Артефактор. Книга 7. Печать зверя

Глава 1

Обратите внимание, это седьмая книга цикла «Артефактор».

Первая тут: https://author.today/work/352056

Послепраздничное утро началось со взрыва. По крайней мере на то походило. Дом содрогнулся весьма ощутимо.

Я открыл глаза и прислушался.

— Зааааавтрак, — донесся невозмутимый голос Прохора.

Значит всё в порядке. Было бы странно, если бы на нас напали, а слуга подавал бы еду. Хотя... Для нашего дома не так и странно.

Так как другого шума или криков не последовало, я спокойно поднялся, принял душ и только потом вышел в столовую.

Патриарх читал свежую прессу, ничем не выдавая беспокойство. Тимофей подремывал на стуле, мы с ним ушли позже всех, обсуждая тысячи важных вещей. От учебы в академии и способов избежать внимания к теневику до непостижимой женской души, естественно.

Я налил себе кофе из кофейника, стоящего на отдельном столике. Мою страсть к этому напитку постепенно разделили все. И теперь утром Прохор подавал его на несколько человек. По случаю приобрел поднос-амулет, поддерживающий напиток в горячем и свежем виде пару часов.

На вопрос отчего он не попросил меня изготовить подобный артефакт, старик пожал плечами и сказал, что негоже такой ерундой заниматься.

Впрочем, я был с ним в чём-то согласен. При желании, можно уйму вещей зачарованных сделать. Но тогда только ими и придется заниматься. Так что действительно, многое проще купить.

— И что случилось? — всё же поинтересовался я после первого глотка.

— А? — Лука Иванович оторвался от чтения и непонимающе посмотрел на меня. — Что случилось?

— Что взорвалось? — уточнил я.

Выдержка у домашних, безусловно, железная. Но хотелось быть в курсе происходящего.

— Ах, это, — поморщился дед. — Митрофан Аникеевич пушку проверял. По какой-то причине ему вдруг показалось, что та не работает. Не волнуйся, я поставил воздушную стену, и соседей мы не потревожили.

Похоже, и мне стоило поставить звуковую защиту вокруг своей спальни. Будильник славный, но слишком специфический.

— Ты поставил воздушную стену? — вдруг дошли до меня его слова.

— Да, — счастливо улыбнулся патриарх. — Недуг отступил, Саша. Совсем. Конечно, сил пока у меня ещё не так много, как прежде. Но Бажен Владиславович заверил меня, что восстановлюсь я скоро. Так что по возвращении — сразу к работе!

— Это прекрасная новость! — обрадованно воскликнул я.

Рыжий от громкого звука проснулся и свалился со стула. Тут же подскочил и густо покраснел. Мы с дедом сделали вид, что ничего не произошло.

Раздался грохот сервировочной тележки, но перед этим в столовую забежал Гордей, сообщил восхищенно: «Вот бахнуло, а?», стремительно уселся за стол и деловито заправил салфетку за ворот.

Прохор, судя по всему, решил накормить патриарха перед поездкой так, чтобы на всё время отсутствия хватило. Поэтому подал всё самое лучшее и любимое.

Стол наполнялся восхитительными блюдами. Сырники с густой сметаной, медом и вареньем. Тонкие блинчики, блестящие от масла, с многообразием начинок — от мясных до сладких. Скворчащая глазунья прямо в сковороде, посыпанная молодым зеленым лучком. Томленая в горшочках пшенная каша, заправленная сиропом, орехами и сухофруктами. Шоколадные оладушки со взбитыми сливками. И даже какое-то диковинное суфле из козьего сыра.

Уж не говоря про пирог с яблоками, посыпанный корицей и сахарной пудрой.

— Прохор, — задумчиво протянул Лука Иванович, разглядывая всё это богатство. — Ты вообще спал сегодня?

— Ну дык, — хмыкнул тот. — Пару часов прикорнул, не сумневайтесь. Как же без хорошей трапезы на дорожку-то?

— После такой трапезы меня на эту дорожку выкатывать нужно будет, — по-доброму проворчал дед,

— А то ж! — принял за похвалу слуга.

Он выкатил тележку, напоследок пообещав:

— Там ещё из лавки Малинина свежий торт привезли! Щас подам!

Мы дружно вздрогнули, но мужественно взялись за завтрак. Патриарх вдруг рассмеялся и странно взглянул на меня.

— Сочувствую, Александр.

Я сначала не понял, о чём он. Но дошло до меня быстро. За неимением Луки Ивановича всё свое гастрономическое внимание Прохор перенесет на меня. Так-то он больше деда потчевал, теперь же я останусь наедине с неизбежной заботой.

Тут либо срочно расширять список обитателей, либо придумывать какой-то более простой способ не объедаться. Например, серьезно поговорить со стариком. Шансов на понимание было мало, но попробовать стоило.

Завтракали мы долго. Пришлось попробовать весь ассортимент, чтобы не расстраивать Прохора. Тот, как наседка, порхал вокруг и подкладывал добавки.

Чтобы избежать последствий, я всё же прибег к магии жизни. Чуть ускорил и облегчил процесс переваривания. Для всех едоков, конечно же.

После этого начались суматошные сборы. Несмотря на то, что багаж был собран ещё вчера, естественно, оказалось, что что-то забыли. Поэтому пересобирали заново, заставив деда прилично понервничать.

Все провожали патриарха до ворот. Дух предка даже сделал вид, что слезу утирает. Я грозно взглянул на него, намекая на устроенную утром демонстрацию, но тот изобразил абсолютное непонимание.

Ладно, пусть забавляется, лишь бы каждое утро не бахал.

Я же отвез деда на вокзал. Лука Иванович не пожелал пышных проводов, не любил он церемонии и долгие прощания. Но на моё сопровождение согласился.

Всю дорогу он молчал и вздыхал. Нервничал. Всё-таки не шутка, первое совместное путешествие с графиней и намерение сделать предложение. В этом никакие годы не помогут. Любовь и сопутствующие ей переживания времени неподвластны.

Я незаметно поглядывал на деда и улыбался. Справится. Да и Нина Федоровна не из взбалмошных дам, сумеет обойти острые углы.

Вокзал встретил нас обычным шумом, гамом, гудками и клубами белого дыма, исторгаемыми паровозами. Дань традициям больше, чем необходимость. Но и в случае отказа магии такой транспорт будет в состоянии передвигаться.

Носильщики доставили багаж в вагон, а мы стояли на перроне и оба молчали.

Графиня уже давно была на месте, мы лишь поздоровались и обменялись обычными любезностями.

— Ну, вот так, Саша, — растерянно произнес дед, обводя жестом сверкающий вагон первого класса. — Скоро поедем, ты уж иди, наверное...

— Всё будет хорошо, — пообещал я и крепко обнял его.

Заодно и подпитал магией жизни. Немного уверенности в себе не помешает. А то от паники наделает глупостей и потом корить себя будет. Варягина наверняка простит патриарха в силу своей мудрости. Но зато тот не простит себя.

Лука Иванович бодро забрался по ступеням, махнул на прощание и скрылся.

Почти сразу же раздался протяжный гудок, служащие поторапливали пассажиров, а между ними носились мальчишки-разносчики, перекрикивая шум и предлагая свои нехитрые товары вроде сладостей и книг.

На какое-то мгновение меня охватила ностальгия. Вскочить бы тоже в вагон и умчаться далеко-далеко. Под стук колес попивать горячий чай и наблюдать в окно за проносящимися лесами, полями и городками.

Романтика путешествий так завораживает.

Я отогнал от себя этот эффект «провожающих». Когда уезжаешь сам, это совсем иное чувство. Предвкушение будущих событий в новом месте и с новыми людьми. Тут же кажется, словно ты всё это упускаешь.

Но был рад своему городу и дому. И за Луку Ивановича был рад, что он нашел счастье и отправлялся укреплять его.

Не о чём сожалеть, это точно.

Поезд вздрогнул, скрипнули вагоны, и состав тронулся с места, унося своих пассажиров на далекий юг.

Я ещё долго стоял на перроне и смотрел вдаль. Раздумывал о дальнейших планах. Вокзальная суета приободрила меня и заразила жаждой деятельности.

Поэтому я решил не откладывать визит к Зотову и навестить его прямо сейчас.

На моё сообщение граф ответил моментально. Заверил, что будет ожидать и прислал адрес. Впрочем тот не был тайной. Местонахождение охотничьих угодий, одних из любимых императором, знали все.

Собственно, это всё, что было доподлинно известно о Зотове. Его огромные владения, раскинувшиеся на север от столицы, — единственное, что вызывало пересуды в обществе. Уж слишком лакомым куском это казалось для некоторых.

Я прикинул по времени. До вечера должен управиться и вернуться. Дорога была относительно близкая. Пара часов вдоль залива, а затем углубиться восточнее. Если проехать ещё немного, можно было добраться и до нашей деревни. Если там были дороги, конечно же.

Император отличался страстью к охоте. При этом было известно его осуждающее отношение к банальному загону дичи на потеху. Правитель любил именно настоящую охоту, строго в сезон и лишь при наличии избытка хищников. Никакого огнестрельного оружия и боевой магии, всё происходило по старинке. С загонщиками, псами, конями и кинжалами.

Поэтому угодий по всей империи было немало. Возле одной столицы их было пять. В том числе и принадлежащее Зотову.

Я не был поклонником охоты. Приходилось заниматься при нужде. В те времена, когда мы отправлялись в дальние походы, провизию добывали в том числе в лесах и степях. Но я понимал азарт этого занятия. Момент столкновения с истинной опасностью, момент победы или поражения. Одолеть дикого зверя — такое увлекало многих, таков уж инстинкт.

В Вознесенском тоже были охотники. Ходили на кабана и лося. С разрешения хозяина горы, естественно. Именно он, а теперь леший, позволяли охотиться, если было много диких зверей в лесах.

Насколько я сумел выяснить, зверья во владениях Зотова было предостаточно. Обширная территория, богатая природой и почти не освоенная человеком.

Я мчался вдоль сияющего моря, открыв окна и позволяя ветру буянить внутри салона. Иногда мимо проплывали поместья и деревни. Места тут были потрясающие, пусть в непогоду и суровые. Воздушная стихия гнула стволы деревьев, пригибая к земле.

Помимо величественных гор меня всегда тянуло к морю. Пусть моим домом стала равнина, исчерченная реками и болотами. Да и море тут было неласковым. Но это место стало родным так давно, что я не желал иного.

Как и тогда, сейчас я просто восхищался береговой линией и густыми кронами хвойных, от которых доносился ни с чем не сравнимый аромат. От него кружилась голова и хотелось ещё придавить педаль газа.

«Лесснер» послушно шуршал шинами по идеальному покрытию трассы до самого поворота к угодьям. И за ним мне пришлось ехать аккуратнее.

По бокам от дороги раскинулись деревушки с большими пастбищами. Совсем крохотные, не больше десятка домов. Но зато поля тянулись на километры вдаль, до темной линии леса.

Я был заворожен этой пасторальной картинкой и чуть не проехал мимо поместья графа. За низкой кованой оградой белел великолепный дом. Настоящий дворец, среди лугов и рощ смотрящийся довольно необычно.

Хотя, учитывая посещение персон царских кровей, было логично. Принимать императора в лачуге не каждый осмелится.

Ворота открылись, едва я подъехал. Я оставил автомобиль на расчищенной для этого большой площадке и прогулялся до здания пешком.

Чуть поодаль виднелись хозяйственные строения и конюшни. За ними просторный выгон и ограждения скотного двора. Зотов тоже держал разнообразную скотину, судя по доносящимся звукам блеяния и мычания. Где-то далеко надрывался петух.

Это создавало ещё больший контраст со дворцом. Да и не ожидал я такого от мрачного графа.

Представив, как он лично собирает свежие яйца в курятниках поутру, я улыбнулся. Ну а что, всякое возможно. Мир умеет удивлять.

Хозяин встречал меня на пороге. Одет он был подобающе окружающему — в простую добротную одежду и высокие сапоги, уже заляпанные грязью.

— Александр Лукич! — даже голос его преобразился, став оживленнее и радостнее. — Рад скорой встрече. Простите меня за вид, только из конюшни вернулся. Не ожидал, что вы так быстро доберетесь. Как доехали?

— Прекрасно, благодарю. У вас тут чудесные места.

— Это верно, — польщенно улыбнулся Зотов. — Места тут почти заповедные. Земля плодородная, леса богаты и щедры. Да и озера наши рыбой славятся.

Я лишь поражался, насколько же он сейчас был не похож на того человека, с которым я говорил в городе. Зачем ему там угрюмый особняк, когда здесь он прямо-таки расцветает?

— Прошу на веранду, там для нас уже подготовили стол, — Зотов сделал приглашающий жест. — А я пока, с вашего позволения, переоденусь.

Веранда пристроилась с другой стороны дома и могла вместить довольно много людей. Сейчас тут стоял лишь один стол и пара стульев. Над ними натянули шатер от палящего солнца. Ветер трепал его пологи.

Вид отсюда открывался шикарный.

Вдали блестела гладь озера, по краям от него колыхались верхушки деревьев, а ещё дальше начиналась дремучая чаща. На лугу, который находился между домом и озером, мирно паслись лошади, пощипывая травку.

Жужжали стрекозы, чирикали птички — красота!

На столе стоял самовар и, к моей радости, турка. А так же нехитрые лакомства — пряники, сушки, баранки и крученые булочки с маком. Горшочки с медом и вареньями были прикрыты расшитыми полотенцами. Над вазой с полевыми цветами усердно шумели пчелы.

Зотов не заставил себя долго ждать и скоро пришел. С видимым удовольствием сел, протянул ноги и гордо оглядел свои владения.

— Чудесно у вас тут, — повторил я искренний комплимент.

— Была бы моя воля, не возвращался бы в город, — признался граф и осекся, виновато улыбнувшись. — Ну да неважно. Обязательства нужно выполнять. Не хочу вас нагружать ненужными подробностями. Угощайтесь, ваше сиятельство. Из собственной пекарни всё, свежее.

А вот я бы как раз послушал подробности его обязательств. Интуиция подсказывала мне, что там и кроется объяснение как его странного поведения, так и заточения дочери.

Но всему своё время. Выясню.

Я взял пряник и откусил. Волшебно! От души похвалил и выслушал благодарности. Зотова я не торопил, уж больно мне его перемена понравилась. Эдакий помещик, довольный размеренной сельской жизнью. Если не оборачиваться на дворец, то образ весьма подходящий.

— Не стану вас мучить долгими беседами, — наконец сказал мужчина. — Вижу, что вам тут нравится, но злоупотреблять вашим вниманием не буду. Как вы, полагаю, знаете, я являюсь обер-егермейстером императорского двора.

Этого я не знал, но кивнул. Один из первых придворных чинов, вот тебе и скромный граф, живущий в сомнительном районе столицы. Впрочем, его владения, их состояние и само поместье уже выдавало его обеспеченность.

Факт о его дочери стал ещё необычнее, учитывая приближенность к императору.

— Чин мой обязывает следить за состоянием угодий и обеспечивать необходимой информацией в должное время, — объяснил он. — Пусть в подчинении у меня не так много людей, как может показаться. Егерей в здешних местах немного, но они справляются. Справлялись, если быть точнее.

Я не очень разбирался в его роде деятельности. Но предполагал, что людей в подобном должно быть задействовано много. Ведь охота такого уровня — целое событие, с соответствующей подготовкой и обслуживанием.

Ну, насколько я об этом знал. В памяти молодого графа была какая-то несуразица, наполненная отрывочными сведениями и байками. В основном из далеко прошлого, не относящегося к реальности.

Вспомнилась только легенда про одного из правителей, который устраивал из охоты многодневный праздник, куда съезжались со всей империи и из-за её пределов. До нескольких недель могло длиться мероприятие, и к концу все уже забывали, для чего собрались. Трофеев оттуда почти не привозили. Ну кроме головной боли и прочих, менее приличных, заболеваний...

Но нынешний император вроде таким не отличался.

Зотов заметил моё замешательство и спросил:

— Что вы знаете про предстоящую императорскую охоту, Александр Лукич?

— Признаюсь, Алексей Романович, не так уж и много.

— Что же, с вашего позволения, я посвящу вас в эту тему. Потому что мои затруднения с этим непосредственно связаны.

— Слушаю вас внимательно.

Так это связано с императорской охотой? Интересно...

Глава 2

Граф Зотов рассказывал неторопливо и обстоятельно. Видно было, что тема охоты его увлекает более прочих. Пусть история получилась наполненной некоторой тревогой, но слушать её было интересно.

Императорская охота происходила два или три раза в год. Весной, в конце лета и иногда зимой. Не считая каких-то выдающихся поводов вроде юбилеев, заключений союзов и подобного.

Предстоящая была с одной стороны традиционной, но с другой не совсем обычной. Потому что её собирались посвятить помолвке наследника с северной принцессой.

Поэтому событие было более ответственным, чем в прочих случаях. Насколько это вообще возможно, учитывая серьёзность мероприятия.

Тем не менее, граф подтвердил всё то, что я мельком слышал про императора. Особой помпезности тот не любил, всё организовывалось довольно просто и без изысков.

Одинаковые наряды охотников, никаких роскошных застолий — выездные трапезы проходили лаконично и стоя. К размещению гостей тоже не предъявлялось строгих требований. Место для сна и снаряжения, и достаточно. Мало того, ограничивалось количество обслуги, которую участники могли взять с с собой. Не больше двух человек.

В общем, во главу ставилась именно охота, а не развлечение для высшего света. Меня скромность правителя в этом вопросе весьма порадовала.

Честь принимать императора и северных гостей выпала, как можно было догадаться, Зотову.

Но взволновало его отнюдь не это, а цепочка событий, приведшая к этому.

И речь шла про волков.

Имения графа, ввиду их обширности, изобиловали как разнообразной дичью, так и хищниками, которые охотились в здешних лесах. Год от года отличался, но в этом количество волков увеличилось.

Да так, что стало угрожать как прочим лесным обитателям, так и скоту в деревнях. Об этом обер-егермейстер, как ему и было положено по чину, докладывал ко двору.

По этой причине были выбраны угодья Зотова. Охота на волков, расплодившихся без меры и угрожающих людям, считалась самой благородной.

Шли месяцы, а волки появлялись всё чаще. В обязанности графа входило отслеживать их и примечать логова. И всё шло как обычно, пока не начались странности.

Волки начали собираться в стаю. Посреди лета, что было очень необычно, так как происходить подобное должно было лишь зимой. Но, природа умеет удивлять, так что поначалу особого внимания на это не обращали.

До тех пор, пока волки не стали задирать скот. Тут тоже вроде ничего необычного, кроме того, что делали они это сообща.

— Вы поймите, ваше сиятельство, — говорил мне озадаченный Зотов. — Толпой они идут лишь на опасного противника, вроде лося или кабанов. Теленка задрать может и одиночка, причем слабый. Псы-то у деревенских пастушьи, только лаять и умеют, не им тягаться с хищником. А тут словно... издеваются.

Повторялось это не так чтобы часто, так что хозяин земель не сразу всполошился. Ну задрали пару телят, не углядели пастухи, бывает.

Пока не произошло нечто, заставившее его крепко задуматься.

Волки напали прямо рядом с деревней, и тому нашлись свидетели. Раньше они уводили скот втихаря, только по следам и можно было понять, что их много.

Теперь же это была чуть ли не демонстрация. Пастух так и вовсе едва не поседел на всю голову, так испугался. Прибежал к старосте деревни и наотрез отказался выходить на работу. Староста отправился на поклон к графу и всё подробно рассказал.

Но самое интересное произошло, когда Зотов всё же решил лично осмотреть место происшествия и изучить следы. Опытный егерь сумел углядеть, что у стаи был вожак. Матерый и крупный, судя по отпечаткам лап.

Мало того, что летняя стая, так ещё и с вожаком. Который, судя по всему, наблюдал поодаль, сам не вмешивался.

Короче говоря, граф решил его выследить. Его охватил истинный азарт.

Облаву устраивали по всем правилам, подробности которых я не очень понял. Но суть была в том, что уйти зверюга никак не могла и логово должны были обнаружить.

Но ушла. Да так, что собаки потеряли след, как и Зотов, чему он очень удивился и опечалился. Вожак оказался не просто матерым, но и крайне хитрым и изворотливым.

Об этом тоже было доложено во дворец, ещё до попытки выследить предводителя серых. Что вызвало азарт уже у императора, так что охота предполагалась весьма увлекательной.

— Нельзя ему уйти дать, — объяснял граф проблему. — Если зверь сбивает других в стаю, то сделает это снова. Зимой они ещё более лютыми станут. Но даже не это главное. Главное — он одиночка. Уйдет, не привязанный ни к паре, ни к выводку, и всё. Не найдешь потом. Взять его нужно, Александр Лукич, непременно взять на охоте.

Я призадумался. Грустно взглянул на опустевшее блюдо пряников, но Алексей Романович моего взгляда не заметил, весь ушел в себя.

Не очень понял я, насколько необычно происходящее. Вроде волки и вели себя странно, но не невозможно. Зотов сказал, что такое случается. Редко, но всё же бывает. Связано ли это с магией? Непонятно.

Получалось, что для начала нужно было изучить лес, где скрылся вожак. Возможно, магический фон выдаст признаки использования силы.

Правда, мне пока не приходило в голову, как именно можно вынудить зверей вести себя подобным образом. Анималистика не была способна заставить животное сделать что-то, идущее против его сущности. Точнее, для этого нужно было безвозвратно разрушить разум существа. То есть сработало бы лишь один раз.

Аспект работы с животными давал возможность понять их, почувствовать. И направить, но уже при наличии устойчивой связи. С хищником такое провернуть было невозможно. Другое мышление и другая воля.

Но проверить лес не помешало бы.

Впрочем, я не совсем понял, что же от меня требуется, поэтому уточнил:

— И вы желаете, чтобы я выследил этого волка?

— Вы? — удивился Зотов. — А разве вы умеете?

— Нет, — без стеснений признался я.

И уж тем более не сумею сделать это лучше человека, почти всю жизнь посвятившему этому делу. Если егерь-теневик не смог отловить зверя, то куда уж мне.

Хотя, одна идея появилась почти сразу.

— Слышал я, — загадочно произнес граф. — Что возможно создать вещицу такую, что позволит учуять. Направление указать, где спрятался зверь определенный.

— И где вы такое слышали? — спросил я.

Анималисты разве что присмиряли буйный нрав или успокаивали во время гроз. Ну, в основном. Довольно мирный аспект дара, ведь толком на животное не повлияешь. Но вот насчет учуять... Что-то в этом, безусловно, было.

— В книге прочитал. По анималистике. Служил как-то при угодьях один маг, так что я изучал тему, чтобы понимать, что от того требовать можно было.

— Служил? И куда он делся? — больше ради вежливости полюбопытствовал я.

— Волки зимой задрали, — хмуро ответил граф. — Несколько лет назад это было. Дурень решил, что соединится с природой, и та его не тронет. Немного блаженным был, вынужден признать. Ну да природа всегда своё возьмет. Слабые в лесу не выживают.

Ну, анималисты уж точно. Что противопоставить сильному хищнику, когда тот нападает? Не успеешь связь наладить, как без головы останешься. В этом смысле одаренные этим аспектом были одними из самых беззащитных, если толком не развивались.

Но граф меня заинтересовал.

Как странным зверем, так и поиском способа его обнаружить.

В теории, которую я знал насчет этого дара, связь с животным строилась на основе уникального отпечатка вида, если можно так назвать. Это как с магией, каждый аспект оставлял свой след. И ощущался по особенному. Так я чувствовал, какой именно одаренный передо мной. Если сосредотачивался, конечно же.

Каждое живущее на свете существо имело неповторимую ауру. И та вносила в мир свои изменения. След этот со временем таял, теряясь в массе других. Преображался во всеобщий поток, из которого и состояло всё вокруг.

Но, если знать отпечаток и бросить поисковую сеть именно по нему... Могло сработать.

Слишком мало данных у меня было.

— А книга та у вас осталась? — спросил я.

— Да, где-то лежит... — рассеянно ответил Зотов. — Принести?

— Было бы интересно взглянуть, — кивнул я.

Граф не стал откладывать и ушел в дом. Я же любовался пасущимися на лугу лошадками и прикидывал в уме план действий.

Соглашаться сразу же я не намеревался. Хотя задачка была прямо по мне, много непонятного и неизвестного. Да и про Зотовых разузнать побольше хотелось, а тут такая оказия удачная.

Правда, я думал что следующая пара аспектов будет другая. Тем более и кузнец уже знакомый появился, к которому можно податься в подмастерья. Выковать какой-нибудь легендарный меч...

Но судьба никогда не подкидывает ничего просто так. Можно не заметить, но я-то как раз знаки этой великой госпожи умел примечать мастерски.

В общем, когда вернулся Зотов, я уже решил проверить лес.

Если там обнаружатся магические следы, то с проблемой стоит обращаться в службу безопасности императора, а не ко мне. Если что-то влияет на зверей, то дело нечисто. А может там просто место силы зарождается. Или вообще аномалия.

Ну или леший местный чудит, тоже вариант.

Книга оказалась учебником для детей, что меня немало позабавило. Но толковым учебником, судя по быстрому просмотру. В общем-то, правильно, в объяснения для взрослых вникать не так и просто. Напишут заумных слов, а толку ноль.

— Вот что, Алексей Романович, — сказал я на его вопросительный взгляд. — Мне нужно обдумать сказанное вами. Но для начала неплохо бы съездить туда, где вы упустили волка. Ну и к пастуху тому.

— Конечно! — обрадовался граф. — Когда пожелаете, так сразу и отправимся. Нет мне покоя, пока я не пойму, как изловить вожака.

Зацепило его поражение, и сильно. Даже на мгновение жалко стало Зотова, по-человечески. Видно, что извелся совсем от такой с виду простой задачи. Но и капля азарта в нем была — встреча с соперником, которого не одолеть, вызывала в мужчине жажду победы.

Как бы эта страсть до глупости не довела. Если волк умен, а в этом уже сомнений не было, то вполне способен заманить подальше и напасть. А то и прочих натравить.

Это ли съедало графа изнутри? Возможно.

Но это точно не объясняло столь острую реакцию на упоминание о дочери.

Впрочем, я и сам почти позабыл о темной. Пока дух библиотеки размышляет, одна сидит в темнице, а вторая без сил, можно заняться чем-то более интересным и полезным.

— Если не возражаете, то с пастухом я бы хотел поговорить прямо сейчас.

А вот поход в лес придется отложить. Я однозначно испорчу одежду, да и в туфлях по кочкам и мху ходить весьма неудобно. К тому же необходимо подготовиться на тот случай, если там действительно применяли магию. Никогда не знаешь, на кого можно наткнуться в глуши.

Деревня, возле которой произошло памятное нападение, находилась неподалеку от мест, где начинались дикие поля с оврагами, пролески и очень близко была настоящая чаща, куда мало кто отправлялся, кроме егерей.

В этом районе и устраивали обычно охоту.

Как и прочие во владениях Зотова, деревушка была крошечной. Пара десятков домов, амбары, хлевы и раскинувшиеся за ними небольшие пастбища. Центром поселения был большой колодец с крышей, покрытой свежей соломой, и стоящей рядом скамейкой под навесом. На ней, конечно же, сидели благообразные старушки и лузгали семечки.

Дорога тут была грунтовой, и мы оставили автомобили ещё на подъезде, чтобы не увязнуть в грязи и не раскурочить путь тяжелыми машинами. В деревню мы зашли пешком. Я сразу же понял, почему Зотов был в сапогах. Недавно прошедший дождь превратил землю под ногами в вязкую массу, по которой отчаянно скользили ноги.

Попрощавшись с обувью, я тем не менее, не отступил.

Бдительные стражницы издалека заприметили незнакомцев. И до меня донесся дребезжащий голос одной из них:

— Чойта за милки там пожаловали-то?

— Дура ты, Афанасьевна, то барины приехали, — шикнула на неё другая.

Старушки живо поднялись и принялись кланяться, когда мы подошли. Я тоже поклонился с уважением к почтенному возрасту. Граф приветственно кивнул и спросил:

— Федька где?

— Хромой иль кривой? — уточнила та, которая видимо была главной.

— Пастух, — вздохнул Зотов.

Мне уже стало интересно, каким именно недугом обладает нужный нам Федор, но ответ был неоднозначный:

— Дык на сеновале дрыхнет, знамо где. Солнцепек же, весь скот загнали до обеда.

— А где...

— Ваше сиятельство! — пресек следующий вопрос графа громкий голос.

На пороге ближайшего дома, на вид самого добротного из всех, стоял удивительно румяный и пузатый мужчина. Он приветственно раскинул руки и широко улыбался. Это оказался староста, с необычным именем Литвин и очень радушным нравом. Он тут же пригласил внутрь, в прохладу, и накрыл стол. Первым делом подал холодный квас, которым я с огромным удовольствием угостился.

Припекало на улице и правда прилично. Воздух был недвижим, а без ветра солнце жарило нещадно. Но даже оно было не в силах высушить дорогу.

Пастуха позвали в дом к старосте. Явился сущий парнишка. Тощий и с мягким пушком над губой, он заметно прихрамывал. За поясом у него был кнут, а в растрепанных волосах куча соломинок и колосков.

— Давай, рассказывай господам всё, что видел, — приказал староста.

— Ну дык, — пастух заозирался, словно ища ответа в бревенчатых стенах дома. — Страхолюдины, зверюги, значит-с. Кинулись гурьбой и хрясь!

От переизбытка чувств он хлопнул по столу и Литвин вздрогнул от неожиданности.

— Ты чего дуришь! — заорал староста. — Говори, что видел! Сколько зверья было, куда побегли.

— Ну дык много было. В лес побегли.

— Тьфу, — староста тоже хлопнул по столу. — Вы уж простите его, юродивый он у нас немножка. Ну, того слегонца значит, по вашему, — мужчина покрутил пальцем у виска.

— Федор, — вступил я в беседу. — А ты видел ещё кого-нибудь? Ну или что-то странное поблизости?

Пастух задумчиво и смачно почесал макушку плетеной рукояткой. Понурил плечи и помотал головой. Затем почти сразу же оживился и улыбнулся, демонстрируя внушительную дыру вместо переднего зуба.

— Дык в деревьях волчара стоял. Здоровенный, уууух! Далече, но я разглядел. Шмыгнул тенью-то и будто не было его.

— А чего ты раньше-то молчал, что вожака видел? — удивился Зотов.

— Дык покумекал я, барин, и решил, значит-с, что померещилось...

— Да итить тебя! Чем ты кумекал-то? — староста вскочил и замахнулся кулаком, но сразу же сел обратно и беззлобно выдал: — Балбес.

Федор на попытку нападения никак не отреагировал. Всё так же стоял и улыбался. Граф вздохнул:

— Ну а рост у того волка какой, разглядел?

— Ну дык большой, — парень пожевал губы, прикидывая в уме, и указал себе под грудь: — Во какой. Наверное. Далече было...

Мы с Зотовым переглянулись. Пастух, конечно, был невысоким, но всё равно выходило, что зверь огромный. Ну либо Федору со страху показалось.

— Следы были крупные, — размышлял вслух граф. — Но глубина не такая, чтобы подобного размера, — он машинально тоже показал себе под грудь. — Сухо тогда было, безусловно...

Мне признаки вычисления габаритов животных были неизвестны, так что я поверил на слово более опытному в этом деле человеку.

— Ну и чернявый был, как смоль! — выдал пастух.

— Черный волк? — снова изумился граф. — В наших местах? Ты уверен?

— Далече было... — смутился Федор. — И страшно.

Я осторожно прощупал разум парнишки ментальной магией. Не врал, это точно. И боялся до сих пор, хоть и храбрился перед нами. Что бы он ни увидел, но впечатлило это его сильно. Могло показаться, бесспорно. Но могло быть и правдой.

Я ещё порасспрашивал его про тот день. Но больше ничего нового не узнал. «Дык прибегли и зажрали» — примерно всё, что произошло. Свидетель из него оказался не самый толковый.

Волки, конечно, звери неглупые, но чтобы попадаться на глаза только деревенским дурачкам? Странно.

В общем, пока я сидел в доме старосты и попивал щекочущий горло квас, я уже понял. Однозначно желание заняться этим делом перерастало в стойкое намерение. Сразу после того, как изучу здешний лес, тут же и решу.

Я с сожалением посмотрел на свою обувь, цвет которой теперь можно было назвать «свежим загородным». Нужно хорошенько подготовиться.

Глава 3

С Зотовым мы договорились встретиться завтра с утра, чтобы пораньше отправиться в лес.

К чему откладывать, тем более и прогуляться на природе будет отличным отдыхом. Если, конечно, подобающе экипироваться. Этому и собирался посвятить остаток дня.

На прощание мне вручили кувшин с квасом и большую миску творога, который требовалось непременно попробовать, потому что «лучше не сыщете во всей губернии». Против подобного аргумента устоять было сложно.

Граф на хлебосольность своих людей поглядывал с добродушной улыбкой.

А я втихаря наблюдал за ним. Странный всё же человек. Ну настолько разнится образ от городского, что в голове возникало некоторое замешательство. Тайн у него явно ох как немало...

Алексей Романович сразу же по возвращении отправился на псарню, куда его позвали. Ну а я поехал домой, подготавливаться.

Обратный путь в размышлениях прошел совсем незаметно. А может и потому, что дорога уже была известна. Так часто бывает — едешь куда-нибудь по новому пути, и кажется, что проходит вечность. А обратно дорога волшебным образом становится в несколько раз быстрее.

Как-то в одном из походов слышал я байку про путевую магию. Что дороги запоминают путников. И, в зависимости от того, как те себя ведут, упрощают путь и делают его коротким, или же усложняют и удлиняют.

Красивая легенда, не более того. Но всё же что-то в ней было правдивое.

После обеда я занялся сборами. И столкнулся с практически непреодолимой проблемой. Советниками.

Узнав, куда я отправляюсь, Прохор и дух предка хором принялись раздавать советы по снаряжению. Что у одного, что у другого они были весьма устаревшими, хоть и местами дельными.

— Кизяк с собой брать надо! — важно сообщил мне бесплотный основатель рода. — Чтобы костер разжечь можно было.

— В лесу? — уточнил я. — Кизяком?

— А ежели дождь будет? — не сдавался Митрофан Аникеевич. — Да всё кругом вымокнет?

С сомнением взглянув через окно на палящее солнце и ясное небо, я лишь вздохнул.

Не стал упоминать, что мало того сам способен при помощи магии просушить хоть несколько километров окрестностей, так со мной ещё и огненный элементаль, чья сила способна посоперничать с вулканом. Уж с костром мы как-нибудь справимся.

Любые разумные доводы были бесполезны. Поэтому я просто выслушивал, согласно кивал и составлял внушительный список покупок.

Так тщательно на великие походы не собирались, что уж говорить про прогулку в лесу.

Прохор, в свою очередь, настаивал на приличном вооружении. В жизненно необходимое входило: топор, а лучше два, с десяток ножей, дротики, сюрикены и даже духовая трубка, которая оказалась трофеем слуги из какой-то диковинной дальней страны.

Хорошо хоть предок не предложил пушку забрать, хотя я бы уже не удивился такому предложению.

Свою лепту внесли и приютские. Тимофей без лишних слов вручил мне флягу, а Гордей горячо убеждал, что без кулька конфет в лесу совершенно точно пропадешь.

Мои слова о том, что я уезжаю недалеко и скорее всего не дольше, чем на полдня, никто не услышал.

Впрочем, такая забота была очень приятна. Пусть предстояло купить уйму бесполезного, но зато домашние были счастливы.

Всё, что было нужно мне, это удобная прочная обувь и немаркая одежда. Ну и запас накопителей, конечно же.

Рыжий очень расстроился, когда узнал, что поеду я один. Но пока заказ не был принят, о чужих тайнах и проблемах распространяться было невежливо. Да и граф наверняка при свидетеле не будет разговорчивым.

Но со мной всегда незримо был джинн и мудрость его народа. Правда, как она могла мне помочь, я пока не знал. Да и Хакан притих, лишь отголоски его эмоций иногда долетали до меня. Элементаль погрузился в изучение обычной человеческой жизни, без необходимости нести стражу или спасать. Для него это было явно непривычно.

До вечера я разъезжал по лавкам и приобретал массу самых разнообразных вещей. Когда я вернулся к ужину, то смело мог отправиться пешком в кругосветное путешествие. Судя по списку, в нём готов я был бы ко всему. Даже ловить бабочек, потому что на бумаге, исписанной разными почерками, оказался и сачок.

Автомобиль я честно загрузил всем, что мне посоветовали. Себе же собрал небольшой рюкзак, куда положил только накопители. Кинжала, подаренного кузнецом, на поясе и пары небольших ножей, закрепленных в ножнах у лодыжек, мне было достаточно на тот случай, если откажет магия.

В конце концов, не меч же тащить против волков. Тем более я сомневался, что они нам встретятся.

От огнестрельного оружия я отказался по банальной причине. Навыка меткой стельбы у меня не было, а при таком подходе можно было и самого себя ранить.

Ну или Зотова ненароком пристрелить, что было бы неприятно.

Как-то не удосужился заняться стрельбой. Хотя, безусловно, не помешало бы. Молодого графа Вознесенского обучали в лицее, но тот относился к этой науке пренебрежительно, так что и мне не давалось. С фузеями и пищалями современное оружие имело очень мало общего, так что без обучения было не обойтись.

Но к ведению боевых действий, а тем более в лесу, я не готовился, так что отложил этот вопрос. И бережно выложил из багажника ружье Прохора, которое тот мне незаметно подсунул.

Ужин прошел в спокойной обстановке, все очень утомились меня собирать.

От деда пришла весть, что они застряли где-то по пути. Точнее, сообщение мне отправила графиня Варягина, патриарх всё также отказывался пользоваться телефоном. В общем, часть железной дороги то ли размылась, то ли осыпалась. Её уже вовсю ремонтировали, а пассажиров с удобствами разместили в ближайшем городке, где оказалось очень мило, по словам Нины Федоровны.

Людвиг тоже отчитался по ресторанам. Посадка в обоих была полной, а места забронировали на месяц вперед. Дела шли отлично.

Прежде чем заняться делом Зотова, нужно было всё-таки запустить летучий корабль на постоянной основе. Пока что он служил лишь украшением.

Перед сном я взялся за книгу по анималистике, которую мне отдал граф.

Детский учебник оказался очень занимательным, к тому же с красочными иллюстрациями. Надо бы и по артефакторике сделать что-то подобное...

Анималисты, как и природники, ребята были себе на уме. Тоже увлекались миром своих подопечных, забывая про мир людей. По почти стертым воспоминаниям моего детства, мне казалось, что родители больше любили своих лошадей, чем меня. Вряд ли это было на самом деле так, но в памяти остались именно такие моменты.

Тем не менее, если бы не их дар, я бы не спасся.

В книге давались основы и немного странно подобранных фактов и примеров, часть из которых явно были теоретическими. Да и по тону можно было понять — детей мягко направляли в сторону доброго отношения к животным. Это было правильно, но знаний не хватало.

Разве что момент с «чувством» зверя, о котором говорил Зотов, меня заинтересовал. И для этого нужно было с этим самым зверем встретиться.

Не с конкретным, а видом. То есть, в моем случае, с волками.

Я поискал в Эфире и нашел сразу несколько вариантов. В императорском зоологическом парке, в частных вольерах и даже один питомник нашелся. Некий князь Вихрин разводил хищников в своем загородном поместье. Вывел какую-то особо лютую породу и торговал ей, в том числе за пределами империи.

Немного поизучал я и самих волков, их повадки и привычки.

И нашел подтверждение, что поведение обитателей угодий Зотова было не самым обычным. Впрочем, нашлись и сообщения о подобном в разных местах и разное время.

В общем, стало понятно, что ничего не понятно. С этой мудрой мыслью я и заснул. Снился мне черный большой волчара, смотрящий на меня с укором. Словно был недоволен, что я не уделил достаточно внимания их виду.

Вроде я ему сказал, что всего знать не дано, да и не надо...

***

Не сумел я без проводов улизнуть ранним утром. Все домашние поднялись затемно и, когда я тихонько вышел на кухню за первой чашкой кофе, меня уже ждали.

Прохор устроил завтрак ещё грандиознее, чем для Луки Ивановича. К тому же буквально запихал в автомобиль две большие корзины с провиантом. Его чрезмерной опекой постепенно заражались и прочие.

Я вдруг понял, что уже страшно соскучился по деду.

— Вы берегите там себя, молодой господин, — шмыгнул носом слуга, когда я усаживался за руль.

— Да-да, — закивал дух. — Кабанов увидишь, лезь на дерево, Александр.

— Непременно, — пообещал я. — Буду беречь кабанов.

— Шишек привезите, ваш сиятельство, — попросил Гордей.

— А шишек-то зачем? — удивился я. — Для поделок что ли?

— Не, дед Прохор из них чего-нить приготовит, — бессовестно расхохотался пацан и шустро сбежал.

— И то верно, — слуга это шуткой не воспринял и серьезно сказал: — Привезите. Я варенье с ними сделаю, да самогонку. Токмо пару мешков надобно...

Пока мне не составили ещё один безумный список, я быстро сел в машину и спешно отбыл. Но на выезде из города написал Людвигу с просьбой найти где-нибудь свежие местные шишки. Пару мешков.

Помощник лишь подтвердил, что получил задание. Даже не удивился и не переспросил, не опечатался ли я. Золотой человек.

Напоследок я проверил местонахождение темной на всякий случай. Девушка по-прежнему находилась у себя дома. Я бы на её месте залег там надолго. Восстановление от магического истощения — занятие серьёзное, один неосторожный всплеск силы и всё, останешься без дара.

Над заливом ветер гонял кудрявые белые облака. Часть пути шла совсем близко от берега, и были хорошо видны барашки волн и летающие над ними чайки. Соленый воздух ощущался на губах. Я чуть было не свернул в сторону пляжа, чтобы окунуться в море.

Но сначала дело, а потом купание. Неплохо бы освежиться, в самом деле.

Зотов встретил меня у деревни. Изумленно посмотрел на загруженную машину, но воспитано промолчал. Зато понимающе усмехнулся, когда я взял с собой только рюкзак.

— Доброго вам утра, Алексей Романович, — кивнул я и взглянул на небо в поисках признаков дождя.

— И вам доброго утра, Александр Лукич, — поздоровался в ответ граф и тоже задрал голову. — Не будет сегодня непогоды. Ветер хороший.

Как это связано, я не понял. Может и не связано, а просто сказывался опыт егеря.

— Желаете позавтракать?

— Благодарю, но меня из дома не отпустили, пока не накормили досыта.

— Супруга, — одновременно с пониманием и легкой грустью предположил Зотов.

— Нет, — отчего-то смутился я. — Я не женат.

Странно, что при всей его осведомленности обо мне, такого факта он не знал. Хотя, какое это имеет значение, когда речь идет о делах. Впрочем, знал я одного купца, который принципиально не связывался с холостыми. Но не по причине недоверия, а из-за зависти. Вот у него супруга была сущий чёрт.

— И не стоит, — вдруг сказал граф и поспешно добавил: — Простите, ваше сиятельство. Не моё это дело.

— Что вы, не стоит извинений. Я бы с радостью послушал ваше мнение по этому поводу, — воспользовался я моментом, чтобы узнать хоть что-то личное про него.

Зотов вроде хотел что-то сказать, но осекся. Натянуто улыбнулся и покачал головой:

— Молодые сами свой путь выбирать должны, вот моё мнение. А не слушать тех, у кого он не удался. Что же, мы можем отправляться?

— Пожалуй да, — кивнул я.

С собой у меня был термос с кофе и часть провизии в виде бутербродов. Я даже не спросил, далеко ли нам идти, но это было неважно. Полный сил и решимости разобраться с лесной загадкой, я был готов на дальний поход.

Кроме Зотова с нами отправился лишь пес. Мохнатая лайка, так похожая своим окрасом на волка, но с закрученным вверх хвостом. Пес радостно крутился возле нас, периодически нетерпеливо поскуливая. Рвался поноситься вволю, но хозяин знака не давал, пока мы не добрались до границы поля.

Перебрались через овраг и достигли кромки леса.

— Трезор, — указал граф на собаку, — лучший мой нюхач. Ни одного зверя ещё не упустил, кроме того вожака. Ни виню его, на каждого находится кусок не по зубам...

Многозначительность его слов вызвала у меня желание хорошенько так вдарить ментальной магией и выяснить все секреты Зотовых. Ну вот умеют же люди так говорить, что сплошные намеки и недоговорки.

Трезор же ничуть не расстраивался своей неудаче. Счастливо обнюхивал всё вокруг и чуть забегал вперед, но останавливался и оглядывался. Пару раз тявкнул, на что Зотов объяснил мне, что тот почуял белку.

Лес тут был светлым и просторным. Под ногами скрипели листья и ветки, кроны прикрывали как от солнца, так и от ветра. В прохладной тени деревьев на меня сразу же накинулись комары.

И не такие, как в городе, ленивые и несмелые. Здесь насекомые были наглыми и как-то особенно громкими. Конечно же, никаких средств против этих злыдней в моем огромном списке не было. Разве что сачок пригодился бы...

Пока я думал, как бы настроить аспект огня на точечное истребление кровопийц и при этом не подпалить лес, комары стали вспыхивать маленькими огоньками. К моему немалому удивлению, за меня вступился джинн, проявив инициативу.

— Благодарю, — мысленно произнес я.

— Доволен я, Искандер-инсан, — привычно ответил Хакан в моей голове.

— Чудо какое, — заметил Зотов происходящее и остановился, разглядывая крошечные вспышки, окружившие меня. — Артефакт?

— Что-то вроде того, — расплывчато ответил я, задумавшись, возможно ли такое создать.

— Полезная штука, — с уважением сказал граф. — Не желаете сделать привал, пока в чащу не забрались?

Шли мы уже больше часа, но усталости не было. Обувь я приобрел действительно очень удобную и подходящую. Да и воздух тут был пьяняще чистый и вкусный. К тому же жара не достигала нас, так что я решил отложить привал на обратный путь.

Мы двинулись дальше и шли ещё не меньше часа. По мере продвижения лес становился гуще и темнее. По ногами уже стало сыро и местами скользко. Изогнутые корни так и норовили зацепиться за ногу, а комары совсем озверели, так что шел я в окружении огненной ауры.

Остановились мы перед огромным буреломом. Каким-то ненастьем вывернуло старое дерево, и теперь его корневище возвышалось на два человеческих роста.

— Тут мы потеряли след, — тихо сообщил Зотов.

Пес покрутился, принюхался и согласно зарычал.

Я же поежился. Куртка, которую я взял с собой, оказалась слишком легкой. В такой глуши было ощутимо холоднее, к тому же царила высокая влажность, не добавляя уюта.

И снова элементаль пришел на выручку, согрев воздух вокруг меня. Неужели это забота? До этого я не замечал, чтобы джинн без прямого приказа что-либо делал. Вполне вероятно, поддавался влиянию домашних.

Вновь поблагодарив его, я погрузился в иной мир.

И без того тихий лес совсем умолк. Я больше не слышал хриплое дыхание пса и негромкое сопение Зотова. Алексей Романович, судя по всему, слегка простудился.

Только магические потоки витали вокруг, причудливо переплетаясь, сходясь и расходясь. Этот мир гудел и жил в своем вечном ритме движения. Безусловно, всё пронизывал аспект природы. Вместе со стихиями они образовывали неразрывную живую сеть. Она словно дышала, размеренно и спокойно.

Ничего чуждого тут не было. Ни единого следа вмешательства человека или прочих существ. В том числе и нечисти.

После знакомства с Сохроном, Хийси и Васселем, уже моей нечистью, если можно было так сказать, я научился ощущать этих существ получше. Наверное, это было похоже на ту самую связь анималистов. Конечно, пришлось предельно сконцентрироваться, чтобы почувствовать присутствие малого народца. Пока те не хотели этого, человек никогда бы не обнаружил их.

Тут вообще никого не было.

Совершенно пустой и чистый лес, что даже удивляло. Ни древних защищенных схронов, ни одного отпечатка волшбы, сотворенной в последнее время. Я постарался проникнуть во все укромные уголки, в том числе под землю. Обнаружил неподалеку скалу с пещерой, но и там было пусто.

Я задумчиво посмотрел на след внушительной волчьей лапы, который остался тут до сих пор. Дальше земля была укрыта темным ворохом листьев и иголок, так что куда именно делся матерый хищник, было неясно.

Граф терпеливо ожидал, не мешая мне и не спрашивая чем я, собственно, занимаюсь вообще.

Я присел на поваленный ствол дерева и ещё раз всё тщательно проверил.

Пусто.

Либо это самый обыкновенный лес в мире, либо все странности под таким мощным скрытом, которого я ещё не видал. И, хотя скорее всего, верной версией было первое, мне это отчего-то не нравилось.

И куда делся местный леший?

— Ну а теперь привал, — решил я, доставая из рюкзака термос и провиант. — И побеседуем, Алексей Романович.

Об этих местах и их истории нужно было узнать побольше.

Глава 4

Издавна в местах этих не водилось нечисти, как оказалось по рассказу графа.

Первый мой вопрос был именно об этом и Зотов, пусть и с явной неохотой, но поделился со мной информацией. Скрытность Алексея Романовича, даже в таких с виду простых вещах, меня удивила. Ну да у всех свой уровень мнительности. Может это семейная черта, кто их знает.

Но именно так исторически сложилось с того самого момента, как Зотовым были пожалованы эти угодья императрицей. Произошло это спустя полвека после моего отбытия из столицы и в то же время, куда вели все следы загадок, встреченных мной.

Временной промежуток соответствовал и удочерению дочери Дашкова. Не за это ли Зотовы обзавелись таким обширным и богатым куском земель? Уж слишком подозрительное совпадение.

Конечно же, ни слова о наследнице князя сказано не было. А, учитывая как хорошо стерли все следы как об этом, так и о Дашкове вообще, спрашивать я не стал.

В те годы отношения с нечистью были сложными и только налаживались. Поэтому территория, свободная от весьма капризных и непредсказуемых существ, считалась к тому же и весьма шикарным подарком. Ко всему прочему, дичи и тогда в этих местах водилось вдоволь.

Это сейчас хозяева лес, гор и водоемов почти исчезли. А те, кто остались, либо уходили подальше от людей, либо научились договариваться. Но в основном первое. По крайней мере возле больших городов и поселений. Ну а в отдаленных уездах был развит шаманизм, который помогал с особо ретивыми представителями малого народца.

В общем, в моей деревне действительно был своего рода заповедник. Благодаря честности и справедливости жителей Вознесенского отношения там с нечистью были хорошие.

В этом вопросе в моей голове слишком смешались знания молодого графа Вознесенского и мой собственный опыт. Ничего удивительного, что за сотни лет многое изменилось. Но всё равно было необычно воспринимать того же лешего, как естественного обитателя лесов. А ведь их уже почти не осталось...

Поэтому и Зотов на мой вопрос отвечал с легким удивлением.

Со всех сторон места выходили уникальными. Что только укрепило мои подозрения, что это была плата за нечто существенное.

А ещё граф очень странно говорил о предках. Не использовал привычные слова вроде «прадед» или подобные. Такие, которые всегда произносились с гордостью, особенно учитывая поколения приемов императорских особ в своих владениях.

Что-то он усиленно скрывал о своем наследии.

Но самое главное на данный момент я выяснил — нечисти тут отродясь не было.

Угодья неизменно радовали засильем добычи. Даже особых усилий прилагать не приходилось по поддержанию их в нужном количестве. В отличие от прочих, Зотов не занимался разведением дичи.

По этой причине и егерей у него было немного. Их задача была простейшей — отслеживать места охоты, логова и норы. Справлялись малыми силами.

Его довольно сухой рассказ не избавил меня от ощущения, что что-то тут не так.

И с волками, и с графом, и с императорской охотой в целом.

Да и с задачей, поставленной мне Зотовым, как таковой. Поэтому последней интересующей меня темой стало использование дара на охоте.

— Лишь в рамках собственной безопасности, — ответил он. — Его императорское величество не приемлет нечестных методов. Одно время он даже ввел правило охотиться в блокирующих браслетах. Из тех, что на узников надевают.

— Неужели? — поразился я.

А правитель-то любитель пощекотать нервы реальной опасностью.

— Да, — вздохнул граф. — Несчастных случаев, естественно, стало больше. Советники и министры еле уговорили его отказаться от этой идеи. Учитывая особую страсть императора к истинным хищникам, риск потерять его стал слишком велик. Да, наследник есть, но он пока ещё юн и не готов взойти на престол. Такой довод чуть охладил пыл его величества.

— И теперь магия дозволена?

— Считайте, что нет. Но защитить свою жизнь допускается магическими способами. Что же касается зверья, то разрешено только холодное оружие. Ну и псы, конечно же.

— И как же в эти правила вписывает артефакт, который вы желаете? — задал я вопрос, который меня и беспокоил.

— Я им воспользуюсь только в случае, если вожак уйдет.

Я, безусловно, мог понять азарт и желание изловить хитрого зверя. Но такого повода мне казалось недостаточно, поэтому я вопросительно поднял брови, ожидая продолжения.

— Поймите, Александр Лукич, — верно понял моё молчание граф. — Зверь крайне опасен. Зимой, когда добычи станет гораздо меньше, он выйдет на людей. И уже с более крупной стаей, вот что ещё хуже. По всем признакам так выходит. Он уже сейчас организовывает охоту ради забавы. Точнее сказать, для тренировки. Изучает наши повадки, как мы изучаем их. Слабые места, способность обороняться. Эти хищники одни из самых умных и беспощадных.

Зотов посмотрел в ту сторону, откуда мы пришли, и помрачнел:

— Они будут нападать на слабых, а таких... большинство. Народ в деревнях простой и против волков не выстоит. Да, мы их отловим и истребим, в конце концов, но сколько к тому времени людей погибнет? Сейчас самый лучший момент избежать этого. Нужно взять вожака, ваше сиятельство. Не ради императора, а ради безопасности людей.

Я внимательно слушал и изучал его эмоции. Ни капли лжи или утаивания чего-то, в кои-то веки. Что касалось причины необходимости поимки матерого, он говорил чистую правду.

— Ну а если вызвать магов? — предложил я.

— Думал я уже об этом, — тяжело вздохнул граф. — Но император заинтересовался вожаком и хочет сам его изловить. А после охоты, если тот уйдет... Боюсь, что маги могут не найти, земель-то много, такую территорию прочесать сложно. Да и кто будет столько сил тратить ради одного волка?

— Ну тут вы правы, — вынужден был согласиться я.

Масштабную облаву устроят разве что если волк задерет императора. Что было невозможно, учитывая охрану, свиту и ранг самого правителя. Да, риск был, но крайне малый.

— А он вернется, — немного зловеще пообещал Зотов. — Волки злопамятны. А уж матерые тем более. Вернется зимой и будет людей задирать в наказание. Вот чего я боюсь. Нельзя упустить его, понимаете?

— Понимаю, — снова признал я его правоту.

— Охота будет устроена по всем правилам, Александр Лукич. Честью клянусь. Но если я пойму, что шансов поймать вожака почти нет, мне нужен способ избежать этого.

Непростой выбор. Да и задачка сама по себе.

Я попивал горячий кофе из термоса, неторопливо поглощал бутерброды, и раздумывал.

В честности графа в этом вопросе сомнений не было. Тот искренне радел за справедливость в отношении зверья. На охоту будет выгнано волков не больше, чем необходимо для безопасности как местных жителей, так и лесных обитателей. Прочих не тронут, чтобы сохранить равновесие. И, скорее всего, вожак их снова соберет, прав был егерь.

Жалости к матерому у меня не было. К чему ему выводить стаю нападать на скот и людей, когда в окрестностях полно добычи? Разве что заманить охотников. Но магии я не обнаружил, а управлять хищником невозможно. Если это не волшебное создание, а следов этого тоже не нашлось.

Варианты были и другие. Но паранойя могла увести в более глухие дебри, чем забрались мы с графом.

Оставался самый очевидный вариант — егерю попался особо злобный и очень хитрый зверь. И для мужчины стало делом чести избавить округу от этой угрозы.

Во всяком случае, я могу добавить в артефакт ментальный ограничитель. Чтобы его невозможно было использовать в дурных целях. Лишь в ситуации полного отчаяния и смертельной опасности.

— Мне нужно кое-что изучить, — в итоге сказал я. — Затем я скажу вам, берусь или нет.

— Конечно же, — с легким разочарованием ответил Зотов. — Если вам в этом потребуется моя помощь, готов её предоставить.

Я пристально на него посмотрел и помотал головой, поблагодарив. К этому никак было не привязать ситуацию с его дочерью. Разве что проклятие придумать, родовое. Но обманом и запугиванием получать нужное было в не в моих принципах. Найду другой, приемлемый способ.

Никаких проклятий, наложенных на земли, я тоже не ощутил. Уж темный след был бы при проверке для меня как на ладони. Сила смерти дремала во мне, периодически давая о себе знать.

Конечно, если взяться за исследование этих мест серьёзно, погрузившись в старинные слои магического фона, наверняка что-то найдется. Но уйти на это могли годы.

Да и не моя это работа. Моя — сделать артефакт, способный помочь людям.

Обратный путь мы проделали молча. Только пес весело гавкал, сообщая хозяину о местном зверье. Чем ближе мы подходили к деревне, тем оживленнее становился лес. Разноголосо пели птицы, по стволам резво забирались ввысь белки, где-то упрямо долбил дятел, пару раз я даже заметил шустрых зайцев, стремглав скрывшихся в зарослях.

— Там ручей, — граф указал в сторону. — Туда всё зверьё приходит, по очереди причем. Крупные к закату, с утра мелочь всякая. А в полдень лиса объявляется. Прямо как по расписанию, представьте. И никто возле воды друг друга не трогает.

Я лишь улыбнулся его словам. Он будто увлекательную сказку рассказывал детворе, так глаза загорелись.

Похоже, что всё-таки проклятье было. На самом Зотове. Но это выяснить можно было только двумя способами. Либо он сам признается, либо нужно заполучить его кровь и провести над ней некоторые манипуляции. Это если без силовых методов и грубого вмешательства.

Чем ещё, кроме проклятья, объяснить такую перемену не только характера, но и даже внешности, я не знал.

Вот уж действительно самый необычный заказчик из всех, кто у меня был.

Мы вышли к полю, на котором и планировалось устраивать главный этап охоты. За пролесками раскинулись ещё несколько. По ним и будут гнать зверя, настигая того верхом.

В такой солнечный погожий день угроза казалась далекой и маловероятной. Парило, и от травы исходил густой аромат сухоцвета. Деловито гудели шмели и трудолюбиво жужжали пчелы.

Нет, ну красота!

Всё же владения Зотова были какие-то особенные, притягивающие этой чудесной пасторалью и простотой.

Проходя мимо пастбища коров, я усмехнулся. Вот он, истинный аромат альпийских лугов. Главные кормилицы окрестных деревень меланхолично жевали траву и лениво отгоняли хвостами насекомых, провожая нас взглядом. Под кустом дремал пастух с соломинкой в зубах.

По пути в город я сделал остановку у залива. И исполнил утреннее желание искупаться. Берег тут был мелкий и песчаный, от дороги его прикрывали низкие кривые сосенки.

Вода была обжигающе холодной и я с криком «ух!» помчался по ней, пока наконец не достиг глубины, где с удовольствием нырнул. Тело быстро привыкло к температуре и я вдоволь наплавался, а затем и полежал на спине, наблюдая мчащиеся к городу низкие облака.

Этот короткий, но весьма душевный отдых, придал мне как сил, так и ясности мыслей. К чему сомнения, когда впереди новый вызов!

Разберусь. Со всеми тайнами, связанными с Зотовым. Что-то мне подсказывало, что дай ему чуть времени, граф разговорится. Так или иначе, выдаст причину своей переменчивости.

А значит за дело!

Сначала я вернулся домой и отмылся от соленой воды. Ну и отчитался, что поход прошел удачно и практически всё из экипировки пригодилось. Похвалил домашних за помощь, наскоро перекусил и отправился искать анималистов.

Где им ещё быть, как не в императорском зоологическом парке?

Благо располагался он вблизи от дома, возле традиционного места дуэлей и рядом с Петропавловской крепостью. Так что я прогулялся пешком, не забыв насладиться уличным шумом, криками торговцев, смехом гуляющих и прочими прелестями отличного летнего дня.

Время для посещения парка было идеальным. Посетителей немного, а налетающие облака позволили животным находиться на улице, а не прятаться по тенистым вольерам и прочим укрытиям.

Около входа и касс стояло несколько человек с плакатами. Они ими так усердно размахивали, что прочитать содержимое не было и шанса. Когда я подошел, от сборища отделилась девушка с нахмуренным и очень строгим лицом. Молча сунула мне какой-то листок бумаги и так же молча ушла.

Я взглянул — речь шла о защите животных, содержащихся в нечеловеческих условиях. Зачем зверям человеческие условия, по тексту было непонятно.

Сунув листовку в карман, я приобрел билет и вступил в царство фауны. И флоры тоже.

Над парком потрудились лучшие природники, да и прочие маги. Повсюду размещались разнообразные амулеты, очищающие воздух, охлаждающие его или подогревающие. Похоже на действие моей розы ветров, но только в очень малом масштабе и с большим количеством устройств.

К тому же было установлено много защиты. В основном защищали они зверей от людей. Ведь многие обитатели перемещались по территории вполне свободно.

По дорожкам важно шествовали павлины, периодически распуская свои роскошные хвосты и собирая восхищенные вздохи. Вопили экзотические птицы при этом до неприличия противно.

Скакали пушистые кролики, на ветвях деревьев висели неядовитые змеи, а в траве копошились тушканчики, забавно высовывая любопытные мордочки и разглядывая прохожих.

Клеток не было. Для хищников выделили просторные вольеры, обустроив их соответствующе виду. Тут были и пещеры, водоемы, овраги, заросли и даже скалы. Вместо ограды стояли воздушные барьеры.

Над головой летали диковинные птицы, под ногами ползали гигантские жуки и сновали шустрые ящерицы, в кустах кто-то клокотал, шипел и мяукал. Везде стояли поилки и кормушки.

Был тут и музей и даже питомник, в котором можно было взять себе питомца вроде кошки или собаки. Бесплатно, но со строжайшей проверкой на условия содержания и способности прокормить животное.

Намереваясь сразу же отправится к предмету моего интереса, то есть волкам, я всё же остановился возле белого медведя. Тот бросал потрепанный мяч прямо в барьер и внимательно наблюдал за реакцией зрителей. Дети радостно верещали и мяч снова отправлялся в полет.

— Ей нравится, — раздался рядом со мной голос. — Любит внимание публики.

Я повернулся и увидел низенького пожилого мужчину в форме парка. В больших очках с толстой оправой, он всё равно подслеповато щурился, глядя на медведицу.

— А может она проверяет преграду на прочность? — улыбнулся я.

— Что вы, — засмеялся старичок. — Снежинка с рождения тут, к людям привычна, а на воле она уже просто не выживет. Когда парк закрыт, с ней свободно гуляют. Она очень любопытная и дружелюбная.

Я невольно разулыбался ещё шире и живо представил, как ночами она бредет по этой дорожке рядом с этим служителем. Который раза в три поменьше этой «Снежинки».

— Арбузы дюже любит, — продолжал рассказывать про свою явную любимицу он. — Можете себе представить?

Сразу же захотелось сочного арбуза, охлажденного и очищенного от семечек. Так что представить, как огромная белая медведица уплетает это лакомство, я вполне мог.

— А вы что же, из этих чтоль? — неожиданно нахмурился дедок, глядя на меня с осуждением.

Указывал он при этом на мой карман, из которого торчала та самая листовка. Я уже и позабыл про неё, пока прогуливался по чудесному парку.

— Ах, это. Перед входом вручили, я и не понял, о чем речь.

— Выбросьте дрянь эту, мой вам сердечный совет. Глупость же! Сами видите, животные тут себя прекрасно чувствуют! К тому же почти все они были спасены, либо родились тут. Их нельзя «освобождать», — служитель поморщился, — как эти тут пишут. Погибнут же. Ну чисто дети неразумные, вот что с ними делать... И ведь ни в какую не хотят слушать. Мы уж их звали и взглянуть и изучить всё тут. Наотрез отказываются, говорят мороки наводим.

Я сочувственно ему покивал. Действительно, возле каждого вольера была табличка, где находилось подробное описание как именно животное попало в зоопарк. Некоторые истории за душу брали.

— Что же я заладил-то жаловаться. Уж простите меня, господин, — вновь улыбнулся старичок. — Может вам помочь чем иль подсказать?

Присмотревшись к нему внимательнее, я понял что передо мной как раз анималист. Причем приличного ранга, пусть и не высшего. Источник дара испускал силу, свойственную людям с огромным опытом.

— Возможно, вы и правда сможете, — задумался я. — Меня интересуют волки.

Глава 5

— Канис лупус! — торжественно объявил служитель парка.

— Что? — не сразу понял я.

Мысли были заняты новой задачей и я не сообразил, что это латынь. Впрочем, в своё время я от неё активно отлынивал. Как и молодой граф. В этом мы с ним удивительно сходились во мнениях. Зря, безусловно, но в каких-то случаях себе не прикажешь.

— Волк обыкновенный, — перевел старичок и задорно улыбнулся. — Ну или серый, прямо как в сказках.

Ну да, только у меня, похоже волк как раз необыкновенный. К тому же не серый. Но я не стал торопиться с вопросами, а для начала запоздало вспомнил манеры:

— Прошу простить, я не представился. Александр Лукич, граф Вознесенский.

— Рад знакомству, ваше сиятельство, — поклонился служитель и ответил: — Святослав Андреевич Авдеев, к вашим услугам. — Так вас, значит волки интересуют?

— Именно так.

— Позвольте, провожу вас, — он указал в сторону вольеров с хищниками. — Заодно немного расскажу об этих удивительных животных. А вы знаете, что у нас братья обитают? Молодые ещё совсем, но уже весьма крупные. Растут они стремительно, надо сказать...

Мы двинулись по дорожке вглубь парка и Святослав Андреевич с видимым удовольствием делился знаниями. И они у него были очень обширными.

Пока мы дошли, мне перечислили все разновидности, их историю, особенности анатомии и прочие подробности, в которых я слегка потерялся. Но старался всё внимательно слушать и запоминать. Если мне придется столкнуться со зверями в лесу Зотова, кто знает, что именно пригодится.

Сначала я решил, что мне попался знаток по волкам, но по ходу выяснилось, что служитель одинаково обожал всех обитателей зоопарка и не только.

Авдеев постоянно отвлекался на прочих, попутно рассказывая и о них. Подобрал с земли какую-то ящерку, усадил себе на руку и поведал её историю. При этом не забыл пояснить, что лишь анималистам позволено прикосаться к местной фауне. И только тем, у кого есть разрешение.

Пресмыкающаяся при этом ничуть не возражала, даже задремала на плече у старика, а тот вскоре забыл про неё и переключится на бабочек.

Вольер волков был большим и похожим на пролесок. Тут росли ели, был вырыт большой овраг, на дне которого виднелась вода. А на другой стороне темнел лаз логова, прикрытый поваленными стволами и заросший кустарником.

— Видимо спят, — Святослав Андреевич вытянул шею, силясь разглядеть зверей. — Вообще волки ночные животные, но сейчас к тому же жарковато. Территория не охлаждается сверх меры, чтобы не сильно приучать их к дневному образу жизни.

— Их планируют выпустить на волю?

— Что вы, нет конечно же, — покачал головой служитель. — Как я уже говорил, наши питомцы не способны там выжить. Пусть инстинкты их сильны, но шансов в дикой природе у них почти нет. Но мы всё же стараемся создавать условия, предельно близкие к естественным.

Я тоже попытался отыскать хищников, но тщетно.

И тут ощутил, как источник Авдеева словно загорается. От него потекла мягкая сила, распространяясь вниз по оврагу, к убежищу. Из норы высунулся нос, а за ним и серая морда. Волк взглянул на нас, наполовину выбрался и улегся, вытянув лапы.

— Вы его позвали? — не удержался я от вопроса.

— Не совсем, — дедок приветственно кивнул волку и повернулся ко мне: — Я, выражаясь простыми словами, продемонстрировал желание повидаться. Как видите, ответил лишь один. Это, кстати, Сумрак. Его брат, Мрак, не захотел появляться.

— И вы чувствуете его? — меня начало распирать от вопросов и я ринулся их задавать.

— Безусловно, — с гордостью сказал Святослав Андреевич. — Как и каждый служитель этого места. Со всеми обитателями у нас налажена связь, иначе и быть не может.

А вот это для меня было самым интересным.

— И сложно наладить эту связь?

— Для кого как, — пожал он плечами. — Молодым сложнее, они нетерпеливые и в голове много лишнего. Тут же время требуется, да полная сосредоточенность. Не только от человека, но и от животины тоже. Можно провозиться и несколько недель.

Пусть у меня терпения было много, да и усидчивости тоже, но несколько недель казались слишком долгим сроком.

— Мне-то и пары дней хватает, — хитро улыбнулся старик. — Секрет один знаю.

— Поделитесь? — ответил такой же улыбкой я.

— А вы, ваше сиятельство, неужто анималист? — удивился служитель.

— Артефактор, — коротко ответил я.

— Ох, ну надо же, — внезапно обрадовался он. — Уважаемая профессия. Подождите... Так вы же Вознесенский, точно! Лука Иванович Вознесенский в своё время много хороших артефактов нам изготовил.

Я, к сожалению, об этом не знал. Точнее это молодой граф мало интересовался достижениями патриарха, больше пытался превзойти, чем научиться на чужом опыте. Но мне было приятно, что тут знают нашу фамилию и помнят заслуги деда.

— Лука Иванович искусный мастер, — с уважением произнес я.

— Вы уж простите, что не признал. Меня светские дела вовсе не увлекают.

— Что вы, не стоит извинений. Признаюсь, меня тоже, — заговорщически улыбнулся я. — Так поделитесь секретом?

— Ах да, точно, — старик звонко хлопнул себя по лбу. — Артефакторам, известно, нужно обо всем знать. Так что поделюсь, чего же нет. Вы только не серчайте, ваше сиятельство, но всё правда просто. Любить зверей надобно, тогда и связь появится. Каждую тварь, хоть большую, хоть малую. Приятную иль неприятную. Всё в этом мире не просто так существует. Вот когда эту истину постичь сумеет анималист, тогда и получаться всё легко будет.

Ну с этим у меня точно проблем не было. Мало того, его представление я полностью разделял. Ну, может не настолько миролюбиво и любвеобильно, но тем не менее. Всеобщая любовь штука прекрасная, когда умеешь за себя постоять. И к опасностям разумно относишься.

Но общий принцип мне был ясен.

— С чистыми помыслами приходить нужно, — продолжал Адвеев, став серьезным. — Без злобы или страха. Тогда и зверь откликнется. Всем добра и ласки надобно.

— И со всеми работает? — недоверчиво уточнил я.

Вызывала сомнения идея ласково заговорить со стадом кабанов, несущимся на тебя в лесу. Может, к добру они и относились хорошо, но сначала затопчут, а уж потом пожалеют.

— А вот для этого повадки и нужно знать. Ну и уметь бегать быстро, — расхохотался Святослав Андреевич.

Волк тем временем негромко гавкнул и ушел обратно в логово. Пробовать налаживать с ним связь я не стал, не время. Прежде чем браться за развитие этого аспекта, нужно всё обдумать. Да и закончить с предыдущими, то есть завершить работу над кораблем, а то потом будет сложнее.

— Признаюсь, тут-то нам проще, — вздохнул служитель. — Зверь пусть и разный, но мало кто из них к нам с воли пришел. Поэтому людей не так боятся, оттого и связь легче дается. Уж не знаю, встреть я дикого волка, смог бы управиться.

Ну хотя бы честно сказал и подтвердил мои мысли. Этот анималист оказался гораздо умнее того, что погиб в охотничьих угодьях графа.

— Вы если желаете про вольных зверей узнать, лучше в академию идите. Там учат с такими обращаться, — подал он мне идею.

Навестить ректора я как раз и собирался, пусть по другой причине. Но совет был отличный. Юных анималистов натаскивали не только в стойлах и на пастбищах, но и в условно дикой природе. Конечно же, пусть под строгим контролем и защитой, но давали «понюхать пороха».

— Благодарю вас, вы мне очень помогли, Святослав Андреевич, — поклонился я ему.

— Да будет вам, — засмущался Авдеев. — Поболтать я всегда рад. Вы заходите и меня зовите, ежели что понадобится. И деду вашему низкий поклон передавайте.

— Обязательно, — пообещал я.

Распрощавшись с этим чудесным человеком, я отправил сообщение Ряпушкину в академию и ещё немного прогулялся по парку. Уж больно хорошо тут было.

Ректор ответил быстро и согласился на встречу незамедлительно. Я лишь усмехнулся его трудолюбию. Вряд ли нашлась бы минута, когда его невозможно было застать на месте.

Но время шло к закату, так что я позвал Драговита Ижеславовича отужинать. Благо там рядом было прекрасное местечко, которое мне показал Казаринов. Тихое, спокойное и при этом с недурственной кухней.

Ректор моему приглашению явно обрадовался. Прибыл даже раньше меня, выбрал уединенный столик во дворе и уже заказал напитки со сладостями. Смена обстановки его взбодрила, хотя на лице были заметны следы усталости, но глаза горели.

— Александр Лукич! — вскочил он, когда я зашел, и оживленно потряс мою руку. — Рад встрече! Вы как нельзя кстати.

Что было так кстати я узнал не сразу, разговор мы отложили на потом. Сначала обстоятельно потрапезничали, попробовав предложенные сезонные блюда. Неспешно выпили кофе и только после этого ректор с ликованием произнес:

— Я так рад, что вы согласились! Вы не представляете, какая гора с плеч свалилась. Я только навел порядок в делах и разобрался с составом комиссии, как тут это... Ох, Александр Лукич, вы меня снова спасаете!

— Кхм, — кашлянул я. — Что, это?

— Ну как же, — было рассмеялся он, но резко осекся. — Как, он вам что, не сказал?

Ощущая, что меня ждет не самый лучший сюрприз, я медленно помотал головой.

— Кто он? И что он мне должен был сказать?

Впрочем, я уже догадывался, о ком речь.

— Князь Левандовский, — нахмурился Ряпушкин и улыбка совсем пропала с его лица. — Его светлость срочно отбывает по семейным делам на восток. Что-то у них там случилось, что требует его присутствия.

— И? — напрягся я.

— И оставляет кафедру... На вас, получается, — едва слышно закончил ректор.

— Замечательно! — наигранно весело воскликнул я.

— Правда? — ректор совершенно не оценил мою чувство юмора.

— Нет, — помрачнел я.

— Простите, Александр Лукич, я же был уверен, что князь с вами договорился! — Драговит от расстройства махнул чашкой и пролил кофе.

Тут же подбежал официант и быстро поменял скатерть, принимая от меня заказ на ещё один кофейник.

— Но что же делать? — в прострации спросил Ряпушкин, даже не заметив уборки и новой чашки. — Александр Лукич, спасайте, молю вас.

Что я знал об управлении учебной кафедрой главного магического имперского заведения? Ничего. Смотрел я на ректора соответствующе, то есть в крайней степени недоумения.

— Иначе кафедру придется закрыть... — пробормотал он, немного сжавшись под моим взглядом.

— Отчего же?

— Таковы правила, ваше сиятельство. Кафедру направления может возглавить только обладатель аспекта. И лишь из утвержденного состава преподавателей.

— Ну так найдите другого артефактора. И утвердите его по быстрому тоже, — поморщился я.

От удивления моя речь стала совсем простой. Разве что ругательства кабацкие сдерживал. Чёрт бы побрал этого Левандовского! Вроде нормальным же начал становиться, и вот тебе фортель.

— Если бы это было возможно... Поверьте, Александр Лукич, на место преподавателя артефакторики давно искали подходящего человека. Но увы, никто его светлость не устраивал. До вас. А без согласия заведующего кафедрой принимать на эту должность я не могу.

Я шумно выдохнул, представляя каким именно способом получу согласие князя принять каждого артефактора в столице и за её пределами.

— Князь уже отбыл, — прочитал мои мысли ректор.

— Кто бы сомневался...

Мне пришлось вспомнить дыхательные упражнения и плотно ими заняться, чтобы унять гнев. Ряпушкин сидел молча, справедливо опасаясь моей реакции. Но его вины тут не было, и, как бы я не злился, уж на нём точно не стал срываться.

А вот Левандовского по возвращению ждет если не дуэль, хотя хотелось, то очень серьезный разговор с крупной компенсацией морального ущерба.

— Какие у нас ещё варианты? — окончательно придя в себя, спросил я.

— Либо закрыть кафедру до следующего учебного года, либо поставить вас в её главе, — виновато посмотрел на меня он. — Я могу вам выделить помощника, который...

— Благодарю, но вот этого лучше не стоит делать.

Предыдущий назначенный им помощник пытался меня убить. Ректор и сам это вспомнил, и залился краской. Несмотря на подпорченное новостью настроение, такой эффект вызвал у меня улыбку. Ну и где тот хладнокровный непроницаемый человек, с которым я когда-то познакомился?

Вспомнив, как он чеканил слова и вечно держался так, словно палку проглотил, я совершенно оттаял.

Ладно, что я, с десятком студентов не справлюсь? Или сколько их там?

— Так. Времени у нас ещё полно. У князя же есть секретарь? — обнадеживающе сказал я.

— Аркадий Власович не очень доверяет людям... — ректор запнулся, раскашлялся и взял стакан с водой.

Ясно, с теми подозрениями, что его хотят подсидеть, он попусту всех разогнал. Для меня это означало, что всё совсем худо. Я мог пойти на многие подвиги, кроме одного. Бюрократические игрища. Уж лучше нашествие теневых монстров...

— Вы можете этим не заниматься! — вернув себе голос, быстро заверил меня Ряпушкин. — Вообще никакой документации не вести. Главное подпись на учебном плане поставьте.

В этот момент я понял, в какой степени отчаяния находится Драговит Ижеславович. Бумаги и имперские заведения это две части одного целого. Всё должно быть учтено, записано и заверено.

Ректор был готов пойти на страшное преступление.

Да и не мог я подписать что-то, не глядя. Наверняка же князь ещё и в плане глупостей понаписал. Нужно проверить. Да и секретарь найдется. Позаимствую у другой кафедры. Всё можно решить, было бы желание.

Не хотел я, чтобы в этом году не было артефакторики.

Вот только тянуть и управление, и преподавание в полном объеме, я не собирался. Не настолько радел за образование, чтобы как ректор сидеть сутками в академии.

Я так широко улыбнулся, что Ряпушкин испугался.

Но мысль моя была отнюдь не кровожадной. Князь, безусловно, за свою беспардонность ответит. Однако я, будучи заведующим кафедрой, как раз таки смогу принимать кого угодно. Лука Иванович вернется отлично отдохнувшим и полным сил. Полагаю, патриарх не откажет мне в просьбе спасти юные умы и научить их настоящему мастерству.

— Вот что, Драговит Ижеславович. Я согласен, но с одним условием. Точнее, с несколькими... — задумался я.

Насчет бумаг мне всё таки идея понравилась.

— Да что угодно! — тут же поклялся он. — Александр Лукич, я вам выдам любые полномочия, разрешения и средства.

— Не горячитесь, — остановил его я, хотя было приятно. — Обещаю, что требовать невозможного не стану. Пока же пришлите мне все бумаги. И один вопрос есть. На кафедре истории хороший заведующий?

— И... Истории? — то ли от счастья, то ли от неожиданного поворота, начал заикаться он.

— Истории. Самой обыкновенной истории, — подтвердил я.

— Ну вообще, — отчего-то вновь смутился ректор. — Наш заведующий кафедры истории лучший в своём деле. Лучшая, то есть... Людмила Владиславовна знает историю, как никто другой во всем мире, смею вас заверить.

Выражение его глаз было ни с чем не спутать. Сердце ректора тоже не было ледяным, как и прежнее напускное безучастие. Да он влюблен! И так, что краснеет, как мальчишка.

Мне даже неловко немного стало, будто сцену неприличную подсмотрел.

Ректор же не обратил внимания и доверительно сообщил:

— Только она дама весьма экстравагантная, должен предупредить. К её манере общения нужно привыкнуть... — он встрепенулся и спросил с подозрением: — А зачем она вам?

— Исключительно для консультации, — не сдержал я улыбки от его внезапной вспышки ревности. — Мне нужно воссоздать несколько исторических сражений.

— Тогда вам точно к Миле, то есть к Людмиле Владиславовне! — тут же позабыл про сердечную угрозу ректор. — Её особая страсть — это битвы. Знаете, какие она устраивает реконструкции? Студенты просто обожают её практические занятия. Несмотря на травмы, — чуть помрачнел он, вспомнив о своей должности и ответственности.

Какая интересная личность, эта Людмила Владиславовна. После такого мне непременно захотелось с ней познакомиться. Кажется, я нашел ту, кто с радостью поможет мне сделать лучшие батальные иллюзии. А уж я, в свою очередь, предоставлю корабль для ещё более увлекательных практических занятий.

— И где я её могу найти? — довольно улыбнулся я.

Мысль о том, что теперь на меня взвалили целую кафедру, беззаботно испарилась.

Глава 6

Выяснять местонахождение заведующей кафедрой истории ректор взялся сразу же. Отправил сообщение и нетерпеливо уставился в телефон. Он завибрировал и началась активная переписка.

Ряпушкин, кажется вообще позабыл что я нахожусь рядом и с головой ушел в общение, то улыбаясь, то хмурясь. А в один момент даже сильно покраснел.

Я дал ему вволю насладиться перепиской, уж больно счастлив был Драговит Ижеславович. Гораздо приятнее его было видеть таким, чем обеспокоенным судьбами юных одаренных до изнеможения.

В итоге он расхохотался, что-то пробормотал и наконец поднял голову, взглянув на меня с некоторым удивлением. Точно, позабыл.

— Прощу прощения, Александр Лукич, — смутился он. — Необходимо было выяснить некоторые... рабочие вопросы. Перед началом учебного года их накопилось много.

Я сделал вид, что поверил и покивал с понимающим видом. Ректор, окрыленный как моим согласием, так и явно удачной перепиской, тепло улыбнулся:

— Людмила Владиславовна сейчас, можно сказать, в поле.

— На раскопках? — предположил я, учитывая её профессию.

— Этой женщине такие занятия слишком скучны, — со смесью возмущения и восхищения ответил он. — Готовит к началу обучения масштабную реконструкцию. Какая-то эпическая битва, запамятовал, признаюсь, кто и с кем сражался. И за что вообще. Большая часть бюджета кафедры на реквизит и декорации ушла, вот это я точно знаю.

— Так она не в городе?

— Неподалеку. Светлейший князь Горчаков предоставил свою загородную резиденцию для проведения там сего мероприятия, — слегка раздраженно пояснил ректор.

Судя по тому, что титула я так и не услышал, дама сердца Ряпушкина была не из дворянской семьи. Мне стало любопытно, его светлость просто так уважал образование или загадочная Людмила имеет немалый вес в высшем свете.

К счастью, и этот приступ ревности у Драговита быстро прошел. Он вновь улыбнулся и сообщил мне:

— Людмила Владиславовна готова с вами встретится хоть сейчас. Она в имении его светлости будет несколько дней.

— Прекрасно, благодарю вас.

Немного подумав, я всё же решил все свои вопросы задать сразу же. Раз уж такой случай подвернулся и ректор в хорошем настроении и в некотором роде чувствует себя обязанным.

— А что у нас, — я даже паузу короткую сделал, неожиданно сам для себя сказав «у нас». — С кафедрой анималистики?

— Уж не на моё ли место вы метите, ваше сиятельство? — рассмеялся ректор. — Дела всех кафедр изучаете?

— Вам точно не о чем беспокоиться, что касается меня, — усмехнулся я в поддержку его шутке.

Только мне такой чести и радости не хватало. Не моё это, совершенно точно. Зато Ряпушкин однозначно был на своём месте и, если бы речь зашла об его уходе, я бы первый приложил все силы, чтобы оставить его управлять академией.

— Ах да, новый заказ, вероятно, — догадался мужчина. — Что же, тут я вас порадовать не смогу. Дела кафедры не очень, честно говоря. С тех пор, как в прошлом году граф Жирновский покинул нас, толкового анималиста найти не получилось. Они вообще людей не жалуют, как и природники, поэтому заманить хорошего специалиста не удается.

— И что же, кафедра не работает?

— Работает... — со вздохом протянул ректор. — Кое-как. Нынешний руководитель кафедры, барон Бронницкий, имеет свой подход к обучению. Скажем так, не очень эффективный и весьма рискованный при этом. Да и характер у него... — он передернул плечами. — Не располагающий к себе.

Чуть оставив манеры, ректор не очень лестно отозвался о бароне и поведал несколько фактов в подтверждение тому. Я лишь подивился, каким образом этот человек до сих пор держался на месте.

Бронницкий был из тех людей, кто предпочитал практические испытания теоретической подготовке. Как и мой учитель, но в отличие от того, толку было немного. Студенты боялись анималиста и успеваемость постепенно падала.

К тому же на занятиях нередки были увечья и прочий ущерб.

Вообще от ущерба в магической академии никто не был застрахован. При поступлении вся ответственность ложилась на одаренного. В пределах разумного, конечно же. Например, обучающийся мог отказаться от задания, которое посчитает опасным. Если преподаватель не будет согласен с этим мнением, то созывается комиссия, которая и решает, кто же прав.

На практике студенты редко пользовались такой возможностью, так как это влекло репутационные проблемы. Ну а учителя, в свою очередь, старались не подвергать юных магов риску.

В общем, барон Бронницкий оказался из тех, кто нарушал эти негласные правила. Да так ловко, что даже оспорить не удавалось. Пару громких заседаний анималист выиграл и после этого долго насмехался над «трусливыми» подопечными. Те предпочли вообще не связываться с ним. Начались прогулы, откровенное нежелание развиваться.

С кафедры шел отток в губернские заведения, где программа была приятнее.

Так что у ректора была ещё одна головная боль — найти замену барону и умудриться его сместить без скандалов и препирательств.

Меня эта новость не расстроила, в конце концов талантливого природника найти гораздо легче, чем некроманта. А ведь с этим аспектом тоже предстояло поработать.

Я лишь спросил, есть ли на примете у Ряпушкина кто-то из успешных учеников или, возможно, аспирантов. Но и тут он не смог помочь, выделять кого-то тоже входило в обязанности заведующего кафедрой. Барон же уверял, что вокруг сплошь бездари и малодушные.

— Может у вас среди знакомых есть хороший анималист? — с надеждой спросил ректор, когда закончил жаловаться на Бронницкого.

Я помотал головой. Возможно, стоило предложить подобное служителю зоопарка, но мне показалось, что старичок абсолютно там счастлив и брать на себя лишнюю нагрузку не пожелает. Впрочем, я взял себе на заметку всё же спросить того при случае. Кто знает, вдруг ему будет интересно.

Мы ещё выпили кофе и волне бодрости от этого божественного напитка, я решил не откладывать визит к Людмиле Владиславовне.

Если она откажет, то тогда утром займусь поисками нового историка. Загляну в академию наук, ну или поищу талант в личных делах кафедры.

Мы расстались с Ряпушкиным, я сел за руль и помчался к южным границам столицы.

***

Загородная резиденция светлейшего князя располагалась на берегу залива и соседствовала с императорской. Правитель бывал там нечасто, предпочитая Зимний дворец или Михайловский замок. Видимо поэтому и было разрешено устроить тут... это.

Меня впустил весьма усталый на вид вратарь, которого хватило лишь на полагающийся поклон и взмах руки в нужную сторону.

Княжеский дворец, как и прочие в этом районе, впечатлял размерами и роскошными фасадами. Вдоль подъездной дороги стояли ряды идеально подстриженных деревьев и кустов, а трава выглядела выровненной вручную маникюрными ножницами.

Зато за зданием творилось нечто несусветное.

Просторный луг, спускающийся к воде, был перепахан и изрыт оврагами. Тут и там виднелись военные сооружения — башни, катапульты и палаточные лагери. Разрушения соответствовали размаху устроенных игр.

И на лугу развернулось активное действие. Громко протрубил горн, бахнули пушки и мушкеты, над территорией тут же повис густой дым.

Через него видны были всадники и пехоты. С двух сторон люди с криками ринулись друг на друга.

На фоне солнца, садящегося в море, смотрелось это всё очень красочно.

Я заметил мага, стоящего у ограды широкой наблюдательной площадки возле дворца. Воздушник старательно ставил заслоны и гасил шум. Судя по его лицу и источнику дара, мужчина был довольно измотан.

Я подошел и поинтересовался, где мне найти нужную даму.

— Да там она, в самой гуще! — с досадой ответил одаренный. — Пока всех не доведет до изнеможения, не успокоится ведь.

Взглянув на поле боя, я так и не смог разглядеть среди участников хоть кого-то, отдаленно напоминающего женщину. Впрочем, рассмотреть что-то там вообще было сложно.

С дальней стороны раздался залп и возникла какая-то заминка. Все кинулись туда, а воздушник немного расслабился, ослабив защитное поле.

— Ну слава богу, — пробормотал он. — Опять напортачили. Перерыв.

Он подошел к столику, стоящему неподалеку, взял бутылку воды и стал пить прямо из горла, проигнорирован посуду. Напоследок обильно полил голову и встряхнул ею.

Я отметил, что на его лацкане такой же преподавательский значок, какой прислали и мне.

— Угощайтесь, — предложил маг, указывая на стол.

— Благодарю, — я тоже ограничился водой, но налил её в стакан. — Граф Александр Лукич Вознесенский, к вашим услугам.

— Граф Вознесенский? — неожиданно удивился мужчина. — Тот самый? Новая звезда нашей академии?

— Я бы не стал выражаться столь помпезно, — вежливо ответил я, но нахмурился.

— Простите, ваше сиятельство, не сочтите за грубость, — воздушник учтиво поклонился. — День выдался длинным и тяжелым, не сдержался, виноват. Брянцев, Еремей Геннадьевич. Мне выпала прискорбная участь управлять кафедрой воздушной стихии нашей славной академии.

Я улыбнулся, в его самоиронии не было ни капли злости. Брянцев... Знакомая фамилия. Уж не родственник ли одного из тех лихих гвардейцев, знаменитых своими кутежами?

Видимо на моем лице что-то такое промелькнуло и Еремей усмехнулся:

— Да-да, ваше сиятельство, один из этих оболтусов мой сын. Полагаю вы знакомы.

— Виделись несколько раз, — подтвердил я.

— И выжили, поздравляю, — снова пошутил он. — Что же, вот и она...

Брянцев кивнул на поле и я повернулся. И чуть стакан из рук не выронил.

К нам несся галопом огромный конь. Совершенно невероятное животное — вороной от гривы до копыт. Мощные мускулы создания были словно выточены из черного алмаза и сияли в последних лучах солнца. Всадник, умело держащий в стременах, казался крошечным.

Будто специально подбирала момент, чтобы так эффектно явиться.

Дама остановила коня буквально за пару метров от ограды и ловко спрыгнула, потрепав того по холке. Сняла с головы какой-то старинный убор вроде гусарского кивера, и решительным шагом направилась к нам.

Ряпушкина, да и светлейшего князя можно было понять. Дама была великолепна. Красота понятие относительное, но вот внутренний огонь и некоторая гордость вещи вполне осязаемые и исчисляемые.

Людмила Владиславовна была немолода, ох как немолода, но прекрасна. Изнутри женщины исходила такая уверенность, что могла горы свернуть.

И её никак не портил ни шрам на щеке, ни военная мужская одежда. Волнистые волосы, цветом под стать коню, рассыпались по плечам и придали недостающей женственности.

И она безусловно знала, какое впечатление производит и без скромности им пользовалась. Даже шла пусть и быстро, но не настолько, чтобы я не успел толком её разглядеть.

Воздушник подобрался и выпрямился, а я низко поклонился.

— Вы, верно, граф Вознесенский? — спросила она с легкой улыбкой.

Голос был чуть хриплый и при этом мелодичный. Я кивнул:

— Александр Лукич. Очарован, — искренне признался я.

И был вознагражден смехом, достаточно сдержанным, но при этом откровенным. Она не флиртовала со мной, это просто было в её сути. Редкий тип женщин, покоряющий практически все сердца. И ни одним им не покоренные.

— Ах, как же жаль, что вы столь молоды, — вздохнула она. — А я уже не столь юна, чтобы проверить степень вашего очарования.

От такой прямой речи я растерялся на миг и напрочь позабыл о манерах. Как и уверять её, что она по-прежнему молода и прочее. Хотя, по правде говоря, вполне годилась в бабушки молодому графу. Дама рассмеялась ещё заливистее. Так вот о какой экстравагантности предупреждал ректор.

— Извините мне мою бесцеремонность, — без капли сожаления игриво сказала она. — На поле боя охватывает такой азарт, что забываешь обо всем.

— Людмила Владиславовна...

— Прошу, — подняла она руку, поморщившись. — Мила. При своих, — быстрый взгляд в сторону Брянцева и такая же мимолетная очаровательная улыбка для него, — зовите меня только так. Так о чем вы хотели побеседовать, милейший Александр. Вы же не возражаете, если я буду так к вам обращаться?

— Не возражаю, — улыбнулся я.

Против такого напора вообще было сложно устоять. Да и не к чему. В эмоциях дамы, которые она вообще никак не скрывала, царила какая-то незамутненная радость и веселье. Ни единого намека на насмешку, превосходство или подобное. Удивительная женщина, и правда.

Будь я старше, ну или моложе, однозначно потерял бы голову, как ректор и, пожалуй, все окружающие её мужчины.

Но мой интерес лежал в иной сфере.

— Мне необходима ваша консультация.

— Я вас слушаю, — тут же собралась она и стала серьезной, мгновенно переключившись на деловой тон. — Брянцев, на сегодня вы свободны.

Что-то изменилось в её тоне так, что воздушника словно ветром сдуло. Положенные по этикету прощания он бросил уже на ходу.

— Ишь, как улепетывает, — покачала головой Людмила Владиславовна. — А ведь на десяток лет меня моложе. Ещё пахать и пахать. Уж стихийникам так точно не годится так себя запускать, — строго закончила она и обернулась ко мне: — Пройдемся?

Я галантно предложил ей руку и мы отправились по дорожке, обходящей перерытый луг и ведущей к заливу.

Свою задумку я изложил обстоятельно. Рассказал про корабль, свои планы на него и идею устраивать представления не просто для увеселения, но и несущие какую-то пользу.

К моменту, когда мы вышли на берег, глаза страстной почитательницы истории и сражений, уже горели пламенем интереса. Причем хищным и даже одержимым в какой-то степени.

— Это же прекрасно! — воскликнула она. — Просто прекрасно, милейший Александр! Блестящая идея! А каковы перспективы... Вы только представьте — к нам поедут со всех уголков империи. Да что там, империи, со всего мира!

— Ну, пока на такой масштаб я не рассчитываю, — осторожно ответил я.

— Нужно мыслить шире, — ласково улыбнулась она. — Можно же привлечь Николаевскую морскую академию и для них устраивать обучение на величайших битвах в истории! Ах, море...

Людмила Владиславовна мечтательно устремила взгляд к горизонту.

Я понял, что нашел нужного человека. А ещё то, что теперь этот человек не слезет, пока и от меня не получит желаемое, причем как минимум в имперских масштабах. Но я не возражал, достойная плата за помощь.

— Мне нужно взглянуть на корабль! — резко повернулась она и в порыве чувств взяла меня за руку.

Я лишь вопросительно поднял брови и скосил взгляд на темный залив. Женщина смутилась, но буквально на долю секунды.

— Ну да, поздно уже. Всё время забываю, что по ночам люди предпочитают спать. Хотя есть много более интересных вещей. Но не стану тешить вас пустыми надеждами, — она хитро прищурилась, отметила что снова смогла ввести меня с легкий ступор, улыбнулась и продолжила: — Тогда завтра, прямо с утра и отправимся!

— Как пожелаете, — кивнул я. — Куда за вами заехать?

— Оставьте эти расшаркивания, встретимся на месте. Может и позавтракаем там? Я слышала, что возле маяка открыли чудесный ресторанчик. Вас же не смутит моя компания за завтраком?

— Вашей компании я буду только рад.

— Вы очень любезны, милейший Александр, — ну упустила она возможности пофлиртовать. — Тогда договорились, встретимся на месте. Я захвачу с собой свои записи с наиболее интересными моментами истории.

Я проводил её обратно и на прощание получил задорное подмигивание и возглас:

— Ах, как же чудесно! Об этом будут говорить все!

Что же, популяризация истории не самая плохая затея. Хотя у меня вызывало некоторое беспокойство подобная готовность, но с увлеченными людьми всегда так. А Людмила Владиславовна явно была одна из самых увлеченных и увлекающихся из всех, кого я знал.

Я ехал домой по вечернему городу, утопающему в огнях, и вдруг подумал об адмирале. Надо бы его предупредить. А то давний холостяк не выстоит перед такой гостьей.

Глава 7

Но, прежде чем отправиться спать, я наведался в лабораторию. Нужно было подготовить очень много напитывающего состава для корабля. По оценке не меньше бочки.

К тому же в состав было необходимо добавить защиту от разнообразия вредителей. То есть носителей темной силы, которые используют её с целью подпортить жизнь другим. Вполне можно было предположить, что такие найдутся. Уж тем более, если Людмила Владиславовна решила сделать корабль столь известным, как она заявила.

Так что работы мне прибавилось, но это было интересно.

Вообще улучшать защиту в своё удовольствие, когда угроза не уже стоит на пороге, а лишь возможна, было гораздо приятнее.

Одно дело наспех сооружать даже не систему, а ключевые части. И совсем другое — неторопливо и с толком вплетать хорошо работающие соединения.

Поэтому засиделся я до самого утра, с изумлением оторвавшись только тогда, когда за окном стало вдруг светать.

С составом я управился быстро и к рассвету он как раз был готов. Всё остальное время я потратил на схему артефакта, которую теперь нужно было перенести на объект, то есть шхуну «Прекрасную».

Ну так как снова предполагалась работа «в поле», то и экранирующее плетение я тоже подготовил. Благо недостатка подпитки не было, присоединенный к берегу остров был способен дать больше силы, чем требовалось для одного маяка. Там её хватило бы на десяток мощных артефактов.

Спать ложиться уже не было смысла, поэтому я перепроверил свою работу, вызвал грузчиков, чтобы они забрали бочку и доставили её к маяку, и написал адмиралу, предупредив о своем визите и что я буду не один.

Вариантов, как обезопасить морского волка от урагана в виде заведующей кафедры истории, у меня не было. Ну раз выстоял столько лет в море, то и с этим справится.

Завтракал я в одиночестве. Домашние ещё не проснулись, так что Прохор уделил всё внимание только мне.

На нашей кухне настало время выпечки.

Чтобы я непременно попробовал всё возможное, слуга испек маленьких пирожков, начинив их по-разному. Румяные малыши размером с пол ладони действительно залетали в каком-то невероятном количестве. А я взял себе на заметку предложить такое как Волкову, так и Янину. Прекрасный способ полакомиться разными вкусами. Пусть и был риск съесть больше обычного.

На прощание получив корзину с мини-пирожками и наставление обязательно всё съесть, я отправился в Кронштадт.

Но перед уходом заметил пару мешков с шишками. Людвиг выполнил мою просьбу и доставил для нашего кулинарного гения требуемое сырье.

Город сверкал словно после дождя. В ранний час улицы были чисты от недавнего проезда поливальных машин. Всю пыль и грязь жарких дней смыло и в воздухе стояла прохлада и свежесть.

Дорога же сквозь залив мне так нравилась, что в который раз возникла идея переселиться на остров, просто чтобы каждый день парить над водой, наслаждаясь морским величием.

Пусть я прибыл раньше назначенного, Людмила Владиславовна уже была тут.

Её заливистый и чуть хриплый смех был слышен издалека и, подходя к дому, я уже понял, что адмирал уже взят в плен.

Картина, представшая мне, достойна была быть запечатленной кистью мастера. В полумраке помещения ровно в солнечных бликах сидела Людмила Владиславовна.

Сегодня она, конечно же, явилась не в гусарском обмундировании. Но тоже в мужском костюме с некоторыми модификациями вроде воздушной кружевной рубашки и весьма игривого декольте, созданного облегающим легким пиджаком. Словно указатель, на её шее висела тонкая цепочка с кулоном-стрелкой, указывающей вниз.

Вызывающий образ, но на той грани элегантности и приличия, что дает волю воображению, но не дает волю выражениям.

— Милейший Александр! — улыбнулась она мне. — Простите, не дождалась вас и позволила себе самостоятельно познакомиться с его высокопревосходительством.

Граф же сидел и заворожено глядел на даму. Кажется, он толком не заметил моего прихода. Рассеянно кивнул и всё. Лохматый пес тоже преданно заглядывал в глаза женщине, сидя у её ног.

— Ну какое превосходительство, я же просил... — пробормотал Волков, заметно покраснев.

— Ну хорошо, — великодушно согласилась дама, подарила графу обворожительную улыбку и обратилась ко мне: — Гриша мне поведал о вашем совместном предприятии. Вы такие умнички!

Она потрепала пса по голове и тот счастливо заворчал, прикрывая глаза. Адмирал, судя по виду, страстно желал оказаться на месте своего питомца.

Я даже проверил даму на магию, настолько меня поразил эффект одного её присутствия. Но Людмила Владиславовна не использовала дар. Не магический, это точно. Средней силы стихийница, обладательница огненного аспекта. Впрочем, он имел воздействие в виде бурных проявлений эмоций и вспыльчивости.

Но этот дар никаким образом не мог повлиять на разум, который явно потерял Волков.

Да и амулетов или прочих зачарованных вещиц при ней не было. Вообще на удивление незащищенный человек. Хотя с её сокрушительной харизмой этого и не требовалось.

— Благодарю, — кивнул я в знак благодарности и поставил на стол корзинку. — Я не с пустыми руками. Угощайтесь.

Людмила Владиславовна тут же вытянула шею и заглянула внутрь. В глазах её вспыхнул огонь.

— Ах, как же жаль, что мне категорически нельзя такого. Я же сразу располнею! Вот мгновенно пухну от подобных вещей. Стоит просто посмотреть...

Её борьба была недолгой. Не успел я вежливо убрать искушение с глаз долой, как она меня остановила:

— Но если только чуть-чуть.

— А я сейчас нам ещё кофе сварю! — подскочил адмирал и загремел посудой.

«Чуть-чуть» в представлении этой удивительной женщины оказалось примерно половиной провианта. Никаких признаков опухания это не вызвало. Зато мне строго наказали передать восхищение повару.

Я угощался только кофе и с улыбкой наблюдал за тем, как граф отчаянно старается держаться.

Но всё же мне пришлось вмешаться и направить разговор в деловое русло.

К счастью, Людмила Владиславовна переключалась на серьезный тон очень быстро. Хотя даже это лишь окончательно добило адмирала. Ведь речь зашла о морских битвах.

И тут поклоннице истории не было равных. Она с легкостью оперировала специфическими терминами, перечисляла множество имен, фактов и обстоятельств.

Спустя ещё три кофейника и одно безвозвратно захваченное сердце, мы выбрали несколько сражений, имеющих особое значение для истории. И при этом, по описанию, выглядящих впечатляюще. То есть идеально подходящих под задачу.

Прежде чем покинуть пару, уже вовсю говорящих на непонятном для меня языке, я получил подробное описание и поэтапный план битв. Вышел на улицу и там отправил сообщение мастеру иллюзий, Раките.

Был шанс, что Марк уехал вместе со своим отцом, князем Левандовским, но я всё же надеялся на успех. Справиться я и сам мог, но зачем, если бы это вышло дольше, а у меня был одаренный, способный сделать не просто морок, а настоящее произведение искусства.

Но мне чертовски повезло. Ракита перезвонил мне сразу же. Скучающим тоном сообщил, что ему совершенно нечем сейчас заняться, так как в увеселительных мероприятиях наступило временное затишье. И моё предложение поступило очень кстати.

Я пообещал лично заехать, завести бумаги с планом и обсудить детали. Правда, когда я заговорил об оплате, мастер иллюзий сказал, что это неважно. Главное, что задача интересная и развлечет его. Ну и прославит снова, конечно же.

Решив этот вопрос, я приступил к созданию из корабля настоящего артефакта.

И, если до розы ветров, мне это казалось чем-то очень сложным, то теперь процесс не виделся невыполнимым. Тут не нужно было учитывать сотню факторов и постоянно сверяться с условиями. Просто взять схему и применить её.

Но сначала я возвел барьер, заодно попробовав подключить его к острову.

Тот уже не скрывался в тумане, но при этом так органично вписался в ландшафт, словно всегда тут и был. Уж не знаю, заметили ли морские службы изменение береговой линии, но адмирал об этом не упоминал, а значит всё было в порядке.

Куда-то делись и альбатросы. Остались лишь чайки, уже освоившие новую территорию и оккупировавшие скалистые берега острова. Я видел множество белых точек и слышал их крики.

Под эту морскую симфонию и тихий плеск волн, я занялся шхуной.

В мое отсутствие её немного обустроили для будущих посетителей. Установили удобные скамейки на палубе, а над ними натянули тент. На парусах красовалось название ресторана.

Я встал за штурвал, прикоснулся к нагретому на солнце дереву и погрузился в мир магических потоков.

Внес в схему улучшения корабля и расширил действие защиты. Вдруг ещё что понадобится надстроить. Так что стоило сделать с запасом, чтобы каждый раз не изменять плетение.

Затем взялся за нанесение состава. Методично обошел шхуну с кисточкой, бережно промазывая каждый участок. Расход был небольшим, так что заготовленной бочки мне хватило с лихвой. Напоследок я забрался на мачты и полюбовался видами сверху.

А вид оттуда открывался потрясающий.

С одной стороны бесконечный простор залива, сливающийся с небом на горизонте. С другой белеющие ворота шлюза, острова-форты и дальше сверкающий город, чуть утопающий в мареве жаркого воздуха, царящего над столицей.

По воде деловито сновали лодки, яхты, баржи и большие неповоротливые грузовые корабли. Вдали на рейде стояли чужеземные суда, а над ними носились птицы.

Всё таки морской город это всегда что-то особенное. Манящее вдаль, за горизонт.

А ещё тут властвовал иной ветер. Будто ему давали волю только на высоте, и он трепал одежду и наполнял страстью к скорости и движению. Наверху более всего ощущалось желание последовать за стихией.

С неохотой я спускался вниз. Надышался ветром и морем. Щеки горели, а прическа пришла в самый непредставительный вид.

От домика смотрителя по-прежнему доносился женский смех.

Вмешиваться в неизбежное я не стал, а отправился к острову. Он уже не раз выручил меня, теперь мне требовалось понять, сможет ли поглотитель помочь с развитием дара.

Анималистика не казалась мне сложной в покорении. А вот с некромантией возникали трудности. Противостоящий аспект требовал действия, которые мне были не по душе.

Поднимать мертвых.

Не оживлять, такое было невозможно. Вернуть жизнь человеку или иному созданию природы, когда они уже ушли за грань, нельзя. Духа никак не вернуть в своё же тело, даже если он остался между миров.

В случае с человеком, получится кадавр. Если это животное, то что-то вроде химеры. Но разумом и желаниями их всё равно наделяет маг. Нельзя воплотить призрака во что-то, бывшее одушевленным. Можно передать управление духу, но не более.

Некромантия могла не наносить вред. Но отталкивала, поэтому популярной и не стала. Да, можно поднять павшую лошадь и поставить её обратно в строй или запрячь в плуг. Но мало кто захочет видеть возле себя оживший труп. Неважно, что он будет выглядеть, как живой. Глаза выдают.

Как-то, очень давно, я видел мертвое воинство. Величайший некромант того времени вложил в создание своей армии колоссальное количество силы. Десятилетия работы. Без сна и отдыха он трудился, чтобы одержать столь желаемую победу.

И выглядело это пугающе.

Но кадавры, и химеры не обладали сверхсилами. Да, они крепче и прочнее, но одолеть их можно, если не страшишься ходячих мертвецов.

Та ужасающая армия была разбита. Не без усилий и потерь, но страх — оружие, работающее не на всех. Когда на другой стороне множество светлых, умеющих развеять ужас перед смертью, то угроза не столь велика.

Так что у меня с одной стороны были животные и связь с ними. А с другой... Мне предстояло придумать способ не создать нечто пугающее. И пока подходящих вариантов не было.

Была надежда, что остров хранит в себе достаточный запас этого аспекта, чтобы получить первоначальный рывок.

Я брел по берегу, погруженный в раздумья о вариантах.

Был ещё один, очень зыбкий и маловероятный.

Химеры существовали разные. Самый распространенный вид — взять животное и модифицировать его, добавив части от другого. По сути переделать настолько, что приравнивалось к гибели. Сложность, а значит и качество подобной работы заключалось в конечной разумности такого создания. Насколько оно может сохранить способность следовать инстинктам.

Всё то же самое можно было сделать в виде артефакта, как я оживлял камень. Но любители «истинно живого» оставались. Впутываться в такое мне претило.

Но были и другие химеры. Звери, спасенные магом и при его помощи получившие уникальные свойства. И это как раз был стык анималистики и некромантии.

Проблема заключалась в том, что подобное не планируешь. Уж тем более того уровня, что будет достаточен для взятия ранга.

Условно, придется потрудиться над тысячью раненных птах, модифицируя их в таких химер, чтобы приблизиться к начальному рангу. Масштаб не тот.

Мне бы дракона...

Но увы, они считались вымершими и шанс встретить последнего из вида, да такого, чтобы был настолько ранен и готов к сотрудничеству с человеком... Не было такого шанса, несмотря на то, что у судьбы я был в любимчиках.

— Александр Лукич! — вырвал меня из размышлений голос графа. — Обедать будете?

Адмирал по пояс высунулся из окна дома и махал рукой, привлекая мое внимание. Издалека мне показалось, что рукав его рубашки порван. Я помотал головой и всё таки прокричал в ответ:

— Благодарю, не сейчас!

— Ну я же тебе говорила, у нас полно времени, — очень тихо прозвучал насмешливо-дразнящий голос Людмилы Владиславовны.

Я улыбнулся и ускорился, приближаясь к острову. Перепрыгнул короткую перемычку между берегами и направился к центру. Там, в небольшом озерце, а скорее большой луже, и находилось средоточие природного поглотителя.

Защиту, установленную темной, я не снимал. Не было такой необходимости. Любой обладатель аспекта смерти мог получить доступ, если был достаточно опытен. Такая возможность явно была оставлена для того несчастного мага, что и взяла тайная канцелярия. Я же просто пользовался этим.

А прочим пока не стоило давать доступ. Пока остров выглядит просто загадочным. Для тех, кто знал, что его тут раньше не было. Но не привлекает своими магическими возможностями. И я не хотел, чтобы это изменилось.

— Ну, здравствуй, — сказал я, присаживаясь рядом с озерцом и погружая руки в его холодные воды.

Это было приятно. Тут не было деревьев, укрывающих от летнего зноя. Вода остудила меня и привела в нужное состояние. Предельной концентрации.

— Поделишься силой? — отчего-то продолжил разговаривать я вслух.

Земля, а точнее кусок скалы, отсеченной когда-то от чего-то большего, вроде отозвался. Это был словно удар огромного сердца, исходящий из глубин острова. На чистой интуиции я вступил в воду, сообразив бросить на берег телефон и бумаги. Сделал несколько шагов, пока не погрузился по подбородок.

Сначала меня обожгло холодом, но тело быстро привыкло и я будто оказался в невесомости, не ощущая леденящей стихии. И это единение с центром силы сработало лучше всего.

Теперь я видел все потоки, проходящие через остров. Оплетающие его и составляющие суть этого удивительного явления магии. В этом странном состоянии мне почудилось, что я понял, как именно рождаются природные поглотители.

Они не могли не существовать. Когда вокруг столько силы, источаемой буквально всем сущим, она не может просто пропадать. А ещё я почувствовал, что источником этого места был человек. Погибший когда-то в одном месте, где сошлись все эти факторы. Случайно или нет, неважно.

Не только хранитель дара, но и памяти. Часть разума мага, который поспособствовал возникновению этого места, осталась и была доступна мне. Только дотронься.

Я сделал глубокий вдох и ушел с головой в студеные воды озера.

Глава 8

Это произошло очень давно.

В те времена, когда на этих землях жил совсем другой народ. Темные и страшные времена, но весьма интересные.

Воспоминания мага были запечатлены в скале отрывочно и вперемешку. Вероятно, тогда ещё не знали о хранителях памяти, поэтому и получилось нечто неразборчивое. Но взглянуть было на что.

Отдавший часть себя этому месту был шаманом.

Немолодой и очень уважаемый в племени, он прожил неплохую, в общем-то, жизнь. Всё в ней было — от голодных зябких зим до пиршеств в честь побед над соседями и удачной охоты. А ещё пять жен, пара дюжин детей и какое-то бесчисленное количество внуков.

Ведь благодаря работе шамана, община процветала и стремительно росла. Расширялись границы поселения и пастбища скота. Наладилась торговля по ближайшей реке. А затем и отстроили портовые сооружения, фактически захватив выгодный водный путь.

Я невольно вспомнил про Людмилу Владиславовну. Вот бы ей своими глазами это увидеть — я мог представить, в какой восторг это привело бы даму.

По обрывкам событий я сначала подумал, что шаман был универсалом. Ведь он оперировал несколькими аспектами. Лишь спустя какое-то время я чуть не хлебнул воды от удивления, когда понял что это не так.

Темный анималист! Сила смерти и животная магия сочетались в нём, словно так и должно быть. Я видел глазами представителя легенд. Дуалиста.

Едва не задохнувшись, я вынырнул на берег и отдышался. Ворох воспоминаний гудел в голове, так что я прикрыл глаза и начал разбираться в нем.

Без сомнений, шаман был дуальным магом. Мало того, почти все из его племени такими были. А одаренный, обладающий только одним аспектом, считался кем-то вроде современных «пустышек». Слабым и беспомощным. И таких в большинстве случаев изгоняли. Что, в условиях окружающих диких лесов, было смертельным приговором.

Перед глазами стояла характерная сцена — шаман лично выпроводил за ограду свою дочь. Считалось, что такая одаренная не сможет родить «нормального» мага, а значит бесполезна.

Жуть, но продиктованная нравами и законами тех времен.

Ученые столетиями искали влияющие на передачу дара факторы и связи. Проверяли родословные, сводили всё воедино. Понятное дело не ради интереса, а для того, чтобы получить возможность вывести идеального мага. К счастью, они не преуспели, так и не найдя никаких закономерностей.

Но тогда ученых не было. Некому было просиживать дни над расчетами и бумагами, все были при деле. А кто нет — за ограду.

Уважали лишь заслуженных воинов и мастеров. Те передавали свои знания молодым, но в конце концов сами уходили в лес, когда становились слишком больными и немощными.

Это случилось и с шаманом.

Я не мог понять его источник, он был чужеродным. Но судя по действиям мага, у него был один из высших рангов. И столкнулся он с угасанием дара, что в те времена считалось не просто болезнью, а проклятием, способным лечь на весь народ. Шаман не стал дожидаться решения суровых соплеменников и ушел сам.

Надо сказать, прожил он ещё довольно долго.

Немногие сейчас могли бы выжить в лесу, постоянно имея дело с опасными хищниками. Дар сбоил, так что мужчина пользовался практически одной физической силой.

Один бой с медведем чего стоил. Он остался в памяти ярким пятном, наполненным гордостью и ликованием. Шаман был ранен и победа далась ему тяжело, но его радость от того, что он ещё способен на многое, придала сил и желания жить.

Он продвигался на запад, к берегу моря, с целью построить лодку и уплыть на чужие берега. Если на то будет воля судьбы.

Но судьба уготовила ему иную участь.

Повредив ногу, он был вынужден остановиться по пути, отыскав возле озера пещеру в качестве укрытия. Там он и дал последний бой. Это был волк. Матерый в первую встречу получил по носу горящим поленом и затаил обиду, устроив на человека беспощадную охоту.

И в итоге подстерег мага и напал.

Вымотанный раной, шаман впал в ярость и обратился к дару, вычерпав оба источника полностью. Всё, лишь бы забрать противника с собой. Перед тем, как всё померкло, своды пещеры рухнули, погребая волка и человека.

Так родился поглотитель магии.

Я долго приходил в себя от увиденного. И непонятно было, прада ли это или творение магического места. Иллюзия, устроенная прямо в голове. Могло быть такое? С той же долей вероятности, что дуалисты на самом деле существовали.

— Ну и дела, — кратко подытожил я, выбираясь из воды.

Зябко передернул плечами и позвал джинна. Тот явился и мгновенно высушил меня, причем настолько, что захотелось снова окунуться.

— Благодарю, но я только хотел кое-что спросить...

Хакан невозмутимо глядел на меня огненными глазами, пока я пытался верно сформулировать вопрос.

— Ты не ощущаешь тут ничего странного? — наконец выдал я, так и не переборов сумбур чужого разума.

— Мир странен ваш, — кивнул элементаль с важным видом.

— Я в том смысле, что находится внутри этого острова. Не все силы мне ясны.

Джинн прищурился и какое-то время молчал, изучая окрестности. Снова кивнул и пропел:

— Власть хранится иных миров тут. Миров, народов и созданий. Не все они подвластны вам, Искандер-инсан.

Понятнее не стало.

Действительное, некоторые потоки я не смог определить четко. Словно их суть ускользала от меня, прячась в сплетениях аспектов. В отличие от поглотителя под заводом графа Воронцова, здесь не было одной выраженной силы.

Но в основном преобладали темные.

И некротической магии тут было в достатке. Я мог взять её и использовать для получения ранга, без необходимости создавать город нежити. Ну разве что одного или двух всё же придется сотворить, накопленного не хватит.

Что же, один кадавр это не сотня. Что-нибудь придумаю.

С одной стороны стало даже жаль, что к нам перестали проникать злодеи с самыми низменными целями. Репутация и защита особняка не давали им шансов. Но заводить врага, способного подослать убийц, ради взятия ранга... Нет уж.

— А что значит иных миров? — уцепился я за слова джинна.

— Соприкасаются миры, — многозначительно ответил Хакан. — Живу в своем я, вы в своем. Близки они и неразрывны, как день и ночь, но дано не всем в каждом побывать. Свободы нет мне проникнуть в тени, а вам попасть в горячую обитель Вечной пустыни.

Я невольно заслушался одной из самых долгих и поэтичных его речей. Получается, что мир элементалей огня — пустыня. Интересно.

— И есть другие миры, неизвестные мне?

— Неизвестного много, — кратко и сухо ответил он, давая понять, что на эту тему речи-песни не будет.

Ничего, разговорю со временем. Главное не торопить его, постепенно самому захочется поделиться. Прежде чем браться за неизвестное, нужно закончить с известным.

Несмотря на хаос в голове, созданный памятью древнего шамана, я был доволен. Вопрос с некромантией почти решен. Без этого я не стремился браться за анималистику.

Пусть предстояло изучить сопутствующие этому темному дару дисциплины. Например, анатомию. Без этого знания создать кадавра не получится. Точнее получится нечто страшное, несуразное и неповоротливое. Подобные существа буквально разваливались на глазах, заодно отбирая значимую часть силы у мага.

Когда мы одолели некроманта и его армию, то захватили в плен одного из помощников, тоже обладателя этого дара. И, пока ехали в столицу, удалось побеседовать с ним. Мне стало любопытно. Прав служитель зоопарка, артефакторам всё надобно знать, такова уж наша суть. Мой искренний интерес вызвал отклик и маг охотно делился подробностями этого искусства, как он сам это называл. От него я и узнал про анатомию и ошибки начинающих.

Маг тот, кстати, потом долго служил при дворе, забавляя государя боевыми химерами. Одни крылатые львы чего стоили. В их честь и поныне стояли статуи на Банковском мосту.

На острове я пробыл до самого вечера.

Находясь рядом с средоточием сил, я взбодрился, позабыв о бессонной ночи. Остров придавал энергии и восстанавливал, смывая усталость.

Я тщательно изучил все потоки, тщетно стараясь всё же постичь незнакомые для меня. Но каждый раз будто натыкался на невидимую стену, за которой не разглядеть детали. Вроде казалось, что чуть усилить напор и она поддастся. Но происходило обратное, преграда становилась прочнее.

Оставив в покое эту загадку, я отправился в город.

Ни адмирала, ни заведующей кафедрой в доме не оказалось, так что прощаться мне было не с кем, кроме лохматого пса, традиционно безмятежно спящего на пороге.

Перед возвращением домой я заглянул к Раките.

Знаменитый иллюзионист предавался плотским утехам на крыше, то есть пировал. Почти все вокруг было уставлено всевозможными яствами и напитками. Княжич явно маялся от скуки, усиленно заедая её деликатесами.

Я передал ему бумаги с планами сражений и полюбовался роскошным видом и пламенным закатом.

— Займусь этим завтра же! — воскликнул парень, бегло просмотрев планы. — Наконец-то достойная меня задача! Я вам признателен, Александр. Вы же буквально меня спасаете ото всего этого...

Он махнул в сторону блюда с перепелками, каждая из которых была надкусана. Рядом сиротливо стояла банка с черной икрой, из которой торчала ложка.

— Рад помочь, — усмехнулся я, но сочувствовать всё же не стал.

Денежный вопрос мы решили быстро. Я просто предложил партнерство с вполне достойной долей. Так и он будет больше вовлечен и заинтересован в результате, и мне не придется каждый раз обсуждать оплату, которую он затруднялся вычислить.

Про отца, князя Левандовского, я спрашивать не стал. Как и упоминать то, что собираюсь оставить парня сиротой. За князем я всё равно не отправлюсь, а уж когда вернется в столицу, там и разберемся. Вспомнив, что дома меня наверняка дожидаются бумаги от ректора, я неохотно попрощался с Марком и поехал в особняк.

***

Утро выдалось пасмурным и богатым на события.

Меня разбудила моя же сигнальная система, созданная в саду Янина. Боевые голуби подали знак, что происходит что-то необычное.

Я уже перенастроил их несколько раз, после того как ребятня пыталась гонять птиц по своей детской привычке. Те, благо, вреда не нанесли, но шума было много.

Табличка «не трогайте птиц» не помогла. Как и добавленная позже подпись к ней: «они заразные». Второе скорее привлекло лишнее внимание сердобольных защитников здоровья.

Поэтому, после всех внесенных изменений, я точно знал — случилась беда.

К моменту, когда я дошел до ресторана, всё уже закончилось. Возле ворот стояла машина жандармерии, а перед зданием я заметил знакомую фигуру пристава Заужского.

— Александр Лукич, — приветственно кивнул он мне. — И почему я не удивлен, что вы приложили к этому руку...

Мимо нас пронесли на носилках двух громко стонущих мужчин. Как можно было понять по их небритым и исчерченных шрамами лицам, это были не ранние доставщики свежей выпечки. Волосы их были перепачканы белым.

— Я только прибыл, — деланно возмутился я, пряча улыбку.

Голуби сидели на фронтоне, выстроившись в ряд. На когтях некоторых из них виднелись следы крови. А в клюве главаря я увидел клок волос. Глаза птиц воинственно светились огнем. Красавцы!

— Не могли бы вы их убрать? — пристав тоже посмотрел наверх и поежился.

Я подключился к охранной сети, проверил её целостность и отправил птицам команду отправиться по местам. Голуби тут же упорхнули, но напоследок сделали вираж над нашими головами. Заужский даже пригнулся, неотрывно следя, пока грозные защитники не скрылись.

— Жуть какая, — осенил себя знаком жандарм и заглянул в свой блокнот: — Так, что у нас? Проникновение с целью ограбления. Преступники уже сознались, — он бросил на меня подозрительный взгляд и, не дождавшись моей реакции, продолжил: — В процессе они столкнулись с артефактами, заявленными как охранные. Те нанесли множественные увечья и прочий вред, включая моральный.

Пристав замолчал, тяжело вздохнул, оглянулся и продолжил:

— Задержанные уверяют, что птицы... Нет, я категорически не настроен это произносить вслух. Александр Лукич, нельзя ли делать артефакты без подобных... конструктивных сложностей? Ну чтобы они просто обездвиживали, к примеру? Мне же на основе этих показаний дело заводить. В суде же все со смеху полягут.

— Обязательно прислушаюсь к вашему мнению, Лаврентий Павлович, — искренне пообещал я.

Пусть и был не согласен. Деморализация врага одна из успешных тактик для победы. Подобные вещи могли предотвратить нападение на этапе его планирования.

Увы, не в этом случае. Два нападения за короткое время на одно место. В самом тихом и спокойном районе города. Однозначно против Янина кто-то имел зуб.

— У меня к вам просьба, — сказал я. — Если вас не затруднит, держите меня в курсе этого дела.

— Безусловно, — рассеянно ответил пристав, что-то записывая, но вдруг встрепенулся: — А что, это необычное дело?

— С чего вы взяли? — улыбнулся я.

— Вы им заинтересовались, — не менее ласково улыбнулся Заужский.

— Хорошо, — сдался я, понимая, что нет смысла скрывать от него мои догадки. — Я подозреваю, что нападения не прекратятся. Станут изощреннее и подготовленнее, возможно. Но это повторится.

— Понял, — посерьезнел жандарм. — Значит, будем вытрясать из них имя заказчика.

— Благодарю. И прежде чем вы отправитесь арестовывать этого заказчика...

— Сообщить вам? — рассмеялся пристав. — Да с радостью! Если он сам с повинной придет, нам же работы меньше.

Меня порадовала его готовность фактически нарушить закон для меня. Хотя, если злодей окажется дворянином, то я имел право сначала вызвать его на дуэль, например. А уж потом, если тот выживет, за него бы взялось правосудие. Так что формально, нарушения вроде и не было. Но всё равно было приятно, что Лаврентий Павлович готов идти навстречу.

Поговорить с неизвестным и правда стоило. Выудить из его головы, не стоит ли за ним кто-то ещё, я мог. А вот пристав не факт, что справился бы. Всё же это банальное вредительство, то есть грабеж. К таким делам менталистов не подключают.

А я не хотел оставлять эту угрозу в подвешенном состоянии.

Мы распрощались, но едва я переступил границу своих земель, услышал трагическое:

— Я ухожу!

Дух предка явился передо мной в изначальном виде, одетый по-крестьянски и с косой в руках. Скорбное выражение его лица намекало на его очень серьезный настрой.

— Куда же, Митрофан Аникеевич? — терпеливо поинтересовался я.

— Да хоть в эфир! Ну либо в другой приличный дом, где меня будут слушаться.

Упоминать, что в другом доме его попусту не заметят, не то чтобы услышат, я не рискнул. Гораздо проще и быстрее было выслушать всё представление.

— Что-то случилось? — догадливо предположил я, стараясь не выдавать своего скептицизма.

— Эти, — его рука указала на каменных львов. — Не выполняют мои приказы.

Я всё же удивился. Призрак был плотно привязан ко всей защитной сети, включая управление артефактами. Я в принципе уже сомневался, что предок может куда-то уйти, так сильно он объединился с плетением периметра.

— А что вы им приказали? — причина могла быть лишь в этом.

— А какая разница? — взвился призрак. — Я основатель рода! Я тут всё собственными руками возвел! Вот этими! — он потряс передо мной главным инструментом.

— С этим никто не спорит, — спокойно произнес я и повторил: — Так что же за приказ был?

Дух замялся, понимая, что меня этими криками не проймешь. И признался.

Оказалось, что на рассвете возле ворот крутился какой-то очень подозрительный человек. Журналист, короче говоря. Пытался снимать через решетку и даже хотел забраться повыше, для чего решился залезть на одного из львов.

Каменный страж, понятное дело, против такого возразил, мягко рыкнув, что было достаточно для бегства с воплями.

Но предка это не удовлетворило. После императорского бала журналисты уже не единожды пытались проникнуть к нам. Все официальные запросы разрывал на мелкие кусочки патриарх, поэтому пресса действовала неофициально. И это порядком надоело Митрофану Аникеевичу.

В общем, призрак велел догнать и прибить наглеца.

Львы, естественно, выполнить подобное не могли. Их задачи были иные: либо отпугнуть, либо задержать особо ретивых. Убить они могли лишь в одном случае — защищая своего хозяина, то есть меня.

— Ну а что такого? — изумился дух на моё замечание, что такие крайние меры в этом случае неуместны. — Одного прибить, остальные больше не сунутся! А то ходят тут. Траву топчут.

Пришлось мягко, но весьма настойчиво, объяснять что времена другие и каждому башку с плеч — не современный метод решения проблем. Напоминать о законах и последствиях в виде возмещения ущерба. Лишь разговор о деньгах охладил пыл предка.

В итоге я пообещал купить вторую пушку, если бесплотный граф изучит уголовный кодекс.

Разобравшись с этим, я отправился завтракать. Мне предстоял длинный и насыщенный день.

Пора было заняться первым аспектом новой пары.

Глава 9

Начать я решил сразу же с волков.

Тем более, если не удастся наладить связь с этими зверями, то и толку не будет. Для создания артефакта мне требовалась именно эта связь. Чтобы обнаружить вожака, нужно научиться его почувствовать.

Я планировал тщательно изучить все доступные знания об анималистике в библиотеке, но вместе с этим нужно было начать работать с животными. Пусть я сомневался, что волки — задача для начинающего. Но попробовать стоило. Как ученик человека, предпочитающего практику, не мог я начать с книг.

Поэтому сразу после завтрака я засобирался в зоологический парк.

Сначала за мной увязался Гордей. Стоило парнишке услышат, куда и направляюсь, как у того загорелись глаза и против его уговоров устоять было невозможно.

Но, как только приютский умчался во флигель, чтобы переодеться, оттуда вышел Тимофей и поинтересовался из-за чего такая суета. И тоже попросился в нашу компанию. Что было даже на руку, пока они гуляют по парку, я смогу сосредоточиться.

В общем, отправились мы втроем.

В этот день в зоопарке тоже не было оживленно. Возможно по причине слегка хмурой погоды, но посетителей было немного.

Я назначил рыжего ответственного за Гордея, ну или наоборот. Потому как и у теневика во взгляде был детский восторг. Мальчишки — они всегда мальчишки.

Выдал обоим по мороженому и, пока они ушли в павильон с редкими пресмыкающимися, пошел к вольеру с волками.

Сегодня братья не прятались в логове, а вальяжно валялись наверху оврага, под мохнатыми лапами ели. На моё приближение отреагировали без интереса. Один короткий взгляд и всё.

Новая магия это всегда смесь чувств. С одной стороны я ощущал интуитивно, что могу использовать аспект. Казалось, вот он, источник, обратись к нему и готово. Но с другой неизвестность порождала много сомнений и предположений. И это сильно мешало интуиции, присущей каждому одаренному. Ведь многие развивали дар неосознанно, даже толком не понимая, что и как делают.

Так что я был не в самом выгодном положении с точки зрения своего опыта и наблюдений за другими. Сотни историй со всех концов света, сотни мастеров, каждый со своим пониманием. Всё это притормаживало, ведь не так просто взять и выкинуть из головы все знания.

К тому же из глубин памяти упорно лезли воспоминания о родителях.

Но окружающая меня атмосфера какого-то сказочного леса помогла отринуть всё лишнее. Витали ароматы цветов, щебетали птицы, а но мой ботинок забрался большой жук и заснул.

Я начал с ментальной магии.

Любое живое существо обладает разумом. Некоторые в большей степени, некоторые в зачаточном состоянии, но тем не менее.

Поэтому я предположил, что с такой поддержкой связь будет проще наладить.

Потянулся к разуму того волка, что в прошлый раз выглянул на зов служителя. Зверь встрепенулся и поднял голову, уставившись на меня золотисто-желтыми глазами.

Никаких эмоций я, безусловно, понять не мог. Менталисты способны взаимодействовать лишь с себе подобными, то есть людьми. Всё, что я мог при помощи этого аспекта — знать, что передо мной разумное существо. Ну либо наделенное разумом, это ощущалось немного иначе.

Пока зверь меня разглядывал, я обратился к источнику и вплел в магический поток новую нить. Слабая, она получила своеобразную опору.

Меня даже в жар бросило, так я напрягся от попытки не упустить направление и не оборвать эту тонкую нить дара. Первый раз всегда самый сложный. Источник неумело разгорался, постоянно меняя интенсивность, оттого поддержка оказалось выматывающей.

Скорее всего на этом этапе большинство одаренных оступались. Удержать трепещущую, словно мотылек возле огня, связь непростая задача. Если бы не колоссальное количество часов работы над артефактами, требующих как терпения, так и быстрой реакции на изменения, я бы тоже не смог.

Но мне удалось добраться до зверя.

На какой-то миг я успел соприкоснуться с его сутью. Ничего не сообразил, как связь резко и грубо оборвалась. С той стороны. Волк зарычал, поднялся и спрыгнул в овраг, скрывшись от меня.

Одно я понял точно — мне не рады. Я чужак и лучше бы мне убраться подальше.

— Чёрт, — я расстегнул пару пуговиц рубашки, стало душно.

Самонадеянно было рассчитывать на успех с первой же попытки. Ко второму волку я даже не успел обратиться, получил однозначный сигнал — уходи, пока цел.

Ладно, не самые дружелюбные звери, уж тем более для мага без опыта.

Значит, найдем более расположенных к общению.

Вспомнив про медведицу Снежинку, любящую публику, и отправился к ней. Мне нужно было хоть раз понять, как именно работает эта связь, прежде чем вернуться к хищникам.

Медведица плавала с явным наслаждением. Вряд ли животные умели улыбаться, но тут было очень похоже. Я встал перед воздушным барьером и просто наблюдал, как она резвится. Снежинка ныряла ко дну, отталкивалась от него и поднималась к поверхности, переворачиваясь на спину и крутясь.

Я и не знал, что они так прекрасно плавают...

Наконец она закончила с водными процедурами, выбралась и встряхнулась. Немного неуклюже уселась и увидела меня, с интересом наклонив голову на бок.

Снова использовав разум, как маячок, я потянулся к медведице. В этот раз было проще, нить стала чуть крепче. Но теперь я столкнулся с преградой. Меня не посылали куда подальше, но и не подпускали близко. Словно такой же невидимый барьер возник между нами, как и ограждающий её обитель.

Я перепробовал всё. Даже поговорил, объясняя зачем мне всё это нужно.

Снежинка обсыхала и никак не поддавалась.

— Ух ты! — рядом как из воздуха появился Гордей. — Красивый!

В руках пацана уже была сахарная вата. Я огляделся — Тимофей помахал мне издалека, стоя перед торговой лавкой с едой. Почувствовав желание подкрепиться, я его погасил. Сначала добьюсь хоть какого-нибудь результата, а потом уже пировать.

— Красивая, — поправил я приютского, указывая на табличку с именем.

Гордей закивал, восхищенно разглядывая медведицу.

И в этот момент я ощутил отклик. Мимолетный и едва уловимый, как порыв легкого ветерка, тут же стихший.

Снежинка отреагировала на появление пацана с особой нежностью. Материнской. Она воспринимала детей своими медвежатами. Зверь поднялся и в нашу сторону полетел мяч.

— Ух ты! — с ещё большим восторгом вскрикнул Гордей. — Здорово!

И я попробовал посмотреть на неё детскими глазами. Вернуться в то время, когда весь мир был тоже удивителен, но всё же иначе. Когда каждое событие воспринималось настоящим открытием. Когда было не просто любопытство, а непреодолимая тяга непременно изучить всё-всё в этом мире.

Гордей мне очень помог, не подозревая об этом.

Напомнил, что думать нужно не только о задачах. Не забывать ни на миг, что вокруг целый мир, полный чудес, больших и маленьких. Всё происходящее, от улыбки до рождения младенца, настоящее волшебство.

И я улыбнулся, позабыв обо всем, кроме этого момента, когда медведица кидала нам мяч, радуясь вместе с ней.

— Здорово! — повторил пацан и взглянул на меня умоляюще: — А можно мне питомца?

— Медведя? — от неожиданности не понял я.

— А можно медведя? — обрадовался Гордей. — Тогда вообще круто! А то у Тима дракон, у вас львы, а у меня медведь будет! Ух!

— Гордей Васильевич, медведи не домашние животные, — мягко сказал я, внутренне ужаснувшись, представив такого обитателя особняка. — Им лучше на воле жить.

— Ну да, — нахмурился мальчишка. — Я знаю, нельзя неволить животных. Это хуже, чем... Хуже всего, короче!

— И потом, это большая ответственность. За питомцем нужно ухаживать, кормить его и следить за здоровьем.

— К ответственности я готов! — вскинув подбородок, заявил он. — Но про медведя согласен, куда ж его девать-то. Он же весь сад перетопчет, деревья поломает и рыбу в пруду сожрет.

Я не выдержал и расхохотался. Ну точь-в-точь ворчание духа предка. Всё же мальчишка поддавался влиянию призраков. Проводил с ними слишком много времени. Ну ничего, скоро на учебу и будет общаться со сверстниками и живыми учителями. Иначе и правда превратится в ещё одного сварливого старика.

— О чем речь? — подошел к нам Тимофей, держа в руках пакет, источающий ароматы выпечки.

— Ух ты! — завопил Гордей и припустил в сторону высокого дерева, по которому скакали маленькие обезьянки.

— О питомце, — вздохнул я.

Ясно, что такой вопрос уже не отпадет, раз возник. И нужно что-то придумать.

Коты, несмотря на хорошее отношение к своему спасителю, скорее покровительствовали ему. А вот спать укладывались неизменно в мою постель. Все трое сами выбрали себе хозяина и подарить одного из них парнишке было невозможно.

Создать и оживить артефакт тоже не подходило. Понятно же, что ребенку хочется настоящего и живого питомца. Других он и сам себе сделает, когда окончательно пробудится дар.

И понятно, что кого-то обычного, вроде собаки или кошки, ему не хочется. В нашем семействе обычного не было ничего.

— Нда, это будет непросто, — подтвердил мои мысли Тимофей, озадаченно почесав макушку.

— Могу создать ифрита я, — вдруг заговорил в голове джинн. — Маленький он, под стать ребенку.

Я вздрогнул, не заметив гула, служащего знаком начала общения с элементалем.

— Ифрита? — мысленно переспросил я, присаживаясь и делая вид, что завязываю шнурки.

— Создания эти сродни тем, кого вы величаете питомцами. Они рождаются в Вечной пустыне, но и мы способны их сотворить. Вселить часть сущего и отпустить.

Да уж, даже элементаль может завести себе питомца, кто бы мог подумать... Хотя я чувствовал, что не всё так просто, как говорил Хакан. Я помотал головой, отвергая эту идею. Маленькое подобие джинна не совсем то, что нужно ребенку. Вдвоем они точно спалят дом.

— Благодарю, но не стоит.

— Как пожелаешь, Искандер-инсан, — пропел Хакан и исчез.

— Не пересекайте ограждение! — раздался строгий голос с той стороны, куда убежал пацан.

— Ой! — рыжий кинулся туда. — Гордей, стой!

Я проследил, как Тимофей ловко перехватывает пацана наверху весьма условной ограды, на ходу извиняясь перед служителем зоопарка, и обернулся к медведице.

Она смотрела прямо на меня. Пристально и внимательно. И я вдруг ощутил эту самую связь. Слабая и зыбкая, но она появилась!

Это было так неожиданно и странно, что я пошатнулся.

Снежинка испытывала что-то вроде сопричастия. Увидев или ощутив, через связующую нить, мою заботу о мальчишке, она восприняла меня кем-то похожим на другую медведицу. Как бы это ни было запутанно и неправильно, мне было всё равно. Побуду медведицей, если потребуется.

А ещё я ощутил, что она довольна. Медвежонок под присмотром, купание доставило ей радость и охладило, а скоро должны были принести еду. Мне резко захотелось арбуза.

Я потряс головой и чуть отстранился от желаний зверя. Так, ясно, нужно выстраивать барьер. Связь двусторонняя и желания передаются в обе стороны.

Всё таки придется засесть за учебники, пока мои эксперименты не привели к смене рациона.

Я мысленно поблагодарил медведицу и мягко прервал нашу связь.

Животный источник урчал внутри, будто кот на печке. Дар пробуждался и набирал силу. Я сделал несколько шагов и присел на ближайшую скамейку.

На меня нахлынуло ощущение каждого живого существа в радиусе нескольких километров. А вместе с ними их чувства. Отовсюду, с земли, из под неё, с неба, ко мне прилетали сигналы, яркими вспышками врезаясь в сознание.

Длилось это несколько секунд и также резко пропало, как и появилось.

Мир вернулся в прежнее состоянии, но я ещё посидел для надежности. Это «знакомство» с даром было весьма ошарашивающим. Так анималисты вступали в силу. Такое больше не повторится, подобное умение доступно лишь высокоранговым магам.

В моё время ходила байка, уже тогда древняя, об одном великом анималисте, живущим где-то на Урале. Он «знал» всех зверей, птиц, водных обитателей и даже насекомых, что жили вокруг. И не на пару километров распространялось его умение, а на сотни. Поговаривали, что частью их он повелевал. То есть они его слушались. Вот только человеческого мало в нем осталось к исходу лет. Сам стал похожим на медведя, что внешностью, что характером. А все, кто шел к нему с целью воспользоваться его уникальным даром, пропадал без вести.

Мне подобное пока не грозило. Но эффект признания магией навеял мысли о том маге. Каково это, постоянно ощущать всё живущее на огромной территории?

***

Следующие дни проходили, в точности похожий один на другой.

Утром я отправлялся в императорскую библиотеку и изучал теорию. После обеда ехал в зоопарк и практиковался. Я решил взять волков на измор. Не отступить, пока не добьюсь своего. Дело медленно, но верно продвигалось.

Звери, поначалу относящиеся ко мне с раздражением, постепенно сменили его на интерес.

День за днем я приходил к вольеру и упорно старался наладить связь.

Пришлось придумать себе прикрытие, чтобы не вызывать подозрений у служителей. И им стало рисование. Я купил мольберт, краски и специальный складной стульчик. Часами зарисовывал хищников, продвигаясь и в этом занятии.

По крайней мере, по сравнению с тем наброском статуи, что я делал у мастера Овражского, прогресс был внушительный. А ещё это помогало сконцентрироваться на магии. Изображая волков на хосте, я словно вникал в их суть.

К счастью, прочие дела меня не отвлекали.

От деда пришла весть, что они наконец достигли южного морского побережья и вовсю наслаждаются отдыхом. Предложения графине он пока не сделал, явно на последний момент откладывал. Но главное, что Нина Федоровна была довольна жарким солнцем и теплым морем.

Людвиг успешно занимался ресторанными делами, ежедневно отчитываясь по утрам и вечерам.

Ракита корпел над иллюзиями и сначала пытался все детали выспрашивать у меня, но я его переключил на Людмилу Владиславовну. После этого мастер морока перестал меня беспокоить, зато от заведующей кафедрой пришла благодарность за «смышленого мальчика».

Домашние занимались обустройством флигеля, шла стройка новой лаборатории. В саду появились новые обитатели. Природница, с моего согласия, высадила какие-то экзотические деревья, проверяя своё мастерство. Мне всё было никак не улучить момент, чтобы расспросить её насчет нефритовой лозы. Идею заполучить себе такую же я не забывал.

Темная отлеживалась дома. Пару раз я проверил, так ли это на самом деле, придя к её окнам. Её императорское высочество пила целебные настои и спала.

Воры, пойманные в саду Янина, не сознавались. Пристав Заужский исправно писал мне о ходе дела, но оно застопорилось. Я решил, что как только разберусь с рангами, сам побеседую с ними, сели ситуация не изменится.

Граф Зотов терпеливо ждал моего ответа, не беспокоя меня.

Но, прежде чем подписать с ним договор, я был обязан установить эту чертову связь с упрямыми хищниками.

Понял, что взялся за животное, пожалуй одно из самых умных и хитрых, что и усложняло задачу. Лошади тоже очень умные создания, но не так сопротивляются человеку, как дикий зверь.

Обычно анималисты начинали с пастбищ или конюшен.

Вообще сельское хозяйство и животноводство процветало благодаря бесконечному потоку учащихся. Постоянная практика начинающих целителей, природников и анималистов благотворно действовала на урожаи и надои. Благо, ошибиться в их деле было очень сложно.

Но мне нужны были волки.

Я познакомился практически с каждым служителем и постоянными посетителями. Узнал немало интересного и забавного про работу зоологического парка. Практически стал там своим для всех, кроме мохнатых братьев.

Даже один раз помог принять роды у снежного барса. Бедняжка так перепугалась, что пришлось позвать целителя. Для меня.

Изменилось всё неожиданно. В такой же день, как и прочие. Без знаков свыше или какого-либо события. Я привычно пришел после обеда, поздоровался со всеми служителями, проведал молодую пушистую маму и её чудесного малыша, и устроился у мольберта.

Взглянул на волков и отметил, что встали они бок о бок очень красочно. Для новой картины самое то.

Потянулся к ним с поощряющей мыслью и смело попросил постоять так подольше. И тут на меня навалилось звериное сознание.

Есть контакт!