Аспид. 1 часть

Глава 1

3 октября 2030г.

1.

Рассеянный холодный свет не оставлял места теням. Казалось, он исходит одновременно и отовсюду и ниоткуда, словно сама комната и была этим светом. Такой эффект возникал от того, что высокий потолок служил одним сплошным светильником, а абсолютно белые, матовые стены, мягко отражали его сияние.

Едва слышен гул вентиляции, создающей в зале слабый поток воздуха. Пахнет свежестью и... осенью, что совершенно не сочетается с ощущением полной стерильности и чистоты, которое охватывает каждого, кто входит в это просторное помещение.

Вдоль стен разместились мягкие кресла, обтянутые белой кожей, рядом с которыми стоят небольшие белые столики. В центре, на длинном столе, выстроились в ряд несколько белых мониторов с клавиатурами. Каждому монитору соответствует вращающееся офисное кресло, такое же белое, как и всё вокруг.

Только у одного из мониторов, с закрытыми глазами сидит человек. Он одет в белый, антистатический комбинезон с капюшоном, который наглухо застегнут на его голове. К карману комбинезона приколот бейджик сообщающий что человека зовут Карасев Антон и что он контрагент с допуском Б1. Лицо его закрывает маска, так что через оставшуюся небольшую щель видны только глаза, которые, судя по отсутствию морщин вокруг них, принадлежат совсем еще молодому мужчине. Его тело напряженно, руки лежащие на столе, подрагивают, а под веками видно как быстро двигаются белки глаз. Внезапно руки мужчины дернулись, и через секунду он открыл глаза.

— Ого, кажется я уснул! — негромко сказал он, потянулся, размял затекшую шею, наклоняя из стороны в сторону голову и наконец поднялся с кресла.

2.

Спустя десять минут, уже в раздевалке, Антон снял комбинезон и маску, и стало понятно что молодому человеку не исполнилось и двадцати. Его ярко голубые глаза светились молодостью, на губах играла улыбка, а пшеничного цвета волосы уложены в модную нынче стрижку «Корвалол» — своей формой прическа напоминает спиралевидную галактику с центром на макушке. Говорят название пошло от матерей, которые впервые увидев у сыновей подобное сооружение на голове, бежали за корвалолом.

Переодевшись, насвистывая, Антон поднялся на скоростном лифте с пятнадцатого подземного этажа на поверхность и преодолев пропускной пункт, вышел на улицу. Промозглый осенний ветер с дождем сразу испортил настроение, он сильнее закутался в легкую, красную куртку и бегом направился к своему автомобилю. Заведя его, долго не трогался, ожидая пока прогреется двигатель и заработает печка, а руль хоть немного нагреется. Перчатки, как и все молодые люди его возраста, он не носил.

Добравшись до города, он первым делом отправился перекусить. Долго искал место для парковки, наконец нашел в узком переулке, припарковался, накинул на голову тонкий капюшон и сквозь пелену дождя побежал в кафе. Там он заказал свой любимый фрешпресс с пончиками в глазури, перекинулся парой слов с посетителем за соседним столиком, бывшем таким же завсегдатаем этого заведения как и он сам, и расплатившись вернулся к машине.

Если бы кто-то попытался расспросить Антона о его действиях в этот день, он не смог бы объяснить их. Его разум словно разделился на две части. Одна часть созерцала окружающий мир, восхищалась осенними красками, заговаривала со знакомыми людьми и встречающимися на пути миловидными девушкам, а другая молча вела его по только ей известному маршруту. И новой точкой оказался городской парк.

Там он долго петлял по дорожкам, пока не вышел к скрытому за густым кустарником месту. Недолго постояв без движения, молодой человек разгреб руками кучу прелых листьев и вытащил черную спортивную сумку, открыл её и не обращая внимания на сильный дождь, стал переодеваться.

Спустя пятнадцать минут дождь стих, но ветер стал сильне. Антон вышел из парка и подгоняемый в спину сильными порывами, зашагал вдоль улицы. Примерно еще через десять минут добрался до высокого здания. Его кое-где облупившийся фасад, своим серым цветом почти не отличалось от свинцовых низких облаков, отчего казалось что одно переходит в другое без каких либо видимых границ. Не задерживаясь на улице, он вошел в вестибюль, и не снимая капюшона быстро прошел в лифт и нажал кнопку пятого этажа.

3.

Уже в сумерках Антон подъехал к своему дому. Старый подъезд с окрашенными зеленой краской стенами, встретил его новой яркой лампочкой. Принадлежащей ему частью сознания он обрадовался этому факту, поднялся на свой этаж, и не успел достать ключи, как дверь квартиры открылась и перед ним появилась улыбающаяся мать.

— Сынок, заходи скорее! Промок наверное? — спросила она.

Антон улыбнулся в ответ, переступил порог и лицо его на мгновение исказилось болью. Он почувствовал как в голове его что-то резко переключилось, словно щёлкнул тумблер. Замерев, он пытался уловить это странное чувство и разобраться в нём, но как и в прошлые разы, неприятное ощущение словно утренний туман под солнечными лучами, быстро рассеялось, оставив после себя одну лишь смутную тревогу.

— Сынок опять? — мать встревоженно смотрела на него.

— Да… Не переживай ма, всё хорошо, — ответил Антон и вымученно улыбнулся.

— Что ж хорошего? И почему ты опять так долго? Где ты был?

Антон задумался. А действительно где? Он помнил как заехал в кафе, как припарковался у парка, как потом уехал из него.

— Не знаю ма, — наконец сказал он и развел руками.

— С этим что-то надо делать. Может у тебя какая то болезнь развивается, надо идти к врачу. Я тебя запишу.

— Не надо ма.

— Ну как не надо.

— Позже, пока некогда.

Женщина обеспокоено наблюдала за сыном, потом вздохнула.

— Ладно, мой руки и кушать.

— Ага ма.

Она вернулась на кухню. Расставляя тарелки и приборы на маленьком столе, слышала как сын разулся и прошёл в свою комнату. По пути он перекинулся парой слов с отцом, и женщина вновь подумала о том, как хорошо, что её единственный мальчик совсем не похож на глуповатого и ленивого мужа.

Она нарезала хлеб, когда где-то в глубине квартиры раздался оглушительный и звонкий хлопок, будто взорвали петарду. Женщина вздрогнула всем телом, выскользнувший из руки нож глухо ударился о стол. Медленно сев на табурет, она некоторое время в оцепенении слушала звон в своих ушах, когда же он стих, ей пришла мысль, отчетливая и жестокая своей фатальностью: трагедия, которую она столько лет с ужасом наблюдала вокруг себя, теперь добралась и до их семьи.

4.

Ближе к ночи дождь вновь усилился. В паре с сильным ветром они изгнали последних прохожих, став абсолютными властителями мокрых, темных улиц.

Ста́риков через боковое окно мерседеса с интересом наблюдал за одинокой девушкой — она боролась со своим зонтом, а тот словно дикий зверек, все пытался вырваться на свободу из её рук. Этого ему не удавалось и он, ей в отместку, раз за разом выворачивался наизнанку.

Стариков опустил стекло.

— Мне хоть и увлекательно смотреть на то как молодая леди укрощает бесноватый зонт, но вижу эта борьба Вас уже утомила. Садитесь ко мне в машину, я Вас довезу.

Девушка с сомнением посмотрела на него.

— Да садитесь, садитесь. Вы уже промокли, заболеете еще, начнете своим симпатичным носиком шмыгать.

— Спасибо. — она обошла машину и сложив злополучный зонт, села на переднее сидение.

— Роман. — Стариков протянул руку.

— Светлана — мягко сказала девушка, захлопала слипшимися ресницами и протянула мокрую руку в ответ.

— Ну что-ж Светлана, сперва Вас надо как можно скорее обогреть, а уже потом будем развлекать. У меня тут рядом милое гнездышко с великолепным джакузи, я сейчас отправлю команду этой чудо-технике, чтобы она была готова к нашему приезду. Вам как больше нравится, чтобы вода было погоречее?

— Нет, нет, мне надо домой. Просто отвезите меня на автобус. — запротестовала девушка.

— Вы зря отказываетесь. Уверяю, Вы получите истинное наслаждение!

— Нет, нет, спасибо. Мне как-то не по себе когда думаю что поеду к незнакомому мужчине домой.

— Что-ж, не вопрос. Тогда могу Вас сперва завезти к Вам домой, Вы переоденетесь, а потом мы с Вами поужинаем в каком-нибудь ресторане. Вы где живете?

— В Светлогорске.

— В Светлогорске! До него пятьдесят километров! Туда Вы точно уже приедете с сопельками и кашляющая как опытный курильщик по утрам. Остается единственный вариант, сперва греться ко мне, дальше уже как захотите, могу и домой отвезти.

Он с улыбкой наблюдал за отражающейся на её лице внутренней борьбой между желанием развлечься и самосохранением.

— Но Вы не будете ко мне приставать?

— Даю слово джентельмена, без Вашего на то согласия и пальцем не дотронусь! — он подмигнул ей.

— Джентельмена? Давненько я этого слова не слышала…

Девушка еще раз внимательно посмотрела на него.

— Раз обещаете, поедем к Вам.

Зазвонил телефон. Стариков достал его из внутреннего кармана.

— Что тебе Варфоломеев?

— Вызов поступил. Труп твоего подопечного обнаружен.

— Какого еще подопечного?

— Карасев Антон, сотрудник Института. Сейчас адрес и его досье тебе на телефон отправлю. Там уже полиция, но им сказали ничего не трогать, ждать тебя.

— Варфоломеев, твою мать, ты вот как всегда не вовремя! Ну и пускай полиция разбирается, я потом подключусь.

— Ну да, а потом с нас начальство три шкуры спустит!

— Ладно, ладно, еду. Сбрасывай адрес.

Он отключил телефон и задумчиво посмотрел на девушку.

— План немного меняется, сейчас тебя отвезу ко мне в квартиру, пока ты будешь отогреваться, я отлучусь по работе.

По указанному адресу оказалась старая пятиэтажная хрущевка. Стариков перепрыгивая через ступеньку, взбежал на третий и, открыл обитую дермантином дверь нужной квартиры. На тесной кухне, за столом накрытым старой клеенкой, играли в карты двое полицейских. Один из них, тот что помоложе, видимо только что проиграл, потому как второй, сержант, несколькими картами хлестал его по носу.

— Что за подпольное казино вы тут устроили обормоты! — громко спросил Стариков.

Тот что молодой, вскочил было на ноги, но второй за руку усадил его обратно.

— А ты что за хрен с горы? — спросил он грозно.

Стариков достал из нагрудного кармана удостоверение, развернул.

— Контрразведовательное управление ФСБ. Следователь по особо важным делам, майор Стариков Роман Владиславович. Докладывайте что здесь произошло.

— Поступил вызов. Обнаружили тело с огнестрелом в висок. Там лежит. — сержант кивнул головой в сторону комнаты, — В квартире на момент нашего приезда находились отец и мать мертвого. Вызвали скорую и своих. Скорая уже приезжала, констатировала смерть, да мать с собой забрала, что-то с сердцем у нее. Вот сидим, ждем дальнейших распоряжений.

— Ты — Стариков указал пальцем на старшего — Дуй патрулировать улицы дальше, а ты — указал на молодого, — Будешь дежурить в подъезде у двери, в квартиру посторонних не пущать. Выполнять!

Полицейские неохотно встали и направились к выходу, а Стариков начал осмотр квартиры.

Из коридора ведут две двери, одна на кухню, где только что разыгрывали карточные партии сотрудники полиции, вторая в зал. В зале, слева у стены, стоит широкий диван. На нем обхватив руками голову, как-то сжавшись в комок будто свернувшийся ёж, мерно качается из стороны в сторону пожилой мужчина. В противоположной стене еще дверь. Стариков не задерживаясь у мужчины направился к ней. За дверью комната, узкая и длинная. Старый, двустворчатый шкаф, застеленная односпальная кровать, два под потолок стеллажа с книгами. У окна письменный стол, в крутящемся стуле у него, уронив голову на открытый ноутбук, будто уснул молодой парень. Его руки безвольно свисают вдоль тела, под правой небольшая лужица крови.

Стариков подошел к телу. Голова повернута вправо, стеклянные глаза открыты, лицо без эмоций. В правом виске пулевое отверстие с опаленными краями, из него тянется тонкая струйка крови идущая дальше по переносице и на клавиатуру. Тут же у головы лежит пистолет. Стариков наклонился, понюхал дуло, сильный запах гари, значит из него совсем недавно стреляли.

На экране ноутбука текст. Стариков сперва сфотографировал его, кто знает когда компьютер замкнет натекшая внутрь кровь, потом прочел.

Скрывать свои чувства, стало мне непосильно, как и мириться с тем, что она не моя. Я страстно люблю её и ничего не могу с этим поделать. Устал от постоянной боли, нет смысла жить. Простите…

Из коридора послышались шаги, затем в маленькую комнату протиснулся широкий в плечах подчиненный Старикова, за ним маячила голова криминалиста.

— Что тут Владиславыч? — громыхнул оперативник.

— Судя по всему самострел. — Стариков закончив осмотр тела, подошел к стеллажу и рассматривал корешки книг, — Яйцеголовый был паренек то. Ни одной книги не вижу с названием на понятном мне языке.

Он перешел к фотографиям на стене. Те были приклеены прозрачным скотчем прямо к обоям. Антон в юном возрасте с друзьями на реке, он же, только уже старше, тоже с друзьями, позируют на выставке у нового танка. Тут он в баре с компанией поднимают большие кружки с пивом. На этой получает университетский диплом. Стариков рассматривал снимки пытаясь найти девушку — возможную виновницу трагедии, но нет, ни на одной нет и намека на такую. Девушки есть на фотографиях, но все они судя по всему не более чем знакомые. Зато почти на всех снимках есть еще один мальчик, старше Антона, в очках, темноволосый, кучерявый, высокий и худой.

Стариков отфотографировал все снимки на стене на свой телефон, потом постучал по курчавому парню на фотографии.

— Вот этого мне найди. Братьев у Антона не было, это или родственник или близкий друг. Он наверняка должен знать, что толкнуло паренька продырявить себе башку.

Оперативник кивнул.

— Сделаю.

Послышался раздраженный голос из-за его спины.

— Человек-шкаф уйди, дай пройти в конце-концов!

— Так проходи Михалыч, не стесняйся. — оперативник отодвинулся, пропустив в комнату криминалиста.

— Ага пройдешь мимо такого комода. Как только тебя, бегемотоподобного, жена в вашей квартирке терпит? Тебя же ни прокормить, ни объехать!

— Любит она меня, вот и терпит. — зарделся оперативник.

Стариков наблюдал как криминалист поставил на кровать портфель и принялся доставать из него оборудование.

— Найди смартфон в первую очередь, отпечатки снимешь и ко мне его. — сказал он криминалисту, потом повернулся к оперативнику.

— А ты опроси отца и мать убитого, соседей, найди эту девушку. Дело ясное, я не нужен, разберешься. А мне пора, у меня намечается приятный вечер и как продолжение страстная ночь.

Стариков направился к входной двери.

— Везунчик же ты Владиславыч! Шеф, а мать то где мне взять? — крикнул вдогонку оперативник.

— В больнице наверное, на скорой её увезли. Сам выясни, давно уже не маленький!

Глава 2

1.

В этот же день, за пару тысяч километров от квартиры где навечно уснул Антон, по изрытому взрывами полю, бежали два парня. Одеты они были в одинаково серые от грязи камуфляжки, головы их были защищены касками а в правой руке каждого был автомат. За ними, подпрыгивая на камнях и кочках, так что от земли отрывались все его восемь непропорционально больших колес, следовал робот. Выглядел он будто на плоский стальной ящик, размерами с приличную посылку, сверху привинтили компактную ракетную установку, а к бокам приставили колеса от детского велосипеда.

Один из парней, тот что бежал первым, остановился и прислушался. До его ушей донесся характерный звук, и найдя глазами источник он громким, еще немного визгливым по молодости голосом, закричал, указывая рукой.

— Серега! Полька летит! Стреляй!

Тот что бежал вторым, тоже остановился, направил автомат на летящий зигзагами на них дрон, но не успел нажать на спусковой крючок, как в сторону БПЛА, с робота, с шипением стартовала ракета. Дрон легко от нее увернулся, парень тот что бежал первым, нецензурно выругался, второй же не дожидаясь следующей ракеты, выпустил очередь из автомата. Потом еще одну. От дрона отлетели осколки, он накренился и рухнул, не долетев метров десять до них. С глухим хлопком сдетонировал прикрепленный к нему боеприпас. Отряхнувшись от принесенной взрывом пыли и комков земли, перехватив свои калаши за деревянное цевье, парни побежали вдоль полузасыпанного окопа дальше, в сторону темнеющего леса. Роботу потребовалось пара секунд на то чтобы оценить обстановку и последовать за ними.

Добравшись до лесополосы они остановились передохнуть. Сели на траву, прислонились спинами к дереву. Один из них, тот что ранее первым заметил дрон, снял каску, освободив рыжую спутанную шевелюру, сплюнул на траву и потянулся за фляжкой на ремне. Сделал несколько глотков, передал фляжку товарищу. У него было молодое улыбчивое лицо, темно-серое от пыли настолько, что белки глаз ярко выделялись своей белизной на его фоне.

Второй тоже расстегнул и снял каску, под которой оказались короткие, ежиком, влажные от пота, темные волосы. Он медленно взял протянутую воду, также сделал несколько глотков и передал её обратно. Его лицо выражало спокойное безразличие, серьезные карие глаза были полуприкрыты веками, что создавало ощущение будто человек дремлет.

— Серый, где ты эти новые дроны научился сбивать? — отдышавшись после бега, спросил парень с рыжими волосами.

— Нигде. Просто стреляю и попадаю. — пожал плечами Сергей. Он закрыл глаза и прижал голову к стволу дерева.

— Да как в них вообще можно попасть? Они же вертятся в воздухе словно черти на сковороде Не понимаю как тебе удается предугадать в какую сторону полька полетит в следующую секунду? — польками на фронте прозвали новые автономные дроны польского производства, которые при приближении к цели начинали активно маневрировать, создавая ощущение будто они танцуют в воздухе.

Сергей вновь пожал плечами.

— Я не думаю об этом. Когда навожу на него автомат, мне уже понятно куда стрелять.

— Ну не знаю. Я вот стреляю и не попадаю, и Димон не попадает, только Ара попадает иногда, а ты всегда сто процентов.

— Славентий, а ты старайся не думать в этот момент, не бояться его. Освободи свои мозги и может тоже начнешь попадать. — спокойным голосом ответил Сергей.

Вячеслав, тот что Славентий, потянулся ногой к роботу и пнул его.

— Вот дрянь дорогостоящая! Таскаемся с этот бесполезной железякой! Сколько он за сегодня дронов сбил? Два? Только ракеты, да заряд зря тратит. — Вячеслав вновь потянулся ногой чтобы его пнуть.

— Не, не бей его.

— Да что ящику будет?

— Не надо. Он и так старается как может, бегает за нами словно собачонка.

Вячеслав с интересом посмотрел на товарища.

— У тебя что, фляга засвистела? Не за нами он бегает, а за брелком что к моему ремню пристегнут! Чего это ты такой сентиментальный стал?

— Ну мозги то у него какие-никакие есть. Ты вот его пинаешь, а вдруг ему обидно и он запомнит?

— Какие мозги? Ящерица наверное умнее этой болванки на колесах!

— Ящерица, если ты попытаешься её обидеть, легко укусит или дрянью на тебя какой-нибудь брызнет. — Сергей открыл глаза, посмотрел на робота. — Ракетка то у него еще одна осталась. Смотри, пульнет тебе ею в спину.

Вячеслав уставился на робота. Долго смотрел на него.

— Ну ты Серый даешь! Я теперь его боюсь. — он потянулся к ремню, отстегнул брелок робота. — На, пусть за тобой бегает, я сзади буду.

— Ты свои хлопоты на другого то не перекладывай. Ты сержант, вот и расхлебывай. — сказал Сергей, потом помолчав добавил — Подружись с ним.

Вячеслав продолжал смотреть на робота, потому не видел как при последних словах губы Сергея тронула легкая улыбка.

— Как подружиться?

— Ну не знаю. Помой его что-ли, масло там поменяй. Заряди его хорошенько. Ты же помнишь как за девушками ухаживать. Представь что это она.

— Девушке я бы цветы купил, а ему то они зачем? Да ты издеваешься негодяй! —засмеялся Вячеслав.

— Почему сразу издеваюсь? Я тебе дельный совет даю, а следовать ему или нет, твое дело. Ты же заметил как он отодвинулся от тебя, после того как ты его пнул? — губы Сергея вновь тронула легкая, едва различимая улыбка.

— Нет, не заметил. — Вячеслав недоверчиво посмотрел на Сергея.

— А вот я заметил. — многозначительно сказал Сергей.

Вячеслав внимательно смотрел на лицо друга, надеясь увидеть малейшее доказательство того что это шутка, но так и не заметив ничего, задумался, и Сергей поняв что друга вновь удалось провести, уже открыто улыбнулся.

— Да чтоб тебя! Знаю же что верить нельзя! — рассмеялся Вячеслав, затем скомандовал, добавив в свой голос властные ноты.

— Что расселся рядовой? Подъём! Побежали дальше!

2.

Их отправили в штаб полка за почтой, Вячеслава в качестве носильщика, Сергея — сбивать дроны по пути. Почта приходила раз в неделю, и каждую неделю они повторяли этот маршрут. В условиях когда в целях безопасности, связь была строго лимитированна, обычные бумажные письма написанные рукой, стали единственной ниточкой связывающей бойцов с их родными и друзьями. Эти листки бумаги исписанные ручкой или карандашом стали самым ценным в окопе, ценнее боеприпасов, ценнее оружия, ценнее продуктов питания. Многие за них готовы были отдать свои жизни. Именно по этой причине почту не доверяли грузовым дронам и отправляли за ней только самых опытных бойцов, тех которые почти со стопроцентной уверенностью смогут её доставить.

Миновав пару блок-постов, через три часа они наконец добрались до места.

Штаб батальона располагался в бункере, скрытом в густом лесу. Окружающие его высокие деревья были опутаны тонкой и прочной, незаметной сетью. Она превращала лес в недоступную для беспилотников крепость. Пройдя пост охраны они наконец попали в главный зал управления — полукруглое помещение в котором находились с пару десятков операторов, следивших за стоящими перед ними мониторами. Старший сержант, сидевший за отдельным столом окликнул их.

— Сергеенко и Петров?

— Да — ответил Вячеслав, — Мы за почтой.

— Вас руководство ждет. — отмахнулся сержант.

— Зачем это? — спросил Вячеслав.

Сержант еще раз махнул рукой и показывая что разговор окончен, отвернулся к монитору.

Офицеров они нашли на складе хранения боеприпасов и оружия. Комната с низкими потолками, освещённая светом настенных светильников, была заставлена металическими стеллажами с различного размера, сбитых из досок, ящиками. Некоторые были открыты и из них торчали дула автоматов, ленты с патронами, трубы ручных гранатометов, части дронов. Серые бетонные стены помещения местами почернели от проступающей влаги. В воздухе витал затхлый запах, смешанный с запахом табачного дыма и оружейной смазки.

В углу у входа были выгружены несколько больших ящиков, также сколоченных из струганных и окрашенных темно-зеленой краской, досок. Осматривая эти ящики, и не обращая внимание на вошедших, что-то в полголоса обсуждали майор с капитаном.

— Здравия желаю! Товарищ майор, мы за почтой для третьей роты! — прочистив горло от табачного дыма, сказал Вячеслав. Сказал это как-то весело, по-свойски, что совсем не вязалось с армией.

Майор обернулся.

— Привет. Видели новое оружие?

Вячеслав подошел к ящикам.

— Что это?

— Читать умеешь? Прочти. — сказал капитан.

— А.С.П.Д. Автоматическая система подавления дронов. Изготовлено июль 2030 года. — прочел Вячеслав — В том месяце сделана, новая РЭБ что-ли? Так от них пользы против беспилотников, что от кирзовых сапог! Дроны давно сами летают, без операторов и джи-пи-эс!

— Вроде не РЭБ, да сейчас техник-инструктор приедет, расскажет. — майор смочив слюной пальцы, погасил остаток сигареты и убрал в нагрудный карман.

Звякнул висящий на стене у двери телефон, капитан нажал клавишу.

— Никифоров.

— Вячеслав Семеныч, техник прибыл — сказали по громкой.

— Давай его сюда.

Через несколько минут, в сопровождении сержанта вошел парень, лет двадцати пяти, в очках, с черными курчавыми волосами. Он был худой и высокий, немного сутулый. Чтобы не задеть голову проем, ему пришлось наклониться вперед. Одет он был в защитного цвета новую робу без знаков отличия, которая висела на нем словно мешок на вешалке.

— Здравствуйте. — сказал он, заметно волнуясь. — Я Михаил Исаков. Меня прислали из конструкторского бюро института, для обучения работе с системой и проведения полевых испытаний.

— Никифоров Вячеслав Семенович, начальник штаба батальона — представился капитан, оглядев вошедшего с ног до головы, — А это командир батальона Стародубцев Максим Евгеньевич — кивнул он на майора и спросил — Документы есть?

Техник расстегнул куртку, достал из внутренного кармана бумаги и протянул капитану.

— Так.., лейтенант запаса Исаков. Почему докладываешь не по уставу? — строго спросил капитан.

Парень побледнел.

— Семеныч, да отстань ты от юнца — сказал майор, и теперь уже обращаясь к технику и указывая пальцем на ящики продолжил — Вот твое изделие, расскажи нам что это.

Техник перевел испуганный взгляд на майора.

— Это автоматическая система подавления дронов.

— Читать умеем. Что это такое? РЭБ?

— Нет, что Вы. Это мини комплекс ПВО, разработанный специально для уничтожения низколетящих целей, типа дронов. Аспид.

— Аспид? — капитан вопросительно поднял бровь.

— Аспид — это змея такая в юго-восточной Азии, большая, зеленая и смертельноопасная. — объяснил техник — Мать рассказывала что моего отца такая укусила в Тайланде, чуть с жизнью не попрощался. Но это тогда было, в прошлой жизни… — техник на секунду замолчал. — Аспид созвучно А.С.П.Д, вот мы в институте так систему и зовем.

— Интересно, интересно… — задумчиво сказал майор — А от нас то что надо?

— Надо для испытаний установить Аспид на поле боя. — сказал техник.

— Может ты нам расскажешь как? — рявкнул капитан.

Техник вновь побледнел.

— Проблема в том, лейтенант Исаков, что любая техника в полевых условиях будет незамедлительно уничтожено дронами. А на руках эту бандуру не дотащить, понимаешь? — объяснил майор. — На поле боя безраздельно правят беспилотники.

— Да, да, Серый троих сбил, пока мы сюда бежали. А машину они вмиг оприходуют. — сказал стоящий рядом Вячеслав.

Майор посмотрел на него, потом перевел взгляд на Сергея, сидящего на полу, прислонившись спиной к стене — Так это ты рядовой Петров, гроза беспилотников, легенда нашего полка?

— Это он! — разулыбался Вячеслав.

— Ты то нам и нужен — сказал майор, направив на Сергея пожелтевший от постоянного курения указательный палец.

3.

Сергей с Вячеславом, вооружившись ломиками, вскрыли ящики. В первом, на станине, был сам А.С.П.Д, во втором пулемет, в третьем солнечная панель с аккумулятором. В других металических ящиках был боекомплект. Капитан вызвал еще бойцов, и под тенью леса они взгромоздили все это на зеленый, со следами от осколков на кузове, бортовой Урал и закрепили на платформе. Техник обучил сборке и приведению системы в боевое состояние, заправили ленту с патронами в пулемет.

— Значит так, Миша говорит что его система работает только в статичном состоянии. — Вячеслав кивнул на трясущегося от страха техника Исакова — Наша задача доехать живыми до поля боя и включить её. Серега поедет в кузове, отстреливая по пути возможные дроны. Он может это делать и в дороге. Едем недалеко, километров пять, там уже будет на кого охотиться этому новому охотничку. Всем всё ясно?

Водитель, Вячеслав и техник Михаил, устроились в кабине Урала, Сергей молча взял автомат и легко забравшись в кузов, сел рядом с ящиками с боекомплектом.

— Трогай! — Вячеслав хлопнул по плечу водителя.

До места доехали без приключений, но не успели вылезти из машины, как Сергей очередью снял квадрокоптер. Потом еще один. Михаила быстро затолкали в кузов, сам он от страха залезть был не в состоянии.

— Давай, давай, быстрее! — выпучив глаза кричал на него напуганный водитель.

— Не тревожь его, — Вячеслав оттолкнул водителя от кузова — Пусть работает спокойно.

Техник еще раз проверил все соединения и трясущимися руками включил установку. Она трижды пискнула и загорелся зеленый огонек.

— Всё. — прошевелил он мертвенно-синими от испуга губами, — Включил.

Они стояли у грузовика, всматриваясь в небо. Вдруг турель ожила. Резким движением она крутанулась градусов на тридцать и пулемет выдал очередь в небо. Это было так неожиданно, что парни отпрыгнули от машины и залегли в траве. Проследив куда смотрело дуло пулемета и куда только что оно выпустило пули, вдалеке, на фоне синего неба, увидели маленькое белое облачко, а через пару секунд услышали и хлопок.

— Вот это да! — только и смог вымолвить Вячеслав, — Работает Миха ваше творение!

И снова резким движением турель повернулась и выдала в небо еще одну очередь. И вновь они увидели белесое облачко, но звука в этот раз не последовало.

— Разведчик. Без боеприпаса. — флегматично заметил Сергей.

— Твою дивизию, да у тебя Серый конкурент появился! — улыбаясь во все свое пыльное лицо, сказал Вячеслав.

Они сели в тени кузова, только Сергей стоял с автоматом на перевес, всматриваясь в небо. За две минуты Аспид уничтожил уже четыре дрона.

— Миха, а сколько в полевых условиях то проверять? — спросил Вячеслав.

— Чтобы Аспид штук сто разных дронов сбил. Надо больше данных. — ответил уже освоившийся и более не трясшийся Михаил.

— Так поедем к нам в расположение, он этих летающих гадов за день тебе сто наколошматит.

— Мне надо в штаб, я к нему приписан! — возмутился водитель Алексей.

— Цыц, я тут старший по званию! — сказал Вячеслав — Как скажу так и будет!

— Вообще-то старший Михаил, он лейтенант, а ты старший сержант. — покусывая травинку, растягивая слова, заметил Сергей.

Все уставились на техника. Тот округлил глаза — Я… я не могу командовать. У меня нет боевого опыта. Это без меня пожалуйста.

— Тогда передай мне командование. — сказал Вячеслав.

— Как это?

— Повтори за мной: товарищ старший сержант, передаю Вам управление подразделением и сам поступаю под Ваше командование.

Михаил повторил.

— Принимаю командование товарищ лейтенант. — сказал Вячеслав, потом повернулся к водителю — Леша, тебе все ясно? Как скажу так и будет. Едем в расположение мой роты.

— Ладно. — пробурчал Алексей, втянув голову в плечи.

Вновь сработал Аспид. Подняв головы они увидели как с неба падает что-то крупное, и метрах в тридцати от них, мягко плюхнулось в сухую траву.

— Не похоже на дрон, иди проверь что это. — сказал Вячеслав Алексею.

Прикрывая ладонью глаза от яркого солнца, Михаил наблюдал как водитель медленно, внимательно выбирая куда наступать, шел к месту падения. Внезапно, неподалеку от того места, заметил человека в черной одежде. Из-за плохого зрения разглядеть его было сложно — очки Михаил оставил в штабе, полагая, что на передовой они в любом случае разобьются. Все, что он мог различить, — это силуэт неподвижно стоящего человека, державшего в опущенной руке что-то ярко сверкающее. Водитель в это время достиг нужного места, постоял и принялся что-то поднимать. Внимание Михаила переключилось, он пытался понять что обнаружил водитель. Когда же он вновь перевел взгляд на место где был незнакомец, того уже не было.

— Куда он делся? — произнес он удивленно.

— Кто? — спросил стоящий рядом Вячеслав.

— Мужик, в черной одежде. Тот что стоял там — Михаил указал рукой в направлении где только что видел его.

— Так там Леха! Ты его и видел!

— Да нет, там и другой был! Ты не заметил что-ли? — Михаил озадаченно смотрел на Вячеслава. — А ты? — обратился он к Сергею.

— Я вижу там только Лешу. Более никого. — ответил Сергей.

— Странно. Значит привиделось, солнце голову напекло, — пожал плечами Михаил.

Через пару минут вернулся водитель, таща за крыло то, что осталось от орла. Остановившись перед парнями, поднял его перед собой. Орел был крупный, размах крыльев больше двух метров.

— Аспид обучен различать птиц, но парящий орел слишком похож на беспилотник. — сказал Михаил, оправдываясь, одновременно ощущая какую-то особую важность момента и оттого чувствуя беспокойство.

— А ты человека там видел? — обратился он к Алексею.

— Где? — не понял тот.

— Неподалеку от птицы.

— Нет, не видел. — ответил Алексей, и внимательно посмотрев на Михаила, добавил. — Не было там никого.

— Наверное на солнце перегрелся. — Михаил приложил руку ко лбу.

— Жалко птицу — Вячеслав рассматривал орла, потом посмотрел на наручные часы — Все подъём! Меняем дислокацию, сейчас артиллерия это место накроет!

4.

Уже в темноте они заехали в лес. Некоторое время кружили по нему, пока Вячеслав, указав пальцем на неглубокий овраг, скрытый густыми деревьями, не скомандовал: "Лёха, сюда машину ставь!"

Алексей выругался, но перечить не стал. Раздражённо выкручивая руль, переключая передачи и газуя, он наконец загнал тяжелую машину в указанное место и заглушил двигатель.

— Ну что, детки, очередной наш боевой день закончился. Сейчас чистим зубки, умываемся, на горшок и спать, — сказал Вячеслав, спрыгнув с машины на землю.

Метрах в ста они нашли ручеёк с ледяной водой, разделись и, со смехом и шутками ополоснулись в нём, смывая накопившуюся за день пыль и напряжение. Затем, не разжигая костра, поужинали консервами и сухпайком и достав из машины бушлаты, расстелили их вместо матрасов под открытым небом и наконец легли.

Прохладный ночной воздух, сладковатый от запаха клевера и ромашки, был неподвижен. Звезды бриллиантовым ковром ярко сверкали на ночном небосводе, и Михаил, дитя цивилизации, никогда ранее не видевший звёздного неба не засвеченного городскими огнями, пребывал в восхищении. Он вспомнил мертвого орла и задумался над своими переживаниями в тот момент. «Необычные были ощущение», — думал он, пытаясь понять, на что это было похоже. Наконец, он нашёл аналогию: «Будто я в сказке подошёл к камню, стоящему на развилке дорог, и на камне том написано: "Направо пойдёшь — коня потеряешь, налево пойдёшь — себя потеряешь"».

Потом он подумал об удивительно удачных испытаниях его детища — "Аспида", и стал представлять себе тот океан восхищения коллег, в котором он будет купаться по возвращению. Он вспомнил вытянутые лица старых профессоров и улыбнулся, подумав, что им придётся признать в нём равного. Но больше всего радости ему доставит восторг матери и сестры, когда он расскажет им о своём достижении. «А ты отец, ты пожалеешь что оставил нас, когда моя слава долетит и до тебя».

От этих приятных Михаилу мыслей, отвлекло полное восхищения восклицание Алексея.

— Только ради этого неба стоило сюда приехать!

— Да. — согласился Вячеслав. — Вернусь домой, с дочкой будем специально выезжать ночью за город, звезды смотреть.

— Сколько твоей дочке? — спросил Михаил.

— Так.., не видел их уже два года, ей было три когда уезжал, значит сейчас пять.

— Скучаешь?

— Страшно. И по ней и по Варечке, моей жене. Вот сейчас глаза восторженно смотрят на небо, а сам думаю как же классно было бы если бы со мной рядом были не вы охламоны, а мои любимые!

— Кто-ж тебя держит? Бери отпуск, да вали к ним! — изобразив обиду, сказал Алексей.

— Боюсь, не смогу от них уехать. На рожи ваши смотреть уже не могу!

— Прими все как есть и не ной. — меланхолично заметил Сергей.

— Три наряда вне очереди рядовой Петров! — повернувшись к Сергею выпалил Вячеслав.

— За что командир? — наигранно обиженно, спросил Сергей.

— За отказ быть психотерапевтом для своего товарища! — со смехом ответил Вячеслав и все засмеялись.

— А у тебя Миха, семья есть? — спросил Вячеслав.

— Мама и младшая сестренка — Лидочка, нежная, словно цветочек. А озорная! С ней не соскучишься! Как она радуется моему приходу! Мои ноги бегут домой только чтобы увидеть восторг в её полных любви, черных глазах!

— А отец где? — спросил Алексей.

— Отец…, да ну его. Давно уехал, я маленький еще был. Даже не позвонил ни разу с того — ответил Михаил, потом помолчав, добавил — Предал он нас.

— Ну почему предал, у каждого своя жизнь. — сказал Алексей, — Ваши пути разошлись и он дальше пошел своей дорогой. Наверное нашел свое счастье, разве это плохо?

— Нельзя бросать родных и близких, — раздраженно ответил Михаил — Они рассчитывают на тебя. Это предательство, с какой стороны не посмотреть. А счастье и удовлетворенность зависят только от внутреннего восприятия окружающего. И только он виновен, если был с нами несчастлив. Наши мысли — это вообще единственное над чем мы властны.

— О, кажется мы нащупали больную мозоль академика! — рассмеялся Алексей.

Михаил почувствовал обиду, которая впрочем быстро развеялась после слов Вячеслава.

— У каждого своя судьба и каждый отвечает только за себя. — философски сказал тот и повернувшись, подмигнул Михаилу.

Они помолчали, погрузившись в свои мысли.

— А у тебя, Леша, семья есть? — спросил Михаил.

— Неа. Развелся. — ответил тот.

— А дети?

— Сын, с ней остался.

— Ну и что нашел ты свое счастье? — спросил Вячеслав.

— Нет еще. Вернусь — найду. Вообще поиск счастья это перманентное состояние человека. Мы с рождения только этим и занимаемся, а потому даже найдя его, через короткое время вновь пускаемся в путь в дорогу за еще большим счастьем.

— С твоей философией можно его и упустить.

— Но ведь счастье может быть в том чтобы все попробовать? Чтобы пройти по всем дорогам которые открываются перед тобой? Для чего нам еще дана жизнь, как не для того чтобы исследовать её? Вот я и исследую. Женился, пожил в семье, родили сына, развелся, теперь здесь. Это и есть жизнь, получение нового опыта — это и есть счастье для меня. — сказал Алексей.

5.

В эту ночь Михаилу приснился странный сон. Ему снилась эта же степь, только трава её была зеленой и сочной. Он огляделся, рядом с ним были его новые друзья, но одеждой их были теперь не камуфляжи в блеклых пятнах, а холщовые штаны, кольчуга и отполированные до состояния зеркала, с вмятинами от ударов, железные шлема. Ощущая пряный запах трав, слушая грозные и торжественные возгласы окружавших его со всех сторон боевых товарищей, он и сам, повинуясь охватившему его чувству общности со своими соплеменниками — закричал свое имя.

— Свааарооог!

И тут все, будто ожидали только его возгласа, побежали по полю. Он побежал вместе с ними.

Он мчался и вновь и вновь выкрикивал во весь голос свое имя. Только так боги будут знать героя, только так они смогут найти его в Прави, место куда попадают души чистых. Только так они смогут воздать полагающиеся ему почести.

Слева и справа, выкрикивая, как и он, свои имена, бежали и его товарищи. Их длинные волосы, цвета поспевшего ячменя, перевязанные льняной тесьмой, развевались на ветру. Их кольчуги, сплетенные женщинами из сотен металлических колец, ярко сверкали на солнце. Многие размахивали острыми топорами на длинных рукоятках, другие несли над головой копья с отполированными деревянными древками. Некоторые, включая и его, сжимали в руках трофейные римские короткие мечи. Впереди блестели шлемы врагов, их огромные красные щиты, ощетинившиеся острыми наконечниками копий, выстроились глухими порядками, будто крепостные стены.

Он не замедляя бега, подпрыгнул, мощно оттолкнувшись ногами, и изогнувшись так чтобы его не задело вражеское копье, врезался левым плечом в римский щит. Одновременно правой рукой он вонзил меч в шею противника и кровь фонтаном брызнула из раны, заливая его лицо. Раненный римлянин пошатнулся и отступил назад, нарушив строй и обнажив бок своего соседа, и Михаил мгновенно ударил мечом открывшегося воина. Тот с ужасом в глазах развернулся, медленно оседая в предсмертной агонии.

Дикий, почти первобытный восторг испытывал Михаил. Нет, нет, он не Михаил, он Сварог. Каждый мускул Сварога был натянут до предела, каждый дерзкий удар его нес смерть врагу.

— Свааарооог!

Сдавленные крики противника, брызги их горячей крови на его лице — это ли не подтверждение его силы и его доблести. Смотрите боги, смотрите и наслаждайтесь!

Он скользил по окровавленным телам, пот застилал его глаза. Он мощным ударом ноги выбил щит из рук римлянина, и тот, охваченный паникой, бросился бежать. Не теряя ни секунды, он вырвал копьё из руки умирающего товарища, его тело выгнулось, натянулось, словно тетива лука, и в следующую секунду копьё, подобно молнии, полетело в спину бегущего. Острие насквозь пронзило врага, и римлянин рухнул, так и оставшись неподвижно лежать, будто жертвенное животное прикованный к земле древком.

Густой запах крови пьянил. Предсмертные крики и стенания уходящих в Навь врагов, металлический звон оружия, звучали для него словно музыка. Он ощущал на себе дыхание Славы, той, что будет жить вечно. Память о его подвигах, переданная от матерей дочерям, от отцов сыновьям, воспетая в песнях и сказаниях старцев, ждала его впереди!

— Свааарооог!

И в этот момент между щитами врагов проскользнуло копьё и пронзило его живот. Слабость словно яд разлилась по его телу, и выронив меч, он руками ухватился за скользкое от его собственной крови, торчащее из него, деревянное древко пики. Дикая боль захватила его разум. Он встретился взглядом со своим убийцей, чьи глаза горели, словно раскаленные угли, а губы растянутые в усмешке, сказали:

— Попался, мальчишка.

Поле битвы растворилось. Крики умирающих смолкли. Вокруг теперь была дымчатая, обволакивающая пустота. Только незнакомец, в черном одеянии, с пылающими огнем глазами был напротив него. Он держал копье, на которое был насажен корчащийся Михаил.

— Кто ты? — сухими губами, прошептал Михаил.

— Тот кто поймал тебя. Теперь ты в моей коллекции, и словно бабочка приколотая булавкой, навсегда останешься со мной. — ответил тот.

— Что тебе надо?

— Того же что и тебе, Славы и Власти. Только это движет этот мир, только это тут важно, не так ли? — сказал он ухмыляясь.

Михаил застонал и проснулся. Он сел оглядываясь вокруг. Рядом мирно спали его товарищи, изредка кричали ночные птицы, цикады пели свои скрипучие песни.

6.

Три дня проверки "Аспида" пролетели незаметно. Ежедневно они пару десятков раз меняли свою дислокацию, давая на каждом новом месте Аспиду отработать по двадцать минут. Вечером, уже в темноте находили лесок и долго по нему петляли, выбирая подходящее место для ночлега.

Когда необходимое количество дронов было сбито, работоспособность аппаратуры проверена, и база данных наполнена, они вернулись в расположение штаба. Там Михаила уже ожидала машина. Они вместе разобрали установку АСПД, погрузили её в джип.

— Эх, оставил бы ты нам это чудо-оружие! — сказал Вячеслав.

Михаил вздохнул.

— Не могу, её надо вернуть. Секретная разработка.

— Да ладно. Будем справляться без нее. У нас вон своя секретная разработка имеется! — Вячеслав кивнул на Сергея.

— Если Аспид успешно пройдет слушания, первый же серийный образец отправлю вам. — сказал Михаил и открыв дверь, сел на заднее сидение автомобиля.

— Жду! — улыбнулся Вячеслав.

______________

Джип мягко шел по шоссе. Михаил дремал, время от времени просыпаясь когда машина подскакивала на неровностях. Водитель, мужчина в годах, был немногословен, за те несколько часов что они были в поездке, Михаил услышал от него всего четыре слова.

— Здравия желаю Михаил Львович, — сказал тот, когда Михаил усаживался на сидение.

— Здравствуйте — ответил Михаил уставшим голосом.

«Интересно, — подумал он тогда — Что армейское «Здравия желаю», стало теперь нормой и среди гражданских. А всего два года назад, этого приветствия я не слышал вовсе».

За окном уже был поздний вечер, когда Михаил проснулся окончательно. По огням уличных фонарей, по знакомым темным силуэтам многоэтажек, он узнал свой родной город, и как они свернули на его улицу, он ощутил нетерпение в желании как можно скорее увидеть радостное лицо сестры, услышать обычное материнское ворчание и почувствовать запахи ужина на столе. Но когда он поднялся на свой этаж и открыл ключом дверь, квартира встретила его абсолютной тишиной.

— Ау! Вы где? Я пришел! — громко произнес он. Но не услышав ответа, он растерялся и с озадаченным выражением на лице так и стоял на пороге.

Глава 3

6 октября 2030г.

1.

— Испугался! — младшая сестра выскочила из комнаты и обезьянкой запрыгнула на него, обхватив руками шею, — Я специально подговорила маму, чтобы как только ты вставишь ключ в дверь, она вела себя тихо. И я молчала, наблюдая за тобой из-за угла! Еле смех сдерживала! Видел бы ты себя со стороны, какой ты напуганный был!

— Ничего я не испугался Лисёнок — Михаил улыбался но в голосе его еще чувствовалось напряжение.

— Врун! — она стукнула его кулачком в грудь. — Ну скажи что поверил и испугался! Ведь так? Скажи!

В коридор вышла мать, грузная женщина в переднике. Она сердито посмотрела на Михаила, потом подставила ему щеку для поцелуя, и когда сын чмокнул, стала снимать с него сестру.

— Ну все, Лидия, отпусти брата, он устал, и проголодался.

Лидия с показным неудовольствием, спрыгнула на пол.

— Миша, почему так долго тебя не было? — ворчала мать — Ты же сказал только отдашь установку и сразу вернешься. Зачем маму заставляешь переживать? Разве так должен поступать сын?

— Нет мама, прости.

— Ты наверное голодный? Там вас хоть кормили? Да кто бы вас там кормил? Вон как исхудал.

— Кормили мама, но даже близко не так вкусно как ты. — Михаил еще раз поцеловал в щеку мать.

— Все больше я не отпущу тебя, пусть ищут другого. Так своему директору и передай! И долго ты еще будешь стоять в коридоре? Раздевайся скорее и за стол. — мать еще раз сердито посмотрела на сына, и вышла, а Лидия принялась помогать Михаилу, принимая его верхнюю одежду и убирая её в шкаф.

— Миня, ну расскажи! Что видел? Как там? Страшно?

— Ничего хорошего, Лисенок, давай не будем об этом. Ни к чему тебе занимать свою милую головку переживаниями. Расскажи лучше как у тебя в школе. Коля все еще сохнет по тебе?

— А куда он денется? — Михаил зашел в ванную, а сестра, поджав ноги под себя, устроилась снаружи на полу, — Я же умная девушка, не даю погаснуть его чувствам. То посмотрю томно, то школьный рюкзачок дам до дома донести. Но держу на расстоянии, чтобы не думал что покорил меня. Пусть еще помучается, поработает, позавоёвывает.

— И долго еще ему предстоит страдать? — Михаил вышел, вытирая лицо полотенцем.

— Минимум до конца школы. Если конечно я не решу поменять его на другого.

— Бедный Коля! От кого только, Лисенок, ты всему этому научилась?

— Ни от кого. Это, глупый мой брат, заводская прошивка, предустановленная программа. — Лидия не отходила от Михаила ни на шаг. — Ну а как ты думал? Я же должна понимать, могу я рассчитывать на этого мужчину или нет?

— Да какой мужчина?! — Михаил улыбнулся — Маленький мальчик, попавший в сети маленькой коварной девочки!

— Нет Миня, у мальчиков тоже есть заводская прошивка. Вот я и смотрю, правильная она или нет!

— И как, у Коли правильная?

— Пока да. Но экзамен еще не окончен. Нужно еще время.

Они зашли в столовую.

— Лидия! Хватит донимать брата! — мать разливала красный, горячий и оттого дымящийся, борщ, по тарелкам. — Садись на свое место!

Лидия, пропустив мимо ушей ворчливый тон матери, всё с той же благостной улыбкой, с какой она обычно была когда рядом был её брат, уселась на свой стул, и не отрывая взгляд своих искрящихся глаз с Михаила, продолжила весело болтать.

— Вот смотри, Миня, я рожу, а кто будет обеспечивать нам жизнь? Я же не смогу, я буду ребенком заниматься!

— О чем ты говоришь? Лидия, какой ребенок? — мать застыла с поварешкой в руке, и расширенными глазами обескураженно смотрела на дочь. — Ты что, беременна?!

— Мама, нет конечно! Я твоему сыну объясняю какими должны быть правильные мужчины.

— Боже мой! Лидия, что-ж ты так пугаешь свою мать! — женщина махнула на дочь рукой. — Разве так можно?!

— Так вот — продолжила Лидия — я рожу и целыми днями буду с ребенком. А ведь нужна еда, нужна крыша над головой, нужно тепло, электричество, подгузники там всякие. Да много чего нужно, мама знает. — она кивнула на мать.

— Рано тебе еще об том думать. — сказала мать — тебе и тринадцати нет, какие дети?

— Не скажи мама, об этом девушке надо рано начинать думать, а то раз и выскочила замуж за идиота и детей от него родила! И что прикажешь делать, а? — Лидия потянулась за хлебом.

Михаил при этих словах вспомнил об отце. Он попытался удержаться от язвительности, но не смог — Или просто бросил и уехал куда глаза глядят. — сказал он глядя в свою тарелку.

Мать внимательно посмотрела на сына.

— Миня, ну зачем ты так думаешь об отце? Он хороший человек. Так получилось, он не виноват. — сказала она.

Михаил угрюмо молчал.

— Да.., моя тема всё же была поприятнее — сказала Лидия. — Ладно. Миня ну расскажи хоть что-нибудь о поездке! Как показал себя твой Аспид? Успешно?

— О да! — оживился Михаил — он легко уничтожает все дроны! — и стал рассказывал об испытаниях, о новых друзьях, о звездах, умолчав при этом о сбитых Аспидом птицах и о странном видение незнакомца в черном, что было в степи. Отужинав и прогулявшись под ручку с сестрой перед сном, они легли спать.

———————

Утром, едва зайдя в холл института, он узнал о смерти Антона.

2.

Охранник, мужчина в годах, дежуривший на входе, подошел к Михаилу и неожиданно положил руку ему на плечо.

— Михаил Львович, меня попросили проинформировать Вас. Простите пожалуйста что я Вам это говорю.., в общем.., умер Ваш сотрудник, Антон Карасев.

— Что? — Михаил опешил от такого известия. — Кто? Антон? Вы наверное что-то путаете.

Охранник потупил глаза в пол и как-то виновато сказал.

— Сказали, как придете в себя после этого известия, зайти к Арону Яковлевичу. Он Вас ожидает.

Михаил не медля поднялся на второй этаж. Секретарь, женщина в годах, с сиреневыми волосами, увидев Михаила, неожиданно резво подскочила со своего кресла и открыла перед ним дверь в кабинет шефа.

Арон Яковлевич был не один. Рядом сидел мужчина лет сорока, с гладко выбритым, брутальным лицом, короткой стрижкой ежиком и жестким взглядом умных голубых глаз. В своем ладно сидящем сером костюме, по блеску которого похоже было что пошит он из шелковой ткани, он выглядел словно кинозвезда. Пахло от него тоже как от кинозвезды, дорогим мужским одеколоном.

Директор что-то рассказывал посетителю, но при виде Михаила замолчал и встал навстречу, чего ранее никогда не делал. Именно этот его жест и оборвал последнюю надежду что слова охранника были ошибкой или глупым розыгрышем.

Михаил застыл на пороге, директор подошел к нему.

— Михаил Львович, примите мои глубочайшие соболезнования. Я знаю, Вы были близки с Антоном Юрьевичем. Это следователь контрразведки Роман Владиславович Ста́риков. Он ведет дело смерти Антона Юрьевича и задаст Вам несколько вопросов, обязательных в подобных случаях. У Романа Владиславовича соответствующий допуск, потому можете рассказывать в том числе и про то, чем Вы с Антоном Яковлевичем занимались в стенах института. А я покину вас, пойду пройдусь, старческие ноги разомну.

И директор вышел из кабинета.

Следователь внимательно рассматривал лицо Михаила. Он не встал и руки не подал. Просто молча смотрел. Михаил медленно подошел к столу, выдвинул стул и сел напротив.

— Что случилось? Как это произошло? — хрипло спросил он.

— Застрелился из табельного оружия. У себя дома. — ответил следователь.

— Застрелился? Антон? Ерунда какая-то. — у Михаила вновь появилась надежда. — Его опознали? Это явно ошибка!

— Никакой ошибки. Ваш сотрудник, Антон Карасев, мертв. Примите этот факт. — ответил следователь. — Вам надо ответить на мои вопросы. Это Вы на этих фотографиях? — следователь открыл лежащую перед ним папку, вынул из нее фотографии, те что были на стене комнаты Антона, разложил их перед Михаилом и ткнул на них пальцем в худенького в очках мальчика, с черными кучерявыми волосами.

— Да, это я. — поникшим голосом ответил Михаил.

— Вы были близкими друзьями?

— Мы дружили с детства. У нас разница в возрасте, но он всегда отличался от сверстников развитым мышлением. Нам было интересно друг с другом.

— Расскажите мне о погибшем.

— Что Вам рассказать? — хрипло спросил Михаил.

— Все что считаете нужным.

— Он из полной семьи. Отец слесарь в ЖКХ, мать.., мать не знаю где сейчас работает. Я часто бывал раньше у него дома, он у меня. Он отзывчивый, веселый. Не помню его в плохом настроении. Он сильный программист, занимался в нашем институте написанием алгоритмов распознания дронов. Это очень странно. Антон и мысль о самоубийстве.., они не совместимы…

— Однако это произошло. Других версий, кроме как суицид, у следствия в данный момент нет. Не замечали ли Вы травли в отношении умершего?

— Если Вы имеете ввиду унижения или дискриминацию, то нет. В институте здоровая атмосфера.

— Не замечали ли Вы в его компании ранее неизвестных Вам людей, новых его знакомых.

— Нет, если только девушки, на них у него была слабость и рядом с ним часто можно было увидеть новую пассию.

— А дома, в его семье, не было ли тяжелых отношений. Не слышали ли о разводе его родителей?

— Они иногда ругаются, но о разводе не слышал.

Задав еще несколько стандартных вопросов, следователь полистав папку, нашел и подвинул Михаилу еще одну фотографию.

— Это с его ноутбука, что-то вроде предсмертной записки.

Михаил дважды прочёл текст.

— Он пишет о девушке, Вы знаете о ком? — следователь убрал снимок обратно в папку.

— Нет, не знаю.

— Может есть предположения? — следователь внимательно наблюдал за Михаилом.

— Девушек у Антона хватало, но не припомню чтобы хоть одна настолько покорила его сердце. Он играючи влюблялся и также играючи расставался. Он точно не однолюб.

— Ладно. — следователь закрыл папку. — Теперь расскажите о работе Антона.

— Он работал в моей команде над секретной разработкой новой противодронной системы. Кодовое название Аспид. Он программист, хороший программист, лучший из тех кого я знаю. Его частью было написание кода программы действий системы. Зачем Вам это?

— Я должен быть уверен что это не убийство замаскированное под самоубийство. — сказал следователь. — В распечатке его передвижений за тот день есть и объект 38. Что он там делал?

— Там хороший современный компьютер. Мы по договоренности, используем его для написания алгоритмов. — ответил Михаил.

— Каких алгоритмов?

— Это действительно нужно для следствия? — растеряно спросил Михаил.

— Отвечайте на вопрос и желательно развернуто. — жестко парировал следователь.

— Как скажете — пожал плечами Михаил. — Боевой модуль Аспида действует автономно и должен самостоятельно определять цели, ну то есть дроны. Самое сложно в этом отличить дрон от птицы. Они ведь очень схожи, на тех же высотах и с той же скоростью летают, также зависают, они и размерами примерно одинаковы. Вот Антон и скармливал компьютеру видео птиц и дронов и компьютер выявлял закономерности в поведении тех и других. Уже на основе этой информации Антон создавал алгоритмы.

— Я изучил Ваши еженедельные донесения. В них нет никакой информации об изменении поведения Карасева, в его досье также отсутствуют записи о каких-либо психических заболеваниях. Но он мог посещать психолога или психиатра анонимно, говорил ли он Вам о таком. — после паузы спросил Стариков.

Михаил ответил не сразу. Стариков почувствовал что собеседник обдумывает свой ответ, что часто свидетельствует о попытке что-то скрыть.

— Нет, мне ничего не известно о его обращении к психологу или психиатру. — наконец ответил Михаил.

— Вы в этом уверенны?

Стариков смотрел в глаза ученого.

— Да, я уверен. Он бы рассказал о таком…

Следователь после минутного молчания положил на стол карточку.

— Если что-нибудь еще вспомните, звоните. Вот мой телефон. — и резко встал и вышел из кабинета.

3.

На следующий день были похороны.

Моросил дождь. На специальных подставках, стоял открытый гроб. Вокруг, переговариваясь в полголоса, собрались пара десятков человек. Одни были в осенних куртках с накинутыми капюшонами, другие — в строгих костюмах, плащах и под зонтами. Рядом с Михаилом, скрываясь от дождя под его зонтом, стояла Анжела, яркая блондинка, на вид лет двадцати пяти, занимающаяся в его команде термодинамическими расчетами. Одета она была в неподходяще для такого мероприятия и погоды, тонкий бежевый плащ и без головного убора.

Она неотрывно смотрела на человека лежащего в гробу, не узнавая в нем Антона. Ей казалось что этот мертвый человек гораздо старше Антона, худее. Его крючковатый нос был совсем не похож на нас Антона. Ей пришло в голову что если сейчас кто-то возмутится подменой, то она тут же поддержит этого человека. Но все молчали, молчанием соглашаясь что это Антон. Молчала и она.

Наконец она смогла оторвать взгляд от мертвеца и повернулась к Михаилу.

— Говорят, он выстрелил себе в голову. Жутко, правда? Расскажи, что знаешь. Ты же на короткой ноге с боссами, тебе все положено знать. Не верю, что он... — Анжела запнулась, подбирая слова, — был склонен к такому... добровольному уходу. Не верю. Я ведь видела его глаза, с какой жаждой жизни смотрел он на мир. В них всегда была радость.

Михаил молчал и Анжела продолжила.

— Еще говорят что, причиной была несчастная любовь. Бред какой-то. Он любил всех хорошеньких девушек. Он и меня как-то кадрил, помнишь? Мне тогда с неделю приходилось повторять ему одно и то же: "Антон, у меня есть парень. Антон, отстань. Антон, найди себе девушку." Нет, Миша, тут что-то не так.

Рабочие сняли гроб с подставки и медленно опустили в могилу, и когда лопатами принялись кидать в яму мокрую землю, Анжела взяла Михаила под руку и они направились к выходу с кладбища.

— Миша, ну расскажи. Я питаюсь одними только слухами. Антон был и моим другом, я должна знать.

Михаил разрывался между дружескими к Анжеле чувствами и необходимостью соблюдать секретность. В желании поделиться, он все-же нашел для себя отговорку, — «Мой рассказ — подумал он — может помочь Анжеле вспомнить что-то важное, касающееся Антона». И он немного наклонившись к ней, рассказал все что знает.

Дойдя до парковки, они остановились.

— Миша, я не верю.

Он обнял её и почувствовал как её тело содрогается от всхлипываний.

— У следствия нет других вариантов, суицид — официальная и единственная версия. — сказал он.

— Это так глупо и неестественно. Ну как он мог! Как! — она заплакала.

Так они простояли несколько минут, потом Михаил осторожно выпустил её из объятий. Она зябко втянула голову в плечи, подняла воротник, вытерла ладонями слезы и засунула руки поглубже в карманы.

— Миша, я гостинице остановилась, может ко мне поедем, помянем Антона? А то я не знаю как буду одна… — её голос вновь задрожал.

Он внимательно посмотрел на нее.

— В гостинице? Почему? Ты же с родителями живешь.

— Разругалась с ними.

Ещё вчера, узнав о похоронах, Анжела решила сыграть на сочувствии, чтобы перевести отношения с Михаилом на следующий уровень. А где, как не на похоронах, она будет казаться столь беззащитной и нуждающейся в поддержке? Потому, ранним утром, она сняла номер в гостинице и занялась его подготовкой. Тонко пахнущие ароматические свечи были расставлены по столам, на диване уютно разместились декоративные подушки, а поверх них лежал мягкий плед. Шторы были закрыты для создания атмосферы интимного уюта. В холодильник она поставила несколько видов алкогольных напитков. Михаил никогда не пил в её присутствии, она не знала что он предпочитает, поэтому предусмотрительно запаслась всем — от вина и шампанского до виски и коньяка. Всё было готово. Теперь, кротко опустив глаза, она напряжённо ожидала ответа Михаила — мужчины, ставшем в последние несколько месяцев её страстью.

— Поедем. Мне тоже сейчас не мешало бы выпить. — ответил он и они направились к его машине.

4.

Когда двери лифта открылись на нужном этаже гостиницы, Анжеле с Михаилом преградили путь стопившиеся в коридоре люди. Протискиваясь между ними, Михаил заметил среди них и следователя занимающегося расследованием самоубийства Антона.

— Здравствуйте. — Михаил попытался вспомнить имя сыщика, но не смог. — Что здесь происходит?

— Привет. Еще одно самоубийство. — ответил следователь, устало глядя на него.

— Прямо эпидемия какая-то. — покачал головой Михаил.

— Да уж, — пробурчал следователь — Обыватели даже не представляют как много людей сводят счеты с жизнью.

— А тут кто? — заинтересовалась Анжела.

Следователь посмотрел на неё и неожиданно широко улыбнулся. Михаил подумал что, если бы следователь был роботом, так бы наверное выглядело подключение его прежде обесточенного лица к источнику питания, настолько яркая была в нем перемена.

— О, это интересно! Алкоголик повесился. — следователь продолжал улыбаться, не сводя глаз с Анжелы. — Хотите посмотреть?

— Нет уж, — поморщилась она. — На сегодня хватит мертвецов.

— У меня тоже нет такого желания. — поддержал её Михаил.

— Тебе все равно придется, раз уж ты тут — строго сказал следователь, переведя взгляд на Михаила.

Михаил пожал плечами

— Ладно, пошли.

Оставив Анжелу в коридоре, Михаил направился вслед за следователем в номер. В нос ударил резкий запах перегара и пропавшей еды, такой что Михаилу пришлось зажать пальцами нос. Тумбочка, стол, были заставлены маленькими пустыми бутылочками из-под спиртного, такими что обычно стоят в баре номеров гостиниц. Пепельница была полна окурков, у двери небольшой горкой составлены тарелоки с остатками пищи на них. На полу лежал прикрытый белой простыней труп, следователь аккуратно приподнял её край, обнажив опухшее, желтоватое лицо мужчины.

— Знаешь его? — спросил он.

Михаил брезгливо рассмотрел лицо.

— Первый раз вижу.

— Жаль, — хмыкнул следователь. — А я надеялся, что ты встречался с ним ранее. Интересное было бы тогда дело!

Михаил проигнорировал его иронию.

— Что известно?

— Да ничего особенного. Он жил здесь около месяца, каждый день пьянствовал, чертей гонял в коридоре. Его хотели выгнать, но он денег не жалел, платил всему персоналу за причиняемые неудобства. Иногда к нему приходил гость, да опознать того по записям с камер не смогли, лицо на всех записях скрыто капюшоном. Вчера с ним в номер поднялся другой человек, тоже постоялец этой гостиницы. Они выпили, сильно поссорились, охрана даже поднималась, чтобы их успокоить.

— Так может это гость его того? — предположил Михаил.

— Нет. — следователь покачал головой — После ухода гостя, он был еще жив. К нему заходил персонал гостиницы.

— А кто этот гость?

— Иностранец. Допросить не удалось, улетел уже. — вздохнул следователь.

— Постойте, а почему Вы и этим делом занимаетесь? — спросил Михаил.

— Он бывший сотрудник объекта 38. Год назад уволился по собственному.

— Вот как?

Они помолчали.

— Если у Вас всё, я пойду. Меня девушка ждет.

— Пока свободен. — махнул рукой Стариков, и когда Михаил уже был дверях, сказал в догонку, — Если у тебя с девочкой ничего не выйдет, номерок мне её дашь.

— Это вряд ли. — не оборачиваясь ответил Михаил.

Вернувшись к Анжеле, он взял её за руку и улыбнулся. Они направились по коридору, и он, думая о мертвеце которого только что видел, не заметил как едва войдя в номер, Анжела зажгла расставленные в комнате свечи и ароматические палочки и погасила лампы. Она отлучилась на пару минут и вернулась уже в тонком шелковом платье, мягко струящемуся по её коже, облегая её восхитительное тело. Ступая босыми ногами по паркетному полу, она подошла к нему, все еще стоящему в коридоре, немного наклонила в сторону голову и смотря ему в глаза, медленно сняла с плеча бретельку, обнажив левую грудь. Затем также медленно обнажила правую. При этом восхитительном зрелище, опухшее желтое лицо самоубийцы вмиг испарилось из головы Михаила, он с жадностью рассматривал едва подрагивающую полную грудь, а Анжела, встав на цыпочки, обвила руками его шею и мягко прижалась губами к его губам.

5.

Тусклый, утренний свет, едва освещал комнату. Они лежали на широкой кровати обнявшись и укутавшись в одеяло. Её голова покоилась на его плече, и он, запустив руку в её волосы, смотрел как они струятся между его пальцами. Он вспоминал прошлый вечер, то море наслаждения, нежности и любви в котором они купались.

Анжела приподняла голову и посмотрела ему в глаза и чудесное настроение Михаила, резко испарилось. По её взгляду Михаил понял, вот и наступил момент этого разговора.

— Миша, почему мы не вместе? — мягко спросила она, — Ведь я тебя так люблю! Мы могли бы быть хорошей парой…

Он давно понял что этого вопроса не избежать, но все равно был застигнут им врасплох. Некоторое время он молчал, обдумывая свой ответ, потом решив что надо быть честным, какой бы не была правда, и почти шепотом, ответил:

— Я не люблю тебя. Прости.

— Почему? — голос Анжелы задрожал, её рука сжалась в кулак на простыне. — Почему ты меня не любишь? Что со мной не так?

«А действительно почему?» — задал себе вопрос Михаил. Они знакомы уже несколько лет, пару раз до вчерашнего вечера, переспали. Как-то наскоро, скомкано, будто быстро перекусили на ходу. Он видел что небезразличен ей, видел это по тому как она смотрит на него. Он думал что если не развивать отношения, они угаснут сами собой. Но нет, не погасли. А этой ночью он дал ей надежду.

— Ты ни в чем не виновата. Просто… не знаю. Я не властен над этим, — Михаил отодвинулся и заложил руки за голову, устремив взгляд в потолок. Ему не хотелось продолжать этот разговор.

Она села, подтянула одеяло к себе, и повернулась к нему.

— А кого ты любишь? — глаза её блестели.

— Маму… сестру…

— А из девушек? Разве не было никого, в кого ты был влюблен?

Михаил вздохнул, на мгновение задумавшись.

— Было что-то в школе… но это детское. Несерьезное. По-настоящему... не любил ещё, — он снова замолчал. Ощущение, что каждое слово только делает ей больнее, заставляло его чувствовать себя неловко. — Мне, наверное, пора идти, — наконец сказал он.

Анжела долго молчала, уставившись на противоположную стену, потом с тяжелым вздохом сказала:

— Ты иногда бываешь такой холодный, как будто тебя вообще ничто не трогает. Ты ведь не сухарь, Миша, но ты так часто ведешь себя словно тебе все равно… — её голос сорвался и она отвернулась, смахивая слезу. — Может, ты просто не умеешь любить?

Михаил взглянул на неё, потом откинул одеяло, встал и начал одеваться.

— Может, и не умею. Но это не значит, что я специально причиняю тебе боль, — сказал он, застёгивая рубашку.

— Знаю. Просто... так тяжело, — Анжела вытерла слёзы рукой. — Ты даже не попытаешься что-то сделать?

— Анжела, я не могу насильно заставить себя чувствовать то, чего нет. Это неправильно. И для тебя, и для меня.

— Тогда уходи, — её голос внезапно стал холодным, как и её лицо. — Просто уходи…

Глава 4

1.

Стариков был счастливчиком. У него есть то, чем абсолютное большинство людей в мире похвастаться не могут: у него всегда был отличный сон. Он слышал от коллег о бессоннице, да и бывшая его жена часто ею страдала, особенно когда он что-то натворит с их отношениями, но у него самого никогда не было такого чтобы он не мог заснуть. Стоило его голове коснуться подушки как он погружался в крепкий сон.

Однажды он даже попытался вникнуть в суть проблемы нарушения сна. Его коллега, еще по полицейской работе, часто, почти ежедневно, жаловался на то что не выспался. Стариков тогда расспросил его о причине и был удивлен что ею являются мысли не дающие тому заснуть. Тогда он дал простой и как ему казалось, единственно верный совет — просто выкинь их из головы и спи. На что коллега посмотрел на него как на идиота и больше тему сна при нем не поднимал.

Самого Старикова никакие мысли никогда не донимали, тем более когда он планировал лечь спать. Не то чтобы он не думал, нет думать он очень любил, это было и его работой и хобби, однако думал он осознанно и планомерно. В его голове никогда не крутились одни и те же мысли, как это обычно бывает у многих. Зачем? Если ты эту мысль уже обдумал, надо двигаться дальше, развивать её, вести её к выводу а уже на его основе и к решению.

Этим утром он как обычно встал с рассветом, принял душ, позавтракал, после чего, прихватив с собой плед, вышел на балкон. Балконом эту широкую застекленную террасу он называл условно, это было большое помещение, заставленное тропическими растениями в кадках, с большим мягким уголком по центру и чашеобразным, наполненным разноцветными рыбками прудом, в который низвергал свои воды трехметровый водопад.

В райском саду поддерживалась стабильная температура, +19 зимой и +22 летом, и потому как автоматика уже перешла на зимний режим, в нем было ощутимо прохладно. Он укутался в клетчатый плед, сотканный из шерсти ирландских овец, сел на диван, вытянул ноги и наблюдая за рыбками, которые заметив его приход принялись активно плавать, изредка выпрыгивая из воды, стал вспоминать вчерашнее дело.

Прошедшим днем подумать над смертью «Желтого», (так про себя он назвал Дунова Василия Кирилловича, труп которого обнаружили в гостинице), времени не хватило — процессуальные действия и опросы сотрудников отеля растянулись до вечера. Всё говорило что Желтый покончил с собой. И коридорные и записи с видеокамер подтверждали — после ухода последнего посетителя он был жив и дееспособен, а в его организме не нашли ничего кроме алкоголя. И если бы ранее не застрелился Карасев, дело Желтого он бы сегодня же закрыл. Но проблема в том, что оба трупа связанны с тридцать восьмым, а в совпадения он не верит.

Проверку по делу Карасева он закрыл еще позавчера, когда бывший еще живым Желтый, находясь в белой горячке, общался с «потусторонним миром» в виде чертей. Девушку, ту что стала причиной смерти Антона, так и не нашли. Никакой информации о ней не было ни в его телефоне, ни у его друзей, ни у родителей.

«Скорее всего это тайная любовь. Вероятно она значительно старше, замужем и даже ничего не знает о влюбленности Антона. Что-ж случается и не такое, по себе знаю.» — докладывал он начальству.

Он отвлекся на рыб, те стали еще активнее плескаться требуя еду. Он встал, подошел к ним. Серебристые щучки, золотые карасики и карпы кои, вмиг успокоились высунув свои головы из воды.

— Раз оба они связаны с тридцать восьмым, оттуда и начну. Сперва записи с видеокамер, посмотрю чем занимался Антон, с кем там был в приятельских отношениях, может какая зацепка и найдется. — сказал Стариков рыбам. Те молча согласились.

Тридцать восьмой… Он вспомнил какими ударными темпами строился этот огромный подземный бункер в горах. Тогда его задачей была проверка и контроль сотрудников подрядных организаций, и выполнил он её на отлично. За год строительства этого объекта он поймал двоих шпионов. Это не было трудно, простому человеку сложно вести двойную жизнь агента, а не расколоться на допросе вообще практически невозможно. Для того чтобы его выдержать нужны специальные длительные практики и тренировки, чего конечно простые люди нигде получить не могли.

Первым разоблаченным Стариковым, был бангладешец, бригадир соплеменников-бетонщиков. Поймали его при прохождении полиграфа, на простом вопросе заданном между вопросом о количестве детей в его семье и вопросом об имени его матери. Звучал он так — какую сумму Вам предложили за информацию о этом строительстве?

В управление ФСБ того привезли уже через 2 часа после полиграфа. Маленький, черноволосый, худой, пристегнутый наручниками к поручням, он сидел на стальном стуле, почти не занимая его. В его черных глазах был дикий страх смешанный с мольбой. Завидев оперативника он стал что-то жалобно на своем лепетать, пока Стариков басом не велел ему заткнуться.

Пришла переводчица, и в её присутствии, после первого же удара током, он рассказал что завербовали его еще в Бангладеше, семье заплатили четверть биткойна, на тот момент более двухсот семидесяти тысяч долларов, и сказали что неважно, получится ли у него или нет выполнить поручение, деньги в любом случае останутся у семьи. Наивный.

Вторым был соотечественник. Идейный. С идейными всегда сложнее и дольше. Сдал его напарник когда тот завел с ним разговор на запретные темы. Высокий, худой, он сидел в допросной с высоко поднятой головой, презрительно смотря сквозь Старикова. Глупец. Стариков не стал задавать ему никаких вопросов. Зачем? Проще сперва поломать психику, потом он сам все расскажет. Так и вышло, через три часа после того как с ним поработали специалисты в подобных делах, он сам рассказал обо всем что знал, и даже изъявил желание работать на государство. Обмельчали революционеры, обмельчали…

Теперь в тридцать восьмом секретный объект принадлежащий Кибер Войскам Министерства Обороны. Двадцать подземных этажей на которых работают почти тысяча ученых, инженеров, военных, специалистов по искусственному интеллекту, криптографов и прочих и прочих.

Вспоминая все это, Стариков зачерпнул пластиковой ложкой корм, стоящий рядом на полочке, и высыпал в пруд. Вода вмиг словно вскипела, в её круговороте замелькали золотые, оранжевые, красные, серебряные спины и плавники, круглые, выпученные глаза, рты разинутые будто в припадке…

2.

Следователь ФСБ не сразу смог проехать на тридцать восьмой. Военные на пропускном пункте что-то долго выясняли, задавали ему вопросы, которые Стариков игнорировал, повторяя что его допуск и статус позволяет ему проводить несанкционированные и внезапные проверки на любых секретных объектах. Наконец перед ним открыли последние ворота.

Не менее сложным оказалось получить и допуск к записям. Пришлось прождать с час прежде чем его запросы согласовали. Ему предоставили отдельную комнату с монитором и дали доступ к архиву.

Стариков несколько часов отсматривал как еще живой Антон ходил по коридорам объекта, ездил на лифте, что-то печатал сидя за монитором. Он ни с кем не разговаривал, в столовой всегда сидел один за столиком. Это было объяснимо, он был чужаком, и необходимость соблюдать секретность заставляла людей сторониться его.

Ничего. Ни единой зацепки, ни одного неуместного кадра не соответствующего цели нахождения Антона на объекте. Стариков решил вновь просмотреть последний день умершего. Тот пришел, переоделся, проследовал на свое рабочее место, долго сидел у монитора, вновь переоделся и направился на выход. Его проход через досмотровую. Стоп! Что это?

Стариков остановил кадр и рассматривал тонкую куртку Антона. На уровни груди под курткой что-то выпирало, будто во внутреннем кармане лежал объемный предмет. Стариков долго рассматривал картинку, пытаясь понять что это может быть, потом вернулся к кадрам где Антон заходил на объект — там внутренний карман его куртки был пуст. Он вновь просмотрел весь этот день Антона, пытаясь найти момент когда он что-то положил в карман. Ничего. На всем протяжении записи эта выпуклость на куртке, появляется только однажды, уже на выходе с объекта.

— Что ж, есть зацепка. — сказал Стариков, потирая руки и потягиваясь. Он поднял трубку внутреннего телефона и распорядился сделать ему копии записей, и когда ему принесли с ними флешку, он наконец отправился на выход из этого подземелья.

3.

Было уже темно когда следователь вышел наружу. Несколько ярких прожекторов освещали весьма поредевшую парковку, в темноте вырисовывались черные силуэты гор. Он расправил плечи, медленно набрал полные легкие прохладного вечернего воздуха, почувствовал сильный кедровый запах, выдохнул и глубоко вдохнул еще, в этот раз заострив свое внимание на хвойном аромате и наслаждаясь им.

«Надо бы вокруг дома насадить елок, хочу у себя такой же воздух»

Потом он достал телефон. Несколько пропущенных звонков и непрочитанных смс. Он проигнорировал их все, пролистал контакты, нашел и набрал искомый номер.

— Привет пупсик! Одевайся, сейчас за тобой заеду… Что значит у тебя есть парень? Я твой парень… Так это-ж хорошо, не успеваем надоесть друг другу! Алло! Алло! Так, минус одна. Кто у нас следующая?

Стариков вновь принялся листать контакты.

— Привет пупсик! Одевайся, сейчас за тобой заеду… Через час… Умница! Скоро буду.

Он с довольным видом убрал сотовый во внутренний карман и сел в машину.

Глава 5

10 октября 2030 года.

1.

Что можно успеть за три дня? Можно прочесть «Войну и Мир», правда читать придется по четырнадцать часов в день. Опытному художнику вероятно удастся за три дня написать небольшую картину, а популярной группе вполне реально создать и записать новый хит. Михаил за три дня написал диссертацию.

Это было нелегко. Накануне он договорился со своей командой, состоящей теперь из трех человек: Константина, Бориса и Анжелы, о том, что те самостоятельно подготовят отчет по испытаниям АСПД, сам же с головой окунулся в «докторскую».

Теперь в просторном холле, через большие окна освещенным ставшим скупым на тепло, низким осенним солнцем, вчетвером они ожидали своей очереди выступления перед комиссией.

Константин с Борисом отошли в сторонку и о чем-то тихо беседовали, Анжела сидела на мягкой лавочке, скинув туфли и подтянув колени к подбородку. Она закрыла глаза и подставила солнечным лучам свое лицо. Михаил был уверен что после той ночи, после того как он жестоко с ней поступил, Анжела будет его игнорировать, а может даже закатит скандал, но нет, оказалось он совсем не понимает женскую психологию. Анжела, как бы для него это не было парадоксально, оставалась с ним столь же мягка и приветлива что и ранее. Глядя на её безмятежное красивое лицо, он подумал что может зря всю ту глупость сказал ей. Кто ж знает что такое любовь? Вот сейчас он восхищается ею, откуда ему знать, может это она и есть?

Ему захотелось подойти к ней, взять её за руку и посмотрев ей в глаза извиниться, но открылась дверь и в холл выглянул заместитель директора института.

— Заходите господа, ваша очередь.

2.

Это была большая аудитория, самая большая в их НИИ. И она казалась еще больше от того что в ней находились всего шесть человек — директор института, два его зама, научный руководитель проекта и два представителя военных. Все они сидели во втором ряду кресел, зам переговаривался с директором, военные с прямыми спинами, ничего не выражающими лицами, смотрели перед собой.

— Здравствуйте молодые люди, — обратился к ним директор института, когда Михаил с друзьями поднялись на сцену, — С какими результатами вы к нам прибыли?

— Здравствуйте уважаемые члены комиссии — начал Михаил, — Позвольте мне выступить с докладом от лица нашей команды. Этот доклад будет также и защитой моей докторской диссертации на тему "Инновационные подходы к повышению эффективности огневого поражения беспилотных летательных аппаратов с использованием автоматических систем».

— Прошу — кивнул директор.

Михаил поправил микрофон.

— Когда мы вспоминаем древние или средневековые времена, перед нами оживают сцены тех битв, где воины лицом к лицу, сражались с мечами, копьями и другими воспетыми в поэмах орудиями смерти. Со временем колюще-режущее оружие уступило место стрелковому, но пехота на протяжении столетий оставалась главной силой этих войн. «Царица полей» — так её называли, ведь именно она даровала полководцам победу. И тактика пехотного боя, её вооружение и защита были основой военной науки.

Но наступил двадцатый век и 15 сентября 1916 года, мир впервые увидел танк — неуязвимого по тем временам, стального «монстра». Военные всех стран были потрясены новым изобретением, и в течении двух десятилетия пехота уступила решающее значение бронированным машинам. Их скорость, броня и вооружение стали решающими на поле боя. Все мы знаем о танковых «кулаках» сокрушающие любые линии обороны противника. Целый век конструкторы бились над совершенствованием этих «Королей боя», целый век промышленность выпускала эти тяжелые машины во все увеличивающихся масштабах, доходящих до сотен тысяч единиц.

2020 год стер, уничтожил и аннулировал все военные тактики и стратегии разработанные за предыдущее столетие. Очередная война в Нагорном Карабахе представила миру «Повелителя Небес» — малые беспилотные аппараты, дешевые, легкие и способные уничтожить любой, самый бронированный танк. Буквально в течении нескольких лет дроны захватили небо и поставили под свой контроль поле боя. И теперь, в 2030 году, линия соприкосновения на ширину двадцати — тридцати километров превратилась в выжженную пустыню, где не способен выжить ни пехотинец, ни танк. Любые наступательные действия стали невозможными и наши войска топчутся на месте не способные противостоять БПЛА противника, как и войска врага не силах противодействовать нашим дронам.

Да, системы ПВО могут их сбивать, но колоссальная разница в количестве и что важнее, в стоимости в пользу дронов, сделали ПВО против них совершенно бесполезной. Системы радио-электронной борьбы, ранее эффективно противодействующие беспилотникам, превратились в металлолом с момента как те сперва перешли на оптоволокно, затем на зашитые в процессор электронные карты, отчего стали полностью независимыми и от операторов и от систем спутникового позиционирования.

Михаил, сделал паузу и оглядел зал. Военные, в знак согласия, молча кивали головами. Замы что-то писали в розданном им бумажном варианте его диссертации, а директор казалось дремал с закрытыми глазами, но это впечатление было обманчивым, Михаил знал что каждое произнесенное им слово на этой сцене, было директором услышано и проанализировано.

— Мы представляем нашу разработку — продолжил он, — Автоматическую систему подавления дронов, сокращенно А.С.П.Д. Она сконструирована на базе ПКТ - пулемета Калашникова танкового, прошедшего глубокую модернизацию. Был удлинен ствол, изменена его нарезка, изменена система подачи патрона. Он был установлен на сконструированную нами автоматическую турель. Но самой глубокой модернизации была подвергнута пуля. Можно сказать она была сконструирована заново, на совершенно новых основах. В сердечнике нашей пули соединение, синтезированное на базе пикриновой кислоты. Это вещество остывая до определенной температуры, взрывается, превращая пулю в обладающее высокой кинетической энергией облако поражающих элементов.

На ствол пулемета установлены электромагнитные контуры, способные разогреть пролетающую по нему пулю до нужной температуры, рассчитанной искусственным интеллектом на основе данных о времени подлета к объекту и температуре окружающего воздуха. Он подключает необходимое количество электромагнитных контуров на определенный промежуток времени. Сам же ствол, обладающий низкой теплопроводностью, не поглощает электромагнитные волны.

Данные о цели берутся с входящего в комплект маломощного радара. Корректировка огня ведется с помощью инфракрасного оптического прицела электронного типа, сокращенно ИК-прицела, который «видит» нагретые пули, а искусственный интеллект сопоставляет данные о местонахождении цели и корректирует следующую очередь.

Система полностью автономна, питается от солнечной панели, в целях маскировки имеющую естественную для ландшафта форму. Не требует вмешательства оператора до израсходования боекомплекта, который на данный момент составляет 4000 патронов нового поколения.

Михаил взял стакан с водой со стоящего рядом столика, и сделал пару глотков.

— Первые экспериментальные модели — продолжил он, — были опробованы на стенде, затем на полигоне. После доработок и устранения недочетов, установка, показавшая наилучшие результаты, была отправлена на действующий фронт и опробована в реальных боевых условиях. Полный отчет в предоставленном вам бумажном варианте доклада, и чтобы не занимать время, зачитаю только наиболее важные цифры:

— Дальность поражения 1500 метров, но была аппаратно снижена до 1200 метров, так как, при увеличении объема обрабатываемой информации происходит замедление работы ИИ, что вызывает кратковременные задержки. Распознает цели размером до 10 сантиметров. Может распознавать и меньшие, но размер этот также специально ограничен в целях уменьшения нагрузки на ИИ. За время испытаний, А.С.П.Д. было обнаружено 339 цели, поражены все сто процентов. Полный расчет стоимости указан в документации. По нашим предварительным оценкам, при жизни системы на поле боя в среднем один месяц, соотношение по стоимости к сбитым целям около одного к пятидесяти.

Изначально планировалась только стационарная установка А.С.П.Д. — продолжил Михаил — но испытания в реальных условиях продиктовали необходимость установки систем также и на колесные или гусеничные транспортные средства. Хорошо показал себя колесный транспортер. Таким образом для защиты объектов инфраструктуры и промышленности в тылу, рационально устанавливать стационарные системы, на поле боя передвижные системы. Теперь прошу ваши вопросы.

Первым слово взял раскрасневшийся военный. Его голос звучал энергично, с едва сдерживаемым возбуждением:

— Это прорыв! Молодые люди, вы совершили настоящий подвиг! Я буду ходатайствовать о представлении вас к государственной награде! Нужно немедленно наладить производство этих систем!

Затем выступил заместитель директора:

— Полностью согласен с товарищем полковником, — начал он. — Это действительно впечатляюще! Завершить такую сложную работу в столь сжатые сроки — это настоящее проявление гениальности!

Михаил слушал членов комиссии, но мысли его уже витали далеко. Воображение несло его всё выше и выше, к самому зениту славы. Он представлял, как ему вручают орден, как зал взрывается аплодисментами, а улыбки окружающих сияют в его честь. Он чувствовал дружеские похлопывания по плечу от коллег и внутренний голос его ликующе вскричал: — «Свааарооог! Потеснитесь боги, я восхожу на Олимп!».

Наконец, слово взял директор. Его голос, обычно сильный и уверенный, сейчас звучал устало:

— Технические вопросы мы обсудим позже, когда члены комиссии детально ознакомятся с документацией. Исходя из Ваших слов, Михаил Львович, всё выглядит великолепно. Даже идеально. Но... — директор на мгновение замолчал, изучающе взглянув на Михаила. — Вы знаете, с высоты прожитых лет, я знаю — должно быть что-то, что ускользает от нашего внимания. Должны быть, скажем так, нюансы.

В голове Михаила промелькнула мысль — «Вот же старый хрыч, в чутье ему не откажешь». Он сказал в микрофон:

— Вы правы Арон Яковлевич, есть небольшой побочный эффект. Некоторых птиц установка принимает за дроны и сбивает. В основном это орлы парящие на восходящих потоках. Но урон незначительный.

— А что в Вашем понимании — незначительный? — директор снял очки и теперь внимательно смотрел на Михаила.

— За три дня испытаний было сбито 18 птиц, в том числе 13 орлов и беркутов и 5 других крупных птиц.

— Каких?

— Журавли и аисты.

Директор, после некоторой паузы, сказал с появившемся металлом в голосе.

— Молодые люди, я не могу выпустить вашу разработку в представленном варианте, и буду рекомендовать комиссии отклонить её с возможностью доработки.

— Арон Яковлевич, позвольте внести предложение, — сказал второй военный, молчавший до этого, и не дожидаясь ответа директора, продолжил — Считаю правильным запустить установку в производство с текущими техническими характеристиками, в последующем же их доработать. Армия и страна наконец получат столь необходимое оружие.

— Понимаю Вас, — ответил директор, — но я думаю не только о нашей победе, но и о воздействии новых технологий на окружающий мир. В данном виде, представленная Михаилом Львовичем установка, не имеет права на жизнь.

Первый военный, полковник, восхитившийся ранее разработкой, вскочил с кресла.

— Как так? Что Вы творите? — громко и властно сказал он смотря немигающим взглядом на директора института — Родина нуждается в подобном оружии! Необходимо немедленно одобрить разработку и запустить её в производство!

В зале воцарилась тишина. Зная характер директора, все ожидали его холодной ярости. И директор оправдал их ожидания.

Арон Яковлевич медленно встал со своего кресла и повернулся к военным.

— Я руководитель института, и не позволю какому-то выскочке полковнику, оказывать на комиссию давление. Прошу Вас покинуть аудиторию немедленно! — и директор указал в сторону двери.

Второй военный, пытаясь уладить возникшие разногласия, обратился к директору:

— Арон Яковлевич, прошу простить моего коллегу, он фронтовой офицер и отвык от светских бесед…

— Покиньте нас немедленно! — прервал директор, гневно смотря на них.

Полковник, багровый от ярости, вскочил с кресла и широкими шагами направился к двери, и уже на её пороге, замедлив шаг, но не оборачиваясь, сказал почти крича:

— Я доложу командованию о саботаже в институте, граничащей с изменой! — и вышел, оставив дверь открытой.

Никто не проронил ни слова, пока наконец директор не обратился к команде Михаила.

— Ребятки, у Вас есть месяц на доработку вашего АСПД. Но если он и дальше будет убивать птиц, я своим приказом завершу все дальнейшие по нему работы. Вы понимаете меня Михаил? Война временное явление и закончится вне зависимости ни от чего. А птицы - неотъемлемая часть биосферы Земли, и даже потеря одних только орлов или аистов скажется на ней крайне неблагоприятно. Мы ответственны перед последующими поколениями за сохранение планеты. На сегодня все.

3.

— Как же так! — Михаил никак не мог смириться с крахом своих надежд — Биосфера, как же! Что-то мне подсказывает что он печется только о своей должности, как бы молодые не столкнули его с трона!

После закончившейся провалом презентации, спустя пол часа, вчетвером: Михаил, Константин, Борис и Анжела, сидели за столиком в соседнем с институтом кафе. Анжела взяла себе молочный коктейль и теперь пила его через соломинку, парни же заказали колу со льдом.

— А мне кажется он прав — сказал Константин. — мы не можем выпускать систему в таком виде.

Михаил расстроенно разглядывал напиток в своем стакане.

— Я проведу дополнительное обучение ИИ, — продолжил Константин — но есть ощущение, что успеха в этом направлении мы не достигнем. Слишком уж схожи парящие разведывательные дроны с орлами. И внешне и поведением.

Борис допил свой напиток и поставил пустой стакан на стол. — Я ухожу… из нашего проекта ухожу. И вам советую оставить эту затею. Не стоит оно того.

— Тебе легко выйти, ты не так много времени потратил на проект. А мне что делать, писать новую диссертацию? На это еще год уйдет. Да и тему попробуйте новую найди! — сказал Михаил.

— Я оплачу напитки — сказал Борис, вставая со стула — Пока, увидимся в институте.

— Я тоже покидаю вас — сказала Анжела. — Больше этому проекту я не нужна, мои термодинамические расчеты верны, и не требуют корректировок. — она мягко посмотрела на Михаила, дотронулась до его руки. Он поднял на нее глаза, понял что она ждет чтобы он остановил её, но промолчал. Она ждала несколько мгновений, слегка пожала плечами, взяла свою сумочку со стула, и направилась к двери.

— Какая девушка! Кажется она влюблена в тебя. — сказал Константин провожая глазами Анжелу.

— С чего ты взял?

— Только с тобой её холод становится теплом.

— Холод?

— Ну да. Это же Снежная Королева во плоти. Ледяной взгляд, высокомерная речь. Всегда чувствую себя рядом с ней холопом.

— Ты об Анжеле? — удивился Михаил.

— Конечно. — Константин перевел на него взгляд. — А ты не знал? Это только с тобой она мила. Счастливчик! И чего теряешься? Давно бы уже затащил её под одеяльце! — и заметив легкую улыбку на его губах, воскликнул, — Так ты уже!

4.

Директор, Арон Яковлевич, на следующий день, внезапно вышел на пенсию и новым руководителем стал его заместитель, судя по всему более сговорчивый. Ходили слухи что директора прошлым вечером чуть не отправили за решетку и только заступничество кого-то влиятельного, спасло его от тюрьмы.

Все это Михаил узнал едва переступив порог заведения, и еще узнал что его срочно ждет у себя новый руководитель.

— А, привет Михаил — сказал тот, увидев его на пороге своего нового кабинета — Заходи, заходи.

Видно было что он очень волнуется в неожиданной для себя высокой позиции.

— Поздравляю Вас с новой должностью. — сказал Михаил без особого на то желания.

— Да ну её — отмахнулся новый директор — Не буду тебя сильно задерживать, твою вчерашнюю защиту одобрили, как и твой Аспид, так мне сказали вы его зовете. Так что готовь изделие к производству, Доктор Наук. — слово «доктор» он особо выделил.

— А как же птицы? — спросил изумленный Михаил, «переспавший» уже с мыслью о фиаско и согласившись с Ароном Яковлевичем.

— Военных они мало волнуют. А я не хочу последовать вслед за Ароном Яковлевичем, тем более что у меня нет столь влиятельных друзей, которые уберегут меня, сам знаешь от чего. Военное время, мы обязаны делать то, что обязаны. Все, свободен. — и когда Михаил был уже у двери, добавил — Тебе две недели дали на подготовку изделия к серийному производству.

Константин остался в проекте, но Бориса и Анжелу даже новый директор не смог переубедить. Его прозрачные намеки на возможные неприятности были ими проигнорированы.

— Я жалею что принял в этом участие. Не богоугодное это дело. — сказал Борис, когда они на следующее утро встретились с Михаилом в их любимом кафе.

— С каких это пор ты в Бога стал верить? — спросил с сарказмом Михаил.

— Не знаю. — ответил Борис, и помолчав добавил — Сны мне стали плохие сниться, приходит какой-то мужик в черном балахоне и говорит что я должен продолжить работу с тобой.

— Ну так послушайся его! — со смехом сказал Михаил.

— После этого сна всегда просыпаюсь с чувством надвигающейся катастрофы. — Борис не обратил внимания на сарказм друга. — Уеду я.

— Куда?

— Не знаю еще. Может в деревню к родителям. Плохие у меня предчувствия. — Борис поднялся и положил руку на плечо Михаила, — Береги себя друг.

Глава 6

1.

На выходе из кафе Михаил столкнулся со следователем.

— Я тебя ищу. — сказал тот, угрюмо смотря на ученого.

— Зачем меня искать, я разве прячусь? — удивился Михаил. Его и так плохое настроение от того что проект покинул теперь и Борис с Анжелой, еще более ухудшилось при виде хмурого лица ищейки.

Следователь внимательно посмотрел на Михаила.

— Михаил Львович, не стоит мне грубить. Я ведь могу и в свой кабинет вызвать.

— Простите.

— Извинения принимаются — сказал Стариков. — Пойдемте обратно за столик, там и поговорим.

Когда они сели, следователь некоторое время внимательно смотрел на Михаила, будто видел его впервые, потом улыбнулся:

— Тут самообслуживание или официантки ходят?

— Самообслуживание.

— Тогда без заказа останутся, некогда мне у стойки стоять.

— Роман Владиславович, можно ближе к делу? У меня не так много времени.

— Конечно. Продолжаю заниматься делом Антона и есть…

— Зачем? — Михаил не дал договорить следователю.

— Что зачем? — недоуменно спросил следователь.

— Он застрелился. Зачем Вы занимаетесь этим делом? Я чего-то не знаю? — удивленно спросил Михаил.

Следователь помолчал, обдумывая ответ.

— Как ты считаешь, он долго вынашивал план покончить с жизнью? Он же наверное должен был думать о том как это сделать, как будет безболезнее, как меньше шокировать близких? Наверное ночами перебирал в уме способы, утопиться или может повеситься? Свою предсмертную записку, кстати, он написал за неделю, до самого события. Ты замечал что он не спит по ночам, что у него без причины дурное настроение? — следователь наклонился через стол к Михаилу, так что между их лицами осталось не более двадцати сантиметров.

— Это вопрос? — спросил Михаил, отодвигаясь от него.

— Да. — голос следователя вновь приобрел жесткость.

— Нет. Не думаю. Он всегда был в хорошем настроении. И выглядел всегда хорошо. Сомневаюсь что он вообще переживал по какому-либо поводу. Да и Вы задавали уже подобный вопрос.

— Тогда к чему твоё «зачем». Ты и сам ответил на него. У Антона не было причины вышибать себе мозги.

Михаил промолчал.

— Ладно, я тебе вот что хочу рассказать. На видео с камер заметно, что в день его смерти, у него во внутреннем кармане было что-то объемное. И вышел он из здания с этим чем-то. Утром же, того дня, он пришел с пустыми руками и в карманах ничего такого же объема не было. Значит он что-то взял или получил на объекте 38 и это что-то вынес за его пределы.

— Да, это интересно. А ко мне то какой вопрос?

— На входе в парк есть пара работающих камер, так вот, на изображении с них видно, что то, что он взял на объекте, было с ним и при входе в парк. А вот через два часа, на выходе, куртка его уже не выпирала на груди и в квартире мы ничего не нашли. Он что-то оставил в парке. — Следователь откинулся на спинку стула, выражение его лица было таким, будто он раскрыл тайну летающих тарелок.

— Интересно. — задумчиво сказал Михаил.

— Ты знаешь что он вынес? — наконец задал вопрос следователь, судя по всему ради которого и была эта их встреча.

— Не имею представления.

— Ты подумай. Что это могло быть?

— Нет, не знаю.

Следователь некоторое время пристально смотрел Михаилу в глаза, Михаил пытался выдержать этот взгляд, но не смог.

— Ладно. — наконец сказал Стариков.

— В парке искали? — спросил Михаил.

— Да. Пока ничего. — у следователя интерес к разговору уже пропал. Он встал намереваясь уйти, задержался и вновь сел напротив Михаила.

— Что посоветуешь тут взять? Чизкейки у них годные?

2.

Разговор с Михаилом ничего нового Старикову не дал. Не помог и излюбленный его прием, через шутки, разговор на бытовые темы, рассказ о своих переживаниях и слабостях, войти в доверие к разрабатываемому объекту. Особенно Стариков любил рассказывать что-то чувствительное о себе. Конечно это работало далеко не со всеми, только в отношении эмпатичных людей. Исаков Михаил как раз таким и был, хоть и скрывал это.

После болтовни о кофе и жалобах на отсутствие времени, Стариков перешел на разговор о женщинах, чувствительный для всех мужчин, и уже через него на тему своего расставания с женой.

В рассказе было правдой всё, кроме его, Старикова, страданий. Историю эту он уже неоднократно излагал разрабатываемым объектам, потому выучена она была наизусть, а показываемые эмоции великолепно отработаны. В этот раз, в тему, он добавил и легенду как на фоне разрыва с супругой, пытался покончить жизнь самоубийством. Это не было его выдумкой, она тоже была правдой, только не его, а потерпевшего из уголовного дела что он вел будучи еще следователем Уголовного Розыска.

— Я тогда встал на подоконник в своей квартире на четвертом этаже, слезы застилали мои глаза, и такая пустота была внутри, что я даже не думал о том прыгнуть или нет. Я просто смотрел вниз и единственное что было в моей голове, как бы кого не зашибить ненароком. — говорил он тихо.

И Михаил конечно проникся.

— И почему ты передумал?

— Нет не передумал… Прыгнул…

Он выдержал долгую задумчивую паузу, изображая будто он вновь погрузился в те переживания. Михаил смотрел на него почти не дыша.

— Прыгнул… Но видно я кому-то здесь нужен. А может просто спасло меня провидение, — пока я летел с четвертого этажа, подъехал грузовик со строительным песком, и я упал в него.

— Господи! — выдохнул Михаил.

И после, повинуясь желанию поддержать нового друга, Михаил, искусно направляемый участливыми вопросами следователя и его взволнованными восклицаниями, поведал о своих последних с Антоном разговорах. Об угрызении совести из-за того что упустил страдания друга, о поиске причин произошедшего и ненахождении их.

Чужой душевной открытости сможет противостоять только человек глупый, черствый или искушенный, Михаил не был ни тем, ни другим, ни третим. И Стариков этим воспользовался.

Разговор по душам продлился больше часа. Они попрощались словно близкие друзья и Стариков на своей машине отправился в управление ФСБ.

3.

Дорога до управления обещала занять больше времени чем он предполагал. Новый, потому еще должным образом не отрегулированный светофор, долго не переключался, и следователь в нетерпении барабанил руками по рулю, борясь с желанием включить мигалку и вывернув на встречку проехать на красный.

— Да давай уже зеленый, зараза!

В момент произнесения этих слов его и посетило де-жавю. Такое сильное что он в течении нескольких секунд на все сто был уверен что стоял уже на этом перекрестке, в ожидании зеленого света, и его руки также отбивали барабанную дробь на руле. Но всего лишь несколько секунд, спустя которые это ощущение столь же резко его и отпустило.

Светофор наконец переключился и он медленно двинулся вслед за впереди стоящими автомобилями. Его машина была уже почти в центре перекрестка, когда с левой стороны он заметил несущуюся на него на большой скорости, бордовую Ауди. Инстинктивно Стариков нажал на газ, пытаясь уйти от неминуемого удара, но его «Мерседес», с неприятным треском лопнувшего бампера, лишь упёрся в едущую впереди машину.

А дальше все было как в замедленной съемке. Откуда-то появился серый кроссовер, он обогнал его с той же левой стороны, по встречке. Стариков увидел водителя. Его необычно грифильно-серые длинные волосы, больше похожие на шерсть, касались плечей, а такого же серого цвета лицо казалось высеченным из камня. Они встретились с ним взглядом в тот самый момент, когда Ауди протаранило машину этого серого незнакомца, словно щитом закрывшую собой мерседес Старикова.

Удар был настолько сильный что серый кроссовер печатало в мерседес, отчего мгновенно вылетела боковая шторка подушки безопасности и от жесткого соприкосновения с ней, Стариков потерял сознание.

Пришел в себя почти сразу. Первым его желанием было скорее выбраться из покореженной машины. Через водительскую дверь это сделать было невозможно, кроссовер вдавило в его мерседес, и он полез через пассажирское сидение. Вокруг уже собрались люди, кто-то открыл дверь и помог ему выйти. В ушах звенело, в глазах все еще летали искры.

На ватных ногах он обошел машины, Ауди превратилось в спрессованную груду металла, только багажник её сиял чистым и глубоким, удивительно красивым цветом. Казалось будто он, этот багажник, прибывает в какой-то параллельной реальности, там где эта Ауди все еще грациозное и мощное творение инженерного гения, а не безумная груда металлолома.

Кроссовер представлял собой не менее ужасающее зрелище. Боковые двери были вдавлены внутрь так что совсем не осталось место ни для сидений, ни для людей. Он вглядывался в это нагромождение пытаясь увидеть серые волосы того человека, но его глаза никак не могли отделить человеческое тело от искореженного металла.

Вокруг машин растекалась лужа, адская смесь масла, тосола, тормозной жидкости и крови. Она почти добралась до его обуви, когда он обратил на нее внимание. Эта бордовая, вязкая жидкость напомнила ему подвал в горотделе в бытность когда он еще служил в полиции, в глазах потемнело и он потерял сознание.

4.

Очнулся в больничной кровати. В палате было еще пять коек, все были заняты. Он ощупал свою голову, ни повязки, ни ран. Откинул одеяло, ноги и руки, как и все его тело целое. В ожидании боли он осторожно сел на кровати, только мышцы его ныли будто после тренировки. Тогда он встал и направился к двери.

— А, живой. Быстро ты оклемался. В страшной аварии говорят побывал? — один из соседей по палате приподнялся на кровати на локте.

— Где я?

— В больнице, городской. Ты бы полежал, браток, а то ж наверное еще в шоке? Не?

Стариков ничего не ответив, открыл дверь и вышел из палаты. Немного дальше по коридору за столом сидела молодая симпатичная девушка — медсестра. Он подошел к ней. Голова сильно болела, но это не смогло помешать его обаянию.

— Прелестный цветок, бриллиант этого ничем ни примечательного медицинского учреждения, где мне найти своего врача?

Девушка посмотрела на него, глаза её заискрились. Ей явно понравились адресованные ей полные восхищения слова Старикова, но по известным только ей причинам, она решила остаться в пределах образа холодной медсестры.

— Больной вернитесь в палату. Врач как освободится, подойдет в Вам.

На дальнейшие попытки расположить девушку у него не было сил, и махнув рукой, он пошел вдоль коридора ища ординаторскую. Она оказалась через три двери.

Пожилой мужчина в белом халате одним пальцем, по букве печатал на компьютере, Он каждый раз поднимал голову на экран, проверяя ту ли букву нажал на клавиатуре, и удостоверившись в этом, нажимал следующую.

— Доктор, почему я здесь? Чувствую себя совершенно здоровым. — спросил Стариков с порога.

Мужчина отвлекся от экрана, посмотрел над очками на вошедшего.

— А! Так это наш везунчик! Не всем так сопутствует удача, далеко не всем. Вы знаете что двое других участников Вашей аварии, отправились прямиком в морг! Я их видел, страшное зрелище, позволю Вам сказать, страшное! Тела словно перемолоты, головы всмятку! А вот на Вас, уважаемый, ни царапины! Явно на небе Вас кто-то защищает! Явно. Не было ли у Вас в роду бабки колдуньи, а?

Он издал старческий смешок, подмигнул, потом вновь перевел взгляд на экран компьютера.

— Так что я здесь делаю? — повторил вопрос Стариков.

— Ждите своего лечащего врача, уважаемый. Ждите, и обретете!

Стариков ждать не стал. Демонстрация документов сотрудника ФСБ, возымело свое действие и молоденькая медсестра быстро принесла его одежду. Через пятнадцать минут он был уже на улице.

5.

— Ты что так долго?

— Прости шеф. — ответил подьехавший за ним на служебном мерседесе, помощник Старикова

— Резче надо выполнять приказы начальника, резче!

Стариков был раздражен. И раздражение его было не по поводу того, что огромный помощник подъехал на десять минут позже чем он того ожидал, а тем что у него сильно болела голова. Он сел на переднее пассажирское сидение и они тронулись.

— Ну и везунчик же ты шеф — басом сказал оперативник, медленно выезжая с территории больницы.

— Слышал уже. Был бы везунчиком, не попал бы в аварию. — хмуро сказал Стариков.

— Я, это, пробил участников. Парень, что на Ауди был, местный. Работал монтажником слаботочки в ООО «Амос». Обычный парень, у нас на него ничего нет.

— Был пьян? — спросил Стариков.

— В крови ничего не обнаружили. Врачи сказали на момент столкновения был здоров и в сознании.

— Странно. Я был уверен что он был пьян.

Водитель продолжил.

— Девушка, та что водитель прикрывшего тебя кроссовера, домохозяйка, тоже у нас не значится.

— Какая еще девушка? — удивился Стариков. — В той машине мужик сидел, кожа у него серая.

— Не шеф, не было там никакого мужика. Это тебе в шоке наверное привиделось.

— Ты мне не перечь, мал еще. Если говорю водитель мужчина, значит так и есть. Может сбежал с места аварии?

— Владиславыч, ты машины то видел? Оттуда только на тот свет можно было сбежать, что они и сделали.

Оперативник захохотал.

— Ерунда какая-то. — пробормотал Стариков.

— Шеф, есть кое-что из дела Желтого. Я еще раз просмотрел камеры гостиницы и нашел интересную запись из лифта.

— Не тяни кота сам знаешь за что! Что там!

— Там девушка в лифте с одним из посетителей «Желтого», тем что в куртке с большим капюшоном. Поведение у девушки больно странное. Я тебе на телефон отправил.

Стариков достал телефон и открыл видео.

Картинка с камеры расположенной под потолком лифта. В лифт вошел человек в объемной куртке с капюшоном на голове, почти полностью скрывающим его лицо, и встал под камерой. Когда двери стали закрываться, в лифт заскочила девушка. Видно было как её взгляд задержался на лице человека, потом она отвернулась. Следующие пару секунд ничего не происходило, а потом девушка резко повернулась к человеку, и отпрянула от него. Когда открылись двери она выпала наружу в коридор, тут же вскочила и побежала.

Стариков остановил видео.

— Звука нет?

— Старая камера, без звука еще. — ответил помощник.

— Ты нашел эту девушку?

— Ага.

— Пригласил к нам.

Помощник с удовлетворением на лице повернулся к Старикову.

— Сидит у нас уже, тебя ждет, шеф.

— А лыбишься то что так? Похвалу ждешь?

Помощник усмехнулся.

— Дождешься от тебя, как же.

Девушка не отвечала представлениям Старикова о привлекательности. Слишком худая, с длинными блеклыми волосами, с крупными цветными татуировками на руках. По её мимике, движениям, по тому как она одета и как смотрит на него, он сразу сделал для себя вывод что её основной род занятий проституция, сел напротив нее и открыв служебный ноутбук, повернул его в её сторону экраном.

— Я сейчас включу видео, Вам надо будет досконально, ничего не упуская, рассказать что на нем происходит. Вам все ясно?

Девушка активно закивала.

Стариков запустил видео. Свидетельница округлив глаза внимательно смотрела на экран, и когда файл закончился, скороговоркой заговорила.

— Да, да. Я помню. Это тот маньяк. Он приставал ко мне. Я чуть не описалась там в лифте, такой он страшный был. Сейчас вспоминаю и мурашки бегут по коже. Вот смотрите, я не вру, видите мурашки?

Девушка подняла руку, показывая её Старикову.

— Почему Вы решили что он маньяк? — спокойно спросил он.

— Он выглядел как маньяк и говорил как маньяк.

— Передайте мне что он говорил слово в слово. Сможете?

— Да. Да. Сейчас. Кажется он сказал «Привет. Как красавицы имя?».

— Это всё?

— Вроде да.

— Хорошо. Что дальше?

— Я повернулась и сразу поняла что он маньяк.

— Что Вас натолкнуло на такую мысль? Как Вы это поняли?

— Я уже видела раньше маньяков. Они так же говорят. Они хотят казаться нормальными, приятными людьми, а когда говорят, чувствуется что на уме у них что-то совсем другое и плохое. У них будто раздвоение личности, одна, та что якобы хорошая — говорит, а вторая, та что маньяк, управляет телом. Вот отсюда возникает диссонанс.

Стариков с удивлением посмотрел на девушку, никак не ожидая услышать от нее подобный термин.

— И с ним также. Слова то нормальные, а вот все остальное… Маньяк он, точно говорю.

— Значит лицо его рассмотрели. Сейчас я позову нашего эксперта по фотороботам, поработайте с ним, нам нужно изображение этого человека.

— Нет, ничего я не видела. Капюшон все закрывал. Только подбородок, рот, да кончик носа было видно. Фу, как вспомню, так мурашки и бегут. Вот смотрите.

Она вновь подняла руку, показывая её Старикову.

— Жаль. Тогда хотя бы то что видели. — Стариков нажал кнопку, в допросную вошел сотрудник ФСБ.

— Отведи свидетельницу к Совину, пусть составят фоторобот. Как сделают, её обратно ко мне с тем что получилось.

Свидетельницу увели, Стариков воспользовавшись паузой, отправился искать парацетамол, голова продолжала болеть. Вернувшись после безуспешных поисков, он застал девушку уже в допросной. На столе лежал лист с черно-белым, будто карандашным, изображением лица человека с глубоко одетым на голову капюшоном. Узкий, острый подбородок, небольшие губы, тонкий нос. Стариков посмотрел на изображение и почувствовал что эти черты лица ему знакомы. Но кто это, где он видел этого человека, ускользало. Наконец он вспомнил.

В возбуждении он вскочил, опрокинув свой стула, и стремглав вышел из допросной. Почти бегом, еле себя сдерживая, он дошел по коридору до лестницы, перепрыгивая ступени взбежал на следующий этаж, уже бегом добрался до своего кабинета, рванул на себя дверь и в два шага очутился перед сейфом.

Когда запыхавшийся он вернулся в допросную, девушка сидела в той же позе только с открытым ртом, с удивлением смотрела на него.

Стариков нарочито медленно сел, положил папку перед собой, стараясь успокоиться несколько раз глубоко вдохнул. Потом открыл папку, достал фотографию и прикрыв рукой верхнюю часть лица человека запечатленного на ней, подвинул её девушке.

— Он?

Она долго смотрела, потом неуверенно сказала.

— Вроде он.

— Посмотрите внимательно, вспомните как он говорил, двигался. Это тот подбородок что Вы видели в лифте?

Она еще раз посмотрела и неожиданно воскликнула.

— Да, да, это он! Вот смотрите, смотрите, эти несбритые волоски под нижней губой. Видите? Я их приметила там в лифте, просто забыла. А сейчас увидела и сразу вспомнила! Это он! Он!

Стариков подвинул к себе фото и убрал руку. На изображении было лицо мертвого Антона Карасева.

Глава 7

1.

«Значит они были знакомы.»

Стариков был удивлен этому факту.

«Я же сам искал связь между ними, не такую явную конечно, но искал. Так чему я удивляюсь?»

Он встал и подошел к окну. В его угловом кабинете было два окна, одно выходило на старое здание почтамта, другое на центральную площадь города, Во время размышлений он любил созерцать именно площадь, на ней обычно были люди, за которыми можно было наблюдать. Сегодня же там было пусто, и он переключился по привычке равнодушно, рассматривать окрестности. Слева здание мэрии пятидесятых годов постройки, с колоннами служащими основанием для портика над входом, с выцветшим темно-синим фасадом. Краска кое-где облупилась, отчего пятнами видны старые слои — розового, светло-салатного, голубого цветов. Старикову пришло в голову что наверное по тому в какие цвета красили городские здания, можно понять какие были настроения и ожидания людей.

Справа, напротив мэрии, сквер, где между старыми дубами, уже сбросившими свои листья, стоял памятник Ленину. Тот был с непокрытой головой, держал фуражку в левой руке, а правой указывал на светлое будущее, что всегда где-то там впереди. Теперь, когда памятник совсем перестали мыть, отсутствие на нем головного убора сыграло с ним злую шутку, благодаря голубям его лицо украсилось белыми горизонтальными полосами и он стал напоминать представителя индейцев в боевой раскраске. Жители города тут же дали ему новое имя. И если раньше в народе он был Ильичем, то сейчас стал Чингачгуком.

Вид этого мизерного кусочка огромного мира, в очередной раз извлек наружу давно мучающий его вопрос. Вопрос на который у него нет ответа.

«Серость. Одна только серость и более ничего. Что я делаю в этом месте? Почему я не уеду? Ведь я умный мужик, неужели я не нашел бы себе занятие в той же Москве? Почему я будто привязан к этому месту?»

Он вздохнул, вернулся в кресло, вытянул и положил ноги на стол, потер подбородок, затем провел рукой по голове, приятно ощущая ладонью ежиком остриженные волосы и осознавав что это его жест неуверенности, резко опустил руку на стол.

«Я не ожидал что Карасев может работать на врага. Вот чему я удивляюсь. Моя интуиция, мой опыт говорили мне что такого быть не может, и вот, я получил факты подтверждающие обратное, и приходится бороться с самим собой чтобы принять их.»

Стариков открыл на мониторе карту города, достал свой блокнот.

«Так, в 15:08 он вышел из здания тридцать восьмого, в 16:42 он уже на камере в кафе, в 17:05 входит в парк. А в лифте в какое время?»

Затем нашел видеофайл на котором Антон в лифте со свидетельницей. В шапке было указано время — 17:41.

«Все сходится, от парка как раз минут пятнадцать до гостиницы, плюс время на смену одежды. Пока все сходится.»

Еще раз просмотрев запись из лифта, он пытаясь определить есть ли что у Антона во внутреннем кармане, но куртка была настолько объемна, что скрыла бы и пулемет, если бы у того он был с собой.

«Несомненно Антон передал Желтому то что вынес из тридцать восьмого. Несомненно. Эх, теряю я эту свою способность чувствовать преступника. Стареешь брат, стареешь.»

Он прислушался к себе.

«А ведь и сейчас не верю! Значит так, малохольный, опирайся на факты. Теперь факты более важны!»

Он убрал во внутренний карман блокнот, закрыл и взял подмышку ноутбук и направился к начальству за разрешением. Следующим шагом будет поиск в самом тридцать восьмом управлении кибер войсками министерства обороны.

2.

Глава городского ФСБ хоть и был глуповат, но получать награды и новые звездочки на погоны он очень любил, а его чутье сразу подсказало ему что дело может выгореть, и за его раскрытие ему может что-то перепасть. Потому он без колебаний дал разрешение на проверку компьютеров тридцать восьмого, выделив на это пару десятков человек, собрав их из разных отделов.

Эти оперативники, в удаленном режиме, несколько часов сканировали компьютеры тридцать восьмого, в поисках следов распечатанных документов. Само собой такую информацию уже стерли, но всё стереть невозможно, для полного удаления требовалось физически уничтожить носители информации, что, ввиду сложности сделать это на секретном объекте, было маловероятно.

Удача улыбнулась следующим вечером. Они наконец обнаружили несанкционированную распечатку технической документации секретной разработки противотанковой ракеты. Судя по остаточным записям в реестрах, распечатал заместитель директора. Сразу было принято решение уже следующим утром провести проверку и допросы в самом тридцать восьмом, для чего под утро на его КПП и проходную были добавлены сотрудники контрразведки с приказом не препятствовать проходу внутрь, но никого не выпускать из здания.

Среди прочих был выписан приказ и на арест и допрос друга детства Антона — Исакова Михаила. Получив его, Стариков, неожиданно для себя, решил лично удостовериться в том что тот тоже причастен. После жесткого допроса с применением спецсредств, который светил ученому, мало кто оставался самим собой. И то ли не свойственная ему сентиментальность, а может и он сам почувствовал какую-то связь с Михаилом после того разговора по душам, но ему совсем не хотелось чтобы ученого ломали без каких-либо доказательств.

3.

Именно по этой причине, рано утром, Стариков приехал в кафе где Михаил любил выпить чашечку кофе перед работой. За углом, в соседнем переулке, в белом старом микроавтобусе, ожидала группа захвата.

Стариков взял свежевыжатый яблочный сок, кофе он уже выпил дома, и держа его в руке, наблюдая за входом, размышлял о своих чувствах.

Он думал о том, что он никогда не заботился о ком-либо. Родителей у него не было, как не было ни братьев ни сестер. Когда-то была жена, но и её он не особо опекал. Он вспомнил её лицо, вспомнил как она смотрела на него, всегда смеющимися и ласковыми глазами. Ему просто было приятно находиться в её обществе, комфортно жить с ней под одной крышей. И конечно когда-то он был влюблен в нее.

Затем в его памяти всплыло лицо Алисы, преступницы, той, ради которой он оставил свою жену. Той, что была единственной до сегодняшнего дня, чья судьбы ему была не безразлична.

— Да что со мной!? Мне всего сорок, а я уже веду себя как тряпка!

В кафе вошел Михаил. Заметив следователя улыбнулся, быстро подошел, поздоровался и даже наклонившись к нему, как-то неуклюже приобнял.

— Роман, какими судьбами!

У следователя уже был заготовлен фальшивый разговор, какой он обычно продумывает перед беседой с подозреваемыми, но увидев ученого, его реакцию на него самого, он вдруг решил быть честным.

— Я на несколько минут. Меня ждет срочная работа. — начал он.

— Тебе нужна какая-то помощь? — спросил Михаил, садясь на стул напротив.

— Она нужна тебе. — серьезно ответил Стариков.

Он подождал, наблюдая как выражение лица Михаила меняется.

— Факты указывают что Антон работал на врага. Мы смогли связать его с распечатанными секретными документами и с передачей этих документов Дунову Василию Кирилловичу.

— Кто это? — глухо спросил Михаил.

— Его труп мы обнаружили в гостинице. Я показывал его тебе для опознания. Вспомнил?

— Тот что с желтой кожей?

Стариков кивнул и продолжил.

— Сейчас ты расскажешь мне всю правду. Все что ты знаешь. От того насколько будешь откровенен со мной, зависит твоя дальнейшая судьба.

— Роман, ты подозреваешь меня?

Глаза Старикова сузились, он сухо сказал.

— Я следователь контрразведки и обращайся ко мне только Роман Владиславович. Выкладывай все что знаешь, если хочешь спастись. Следующей такой возможности у тебя не будет.

Михаил ответил не сразу. Он молчал, смотря на свои руки, которые мелко подрагивали. Стариков не сводил с него глаз, фиксируя все что отражается на его лице. И он увидел что тот что-то скрывает. Он видел внутреннюю борьбу Михаила и ждал, зная, чувствуя что еще несколько секунд и он расколется, выложит то что скрывает. И неожиданно для себя он почувствовал грусть.

— Ты.., Вы правы. Я не все рассказал. Думал это не важно… Да кого я обманываю, я понимаю что это важно. Может если бы я сразу описал все в еженедельном донесении, может Антон был бы сейчас жив. Да, его бы отстранили, возможно он попал бы в психушку, но он был бы жив. Я только хотел защитить его, не думал к чему это может привести. А потом.., потом уже не мог сказать.., получилось бы что я утаил это…

— Говори же! — металлическим голосом сказал Стариков.

Михаил потянулся, взял с соседнего стула свой темно-синий небольшой рюкзак, открыл его, вынул толстую тетрадь и положил перед следователем на столик.

— Что это? — Стариков открыл её.

— Это дневник Антона.

Стариков удивленно посмотрел на Михаила.

— Откуда он у тебя?

— Антон сам мне его дал, за неделю примерно, до того как… Попросил положить у себя. Сказал что думает что теряет память. Я решил что это из-за переутомления. Он работал много. Дневник я и не открывал, потом как случилось.., потом я вспомнил о нем и перечитал. Ничего необычного. Так, дневник жизнерадостного молодого человека. Только одна запись странная. Я там закладку оставил. Она последняя. Он как написал её так и отдал мне дневник…

Михаил замолчал, наблюдая как Стариков листает тетрадь. Наконец тот открыл нужную страницу.

В заглавии дата — 26 сентября 2030 года. Ниже, немного необычным, «пляшущим» почерком, смесью печатных и прописных букв, было выведено несколько строк.

Не знаю, как это объяснить — будто я сам себе не принадлежу. Чувство, будто живу не своей жизнью.

Делаю всё как обычно — работаю, еду по делам, болтаю с людьми — а потом прихожу домой, закрываю дверь и вдруг понимаю: весь день — как в тумане. Будто это был не я. Всё вроде бы помню, но какими-то отрывками.

И сегодня опять то же самое.

Честно, становится страшновато.

Может, просто устал? Или это уже… не знаю… ощущение будто схожу с ума.

Стариков пролистал тетрадь дальше, но там были лишь пустые страницы.

— Ты обсуждал это с ним?

— Нет. Я же говорил что прочел это только после того…

— А почему он у тебя с собой?

— Я.., я не знал что с ним делать, вот и таскаю с собой.

Стариков взял тетрадь, встал и молча направился к двери. Михаил, который поднялся вместе с ним, растерянно смотрел ему вслед.

2.

Выйдя из кафе, он постоял задрав голову и смотря на тяжелое небо, поднял воротник, и направился за угол здания. Там он сел на пассажирское сидение ожидавшего его черного тонированного автомобиля, убрал тетрадь в бардачок, достал из нагрудного кармана блокнот с ручкой и что-то в нем записал.

— Ну что шеф? — басом спросил водитель.

— Он не при делах. Дай отбой. — ответил следователь пряча блокнот.

Водитель взял с панели рацию.

— Первый пятнадцатому.

— Слушаю первый. Выдвигаемся?

— Нет, отбой. Направляемся в тридцать восьмой.

По приезду на объект, следователь с помощниками сразу направились в кабинет заместителя директора — видного ученого Селиванова Макара Юрьевича, именно с его компьютера была распечатка. Но на месте того не оказалось, только секретарь, молодая женщина, смотрела испуганными глазами как в кабинет входят оперативки. Её быстро и бесцеремонно, так чтобы она не успела убрать или уничтожить возможные улики, перевели для допроса в другую комнату, а по месту жительства Селиванова был отправлен оперативник с приказом не вступая с ним в контакт, проследить за тем. Сам Стариков, устроившись в кресле подозреваемого, принялся осматривать содержимое стола и компьютера.

3.

Этот день у Макара Юрьевича, бывшего заместителем директора тридцать восьмого и в чьем кабинете в данный момент оперативники проводили обыск, начался как нельзя великолепно. Он наконец, впервые за много дней, уговорил свою жену заняться любовью. Она не баловала его этим делом по утрам, впрочем как и по вечерам, да и днем тоже особо не горела желанием, но этим утром она вдруг поддалась на уговоры мужа. Потом он насвистывая «Кармен», выпил на кухне горячий кофе с наполненным шоколадом круасаном, оделся, поцеловал супругу, которая вновь уснула, у нее в этот день был выходной, и пружинистым шагом вышел из дома. Он уже опаздывал на службу на три часа, впрочем это его совсем не волновало.

За пару часов он домчал на своем Гранд Чароки до объекта 38, оставил машину на стоянке, и потому как полил дождь, бегом направился к входу. Войдя внутрь он со смехом стряхнул капли с плаща и в том же прекрасном настроении прошел досмотр. Он не заметил что никто из охраны ему не улыбался, наоборот, смотрели на него как-то мрачно и даже с подозрением. Он не придал значению и тому что вместе с ним в лифт вошли двое военных и встали позади него. Не обратил внимания и на то что они вышли вслед за ним на его же этаже и с ним же дошли до его кабинета заместителя директора. В приемной он удивился что его секретаря Маши, Марии Сергеевны, которая никогда не опаздывает, еще нет на месте. Он только задержался на секунду обратив внимание на её необычно развернутое кресло, пожал плечами и прошел к себе. Уже там, увидев за своим столом незнакомого мужчину в черном костюме, что-то внимательно читающего на его мониторе он вдруг всё вспомнил. Эти страшные воспоминания словно нож пронзили его грудь, его дыхание вдруг остановилось, он судорожно пытался наполнить легкие, но не мог, словно забыл как это делать.

А вспомнил он невероятное, то чего никогда бы не совершил, то, о чем никогда не мог помыслить — он предатель. Он вражеский агент.

—————

Допрос проходил сложно, допрашиваемый, Макар Юрьевич, был уже на грани обморока. Он силился вспомнить детали, но они будто испарились из его головы. Он хорошо помнил как завербовал Антона, как давал ему распоряжение встретиться в гостинице с бывшим своим подчиненным, помнил как для Карасева Антона отправил на печать документацию секретной разработки противотанковой ракеты. Но вот информация о том как он познакомился с вражеским агентом, имя и фамилия этого агента, по какой причине он стал на них работать, да и кто такие эти они, в его памяти напрочь отсутствовала.

— Что же Вы молчите Макар Юрьевич? Раз уж начали говорить, выкладывайте всё. Как и где Вы встречались со связным вражеской разведки? — Стариков говорил с почтением, даже как-то ласково. Но вежливому тону следователя контрразведки, ученый уже не верил. Его распухший нос и яркие точки, которые он до сих пор видел на периферии своего зрения, не позволяли верить.

— Я… я не помню. — дрожащим голосом сказал Макар Юрьевич и покосился на огромного помощника Старикова, того что стоял справа от него, и который до этого один раз его уже ударил.

— Как так? — тон Старикова стал жестче — Вы же помните что работаете на врага? Помните что втянули в это и сотрудника института — Антона Карасева. Вы сами нам в этом пол часа назад признались.

Стариков подошел к столу, оперся на него ладонями и в упор посмотрел на допрашиваемого.

— Давай выкладывай гнида. — его тон вдруг стал грубым. — Ты ведь знаешь что за такое расстрел. Только твое содействие может спасти твою жизнь. Ну! Как ты убедил Карасева учавствовать в этом? Деньги?

— Я не помню…

— Или ты применил гипноз?

— Гипноз? — глаза ученого округлились еще больше. — Гипноз. Возможно. Да наверное гипноз. Я плохо помню…

На этих словах, Макар Юрьевич услышал как стоящий рядом оперативник передернул затвор пистолета и с ужасом почувствовал как холодное дуло уперлось в его затылок.

— Эта бесполезная сволочь не желает нам помогать! Давайте я его хлопну, Роман Владиславович! — услышал он ледяной голос.

Макар Юрьевич с мольбой посмотрел в синие глаза следователя, но ничего кроме холодного презрения, в них не увидел.

— Подожди, отойду, кровью не хочу запачкаться — Стариков отступил в сторону.

— Я в…в..спомню! Д..д..дайте время, я в…все в…вспомню. Пожалуйста. — Макар Юрьевич будто со стороны услышал свой слабый голос. Он увидел как Стариков отвернулся и понял что настали последние мгновения в его жизни. Он словно в припадке затрясся, зажмурился, из его глаз потекли слезы.

Резко грохнул выстрел, тело его дернулось и наступила темнота.

— Проверь пульс. — глухо сказал Стариков.

Оперативник потянулся к шеи допрашиваемого, приложил палец.

— Живой.

— Твои методы даже меня пугают. — Стариков налил в стакан воды из кулера, выпил — А если бы его сердце не выдержало?

— Скорее мое не выдержит с такой работой. Этот здоров как бык, смотрите как лоснится его кожа, нежная, словно у ребеночка. Бережет себя тварь. — оперативник убрал пистолеты, тот что держал у головы допрашиваемого — в кобуру под правой подмышкой, тот из которого выстрелил в пол, в кобуру под левой подмышкой.

Стариков вновь наполнил стакан и выплеснул на лицо ученого. Тот открыл непонимающие глаза, ему понадобилось с полминуты чтобы осознать происходящее.

— Макар Юрьевич, Вам удалось что-нибудь вспомнить? — спросил Стариков. Его голос и взгляд вновь излучали доброту и заботу…

В конце концов стало ясно что более ничего из заместителя директора выбить не удастся. Его шатающегося, с распухшим от ударов и перекошенным от страха лицом, под руки вывели из его же кабинета. Дальнейшие мероприятия с использованием спецсредств, с ним будут проводить уже в стенах контрразведки. Как ни старался Стариков по горячим следам выявить сообщников, не арестовывать же всех служащих тридцать восьмого, но новых фамилий в списке подозреваемых так и не появилось.

Вошел высокий мужчина в сером костюме.

— Мне уже доложили. Я Вас поздравляю! Ваше чутье, Роман Владиславович, и в этот раз не подвело нас! — сказал он торжественно.

— Спасибо шеф. — Стариков устало встал с кресла навстречу вошедшему. — Что есть, то есть, интуиция работает у меня будь здоров. Только я не понимаю зачем врагу понадобилась документация на устаревшую разработку? Танки ушли в прошлое, ракеты против них несколько лет как неактуальны…

Глава 8

Этот же день. Великобритания.

Вильям незаметно рассматривал сидящего напротив собеседника, пока тот был занят чтением документов из лежащей перед нам папки. Все в нем выдавало потомка нормандцев, тех что тысячу лет назад покорили этот огромный остров — его светло-каштановые волосы, казавшиеся выгоревшими на солнце, бледные, почти незаметные ресницы, едва выделяющие серые, немного на выкате глаза, и светлая кожа с розовым оттенком и слабо различимыми веснушками.

Собеседник продолжал молчать и Вильям вновь улыбнувшись, осторожно продолжил.

— Простите лорд Бэзил, я понимаю всю необычность как обстоятельств получения этих документов, так и их самих, и хотя я не являюсь специалистом в данной области, все же мне показалось, что разработка представленная в бумагах, как минимум достойна нашего изучения.

— Почему документы не в электронном виде? — холодно, с не скрываемым аристократическим превосходством, спросил лорд.

— К сожалению, мне не известно, Ваше сиятельство.

Лорд вслух прочёл заголовок документа.

— Преодоление систем защиты А.С.П.Д.Кибернетические организмы на основе врановых. Что такое А.С.П.Д., о которой или котором здесь говорится?

— Мне это также неизвестно Ваше сиятельство.

Лорд достал сигару из палисандрового хумидора, стоявшего на его огромном столе, обрезал кончик золотой гильотиной, инкрустированной драгоценными камнями, и прикурил от большой настольной зажигалки. Вильям почувствовал пряный, с древесными нотками, запах дорогих сигар. Он на мгновение закрыл глаза наслаждаясь им, потом, почувствовав как рот его наполняется слюной и откуда-то из груди поднимается дикое желание закурить, привычным усилием воли заставил себя перестать думать о сигарете. Закурить в присутствии высокородного представителя правящего класса он не мог и помыслить.

— Расскажите пожалуйста, обстоятельства их получения. — лорд повернулся в своем огромном кожаном кресле к окну, за которым до горизонта тянулись зеленые луга.

— Ваше сиятельство, я подробно описал всё в… — лорд Бэзил резко повернул голову в сторону Вильяма и жестко взглянул на него, отчего тот мгновенно осекся на полуслове. — Простите Ваше Сиятельство. Конечно. По секретным каналам ко мне обратился информатор под псевдонимом «Суровый», ранее работавший на интересовавшем нас секретном объекте под номером тридцать восемь, но год назад уволившийся оттуда по причине смертельной болезни. Он сообщил что у него есть для меня важная информация и он хочет лично встретиться. Я сперва решил, что его перевербовала разведка противника, но быстрая проверка показала что они о нем не знают. На следующий день я вылетел к месту встречи. Информатор поселился в гостинице и я снял номер в ней же. Разыграв случайную встречу в ресторане, мы для продолжения дружеского застолья поднялись к нему в комнату, где он мне выложил эти документы.

— Они были закодированны? — лорд стряхнул пепел с сигары и вновь затянулся.

— Да — ответил Вильям, — Он сказал что получил их уже в таком виде, распечатанные на бумаге и закодированные. Наша программа-дешифровщик смогла распознать код, а значит при кодировке использовались наши разработки, что не менее удивительно, потому как у нас нет информации об их компрометации.

— Вы выяснили происхождение документов?

— Я пытался, Ваше сиятельство. Он сказал что это секретная разработка, и что даже он ничего о ней не знал. Я спросил кто её ведет, он тоже не смог ответить на этот вопрос.

— Интересно. Кто ж тогда передал ему документы?

— Он пояснил что месяц назад на него вышел сотрудник научно-исследовательского института, Карасев Антон, попросил о встрече, на которой и вручил ему часть документа. Наш агент сперва решил что таким образом его ловит на живца местная контрразведка, но тот сказал пароль который, насколько он знает, известен только ему и его связным.

Лорд вопросительно посмотрел на Вильяма.

— Этот Карасев Антон тоже наш агент?

— Я тоже сперва так решил. По возвращению в Лондон первым делом поднял картотеку, но он в ней отсутствует. На данный момент мне ничего не известно о вербовке Карасева. — Вильям на всякий случай изобразил виноватый вид.

— Может наши заокеанские друзья? — задумчиво сказал Лорд Бэзил.

— Тогда неясно откуда у них наш внутренний пароль.

Лорд, продолжая смотреть в окно, не ответил, но Вильям молчал. На подсознательном уровне он чувствовал, прежде чем продолжить, следует дождаться реакции представителя знати. Так в тишине прошло несколько минут.

— Ладно, это мы еще обсудим. Вы прощупали этого Антона Карасева? — наконец сказал лорд Бэзил.

— Нет, не удалось. Он оказался мертвым. Согласно официальному заключению властей, покончил жизнь самоубийством. Что интересно, в тот же день, когда передал нашему агенту последнюю часть секретного документа.

Белые, почти незаметные брови Лорда поднялись вверх.

— Какое интересное дело! Очень похоже на то что его кто-то убрал со сцены. Изложите пожалуйста все что Вам известно.

Вильям негромко вздохнул.

— Ваше сиятельство, у меня нет никаких данных подтверждающих что это могло быть ликвидацией. Карасев выстрелил себе в висок из табельного оружия, у себя дома, в присутствии родителей. Я проверил, наши структуры точно к этому непричастны.

— Но тогда кто? Кто может знать наши пароли, кто ликвидировал Карасева?

Вильям вновь состроил виноватый вид и пожал плечами.

— К сожалению, мне это пока не известно.

Лорд вновь надолго задумался, и Вильям, ощущая кожей его раздражение, старался не шевелился пока тот вновь заговорит.

— Что еще я должен знать об этом деле? — наконец немного резко спросил лорд Бэзил.

— По истечении встречи с нашим информатором, я принял решение о его ликвидации.

— Поясните.

— Он уволился с работы в секретном объекте по причине прогрессирующей болезни печени. Насколько я понял из нашего с ним разговора, врачи дали ему не более месяца жизни. После этого, неприятного для него известия, он поселился в гостинице и ушел в запой. Во время последней нашей встречи с ним, он неоднократно обвинял нас, и в частности меня, и в своей болезни и в его разрушенной жизни. Судя по всему, его давно сьедает совесть и он пытался заглушить её голос алкоголем.

— Совесть… — протянул лорд Бэзил, все также смотря в окно — Глупцы.

— Согласен, Ваше сиятельство. Непонятно, зачем этот моральный феномен — совесть, дан некоторым представителям человечества. Она мешает добиваться успеха в жизни. Возможно, потому она и присуща именно низшей части общества.

Лорд удивленно посмотрел на подчиненного.

— Вильям, если мне потребуется Ваше мнение на философские темы, я об этом непременно Вам скажу. Прошу не отвлекаться.

— Простите Ваше сиятельство. — сказал Вильям. — Я попытался надавить на него, пригрозил блокировкой счетов в английских банках, открытых на имя его сына и куда шла оплата за его услуги. Он рассвирепел и бросился на меня, и только моя физическая подготовка спасла меня от ножа в его руке. Жильцы соседнего номера, услышав шум нашей потасовки, вызвали охрану отеля. Далее разговор уже был невозможен и я покинул его номер. Учитывая его душевное состояние, я пришел к выводу, что его мучают сомнения относительно правильности работы на нас. Перед смертью человек способен на поступки, и он мог раскрыться перед контрразведкой противника. И даже его тайные счета, служившие ранее надёжным средством контроля, могли утратить в его глазах свою ценность. И что немаловажно, он стал бесполезен для нас. Взвесив все факты, я принял решение о его незамедлительной ликвидации, поэтому перед уходом незаметно бросил в его рюмку «Побег».

— Побег? — лорд повернулся в сторону подчиненного и кожа его кресла издала мягкий скрип, — Это та разработка, что толкает человека на самоубийство?

— Да, Ваше сиятельство. Этот препарат вводит человека в транс с ощущением полной безысходности и невозможности продолжать свою жизнь. Он не всегда действует как надо, это напрямую зависит от состояния человека, его внутренних настроек, и в первую очередь принял ли объект достаточное количество алкоголя, который необходим в качестве блокировщика инстинкта самосохранения. Но в 60% случаев он приводит к нужным результатам. По моим сведениям, информатор покончил жизнь самоубийством через два часа после моего ухода. Его тело нашли утром следующего дня.

— Вы не зря едите свой хлеб, Вильям. — на аристократическом лице лорда появилась гримаса, означающая улыбку. — Я представлю Вас к награде.

— Спасибо Ваше сиятельство. Это привилегия работать под Вашим руководством на благо нашего Короля!

Лорд не ответил. Он задумчиво смотрел в окно иногда затягиваясь сигарой. Так прошло около двадцати минут, в течении которых Вильям ожидал молча и не двигаясь. Наконец, затушив сигару, лорд повернулся к подчиненному.

— Вы изучили документы?

— Поверхностно, Ваша сиятельство. Не было времени на столь объемный текст.

— В нём полное описание создания кибернетических организмов на базе врановых. Врановые — это птицы такие: вороны, галки. Наши специалисты сказали, что разработка гениальна, но совершенно бесполезна. Их, конечно, можно использовать для сбора информации о местности или объектах, а также для ударов по целям, но стоимость их изготовления зашкаливает. И при наличии дешёвых дронов, изготовление которых уже налажено миллионами штук, и которые с блеском выполняют все эти функции, производство киборгов совершенно бессмысленно. Этот документ интересен только в качестве новых, неизвестных нам ранее технологий.

Лорд замолчал, но Вильям выжидал, зная что тот еще не закончил свою мысль.

— Но совершенно не ясно, кто и главное зачем, дал нам её. — после некоторой паузы задумчиво сказал Лорд, затем махнул рукой, что означало окончание аудиенции, Вильям встал, поклонился и вышел из кабинета. Лорд не обратил на это никакого внимания, все также продолжая задумчиво смотреть в окно.

Конец первой части. Продолжение следует...