От подобных невесёлых мыслей меня довольно скоро отвлекли.

Рядом со мной с громким стуком опустилась деревянная кружка, а затем показался её обладатель. Томас Хики с наглой ухмылкой опёрся локтем о стойку. И сделал большой глоток эля.

— Кого я вижу, — пьяно рассмеялся он. И сделал он это ну уж слишком громко даже для такой шумной таверны.

Я на миг прикрыл глаза и с трудом подавил желание выругаться сквозь зубы. Уже затем поймал на себе сверлящий взгляд и слегка повернул голову. Ассасин сразу же обратил внимание на фигуру Хики и на того, в чьей компании он находился. То есть меня.

Мы пересеклись взглядами. Впрочем, Хики тоже обернулся, но его совсем не смущал тот факт, что он сорвал работу, на которую я угробил последние несколько дней.

— Хики, ты же знаешь, что мог сделать вид, что мы не знакомы? — раздраженно поинтересовался я, краем глаза наблюдая за тем, как ассасин направился к выходу и не один. Смысла за ним идти сейчас я не видел — изначально я собирался поймать его врасплох, что было бы мне на руку. Я развернулся к Хики, прожигая того неодобрительным тяжёлым взглядом.

— И отказать себе в удовольствие выпить в хорошей компании? — пьяный смех неприятно резанул по ушам.

Я скептически окинул взглядом его почти пустую кружку.

— Так что тебе нужно? — устало, однако уже смиренно поинтересовался я, тяжело выдыхая и наконец отпивая свой нетронутый эль. С трудом подавил желание сморщиться — алкоголь здесь подавали гадкий.

— Почему сразу что-то нужно? — Хики криво ухмыльнулся и оперся обеими руками о стойку, провожая взглядом хозяйку таверны. Я лишь в ожидании уставился на него. — Ладно, ты и правда можешь оказаться полезным. Это так, к слову.

— Неужели, — утомленно протянул я, будучи не в восторге от затянутости темы. Хики привлёк к нам внимание, сорвал мою работу, а теперь ещё и тратил мое время. — Конкретнее?

— Наш общий знакомый решил перейти дорогу не тем людям, — Хики вытянул из внутреннего кармана куртки плотный запечатанный конверт и опустил его рядом с моей кружкой с элем. Я незаметным движением руки убрал его в один из карманов, не желая, чтобы не тот, кто нужно, это увидел.

— Который из? — между делом поинтересовался я, вновь отпивая эль.

— Который разукрасил твое личико, — я сам не заметил, с какой силой сжал кружку в руке и того, как разлил вокруг эль, невольно задерживая дыхание из-за пронёсшихся перед глазами врезавшихся в память воспоминаний. Я рвано выдохнул и расслабил хватку, повернув голову в сторону Хики.

— Перешёл тебе дорогу, я так понимаю, — уже более спокойно добавил я.

На его лице застыла гадкая ухмылка, которая говорила сама за себя.

— Никогда не доверял этому сукиному сыну, — заявил Хики. И вновь сделал большой глоток алкоголя, запрокинув голову и отпив, тем самым запачкав рубашку элем — тот потёк вниз по его подбородку. Стакан с громким стуком был поставлен на стойку. — Он сам решил играть грязно, так что мои руки развязаны. План я уже набросал…

Я нахмурился, прикидывая, стоило ли доверять Хики и в насколько глубокое дерьмо я умудрился бы влезть, если бы согласился. Всё зависело от того, что он от меня хотел, и будет ли это как-либо мешать планам Кенуэя.

— Старина Хэйтем, конечно, в курсе дела не будет, — добавил он, будто между делом. Однако я считал эту деталь важной. — Мы же поняли друг друга?

— Я ещё ни на что не согласился, — отрезал я. — Что ты от меня хочешь?

— Всё в конверте. Не открывай, пока не останешься один.

Хики пьяно рассмеялся, привлекая внимание людей, а затем тяжело поднялся, заводя разговор с хозяйкой таверны, будто и не вёл со мной сейчас никакого разговора.

Я вздохнул и окинул взглядом кружку перед собой и разлитый эль вокруг. Я бросил пару монет и запахнул куртку, чувствуя тяжесть полученного конверта, и только потом направился в сторону выхода. Необходимости задерживаться у меня не было.

Широко распахнув тяжёлую дверь, я вышел на морозный ночной воздух и невольно поёжился от холода. Я уже собирался идти, однако что-то внутри заставило меня остановиться. Повернув голову, я заметил алую фигуру, которая выжидала в ближайшем переулке, на секунду мелькнув из-за угла. И довольно ухмыльнулся.

Видимо, всё-таки мне удастся выполнить работу, которую испоганил мне Хики.

Я медленно потянулся за кинжалом на поясе и направился в противоположную сторону, чувствуя на себе чужой взгляд.

Ассасин пошёл следом.

***

Я долго не мог отказывать себе в удовольствии наконец узнать, что от меня хотел Хики, поэтому сразу же раскрыл конверт, будучи один. Впервые за долгое время я вернулся в дом в Нью-Йорке и развалился рядом с камином в своей спальне в одном из мягких кресел, где в задумчивости вчитывался в мелкий неаккуратный почерк, местами трудно разбираемый. Тепло от камина и поздний час упрямо клонили меня в сон, однако я решил разобраться со всем сегодня.

Чего и следовало ожидать от такого человека, как Хики, тот желал подставить коллегу по Ордену, и сделать он это собирался максимально аккуратно и наименее заметно. В толстой пачке бумаг я нашёл также подделанную корреспонденцию, выполненную настолько умело, что у меня не возникало никаких вопросов насчёт истинности печатей и писем. Однако то, что требовалось от меня, совсем не прельщало — попасть в форт и подложить бумаги в кабинет тамплиера. За работу он обещал крупную сумму, но не возможность хорошо заработать заставила меня задуматься насчет предложения, вместо того, чтобы сразу отказаться. Это было возможностью наконец отомстить, чего я так сильно желал всё это время.

Та часть меня, которая отвечала за здравомыслие, считала, что браться за подобную затею не стоило. Кенуэй уже давно дал знать, что смерть членов Ордена ему была не нужна, а те бумаги, которыми обеспечил меня Хики, вполне могли быть дорогой на эшафот для военного.

Я в задумчивости уставился на танцующее пламя в камине, оставив конверт на столе рядом. Доказать, что в подобном я вообще буду принимать участие, сможет только Хики, если только в дело не были посвящены другие люди. Но желание отомстить было значительно сильнее…

Именно поэтому я, взяв подсвечник, направился по тёмным коридорам в середине ночи на первый этаж.

В кабинете Шэя царил мрак. Я медленно вошёл, и звук моих шагов разнёсся по комнате. Первым делом зажёг пару ламп и камин, тень от пламени которого растянулась по полу, а затем уже огляделся, пытаясь сообразить, где Шэй хранил карты. У него точно были схемы большинства фортов, и именно они мне были нужны.

Казалось, что кабинет выглядел абсолютно так же, как и в тот день, когда я впервые здесь оказался. Из-за отсутствия необходимости я не заявлялся сюда совсем, тем более, рыться в чужих вещах я никогда не намеревался. Даже в самом доме я появлялся довольно редко, вынужденный по несколько дней находиться в разных частях города, порой в других городах.

Где Шэй хранил бы карты?..

Я обогнул тяжёлый дубовый стол, который был непривычно пустым. На краю стояла полупустая баночка с чернилами и сложенная в аккуратную стопку кипа бумаг, да какая-то толстая книга, название которой не привлекало внимание. Наугад потянул один из ящиков и увидел очередную нетронутую стопку бумаги. Тяжело вздохнув, я аккуратно стал их подвигать в сторону, не желая нарушать порядок, и рассматривал всё, что мог ещё найти. Сломанное перо, исписанные листы, пара монет…

В нижнем ящике я наконец нашёл различные карты. Я долго возился, присев рядом, и искал план нужного мне форта, который нашёлся лишь на самом дне. Аккуратно, стараясь ничего не порвать, я выудил план и положил его на стол, а затем принялся всё складывать обратно. Именно в тот момент я случайно нашёл несколько листов бумаги, которые привлекли моё внимание.

В свою защиту отмечу, что изначально моей целью не было рыться в вещах Шэя, я искал нечто конкретное и не собирался лезть туда, куда не нужно было. Но сложенные между собой пожелтевшие листы слишком сильно привлекли моё внимание и край одного из них казался ну уж очень знакомым.

Я выудил их и положил поверх плана форта, забывая про него. Аккуратно развернул и с жадностью принялся вчитываться, стараясь понять, что Шэй прятал. Я бы не стал что-то класть настолько глубоко в ящик под толстую стопку карт, если бы не хотел, чтобы кто-то другой это не прочитал. Один из листов оказался местами мятым и порванным, но очень знакомым. Я уставился на него, понимая, что Шэй всё-таки рылся в моих вещах. Это оказался уже знакомый мне план дома с кучей пометок, большая часть которых была написана на неизвестном мне языке, однако я точно помнил, что именно его я стащил из комнаты Лиама, когда впервые сбежал. Я тяжело повалился на кресло у стола, чувствуя внутри неприятное чувство от того, что думал когда-то, что бумагу затем у меня забрал Лиам. Однако это всё-таки был Шэй. Когда?

Только сейчас я обратил внимание на то, что на листе бумаги добавились новые пометки, сделанные более свежими чернилами. Где-то были обведены одинаковые буквы, и я нахмурился, пытаясь понять, зачем это было сделано. Я потянулся за вторым листом бумаги, который был сложен пополам.

Это оказалось письмо.

Шэй,

Давно от тебя ничего не слышно. Мог бы и написать хоть одно письмо, не думаю, что твой корабль на пути в Португалию ни разу не зашёл ни в один порт. Ахиллес уже давно пришёл к выводу, что ты опять во что-то ввязался и напортачил с очередным заданием Братства, но я уверен, что он всё-таки преувеличивает — он часто берёт это за привычку, ты его знаешь. Не бери в голову. Хоуп всё время пропадает в Нью-Йорке, не думаю, что она в ближайшее время вернётся в поместье. Я занят новыми рекрутами, впрочем, это лучше, чем слушать бесчисленные жалобы Шевалье.

Дай знать, жив ли ты вообще. Или где нам потом выловить твой хладный труп.

Лиам О’Брайен.

15 октября 1755.

Я пару раз перечитал его и в задумчивости принялся рассматривать такие же многочисленные черкания пером, которые заметил до этого на том самом плане, лежавших вместе с ним. Он подчеркнул определённые повторяющиеся буквы. Потянувшись за другим листом, я поднёс их друг к другу и сравнил.

Шэй сравнивал почерки.

Это сразу бросалось в глаза. Обведённые буквы постоянно повторялись на обоих пергаментах, так что вывод напрашивался сам за себя. Нахмурившись, я ещё раз просмотрел старое письмо Лиама, гадая, почему оно вообще до сих пор хранилось у Шэя.

Очевидно, что Шэй давно уже сделал собственные выводы.

Рыться больше в его ящиках я не собирался, поэтому аккуратно убрал всё на место, до сих пор чувствуя неприятный осадок. Однако лезть с этим вопросом я не собирался.

Я и так увидел лишнее сегодня.

***

Я несколько дней потратил на подробное изучение форта, не желая быть пойманным, поэтому хорошо подготовился.

Выезжать из Нью-Йорка мне приходилось не раз и обычно я предпочитал передвигаться на лошади, поэтому пришлось постараться и найти резвого коня. Какая бы сильная нелюбовь у нас была друг к другу с Бешеным, но лучше коня я не видел, тем более, он простаивал в конюшне всё то время, когда Шэй покидал Колонии, поэтому именно его я и выбрал в этот раз.

Бешеный хоть и выказал свое недовольство, однако резво рванул вперёд, когда я наконец сел в седло и ударил его по бокам. Мы неслись по полупустым улочкам, а размытые лица прохожих проносились мимо. Я крепко держал поводья, не давая коню своевольничать, но тот и не возражал.

У нас ушло несколько дней, чтобы добраться до Бостона, да и то время прошло довольно быстро, учитывая, что в этот раз я всё-таки смог взять Бешеного. Вечерело, начали зажигаться уличные фонари, людей было мало, что позволяло мне быстрее пронестись по узким улицам.

Сначала я собирался отдохнуть и выспаться, и только потом направиться к форту. И то, делать это я собирался после полночи.

В одном из переулков я спешился и подхватил Бешеного под уздцы, потянув того за собой. Он недовольно фыркнул, но последовал, и по пустынной улице разнёсся цокот копыт, который нарушал ночную тишину.

Неприятное чувство закралось глубоко внутрь. Мне казалось, что за мной наблюдали. Я остановился, затаил дыхание и прислушался к звукам вокруг и к интуиции, но даже она молчала. Бешеный недовольно фыркал позади меня.

Я наконец обернулся, игнорируя тычок носом в плечо от Бешеного, который в нетерпении переставлял копытами и был готов пойти дальше. Я в задумчивости уставился на пустую улицу. Ничего странного не бросалось в глаза: спрятаться здесь было негде, ни единого тёмного проулка или ящиков, дающих возможность затаиться. Я перевёл взгляд на крыши, но и там никого. Орлиное зрение тоже не дало результата, поэтому я решил, что мне всё-таки показалось, и направился дальше, потянув Бешеного за уздцы.

Однако ощущение, что за мной наблюдают, так никуда и не ушло. А только усилилось.

Но я так никого и не заметил.

Глава Двадцать Шестая

Я следил. За язвительной усмешкой. За водянистыми глазами. За тем, как он развалился за своим столом. За копанием в бумагах. За смуглыми руками, которыми он когда-то умело орудовал ножом. А клинок на моём предплечье с каждой минутой казался тяжелее обычного. И выпустить его хотелось особенно сильно.

Нанести удар казалось так легко.

Мне не давало покоя тошнотворно давящее ощущение неправильности моего нахождения здесь. У меня не было права убить такого же члена ордена. Даже выполнить работу, которую дал мне Хики, казалось ошибочным. Подставить, доведя до эшафота, было не тем, что я мог бы взять на себя. Тем более, за спиной у Кенуэя.

И поэтому я покинул форт. Тенью пересёк многочисленные коридоры, скрываясь в редких нишах или за бочками, а там перемахнул через тяжёлые стены, так и оставшись незамеченным.

Ненанесённый удар давил на плечи тяжёлым грузом, говоря, что стоило вернуться. Стоило закончить начатое. Однако я не мог позволить себе такого своеволия. Это могло стоить моего места в Ордене, и им рисковать я не собирался, как бы сильно ни хотел расквитаться. Желание мести жгло изнутри не утихая, исправно напоминая о себе, переворачивая всё внутри, но я уже настиг Бешеного, оседлал его и лишь сильнее сжал поводья, подгоняя прочь из города. Задерживаться в Бостоне не стоило.

Перед тем, как покинуть город, дождался утра в одной из таверн. А там меня настигло письмо.

Поместье. Через два дня.

Х. К. Да направит нас Отец Понимания.

Меня ждали в Нью-Йорке. Впрочем, все пошло вниз по наклонной почти сразу.

Это произошло на второй день нашего пути.

Бешеный был неестественно спокоен и лишь на редких остановках недовольно топал передней ногой, однако сбросить меня не пытался ни разу, что раньше было обыденностью. Я чувствовал, что что-то было не так, однако не мог понять что. Дорога была пуста, освещаемая лениво заходящим солнцем. Я задержал дыхание, ожидая неизвестно чего, и мне казалось, что Бешеный ожидал вместе со мной.

Всадники, а их было трое, настигли нас через несколько часов после того, как мы покинули небольшое поселение, где я докупил припасов.

И явно были настроены недружелюбно.

Быстрее коня я не знал, и Бешеный сегодня оправдал это. Он нёсся вперёд с такой прытью, что деревья проносились мимо с немыслимой скоростью. Я пригнулся к его гриве, хватаясь за неё ледяными пальцами, чудом избегая пули над головой. Мы летели, он и я, вдвоём, а алые силуэты гнались позади, будучи не способными угнаться за такой скоростью. Бешеный пролетал над всеми ямами, растаптывал в пыль ветки и кусты тяжёлыми копытами, и его чёрный, как ночное небо, окрас, казалось, сливался с вечерними сумерками.

И сегодня он не пытался показать характер, не пытался сбросить, как когда-то сбросил меня ещё совсем мальчишку. Сейчас он нёсся, копытами раскидывая грязь, а мои пальцы знакомо сводило от железной хватки, которая позволяла мне удержаться в седле.

Не знаю, на что я надеялся. Скорее всего, что Бешеный сможет уйти. Да и на такой скорости отстреливаться в ответ было невозможно, лишь только нестись вперёд. И мы неслись.

В этот раз я подумал на миг, что конь решил всё-таки меня сбросить наконец. Но всё произошло за доли секунды.

Бешеный с ревом повалился вперёд, и я не успел сообразить, как оказался под его тяжёлым телом и из моих легких выбило весь воздух. Он сопротивлялся, хрипел, пытался подняться, копытами взрыхлял землю, а вокруг нас медленно оседала удушающая пыль. Было тихо, и я не мог сделать вдоха, лишь руками пытался хоть немного сдвинуть коня со своего туловища и игнорировал липкий страх, медленно закрадывающийся глубоко внутри.

Лицо застилала кровь, сочившаяся из свежей раны на голове, а руки с дрожью упирались в Бешеного. Мы лежали на ледяной земле, а рядом был слышен приближающийся стук копыт и голоса. Я стиснул от боли зубы, но продолжал пытаться выбраться. Мне хватило момента, когда конь желал подняться и почти смог осуществить задуманное, чтобы вытянуть пистолет.

И я успел выстрелить в один из силуэтов, показавшийся вблизи, пока тот не пустил пулю в меня. И мужчина с глухим стуком повалился на землю.

Однако второй выстрел был не моим. И второе тело упало следом.

Я направил пистолет в ту сторону, откуда видел приближающуюся мужскую фигуру. Моя рука ходила ходуном, но я упрямо продолжал удерживать пистолет, будучи готовым выстрелить в любой момент. Бешеный медленно затихал и теперь лишь тихо храпел, а его грудная клетка с сумасшедшей скоростью поднималась и опускалась. Его горячая кровь заливала мою рубашку, пропитывая и окрашивая её в алый.

Это был ничем не примечательный мужчина, неспешно обходящий одно из тел с ружьём наперевес. Его цепкий взгляд замер на мне, затем на пистолете.

Впрочем, я не стал дожидаться, пока он пустит пулю. И выстрелил первый, в этот момент с неимоверным усилием пытаясь сдвинуть Бешеного хоть немного, чтобы получить возможность освободиться. Тот совсем кратко, но приподнялся с бока, а затем повалился обратно, с плеском роняя морду в лужу. Мне хватило и этих секунд.

Я молниеносно поднялся, раскидывая ботинками грязь, и рванул в сторону, закрывая глаза на резкую боль во всем теле. Бездумно бросил один из метательных ножей, давая себе время, пока противник уклонится, и в три широких шага оказался прямо напротив. Дуло ружья было практически наведено на меня, однако я ухватился за ствол и повалился на преследователя, не отпуская оружия.

Ближняя дистанция в бое была мне хорошо знакома. Так что и среагировал на одних лишь рефлексах.

Точный удар прикладом пришелся противнику прямо в лицо, с треском ломая его нижнюю челюсть. Ружьё он так и не отпускал, однако я был сильнее. Хоть и ранен, но у меня уже был опыт. И я, и он это чувствовали, и неприкрытый ужас в его глазах кричал об этом. Отпора он не ожидал. Тем более такого.

Впрочем, я не давал ему времени опомниться. Тяжело дыша, нанёс ещё один удар. И другой. И порывистым движением потянул оружие на себя, вырывая его из рук. Затем отбросил в сторону.

Левой рукой крепко ухватил его за шею, а правая уже замерла у лица с выпущенным скрытым клинком, готовым к удару.

Противник в отчаянии попытался освободиться, лишь только лишая себя возможности вдохнуть. Его перекошенное лицо, всё в крови и земле, выражало смятённость и обреченность. Не ожидавшему такого сопротивления, ему пришлось в итоге поплатиться.

— Кто вас послал? — мой голос казался сейчас слишком хриплым. Низкий, будто чужой.

Естественно, вместо ответа он лишь сильнее забился на месте, всё ещё пытаясь выбраться из моего захвата. Моя рука на его шее лишь сильнее сжалась, заставляя мужчину замереть.

Я не знал, кто дал на меня наводку, но нападавшие сильно прогадали. Особенно этот, который решил, что так легко смог бы меня убить. Меня годами обучали. И уже два года я работал на Орден, что им и стоило принять к сведению, прежде чем взяться за дело.

Ответа я так и не добился, так что отточенным движением клинка добил противника. Осмотрел карманы его куртки, надеясь выудить хоть что-то толковое. И в итоге нашёл сложенную записку.

В ней значилось время моего отбытия и дорога, по которой я направлялся. Описание внешности. Даже одежды и масть коня, на котором я путешествовал. Всё это наводило на нехорошие мысли о том, что наводку дал человек, либо хорошо знавший меня, либо не один день следивший.

А слежку за собой я чувствовал, хотя и не уделял ей особого внимания, принимая за отголоски воображения и накопившейся усталости.

Вероятно, наёмники. Точнее ничего сказать не мог.

Я прихрамывая побрел в сторону Бешеного, помня, что мгновения назад ещё слышал, как этот непокорный конь упрямо храпел и фыркал, рвал копытами землю, всё ещё пытался подняться. Но когда я закончил с преследователем, то Аодх уже затих. Вокруг было тихо. И я с тяжёлым сердцем опустился рядом с его крупной вороной мордой, будучи неспособным не заглянуть в эти замершие глаза. Моя запачканная засохшей кровью рука опустилась на его голову, ещё чувствуя разгорячённую кожу под пальцами, и этими же пальцами я в последний раз цеплялся за его спутанную гриву, проводя по ней ладонью.

Я тяжело выдохнул и ненадолго опустил голову вперед, прикрывая глаза. В последний раз похлопал Бешеного по сильной шее. И с усилием поднялся, держась за ноющие рёбра правой рукой.

На мгновенье я заколебался, решая, куда податься дальше. Но интуиция настаивала на необходимости незамедлительно уйти с дороги и затаиться подальше от места нападения, прежде чем продолжать движение. За доли секунды обшарил седло, покидал всё необходимое и направился в чащобу леса. Взять чужую лошадь не рискнул, ведь по следам меня бы достаточно быстро отыскали.

В тени лесных крон я чувствовал себя живым и свободным. Те годы, что мне довелось провести на фронтире, ещё затаились где-то глубоко в памяти, сейчас напоминая о себе. Несмотря на болезненные раны, шаг мой был лёгок, несмотря на заметную хромоту, достаточно быстро мои сапоги приминали высокую траву и ломали сухие ветки, обходя всю ту грязь, на которой можно было оставить отметины от подошвы, которые навели бы на меня. Я путал следы, брёл вперед, пока ещё последние лучи заходящего солнца освещали мне дорогу, и двигался на север, глубже в угрюмый лес. Пистолет был перезаряжен и теперь покоился на моем поясе, а рука была готова в любой момент за ним потянуться. Но вокруг не было ни души.

До темени я так и плутал, пока не забрёл к скалам, где и устроил небольшой привал на ночь. Огонь зажечь я не рискнул и так и промерз до самого утра, пока не был разбужен от неспокойного сна холодным утренним ветром.

Добраться до Нью-Йорка в ближайшее время теперь не было возможности, из-за чего встречу с Кенуэем придётся отложить. Его я видел редко за эти пару лет, однако встреча не сулила ничего хорошего. Как и тот факт, что меня на ней не будет.

К следующему дню я должен был добрести до ближайшего поселения, а там уже мог взять свежую лошадь и гнать её в город. Если мне не помешают.

Впрочем, догнали меня около полудня. И противник в этот раз был явно настроен серьезнее.

Его компаньонов я заметил первыми, успев забраться на одно из деревьев. Две алых фигуры бродили достаточно далеко друг от друга и рассматривали землю, пытаясь увидеть следы.

Первого я настиг со спины — он так громко хлюпал грязью под ногами, что только облегчил мне задачу. Два стремительных удара скрытым клинком, и уже через мгновение я затаился в тени, а клинок с тихим щелчком скрылся в механизме.

Второй повалился лицом прямо в лужу с торчащими из спины метательными ножами. Я пролетел мимо и остановился за одним из дубов, слыша, что был ещё и третий человек.

Он налетел на меня сзади, готовясь нанести удар, но я уклонился, уходя в перекат. Колено жалобно заныло, но мне было не до него. Я оттолкнулся от земли, раскидывая её сапогами в стороны, и наносил удар за ударом, оттесняя противника. Мужчина умело орудовал саблей, парируя выпады, а глаза его горели бешеным блеском.

Перед моим лицом в один момент замерла сабля и по окрестности разнесся лязг металла о металл.

Противник перешёл в наступление. Я обходил его по кругу, не давая меня достать, и всё пытался ранить. Редкие порезы не беспокоили его, все те, что мне с трудом удавалось нанести. Один выпад вперёд. Второй. Но вновь запел металл, а с клинка посыпались горячие искры, и вновь нанести последний удар не вышло.

Я раздражался, но держал себя в руках. Если не мог достать клинком, стоило пристрелить, да и дело с концом.

Но широкие взмахи сабли не давали мне передыха, и я лишь сильнее сжал челюсть от нетерпения и продолжал парировать удары.

Краем глаза заметил движение сбоку, а сердце на миг пропустило удар. Чья-то рука подняла пистолет. В этот самый момент я уклонялся и не имел возможности сменить траекторию движения, иначе попал бы под атаку.

Прогремел выстрел.

Я невольно задержал дыхание, готовясь к ранению, но пуля попала не в меня.

А прямиком в голову моего противника, который сразу же повалился на сырую землю.

Чьи-то тяжелые шаги были слышны совсем рядом, и я потянулся за собственным кремневым пистолетом, за доли секунды оборачиваясь, чтобы самому выстрелить. Но лишь замер с рукой на оружие, не чувствуя его холодную рукоять.

— Лиам? — вопросительно пробормотал я, застывая в немом изумление.

Не видя его не первый год, встретить здесь казалась неуместным и нереалистичным. Я прищурился, пытаясь понять, мерещилась ли его широкоплечая фигура мне сейчас, впрочем, спутать его ни с кем больше было нельзя.

— За тобой не угонишься, — с усмешкой произнес О’Брайен. Он остановился в паре шагов от меня и оперся плечом о ствол дерева, складывая руки на груди. — Но привычкам ты своим не отказываешь до сих пор. Заставил изрядно поплутать за последние несколько дней.

Я не мог скрыть растерянного взгляда, не зная, тянуться ли мне за пистолетом или сначала выслушать его.

Впрочем, мне нужны были ответы.

— Поговорим? — поинтересовался Лиам.