Артефактор. Книга 5. Маяк надежды

Глава 1

Обратите внимание, это пятая книга цикла «Артефактор».

Первая тут: https://author.today/work/352056

Летние ночи наделены своим видом магии. Время длится долго и вместе с этим пролетает очень быстро, но насыщенно.

Вот и мы вроде только сели за стол, как уже стемнело, городской шум стих, а на небо выплыла огромная луна. Но успели наесться, напиться чаю со сладостями, наговориться и насмеяться вдоволь.

Гордей отправился спать, призрак предка отправился в обход, а княжна давно ушла в свой сказочный павильон, чтобы не лишать дворовую ребятню привычных им сказок. Дух ординарца тоже удалился.

Засобирались и гости.

С целителем я поговорил перед его отъездом. Сварил нам кофе и проводил старика к пруду. Бажен Владиславович по достоинству оценил оранжерею и землю, напитанную силой жизни. Задал несколько уточняющих вопросов, как именно я действовал. И лишь после этого перешел к делу.

— Как вы знаете, Александр Лукич, у меня много было пациентов, — начал он, с удовольствием пригубив горячий напиток. — Как высочайших чинов, так и простых людей. Жизнь моя наполнена чужими историями. Обычными и удивительными. И речь пойдет об одном из них.

Рассказывал мастер жизни завораживающе. Его голос погружал в яркие образы и я словно проживал часть чужой жизни. Прекрасное владение голосом.

Недавно в лечебнице оказался отставной адмирал. С угасанием дара и крайним нервным истощением. Человек интереснейшей судьбы.

Морская карьера графа Волкова была завершена уже давно. Но Григорий Иванович до сих при дворе имел особый статус и уважение. Он написал немало трудов по тактике и маневрам, изобрел какую-то хитрую штуку и выиграл несколько серьезных морских сражений.

Ушел в отставку он неожиданно для всех, ещё большим сюрпризом стала его просьба к императору. Адмирал желал стать смотрителем маяка.

Пожалуй, это был единственный случай в истории, когда за заслуги пожаловали не высший титул, от которого граф отказался, а маяк. Очень важный маяк, стоящий на мысе Кронштадта, морском аванпосте империи.

Волков обустроился там, построил небольшой дом и жил себе спокойно, занимаясь тем, чтобы корабли в любую непогоду могли увидеть путь домой.

Дар при этом у адмирала был необычным для мужчины и для его профессии. Григорий Иванович был природником. Но выбрал военную карьеру, где добился колоссального успеха.

На пенсии же он занялся садом и небольшим огородом, отчего быстро заметил наступающую болезнь.

Но довело его до нервного срыва не это. С маяком начались проблемы.

Задача смотрителя была довольно простой. Проверять стихийные накопители и следить за их исправной работой. Огонь отвечал за свет, воздух за защиту строения, а вода уравновешивала возможные бури. Подробности целитель не знал, ну да это сейчас было неважно.

Маяк периодически переставал работать. При этом всё при проверке было в порядке. Адмирал вызывал столичных магов, но те разводили руками и грешили на возраст как здания, так и его хозяина.

Волков обращался ко всем, кого смог найти. Даже шамана известного пригласил, но и тот не смог ничего сказать. Побывал на мысе и князь Левандовский, как единственный уважаемый представитель артефакторики. Патриарх в то время занимался моими поисками и не отозвался. Тоже без толку.

И вроде бед от сбоев маяка не было. Но Григорий Иванович извелся, ответственно относясь к своему делу. А тут ещё и угасание началось...

Бывший адмирал был уверен, что эта поломка может стать угрозой всей столице. Но, так как никто ничего не обнаружил, его опасения перестали слушать. Да и маяк был больше подстраховкой и данью старым традициям, с современными способами магической навигации надобность в путеводном огне возникала очень редко.

Целитель помог графу с болезнью и снял часть тревог. Они сдружились, объединенные воспоминаниями о далеких странах и опасных путешествиях. И Бажен Владиславович переживал за друга, ведь проблема не была решена.

— Григорий Иванович человек весьма обеспеченный, — напоследок сказал эскулап. — Состояние он заработал немалое, родни у него нет, а живет он скромно, так что потратить свой капитал ему просто некуда. И, если вы сумеете ему помочь, не сомневайтесь, что ваша работа будет достойно оплачена.

По правде говоря, меня так заинтересовала история столь необычного смотрителя маяка, что о деньгах я и не подумал. Внутри шевельнулось предчувствие любопытной задачки. Не такой простой, как казалась с виду.

Так что я был готов согласится помочь и просто так. Но за достойные деньги, конечно же, приятнее. Тем более мне ещё флигель строить, лабораторию, и деревню развивать.

— Я съезжу к нему и поговорю, — быстро решил я.

— Благодарю, — с облегчением выдохнул целитель. — Душа за него болит, как бы снова не случился приступ. Ну что же, спасибо вам за гостеприимство, ваше сиятельство, — старик поднялся. — Чудесный вечер вы мне подарили. Я уже и забыл, каково это, забыть про время в прекрасной компании.

— Вы заезжайте как-нибудь отужинать, Бажен Владиславович. Мы всегда вам будем рады.

— Пожалуй, я всерьез подумаю над вашим предложением, — целитель огляделся и улыбнулся: — Хорошо у вас.

Я проводил его до ворот и отправился в кровать. Заботы, которыми были наполнены последние дни, отпустили и наступил момент приятной усталости. Я был готов крепко проспать несколько дней.

***

Не знаю, сколько я спал на самом деле, но проснулся я бодрым. И от шума, стоящего в доме. Громкий голос деда прорывался через стены моего крыла. О чем конкретно он говорил, я расслышать не мог, но тон был весьма возмущенный.

Сначала я сварил себе кофе, а лишь потом пошел в гостиную, откуда и доносились крики.

— Нет, ну какая наглость! — патриарх сотрясал газетой.

Гадая, чем его снова зацепили журналисты, я присел за стол и сделал глоток. Скандал скандалом, а чашка кофе — священный утренний ритуал.

Лука Иванович яростно прихлопнул муху, имевшую неосторожность влететь в открытое окно, после чего сокрушенно вздохнул и уселся в кресло. Я машинально проверил контур, отпугивающий насекомых. Так и есть, слегка разрядился. Подпитал его и поинтересовался:

— Что-то случилось?

— Беда, Александр. Настоящее бедствие по имени Авдотья Павловна...

Пришлось напрячь память молодого графа. Смутные воспоминания об объёмной крикливой тетке возникли в недрах детских впечатлений. Вроде это была как раз дальняя родственница. Та самая ветвь Вознесенских, что отделилась и жила себе в Новгородском уезде.

Когда граф почил, тетушка взяла на себя узды правления, отказавшись снова выходить замуж. В управлении родом она не то чтобы не преуспела, но хотя бы не потеряла состояние, сумев его немного увеличить.

В последний раз, когда они они приезжали в столицу, останавливались, естественно, в нашем особняке. Иное было неприлично, да и вредило общей репутации. Сор из избы не было принято выносить, какие бы отношения на самом деле не связывали родню.

— Её сиятельство собирается нас навестить? — довольно спокойно уточнил я.

— Навестить! — снова возмутился дед и вскочил. — Карга припрется сюда со всем выводком и нахлебниками!

— По поводу? — изумился я.

— Императорский бал, чтоб его... Храни бог нашего императора, добрейшей души человека. Помимо чести, которую он оказал нам, его величество не обделил вниманием и нашу родню. Вероятно, желал приятный знак подать. Знал бы он...

Графиня Вознесенская, несомненно, вызывала отнюдь не теплые чувства. Одного того, что она отвернулась от Луки Ивановича в момент острой нужды, было достаточно.

— Так можем их просто не пускать.

— Ты в своем уме, Саша? — воскликнул патриарх, но заметил мою хитрую улыбку и отмахнулся. — Шутишь всё. Я бы рад послать её к чертям. Но тогда, увы, даже приглашение императора не спасет нашу репутацию. Да и кто захочет связываться с теми, кто родню за порог выставляет...

Понимая, как много для него это значит, я не стал спорить. Репутация дело сложное, особенно при дворе, где особенно строго относились к дворянской чести. Да, некоторые поблажки делали, но род Вознесенских пока в число исключений не попадал.

В конце концов, чтобы дед был спокоен, можно немного перетерпеть набег родственников. Что может случиться страшного?

— Справимся, — уверенно заявил я.

Патриарх взглянул на меня как-то сочувственно. Так умудренные жизнью старики глядят на совсем юных и наивных. Но говорить по этому поводу ничего не стал.

Мой оптимизм был отнюдь не наивен. В худшем случае, применю магию, чтобы угомонить буйный нрав тетки и всех остальных. В любом случае, я точно придумаю что сделать.

— Подай настойки, — обреченно велел дед Прохору, встревоженно внимающему его горячей речи.

— Так время-то ранее, барин, — попытался вразумить его слуга.

— И то верно, оставь лучше до приезда. И ещё закажи, побольше. Чувствую, мне понадобится...

Я же выбросил из головы эту новость, переключившись на наслаждение кофе. Щебетали птички в саду, настырный солнечный луч слепил глаза, а впереди меня ждал новый интересный заказ. И вкусный завтрак.

Прохор, вероятно, встал засветло, чтобы испробовать чудо-аппарат. Потому что подал он свеже-копченые ребрышки с каким-то умопомрачительным соусом. В компании с зеленью и ранним урожаем овощей, мясо стало прекрасным началом нового дня.

Пусть дед хмурился, никак не отпуская мысли о грядущем, но и он чуть оттаял от такого пиршества. А потом его и вовсе умело отвлек Тимофей, попросив сыграть с ним партию в шахматы.

Гордей умчался с местной ребятней ловить лето, призраки тренировались управлять своими иллюзиями, а я отправился к смотрителю маяка, пока стояла такая отличная погода.

К тому же мне не терпелось выгулять свой «Лесснер». Машина полностью соответствовала всем ожиданиям. Удобная, мощная и чуткая до управления. Всё же молодец Густав Арнольдович, такую отличную вещь придумал. А его потомки не подвели и многократно улучшали свою продукцию.

Слышал, автомобили исправно занимали призовые места на зарубежных выставках. И неудивительно, чудо как хороши!

Я опустил стекла и позволил ветру трепать прическу, пока мчался по кольцевой дороге. Залив сверкал, вопили чайки, соленый воздух будоражил, а сама дорога казалась ведущей прямо в море.

В какой-то момент водная гладь оказалась повсюду.

Я вспомнил, как увидел эту бескрайнюю ширь впервые. Погода тогда была совсем другой. Залив казался черным, над ним нависали свинцовые тучи, а ледяной ветер лютовал, срывая головные уборы.

Царская свита ежилась от холода и роптала, а Петр улыбался, смотря невидящим взором далеко за горизонт. Он словно видел тогда всё, что я видел сейчас. Потом повернулся ко мне и сказал лишь одно. «Приступим». И началась одна из моих жизней.

Вызов, достойный великого человека. И у нас получилось.

Панцирь Кронштадта, усыпанный домами и исчерченный улицами, выдавался на запад мысом, где и находился маяк.

Место это было тут изначально. Скалы, возвышающиеся над водой, острые и неприступные. Маленький кусочек сопротивления мощи моря. Ставший чем-то вроде якоря для острова-артефакта.

И за границей невысокого обрыва казалось не было ничего, кроме воды. Линия горизонта была нечеткой, сливаясь с небом. Словно стоишь перед лазурным космосом. Я мог представить, сколько времени адмирал проводил на берегу, поражаясь и наслаждаясь этой картиной. Было что-то в этом пленительное.

Я остановился неподалеку и прогулялся до края морского аванпоста по тропинке.

Территория возле маяка и пристроенного к нему домика однозначно демонстрировала работу хорошего природника. В таком месте вырастить сад мог только маг. И весьма упорный, надо признать.

Помимо яблонь, вишен и какой-то экзотики вроде персиков, нашелся и огород с махровыми листьями помидоров и плетьми огурцов. Был тут и хлев. Невысокий сарай стоял под прикрытием скалы и оттуда доносилось требовательное блеяние коз. Из будки выскочила огромная лохматая собака и с приветственным лаем подбежала ко мне.

Я погладил улыбчивого пса и поднялся по ступеням, высеченным в камне.

Задрал голову, осматривая маяк. Монументальное строение, хоть следы времени были заметны по трещинам, но выглядело здание надежно. Узкие окошки спиралью уходили наверх, обозначая изгибы лестницы. И там, в высоте, сиял вечный путеводный свет.

Уже не вечный, но с этим я разберусь.

Дом смотрителя встретил меня распахнутыми дверьми и грохотом. Хозяин был внутри и что-то готовил, негромко ругаясь на непослушную посуду.

— Морского черта тебе в задницу! — прозвучал внушительный баритон, за ним жалобный звон и удовлетворенное: — Вот тот-то же.

Я постучал в дверной косяк и тут же услышал: «Входите, ну не заперто же».

О моем визите пообещал предупредить целитель. Объяснив, что связаться с Волковым очень непросто, граф постоянно забывал телефон где придется.

— Это граф Александр Вознесенский, — назвался я и вошел внутрь.

Адмирал и сам выглядел как тот морской черт, которого он упомянул. Невысокий, крепкий и смуглый от несмываемого загара. Белоснежная борода была коротко подстрижена, как и волосы. Только одежда на нем была скорее фермерская — просторная рубашка, плотные штаны и кожаный фартук, перепачканный мукой и ещё чем-то.

Он подошел ко мне вразвалочку, эта морская привычка у него сохранилась до сих пор. Протянул руку и широко улыбнулся:

— Бажен рекомендовал вас, да-да. Как вы вовремя, я только с пирожками закончил, — он махнул в сторону печи. — С яблочным повидлом. Сейчас чайник поставлю, а там и они подойдут.

Убранство было простым, деревенским и очень уютным. Видно было, что всё сделано по воле хозяина и от души. Возможно, его собственными руками.

Волков схватил полотенце и смахнул со скамейки несуществующую пыль, приглашая меня присесть. Вообще в доме было чисто, несмотря на открытые двери и близость моря, и связанный с этим мелкий мусор.

Я устроился и передо мной появилось блюдо с конфетами, сушками и крендельками. А следом увесистая чашка с чаем.

— Благодарю, ваше высокопревосходительство, — сказал я.

— Ой, бросьте вы это, граф, — усмехнулся адмирал. — Давайте по-простому. Отвык я расшаркиваться, сами видите где живу. С козами вон вожусь, ну какие превосходительства? О, а желаете молока испробовать? Только утром надоил.

Отказываться я не стал и получил стакан козьего молока. Специфическое, но очень вкусное. Угостил меня Григорий Иванович и сыром собственного производства. Вот он оказался исключительно хорошим.

Вид из большого окна кухни-гостиной открывался потрясающий. Сразу за рамой начиналось сверкающее море. Благодаря тому, что дом стоял на возвышенности, было ощущение, что он парил над заливом.

— Красота, правда? — с гордостью спросил адмирал.

— Невероятная, — подтвердил я.

— Будто я остался там навсегда, — мечтательно произнес Волков, сев напротив. — Я теперь одновременно и в море, и на суше. О чем еще мечтать...

Лохматый пес тоже присоединился к нам, улегшись у ног хозяина. Под его негромкое похрапывание мы пили чай и любовались стихией.

О делах говорить в таком месте совершенно не хотелось. Но я преодолел порыв отбросить их в сторону и поинтересовался:

— Бажен Владиславович сказал, что у вас возникли некоторые трудности?

— Трудности! — криво усмехнулся адмирал. — Эка вы, граф, ловко обходите острые углы. Полундра. Полная. Это если смягчить, вот как вы сейчас.

Он отвел взгляд от окна и пристально посмотрел мне в глаза, сосредотачиваясь на разговоре.

— Ходили когда-нибудь в море, Александр Лукич?

— Приходилось, — уклончиво ответил я.

Молодой граф Вознесенский разве что на катере недалеко от берега выходил. Но что это такое по сравнению с настоящей большой водой! Где стихия может быть такой непреодолимой, что высокоранговые водники не справляются. Только опытная команда под руководством истинных морских волков. Как, например, сидящий передо мной бывший адмирал.

— Я считай всю жизнь там провел, — Волков мотнул головой в сторону залива. — Повидал такого, о чем не учат и не говорят даже. Поэтому я уверен — маяк не просто барахлит, как моя печень, спасибо флоту. Его намеренно хотят сломать.

Глава 2

К словам Волкова я отнесся спокойно, без лишнего скепсиса или мгновенного доверия. В живости ума отставного адмирала я не сомневался. У всего есть причины, значит следовало с ними разобраться.

Иногда, безусловно, стечение обстоятельств могло привести к неверным выводам. Но, как правило, это не так.

Григорий Иванович был рассказчиком совсем иным. Закаленный морем, он говорил резко, как отдавал команды. Но при этом добавлял такие четкие детали, характерные только для военных. В том числе и шутки.

Но его история от этого не была менее интересной.

Ведь говорил он про стихию и её тайны.

Большая вода была самым объемным источником легенд и мифов. Столько баек, как у моряков, не было больше ни у кого. Ведь океаны — словно другой мир, живущий по своим правилам. Мир, где нет места слабым.

Вывод относительно злого умысла адмирал сделал, основываясь на своем опыте. Уже сталкивался с подобным.

Ходили они на север, в особенно суровые места. Адмирал сказал, что это была дружественная миссия, вроде как помочь соседям с небольшой проблемой. Ясно, что истина лежала в области государственной тайны, но общую суть он донес.

Помимо тяжелых условий в принципе, флот в виде пятерки быстроходов, ожидали и другие сюрпризы.

Сбоила магия. Не пропадала совсем в каких-то местах, а просто иногда ослабевала вплоть до полной тишины в магическом фоне.

«Слепые» зоны для магии не были чем-то нереальным. Недаром вся техника вне городских границ проектировалась с дублирующими системами. Пусть люди сталкивались с подобным редко, но всё же шанс был.

С другой стороны, существовали довольно сложные вычисления, по которым выбирались места, где подобной зоны возникнуть не могло. Там возводили города и ставили стратегически важные объекты. Такие как маяки, например.

Флот не был исключением из правил подстраховок, поэтому непосредственной угрозы эти аномалии не несли. Команды без проблем справлялись со временными проблемами. Гадая, что же их вызывает.

Строили предположения и северяне, которых порядком утомила эта ситуация у их берегов.

Уж не знаю, какую основную задачу они там выполняли, но в процессе крепко сдружились. Много времени проводили вместе, успешно преодолев языковые и культурные барьеры. Не без помощи славных пирушек, конечно же.

В итоге этого союза родилась идея.

Что ещё могли решить мужчины, настоящие воины, болтаясь в холодных водах несколько недель? Исследовать проблему и решить её. Жажда открытий захватила оба флота.

Очень вовремя под руку попалось и новое подводное судно, ещё толком не испытанное.

Экспедицию собирали серьезно, пусть идея попахивала безумием, но к задаче подошли вдумчиво. На одну лишь магию положиться было нельзя, поэтому команда состояла в основном из слабодаренных, но опытных. Без высокоранговых магов тоже не обошлось, но их от каждого флота было всего двое.

Сам адмирал в вылазке не участвовал. Всё же рисковать собой, как командиром, он не имел права ни морального, ни по уставу. Впрочем, от добровольцев отбоя не было.

Дали ли им разрешение свыше, адмирал умолчал. Скорее всего да, но с оговоркой, что если ошибутся, то ответственность лишь на них. Иначе Волков бы потерял свою должность ещё тогда, не будь это согласовано.

Дальше всё было уже со слов тех, кто вернулся. А вернулись, ясное дело, не все.

Исследователей сопровождал флот, перемещались они в пределах изначальной зоны действий. Подлодка выходила на поверхность в оговоренное время, присылала доклады и снова возвращалась ко дну.

Сначала всё было спокойно и весело, находки были из разряда утонувших кораблей и скелетов крупных морских обитателей. Никакой связи со сбоями магии, которые всё это время также происходили весьма хаотично, отыскать не удавалось.

А потом команда не вышла на связь. Точнее осталась в одном месте, сканирующие устройства это подтверждали.

Время шло, беспокойство обеих сторон нарастало. Водники вызывались погрузиться и проверить, но из-за риска остаться в критический момент без дара это было сродни самоубийству.

Корабли стояли на месте в тревожном ожидании.

И вот уже когда командующие были готовы признать провальность миссии, однажды ночью судно поднялось. Из команды осталась половина.

Куда делись остальные, никто не знал. Просто пропали всё. Как это было возможно на подводной лодке, тоже никто не мог объяснить. Ко всему прочему оказалось, что по мнению команды прошло гораздо меньше времени.

У них возникла проблема чисто техническая. Задели дном острые камни и устраняли последствия. При этом отправили на поверхность сигнальный буек, означающий задержку. Буйка, конечно же, тоже никто не видел.

Когда начали пропадать члены экипажа, они ускорились и поднялись на грани риска. Вероятно, это спасло хотя бы половину людей.

Именно в момент этого решения наступило очередное магическое затишье. К тому же отказала и обычная навигация. А, так как дело было среди архипелага мелких скальных островов, к тому же ночью, выбор верного направления стал важным.

И следующий сигнал, посланный наверх, был просьбой показать путь. Тоже безответной.

Команда рискнула и всё же поднялась. Один их них утверждал, что в глуби что-то было. Но тот парень как раз оказался не таким опытным, и все решили, что у него просто сдали нервы.

Но даже не это было главным. А то, что случилось после.

С берега пришла команда срочно возвращаться. Начался шторм. Такой, как бывает лишь в тех широтах. Беспощадный и жестокий. Сбоила не только магия, но и приборы.

Шли по маяку. Который в один момент просто пропал.

Вытянуло исключительное мастерство адмирала. Он возглавил оба флота и провел корабли к земле. Потом ему вручили медаль за то, что он спас всех людей. Оставшихся.

Григорий Иванович про поломку маяка не забыл и попытался выяснить, что там произошло, отправившись лично на то место. От путеводного строения ничего не осталось, шторм разрушил часть мыса, погрузив маяк на дно.

Вот только, по словам жителей ближайшей деревушки, случилось это уже под конец ненастья. А сам маяк погас раньше. Да и до этого периодически переставал работать.

Погибших, то есть без вести пропавших, объявили героями, их семьям выплатили огромные суммы, а про маяк постарались забыть и никогда о нем не вспоминать. Гаснущий маяк был самой дурной приметой среди морского народа.

Адмирал признался, что он и сам быстро выбросил из головы те события. Боялся, что одна мысль навлечет новую беду. Суеверия порой были сильнее разума.

Но, когда то же самое произошло здесь, он сразу вспомнил ту историю.

Волков опасался, что это лишь начало. Предвестник чего-то более серьезного.

О текущих маневрах императорского флота он не знал, чтобы сопоставить это с угрозой. Отставного адмирала не держали в курсе, что было логично. Да и репутация отшельника сыграла против него.

Я же вспомнил императорский флагман. Он как раз шел с севера...

Паранойя это или действительно знак грядущих бед, было непонятно.

Вариант пойти в тайную канцелярию и настоять на проверке, я отмел. Во-первых, что именно проверять-то? Во-вторых, ко мне пока доверия было не больше, чем к бывшему адмиралу, несмотря на его отставку, это я понимал. Как и то, что Григорий Иванович обошел всех, кого мог.

Можно было, безусловно, придумать сложную и хитрую схему. Вроде появления в тенях в императорской опочивальни в виде духа и вещания ему об важности маяка. Но тенями я пользоваться пока не мог, да и затея совсем дурной была.

Самое простое — устранить причину поломки. Выяснить, отчего маяк перестает работать, найти это слабое место. Артефакт можно усилить, но не зная где проблема, это будет как тыкать пальцем в небо.

— Я, Александр Лукич, прекрасно же понимаю, как всё это звучит, — говорил адмирал, печально усмехаясь. — И что чем больше людей пытался привлечь, тем безумнее это казалось со стороны. Но бездействовать я не мог! Вот и довел себя... Спасибо Бажену Владиславовичу, вытянул меня из этой съедающей изнутри одержимости. Только оказался я там, с чего начал.

— Как бы это ни звучало, есть проблема и есть решение, — ответил я, задумчиво глядя на сейчас такую жизнерадостную картинку за окном. — А значит, всё что остается, найти это самое решение.

— Вот так просто? — хохотнул адмирал.

— Ну, если вы желаете сложно, то придется постараться, конечно же, но и такой вариант всегда есть, — улыбнулся я.

— А вы мне нравитесь, граф! — пророкотал он и хлопнул по столу. — Я бы вам штурвал доверил!

Было такое в одной из моих жизней. Звучит романтично, но посреди взбесившейся стихии уже не так привлекательно. Когда ты толком не понимаешь, что делаешь, не знаешь где горизонт и даже небо, и идешь лишь на одной уверенности. Судьба любит храбрых, но искушать её лишний раз тоже не стоит.

— Благодарю, но я пожалуй буду заниматься тем, в чем действительно разбираюсь.

— Так вы беретесь за заказ? — обрадовался морской волк.

— Однозначно, — кивнул я. — Пусть пока не очень понимаю, в чем именно он состоит.

— Нет, ну однозначно нравитесь! — залился смехом Волков и, отсмеявшись всласть, посерьезнел: — С чего начнем?

— Нужно выяснить, есть ли у этого явления какая-то система.

— Бесполезно, — махнул рукой мужчина. — Уж я досконально изучил, всё записывал, сравнивал с происходящим. Пытался найти связь отключений со всеми столичными событиями. И не столичными. Конечно, вы можете сами всё перепроверить. Если у вас свои источники, то лишним не будет. Но поверьте, нет никакой системы.

— Я бы изучил ваши записи. Когда последний раз был сбой?

— Да вот три дня назад. А до этого месяц тишины. А до того вообще через день было. А записи конечно берите, вот они.

Адмирал поднялся и пошарил на полке между банками с крупами. Достал блокнот в кожаной обложке и протянул его мне.

Почерк у Волкова был идеальным. Буковка к буковке ложились ровно и красиво. Я представил, как он столь филигранно пишет в условиях качки и улыбнулся.

— Свежий взгляд никогда не помешает, — я быстро пролистнул несколько страниц. — Но пока что мне видится разумным изучить всё на месте.

— Как скажете, граф, — пожал плечами адмирал. — У меня комнатка гостевая имеется, так что располагайтесь и изучайте сколько потребуется. А то можете и в самой башне разместиться.

Доля сомнения в его голосе была. Но не объяснять же ему, что универсал может распознать магические потоки. Разобрать их на составляющие и понять, что именно становится причиной происходящего. Может и не с наскока, но приблизиться к разгадке.

Впрочем, главное результат, а уж в нём я не сомневался. Так или иначе, но я разберусь. Вопрос времени и вариантов.

Вот как раз первым вариантом и была «слежка». Пусть придется ночевать возле маяка, но зато место какое чудесное. Надышусь морем, а это тоже полезно.

— И я хотел бы исследовать сам маяк, — добавил я.

— С удовольствием вам его покажу, — искренне воодушевился Волков. — До сих поражаюсь, до чего отличная работа! Его возводили чертовы гении, да-да!

Он не забыл вынуть из печи уже готовые пирожки, укутал их в несколько полотенец, а затем проводил меня к главному путеводному символу мыса.

За низкой толстой дверью почти сразу же начиналась узкая лестница. Под ней стояли ящики, а по пути наверх разместилось несколько полуэтажей-площадок. Свет падал из узких окон так ловко, что всё прекрасно освещалось.

Место было обустроено для вполне сносного проживания. Нашлась тут кровать, кресла, походная кухня, холодильник и шкафы с провизией. Заметив мой изучающий взгляд, адмирал объяснил:

— Когда сильный шторм, то туда-сюда не побегаешь, смоет и прощай не успеешь крикнуть. Да, можно воздушную стену поставить, как возле дома, но сами видите, на одну магию и здесь полагаться не приходится. Скот-то в безопасности за скалой, ну подмочит немного, не страшно. А тут не забалуешь, вот и сижу внутри, пока не успокоится. Ну и ночи на вахте, работа такая.

Судя по наведенному уюту, сидел адмирал тут не только во время шторма или ночами. И его можно было понять, что-то совершенно особенное было в таком необычном жилье.

Мы поднялись и вышли на верхнюю площадку, в фонарное помещение. Вид отсюда открывался невероятный. Впереди бескрайнее море, а позади Кронштадт и дальше красавица-столица, растекающаяся вдаль.

— Бывают такие бури, — произнес смотритель, с доброй улыбкой глядя на спокойную водную гладь, — Что волны встают дыбом, взмывая до самого верха. Башня вздрагивает от напора стихии. Но выдерживает. Всегда выдерживает.

У меня невольно мурашки пробежались, когда я представил эту картину. Но адмирал говорил с таким благоговением и восторгом, что я почти почувствовал, каково это. Стоять среди шторма на вершине маяка и смеяться в лицо стихии.

Прямо как стоять у штурвала корабля, падающего в пропасть гигантской волны. Безумно хохотать, потому что как иначе? Всегда выдерживать — хорошее качество не только маяков.

Волков принялся говорить об истории этого места.

А я осторожно прощупывал его магией.

И убедился в том, о чем уже догадывался. Маяк сам по себе был артефактом, не только фонарь. Всё тут, от основания до крыши, было пропитано магией. А ещё историей. От каменной кладки веяло годами жизней как тех, кто строил это место, так и тех, кто за ним приглядывал.

А уж вместе с комментариями смотрителя это становилось ещё ярче.

Адмирал был искренне увлечен этим местом. Рассказывал детали внутреннего устройства башни, какие-то случаи с другими смотрителями. И, конечно же, великие истории спасения кораблей.

Я же изучал необычные переплетения стихий и прочих сил, вложенных в маяк. С удивлением обнаружил магию разума, причем в одной из основных линий. Она, как и огонь, пробивалась через бурю и дарила надежду. Для тех, кто всматривается во мглу в поисках дома. Изумительная деталь.

— Кто, говорите, построил маяк? — вклинился я в паузу между повествованием.

— О, это весьма занимательный вопрос! — оживился Волков. — По этому поводу несколько версий и каждая, знаете ли, имеет право на существование.

По его словам, жизнеспособных версий было всего три. Неизвестный придворный артефактор, которого прятали от общественности. Неизвестный артефактор, найденный на просторах империи, а потом уже спрятанный при дворе. И неизвестный же артефактор-моряк, сотворивший всё по большой любви к морю. Склонялся он, естественно, к последней.

Ну хоть везде фигурировал артефактор, и то хорошо. Эти байки я слушал фоном, без конкретных имен и фамилий информация не была ценной. Разве что увлекательной.

Мой интерес лежал в области самой работы неизвестного артефактора, откуда бы он ни взялся.

Оперировал этот человек внушительной мощью. Но всё же осторожничал, что говорило о втором, ну максимум первом ранге. И, судя по воздействию на разум, одарен он был именно этой силой.

Как у Григория Ивановича вызвало восхищение само здание, так я восхищался им как артефактом. Особенное удовольствие — видеть прекрасную работу других.

Тем больше меня интриговала задача. Казалось, что столь великолепное воплощение дара ничем не сломать. Его не могли сломить бури, но всё же нашлось нечто другое.

Да, идеала не существовало в природе. Лишь стремление к нему. Потому что сама жизнь это вечное движение и развитие. Всегда есть что-то лучше, сильнее, быстрее... Тем и интересно жить.

Увлек меня адмирал. Этим местом, байками, всей своей жизнью и крайне любопытным заказом.

И ведь как снова удачно складывалось. Для этой работы мне однозначно нужны стихии. Самый лучший выбор для меня, чтобы быстрее уравновесить источники. Огонь и вода! Простые, но неимоверно мощные. Всегда уважал стихийников, ведь в их руках находилось сокровище, если его разглядеть.

Вода и огонь... Что же, решено!

Глава 3

Мы еще постояли на вершине башни маяка и полюбовались открывающимся видом. В ясную погоду было отлично видно корабли, неспешно идущие к столице.

Затем спустились и оформили стандартный договор. Благо бланки я положил в бардачок «Лесснера» в достаточном количестве. Мало ли где заказчик найдется.

Я получил приглашение приезжать в любое время и ключи как от дома, так и от маяка. Вероятность, что я не застану смотрителя, была крайне мала, но всё же учитывать это стоило.

На прощанье Волков угостил меня пирожками и с собой упаковал. Отказываться было бесполезно, граф словно истосковался по компании и был рад отдать хоть всё.

Я не удержался от любопытства и спросил:

— Позвольте узнать, Григорий Иванович, отчего помощника себе не заведете?

— Да кто ж захочет тут торчать? — усмехнулся адмирал. — Только такой же пришибленный морем, как и я. Но наша братия до конца себя стихии отдает. Или другим делом занимается, поближе к берегам и портам. А молодежи тут скучно.

Я подумал, что можно спросить ректора академии, может найдутся у того студенты с тягой к уединению на мысу. Чем чёрт не шутит. Но это потом, пока же мне не было нужно, чтобы тут находились лишние люди.

Что-то мне подсказывало, что на маяке совсем скоро станет весьма весело.

***

Домой я вернулся, воодушевленный новой загадкой, и сразу же погрузился в беспорядочную суету. Патриарх готовил особняк к приезду нежданных, но всё же гостей.

Прохор уже взялся за опись запасов, чтобы точно знать, если чужие слуги покусятся на съестное и винный погреб. К последнему он прилаживал огромный навесной замок, зачарованный чем-то жутким.

— Вы бы, барин, лабу-то тоже прикрыли. А то стоит нараспашку. Запор надобно, да и волшбы добавить, — сказал он мне, старательно смазывая промасленной тряпкой замок.

— Туда и без того никто чужой зайти не может, там защита на крови...

Я задумался. Кровь нашего рода была включена в плетение. А значит и всей более менее близкой родни. Так что к совету Прохора я прислушался. Действительно, залезет кто любознательный, может пострадать.

Пришлось посвятить этому полдня, переделывая контур и узлы допуска. А затем проделать то же самое со своим крылом, и с крылом деда после того, как он увидел что я делаю и тоже захотел, чтобы к нему не лезли.

Да и слуге я помог с защитой снеди. Замок на проверку оказался слишком опасным. Старый амулет просто и незатейливо бил молнией. Небольшой, но очень болезненной.

Следующая проблема возникла с комнатами.

Гостевым был второй этаж. В принципе, там можно было разместить немало визитеров. Но пригодными для жилья были только две комнаты, в которой недавно разместились приютские.

Лука Иванович вызвал в срочном порядке службу уборки, чтобы подготовить хотя бы ещё пару спален. Заранее громогласно предвкушая, что скажет родня на такие скромные удобства.

Тимофея и Гордея я сразу же переселил в своё крыло, на время нашествия. Благо там пустующих помещений было в достатке.

В связи с этим я вернулся к планам о постройке нового флигеля.

Понятно, что парни не останутся у нас навечно. У каждого начнется своя жизнь, со своим домом и семьей. Но пока этого не произошло, им самим будет удобнее жить отдельно.

Да и для наемных мастеров пригодится. В моих дальнейших планах было расширение лаборатории, строительство кузни и много чего ещё. И, конечно же, привлечение хороших магов для помощи.

А строительство дело такое, чем раньше к нему приступишь, тем лучше.

Поэтому я связался с мастером Емельяновым и пригласил его обсудить новые проекты. Бригадир приехал сразу же. То ли мне повезло, что у него оказалось свободное время, то ли ему было очень любопытно, что я ещё придумал.

Его работа над оранжерей стала прекрасным образцом мастерства для прочих клиентов.

— Александр Лукич! Рад вас видеть! — с искренней улыбкой поприветствовал меня мастер, когда я вышел его встречать к воротам.

Рукопожатие у Емельянова было уверенным, прежняя стеснительность пропала. Да и выглядел мужчина представительно — в отличном костюме и обуви. В нагрудном кармашке по-модному небрежно торчал шелковый платок.

Я порадовался за хорошего специалиста, которого по достоинству оценили и у него наконец-то пошли дела в гору.

Мы разместились в саду, так как в доме творился настоящий хаос.

Ведь, несмотря на прохладное отношение к дальней родне, патриарх никак не мог уронить лицо и встретить их неподобающе статусу. Да и наверняка хотел показать, как они ошибались, отвернувшись в момент сложностей.

Я в эту суету старался не вмешиваться. Бессмысленно, и лишь добавило бы переживаний. Взрослые люди, уж как-нибудь разберутся. А я, в случае чего, помогу магией.

Емельянов к задаче подошел, как и прежде, ответственно и с живым интересом. Рассказал о новых архитектурных приемах, дал дельные советы насчет планировки и материалов.

Особенно его заинтересовала новая лаборатория. Для неё я пока что попросил сделать только проект, сразу две стройки начинать было не по карману. По крайней мере, пока я не выполнил новый заказ.

Петр сделал несколько набросков, предложив вписать строения в общий стиль, но внутри сделать более современными и удобными.

Я остался очень доволен нашей встречей. Приятно, когда работают настоящие профессионалы. К тому же страстные любители своего дела.

Емельянов пообещал подготовить чертежи и сметы, и уехал, тоже весьма довольный.

Мне возвращаться в дом не хотелось, поэтому я изучал наброски, представляя как это всё воплотится в жизнь. Всласть нафантазировался, как всё устрою, запущу вторую лабораторию и развернусь ещё больше.

А дальше... Посмотрим.

— Ужиииииин! — донеслось из распахнутого окна кухни.

За столом все угрюмо молчали. Даже великолепный пирог, испеченный Прохором, не смог улучшить настрой домашних. Такое ощущение складывалось, что готовились к самым настоящим боевым действиям.

Осмотрел я это печальное сборище и улыбнулся:

— А знаете что, сделаю я для всех артефакты защитные. Что-то вроде оберегов от дурных людей.

— Это как? — тут же оживился Гордей, который строил кислое лицо лишь для вида, чтобы быть как все. — Шарахаться будут?

— Ну к чему такие крайности. Просто каждый раз, как кто-нибудь захочет накричать или просто повздорить, то ничего у него не получится. Нехорошо станет, слегка. А вот если упорно продолжит пытаться, то придется прерваться по естественной нужде.

Тимофей воспитанно тихо хохотнул в кулак.

— Так разве возможно подобное? — засомневался дед, но в глазах его загорелась надежда.

— Конечно! Я вот как раз недавно в библиотеке отыскал интересный труд, на его основе вполне можно такое сделать.

Призраки, в виде иллюзий сидевшие в креслах у окна, недоуменно переглянулись. В библиотеке я давно не был. Но хоть говорить ничего стали.

Естественно, создать такое означало нарушить важные принципы артефакторики. Не вредить людям намеренно, например. Я хотел сделать всего лишь морок, отвлекающий на какое-то время, причем обе стороны.

Так и гости целы будут, и домашние спокойны. Тут ведь главное вселить уверенность, что всё хорошо будет. Оно и будет.

Общих опасений я вообще не разделял. Скорее накручивают себя, чем на самом деле всё так плохо. Пусть в памяти молодого графа впечатления остались не самые лучшие, но дети вообще чутко реагируют на любое проявление агрессии.

Своих я в обиду не дам, окажись они правы. А там может и родня проникнется и подобреет. Уж я поспособствую.

— Ну раз отыскал... — протянул Лука Иванович и немного расслабился, улыбнувшись. — Ну а что тогда мы так уныло сидим-то? Прохор, подай игристого!

Ужин в итоге завершился прекрасно. И даже игристого не понадобилось. Бутылка так и простояла закрытой на столе. Хватило ароматного чая и восточных сладостей, запасов которых у нас было достаточно благодаря визирю.

Тем не менее, о гостях я задумался. Слишком у нас много странного могло произойти. Одни огнедышащие коты чего стоили. Не говоря о призраках и оживающих статуях...

Стоило проработать план для всех. Пусть всё было объяснимо, хотя и необычно, но мне не хотелось, чтобы родственники начали распространять слухи.

Да, всё же доставят они хлопот.

Я подумал, что может стоит отправить приютских в деревню, заодно с дедом и Прохором. Но отогнал эту мысль. Мы у себя дома и никакие вредные тетки не выгонят нас отсюда.

Занявшись схемами для будущих защитных артефактов, я продумывал и эти моменты. Всего не предугадать, но подумать не помешает.

Возле открытой двери лаборатории вежливо кашлянул дух предка. Я оторвался от своего занятия и сделал приглашающий жест.

— Хотел предложить свою помощь, — призрак принял приглашение и с интересом взглянул на чертежи. — Вот что я подумал, Александр. Может их просто припугнуть? Люди боятся нас. Это вы привычные, да и я уже забыл почти, каково это, когда от тебя все бледнеют да чувств лишаются.

— Митрофан Аникеевич, благодарю за заботу, но мне кажется так будет очень неоптимально. Пусть и эффективно, тут я соглашусь.

— А что так? — насупился предок. — Отвадим навсегда являться в столицу.

— Слишком многое может пойти не так, — терпеливо объяснил я. — Вплоть до приступа. Кто знает, может у графини сердце слабое?

— Нет у неё сердца, — отрезал призрак. — Слышал я эту даму, ужасное существо. Тьфу, стыдно что фамилию нашу носит. На публике слащавая и заискивает, а как никто чужой не видит — злоба так и льется.

— И всё же, давайте попробуем решить всё иным способом.

— Ты же артефакт слабительный сделать на самом деле не можешь, — фыркнул дух. — Понял я, что ты поддержать Луку хотел просто. Иль собираешься?

— Не собираюсь. Но кое-что придумал, — вздохнул я.

Спорить с основателем рода было бесполезно. Более упрямого человека я в жизни не встречал. Но вместе с тем он был отходчивым. Устроит скандал, успокоится и всё равно сделает правильно.

Призрак всмотрелся в схему внимательнее. Что-то неразборчиво пробормотал и сделал вид, что в целом удовлетворен. Половины не понял, что было логично. Я успел изучить многие современные работы, так что уже успешно совмещал старинные плетения и новые подходы.

Мир усиленно шел по пути упрощения, но и из этого можно было извлечь пользу. Например, мне крайне понравилось, как используют эфир в качестве ломовой силы. Чуть видоизменить, чтобы сократить потери и получается отличный подпитывающий контур.

Митрофан Аникеевич давно не занимался артефактами. Сотни лет в виде духа многое стерли из памяти. Поэтому в работе он, увы, помочь не мог.

— И потом, — продолжил я. — Сами подумайте, вот испугаете вы графиню, а она доложит об этом, разбирательства потребует, скандал устроит. Вдруг заявит, что это было покушение? Так и до дворянского суда дело дойти может.

— До какого суда? — оторопел дух от подобного развития событий.

— Такого, где рассматривают жалобы аристократов друг на друга. А тот уже решает, дуэлью решать конфликт или имущественным возмещением морального ущерба. Изобразит из себя перепуганную женщину и всё, решат не в нашу пользу. И уж точно не поединком.

Говорить о том, что пугать женщин вообще недостойно, я не стал. Слишком воинственно был настроен предок.

— Возмещение... — задумался он. — То есть она ещё и состояние оттяпать может?

— Вполне возможно, — ответил я, пусть такого позволять точно не собирался.

— Ну что за времена! — возмутился дух, но скорее наигранно, чем по-настоящему. — Раньше всё просто было. Свой дом можно было защищать любыми способами. Хоть от кого. А сейчас и припугнуть нельзя...

Спорить я не стал. Раньше всё так же было, вопрос чести стоял превыше сиюминутных эмоций. Но Вознесенскому нравилось считать, что было иначе, это его явно утешало.

— Разберемся, — заверил его я. — Только пообещайте мне, Митрофан Аникеевич, что не станете ничего предпринимать без предупреждения.

— Ладно, ладно, — проворчал предок. — Даю своё слово. Мы всё же на одной стороне, уж своих я не подведу. Но и ты, Александр, уж не дай в обиду Луку.

Я бы посмотрел на того, кто посмел бы обидеть патриарха. Несмотря на солидный возраст, граф обладал исключительной волей и стальным характером. Но, очевидно, не в случае с родней.

— Обещаю, что сделаю всё для этого, — серьезно сказал я.

Дух довольно кивнул и испарился.

А я закончил со схемой и стал собираться на ночную вахту.

К тайне маяка я решил приступить, не откладывая. Ночью там, днем дома. Таков был предварительный план.

Мне хотя бы не нужно было обходиться без сна. Только настроиться на чувствительность к любому изменению магического фона. Стать своего рода сканирующим устройством.

Долго подобным заниматься вредно, но на ночь вполне допустимо. Благодаря целителю и его подарку, в особняке восстановление возле амулета-накопителя будет быстрым. Да и рассчитывал я на относительно быстрое решение задачи.

Главное, подстеречь нужный момент.

Сборы напоминали те, что делаются для охоты. По сути так и было, я охотился на неизвестную добычу. Поэтому в дорожной сумке оказалась удобная одежда, разнообразные накопители, запас еды из нескоропортящейся, и несколько книжек по стихийным аспектам.

Готовился я к долгой осаде, несмотря на оптимистичные ожидания.

Но и время в праздности тратить не желал. Поэтому подобрал в домашней библиотеке труды по основам выбранной пары сил. Отыскал и в эфирном хранилище императорской библиотеки интересные экземпляры.

***

Маяк встретил меня ярким огнем и сильным ветром, поднявшимся к ночи. В темноте место выглядело совсем иным. Кронштадт был в удалении и свет его фонарей до сюда не доставал.

Создавалось впечатление, что ты находишься на краю земли. Особенно если не оборачиваться назад, к городу.

И только слабый свет в окне домика смотрителя и пламя наверху башни были живым местом. Залив был где-то там, во тьме. Облака не давали прорваться луне и море лишь шуршало волнами и обдавало соленым воздухом.

Луч прокладывал себе дорогу куда-то в эту пустоту. Он то гас, то загорался вновь, указывая путь.

Волков в этот час находился наверху, дежурил возле фонаря. Как и каждую ночь, на своем посту.

Я не стал беспокоить смотрителя, прошел в дом, где для меня была оставлена записка и блюдо, накрытое крышкой. Григорий Иванович велел непременно угощаться.

Заварив себе чаю и прихватив несколько яблок, я устроился у распахнутого окна, за которым плескалось невидимое море. На подоконнике сражалась за жизнь герань. Её трепал ветер, но цветок пока держался. Я влил в него немного магии жизни.

Зажег масляную лампу и взялся за чтение.

С первым аспектом я определился. Вода.

Тем более на берегу будет удобно заниматься развитием. Успокоить шторм для начала, например. Недостаточно для ранга, но хватит для активации источника.

Потом съезжу в деревню и устрою там надежную водную переправу из шахты. Вот уж такая задача должна обеспечить мне необходимое развитие.

Под плеск волн я вгрызался в сочные яблоки и научные труды по стихиям.

И искренне сочувствовал студентам. Продраться через уйму теорий, а то и просто предположений, было сложно. Мой учитель подходил к процессу иначе. Только практика и короткие пояснения, когда был в настроении. Не получилось — начинай заново. Ну и что, что рука обгорела. Вторая пока работает.

Подход не гуманный, но очень действенный. Первый ранг я взял в рекордно короткий срок. И почти без помощи целителей.

Лука Иванович своего внука тоже обучал лично. Без подобных экстремальных условий, но аналогично в основном на практике.

Поэтому мой мозг бунтовал и требовал сотворить что-нибудь, кроме перелистывания страниц. Поднять маленький смерч или закрутить небольшую воронку.

Буквы расплывались, а суть текста начинала ускользать от меня. Последнее, что я запомнил перед тем, как отрубиться прямо на книжке, это бесконечно нудная глава об устройстве капельного полива на усадебных участках. И про какие-то особенности капризных сортов томатов.

Глава 4

Что может прекраснее, чем выйти утром на берег моря, с хрустом потянуться и подставить лицо соленому ветру и яркому солнцу?

Пожалуй, чтобы было чуть теплее.

Мыс обдувало отнюдь не тропическими ветрами, а единовластным столичным — колким, хулиганистым и весьма непостоянным. Но всё равно было чертовски хорошо!

В комнатку, выделенную мне смотрителем, я перебрался ещё ночью. Проснулся, отодрал от лица учебник и полусонным отправился в подобающую постель, предварительно успев раздеться.

И теперь я стоял на обрыве в рубахе и исподнем, благо смутить было некого, кроме пасущихся коз. Но животных мой вид никак не задел, они упорно скакали по скалам, вырывая из них клочки растений, чудом выросшие с этой стороны. Почему козы игнорировали жизнерадостную зеленую поляну возле своего хлева, я не знал. Впрочем, в анималистике я пока был не силен.

Я отсалютовал рогатым и поежился. Озорной ветер забрался под тонкую ткань.

Нырнуть бы сейчас в море... Но порыв я сдержал, понимая что температура воды не даст мне ни единого шанса. А стихия огня, чтобы её подогреть, тоже пока мне была не подвластна.

Но зато сразу же появилась шальная идея — подогреть залив и сделать его пригодным для купания. Я улыбнулся и, конечно же, отверг её. Обитателям здешних вод такая выходка может повредить. Если только точечно...

В дом я возвращался быстрым шагом, одновременно разминаясь и согреваясь.

Адмирал уже хозяйничал на кухне, громыхая посудой и заваривая нам кофе. Я втянул аромат любимого напитка и сегодня он показался мне особенно волшебным.

— Доброго утра! — поздоровался я. — И простите за мой вид...

— Право, граф, нашли за что извиняться, — улыбнулся Волков. — У меня тут фельдмаршал как-то голышом по берегу бегал. Соединялся с природой... Не надо было ему рома столько пить. Но что поделать, сухопутные не приспособлены к нормальным напиткам.

Григорий Иванович шустро накрыл на стол, пока я сходил одеться. Морской волк к тому же нажарил нам королевскую яичницу, уж не знаю из скольких яиц, но я одобрительно покивал.

Простое блюдо было щедро посыпано свежим луком и прочей зеленью, как я понял, выращенной в огороде при маяке. Не обошлось и без домашнего сыра, который мне так понравился вчера.

Аппетит у меня был зверским, что у седовласого графа вызвало смесь уважения с умилением.

— Вот, правильно, мужчина каждый раз есть должен, словно последний! — восхищенно сказал он. — А то взяли моду нынче, как куры по зернышку клюют. Пару лет назад мне студентиков присылали, ну вроде как на практику. Мальчишки еще ничего, хоть и тощие, а вот девахи обморочные какие-то. Как увидели, что я гусю башку рубанул, так сразу все этими заделались... вегетранками. Чёрт их пойми.

Я не стал поправлять адмирала, видел как он обиделся за подобные заявления. Но и городских понять мог, не каждый выдержит такое зрелище. Когда тебе из лавки всю жизнь доставляют считай что готовое мясо, то о процессе не задумываешься вообще.

Сразу вспомнилась моя первая охота. И отчего-то я снова улыбнулся, хотя события той ночи могли показаться весьма неприятными.

Учитель вез меня в столицу. И часть пути мы проделали пешком через леса, по неизвестной мне причине. Точнее, я догадывался, что это было первое из множества испытаний.

Он тогда занялся обустройством временного лагеря, а меня отправил за ужином. Условие было одно — никакой магии. У меня был лук и жуткий голод, несколько дней в пути я почти ничего не ел. Учитель явно подпитывал себя магией жизни, мне же доставались ягоды и грибы, от части которых бывало откровенно плохо.

За этой уткой я гонялся полночи. Птица словно издевалась, не улетая окончательно, а заводя меня всё дальше и дальше в топи.

Когда я наконец сумел её подстрелить и достать из воды, куда она упала, то оказалось что утка щуплая, как был тогда я.

Злой, промокший, грязный и израненный, я каким-то чудом вернулся в лагерь.

Получил короткий урок по разделке дичи и недовольство тем, что так долго провозился.

Но ничего вкуснее той тощей утки я в жизни не ел.

Спустя годы пиршеств, царских, султанских и прочих монарших, я не мог вспомнить ничего лучше той ночи, когда под треск огня и впивался зубами в жесткое мясо без каких-либо специй.

Что-то тогда изменилось. Учитель заговорил со мной иначе. Добрее старый пень не стал, но начал постепенно делиться знаниями.

Через год, будучи все ещё мальчишкой, я решил отомстить ему и на требование приготовить что-нибудь вкусное, подал такую же утку. Пришлось постараться, чтобы отыскать столь же жалкое существо.

Хорошо, что к тому моменту я уже умел неплохо защищаться и быстро бегать.

Моя улыбка стала такой широкой, что адмирал не мог не заметить и усмехнулся:

— Вид у вас, граф, как у кота, стянувшего жирную рыбешку со стола.

— Очень вкусно, — ничуть не погрешил я душой, вдруг осознав откуда у меня такая страсть к еде.

Шли через леса мы тогда месяц, а то и больше. И первая охота оказалась самой удачной. Как и тот вкус — первой настоящей победы. Не в утке было дело. Но зато потом я стремился любыми способами избежать одного — голода.

Столько лет прошло, а это неожиданно ярко всплыло в моей памяти.

Даже лишения порой могут сыграть на пользу. Когда есть с чем сравнить.

— А может мне тут ресторанчик открыть... — протянул адмирал, задумчиво глядя в окно и щурясь от солнечных бликов на воде.

Спустя миг он нахмурился и помотал головой:

— Нет, это же люди постоянно тут шастать будут. А я люблю одиночество. Не подумайте чего, граф, сейчас я вашей компании очень рад.

— А вы принимайте гостей один день в неделю, — предложил я. — В выходной, к примеру. Экстравагантно, но уверен, что такой формат станет весьма популярным. Еще и сами выбирайте клиентов. Уж тогда точно от желающих отбоя не будет, а вы сможете и компанию соответствующую собирать.

— А что, идея! — загорелся Волков. — Скандальная затея, мне нравится! Назову... Назову... Да чёрт!

— Морской чёрт, — рассмеялся я.

— Идеально! — обрадовался адмирал и протянул мне руку, сотрясая мою в мощном хвате. — Вот спасибо вам, Александр Лукич. Признаюсь, скучно мне порой тут становится. Ненадолго, но бывает. Я-то мечтал об уединении, хватило дуралеев всяких на флоте, по уши наелся их глупостями. Но оказалось что совсем без людей... тоже плохо.

Он достал с полки ещё один блокнот, точь-в-точь как дал мне, и принялся туда что-то записывать, шевеля губами и периодически поднимая глаза к потолку.

Я мельком заглянул — будущий шеф-повар составлял меню. Прохора к нему, что ли, отправить для обмена опытом...

Оставив смотрителя за этим увлекательным занятием, я отправился к маяку. Следовало изучить его ещё раз и внимательнее. Чтобы не испортить то, что работает, и понять что добавить без вмешательства в старинные плетения.

Ну и взглянуть на море хотел с верхушки башни.

Я снова восхитился чужой работой. Познакомиться бы с тем артефактором, что сотворил такое чудо. Пусть я отмечал места, которые можно улучшить, но это ничуть не умаляло мастерство неизвестного мага. Он просто осторожничал.

Немного потренировался и с водной стихией. Аккуратно воздействовал на волны, успокаивая их и превращая воду перед маяком в зеркальную гладь. Свидетелями были только крайне удивленные чайки.

Когда я спустился, хозяина мыса уже не было. Только дверь и окна нараспашку.

До машины меня проводил лохматый пес, радостно лая и гоняясь за наглыми морскими птицами, явно нарочно дразнящими его. Блеяли козы и недовольно кудахтали куры, которых на выгуле трепал ветер.

Хорошее место, душевное.

И ресторан тут будет таким же, особенным. Я понял, что и сам с удовольствием буду записываться к адмиралу на ужины. Живо представил его в белоснежном фартуке, разносящим еду своей походкой в развалочку и травящим морские байки.

Решил обязательно посоветовать графу мастера Емельянова. Вот уж кто, а Петр сможет воплотить именно то, что захочется Волкову. Убежище морского чёрта.

***

Следующие дни прошли довольно однообразно. Ночи я проводил на маяке, там уже по утрам уделял время развитию стихии, а днем помогал в заботах по дому.

Нет худа без добра, вот и суетливая подготовка к приезду родни вернула особняку былой вид. Не то чтобы до этого не было времени, но всё происходило неторопливо, так как были другие приоритеты.

В итоге открыли все помещения и навели там порядок. С удивлением обнаружились предметы мебели и утварь, о которых давно забыли.

В общем, дом превратился в окончательно жилой.

Вновь обновили краску фасадов, сад облагородился статуями и прочим садовым декором, с которым любезно помогла княжна Давыдова, как единственный представитель прекрасного пола, пусть и неживой.

Патриарх сменил настрой и увлеченно занимался обустройством. В его взгляде четко было видно явное намерение — показать графине Вознесенской, что род преуспевает и без её помощи.

Может, его хорошему настроению способствовали и частые поездки в лечебницу. Я сначала забеспокоился, что дед проводит там чуть ли не каждый вечер, но он заверил меня, что всё в полном порядке. Да и выглядел Лука Иванович всё лучше и лучше.

День перед приездом ознаменовался событием, которого все давно ждали.

Завершающее заседание суда по делу Тучкова буяна.

Тимофея по этому поводу приодели в лучший костюм, который ему заказал патриарх. Парень сопротивлялся, но глава рода безапелляционно заявил, что иначе советник Вознесенских выглядеть не может. Таким незатейливым образом присвоив ему новую должность, он вверг рыжего в признательную растерянность и лишил возможности отказаться.

Вернулся главный свидетель громкого дела к вечеру, когда на город опустились сумерки. И не один.

Сопровождал парня Казаринов, в своем обычном виде юриста — недорогой костюм и небрежно выглаженная рубашка, конечно же уже чем-то заляпанная.

Я давно понял, как удивительно хитро подобран был этот образ. В таком виде он не вызывал опасений у противника в суде. Только насмешки над молодым и неопытным выскочкой. Казаринов притуплял бдительность с самого первого взгляда.

К тому же я хорошо помнил, какое впечатление производил юрист, снимая эту безобидную личину.

— Вот, возвращаю в целости и сохранности, — шутливо поклонился теневик, когда мы поздоровались. — Тимофей Петрович показал себя отлично и не оставил другой стороне ни одного шанса.

— Что вы, Михаил Алексеевич, — рыжий зарделся, сконфуженно поправляя пиджак. — Если бы не ваши наставления, я бы не справился. Уж больно мудрено у вас там всё, слово не то сказал и может обернуться против.

— Не скромничайте, — серьезно ответил Казаринов. — Не к лицу это вам. Достойный человек должен принимать благодарность с честью. И никогда не умалять своих заслуг.

Я едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Внешне теневик был ненамного старше Тимофея. Пусть, безусловно, гораздо мудрее. Но всё равно было забавно наблюдать, как один парень учит жизни другого.

Впрочем, совет был верным.

Когда подобное не чистая формальность, то скромность неуместна. Так получается, что ты и порыв собеседника обесценил, и себя принизил.

— Благодарю, ваше высокоблагородие, — торжественно произнес Тимофей и отрывисто поклонился. — Я безмерно рад нашему знакомству и благодарен вам за помощь.

— Право... — Михаил расхохотался. — А вы опасны, Тимофей Петрович. Подловили меня на моих же словах.

Рыжий сделал вид, что не понял о чем речь, но я заметил хитрый блеск в его глазах. Вот уж два теневика, два сапога пара. Было бы неплохо, если бы Казаринов поделился с ним не только правилами поведения в суде, но и навыками теневого аспекта дара.

Но я пока не мог придумать, как это организовать, не подвергнув рыжего риску оказаться в руках тайной канцелярии. Что они непременно захотят заполучить себе такой талант, я не сомневался.

— Господа! — провозгласил я. — Этот чудесный повод нужно непременно отпраздновать. Прошу, — я сделал приглашающий жест.

Казаринов чуть замялся, но всё же согласился.

Праздник мы готовили весь день. Тимофей должен был хорошо прочувствовать вкус первой победы. И не тощей уткой. Парень не побоялся выступить против сильного противника, не отступил и наверняка нажил себе новых врагов. Пусть не каждая победа ведет к награде, но не в этот раз.

Рыжий искренне удивился накрытому в его честь столу. Растрогался, тщетно стараясь это скрыть. Умением не заливаться краской он пока не овладел.

Да и хорошо, при своих не надо скрывать истинных чувств. Кто их ещё сможет по-настоящему разделить?

На празднике собрались все домашние.

Вот уж от кого, а от служащего тайной канцелярии скрывать призраков не было смысла. Я был уверен, что там знают всё как про них, так и про каменных и волшебных питомцев. Я не верил, что мое знакомство с османским послом прошло мимо их бдительности.

Поэтому и позвал Михаила. Тому не помешало бы отдохнуть от дел хоть несколько часов.

Мы от души чествовали Тимофея и наслаждались вечером.

— Удивительная у вас семья, — сказал мне Казаринов, когда никто не слышал. — Настолько разные люди и так естественно им вместе. Я бы подумал, что это действие какого-то артефакта, зная ваши исключительные таланты, не умей я отличить так ли это на самом деле.

Ненарочно или наоборот, но теневик мне выдал ещё одну свою способность. Мне стало интересно, что же за артефакт у него. Но Михаил по-прежнему был окутан защитой столь сильной, что без грубого вмешательства через неё было не пробиться.

К тому же сообщил он о и том, что за моей деятельностью присматривают. Это меня не удивляло, чтобы государственная служба и не приглядывалась к артефактору? Вот уж что было бы странно.

— Кстати, об артефактах, — вспомнил я. — Позволите вас на минуту?

Юрист кивнул и мы вышли из столовой, а затем и из дома.

Сад встретил прохладой и легким ветерком, снова изменившим направление. Теперь он приносил с севера зябкую свежесть.

Подарок для Казаринова был в лаборатории, куда мы и пошли, дружно выдыхая облачка пара. От довольно резко опустившейся температуры как-то особенно ярко слышался запах яблок.

Я невольно взглянул в сторону сказочного павильона, его крыша блестела среди деревьев. Ребятни в такой час уже не было.

— Что-то новенькое? — заинтересовался парень, проследив за моим взглядом.

— Местные дети облюбовали наш яблоневый сад. Её светлость взяла на себя заботу о них и вечерами рассказывает им истории. Насколько понимаю, в основном страшные, — улыбнулся я. — Но они в восторге.

— Охотно верю, — тоже улыбнулся теневик с ностальгией. — Помню, когда я был маленьким, только такие и любил. Тогда всё страшное казалось самым интересным...

Парень слегка помрачнел, но тут же встряхнул головой, отчего его прическа растрепалась, придавая ему мальчишеский вид. Я понял о чём он. В тенях перестаешь интересоваться страшным, и довольно быстро.

Я открыл лабораторию и взял с полки последний артефакт чистого света. Мраморный кругляш с дыркой произвел на Казаринова странное впечатление.

Михаил принял подарок очень нерешительно, словно боясь обжечься. Покрутил камень в руках и расслабленно опустил плечи.

— Это...

— Это поможет вам в тенях, — коротко объяснил я.

— Знаете, Александр Лукич, — сказал он после непродолжительного молчания. — В тенях стало спокойнее. Я не знаю как вы это сделали, но знаю точно, что вы.

От его ровного и серьезного тона стало не по себе. Я никак не мог разгадать загадку этого несуразного с вида парня. Особенно когда он так молниеносно менял свой образ.

— Но я вам очень благодарен за это, — продолжил Михаил, неотрывно глядя на артефакт. — И за это тоже. Что-то я продрог, — улыбнулся он, вновь превратившись в обаятельного юриста. — Угостите на прощание чашечкой горячего кофе?

— Непременно. Без этого я вас не отпущу.

Что же, произошедшее в императорской лечебнице тоже не могло укрыться от внимания конторы. Я был к этому готов и не сомневался, что рано или поздно ко мне придут. Именно тогда, когда к этому буду готов я. Иначе наш разговор проходил бы совсем иначе.

Разумный человек, а в уме начальника тайной канцелярии я тоже не сомневался, никогда не станет давить или шантажировать возможного союзника.

Пока же я угощал теневика кофе со сладостями и наблюдал. Перспективный парень. Я понимал, что Баталов его прочит на свое место. Когда-нибудь, ещё нескоро, но Михаил взвалит на свои плечи эту ответственность.

До тех пор у него есть время наслаждаться такими вечерами и простыми удовольствиями.

Ужин перешел в традиционное чаепитие. Прохор едва вынес к столу огромный торт. Невозможно кремовый и усыпанный разноцветными цукатами.

Только княжна слегка возмущенно фыркнула, зато все мальчишки, от Гордея до Луки Ивановича, накинулись на угощение с горящими глазами. Один маленький кусочек можно. Ну ладно, может не один и не маленький...

Завтра нас ждало прибытие гостей, поэтому сегодня отважные воины имели право подкрепиться.

Глава 5

К прибытию родни я едва не опоздал.

Увлекся беседой с адмиралом на маяке и потерял счет времени. Всё же отставник прожил такую богатую на впечатления жизнь, что слушать его можно было бесконечно. Да и что-то было такое в этом месте, похожем на край земли. Вроде присел выпить чашечку кофе, а целый час прошел за приятным разговором, да и просто любованием искристым заливом.

Но я хотя бы предусмотрительно взял с собой подобающую одежду. Соответствующий случаю костюм и выглаженная рубашка находились в чехле в автомобиле.

Мой настрой был самый благоприятный. Пожалуй, даже чересчур.

На маяке я отлично спал, да и завтраки граф Волков готовил пусть и простые, но отменные. К тому же свежий воздух и возможность неторопливо потренироваться с водной стихией совершенно расслабляли. Не работа, а чистый отдых.

Встречали гостей мы с дедом и Прохором у распахнутых ворот, предварительно расчистив место для их автомобилей. Свой «Лесснер» я пока припарковал на соседней улочке.

Кортеж оглушительно просигналил ещё в начале улицы, вероятно перепугав всех соседей. Родня добиралась из Новгородской губернии на своем транспорте. Вполне возможно, что в целях экономии.

Людей, как и багажа, было немало.

Впереди ехал приземистый внедорожник, видно что отполированный, но уже замызганный дорожной грязью. За ним автомобиль попроще, а замыкающим дребезжал фургончик, явно предназначенный для слуг.

Машины остановились и из-за руля выскочил водитель, быстро кивнул нам в знак приветствия и рванул к задней двери, распахивая её.

Оттуда появилась отнюдь неизящная женская ножка в атласной зеленой туфле. Она задергалась и следом разнесся капризный высокий голос:

— Виталик, ну помогите же маме!

Хлопнула другая дверь и выскочил наследник. Виталик обладал комплекцией никак не подходящей этому имени. Здоровенный, в основном благодаря отличному и явно бесконтрольному питанию, парень неловко попытался вытащить свою родительницу на свет, но ему пришлось прибегнуть к помощи водителя.

Мы безмолвно наблюдали.

Когда Авдотью Павловну извлекли, то патриарх тихонько крякнул, а я чуть не присвистнул. Объемы тетки стали ещё больше, чем я помнил.

Её наряд лишь усугублял картину. Весь в складках, рюшах и подобных элементах, придающих дополнительную полноту. Платье напоминало абажур, натянутый не по размеру. К тому же всё это неустанно колыхалось, словно огромное желе.

Я слегка опешил от вида этого колосса.

Лука Иванович натянуто улыбнулся и выдавил:

— Добро пожаловать в особняк Вознесенских.

Графиня, прежде чем ответить, оценивающе взглянула на дом и окружающий его сад. Разочарованно поджала губы, но тут же опомнилась и расплылась в змеиной улыбке:

— Дядюшка, как же я рада вас видеть! А это кто у нас тут? — она перевела на меня взгляд и сделала вид, что пытается вспомнить: — Неужели? Александр, душенька!

Я сразу же понял, что мы не подружимся.

Подобная фамильярность, конечно, была допустима. В редких случаях, с позволения и только среди очень близких людей. Но всё равно, называть «душенькой» взрослого мужчину...

Виталик за этим наблюдал с таким флегматичном видом, что стало ясно — такое обращение для него было привычным.

— Доброго вам утра, тетушка, — я взял себя в руки и подобающе поклонился.

Авдотью Павловну слегка перекосило и она прищурилась, отыскивая насмешку в моем тоне.

Из второй машины выскочили дети. Двое мальчишек-погодок лет пяти, столь похожие, что я сначала подумал про близнецов. Но они просто были одинаковы подстрижены и одеты.

За ними вышла их мать. Молодая и симпатичная женщина, но с таким уставшим лицом, словно они добирались с Камчатки, а не из соседней губернии. Бледность и стройность её походила на ту, которой добивались все придворные аристократки. Но тут было видно — не от хорошей жизни.

— Елена! — строго окликнула её графиня и резким кивком указала на детей, которые уже принялись носиться вокруг машины.

Женщина ловко перехватила сыновей и нежно взяла за руки, подводя к нам. Взгляд её, обращенный к детям, сразу потеплел. Несмотря на то, что её наряд был гораздо скромнее, выглядела она в нём на порядок благороднее своей свекрови.

В фургоне были двое хмурых слуг слегка бандитского вида и румяная пышная горничная, которая с простодушным восторгом оглядывалась вокруг. Судя по всему, такой большой город она видела впервые.

— Рот закрой, Дашка, ворона залетит, — буркнула графиня, достала откуда-то из складок веер и стала яростно им обмахиваться.

— Да, ваше сиятельство, — девушка совсем не обиделась, исполнила неуклюжий реверанс и продолжила поглядывать по сторонам, но уже исподлобья.

Все были в сборе и мы представились. Точнее этим занялась Авдотья Павловна, совершенно проигнорировав правила этикета.

Я же вспоминал всё рассказанное дедом об этом семействе.

Виталий Сергеевич, наследник и единственный сын почившего графа Сергея Ефимовича Вознесенского. К военной службе его не привлекали по причине слабого здоровья. Глядя на него, я невольно задался резонным вопросом, чем же он настолько болен. Имел страсть к лошадям, по причине чего в имении была большая конюшня. Такое увлечение стоило дорого.

Елена Васильевна, в девичестве Рыжова, была выдана замуж по давней договоренности родителей. Рыжовы были губернскими промышленниками и имели баронский титул. За дочь они дали весьма большое приданое, чтобы та имела возможность стать графиней, когда Виталий возглавит род. Её мнение при этом не особо учитывалось. Да и насколько я знал, отдали её совсем юной девицей, едва стала совершеннолетней.

Внуки графини, Ник и Мик, то есть Николай и Михаил, воспитывались на дому. Тетка категорически не хотела отдавать их в гимназию, считая что там только испортят прирожденных дворян. С виду мальчишки были обычными, с любопытством всё осматривали и искренне улыбались мне и деду.

Слуги Игнатий и Панкратий, словно их по именам подбирали, как я понял выполняли множество разнообразных задач. Водителя звали Тарас и, судя по всему, он занимался лишь этой работой. Ну а Дарья была личной горничной графини, которая мельком объяснила, что девушку та великодушно облагодетельствовала, забрав из деревни.

Семейство проследовало в дом, слуги начали таскать тяжеленные сумки и сундуки. Порыв Прохора им помочь я остановил, помотав головой. Здоровые мужики сами справятся, нечего старику надрывать спину.

Это не укрылось от бдительного взора тетушки. И она снова на меня прищурилась. Но благо промолчала.

Я отдал распоряжения куда поставить автомобили, закрыл ворота и тоже пошел в особняк.

Там уже стоял шум и сверху доносились грозные крики графини.

— Витюша, не трогай, тяжелое!

— Остолопы, осторожнее с вещами! Хоть одна царапина и велю вас выпороть, так и знайте!

— Ник, не надо кушать это...

— Елена, займись своими детьми!

Причем паузы она почти не делала, выдавая всё единым потоком. Я остановился в холле и задрал голову, глядя на верх лестницы. Ко мне тихонько подошел Лука Иванович.

— Как думаешь, Саша, — задумчиво спросил он. — Перекрытие выдержит?

Я увидел улыбку на его лице и тоже усмехнулся. Как она только умудрилась туда подняться? Может останется там хотя бы до вечера...

Но мечтам было не суждено сбыться. Что-то громко упало, затем послышались тяжелые шаги и голос тетки уже ближе:

— Что же, пора обедать.

Мы с дедом одновременно кинулись в разные стороны. Он к гостиной, а я под прикрытие кухни. Честно говоря, меня это крайне развеселило, так что во владения Прохора и зашел, хохоча.

Слуга понуро сидел на табурете, теребя в руках полотенце.

— Что случилось? — сразу насторожился я.

— Дык, барин, как такую прокормить-то? Она ж вас целиком заглотить может, — шепотом сказал он, вытягивая голову в поисках лишних ушей.

— Как обычно, — расслабился я. — А если её сиятельство не устроит, в столице полно отменных ресторанов.

— И эти ещё... — не успокаивался старик. — Вы их рожи окаянные видели? Сопрут ведь что-нить, как пить дать. Я, пожалуй, сторожить стану по ночам-то. Так надежнее.

— Брось, Прохор. Наши уважаемые духи в силах справиться с такой простой задачей. Так? — спросил я, ощущая присутствие призраков рядом.

Предок тут же объявился и прислушался к шуму. Поморщился и кивнул:

— Конечно, Александр. Не сомневайтесь, никто тут чужое имущество и пальцем не тронет.

— А почему тут заперто? — голос графини раздался уже снизу и был полон возмущения.

— Я разберусь, — сказал я и отправился на передовую.

Авдотья Павловна сотрясала дверь, ведущую в моё крыло. С её весовой категорией был большой шанс попросту выломать препятствие. Но я недаром подготавливался к приезду гостей. Укреплена защита была против десятка таких, как она.

— Тетушка, я могу вам помочь? — подошел я к ней.

— Что там? Почему заперто? — требовательно повторила дама.

— Для вашей безопасности, любезнейшая, — моя учтивость у самого на зубах скрипела. — Вынужден признаться, то крыло заражено.

— Заражено? — графиня отпрянула и принялась вытирать руки о платье. — Чем? Как? Как вы допустили? Тут же дети!

— О, эта история уже вошла в городские легенды, — загадочно ответил я, сделав печальное лицо. — Упадок дался нам так нелегко...

Глаза её вспыхнули самым сильным чувством в мире — злорадным интересом. Графине так хотелось услышать про нашу беду, что она позабыла обо всем остальном, приложила руки к необъятной груди и изобразила такое участие, что я не мог не отметить — актерские таланты у неё были прекрасные.

— Ах, бедняжки, — вздохнула графиня сочувственно и чуть нетерпеливо произнесла: — Расскажите мне всё без утайки, мы же родные люди!

Я сопроводил тетушку в гостиную, где усадил в кресло. К чести старинной мебели, изготовлена она была на славу и выдержала испытание. Патриарх явно хотел ретироваться по срочным делам, но я сделал незаметный жест, останавливая его.

Не хотел потом пересказывать, что я сейчас придумаю.

Мне пришлось импровизировать, потому что план родился только что, исходя из нашей первой встречи. Всё я же рассчитывал, что графиня окажется более адекватной.

Можно было поставить её на место, мы были вправе в своем доме. Но хуже обиженной женщины может быть только две обиженные женщины. Да и неприлично грубить дамам, даже таким.

Ну а вариант с запугиванием был самым слабым и слишком непредсказуемым.

Поэтому я придумал иной выход. Дать ей то, чего она страстно желает. То есть удостовериться, что у нас всё не так хорошо, как кажется. Это было самым безопасным способом на время обезвредить её сиятельство.

Спасибо множеству походов, где единственным развлечением были байки у костра. Наслушался я немало, да и сам придумывал не меньше.

Так что в грязь лицом я не ударил и выдал легенду, достойную попасть в какую-нибудь энциклопедию.

Даже дед заслушался, удивленно подняв брови. Ну а Авдотья Павловна вовсе забыла про еду.

Особняк был проклят. Не так чтобы очень страшно, в этом я не перебарщивал. Но однозначно почти навсегда и без возможности это исправить. Даже жуткими ритуалами, которые предлагали шаманы.

Взяв огонь на себя, я воспользовался своей прошлой репутацией. А, учитывая пол главной слушательницы, конечно же приплел сюда грустную любовную историю.

Слухи о молодом графе Вознесенском безусловно долетали до родни, так что поверить мне было легко.

Порочить воображаемую невинную девицу я не стал, мог сделать графиню своим личным врагом. То была безответная любовь и моя жестокость исключительно по молодости лет. Я вздыхал, сожалел и каялся, так что тетушка в конце чуть ли не утешала меня.

Девушка, по всем правилам приличных сказок, была не простая. Чтобы не делать из неё совсем уж неприкасаемую жертву, наделил я её темным даром. С которым она боролась, не желая пользоваться во вред.

Отвергнутая любимым, она всё отвернулась от света. Наложила страшное проклятье и ушла в неизвестном направлении. По слухам — утопилась от содеянного.

Драма разыгралась, естественно, перед моим исчезновением. Я не сомневался, что графиня церемониться не станет и вопрос о том, где я был два года, возникнет так или иначе.

В общем, я бродил по империи в её поисках, надеясь вымолить прощение и, конечно же, попросить снять проклятье. Но тщетно. Лишь нашел слабые следы и слухи о её гибели.

Я оказался так чертовски хорош, что когда умолк, то графиня взяла мои руки в свои. Её глаза блестели, а дыхание сбилось.

— Александр, бедняжка, как же ты настрадался!

Патриарх закашлялся так, что чуть не задохнулся. Он извинился, заколотил себя кулаком в грудь и налил воды, судорожно опрокинув внутрь целый стакан.

— Я заслужил эту участь, дорогая тетушка, — смиренно сказал я. — Но отныне во многие места в доме не может вступить ни одна женщина. Да и прочим находиться там опасно.

Авдотья Павловна с опаской огляделась и сглотнула.

— Вы в безопасности, пока находитесь у себя на этаже, — пояснил я, поняв что всё же перегнул палку. — Ну и в столовой, и тут. Хозяйственные помещения тоже чисты. Нам всё же удалось частично очистить дом.

Пусть отправить её в гостиницу было бы идеально, но тогда репутация рода всё равно бы пострадала. Ещё и приобрела бы чумной оттенок.

Тоже рискованный ход, но того стоило.

— Лишь моя гибель навсегда прогонит проклятье, — я вновь переключил её внимание на себя. — Тогда особняк станет безопасным и, надеюсь, перейдет в хорошие руки. Луке Ивановичу пришлось даровать его мне, один шаман сказал... А, впрочем неважно, не сработало.

Деда снова охватил приступ кашля, а графиня не выдержала и прослезилась. Эмоции её скакали от настоящего сочувствия до алчности. Тетушка уже присвоила себе столичное имущество, но при этом умудрялась проникнуться печальной любовной историей.

Чтобы у неё не возникло глупой идеи, я добавил:

— Знаете, буду до конца откровенен, в какой-то миг я проявил слабоволие. Начал ввязываться в смертельные дуэли. Погибнуть в честном поединке и избавить свой род от жуткой ноши — что может быть лучшим выходом?

Надежда в глазах графини загорелась так явно, что я едва удержал нужный тон.

— Оказалось, что это невозможно. От меня, — я понизил голос и наклонился вперед, а тетушка невольно повторила движение за мной, внимательно прислушиваясь: — Отскакивает любое оружие. Я обречен страдать, пока сам не решусь...

Я замолчал, вздохнув так тяжко, что её прическа всколыхнулась.

— Пожалуй, это и стоит сделать. Когда-нибудь. Но сначала я обязан загладить свою вину хотя бы тем, чтобы восстановить утерянное состояние.

Лука Иванович не выдержал. Раздался всхлип и дед закрыл лицо руками. Его плечи сотрясались. Сила воли оставила патриарха и он смеялся. Благо графиня это восприняла как рыдания, то есть соответствующей реакцией на мои слова.

— До чего же вы благородный молодой человек, — с придыханием сказала она, косясь на содрогающегося деда. — Принять такое мудрое решение не каждому под силу. Я, пожалуй, оставлю вас, чтобы не смущать более. Вам нужно прийти в себя.

— Благодарю, — я покорно опустил голову, тоже еле удерживая смех, так заразительно всхлипывал патриарх.

Тетушка поднялась на удивление легко. Отказалась от помощи и спешно удалилась. Когда стихли её весомые шаги, Лука Иванович наконец смог открыть лицо и отдышаться.

Хохотать в голос он всё же опасался, но продолжал трястись и вытирать слезы.

— Ну, Саша, ну ты... — глава рода никак не мог подобрать слов и просто махнул рукой.

Я улыбнулся и откинулся в кресло. История, безусловно, шита белыми нитками. Но именно благодаря этому и могла сработать. Репутация, исчезновение, разорение — всё вполне укладывалось. Ну а неистребимая женская вера в такие любовные драмы лишь эмоционально закрепляла результат.

К тому же у графини Вознесенской появилась надежда заполучить особняк в столице. Больше ведь родни у нас не было.

Так что теперь я рассчитывал пусть и на неискреннюю, но любезность. Пока тетушка под впечатлением тем более.

А значит, будет достаточно времени заняться настоящим делом. Получить ранги, выполнить заказ.

Когда родня вернется к себе, порадую их прекрасной новостью — нашелся способ избавиться от проклятья. А то не дождутся и решат по дурости действовать. Как говорил один мой друг, постоянно влипающий в неприятности: «я знаю что делать, я не знаю куда девать тела». Вот такого мне не хотелось.

Глава 6

Отсмеявшись, патриарх поблагодарил меня за то, что я разрядил обстановку. Теперь, по-крайней мере у домашних настроение должно было сильно улучшиться. Дед пообещал передать легенду остальным, чтобы те старательно поддерживали её.

Спонтанное решение оказалось самым удобным. Так и родня будет осторожнее и предупредительнее, и свои повеселеют. Вкупе с артефактами, которые я всем раздал, обстановка вряд ли должна была накалиться.

Тетушка явно пересказывала мою историю своим, так что о еде временно позабыла.

Я это время потратил на тщательное изучение запасов в лаборатории.

Мог бы поручить Тимофею, как инвентаризацию, так и своевременное пополнение. Но мне самому нравилось этим заниматься, для меня это было своего рода медитацией.

Ходить вдоль стеллажей, перебирать склянки и прочие сосуды, и заодно прикидывать в уме необычные сочетания аспектов.

Тут же примчались котята, каким-то волшебным образом улизнувшие из запертого крыла. Впрочем, причина явилась чуть позже. Гордей влетел с запыхавшимся видом и смущенно зашаркал ножкой.

— Я через окно зимнего сада выбрался, — признался он.

Я ему улыбнулся и приглашающе махнул рукой.

Представить приютских мы планировали во время обеда. Скрывать их от гостей, конечно же, никто не собирался.

Но, зная что с дороги родственники и без того будут утомлены, дружно решили лишний раз не натягивать и без того сложные отношения. Лука Иванович настоял, хотя я не видел особого смысла.

Пацан забрался на топчан, кутлу-кеди прыгнули следом и устроили возню, а я продолжил исследование запасов.

Через несколько минут возле дверей появились внуки графини. Мальчишки остановились на пороге, с любопытством разглядывая убранство.

— Дядя граф, — произнес старший Михаил. — А можно нам посмотреть?

— Жутко интересно, — закивал младший Николай.

— Мама вас не потеряет? — строго спросил я.

Старший уверенно помотал головой и я пригласил их тоже. К Гордею, представленным моим подопечным, они отнеслись даже с некоторой долей уважения, что меня порадовало. Характер у мальчишек был открытый и легкий. Вероятно благодаря их матери.

Дети пришли в восторг больше от котят, чем от лаборатории. Пушистые против восхищения не возражали, так что детвора занялась тисканием питомцев.

Жаль, что ни один из мальчишек не был артефактором. В той ветви рода их вообще не рождалось. Оба воздушные стихийники, с неплохим потенциалом, но тем не менее.

Вообще это было довольно странно.

Артефакторы почти всегда рождались от артефакторов. Тот редкий случай, когда семья могла быть более менее уверена, какой дар будет у детей. Безусловно, это было необязательно, магия могла выбрать носителя и из другой семьи. Как было со мной, например.

Но тут словно отделение от основного рода отрезало им такую возможность.

Я толком не знал причину разлада. Не принято было об этом говорить. Точно возник какой-то серьезный скандал. Прадед разделил имущество, отдав старшему сыну Павлу имение с деревнями в Новгородской губернии, а младшему столичный особняк и пригородные угодья.

По сути, выгнал наследника, передав эту роль моему деду.

Насколько я знал, Лука Иванович с братом после этого почти не общался. Разве что вот по подобным формальным поводам. Потому что на крайние меры, то есть фактическое разделение рода, прадед всё же не решился.

Так уж случилось, что в обеих моих жизнях родных я потерял в раннем возрасте. И о сложностях родственных взаимоотношений знал немного. Но понимал, как эти отношения, вынесенные на суд общественности, могут повлиять на репутацию.

Окончательно отрекались разве что от государственных преступников. И то редко. Семья и род превыше всего — таково было негласное правило, которое мало кто осмеливался не соблюдать.

Не то чтобы мне хотелось выяснить причины или примирить родню, но факт отсутствия нашего дара у новгородских Вознесенских меня заинтересовал. Надо бы как-то разузнать о произошедшем.

Проклятья были вполне реальной магией. Сложной, темной, редкой, но реальной. А тут было похоже именно на это, хотя я никогда не слышал о подобном воздействии на дар.

Я взглянул на изнеженных ласками котят и усмехнулся. Про огнедышащих животных я тоже раньше не слышал. Мир умеет удивлять, и я только начал в этом убеждаться.

— Дядя граф, — вывел меня из раздумий один из племянников. — А это правда, что вы заколдованный?

— Заколдованный? — переспросил я, подняв одну бровь.

— И в медведя ночами превращаетесь? — с детской непосредственностью выпалил другой.

Фантазия ли это их бабушки или собственная, я не знал. Но детей обманывать совершенно не хотелось. Поэтому я улыбнулся и многозначительно промолчал. И у мальчишек радостно загорелись глаза.

Даже если прямо скажу, что это не так, всё равно напридумывают каких-нибудь жутких историй. Таковы уж дети. И работу их воображения не стоило ограничивать. Из таких обычно получались великие маги.

Братья умчались, едва услышали зов матери. Не забыв при этом сказать спасибо. А Гордей серьезно заявил после их ухода:

— Они хорошие.

— Согласен.

— Можно их вечером позвать в сказочный павильон?

Я призадумался ненадолго и кивнул. Ни к чему лишать детей развлечений, расскажут об ангельском призраке, так тому и быть. Да и сказки княжна рассказывала хорошие, пусть и страшные. Те самые, где добро всегда побеждает, достойно и справедливо.

— Здорово! — обрадовался пацан и тоже вскочил, выбегая наружу, но напоследок крикнул: — Спасибо, вашсиятство!

За обедом стояла необычная тишина.

Тимофей и Гордей были представлены и тут же забыты. Графиню явно занимали иные вопросы. Тетушка бросала на меня сочувственные взгляды, вздыхала и молчала.

Я знал, что надолго впечатления от моего проникновенного рассказа не хватит, но пока просто наслаждался наступившей передышкой. Ну и соответствовал образу, делая чуть печальный и задумчивый вид.

Заинтересовалась сказкой, судя по взглядам, только невестка, Елена Васильевна. Но она смотрела на меня скорее с легким недоверием. Наследник всё так же изображал незамутненного вообще какими-либо мыслями.

Прохор в очередной раз удивил.

Но этот раз не экзотикой, а тем, что не стал придумывать новых блюд, а подал классический набор — суп из раков, форель, телятину, заливное с птицей, салаты и какие-то горячие медовые пирожные, название которых я не расслышал, задумавшись о делах.

Реплики звучали только дежурные, вроде просьб передать соль или сдержанной похвалы блюду.

После трапезы родня удалилась отдыхать.

Тетушка была на какое-то время обезврежена, что позволило мне переключиться на более насущные дела.

Во-первых, уже приступили к фундаменту будущего флигеля. Емельянов сразу же взялся за дело и я обеспечил защиту от шума, выставив вокруг стройки воздушные щиты.

Во-вторых я отправился в лавку к Батисту, заказать несколько нужных для лаборатории вещей и пообщаться с купцом. Меня интересовало, не было ли каких проблем на морских торговых путях.

Фёдор Жанович мне был рад, как родному, потому что заказ я сделал весьма существенный. Поэтому и всеми слухами из своей сферы поделился с удовольствием. Конечно же в ресторане, и за мой счёт.

Пусть по моему вопросу он мне ничего не сообщил, но это была малая плата за другую информацию. Потому что кое-какое движение всё же имелось.

Батист, приблизившись к императорскому двору, обзавелся новыми знакомыми и новыми источниками на более высоком уровне. Вот на этом уровне и ходили смутные волнения. Готовился какой-то союз с одной из дружественных империй. Военный, торговый или наследный, держалось в строжайшей тайне.

Жаныч, дав волю фантазии, сделал ставку на последнее предположение, что наследника собираются с кем-то обручить. Возраст его, конечно, для брака был маловат, но это не мешало договориться заранее и оформить всё официально.

Также поговаривали, что откроется тайна союза во время императорского бала.

Вот только связано ли это как-то с маяком?

Морской путь не был единственным, но излюбленным. Что может быть внушительнее и эффектнее, чем прибыть в столичный порт на роскошном корабле?

Так что третьим, что я сделал, это отправился к Казаринову. Если есть хоть какая-то неизвестная угроза, тайная канцелярия должна об этом знать. Пусть адмирал истоптал пороги всех инстанций, но не сделать я этого просто не мог.

Юрист был у себя, в коллегии. Так как это находилось совсем недалеко от лавки Батиста в Гостином дворе, то я сразу же отправился на встречу.

А чтобы подготовиться и обдумать как вести разговор, прогулялся пешком по Невскому проспекту, мимо императорского дворца и через мост, ведущий к простору реки.

Ветер тут всегда гулял ничуть не слабее, чем в заливе. Он гонял гуляющих и девушки с криками придерживали платья, которые стихия дерзко пыталась задрать.

Я не удержался и спустился к пристани стрелки Васильевского острова. Вид отсюда открывался великолепный.

Ширь сверкающей Невы обнимали острова. Родной Петербургский выступал фасадами доходных домов. Напротив сверкала позолотой крыш и шпиля крепость. А справа возвышался величественный дворец императора.

Налюбовавшись и немного озябнув, я быстрым шагом дошел до юстиц-коллегии.

Внутри стоял привычный шум и беготня помощников, ловко огибающих более степенных юристов и прочих важных персон.

Казаринов, несмотря на получение нового чина, по-прежнему размещался в своей комнате, похожей на каморку.

— Александр Лукич, рад вас видеть! — поднялся парень мне навстречу и радушно пожал руку.

— Взаимно, Михаил Алексеевич. Благодарю, что согласились на столь быструю встречу.

— Ну я не сомневаюсь, что цель её будет весьма интересной, — хитро улыбнулся теневик. — Просто так вы бы не стали беспокоить.

— Вы правы, — кивнул я и сел на предложенный стул. — Дело в том, что мой новый заказ связан с некоторыми обстоятельствами, о которых я не могу не сообщить.

Парень сразу понял, что речь не о юридических делах и принял серьезный вид, убрав привычную рассеянную улыбку. Без вопросов он достал защитный артефакт и активировал его, накрыв кабинет пологом тишины.

— Слушаю вас.

— Речь о маяке Кронштадта...

— Ах, граф Волков и вас увлек своей историей, верно? — расслабился Михаил. — Уверен, что вы скорее всего сможете разобраться, в чем причина сбоев в работе фонарного устройства. Но уверяю вас, никакой угрозы с моря нет. Там ничего нет, Александр Лукич. Уж поверьте, мы проверяли.

Я верил, но всё же продолжил:

— Меня беспокоит, не может ли это быть связано с тем, о чем собираются объявить на императорском балу...

Теневик помрачнел и уставился на меня буравящим взглядом профессионала. Словно считывал мысли. Но ментального воздействия я не ощутил. Да и скрывать мне было нечего, кроме своего источника.

Впрочем, я не сомневался, что не только Батист разбалтывает эту «тайну».

— Вы исключительно хорошо осведомлены, — протянул Казаринов, не сводя пристального взгляда.

Я пожал плечами и промолчал. Михаил что-то прикинул в голове и слегка улыбнулся, но отнюдь недобро.

— Не стану ни подтверждать, ни опровергать. Но, если допустить, что это так, то мы тем более проверили весь залив вдоль и поперек. Несколько раз.

Я тоже ухмыльнулся. Теряет хватку, выдал что гости всё же прибудут по воде. Казаринов поморщился, поняв это, и добавил больше для собственного успокоения:

— Как и все окрестности столицы, конечно же.

— Что же, благодарю, — я поднялся. — Тогда я могу быть спокоен. Не стану вас больше отвлекать...

— Александр Лукич, — перебил меня парень. — Вы же понимаете, что если что-то заметите...

— Тут же сообщу вам, — заверил его я.

Прежде чем выйти, я обернулся и спросил:

— А вы там были? На маяке?

Юрист помотал головой.

— Съездите как-нибудь. Чудесное место, — с этими словами я ушел.

Спускаясь по лестнице, я находился в раздумьях ещё больших, чем до прихода сюда. Раз этим занималась тайная канцелярия, причина была действительно серьезной. Их по пустякам не дергали.

Могли они что-то упустить?

Я вспомнил, что неактивированный темный артефакт они как раз не смогли заметить. Да никто практически не мог. Кроме другого темного мага. Ну или универсала.

Чёрт, если это снова работа того мага смерти, то вполне возможно, что её не засекли. Слишком он силен.

В голове выстраивалась не самая приятная картина. Уже не походило на случайность. Многовато активности вокруг императорской семьи. Сначала ловушка в зеркале силы, затем какая-то дрянь на пути императорского фрегата, а теперь...

Игра, похоже, шла крупнее чем я думал.

Но, в любом случае, сначала мне нужно было выяснить наверняка. Если возле мыса действует очередной темный артефакт, то я должен убедиться. А потом... А потом посмотрим. Открываться тайной канцелярии было рано. Точно не раньше, чем я получу все начальные ранги.

Ужин оказался более оживленным. Графиня Вознесенская делилась грандиозными планами. Они впечатляли и внушали стойкую надежду, что дама будет очень занята в ближайшие дни.

Потому что подготовка к балу подразумевала какое-то неимоверное количество действий. Новые наряды, аксессуары, прически, украшения... Столь важное событие требовало поистине серьезной подготовки.

Беседа о посещении столичных магазинов и портных Авдотью Павловну привела в наилучшее расположение духа. Сын её при этом сидел с обреченным и кислым лицом, а невестка покусывала губы, думая что никто этого не видит. Понятно, её приодеть не собирались...

Я выдержал положенное время и улизнул с чаепития, удостоверившись что все домашние находятся в состоянии непоколебимого умиротворения. А патриарх даже отвечает на реплики тетушки.

Начиналась моя ночная смена на маяке.

Я приезжал на закате, перед тем как наверху разгорался огонь. Провожал пылающее солнце, садящееся в море, и устраивался у окна с очередным магическим трудом.

Эти вечера дали мне возможность проштудировать многое из того, что произошло за столетия моего отсутствия. Тишина, плеск волн и луч света, уходящий вдаль. Удивительно прекрасная обстановка для чтения.

Я жадно изучал всё, что попадалось под руку. Неважно, насколько повторялось написанное. Отчего-то мне казалось, что я могу что-то упустить. Что-то нужное именно мне. Интуиция, мой верный союзник во многих жизненных перипетиях, подсказывала, что это необходимо.

Одна проблема была. От чтения скучного текста меня тянуло ко сну очень быстро.

Неудивительно, что жалуются на плохое образование. Хотя бы попытались разбить на абзацы эти полотна... Уж не говоря о толике увлекательности. С каждой прочитанной книгой я всё больше склонялся к предложению заведующего кафедрой артефакторики, князя Левандовского, поспособствовать учебному процессу.

Правда, знал я только методы обучения моего учителя. А те были опасны.

В общем, и в этот раз спустя всего пару часов мои глаза начали неудержимо слипаться и я отправился в кровать в обнимку с учебником. Как ни старался напоследок дочитать предложение про любопытное плетение ловчей сети, но на пятый раз я сдался. Книга выпала из рук, а я погрузился в сон.

И сон мой, как всегда крепкий и спокойный, нарушили грубо и резко.

Сначала я распахнул глаза и только потом понял, что сердце пропустило несколько ударов. Организм, чутко настроенный реагировать на любое проявление сильной магии, направленный в нашу сторону, послушно выполнил задачу.

Судя по тому, как замерло сердце в груди, сомнений не оставалось — темная сила и мощная настолько, что не будь во мне её источника, мне бы пришлось хуже.

Собственно, и поэтому подобные вещи не рекомендовалось делать. Не только по причине постепенного истощения.

Лишь затем я сообразил, что ничего не вижу. Мир вокруг погрузился в кромешную темноту.

Маяк погас.

Глава 7

Масляный фонарь, к счастью, работал исправно, надежный и безотказный. Он стоял на тумбочке прямо рядом со мной, так что я воспользовался им сразу же, чтобы не переломать ноги в темноте.

Магией света пока было пользоваться рискованно, как и любой другой.

Я наспех накинул на себя шерстяное одеяло, висевшее на спинке кровати, и выбежал на улицу. Тут же ощутил все прелести прибрежной северной жизни, но это было еле заметной досадной помехой. Хотя, признаться, немного зазвенело.

Но это было неважно, потому что я уловил тонкую нить чужой силы, ведущей к маяку.

Исходила она откуда-то издалека, со стороны моря. Совсем слабая нить, отлично замаскированная. Да и похоже было, что магия работает вполсилы, если не меньше.

Наверху башни тоже мелькнул огонь — смотритель воспользовался немагическим пламенем, как и я. За этим последовали несколько вспышек, Волков пытался зажечь фонарь по-старинке.

Вот только тщетно.

Сложнейшее плетение, предусматривающее практически любой исход. Я уловил стихию воды, простейшее воздействие, возле огня создавалась дичайшая влажность, крайне эффективная.

Я замер на скалистом берегу, стараясь быстрее разобраться в потоках и на что они направлены. След стремительно гас.

Действовать нужно было молниеносно.

Одаренные могли использовать частичку источника не только чтобы вложить так называемую «душу», но и для привязки. В этой редко используемой технике опыта у меня было мало. Точнее вообще лишь теория...

Но иначе я мог потерять след, так что я решился.

Темные силы, моя и чужая, неохотно переплелись, осторожно и медленно, словно псы обнюхивали друг друга. Увы, что-то узнать о другом маге я таким образом не мог. Но был шанс узнать его при встрече.

Впрочем, и он мог меня опознать, если снова непосредственно вливал силу в артефакт, как было с зеркалом. Если это, конечно же, тот же маг. Но двое таких в столице было бы уже слишком невероятным совпадением.

Дар окутал меня холодной стеной безразличия и отрешения. Я поежился уже от смертоносной магии. Сердце замедлилось, а температура тела упала. Я продолжал настойчиво вплетать частичку своей силы, одновременно пытаясь отыскать местоположение артефакта.

А ещё ухватиться за основные узлы.

Задачка не для вновь начинающего артефактора. И уже дело было не в опыте, а ограниченности источников. Голова затрещала, а от напора темной силы фонарь стал совсем тусклым.

Всё, что я смог за столь короткое время — это бросить что-то вроде якоря рядом с местонахождением артефакта. И примерно понять, в какой стороне это находится.

В следующий миг маяк загорелся ровным ярким светом, а темная сила исчезла, будто её никогда не было.

Сначала пришлось ретироваться в дом и усиленно греться. Я активно растерся и затем оделся. Потом отыскал на кухне бутылку с чем-то ядрено-пахнущим и смело хлопнул рюмку.

Внутри наконец-то растеклось тепло. Смерть не очень любила отпускать от себя.

И как темные маги вообще живут? Постоянный пронизывающий холод не способствует счастливому существованию. И это было совсем иначе, чем с призрачным миром. Там просто вымораживало. Но всё равно как-то по живому. С надежой, что где-то есть дом с очагом, возле которого можно оттаять.

Согревшись, я отправился на маяк. Бодро взлетел по ступеням, окончательно разгорячившись.

Адмирал стоял на внешней площадке, вцепившись в перила и вглядываясь в темноту за пределами зоны действия путеводного огня.

— Граф, — коротко поздоровался он, не отрываясь от наблюдения. — Видели. да?

— Видел, — подтвердил я. — Точнее не видел. Опять быстро в этот раз.

Благодаря тщательным записям Волкова, которые включали и длительность неполадок, я знал что и это было изменчиво. Маяк мог сбоить как час, так и пару минут.

— У меня такое чувство, — задумчиво сказал граф. — Что это где-то там... Не знаю, может сказывается многолетняя привычка считать, что все угрозы исходят оттуда, из глубин. Многовато я времени там провел, — он вздохнул, но скорее мечтательно.

Что же, опыт отлично развил его интуицию, так что он смог определить направление. Действительно, где-то там.

Точнее было не сказать. В нескольких часах на запад. Связь была очень слабой и, чтобы найти место, мне было нужно оказаться ближе.

— Григорий Иванович, — я тоже оперся на перила и взглянул в черноту моря. — Нет ли у вас крепкого судна, чтобы сходить в недолгую прогулку?

Адмирал наконец-то перевел взгляд на меня и улыбнулся:

— Вы тоже считаете, что там что-то есть?

— Однозначно. И нужно выяснить что именно.

Меня не просто крайне заинтриговал неизвестный артефакт, весьма искусно сделанный. Я должен был понять, как он работает, чтобы суметь защитить маяк от него. Без этого ничего не получится. Невозможно создать защиту от всего.

Я успел понять лишь то, что аспектов там намешано очень много. Впечатляюще много, я бы сказал. Работа посложнее, чем с зеркалом.

И, скорее всего, работа древняя, просто дополненная уже в современности.

Такая неплохо бы дополнила мою коллекцию, хоть надеяться на это было чересчур оптимистично. Подобные вещи делали с механизмом самоуничтожения, лишь бы не попали в чужие руки.

Но попытаться добыть артефакт тоже стоило.

Адмирал кивнул и прикоснулся к груди, поморщившись. На него тоже подействовала магия смерти. Только благодаря крепкому здоровью и морской закалке, это не довело его до сердечной болезни.

Но рано или поздно довело бы.

Я положил ему руку на плечо, как обеспокоенный жест, но сделанный для того, чтобы влить немного жизненной силы.

— Благодарю, это нервное, мне уже лучше, — слабо улыбнулся он и глубоко вздохнул, с легким удивлением прислушиваясь к себе. — Гораздо лучше.

Отступив, я потер виски. Голова раскалывалась, но тут магия была бессильна. Расплата за вмешательство в чужое плетение.

— Есть у меня небольшой баркас, в порту стоит. Крейсерная скорость невысокая, но зато крепкий. Далеко выйти надо? — спросил Волков, снова вернувшись к созерцанию невидимой стихии.

— Увы, не могу сказать точно...

По ощущениям не настолько далеко, чтобы баркас не выдержал. Другое дело катер сенатора, вот это было бы рискованно. Поэтому этот вариант я сразу отмел.

Одно дело прогулки по заливу и возле него, совсем другое — открытое море. Там катер может опрокинуть даже небольшой волной. Да и управлять я умел только парусными судами. Так что адмирал мне был нужен. Как своим опытом, так и связями, позволяющими выйти за пределы границ, если понадобится.

Да и заинтересован граф был побольше моего, так что в надежности его я не сомневался.

— Мне это по душе, — совсем развеселился Волков. — Непонятно куда, непонятно зачем. Как в старые добрые времена! Что же, значит решено. Завтра с утра и выдвигаемся?

Мне его решительность понравилась. Действительно, чего тянуть? Если всё сложится удачно, вернусь к ужину.

Договорившись на этом, я отправился досыпать, а адмирал остался дежурить.

До утра меня больше ничто не беспокоило.

***

День начался хмуро. Над заливом низко висели мрачные тучи и стоял предупреждающий штиль. В воздухе парило, принося липкую духоту.

Адмирал, бодро готовящий завтрак, делился новостями:

— По сводкам относительно безопасно. Штормит далеко от нас, ветер не меняется, так что сутки у нас есть.

Я смотрел в окно на мерно колышущиеся тонны воды и пытался прощупать стихию даром. Рановато. Понять неукрощенный дар был нелегко. До взятия ранга несложно спутать желаемое с действительным.

Но бывшему командующему императорским флотом я доверял. Безрассудные и наивные в этой сфере до его возраста не доживают.

— В порту я уже договорился, — продолжил Григорий Иванович. — Выпустят без проблем, вплоть до нейтральных вод. Там уже на месте придется разбираться, если что. Но и там свои люди есть, так что не беспокойтесь, Александр Лукич.

Мне бы в принципе не хотелось уходить так далеко, но возможность обойтись без неприятностей радовала.

Ладно, если зайдем далековато, то просто вернемся и возьмем судно пригоднее.

После плотного завтрака я подвез адмирала в порт, а сам заскочил домой. Всё необходимое у меня было с собой, включая и полный набор накопителей, но хотелось повидать домашних и убедиться, что у них всё в порядке.

Особняк был погружен в полную тишину.

Гости изволили долго спать, патриарх уже приступил к чтению, а Тимофей молодец, потому что отправился в академию, изучать расписание и предметы, которые мог выбрать для первого года обучения.

Бригада Емельянова трудилась под прикрытием воздушной стены, никого не беспокоя. Призраки отчитались, что происшествий, даже самых банальных, не было.

И я со спокойной душой отправился в морской поход.

На самом деле меня охватил азарт. Давно забытое предвкушение морского приключения. Половину прошлой жизни я провел в морях, ещё до тех пор, когда маги обуздали металлы и благодаря им проложили тысячи железнодорожных путей. До того, как воздушники переключились на небо и сумели покорить его.

Тогда лишь вода несла вперед быстро и относительно безпроблемно. Ну, по-крайней мере тогда такие потери считались небольшими.

И каждый раз был вызовом. Храбростью перед стихией, что преобладала в мире.

Я невольно вернулся в те воспоминания, пока ехал в порт.

Пусть сегодняшняя вылазка не могла сравниться с тем, как нас вынесло в океан от магрибского берега. Маневр, чуть не стоивший жизни. Но там оказался славный остров, чистый рай на земле. Как же он назывался... Мадейра, точно. Скалистый, зеленый и спокойный. Вечное умиротворение среди океана.

Сейчас тоже можно было затеряться среди бушующих вод. Но это надо было постараться. Тем не менее, меня поглотило предвосхищение совсем небольшого, но всё же морского путешествия.

***

Порт поражал масштабом и движением. Пирсы врезались в залив, от них разбегались склады, административные здания, и везде царил контролируемый хаос. Погрузчики, грузовики, люди, магия... Вот уж место, которое никогда не замирает.

И корабли, корабли, корабли...

Устрашающие размерами сухогрузы и легкие парусные яхты. Пассажирские лайнеры и ржавые мелкие буксиры, резво виляющие среди нависающих бортов старших братьев, вот-вот грозящих их раздавить. Разномастные рыболовецкие суда и скоростные катера, дерзко рассекающие водную гладь.

Голова могла пойти кругом от этого вечного движения.

Чуть дальше, в гаванях, было гораздо спокойнее. Там, как у османской слободы, корабли просто красовались, стоя на приколе. Жизнь возле них тоже кипела, но не шла ни в какое сравнение с главным столичным портом.

Я еле смог найти адмирала по оставленным инструкциям. Лабиринт портовой зоны затягивал и запутывал. Пришлось даже прибегнуть к легкой магии, воздействовав на мальчишку, пробегающего мимо меня. Потому что только денежное вознаграждение его не заинтересовало.

Баркас был... внушающим. Самые разные чувства. С небольшой рубкой по центру и открытой кормой, судно производило впечатление туристического. Отделка деревом, веселые флажки и прямо таки кричащий ретро стиль говорили именно об этом.

Выглядело очень красиво. Но именно поэтому сразу же вызвало сомнения.

Адмирал командовал грузчиками, резво заносящими ящики по трапу. Граф заметил моё скептичное выражение лица и хмыкнул:

— Знаю, знаю. Девица одна была... Ну, негоже о дамах нехорошо. Но убедила меня эта чертовка, что это ... работающий актив, во! Морские черти её забери. И стоять ему без дела неразумно. Мишура это, в общем, Александр Лукич. А детка ого-го какая!

И он ласково погладил борт, который как раз придвинуло к причалу приливной волной от проходящего мимо большого корабля.

Я был только за эстетичность, если начинка соответствовала внешнему виду.

Главное, что там были камбуз, гальюн и каюта, помимо пространства на корме, обустроенного диванами и большим столом, над которыми натягивался тент, укрывающий от непогоды.

А ещё запасов у нас, судя по количеству ящиков, было чтобы дойти до того самого магрибского побережья. Граф Волков серьезно подошел к подготовке.

Своей очереди нам пришлось подождать. Безумное движение в порту строго подчинялось разрешениями на передвижения. Так что у адмирала было время посвятить меня в некоторые подробности управления и устройства баркаса.

Я с живым интересом внимал седовласому графу, впитывая всё, что он говорил.

Штурвал у судна тоже был стилизованный под старину. Отполированное до блеска темное дерево с рукоятками, украшенными резными набалдашниками. Перед ним находилось закрепленное крутящееся кресло, обитое кожей и с виду очень удобное.

Легко было представить, как можно провести тут часы, без устали глядя на горизонт, который никогда не кончается.

Из портового командного центра пришло разрешение выходить, и баркас, выдав громкий протяжный гудок, отправился в путь.

Пройдя чуть рядом с главным фарватером, мы зашли за огромные шлюзовые ворота и оказались на настоящем морском просторе. Немного поодаль, стояли на рейде корабли, ожидающие команды с берега. Они словно дремали в дымке ненастного тумана, висящего над заливом.

Волков поддал жару и баркас бреял носом, несмотря на штиль. Григорию Ивановичу тоже не терпелось добраться до места.

Позади таял силуэт города, а впереди размывался в дымке горизонт. В какой-то момент вокруг осталась только вода, насколько было видно.

Я вежливо отказался от предложения адмирала попробовать взяться за управление, но внимательно наблюдал, попутно изучая приборы и ручки с кнопками.

Меня влекло вперед ощущение связи с артефактом. Я периодически корректировал курс, согласно своему внутреннему «якорю».

Давно уже рядом не было ничего, даже сигнальные буи остались далеко. Шли по компасу и приборам, отсчитывающим расстояние. Волков сверялся с картами и не забывал мне объяснять. Соскучился он по обществу.

Я твердо решил, что по возвращению предложу ему преподавать в академии. Такой опыт не должен пропадать, особенно когда человек желает им делиться.

— Смотрите, Александр Лукич! — сказал мне он в один момент бесконечного пути среди однообразия окружающего.

Я прищурился, потому что туман смазывал абсолютно всё.

Но я всё же увидел. Крупные белые пятна, двигающиеся впереди. Птицы! Альбатросы, причем довольно большие экземпляры. Размах крыльев метра два, не меньше.

— Странно, — нахмурился граф, носом уткнувшись в бумаги. — Нет тут земли.

Я тоже взглянул на карту, в этом месте глубина была небольшой, но никаких надводных объектов обозначено не было.

Судно замедлило ход. Мы почти дрейфовали, на инерции продвигаясь дальше. Мерный шорох моря нарушали странные голоса белокрылых гигантов. Клокот, треск и что-то вроде стука трости.

Я заметил, как Волков положил руку на управляющий контур, чтобы резко остановить судно при помощи стихий. Такой ход нес свои риски, например, повредить сам корабль, но в случае опасности мог заставить мгновенно замереть, не дав пройти лишнего сантиметра.

Магический фон был спокоен, как и всё вокруг, кроме альбатросов.

Близи столицы даже аномалий не было никаких, ни разу за триста с лишним лет ещё их не регистрировали.

Порыв ветра вынудил птиц недовольно взмыть вверх и оттуда, из недосягаемого тумана, кричать своими странными голосами.

— Во! — вдруг громко выдал граф и с силой хлопнул по панели, но благо не задев ничего важного.

Что-то темнело впереди. Очертания невыносимо медленно становились четче, пока мы не увидели крошечный остров. Он покачивался, что выдавало его искусственное происхождение.

Я бросил взгляд на устройство, отображающее прочие суда и их движение. Поблизости никого не было. Все обходили это место, словно чумное. Мы же шли по карте и направлению, которое задавал я.

Островок, который просматривался насквозь, был необитаем. Низкий кустарник, тощие деревца и всё. Следов человека или построек не было. Как и магического отклика.

Но его тут не могло быть. Поэтому я взбодрился после долгого пути и решительно сказал:

— Швартуемся! Мы прибыли.

В этом я был уверен. Где-то тут спрятан артефакт, который просто обязан открыть мне многие тайны.

— Отлично, — воодушевился капитан, взявшись за рычаги управления. — Самое время отобедать. У меня там мясо замариновано...

Я с огромным уважением посмотрел на этого мудрейшего человека.

Глава 8

До странного берега оставалась пара метров. Баркас шел очень медленно, постепенно приближаясь.

— Стоп! — резко крикнул я, почуяв неладное.

Благо адмирал отреагировал молниеносно и судно замерло, остановленное магией.

Лишь вблизи я ощутил, что остров плотно оплетен охранной сетью. Впрочем, я до последнего не верил, что подобное место вообще никак не защищено. Сеть была отличной, тонко настроенной на непосредственную близость любого чужого объекта.

А, судя по тому, что альбатросы держались подальше от этой суши, пусть и небольшой, было тут нечто отпугивающее непрощенных гостей любого размера и намерений.

— Мне нужно время, — коротко пояснил я, вглядываясь в такой тихий с виду берег.

— Понял, — просто ответил граф.

Как я доверился ему в море, так и он сейчас отплатил взаимностью, без вопросов приняв мои слова. Приятно иметь дело с такими людьми.

Я улыбнулся этому и сосредоточился на исследовании странного плавучего объекта. Забрался на нос корабля, свесил ноги и слегка склонил голову набок, прикрывая глаза.

Только шуршали волны, бьющиеся о таинственный берег и кричали птицы неподалеку.

Можно было ударить силой, смести плетение и сразу же выяснить, что за ним скрывается. Но я действовал аккуратно, почти ювелирно. Что-то было в острове такое, что подсказывало — торопиться и идти напролом сейчас не стоит.

Волков, кажется, даже шевелиться перестал, чтобы мне не мешать. Его присутствие выдавало разве что урчание в животе. Все же когда уже нацелился на отменную трапезу и разогрел аппетит, сложно себя переубедить, что не голоден.

Отрешившись и от этого, я погрузился в изучение.

Остров не был артефактом, но чем-то похожим. Часть чего-то большего, этот кусок суши был наполнен разнообразной магией. Но естественным образом.

Сначала я даже подумал, что это как магическое существо, появившееся от воздействия места силы. Или даже само место силы...

Но нет. Каменная порода, которая составляла основу этого места, была удивительной. Как мрамор из моей шахты. Не в точности, но тоже обладал редкими свойствами.

Островок был сам по себе огромным накопителем, причем не какого-то определенного аспекта, а всех сразу. Универсальный накопитель!

Такое люди создавать не умели. Каждой силе соответствовал свой носитель. Нельзя было уместить в одном сосуде даже дуальные аспекты. Чистая сила, предназначенная для дальнейшего использования в своем изначальном виде, не могла перемешиваться с другой.

Тут же именно это и происходило. Аспекты каким-то чудесным образом мирно сосуществовали. При этом ноль потерь!

Даже лучший накопитель, изготовленный искусным алхимиком, не был способен удержать магию в том количестве, которое влил в нее маг. Пусть хорошая работа удерживала уровень долго, порой и столетия, но в большинстве случаев через пару лет от ресурса оставалась половина.

Черт, да это же природный поглотитель! Крайне редко встречающееся явление, когда какое-то место становилось способным аккумулировать магию. При этом необязательно ее было вливать, такой поглотитель мог накапливать силу, перехватывая потоки и, можно сказать, подворовывая из них. Как бы сказал мастер воров — заимствовал.

Просто сокровище для артефакта или амулета, требующего весомую подпитку и постоянно. Вроде зеркала силы в императорской академии.

Или... для маяка.

Первой мыслью было угнать остров. Позаимствовать, выражаясь более благородно.

Конечно же я себя остановил. Темного артефакта тут однозначно не было, но его тут активировали, подпитываясь от острова. Маг смерти использовал уникальное природное явление как большую батарейку. Где он умудрился отыскать подобное, уже другой вопрос.

Но он точно заметит пропажу острова...

А для начала мне было необходимо выяснить, что за магия воздействует на маяк.

Поэтому увы, но пока пришлось отложить желание заполучить себе такую полезную вещь. Несмотря на то, что было бы справедливо противопоставить злодею его же силу.

Снова улыбка появилась на моем лице. Идея за идеей рождались в моем мозгу и все благодаря неизвестному магу. Не попадайся он мне постоянно по другую сторону, я бы был ему благодарен.

Жаль, что ставки высоки. Теперь я точно понимал, что угроза не просто серьезная, а задействованы ресурсы, которые не трогают ради плевого дела. Значит все же придется подключать тайную канцелярию.

Чуть позже.

Сначала тихо уйти, пока не сработали сигнальные узлы. Затем дождаться следующего шага темного мага и потом уже, имея доказательства, подключать Казаринова и его начальника.

— Так, — вышел я из анализа и раздумий. — Новый план. Уходим.

Если ничего не трогать, то есть шанс что остров останется на этом же месте. Тем более связь с ним осталась, пусть и слабая. Все, что я мог сделать без особого риска, это немного подпитать нить своей силой.

— И даже не пообедаем? — не удержался таки адмирал, глядя на витающих в небе альбатросов голодным взглядом.

— Отчего же. Пообедаем. Но подальше отсюда.

Граф не без сожаления кивнул и мы двинулись назад. Остров таял в окутывающей его дымке, за считанные минуты совсем растворившись. Лишь птицы напоминали о его существовании.

Как бы ни хотелось разделить трапезу с Григорием Ивановичем, нужно было торопиться. Надвигалась буря. Пусть время было, но мне предстояло срочно изготовить артефакт, которого я еще никогда не делал.

И как удачно, что вспомнилось зеркало силы. Да и связано оно было с тем же темным магом. Насмешка судьбы, что его же действия сейчас играли против него.

Хорошо разобравшись в работе старинного плетения, я мог создать нечто вроде ловушки. Тоже поглотителя, можно сказать. Перехватить в моменте аткивации темного артефакта, сохранить и затем тщательно разобрать на составляющие.

Зеркало подало мне и другую идею. Мага нужно было обезвредить. Поймают его специалисты из конторы, или же нет. Пока одаренный показывал себя высокоранговым, так что у него был шанс сбежать. Тем более с силой смерти.

И в этот раз, когда я помешаю его задумке, записочками явно не обойдется. Это однозначно нечто более серьезное и личное. Значит, нужно действовать на опережение.

То есть нанести удар с двух сторон.

Подключить тайную канцелярию и дать им шанс — обессилить мага хотя бы на время. Отзеркалить его силу обратно. Благодаря своему темному источнику я мог это провернуть.

Но нужно было это проверить.

Задачка усложнялась и становилась от этого еще более интересной.

Баркас уже вовсю рассекал воды залива и впереди белели распахнутые створки шлюза. Возле них организовалась очередь из разномастных судов.

— Александр Лукич, — заговорил адмирал, пока мы дожидались свободного окна прохода в гавань. — Вы уж простите за прямоту, я же простой флотский человек... Но какого хрена мы ушли? Это же та самая дрянь, что портит мой маяк, правильно я понял?

— Не стоит извинений, — усмехнулся я. — Это гораздо больше, Григорий Иванович. Уж поверьте, это не отступление. Выгодный маневр. Как мне думается, более чем выгодный. Если все сложится, как я задумал, у вас будет самый мощный маяк в мире.

Такая перспектива адмирала воодушевила и немного успокоила его рвение вступить в бой. Он приосанился, а взгляд его затуманился, когда воображение нарисовало столь амбициозную картинку.

Но я ничуть не лукавил. Да и делал это не только ради него. Такой островок значительно укрепил бы западную границу морского форпоста. То есть и моего дома тоже.

***

Следующие пару дней пролетели незаметно.

Тетушка занималась важной миссией — исследовала столичные магазины. И в особняке появлялась только к ужину. Настолько уставшая, что сил ее хватало разве что сообщить о невыносимых пробках в городе.

Я в это время уже уезжал на маяк, так что мы нечасто пересекались.

Днем я работал над артефактом-уловителем и штудировал архивы домашней библиотеки в поисках любого упоминания плетения отзеркаливания.

Сама техника не была выдающейся. По причине того, что защититься от нее было несложно. Любой маг, прошедший банальную подготовку и способный контролировать свой источник, мог свести эффект техники на нет. Так развлекались те же студенты, подшучивая над своими менее обученными соратниками.

Но был нюанс, в корне меняющий все. Если использовать дар противника и с его помощью отвлечь, то есть подменить цель атаки, то пока маг будет отбиваться от своей же силы, нарастающий поток возвращенной мощи может просто выжечь его источник.

Поэтому маги одного аспекта практически никогда не сходились на магической дуэли. Не считая более менее мирной силы, вроде природников. Но про поединки на деревьях или цветочках я лично никогда не слышал.

Пока я модифицировал схему моего предка, созданную для распознавания любой магии, остальные тоже не сидели без дела.

Тимофей зачастил в академию, записавшись на какие-то летние занятия по общей магии. Даже без протекции ректора это было преимуществом при поступлении, потому что мало кто посвящал официальные каникулы добровольной учебе.

Гордей постоянно находился со мной в лаборатории и показывал все новые и новые грани таланта. Пацан обладал каким-то особенным взглядом на сложные вещи, упрощая их. Он, как и я, не видел границ для возможного.

Патриарх часто отлучался по каким-то загадочным делам, но выглядел при этом настолько довольным, что я не допытывался.

Прохор замыслил званый ужин уровня лучших аристократических домов. Без самого сбора высоких гостей, а для празднования следующего успеха в моей работе.

Только духи вели себя подозрительно тихо. Но пока гости не подавали признаков беспокойства, и я об этом не переживал.

Это затишье дало мне полностью сосредоточиться на работе и выполнить ее быстро. Оставалось незаметно поместить артефакт либо на остров, либо рядом с ним.

Я отметал вариант за вариантом. Даже думал прикрепить небольшую вещицу в виде каплевидного камня к альбатросу. Но тот мог улететь, а анималистика пока была недоступна, поэтому и это пришлось вычеркнуть.

В итоге я решил замаскировать артефакт на самом неподозрительном предмете в море. То есть использовать буй. Тут снова помог граф Волков, без вопросов добыв мне рабочий образец.

Затем была короткая и успешная операция по транспортировке буя к острову. Завершилась она празднованием в домике смотрителя, потому что нам пришлось уходить от береговой охраны под прикрытием шторма, все же подобравшегося к столице. И я в какой-то момент даже понял того фельдмаршала, про которого рассказывал Волков, но мы вовремя остановились.

***

Буря, налетевшая на залив, была одновременно страшна и великолепна. Гигантские волны, атакующие мыс, подсвечивались лишь светом маяка. Луч лениво перемещался по воде и показывал нечто фантастическое, отчего все казалось ненастоящим.

Я поднялся на башню и прочувствовал на себе истинную силу стихии. Здание и правда вздрагивало, внутри маяка что-то стонало и трещало, но строение выдерживало удар за ударом.

Позади нас, за линией дамбы, было гораздо спокойнее. Помогала и защитная магия гавани, которая была напичкана всевозможными устройствами. К тому же в порту постоянно дежурили одаренные.

Но тут, за пределами безопасной зоны, все было иначе. Всего пара километров, а словно другой мир.

Ревел шторм, свистел ураганный ветер, проникающий в самые мелкие щели, море пыталось сломить маяк, такой маленький по сравнению с огромным объемом сошедшей с ума воды.

Но маяк стоял, как и мы с адмиралом наверху возле ярко пылающего фонаря. Стояли и спокойно смотрели в глаза стихии.

Я ждал. Был уверен, что маг воспользуется моментом, чтобы тоже снова проверить на прочность путеводный луч. Где-то там далеко, среди бурунов и пятиметровых волн, удивительно крепко держался на одном месте маленький остров.

Связь с ним не обрывалась, поэтому я ждал.

Ураган терзал подступы столицы почти до самого рассвета. И в самый темный час я дождался. Огонь моргнул несколько раз и Волков с тревогой оглянулся на фонарное устройство. Я же жадно всматривался в темноту шторма, словно мог увидеть темного мага.

Активировался артефакт, прикрепленный к бую.

Несмотря на уверенность в том, что я все сделал отлично, я обрадовался подтверждению.

Огонь погас и мы оказались в кромешной тьме. Чиркнула спичка — смотритель зажег небольшой масляный фонарь и поднес его поближе ко мне.

— И теперь тоже маневры? — с каким-то мальчишеским любопытством спросил он.

— Теперь самое интересное, Григорий Иванович, — я продолжал глядеть в том же направлении.

Поток чужих плетений предстал перед моими глазами, расширяясь до самого горизонта, где бы он ни был. Видимая лишь мне сеть вспыхнула яркими линиями и я даже протянул вперед руку, в порыве дотронуться.

Визуализация — наилучший побочный эффект.

Тьму оплетали росчерки чужой магии, а я любовался этим и впитывал в себя.

Впитывал и улыбался, вопреки всему. Тьме, буре, тревоге адмирала и всему прочему. Теперь я точно знал, что нужно делать. И как не дать темному магу уйти.

Глава 9

Проекция на все небо работала, увы, недолго. Но мне хватило времени в подробностях рассмотреть плетение и понять как именно оно действует.

Самое эффективное оружие всегда самое простое. Просто в данном случае благодаря острову-накопителю, влита была такая мощь, что она могла пробить практически любую защиту.

Помимо воздействия банальной стихией воды и темной силой, было добавлено несколько дублирующих линий. Земля и воздух действовали на тот же результат — погасить магическое пламя маяка.

Линии погасли, а я все смотрел вдаль и думал.

Темный маг явно проводил эксперимент. Прощупывал все возможности, применяя как разную мощность, так и длительность. Делал он это давно, то есть модифицировал артефакт, перенастраивая после получения результата.

С таким подходом он наверняка приглядывал за маяком.

А значит уже был в курсе, что я тут. Несложно догадаться, зачем артефактор проводит столько времени возле объекта его интереса. Не отдыхать же приехал, причем в условиях довольно необычных для аристократа.

Пусть мне лично такие места были по душе, но обмануть противника уже не выйдет.

Раз он знает про меня, то наилучший выход — обманный маневр. Создать защиту для отвода глаз, которую он прощупает и успокоится. Одновременно с этим создать настоящую защиту. И, когда она будет готова, угнать его остров, существенно усилив свою работу.

Где-то в этой схеме нужно еще было подключить тайную канцелярию, чтобы они взяли мага. Если тот выживет после отзеркаливания.

Хотелось бы и мне побеседовать с человеком, обладающим такими полезными ресурсами. Возможно, что у него еще что припрятано вроде острова...

Но надеяться на внезапное желание поделиться со мной, было слишком уж оптимистично. Хотя кто знает, вдруг проникнется после воплощения задуманного мной.

С адмиралом своим планом я поделился частично. От него требовалось продолжать вести себя, как обычно. То есть материться в темноту и переживать за сбои маяка.

Спугнуть темного мага не хотелось. Затаится, потом сиди и жди его.

Огонь загорелся спустя полчаса. В этот раз мощности удара было немного, но зато прошлось по всем ключевым точкам строения. Маг будто последовательно прощупывал, не появилось ли что-то новое.

Я спустился вниз и вышел на берег, оставив смотрителя наверху.

Слишком уж хороший шанс был поработать с водной стихией, не мог я его упустить. Укротить бурю!

Пусть обещали целый ряд штормов, бушующих в Северном море и идущих к нам, но все могло измениться в любой момент.

Вымок я моментально. Мириады мельчайших брызг витали вокруг, мгновенно оседая на одежде. Волны взмывали в небо, с грохотом разбиваясь о скалы и долетая до меня плотной пеной.

Я глубоко вздохнул и обратился к своему источнику.

Вода, почти как и эфир, наполняла этот мир, присутствуя во всем живом. Внеранговый маг этой стихии мог иссушить человека за считанные минуты. Так что над такими стихийниками уже не посмеивались. Только встречались они редко, выйти за ранги означало очень много работать с даром. Не каждому хватит терпения.

Проще всего, конечно же, было работать с водой в ее естественном виде. Озера, реки, моря... С океанами уже посложнее.

Главное уловить течения и слиться с ними. Самому стать частью этого безумного движения, поймать его ритм и направление.

А затем...

Я выдохнул и раскинул руки в стороны.

Стена воды поднялась передо мной и замерла. Я ощущал давление с той стороны, где волны продолжали атаковать мыс.

Стало жарко от прилагаемых усилий и циркулирующей внутри магии.

Я чуть расширил зону действия. Затем еще немного и еще. Так до тех пор, пока не охватил всю линию вдоль оградительной дамбы. От берега до берега.

Поднял потоки выше и обрушил вниз, отгоняя шторм. Берег резко обмелел.

Снова глубокий вздох и теперь я действовал на удерживание, постепенно позволяя воде вернуться на место.

Жаль, видел я лишь небольшой участок возле маяка и его огня. Наверняка в масштабе залива это смотрелось великолепно. Но и к счастью, что никто не смог увидеть такое представление.

Залив успокаивался, а ветер гнал бурю дальше на север.

Промокший и замерзший, я тем не менее победоносно улыбался. Пусть меня словно высушило изнутри от приложенной силы. Пусть не хватило до ранга. Но теперь уже не понадобится второй шторм, хватит чего-то менее грандиозного.

Зато у каменистого берега тихо плескалась укрощенная вода.

Мой источник пульсировал, насыщенный потоками истинной стихии.

Из состояния измученного блаженства меня вывело блеяние коз. Этот звук вернул в реальность и она оказалась крайне холодной. Я бегом отправился в дом, отогреваться у печи.

Растопил я ее так, что кожа заполыхала от жара, а от одежды пошел пар.

Адмирал, зашедший в дом на рассвете, шарахнулся назад и оставил дверь открытой.

— Угорите, граф, — сказал он и достал откуда-то снизу бутыль, которая выглядела очень насторажаивающе.

Кажется, внутри что-то плавало, но разглядеть что именно в мутном напитке было невозможно. Волков налил мне рюмку и протянул с видом, не терпящим возражений. Я выпил залпом и следующую минуту открывал и закрывал рот, чтобы избавиться от жжения. Такое чувство, что там была выжимка из целой плантации красного перца.

Но зато острая настойка тут же вернула мне внутреннее тепло. Сразу же начало невыносимо клонить в сон. Я еле добрался до кровати, рухнул лицом в подушку и крепко уснул.

***

Разбудила меня сила, против которой не мог устоять ни один человек на земле.

Звук скворчащей на чугунной сковородке яичницы и аромат жаренных шкварок, проникающий в саму душу. Вместе с запахом свежемолотых зерен это было слишком прекрасно.

Я вышел, ведомый этой магией и адмирал, хлопочущий возле плиты, расхохотался.

— Не стройте такое лицо, Александр Лукич, не так уж я и хорошо готовлю, — сказал он, сразу же налив мне кофе.

— Уверен, что сам император был бы в восторге, — ни капли не преувеличивая, ответил я. — Можете не верить, но чтобы приготовить идеальную яичницу, нужен либо колоссальный опыт, либо настоящий талант.

Это было чистой правдой. Казалось бы, что может быть проще, чем пожарить яйца? В принципе, это всегда вкусно и сытно.

Но когда белок идеально приготовлен, желток остается чуть жидким, корочка хрустит, но при этом легко поддается вилке, а крупинки соли грубого помола тают на твоих глазах... Волшебство!

Граф подал блюдо по-простому, поставил передо мной доску, а сверху на нее сковородку. Но это было самым великолепным зрелищем, достойным любого стола.

Сейчас ворвись хоть дюжина темных магов, я бы не обратил на них внимания.

Адмирал стоял рядом и умилялся, с улыбкой глядя как я уминаю завтрак.

Вот бывают такие люди, которые просто умеют готовить. Из самых обыкновенных продуктов у них получается шедевр, причем каждый раз. А когда спрашиваешь как, то они лишь пожимают плечами и отмахиваются, мол, ничего особенного.

— Григорий Иванович, — очень серьезно произнес я, когда закончил и поблагодарил за угощение. — Подобное просто незаконно скрывать от людей. Предлагаю деловое партнерство. С меня все технические детали и сам ресторан, а вы просто готовьте. Без сомнений «Морской черт» войдет во все гастрономические путеводители.

— Ну вы, право, захвалили меня, Александр Лукич, — неожиданно смутился адмирал. — Преувеличиваете.

— Готов поставить на это что угодно.

— Пари? — лукаво усмехнулся граф. — Что же, это интересно. Какие же ставки?

Мы оба одновременно призадумались. Ничего не приходило в голову. Мне искренне хотелось для него успеха, а Волкову искренне нравилось угощать гостей. Какие тут условия можно придумать?

В итоге мы вместе расхохотались и договорились на одну монету. Адмирал поставил свой талисман, добытый где-то за экватором. А я поставил то, что оказалось у меня в кармане. Монета-артефакт, защищающая от удара темной магии.

Каждый из нас при этом понимал, что кто бы ни выиграл, мы просто обменяемся этими монетами.

Мы ударили по рукам и на том разошлись.

***

Когда пришла новая беда, я стоял возле пруда в нашем саду и смотрел на плещущихся там волшебных карпов. Мне нужно было придумать способ взять ранг одним делом.

Золотисто-розовые рыбы подплывали к поверхности воды и глядели на меня с беспокойством. Словно чувствовали, что я хочу что-то сделать с их домом.

Но мне просто было легче придумывать варианты, смотря на стихию.

— Барин! — сзади раздался взволнованный голос Прохора. — Боюсь, случилось страшное...

Разом выведя меня из благостного состояния этими словами, слуга умолк. Сначала я внимательно оглядел старика. Но тот был здоров, цел, да и выглядел прекрасно. Увлечение кулинарией благотворно сказалось на его раньше сухощавой фигуре.

Я бросил взгляд на дом, активируя сигнальную нить, связанную с охранной сетью особняка. Тихо.

Уже после этого я все же спросил:

— Что случилось? Авдотья Павловна?

— Да бог с ней и он же ей судья, — философски равнодушно ответил Прохор. — Заняты их сиятельство, тряпками да пересудами. А вот Лука Иванович от нас что-то скрывает. Что-то серьезное.

Старик снова забеспокоился, нервно теребя кожаный фартук, с которым теперь расставался только для подачи еды в столовую. Вещица шла в комплекте с тем устройством, что я добыл. Помимо гриля, коптильни и прочего, в подарок приехало и обмундирование. Чертовски ладно изготовленное.

Прохор, облачившись в этот фартук, преображался и становился иным человеком. Старый вояка нашел новое предназначение и очень гордился им.

И я бы скорее подумал, что проблема связана с тем, что гости пожаловались на стряпню. Но никак не ожидал услышать про патриарха.

— Давай по порядку, — я усадил его за столик и сам сел рядом.

— Скрытничает, — коротко сказал слуга, словно это все объясняло.

Прохор тяжко вздохнул и принялся путано рассказывать.

Его тоже насторожили частые отлучки деда. Но если мне хватило того, что глава рода находился в прекрасном самочувствии и шел на поправку с поражающей скоростью, то Прохора это не удовлетворило.

Ведь они были давними друзьями и прошли через многие лишения и беды. Так что привыкли делиться друг с другом всем. Как плохим, так и хорошим.

А в последнее время Лука Иванович стал пренебрегать даже утренним чтением, которому посвящал немало времени после завтрака. Все чаще и чаще он стал уезжать, не сообщая куда.

И ладно бы началось это после приезда родни. Было бы логично. Но это началось после возвращения деда из лечебницы.

К тому же Прохор заметил, что патриарх частенько витал где-то в своих мыслях, не с первого раза слыша, когда к нему обращаются. И раздражаться стал по непонятным поводам.

В общем, налицо была какая-то страшная тайна, грозящая всему роду. Это по словам слуги.

Он сумел и во мне зародить чувство тревоги.

Неужели целитель сделал слишком оптимистичный прогноз, а дед от меня скрывал истинное положение дел? С него станется таким образом оберегать близких. В этом мы были очень похожи.

— А сегодня утром, — подливал масла в огонь Прохор, переходя на зловещий шепот, — он спросил про костюм, который давненько как припас на черный день. Ну вроде как на эти... Прости господи, похороны. От этого.. крутюрье какого-то важного. Как сейчас помню, что его сиятельство про него сказал: «Один раз только такое надеть возможно, для самого важного дня».

— Так... — протянул я. — Сейчас все выясню.

Я быстрым шагом отправился на поиски патриарха. Обнаружился тот в своем кабинете. Сидел со хмурым видом над какими-то бумагами, которые быстро спрятал при моем появлении. Завещание?

— Александр, — натянуто улыбнулся он. — Все в порядке?

— Что происходит? — напрямую спросил я.

Накрутил меня Прохор, не без этого. Соблюдать этикет и пытаться вежливо выяснить суть я не смог. Если болезнь деда прогрессирует, к чертям манеры.

Лука Иванович наигранно огляделся, словно отыскивая причину такого вопроса. Поняв, что это не сработало, он сделал строгое выражение лица.

— Объяснись, Саша.

Я уселся в кресло напротив него и выдал все, как есть.

И дед расхохотался. Смеялся он долго, до слез и красноты лица. Затем шумно дышал, приходя в себя.

— Ну паникер, ну фантазия... Саша, нет никакой проблемы. Точнее она лежит в совершенно иной области.

— Это не связано со здоровьем?

— В какой-то степени... — патриарх умолк и прикусил губу.

Вдруг рядом со столом появился дух предка. Митрофан Аникеевич упер руки в бока и повелел:

— Расскажи ты ему, Лука. Ну сколько можно прятаться? Как маленький.

Дед повздыхал еще, отвел глаза и еле слышно буркнул:

— Влюбился я.

— Что? — я его прекрасно расслышал, но никак не ожидал такого поворота.

— Влюбился! — гаркнул он. — Ну и что тут такого?

— В кого? — машинально спросил я, растерявшись.

Призрак закатил глаза, фыркнул и испарился. Лука Иванович наградил меня укоряющим взглядом, но все же прояснил обстоятельства.

Роковая встреча случилась в лечебнице. И я даже мельком видел визави патриарха, когда навещал того.

Как бы это ни было забавно, но мои слова про встречу со вдовствующей графиней оказались пророческими. Именно с такой дамой они пересеклись на вечере музицирования.

Дед никогда не любил никакую музыку, кроме военных маршей и походных песен, но тут словно молнией ударило, когда графиня села за фортепиано. Что-то дрогнуло в сердце Луки Ивановича и закаленный тысячами боев мужчина вдруг стал заядлым меломаном.

Имея в распоряжении уйму свободного времени, они проводили его вместе, подолгу гуляя по берегу залива. Обоим было что вспомнить и чем поделиться.

Несмотря на то, что судьбы их разительно отличались, парочка болтала без умолку и постепенно сближалась. До тех пор, пока не получилось так, что друг без друга стало неуютно.

Деда словно прорвало, когда он рассказывал о своей возлюбленной. Восхищался он дамой так отважно и искренне, что я понял — пропал. В самом хорошем смысле, но пропал.

— И помыслить не смей, что это мимолетная страсть! — распалялся патриарх, защищая свои чувства. — Нина Федоровна женщина исключительного ума и достоинства. Я бы никогда не позволил себе оскорбить ее чувства фривольностями.

— И не подумаю, — чуть отошел я от первого шока. — Так в чем проблема? Почему ты скрывал?

— Есть одно обременение, — через силу произнес дед, поморщившись. — Для снятия которого потребуется... чудо, да.

История была трагичная, словно сошла со страниц женских романов. Брак графини был, как бывало в большинстве случаев, договорной. И в общем-то неплохой. Граф Варягин был человеком с крутым нравом, но справедливым.

Одна слабость была у него — ревность. Настолько сильная, что при заключении брака поставил он условие. Поклясться на крови в верности. Нина Федоровна была тогда слишком юной и податливой воле родителей и будущего мужа.

Пусть клятва и была обоюдной, но граф почил уже двадцать лет назад, неудачно поохотившись, а графиня осталась с немалым состоянием и отсутствием права на какую-либо личную жизнь.

И вроде она смирилась со своей участью давно, убедив себя за годы одиночества, что другого ей не нужно. Но тут ей встретился мой дед и все, что было прежде, враз стало неважным.

Клятву крови не обойти. Проклятье можно снять, так работает сама магия проклятья. Иногда требуется много усилий, чтобы найти лазейку, но она всегда есть. Даже как в моей сказке для тетушки, то есть гибель от собственной руки.

Тут же казалось, что выхода нет. Граф Варягин составил клятву таким образом, что не оставлял ни одной лазейки. С первого взгляда.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — пообещал я деду.

— Придумаем, да уж, — скептично хмыкнул дед, но в глазах его загорелась надежда.

Но я не сомневался, что выход найдется. Ради чего еще сворачивать горы, как не ради этого?

Глава 10

Клятвы и проклятья.

Вещи, которыми остерегались пользоваться практически все. Оба этих явления были связаны с магией самого мира и как они работали, в точности не знал никто. Теорий в этой сфере было больше, чем практических знаний.

Известно было лишь то, что нарушить клятву означало верную смерть.

Но не это было самое страшное. Ведь были возможны последствия, охватывающие гораздо большее, чем одного человека. Например, беда могла настигнуть родню или близкого, с которым была связь при помощи другой клятвы...

В общем, цепная реакция могла пойти мощная.

Мой учитель приводил пример одной деревушки, что вся вымерла за одну ночь из-за нарушения клятвы её хозяином. Все, кто ему присягнули на верность, сгинули в одночасье.

Проще говоря, с этой магией шутки были плохи.

Сила истинного слова была одной из нерушимых, и вместе с тем самой опасной. Это как с побочными эффектами сложных артефактов. Его могло не возникнуть вообще, а мог появиться очень неожиданный. Но если с зачарованными вещами ничего страшного, как правило, не происходило, то с клятвами на такое рассчитывать было нельзя.

Дал слово, замешанное на даре, держи его до конца.

Неважно, поклялся ты под давлением или добровольно. Это был твой выбор в тот момент.

Так что задачка была, как правильно заметил патриарх, из разряда чуда.

— Мне нужен дословный текст клятвы, — сказал я деду после коротких раздумий.

Может найдется в словах хоть малейший изъян, за который можно зацепиться.

— Бесполезно, — помотал головой Лука Иванович. — Составлено безукоризненно. Я уже со многими въедливыми крючкотворами консультировался. Ни одной лазейки.

Я настоял и дед все же дал мне текст, записанный со слов графини. На первый взгляд шансов не было.

Но я не привык сдаваться, не сделав всё возможное и ещё чуть-чуть для решения проблемы. И даже после этого можно было найти выход.

— А если...

— Видящих вызывали, — прочитал мои мысли патриарх и тяжело вздохнул. — Не нашли призрака графа. Ушел тот в эфир.

Вот в этом я сомневался. Клятва, да ещё и на крови, очень сильная связь с реальным миром. Среди Видящих ходила легенда о духе кормилицы, настолько привязанной к одному роду, что та сотню лет никак не могла уйти, привязанная клятвой. Ей дали возможность временного воплощения и бабулька ещё долго рассказывала сказки ни одному поколению семьи. Может, она и до сих пор рассказывает...

По этой причине я захотел навестить графиню Варягину и изучить её дом на предмет потусторонних обитателей. Если дух прячется, то я смогу его отыскать, использую дуальную силу.

Да и на саму даму, сумевшую так лихо покорить сердце патриарха, хотелось взглянуть. Что-то мне подсказывало, что дело ещё сложнее, чем кажется, хотя куда уж больше.

— Нам непременно стоит познакомиться, — заключил я.

— Ну это как-то... — внезапно смутился дед, — преждевременно, тебе не кажется, Александр? Мы решили не торопиться, вне зависимости от этого неудобного препятствия.

— Лука Иванович, — улыбнулся я. — В ваши личные дела я вмешиваться не намерен. Но у меня есть пара идей, которые не мешает проверить.

— Я переговорю с Ниной Федоровной, — снова вздохнул он. — Согласуем вечер и...

Дальше я уже не слушал. Иногда манеры во вред. Пока дед будет деликатно устраивать смотрины, я успею сам разобраться. В конце концов, можно воспользоваться своей кажущейся молодостью, слегка нарушить этикет и явиться к графине под видом банального любопытства. Патриарх, возможно, разозлится, но главное чтобы в итоге это во благо было.

Твердо решив так и сделать, я заверил Луку Ивановича, что подожду.

Сам же зашел в Эфир в поисках информации о графском роде Варягиных.

Интереснейшими людьми они оказались. Древний род, ведущий свое начало ещё из бояр, задолго до появления титулов и дворянства. При этом не особо выдающийся, в хрониках появлялся нечасто, лишь в родословных и прочих книгах.

Жили они себе спокойно, постепенно наращивая состояние и расширяя владения в центральной части империи. В столицу перебрались относительно недавно, всего сто лет назад.

Основной доход Варягины получали от судостроительства и сопутствующих услуг, имея крупную верфь.

Фотография графа Никанора Васильевича тоже имелась. Суровый мужчина с пронзительным взглядом и внушительно выступающими бровями смотрел прямо в камеру с каким-то вызовом.

Чувствовался в нем стальной характер даже по одному снимку.

Недаром именно последний граф Варягин преумножил состояние рода, развернув деятельность верфи на невиданные ранее масштабы. Правда, за двадцать лет его отсутствия, предприятие потихоньку загибалось.

Наследников у графа не было. Брак был крепким, благодаря клятве, но бездетным. Каким-то удивительным образом вся прочая родня тоже сошла на нет. Осталась одна Нина Федоровна.

Это было как-то подозрительно...

Впрочем, намерения вдовы я мог выяснить при помощи ментальной магии, что тоже обязательно стоило сделать. Любовь бывает слепа, а за душевный покой деда я переживал не меньше, чем за физическое состояние.

Я узнал адрес городского особняка Варягиных и местоположение загородного имения. Как ни странно, но свежего снимка графини в Эфире не нашлось, она тщательно избегала внимания прессы.

Запланировав нанести ей визит утром следующего дня, я попытался вернуться к актуальной задаче, то есть к взятию рангу стихии воды.

Близился императорский бал, а значит и прибытие неизвестных гостей, а значит и главный удар темного мага. Слишком много совпадений, чтобы это не связать в одну историю. Нужно было ускоряться, чтобы успеть провернуть свой план.

Но конечно же, сразу начались события, отвлекающие меня.

Сначала моего внимания добивалась тетушка, умело стараясь сочетать капризную требовательность и любезность. Авдотья Павловна буквально вцепилась в меня после обеда, под предлогом прогулки по саду.

Воспитание вынуждало предложить даме локоть и я оказался в её крепких руках. Тетушка, быстро сообщив мне мелкие недочеты по растениям, перешла к главному:

— Ах, Александр, мне так нужна твоя помощь. Столица поражает размахом и возможностями, я растерялась среди всего этого. Молю, составь мне компанию!

— В чем? — совершенно не понял я.

— В приобретении соответствующих нарядов для дворца, конечно же, — тетушка нахмурилась моей недогадливости, но тут же расплылась в слащавой улыбке: — Ты так прекрасно одет, сразу видно изумительно тонкое чувство стиля.

Я оглядел свой костюм — нестрогий, но сшитый идеально по меркам из отличного материала. Взглянул на её платье, всё так же в рюшах и оборках.

— Увы, в дамских нарядах я ничего не смыслю. Могу разве что подыскать для вас стилиста, слышал таких специалистов в городе немало.

— Стоит ли... — графиня выдала недовольство, поджав губы, и снова вернула милейшее выражение лица: — Я обнаружила одно чудесное место, которое очень хвалят. Вот если бы ты смог посмотреть, что я там выбрала, и высказать свое мнение...

Я чуть не споткнулся на ровном месте, едва сдерживая эмоции.

Тетушка явно решила приодеться за мой счет. Даже интересно стало, в том магазине она просто дождется предложения оплатить понравившиеся наряды или сделает вид, что забыла дома кошелек?

Ничего дурного в оплате женских счетов я не видел, это в общем-то всегда приятно. Особенно, когда не нужно ходить за дамой по магазинам. Но чтобы так неприкрыто намекали на подобное...

Мое удивление было столь сильным, что я не разозлился на её банальную уловку.

Можно было действительно отправиться с ней и выбрать нечто ужасное, что ей точно не захочется носить. Раз уж у меня такой исключительный вкус. Но не хотелось тратить на это время.

Поэтому я улыбнулся ей под стать и доверительно сообщил:

— Признаюсь вам, тетушка. Я сам пользуюсь услугами одного человека. По слухам, он одевает избранных придворных. Настоящие чудеса творит. Мне невероятно повезло оказать ему услугу и попасть вне очереди, которая на несколько месяцев вперед расписана. Тем более перед балом.

— Кто же это? — глаза её алчно загорелись.

Про свою идею уменьшить мой банковский счет графиня тут же позабыла. Теперь перед ней появилась новая цель — заполучить таинственного стилиста, способного превратить дурнушку в княгиню.

— Не имею права сообщать вам его имя, — с сожалением ответил я. — Но, пожалуй, могу его вам уступить, если это сможет помочь...

— Да! — несдержанно выкрикнула тетушка и нервно рассмеялась. — То есть, буду вам очень признательна, Александр.

Она тут же покинула меня и умчалась в дом, а я задумался, где добыть подобного специалиста. Перебарщивать тоже не хотелось, но и проучить наглую даму стоило.

В итоге позвонил я Батисту. Жаныч долго хохотал над моим запросом, но пообещал найти мне подходящего человека в кратчайшие сроки. Такого, чтобы умел мастерски пускать пыль в глаза, умотал тетушку до бессилия и при этом все же подобрал нечто приличное. Откровенно позорить пусть и боковую ветвь, но нашего рода, во дворце тоже было недопустимо.

Наш с патриархом визит к портному был запланирован сразу же после получения приглашения. И там никаких проблем не предвиделось. Мастер, работающий с семьей уже давно, без лишних слов знал что и для чего подходит.

Остальные родственники хлопот не доставляли. Наследник все время проводил в гостиной, развлекая себя чтением приключенческих романов. Жена его занималась детьми, а слуги вели себя тихо и на глаза вообще не попадались.

Только горничная, Дарья, предлагала свою помощь по хозяйству, несмотря на то, что Авдотья Павловна её загружала десятками мелких поручений. Девушка постоянно то гладила, то занималась стиркой, то подметала в комнатах графини, но при этом не унывала и всегда всем улыбалась.

Глядя на ее трудолюбие и легкий нрав, я всерьез подумывал переманить девушку к нам.

До самого вечера меня дергали то на стройку флигеля, то для одобрения праздничного меню. Лука Иванович засел в библиотеке с призраками и предлагал разнообразные варианты по воздействию на клятву.

Ночь на маяке прошла спокойно, не считая царского ужина, который у меня был вторым. Я начал опасаться, что так я очень быстро растолстею. Но отказаться от угощений адмирала не было никаких сил. Волков сам-то был в прекрасной форме, что неудивительно, учитывая его работу.

Каждый день подниматься и спускаться на несколько десятков метров помогало смотрителю лучше любых упражнений.

Так что и я перед сном взбежал вверх по крутой лестнице и успел застать край янтарного заката. Солнце погрузилось в море, я посмотрел в направлении пока ещё не моего островка и отправился спать.

***

Особняк Варягиных располагался на берегу залива в Лахте. Там обосновывались те, кто с одной стороны хотел жить все таки в столице, а с другой желали спокойствия от городского шума и уединения.

Уединения тут было достаточно. Дома укрывались за густыми деревьями и парками, узкие дороги петляли, приводя каждая к своим воротам.

Шоссе было поодаль, тоже скрытое лесом, поглощающим любые звуки.

Ну и собственные причалы с катерами позволяли домчаться до центра города за пятнадцать минут.

Граф до своей верфи наверняка так и добирался, портовую зону можно было разглядеть с этого берега.

Меня пропустили без промедлений, едва я представился. С собой у меня были только букет роскошных больших пионов и обаяние.

Оставив машину у ворот, я прогулялся по дорожке мимо узкой полосы песчаного берега, вдыхая ароматы моря и небольших сосен, посаженных тут не так давно.

Дом возник передо мной неожиданно, словно выплывая из величественных лип и осин. Белоснежный, арочный и воздушный. Скорее замок, чем классический особняк.

И его хозяйка уже встречала меня на пороге.

С первого взгляда было ясно, чем она привлекла патриарха. Нина Федоровна не потеряла своей былой привлекательности. А, судя по всему, в девичестве графиня была удивительна красива. Не менее красиво она постарела.

Точеное лицо, казалось, годы тронули совсем чуть-чуть. Маленький вздернутый носик и большие голубые глаза скидывали еще с десяток лет. Стройная фигура, великолепная осанка и идеальная прическа довершали благородный образ.

На губах графини была легкая улыбка, безупречно выверенная смесь вежливости и достоинства.

Но самое главное внутренний огонь. Не только стихия, но и сама душа будто полыхала жизнью и энергией. Она не скрывала ни свою силу, ни свои истинные эмоции.

Я поклонился и искренне сказал:

— Ваше сиятельство, рад нашему знакомству.

— Это взаимно, Александр, — она чуть склонила голову и добавила: — Не возражаете, если я буду вас так называть?

При том, что я заявился без предупреждения, графиня меня могла назвать как ей угодно. Но в её обращение по имени была теплота, так что я с удовольствием согласился.

— Прошу, — Нина Федоровна указала на дом. — Вас уже ждет чашечка отличного кофе. Я наслышана, что вы без ума от этого напитка.

Я чуть приподнял бровь и женщина негромко рассмеялась, чистым девичьим смехом. Такую точно старушкой язык не повернется назвать.

— Я ждала вас, да, — сказала она. — Да и в наших местах незнакомая машина незаметно не проедет. Так что никакого волшебства, о вас доложили с поста на въезде. Герб Вознесенских мне хорошо известен, как вы понимаете.

Хозяйка замка проводила меня в гостиную с панорамными окнами, выходящими на залив. Тот сверкал от солнца и лучи прыгали по помещению, рассыпаясь искрами от огромной хрустальной люстры.

— Что же, вы наверное приехали выяснить серьезность моих намерений? — шутливо спросила графиня, присаживаясь за стол.

— Можно сказать и так, — поддержал я её тон. — Приношу свои извинения, что не дождался официального приглашения и явился сам.

— Бросьте, Александр. Мне кажется я о вас знаю уже столько, что мы давно знакомы и вы можете заезжать в гости по-дружески. Если пожелаете. И я рада, что мы встретились без Луки Ивановича. Так будет проще.

Её голос чуть дрогнул, почти незаметно, но я уловил грусть. Нина Федоровна продолжала улыбаться, но в глазах её появилась тревога. Я молчал, ожидая продолжения.

Нужно было, чтобы она сама рассказала о своей беде. Пусть патриарх мне признался, но я был не в праве раскрывать, что знаю её тайну.

Графиня взяла в руки чайную ложечку и начала крутить её в руках. Начищенное до блеска серебро тут же засверкало на солнце, пробивающимся через распахнутые окна.

Под тихий шелест волн она начала свой рассказ.

Он не был таким кратким и сухим, как объяснения деда. Но и не перенасыщенным ненужными деталями, отвлекающими от сути. Нина Федоровна прожила долгую жизнь, которая была достойна того, чтобы её выслушать.

И я внимательно слушал её спокойный красивый голос.

Одновременно с этим выпуская силу мира духов, переплетая её с эфиром. Аккуратно, метр за метром большого дома, я оплетал всё вокруг в поисках духа графа Варягина.

От порыва ветра звякнула люстра и где-то в доме хлопнула дверь от сквозняка.

— Когда я встретила Никанора, я была поражена... — говорила женщина.

Ставни вдруг резко закрылись. С такой силой, что стекла лопнули и осыпались мириадом осколков. Графиня вздрогнула и непонимающе нахмурилась, оглядываясь по сторонам.

Призрак тут однозначно был. Вот только не почившего графа.

Дух проявился прямо за спиной графини и уставился на меня сверлящим недобрым взглядом. На фотографию Варягина он был совершенно не похож. Точнее, брови были не менее выдающиеся и густые, вот и всё сходство.

Высоченный и широкоплечий, он нависал над испуганной Ниной Федоровной, но глядел только на меня.

И кто же это у нас такой недовольный...

Глава 11

— Ветер шалит, — неуверенно произнесла графиня и поежилась.

Призрака она не видела, но проявление его силы почувствовала характерным холодом. Я успокаивающе улыбнулся и кивнул, перестав обращать внимание на хмурого духа.

Нина Федоровна позвала слуг, чтобы убрать осколки, а я воспользовался моментом, неловко пролил на себя кофе и отлучился в уборную.

Конечно же призрак последовал за мной, гневно раздувая ноздри, но молча.

Лишь когда за мной закрылась дверь ванной комнаты, он заговорил:

— Хрена тебе, а не мою верфь!

— И вам доброго дня, — я задумчиво оглядел его, оценивая фасон одежды.

Лет сто назад так одевались. Примерно в то же время, когда один из графов Варягиных перебрался в столицу и открыл тут судостроительную компанию. Внешнее сходство с последним графом было очень отдаленным, но всё же было.

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — воспитанно представился я и вопросительно поднял брови, ожидая взаимности.

— Внук того старого прохиндея, что за Нинкой увивается? — дух нахмурился ещё сильнее. — Ничего не добьетесь, так и знайте!

Призраки редко обладали дружелюбным характером, но тут налицо был особенно вредный экземпляр, к тому же зацикленный на своей верфи. Хамство его было обычной защитной реакцией.

— И чего я, по вашему, добиваюсь? — спросил я, с интересом его рассматривая.

Такое внимание духу не понравилось. А ещё то, что я совершенно спокойно отнесся к проявлению его силы. В общем-то, подобным только детей пугать. Любой слабый воздушник мог разбить окна.

Столетний возраст духа позволял и большее.

— Всем вам одного надобно! — заявил призрак. — Прибрать к рукам моё состояние. Вот только не получится, я уж подстраховался. И прослежу, чтобы никто не посмел...

Он так разозлился, что задохнулся, не в силах закончить свою пылкую речь. Забыл, что не человек и дышать ему без надобности. Привычки живых всегда оставались сильнее.

Призрак гневно дышал, его взгляд бегал по комнате. Я ощущал, как он вытягивает эфир, накапливая его для удара.

Ни драться, ни защищаться желания не было. Поэтому я просто лишил его возможности усилиться, перехватив потоки и вытянув из него всю эфирную магию.

В довершении оплел духа силовыми путами, чтобы не дергался.

— Что... — обалдел тот, не ожидая от меня ничего подобного. — Кто ты?

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — терпеливо повторил я. — И я настаиваю, чтобы вы тоже назвались.

— Настаивает он, — проворчал дух, скрывая этим страх из-за невозможности пошевелиться. — Граф Варягин, Кузьма Михайлович. Это вообще так в современности принято стало — с хозяином обращаться подобным образом?

— Хозяйка тут Нина Федоровна, — отрезал я. — Могу у неё спросить, как с вами стоит обращаться.

Судя по реакции графини, она о существовании призрака не догадывалась. Да и раз вызывали Видящих, но те ничего не обнаружили, никто и не знал. По какой причине, было неважно. Варягин, скорее всего, чего-то опасался из-за своей ограниченности в силе.

— Ладно, ладно. Говори, что тебе нужно и убирайся из моего дома, — снисходительно выдал он.

Я покачал головой:

— Так мы, Кузьма Михайлович, не договоримся.

— А я и не собираюсь с тобой договариваться! Хоть всю жизнь свою на привязи держи! У меня времени полно, уж дождусь твоей смерти и освобожусь.

Пусть я понимал, что дух боится, но меня начинала раздражать его показная грубая манера общения. Поэтому я глубоко вздохнул и дал ему последний шанс:

— Ваше сиятельство, выслушайте меня внимательно. Ни мне, ни моей семье от вас лично ничего не надо. В том числе и имущество рода Варягиных. Вижу, оно вас тут и держит. Смею заметить, это ненадолго. Дай бог Нине Федоровне ещё многих лет жизни, но наследников нет. Верфь ваша достанется государству в конечном итоге.

— Да уж лучше так, чем нахлебникам всяким... — тихо пробурчал Варягин. — Или вообще бабе в управление, куда ж такое годится.

Тяжелый случай...

В голове вдруг словно что-то щелкнуло.

— Это вы же надоумили своих потомков на клятву эту?

— Я защищал своё! Своими руками всё строил! — дух гордо вскинул голову. — А разгильдяи эти могли всё спустить, увлекшись бабскими юбками.

Явно у графа был очень печальный опыт с женщинами. Но сеанс психотерапии я устраивать не собирался. Всё равно не поможет.

— А если Нина Федоровна откажется от верфи? — предложил я наугад.

Раз всё завязано на этом, возможно и выход тоже тут. По идее, начало было было положено Кузьмой, а значит он мог как-то отозвать действие клятвы по крови, по праву основоположника этой традиции.

Призрак удивленно заморгал и долго молчал, обдумывая мои слова.

И я понял, что попал точно в цель.

Связь! Кровная связь держит его и изматывает. Поэтому ни на что серьезное он не способен, только пугать простейшими визуальными эффектами.

— Чушь! — не очень уверенно ответил призрак. — Чтобы баба от выгоды отказалась, не бывает такого.

— Ну а всё же? — я проигнорировал его абсолютно упертое женоненавистничество.

— Ну я... — растерялся Варягин, допустив такую возможность. — Ну... Ну тогда пусть делает, что ей хочется. В общем-то она неплохая баба, состояние сберегла. Как смогла, но что с неё возьмешь...

Дух как-то воспрянул и мечтательно засмотрелся в окно, выходящее в сторону залива. Поразмысилив, он повернулся ко мне и с подозрением уточнил:

— Что, кому скажу, тому и отдаст?

— А у вас уже есть кто-то на примете? — удивился я.

Всё таки думал он об этом, и не раз. Отчего не воспользовался визитом Видящих и не передал графине условия её свободы? Неужели не приходил в голову такой простой способ? Хотя с настолько глубокой неприязнью к прекрасному полу, вполне возможно.

— Конечно! — хмыкнул граф. — Его императорское величество, кто же ещё более достоин управлять моей верфью?

Самомнение у Варягина было прямо неимоверное. Адмиралтейские верфи, принадлежащие правителю, были на несколько порядков лучше и больше. Да и управлять лично, когда есть чем заняться...

Но говорить я об этом, ясное дело, не стал.

— Чудесно! — обрадовался я. — Получится прекрасный подарок его величеству на день рождения.

— Лучший подарок, — капризно поправил меня граф.

— Лучший, — согласился я. — Значит, всё таки договоримся?

Дух похмурился ещё немного для вида и кивнул. Но не удержался от колкости:

— Ну и зачем ей надо это? Из ума чтоль на старости лет выжила?

— Любовь, — улыбнулся я.

— Молодой ты ещё, — фыркнул призрак. — В подобное разве что юнцы и верят. До тех пор, как не охмурит вот такая и не отберет всё, что есть.

Я и не в такое верил. И как раз по причине того, что молодость давно ушла. Зато пришел опыт. А он подтверждал — сбывается именно то, во что веришь. Веришь, что вокруг обманщики и предатели, они и будут рядом. И магия мира тут не при чем. Ведь находишь всегда только то, что ищешь.

Но легкую тень сомнения слова Варягина всё же отбросили. А вдруг графиня на самом деле откажется? Лука Иванович, конечно, это переживет. Но подкосит его сильно.

Я встряхнул головой, отгоняя эти бесполезные мысли и широко улыбнулся:

— Всё будет хорошо.

Граф наградил меня долгим странным взглядом, смысл которого я не понял, и снова кивнул. Я развеял путы и дух испарился, напоследок бросив:

— Скажешь ей обо мне, сделке конец.

Нина Федоровна ожидала меня в гостиной, которую к моему возвращению уже тщательно прибрали. Любезно спросила, удалось ли спасти костюм, но я лишь отмахнулся. Невелика плата за хорошие новости.

Графиня продолжила рассказ о своей жизни. В нём не было ни слова о переходящей из поколения в поколение клятве. Её муж о таком не упоминал. Ревнив при этом он действительно был без меры. Возможно, так действовала магическая связь через кровь. Передавала потомкам недоверие и страх обиженного предка.

Любви к мужу не было, но было глубокое уважение. Несмотря на вспыльчивый нрав, Никанор Васильевич был человеком хорошим, по словам графини. И прожили они неплохую жизнь.

Одиночество после гибели мужа Нину Федоровну не сильно беспокоило. Пока она не встретила моего деда.

— Признаюсь вам, Александр, не припомню когда я в последний раз так переживала. А как подумаю, что придется нам расстаться, сердце болит и дыхание подводит, — женщина изо всех сил пыталась держаться, но глаза её стали влажными. — Ведь умом понимала, что не стоило заводить так далеко... Знала же. Тем больнее будет разлука.

Ни капли неискренности в её словах не было. Я ощущал её эмоции, как свои, настолько она была откровенна. Редко встретишь таких людей. Так честны бывают лишь дети. Или безнадежно влюбленные.

Я положил свою руку поверх её и сказал:

— Я знаю, как решить вашу проблему.

Графиня вздрогнула и слегка поморщилась, сначала восприняв это как жестокую шутку. Но быстро опомнилась, вернув прежнюю добрую улыбку:

— Я благодарна вам за участие, но увы, клятву не снять. Мы всё перепробовали.

— Значит, можно попробовать кое-что ещё.

— Что же? — из вежливости спросила она.

— Я выяснил некоторые интересные факты о роде Варягиных...

Прикрылся я доступом в секретные архивы императорской библиотеки. Сказал, что заблаговременно изучил материалы, по причине беспокойства за деда. И там наткнулся на информацию о Кузьме Михайловиче.

В общем, пришлось самозабвенно придумывать легенду, оправдывающую мою информированность о том, что конкретно нужно сделать.

— Верфь? — изумилась женщина, когда я закончил.

— Да, ваше сиятельство, — подтвердил я и замер в ожидании ответа.

Призрак тоже проявился, но теперь чуть поодаль. Смесь любопытства и злорадного предвкушения была на его суровом лице.

Нина Федоровна растеряно взглянула в окно и вдруг рассмеялась. Своим чистым звонким смехом. Она посмотрела на меня и глаза её сияли:

— Всего лишь отдать верфь? Но это же не плата, а избавление. Александр, знали бы вы, как меня утомляют эти корабли и всё с ними связанное. Не моё это дело.

Дух фыркнул, молчаливо демонстрируя, что это в принципе не женское дело. Тем не менее своего потрясения скрыть не смог. До конца не верил, но слово было сказано.

— Если это поможет, то я с радостью это сделаю, — решительно сказала она.

— А если не поможет? — всё же спросил я, бросая быстрый взгляд на духа, который в при этих словах напрягся.

— Как вы верно сказали, Александр, можно попробовать. Как минимум, я избавлюсь от большой головной боли. Мне много уже не надо, а накопленного хватит на весьма приличную старость. Так что потеря предприятия, которое не так уж и прибыльно, не нарушит мой жизненный уклад. Если это даст малейший шанс провести оставшееся время с Лукой Ивановичем... Я готова рискнуть.

Я с огромным облегчением выдохнул.

Решимость графини дала уверенность в том, что её чувства настоящие и сильные. В её возрасте не склонны к авантюрам и неоправданным рискам.

В конце концов, у неё останутся особняк и угодья. Да и мы сможем прокормить ещё одну хрупкую даму. Раз уж столько проглотов, включая меня, до сих пор выдерживали.

Я попросил Нину Федоровну пока не сообщать новости патриарху. Хотел всё же изучить архивы на предмет нюансов. С одной стороны призраку Варягина ни к чему было меня обманывать. Но уж больно у него характер был вредный. Подстраховаться не мешало.

Расстались мы тепло, графиня крепко обняла меня на прощание и ещё раз поблагодарила. Ещё не за решение, но за надежду. Ведь одна крошечная надежда, как луч спасительного маяка во время бури, порой способна творить настоящие чудеса.

***

Домой я вернулся в наилучшем расположении духа.

Угроза разбитого сердца главы рода была почти устранена, так что можно было спокойно заняться работой. Тем более, что я понял, как быстро взять ранг и перейти к следующему.

Но меня поджидал гость.

Я запоздало взглянул на телефон, уведомления которого отключил на время беседы с графиней. Там оказалось с десяток сообщений от Батиста. Он отправил ко мне человека.

«Это настоящее золото, не спугни его!» — напутствовал купец и желал удачи.

Золото выглядело весьма странно. Небольшого роста, щуплый, с длинным острым носом и глазами навыкате, мужчина неопределенного возраста был втиснут в узкий костюм цвета благородного красного вина из отливающей на солнце ткани.

Но приковывал взгляд его невозможно яркий желтый галстук. И лакированные зеленые туфли, с такими же острыми носами, как и у хозяина.

Как ни странно, но несмотря на цветовое разнообразие, всё вместе это смотрелось весьма прилично. Кичливо, но странно гармонично.

Он нервно расхаживал по гостиной, разглядывая обстановку и беспрестанно морщась. На меня он взглянул заговорщицки, на протянутую руку не обратил внимания и неожиданно высоким визгливым голосом громко спросил:

— Где она? Я теряю уйму времени! Уйму! Каждую минуту рождается великий шедевр и делаю его не я!

Тетушка, которая дежурила буквально за углом, тут же выскочила на свет, колыхаясь в своем платье-абажуре.

— Господин, ммм... — смущенно произнесла она.

— Мастер красоты! — провозгласил он, взяв особенно высокую ноту.

Я едва удержался от того, чтобы вставить палец в ухо и хорошенько потрясти. От его голоса зазвенел не только столовый хрусталь, но и в голове.

— Можете называть меня месье Венсан, — благосклонно разрешил он и закатил глаза. — Милочка! Это... — он помахал перед собой рукой, — невозможно пошло. Возмутительно!

Авдотья Павловна нахмурилась. Мастер мгновенно заметил перемену её настроения и затараторил:

— Вижу, что какие-то слабые искры стиля витали где-то рядом... Но молю, оставаться в прошлом веке и скрывать такую красоту просто возмутительно! Сейчас, когда времена совершать смелые открытия и ничто... Ничто! Не должно стоять между женщиной и восхищением ею!

Графиня оторопела от такого напора, но услышала главное, то есть про красоту. Зарделась и скромно поправила рюшки на платье.

— Собирайтесь! — велел стилист. — Уезжаем немедля! У нас уйма, уйма работы!

Тетушка, громыхая, умчалась наверх, а мужчина повернулся ко мне, выдохнул и подмигнул.

— Впечатляюще, мастер Венсан, — уважительно покивал я.

— Веня, — неожиданным глубоким басом представился он. — Ваше сиятельство, сколько времени нужно отвлекать даму?

— Желательно до самого императорского бала. И за её счет.

— Принято, — пробасил он и снова оглушающе высоко завопил вглубь дома: — Ну сколько вас ещё ждать, милочка? Так все приличные наряды раскупят более расторопные покупательницы!

— Бегуууууу! — донеслось сверху и дом содрогнулся от топота.

Голос Вени ещё стоял в ушах долго после того, как они уехали. Я лишь надеялся, что его хватит надолго. И графиня будет занята нарядами, а не личными делами нашей семьи. Я был уверен, что претендентка на титул новой графини Вознесенской тетушке очень не понравится.

Патриарх опасливо появился спустя несколько минут после громкого отъезда Авдотьи Павловны и мастера красоты.

— Что это было? — спросил он.

— Наше спасение, Лука Иванович. Её сиятельство в ближайшее время нас не побеспокоит.

— Славно, — немного рассеянно ответил дед. — Нам с тобой тоже нужно съездить к портному. Не стоит откладывать до последнего.

— Обязательно. Позже. На сегодня у меня уже есть планы.

— Куда-то уезжаешь? — чутко считал он мой тон.

— В деревню, рассчитываю завтра вернуться.

Одну ночь маяк точно выстоит без меня. Я же был намерен сделать сразу два полезных дела. Наладить переправу мрамора от острова до берега и взять на этом ранг.

Тем более из Вознесенского сообщили, что нашелся приличный водник среди работников. А ещё они что-то обнаружили в шахте.

Так что я закинул дорожную сумку в багажник, а рядом аккуратно поставил корзинку с едой, врученную Прохором. Прибежал запыхавшийся Тимофей и заявил:

— Я с вами еду! — затем он смутился и добавил: — Можно? Её сиятельство на меня таким взглядом смотрит. Жуть. То ли съесть хочет, то ли что похуже...

Наслышан я был о слабости женской по отношению к рыжим. Была примета, что они счастье приносят. Пусть графиня и была теперь занята, но ведь только днем, так что парня нужно было спасать. Я кивнул и Тимофей радостно забрался на пассажирское сиденье.

И мы отправились в путь.