Ашара. Золотая маска

Глава 1

Ида´ль — бусина голубого кварца в Ожерелье Хааша.

Окраинная планетка, называемая её жителями Землёй.

Говорили, будто место это проклято.

Будто проходит здесь зыбкая грань между миром живых и его изнанкой. Будто в безлунные ночи просачиваются, рыщут среди руин чудовища той стороны… Чудовища кошмарные, до плоти человечьей охочие.

Ни один из пятерых подростков, пробирающихся в свете карманных фонарей по ржавым завалам машинного зала давно бездействующей энергостанции, в россказни стариков не верил. Во всяком случае, именно так они, храбрясь, говорили друг другу. И всё же, думал каждый, местечко и впрямь было жутким. До озноба жутким.

Если бы не Стив с его идиотским пари…

Тварь наблюдала за ними из темноты.

У неё, занявшей некогда человеческое тело, была землистая подгнившая кожа и длинные когти на сухих пальцах. Спутанные патлы скрывали искажённое смертью лицо с бритвенно-острыми зубами и горящими жёлтыми глазами. Каждой своей клеточкой тварь была голодна.

Внезапно она почувствовала что-то… Что-то, явившись с другой, изнаночной стороны, опустило на её шею ладонь. Вывернув голову под недоступным живому человеку углом, тварь взглянула на наглого пришельца. Наглый пришелец — кзарх, носившая имя Ашара, — сплошной, без единой прорези маской тусклого золота бесстрастно смотрела на добычу.

Мигнув вразнобой, тварь хрустнула позвонками, медленно отворачиваясь. В отличие от пятерых юнцов, у неё имелся инстинкт самосохранения.

— Безмозглые, — сказала кзарх, когда подростки, целые и невредимые, скрылись среди развалин.

— Бес-с-смос-с-сх-х-хлые… — свистящим шепотом согласилась тварь.

— Да и ты интеллектом не блещешь, — заметила Ашара.

— С-с-с чеф-ф-фо это? — оскорбилась тварь.

— Те из вас, что поумнее, попадаются моим коллегам… хм… поумнее, — пояснила Ашара. — А ты мне попалась. Увы.

— С-с-самох-х-хритично, — вздохнула тварь, обдав собеседницу гнилостной вонью, и полюбопытствовала: — Убьёш-ш-шь, кс-с-сарх-х-х?

— Не угадала, — хмыкнула в ответ та и, доверительно склонившись к зубастому лицу, сообщила: — Мы отправляемся на охоту. На самого́ Собирателя теней. Я буду охотником, а ты… — Ашара потрепала тварь по костлявой, с истлевшей кожей, шее. — Приманкой.

— Убей, кс-с-сарх-х-х… — задёргавшись, просвистела тварь.

— Ещё чего, — возмутилась Ашара. — Я тебя трое суток выслеживала.

Тварь снова вздохнула, на этот раз обречённо. Ей внезапно представились нерадужные даже для мёртвого тела перспективы.

— Кстати, — добавила кзарх, — если в твоей черепушке остались неиспорченные мозги, их стоит начать использовать. Ведь идей, как тебе в охоте уцелеть, у меня нет.

Глава 2

Ода — гранёная бусина чёрного стекла в Ожерелье Хааша (также известна как мир Изначальный).

Цитадель Ушур Кат (более известна как Весёлый Ушур или «Поющая» цитадель).

Руины цитадели лежали в дальних пустынях.

Вереница солнц, протянувшись через всё небо к горизонту, бросала на песок кружево теней. Фундаменты строений из жёлтого известняка щербато светлели в низких серых барханах. Между камнями бывшей крепостной стены вздымались и опадали небольшие вихри — верный знак того, что неподалёку бродит Незримо идущий. Ашара осторожничала и то и дело тянулась к биноклю.

— Глуш-ш-шь, — заметила тварь, немигающе озираясь.

С пеньковой, особого плетенья верёвкой на шее она грудой тлена лежала в выбоине, и при взгляде на её неловко подвёрнутые конечности у кзарха начинали ныть суставы.

— Глушь, — согласилась Ашара и поинтересовалась: — Тебе удобно?

Тварь перевела взгляд жёлтых глаз — не то саркастичный, не то укоризненный — на кзарха, но ничего не сказала. Что, в общем-то, было и к лучшему, ведь в стоячем сухом воздухе воняло из её пасти невыносимо.

Привязав свободный конец к железному кольцу неясного назначения, торчащему из песка, Ашара задумчиво подёргала верёвку, проверяя крепость узла. Тварь безмолвно наблюдала за ней. Попыток к бегству она не предпринимала, понимая, что это бессмысленно.

— Давай повторим ещё разок, — предложила Ашара, покончив с приготовлениями. — Собиратель теней появится после шестого удара, во-о-он оттуда… эм, предположительно.

Тварь мигнула, сначала левым глазом, потом правым. Слова кзарха прозвучали не слишком-то уверенно.

— Я перерублю верёвку, — продолжала тем временем Ашара, — и ты побежишь во-о-он туда… Не то чтобы у тебя был выбор, куда бежать. Попытаешься рвануть в сторону, и я тебя подстрелю. Дальше ты будешь сама по себе. Если уцелеешь, считай, что повезло — преследовать не буду.

— Как я нас-с-ад, кс-с-сарх-х-х?.. — бесцветно спросила тварь.

— Это же мир Ода, — пожала плечами Ашара. — Разломов в пространстве вокруг полно. Какой-нибудь да и приведёт тебя нас-с-ад… через пару-тройку вечностей, — с ухмылкой заключила она.

Тварь снова мигнула — неприятно, вразнобой. Облизала гнилым языком острые зубы…

— С-с-стрелять умееш-ш-шь, кс-с-сарх-х-х? — свистящим шепотом уточнила она, совсем уж невнятно добавив. — Ф-ф-фоф-ф-фно?

— Ф-ф-фоф-ф-фно, — заверила её Ашара. — Точно, в смысле. Ещё никто не жаловался.

— С-с-самонадеянно, — вдруг вздохнула, почти по-человечески, тварь. Кого-кого, а самонадеянных глупцов она повидала предостаточно. Был у неё некоторый опыт взаимодействия с самонадеянными глупцами. В основном, конечно, гастрономический.

— Я знаю, — неожиданно легко согласилась Ашара. — Но у меня тоже нет выбора… У Собирателя есть то, что нужно мне — его сердце. А это, как несложно догадаться, не то, с чем расстаются добровольно.

Тварь молчала, невыразительно глядя на кзарха. У той же внезапно возникло необъяснимое желание поделиться. В конце концов, кому, как не мёртвым, доверять секреты.

— Говорят, что сердце Собирателя хранит обладающего им в мирах исковерканных. А мне, — развела руками Ашара, — очень надо в О´ршу.

С этими словами она, подпрыгнув, уселась на плоский обломок и скрестила ноги. Болтающееся за спиной ружьё глухо звякнуло металлическим прикладом о камень. До появления Собирателя теней ещё оставалось время. Вполне возможно, последние часы и минуты её жизни.

— Где-то там, — продолжила кзарх, — находится звёздный корабль тех, что зовут себя Стремящимися к Единому солнцу. Он застрял в исковерканной О´рше, очень может быть, навечно. А на его борту остался мой брат. Названный брат, но всё же…

Тварь продолжала молчать.

— Ты ведь ничего не знаешь о Стремящихся, — не то вопросительно, не то утвердительно сказала Ашара. — Или о звёздных кораблях.

— Я ш-ш-шру людей, — ответила тварь.

— Порой, — вздохнула кзарх, — я вашему роду завидую.

Сначала вниз потекла тонкая струйка песка.

Потом земля вздрогнула, заставив Ашару соскочить с насиженного камня, а тварь заметаться на своём поводке — и всё пришло в движение…

Цитадель Ушур Кат возвращалась.

Она стояла на этом месте с незапамятной древности и до того дня, когда неведомая сила оставила от башен, садов и дворцов опустевшие развалины. Впрочем, чудовищность произошедшего заключалась в другом…

Цитадель Ушур Кат возвращалась. Захваченная водоворотом времени. Обречённая снова и снова проживать момент своей гибели. Существующая лишь пока льётся её печальная песнь — тридцать семь ударов колокола главной башни. «Поющий» Ушур Кат.

Ашара не знала, как Собиратель теней оказался здесь. Разделил ли он в роковой день судьбу всех прочих обитателей цитадели? Явился ли он позднее по своим, неведомым смертным делам и замешкался, не успев вовремя уйти?

Она знала с чужих слов лишь то, что Собиратель появляется на площади с шестым ударом. Как он выглядел? Кзарх понятия не имела. Что будет, если она ошибётся? И это тоже оставалось загадкой.

Угодить в воронку времени, ненароком подзадержавшись в поисках, Ашаре не улыбалось. Именно поэтому она привела с собой тварь…

Бум-м-м!

Призрачный колокол башни начал отсчёт. Из занесённых песками фундаментов росли дворцы. Прах обращался деревьями и цветами. Разбросанные камни, к неудовольствию зажатого между ними Незримо идущего, складывались в крепостную стену.

За спиной Ашары — та едва успела отскочить в сторону — появилось двухэтажное здание с резными створками дверей. Подхватив свой нехитрый скарб, кзарх мигом взлетела на крышу. Вид на главную площадь сверху открывался чудесный.

Ещё пара ударов колокола, и цитадель наполнилась людьми. Четвёртый. Пятый. Ашара прицельно метнула острый нож, перерубая верёвку.

Тварь, что рвалась в ужасе от происходящего на привязи, освободившись, гигантскими скачками понеслась прочь. У неё не было выбора, ведь направление задавала кзарх. Колокол ударил в шестой раз, и тварь с разбегу провалилась в покрытый маскировочной сеткой колодец… Ашара не собиралась рисковать.

Собиратель теней, было известно ей, не личность, а функция. Почуяв добычу, он явит себя, подставившись под выстрел из ружья, заряженного пулями особого литья. Ведь у него тоже нет выбора.

Тварь вопила на дне колодца — в призрачной толпе её слышали лишь двое. Два охотника: кзарх и Собиратель теней. И чем дальше, тем вопль её, к недоумению Ашары, становился всё более и более похожим на человеческий, с всхлипываниями и мольбами, что не могла бы произвести прогнившая глотка. В колодце плакала, цепляясь за жизнь, совсем молодая девушка.

Мужчина в старомодном платье обернулся на звук, сделал шаг из безликой толпы.

«Вот ты какой, Собиратель теней», — подумала Ашара, нажимая на спусковой крючок. Пороховое ружьё оглушительно громыхнуло, и мужчина упал. Очень по-человечески.

«Что-то не так…» — запоздало поняла Ашара.

Из центра площади, из самой толчеи, Собиратель теней смотрел на кзарха…

Как она не заметила его раньше?

Из всех топтавших брусчатку обречённой цитадели он менее всего напоминал человека. Собиратель теней возвышался над толпой — то статным всадником на сказочном животном с развесистыми рогами, то полузверем с торсом человека и четырьмя мохнатыми ногами… Его облик, дрожащее марево, менялся, искажался. Он никогда и не был человеком.

Додумывала эту мысль Ашара уже в полёте. Удар хлыста Собирателя сбросил её с крыши. Двигался он молниеносно. Мгновение назад его фигура маячила в отдалении. Ещё через мгновение он атаковал.

Ожидал ли Собиратель, что кзарх, захваченный врасплох, упадёт ему прямо под ноги? Как бы то ни было, этого не случилось, и на брусчатку упало лишь бесполезное в ближнем бою ружьё. Ашара не была зелёным юнцом. Большинство трюков Собирателя теней было, пусть и с оговорками, доступно и ей.

Осколок — пластина чёрного с прожилками кремня, надёжно спрятанная под одеждами, — позволял кзарху перемещаться через изнанку пространства. Почти так же, как делал это её противник.

Возникнув из ниоткуда позади Собирателя, она рассчитывала дотянуться до него лезвиями своих золотых клинков. Но там её уже ждал хлыст. Увернувшись, Ашара попробовала ещё раз, и ещё, и ещё — безрезультатно! Силы двух охотников были неравны. Собиратель теней, бродящий по мирам Ожерелья, очень может быть, с последнего Поправления, значительно превосходил её в опыте. Впрочем, позорно убегать было пока рано. Удача ещё могла смилостивиться и повернуться лицом.

Если бы только в суматохе боя Ашара не потеряла счёт ударов колокола… Бум-м-м — она отвлеклась и пропустила замах. Её впечатало в стену одного из зданий, окружавших площадь, с такой силой, что на макушку с карниза посыпался вездесущий песок. Оглушённая — лишь на какую-то долю мгновения — кзарх упала, отстранённо понимая, что это конец. Собиратель не упустит такую возможность. Она бы не упустила.

Но смертельного щелчка хлыста не последовало.

В воздухе таял колокольный звон. Последняя нота нескончаемой песни. Тридцать седьмой удар. Собиратель вскинул руку — не нападая… а указывая, предостерегая.

Там, за дворцами и парками, разгоралось голубое пламя.

Глава 3

Ода — гранёная бусина чёрного стекла в Ожерелье Хааша (также известна как мир Изначальный).

Цитадель Меры кзархов (также известна как Опалённая цитадель).

Келья Ашары в башне Звездочётов.

Ашара снова упала — на этот раз в свою кровать.

Кровать, узкая, короткая и до безобразия жёсткая, почти целиком занимала стену в крошечной келье, одной из бесчисленного множества келий башни Звездочётов. Происхождение названия оставалось для кзарха загадкой. Дальние пустыни Оды, которые украшала своими дочерна обожжёнными стенами цитадель Меры кзархов, видели лишь одну звезду — багровую Хааль. Да и та уже давненько куда-то подевалась. Серые пески озаряли неподвижно висящие в свинцовом небе одиннадцать солнц — так называемая Вереница.

«Звездочёт, — думала порой Ашара, уныло глядя в окошко-бойницу, — был бы здесь, пожалуй, наиболее бесполезным членом общества».

Почему Мера кзархов называлась «Мерой», ей тоже было неведомо. Орден, чья история восходила к первому Поправлению Ожерелья, даже в лучшие свои времена, подозревала Ашара, экономил на толковых летописцах.

Последнюю пару столетий Мера находилась в упадке. Петли дверей, мимо которых обессиленный кзарх ползла к своей келье, покрывал толстый слой пыли. Впрочем, недобор персонала был Ашаре скорее на руку, ведь комнатушка ей досталась с окном.

Собиратель теней пощадил незадачливого кзарха. Даже более того, указал на ошибку, позволил уйти до того, как увлёк бы растяпу в золотой маске водоворот времени. Зачем? Ещё одна загадка… Кем был мужчина, бросившийся к колодцу? Как объяснить метаморфозу твари? Загадки, загадки, загадки. Впрочем, ни сил, ни желания задумываться над ними у Ашары не было.

Привычно стукнувшись пяткой о спинку — то ли ей досталась детская кроватка, то ли новые поколения кзархов заметно прибавили в росте — она провалилась в сон.

Бум-м-м!

Ашара подскочила, озираясь. Она по-прежнему была в своей келье. Сквозь окошко-бойницу лился тусклый свет, открывая взгляду скудное убранство комнатушки.

Бум-м-м! — то был не величественный голос колокола Ушур Ката, а дребезжащее блеяние медной доски, в которую колотушкой били общий сбор.

Прихрамывая на обе ноги, Ашара доплелась до окна и на всякий случай выглянула наружу. По внутреннему дворику бесцельно бродил незнакомый кзарх. Бесчисленных орд порождений пустынь либо какой другой нечисти, осаждающих цитадель, видно не было.

«Можно не спешить», — решила Ашара, направляясь к умывальнику.

Всё её тело саднило. Особенно досаждала левая рука, где багрово-синий кровоподтёк от плеча и до кончиков пальцев обидно напоминал о недавнем промахе. Тому, кто принёс клятву кзарха, высшие сущности Порядка, известные как Неусыпные Ильхоры — Хранители бусин, обещали силу и здоровье. Хмуро глядя в небольшое мутное зеркальце возле умывальника, Ашара думала, что во время присяги, похоже, оговорилась. Всю свою бытность кзархом она ходила с ног до головы покрытая ссадинами и синяками.

В массивную деревянную дверь пару раз стукнули крепким кулаком — эдакое дружелюбное напоминание припозднившимся — и кзарх, пошарив подле кровати в поисках брошенной на пол золотой маски, отправилась на сбор.

Проводился он в Круглой зале — наименьшей из всех.

Оперевшись о вышарканную бесчисленными спинами колонну, Ашара баюкала ушибленную руку.

Многих в разношёрстной толпе, заполнившей сводчатое помещение, она видела впервые. Униформой кзархи традиционно пренебрегали: лишь золотая, окаймлённая вязью маска тускло блестела, неизменно притороченная к разнообразию одежд, да широкая лента — символ намерений — обвивала тела. Носили ленту с разной степенью аккуратности. У маячившего перед взором Ашары взъерошенного паренька её замызганные концы небрежно торчали из кармана необъятных штанов.

Общие сборы объявляли редко. Опоздав к началу, Ашара честно попыталась вникнуть, но уловила только, что речь шла о Трещине — общей головной боли…

Я отрекаюсь от имени своего и зовусь кзарх. Я отрекаюсь от лица своего и золотом скрываю его.

Отныне я — часть Порядка. Великий Хааш — Держатель Ожерелья, Создатель сущего, укрывает меня дланью своей. Неусыпные Ильхоры — Хранители бусин стоят за плечом моим. В двенадцати мирах Ожерелья их волю исполняю я.

Я тот, кто поддерживает равновесие. Я тот, кто заполняет Трещины…

Упоминание Трещин в клятве кзарха намекало, что их запечатывание являлось делом первостепенной важности. Оно и являлось, но лишь когда этого требовали высшие сущности Порядка. Где бы ни ожидалась обсуждаемая Трещина, Неусыпным Ильхорам на неё было плевать. Это означало, что участие в мероприятии — очень может статься, смертельном — было добровольным.

— Голосуем, — сказал глава Меры. — Те, кто против, могут уйти.

Зала не опустела, но в ней стало куда более просторно. Взъерошенный кзарх, закрывавший обзор, пробормотав нечто вроде «да возлягут они сами на ложе со своей бедой, сыны бешеной собаки», исчез.

Среди оставшихся Ашара увидела своего бывшего наставника Урсу и направилась к нему — узнать, за что она проголосовала.

— Влипли карапузики, — ухмыльнулся Урсу, едва та подошла.

— Эм, карапузики? — недоуменно переспросила Ашара.

— Припозднилась? — в свою очередь полюбопытствовал кзарх.

— Угу, — буркнула Ашара. — Поспать люблю.

О своей недавней стычке она предпочла умолчать. Урсу настоятельно советовал ей с Собирателем теней не связываться. И, вероятно, к предупреждению старшего сотоварища таки стоило прислушаться…

— Так кто те сыны бешеной собаки, которым мы не дадим провалиться в Трещину? — словами взъерошенного кзарха спросила Ашара.

— Какое удивительно точное определение, — восхитился Урсу.

— Не моё, — развела в ответ руками Ашара. — Увы.

— Ладно, — хмыкнул тот, — слушай и запоминай. Речь идёт об одной из цивилизаций мира Ида´ль. Их самоназвание переводится… что-то вроде «Любимые Дети звёзд». В карманном, гм, — подавил смешок кзарх, — справочнике ты найдёшь их под буквой «Э» — Эсилая Дайа.

Карманный, гм, справочник, пожалуй, и был карманным — во времена зарождения Меры кзархов. Сейчас он своими габаритами напоминал двухметрового гвардейца в полном боевом обмундировании. Бумажный монстр стоял на подставке из каменного дерева в келье Ашары, занимая добрую её треть.

Каждый раз, оказываясь поблизости, кзарх не могла отделаться от воображаемой картинки: махина в потемневшем от времени и грязи переплёте, проламывая своей тяжестью пол, падает на головы бедолаг этажом ниже… Вместе со всем содержимым кельи. Сама мысль, что подобные карманные, гм, справочники стоят в каждой комнатушке древней башни Звездочётов, приводила инженера внутри Ашары в тихий ужас.

Впрочем, размер был не единственным недостатком бумажного монстра. Продираться сквозь вязь древнего языка было едва ли не сложнее, чем прорубать путь через первобытные джунгли. Понимание, что знания, хранящиеся в этих неудобоваримых текстах, однажды сохранят ей жизнь, заставило Ашару осилить пару десятков страниц. Впереди оставалась бо́льшая часть книги, и кзарх начинала сомневаться, что ей так уж нужна такая жизнь.

До «Э» — Эсилая Дайа — было листать и листать.

— Я сейчас на Аа-Ааль — цивилизации времён третьего Поправления Ожерелья, — хмуро сказала она, и добавила: — На пятой сноске.

— Про Аа-Ааль я давненько не слышал, — заметил Урсу. — Вымирания не редкость, знаешь ли. Худшее, что тебе от них грозит, — это подвернуть ногу о могильный камень. А Эсилая Дайа живы, — тут кзарх ухмыльнулся, — и способны доставить кучу неприятностей.

Доставить кучу неприятностей могла невовремя появившаяся Трещина.

Или взбесившаяся сущность Порядка. На худой конец — порождения пустынь. Последним, впрочем, пришлось бы хорошенько постараться. В отношении людей выражение «доставить кучу неприятностей» употреблялось только когда речь заходила о Стремящихся к Единому солнцу… Да и были ли те людьми?

— Коротко главное, что тебе стоит о них знать, — продолжал Урсу. — Во-первых, Эсилая Дайа не признают силу Меры. Во-вторых, они, если слухи правдивы, владеют технологией нейтрализации Осколка. Зовётся не то Загон, не то Сачок… Гм, что-то в этом духе, в общем.

— И мы собираемся помочь им… эм, почему? — осторожно вклинилась Ашара. — Трещина, вроде бы, окажет нам услугу.

— Потому что, — поучительно поднял кверху указательный палец Урсу, — в-третьих, Эсилая Дайа не признают силу Стремящихся, что делает их нашими ситуативными союзниками.

— И как часто возникает… эм, ситуация? — полюбопытствовала Ашара. — Я ведь сегодня впервые о них услышала.

— Нечасто, — развёл руками Урсу. — В настоящий момент мы находимся в состоянии войны… Или, — усмехнулся он, — так им кажется.

От серьёзных посягательств Эсилая Дайа (бусина Ожерелья Ида´ль) Меру кзархов (бусина Ожерелья Ода) надёжно хранили границы миров. В отличие от служителей Неусыпных Ильхоров с их мобильными Осколками, Дети звёзд имели в своём распоряжении лишь стационарные Врата. Стояли те на поверхностях планет и размерами своих арок редко превосходили обычный дверной проём. Пропихнуть через них космический флот было, пожалуй, слегка проблематично. Не говоря уже о необъяснимой неприязни порталов к технике сложнее механических часов. А потому объявление Эсилая Дайа войны кзархам было поступком хоть и отважным, но бесполезным.

— Чем Мера им так досадила? — удивилась Ашара.

— Ничем, — снова развёл руками Урсу. — Какой-то кзарх, из вольных, набедокурил на их звездолёте, — бывший наставник задумался, припоминая. — Давненько… Ты ещё, пожалуй, пешком под стол ходила.

— Карапузики настолько обидчивые? — ухмыльнулась Ашара.

— Долистай всё-таки до буквы «Э», — загадочно посоветовал Урсу. — Да, и ещё, не стоит называть их в лицо карапузиками. Это стало причиной нашего поза-поза-… — кзарх, чтобы не сбиться, принялся загибать пальцы. — Поза-прошлого с ними конфликта.

— Всё-таки обидчивые, — окончательно уверилась Ашара.

— Гм, — крякнул Урсу. — Это и, пожалуй, ещё то, что принадлежало лицо отрубленной голове Старшего отца — их командира.

Позднее Ашара сидела на ящике из неструганных досок, во внутреннем дворике — в том самом, на который глядела из окошка кельи.

Было здесь теперь куда более многолюдно. Кзархи появлялись из ниоткуда, лениво бродили туда-сюда, перебрасывались парочкой слов, и снова исчезали. Ашара подозревала, что за внешним праздношатанием кипит работа. Но даже если и так, ничто не выдавало этого.

Советом Урсу она всё же не преминула воспользоваться. Эсилая Дайа в карманном справочнике была посвящена половина страницы. Космическая цивилизация. Могучий звёздный флот. Превосходно развитая генная инженерия. Общество — жёстко иерархическое.

Дальше шёл длинный-предлинный перечень конфликтов.

«Мда, — думала Ашара, водя пальцем по поблёкшей вязи, — хороши союзнички…»

Чуть ниже, уже другим почерком было дописано: «Очень опасны!»

Ещё ниже, корявыми печатными буквами: «Если попался — зови сонмище Хары».

И в самом конце фраза: «Это не шутка!» — трижды подчёркнутая разными чернилами. Были Эсилая Дайа, судя по всему, прелюбопытнейшими созданиями.

Урсу, объявившись во дворике, уселся рядом.

Ящик возмущённо и немного жалобно скрипнул под весом кзарха. Облачён тот был в лёгкую, но прочную броню. Золотая маска тускло блестела, притороченная к предплечью — закрывать лица среди своих не приветствовалось.

— Слышала Оракула? — спросил Урсу. — Девяносто пять к ста, что Трещина появится. Девяносто один к ста, что она заденет сектора карапузиков. Мы отправили к ним, гм, переговорщиков.

— У нас есть переговорщики? — изумилась Ашара.

— Сань-Си и Травник почувствовали в себе талант, — хмыкнул Урсу.

— Это не Травник на днях раскидал по деревьям полтаверны, когда неизвестный хмырь наступил ему на ногу? — уточнила Ашара. — Я, пожалуй, пойду досыпать. С такими переговорщиками спасать уже некого.

— Вот и я думаю, что зря принарядился, — расхохотался Урсу. Рыжие кудряшки, словно поддакивая, прыгали у него на макушке.

— Новенький нагрудник? Неплохой, — оценила Ашара. — С кого снял?

— Обижаешь, — притворно возмутился кзарх. — Мой личный! По заказу!

— Точно по заказу? — наморщила лоб Ашара. — А то вот тут вот сзади топорщится. Да и по бокам немного отстаёт…

— Завидуешь? — подмигнул Урсу.

— Ага, завидую, — не стала отпираться та.

Рыжие кудряшки снова задорно запрыгали. Из всех кзархов Меры Урсу был, пожалуй, самым жизнерадостным.

— Мы ведь не знаем, — уточнила Ашара, дождавшись, когда бывший наставник просмеётся, — где именно пройдёт Трещина? — Уходить досыпать она, конечно же, не собиралась.

— Нет, — покачал головой Урсу. — Оракулы вычисляют точку удара на основе положения бусин, скорости и направления их движения. Но предугадать, как именно произойдёт раскол, они не могут. По моему опыту, Трещина заденет планету. Так оно обычно происходит…

— Тогда Эсилая Дайа нечего бояться, — заметила Ашара. — В справочнике упоминался лишь звёздный флот. Обжитых планет у них, похоже, нет.

— Я слышал о паре десятков наземных научных станций, — наморщил лоб, вспоминая, Урсу. — Ещё Ганс упоминал тренировочные лагеря. Могу поклясться, какой-нибудь из них и заденет. У приятеля на такое нюх…

«Трещина… — зашептал на границе сознания Ашары бесцветный голос Оракула. — Передаю координаты…»

Кзархи внутреннего дворика деловито подхватили деревянные ящики и исчезли. Ашара и Урсу взяли свой и последовали за ними.

Глава 4

Ида´ль — бусина голубого кварца в Ожерелье Хааша.

Экваториальный тренировочный лагерь Эсилая Дайа.

Трещина была не просто большой — огромной.

Она, ветвясь и множась, бежала сквозь пространство бусины, прочь от места удара. Урсу оказался прав — сказывался богатый опыт — на её пути находилась планета. На той планете — Ганса чутьё тоже не подвело — располагалось несколько тренировочных лагерей Эсилая Дайа.

Небольшую Трещину можно было запечатать. С разломом подобных размеров шансов на успех не было никаких. Всё, что могли сделать кзархи, — это стянуть края Трещины, замедлить её расползание… Дать своим ситуативным союзникам шанс на спасение.

Перешагнув границы миров, Ашара и Урсу оказались на краю обширного, залитого солнечным светом плато. Сотни и тысячи ручейков, рассекая его, падали с высоты в каньон, обращаясь радужным туманом. Среди буйной зелени долины по ту сторону каньона виднелись белые шпили и полусферы… Надо признать, местечко для своего тренировочного лагеря Дети звёзд выбрали чудесное.

— Чур, я здесь остаюсь! — быстро сказала Ашара. — Ящик тоже. — И замахала на Урсу руками: «убирайся, мол, и поищи собственный дивный уголок».

Тот ополовинил содержимое ящика и исчез в ничто, не забыв перед тем с ухмылкой пожелать удачи.

— И тебе не облажаться! — рявкнула вдогонку кзарх.

В стародавние времена, коих не застал ни бывший наставник, ни уж тем более Ашара, работу, что предстояла, выполняли тройками. Потом — парами. Сейчас у откинутой крышки кзарх осталась одна.

«Что ж, — сказала она себе, — не в первый раз. Справлюсь». — И, опустившись на колено, стала опустошать ящик.

Ашара не лукавила перед самой собой. Это действительно была не первая запечатываемая ею Трещина — вторая. Первой была даже не Трещина, а так, царапина, краешком задевшая необитаемую планетку на окраине мира. Обучалась кзарх под чутким руководством наставника. Пришло время сдавать экзамен.

Бам! — порыв ураганного ветра опустил крышку ящика Ашаре на макушку.

Вновь откинув её, кзарх потёрла ушиб и огляделась… От идиллии не осталось и следа. В лиловом штормовом небе, гонимые ветром, метались обрывки туч. На потемневшем горизонте зловеще вспыхивали бледные зарницы.

Зачиналась буря.

Оракул бесстрастно нашёптывал пугающее.

О направлении движения Трещины, о числе её отростков, о скорости их распространения… Ашара никогда не встречалась с Оракулами лично. Она даже не могла с уверенностью сказать, было ли у них тело. Низшие сущности Порядка, они, казалось, неразрывно были связаны с Трещинами. Их бесплотные голоса шептали на грани сознания, предупреждая, подсказывая, направляя. К ним можно было обратиться…

— Оракул! — крикнула она. — Положение?

«Центр, север — три, юго-восток — один, — прошептал в ответ тот. — Орать не обязательно».

Ашара мысленно фыркнула. Оракул оказался с характером.

— Где тут север? — уже тише спросила она.

«Дерево слева от тебя, — ответил тот. — Я слышал, как ты фыркнула».

Характер у Оракула оказался так себе.

Подхватив первый из артефактов, только что выуженных из ящика, кзарх уронила его себе под ноги. Затем отмерила указанные три шага и бросила в густую траву второй.

Их называли Ждущими камнями. Почему? Ответ на этот вопрос, вероятно, скрывался в карманном справочнике под буквой «Ж». Ашара мысленно пообещала себе долистать, если уцелеет.

Поспешно расположив третий камень, Ашара уселась на ящик. Ждать оставалось недолго — Трещина приближалась ужасающе быстро, даже по космическим меркам. Она двигалась быстрее света. Вероятно, быстрее всего существующего в мирах Ожерелья…

«Ашара? Слышишь меня?» — раздался у неё в голове другой голос.

— Урсу? — обрадовалась Ашара. — Как тебе местечко? Не планета — курорт!

«Да что ты орёшь», — отчётливо недовольно пробормотал Оракул. Помимо своих основных обязанностей он сегодня занимался ещё и обеспечением связи, ведь все Вестники, как обычно, были заняты.

«К-кур-рорт, г-говор-ришь? — проклацал в ответ зубами Урсу. — Ну тогда у меня сеанс криотерапии. Неожиданно выяснилось, что у карапузиков есть и полярная база…»

— Зато голову не напечёт, — подбодрила его Ашара. — Завидую.

«Так, может, хочешь поменяться?» — ухмыльнулся тот.

— Эм, нет, спасибо, — вежливо отказалась Ашара.

Урсу расхохотался и тут же закашлялся, явно хватив ледяного воздуха. «Камни установила?» — прохрипел он затем.

Ждущие камни были способны на некоторое, весьма короткое время сдержать расползающуюся Трещину. Загвоздка заключалась в том, что они не работали без кзарха поблизости.

— В точности, как сказал Оракул, — ответила Ашара и сподхалимничала: — Что бы мы без него делали. Мозг операции!

Оракул заурчал на краю сознания, как показалось кзарху, удовлетворённо.

«Молодец! — одобрил Урсу. — Последние новости от Травника, значит, такие. Карапузики заканчивают эвакуацию с планеты на орбитальную станцию. Наши оказывают посильную, гм, поддержку… — и жизнерадостно добавил: — Уже кучу их электроники Осколками перепортили! Если Эсилая Дайа нам за такое спасение счёт выставят — Мера разорится!»

— Это ведь не поможет, — удивилась Ашара. — Орбитальная станция провалится в Трещину вместе с… хм… орбитой.

«Именно, — согласился Урсу. — Поэтому сюда примчался их звездолёт. Явно крутился где-то неподалёку. Подождём, пока карапузики перевезут персонал и уберутся куда подальше».

— Пусть поторопятся! — посоветовала Ашара, озабоченно глядя в ревущее небо. — Так и передай Травнику, раз уж он на связи с кораблём.

«Я уже́! — ответил Урсу. — Кстати, привет тебе от Ганса. Говорит, что сидит с Белобрысым по уши в болоте».

— Грязевые ванны, — одобрила Ашара. — Тоже неплохо.

Потом небо полыхнуло ослепительно белым, и оба кзарха умолкли.

Ждущие камни взмыли в воздух, раскаляясь.

Ашара вскочила с ящика. Дерево досок, на которых она сидела, распавшись на мельчайших жучков, разбежалось в стороны. Трещина искажала реальность, коверкала её, порождая чудовищ. Они не принадлежали мирам-бусинам — ни исковерканным, ни уж тем более безупречным. Вполне вероятно, что они даже не существовали физически, будучи лишь кошмарами сна разума. Их называли Стражами Трещины.

Чем бы Стражи Трещины ни являлись, они стремились добраться до камней. В интересах кзархов было этого не допустить. «Гвьяр», — мысленно скомандовала Ашара. И золотые клинки, причудливыми браслетами обвивавшие запястья, стекли ей в ладони.

Рваная многомерная тень вдруг метнулась из-за дерева. За ней другая, третья… Но прежде чем Ашара успела встать на их пути, Ждущий камень яростно вспыхнул, и тени растворились. Камни не были так уж беззащитны.

Опустив клинки, кзарх огляделась. Ветер утих. С лилового неба лился лиловый свет. Ему навстречу падали капли воды сотен и тысяч ручейков… На побледневшем горизонте темнели отпечатки зарниц. Ничего необычного — всего лишь наползающая Трещина.

Вдруг откуда-то сбоку раздался лёгкий стрекот. Белый, с яркими оранжевыми полосами дрон завис в воздухе в десятке шагов от неё. Некоторое время кзарх с подозрением смотрела на железяку. Тот потерянно покачивался.

— Бросили тебя хозяева? — посочувствовала Ашара. — Ну, бывает.

Угрозы дрон, кажется, не представлял, и кзарх решила его оставить.

«Вот я и начинаю обустраиваться в Трещине, — со смешком подумала она, — Диван сбежал, зато зверюшкой обзавелась».

— Кзарх? — невнятно проскрежетал дрон.

— Допустим, — ответила Ашара, тут же пожалев, что в первые мгновения знакомства не разобрала железяку на запчасти. — А ты кто?

— Меня зов…-ш-ш-ш-…дар, — отозвался помехами дрон. — Ш-ш-ш…-дир хр-р-р крейсера соп…-ш-ш-ш Цель…-хр-р-р.

— Приятно познакомиться, — буркнула Ашара. Прозвучало это, впрочем, скорее как «Чего надо?»

Дрон, стрекоча пропеллерами, подался чуть влево, потом вправо.

— Ты меня видишь, командир какого-то крейсера чего-то там? — полюбопытствовала Ашара.

— Хр-р-р…ко аудиосигнал, — проскрежетал дрон и неожиданно чётко произнёс: — Боевого крейсера сопровождения «Цельсеор», кзарх.

Экипажу примчавшегося на спасение звездолёта явно было безумно интересно, что происходит на поверхности, вот они и подключились к бесхозному дрону. Желание развлекать чересчур любопытных Эсилая Дайа у Ашары, как ни странно, отсутствовало.

— Тебе заняться нечем, что ли, командир? — несколько невежливо спросила она. — Забирай своих и проваливай. Я тут вечно торчать не собираюсь!

Пространство тряхнуло. О вечности не шло и речи: планете оставалось не больше пары часов.

— Я многозадачный, кзарх, — ответил дрон. — Мы проводим эвакуацию. Сорок процентов… ш-ш-ш… — голос уплыл в ультразвук.

Впрочем, занимала в этот момент Ашару далеко не проблемная связь. Земля под её ногами превращалась в болото, жарко хлюпала зловонными пузырями… Тянулась к Ждущим камням. Провалившись по пояс, Ашара попыталась было уйти в изнанку пространства…

Но изнанки здесь не оказалось.

— Кзарх? — снова ожили динамики дрона.

— Я занята! — рявкнула Ашара, изо всех сил борясь за жизнь.

Один из камней лопнул, осыпавшись в болотную жижу россыпью искр. Колыхнувшись, земля отдёрнула свои щупальца. В этот самый момент кзарх нащупала кочку и выползла на неё, грязная и ужасно злая.

Оракул, оживившись, тревожно зашептал на краю сознания. Трещина, несмотря на усилия золотых масок, неумолимо расширялась.

«Ашара, — прорезался голос Урсу. — Мы потеряли семнадцать камней».

— Восемнадцать, — прошипела та, отряхиваясь. — И сапог! Я оставила в грязи сапог.

«Так и запишу, — хмыкнул в ответ Урсу. — Держишься?»

Пространство ещё раз тряхнуло, и Ашара, едва не соскользнув с кочки, вцепилась в пучок травы.

— Держусь! — заверила она Урсу. — Со мной, кстати, связались карапуз… — Ашара оглянулась на стрекочущего за спиной дрона, — Эсилая Дайа.

«Через Оракула?» — удивился тот.

«Я тут ни при чём», — пробормотал подслушивающий Оракул.

— Нет, они мне с орбиты дальним помигали, я и увидела, — совершенно серьёзно ответила Ашара. Кзарх молчал, видимо, усомнившись в душевном здоровье напарницы. — Через дрона, Урсу, — продолжила та. — Старые добрые технологии: радиоволны, лазер, квантовая запутанность… что бы Эсилая Дайа ни использовали.

«Вот как? — ещё больше удивился кзарх. — Чего хотят?»

— Я пока не поняла, — развела руками — метафорически; физически она продолжала цепляться за траву — Ашара. — Выясню, расскажу. Но, кажется, им просто приспичило поболтать.

«Болтать им скоро станет нечем, — усмехнулся Урсу. — У меня полтора камня осталось. Передай, чтоб пошевеливались!» — и умолк.

Болото недвижно лежало остекленевшей массой. Где-то в его глубинах грустил сапог. Задумчиво пошевелив пальцами в сыром носке, кзарх разулась и с силой запустила второй в сторону каньона.

— Кзарх? — надоедливый дрон, выполнив изящный пируэт — вероятно, командир боевого крейсера сопровождения «Цельсеор» активировал программу поиска по звуку, — завис перед её лицом.

— Я утопила в земле сапог, — поделилась своим горем Ашара. — Очередной.

— Я… соболезную, кзарх, — чуть помолчав, произнёс с орбиты Эсилая Дайа. Была это издёвка или искреннее сожаление — сказать по голосу, искажённому помехами, было сложно. — Я могу тебе чем-то помочь?

«Да! — мысленно рявкнула Ашара. — Убраться уже отсюда!» — а вслух, вспомнив, что целью мероприятия было-таки налаживание отношений, вежливо поторопила: — Поспеши с эвакуацией, командир, пока жертвой Трещины пала лишь деталь моего гардероба.

— Мы спешим, кзарх, — заверил её Эсилая Дайа.

Небо во второй раз полыхнуло ослепительно белым…

… И выгорело дотла.

Его свод, угольно-чёрный, беззвёздный, был расколот, и в прорехи на умирающую планету смотрели небеса иных миров. Очень может быть, таких же умирающих.

Оракул снова зашептал тревожно. О чём? Кзарх не вслушивалась.

«Ашара! — это Урсу, собранный, деловито-взъерошенный. — Половина камней — всё!»

— Кзарх, — это Эсилая Дайа, спокойный, даже расслабленный. — Мы наблюдаем энергетическую аномалию в районе экватора.

— Я тоже её наблюдаю, — с неудовольствием подтвердила Ашара. Два светлячка — её Ждущие камни — горели в осевшей на землю тьме.

— У нас готовы к запуску экспериментальные компенсаторы, — это снова Эсилая Дайа. — Мы можем попытаться стабилизировать участок… — его голос пропадал, растворялся в помехах. — Кзарх?

Тьма вокруг Ашары шевельнулась, вздохнула, заворочалась беспокойно. Немигающе уставилась на одинокого кзарха дюжиной глаз. Их огни тускло отражались в золоте маски. Кзархи были древними врагами Стражей Трещины…

Клинки снова стекли ей в ладони, и, сжав их рукояти, Ашара стала медленно отступать к ближайшему светлячку. Тому оставалось недолго — вязкие капли срывались со Ждущего камня, плавящегося в своей безнадёжной попытке сдержать Трещину.

— Они помогут, командир? — вполголоса, а вдруг у тьмы есть и уши! — спросила Ашара. — Эти ваши компенсаторы?

— Я не знаю, кзарх, — опять спокойный голос Эсилая Дайа.

Тьма сгустилась и, ухватив кзарха бесчисленными ладонями, потащила прочь от Ждущего камня.

— Запускайте! — заорала Ашара. Она отчаянно отбивалась, но тщетно — острия её золотых клинков были бессильны против тьмы… и Стража Трещины, что был тьмой.

— Принял, — динамиками дрона ответил с орбиты Эсилая Дайа. И, вероятно, отдал приказ.

Ещё пару раз отчаянно взмахнув клинками, Ашара рванулась было сквозь изнанку пространства — вдруг в этот раз сработает? Её Осколок честно пытался…

Экипаж боевого крейсера сопровождения «Цельсеор», подчиняясь приказу командира, вероятно, запустил компенсаторы. Компенсаторы — чем бы они ни были — вероятно, сработали…

Под кзархом распахнулось ничто, и она провалилась в него.

Здесь бежали и кричали.

Об Ашару едва не запнулись — она лишь чудом успела увернуться. Потом, вскочив на ноги, увернулась ещё раз и ещё раз… И, нащупав наконец-то изнанку, шагнула в неё.

Осколку было подвластно пространство. Подвластно ему было, хоть и в ограниченных пределах, и время. Сотканные из самого́ света и мельчайшей пыли люди двигались чудовищно, невыносимо медленно… Кзарху не составляло труда предугадать их шаги, прочитать в них судьбу. Там — сухенькая старушка силилась поднять на ноги мальчика в коротких штанишках. Там — скорчившийся на земле мужчина напрасно закрывал голову руками. Упавших затопчет толпа.

От чего они в панике убегали? Ашара задрала голову. В безоблачно-голубом небе, рассечённом следами пролетевших самолётов, медленно опускались, покачиваясь на парашютах, ярко окрашенные бочки.

До того дня, когда на ступенях древнего храма, затерянного в пустынях мира Ода, она принесла клятву кзарха, Ашара была наёмником. Их называли Шипами Тарга — могущественная военная организация, чьим домом была одна из галактик мира Триах. Беспризорники, малолетние воришки и убийцы — сырая глина, из которой Шипы Тарга лепили своих бойцов. И дорого продавали их.

Ашаре вспомнились гигантские ангары, полные оружия и военной утвари разных времён и народов. Бесконечные архивные материалы содержимого тех ангаров применения…

И сейчас, глядя на спускающиеся на город бомбы, кзарх думала, что в желании убивать ближних своих люди бусин Ожерелья не слишком-то отличаются друг от друга.

Ашара побежала, то выскакивая из изнанки, то снова уходя в неё. Она бежала навстречу толпе, уворачиваясь и перепрыгивая, и Страж Трещины тысячью теней следовал за ней. Ашара знала, что он не отстанет, ведь всепоглощающе сильна была его ненависть к кзархам.

Пролом, ведущий в Трещину, остался далеко позади. Яркие бочки неторопливо спускались. В их недрах отсчитывал секунды часовой механизм… А может, альтиметр — метры высоты… А может… Впрочем, было это неважно. И в тот момент, когда бочки, набухнув, стали распускаться огненными цветами, Ашара сквозь изнанку рванула обратно к случайно открывшемуся под действием компенсаторов Эсилая Дайа пролому. Она двигалась быстро, очень быстро, куда быстрее медлительного противника.

И когда кзарх прыгнула в ничто, Страж Трещины остался там, где не было больше теней…

Неизвестно, сколько она отсутствовала.

В том мире, беспокойном, воинственном, где сбрасывают бомбы на головы детям и старухам, время могло течь иначе.

Оракул уже больше не шептал. Его голос громко и отчётливо звучал в голове Ашары: «Трещина расширяется… Уходите… Трещина расширяется…»

Последний Ждущий камень, яростно сопротивляясь, разбрызгивал гаснущие искры…

«Ашара! — снова Урсу. — Две трети камней — всё. Мы уходим».

— А карапузики? — уже не заботясь, что подумают Эсилая Дайа, крикнула Ашара.

«Оставаться дольше — самоубийство», — ответил Урсу.

Бывший наставник был целиком и полностью прав. Ашара знала, что Трещина воздействует на саму структуру пространства и времени. В Трещине нет изнанки, в чём кзарх недавно убедилась. Очень скоро её Осколок потеряет возможность открывать и дальнобойные порталы — иногда называемые миражными Вратами — между мирами-бусинами или их участками. И тогда гибель в Трещине станет неминуемой. Ильхоры не явятся к умирающему, предлагая продолжить служить Порядку в виде иной сущности. Гибель в Трещине — это было известно каждому кзарху — окончательна.

— Командир? Командир Цельсеора… или как его там? Ты здесь? — поискала глазами собеседника Ашара.

— Я слышу тебя, кзарх, — с помехами отозвался Эсилая Дайа из темноты. Дрон оказался на удивление прочным. Карапузики явно знали толк в инженерии.

— Не знаю как Трещину, — прокричала она, — а меня ваш компенсатор впечатлил! У вас там ещё парочка не завалялась?

— Я рад, что ты жива, кзарх, — ответил Эсилая Дайа. — Мы использовали все.

«Уходи, Ашара», — приказал ей Урсу.

В Мере, за исключением ученичества, отсутствовала иерархия. Это было добровольное, в общем-то, объединение кзархов. А потому приказам Ашара имела полное право не подчиняться.

— Что у вас, командир? — проигнорировав Урсу, спросила она.

— Эвакуация завершена на восемьдесят процентов. Нам нужно ещё… — Эсилая Дайа умолк. Вероятно, снова прервалась связь.

— Сколько? — терпением Ашара не отличалась.

— Мы заканчиваем, — ответил Эсилая Дайа и неожиданно добавил: — Я вижу Трещину, кзарх. Сверху это очень… красиво.

— Снизу она тоже ничего! — уверила его Ашара. Новый страж Трещины тяжело вздохнул, зашевелился в темноте. — Спускайся! Полюбуемся вместе!

— Это невозможно, кзарх, — ответил Эсилая Дайа словно бы с сожалением.

«Уходи, кзарх, — повторял и повторял Оракул. — Уходи!»

Ждущий камень догорал — возможно, последнее препятствие на пути Трещины. Уйди она, и светлячок погаснет. Ашаре были безразличны Эсилая Дайа. Это было между ней, кзархом, и Трещиной. Между ней и смертью.

— Командир! — заорала она, поторапливая.

Долгое, как сама вечность, мгновение тишины.

— Мы закончили и уходим. Благодарю, кзарх.

— Да проваливайте вы уже! — рявкнула во весь голос Ашара.

Глава 5

Ода — гранёная бусина чёрного стекла в Ожерелье Хааша (также известна как мир Изначальный).

Цитадель Меры кзархов (также известна как Опалённая цитадель).

Круглая зала.

— Мы заключаем мир, надо же! — восхитился Белобрысый.

— Угу, — хмыкнул Урсу. — Третий на моей памяти.

Они сидели на длинных лавках, беспорядочно расставленных по Круглой зале. Ашаре повезло: Урсу вернулся за ней вместе с Гансом и Белобрысым, и они вырвали безмозглого кзарха из лап Стража Трещины. Эсилая Дайа тоже повезло: самоубийственная, по мнению Урсу, глупость Ашары дала им время убраться от края расползающейся Трещины.

— Четвёртый, — занудно поправил Ганс.

— Тот раз не считается! — возразил Урсу. — Сколько продержалось перемирие? С полчаса?

— И тем не менее, — не сдавался Ганс. — Соглашение было подписано и скреплено печатями.

— На полчаса! — театрально воскликнул Урсу. — Пересмешник затем одну из тех печатей использовал в качестве, гм, метательного оружия. Я подзабыл только, нашу или Эсилая Дайа? Их, кажется, потяжелее была…

— Вот, — хмуро заметил Ганс. — Очередное доказательство того, что Пересмешник спятивший.

— Да он просто импульсивный, — легкомысленно отмахнулся Урсу. — И тогда у него была хорошая причина… Гм, какая-то… Вам, молодёжь, кстати, надо как-нибудь с ним познакомиться!

Ашара с Белобрысым неопределённо промычали в ответ. Откровенно говоря, чем чаще злосчастный Пересмешник всплывал в разговорах, тем меньше двоим молодым кзархам хотелось с ним знакомиться.

— Не было у него причины, — отрезал Ганс. — Уверяю тебя, Пересмешник спятивший. А вообще, мир, война — какая разница? Я ведь Эсилая Дайа терпеть не могу. Дались же они мне! — Долговязого кзарха с ног до головы покрывали побуревшие бинты, и его досаду легко можно было понять.

— Так зачем же ты согласился? — удивился Белобрысый.

Ганс одним глазом — другой скрывала повязка — угрюмо взглянул на паренька и ничего не сказал. Наверняка имелась причина, заставлявшая его ввязываться в любую заварушку, сколь бы опасной та ни была. Ввязываться, зная, что получит на орехи и будет отлёживаться, зализывая раны… Словно что-то вынуждало Ганса, но что — для Ашары и Белобрысого оставалось загадкой, а Урсу не выдавал секрет приятеля.

— Ганс, ты бы заглянул к Кессу, — предложил Урсу.

Кессуране были одной из цивилизаций-должников, к чьим услугам кзархи прибегали, когда дело касалось лечения боевых ранений. Случалось это так часто, что «заглянуть к Кессу» давно стало поговоркой.

— Не доверяю я им, — пробубнил долговязый кзарх. — И не люблю, когда в меня тыкают острым.

— Что, правда? — простодушно спросил Белобрысый. — Тебя же недавно клыками в Трещине… А ещё раньше кинжалом… А ещё…

— Это другое, — насупился на своей лавке Ганс.

Тут Урсу откровенно хмыкнул в кулак, а Ашара, подавившись смехом, закашлялась. Белобрысый недоумевающе уставился на сотоварищей.

— Он боится докторов, — громким шепотом подсказала Ашара. Она честно пыталась сдержаться, но попросту не могла упустить возможности подколоть Ганса. Тот действительно боялся кессуранских докторов, но совсем по иной причине, нежели мог подумать Белобрысый. Как бы ни старались кессуране, Гансу казалось будто залеченные раны выглядят неправильно, а восстановленные части тела отличаются от утерянных. Поэтому каждый заезд в госпиталь оканчивался многодневными жалобами на несимметричность новых ушей, пальцев и прочих видимых в зеркале частей организма.

— Неправда… — возмутился было Ганс, но перед ними вырос глава Меры.

— Урсу, соскреби грязь с брони, — без промедления начал раздавать указания он. — Белобрысый, почисть зубы. Ганс, как ты выглядишь… Я тебя прошу!

— Я боюсь докторов, — моментально ухватился за удачно подвернувшуюся отговорку долговязый кзарх.

Глава Меры лишь вздохнул. Лицо его выразительно говорило о том, что организация переговоров — пусть большую часть и взяли на себя Эсилая Дайа — дело хлопотное. Особенно с таким коллективом.

— Керос, — поинтересовался тем временем Урсу, которого подпихивал локтем Белобрысый. — Старина, скажи, наше присутствие обязательно?

— Имейте совесть! — зашипел в ответ Керос. — Карапуз… я хотел сказать Эсилая Дайа пришлют делегацию. Де-ле-га-ци-ю! Мы не можем позволить им превзойти нас числом! Как будет выглядеть Мера?

— Жалко, — снова подсказала Ашара.

— Вот именно! — рявкнул Керос. — Жалко! — и, обернувшись на голос, продолжил: — Ашара…

— Да? — щербато заулыбалась та. В Трещине вместе с её сапогами остался и передний зуб.

— Выглядишь замечательно, — вымучил из себя комплимент глава Меры и, наклонившись, прошептал ей на ухо: — Не улыбайся.

— Я залеплю дылку жвачкой, — пообещала Ашара.

Глава 6

Ида´ль — бусина голубого кварца в Ожерелье Хааша.

Научно-исследовательская станция Эсилая Дайа «Ксиол-Кер» на орбите белого карлика Теос-Кер

Станция «Ксиол-Кер» была, пожалуй, старше всех на ней собравшихся вместе взятых.

Здесь, на орбите белого карлика, предки Эсилая Дайа изучали то, что они называли «Эхом коллапса» — так было сказано в официальной части. Дети звёзд, вероятно, ожидали проявления любопытства, но, как им вскоре предстояло убедиться, тайны мироздания кзархов не интересовали.

Организация переговоров оказалась делом воистину хлопотным. Эсилая Дайа упорствовали в своём нежелании спускаться на поверхность планеты. Кзархи, в свою очередь, наотрез отказывались ступать на борт звёздного корабля. Каждый из будущих союзничков не терял надежды продавить другого.

В конечном итоге обе стороны пришли-таки к компромиссу. Им стала «Ксиол-Кер» — орбитальная станция, спрятанная в недрах астероида. Её нашли достаточно некомфортной для другой стороны как Эсилая Дайа, так и кзархи.

— Чудеса дипломатии, — пробормотал, услышав о решении, Урсу.

— Если это чудо дипломатии развалится на лету, — пригрозила Ашара, — карапузики сами по себе. Их прошлое спасение мне дорого обошлось! — и потрогала языком дырку на месте выбитого Стражем Трещины зуба. Ей тоже следовало «заглянуть к Кессу».

Впрочем, станция была в безупречном состоянии — во всяком случае внешне. Присутствовала гравитация — Ашара ничуть не сомневалась, что искусственная — воздух был свеж, а полы вылизаны чуть ли не до зеркального блеска. Кзарх вспомнила свою запылённую келью и, устыдившись, мысленно пообещала себе по возвращении обзавестись веником.

Главе Меры удалось — с превеликим трудом, обещаниями и угрозами — наскрести двадцать пять кзархов. Эсилая Дайа было ровно в два раза больше. Они, высокие, ладно сложенные, в униформах их кораблей, выгодно выделялись на фоне разношёрстной толпы кзархов. Белобрысый с отчётливо читающейся на лице завистью глядел на них.

— Я не пойму, — наконец не вытерпев, возмутился он, — их по росту и роже отбирали, что ли?

— Они генно-инженерные, из пробирки, — ухмыльнулась Ашара и, увидев непонимание на лице Белобрысого, пояснила: — Их такими создали, буквально. Капнули в пробирку из одной пипетки — получили нужный рост, капнули из другой — цвет глаз. Потрясли пробирку — вон, хм, результат стоит, улыбается.

— Дрянь, — хотел было сплюнуть Урсу, но, покосившись на дочиста вымытый пол, передумал.

— Если бы мне пришлось провести свою жизнь в болтающейся в пустоте консервной банке, — развела руками Ашара, — в окружении одних и тех же лиц, я бы тоже предпочла его мордашку, — тут кзарх кивнула в сторону ближайшего Эсилая Дайа, — твоей физиономии.

— Да что ты говоришь, красавица беззубая, — хмыкнул в ответ Урсу.

— Спасибо, что напомнил! — полезла в карман за жвачкой Ашара.

Официальная часть оказалась не такой долгой, как боялись кзархи.

Никто не опозорился, задремав и свалившись со стула. Впрочем, то была в основном заслуга Эсилая Дайа, ведь они предусмотрительно озаботились глубокими креслами. Всхрапывавшего время от времени Урсу пихали локтями — Ашара с одной стороны, а Ганс с другой.

По окончании официальной части был запланирован банкет. Ещё до отбытия на «Ксиол-Кер» глава Меры пространно говорил об обычаях и традициях разных цивилизаций, кулинарных пристрастиях, правилах этикета, кулинарных пристрастиях, кулинарных пристрастиях…

— Мне неловко спрашивать, — прошептала, обращаясь к Урсу, Ашара, — что именно они едят?

— Ничего такого, о чём ты могла подумать, — хмыкнул тот. — Всё дело в том, что их еда — на вкус навоз. Избегай любой ценой. Поверь мне, это мои третьи переговоры…

— Четвёртые, — поддела его Ашара.

— Тогда нам перекусить почему-то не предложили, — развёл руками Урсу.

В любом случае, к совету бывшего наставника Ашара твёрдо решила прислушаться.

Сейчас, в банкетном зале, принюхавшись и не учуяв запаха еды, кзарх лишь укрепилась в своём намерении. Иллюминаторов здесь не было. По тёмно-серым стенам стекали ручейки мягкого света. Ашара была уверена, что это оптическая иллюзия, но желание потрогать и убедиться не покидало её.

Глава Меры в компании нескольких наиболее заинтересованных в переговорах кзархов обсуждал что-то с высокими рангами Эсилая Дайа. Остальные — те, кто находился на «Ксиол-Кер» вынужденно, — разбившись на кучки, держали оборону, отпугивая Детей звёзд хмурыми взглядами.

«Дипломатия, — думала, урча голодным желудком, Ашара, — никогда не была нашей сильной стороной. Зачем мы сюда вообще припёрлись?..»

— Может, уже обратно в цитадель? — озвучил её мысли Белобрысый. — Я пробежался от стола к столу — съестного не обнаружил. Да и с девушками не густо… Нет их у генно-инженерных, что ли? — и уставился почему-то на Ашару.

— Откуда мне знать? — удивилась та. — У кудрявого, вон, спроси. — И взглядом указала на рослого блондина в серо-голубой униформе.

— Ты, я погляжу, справочник тоже не открывал? — вздохнул Урсу. — Их общество патриархально. Поэтому вполне ожидаемо, что в иерархии управления женщин… А, — чтоб меня Незримо идущие уволокли! — что ты наделала? Он теперь идёт к нам…

Светленький Эсилая Дайа, с которым имела неосторожность встретиться глазами Ашара, уверенно двигался в их направлении.

— Кзархи, — кивнул он, приблизившись.

— Эсилая Дайа, — вразнобой отозвались те.

— Младший отец Си-Лэй, — с улыбкой представился Эсилая Дайа и предложил: — Выпьем?

Лёгкий кивок — и у его правой руки материализовался поднос на гравитационной подушке.

— Выпьем, — неожиданно согласился Ганс. — За мир между нами.

Урсу скорчил предостерегающую рожу, но, судя по всему, недавние травмы головы повлияли на способность бедолаги соображать.

Эсилая Дайа дружелюбно, хоть и с насмешливым огоньком в голубых глазах, протянул Гансу бокал. Тот мужественно взял, поднёс к губам и решительно сделал глоток… И его перекосило, даже под бинтами.

— Нектар, — просипел он. — Напиток богов.

Боги те, как несложно было догадаться по виду Ганса, были не самыми разборчивыми в гастрономии личностями.

Эсилая Дайа, удовлетворённый реакцией кзарха, протянул ему тарелку с закуской. Ганс, выпучив глаз — второй скрывала повязка — отшатнулся.

Эсилая Дайа, по-прежнему приветливо, протянул тарелку Белобрысому.

— Спасибо, я только поел, — в ужасе замахал руками бравый истребитель порождений пустынь.

Эсилая Дайа, ничуть не смутившись, обратился к Урсу.

— Я на диете, — поспешно ответил прославленный в боях под сорок пятым кордоном кзарх и похлопал себя ладошкой по животу. — Броня перестала застёгиваться, знаешь ли.

Младший отец Си-Лэй, очаровательно улыбнувшись, повернулся к Ашаре. Та зло покосилась на Урсу — он использовал её отговорку — и обречённо потянулась к тарелке.

«Чтобы выжить на корабле Эсилая Дайа, надо быть одним из них телом и душой», — думала Ашара, пережевывая несъедобный кусок.

Был он, надо признать, не так уж плох — как бумагу жуёшь… в которую была завёрнута тухлая рыба. Кзарх через силу сглотнула. Эсилая Дайа выжидательно смотрел на неё.

— Пальчики оближешь, — сказала Ашара. — Попробуй, ну же. — С этими словами она, мстительно оскалившись, отобрала у Младшего отца Си-Лэя тарелку и впихнула её в руки Урсу.

Тот заотнекивался, но кзарх злобно вперилась в бывшего наставника взглядом. Урсу обречённо вздохнул, осознав, что деваться ему некуда. Ашара же, подхватив для вида с подноса бокал, буркнула:

— Я пройдусь, — и направилась к дверям, незаметно отплёвываясь на ходу.

Сумрачный коридор сменился сумрачной анфиладой помещений.

Вокруг не было ни души. Эсилая Дайа то ли безоговорочно доверяли своим союзникам, то ли — и это было более вероятно — вывезли со станции всё, что могло представлять для кзархов интерес.

Перед Ашарой с механическим щелчком раздвинулись очередные створки, и она очутилась на обзорной платформе. Белый карлик Теос-Кер вспыхивал за прозрачным куполом, пульсируя, словно был он живым. Свет его пробивался сквозь защитные экраны, едва заметной рябью рассеиваясь в воздухе. Виды космоса Ашара не любила — все её прошлые межзвёздные путешествия заканчивались так или иначе неудачно. Но в этой картине было что-то умиротворяющее…

За её спиной с уже знакомым щелчком распахнулись и снова схлопнулись створки. Ашара, досадуя, обернулась взглянуть на нарушителя своего покоя. Из полумрака к ней неторопливо, но целеустремлённо приближался незнакомый Эсилая Дайа.

Был он, как и все ранее встреченные кзархом Дети звёзд, рослым, в превосходно сидящей серой с бордовыми вставками униформе. На рукавах и груди — отличительные знаки, которые, впрочем, ни о чём Ашаре не говорили. Каштановые волосы спадали на лицо — открытое и дружелюбное…

— Кзарх, — приветственно кивнул он. — Как тебе нравится наш напиток?

— Из какой выгребной ямы вы черпаете эти помои? — со вздохом спросила Ашара и посоветовала: — Засыпьте её.

— Он содержит все необходимые витамины и микроэлементы, — улыбнулся Эсилая Дайа.

— Для улучшителей вкуса, я так понимаю, места не осталось? — уныло осведомилась Ашара.

К её удивлению, Эсилая Дайа рассмеялся.

— Нам этот вкус приятен, — пояснил он. — Так настроены наши рецепторы.

«Что ж, — подумала Ашара, — соболезную».

— Позволь мне помочь тебе, кзарх, — протянул Эсилая Дайа руку к бокалу.

Кзарх на мгновение заколебалась, ведь с бокалом в руках она выглядела занятой. Во всяком случае, на предложение выпить она могла сказать: «Спасибо, я уже».

Эсилая Дайа смотрел на неё, чуть склонив голову набок, и Ашара с неудовольствием поняла, что он догадывается о её мыслях. Пожав плечами, она протянула мужчине бокал, и тот, сделав несколько шагов к стене, опустил его в открывшийся проём утилизатора.

— Удобно, — негромко оценила она.

Эсилая Дайа снова приятно улыбнулся. Он словно бы был рад кзарха видеть. В жизни Ашары такое случалось нечасто.

— Мы уже встречались? — полюбопытствовала она. — Возможно, во время официальной части? У меня э-э-э… отвратительная память на лица…

— Нет, — качнул головой Эсилая Дайа. — Но мы знакомы. Я — командир боевого крейсера сопровождения «Цельсеор».

Они действительно были знакомы.

Двадцать стандартных лет назад базовый корабль Эсилая Дайа взял на борт три чужые яхты. Они появились из ниоткуда, пройдя — вероятно, недобровольно — сквозь межпространственный портал, который называют Вратами.

На одной из яхт были найдены выжившие: полубезумный молодой мужчина, четверо подростков и ребёнок… Маленькая больная девочка, внесённая в систему как особь номер девять.

Несколько дней спустя кзарх — безмолвный кзарх, безликий кзарх, безымянный кзарх — вторгся на базовый корабль, начав очередную войну. Ту самую, конец которой был росчерком пера положен сегодня. Он в конечном итоге забрал подростков и ребёнка. Эсилая Дайа заплатили тогда страшную цену.

Зачем? Детям звёзд было неведомо и, по большому счёту, безразлично… Всем, кроме одного.

Тот, кто сидел в кресле командира боевого крейсера сопровождения «Цельсеор», долгое время искал их, подростков и ребёнка. Особенно ребёнка. Из тех пятерых — он знал наверняка — лишь девочка имела для кзарха значение.

Двадцать стандартных лет спустя они снова встретились. Сомнений не было — хранящиеся в лаборатории генетические образцы маленькой девочки позволяли точно реконструировать её внешность в любом возрасте. Ему нужны были ответы, и Эсилая Дайа отлично умели их добывать. Но между подросшей девочкой и камерой допросов золотым щитом стояла маска кзарха… Ему требовался другой путь.

Он улыбнулся и сказал:

— Меня зовут Младший отец Эль-Дар.

И та, что носила золотую маску, сказала:

— Я — кзарх.

О чём думал Младший отец Эль-Дар, Ашара не догадывалась.

Она видела его лишь единожды. Он, тогда ещё Младший сын, располосованный клинками, истекал кровью на полу у её ног. Лицо его скрывала зеркальная маска боевого костюма.

Много лет назад четверо подростков и ребёнок прошли мирами Ожерелья, чтобы оказаться на планете, которая должна была сгинуть в Трещине. Трое разделили её судьбу. Двое, спасённые кзархом, уцелели. Одна из них, взяв себе имя Ашара, сама стала частью Порядка.

Она, как и Эль-Дар, искала ответы. Пыталась вернуться назад, пройти по следам несчастных подростков к исходной точке их пути… Но память ребёнка была неверна и слаба. Она не знала, не могла знать, что уже встречалась с Эсилая Дайа. Что в хранилище одного из их кораблей спрятан список планет, которые подростки посетили. Ей, в отличие от Эль-Дара, было неведомо, кто стоит перед ней.

— Младший отец? — ухмыльнулась Ашара. — Забавно! — но, вспомнив о дипломатии, тут же поправилась: — Я хотела сказать, ваша система званий… эм, любопытна.

— На заре нашей цивилизации, — с улыбкой пояснил Эль-Дар, — Отцов связывали с экипажем корабля кровные узы. Для многих они в буквальном смысле были отцами.

— Какая прелесть, — с лёгким сарказмом заметила Ашара.

— Сегодня мы находим это нерациональным, — заверил её Эсилая Дайа.

— Значит, наследие прошлого? — хмыкнула кзарх.

— Именно, — кивнул Эль-Дар.

Он был очарователен, сложно отрицать, с уверенной силой движений и обезоруживающей улыбкой. Серые глаза его смотрели ласково… Но Ашара не была глупа. Она умела видеть острые льдинки в омутах зрачков.

Карманный справочник не врал: Младший отец Эль-Дар, как и любой Эсилая Дайа, был очень опасен.

Что, впрочем, не мешало ему быть превосходным собеседником.

Теос-Кер уменьшался в размерах — орбитальная станция «Ксиол-Кер», сделав виток, снова удалялась.

Они обсудили досадные различия в жёсткости кресел разных ступенек Иерархии Эсилая Дайа, поделились секретами зажарки болотных крыс — Эль-Дар, как оказалось, бывал в планетарных экспедициях — и даже коснулись моды.

— Кзархи ценят индивидуальность, — заметил Эль-Дар и, всё так же приятно улыбаясь, пояснил: — Я ожидал увидеть сегодня церемониальные одежды. Это знаменательный день.

— Церемониальные одежды… — повторила Ашара. — Хм, видишь ли, Мера кзархов отказалась от них пару-тройку сотен лет тому назад. Выяснилось, что они убивают едва ли не больше кзархов, чем Трещины, — и, ухмыльнувшись, добавила: — Жуть какие неудобные!

Эсилая Дайа рассмеялся. Ашара тоже щербато оскалилась, ведь жвачку она случайно проглотила. За всё время разговора ни один из них не выдал ни капли полезной для другого информации.

— Мне пора, — сказала наконец кзарх. — Прощай, Младший отец.

Она уйдёт в ничто, понимал Эль-Дар, и вместе с ней — надежда на ответы. Младший отец встречал кзархов лишь дважды. Первый раз — двадцать лет назад, когда он встал против владельца золотой маски, а потом, умирая, лёг на залитый кровью пол. Второй раз был сегодня. Кзархи не оставляли адресов. Найти их, не желающих быть найденными, было невозможно. Впрочем, Эль-Дар знал, что существует другой способ…

— Я хочу принести клятву, — сказал он.

Кзарх молчала. Лицо её было непроницаемо, как золотая маска, висевшая на предплечье.

— Не продолжай, — медленно сказала она, — и я сделаю вид, что ничего не слышала.

— Благодаря кзархам, многие мои собратья живут, — продолжил Эль-Дар. — Благодаря тебе лично. Я хочу принести клятву долга. По вашим же законам ты не можешь мне отказать.

— Конечно, я могу! — фыркнула Ашара. — Мы пишем законы под себя, Эсилая Дайа. Разве тебе не известно это?

— Мне это известно, — кивнул Эль-Дар. Он смотрел… укоризненно? Разочарованно?

— Как знаешь, — раздражённо махнула рукой Ашара. — Опустим церемонии. Мне нужен лишь символ долга — что-то, принадлежащее тебе. У меня будет право потребовать от тебя услугу. После чего ты получишь свою вещь обратно, и мы в расчёте. Впрочем… я всё ещё готова притвориться, что ничего не произошло.

— Мне известны условия, — улыбнулся Эль-Дар. Он потянулся было к креплениям ножа, но кзарх замахала руками.

— Даже не думай! — угрожающе сказала она. — Те законы, что переписать я не в силах, требуют держать символы при себе. Вручив мне тяжеленный нож, ты станешь моим наименее любимым должником.

Эль-Дар на мгновение призадумался.

— Я возьму вон ту серебристую штуковину, — оглядев Младшего отца, указала на отличительный знак на его груди Ашара.

— Конечно, — склонил голову Эль-Дар.

— Безмозглый, — вздохнула кзарх и исчезла.