Артур Рэйш. История шестая. Палач

Пролог

— Уф! — выдохнул я, выбравшись из схрона и выгрузив следом тяжелый мешок. — Что-то в последнее время мне больше таскать приходится, чем магичить… Может, пришла пора сменить профессию с мага на грузчика?

— Шутимс-с, — фыркнула заметно подросшая Мелочь, запрыгнув на мешок. — Артс-с лучше-с-с магом-с!

Я выпрямился и с отвращением взглянул на сегодняшнюю добычу: и ведь даже четверти книг не вытащил из схрона! Те, которые я уже прочел и решил, что они не пригодятся, мы сегодня вернули — нечего им занимать место в доме. Но внизу до сих пор оставалось столько добра, что аж тоска брала при мысли, что его придется отсюда выволакивать, а затем внимательно просматривать и сортировать.

И зачем мастер Этор натаскал сюда столько хлама?

Немалая часть собранных им текстов оказалась неполной, содержащаяся в них информация была противоречивой и представляла интерес разве что для фанатично интересующихся историей теоретиков. Неудивительно, что две трети книг вернулись обратно на полки. Да, попадались среди них и полезные экземпляры, порой даже бесценные, но чтобы их найти, я потратил столько сил и времени, что это не оправдывало никакие успехи.

Хорошо еще, что в Управлении в моих услугах пока не нуждались. Последнее убийство оказалось пустяковым, времени на него ушло всего пара дней, так что ребята Йена справились и без моей помощи. А после того, как по приказу Корна в столице прошла целая серия обысков, воры, мошенники и убийцы резко притихли. Количество преступлений на участках ощутимо снизилось. На улицах города стало гораздо спокойнее. А когда газеты раструбили о раскрытии очередного громкого дела и об уничтожении целой стаи вампиров, народ вообще предпочел в темное время суток из дома не выходить. Ведь раз в Алтире так долго обитала одна стая тварей, то где гарантия, что поблизости не притаилась другая?

В итоге, я уже почти неделю занимался своими делами и ждал новостей от Нельсона Корна. Правда, очень сомневался, что он добьется толку от тех, кто торговал с нежитью. И, как вскоре выяснилось, оказался прав — дружки Фатто, как и он сам, не были посвящены в детали, понятия не имели, кто передал им магические перстни, и под страхом смерти поклялись, что не знают, кто выступил в роли посредника между ними и вампирами. Его даже в лицо никто не видел. А единственное, что сыскарям из ГУССа удалось установить — то, что это все-таки человек. Скорее всего, маг. А может, и группа магов, цели которых нам были решительно непонятны.

О том, сколько закрытых ранее дел пришлось поднять сыскарям и сколько исчезновений удалось наконец распутать, я не спрашивал. Мне это было неинтересно. Ну, а насчет всего остального Корн молчал. Да и не обязан он был перед нами отчитываться.

Захлопнув крышку сундука, я поплевал на ладони и взгромоздил тяжеленный мешок на плечо.

— Ну что, домой?

Но Мелочь неожиданно не согласилась. За последние дни из мелкого и растрепанного чудища она превратилась в чудище увесистое и довольно солидное. Росту в ней теперь тоже стало побольше. На пузе под кожаным «доспехом» ощутимо добавилось мясца. Скукоженная плоть под шлемом стала распрямляться, заполнив имевшиеся под ним ямки. Даже косточки на лапах больше не казались голыми — с каждым днем плоти на них постепенно прибавлялось, и на сегодняшний день кукла представляла собой очень даже неглупое создание, которое, к тому же, с каждым днем все лучше осваивало человеческую речь.

Правда, в схрон за мной она идти не захотела, зато, пока я орудовал внизу, наверняка успела облазать весь остров. Нашла, естественно, немало интересного. Поэтому, как только я собрался открыть тропу, отбежала к берегу и, безошибочно отыскав место, где несколько месяцев назад погиб мастер Нииро, требовательно на меня уставилась.

— Уусь?

Я кивнул.

— Да, здесь был убит человек.

— Друг-сь?

— Нет. Просто коллега.

Мелочь подумала, после чего отбежала в другую сторону и, потоптавшись на огромном, выжженном до черноты пятне, снова кинула на меня вопросительный взгляд.

— Арт-с у-усь?

Я покосился на место, где убил Палача.

— Да. Моя работа.

— Нежис-сь?

— Пожалуй, что нет. Нежитью его назвать, наверное, нельзя, но и от духа-служителя в нем уже ничего не осталось.

Мелочь, удовлетворившись ответом, выбралась из пятна, но напоследок остановилась и, как собака, взрыхлила задними лапами землю, словно пыталась закопать место гибели опасной твари. Я на это только хмыкнул — все же кукла мне досталась более чем странная, а потом открыл тропу: пора было возвращаться.

Но прежде, чем я на нее ступил, по темной стороне прошло непонятное волнение. Потревоженная Тьма на мгновение ожила, зашептала на ухо что-то предупреждающее, после чего вдруг поднялась на дыбы, глухой стеной встав вокруг затерянного в болотах островка, но почти сразу рассеялась. Затем откуда-то издалека донесся долгий, заунывный, явно не звериный вой, услышав который Мелочь ощетинилась и угрожающе зашипела. А я внезапно передумал уходить и, бросив на землю тяжелый мешок, усмехнулся.

— Давай-ка прогуляемся немного по Верлю. Кажется, здесь объявился интересный гость.

Глава 1

Охота на этот раз ожиданий не оправдала — следов твари, о появлении которой предупредила Тьма, найти так и не удалось. Но в ближайшее время имело смысл наведываться сюда почаще, ведь другого темного мага в город до сих пор не прислали.

Заглянув ради любопытства в местное сыскное Управление, я не нашел там следов пребывания коллеги. Из чего заключил, что для тригольского УГС, отвечавшего за покой в этом районе, затерянный на болотах городок никакого интереса не представлял. Зато Старый Морж вновь восседал на своем законном месте — то есть, в бывшем кабинете Йена. Гун, Гуго и Вит тоже работали в прежних чинах, и только Чета я нигде не увидел. Видимо, его опять куда-то отправили с поручением.

Желание пообщаться со старыми знакомыми я подавил в зародыше — ни к чему было давать людям повод для сплетен. А вот в храм все-таки заглянул. И не особенно удивился, когда обнаружил, что возле алтаря Фола на темной стороне меня встретил отец Лотий и поприветствовал так, словно мы только вчера расстались.

— Здравствуй, Артур, — поздоровался жрец, стоило мне приблизиться. — Рад видеть тебя в добром здравии. Ты просто так сюда вернулся или же по делу?

— А у вас есть что мне предложить? — вопросом на вопрос ответил я, остановившись напротив статуи владыки ночи.

— Как знать… если я скажу, что меня посетило предчувствие, ты поверишь?

— Почему бы и нет? Жизнь научила меня доверять предчувствиям жрецов. Особенно, если они недобрые.

Отец Лотий едва заметно улыбнулся.

— Работа в столице пошла тебе на пользу, Артур. Ты стал мудрее.

— Скорее, осторожнее, — не согласился я. — Но полагаю, вы уже в курсе последних событий в Алтире. Отец Гон упомянул, что поддерживает с вами связь.

— Все верно, Артур. Как видишь, я был прав, и твоя помощь в столице пригодилась. Но боюсь, за последние несколько недель ты привлек к себе слишком много внимания. И это уже становится опасным.

Я насторожился.

— У вас есть конкретные подозрения?

— Это всего лишь предчувствие, — виновато развел руками жрец. — Но ты и без меня прекрасно знаешь — в последние дни Тьма волнуется больше обычного. Поэтому я посоветовал бы тебе соблюдать осторожность. А лучше и вовсе повременить с визитами на темную сторону или свести их количество к минимуму.

— Что вам известно о твари, которая объявилась в Верле? — нахмурился я: залегать на дно в мои планы пока не входило.

— Ничего.

— То есть, вы не слышали сегодня…?

— Слышал, конечно, — вздохнул жрец. — Я довольно много времени провожу на темной стороне: наблюдаю, слушаю, делаю выводы… но до сегодняшнего дня Тьма была относительно спокойна. И проснулась она лишь с твоим возвращением.

Я поморщился.

— То есть, это я привел сюда тварь?

— Не исключено, — тихо отозвался отец Лотий. — Предвидение, к сожалению, не всегда дает четкую картинку, но мне почему-то кажется, что тварь не одна. И на твой след она напала отнюдь не случайно.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить сказанное.

— Вы хотите сказать, кто-то начал на меня охоту? — наконец, сумел я оформить в слова свои предположения.

— Мне так показалось, — уклончиво ответил жрец.

— Хорошо. Тогда кто это? Или что? Какой твари я успел перейти дорогу, но при этом позабыл ее обезглавить?

— Тебе лучше знать, Рэйш. Фол на этот счет ничего не говорил.

— А почему он предупредил об этом вас, а не меня?

Отец Лотий снова улыбнулся.

— Быть может, потому, что ты не захотел его услышать?

— Прекрасное оправдание… — пробормотал я, кинув быстрый взгляд по сторонам. Однако храм был пуст, и лишь окутанное мраком изваяние следило за нами мертвыми глазами. — Откуда ж мне знать, что именно надо рассматривать в качестве божественного знамения? Я вообще-то не жрец. Даже не послушник, чтобы свободно находить или правильно понимать божественные знаки.

Улыбка святого отца стала шире.

— Так за чем же дело стало?

— Э, нет, — поспешил разочаровать его я. — Договор есть договор, и данных Фолу обязательств я нарушать не собираюсь. Но грозить мне саном — это удар ниже пояса, знаете ли.

— Не волнуйся, Рэйш, — тихо рассмеялся жрец. — Насильно тебе никто голову брить не станет и в рясу, разумеется, не обрядит. В нынешние времена такое не принято. Но все же подумай. Быть темным магом и при этом официально ходить под рукой темного бога — это очень серьезная привилегия.

— Благодарю покорно, обойдусь своими силами.

— Ну, как знаешь, — все еще посмеиваясь, отступился жрец. А когда успокоился и вновь посерьезнел, совсем другим тоном добавил: — И все-таки будь осторожен. Почаще прислушивайся на темной стороне. Тьма благосклонна к тебе, и ее предупреждения не стоит игнорировать. Так что, если однажды тебе вдруг покажется, что на глубине зарождается буря…

Я кивнул.

— Я знаю, где ее можно переждать. Благодарю за совет, святой отец.

— В таком случае удачи, Артур Рэйш, — коротко наклонил голову отец Лотий, постепенно отступая в тень. — Не забывай: Фол следит за тобой.

— Да тут разве забудешь? — буркнул я. А когда жрец ушел, почесал отчаянно зудящее плечо и, кинув еще один взгляд на статую Фола, тихонько добавил: — А вот такие намеки я понимать умею. Но было бы совсем замечательно, если бы ты хотя бы иногда соизволял их пояснять.

Домой мы вернулись ближе к вечеру — пользуясь случаем, я все-таки заглянул на нижний уровень Тьмы в Верле и прогулялся по призрачному городу. Однако, к собственному разочарованию, и здесь загадочной твари не обнаружил. Ни глубоких каверн, где могла бы укрыться крупная нежить, ни одного подозрительного участка, который заставил бы меня насторожиться. Даже в городском храме на нижнем слое ничего примечательного не нашлось, кроме таких же пустых постаментов, что я уже видел в Алтире.

Вопреки ожиданиям, потайной пещеры под ними тоже не имелось, как и осколков статуй, и следов присутствия настоящего алтаря. Похоже, отец Гон не солгал — первохрам в Алтории имелся один-единственный, а все другие, пусть и строились по его образу и подобию, особой силы не имели.

Чтобы не уходить из Верля совсем уж с пустыми руками, я отправил Мелочь порезвиться в попавшихся на пути кавернах. Из-за слишком узкого прохода самому мне туда было не протиснуться, но оно и не требовалось — добычи на нижнем уровне почти не имелось, словно после устроенной мной бойни твари до сих пор опасались селиться рядом с людьми.

Странного воя я тоже больше не слышал, поэтому вернулся в Алтир со спокойной душой. Однако стоило мне переступить порог дома, как Нортидж тут же меня огорошил:

— Вас ожидает гость, мастер Рэйш.

Я со стуком опустил тяжелый мешок на пол.

Да, после конфуза с настоятелем главного столичного храма мне пришлось несколько изменить правила обращения с посетителями. Поэтому теперь отцу Гону и некоторым другим жителям города не придется дожидаться меня у ворот.

— Что за гость? Откуда? Когда явился?

— Он представился как Нельсон Корн из главного Управления столичного сыска. А явился около половины свечи назад и изъявил желание вас дождаться. Я взял на себя смелость проводить его в гостиную.

Я покосился на Мелочь, и та понятливо растворилась во Тьме. После чего я забросил книги в кабинет, а затем на всякий случай проверил защиту на доме… да, за последнюю неделю я решил ее полностью обновить. И, хотя работа еще не была закончена, вряд ли в Алтире найдется другой такой особняк, куда было бы нелегко забраться даже с нижнего слоя Тьмы.

Естественно, я не отказал себе в удовольствии пройти в гостиную по темной стороне и потрепать по холкам довольно скалящихся псов. Гроза и Шторм сидели тут же, в комнате, предупреждая необдуманные поступки со стороны гостя. Остальных слуг видно не было, но я не сомневался, что посетитель находится под присмотром с того самого мига, когда рискнул переступить порог моего дома.

Шеф, стоило отметить, вел себя пристойно и дожидался меня как приличный человек — сидя в кресле и листая какую-то книгу. Рядом, на подлокотнике, лежал визуализатор, из чего следовало заключить, что о духах-служителях Корн уже знал и наверняка приложил все усилия, чтобы получше их изучить.

— Долго гуляешь, Рэйш, — бросил Нельсон Корн, когда я вышел в реальный мир и предстал пред строгими очами начальства. — Интересно, где тебя носит, если ни дворецкий, ни твой непосредственный начальник не знают, где тебя искать?

Я незаметно стер сапогом выпавший на ковре иней.

— Вообще-то, у Йена есть со мной связь. Когда надо, он знает, как меня найти.

— Отлично. Тогда почему этой возможности нет у меня?

— Может, потому, что до сегодняшнего вы не изъявляли особого желания меня видеть?

Корн недобро прищурился, но я сделал вид, что не заметил.

— Что за духи у тебя такие? — снова спросил он после небольшой паузы.

Я пожал плечами и уселся в кресло напротив.

— Обычные служители.

— А почему они могут существовать и в реальном мире, и на темной стороне? Насколько я помню, простому служителю доступно лишь одно место для постоянного обитания. При переходе в другой мир он попросту рассеивается.

— Похоже, вы не слишком хорошо знакомы с достижениями нашей семьи, — усмехнулся я. — Еще два с половиной десятилетия назад Этор Рэйш сумел доказать, что при определенных условиях служители способны переходить из мира в мир без потери основных функций. Для этого нужно совсем немного — хороший источник энергии и замкнутое пространство, внутри которого искусственно ослабляется граница между мирами.

Корн окинул гостиную задумчивым взглядом.

— То есть, привязка к месту строго обязательна?

— Колец такой мощности в Алтории не существует, поэтому пока это возможно лишь на ограниченном участке пространства, — кивнул я, краем глаза следя за тем, как мои призрачные псы укладываются рядом с креслом и при этом внимательно наблюдают за гостем. — А если и удалось бы создать подобный артефакт, вы бы все равно его запретили.

— Правильно, — сумрачно подтвердил шеф. — С границами миров не шутят, Рэйш.

— Я в курсе. Тем не менее, патент на изобретение был получен законным путем, и Орден признал этот способ воздействия на пространство безопасным. В том числе и потому, что радиус действия магического источника весьма невелик. А при разрушении или повреждении любого из его элементов граница между мирами не рушится, как вы, вероятно, подумали, а возвращается к исходному состоянию. Это естественное свойство пространства, которое доказано достаточно давно и не нами. Конечно, если вам интересно ознакомиться с параметрами устройства и убедиться в его надежности…

Но Корн только отмахнулся.

— Позже, Рэйш. Я пришел сюда не за этим.

Я изобразил на лице вежливое недоумение.

— Собирайся, — велел шеф, поднимаясь с кресла. — Нам с тобой надо кое-куда прогуляться.

— Что, сейчас?! — изумился я, бросив выразительный взгляд за окно.

— Совершенно верно. Поэтому будь добр, оденься во что-нибудь приличное и избавься хотя бы на время от своей ужасной шляпы.

Я недоверчиво оглядел шефа и только сейчас сообразил, почему он явился в мой дом не в форменном мундире, как обычно, а в изысканном камзоле. И вообще выглядел так, словно собрался на аудиенцию к королю. Правда, перехватив раздраженный взгляд Корна, я счел за лучшее оставить при себе вопрос, чем ему не угодила моя шляпа. И, поскольку начальство проявляло нетерпение, отправился наверх — переодеваться, мысленно похвалив Нортиджа за то, что он все же настоял на пошиве парадного камзола.

Немного позже, забираясь следом за Корном в дожидавшийся у ворот кэб, я с досадой подумал, что отвык от дорогих тканей, золотого шитья, тугих поясов и врезающихся в горло воротничков. Но шефу, судя по всему, понравился мой костюм. Да и на стянутые на затылке, тщательно приглаженные и напомаженные волосы он взглянул с одобрением.

— Так куда мы все-таки едем? — осведомился я, когда экипаж тронулся с места.

— Увидишь, — отчего-то усмехнулся Корн, заставив меня обеспокоиться. И лишь спустя полсвечи, когда кэб домчал нас до Белого квартала, а подозрения относительно королевской аудиенции начали стремительно укрепляться, шеф соизволил добавить: — Не дергайся, Рэйш. Не на эшафот тебя везу. На днях герцог Искадо выразил Управлению признательность за спасение родного племянника. А сегодня его брат Аарон Искадо вместе с супругой Эланией устраивают скромный семейный ужин в честь благополучного возвращения сына. Поскольку к его спасению ты тоже приложил руку, то герцог изъявил желание с тобой встретиться. И я с удовольствием выполняю его просьбу, надеясь, что ты не посрамишь чести Управления и ответишь на все вопросы, которые его светлость захочет задать.

***

Известие о грядущем ужине меня совершенно не обрадовало. Да и в том, чтобы поздороваться за руку с герцогом Искадо, я особой пользы для себя не усматривал, поэтому пребывал не в самом лучшем расположении духа. А когда кэб наконец остановился, и я, выбравшись на улицу, увидел дом, где нам предстояло пробыть целый вечер, мое настроение окончательно ухнуло в бездну.

Безусловно, красивый трехэтажный особняк не заслуживал подобного отношения. Заново покрашенный, обновленный и окруженный целым облаком белоснежных цветов на заботливо подстриженных деревьях, он выглядел светлым и чистым как никогда. Густая зелень ухоженного сада красиво оттенялась желтоватым светом из открытых окон. Доносящиеся изнутри голоса добавляли старинному особняку не только уюта, но и жизни. Однако мне до зубовного скрежета не хотелось переступать порог дома, где лет десять назад произошло тройное убийство.

— Чего застыл, Рэйш? — хмыкнул Корн, проходя мимо. — Заходи, гостем будешь.

Я мрачно взглянул на спешащего к воротам дворецкого.

Что ж, было бы странно ожидать, что за столько лет большой дом в престижном квартале столицы никому не приглянется. Подумаешь, убийство… пусть даже и тройное. В каждом из стоящих здесь особняков кто-то когда-то умирал. К тому же, для широкой общественности дело представили как трагическую случайность, поэтому нет ничего удивительного в том, что особняк графа де Ленур обрел новых хозяев. Да и кому какое дело, что здесь на самом деле произошло?

Седовласый благообразный слуга поприветствовал моего шефа как старого знакомого. Нас с почтением проводили сперва в богато обставленную гостиную, где не осталось ни одной знакомой мне вещи, а затем, забрав верхнюю одежду, пригласили на веранду, где уже был накрыт стол и собрались немногочисленные гости.

Я почти не удивился, обнаружив в числе приглашенных господина Грегори Илджа — начальника восточного участка сыскного Управления Алтира. Именно благодаря его усилиям маленький Роберт все-таки выжил, так что появление здесь светлого было закономерно.

Из двух присутствующих дам одна, судя по всему, являлась хозяйкой дома — изысканно одетая леди лет сорока пяти с аристократичной внешностью и причудливой шляпкой, прикрывающей вьющиеся белокурые волосы. Второй же едва было можно дать двадцать. Она была хороша собой и, судя по сходству с Эланией Искадо, приходилась ей дочерью.

Обе леди при нашем появлении поднялись со стоящего у стены диванчика и вежливо улыбнулись. Слегка опередив их, с соседнего кресла встал худощавый молодой человек с уже сформированным светлым даром… видимо, старший сын… а также крепкого сложения мужчина лет пятидесяти. Такой же белокурый, как супруга и дети, с правильными чертами лица. Разумеется, светлый маг, причем неслабый. Но почему-то одетый не в парадный камзол, а в военного покроя мундир, при виде которого у меня что-то щелкнуло в голове.

Вот так номер… кажется, отец Роберта имел прямое отношение к спецотделу Управления дворцовой стражи. И, судя по знакам отличия, занимал там весьма немаленький пост. А если вспомнить, что именно его люди не сумели отыскать пропавшего мальчика, то стоило усомниться в словах шефа насчет герцога Искадо: кажется, поговорить со мной хотел не только он.

Наконец, мой взгляд остановился на последнем госте — лично с милордом герцогом мы знакомы не были, но о том, как он выглядит, я прекрасно помнил. И должен сказать, что за прошедшие годы его светлость практически не изменился, разве что в тщательно уложенных светлых волосах появилась густая седина, да морщин на лице заметно прибавилось. Впрочем, стариком я бы и сейчас его не назвал. В свои шестьдесят с хвостиком лет герцог Искадо был весьма энергичен, обладал острым умом, великолепной памятью, прекрасно развитым светлым даром и по праву считался одним из влиятельнейших людей в Алтории.

— Милорд, — учтиво наклонил голову Корн, и я постарался в точности скопировать его жест. — Господа, леди… мое почтение.

А герцог неожиданно усмехнулся и, подойдя, по-свойски положил шефу руку на плечо.

— Да брось, Нельсон. Сегодня все неофициально, поэтому и обстановка совершенно обычная.

Я мысленно крякнул. Да уж, обычная… с того мига, как мы сюда вошли, присутствующие уже раз пять успели нарушить этикет, но никто почему-то не стремился исправлять свою оплошность. Более того, все вели себя так, будто в доме собрались лучшие друзья, перед которыми не надо было исполнять принятые в высшем обществе ритуалы. Но, наверное, таковы на сегодня правила игры?

Что ж, придется соответствовать.

— Я так полагаю, Артур Рэйш? — в очередной раз грубо нарушил регламент герцог и подчеркнуто обернулся в мою сторону. — Верон Искадо. Рад знакомству.

Я без всякого стеснения пожал протянутую руку.

— Взаимно, милорд.

— Молодец, — хмыкнул его светлость, окинув меня одобрительным взглядом, после чего самолично представил всех присутствующих, а когда официальная часть подошла к концу, подмигнул жене брата и с преувеличенным энтузиазмом спросил: — Элания, а не пора ли нам пригласить гостей за стол?

Леди с готовностью улыбнулась и взялась за колокольчик для слуг. Ее супруг собственноручно подвинул к столу одно из кресел, старший сын по примеру отца взялся за второе, а его сестра Лидия без предупреждения упорхнула обратно в дом. Правда, ненадолго. Стоило нам рассесться на указанные хозяйкой дома места, как младшая леди Искадо уже вернулась. Причем не одна, а с виновником, так сказать, торжества, в честь которого здесь собрались почти все заинтересованные в нем люди.

Стоило признать, целители над мальчишкой потрудились славно, потому что он выглядел очень хорошо для того, кто всего неделю назад был готов отдать Фолу душу. Конечно, он все еще был бледен и болезненно худ, под глазами до сих пор виднелись темные круги, а взгляд выглядел напряженным и каким-то затравленным. Однако не это насторожило меня больше всего — как оказалось, пацан за эти дни стал совершенно седым. И, вероятно, именно по этой причине в числе приглашенных оказались не только сильнейшие светлые маги столицы, но и опытный мастер Смерти.

Глава 2

Это был самый странный ужин, какой мне только довелось посещать в своей жизни. Все правила этикета были забыты. Присутствующих рассадили как попало, не вспоминая ни о рангах, ни о степени родства. На столе стояли самые простые блюда и не имелось ни одной бутылки с вином. А слуги, расставив тарелки и подносы с едой, моментально испарились и больше ни разу не появились, что создало на веранде совсем уж домашнюю атмосферу. Высокопоставленные чиновники вместо того, чтобы обсуждать дела, то и дело упражнялись в остроумии и даже изволили шутить. Молодой лорд Искадо старался им не мешать. Леди Элания и леди Лидия делали вид, что дружеские пикировки за столом в порядке вещей. Корн умело поддерживал непринужденную беседу со всеми присутствующими. И никто… ни словом, ни делом… не упоминал о событиях, которые стали причиной этого необычного ужина.

Илдж, судя по всему, был нечастым гостем в этом доме, поэтому выглядел несколько пришибленно. И слишком уж явно косился в сторону виновника «торжества». Но после того, как шеф по-дружески пихнул его локтем в бок, Грегори наконец-то перестал пялиться на седые волосы юного лорда. И влился в общую беседу, которая все больше начинала напоминать самый обычный спектакль.

Заметив сгорбившегося за столом маленького Роберта, я мысленно покачал головой. Кажется, это была плохая идея — продемонстрировать его сильнейшим магам Управления, замаскировав смотрины дурацким ужином. Судя по застывшей в его глазах тоске, мальчишка прекрасно все понимал, подозревал, что произошедшие с ним перемены пугают родителей, отдавал им должное за попытку разрядить обстановку, но при этом с тревогой ожидал мнения экспертов.

Перехватив настороженный взгляд Роберта, я ободряюще ему подмигнул и знаком попросил передать большое красное яблоко. Поскольку сидели мы далеко друг от друга, то просто так отдать его мальчик не мог. Для этого яблоко пришлось бы бросить. И когда до Роберта дошла эта крамольная мысль, а сам он вскинул на меня испуганный взгляд, я демонстративно приподнял ладони, молча подтверждая, что готов ловить.

Не знаю, позволяли ли ему раньше так грубо нарушать этикет, но сегодня маленькому лорду простилось бы все. Более того, любые эксперименты, способные отвлечь его от тягостных раздумий, приветствовались и одобрялись. Причем настолько, что герцог Искадо, внимательно следивший за нашей пантомимой, в какой-то момент демонстративно отвернулся. И с умным видом ткнул пальцем в сад, заставив повернуть в ту сторону головы всех присутствующих.

Когда стало ясно, что уличать нас стало некому, затравленное выражение в глазах мальчишки сменилось сперва на недоверчивое, а затем и на озорное. А я, поймав брошенное им яблоко, с удовлетворением увидел на бледном лице слабую улыбку.

Наконец, мучительно долгий ужин подошел к концу, и настало время для традиционной застольной беседы. Поскольку она столь же традиционно предназначалась исключительно для мужчин, то дамы, извинившись, вскоре покинули веранду. Затем Аарон Искадо под благовидным предлогом отослал в дом сыновей. После чего, что совсем удивительно, Корн одарил меня выразительным взглядом и знаком велел прогуляться, оставив светлых одних.

Приказ есть приказ, каким бы странным или иррациональным он ни выглядел. Поэтому я поднялся и вышел в гостиную, намереваясь, впрочем, вернуться в сад другим путем.

К сожалению или к счастью, купив бывший дом семейства де Ленур, лорд Аарон Искадо изволил все тут переделать, вплоть до того, что снес несколько стен и перекроил помещения первого этажа по собственному усмотрению. И теперь в особняке не просто не осталось ничего знакомого — дом даже пах иначе. Хотя, наверное, это было и к лучшему.

Поплутав по комнатам, я вскоре нашел что искал — уютный эркер, рядом с которым находился еще один выход в сад. Полностью стеклянная дверь, почти не видная за тяжелой шторой, была, конечно, предметом роскоши. Но, что самое важное, она заменила часть стены, на которую когда-то пролилось так много крови.

Остановившись перед ней, я на мгновение прикрыл глаза, заново переживая миг, когда, стоя тут же, на этом самом месте, вел бессмысленный спор с братом. Тогда та стена еще не была стеклянной, иначе брошенная мною со злости бутылка разнесла бы ее вдребезги. А дверь на улицу располагалась в соседней комнате. Слева от окна стояла обитая бархатом кушетка, справа — старинный, за бешеные деньги купленный для мамы клавесин.

Лена обнаружили здесь же — он лежал у стены, прижав окровавленные ладони к широкой ране на шее. Разбитая бутылка валялась рядом, но с первого взгляда было трудно понять, какие брызги оставило вино, а какие нарисовала на стене кровь из разрезанного осколком горла.

Открыв глаза, я с тяжелым сердцем отодвинул штору и толкнул стеклянную дверь.

На заднем дворе было хорошо: темно, тихо, прохладно. В тот проклятый день на улице шел дождь, а сегодня небеса казались чисты как никогда…

Я аккуратно закрыл дверь и медленно двинулся вдоль дома.

Стена. Еще одна стена… вот тут, под балконом, земля когда-то была вымощена каменными плитами. Именно на них нашли тело моей матери, якобы с горя выбросившейся с третьего этажа. Теперь же здесь росла трава, и даже на темной стороне не осталось следов, по которым я мог бы найти убийцу. Десять лет — это много даже для Тьмы.

Миновав цветущую лужайку, я обогнул дом почти полностью и остановился неподалеку от веранды.

Так странно — вернуться в свой старый дом и увидеть произошедшие с ним перемены. Герцог за разговором обмолвился, что особняк был приобретен семейством Искадо всего шесть или семь лет назад. Видимо, родственники не придумали, что с ним делать, и выставили на продажу. Странным было то, что когда-то это место было обагрено кровью моих близких и будило во мне лишь отчаяние и злость, а теперь тут росли цветы и вовсю щебетали птицы. Но еще более странно, что вместо прежней ненависти я ощущал лишь застарелую тоску и невесть откуда взявшуюся уверенность, что время для мести еще настанет.

— Господин маг? — едва не застал меня врасплох напряженный мальчишечий голос.

Я обернулся и с удивлением воззрился на прячущегося среди кустов Роберта.

— Папа сказал, что это вы спасли меня, мастер Рэйш, — тихо сказал мальчик, не спеша выбираться на дорожку. — Я этого не помню, но можно кое о чем вас спросить?

Я поискал глазами куда бы присесть и, не найдя поблизости скамейки, опустился перед парнишкой на корточки.

— Можно, конечно.

Роберт воровато покосился на веранду, но сквозь закрытые шторами окна видно было плохо. Только смазанные силуэты собравшихся за столом магов, которые в этот самый момент решали его судьбу.

— Тогда, в подвале… — несмело начал мальчик, подойдя ближе и нервно теребя ворот белоснежной рубашки. — Мне было очень холодно. Так, что я не мог ни пошевелиться, ни позвать на помощь. А еще я помню Мелани. Она говорила, что холод, убивающий нас, не из этого мира, и что он не предназначен для живых. Это правда?

Я насторожился, а Роберт тем временем понизил голос до шепота.

— Я почувствовал, когда она умерла, мастер Рэйш. Не видел, но все равно узнал, когда жизнь ее покинула. Потому что раньше Мелани была теплой… там, внутри… а потом тепло из нее ушло. Как будто его выдуло ветром. И после этого холод стал пробираться в меня.

— Ты почувствовал его в себе? — недоверчиво переспросил я, не понимая, как такое стало возможным.

Роберт снова дернул за ворот, словно тот его душил, и кивнул.

— Когда Мелани ушла, мне показалось, что я тоже вскоре умру. Я не хотел этого. И подумал, что если попробую согреть Мелани, то она… возможно, вернется?

— Тебе нравилась Мелани? — осторожно уточнил я, даже не пытаясь представить, что довелось пережить пацану, несколько часов или даже дней пролежавшему в каменном гробу в обнимку с трупом.

— Она спасла мне жизнь, — прерывисто вздохнул мальчик. — И я каждый день думаю, что, возможно, было бы лучше, если бы мы поменялись местами.

— Ты ни в чем не виноват. Она знала, что нет смысла умирать двоим, когда может погибнуть лишь один. И это был мудрый выбор. Действительно мудрый, хоть и очень тяжелый.

По губам Роберта скользнула невеселая улыбка.

— Вы говорите как мой отец…

— Уверен, если бы он оказался в том подвале, то поступил бы так же, как Мелани.

Мальчишка поднял на меня испуганный взгляд.

— Почему?!

— Потому что люди всегда пытаются спасти то, что им дорого, — ровно пояснил я. — А Мелани посчитала, что ты достоин жить. Она верила, что ты справишься, и поэтому боролась до конца.

У Роберта подозрительно заблестели глаза.

— Она не должна была умирать!

— Да. Прости. Я пришел слишком поздно.

— Я… я не это хотел сказать, — вздрогнул всем телом юный герцог. — Простите, мастер Рэйш! Это не ваша вина!

— Как посмотреть, — невесело хмыкнул я. — Поверь, не только ты один сожалеешь о смерти этой девушки. Но лишь у тебя есть возможность доказать, что она погибла не зря.

Роберт Искадо сглотнул, подумал и тихо сказал:

— Наверное, вы правы. И когда-нибудь я придумаю, как это сделать.

Я улыбнулся.

— Не сомневаюсь. Как ты себя чувствуешь?

— Мне душно, — признался мальчик, отводя взгляд. — Все время душно в городе и особенно в доме. Мне иногда снится, что там живут совсем другие люди. Я вижу, как они смеются, разговаривают…

Вот теперь настала и моя очередь вздрагивать.

— Кого именно ты видел?

Роберт сжал кулаки.

— Женщину. И двоих мужчин. Но они уже умерли. Здесь, на этом самом месте.

— Ты видел, как это произошло? — быстро уточнил я, но мальчишка отрицательно покачал головой.

— Я просто знаю, что когда-то они жили здесь, а теперь мертвы. Мне кажется, я вижу призраков, мастер Рэйш, — мальчик понизил голос до шепота. — И боюсь, что родителям, если они узнают, это не понравится.

Час от часу не легче…

У меня волосы на затылке зашевелились, когда мальчишка вновь поднял взгляд, и там промелькнуло до боли знакомое отчаяние.

— Что мне делать, мастер Рэйш? Я больше не могу здесь находиться. Мне словно воздуха не хватает и все время кажется, что вот-вот случится что-то плохое. Да и солнце этой весной почему-то слишком яркое, оно слепит глаза, — так же тихо добавил Роберт, в третий раз дернув ворот рубашки. — И оно такое горячее, что теперь мне хорошо только в подвале. Можно, я до вас дотронусь?

Я, поколебавшись, стянул перчатку с левой руки.

— Теплая, — прошептал юный герцог, коснувшись моей ладони ледяными пальцами. — Но внутри вас тоже живет холод, мастер Рэйш. Только не каждый может его почувствовать.

— А ты чувствуешь? — так же тихо спросил я, всматриваясь в побледневшее лицо юного мага.

— Я его вижу. В вас, в тех магах, которых ко мне приводили. Я думаю, это потому, что в гробу тоже было холодно и темно. И теперь Тьма приходит ко мне во сне, что-то шепчет, гладит по голове, зовет… иногда мне даже кажется, что это Мелани. Наверное, я схожу с ума?

Я мысленно выругался.

— Нет, Роберт. Ты просто меняешься. Но этого не надо бояться.

— Разве я не умираю? — недоверчиво переспросил мальчишка. — Мама сказала: мой дар начал слабеть. И целитель подтвердил. Но разве это не означает для светлого мага верную смерть?

— Нет, — повторил я, напряженно размышляя над услышанным. — Тьма всего лишь заметила тебя и приглашает в гости. Но, если не захочешь, она не станет настаивать.

— А если я откажусь, мой дар станет таким, как прежде?

— Не знаю, — честно ответил я. — Думаю, лучше спросить у твоего дяди. И моего непосредственного начальника который вообще много чего повидал по жизни.

Роберт заколебался.

— А вы могли бы сделать это для меня, мастер Рэйш?

— Попробую, — кивнул я. А когда мальчик с благодарностью поклонился и отступил обратно в тень, я вполголоса пробормотал: — Тем более, мне и самому интересно это выяснить.

***

— Ну и что скажешь, Рэйш? — как ни в чем не бывало осведомился Корн, когда я вернулся на веранду и без приглашения занял чужое место. — Твое мнение о мальчике?

Я перехватил настороженный взгляд герцога Искадо.

— Полагаю, он на полпути к тому, чтобы перейти на темную сторону.

— С чего ты решил? — пристально посмотрел на меня шеф. Судя по всему, такая мысль уже приходила в его голову, потому что он не выглядел особенно удивленным.

— Роберт часто размышляет о смерти. У него слабеет магический дар, и он стал чувствовать Тьму. Ему некомфортно находиться в мире живых, поэтому он неосознанно ищет дорогу в мир мертвых. И если вы сейчас скажете, что в истории Ордена бывали случаи, когда светлый маг становился темным, то я отвечу — с Робертом Искадо происходит то же самое.

Какое-то время в беседке царила мертвая тишина.

— По-вашему, такое возможно? — через некоторое время задал вопрос отец мальчика.

Я пожал плечами.

— Лично мне о подобных случаях неизвестно. Но, судя по тому, как изменился ваш сын после похищения, велика вероятность, что мои выводы верны.

— Нельсон? — обернулся к шефу герцог Искадо.

— Подобные случаи действительно бывали, — неохотно подтвердил мое предположение сидящий поодаль Корн. — Не могу сказать, что речь идет именно о смене магического дара, но достоверно известно, что некоторым светлым при определенных обстоятельствах удавалось, так сказать, «потемнеть».

Я мысленно присвистнул: а вот это уже интересно… Хотя, если подумать, не так уж и невероятно, ведь трагедию, приведшую его на порог смерти, мальчишка все-таки пережил. Тьма его тоже пометила — седина в волосах наглядное тому доказательство. А значит, чисто теоретически он мог попытаться преодолеть границу между мирами. Но для Роберта это будет смертельно опасное испытание, от которого родители, разумеется, хотели его уберечь.

— Какие у него шансы? — снова спросил Аарон Искадо, а его брат озабоченно нахмурил брови.

— Его дар угасает, — неловко кашлянул Грегори Илдж, когда все взгляды обратились в его сторону. — Когда я увидел его в первый раз, мальчик был истощен, но его аура выглядела нетронутой, хотя и более блеклой, чем обычно у детей его возраста и уровня дара. Поначалу это могло быть объяснено контактом с нежитью. Однако за последнюю неделю с Робертом успели поработать лучшие целители столицы. А аура не только не стала ярче, но и, напротив, истаивает прямо на глазах.

— Вы правы, мастер Илдж, нам не удалось остановить этот процесс, — дернул щекой герцог Искадо. — Насколько мне известно, во время первого контакта вы успели измерить насыщенность ауры моего племянника. Вы уверены в том, что получили верные цифры?

— Разумеется, ваша светлость. Стандартный аурометр у меня всегда с собой, и я готов поклясться, что на сегодняшний день насыщенность фона вокруг вашего племянника составляет всего тридцать шесть единиц.

— Неделю назад она была равна сорока, — прикрыл глаза отец Роберта. — А если верить вашему рапорту, то почти сорока пяти на момент освобождения из подвала. Мастер Рэйш, каково ваше мнение?

Я спокойно встретил горящий отчаянием взгляд хозяина дома.

— Думаю, сроки окончательного угасания дара вы и сами уже определили: светлым магом ваш сын перестанет быть, самое большее, через месяц. Для прогнозов касательного темного дара пока не хватает данных.

— Что тебе для этого нужно? — напряженно спросил Корн.

— Для начала хотя бы статистика. В идеале — конкретные примеры и особенно сведения о том, где и как происходило изменение магического дара у магов, о которых вы говорили.

Корн поморщился.

— Если бы у меня была статистика, я бы не спрашивал твоего мнения. Сам понимаешь — предположение о смене магического дара противоречит всему, что мы знаем о магии. Но я за эту неделю перерыл все доступные архивы и наткнулся на пару случаев, когда светлые маги после похожих ситуаций, как с Робертом, вдруг без всяких причин начинали сходить с ума.

— То есть, они все-таки не погибали? — уточнил я.

— Погибали. Но позже, когда исхитрялись самостоятельно попасть на темную сторону. А перед этим утрачивали магический дар и, как результат, становились легкой добычей для нежити.

— А вы не находили упоминаний о случаях, когда светлые утрачивали дар, но при этом не уходили на темную сторону? Может быть, кого-то из них успели изучить?

Корн смерил меня мрачным взглядом.

— Шутишь? За последнее столетие таких случаев было задокументировано всего два. И оба мага погибли одинаково. По свидетельствам очевидцев, они были одержимы идеей попасть на темную сторону и в конце концов ее реализовали. Один — ради того, чтобы встретиться с близкими, смерть которых подтолкнула его во Тьму. Второй — потому, что устал слышать в голове потусторонний шепот. В один из дней он исчез из собственного дома, а его обглоданные кости потом случайно нашли на темной стороне наши сыскари. Опознали лишь по монограмме на обрывках одежды. Да и то, не сразу.

— Да уж, данные не обнадеживают, — согласился я. — Но их все равно мало. Статистическая выборка в два человека — это ничто. Поэтому я не знаю, что вам посоветовать, кроме того, что в ближайшее время не стоит оставлять Роберта одного, особенно по ночам. Тьма становится гораздо активнее в это время суток. И ее шепот более настойчив именно в темноте.

— Может, имеет смысл дать ему какие-то амулеты? Накопительные, защитные, какие-то еще, чтобы шепот стал неслышным? — поджал губы Аарон Искадо.

— Вряд ли они помогут. Когда русло реки высыхает, в него нет смысла доливать воду из ведра.

— По-вашему, я должен смотреть и ждать, как из моего сына уходит магия?! — неожиданно вспылил отец.

Я спокойно на него посмотрел.

— Вы должны подготовить себя и сына к тому, что в его жизни очень скоро все изменится. Я, конечно, не эксперт. Но Тьма не любит отпускать тех, кого однажды пометила. И еще она очень любит искушать. Если Роберт позволит ей себя сломать, вы потеряете сына. Безумие — это, конечно, не смерть в полном смысле этого слова. Но к чему оно приводит у магов, вы уже слышали.

С губ лорда Аарона слетело сдавленное проклятие, после чего мужчина вскочил и заметался по веранде раненым зверем. Герцог вел себя более сдержанно, но и ему, судя по глазам, внешнее спокойствие давалось нелегко.

— Это можно как-то приостановить? — после долгой паузы спросил он, подняв на меня вымученный взгляд. — Хотя бы до тех пор, пока мы не найдем способ вернуть мальчику магию?

Я сокрушенно развел руками.

— Относительно здоровья и светлого дара Роберта вы, полагаю, и так делаете все возможное. А по темному я уже говорил: для точных прогнозов слишком мало данных.

— Если не возражаете, я продолжу поиски материалов по этой теме, — обронил Корн, и герцог устало кивнул. — Возможно, в библиотеке Ордена магов найдется новая информация. Я уже отправил запрос на доступ в закрытые архивы. Ответа жду завтра к обеду.

— Спасибо, Нельсон. Буду обязан.

— Тогда, милорд, если не возражаете…

— Да, идите, — так же устало отмахнулся его светлость. — И, Корн, дайте Рэйшу все исходные данные. Возможно, темный маг сумеет найти то, что проглядели мы с вами.

Корн молча поклонился и, знаком велев мне выметаться за дверь, вышел следом. Когда же мы добрались до ожидающего на улице экипажа, шеф порылся за пазухой и бросил металлический жетон с эмблемой Управления и четырехзначным номером.

— Как знал, что скоро понадобится… держи. Твой новый пропуск, Рэйш. Архивариус уже предупрежден, так что вся возможная информация по делу Роберта Искадо мне нужна не позднее, чем послезавтра к утру. Тебя до дома подбросить?

Я сжал в руке тяжелый кругляш.

— Нет, пожалуй. Сам доберусь.

— Ну, как знаешь.

Корн захлопнул дверцу экипажа, и кучер подстегнул успевшую задремать лошадку. Я посторонился, чтобы меня не обрызгало грязью из ближайшей лужи, и, проводив взглядом исчезающий в темноте кэб, перешел на темную сторону.

— Присмотри за мальчиком, — вполголоса бросил я, прежде чем открыть тропу. А когда из-под забора раздалось тихое урчание, сразу отправился в архив — времени на сбор информации оставалось не так уж много.

Глава 3

В архиве я проторчал не до рассвета, как планировал, а аж до следующего вечера, несмотря на помощь архивариуса и широкие полномочия, которые давал новый жетон. Как выяснилось, Корн подарил мне не только доступ в архив ГУССа, но и в целый ряд не менее важных помещений, включая хранилище ценностей, где находились редкие, мощные и недоступные для изучения артефакты. А также считавшиеся утерянными монографии, древние рукописи, рассыпающиеся от старости свитки… все то, что Управление собирало годами и старательно прятало от общественности.

Как и следовало ожидать, большинство книг, которые показал мне Рон, были либо ценными, либо редкими, либо то и другое сразу, либо же официально запрещенными к распространению Орденом магов. Какие-то забраковал храм, поскольку они высказывали мысль о главенстве одного пантеона (светлого или темного соответственно) и содержали призывы к тотальному уничтожению поклонников иных богов.

Поскольку книги и артефакты выносить без специального разрешения было нельзя, а полистать некоторые рукописи я счел необходимым, то пришлось обустроить рабочее место прямо в хранилище и перенести туда дела, которые я хотел изучить. Сложность заключалась в том, что они находились в разных помещениях. И для того, чтобы пройти из одного в другое, мне всякий раз приходилось с помощью жетона открывать и закрывать несколько дверей, а это довольно утомительно. Но самое «веселое» началось после того, как я закончил читать указанные Корном дела, проанализировал данные и подумал, что наличие двух безумцев-светлых вовсе не означает, что их не было больше. Об этих смертях ГУСС узнал из показаний свидетелей. Но сколько светлых пропало в столице за последние сто лет? Неужто все исчезновения были связаны с умруном и вампирами?

Архивариус аж в лице поменялся, когда я попросил его снова поднять дела, над которыми мы не так давно работали с Триш и Хокк. Светлые нас тогда интересовали меньше темных, но кое-какая информация по ним требовала переосмысления. Пришлось возвращаться в архив, выгружать с полок все двадцать с лишним коробок и тащить в хранилище, тихо матерясь сквозь зубы. При этом Рон даже сделал попытку помешать мне забрать лишнее, но я не захотел тратить время на отбор папок, которые имели отношение к новому делу.

— На месте рассортирую, так удобнее, — буркнул я, когда призрак попытался заступить мне дорогу. — А будешь упрямиться, брошу все там, и сам потом думай, как вернуть их обратно.

После этого архивариус мешать перестал и лишь с тоской следил, как я загромождаю хранилище коробками. А когда уже за полночь я наконец взялся за разбор бумаг, бедняга отлетел в угол, где и застыл наподобие караульного. Ну, или соглядатая, что вернее. Корн ведь не оставил бы меня в святая святых совсем без присмотра, правда?

Ближе к утру моя голова распухла от обилия новых сведений и ощутимо гудела, а к следующему вечеру была готова попросту лопнуть. Зато я нашел все, что хотел, и теперь мог с чистой совестью сказать, что потратил время не зря.

— Рэйш? — удивленно поднял голову от бумаг Корн, когда я без предупреждения ввалился в его кабинет. — Ты что тут делаешь? Рабочий день давно закончился. Или ты нашел что-то по делу Искадо?

Я рухнул в первое попавшееся кресло.

— Нашел. Вы были правы — речь о смене дара здесь, скорее всего, не идет. Это противоречит главному постулату о формировании магического дара, у которого, как утверждают, возможна лишь одна основа.

— Так… — заинтересованно подался вперед шеф. — Значит, по-твоему у мальчика есть шанс остаться светлым?

— Нет, — огорошил я его. — Темпы угасания дара свидетельствуют, что процесс необратим. И вам это известно. Но это отнюдь не означает, что Роберт Искадо не способен перейти на темную сторону.

У Корна на лбу пролегла глубокая морщина.

— Поясни.

— Все довольно просто, — вздохнул я. — Находясь на пороге смерти, мальчик и так оказался на волоске от того, чтобы перейти границу. Не исключено, что вампир от жадности даже пытался выдернуть мальчишку на темную сторону, но не успел. Или передумал. В итоге Роберта коснулась Тьма, с которой светлым контактировать строго противопоказано. У вас нет от нее защиты. Поэтому ваш дар во Тьме неминуемо гаснет.

— Что ты нашел по тем двум погибшим магам? — еще больше нахмурился шеф.

— Их было не двое, — тихо сказал я. — Если помните, в прошлый раз Хокк принесла бумагу с номерами дел, где фигурировали бесследные и необъяснимые исчезновения светлых магов. За последние двадцать лет таких набралось всего десять — это те маги, чьи вестники смерти так и не прилетели в Орден. Помимо них, были другие пропавшие, чьи вестники все же прибыли по назначению, но тел найти сыскарям так и не удалось. Часть из этих пропавших, безусловно, находится на совести умруна, вампиров и людей вроде Фатто, которых в столице и сейчас немало. Но потом мне подумалось, что кого-то мы упустили лишь потому, что забыли одну важную вещь — вестники смерти, в том числе и от светлых магов, не прилетают с темной стороны. Просто потому, что они на это не рассчитаны.

Корн уставился на меня широко раскрытыми глазами.

— Хочешь сказать, те десятеро…

— Скорее всего, только шесть, — признался я и выложил на стол список имен, которые показались мне подозрительными. — По крайней мере, в их жизни прослеживаются очень похожие события. У каждого из шестерых накануне исчезновения случилась серьезная жизненная драма. Двоих бросили любимые женщины, один похоронил молодую жену, один потерял семью во время пожара, и сразу двое лишились высокооплачиваемой работы.

— Кукнис? — пробормотал Корн, прочитав последнее имя. — Помню эту плешивую крысу, незнамо как умудрившуюся столько лет занимать мое место. Лет восемь назад он попался на краже секретных данных и попытке продаже их лотэйнийцам. Но прежде чем его отправили на эшафот, этот червяк умудрился симулировать сумасшествие, а как только оказался в доме для умалишенных, тут же сбежал… как считается, в Лотэйн.

Я покачал головой.

— Из Дома милосердия сложно сбежать даже магу. Там такая защита стоит… да и маг, который проводил освидетельствование Кукниса, находился на хорошем счету. У него безупречная репутация… была. Вплоть до того самого случая.

— Его посчитали сообщником Кукниса, — кивнул Корн. — И даже было выдвинуто обвинение, но господин Леннорс бесследно исчез незадолго до оглашения приговора. Прямо из тюремной камеры, где находился во время следствия.

— У него остались жена и трое детей…

— Неужели ты думаешь, что у преступников нет семей? — жестко усмехнулся шеф. — Знаешь, сколько слез было пролито в этом кабинете ради попытки освобождения отъявленных мошенников и убийц?

Я вздохнул и выложил на стол еще один лист.

— Незадолго до своего исчезновения господин Леннорс был освидетельствован светлым магом по имени Грегори Илдж. В протоколе осмотра черным по белому написано: «глубокая депрессия… угнетение… уход в себя». Как считаете, господин Леннорс симулировал? Или Грегори Илдж оказался некомпетентен? Возможно, он тоже был сообщником Кукниса? А если нет, то разве мог человек в столь подавленном состоянии, как у Леннорса, продумать и совершить дерзкий побег?

Шеф одарил меня мрачным взглядом.

— Для организации побега нужен активный, живой и настроенный на победу ум, — добавил я. — А Леннорс перед исчезновением был буквально раздавлен. Это описание не преступника, а жертвы, Корн. И если вы внимательно прочтете рапорт Илджа, то убедитесь — уважаемый целитель находился на грани отчаяния.

— Что ты имеешь в виду, Рэйш?!

— Мне кажется, он был невиновен, — признался я, выкладывая перед носом шефа сразу несколько листов, включая план заброшенного монастыря, в котором некогда обустроили дом для умалишенных. — Протоколы допросов охранников из Дома милосердия я тоже нашел. Как и схемы магической защиты здания. Из показаний сыскарей, проводивших там обыск после побега Кукниса, ни в одном месте защита нарушена не была. Однако в комнате, где его держали, оказался несколько завышен магический фон. Напомню — в комнате безумца-мага, у которого накануне заблокировали дар, и который мог уйти оттуда лишь двумя способами — с помощью подкупленной охраны или же… через темную сторону.

Угу. Как я когда-то.

Корн замер, уставившись на меня как на безумца.

— Хочешь сказать…

— Умение входить во Тьму хорошо тем, что оно не всегда является врожденным, — невесело усмехнулся я. — Именно по этой причине даже простым смертным при определенных обстоятельствах доступна темная сторона. А Кукнис к тому времени фактически стал обычным человеком. К тому же, сумасшедшим. А Тьма, как известно, любит безумцев. Поэтому, раз уж охранники на амулете правды поклялись, что не открывали Кукнису дверь, то получается, что он ушел оттуда сам. Через Тьму. Где, вероятно, и сгинул к демонам собачьим.

— А Леннорс? — напряженно спросил Корн.

— Боюсь, ваш целитель сошел с ума от горя. Обвинение по его делу было ложным. Будучи хорошим магом, он ведь мог и обмануть амулет правды, так что единственное прямое доказательство его невиновности, как я полагаю, в расчет не принималось. А после того, как Леннорс испарился из камеры, следствие получило последнюю и самую вескую улику его причастности к исчезновению Кукниса, и больше в честность этого человека никто, кроме его семьи, не верил. В том числе и потому, что он до сих пор считается беглецом, а не погибшим.

Шеф утер внезапно вспотевший лоб.

— Если не верите, можете пригласить Грегори Илжда и поинтересоваться, не было ли у него личных мотивов при проведении освидетельствования Леннорса, — добил его я. — Но не думаю, что амулеты правды поймают его на лжи.

— Подожди… Рэйш, это, конечно, безумие, но не хочешь ли ты сказать, что любой человек потенциально способен стать темным магом?! — внезапно охрипшим голосом спросил Корн.

— Нет, конечно. Но самостоятельно войти во Тьму может каждый.

— Как это понимать?!

— Тьма — всего лишь мир, находящийся за гранью реальности, — спокойно пояснил я. — Чтобы попасть на темную сторону, магия не нужна. А вот для того, чтобы оттуда выйти, одного желания уже недостаточно. Поэтому живыми оттуда выбираются лишь те, в ком есть зерно, которое наш Орден называет темным даром. Чем оно сильнее, тем увереннее маг чувствует себя на темной стороне. И тем больше у него шансов вернуться.

Шеф надолго замолчал, невидяще глядя прямо перед собой. Недолгий шок и растерянность быстро прошли, маг снова был собран и напряженно размышлял над новыми сведениями, осмысливая и переосмысливая не только свой прежний опыт, но и пытаясь понять, как его можно использовать.

— Хорошо, я проверю Илджа, — наконец, уронил он совсем другим тоном и остро на меня взглянул. — Что можешь сказать насчет остальных четверых?

— Картина сходная, — ровно отозвался я и бросил на стол последние пару листков. — У людей внезапно случилась беда, после чего они, сами того не желая, открылись Тьме. И, скорее всего, каждому она что-то посулила: забвение, избавление от боли… я же говорил: темная сторона любит искушать. Кукнис по решению суда был лишен дара, поэтому на эту стадию изменений никто внимания не обратил. Леннорсу дар тоже заблокировали. А вот остальных четверых не успели проверить. Однако все они исчезли в среднем спустя месяц-полтора после своей личной трагедии. И, если верить показаниям друзей, соседей и тех, кто знал пропавших, незадолго до исчезновения у каждого случались осечки с магией. Причем неоднократно. За помощью ни один из четверых не обращался, поскольку все они были целиком погружены в свое горе. А не-магам подобные «осечки» ни о чем не говорят.

— Но почему именно эти четверо? — забарабанил пальцами по столу Корн. — И почему только мужчины? У многих людей случаются трудные периоды в жизни, но если бы после пережитого горя каждый из нас уходил во Тьму, в мире бы магов просто не осталось.

— Вы правы. Чтобы по доброй воле перейти на темную сторону, надо полностью утратить рассудок. Или дойти до такой степени отчаяния, что становится все равно — жить или умереть. Женщины переносят горе легче — им дозволено плакать, кричать, бить в доме посуду и любым способом выражать свою боль. Для мужчин запретов больше, поэтому не все справляются. Те, кто слабее, иногда сдаются. И вот тогда к ним приходит Тьма…

Корн с подозрением прищурился.

— Рэйш, сколько времени ты проторчал в архиве?

— Сутки, — непроизвольно зевнул я. — И с вашего позволения следующие планирую нагло проспать.

— Стой, — спохватился шеф, когда я выразительно взглянул на дверь. — Так что нам теперь делать с Робертом Искадо?!

— Не мешайте ему, — серьезно посоветовал я.

— В каком смысле?!

— Если Роберт захочет уйти во Тьму, он туда уйдет, как бы вы этому ни противились. Сегодня или завтра, через неделю или через год, но он все равно перейдет границу и окажется на темной стороне. Если он сделает это втайне, ослабленным и в одиночку, вы получите еще один труп. Если же вы сумеете его подготовить…

— То есть, нам надо искать для него наставника? — недоверчиво переспросил шеф.

— Это был бы наилучший вариант. Темным магом в полном смысле слова мальчик не станет, но вам стоит заранее объяснить, что его ждет на темной стороне. Быть может, сводить туда под присмотром кого-то из наших. Но времени осталось немного, так что стоит поторопиться.

— Почему ты считаешь, что нам его не удержать? Роберт неглупый мальчик и вряд ли захочет рисковать понапрасну.

— Очень скоро он утратит дар, — напомнил я. — Всю жизнь родители внушали мальчику, что он особенный, а уже через месяц Роберту придется стать простым смертным. Ему всего десять, Корн. А для мальчишки это крушение всех надежд. Перестать быть магом — что может быть хуже? Даже если вы сможете объяснить, почему он не должен отчаиваться, он все равно будет считать себя ущербным. И рано или поздно это начнет его угнетать. А отчаяние, как и страх, это прямая дорога во Тьму. К тому же, Роберт вчера признался, что по ночам слышит голос Мелани, и это для него — наибольшее мучение. Он мечтает ее найти, чтобы попросить прощения. Сейчас ему не хватает на это смелости, но как только решение будет принято, мальчишка сбежит.

— А если лишить его возможности уйти во Тьму?

Я усмехнулся.

— Для этого вам придется его убить.

— Может, есть какая-то защита? — с досадой взъерошил седую шевелюру Корн. — Пусть не амулет, но может, имеет смысл поставить щиты на сам дом? Или на комнату?

— Много вам помогла защита в случае с Леннорсом или Кукнисом?

— Тьфу ты, пропасть… что его тогда, привязывать, что ли?!

— А что? — задумался я. — Неплохая идея. Но привязывать мальчишку придется и тут, и на темной стороне. Причем не веревками, а цепями. Лет этак на десять для верности.

Шеф скривился.

— Что б тебя, Рэйш! Нет чтобы предложить что-то дельное!

— Я предложил, — снова зевнул я, поднимаясь с кресла и бесцеремонно открывая тропу прямо в кабинете. — Покажите мальчику Тьму до того, как он решит туда уйти. Покажите ее всю, без прикрас. И верните пацана обратно, чтобы он понял, что тот мир — не для него. Сумеете это устроить — племянник герцога будет жить. Не сумеете… впрочем, сами решайте, стоит оно того или нет. А я — домой, спать. И надеюсь, до утра меня не потревожат.

***

Когда я открыл глаза, за окном было еще темно, а хронометр показывал, что во Тьме я проспал почти сутки. Но, поскольку в реальном мире прошло гораздо меньше времени, то, скорее всего, ничего важного я не пропустил.

— Вам записка, мастер Рэйш, — доложил Нортидж, стоило мне только выбраться из схрона. — Этим утром принес посыльный из Управления. Кажется, господин Йен Норриди настоятельно приглашает вас посетить западный сыскной участок.

— В чем там опять дело? — буркнул я, кое-как приглаживая топорщащиеся на макушке волосы. — Неужто работа наконец появилась?

— Здесь подробности не указаны.

— Значит, не срочно, — решил я, направляясь в ванную. — Иначе Йен активировал бы маячок.

Спустя полсвечи я был одет, обут, накормлен и радостно встречен на темной стороне соскучившимися псами. Глядя на ластящихся Шторма и Грозу, я даже подумал, что они могли пригодиться и в городе, но потом решил, что дома собаки-служители гораздо полезнее, а за его пределами мне хватает и Мелочи.

Кстати, о кукле…

Я открыл тропу и переместился в дом Аарона и Элании Искадо.

Отыскать мелкое чудовище труда не составило — поводок привел меня на второй этаж, в комнату Роберта, где спрятавшаяся под кроватью кукла терпеливо дожидалась утра. А когда я убедился, что с мальчиком все в порядке, то вынырнул в обычный мир, предварительно отключив магическую защиту.

Аура Роберта и впрямь выглядела так, словно находилась на последней стадии истощения. По-прежнему светлая, но настолько бледная, что ее, можно сказать, не было вовсе. Правда, сейчас меня интересовало другое. А именно — раз уж темных магов из светлых даже в теории получаться не должно, то есть ли шанс, что ситуацию исправит благословение темного бога? Ведь благословение — это не магия, а знак расположения богов, в чем я успел убедиться на собственной шкуре. И оно прекрасно работает. Так что, если предположить, что Фол дарит своим последователям некоторые привилегии во Тьме, то после посвящения юному герцогу удастся сохранить жизнь даже в том случае, если он решит выбрать темную сторону. А это, на мой взгляд, был неплохой выход из ситуации.

И почему я сразу об этом не подумал?

Убедившись, что Роберт крепко спит, я выпрямился и уже собрался нырнуть на темную сторону, но тут мой взгляд наткнулся на настенное зеркало, в котором, помимо моего отражения, проступило нечто постороннее.

Да, я не люблю зеркал. И особенно не люблю, когда вижу в них то, чего там быть не должно. Но прежде чем я сообразил, что скалящийся из зеркала, упакованный в черную кожу, достающий мне головой почти до середины голени паукообразный монстр — вовсе не монстр, а довольная моим возвращением Мелочь, моя рука сама собой сжалась в кулак и окуталась трепещущим от нетерпения темным пламенем.

В последний момент я, правда, узнал свое чудище, поэтому и зеркало, и Мелочь остались целы. А вот объятый черным огнем кулак ввел меня в непродолжительный ступор. Не самими своим фактом, нет — я и раньше наблюдал нечто подобное. Но именно сегодня я неожиданно его переосмыслил и совсем другими глазами взглянул на свое странное пламя.

Раньше я думал, что живущая во мне Тьма предназначена лишь для темной стороны. И какое-то время так оно и было — в обычном мире прослеживались лишь слабые ее отголоски, от которых не было особого проку. Но сейчас все изменилось. Я по-прежнему находился в реальном мире. Стоял посреди неплохо защищенной комнаты, куда смог безнаказанно войти лишь по нижнему уровню. Однако на моих пальцах и впрямь плясала и извивалась первородная Тьма. Прохладная, живая и весьма неплохо себя чувствующая.

— Вот же демон… — пробормотал я, на пробу убрав ее и призвав снова. Защита дома при этом не сработала, Роберт не проснулся, и вообще создавалось впечатление, что ничего противозаконного я не совершил. — Кажется, пришло время снова наведаться в храм. И задать отцу Гону еще одну порцию вопросов.

К несчастью, в такую рань службы в храме не велись, и ни одного жреца внутри я не увидел. Даже отец-настоятель не соизволил встретить меня у фальшивого алтаря, как обычно. То ли Фол на этот раз не послал ему очередного видения, то ли жрецу было не до меня.

Послонявшись какое-то время без дела, я решил наведаться сюда позже, но прежде чем я развернул стопы к выходу, неожиданно выяснилось, что меня за каким-то демоном медленно, но верно утягивает во Тьму. Причем не на привычный уровень, а гораздо ниже. Туда, где я после вынужденного купания в алтаре не планировал лишний раз появляться.

— Что за шутки? — нахмурился я и вскинул голову, пытаясь разглядеть лицо окутанной тьмой статуи Фола. Там на мгновение коротко блеснуло, а затем на мои плечи навалилась невидимая тяжесть, после чего стало ясно — владыке ночи зачем-то приспичило меня утопить.

— Ладно, — буркнул я, прекратив сопротивление. — Не дави. Я сам.

Под сводами храма раздался едва слышный рокот. Но давление сверху действительно ослабло, после чего я ушел на темную сторону и, впопыхах нарастив дополнительные слои брони, добровольно провалился на нижний уровень.

Внизу по-прежнему царил холод собачий, от которого моментально свело пальцы и зубы. Но я не стал ждать, когда окончательно задубею, а дернул за поводок, дождался, когда на зов примчится дожидавшаяся меня за стенами храма Мелочь. И, отыскав лестницу в святая святых темного пантеона, принялся осторожно спускаться.

Топтать сапогами останки статуи Фола мне не хотелось, но осколков на лестнице было так много, что я замучился их обходить. Мелочь вообще решила не рисковать и пробиралась следом за мной по потолку. При этом шума она практически не производила, держалась на расстоянии вытянутой руки и благоразумно не совалась вперед. А когда я остановился на пороге, кукла зависла надо мной вверх ногами и тревожно щелкнула костяшками.

— Артс-с бытьс-с ос-сторожным-с, — прошипела она.

Я согласно кивнул и обвел взглядом полутемный зал.

За время моего отсутствия здесь почти ничего не изменилось. Те же покрытые останками вампира стены, щедро уляпанный пол, груды битого камня вокруг пустых постаментов и едва заметно поблескивающая лужа в центре каверны. Единственное, что стало иначе — это полностью утративший блеск, напрочь окаменевший алтарь, ничуть не напоминавший то сверкающее желе, из которого я чудом выбрался.

Поколебавшись, я осторожно спустился с последней ступеньки, и… ничего не изменилось. Гром не грянул, статуя Фола сама по себе не собралась в единое целое, и даже притихший алтарь не отреагировал на вторжение. Мелочь со спины предупреждающе заворчала, но я все же рискнул подойти к статуе. Не просто же так Фол меня сюда отправил?

Когда до алтаря осталось несколько шагов, его поверхность неожиданно дрогнула и засветилась. По каменным бокам прошла мелкая рябь, они в мгновение ока утратили сходство с булыжником, засветились, заблестели уже знакомым зеркальным блеском. После чего алтарь неожиданно шевельнулся и… без предупреждения растекся по всей каверне огромной сверкающей лужей.

Я тихо выругался, но дергаться было поздно — проклятая «сопля» уже залила весь пол по самые щиколотки. Попавшие под нее останки нежити зашипели и запузырились, испаряясь прямо на глазах. Мелочь на потолке угрожающе зашипела, а по поводку до меня дошло настоятельное предложение убираться отсюда подобру-поздорову.

Правда, когда я бросил обеспокоенный взгляд вниз, оказалось, что стачанные на заказ сапоги, в отличие от ошметков вампира, не расплавились. Да и по ощущениям было непохоже, что с ногами что-то не так.

Мелочь заворчала громче, и лужа, словно услышав, внезапно с шумом плеснула в ту сторону. На стене остался широкий лизун, во все стороны полетели серебристые брызги, но недовольно застрекотавшая кукла успела отпрыгнуть вглубь лестничной арки. А когда лужа целеустремленно потянулась следом, я нахмурился и коротко бросил:

— Назад!

Мелочь прислала по поводку целую волну растерянности и тревоги, но приказ исполнила — убралась на верхний уровень. А лужа, собравшись у подножия лестницы, неожиданно вытянулась вверх, как-то вся задрожала, уплотнилась, и всего через несколько мгновений на меня мертвыми глазами уставилось человекообразное существо. Две руки, две ноги, голова… у него даже подобие лица имелось! Насчет выражения я, правда, не был уверен, потому что на блестящей поверхности угадать его было сложно, но глаза, губы и нос выделялись совершенно отчетливо.

Поскольку это нечто загораживало выход, то мне ничего не оставалось, как отступить и на всякий случай призвать в себя Тьму. Пляшущий на моей ладони огонь существо явно заинтересовал — оно даже голову наклонило, изучая необычное явление. А затем без предупреждения рассыпалось на мириады блестящих капелек, с плеском растеклось по полу и всего через миг снова собралось воедино. Прямо у меня перед носом. После чего пытливо уставилось на мое ошарашенное лицо и вопросительно булькнуло.

— Что? — с оттенком раздражения спросил я, не торопясь использовать Тьму. — Что тебе от меня надо?

На слабо угадывающемся лицо появилось некое подобие усмешки. А затем блестящая рука ткнула пальцем меня в грудь, после чего выразительно указала на пустые постаменты, а следом — на разбросанные по полу осколки.

— С ума сошел?! — отшатнулся я. — Я тебе что, каменщик?!

Существо булькнуло снова. На этот раз, как мне показалось, негодующе. После чего таким же странным образом перетекло к выходу из каверны, демонстративно его перекрыв. А затем так же демонстративно, совершенно человеческим жестом уперло руки в блестящие бока.

Честное слово, я едва не расхохотался, сообразив наконец, что меня просто-напросто шантажируют. И требуют ни много ни мало — собрать по кусочкам разбитую статую Фола! Это в лучшем случае. А в худшем — оживший алтарь мог возжелать, чтобы я собрал вообще все статуи, которые тут имелись. Причем так, чтобы боги при этом остались довольны. Но даже если бы я знал, как это делается, нетрудно представить, какие ужасы я способен был наваять. Осколки же все одинаковые! Как их, Фол вас за ногу, можно отличить?! Так что могу предположить, в какой «восторг» придет, к примеру, темная богиня, если я по незнанию приделаю ей вместо лица какую-нибудь другую, менее подходящую для этого места, часть тела.

— Извини, приятель, ты обратился не по адресу, — кашлянул я, обратившись к зеркальному «человеку».

Тот на мгновение замер, а потом неожиданно взорвался. Да, в буквальном смысле слова, обдав меня целым веером холодных брызг и едва не заставив отшатнуться. Еще через миг мое лицо обдуло таким же холодным ветерком, из образовавшейся лужи прямо передо мной выросла похожая на статую из расплавленного металла фигура, а на моем горле со скрипом сжались невероятно сильные, воистину ледяные пальцы.

Но прежде чем они успели продавить доспех, я без раздумий ударил по взбесившемуся алтарю. Сразу с двух рук. Всей Тьмой, что успела во мне скопиться.

От удара «зеркальному» оторвало сразу обе верхних конечности, которые тут же расплескало по доспеху. А то, что осталось, отшвырнуло прочь с такой силой, что на противоположной стене образовалась безобразная дымящаяся клякса. Жалобно зашипев, она медленно стекла обратно на пол, тщетно пытаясь снова собраться воедино. А когда я подошел, испуганно сжалась и, сформировав из лужи один-единственный палец, обвиняюще ткнула в ту сторону, где стоял постамент владыки ночи.

— Ты прав, — недобро улыбнулся я, ткнув в лужу лезвием материализовавшейся секиры. — Но я служу ему, а не тебе. И если ты еще раз об этом забудешь, случится одно из двух: либо меня уничтожит за святотатство Фол, либо я уничтожу тебя. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Алтарь благоразумно промолчал. А я, убедившись, что выход свободен, отер об пол подошвы сапог и вышел.

Глава 4

— Арт, ты совсем меня не слушаешь, — с упреком сказал Йен, на мгновение прервав пространный монолог.

Я смачно откусил от зеленого яблока.

— Угу.

— Что значит «угу»?!

Я порыскал глазами по столу: яблоко было невкусным, но мясо и хлеб я уже съел, а разыгравшийся после посещения первохрама аппетит лишь едва-едва притупился.

— То и значит. Давай пошлем Сеньку в трактир?

— Зачем? — опешил Норриди. — Ты же только что умял и свой, и мой завтрак! Причем я к своему даже притронуться не успел!

Я с мрачным видом прикончил яблоко и бросил огрызок в урну.

— Я голоден. Если не хочешь, чтобы я кого-нибудь съел, закажи еще еды.

— Фол… с кем мне приходится работать? Сперва просто темные маги, потом голодные темные маги, а дальше кто? Демоны? — с обреченным видом вздохнул Йен, но все же достал переговорный амулет, коротко надиктовал еще один заказ и откинулся на спинку кресла. — И все же я не понимаю. Ты просил у меня неделю, чтобы уладить какие-то дела. Я дал тебе эту неделю. А сегодня ты вдруг заявляешь, что не все успел…

— Могу взять отпуск за свой счет, — предложил я, вытирая руки салфеткой. — Все равно у тебя дел немного.

— Четыре кражи, два убийства и одно похищение — это, по-твоему, немного?!

— Ну, давай мы их быстренько раскроем, и ты меня снова отпустишь?

— Щас! — мрачно посмотрел на меня Йен. — С кражами и первым убийством мы и сами разобрались. Ребята уже неплохо освоились. А вот со вторым убийством и похищением работы предстоит не меньше, чем на неделю.

Я на мгновение задумался.

— Если я сделаю ее за сутки, ты дашь мне еще неделю отпуска?

Норриди ошарашенно замер. А я еще немного подумал и добавил:

— Только на это время я заберу у тебя все материалы по делу и отправлюсь на место преступления в одиночку.

— Никаких «в одиночку», — спохватился шеф. — Тори с собой возьмешь. Ему еще многому надо научиться.

— Хорошо, пусть будет Тори, — неохотно согласился я. — Но за это я стрясу с тебя дополнительный выходной.

— Идет.

Йен торжествующе ухмыльнулся, явно ожидая, что я опомнюсь и не рискну брать на себя такие обязательства. Но я только смахнул в урну грязную посуду, дождался, когда доставят новую, молча умял третью порцию рагу и, выбросив грязную салфетку, поднялся из-за стола.

— Отчеты будут завтра к вечеру.

Норриди как разинул рот, так его, кажется, и не закрыл до тех пор, пока я не вышел. А может, и потом еще какое-то время сидел, пытаясь поверить в то, что услышал. Я же тем временем заглянул к его ребятам. Но ни Лиз, ни следователей на месте не застал, а Тори обнаружил сидящим в три погибели за столом и старательно пишущим очередной отчет. Разумеется, парня я без зазрения совести от работы отвлек — рапорты он еще успеет настрочить. После чего озвучил ему новую задачу и, не дожидаясь, пока молодой маг придет в себя, щелчком активировал его сферу.

Да, Йен еще неделю назад заставил мастеров настроить для меня доступ к этим полезным устройствам. Но только сейчас, когда Корн официально вручил мне жетон, это стало законным.

— Простите, мастер Рэйш, — наконец, растерянно пролепетал Тори Норн, когда до него дошел смысл моего сообщения. — Мы ЧТО должны с вами сделать?! Раскрыть два тяжких преступления за один день?!

— За сутки, — рассеянно отозвался я, в приличном темпе листая базу данных. — Но времени все равно в обрез. Так что давай, собирайся с мыслями и докладывай, что вы успели сделать.

В том, что Тори — парень неглупый, я уже не раз убеждался. Как и в том, что молодой маг обладал редким талантом емко излагать суть любого дела. Всего за полсвечи он вкратце доложил обстоятельства пока еще не раскрытого убийства, а вот по похищению ничего толкового сообщить не смог. Просто потому, что информация по нему появилась в Управлении буквально четверть свечи назад.

Выслушав парня, я рассеянно кивнул: все правильно. Если в деле нет трупа, то толку от темного мага немного. Йен поступил мудро, оставив Тори в Управлении, и, кажется, начал доверять своим людям, раз не отправился на кражи вместе с Лиз и следователями. Ну а по поводу того, почему на второе убийство так до сих пор никто и не выехал, все было просто — Норриди ждал меня. Более того, не стал паниковать как обычно, а прислал записку и ненавязчиво намекнул, что я по-прежнему нахожусь у него на службе, а время, отпущенное им на посторонние дела, подошло к концу.

— Собирайся, поехали, — скомандовал я, когда Тори закончил говорить, а я выудил из сферы то, что хотел. — Из вещей возьми только визуализатор и амулет правды.

— Ой. А мой вчера сломался, — неожиданно сконфузился парень. — И его вряд ли успели починить. А второй забрала с собой Лиз.

— Ничего. Сбегай к городской страже — пусть выдадут со склада. У них там всегда есть парочка запасных.

Тори кивнул и испарился, но вскоре вернулся и с торжественным видом подбросил на ладони старенький, видавший виды амулет в защитном чехле.

— На складе не дали. Сказали: только по запросу. Но я заглянул к дежурному магу, и он поделился своим.

Я удивленно приподнял брови.

— Чтобы Шоттик и вдруг чем-то с нами поделился?

— А сегодня дежурит не он, — широко улыбнулся Тори. — Его напарник не стал жилиться. Отдал запасной, все равно тот в столе без дела валялся.

— Очень интересно, — задумчиво хмыкнул я. — Как, говоришь, зовут этого доброго человека?

— Лив Херьен.

— Надо будет запомнить.

Спустя еще полсвечи мы уже входили в дом на пересечении Одиннадцатой и Меловой улиц. Обычный такой дом в два этажа и далеко не новый. Но, судя по следам свежей краски на заборе, чистым ставням, частично поменянной черепице и тщательно заделанным трещинам в кладке, за зданием все же присматривали. И в меру сил пытались его обновлять.

На пороге нас встретила заплаканная женщина средних лет в траурном платке и простом черном платье. Как вскоре выяснилось, убитый приходился ей сыном, и его смерть стала для родных полной неожиданностью.

В самом доме обстановка была скромной, на грани бедности. Старенькая мебель, такие же старые двери, плохо освещенный коридор и скрипучие половицы на полу… все это навевало тоску и уныние. Хорошо, что внутри мы надолго не задержались, и следом за убитой горем женщиной выбрались на задний двор.

Пространство за домом тоже оказалось небольшим. Большую его часть занимали старые кривые яблони, на которых тут и там висели крохотные зеленые плоды. Внизу виднелось несколько аккуратно выложенных булыжниками дорожек, одна из которых подходила прямиком к дому. Еще одна вплотную примыкала к дальней калитке, а третья вела к стоящему поодаль хлипкому сараю, где, вероятно, хранили садовый инструмент.

Тело лежало недалеко от двери, зарывшись в большую кучу прошлогодних листьев. Темноволосый мужчина лет тридцати лежал ничком, уткнувшись носом в землю. Одет он был получше, чем мать и сидящий рядом на чурке, горестно держащийся за голову отец. Судя по хорошо развитому плечевому поясу, парень много занимался физическим трудом. Был, вероятно, здоров. И перед смертью, которая наступила от удара тупым предметом по голове, приводил в порядок придомовую территорию — не зря рядом с трупом валялись старенькие грабли и виднелась проплешина от костра.

Что-то поздновато владельцы дома взялись за уборку двора. Да и странно, что убитый занялся ручным трудом на ночь глядя. Труп-то нашли этим утром, и по предварительным данным накануне вечером наш мертвец был еще жив.

— Джим всегда работал допоздна, — смахнув набегающие слезы, пояснила мать, когда я задал ей этот вопрос. — Другого свободного времени у него не было. А у мужа спина больная, поэтому по дому все приходилось делать сыну.

Я вспомнил подновленную кладку, свежую черепицу и мысленно кивнул. Ладно, поверим на слово.

— Где он работал? — снова спросил у матери.

— Да где придется. И в кузне молотом стучал, и в пекарне мешки носил, и в порту помогал разгружать трюмы…

— Что-то криминальное за ним водилось?

— Нет! — едва не отшатнулась женщина и почему-то испуганно посмотрела на мужа. Тот, наконец, отнял руки от лица и с видимым трудом поднялся. Правда, разогнуться полностью не смог — так и стоял скрюченный, словно когда-то ему поломало спину, и смотрел на нас снизу вверх полными боли глазами.

— Наш Джим никогда не нарушал законов, — отчеканил он. — Вы слышите?! Никогда! Он просто не мог этого сделать!

Руки у мужчины неожиданно задрожали, и он тяжело опустился обратно на чурбак, опустив голову. Его пальцы сжались в кулаки, по изуродованной спине пробежала дрожь, после чего несчастный отец зажмурился и тихо повторил:

— Только не Джим.

Я мельком покосился на Тори, и тот незаметно кивнул — зажатый в его руке амулет правды показал, что родители не лгут. Или же искренне верят в то, что говорят.

Короткий опрос подтвердил первоначальные выводы: накануне вечером Джим Рорнах вернулся домой, отдохнул, перекусил и уже ближе к ночи отправился убираться на задний двор. Родители слышали, как он обстригает деревья, чувствовали запах дыма от костра, но ни подозрительного шума, ни криков не было. Тело нашли рано утром, когда занявшаяся готовкой мать отправилась во двор выбросить мусор. Джим лежал так же, как сейчас — лицом вниз, в куче перепрелых листьев. От костра еще вился слабый дымок. Но тело уже успело остыть, поэтому шокированная увиденным женщина не рискнула его трогать. Только волосы с лица убрала, чтобы быть точно уверенной — им с отцом не привиделось, и Джим действительно мертв.

— Скажи-ка мне, Тори, а почему это мы с тобой занимаемся бытовым убийством? — вполголоса спросил я, когда закончил с опросом, осмотрел двор, проследил, чтобы молодой коллега все тщательно зафиксировал на кристаллы, и отозвал его в сторону.

Тори вздохнул.

— Потому что в городской страже временно остался лишь один дежурный маг. Шоттик в отпуске. И два дня назад Жольд договорился с нашим шефом, что все тяжкие мы по возможности будем брать на себя.

— Так. А почему я узнаю об этом только сейчас?

Парень бросил в мою сторону виноватый взгляд.

— Я думал, шеф вам сказал…

Ах, вот почему господин Лив Херьен был столь любезен, что поделился с нами казенным амулетом!

— Проверь сарай, — бросил я, мысленно ругнувшись на Йена. Если ли бы этот гаденыш сразу сказал, что нам придется выполнять работу за городскую стражу, я бы послал его в… подвал. Составить компанию трупам. Но раз уж я успел пообещать, что разберусь и с убийством, и с похищением, то придется нам повозиться.

— Мастер Рэйш! — вскоре послышалось из сарая. — Я кое-что нашел!

— Молодец. Неси сюда орудие убийства.

— Откуда вы узнали?! — растерянно переспросил Тори, выглядывая наружу. А когда я с раздражением отмахнулся, он послушно вышел и продемонстрировал обомлевшим родителям топор, на обухе которого виднелась засохшая кровь. — Возле порога лежал. Его спрятали под половицей.

— Следы нашел? — хмуро осведомился я, мельком взглянув на топор. Тори молча коснулся пальцами надетого на голову визуализатора. — Сколько?

— Один.

— Почему так мало?

Тори помялся.

— Потому что следы почти стерты, мастер Рэйш. Скорее всего, каким-то амулетом. Возможно даже, темным.

— Хорошо, — одобрительно кивнул я. — Наш гость проявил осмотрительность. Встать на его след сможешь?

— Конечно.

— Тогда иди. Я подожду здесь.

— А как мне его сюда привести?

— Как хочешь. Можешь кэб нанять, а можешь и через темную сторону приволочь, если не жалко.

Тори задумчиво на меня посмотрел, но все же кивнул и снова зашел в сарай. Всего через несколько мгновений оттуда потянуло знакомым холодком. А еще через миг явившаяся на призыв Тори Тьма растаяла, и талантливый парень, способности которого за последнее время явно возросли, благополучно ушел. Ну а я всерьез понадеялся, что он не попадется так же глупо, как в прошлый раз. Правда, следующую за мной по пятам Мелочь за ним все-таки отправил, только сегодня дал более конкретные указания.

Пока Тори выполнял работу ищейки, а кукла за ним приглядывала, я опустился возле тела на корточки и перевернул его на спину.

Хм. Мужик как мужик. Здоровенный, плечистый и мертвый. Одна половина его лица была обожжена, из чего можно было заключить, что убили Джима рядом с костром. Скорее всего, когда он наклонился, чтобы подбросить в огонь старые листья. Удар оказался точным и довольно сильным — Джим сразу упал, а кожу на его правой щеке сожгло от прикосновения к горячим углям. Вскоре после этого убийца оттащил парня в сторону. Видимо, не хотел, чтобы огонь перекинулся на одежду, и разгоревшийся пожар переполошил всю округу.

Но самое интересное, что отпечатков вокруг тела практически не было — ни в реальном мире, ни на темной стороне. Убийца поступил мудро, подобравшись к жертве не по влажной после вчерашнего дождя земле, а по вымощенной камнем дорожке. А вот каким именно образом он попытался убрать за собой следы на темной стороне, было любопытно. Да и сам факт того, что убийца об этом подумал, говорил о многом.

Правда, Тори ошибся, когда сказал, что след на темной стороне остался всего один. Лично я заметил три — у сарая, возле кострища и, наконец, рядом с калиткой. Но все они были размытыми, блеклыми и заметить последние два я смог, лишь использовав обе линзы.

Подобного эффекта стирания следов и ауры можно было достичь при применении всего пары-тройки темных заклинаний. Более того, воспользоваться ими мог только маг, но магу не было смысла браться за топор. Плюс, данная группа заклинаний имела небольшой радиус действия, и следовательно, чтобы успешно спрятать следы, убийце пришлось бы использовать их неоднократно. Но магический фон возле дома практически не был повышен. А значит, оставался амулет. Кстати, когда закончим, обязательно заставлю Йена отправить запрос в ГУСС — пусть-ка сыскари Корна проверят магические лавки в столице и узнают, кто из владельцев нарушает закон «О распространении запрещенных артефактов».

Когда я осмотрел все, что хотел, и присел на крыльцо в ожидании возвращения Тори, родители Джима начали проявлять беспокойство. Сперва они просто переглядывались, не решаясь задавать вопросы. Затем, поняв, что я не намерен что-либо делать, мать беззвучно заплакала и поспешила скрыться в доме. А когда на втором этаже хлопнула дверь, и изнутри донеслись сдавленные рыдания, мрачный как грозовая туча отец все-таки повернулся и хмуро спросил:

— Почему вы не ищете свидетелей? Никого не опрашиваете? Не ходите по округе?!

— Зачем?

— Чтобы понять, что тут произошло, и кто убил моего сына!

Я одарил раздраженного калеку равнодушным взглядом.

— Я и без того знаю достаточно.

— Но вы же ничего не сделали! — от возмущения отец аж приподнялся с чурбака, но сразу же охнул, схватился за поясницу и со стоном снова сел. — Что вы за сыскари такие?! И почему все еще роетесь в моем сарае, когда надо выслеживать убийцу?! Может, хотя бы тело соизволите прикрыть, пока не протухло?! Или увезете его отсюда, чтобы мой сын не валялся на земле, как последний бродяга?!

Я не стал отвечать на глупые вопросы.

Труповозка приедет еще нескоро, и с ней должен прибыть кто-то из следователей. Поскольку Лиз взяла их на очередную кражу, то раньше полудня парни вряд ли освободятся. К тому же, у меня нет с собой переговорного амулета, а в Управление я ради этого не побегу. Ну и следовало все же дождаться Тори. Судя по тому, что Мелочь сигналов до сих пор не подала, поимка убийцы прошла более или менее благополучно.

Наконец, за домом послышался шум подъезжающего экипажа, затем громко скрипнула входная дверь. Еще через некоторое время на крыльце появился хмурый донельзя Тори с разбитым носом, а вместе с ним — невысокого роста лысоватый мужичок с остекленевшим взглядом.

При виде гостя отец Джима удивленно привстал.

— Джош?!

— Почему так долго? — Я тоже поднялся с крыльца и всмотрелся в ауру гостя.

Да, это был наш человек — вокруг него искрилась и переливалась настоящая багровая радуга. Причем настолько насыщенная, словно этот задохлик накануне собственноручно прирезал пару десятков человек.

— Ах, вот как тебе удалось спрятать следы, — удивленно покачал головой я, изучая неподвижно стоящего мужика. На редкость смирного, молчаливого, покорного. И даже виду не подающего, что его как-то заботит недавнее задержание. — Тори, ты понимаешь, что он с собой сделал?

Паренек приложил к разбитому носу рукав и сердито покосился на задержанного.

— Не совсем, мастер Рэйш. Но могу предположить, что он каким-то образом перетянул все метки со следов на себя. И поэтому сияет сейчас, как кровожадный маньяк.

— Все верно, — кивнул я. После чего подошел ближе, бесцеремонно обхлопал одежду гостя и вскоре выудил из левого нагрудного кармана криво сляпанную деревянную поделку, которую амулетом можно было назвать лишь с большой натяжкой. — Смотри-ка, одноразовый. Короткого действия, дешевый, но эффективный. В народе называется «линзой», потому что фокусирует эманации смерти строго в одну точку, тем самым разрывая связь следа с хозяином. Видел уже такие?

Тори мотнул головой.

— Ничего, еще насмотришься. Нос он тебе разбил?

— Нет, — неожиданно смутился юный маг. — Я просто вышел неудачно — рядом стена была…

Я мысленно ухмыльнулся. Но это еще ничего, даже можно сказать нормально. Подобные ошибки совершали все без исключения темные маги, зато с первого раза запоминали, что с тропы надо не выходить в реальный мир, а сперва сойти со следа и потоптаться на темной стороне. Обстановку, так сказать, посмотреть, чтобы не вмазаться с размаху в какую-нибудь стену. Тори этого пока не умел, но полагаю, уже задумался над этим вопросом. И не сегодня-завтра обязательно озвучит его вслух.

— А этого типа я Оглушением приголубил, — неловко признался Тори, когда я всмотрелся в тусклые глаза подозреваемого и для верности пощелкал пальцами у него перед носом. — Он довольно прытким оказался. Хотел удрать через заднюю дверь. Да еще и табуретками надумал кидаться.

— Ты там намусорил?

— Нет. Но собутыльников этого красавца на всякий случай оглушил. Еще пару свечей в себя точно не придут. Ауры у них, правда, чистые, но я все равно загрузил всех троих в кэб. Так что, если вам понадобятся свидетели…

Я одобрительно кивнул и обернулся к хозяину дома, ошарашенно переводящему взгляд с окровавленного лица Тори на отмороженного гостя.

— Вам знаком этот человек?

— Д-да, — заикаясь, подтвердил мужчина. — Это м-мой кузен, Джош Рорнах.

— Тори, ты слышал? Оформляй убийцу. Только побыстрее, нам еще с похищением надо разобраться.

— Как, убийца?! — опешил хозяин дома. — Джош?! Нет! Не может этого быть!

— Аура не лжет, — с сочувствием шмыгнул носом Тори. — На руках этого человека кровь вашего сына. Я готов поклясться в этом собственным даром.

Мужчина снова схватился за голову.

— Святой Род-защитник… да как же так?! Зачем?! И что они не поделили с Джимом?!

Я пожал плечами.

— В Управлении разберутся. Вам пришлют повестку в участок для дачи показаний. Тори, пиши сопроводительные бумаги и вызывай городскую стражу. Пусть везут задержанных в камеру и сами разбираются, кто с кем и что именно не поделил. На все про все у тебя полсвечи.

— Я успею, мастер Рэйш, — твердо ответил парень. После чего я в который раз подумал, что команда у Йена толковая, и отправился в дом. За полотенцем. Потому что кровь из носа мальчишки все еще продолжала подтекать, а сам он явно не собирался обращать внимание на такие пустяки.

***

Ровно через полсвечи мы сели в служебный кэб и отправились в Желтый квартал, на улицу Соловьев, откуда этим утром поступило заявление о пропаже человека. Речь шла о молодой девушке, ушедшей из дома три дня назад и до сих пор не вернувшейся. Но, если честно, по дороге я думал совсем не о ней — мне и без того хватало поводов поразмыслить.

— Вам совсем неинтересно, в чем там было дело? — неожиданно нарушил вдумчивую тишину сидящий напротив Тори. Кровь из носа течь у него перестала, лицо он тоже отмыл, однако распухший нос наверняка болел, в чем парень, разумеется, никогда бы не признался.

Погруженный в собственные мысли, я даже не сразу понял, о чем разговор.

— Джим Рорнах, — напомнил Тори, когда я непонимающе на него посмотрел. — И его дядя-убийца.

— А-а… нет, неинтересно. Мы должны были найти душегуба — мы его нашли. Точка.

— Но ведь дело еще не закрыто.

— Не всю же работу нам делать за городскую стражу? Пусть ищут мотив и готовят дело для суда. Для чего иначе они вообще нужны?

— Без нас они искали бы убийцу не один день, — тихо заметил Тори. — А может, и не одну неделю. Следов-то почти не осталось. А темных магов в городской страже традиционно нет. Разве плохо, что мы нашли убийцу Джима Рорнаха всего за пару свечей?

Я рассеянно отмахнулся.

— Каждый должен выполнять свою задачу. Если темные маги начнут заниматься мелочами, на серьезные вещи у них просто не останется времени.

— Смерть человека — это не мелочи, — еще тише уронил парень, заставив меня оторваться от напряженного раздумья.

— Смерть — лишь одно из проявлений естественного порядка вещей. Если ты веришь в богов или в судьбу, то не должен сомневаться, что созданный ими порядок нарушается с чьим-то уходом. Жрецы вообще утверждают, что все предопределено, а люди умирают именно в тот срок, который им уготован.

— Вы сами-то в это верите? — насупился Тори.

Я усмехнулся.

— Я этого не говорил.

— Как же тогда быть с теми, кто умер от рук убийц? Кого зверски замучили? Или кого убило шальным заклятьем? Тоже считать это божественным провидением?

— Скорее, предостережением. Знаком, если хочешь. Легкую смерть еще надо заслужить. И кто знает, за какие грехи тот же Джим Рорнах получил удар топором по голове?

Тори нахмурился.

— Я это обязательно выясню… Но, мастер Рэйш, неужели вы полагаете, что смерть всегда приходит к людям заслуженно?

— Нет. Иногда ее можно обмануть. Но за каждый такой обман приходится дорого платить. Причем не только убийце. Ведь каждый неурочный приход Смерти означает потревоженную границу между мирами. А потревоженная граница…

— Это открытый путь для нежити в наш мир, — едва заметно вздрогнул Тори.

Я кивнул.

— Вот этим мы и должны заниматься. Просто потому, что другим это не под силу. Если городская стража не справляется, мы им, разумеется, помогаем. Но нас мало. И распыляться на вещи, которые им вполне по силам, мы не можем себе позволить.

Юноша немного помолчал.

— Вы правы. Я об этом не подумал.

— Йен, вероятно, тоже. Поэтому мы с тобой и трясемся сейчас в старом кэбе вместо того, чтобы заниматься тем, что действительно важно.

— А вы не могли бы меня научить, мастер Рэйш? — неожиданно вскинулся Тори. Его глазенки загорелись надеждой, а на тонких губах появилась просительная улыбка. — Ходить по темной стороне, читать следы нежити, распознавать убийц. Вы ведь много знаете, а у меня так мало опыта!

Я хмыкнул: вот дурачок, да я УЖЕ тебя учу. Причем гораздо менее жестоко, чем меня учил в свое время мастер Этор Рэйш.

Глава 5

Нужный нам дом располагался в самом конце Желтого квартала и прятался в густой тени раскидистых деревьев. За кованой оградой виднелось целое море зелени и душистых цветов. Прямо с улицы можно было рассмотреть белоснежные статуи вдоль ведущей к особняку аллеи. А сама территория поместья была настолько большой, что я мысленно присвистнул, когда прикинул сумму, в которую оно обошлось нынешней владелице.

Согласно данным из сферы, хозяйка дома уже лет десять как благополучно вдовствовала, при этом после смерти мужа предпочла вернуть девичью фамилию и в настоящее время вела достаточно вольный образ жизни. Я бы даже сказал, слишком вольный, на грани приличий. Тем не менее, в средствах она стеснена не была, в столице на ее причуды смотрели сквозь пальцы. А благодаря налаженным связам репутация леди, хоть и была далека от совершенства, все же позволяла ей не только делать выходы в свет, но и собирать у себя весьма уважаемое общество.

Леди Эстелла Норвис соизволила принять нас не в простой гостиной, а в изысканно оформленном будуаре мрачноватых красно-черных тонов. Эффектная брюнетка в роскошном черно-золотом платье даже не сидела — она полулежала на обитой бархатом кушетке и с невозмутимым видом курила, втягивая в себя сладковатый дым через изящный мундштук. Лет ей при этом было никак не меньше пятидесяти, однако ухоженная кожа, густые вьющиеся волосы, мягкий полумрак будуара и томный, с поволокой взгляд делали ее ощутимо моложе.

Когда мы вошли, леди Эстелла молча указала кончиком мундштука на два стоящих рядом кресла, после чего глубоко затянулась и насмешливо изогнула кроваво-красные губы, заметив, что Тори слегка покраснел.

— Проходите, господа, — предложила она, затягиваясь снова и почти с удовольствием наблюдая, как мальчишка прямо на глазах теряет уверенность в себе. — Я давно вас жду. Что вас так задержало?

— Очередной несвежий труп, — учтиво отозвался я и, глянув на будуар через линзу, уселся в ближайшее кресло. — Но вам это, наверное, не особенно интересно. Тори, приготовь кристаллы для записи. Невежливо заставлять даму ждать дольше необходимого.

Парень наконец отмер и, суетливо порывшись по карманам, выложил на столик перед креслами сразу несколько записывающих кристаллов. Благодаря щедрости Корна у нас теперь были и такие, что могли записывать звуки, и те, что фиксировали изображение. Если бы коллеги из Ордена научились делать их «два в одном», им бы вообще цены не было. Но пока, к сожалению, приходилось обходиться тем, что есть.

Леди Эстелла перевела взгляд на меня и какое-то время молча изучала, время от времени задумчиво втягивая из мундштука табачный дым. При этом взгляд у нее оказался цепким, оценивающим и совсем не подходил для стареющей куртизанки. Через некоторое время лицо леди утратило фальшивое благодушие. С вызывающе накрашенных губ сошла такая же фальшивая улыбка. После чего хозяйка дома на редкость грациозным движением села и поправила сбившееся платье, ненароком продемонстрировав нам тонкие лодыжки.

— Что ж, рада знакомству, господа, — иронично заметила она, когда Тори смущенно отвернулся. — Полагаю, вы — именно те люди, которые способны решить мою небольшую проблему. Видите ли, в чем дело… три дня назад у меня пропала племянница. И я бы очень хотела, чтобы вы ее нашли.

— Имя, особые приметы, подробные обстоятельства исчезновения… — скучным голосом перечислил я необходимые для работы данные. — Где жила, с кем встречалась, чем занималась? И почему вы вообще решили, что ее похитили?

На лицо леди Норвис набежало легкое облачко.

— Элен моя единственная племянница. Она из провинции, и других родственников в столице у нее нет.

— Почему она решила переехать к вам?

— Разве это имеет отношение к делу?

— Возможно.

Хозяйка дома едва заметно поморщилась.

— Боюсь, моя сестра оказалась не слишком хорошей матерью. Но не стоит думать плохо об Элен. Она хорошая девочка — честная, добрая… немного наивная, правда, но вам не хуже меня известно, как быстро излечивается этот недуг в стенах большого города.

— Безусловно, — сухо отозвался я. — Хотя некоторые ему не подвержены вовсе.

— О, ну что вы, мастер… простите, не услышала вашего имени…

— Рэйш.

— Так вот, мастер Рэйш, наивность, как мне кажется, это болезнь детства — светлого, чистого и спокойного. Когда детство проходит, наивность исчезает сама по себе. Хотя для Элен, к сожалению, это время несколько подзадержалось. Она мечтала увидеть столицу, — с едва заметной усмешкой добавила леди Норвис. — Хотела красивой жизни. Роскошных залов. Золотых люстр. Громкой музыки, смеха, достойного общества… но знаете, мастер Рэйш, как выяснилось, она хотела этого только в мечтах. И когда я начала выводить Элен в свет, то поняла это довольно быстро.

Я ненадолго задумался.

Это что же, юной леди не понравился тот образ жизни, который вела ее эффектная тетка? Элен отказалась идти по ее стопам, надевать вызывающие наряды и устраивать провокации для мужчин?

— Что же ее не устраивало? — спросил я, когда леди Норвис умолкла.

— То, что реальность оказалась слишком уж… навязчива.

Угу. И гости мужского пола тоже, полагаю, были… хм… навязчивы. Особенно те, что любили бывать в этом доме и наверняка обратили внимание на неискушенную в столичных играх девчонку.

— По-вашему, конфликт интересов мог спровоцировать побег вашей племянницы? — снова спросил я, внимательно следя за выражением лица госпожи Норвис.

— Элен? — совершенно искренне удивилась она. — Да Род с вами, господин маг! Она очень тихая, скромная и послушная девочка, и не позволила бы себе такой вольности. К тому же, в ее доме отношение к ней было скверным. Нелюбимая дочь и быстро взрослеющая симпатичная падчерица… ну, вы понимаете о чем я. Элен приехала ко мне в том числе и поэтому. Ей некуда было бежать.

— У нее не было ухажера?

Леди едва заметно поморщилась.

— Почти год в столице не сделал ее более гибкой в отношении некоторых вопросов. Она хотела любви, это правда. Да и кто ее не хочет в таком возрасте? Но Элен мечтала о сказочной любви — знаете, такой воздушной и нереальной. С первого взгляда и на всю жизнь. Моих знакомых это порой удивляло. Все-таки Элен — девочка красивая, совсем еще невинная, и познакомиться с ней хотели многие. Сложность в другом…

Она бросила настороженный взор в сторону Тори.

— Мне бы не хотелось огласки, мастер Рэйш. Вы ведь понимаете — скомпрометировать незамужнюю леди очень легко, а восстановить потом доброе имя почти невозможно. Элен не заслуживает такого отношения. Поэтому я прошу вас…

Я промолчал и лишь спокойно ждал продолжения.

— Элен всего пятнадцать, — после долгой паузы и напряженного раздумья все-таки выдала госпожа Эстелла. — Но я представляла ее гостям несколько более старшего возраста. И до определенного момента это играло нам на руку, поскольку позволяло присмотреться к ней повнимательнее. И к ней присматривались. Настолько деликатно, насколько это вообще возможно с ее ранимостью. Я полагала, что все идет как надо, что однажды она раскроется и прислушается к моим советам. Но шесть месяцев назад все рухнуло в бездну, потому что Элен вдруг сообщила мне… что ожидает ребенка.

Я мысленно хмыкнул. Вот тебе и провинциалка. Вот тебе и невинный цветочек.

— Вы правы, — отвела глаза хозяйка дома. — Я ее проглядела. Но после нескольких неудачных визитов в свет у нас с Элен состоялся долгий разговор. В тот вечер она много плакала, да и потом с ней было много проблем. Но я полагала, что со временем она сможет адаптироваться к нашим условиям. И была уверена, что, как только в ней проснется к кому-то интерес, смогу это увидеть.

— Но не увидели, — кивнул я. — Хорошо, что дальше? Чей ребенок?

Леди Норвис скомкала подол своего платья.

— Она не сказала.

— Вот как?

— Слуги не выпускали ее из поля зрения, мастер Рэйш, — с легким оттенком раздражения отозвалась хозяйка дома. — Доверяй, но проверяй… конечно, они следили не за каждым ее шагом, но я была уверена… да что там! Все мы были уверены, что ничего подобного и случиться не могло!

— И все же оно случилось. Дальше.

— Это была катастрофа, — устало отвернулась леди Норвис и вновь потянулась за мундштуком. — У девчонки могло быть хорошее будущее, достойный муж, немалое состояние… и она умудрилась одним махом все это спустить, простите, в сортир.

— Вы поссорились после того, как Элен рассказала правду?

— Конечно. Но любовника она все равно не выдала, даже когда я пригрозила отправить ее в монастырь.

— Почему вы уверены, что любовник был всего один?

— Я все же успела немного ее узнать — Элен не отдалась бы первому встречному. Хоть и наивная, но совсем уж дурочкой она не была. А значит, ее окрутил кто-то из тех, с кем она достаточно часто виделась, с кем говорила, общалась… в кого чисто теоретически могла влюбиться… проще говоря, с кем-то, кто часто бывал здесь, в этом доме! И врал мне в глаза, умудрившись у меня под носом затащить в постель эту упрямую девчонку!

Леди раздраженно пыхнула дымом и уставилась в наполовину зашторенное окно. Ее пальцы до побелевших костяшек обхватили мундштук, по холеной щеке пробежала нервная дрожь. Правда, довольно быстро мадам справилась с эмоциями, после чего уже спокойно добавила:

— Я так и не смогла вычислить поганца, хотя, поверьте, очень старалась. Мне пришлось выслать Элен в загородное имение, где она и провела последние полгода. Две недели назад у нее родился здоровый мальчик. Целителя я наняла заранее, привезла из провинции и отправила его обратно после того, как Элен благополучно разродилась. Я подумала, что через какое-то время она сможет вернуться в столицу. Все-таки ей только пятнадцать. Ребенка можно отправить подальше и сделать так, что о нем никто не узнает. Но перед отъездом целитель проверил малыша еще раз и сообщил, что у мальчика формируется светлый дар.

Я мысленно присвистнул.

— У Элен в роду когда-нибудь были маги?

— Нет, — все еще с оттенком раздражения ответила леди. — По-видимому, дар достался ему от отца.

— То есть, избавиться от ребенка у вас бы не получилось, — задумчиво обронил я. — Одно дело — обычный мальчишка, и совсем другое — мальчишка-маг, да еще и незарегистрированный к тому же.

— Вы правы: долго скрывать его существование мы бы не смогли. Но, по крайней мере, у Элен появилось будущее. Представь мы мальчишку Ордену, и на его происхождение никто бы не посмотрел. По закону ему положено все: бесплатное обучение, стипендия, масса привилегий… до его совершеннолетия Элен была бы хорошо обеспечена. Программа королевских гарантий для семей магов — весьма выгодное предложение. И если бы племянница под нее попала, я была бы спокойна. Отправила бы ее куда-нибудь, где нас никто не знал, и жила бы она припеваючи, пока мальчишка не подрос и не устроился на достойную должность.

— Так что же произошло? — насторожился я. — Вы обсуждали с Элен ее будущее?

Леди Норвис тяжело вздохнула.

— Неделю назад я ездила ее проведать. Элен была рассеяна и погружена в себя. Я забеспокоилась и снова вызвала целителя, уже из местных, но он заверил, что в первый месяц после родов такое бывает. Молодые матери могут долго привыкать к появлению первого ребенка, и это часто вызывает подавленность. После этого мы с племянницей поговорили, все обсудили, она согласилась с моим предложением, и я спокойно уехала. А три дня назад получила депешу от управляющего о том, что Элен исчезла.

— Вы выехали туда?

— Сразу же, — кивнула женщина и снова нервно затянулась. — За эти дни мои слуги обыскали весь дом и прилегающие территории, но Элен и след простыл.

— Она могла покинуть поместье самостоятельно?

— Исключено. Слугам был дан четкий приказ никуда не выпускать ее одну. К тому же, она родила всего две недели назад. И не рискнула бы здоровьем сына, сбегая вместе с ним по темноте. Да еще не имея средств к существованию.

— Поэтому вы и решили, что ее похитили?

Леди Норвис кивнула.

— А что еще я должна была подумать? Я обеспечила Элен всем необходимым и сделала все, чтобы она не стала в столице отверженной. Я поддерживала ее. Дала защиту. Позаботилась о ее будущем и о будущем ее ребенка… думаете, она бы сбежала, не будучи уверенной, что сможет обеспечить себя и сына?

— А вы не думали, что, возможно, вашу племянницу выследил и забрал отец ребенка?

— Думала, — буркнула леди. — Но если он действительно был в ней заинтересован, то первым делом пришел бы ко мне. Для всего остального мира Элен было семнадцать, и даже магу не зазорно признать женщину, родившую ему одаренного сына. Если бы он хотел, то мог бы и не оформлять отношения, но хотя бы поддержал ее финансово. Позаботился о сыне. Такое случается сплошь и рядом. Но, как я ни ждала, никто из этих слащавых мерзавцев на разговор не пришел. Никто не исчезал из виду за эти полгода. И ни у кого даже лицо не изменилось, когда я сообщила о внезапном отъезде племянницы. А раз этот подлец заинтересован в ней не был, то и похищать ее, спасая от тетки-тирана, было ни к чему.

Я мысленно кивнул.

Что ж, логично. Похоже, леди и впрямь беспокоилась за судьбу племянницы, раз рискнула вынести эту сомнительную историю на люди.

— В последнее время в «Столичном вестнике» много писали о нежити и о том, что со светлыми магами происходят разные нехорошие вещи, — неожиданно добавила женщина, подчеркнуто засмотревшись в окно. — И я подумала, что новорожденный светлый маг, о существовании которого не знает даже Орден, мог стать хорошей приманкой для тех, кто заинтересован в подобных… ресурсах.

Я поднялся с кресла.

— Мы проверим все возможные версии, миледи. Но для начала я хотел бы понять, как выглядит ваша племянница, и взглянуть на комнату, где она жила.

— Пожалуйста, — кивнула хозяйка дома и, дотянувшись до стоявшей на столике шкатулки, достала оттуда небольшой портретик. — Ее комната на третьем этаже, слуги вас проводят.

Я молча взглянул на портрет, отметив про себя редкую для провинции красоту молодой девушки, показал ее Тори, который на протяжении всей беседы усиленно старался не привлекать к себе внимания. Затем вышел в коридор, в сопровождении пожилой служанки поднялся наверх и добрался до нужной двери. А когда зашел в комнату, все же решил не останавливаться на достигнутом и кивнул мнущемуся рядом парню.

— Попробуешь найти ее след?

Тори отчего-то заколебался, но, как положено по инструкции, все же поднес к глазам визуализатор и потратил некоторое время, желая убедиться, что на темной стороне его не ждут голодные твари.

Я не стал его останавливать. Но и проверять за ним помещение тоже не посчитал нужным. Пока рядом Мелочь… а до ночи ей делать в доме лорда Искадо было нечего… ни одна мелкая тварь здесь не появится. А о крупной кукла заранее предупредит.

Наконец, Тори выполнил все предписанные инструкцией ритуалы и, покрутившись по комнате, в конце концов нашел один старый след. Уже блеклый, почти истаявший. И парень даже сумел его каким-то чудом зацепить. Наступив на него ногой, Тори повернул ко мне озарившееся неподдельной радостью лицо… Как вдруг оно побледнело, исказилось и покрылось крупными каплями пота. После чего парень пошатнулся и с глухим стоном упал на колени, уперевшись ладонями в дорогой ковер и исторгнув из себя целый фонтан желчи, который, к счастью для леди Норвис, угодил не на пол, а в кадку с каким-то цветком.

Мысленно выругавшись, я успел стащить позеленевшего парня со следа прежде, чем Тори потерял сознание. Торопливо проверил пульс, с облегчением убедился, что ничего страшного не произошло. Затем снова выругался. Поднялся на ноги, оставив тяжело дышащего мага лежать на ковре. После чего встал на злополучный след сам и через некоторое время выругался в третий раз. На этот раз вслух.

На шум в дверь заглянула горничная, которой я велел оставаться в коридоре. Увидев испорченный цветок, женщина громко ахнула. Затем разглядела беспамятного Тори, отпрянула от двери и вдруг заверещала в голос как резаная. На крик в комнату набежали люди: слуги, дворецкий, неплохо одетые, но какие-то совсем уж непонятные личности преимущественно женского пола. Но лишь когда порог переступила встревоженная, тщетно пытающаяся сохранить самообладание хозяйка дома, я все же вернулся в реальный мир и хмуро на нее взглянул.

— Что происходит, мастер Рэйш?! — отшатнулась она, увидев мое лицо.

— Вы правильно вызвали магов, леди Норвис. Но, к сожалению, позднее, чем следовало бы: вашей племянницы нет в живых. А ее след — это след мертвеца.

***

Пока Тори приходил в себя под присмотром слуг, а леди Норвис нервно курила в будуаре, я успел обежать весь дом, пройтись по оставленным девушкой следам, испытать целую гамму «приятных» ощущений и с досадой убедиться, что не ошибся с выводами.

Леди Элен Норвис была мертва — это не подлежало никакому сомнению. Причем мертва не по своей воле, иначе Тори не стало бы так плохо — насильственная смерть всегда тяжелее переносится магом, чем смерть, пришедшая в срок.

Проще говоря, девчонку убили.

— Когда? — сжав тонкими пальцами мундштук, спросила хозяйка дома, когда я вернулся и сообщил ей безрадостную весть.

— След не дает таких сведений.

— И того, кто мог это сделать, вы тоже не знаете?

— Расследование только началось, — бесстрастно отозвался я. — Для выводов пока нет данных.

— Хорошо. Что с ребенком?

— В доме он ни к чему не прикасался, поэтому у меня нет ответа на ваш вопрос.

Леди немного помолчала.

— А если я попрошу вас навестить мое загородное поместье, вы сможете определить, где находится малыш и в каком он состоянии?

— Устав запрещает вставать на след детей младше десяти лет. Если мальчик еще жив, то после моего касания к следу он гарантированно погибнет.

— Иными словами, вы ничего не можете, — горько усмехнулась госпожа Эстелла. — Ну и какой тогда смысл вас сюда приглашать?

Я промолчал — спорить с расстроенной женщиной не было резона. А вот насчет поместья она оказалась права. Если девушку убили поблизости от него, я смогу найти место ее гибели. Если ее похитил маг, возможно, у меня получится отыскать следы магии и уже по ним выйти на похитителя. Только отправляться туда следовало прямо сейчас, потому что в таких делах чем меньше проходит времени, тем обычно лучше результат.

Оставив госпожу Эстеллу размышлять в будуаре, я заглянул на кухню, увидел там живого и уже переодетого в чистое Тори и одобрительно кивнул.

— Отправь кого-нибудь из слуг в Управление. Сообщи Йену, что у нас тут, возможно, убийство плюс похищение или же сразу два убийства. Потом опроси леди Норвис и всех, кто у нее тут обитает, по протоколу. И отдай амулет правды. Мне надо отлучиться.

— Если вы заберете амулет, то как я буду допрашивать людей?

— Я же сказал: отправь кого-то из слуг в Управление. Вызови Лиз. Пусть она привезет свой.

Тори растер руками все еще бледное, с явственной зеленцой, лицо.

— Не надо никого отсылать. Я переговорник с собой взял.

— Я же велел не брать ничего лишнего.

— А я его в кэбе оставил, — смущенно признался этот сопляк. — На случай, если понадобится вызвать помощь.

Я смерил его выразительным взглядом, но не стал озвучивать вслух мысли, которые крутились в тот момент в моей голове. Однако для себя молча отметил — мальчишка, хоть и прислушивается к советам, все равно остается себе на уме. Для команды Йена это не очень хорошо, а вот для темного мага — очень даже неплохо. Главное, чтобы этот умник раньше времени шею себе не свернул и не подставил по неопытности коллег. Но если он выживет и начнет задумываться о последствиях чуточку дальше, чем делает это сейчас, то когда-нибудь из него выйдет толк.

Выяснить адрес загородного поместья леди Норвис оказалось несложно — слуги у нее были весьма разговорчивыми, а подробная карта окрестностей столицы нашлась в библиотеке. Так что, велев Тори добыть список постоянных гостей этого дома и особенно тех, с кем девчонка общалась чаще всего, я со спокойной душой ушел на темную сторону. И очень быстро оказался у одной из окраинных меток в южной части столицы. Дальше мои тропы не позволяли идти без четкого представления места, куда должен попасть, но у темной стороны имелось огромное преимущество — здесь я мог почти мгновенно перемещаться от одной видимой точки до другой, тратя на это в разы меньше времени, чем в реальном мире. Причем создать тропу я мог и на крышу дома, и на дерево, и на вершину скалы, если таковая имелась в округе.

Возможное присутствие нежити меня не пугало — мелкая от меня теперь шарахалась, как свет — от Фола, а для крупной я слишком быстро перемещался. А если что, в моем арсенале имелась Тьма, с новыми свойствами которой я так до конца не разобрался, хорошая броня, отличное оружие. Ну и Мелочь, разумеется, которую я продолжал регулярно подкармливать. Сейчас она, правда, на плече уже не помещалась — выросла, зараза, зато забираться в капюшон плаща и наблюдать оттуда за происходящим ей никто не мешал.

— Нежис-сь, — тихонько прошипела она, когда я сделал короткую передышку и остановился посреди леса, который во Тьме выглядел так, словно его сперва сожгли, а затем засыпали снегом. — Малос-с. Но близ-с-ско.

— Охотиться будешь? — осведомился я, покосившись за спину. — Только быстро — время не терпит.

— Нетс-с, — после недолгого раздумья отозвалась кукла.

— Тогда вперед.

Злополучное поместье я заметил издалека — как и дом в столице, оно было огромным, не по делу роскошным, а единственное его достоинство заключалось в том, что построили его вдалеке от города.

При виде мощной сети охранных заклинаний, которые далеко не в каждом столичном доме отыщутся, я одобрительно хмыкнул. Но внутрь ломиться сразу не стал, а сперва прогулялся по округе в поисках пропавшей девчонки. Одновременно с этим отправил на охоту Мелочь, прекрасно помня, что след она держит во сто крат лучше специально обученной собаки. И если поблизости найдется хоть одна капля крови Элен, кукла ее обязательно учует.

Ближе к полудню я с досадой признал, что место преступления находится не здесь, и вместе с Мелочью ушел на нижний слой, чтобы пройти мимо защиты поместья. Еще какое-то время нам понадобилось на осмотр дома и расположенных рядом строений, но и там ничего подозрительного не нашлось. Ни трупов, ни крови, ни меченых смертью аур, ни следов нежити… девчонка как в воду канула, да еще и с новорожденным младенцем на руках.

— Что ж, придется побеседовать со слугами, — пробормотал я, вынырнув в реальный мир перед запертыми воротами. После чего взялся за висящий рядом язычок медного колокола и с силой его дернул.

Над поместьем раздался долгий тягучий звон.

Вышедший из дома плешивый мужичок сперва не хотел меня впускать, но бляха сыскного Управления и упоминание имени хозяйки сделали свое дело — ворота все-таки открылись. После чего мне оставалось лишь найти управляющего, заставить его собрать всю обслугу в гостиной, достать амулет правды и вдумчиво расспросить присутствующих. Всех сорока трех человек, на беседы с которыми я угрохал время почти до вечера.

И вот тут-то обнаружилась нехорошая странность: никто из них ничего не знал, совсем ничего не видел и тем более не слышал. Народ будто ослеп, оглох и напрочь разучился делать логические выводы. Но это еще полбеды — как правило, в подобных ситуациях поначалу так и бывает, потому что оказаться причастным к убийству не желает никто. Таскаться в участок, давать показания сперва нам, а затем в суде… кому это надо? Да еще с учетом того, что первый же сообщивший важную подробность по делу вполне мог оказаться под подозрением.

Странность заключалась в другом — амулет правды показывал, что все… абсолютно все слуги не лгут! Будто леди Элен взяла и одномоментно испарилась из хорошо охраняемого дома, да так, что ни одна живая душа об этом не догадывалась, пока ее не хватились. И когда я сорок третий раз убедился, что огонек на крышке прибора по-прежнему горит успокаивающим зеленым цветом, мне пришлось встать и объявить небольшой перерыв.

Итак, что же получается…

Леди Элен около полугода провела в этом доме, на глазах у четырех с лишним десятков человек. Как-то она тут жила, с кем-то разговаривала, гуляла, терпеливо дожидалась рождения первенца… а потом ее вдруг не стало?

На доме стоит отличная защита, которую не-магу невозможно преодолеть, не потревожив охранного амулета. Может, сеть барахлит?

Я переметнулся на темную сторону, отыскал источник наибольших магических возмущений в доме, внимательно его осмотрел и в задумчивости вернулся в гостевой зал.

Нет, не барахлит. А это значит, кто-то должен был ее отключить. Но, если слуги не лгут, то получается, этим человеком был кто-то со стороны? Какова вероятность, что несведущий в магии человек сумел сюда проникнуть и грамотно отключить прибор? А если похититель — маг, то сколько времени ему понадобится, чтобы взломать защиту? Опять же, следов взлома я нигде не нашел. Получается, этот некто знал слабые места системы?

Хорошо, допустим.

Исчезновение Элен обнаружили рано утром. Служанка, явившаяся позвать молодую мать к завтраку, нашла пустую постель, разворошенную детскую кроватку и подняла тревогу. При этом все вещи Элен, кроме одного-единственного домашнего платья и пары башмачков, а также вещи ребенка оказались на месте. Признаков лихорадочных сборов или борьбы в комнате тоже не было. Создавалось впечатление, как в свое время с леди Мелани Крит — что кто-то разбудил молодую женщину посреди ночи, заставил ее тихо подняться с кровати, завернуть ребенка в первую попавшуюся пеленку, молча выйти на улицу и исчезнуть в неизвестном направлении.

Могло ли это быть воздействие магии разума?

В принципе, да. Но тогда и на охранника на воротах она, как минимум, должна была подействовать.

Я снова вызвал в гостиную плешивого мужичка, который впустил меня в дом, и, убедившись, что именно он дежурил в ту ночь, задал ему несколько простых вопросов.

Мужичок не соврал, хотя и боялся меня до заикания. Он честно отстоял на воротах всю смену, глаз за всю ночь ни разу не сомкнул, но ничего подозрительного не видел, не слышал и леди Элен на улицу не выпускал. Более того, ни одна свеча из его памяти тоже не выпала. Про потайные ходы из поместья он в первый раз слышит. К вину и крепким спиртным напиткам привычки прикладываться не имеет и вообще чист как стеклышко, в чем и поклялся мне здоровьем собственной жены.

Не найдя в словах плешивого противоречий, я неохотно отпустил его восвояси и велел Мелочи проверить подвалы на предмет неучтенных входов-выходов, а сам снова задумался. Слуги, которым я велел оставаться в коридоре, приглушенно загалдели. Женщины тихонько причитали, мужчины роптали, а местный управляющий — сухощавый тип с абсолютно лысой башкой, целых два раза за это время заглядывал в зал и вежливо интересовался, сколько еще времени я планирую продержать его людей в коридоре.

— Сколько надо, — бросил я, одарив его хмурым взглядом. Дворецкий после этого счел за лучшее исчезнуть и больше не дергал меня по пустякам.

Где-то через пол-свечи вернулась Мелочь и доложила, что подземных ходов в поместье нет, что заставило меня вновь вернуться к мысли о магической защите. Кто-то же ее снял. Причем изнутри, раз уж следов взлома я не обнаружил. Остается вопрос: кто? И как? В любом случае здесь должен быть замешан кто-то из местных. Причем дважды. В первый раз, чтобы пропустить внутрь похитителя, и во второй — чтобы закрыть за ним и Элен ворота. И это снова возвращало к мысли, что кто-то из присутствующих нагло лжет.

Бросив взгляд за окно, где неумолимо наступали сумерки, я по второму кругу вызвал к себе слуг и заново их допросил. Но на этот раз еще и искал в аурах следы воздействия посторонних заклинаний. В частности, внушения, оглушения, подчинения, искусственно навеянного сна или хоть какие-то призраки того, что на людях недавно использовали запрещенную магию.

Ни-че-го.

Как это ни невероятно, но я не нашел абсолютно ничего подозрительного. Три дня, конечно, немалый срок для заклинаний этой группы, поэтому-то в случае с Мелани Крит мы так ничего и не обнаружили. Но тогда у нас не было объекта воздействия, а здесь вот они — все как на ладони. И если с посторонних предметов, которых магия коснулась лишь краешком, следы исчезали довольно быстро, то с человеческой ауры их не так-то просто убрать. А тут ноль. Очередной тупик, который усугублялся еще и тем, что я так и не смог поймать никого из присутствующих на лжи.

Устав как собака и утомив донельзя слуг, я все-таки принял решение дать им передышку, а работу продолжить утром. Вернее, передышка понадобилась не столько для меня, сколько для того, чтобы вернуть в столицу Мелочь — я еще не забыл о Роберте Искадо, как и о том, что по ночам за ним следует присматривать. Хотя бы до тех пор, пока Корн не найдет для парнишки толкового наставника.

Услышав, что допросы окончены, управляющий так обрадовался, что даже соизволил меня накормить и предоставил в мое полное распоряжение комнату на первом этаже, обставленную с неимоверной роскошью. От ужина я не отказался, потому что живот после прогулок во Тьме уже сводило от голода, а вот заснуть, как ни странно, не смог. И полночи провел в напряженных раздумьях, сумев провалиться в подобие полусна только ближе к рассвету. Но и там мне не давала покоя мысль об исчезнувшей девушке. Да еще и храм некстати вспомнился. Разрушенные статуи, пустые постаменты и, конечно же, дурацкий алтарь, который с чего-то решил меня использовать.

Наверное, к утру я все же задремал, потому что в какой-то момент очень остро вспомнил эмоции, обуявшие меня в ту ночь, когда я едва не утонул в алтаре. Давящую на грудь тяжесть, нечеловеческий холод и мучительно долгое погружение в пропасть, из которой по определению не было выхода. Правда, во сне окружившая меня Тьма не была такой уж непроницаемой. Порой казалось, что из мрака, словно из-под толщи воды, то проступало, то вновь исчезало чье-то огромное лицо. Грубое, мужское, словно высеченное из огромной скалы. Однако взгляд у него был очень даже живым. А голос оказался низким, вибрирующим и пронизывающим до костей.

— ВЗЫВАЙ! — без предупреждения шарахнул он по натянутым до предела нервам. Да еще с такой силой, что я от неожиданности захрипел, дернулся и едва не свалился с постели. И только сообразив, что это всего лишь дурацкий сон, вытер выступившую на лбу испарину и отбросил прочь одеяло.

К демонам. Надо заканчивать тут побыстрее и срочно искать отца Гона. Может, хоть он сумеет объяснить, что со мной происходит.

Утра большого облегчения не принесло.

— Нет, господин маг… не знаю, господин маг… ничего не слышала, господин маг…

Вот в общих чертах и все, что я услышал, когда забрал Мелочь из особняка Искадо, незаметно вернулся в поместье и в третий раз вызвал слуг на допрос. Перед этим я на всякий случай проверил амулет Тори — поврежденным он не выглядел и работал исправно. Но когда входящие по одному в зал люди в третий раз подряд начали нести одну и ту же чушь… когда все тот же плешивый мужик как заведенный начал повторять, что не видел Элен той ночью… честное слово, я был готов его взять за глотку и сводить на прогулку во Тьму, чтобы стал более сговорчивым. Но вместо этого лишь бросил бесполезный амулет на стол, под недоумевающим взглядом охранника встал, распахнул двери, пинками загнал ждущее там баранье стадо в комнату, после чего выстроил вдоль стены и, оглядев испуганно-недоумевающие лица, процедил:

— Мне наплевать, кто из вас и как согрешил в последние полгода, кто что украл, проспал или забыл вовремя сделать. Моя задача — найти убийцу Элен Норвис и ее маленького сына. Никто из вас ее лично не убивал — об этом говорят ваши ауры. Но кто-то определенно знает, как и с кем именно она отсюда ушла. И, поскольку у меня нет больше времени с вами возиться, то ровно через полсвечи я начну по очереди вставать на каждый след в этом доме. До тех пор, пока кто-то из вас не сознается. Или же пока лжец не умрет.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Но я не шутил — когда темный маг встает на чужой след, жертва физически не способна солгать, глядя ему в глаза. Я не знал об этом, когда вступал на свою первую в жизни тропу. И это стоило мне разума, Королевскому суду — репутации, а убийце моего брата — жизни.

Но сейчас у меня просто не осталось выхода.

— Что вы говорите, господин маг… разве Элена мертва?! — пролепетала какая-то женщина.

Я хмуро кивнул.

— Ее убили. В те самые три дня, что она провела вне стен этого дома.

— Не может быть… — пробормотал еще кто-то.

— Леди Элен?!

— Убита…

— Но за что?!

— Как же так? — беззвучно прошептал горе-охранник, потерянно опустив плечи, а управляющий под моим взглядом побледнел как полотно. — Леди Элен?

— А ребеночек? — протолкавшись сквозь толпу ошарашенных новостью людей, вперед выступила взволнованная пожилая дама, одетая как горничная. — Что с мальчиком, господин?!

Я сузил глаза.

— Если убийца охотился за маленьким магом, возможно, его тоже нет в живых. Чтобы встать на его след, я должен получить разрешение от начальства. Но если мальчик жив, это его убьет.

Женщина прижала ладони ко рту, а в ее расширенных от ужаса глаза появились первые слезы.

— Род всемогущий! Да как же это могло получиться?!

— Так, — распорядился я и по очереди ткнул пальцем в охранника, управляющего и разразившуюся рыданиями горничную. — Вы трое остаетесь, остальные — вон. Живо!

Народ испуганно дрогнул, но после второго окрика все же заволновался и торопливо потянулся к дверям, спеша как можно быстрее покинуть душное помещение.

— Говорите, — процедил я, глянув на оставшуюся троицу, двое из которой внезапно покрылись испариной, а третья горестно заломила руки. — Элен больше нет, так нет смысла что-то утаивать. Но ее убийца по-прежнему на свободе. Возможно, еще жив ее сын. И если вас хоть как-то волнует его судьба, говорите сейчас, пока у меня еще есть желание слушать.

Глава 6

Какое-то время в зале царила напряженная тишина, в которой слышались только сдавленные всхлипывания горничной. Управляющий и охранник угрюмо молчали. Мое терпение стремительно подходило к концу. Но когда я уже решил, что кого-то из этой троицы придется пытать, женщина неожиданно рухнула на колени и, молитвенно сложив руки, забормотала:

— Род всемогущий, творец милосердный… прости меня, грешную, ибо нарушила я данное именем твоим обещание…

— Нидис, довольно, — сжал челюсти управляющий, а охранник, наклонившись, рывком поставил ее на ноги, после чего довел с трудом ковыляющую, истово бормочущую что-то себе под нос женщину до ближайшего кресла и силком ее туда усадил.

Я молча посторонился. А когда горничная сгорбилась и горестно закрыла лицо руками, охранник обхватил руками ее плечи, а управляющий с тяжелым вздохом опустился на второе кресло и устало на меня посмотрел.

— Спрашивайте, господин маг. Раз леди Элен нет в живых, то нет и смысла хранить ее тайну.

— Кто выпустил ее из дома? — отрывисто спросил я.

— Я. Только у меня есть полный доступ в главный управляющий узел, который отвечает за работу магических сетей.

— Зачем?

— Она хотела покинуть дом так, чтобы ее отсутствия не заметили.

— Она пыталась сбежать?

Управляющий покачал головой.

— Что вы, господин маг. Здесь о ней заботились, ее любили. Ей просто была нужна одна ночь, чтобы встретиться с каким-то человеком. К утру она обещала вернуться.

Я нахмурился.

— Зачем?

— Она не говорила, — снова вздохнул управляющий. — Но Элен была славной девушкой. Тихой, отзывчивой, доброй. Она хорошо к нам относилась. И я не мог ей отказать в небольшой просьбе.

— Вы знали об этом? — снова спросил я, хмуро посмотрев на горничную и ее… наверное, мужа?

Плешивый сжал челюсти, но все же кивнул, а женщина снова залилась слезами.

— Так что все-таки произошло? Почему Элен понадобилось уйти из дома, где, как вы говорите, ее оберегали и любили?

— Госпожа Норвис пообещала отправить ее в Берн, — сквозь всхлипывания созналась горничная. — Там тепло, море рядом… самое то для молодой мамы и маленького Уорена. И от столицы тот городок далеко — мы посмотрели по карте. Хозяйка даже решила переписать на Элен свой старый дом, которым уже давно не пользовалась. И мы с мужем тоже планировали туда перебраться. Леди Элен так или иначе понадобилась бы помощь на новом месте. А мы давно хотели перебраться южнее. Старые кости, господин… часто ноют к плохой погоде. А Элен и вовсе не помешало бы сменить обстановку. Забыть про все, что было. И зажить по-новому. С чистым сердцем и легкой душой.

Я снова нахмурился.

— Разве ей было плохо в столице?

— Она часто грустила, — с прерывистым вздохом призналась Нидис. — Особенно первое время. Была подавлена, ни с кем не хотела говорить. И только в последние пару месяцев оттаяла.

— Она не говорила вам, кто отец ребенка?

— Нет, — вздрогнула горничная.

— Она вообще о нем не упоминала, — тихо сказал охранник и снова сжал плечи жены, когда у той из глаз побежали новые дорожки слез. — Лишь однажды Нидис неосторожно о нем спросила, так леди Элен аж побелела вся и сбежала в свою комнату.

— Она долго плакала в тот день, — добавил управляющий. — Не спустилась ни к обеду, ни к ужину. А поутру у нее глаза совсем припухли. Да так, что я счел нужным посоветоваться с господином Денаурисом… это наш целитель… насчет здоровья молодой леди. Но он заверил меня, что леди абсолютно здорова. Как и ее малыш. А на то, что у женщин в ее положении часто меняется настроение, посоветовал не обращать внимания.

— Леди не пыталась с кем-то увидеться? Не приходило ли ей писем? Может, она общалась с кем-то во время прогулок?

— Нет, господин, ни разу, — промокнула глаза платком горничная. — Да она и сама никого не хотела видеть. Больше молчала, чем разговаривала. Много читала. Гуляла. Единственной, кого она допускала к малышу, была я. А единственный человек, кого она была рада видеть во время прогулок, это мой муж, Шелех.

Я недоверчиво оглядел всех троих.

Что-то маловероятно, чтобы влюбленная девчонка ни разу ни с кем не поделилась мыслями о возлюбленном. Если племянница леди Норвис была такой восторженной мечтательницей, то почему слуги утверждают, что последние полгода своей жизни она выглядела подавленной и грустной? Она ждала ребенка от человека, которого любила! Не может быть, чтобы она не пыталась с ним встретиться, написать письмо или хотя бы дать весточку, что жива и в порядке!

— Ребенок был нежеланным? — уточнил я, перебрав в уме возможные варианты.

— Ребеночек? — удрученно покачала головой горничная. — Нет, господин маг. Мальчика леди Элен как раз любила. Говорила, что он — единственный лучик света в ее непростой жизни, и что она никогда с ним не расстанется.

— Та-а-ак… а как насчет отца?

Мужчины с мрачным видом переглянулись, а на глазах женщины снова выступили слезы.

— Леди Элен о нем не упоминала. Но мне показалось… — Нидис украдкой вытерла щеку. — Показалось, что леди не стремилась его увидеть. И еще мне кажется… он ее предал. Поэтому она и согласилась сюда уехать и даже не пыталась прервать свое добровольное заточение.

Я мысленно сплюнул.

Ладно, теперь хоть что-то стало понятно с этим отвратительным делом. Осталось узнать самое главное.

— Так с кем именно Элен хотела увидеться в ту ночь? И зачем?

Горничная снова вздрогнула.

— Мы не знаем, господин маг. Но накануне утром она написала письмо и запечатала его в конверт без адреса. Мой брат живет в Вестинках… это на севере, всего в паре свечей конного ходу отсюда. Он часто ездит в город. Леди Элен попросила отдать письмо ему и доставить по адресу, который написан на внутренней стороне конверта. Мне она его не назвала, потому что сказала — нам не нужно знать лишнего. А брата попросила не говорить, куда поедет, но дождаться ответа и, если таковой будет, передать ей.

— Ответ пришел?

— Да, господин маг, — кивнула женщина. — Брат вернулся уже к обеду и отдал Шелеху письмо. Оно было написано на хорошей бумаге, но без подписи. Мы его не вскрывали.

— Элен плакала, когда его прочитала? — быстро спросил я.

— Нет. Но у нее лицо стало таким… знаете, какое бывает у людей, которые решаются на что-то страшное?

Я молча кивнул.

— А когда я спросила, в чем дело, госпожа ответила только, что делает это ради сына. И ради того, чтобы у него появилось достойное будущее. Мне кажется, господин маг, она не хотела быть обязанной леди Норвис, — почти шепотом добавила Нидис. — И с этим человеком она должна была встретиться той же ночью.

— Где?

— Я довез ее до Вестинок, — глухо уронил Шелех, отведя взгляд. — Госпожа сказала, что ждать ее не нужно. Но она будет рада, если я заберу ее с той же околицы на рассвете. Я и уехал.

— А ребенка она зачем с собой взяла?

— Сказала, что малыш будет плакать, оставшись один, а она не хотела, чтобы в доме раньше времени забеспокоились.

Я забарабанил пальцами по столу.

— Так. И что дальше?

— Утром я, как оговорено, поехал в Вестинки, но леди Элен на условленном месте не было, — хмуро сообщил охранник. — Я прождал ее две свечи, а она так и не пришла. В какой дом она должна была зайти, я не знал, но на всякий случай прошелся по улице. Никого не увидел. Никто не шумел. Ну, я и уехал обратно. А Титусу сказал все как есть, после чего мы подождали еще сутки, а когда леди не вернулась к следующему утру, отправили депешу в Алтир.

— Титус это кто? — нетерпеливо уточнил я.

Управляющий поднял руку.

— Это я, господин маг.

— Так. И вы хотите сказать, что на самом деле девушка исчезла отсюда не три, а четыре дня назад?

Управляющий виновато кивнул, а горничная с мужем стыдливо переглянулись.

— Да, господин маг.

— И вы целые сутки потеряли, потому что надеялись, что все обойдется?!

— Да, мы очень виноваты перед Элен, — в третий раз с тяжелым вздохом признал управляющий, и вот тогда мне снова захотелось выругаться.

Фолова бездна! Молодая девчонка с младенцем на руках собралась куда-то на ночь глядя, и никто ее не остановил! Она пошла на встречу с человеком, которого никто из слуг в глаза не видел, и ее даже не попытались предостеречь! Наконец, она не вернулась в срок, а эти глупцы еще целые сутки дожидались чуда! Вместо того, чтобы поднять крик и отправить людей на поиски!

Не знаю, что тут еще можно сказать, но, похоже, нет предела человеческой глупости.

— Карту! — отрывисто бросил я, когда стало ясно, что эти люди больше ничего не знают. — Нидис, где именно живет ваш брат? Есть ли в Вестинках какие-то особые ориентиры?

— Да тут всего одна деревня в округе, — виновато понурилась женщина. — Не промахнетесь. А брат мой живет во втором доме с дальнего краю. Барри Хорс его зовут. Там спросите — вам подскажут.

Едва взглянув на принесенную управляющим карту, я прямо в доме создал тропу и ушел на темную сторону. Затем на нижний слой, чтобы не ждать отключения защиты. Снова на средний. И уже по нему, друг за другом открывая прямые тропы, с огромной скоростью помчался в соседнюю деревушку, надеясь, что хотя бы там следы никто не затоптал.

До деревни я добрался быстро, но во второй дом с дальнего края заходить не торопился. А сперва почистил темную сторону от облюбовавших подвалы гулей, сжег парочку особо наглых тварей, а за остальными отправил кровожадно оскалившуюся Мелочь, которая и перебила их одного за другим.

Следов убийцы не нашел — занятые своими делами люди выглядели совершенно обычно. Спокойно работали по дому, ковырялись в поле, и ни у кого в ауре не осталось вызывающей красной метки. Отпечатков с такой же меткой на земле тоже на обнаружилось. Видимо, убийца действительно был не местным и в деревню не заходил. Да и гарантий, что место преступления находилось именно здесь, абсолютно никаких не было.

Недолго поразмыслив, я поманил брезгливо отряхивающуюся куклу.

— Кровь учуять можешь? Человеческую, трех- или четырехдневной давности.

Мелочь откровенно задумалась. Но вскоре проурчала что-то непонятное, неторопливо обежала меня по кругу, принюхиваясь и внимательно высматривая что-то на земле. Затем сделала еще один круг, побыстрее. Третий, постепенно ускоряясь и расширяя невидимую спираль. И наконец, сорвалась на такой бешеный вихрь, что я только крякнул и подумал, что, кажется, не зря взялся следить за ее рационом.

Мелочь тем временем совсем исчезла из виду, и только приличный вихрик загулял по погруженной в тишину деревне. Вот она сделала новый круг, выйдя за пределы ограды. Затем второй, третий, четвертый… после чего из вихря раздался торжествующий клекот, и выпавшая из него кукла высоко подпрыгнула, обозначая свое присутствие. После чего развернулась и со всех лап кинулась вверх по пригорку, за которым вскоре и исчезла.

Спохватившись, я создал темную тропу и последовал за сообразительным чудищем сперва на пригорок, затем в поле, а после — и на соседний холм, на верхушке которого виднелись характерные холмики. После чего подумал, что это и впрямь неплохая задумка — убивать на кладбище. Там, где регулярно кого-то хоронят и где скопление гулей не привлечет внимания сыскарей.

А гулей там и впрямь оказалось немеряно. Я только диву дался, когда увидел, какое количество тварей шарится между могилами. Тощие, уродливые… при виде Мелочи они встревоженно закурлыкали, а когда в моих руках зажегся темный огонь, и вовсе прыснули в разные стороны.

В этот момент где-то далеко, почти на грани слышимости, завыли другие, более крупные, судя по всему, твари. Сперва одна, затем другая… но мне и с этими хватило возни. А если кто и заинтересовался поднятым куклой шумом, то добро пожаловать на огонек!

Гули, правда, наше гостеприимство не оценили. Сбежать, конечно, удалось не всем — большую часть нежити я просто сжег, кого-то порубил на части, а остальных безжалостно прикончила кукла. Теперь, когда она подросла, острые когти на ее «руках» стали еще длиннее, а свой коронный удар она наносила поистине мастерски. Где и на ком мое чудовище тренировалось — один Фол знает. Но я не мог не восхититься тем, как быстро Мелочь снует между холмиками и короткими, безупречно точными движениями ломает гулям шейные позвонки.

Уцелевших тварей я велел не преследовать — незачем было тратить время. А когда Мелочь выбралась за ограду кладбища и остановилась возле наполовину вросшего в землю валуна, мне и вовсе стало не до гулей: здесь, возле камня, воздух действительно пах немного иначе, чем везде. Пылью пах, тленом. И едва уловимым привкусом железа.

Убрав секиру, я выбрался с темной стороны, оказавшись у такого же камня, только уже в реальном мире. И практически сразу обнаружил, что с одной стороны на нем засохло небольшое кровяное пятно. А рядом в земле виднелся четкий отпечаток женского башмачка, хозяйка которого уже несколько дней как была мертва.

Я понял это, когда коснулся чужого следа и испытал те же ощущения, что и в доме леди Норвис. Но когда принялся искать след убийцы, то испытал целую смесь разнообразных эмоций, от недоумения до раздражения: помеченных смертью отпечатков не было. Вообще ничего, кроме одного-единственного следа погибшей девушки. Ни возле камня, ни возле ограды кладбища, ни возле могил. Ни во Тьме, ни в свете… то есть, в реальности, конечно. Земля вокруг кладбища была чиста как первый снег. И даже пологий склон, ведущий к глубокому оврагу, на дне которого журчал невидимый ручеек, оказался абсолютно пустым. Да, даже без травы, потому что кто-то предусмотрительно обратил ее в пепел, а затем равномерно перемешал с землей, убирая все следы своего присутствия.

— Очень умно, — пробормотал я, вернувшись на темную сторону к терпеливо дожидавшейся Мелочи. — Похоже, наш убийца использовал три амулета. Темный, чтобы перетянуть все метки на ауру, затем светлый — чтобы полностью ее скрыть. Причем «линза» у него не в пример более мощная, чем у Джоша — связь с аурой разорвана полностью, поэтому и следов не осталось. Наконец, последний амулет ему понадобился, чтобы перепахать весь склон и лишить нас возможности за ним последовать. А это значит, что нам его не догнать.

— Никогось? — вопросительно подняла голову кукла, когда я вернулся ктреклятому валуну.

— Пока что да, — согласился я, пребывая в напряженном раздумье. — Но надо найти хотя бы тело.

Мелочь снова подумала и исчезла. А я вернулся в обычный мир, прошелся вдоль омертвевшего склона, добрался до оврага и, заглянув вниз, создал еще одну тропу. На дно, возле ручья, на берегу которого что-то белело.

Она лежала у самой воды — искалеченная, изломанная как надоевшая игрушка, которую жестокий мальчишка выбросил в окно. От былой девичьей красоты ничего не осталось — изрезанное острыми камнями лицо было покрыто густой коркой крови, светлые волосы спутались и потемнели, изорванное платье намокло и словно нарочно подчеркивало уродство мертвого тела. Сломанные кости, перемолотые в кашу ребра, неестественно вывернутая голова… если бы я не знал, кого искать, никогда не признал бы в этом измочаленном куске мяса несчастную Элен Норвис.

Убили ли ее наверху, а затем сбросили сюда, или же девчонке не повезло упасть с такой высоты живой — теперь это мог установить только хороший целитель. Но вот что я посчитал действительно важным — это исследовать окрестности на предмет пропавшего ребенка. И испытал немалое облегчение, когда понял, что второго тела в овраге не оказалось.

Трогать здесь я ничего не стал — Лиз потом приедет, сама разберется. Только метку на валуне поставил, чтобы в следующий раз добраться быстрее. После чего снова вернулся в деревню и бесцеремонно ввалился во второй с дальнего края дом.

— Что вам нужно?! — испуганно отшатнулась немолодая женщина, от неожиданности выронив таз с недостиранным бельем. На пол плеснуло грязной водой пополам с мылом. Мокрые тряпки с отвратительным шлепком упали сверху. А следом грохнулась и выскользнувшая из рук посудина, с омерзительным грохотом укатившись к печи.

— Чего шумишь? — недовольно проворчал из глубины дома еще один голос, и из соседней комнаты вышел кряжистый мужик с забинтованной головой. Росту в нем было побольше, чем даже в Йене, так что зашел он, вынужденно пригнувшись. А вот выпрямлялся с гримасой боли, которая, впрочем, при виде меня мгновенно сменилась недоумением.

— Барри Хорс? — сухо осведомился я, одновременно достав из нагрудного карману бляху.

Мужик, метнув на застывшую изваянием жену быстрый взгляд, неохотно кивнул.

— Так точно, господин следователь. Никак случилось что? Неужто кто-то из наших чего в округе натворил?

— Вы знакомы с леди Эстеллой Норвис? — словно не услышал его я.

— Э… нет, — совершенно искренне озадачился мужик.

— А с леди Элен Норвис?

— Ну-у… тоже нет.

— Ваша сестра служит у нее горничной, — напомнил я, и вот тогда на широком лбу Хорса появилась глубокая складка.

— Да… наверное, господин следователь. Я не особенно разбираюсь в ее делах.

— Хорошо, где вы были утром четвертого дня?

Мужик снова озадаченно наморщил лоб.

— Не помню.

— Вы совершали поездку в Алтир в указанное время?

— Нет… думаю, что нет.

Я недоверчиво уставился на болезненно скривившегося верзилу, но тут на помощь пришла его жена.

— Да был он там, господин следователь, — в сердцах бросила она, поднимая с пола мокрые тряпки. — Рыбу на продажу повез, как обычно. С самого утра уехал, дык почти до темноты его и не было. Только не помнит он ничего. Как следующим утром проснулся, так память-то у него и отшибло. Даже того не помнит, что Нидис к нему на днях приходила, представляете?!

Я настороженно оглядел забинтованную голову здоровяка.

— И сколько дней у него выпало из памяти?

— Два с половиной, — с досадой сообщила супруга, достав из-под печи и со стуком поставив на лавку таз. — А голова у него с тех пор что ни день, то болит неимоверно. Никакие примочки не спасают. Может, хоть ему что присоветуете, господин следователь? Вы ж вроде маг?

— У меня другая квалификация.

Я знаком велел мужику присесть на соседнюю лавку, а сам внимательно глянул на его ауру.

Ну так и есть. Какая-то сволочь использовала на мужике заклинание забвения. Но грубо, неаккуратно, явно второпях. Вместо одного дня оно съело памяти в два раза больше. Неудивительно, что мужик головными болями маялся. К целителю бы его надо. И как можно скорее.

— Вам муж по возвращении что-нибудь рассказывал? — отступил я, не сомневаясь, что память бедолаге стерли качественно и навечно.

Женщина бросила в таз еще один ком мокрого белья и покачала головой.

— Нет, господин следователь. Ничего такого.

— А письмо с собой какое-нибудь привозил?

— Вообще-то да, было письмо, — припомнила она, к вящему удивлению супруга. И даже ненадолго отвлеклась от белья и разлитой на полу лужи. — Маленькое такое, я еще подумала: от кого бы? Бумага-то дорогая, беленая. У нас такой днем с огнем не сыщешь.

— Барри сказал вам, от кого это письмо?

— Нет, конечно, — насупилась дама, кинув на мужа сердитый взгляд. А затем выудила из-за печи чистую тряпку и принялась собирать воду с пола. — Сказал, чтоб не лезла не в свое дело. Даже взглянуть на него толком не дал. Только и увидала краешек, когда он одежку грязную менял. И тут же укатил снова, вернувшись уже под вечер.

— Куда он ездил, тоже не сказал?

— Нет, господин маг. Нисколечко.

— А про столицу что-нибудь говорил? Где был? Кого видел? Может, упоминал незнакомые имена?

— Как же не говорил — когда выпил, так сразу и сознался, что аж в Белый квартал его зачем-то занесло, — сердито пробурчала супруга и снова кинула на озадаченно взирающего на нас верзилу укоризненный взгляд. После чего с силой отжала тряпку в таз, встряхнула уже полусухую и снова взялась за уборку. — Правда, к кому он ездил, я так и не поняла. Как спросила про имя, так он даже спьяну словно воды в рот набрал. Потом упал мордой в стол и захрапел, а как проснулся — все. Ни каплюшечки уже не смог вспомнить.

Я тяжело вздохнул.

Фол… это скверно. Вероятно, заклинание было отсроченным, поэтому и ударило по мужику с удвоенной силой. Память-то ему теперь ни один целитель не восстановит. Даже за очень большие деньги. А это значит, что убийцу он уже не узнает. Лицом к лицу их поставь, и Хорс отвернется, твердо заявив, что в глаза его раньше не видел. Впрочем, нет никакой гарантии, что он общался именно с убийцей. Мужик ведь в Белый квартал по поручению леди Элен ездил. А значит, письмо у него из рук принимал не хозяин элитного особняка, а кто-то из слуг. Возможно даже, низшего звена. И передавали ответ точно так же, присовокупив к письму отсроченное заклинание.

Интересно, а Элен это письмо сохранила?

Надо будет вернуться, спросить. Самого заклинания я, конечно, уже не увижу, но возможно на бумаге остались какие-то следы? Остаточные эманации заклятия, какие-то характерные завитушки у почерка?

Да. И в самом деле стоило попробовать добыть это письмо. Какая-никакая, а все-таки зацепка.

Размышляя над этим вопросом, я мысленным взором пробежался по деревушке, вспоминая, все ли я сделал здесь и не осталось ли чего-то, что я мог упустить. Но получалось, что делать мне тут было нечего. Следов убийца благоразумно не оставил. Единственная ниточка, которая могла к нему привести, вот она, оборвана у самого основания. Для Элен Норвис я тоже больше не мог ничего сделать, кроме как сообщить о ней в ближайшее УГС, прислать сюда светлого мага и следователей, а Йену с досадой признаться, что убийца оказался неплохо подкован в нашем деле…

Впрочем, нет. Есть еще кое-что, что я мог для нее уточнить.

— Сударыня, а у вас за последние четыре дня больше ничего необычного не случалось? — поинтересовался я больше для порядка, чем действительно на что-то надеясь.

— Необычное — это что? — выпрямилась женщина, уперев мокрые руки в бока.

Я кашлянул.

— Ребенка маленького никто возле деревни не находил?

Госпожа Хорс как стояла, глядя на меня, будто на ненормального, так вдруг и села, изумленно округлив глаза. Хорошо, сзади лавка была, иначе она бы точно промахнулась от неожиданности. Я, правда, поначалу решил, что это мой вопрос ошарашил ее до полного изумления. Но женщина, растерянно моргнув, неожиданно всплеснула руками и буквально подскочила на лавке.

— Ну конечно!

— Что? — с замиранием сердца переспросил я, когда ее лицо озарилось такой же неожиданной догадкой. — Что такое?

— Да был же ребенок! — торжествующе воскликнула она. – Соседи наши как раз три дня тому деда своего проведать собрались! Он у них помер где-то с год назад, вот они и пошли на кладбище — камень могильный выправить. А на обратном пути-то и обнаружили дитенка мелкого! В кустах лежал возле самого пригорка! Они его накормили, распеленали, помыли. Говорят, славный такой карапуз. Только все время плачет…

Госпожа Хорс внезапно осеклась и с испугом на меня уставилась.

— А откуда вы про ребеночка-то прознали, господин маг?

— Где он?! — отрывисто спросил я. И как только узнал номер дома, опрометью выскочил за дверь.

Глава 7

— Это очень скверная история, Арт, — задумчиво проговорил Йен, когда ознакомился с рапортом и бросил стопку исписанных листов на стол. Дело уже близилось к вечеру, но Норриди, как обычно, задержался на работе, да и я лишь недавно закончил с бумагами. — Просто очень. Чтобы кто-то из магов умудрился так замараться… давно я ни о чем подобном не слышал. Получается, убийцу ты так и не нашел?

Я отрицательно качнул головой.

— Редкий случай, когда нам не оставили ни единой зацепки.

— А письмо?

— Леди Элен сожгла его сразу после прочтения. Мне достался один пепел в камине, да и горничная факт сожжения подтвердила, так что эта ниточка для нас тоже оборвана.

— Может, попробовать все-таки поработать с Барри Хорсом? Вдруг он что-нибудь вспомнит?

— Я уже говорил с Лиз, — вздохнул я. — Шансов на то, что он вспомнит хоть мгновение из тех двух с половиной дней, никаких. Разве что нам с тобой обойти Белый квартал с его портретом наперевес и поспрашивать слуг на предмет того, не помнит ли кто этого человека. Разумеется, правды нам никто не скажет — излишне болтливая прислуга в этом районе не задерживается. А для допроса с амулетом правды нет ни одной веской причины. Но даже если бы ты ее придумал, а я принялся собственноручно тыкать портретом в физиономии благородных и высокородных обитателей тех особняков… сам понимаешь, для суда все равно нет доказательств. А без них наши умозаключения никого не интересуют.

— Твоя правда, — неохотно согласился шеф и, мрачно взглянув на рапорт, подвинул его на край стола. — Девчонку обманули, использовали, убили и выкинули за ненадобностью. А мы ничего не можем сделать.

— Хуже того, нас переиграли, Йен. Мы не знаем ни внешности, ни имени убийцы, ни его мотива. В столице сотни магов. И большинство из них светлые. Но, видимо, девчонка все-таки любила этого урода, если даже после всего, что он сделал, защищала до последнего.

Норриди невесело усмехнулся.

— Знаю, что ты сейчас скажешь: глупо, да?

— Глупо, конечно, — подтвердил я. — И совсем уж нелепо было искать с ним встречи. Вряд ли в ее жизни за это время появился другой мужчина. Значит, писала она все-таки ему. И именно его ждала на том кладбище. Но что она хотела этим добиться? Что-то доказать? Потребовать денег?

— Даже если и так, то зачем было ее убивать? — непонимающе нахмурился Норриди. — Девчонка и без того молчала. Все возможные меры предосторожности приняла, никому его не выдала, даже леди Норвис, хотя та наверняка настаивала. Хотела бы она его сдать, написала бы письмо и оставила в комнате. Или тетке отправила — у той все-таки связей побольше. Но в ее комнате ничего не нашли. Значит, Элен была уверена, что с ней ничего не случится. Похоже, понадеялась, что ради сына любовник не станет ей вредить. Но если уж он решил, что девчонка создает проблемы, то почему было не использовать такое же заклинание, как на Хорсе? Это проще, чем заметать следы убийства. Да и надежнее — после заклятия забвения такого уровня, какой использовали на мужике, девчонка даже мать бы родную забыла, не то что лицо и имя этого ублюдка.

— Возможно, изначально он и не планировал ее убивать. Но что-то во время разговора пошло не так, и ему пришлось принимать меры. Убирал он за собой явно второпях, однако сделал это грамотно. И ничем себя не выдал. Для обычного человека, согласись, это необычно.

Норриди рассеянно угукнул.

— А если нам поискать среди окружения леди Норвис? Как думаешь, в списках ее гостей удастся найти его имя?

— Да среди ее гостей кто только не побывал за эти полгода, — фыркнул я. — Ты видел, сколько имен настрочил в отчете Тори? В ящик стола не уместилось! А ты говоришь: «найти». Но даже если и найдем — что дальше-то делать будем? Улик нет. В лучшем случае, кто-то из прислуги мог увидеть, как он тискал девчонку в уголке. И я, если честно, вообще не понимаю, как этот маг умудрился заделать ей ребенка. Он же не дурак. Тем более, не планировал дальнейших встреч. Тогда зачем, демон его забери, надо было так позориться, если в наше время заклинаний от нежелательных случайностей придумана целая куча? Эх, жаль, что по магическому дару нельзя определить, кто стал источником дара для ребенка. Остается ждать, когда пацаненок вырастет, а потом отследить, какой род оставил на его лице свои фамильные черты. Но к тому времени, боюсь, это дело просто закроют за давностью лет.

— А где, кстати, малыш-то? Куда ты его дел? — встрепенулся Йен.

— Пока вместе с нянькой остался в загородном имении леди Норвис. Мальчишке повезло — за ночь он не замерз, не стал добычей хищников и не попался на глаза убийце, когда тот зачищал кладбище. Если бы Элен положила его чуть ближе к холму, его бы тоже перемололо в фарш.

— Как на известие о его возвращении отреагировала леди Норвис?

Я скривился.

— Взволнована и растеряна. И с первыми же лучами солнца укатила за город, чтобы проверить, что там и как. Не думаю, что будет хорошей идеей оставлять мальчишку на ее попечение.

— Согласен, — кивнул Норриди. — Репутация у леди оставляет желать лучшего. Но это, к счастью, не нам с тобой решать.

— Угу. Собственно, я зашел к тебе сказать, что обещание свое выполнил: убийство раскрыл, похищенного благополучно вернул. Поскольку о втором трупе изначально речи не было…

Йен скис.

— То я опять должен отстать от тебя на целую неделю.

— Вот именно, — подтвердил я, поднимаясь из-за стола. — Если что, связь прежняя. Моментального появления по первому же чиху не гарантирую, но в случае необходимости через четверть свечи буду на месте.

— К Тори сперва загляни, — буркнул недовольный моим уходом Норриди. — Он очень просил.

— Зачем?

— У него для тебя какая-то информация. Сказал, это важно.

— Важно так важно, сейчас зайду, — нахлобучив на голову потертую шляпу, я кивнул и вышел, оставив Йена корпеть над сводным отчетом за неделю.

Читает кто-нибудь его бумажки или нет, я не знал, но не собирался устраиваться на постоянную должность в УГС в том числе и поэтому. Сейчас я почти свободный маг. Нужен — пришел. Не нужен — ушел. Написал отчет вовремя — молодец. Не написал — получил от начальства выговор и дальше не пишу… А Норриди что ни день, то какие-то бланки с таблицами заполняет. И было ради чего срываться в столицу?

По дороге к выходу я, как и обещал, заглянул в соседний кабинет.

— Эй! Молодежь, как у вас дела? Все отчеты уже настрочили?

— Шутите, мастер Рэйш? — обиженно посмотрела на меня закопавшаяся в бумагах Лиза. — Мы совсем недавно вернулись! Вы же сами нас в ту деревню вызвали! Думаете, вся работа так вот прямо сразу и делается?!

Ах, ну да, точно…

Я по достоинству оценил громоздящуюся перед ней кучу кристаллов, которые еще следовало просмотреть. Вышел в коридор. Засунул нос в соседнюю комнату. Убедился, что вернувшиеся из Вестинок следователи тоже усиленно горбатятся за столами. После чего снова вышел. Еще раз взглянул на трудящийся в поте лица коллектив и в который раз подумал, что выбрал правильную форму отношений с Управлением городского сыска.

— Тори, ты хотел о чем-то поговорить? — нейтральным тоном осведомился я, повернувшись к настороженно следящему за мной магу.

Тот еще больше напрягся.

— Я допросил Джоша Рорнаха.

— Доброго дядюшку, обожающего бить племянников топором по голове? Хм. И что же он поведал тебе интересного?

— У него есть лавка на окраине Алтира. Официально Джош считается старьевщиком.

— А неофициально он кем подрабатывает?

— Скупщиком краденого, — насупился Тори. — Причем давно и довольно успешно.

— Допустим. Какое отношение к этому имел бедолага Джим?

— У него не было постоянной работы, поэтому перебивался парень где мог. Работал за гроши. То в порту, то на торговых складах. Везде, где требовалась грубая физическая сила. А другая работа была ему не по плечу, — быстро добавил парень, увидев, что я забрался задать новый вопрос. — Джим был несколько… слабоват умом. Родители сказали — во время родов что-то там ему повредили. Поэтому парнем он вырос глуповатым, но простым и добродушным, как бринессар[1].

Я прислонился плечом к косяку.

— Хочешь сказать, дядюшка в конце концов пристроил недалекого племянничка к незаконному делу?

— Привлекал иногда. Особенно, когда товаров приходило много, и их надо было быстренько перебросить из дома в подвал или же погрузить на телегу. Джим делал. И вопросов не задавал. Он просто не понимал, что такое «украсть» и почему продавать «украденное» плохо.

— Что же изменилось потом? — вмешалась в разговор заинтересованно прислушивающаяся Лиз. — До Джима наконец стало что-то доходить? Он рассказал о делишках дядюшки родителям?

Тори качнул головой.

— Он всего лишь взял со склада понравившуюся ему заколку.

— Заколку?!

— Представьте себе, — невесело усмехнулся паренек. — Смешно сказать — он собирался подарить ее матери. Но Джош заметил и захотел вернуть свою собственность. Поскольку заколка золотая, краденая и стоит бешеных денег, то позволить ей появиться в доме брата он не мог. Но и отнять у Джима не сумел — парень все-таки здоровяком был. А заколка понравилась ему до такой степени, что отдавать ее дяде он не захотел. И Джош не нашел нужных слов, чтобы уговорить племянника расстаться с безделушкой на складе. А когда Джим ее забрал и ушел домой, дядюшка дождался вечера, пробрался на участок к брату, увидел, как Джим рассматривает заколку над костром… ну и решил, что можно решить все проблемы одним ударом. Убивать племянника он, конечно, не хотел — собирался только оглушить, поэтому и ударил не лезвием, а обухом. Топор лежал у забора — Джим им обрубал сучки на ветках. Рядом никого не было… но Джош со страху не рассчитал и ударил с такой силой, что проломил парню голову. Естественно, когда понял, что натворил, дядюшка запаниковал. Да и забрать орудие убийства с собой побоялся — мало ли, заметит патруль с окровавленным топором? Поэтому Джош спрятал его в сарае… о тайнике под половицей он, естественно, знал. А потом забрал заколку, которую Джим так и не сподобился выпустить из рук, и ушел. А чтобы успокоить совесть, надрался в ближайшем кабаке до невменяемого состояния и пришел в себя только утром. Незадолго до моего появления.

— А где он «линзу»-то взял? — заинтересовался я, а Лиз нетерпеливо привстала на стуле. — Такой артефакт без специального разрешения от городской стражи в лавке не купишь. Даже одноразовый.

— Да на складе своем и взял. Кто-то его в незапамятные времена туда приволок, а продавать Джош не захотел. Про свойства амулета он тоже знал, поэтому всегда носил с собой. Только амулет-то был ворованный, старый, уже с трещиной в корпусе и сработал кое-как. Все следы хозяина оборвать не сумел, поэтому-то я один и увидел.

Я мысленно вернулся к обстоятельствам дела и, больше не найдя в нем дыр, сложил руки на груди.

— Ну хорошо. Ты все выяснил. Молодец. Легче тебе от этого стало? Стоило оно потраченного времени?

Тори поднял на меня серьезный взгляд.

— Не поверите, мастер Рэйш, но да.

— А что, без того, чтобы лично поговорить с убийцей, спокойно тебе не жилось?

— Незаконченное дело как заноза, — с чувством признался молодой маг, а Лиз с важным видом кивнула. — Когда что-то остается непонятным, мне всегда кажется, что я мог что-то упустить. А теперь мы и убийцу знаем, и мотив нашли, и орудие убийства суду предоставить можем… мне кажется, это правильно, мастер Рэйш. Разве нет?

Я невесело улыбнулся.

Эх, Тори… как бы все здорово выходило, если бы мы имели время и возможность у каждого дела поднимать всю подноготную!

— Мастер Рэйш! — окликнул меня Тори, когда я уже развернулся, чтобы уйти. — А амулет мне не вернете? Я ж его под честное слово взял. Лив, правда, о нем еще не спрашивал, но все же неудобно.

Я похлопал по карманам, ища, куда завалился деревянный, магически опечатанный чехол, которых не давал артефакту фонить на темной стороне. Запоздало припомнил, что хотел проверить его еще разок, потому что он очень уж странно сработал на последних допросах. Наконец, выудил из-под полы маленькую коробочку, открыл и озадаченно хмыкнул: на выпуклой поверхности амулета почему-то горел не зеленый, а ярко-красный огонек. И это значило, что или Тори нам сейчас беззастенчиво врал… или же городская стража проводит расследования с неисправным прибором.

***

Вернувшись домой, я с наслаждением вымылся, наелся до отвала, выяснил у Нортиджа последние новости и с чистой совестью завалился в постель, предварительно отправив Мелочь в очередной раз проконтролировать Роберта Искадо.

Сон, как и вчера, не шел. Мысли навязчиво крутились вокруг последнего дела, а как только я задремал, перед глазами снова встала мрачноватая картина моего утопления.

— ВЗЫ-ВА-А-А-АЙ… — оглушающе громко провыла Тьма, буквально за миг до того, как я вздрогнул и открыл глаза. Но обнаружил, что в спальне ничего не изменилось, и очень не вовремя вспомнил, что до храма так и не добрался.

Уснуть я пытался еще трижды и трижды проваливался в эту вязкую муть, откуда меня вышвыривало чужими воплями. Устал, Фолова бездна, чуть ли не больше, чем за целый день беготни. Но потом плюнул, провалился во Тьму по-настоящему и уже там спокойно закрыл глаза — на темной стороне сны меня никогда не тревожили.

Так случилось и на этот раз. Однако следующим утром я уже на рассвете стоял перед алтарем Фола и нетерпеливо озирался в надежде, что хотя бы сегодня отец-настоятель не станет меня игнорировать.

Ощущение, что меня утягивает на нижний уровень, пришло на этот раз еще быстрее, чем накануне. Но сегодня оно было менее навязчивым, да и я своевременно сообразил, куда меня приглашают, и добрался до первохрама не в пример быстрее, чем раньше. Мелочь, правда, с собой не взял — она до сих пор караулила покой юного герцога, и я планировал ее забрать уже после того, как поговорю со жрецом.

В знакомый зал я входил готовым ко всему. И к тому, что меня действительно попытаются утопить. И даже к тому, что придется исполнить свою угрозу и разнести невоспитанный алтарь к Фоловой бабушке. Однако все оказалось гораздо проще — внизу меня никто не ждал. Ни разгневанный Фол, статую которого я пока не спешил восстанавливать, ни получивший по роже «зеркальный» чувак. В первохраме, как и всегда, царила мертвая тишина, и только звуки моих шагов отдавались неприятно гулким эхом.

Алтарь, кстати, стоял сегодня на положенном месте и весьма успешно прикидывался мертвым. Лужа в центре зала, правда, никуда не делась, но лизуны мне под ноги швырять больше не пыталась. И вообще создавалось впечатление, что даже она решила меня проигнорировать.

— Ладно, — пробормотал я, остановившись так, чтобы видеть и лужу, и алтарь, и пустой постамент владыки ночи, окруженный целыми горами разнокалиберных осколков. — Ты звал — я пришел. Что делать-то надо?

По залу пронесся легкий ветерок, а над грудой битого камня на мгновение сформировалось и тут же исчезло черное облако.

— Ты шутишь?! — недоверчиво переспросил я. Но когда по полу прокатилась явная дрожь, а обломки статуи ощутимо подпрыгнули, с удивлением понял: — Похоже, не шутишь. Но демон меня задери… Фол! Как ты вообще себе это представляешь?!

Облачко над обломками сгустилось снова, и на этот раз задержалось там дольше. Не знаю, может я снова сошел с ума, но показалось, что внутри на миг соткалось все то же грубое лицо, которое мешало мне нормально спать вот уже две ночи. Ощущение взгляда тоже было. Только на этот раз не требовательного, а смертельно уставшего. И сообразив, наконец, что это был не приказ, а скорее просьба, я мысленно выругался, но все же подошел к разбитой статуе, присел на корточки и, протянув руку к первому попавшемуся обломку, пробормотал:

— Если что, я предупредил: работа по камню — не мой профиль.

Однако прежде чем мои пальцы коснулись камня, что-то вокруг снова изменилось. Моей щеки даже сквозь доспех коснулся знакомый холодок, на полу и стенах выступила густая изморозь, а затем приятный женский голос со спины тихонько пропел:

— Здравствуй, Артур…

Кожу на моем лбу обожгло, и я непроизвольно замер.

— Здравствуй, Смерть. Давно не виделись.

— Кажется, ты опять собираешься сделать глупость? — со смешком осведомилась она, подойдя вплотную. Так, что спиной я почти чувствовал прикосновение ее платья, и откуда-то точно знал, что еще немного, и никакой доспех меня не спасет. — Неужто успел по мне соскучиться?

Демон! Но где я ошибся? В чем? Не мог же Фол так нелепо меня подставить?! Да и зачем, если ему самому нужна помощь?

Не зная что ответить Леди на вопрос, я осторожно развернулся и, не поднимая глаз, опустил одно колено на холодный пол.

— Видимо, да. Все же ты давно меня не навещала.

— Все такой же дерзкий, — вздохнула она, но я лишь склонил голову ниже. И замер, чувствуя, как по волосам, невзирая на шлем, играючи пробежались мягкие женские пальцы. Погладили легко, почти нежно. Взъерошили несколько прядей на макушке и застыли, словно решая, что с ними делать дальше.

— Я рада, что ты не забываешь своих обещаний, Артур, — наконец, проговорила Смерть, оставив в покое мою шевелюру. — Но однажды ошибки заставят тебя отправиться в долгое путешествие. Неужели тебе этого хочется?

Я обреченно вздохнул.

— Что я опять сделал не так?

— Прежде чем соваться к вместилищу бога, стоило хотя бы подумать, почему во все века ни один жрец не смел безнаказанно этого сделать, — с укором произнесла она. — Как думаешь, для чего были изобретены шкатулки? И почему для того, чтобы перевезти сюда осколки этих статуй, людям понадобилось столько времени?

Я осторожно скосил глаза на беспорядочно наваленные груды битого камня.

Ну что сказать… да, я болван. Не следовало забывать, чего мне стоило мимолетное прикосновение к одному из таких вот камушков. И с чего я решил, что в первохраме их воздействие на смертных станет меньше? По сути, это те же проклятые камни. Разбитые с согласия и дозволения темного бога, но все же несущие на себе след божественного присутствия. А я чуть руками их не цапнул. Вот было бы смешно, если бы мне их оторвало. Да и надо было сразу сообразить, что все, что связано с богами, никогда не бывает просто и легко.

— Что случится, если собрать хотя бы одну из этих статуй воедино? — осторожно уточнил я, на всякий случай убрав от камней ногу подальше.

Смерть бесшумно отступила.

— Граница станет надежнее, Артур.

— А если вернуть на место их все?

— Равновесие между богами будет восстановлено. Светлые наконец-то займутся своими делами, а остальные наведут порядок на темной стороне.

— Хм. Как же тогда их собрать, если к обломкам нельзя прикасаться?

Смерть издала тихий смешок.

— Все, что для этого нужно, у тебя уже есть. Думай, Артур. Я и так дала достаточно подсказок.

Мое лицо снова обдуло ветерком, и ощущение чужого присутствия исчезло. Смерть, как обычно, перемещалась абсолютно неслышно, но я все же выждал немного времени, прежде чем подняться.

Оглядев погруженный в полумрак огромный зал, на стенах которого неохотно таяли крохотные ледяные кристаллики, я ненадолго задумался. Но потом подошел к алтарю, постучал по нему костяшками пальцев и, услышав глухой, словно стучал по обычному камню, звук, бросил:

— Просыпайся, приятель. Пора за работу.

Алтарь никак не отреагировал. И вообще, старательно прикидывался дохлым, словно до сих пор дулся, что в прошлый раз получил по роже.

— Ну и Фол с тобой, — хмыкнул я, выждав еще немного, но реакции так и не получив. — Значит, будешь еще тысячу лет здесь тухнуть, пока не найдется другой маг, который сумеет войти сюда живым. Счастливо оставаться.

Развернувшись, я обогнув разбросанные вокруг алтаря осколки и двинулся к выходу. Но стояло мне приблизиться к лестнице, как по полу с громким плеском пронеслась серебристая волна и, намочив мне сапоги, с недовольным гудением встала стеной, надежно перегородив проход к лестнице.

— Что такое? Передумал? — осведомился я, зажигая в руке темный огонь. — Или мы продолжим общаться в том же ключе, что и раньше?

Волна тревожно дернулась и даже подалась назад, аж выгнувшись вся в ожидании удара. А когда его не последовало, удивленно замерла и через несколько томительно долгих мгновений все же преобразовалась в человекоподобное создание.

Какое-то время мы стояли друг напротив друга, настороженно всматриваясь и пытаясь понять, сможем ли работать вместе. А затем «зеркальный» едва заметно наклонил блестящую голову, после чего поднял руку и, указав на статую Фола, сделал очень даже вежливый приглашающий жест.

[1] Большая лохматая собака с добродушным нравом