Арзюри

Глава 1

После смерти дедушки Юля ощущала, что никто в её жизни не способен её понять. Её родители видели в ней лишь подростка, который не хочет следовать установленным правилам, а однокурсники в университете воспринимали её как человека, не от мира сего.

Юля всегда отличалась от своих сверстников: она красила волосы в яркие и необычные цвета, проколола язык, использовала вызывающий макияж и набила татуировки на правой руке. Для молодёжи Чебоксар её образ, вероятно, выглядел несколько странно. Именно поэтому ей хотелось переехать в большие города, такие как Москва, Санкт-Петербург или Нижний Новгород, где её необычный стиль не вызвал бы такого отторжения.

Однако, как это часто бывает, на пути к мечте стоят препятствия. Для Юли это были её родители. Семейство Горбовых было небогатым, и они не могли позволить себе оплатить учёбу и проживание в других городах нашей необъятной родины. Поэтому ей приходилось терпеть и продолжать учёбу в родных Чебоксарах.

У неё, конечно, была компания, состоящая из нескольких девочек и парней, но среди них она чувствовала себя «белой вороной». И это не потому, что она слушала «Lord of the Lost», а её подруги — Анну Асти, нет, это было на каком-то ментальном уровне. И она, и они понимали, что Юля — инородное тело, а её компания — это иммунная система. Но всех это устраивало, и Юле приходилось мириться с этим, теша себя надеждой, что однажды и она найдёт своё место, где не будет чувствовать себя вирусом, а станет частью организма.

Чтобы не уйти в дебри русской классической литературы, где всё мрак и тлен, нужно рассказать и о счастливых моментах в жизни Юли Горбовой. Счастливые моменты, вернее большая доля счастья, была связана с дедушкой. Сергей Петрович Плигин, отец матери девочки, был в своей семье той самой «белой вороной», что и сейчас Юля. Он был учёным, изучал фольклор, писал на эту тему научные работы и, наверное, стал бы таким же знаменитым, как и Владимир Пропп, но попал не в то время. Начало 90-х пришлось на пик его карьеры, и Сергей Петрович со своими сказочными трудами оказался не у дел. Но он не стал, как многие его коллеги, уходить в запой или перестраиваться на другой лад, а развелся с женой и поселился в лесу, рядом с одной из полузаброшенных деревень.

Чем он там занимался никто не знал, местные называли его «безумным ученым», а семья о нём почти забыла. Дочка выросла и вышла замуж, и когда отец снова появился в её жизни, у неё уже была трёхлетняя Юля, ипотека и слегка выпивающий муж. И вот с внучкой Сергей Петрович и нашёл общий язык. Маме, зашивающейся на работе, пришлось уступить воспитание, хотя до конца жизни она особо не общалась с отцом. Но бабушка к тому времени уже умерла, муж стал кататься на вахту в Москву, строить дома чувашскими бригадами, а Юлей заниматься было некому.

С детства Юля, благодаря дедушке, окунулась в мир сказочного наследия. На ночь Сергей Петрович читал ей мифы Древних Греции, Египта, Скандинавии, Руси и родной Чувашии. Девочка постоянно представляла себя какой-нибудь богиней, то бегущей по лесу Артемидой, то грозной шумерской Исидой, то красавицей Венерой. Поэтому и выросла она немного странной, зацикленной, как и дед, на несуществующих мирах. Даже тату на её руке были на мертвом шумерском языке, цитаты из кодекса Хаммурапи.

И вот Сергея Петровича не стало. Он умер у себя в лесу, в старом доме. Вернее, его нашли неподалёку от дома, уже начавшим разлагаться и частично объеденным дикими животными. Вскрытие, если оно и проводилось, показало, что умер Плигин от остановки сердца. По крайней мере, это было напечатано в его свидетельстве о смерти. Хоронили Сергея Петровича в закрытом гробу, так что Юля даже не смогла попрощаться с ним по-человечески.

С тех пор прошло уже больше трёх лет. Да, боль от утраты близкого человека поутихла, родители Юли так вообще не вспоминали о нём, но всё же на внучку нет-нет да нахлывали воспоминания, уже не такие горькие, как в первые дни после смерти. Дедушка представлялся ей неким божьим ангелом, который следит за жизнью Юли и помогает ей как может там с небес.