Артём и девочка телохранитель

Глава 1. Недоброе утро

Артём вставай, давай. Хватит дрыхнуть, уже десятый час, – сказала вошедшая в комнату Мария Андреевна. – Я же завтрак приготовила, а ты всё спишь.

Мальчик приоткрыл глаза, широко зевнул и, повернувшись на другой бок, уставился в стену.

– Одевайся скорее. Ты не забыл? Мы сегодня идём в школу, – сказала мама, словно желая его окончательно доконать.

– Разве такое забудешь, – простонал Артем, закрыв голову подушкой.

– И не тяни резину, еда остынет, – предупредила она, покидая комнату.

– А что там, – спросил мальчик, не особо рассчитывая на воодушевляющий ответ.

– Увидишь, – коротко бросила Мария Андреевна, уже скрываясь из виду.

Наверняка какая-нибудь гадость, подумал он, скидывая с себя простныю. Потянувшись, он сел и потерев руками, заспанное лицо, посмотрел в окно. Что может быть хуже утра, особенно когда предстоит идти не куда-нибудь, а в школу.

– Пойдем, посмотрим, что там сегодня на завтрак, – пробормотал Артём и огромным усилием воли заставил себя встать на непослушные ноги и идти в кухню. С трудом отыскав прятавшиеся от него под кроватью тапки он подошёл к стулу, оделся и, почесав нос, побрёл к месту назначения.

– А вот и я, – буркнул мальчик, проходя к столу.

Плюхнувшись на табуретку, он принюхался и с беспокойством посмотрел на кастрюлю стоящую на плите.

– Надеюсь это не то, что я думаю? – испуганно спросил он, ожидая услышать самое страшное.

Мама подошла к кастрюле открыла крышку и по кухне начало распространяться жуткое зловоние.

– Посмотри, какая вкуснятина, – сказала она, накладывая ему в тарелку какую-то несъедобную жижу.

– Нет! Это я есть не буду, – взвыл Артем, зажимая нос пальцами. – Я её терпеть не могу.

– Не говори чепуху, – возразила Мария Андреевна. – Нормальная овсяная каша на молоке с подсолнечным маслом. Она очень полезная и, между прочим, очень вкусная. Только попробуй.

Несчастного передёрнуло от отвращения.

– Может сахарного песка насыпать, так будет вкусней, – предложила мама.

– Не будет. И не зачем его переводить на эту мерзость.

Заглянув в тарелку, мальчик скривил физиономию и, поковырявшись в каше ложкой пришёл к выводу, что это сущая отрава совершенно непригодная в пищу.

– И не собираюсь, – категорично отрезал он. – Будь она хоть трижды полезной, а насчёт вкуса я бы поспорил.

– Ну и не ешь, – спокойно заявила она. – Мне больше достанется.

– Отлично! – обрадовался Артём. – Значит, можно не есть?

– Нет, – заявила Мария Андреевна и пригрозила: – Если будешь капризы устраивать, я залью тебе её за шиворот.

– Но я не голоден, – запротестовал мальчик.

– Я что должна сто раз повторять?

– Ладно, попытаюсь заглатить эту мерзость, – недовольно проворчал он, уставившись в стоящую перед ним тарелку полную отвратительной на вид, на вкус и на запах слизи.

– Не тяни время, – сказала мама моя посуду, – каша остынет и будет невкусная.

– Она и в горячем виде гадость та ещё.

– Не выдумывай.

– Я серьёзно.

Тяжело вздохнув, Артём сморщился, зачерпнул ложкой немного этой кошмарной жижи и с отвращением запихнул её в рот, который никак не хотел открываться, не желая принимать неизвестно что. Вытаращив глаза, несчастный сделал попытку проглотить кашу, но та застряла у него в горле. Казалось ещё немного и его вывернет наизнанку.

– Воды! – взвыл мальчик, чувствуя, что вот-вот отдаст концы, если срочно не пропихнёт отраву в себя.

– Нельзя запивать еду, – сурово предупредила его мучительница, – иначе она не усвоится и проку от неё не будет. В яд превратится.

– Я умираю! – вопил он, озираясь по сторонам в поисках спасительной влаги.

Заприметив стоящий на подоконнике графин Артём, кинулся к нему, схватил в руки и присосался к нему как пиявка. Отхлебнув, глотка три, что способствовало проталкиванию каши в желудок он, пыхтя и отдуваясь в изнеможении, развалился на табуретке, громко срыгивая.

– Я больше не буду, – выдавил мальчик, с трудом приходя в себя.

Кто бы мог подумать, он находился на волосок от гибели. Ещё бы чуть-чуть и настал бы конец его бренному существованию.

– Ешь! – сердито рявкнула Мария Андреевна, тыкая сына мордой в тарелку.

– Это отрава высшей степени. Она несъедобна, – заявил Артем, чуть не рыдая.

– Хватит кривляться, – сказала мама, садясь за стол.

Она налила себе чаю и стала пить его, закусывая шоколадной конфетой.

– Я не кривляюсь, – обиделся мальчик. – Эта гадость напоминает собачьи испражнения. Я не могу её есть.

– Я же ела, – возразила Мария Андреевна.

– Ну, это ты. А мой живот овсянку принимать не желает!

– Глупости, – возразила мама. – Съешь хотя бы половину.

– Меня не хватит на половину, – захныкал Артём. – Давай четверть или одну пятую. В крайнем случае, треть.

– Половину и не ложкой меньше, – не уступила она. – И ешь побыстрей, нам идти надо.

– Гм... – мальчик навис над тарелкой и попытался разделить кашу на две части. Но у него ничего из этого не вышло, так как геркулес был жидкий, и проведённая ложкой борозда тут же затягивалась.

– Не получается, – пожаловался он, сердито глядя на маму. – Как я отмеряю половину в такой жиже?

– На глазок.

Артём набрал полную ложку каши и подняв её над тарелкой начал медленно сливать струйкой слизкую пакость обратно, мысленно содрогаясь от того, что ему придётся это в итоге съесть.

– Может отлить половину обратно в кастрюлю?

– Не занимайся ерундой.

Мальчик с обречённым видом приступил к поглощению жуткого варева. Позеленев от отвращения он, чувствуя, что его сейчас вырвет снова приложился к графину с водой, который пододвинул поближе к себе, как средство спасения от несъедобной отравы.

Чудовищная пытка продолжалась к счастью недолго. Давясь и корча зверские гримасы он всё-таки умял то, что ему полагалось, но только благодаря графину с которым он прямо таки сроднился, который он стал его лучшим другом.

Потом несчастный долго выплёвывал остатки каши, застрявшие во рту.

– Ну вот, молодец, – удовлетворённо сказала Мария Андреевна. – Съешь ещё ложечку.

– Не-ет!!! – заверещал Артем, отчаянно мотая головой из стороны в сторону. – Больше не могу!

– К тому же, – добавил он, показывая на пустой графин, – и вода уже закончилась.

– Если есть с отвращением, еда пойдёт во вред, а не на пользу, – последовал ответ.

– Ну и что! – отмахнулся мальчик и, вскочив на ноги, собрался уходить.

Так не хочется никуда идти, горестно размышлял он, одевая ботинки. Ещё шнурки эти завязывай. А всё было так расчудесно. Нет, лето как на зло закончилось и придётся на девять месяцев погрузиться в треклятую учёбу. Из-за какой-то там школы, пол дня как не бывало. Лучше бы я провёл это время более продуктивно. Скажем, поиграл на компьютере или на диване повалялся и посмотрел телевизор. Всё лучше, чем попусту шляться по всяким там дурацким общеобразовательным учреждениям.

– Ну что готов, – спросила она, открывая входную дверь.

– Мда, – протянул Артём, пребывающий в очень плохом расположении духа.

Закрыв замок, мальчик отдал Марии Андреевне ключи, и они вместе начали спускаться по лестнице.

Внезапно, снизу послышался собачий лай. Вскоре Артём увидел старичка с мерзкого вида блохастой шавкой на поводке, у которой на морде было написано, что главная цель у неё в жизни это кого-нибудь покусать. Какая невезуха.

Пропустив маму вперёд, мальчик попытался за ней спрятаться, чтобы этот кровожадный монстр его не увидел. Артём резонно полагал, что собаки просто терпеть не могут мальчишек и первым делом при знакомстве с ними оттяпывают у несчастных какую-нибудь жизненно важную часть тела. А вот женщин и девчонок псины по каким-то принципиальным соображениям не трогают. Следовательно, главной задачей при виде лохматой бестии было найти подходящую по размерам женщину и спрятаться за неё. Артём мечтал лишь об одном, прикрываясь мамой как противособачьим щитом, проскользнуть поскорее вниз, так чтобы чудовище его не заметило. Однако его надеждам не суждено было сбыться. Зловредная шавка оказалась довольно глазастой и стоило ей улицезреть тщетно укрывавшегося за Марией Андреевной мальчика, она словно сбесилась и так свирепо залаяла, демонстрируя ряды смертоносных зубов, что у последнего от страха чуть не вывалилась прямая кишка. Внутри всё сжалось, сердце испуганно заколотилось, душа провалилась в пятки.

– Успокойся Мясник! – прикрикнул на псину старичок, но его слова не произвели на неё ровным счётом никакого впечатления. Зверюга же знай лаяла, брызжа слюной, угрожающе рычала и рвала когтями бетонные ступени. Ничего себе имечко, с ужасом отметил про себя еле живой от страха Артем, уже мысленно представляя заголовки завтрашних газет: «Кровь на лестничной площадке», «Спасайся кто может – зловещая псина-убийца, по кличке Мясник, орудует в городе», «Перед смертью жертва обделалась от страха», «Всё что осталось от пострадавшего – это лужа мочи». Пока он стоял в ступоре мама, как геройский защитник слабых и испуганных мальчиков 13 лет, заявила хозяину этой зубастой мясорубки:

– Уберите собаку! Нам нужно пройти.

– Не бойтесь, она не кусается, – заверил старичок, сердито глядя на своего беснующегося монстра.

Исчадие ада между тем изо всех сил пыталось добраться до своей жертвы, намереваясь порвать несчастного на куски. А так как хозяин ей в этом мешал и пытался оттащить в сторону, препятствуя тем самым реализации её кровожадных планов, собака взяла, да и тяпнула его за руку, когда он схватил её за ошейник.

– Ах ты паразит эдакий! – заверещал старичок, отчаянно тряся укушенной рукой из которой ручьём хлестала кровь. Зверюга не имея возможности расправиться с Артёмом решила выместить злобу на своём хозяине и вцепилась зубами ему в ногу раздирая штанину в клочья.

Ничего себе не кусается, подумал мальчик, испуганно наблюдая за этой душераздирающей картиной из-за спины мамы. Выходит, старичок, очень ошибался на её счёт.

– Отцепись от меня! – взвыл горе-хозяин и задрыгал ногой пытаясь стряхнуть с неё свихнувшуюся псину. Но та к ней буквально прилипла, и из его затеи ничего не вышло.

Тогда старичок решил воспользоваться тростью, которую держал в руке, чтобы отогнать это несносное животное.

Тем временем сверху спустилась женщина с бультерьером. Стоило первой собаке их увидеть, как она сразу забыла о своём хозяине и его окровавленной ноге. Зверюга стремительно понеслась вверх по лестнице мимо Артёма и его мамы.

Старичок не ожидал такого развития событий и так как он продолжал держать в свой руке поводок, естественно потерял равновесие и со всего маху плюхнулся на грязный бетонный пол. Раздался хруст переломанных костей. Собака, протащив хозяина по ступеням, с рычанием бросилась на бультерьера.

Женщина истерично завизжала. Собаки сцепились и начали рвать друг друга зубами. Во все стороны полетели клочья шерсти.

Короче зрелище было не для слабонервных.

Артём радовало лишь одно, что можно было продолжить спуск по лестнице.

- Ох уж эти сабаководы, сердито подумал Артём, слыша доносящиеся сверху вопли. Уж он бы таких нерадивых хозяев, которые не хотят надевать на своих зверюг намордники, сурово покарал, если бы имел такую возможность. Мальчик мысленно начал представлять, как он будучи главой города издаст специальный указ по которому на всех владельцев собак полагалось надеть намордники. А самих псин выгуливать в смирительных рубашках.

Мария Андреевна тоже была очень недовольна этим происшествием о чём незамедлительно сообщила сыну:

– Это просто возмутительно! Развели понимаешь собак, спокойно выйти из дома нельзя. Безобразие.

– Вот именно! – поддакнул мальчик, не чуя от страха под собою ног.

Его конечности онемели и стали какими-то ватными. Предательская слабость расползалась по всему телу.

Выйдя из подъезда, они неторопливо направились в сторону остановки, по пути живо обсуждая проблему сосуществования людей и животных.

Двор у них был очень живописным. Сразу бросалась в глаза разломанная детская площадка, заваленная бутылками и окурками. Куда ни глянь везде кусты и деревья высотой с шестиэтажный дом. Помойка, заваленная мусором. В ней рылся какой-то грязно одетый гражданин неприятной наружности, поодаль от него грызла кость бродячая собака.

– Ну вот, – заныл Артём, испуганно озираясь по сторонам в ожидании ещё какой-нибудь неприятности. – И как же я буду из дома выходить, если кругом одни собаки. Теперь поход в школу или магазин превратится в крайне опасную авантюру.

– Я больше на улицу не выйду, – предупредил он. – Слишком уж это небезопасно для жизни.

– Пусть только попробует какая-нибудь собака тебя укусить, мы на хозяев сразу в суд подадим, – пообещала мама.

– А что толку? Неизвестно на кого нарвёшься. Потом ещё отомстят, – проворчал мальчик. – Уколы же от бешенства всё равно делать придётся. К тому же псина может оказаться бездомной и что тогда делать?

– Ты заранее не паникуй, – постаралась его успокоить Мария Андреевна. – Ничего хорошего нет жить и всего бояться.

– Что поделаешь если я такой трусливый, – угрюмо пробурчал Артём, глядя себе под ноги.

– Нужно же что-то с этим делать, – сказала мама. – Люди все боятся, но перебарывают себя. Внутренне убеждай себя, что ты храбрый, смелый и постепенно станешь таким.

– Я себя не контролирую. Страхи сильнее меня.

– Это очень плохо. Надо внушать себе: «что будет то будет, чему бывать того не миновать».

– Мда, – согласился Артём.

Соглашаясь с доводами мамы он, тем не менее, не верил, в то, что ему удастся побороть свои страхи. Как не пытался мальчик себя изменить, ничего у него не получалось. Внушал, что бояться никого не надо. Необходимо быть смелым, уметь постоять за себя. Артём продолжал бояться всего на свете. К сожалению, он был трусом до мозга костей. В связи с этим перспективы у него в жизни были безрадостные. Ни одна нормальная девчонка не свяжется с пацаном, который всего боится. Такой не только её, но даже себя не сможет защитить.

Размышляя обо всём об этом мальчик не заметил, как они с мамой подошли к остановке на которой стояли несколько человек.

– Я узнала, что до школы можно доехать на 68 автобусе, или на 8 троллейбусе. Запомни, будешь добираться на них, – сообщила Мария Андреевна, поглядывая по сторонам.

Артём кивнул.

Какая радость, подумал он, мрачнея на глазах. Трястись неизвестно сколько времени на дурацком общественном транспорте среди толп немытого народа в жуткой тесноте и обиде. Об этом можно только мечтать. Прямо, жду не дождусь, когда наступят эти весёлые деньки. Встав ни свет не заря, с тяжеленным рюкзаком за спиной весь потный от натуги он побредёт в мерзкую школу, получать никому не нужные знания.

– А сколько нужно до неё ехать? – сухо поинтересовался Артём посмотрев в сторону газетного киоска.

– Минут десять, – ответила мама.

– Не много.

Мальчик решил узнать, что там за газеты и журналы. Подойдя ближе, он стал глазами выискивать что-нибудь про компьютерные игры. Продавать макулатуру, когда всё уже есть в интернете. Неужели их кто-то реально покупает и читает, изумился он.

– Артём! – окликнула Мария Андреевна и повернувшись он увидел подъезжающий к остановке пазик с 68 номером на лобовом стекле. Видимо то, что надо.

Пройдя к открывшимся дверям мальчик с мамой пропустив вперёд какую-то еле ползущую старуху с клюкой, зашли внутрь. Заплатив выросшей словно из-под земли билетёрше за проезд и получив вместо денег никчёмные бумажки мама усадила сына на свободное место, а сама осталась стоять на ногах.

– Ну и вонь, – скривился Артём, устраиваясь поудобнее и озираясь вокруг.

Мальчик терпеть не мог ездить автотранспортом в связи с тем, что его сильно в нём укачивало. От вони и тряски он быстро становился зелёным. Его страшно тошнило и даже рвало. Первым делом, оказавшись в автобусе Артём доставал из кармана носовой платок и заткнув им нос и рот дышал через него так как вони благодаря этому до него доходило уже поменьше. В то же время в кармане он носил с собой целлофановый пакет на случай непредвиденных осложнений. Если мальчик чувствовал, что его вот-вот вырвет, он раскрывал пакет и таким образом опорожнял содержимое желудка. Не плохо бы было заиметь противогаз.

Вот и сейчас уткнувшись в платок, Артём, стараясь не смотреть в окно, от этого ему становилось ещё хуже, начал отвлекать себя разглядыванием пассажиров. Голова стала тяжёлой, газы в животе начали давить на горло, требуя выхода наружу. Довольно быстро все его мысли сосредоточились вокруг пакета, лежащего в кармане. Интересно сможет он без него сегодня обойтись. Скорее всего да. 10 минут это не так уж и много. Обычно его рвало после получаса тряски и вони. В такие моменты, когда мальчик чувствовал себя очень плохо он уже ничего не боялся и не стеснялся так как ему было не до чего.

Ещё эта бабка с клюкой, проморгав все свободные места, зависла над ним с явным желанием выжить его со своего уже обжитого места. Запахло мочой. Этого ещё только и не хватало. Безусловно, чувствуя себя лучше, Артём несомненно уступил бы ей сиденье. В такие моменты на него давила совесть имевшая на него огромное влияние. Дабы не видеть недовольную мину на лице старухи мальчик закрыл глаза и притворился спящим.

– Ну и молодёжь пошла не стыда не совести, – проворчала бабуся, направляя критику видимо в его адрес. – Старшим место не уступают.

– Его в автобусах тошнит, – вступилась за сына Мария Андреевна. – если бы ему не было плохо он бы вам место обязательно уступил он у меня хороший мальчик.

Старуха надулась и бурча себе что-то под нос двинулась искать другое пристанище.

Совесть в данный момент от тряски и вони была еле живая и ей было не до всяких – там назойливых старух.

А вдруг она на него порчу наведёт. Вот ужас то.

– Ну скоро мы там приедем, – заскулил мальчик.

– Сейчас, подожди немного, – ответила мама, пристально глядя в окно.

Он весь взмок вспотел. Внутри всё скисло.

К счастью пакет в итоге так и не пригодился и вывалившись из автобуса на нужной остановке Артём от счастья, что он наконец-то дышит свежим, правда из-за выхлопных газов не слишком то и чистым воздухом, а земля под ним не подпрыгивает и не трясётся, готов был расцеловать асфальт под своими ногами заваленный окуркам и весь оплёванный харчками.

Глава 2. Чудной директор школы

Эти мучения всего лишь начало, самое "весёленькое" ждёт его впереди, подумал про себя мальчик, всё ещё приходя в себя от поездки в автобусе. Утерев рукой вспотевшее лицо он с озабоченным видом окинул взглядом улицу с обшарпанными унылыми зданиями магазинов. С виду не так уж всё и плохо. Однако, когда его взгляд упал на красное четырёхэтажное строение, обнесённое высоким металлическим забором с колючей проволокой, очень напоминающее школу, его настроение мгновенно ухудшилось. Вот она обитель зла. Что и говорить, сразу видно, что набивают знаниями несчастных учеников, лишая их всех радостей жизни и обрекая на бесконечные страдания.

– А вот и школа, – подтвердила Мария Андреевна его самые худшие опасения. – Ну пошли.

Артём хотел что- то ответить, но у него слова застряли в горле.

Вместо этого он лишь кивнул, чувствуя, что покрывается холодным липким потом, ноги деревенеют и от охватившего его страха ужасно снова хочется в туалет. И так было всегда. Если предстояло какое-нибудь непривычное для него дело, волнующее событие, так желудок словно выходил из-под контроля, на нервной почве. Поэтому Артём и терпеть не мог чего-либо вообще делать. Компьютер, стол, диван, кухня, туалет – вот сфера его ареала обитания, так называемая комфортная зона, не выходящая за пределы квартиры. Всё что снаружи - жестокий и безжалостный мир, где ему никто не рад.

Испуганно озираясь по сторонам и серьёзно опасаясь наткнуться хоть на одного школьника, вид которого вызвал бы у него, несомненно, приступ неописуемого ужаса. Несчастный, словно обречённый на казнь, висельник, еле передвигая ватные от страха ноги, медленно, но верно приближался к месту своей казни. Ещё немного и он ступит ногой на скользкие ступени крыльца, залитых слезами невинных жертв всеобщего обязательного образования.

Мама Артёма видя, что застывшая на пороге испуганная амёба сама открывать дверь в учебное заведение не собирается, сделала это за него. Последний, ожидавший увидеть подземелье с томящимся в цепях узниками и зловещими стражниками с рогами и копытами,к своему огорчению, попал во вполне уютное фойе, с сидящим за столом, сбоку от входной двери, охранником, усердно сторожащим свой стул.

– Вы к кому? – сурово поинтересовался тот и по его настороженной роже Артём сделал вывод, что зря они вообще сюда припёрлись.

Пока ещё не поздно, нужно было повернуть обратно и преспокойно ковылять в сторону дома. При воспоминании об уютной квартирке на третьем этаже в которой пылился, изнывая от скуки его любимый друг – компьютер, мальчик аж прослезился.

– Мы к директору насчёт оформления в школу, – сказала Мария Андреевна как ни в чём не бывало.

Охранник взял в руку трубку телефона, неторопливо набрал какой-то номер и спросил о том, стоит ли их пропускать. Выслушав ответ, он милостиво согласился, чтобы они прошли к директору, подробно рассказав, как до него добраться. А перед этим старательно записал их данные в журнал, лежащий перед ним на столе. Таких запутанных маршрутов Артём ещё не слыхивал. Тем не менее, выбора у них не было и им пришлось рыскать по этой чёртовой школе в поисках нужной двери, обитой кожей нерадивых учеников.

Мальчик, внимательно изучавший место, где ему предстояло существовать ближайшие девять месяцев, остался им очень недоволен. Терзаемый плохими предчувствиями и страхами он шёл, как пленник обречённый на вечное заточение в школьных застенках. И за что ему такое? Чего он сделал в жизни такого плохого, чтобы теперь расплачиваться за это?

Наконец-то они нашли дверь, ведущую в кабинет директора, в котором он совершал свои ужасные злодеяния. Наверняка, все его стены были увешены чучелами и заспиртованными головами нерадивых учеников. А под зданием школы, без сомнения, находилась темница, в которой томились в цепях те, кто забыл сменную обувь или того страшнее опоздал на урок.

Артём с мамой зашли в приёмную, где сидела расфуфыренная секретарша лет эдак 60 с небольшим и усердно, в поте лица, надраивала напильником ногти. Видимо, оттачивая их для того, чтобы одним резким движением руки разрубать неугодных посетителей пополам. Их появление её ни грамма не смутило. Наоборот, она стала трудиться ещё усерднее. Сразу было видно, что человек прямо сгорал на работе.

На внешность она была довольно уродлива, неприятна и напоминала бегемота, скрещённого с гориллой. При этом её массивное отвисшее лицо было в боевой раскраске. На носу-кортофилине висели круглые очки с толстыми линзами. Волосы были распущены и завиты.

Секретарь, с трудом оторвавшись от своего очень увлекательного занятия и изобразив на своей роже постную мину, гнусаво поинтересовалась:

– Вам чего?

– Директор у себя? – спросила мама Артёма.

– А что вы хотели?

– Мы принесли документы для перевода в вашу школу.

– А вы записывались на приём?

– Разумеется.

– Сейчас я узнаю, в состоянии ли Иван Николаевич вас принять, – промолвила секретарша и сделала вид, что встаёт со своего места.

Подёргавшись туда – сюда она поднатужилась в результате чего, её физиономия раздулась в размерах и покраснела от натуги. Однако, невзирая на все её тщетные попытки и старания, секретарша, словно пустившая в своё рабочее место корни, никак не могла выдернуть себя из него.

– Может вам помочь? – спросил мальчик, с интересом разглядывая эту забавную картину.

Секретарша в ответ процедила сквозь зубы что-то нечленораздельное, продолжая кряхтеть и тужиться, что есть мочи.

Судя по всему, она с этим несчастным креслом прямо – таки словно сроднилась, весело подумал Артём. Как жалко, что под рукой не было телефона. Но мальчик как назло забыл взять его с собой.

"И долго это будет продолжаться?" – мысленно поинтересовался мальчик. Может быть следовало пока не поздно вызвать МЧС. Артём живо представил, как секретаршу выковыривают из кресла с помощью бензопилы. Что и говорить такого нелепого зрелища он ещё не видывал.

– Ай ладно, – проворчала секретарша и, прекратив бесполезную возню, взялась было за телефон, но потом резко передумала со словами: - Чёрт подери, он же не возьмёт трубку...

– Почему? – искренне удивилась мама Артёма.

– Иван Николаевич у нас ... секретарша прикусила язык, видимо опасаясь сболтнуть лишнее – он не умеет пользоваться телефоном, точнее... он не любит им пользоваться.

Артём с недоумением уставился на секретаршу.

– А что тут уметь то? – выпалил он, будучи не в силах сдержаться.

– Иван Николаевич человек старой закалки, всё новое его раздражает, – коротко пояснила секретарша.

Мальчик открыл было рот, но решил, что пока не стоит выяснять подробности.

– Попробуем по старинке, – промолвила женщина, подъезжая на кресле к стене, за которой, видимо, и находился этот чудик.

Секретарша ударила кулаком в перегородку, да так, что всё здание школы содрогнулось. Из-за стены послышался испуганный вопль.

– Иван Николаевич, тут к вам насчёт перевода... – во всю глотку рявкнула женщина.

Взяв стакан с тумбочки, она приложила его к стене, чтобы было лучше слышно, что отвечает ей начальник.

Разговор у неё с директорам оказался довольно интересным. Разобрать, что именно говорил Иван Николаевич, было невозможно, но зато его секретаршу было прекрасно слышно.

– Как это кто! Я ваша секретарша Нина Сергеевна...

В ответ донеслось какое-то бурчание.

– Что значит, вы такой не знаете!

– Вы принимали сегодня таблетки?

– Какой яд! Никто не хочет вашей смерти. Мне то это зачем?

– Нет, я не претендую на вашу жилплощадь... – категорично отрезала секретарша, выходя из себя.

– Если вы не возьмёте себя в руки, я буду вынуждена вызвать санитаров... ясное дело, что вы не хотите снова в психушку.

– К вам пришла тут мать с сыном, с документами.

– Нет, не ваша мать. Нет, сын тоже не ваш. Нет, они пришли не за алиментами...

– Они принесли документы! - завизжала Нина Сергеевна, топая от злости ногами по полу.

– Нет, не по поводу вашего увольнения! Никто не хочет отправлять вас в дом престарелых.

– Насчёт перевода...

– Нет, не денежного, перевода в нашу школу.

– Нет, не нового директора, успокойтесь.

– Мальчик переводится в нашу школу.

– Нет, я вас не обманываю.

– Нет, я не заодно с РОНО.

– Мы уже звонили, – напомнила мама Артёма.

– Они говорят, что звонили нам уже, – секретарша, повернувшись к ним, хрипло спросила: – Как ваша фамилия?

– Невские.

– Ну поняли или нет? – истерично завопила секретарша.

– Таблетки в ящике стола...

– Что значит откуда я знаю? Я их туда и положила.

– Стол? У вас в кабинете, где же ещё!

– Вода в графине. Нет она не тухлая. Какие ещё цветы! Это не тот графин!

- Ну так что, я их пускаю? Пускаю говорю!

Секретарша с полоумным видом взяла со стола связку ключей. Смешно отталкиваясь своими толстыми ногами, женщина подъехала на кресле к двери и начала её отпирать. Заперта она была на шесть навесных и три врезных замка.

Видимо, директор боялся кого-то или чего-то.

Мальчик с трепетом наблюдал, как последовательно открываются запоры и мысленно содрогался от того, что скрывалось за той дверью, казалось, что с последним открытым замком дверь распахнётся и оттуда вырвется ужас летящий на крыльях ночи. Ещё и в подтверждение этой гипотезы секретарша торопливо отъехала в сторону, прячась за свой стол.

Когда проход в логово зверя был свободен, Артём с мамой неуверенно прошли во мрак комнаты, в которой их вероятно ждало немыслимое чудовище по имени Иван Николаевич собственной персоной.

Кабинет директора, как это ни странно, выглядел довольно обыденно.

Окинув беглым взглядом помещение. Артём сосредоточил внимание на сидящим за столом трупе директора школы. На вид этой мумии было лет триста. Костюм на нём был съеден молью. Седые всклоченные волосы, об которые наверняка поломали не одну расчёску. Бледное высохшее лицо с глубокими морщинами сплошь покрытое какими-то серыми и коричневыми пятнами. Нос был длинный, нижняя челюсть отвисла. Изо рта торчал зубной протез. Глаза у покойника были закрыты.

– А! – неожиданно каркнуло чучело старческим дребезжащим голосом

Нижняя челюсть затряслась, в результате чего зубной протез вывалился и поскакал по столу.

– Какая неприятность, – прошамкал старикашка, пытаясь открыть глаза.

К счастью, ему это удалось сделать. Однако, было уже поздно. Зубной протез тем временем спрыгнул со стола и зловеще клацая, поскакал в сторону перепуганного насмерть мальчика.

Какой кошмар. Кто бы мог подумать, что этот труп живой. Какой неожиданный сюрприз. С ужасом взирая на этого ожившего мертвеца Артём поверил в существование зомби. И как только таких держат на работе. Неужели он настолько не заменим, что его никак не могут спихнуть на пенсию. Судя по внешнему виду, директор мог откинуться в мир иной в любой момент. Ему вообще следовало спать в гробу, чтобы, когда он перестанет подавать признаки жизни, родственники не тратили время попусту и сразу отправили его прямиком на кладбище.

Зубной протез между тем благополучно допрыгав до ног мальчика там и остановился. Ну вот, расстроился Артём теперь этот старый хрыч попросит его принести ему эту слюнявую мерзопакость. Фу какая гадость.

Предположение мальчика оказалось верным директор, который видать уже не мог самостоятельно передвигаться, так как наверняка боялся рассыпаться по дороге в прах, издал какие булькающие звуки и, вытаращив глаза, начал кашлять.

Прочистив горло от накопившейся слизи, старикашка проскрипел своим загробным голосом:

– Молодой человек, будьте любезны, принесите мне мой зубной протез.

Артём, с трудом разобрав что он сказал, решил прикинуться слабо слышащим.

– А? – крикнул он, прищурившись и направив в сторону директора правое ухо.

– Вы что глухой? – недовольно прошамкал старикашка, еле ворочая непослушным языком.

– Ась? – передразнил Артём, приложив ладонь к уху.

Из покойника начали доноситься какие-то странные булькающие звуки, а сам он задёргал головой и завращал глазами. Зрелище было не из приятных. Трясущейся рукой директор с трудом взял со стола какой-то пузырёк и вытряхнул из него что-то себе в рот. Правда, сделать ему это удалось не сразу. Ухватившись своей культяпкой за стакан с водой. Он начал его поднимать с явным желанием выпить. Но по дороге стакан так трясло, что половина его содержимого расплескалось не только по столу, но и по его костюму. Нисколько не смутившись этим обстоятельством, старикашка отхлебнул из стакана и довольно крякнув, поставил его обратно. В следующее мгновение с директором начала происходить необычайная метаморфоза. Лицо порозовело, глаза прояснились вид стал бодрым и свежим, как будто после этой таблетки директор скинул лет двадцать.

У Артёма от удивления вылезли глаза из орбит. Это же прямо какой-то Франкенштейн. Выходит, старикашка питается транквилизаторами, поэтому и сидит на этой должности так долго. Кто бы мог подумать. Старик то с сюрпризом.

– Подай мне мой зубной протез, – уже гораздо внятнее сказал директор.

Мальчик вначале замялся, посмотрел на реакцию мамы. Той было явно всё это неприятно, но она промолчала, посмотрев на него как-то так, будто была с этим не согласна, однако ему всё же следовало как-нибудь выкрутиться из этой ситуации.

Ну и дела. Если этот старый хрыч так помолодел, пусть сам идёт и возьмёт свой протез. Нет, этот хмырь пристал к нему. Видите ли, именно он должен это сделать.

Я что, ему подавала. Чтоб он провалился, чёртов эксплуататор. Между прочим, принудительный труд запрещён. А детский труд, тем более.

– Мне что сто раз повторять!? – рассердился старикашка.

– А почему это должен делать именно я?

– Ну не я же.

– Позовите секретаршу.

– Я считаю не целесообразным отвлекать Нину Сергеевну по пустякам.

– Ну и где ваша челюсть?

– Рядом с вами.

Артём внимательно оглядел всё вокруг. Нагнулся и посмотрел под шкаф.

– Нет, не там! – заявил противный старикашка.

Мальчик заглянул под стоящие неподалёку стулья.

– Там его тоже нет!

– А где он я не вижу?

– Прямо у вас перед ногами!

Артём с отвращением, уставившись на слюнявый протез, сказал:

– Всё равно не вижу.

– Вы что же ещё и слепой!

Мальчик утвердительно кивнул.

Старикан напялил на себя перемотанные синей изолентой очки в пластмассовой оправе и пригляделся.

– Они у вас прямо перед самым носом!

– Где?

– Вы издеваетесь?

– Да, то есть нет.

Ай ладно, решил Артём. Ну его ко всем чертям, так и быть дам ему его поганую челюсть.

Мальчик нехотя достал из кармана свой целлофановый пакет для блевотины и, скривившись от отвращения, подцепил им зубной протез. Подойдя к столу, он протянул его директору, сверля его недовольным взглядом исподлобья, всем своим видом демонстрируя своё неудовольствие.

– Спасибо, – проворчал директор и хотел было взять свой протез, но Артём как бы случайно выронил его. Челюсть шлёпнулась на стол.

– Скользкая зараза, – ехидно отметил мальчик.

Старикашка побагровел от злости, но присутствие мамы Артёма не позволило ему хорошенько поругать криворукого олуха.

Директор вставил в рот протез. Клацнув зубами, он удовлетворённо откинулся в кресле и предложил Артёму с мамой присесть на стоящие по левую сторону кабинета стулья у стены.

– Как вас зовут молодой человек?

– Артём.

– Итак, – задумчиво начал Иван Николаевич. – Вы хотите учиться в нашей школе, так я понимаю.

– Просто мечтаю, – отозвался мальчик незаметно и как бы невзначай выронил изгаженный пакет на пол, так как мусорного ведра нигде не было видно, а держать его в руке ему надоело.

– Можно посмотреть ваш документы, – сказал директор дёргая носом.

Достав из внутреннего кармана пиджака платок, он хорошенько высморкался и получив из рук мамы Артёма папку с бумагами, начал их пристально изучать.

– Вы в курсе молодой человек, что в нашей школе нет места двоечникам и хулиганам, – заявил Иван Николаевич, не отрываясь от документов. – Для их обучения в городе у нас имеется специальная коррекционная школа для тупых... трудных детей.

– Да что вы говорите, – искренне изумился мальчик и, с идиотским выражением, понимающе закивал головой.

– И, если вы будете плохо учиться... – назидательно сказал директор, посмотрев на него и сделав суровое лицо, замахал указательным пальцем.

– Ваша школа тоже станет коррекционной, – подытожил Артём.

– Вовсе нет, – отрезал Иван Николаевич. – Вас отправят туда. Надеюсь вы понимаете, что всё будет зависеть только от вас.

– Несомненно, – подтвердил мальчик.

Этот старый зануда стал основательно действовать ему на нервы. Вздумал ему ещё угрожать. Совсем обнаглел.

– Ну что же, – буркнул себе под нос директор и, глупо ухмыльнувшись, добавил: – Лично я не вижу никаких препятствий к тому, чтобы ваш сын учился в нашей школе. Считайте его принятым.

– Какая чудесная новость, – прослезился Артём. – Я так рад этому.

– Думаю вы будете распределены скорей всего в 7-й «В». Если, конечно, Маргарита Ивановна будет не против.

– А кто это? – поинтересовался мальчик.

– Она учитель биологии экологии и является классным руководителем 7-го «В» класса.

– А... – протянул Артём.

– Ну что же, до свиданья, – начал раскланиваться Иван Николаевич любезно улыбаясь. Он наклонился в перёд и энергично закивал головой.

– Делаете зарядку для шеи? – полюбопытствовал напоследок Артём.

Он явно уже входил в кураж и даже был огорчён, что такая увлекательная и содержательная беседа подошла к концу.

Этот шутливый вопросец ввёл директора в ступор и тот не зная, что на это ответить, замерев на мгновение и видимо решив промолчать, снова закивал головой.

– Да, кстати, – бросил Иван Николаевич напоследок. – Не забудьте сходить в библиотеку и получить учебники на этот учебный год. А то остальные ученики их уже получили. Скажите Анне Ивановне – библиотекарю, что ваш сын будет учиться в 7 «В» и это я послал вас к ней. Посмотрите заодно расписание на первую учебную неделю, оно как раз сегодня вывешено у входа. А документы останутся у нас.

Артём вместе с мамой торопливо покинули кабинет директора школы, не желая оставаться там больше ни минуты.

Глава 3. Библиотекарь

– Ну что, всё в порядке? – спросила секретарша, торопливо спрятав под стол пирог, который она до этого активно уплетала за обе щеки. Опомнившись она немного смутилась и видимо решив, что в её пристрастии к мучному нет ничего страшного вынула его обратно, шурша целлофаном.

Мальчик чуть не захлебнулся слюнями. Судя по запаху это был рыбный пирог. Надо будет на обратном пути заскочить в кулинарию и купить такой же.

– Приятного аппетита, – завистливо заявил Артём, а мысленно подумал о том, что, если эта толстуха будет питаться в таком же духе, она не то что из кресла не вылезет, но и ни через одну дверь не пройдёт.

– Угу, – вежливо буркнула секретарша, заглатывая очередной кусок пирога.

– А вы здесь ночуете? – дабы проверить свою догадку неожиданно спросил Артём.

– А что? – насторожилась секретарша, чуть не поперхнувшись очередным куском пирога.

– Нет, ничего, – выдал мальчик и сдержанно ухмыльнулся.

Надо будет как-нибудь взять дома фотоаппарат и подкараулив эту толстуху в конце рабочего дня, заснять, как она с прилипшим к заду креслом покидает школу. А затем выложить этот шедевр в интернете. Зрелище наверняка на миллион просмотров.

Выйдя в коридор, Мария Андреевна ласково погладила сына по голове и сказала:

– Ты держался молодцом. Мне понравилось, как ты смело разговаривал с директором. А это его выходка с зубным протезом просто возмутительна.

– Я тоже так считаю, – согласился Артём, – Если бы не пакет для блевотины я бы не стал брать его руками.

Обсуждая беседу с директором, они отправились на поиски библиотеки.

Хорошо, что мама решила прихватить с собой большой пакет, а то бы книги им пришлось тащить в руках. Сам мальчик об этом бы и не догадался. Без заботливого родителя он бы и одеться сам не смог, потому что понятия не имел где находятся его вещи до того, как волшебным образом оказываются на спинке его стула. Была конечно вероятность, что они сами там материализуются из воздуха. Или просто у них там точка респауна, как в компьютерной игре.

Хорошо ещё, что его не нужно было одевать как маленького. Уж этому то Артём был обучен с детства. И в отличии от некоторых других детей, он всегда следил, чтобы его шнурки были всегда завязаны и не болтались по полу.

С питанием, правда была та же беда. Еда, без каких-либо усилий с его стороны, сама появлялась на кухонном столе и ему оставалось только прийти и съесть её. Сам же он не был в состоянии даже омлет приготовить. Точнее он мог, но делал вид, что это за пределом его возможностей, потому что ему просто напросто было лень этим заниматься, когда есть более важные и интересные для него дела чем готовка, требующая времени и сил. Зачем самому напрягаться, когда за тебя всё делают. Он жил на всём готовеньком и не тужил. Купался как сыр в масле. К тому же он настолько обнаглел, что даже не в состоянии был налить себе чаю. Об этом он обычно просил маму. А сам тем временем усердно колошматил пальцами по клавишам, играя в очередную увлекательную для него в игру, оторваться от которой он был не в состоянии, чтобы заниматься самообслуживанием. Как говорится не барское это дело, самому себе чай наливать, когда есть прислуга. Пара хлопков в ладоши, и она тут как тут, со словами – что изволите милостивый государь. Остаётся только командовать – подай, да принеси. Мамы они такие послушный народ, своей гиперактивной заботой взращивающие лентяев и тунеядцев, которые потом палец о палец не в состоянии стукнуть. И сидят на шее родителя до пенсии не работая, и живя в своё удовольствие. А всё результат неправильно воспитания.

– Знаешь мам, я очень испугался, когда труп директора ожил, – болтал мальчик, лопаясь от смеха. – На мой взгляд люди так долго не живут. Но он сидит на каких-то таблетках. Нужно незамедлительно сообщить об этом в департамент образования, чтобы эту мумию отправили поскорее на пенсию.

Спросив по дороге у какой-то прыщавой тётки в очках как пройти в библиотеку, они получили точные координаты места назначения и вскоре уже стояли перед столом, за которым пряталась, судя по всему та самая Анна Ивановна.

Неизвестно, что она там делала, но при их появлении женщина заметалась так, словно её поймали на месте преступления. Наверно, библиотекарь занималась скупкой за гроши краденных книг для школьной библиотеки, а по ведомости они проходили как новые уже по рыночной цене, а старые учебники сдавала в макулатуру и наживала на этом прибыльном дельце солидные барыши.

Помнится, Артём тоже с бабушкой сдавал макулатуру и целый шкаф с ненужными книженциями, всяких там дурацких классиков, которых он никогда не читал, был с выгодой обменен на 4 тетрадки, 6 ручек и 8 рулонов туалетной бумаги.

В библиотеке был очень затхлый воздух. Неисчислимые стеллажи с книгами тянулись в глубины это мрачного слабо освещённого помещения, скрывая древние знания от глаз непосвящённых. Одна из ламп на потолке то и дела мигала с характерным гудением, создавая довольно зловещую обстановку отчуждения, связанную с потусторонним миром. Всё вокруг было покрыто слоями паутины, которую не убирали, судя по всему, столетиями.

Это же сколько за всё это можно выручить туалетной бумаги, подумал мальчик, оглядывая завалы с макулатурой и прикидывая как он на этом разбогатеет. Ему лично, разумеется столько не нужно. Но вполне можно организовать прибыльный бизнес, продавая бумагу страждущим втридорога.

Словно небоскрёбы в Гонконге возвышались книжные завалы, среди которых копошились две девчонки и пацан класса из 6-го, сразу видно библиофилов – своего рода пылеманов, получающих удовольствие от вдыхания тысячелетней пыли с книг. После этого у них появлялись всякого рода галлюцинации, поэтому ботаники так всегда хорошо и учились. Если же они хоть часок не видели книгу, у них начиналась страшная ломка – несчастные ломали очки от злости, грызли карандаши и рвали у себя на голове волосы, поэтому большинство из них с возрастом становились лысыми.

– В-вам чего? – испуганно спросила библиотекарь, прячась за стопками книг, уходящих под потолок.

Выглядела она, мягко говоря, странно. На вид лет 30 с небольшим, лицо худое и бледное, на носу здоровущие очки в чёрной пластмассовой оправе, закрывающие собой половину лица. Волосы серые и взъерошенные. Одежда была старая поношенная, как у старой бабушки. Короче чучело, а не человек.

– Здрасте, – брякнул Артём, с удивлением глядя на это существо больше похожее на моль.

Надо же, какие странные личности работают в этой дурацкой школе. Один другого смешней.

– В-вы в храме знаний, – заикаясь от страха, угрожающе предупредило чучело, боязливо поглядывая в сторону Артёма и его мамы. Глаза её бегали из стороны в торону, а тело била мелкая дрожь.

– Может в хранилище? – спросил он, опасаясь, как бы эта сдвинутая не накинулась на них.

У такой книги то страшно брать. Судя по её физиономии, за букварь она убьёт хоть родную мать. А если принесёшь ей сдавать рваный или исчёрканный пастой учебник, то, наверное, она взбесится и вцепится зубами в горло или разорвёт в клочья.

– Что? – переспросила Анна Ивановна.

– Или скорее в склепе для умерших, – сказал мальчик, глядя на плотно завешенные шторами окна, из-за чего в помещении царил зловещий полумрак.

То тут то там валялись изъеденные ботаниками тушки крыс. Страшно подумать какие болезни можно подцепить, работая в такой неблагоприятной среде. Хотя, библиофилам здесь, похоже, очень даже нравится. Они прямо в свой привычной природной среде, свободно пасутся на полях знаний. Артём посмотрел на блаженно счастливые рожи очкариков, с наслаждением перебирающих книги. Видимо, они себя чувствовали здесь как в книжном раю, словно обжора в кондитерском цеху.

– Это ещё почему? – недовольно поинтересовалась библиотекарь, всё ещё прячась за учебником по природоведению, как за спасительной стеной, которая могла защитить её от скверны внешнего мира.

– Ибо книжное слово мертво, – глубокомысленно изрёк Артём, имея в виду, что в сравнении с устным словом.

– Как!!! – изумилась Анна Ивановна, и ещё больше побледнев, закатила глаза и рухнула в обморок.

Пылью видимо надышалась. При падении она своротила не одну стопку книг, и вся эта гора макулатуру рухнула прямо на неё, создав своеобразный обвал засыпавший несчастную жертву с ног до головы. Над телом библиотекаря образовался своеобразный могильный курган из учебников, так что он в принципе верно говорил про склеп. Как раз и покойничек тут для него образовался. Хотя в такой пыли можно спрятать не один десяток трупов, никто и не заметит. Мальчик поёжился, представляя их скелеты под ногами.

Какая страшная смерть, подумал мальчик. Не слишком приятно быть похороненным под книгами. Хотя для библиотекаря это довольно символично. Отдать всю себя любимому делу, до последнего конца.

В то же время при обвале поднялись такие клубы пыли, что Артём, не сразу среагировавший на это с возгласом: "Спасайся кто может! Пылевая буря!" – вместе с мамой поскорее покинули зону бедствия.

Выскочив в коридор они с ужасом наблюдали как из двери библиотеки тучами валит пыль застилая солнце и превращая день в ночь. Наличие противогаза было бы как раз кстати.

Дождавшись, когда в библиотеке просветлело и пыль осела, они осторожно вошли туда снова, застав группу ботаников за археологическими раскопками в книжном кургане. Сбылась их давняя мечта поучаствовать в открытии века в статусе исследователей древних захоронений. Они бережно передавали книги по цепочке из рук в руки и осторожно складывали их поблизости от кургана.

– Я нашёл её! – возопил ботаник, дрожа всем телом от переполнявших его чувств.

В этот момент как раз показалась голова мумии, которая открыла глаза и начала ошалело вертеть головой пытаясь понять где она находится.

– Быстрей сфоткайте меня с ней, – попросил он своих подруг, горя от нетерпения запечатлеть столь знаменательный момент в истории человечества.

Мумия неожиданно чихнула. Не ожидавший этого горе-археолог подскочил на месте и кубарем скатился с кургана. Его бездыханное тело нелепо распласталось на полу, подняв очередную порцию пыли.

Проклятие фараонов, подумал Артём. Он читал как-то об этом в интернете. Когда исследователи открыли одну из пирамид, они все при загадочных обстоятельствах начали умирать спустя время. По-видимому, тут такой же случай.

Анна Ивановна закашлялась и кое-как с трудом поднялась на ноги. Вид у неё был такой словно её ударили стопкой книг по голове. Отряхивая с себя пыль, она испуганно посмотрела на труп ботаника у себя под ногами, потом на вылупивших глаза девчонок, одна из которых оплакивала погибшего товарища. Впрочем, он задрыгал ногой, так что всё было не так уж и плохо. Вскинув руки подружки кинулись к нему пытаясь привести его в чувства.

В этот момент Артёму страшно захотел оказаться на его месте, чтобы и над ним вот так же кудахтали девчонки. Если они сейчас начнут делать ему искусственное дыхание, он несомненно, лопнет от зависти. Мальчик мысленно начал рвать волосы у себя на голове от злости, что всё своё внимание девчонки тратят не на него, а на этого очкастого книголюба любителя пончиков.

– Вы как, в порядке? – с участием спросила мама Артёма у Анны Ивановны.

– Где это я... – пробормотала библиотекарь озираясь по сторонам.

Сделав шаг, она споткнулась об распластанные ноги ботаника и если бы не поддержавшая её за руку Мария Андреевна, она несомненна снова грохнулась бы на пол.

– В библиотеке, где же ещё, – проворчал Артём отвернувшись в сторону и прикусив губу не в силах более лицезреть картину разворачивающуюся у него перед носом.

Ботаник придя в себя и сообразив, что происходит, сделал вид, что находится на грани жизни и смерти, и застонав обмяк на руках у девчонок. Артём заскрежетал зубами. Будь он посмелее сейчас бы подошёл и пнул это симулянта по его жирной туше, чтобы тот прекратил придуряться. И почему всё самое лучшее достаётся другим, а не ему. Это несправедливо. Жизнь вообще несправедливая штука. А особенно несправедлива она с ним. Надо побыстрее убираться от сюда пока слёзы не брызнули из глаз от осознания собственной ущербности.

– А что я тут делаю? – непонимающе прошептала Анна Ивановна.

Вопрос показался довольно странным, но Артём уже начинал привыкать к тому, что в этой школе все ведут себя не нормально. К тому же многотомные собрания сочинений, ударившие её по голове могли вызвать временную потерю памяти. Скрестив руки на груди, он недовольно ответил:

– Работаете библиотекарем, что же ещё.

– Библиотекарем? – протянула женщина и судорожно сглотнув начала оглядывать себя.

То что она увидела, видимо ей не особо понравилось, так как она с ужасом схватилась за голову руками.

– Сочувствую, – только и мог сказать мальчик.

– Мы от Ивана Николаевича. Пришли за учебниками для 7-го класса, – сказала мама Артём, желая поскорее разделаться с этим делом и покинуть наконец-то этот дурдом.

Пароль или кодовая фраза произвели на библиотекаря неожиданный эффект. Она подняла голову, взгляд её прояснился и сделав заговорщическое лицо, женщина, тихо сказала:

– Всё сделаю в лучшем виде, не беспокойтесь.

После этого она неторопливо начала разыскивать в книжных завалах нужные учебники, а служители храма знаний – двое девчонок, оставив своего подопечного на произвол судьбы, начали активно ей в этом помогать. Ботаник нехотя поднялся с пола и тоже присоединился к работе. Минут через десять на столе библиотекаря образовалась здоровущая стопа бесполезной макулатуры годной только для растопки печей.

– Это всё, что удалось спасти от этих ужасных крыс.

– Ничего себе, – ужаснулся мальчик.

Им что теперь придётся, надрываясь тащить весь этот бумажный хлам домой. К тому же, ещё обрызганный мышами. Весёлое продолжение дня, нечего сказать.

Когда Анна Ивановна закончила с записью всех этих учебников на Артёма, он как бы невзначай поинтересовался:

– А вы в курсе, что в пыли водятся микроскопические клещи, а на таких пастбищах как у вас они нагуливают наверняка такие размеры, что страшно представить. Сидишь так на стуле за столом ничего не подозреваешь, как вдруг, глядь!!!

Библиотекарь, как завороженная внимательно его слушавшая, аж вздрогнула от неожиданности.

– ...А вся одежда толстым слоем покрыта килограммовыми клещами! Каково! – выдал мальчик и вдруг, сосредоточив своё внимание на плече Анны Ивановны, задумчиво спросил:

– А это на вас случаем сейчас не клещ сидит?

Раздался душераздирающий вопль и библиотекарь, вскочив со стула, как ошпаренная, махая руками и смешно задирая ноги, начала носиться по библиотеке, срывая с себя одежду. От увиденного Артём просто потерял дар речи. Такую картину, несомненно стоило заснять на видео, но как на зло, его паршивый телефон с чёрно-белым экраном был начисто лишён камеры. Мальчик посмотрел на библиотекаря уже другими глазами. Не такое она и чучело, как ему показалась вначале. Даже совершенно наоборот. Скажем так, женщина открылась ему с другой, совершенно неожиданной стороны. Анна Ивановна, истошно вереща, тем временем ринулась куда-то за стеллажи. Девчонки кинулись за ней следом, подбирая с пола раскиданные вещи. Неужели всё самое интересное произойдёт там, разозлился мальчик. От досады он готов был рвать у ботаника волосы на голове. Правда, последний от этого зрелища совершенно свихнулся. Схватившись в отчаянии за голову, он выкрикнул: " – Будь прокляты книги!" И ринулся прочь из библиотеки, чуть не сбив Артёма с ног. Видимо, бедолага только сейчас понял, что в жизни есть не менее интересные вещи, чем знания о знаниях.

Тяжело вздохнув, Артём вместе с ошарашенной от всего этого мамой, поволокли домой выданную гору учебников.

Пока они шли к выходу у мальчика перед глазами не переставая прокручивалась эта невероятная картина, навевающая на него определённые мыслишки.

Остановившись у расписания, Артём нехотя записал в блокнот, который взял с собой по настоянию мамы, всё что было необходимо, и они наконец-то покинули это заведение для душевно больных.

По дороге домой они активно высказывали своё мнение по поводу всего увиденного, искренне поражаясь, как такие люди могут вообще работать с детьми. Если и все остальные учителя были с такими же странностями, то страшно было представить, что это была за школа. Артёму она вообще очень не понравилась. И будь его воля, то он вообще больше бы туда не явился, от греха подальше.

Придя домой Артём после пережитого, часа два приходил в себя, лёжа на диване и мечтая лишь об одном, чтобы побыстрее закончил эту дурацкую школу и жениться на Анне Ивановне... то есть, забыть об этом времени, как о страшном сне. Это, несомненно, случится, рано или поздно, его с ней свадьба, ...но пока никуда от учёбы не деться. Всё-таки образование дело обязательное. Ей наверняка не понравится, если её будущий супруг будет необразованным тупицей, умеющим только целыми днями торчать за компьютером и играть в игры. На одну зарплату библиотекаря они вряд ли проживут. Придётся ей тайком воровать книги из библиотеки и продавать их на чёрном рынке, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Кормить мужа бездельника придётся ей одной. А то на диете из книг он долго не протянет. Мальчик представил как он намазывает на учебник майонез и с трудом пытается откусить он него кусок побольше, который никак не лезет в горло.

Вдоволь полежав на диване, витая в своих фантазиях о будущей семейной жизни с Анной Ивановной, Артём посмотрел немного телевизор и, набравшись сил после сытного ужина, засел за компьютер до самого вечера. К книгам, принесённым из школы, он даже не притронулся, считая, что любоваться ими ему и так придётся целый учебный год. После них он хорошенько вымыл руки, неизвестно, что с ними делали предыдущие владельцы, может читали их в туалете или к хомяку в клетку подкладывали вместо опилок.

Глава 4. Размышления о прошлом и будущем

До переезда в Киров Артём жил в небольшом посёлке городского типа. Ну как небольшом, там было несколько пятиэтажек, много двухэтажных кирпичных и деревянных домов, а так, в основном, господствовал обширный частный сектор с огородами. Достопримечательностью населённого пункта была высокая каменная колокольня. Правда, колокола там уже давно не было, зато имелись часы, которые к сожалению, не работали. На центральной площади стоял памятник Пушкину, окружённый зелёной аллеей. По разные стороны от него располагались многочисленные магазины и торговые ряды. В посёлке было целых две школы, несколько церквей, большой бетонный мост через реку.

По соседству с ним жили три мальчишки и ни одной девчонки. Причём, двое приходили в гости к бабушке. Артём общался с Саньком и Димкой до 10 лет. Первый был старше его на год, второй на три года. Как именно с ними познакомился он не помнил. По словам мамы, ему тогда было всего четыре года. С ними Артём всё лето играл в футбол, катался на велосипедах и купался в местной речке. Потом они перестали с ним общаться. Наверное, с ровесниками им было интереснее. Был ещё Ромка. Тоже старше его на год. Он плохо учился, постоянно прогуливал школу и общался с подозрительными личностями. Рано начал курить. Пытался и Артёма к этому делу пристрастить, но из этой затеи ничего не вышло. С 11 лет Ромка увлёкся девчонками и с Артёмом общение у него так же прекратилось. Таким образом, все его приятели самоликвидировались и он остался куковать сам по себе. С мальчишками с других улиц он не общался. Конечно, он иногда с ними пересекался, но у них была своя компания по интересам.

В предыдущей школе Артём учился с первого класса. С первым своим приятелем Денисом он познакомился самым примитивным образом. Денис подошёл к нему и предложил пробежаться до лестницы и обратно. Были у них и хулиганы. Но до Артёма они вплоть до 6-го класса особо не докапывались. Затем к ним в школу пришёл новый ученик Ваня. С ним он подружился. Но потом он уехал с концами в Иваново. По счёту он стал пятым Иваном в классе. Когда из учеников кто-то уезжал, учитель по русскому языку и литературе обычно говорила: – Чем меньше народу, тем больше кислорода. Наверняка сейчас ходит по пустой школе и надышаться не может.

Трусливый характер проявился у Артёма уже тогда. Хулиганы позволяли себе его пнуть, толкнуть, обозвать. Была у них и второгодница из неблагополучной семьи, которую все избегали и сторонились. Никто не хотел с ней сидеть за одной партой. Сама она была отнюдь не божий одуванчик и то и дело ругалась с другими учениками. Что касается остальных одноклассниц, то особо мальчику никто не нравился и внимания он на них не обращал, впрочем, как и они на него. А соседки по парте смотрели на него как на пустое место, и он отвечал им тем же.

Во втором классе одна девчонка приставала к нему конечно, но к счастью, его от неё пересадили и это стало самым счастливым днём в его жизни. Другая постоянно его тыркала и всячески старалась, чтобы он от неё убрался куда подальше. Не в силах более терпеть её постоянные измывательства, он сам попросил классного руководителя пересадить его от неё. Так что отношения у него с девчонками с самого начала не заладились, да и в то время он не относился к ним как представительницам слабого пола, требующим какого-то особого к ним отношения.

Все выходные Артём просидел за компьютером. Остальное время он пытался себя чем-нибудь отвлечь от мыслей о школе. 1 сентября в его понимании вовсе не было праздничным днём. Разве что для ботаников. О какой радости могла вообще идти речь, если тебе предстояло целых девять месяцев находиться в зверинце, где могло произойти всё что угодно. Мало того, что нужно было по пол дня просиживать за партой, грызя гранит науки, так тебе ещё и дома не было покоя. Вместо игр и развлечений приходилось убивать время за домашней работой. Тяжела была жизнь школяра. Конечно, изучать историю было для Артёма необременительно, а даже очень интересно и увлекательно. Однако, имелись ещё и другие предметы, которые кроме раздражения у него не вызывали, а по ним также нужно было готовиться. Скажем по точным наукам (математика и прочая ерундистика) он мало чего понимал, а в ряде случаев был вообще дуб дубом. И ничего с этим поделать не мог. Причина этого заключалась в том, что Артём с младших классов не любил напрягать мозги и ничего толком не учил. Соответственно у него накопились громадные пробелы в знаниях без ликвидации которых постичь вышеуказанные науки было невозможно. В то же время он планировал лениться и в дальнейшем, пуская таким образом своё обучение на самотёк. Он совершенно не думал о том, что в старших классах ему всё это разгильдяйство и тунеядство ещё аукнется. Вот гуманитарные предметы давались ему гораздо легче. И проблем у него по ним было меньше. Хотя с русским языком Артём почему-то не ладил. Писал он довольно безграмотно, делая массу всевозможных ошибок. Что до литературы, то в силу того, что ему не хотелось читать произведения всех этих занудных классиков, то больше четвёрки, имеется в виду за четверть и годовая, Артём никогда не получал. Казалось бы, рисование должно было быть самым любимым его предметом, но нет и здесь не обходилось без проволочек. Дело в том, что темы, которые предлагал учитель, были всегда неинтересные. Артём же просто обожал изображать всевозможных монстров и чудовищ, мускулистых качков-культуристов, которые у него получались довольно неплохо. А вместо этого ему бедному и несчастному приходилось рисовать какой-нибудь никчёмный дурацкий кувшин, чучело облезлой вороны и тому подобную ерунду. Кроме как издевательством это назвать было нельзя. О каком полёте творчества могла идти речь если тебя ограничивали, ставили в такие жёсткие рамки. В качестве протеста Артём назло учителю старался извратить всё к чему его принуждали. Поэтому оценки за данные художества были самыми разными. Впрочем, по итогам года он всегда имел твёрдую пятёрку, как ни странно. В последнее время мальчик наловчился в рисовании роботов, которые раньше у него не получались. Но вот с животными, автомобилями и строениями дела обстояли значительно хуже. Сколько он не потел над их изображением, но ничего путного у него не выходило. Самым же ужасным предметом из всех была для нашего горе спортсмена физкультура. Где он представал не слишком то в радужном свете. А если быть более точным, то был хуже всех. Во время кроссов Артём всегда волочился в самом конце с огромным трудом доползая до финиша, а чаще всего вообще сходя с дистанции. Чувствовал он себя после таких нагрузок просто ужасно. Голова страшно гудела, лицо чудовищно распухало и жутко краснело от обильного прилива крови, казалось всё тело наливалось свинцом, а лёгкие намотаны на раскалённую кочергу. Таких жалких результатов не было ни у кого. На турнике он висел словно куль с песком, притом недолго так как руки были слабые и быстро уставали. И сколько он не дёргался и не извивался, как червяк на крючке, подтянуться он даже одного раза был не в состоянии. Про отжимания и говорить не стоило. Это же относилось и ко всему прочему. Особенно Артём ненавидел лыжи на которых приходилось кататься зимой. К счастью для него в этот период он обычно часто болел и получал справку об освобождении от физкультуры, которая его и спасала. В баскетболе и волейболе он также был полным нулём. Ещё в футбол он играл немного, но в основном в роли вратаря. Тем не менее, брать его к себе в команду никто не хотел. А если всё-таки вступал в игру, то лишь путался у всех под ногами и получал оскорбления и море негатива в свой адрес.

Больше же всего Артёма беспокоили будущие одноклассники, а особенно имеющиеся среди них хулиганы. Размышляя о перспективах взаимоотношений со всем этим сбродом, он живо рисовал в своём больном воображении различные варианты развития событий. В лучшем случае класс его встретит с распростёртыми объятиями, в худшем с кастетами и бейсбольными битами. Вот если бы Артём владел восточными единоборствами, а также был невероятно силён физически, проблем у него с хулиганами, несомненно, не было бы никаких. Он бы разделался с ними в два счёта. Конечно всё это были всего лишь мечты, глупые фантазии, не имеющие для него никакого практического значения. Однако хотя бы в воображении чувствовать себя сильным и храбрым было всё же приятно. К сожалению, на деле Артём даже пальцем не шевелил для того, чтобы всё это обрело реальную оболочку. Не пытался реализовать себя в действительности. Он не занимался не то что спортом, но и зарядку не делал. Про то чтобы записаться в секцию, например, по каратэ он никогда и не помышлял. Вёл довольно сидячий образ жизни. Целыми днями напролёт пялился либо в экран монитора, либо в телевизор. В результате этого у него начала развиваться близорукость. А это грозило, в свою очередь, очками, которые ему бы пришлось носить в школе. Статус трусливого очкастого слабака превратил бы его несомненно в изгоя общества и с ним никто не стал бы никогда дружить. Со сверстниками Артём последние годы практически не общался, был замкнут и нелюдим. И это не потому, что у него была такая натура. Наоборот он хотел завести друзей, но это у него никак не получалось. С ним никто почему-то не желал общаться. Возможно из-за того, что Артём был трусом, нытиком и эгоистом. Кто же захочет с таким типом водиться.

С недавнего времени он стал подумывать и о девчонках, к которым у него начал появляться определённый интерес. Ему хотелось завести подружку и проводить с ней свободное время. Мысли об этом терзали его постоянно. И мальчик просто помешался на романтических отношениях с представительницами противоположного пола. В то же время, всё это его здорово раздражало, так как раньше ничего подобного ему в голову не лезло. От девчонок он шарахался и даже не помышлял, чтобы начать с ними общаться. О чём он вообще мог с ними разговаривать, если они живут на разных планетах и у них совершенно разные с интересы. Артём иногда со стороны поглядывал на их кампании не понимая, как вообще можно обсуждать такую ерунду, которую они несли. Ему девчонки казались глупыми, самоуверенными, зацикленными на своей внешности, не особо приятными циничными особами, не способными на нормальные человеческие чувства и отношения. Всё что их интересовало, так это шмотки, косметика и телефон, в котором у них была заключена вся их жизнь, все их тайны и мечты. Для них он был по сути частью тела с которым расстаться они были не в состоянии. Поэтому телефон всегда лежал у них в руке, чтобы ненароком не пропустить очередное бесполезное сообщение от подруг или лайк под её фоткой. Они пялились в него тайком на уроках, если учитель не видел, на перемене, ходили с ним в туалет, на улице, в том числе переходя дорогу, не в силах оторвать взгляда от волшебного экрана. Вцепившись в него как одержимые, они вообще ничего вокруг себя не замечали. В том числе и Артёма, который жаждал получить от них внимания к своей не особо привлекательной персоне. Ему даже хотелось стать телефоном, который они держат у себя в руке, чтобы и на него смотрели с таким же интересом и улыбались ему радуясь, как очередному забавному сообщению. С другой стороны, ему и без девчонок жилось неплохо. Мальчику не хотелось становиться влюблённым болваном, таскающимся за своей возлюбленной по пятам внимая каждому её слову и мечтающим выполнить любое её желание или прихоть. Таскать за неё сумку, дарить цветы и шоколадки, покупать мороженое, водить в кино, выслушивать её бредни и соглашаться с ними – вот эта часть взаимоотношений его как-то коробила. Ему было как то трудно себя представить в роли эдакого воздыхателя готового на всё ради своей госпожи. Впрочем, пока ему волноваться было не о чем. На его горизонте не маячило ни одной кандидатуры в дамы сердца.

Обычно лёжа на диване мальчик с увлечением выстраивал в своём воображении различные сюжетные линии, в которых он был полной своей противоположностью – раскован, смел, решителен и энергичен. В мечтах у него были верные друзья и толпы хороших знакомых, а главное его избранница – идеал девичьей красоты, образ которой он старательно вытачивал до каждой мельчайшей детали. С которой он ходил на свидания, и чудесно проводил время. На почве этих фантазий у него и появилось желание писать книги, где Артём мог бы заново переписать свою скучную однообразную жизнь на новый лад.

Чтобы отвлечься от пляшущих у него в голове девчонок и машущих кулаками хулиганов Артём старался уделять компьютерным играм как можно больше времени, так как не было лучшего средства от всяких там страхов и переживаний, чем увлекающая с головой компьютерная игра, где можно было быть кем угодно и творить что угодно без всяких для себя последствий. Это естественно, если человек боялся реального мира он с головой окунался в виртуальный, в котором все проблемы решались просто одним нажатием кнопки на клавиатуре или кликом мышки. Только там он мог чувствовать себя уверенно и в своей тарелке. Что было несомненно очень плохо. Вместо того, чтобы преодолевать жизненные трудности он прятался от них и замыкался в себе. Правда мама не давала Артёму играть столько, сколько ему вздумается и то и дело принуждала сходить то в магазин, то вынести мусор, да и просто без всякой причины прогоняла со стула, заявляя, что если он будет так много сидеть, то обязательно заработает себе геморрой.

Периодически на него накатывались страхи. Артём мысленно возвращался к пережёвыванию будущих школьных событий. Погружался в мрачные раздумья по поводу тяжёлых школьных будней, насыщенных жестокими столкновениями с хулиганами-отморозками, которые будут бессовестно над ним издеваться и унижать его. Заранее прогнозируя всё плохое, что могло с ним произойти он только трепал себе попусту нервы.

В итоге, нагоняя на себя все эти страхи Артём так себя накрутил, что от волнения у него к вечеру поднялась высокая температура. В связи с этим мама приняла мудрое и своевременное решение, что завтра 1 сентября он в школу не пойдёт. И правильно нечего ему там делать. Притом, что ничего важного там всё равно не намечалось. Какая-то дурацкая линейка и классный час. Стоило ли из-за такой чепухи вообще переться в такую даль. Гораздо разумнее отсидеться дома до вторника. Таким образом встреча с одноклассниками отодвинулась на послезавтра. Что же, по этому поводу надо было устроить праздник. Артём был вне себя от радости. Сразу же захотелось петь плясать, однако приходилось сдерживать себя притворяясь больным и немощным. Нужно учесть, что он не смухлевал с градусником, не грел его на настольной лампе или в кружке с горячим чаем. На такое мальчик никогда бы не пошёл. Всё это ему не пригодилось. Просто, когда он начинал очень сильно переживать и волноваться у него всегда краснело лицо, всё тело жарило и температура сама собой поднималась. То есть организм его так реагировал на стресс. Но эта температура долго не держалась и довольно быстро спадала. Опасаясь, как бы это ни произошло и в этот раз он поскорее улёгся в постель, гораздо раньше обычного. И прежде чем уснуть всё думал о том, что же будет во вторник, когда ему всё же видимо придётся явиться в школу. Возможно зря Артём нагнал температуру. Вдруг ему следовало завтра обязательно посетить эти чёртовы мероприятия. А что если одноклассники разозлятся на то, что он не придёт. И во вторник устроят ему горячую встречу. Вот так сбивая себе сон Артём и промучился до глубокой ночи.

Глава 5. Пропущенное 1 сентября

Артём проснулся раньше обычного. Открыв глаза, он сразу же вспомнил про то, что наступили тяжёлые времена и сегодня как раз первый день его страданий. Посмотрев на будильник у него отлегло на сердце. Слава богу, похоже пронесло, облегчённо подумал Артём. Дрых он сегодня аж до 10 часов, а линейка в школе намечалась на девять. Следовательно, всё самое страшное он благополучно проспал. Конечно провалявшись так долго он чувствовал себя совершенно разбитым, тем не менее, в данном случае все эти неприятные ощущения являлись своеобразной платой за то, чтобы не ходить в школу, поэтому можно было их и потерпеть.

Если бы Артём вскочил ни свет, ни заря и как обычно, уселся, первым делом, за компьютер, мама несомненно, решила бы измерить ему температуру. А с утра у него высокой она никогда не была. Разве, что, когда он действительно болел гриппом или простудой. Тут уж Артём не смог бы увильнуть. Поэтому, выяснив, что он совершенно здоров, мама немедленно заставила бы его одеваться и идти на съедение к одноклассникам. И сотрясаясь в рыданиях, заламывая в изнеможении руки и кляня свою судьбу он бы побрёл на неминуемые мучения.

1 сентября как известно самый страшный день в году. Даже цветы несут к школе как на кладбище. Судя по всему, они пришлись бы весьма кстати, когда эти озверевшие за лето ученики, прибили бы его прямо на крыльце. Цветы далеко и нести не пришлось бы. Их можно было сразу возложить у бездыханного тела.

Встав так поздно, он обезопасил себя от всего этого. Мама не стала бы его будить ради измерения температуры. Так что всё получилось, как нельзя кстати. Впереди у него целый день, который можно будет провести за компьютером. Впрочем, его ждал не особо весёлый денёк, состоящий из ожидания того, что будет завтра. Казнь то не отменили, она просто была перенесена всего лишь на один день. Короче, нервотрёпка продолжается. Учитывая, что рано или поздно ему всё равно придётся встретиться со своими страхами, лишнее время, оттягивающее это, вряд ли принесёт ему облегчение, скорее ожидание неминуемого, лишь ещё больше накрутит его и вгонит ещё в больший ужас. Возможно лучше бы всё произошло именно сегодня, как известно, ожидание смерти подобно.

Артём снова посмотрел на будильник. 22 часа и ему придётся оказаться там, где ему находиться совершенно не хотелось. Точнее уже через 21 час и 53 минуты. Какой кошмар. Артём завернулся в одеяло словно в спасительный кокон, и поёжился. Несомненно, ему ещё рано было вылупляться из него. Лучше остаться гусеницей. Быть ей несомненно проще, чем учеником в чёртовой школе. Ешь да спишь, спишь да ешь. Не жизнь - а мечта. Как жалко, что нельзя остановить время. Эдак он не успеет оглянуться, как придётся идти в школу. Мальчик задёргал ногами, как кузнечик, чувствуя, что начинает нервничать. Страх предательской слабостью начал расползаться по всему телу. Нехорошие предчувствия захлестнули его. Он застонал и зажмурился, накрывшись одеялом с головой. Голые ноги торчали из-под простыни дрыгаясь туда-сюда. Какая несправедливая жизнь. Причём несправедливая именно с ним. У неё явно был на него зуб. Только что он такого мог ей делать. Просто взял и родился, что за это теперь в наказание ходить в школу?

– Сынок пора вставать, – ласково сказала мама, заглянувшая в комнату.

Артём не ответил, он сжал зубы в приступе панического страха. С этого всё и начинается. Сначала встаёшь с постели, а потом на тебя наваливаются весь ужас предстоящего дня, состоящий из ожидания чудовищных событий, от которых увильнуть он не в состоянии.

Войдя в комнату, мама подошла к кровати и нахмурилась.

– Вставай быстрей, ты и так уже провалялся дольше обычного! Наверняка всё тело уже отлежал.

Из-под простыни раздался нечленораздельный звук символизирующий, что никто вставать не собирается.

– Завтра рано вставать, ты не забыл, что уже 1 сентября – словно желая его окончательно добить, наполнила Мария Андреевна.

Голые ноги испуганно втянулись под простыню, а тело съёжилось и согнулось в коконе, образовав дрожащий от страха зародыш какого-то существа.

– Ну и лежи! А я там тебе вкусненькое приготовила, – хитро сказала мама и уперев руки в бока пригрозила: - Раз не хочешь вставать, тогда я сама всё съем.

Кокон пришёл в движение и из него вылезла ещё не сформировавшая в бабочку, голодная как сто чертей, гусеница по имени Артём. Сердито откинув одеяло в сторону мальчик с мрачным видом уселся на кровати и начал растирать затёкшее лицо.

– Давай быстрей одевайся, – скомандовала Мария Андреевна и покинула помещение.

Конечно не мешало бы ещё часок вздремнуть, но он в таком случае, вечером не сможет долго заснуть. А учитывая, что ему всё равно так и так не отвертеться от того, что произойдёт завтра, лучше всё-таки подняться с постели. Впрочем, мальчик и так будет мучиться всю следующую ночь. Страхи по поводу первого учебного дня в школе не дадут ему покоя. Компьютер уже наверняка затосковал по своему хозяину и ждёт не дождётся, когда он снова сядет за него играть в свои любимые игры. Хорошо было бы вообще весь день не отлазить от компьютера, если конечно мама не вздумает его в этом ограничивать. Но скорее всего ему не удастся наиграться всласть. Фантазия у мамы была богатая и она обязательно придумает как не дать ему просиживать штаны целыми днями напролёт.

Кое-как одевшись, он начал искать свои тапки, которые он вечно разбрасывал по всей комнате. Одну он нашёл достаточно быстро, так как она почему-то находилась у него под простынёй. Как он её не замечал пока спал, не понятно. Вторую пришлось объявить в розыск. Артём мысленно представил, как ходит по городу и развешивает объявления о пропаже тапка. А затем в программе где разыскивают пропавших друзей и родственников он наконец-то встретится с ним. Ведущий, утирая зарёванное лицо платком, поднимет Артёма из зрительного зала и скажет, что он нашёл его тапок. С бешено колотящимся сердцем мальчик выйдет вперёд и увидит бегущего к нему радостно тапка. Он кинется к нему, и они обнимутся, и заплачут, не в силах сдержать нахлынувших чувств. Зрители разрыдаются и студию благополучно затопит. Но утонут не все. Мальчик спасётся, ибо у него есть верный друг тапок на котором он как на плоту выплывет из телецентра отбиваясь от цепляющихся за тапок и не желающих тонуть зрителей. Представляя всё это Артём даже малость всплакнул, растрогавшись от своего буйного воображения.

Побродив по комнате мальчик, всё-таки умудрился найти негодника, спрятавшегося от него за шкафом. Как уж он туда попал, мальчик понятия не имел. Хотя что тут гадать, когда ложился спать он обычно дрыгал ногами как кузнечик, сбрасывая с себя тапки. Так что они могли оказаться совершенно где угодно в самых неожиданных местах. Один раз он пол дня искал тапок, а тот преспокойно висел себе на люстре и наверняка втихую ржал над недотёпой хозяином.

Проклиная всё на свете, Артём поплёлся в ванную. Проходя мимо зеркала, он оглядел себя. Взъерошенные русые волосы торчащие во все стороны и испуганные карие глаза выдавали в нём редкостного красавца. По мнению мамы, разумеется. И да, он похоже снова отлежал себе лицо. Потрогав очередной прыщ на подбородке, мальчик раздражённо начал намыливать физиономию мылом. Хорошенько умывшись он, хотел было почистить зубы, но решил забить на это дело, ибо лень матушка сказала, что это пустая трата времени и Артём с ней согласился. Он вообще с ней часто соглашался, как известно лень плохого не посоветует.

Мария Андреевна, в это самое время, сосредоточенно копошилась в навесном шкафу выгребая из него всё содержимое – всякие там банки, склянки, пакеты с крупами и так далее. Удивительно как это всё там помещалось. Видимо, она решила в очередной раз проверить не завелись ли жучки в их продуктовых запасах. Мальчика аж передёрнуло при воспоминании, как однажды она его накормила манной кашей с мелкими жуками, которых он сразу не разглядел.

– Что делаешь? – спросил у неё Артём, усаживаясь на табурет.

– Да вот прибираюсь, – ответила мама, разглядывая подозрительную банку с каким-то сыпучим веществом. – А что?

– Нет, ничего, – буркнул он, ковыряясь в ухе.

Посмотрев на палец, он удовлетворённо отметил наличие на нём коричневой серы и понюхав её, начал размазывать серу между пальцами.

– Садись и ешь, пока не остыло совсем, – сказала мама, поставив на стол банку.

Когда мальчик пригляделся, его аж передёрнуло от отвращения.

– Это что перловка? – испугался он, узнав до боли знакомую отраву: – Её срочно надо выкинуть от греха подальше, а то ещё вздумаешь это сварить.

– Глупости, между прочем очень полезная каша, – возразила Мария Андреевна.

– Ты так всегда говоришь, – отмахнулся Артём, вертясь на табуретке.

– Я тебя обманывать не стану, – заявила мама, поставив перед ним тарелку и вытряхивая в неё омлет из сковородки.

– Вот это я понимаю еда, – отметил он, деловито потирая руки.

Взяв ложку и кусочек чёрного хлеба Артём приступил к трапезе.

– Всё что вкусно не полезно, – назидательно изрекла мама.

– И что, ради здоровья я должен жрать всякую мерзость? – пробурчал он, уплетая омлет за обе щеки.

– Не болтай, а то подавишься, – предупредила она, наливая ему в кружку какао с молоком.

– У нас что, сегодня праздник? – приятно удивился Артём. – Сготовила всё что я люблю.

Мария Андреевна ласково улыбнулась сыну.

– Как ни как, завтра в школу, решила тебя порадовать.

От этих слов у него еда сразу встала поперёк горла. Судорожно сглотнув, мальчик отложил ложку и угрюмо уставился прямо перед собой с ужасом осознавая неизбежность того что должно было произойти.

Заметив его реакция мама торопливо добавила:

– Если температуры конечно не будет.

Пока она делала бутерброд из хлеба, сыра и копчёной колбасы, Артём малость приободрился и краем глаза следил за её действиями. Слюни начали наполнять его рот, а всё его внимание сосредоточилось на этом незамысловатом процессе сулящим приятные вкусовые ощущения.

Слопав всё что было и даже вылизав тарелку Артём с удовлетворённым видом похлопал себя по надутому животу и собрался было уже уходить, но мама предложила ему сходить прогуляться в магазин. Оказывается, вот для чего она его откармливала. От такой неожиданной новости мальчик вначале потерял дар речи, а затем категорично заявил:

– Нет, я никуда сегодня не пойду!

Как-будто она не знала, что улица вызывала у него приступ панического страха. Там же ходят не поймёшь кто, всякие там опасные хулиганы, приставучие пьяницы и бешеные собаки. В каждой подворотне с нетерпением поджидали криминальные личности, так и мечтающие вытрясти из него душу и деньги. Нет, ни о каких улицах не могло быть и речи. Особенно сегодня, так рисковать своей бесценной жизнью он не собирался.

– У меня и так куча неотложных дел.

– Каких? – суха поинтересовалась Мария Андреевна, – Опять за своим компом сидеть будешь целый день?

Артём было открыл рот, но собственно возразить ему на это было нечего. Его мама была невероятно догадлива и знала своего оболтуса как облупленного.

Будучи мрачнее тучи, мальчик поднялся со стула и смерив родительницу недовольным взглядом, нехотя проследовал в прихожую. Бурча себе под нос всякие ругательства, он натянул штаны, застигнул пояс и только теперь увидел, что забыл надеть носки. Выругавшись, он потопал обратно в свою комнату.

Сев на корточки Артём заглянул под кровать и начал подзывать носки словно, они были котятами. Носки разумеется не вышли, сколько бы он ни старался. Мальчик наклонился пониже и хотел было уже залезть под кровать, как в комнату вошла Мария Андреевна и побагровев от увиденного, рявкнула на всю комнату:

– Ты что делаешь паразитина! Все штаны помнёшь! Я что, зря их гладила!

В её глазах сверкали молнии, словно она желала испепелить негодника взглядом. Если бы она не была его матерью она несомненно придушила бы мерзавца. По крайней мере, мальчику так показалось.

– Я носки ищу. – испуганно заскулил Артём, ожидая что сейчас уж точно ему несдобровать.

– А нечего их раскидывать! – Мария Андреевна в секунду нашла носки и сунула их ему прямо в бесстыжую рожу. – Я сколько раз повторяла клади на место свои вещи!

– А где у них место? – не сразу сообразив что зря это ляпнул, мальчик вжал голову в плечи, как будто ожидая удара.

– На стуле! Где же ещё! – свирепо вращая глазами прорычала мама.

Торопливо напялив носки, Артём поскорее вернулся в прихожую.

– А майку я тебе что сама должна приносить? – сурово поинтересовалась родительница. – Я тебе что рабыня Изаура!

Артём заскрипел зубами от злости, но ничего не ответил. Злился он конечно больше на самого себя. Но так как мозгов у него не было отродясь, то он ну никак не мог делать всё, то что от него требовала мама.

– Где майка? – пробурчал Артём, озираясь по сторонам.

– Там, где ты её вчера комом бросил, – с издёвкой ответила Мария Андреевна.

Артёму захотелось с горя утопится в унитазе.

Мальчик снова вернулся в комнату и начал ошалело вертеть головой во все стороны ища эту дурацкую майку.

– Хватит ходить в уличных штанах туда-сюда, – возмутилась мама, ища глазами швабру, чтобы отлупить сына балбеса.

– А как я тогда найду майку! – заверещал Артём и в истерике начал стряхивать с себя штаны.

– Где ты их снимаешь! – заругалась Мария Андреевна. – В прихожей снимай, а то грязь с них натрясёшь на чистую постель, которую я итак замучилась стирать!

Мальчик уже частично стянул с себя штаны, но не до конца. Одна нога запуталась в штанине, и он никак не мог её вытащить оттуда. И ничего лучше не придумав Артём запрыгал на одной ноге из комнаты в прихожую, споткнулся об ковёр, который он сгрёб ранее и всем телом рухнул на пол, больно стукнувшись об него подбородком. Глаза у мамы полезли на лоб.

– Пол то грязный! – возопила она, размахивая руками – Мне опять всё стирать что ли!

– А почему он грязный то? – чуть не плача отозвался Артём, с трудом перевернувшись на спину и пытаясь подняться.

– А потому, что ты его не моешь уже неделю! Я тебе сколько уже твержу что в квартире грязища по колено, а ты и ухом не ведёшь.

– Так помыла бы сама, – огрызнулся Артём, но тут же прикусил язык пожалев о сказанном.

Встав на ноги, он опёрся спиной о стену и с трудом стянул наконец-то с себя штаны.

Мария Андреевна сурово посмотрела на сына.

– Я и так всё делаю по дому одна, а ты только целыми днями торчишь за монитором как приклеенный!

– Началось... – протянул он с таким видом, будто эту тираду он слушает по десять раз на дню.

– Что началось?! – рассвирепела мама и схватив мальчика за руку, встряхнула его как мешок с мусором – Мы договорились, что это твои обязанности, разве не так?

– Да-да мои, – уныло закивал он стараясь не глядеть на сурового родителя.

– Так что изволь их исполнять молодой человек!

Артём побрёл по коридору, чтобы повесить штаны на вешалку.

– А ты что пойдёшь в магазин без штанов? – изумилась Мария Андреевна.

Артём только отмахнулся в ответ.

– Где майка то?

– В ванне на верёвке висит, где же ещё!

– И откуда я должен был знать, что она там!

По-видимому, мама считала его телепатом, умеющим читать чужие мысли.

– А где она ещё может быть по-твоему?

– Ты же сказала, что она валяется где-то скомканная в углу! – возразил мальчик, полагая, что его держат тут за дурака.

– Валялась пока я не пришла и не постирала её. А потом повесила в ванну сушиться. – словно объясняя прописные истины ответила Мария Андреевна.

– И как я должен был об этом догадаться? – удивился мальчик, искренне не понимая её логики.

– Ты у нас вообще головой никогда не думаешь. – последовал ответ, намекающий на его умственную неполноценность.

– Ну да конечно, – пробурчал Артём, идя в ванную за майкой.

Сдёрнув её с верёвки, он потрогал её руками и недовольно рявкнул:

– Так она ещё мокрая.

– Так иди и возьми сухую, – отозвалась Мария Андреевна.

– А... – не успел он закончить фразу, как в ванную залетела рассвирепевшая мама и перегородила ему путь к отступлению.

– Где у нас лежат чистые вещи?

– Это что викторина? Я не знаю.

Артём был готов разрыдаться от досады.

– Я тебе сто раз говорила где!

– Ну? – он вопросительно уставился на неё.

– В шкафу! – она отошла в сторону пропуская сына из ванной.

Артём пошёл в комнату. Открыл шкаф и надолго завис, разглядывая полки и бельё на них. Как же много у него одежды, подумал он, не совсем понимая зачем ему столько маек, футболок и трусов. Их количества запросто хватило бы, чтобы одеть целую футбольную команду, вместе с запасными и тренером в придачу.

– На третьей полке! – донеслось из прихожей.

Затем в комнате снова возникла Мария Андреевна и прищурив глаза прошипела:

– Ты же не собирался искать майку грязными руками?

Артёма прошиб холодный пот. По-видимому, за это преступление его вполне могли поджарить на сковороде вместо омлета.

Мальчик тяжело вздохнул и пошёл мыть руки в ванную. Вернувшись он для убедительности показал маме мокрые руки, затем демонстративно стряхнул их и подошёл к шкафу.

– А что ты их не вытер то? Полотенце же в ванной? – удивилась Мария Андреевна.

Артём оставил данное замечание без ответа.

Порывшись в шкафу на указанной полке, он вынул первую подвернувшуюся под руку майку и напялил её на себя.

Не успел он вернуться в прихожую, как мама сердито рявкнула:

– Ты что одел?!

– Что? – он непонимающе уставился на родительницу. – То, что ты сказала...

– Это не та майка!

Мальчик простонал и подойдя к стене начал биться об неё головой, будучи не в силах больше всё это терпеть.

– Что ты делаешь! – возмутилась Мария Андреевна. – Стена же грязная.

– Да что у нас всё грязное то! – заскулил он и повернувшись спиной сполз по стене на пол. Ах да, пол же тоже грязный. Артём торопливо вскочил на ноги, чтобы не получить очередной нагоняй от мамы.

– А потому что я одна в квартире убираюсь, я везде не успеваю! – раздражённо пожаловалась она.

– Всё я никуда не пойду! – захныкал мальчик, снова стягивая с себя штаны.

– Прекрати ты их уже все помял, – женщина закатила глаза к небу, – Боже ты мой, да почему ты такой недотёпа.

Стянув с него майку, она ушла в его комнату и вскоре вернулась с другой почти точно такой же.

– Так, а в чём разница то? – возопил Артём, непонимающим взглядом смотря на неё.

– Та была для сна, а это для улицы, чего тут непонятного то!

Мальчик решил больше не спорить, так как всё равно победить её логику он не мог, да и желания особого у него не было разбираться во всех хитросплетениях маминых мыслей.