Артефактор. Книга 4. Стражи душ

Глава 1

Обратите внимание, это четвертая книга цикла «Артефактор». Первая тут: https://author.today/work/352056

Ночь, улица, уютный свет фонарей и граф Воронцов, который рассказывает мне о новом интересном деле. Что может быть лучше?

Но Христофор Георгиевич сумел меня удивить. К счастью, приятно.

— Вы уже знакомы с тем, о ком пойдет речь, — ещё немного нагнал загадочности сенатор. — Это Бажен Владиславович.

— Целитель? — зачем-то уточнил я, больше от неожиданности.

— А ты знаком со многими Баженами Владиславовичами? — рассмеялся Воронцов. — Да, именно тот целитель, в гостях у которого вы вчера побывали. Милейший человек, правда?

— Великий мастер, — с уважением добавил я.

Сила целителя произвела на меня впечатление. Как и скромность. Но что могло понадобиться магу жизни такого ранга? Чего он не мог приобрести или получить в качестве благодарности.

Вот теперь старый друг семьи меня действительно заинтриговал.

Сенатор наслаждался произведенным эффектом, неспешно дымил трубкой и по-доброму усмехался. Я дал ему вдоволь посмаковать этот момент.

— Мы с Баженом знакомы ещё с академии, — наконец-то заговорил сенатор. — Он тогда ещё преподавал. До одного случая...

Христофор Георгиевич перестал улыбаться и чуть помрачнел. Взглянул с сомнением, доверять ли мне чужую историю. Но, видимо посчитав это важным, продолжил:

— Собственно, из-за этого Бажен и занялся исключительно сложными случаями угасания дара. Бросил академию, ушел в исследования и до сих пор продолжает их. Несчастье случилось с его женой. Редчайший случай — в столь молодом возрасте!

Воронцов прервался и вытряхнул трубку, тут же взявшись за новую порцию табака. Я прислушался к рокоту грома, как бы гроза не застала нас на улице. Но ненастье ещё было далеко.

— Думаю, как ты сам догадался, закончилась та история печально. Бажен не смог остановить угасание. Много лет прошло, теперь он с подобными случаями справляется не скажу что легко, но почти без осечек. Вот в этом почти и кроется проблема, которую нужно решить.

Граф замолк, а я ожидал продолжения, искренне недоумевая чем я могу помочь в исцелении людей.

— У Бажена есть теория... Безумная, как по мне, но тем не менее он уверен в своей правоте. Всё, что ему не хватало, чтобы её проверить, это дельный артефактор. Так что признаюсь, моей особой заслуги в том, что он вас принял, нет. Его заинтересовал лично ты.

— Так что, это были смотрины? — мне не очень это понравилось.

Вот что все так хитрят, говорить прямо уже совсем вышло из моды? Но больше меня волновало лечение деда. Не станет ли оно разменной монетой.

— Не беспокойся, Лукой он займется в любом случае, — понял меня Воронцов. — Бажен не из тех людей, что станут подобным спекулировать. Справишься ты или нет, Луку Ивановича вылечат.

Это меня успокоило, в таких вопросах графу я доверял. За друга он переживал не меньше моего.

— Справлюсь, — спокойно пообещал я.

— Справится! — возмутился Воронцов. — Ты бы не бросался такими громкими словами, Саша.

— А я и не бросаюсь, Христофор Георгиевич, — ледяным голосом ответил я.

— Извини, Александр, — граф поднял руки в примирительном жесте. — Просто ты не знаешь, о чем речь. Я бы тебе посоветовал внимательно выслушать Бажена, а потом хорошенько обдумать. Не соглашайся сразу, не поддавайся гордости.

Когда-нибудь, спустя очень много лет, когда я стану столь же внушительно седым, может меня перестанут опекать. Хотя это от возраста не зависело. Я понимал, что сенатор предостерегает исключительно из-за заботы, но всё же чуть скривился, как от зубной боли.

Не по причине уязвленной гордости, такой болезнью я давно переболел. Обижать графа не хотел и сдерживался, не заслуживал он резкой отповеди.

Благо мою гримасу Воронцов не заметил, всматривался в происходящее в саду.

— Благодарю за предупреждение, Христофор Георгиевич, — проявил я вежливость и, чтобы закончить с неудобной темой, спросил: — Так что за теория?

— А вот это я не вправе разглашать, увы. Всё что мог, сказал.

— Уж скорее запугали, — рассмеялся я. — Вы же сказали, что мне понравится.

— Одно другому не мешает. Понравится, уверен. Судя по твоей новой репутации, такие дела как раз для тебя.

— И что же с моей репутацией?

— Я не знаю, что у вас там с Ряпушкиным произошло, но Драговит на каждом углу рассказывает об одном талантливом специалисте по решению серьезных проблем. Честное слово, первый раз я видел, как он смеется! Ты что с ним сделал? Да ещё и с князем Левандовским сумел примирить, они теперь не разлей вода. Планы совместные строят по расширению лаборатории и привлечению молодых магов.

— Ничего я не сделал, они сами справились.

Всего-то и нужно было, одному выговориться, а второму избежать плахи за гибель наследника престола. Но я был рад, что они начали сотрудничать. Это пойдет только на благо академии.

— Снова скромничаешь, — одобрительно покивал сенатор. — Видел я его светлость, не узнать. Можешь представить, с упоением рассказывал мне о написании новых методических материалов. Намекал, что за твоим авторством.

Я закашлялся и постучал себя по груди. Ну Левандовский! Я ещё и преподавать не соглашался, а он меня уже к учебникам приписывает.

— Так я и подумал, что ты не в курсе, — захохотал Воронцов. — Ну ничего, поспособствовать выделению бюджета под эти нужды я уже пообещал. Хорошее дело.

Опасаясь окончательно подавиться, я умоляюще посмотрел на сенатора, от чего его одолел еще один приступ смеха.

— Ладно, давай возвращаться, — сказал он, отсмеявшись. — Личный номер Бажена я тебе сообщением отправлю, договоритесь о встрече.

Мы вернулись к столу и праздник продолжился. Все гуляли до утра, исключая Гордея. Его отправили спать, тем более пацан не сопротивлялся. Набегался и накатался на львах, так что засыпал на ходу.

С другом разговор получился очень ёмкий. Головин присел рядом и многозначительно произнес:

— Вот оно как, да?

— Даааа, — протянул я в ответ.

Обсуждать проверку сына императора мы не могли. Бумага, которую я подписал, строго запрещала разговоры даже с теми, кто присутствовал на церемонии. Уверен, что Николай подписал такую же, как и все остальные свидетели.

Но событие было столь необычным, что выразиться хоть как-то капитану хотелось. Вот он и пытался.

— С ума сойти, — подытожил он.

— Что со свадьбой? — я сменил тему.

— Лучше не спрашивай, — поморщился Головин. — Такое чувство, что я собрался жениться на домах, хозяйствах и особенно одном имении в пригороде, за которое сейчас идет какая-то нелепая битва. Причем ни мне, ни Ксюше оно даром не сдалось! Родители же уже детей будущих посчитали и разместили их по этажам и комнатам. Кошмар, — выговорился он и шумно выдохнул.

— Сочувствую, — вопреки словам я не смог сдержать улыбку. — Но всё наладится, уверен. Каждый проявляет радость по-своему...

— Радость, — фыркнул капитан. — Мы уже сбежать хотели. Уехать в какой-нибудь тихий уездный город, да там пожениться. Благословение-то получили, остались формальности эти. Представь, вот бы был скандал! — Николай рассмеялся.

— А ты пригрози, что так и сделаешь. Мол, попросишь перевод в глубинку. Думаю, что перспектива уехать из столицы охладит их пыл.

— И то верно, — поддержал друг. — Вот завтра так и скажу!

Он торжествующе поднял бокал и мы чокнулись, выпив за идею. Хулиганство, но иногда безмерную заботу всё же стоит останавливать. Пока молодые действительно не сбежали.

Гроза всё ж пришла и разогнала нас к утру.

Крупные горячие капли сначала несмело и точечно упали на землю, а потом небеса словно прорвало. Мы едва успели всё убрать, как за окном встала стена дождя.

Напившись чаю и проводив гостей, все разбрелись по спальням.

А я ещё посидел в зимнем саду, распахнув окна. Мозг не давал покоя и я строил предположения, что могло от меня понадобиться целителю.

Может какой-нибудь усмиряющий артефакт? Но вроде у него не заведение для буйных или помешанных. Как раз наоборот, пациенты спокойные и сами хотят лечиться.

Я взялся за телефон и зашел в хранилище императорской библиотеки, чтобы изучить подробнее болезнь угасания дара. Информации было немного, больше предположений, чем реальных фактов. Сам мастер Богданов опубликовал несколько научных трудов, но продраться через язык медицинских терминов я не смог.

А переводчика на человеческий для таких документов, увы, не было.

В итоге, запутавшись ещё больше, я отправился спать. Уже понимая, что не утерплю и завтра же отправлюсь к Бажену Владиславовичу.

***

Послепраздничное утро встретило меня ещё одним сюрпризом. Когда все собрались за завтраком и сняли крышки с блюд, то я быстро проснулся, Тимофей несдержанно хрюкнул, Гордей восхитился, а патриарх очень медленно, но настойчиво спросил:

— Это что?

— Дык блинчики, барин! — просиял Прохор.

— А почему они зеленые? — ещё медленнее уточнил дед.

На белоснежных тарелках не просто зеленели, а радовали глаз весьма необычным, ярким и веселым оттенком, с виду и правда блины.

— Дык полезные для здоровья! — слуга явно не понимал, в чем проблема, ну или очень хорошо притворялся, что не понимает. — Баба сказала, что шпынат от давления помогает. Ну и это... Для мужской силы хорошо.

У Луки Ивановича дернулся глаз, но граф стойко выдержал испытание. Рыжий уже буквально под стол сползал от сдерживаемого смеха. Парню пришлось сделать вид, что уронил что-то и спрятаться под скатертью. Оттуда сразу же донеслись сдавленные всхлипы.

Слуга озадаченно почесал макушку и признался:

— Токмо зачем нам этот шпынат заморский, когда есть наша родная крапива. Тоже хорошая, жгучая...

Я только сейчас обратил внимание, что старик усиленно прячет руки за спиной.

— Ясно, — только и сказал дед и взял свою вилку.

Патриарх церемонно подцепил кусок блина и смело отправил его в рот. Удивился, взялся за сметану и второй блин. Прохор тихонько выдохнул, а я последовал примеру главы семьи.

Не смотря на весьма колоритный вид, угощение вышло вкусным. И правда блины, привкуса крапивы не ощущалось. Ну а со сметаной и мёдом так и вовсе не отличить от обычных блинчиков.

После трапезы дед отозвал в сторону Тимофея.

Вероятно, решил зайти с другой стороны. Прохор проникся к рыжему, так что был шанс через него воздействовать на эксперименты над едой.

Уже позже, проходя мимо кухни, я убедился что план работает.

— Дык это обычная солянка же! — недоверчиво говорил слуга.

— Не, солянка это с соленым огурцом, а тут маринованные специальным способом. Брез-де-ля-рус! Высокая кухня, — весьма уверенно отвечал Тимофей.

— Да? Надо бы у бабы спросить...

— Да что она знает! В Эфире-то всего не сыщешь. Вот раньше знания из поколения в поколение передавались и ничего не терялось.

— Ой верно говоришь, сынок. Вот верно! Как гришь, брездля...

— Давайте его просто солянкой называть. Но мы-то с вами будем знать...

Я поразился, откуда у приютского такие познания как в языках, так и в кулинарных названиях. Лихо он окрутил Прохора, молодец.

Оставив кухню под надежным присмотром, я пошел собираться.

Целитель, конечно же, сразу откликнулся на мое предложение и сообщил, что готов принять в любое время. Впрочем, в этом я не сомневался.

В этот раз я вызвал Индражита. Захотелось проехаться с ветерком. Да и соскучился по жизнерадостной кровожадности индуса. К тому же хотел поговорить о возможной работе на меня.

Приобретение автомобиля вопрос времени. А вот отличного водителя так просто не найти.

Гроза лила всю ночь и ушла, оставив после себя низкие хмурые облака. Я не стал наряжаться в костюм, облачился в удобную одежду и прихватил непромокаемую и непродуваемую куртку. Залив непредсказуем, чем и прекрасен по-своему.

Индраджит примчался быстро. Оглушительно просигналил у ворот и выскочил открыть мне дверь. Бровь его была рассечена, но это ничуть не мешало ему улыбаться во все тридцать два ослепительно белых зуба.

— Добрый день, ваше сиятельство! — воскликнул он и традиционно выдал мудрость: — Да убейте вы своих врагов двадцать один раз, как великий Парашурама, и смиренно уйдите на покаяние на священную гору.

— Обязательно, — серьезно ответил я, хотя слабо представлял как это воплотить.

Но мудрость она не в реалистичности, а в верной идее. Индус моему ответу обрадовался, врубил музыку и понесся по улицам, сигналя и проклиная всех каждую минуту.

В такой умиротворяющей обстановке я и доехал до императорской лечебницы.

Мне весь этот шум и ругань не мешали, а наоборот. Помогали погрузиться в себя и медитировать.

Потоки силы бурлили, переплетаясь и уживаясь друг с другом. Правильное начало пути универсала целиком состояло из этого равновесия. А для его поддержания нужно было следить за источниками и вовремя пополнять или опустошать их.

Я даже не заметил, как мы приехали и наступила тишина.

Только голос Индраджита вывел меня из транса.

— Господин к душевнобольным приехал? — с какой-то суеверной опаской спросил индус.

От меня он получил координаты, а вот указатель «лечебница» уже увидел у съезда с трассы. Я потянулся, похрустел шеей и успокоил его:

— Тут заразных нет.

Помогло не очень, поэтому таксист прикоснулся ко лбу, а затем в какой-то своей очередности к статуэткам разнообразных божеств, прикрепленных к торпеде. Этот ритуал принес лучший результат.

Оставив его на стоянке, я вызвал целителя. Бажен Владиславович сообщил, что находится около южного крыла, куда я и отправился.

Мастер сидел на полянке возле костра. Скамейки, сбитые из половинок бревен, были расставлены кругом, а кострище огорожено булыжниками. Над поляной нависали еловые ветви, тут росли гигантские представители хвойных.

Иголки разогревались от близкого огня и аромат стоял сногсшибательный.

— Полезная процедура, — улыбнулся мне седовласый маг и пригласил присесть рядом. — Над елями природники поработали, огня они не боятся, зато не нужно срезать ветки, чтобы устроить дыхательную терапию. Просто посидите и подышите, ваше сиятельство, хотя бы пять минут.

Отказываться желания не было. Костер уютно трещал и дарил тепло, а запах и правда был удивительно приятен. Воздух тут был иным, более чистым и насыщенным.

Терапия помогла мне окончательно привести в порядок потоки и закончить проверку источников. Баланс был соблюден. Можно выбрать следующую пару.

— Прогуляемся? — предложил целитель по истечении пяти минут.

— С удовольствием, — согласился я.

Вдыхание лечебных ароматов меня взбодрило. И совсем не хотелось уходить отсюда в здание.

Бажен Владиславович указал на тропинку, ведущую вглубь леса. Она привела нас к обрывистому берегу залива. Там сразу же атаковал яростный пронизывающий ветер и я подумал, как же верно подобрал одежду.

— Вы знаете, Александр Лукич, что маги жизни в определенный момент умеют не просто исцелять, но и видеть чужую силу? — вкрадчиво сказал целитель, глядя в морскую даль.

По спине пробежался холодок, и не из-за погоды.

О такой особенности одаренных я не слышал. И первой реакцией было недоверие. При царе был внеранговый лекарь и ничего подобного он не умел.

— Не беспокойтесь, — продолжил Богданов. — Не в моих принципах говорить о чужих секретах. Надеюсь, и не в ваших тоже. Всего лишь вопрос доверия, уж извините мне мою бестактность.

— Не совсем понимаю, о чём вы, — честно ответил я.

Целитель обернулся ко мне и глаза его засветились магией. Мягкой и завораживающей, как тепло того костра. И улыбка его была под стать силе, по-отечески ласковой.

— Я о том, что вы универсал, ваше сиятельство. Но повторюсь, я говорю это не для того, чтобы вы согласились на меня работать.

— А для чего тогда?

— С этой способностью связана проблема, с которой я столкнулся. Именно тогда я и начал видеть чужую силу. Чтобы объяснить вам суть задачи, мне всё равно пришлось бы сообщить вам об этом. И, раз уж я откровенен, то признаюсь — то, что вы владеете всеми силами, как нельзя кстати. Это просто подарок судьбы!

Меня немного отпустила тревога.

Бажен Владиславович был увлечен только своим делом и выдавать меня совершенно точно не собирался. Да и отнесся он к этому факту так спокойно, словно видел универсалов каждый день.

— Так в чём же проблема? — я решил перейти к делу.

— Вы когда-нибудь слышали про похитителей душ?

Глава 2

Слышал ли я про похитителей душ...

Байки-страшилки из тех, которыми пугают впечатлительных слушателей на привалах возле походного костра. Предрассудки, связанные с теневиками. Мол, душа может заплутать среди теней и её похитят.

Это всё, что я помнил об этом мифе.

Но чтобы взрослый, мудрый высокоранговый маг заговорил о подобном — было мягко говоря удивительно.

Бажен Владиславович мою скептичность считал моментально, да я и не скрывал своих эмоций. Раз уж у нас шел разговор начистоту.

— Понимаю вас, Александр Лукич, — целитель невесело усмехнулся. — Я тоже в эти сказки не верил, до поры до времени. Вот уж кому, а лекарям нельзя основываться на слухах и домыслах. Как бы сильно ни пылал надежда в глазах пациента.

Мастер замолчал, ненадолго погрузившись в свои воспоминания. Только шум моря и крики встревоженных чаек нарушали наступившую тишину.

Целитель грустно улыбнулся своим мыслям, глубоко вдохнул соленый воздух и начал говорить:

— Я расскажу вам одну историю, которая решительно изменила мою жизнь. Я тогда искал новые способы исцеления угасающих...

О трагедии, случившейся с его супругой, он не упоминал. Просто вкратце рассказал, как трудился над решением непростой задачи. Надо признать, действовал Богданов смело и не боялся прибегать к экспериментам, соединяя разные техники и мастерство.

Поставив себе цель, мастер не видел препятствий и двигался только вперед.

Таким образом в его методике и появились процедуры вроде знахарских сборов, шаманских ритуалов и прочее с участием магов самой разнообразной силы и умений.

Но настоящий прорыв случился, когда целитель привлек дар света.

Светлый маг сам пришел к великому мастеру, его сын заболел. Снова редчайший случай, он-то и свел их вместе. Лечение не помогало. Парень стремительно терял последние крохи источника, и мастер был в отчаянии не меньше, чем отец пациента.

Сейчас маг спокойно говорил об этом, но я ощущал отголоски той подавленности, что захватила его тогда. Он не мог спасти парня так же, как и свою жену.

Светлый маг был готов на всё и целитель решился рискнуть.

Богданов провел немало времени в путешествиях по всему миру, собирая любые знания про угасание дара. В одной из далеких стран где-то в дебрях пустыни он нашел кочевников.

Эти «песчаные» люди, как называл их мастер, поведали ему о том, как они отгоняют злых духов от душ своих людей.

Вроде очередная небылица, но тогда Богданов стал свидетелем необъяснимого события. Кочевники проводили свой ритуал изгнания зла, ради которого их и отыскал целитель. Сахир, то есть местный колдун, оказался очень сильным магом света.

Возможно, на Бажена Владиславовича подействовал особенный отвар трав, которые все там пили, но во время ритуала он увидел тех самых похитителей душ. Или, иначе, бродящих в тенях фантомов.

Когда ярчайший свет накрыл пустыню на километры вокруг, эти существа разбежались словно тараканы.

И человек, которого «очищали» был исцелен. Без использования магии жизни.

Сахир поделился древними знаниями их народа с целителем, страстно увлеченным желанием спасать людей. Но предупредил, что это очень опасно. Одаренного и самого могут утащить в тени, забрав обе души.

Мастер жизни признался мне, что тогда ему было страшно, как никогда в жизни. Фантомы, вытащенные на свет, напугали его до первых седых волос. А один из них промчался прямо сквозь него. Ему показалось, что сам мир вывернулся наизнанку.

Именно после того случая он начал ощущать чужой дар. А ещё души, точнее их силу или слабость.

И вот, спустя годы, когда светлый маг вызвался сотворить невозможное, Богданов решился попробовать. Других вариантов просто не оставалось.

Леденящая кровь история продолжилась уже тут, под сенью вековых сосен, в белоснежных стенах палаты лечебницы.

Два мага соединили силы, что их и спасло, похоже.

Они встретились с теми самыми похитителями душ и едва унесли ноги. Помогла объединенная сила света и жизни. Окончательно поседели оба, долго восстанавливались после истощения, но спасли парня.

После чего увлекся уже светлый одаренный. Увиденное по ту сторону его так впечатлило, что он остался при лечебнице. Собственно, маг тоже жил тут.

И этому была веская причина.

Существа, которых называли фантомами, здесь водились в большом количестве. Будто их притягивали ослабевшие и почти беспомощные маги.

Бажен Владиславович пробовал разделять пациентов, увозить часть в город, но это помогло несильно. Похитители душ всё равно являлись за своими жертвами. По крайней мере целитель был в этом уверен. Хорошо изучил признаки их присутствия.

Мастер света занялся тем, что по сути отгонял этих «злых духов», профилактически устраивая сеансы освещения территории.

Этого хватало, чтобы суметь исцелить угасающих. Больше молодых пациентов к ним не попадало. Да и рисковать так они бы вряд ли согласились ещё раз.

Но проблема заключалась в том, что светлый маг слабел.

Богданов предполагал, что борьба с теневыми существами постепенно истощала одаренного и он сам вскоре мог стать их жертвой. Уже появились первые симптомы.

Целитель беспокоился за мага, ставшего не просто соратником, но и другом. Потому что друг упорно продолжал своё дело, не обращая внимания на смертельную опасность. И отступать не намеревался.

Тогда-то в голову Бажена Владиславовича пришла идея переложить «отпугивание» фантомов на артефакт.

Как было нетрудно догадаться, ему никто не поверил. И за заказ не взялись. Неудивительно, как сделать то, во что сам не веришь?

Да я сам не слышал ни о чем подобном. Точнее, о фантомах я как раз слышал, но не о их связи с угасанием дара. Это предположение настолько выбивалось из всего известного и привычного, что застало меня врасплох.

Но мне ли не знать, что правила существуют для тех, кто в них верит. И магия гораздо более непостижимая вещь, чем о ней думают.

Антураж для рассказа был как нельзя подходящий. Небо хмурилось и грозилось пролиться дождем, волны бились о берег, а пронизывающий ветер уносил слова в море...

Холод пробрался таки под одежду и усилил устрашающий эффект истории.

Я поежился, отгоняя наведенную жуть, потер руки и нескромно спросил:

— Угостите чаем?

— Ох, приношу свои искренние извинения! — целитель сам словно очнулся от гипнотической силы рассказа. — Мне-то что холод, что жара. Всё нипочем, давно уж машинально поддерживаю себя в комфорте. Пойдемте, ваше сиятельство.

Мы вернулись на тропинку, и мастер принялся заманивать меня угощениями:

— Варенье лесное у меня, ух и хорошее удалось. Места тут богатые, на ягоды и травы разные. Мёд есть! Домашний, один из пациентов неподалеку пасеку завел. Представьте себе, тратит немалые средства на поддержание климата, да цветы чудесные выращивает. Мёд-то он для себя собирает, но мне всегда присылает, не забывает старика...

Бажен Владиславовчи всю дорогу рассказывал о благодарных пациентах и их гостинцах.

А я раздумывал над его идеей.

Воплотить в артефакте две силы, способные разогнать тени. С подпиткой как раз проблем не было, оба мага могли заниматься этим без лишних усилий, если всё правильно сделать. Это как накопители пополнять.

Так как артефакт вещь бездушная, то и навредить ей фантомы не могли. По сути, маги занимались бы всё тем же, но безопасно.

Я поймал себя на мысли, что начинаю продумывать схему. И встряхнул головой.

Нет, прав был Христофор Георгиевич, сначала нужно хорошенько подумать. Задача настолько нетривиальная, что придется поломать голову. К тому же, я не думал, что всё так просто. Богданов ритуал видел давно, да и деталей заметить не смог. Как конкретно действовал тот колдун, неизвестно.

А ехать в далекую пустыню, чтобы бродить там в поисках кочевников... Интересно, но слишком уж экзотично. Мне бы до Карелии добраться.

Но чёрт побери, заинтересовал! И снова оказался прав граф Воронцов.

Создать артефакт, спасающий души... Да уж, задачка.

Мастер-целитель видел, как загорелись мои глаза. Но не воспользовался этим и не настаивал, к моей радости.

Мы добрались до его домика, где он угостил меня великолепным чаем с бесчисленными лакомствами, поделился парой забавных баек и только после этого сказал:

— Вы подумайте, Александр Лукич. Понимаю, что сказанное мною... Скажем так, неожиданно. Но вижу, что вы мыслите не как все. Да и не может универсал мыслить как все. Поэтому я верю, что вы способны справиться.

— Я подумаю, — сказал я единственное, что мог пообещать.

— Работу я вашу оплачу более чем достойно, конечно же, — добавил он. — И, безусловно, лечением графа Вознесенского займусь в любом случае, каков бы ни был ваш ответ. Но вы сами понимаете, что это поможет в том числе и ему.

Я понимал, пусть мне не очень понравилось напоминание об этом.

Но целитель отчаянно жаждал спасти друга и пациентов, а я своего деда. Так что в этих стремлениях мы были одинаковыми. Я бы тоже сделал всё, чтобы помочь патриарху.

Бажен Владиславович не угрожал, хотя и мог. Он предлагал сотрудничество. Решение одной проблемы в общих интересах. Такой подход мне был по душе.

Вот только как это сделать...

Домой я возвращался весьма растерянным. Индраджит мое состояние заметил и даже не проклинал всех по пути. Но я вряд ли услышал бы его.

Озадачил меня мастер жизни.

Похитители душ...

Вот уж никогда бы не подумал, что стану заниматься артефактами против мифических созданий.

Это даже не обереги, от тех проку больше. Шаманы были геомантами и их магия правда позволяла отвести нечисть. Сила места, не только земли, но и соединения всех потоков жизни — вместе с людьми, животными и даже мертвыми, лежащими на погостах. Удивительный дар. Похож на универсальный, но привязанный к местности и ограниченный довольно слабым воздействием.

Кстати, если привлечь местного шамана, то можно усилить действие артефакта...

Мои мысли назойливо возвращались к решению задачи.

Но это означало, что следующая пара сил будут свет и тени. Если я не изучу, как именно ими пользоваться, не пропущу это через себя, то не смогу сделать по-настоящему хорошую работу.

Свет и тени...

Я смотрел через окно на проносящиеся мимо улицы, погруженные в полумрак от темного неба. Вот уж где царство теней и сумрачных закутков. Идти за их грань не очень хотелось.

Страха не было, магия это просто магия. Чтобы там ни было, всё будет зависеть только от меня. Я знал, что тени затягивают. Знал все опасности, таящиеся по ту сторону. Теперь знал и новые угрозы.

Похитители душ меня тоже не пугали. Если сначала заняться даром света, то с ними я справлюсь.

Вот только чтобы получить ранг, мне нужно сотворить нечто сильно привлекающее внимание. А светлый маг заинтересует всех, в первую очередь тайную канцелярию, да и весь императорский двор.

Либо я буду вынужден долго и муторно набирать силу, занимаясь чем-то менее выдающимся. Ну или придется уезжать очень далеко, прятаться среди гор и надеяться, что случайный пастух не станет свидетелем моей практики.

В общем, тут тоже стоило подумать.

***

Любая мыслительная работа лучше всего происходит во время физического труда. Всё лишнее из головы улетает, остается только важное.

Поэтому я собственноручно занялся обустройством своего крыла. Таскал мебель, собирал её и бесконечно переставлял предметы по разным местам, ища идеальный уют и удобство.

Домашние тоже почувствовали моё состояние и не вмешивались.

Лишь Гордей отважно прибегал ко мне похвастаться очередным знанием, что преподали ему призраки. Давал ценный совет вроде «а вот та тумбочка криво стоит!», и довольный уносился дальше.

Пацан даже сам не понимал, насколько мне помогал.

Его жизнерадостность, цепкий ум и задорный характер потихоньку вытягивали меня из глубокой задумчивости.

Мальчишка напомнил мне, что стоит думать и о моменте. И быть верным себе. А я уже внутренне согласился на заказ целителя. Ещё тогда, на берегу, как только услышал о тенях, забирающих души.

Просто потому что считал это неправильным.

А значит, исправлю.

Прежде чем заняться изучением новых сил, я поручил Тимофею найти всю информацию про деревушку Хийденсельга и её окрестности. От истории создания до соседних имений, местных производств и мануфактур, включая их владельцев.

Разведка точно не помешает, раз уж это место было выбрано следующей подсказкой для меня. Или каким-то путем, ведущим к неизвестной цели. Тем более без подготовки лезть туда не стоило.

Рыжий за задание взялся с нескрываемой радостью. Видно было, что работу по дому и на кухне он делает охотно, но тянет парня на что-то более серьезное.

Я дал ему свой доступ в императорскую библиотеку и отдельно попросил нового заведующего архивом казначейства пустить парня в хранилище, в случае если возникнет такая необходимость.

Перед тем, как мой помощник отправился выполнять поручение, я его осторожно спросил:

— Ты видел фантомов?

Рыжий тут же напрягся, побледнел и кивнул:

— Видел, ваше сиятельство. Сразу же, как в первый раз провалился в тени. Испугался до чёртиков! — честно признался он. — Я же не знал, что там вообще... Это уже потом привык как-то. Сейчас просто стараюсь держаться от них подальше.

— Правильно, держись от них подальше.

— А что? — встрепенулся парень. — Вы что-то о них знаете?

Я понимал, что самообучения ему не хватает. И требовались более серьезные познания для развития дара. Но сам был пока в начале пути.

— Пока не уверен, — тоже откровенно ответил я. — Но обязательно узнаю.

— Вот и славно, — обрадовался Тимофей. — А то сомневаюсь, что в академии дельное что скажут.

Ну да, теневиков обучали отдельно. И сразу же брали под наблюдение. Тут либо на службу, либо искать наставника среди преступников и потом работать уже на них.

Тем не менее, в академию я тоже решил наведаться. Раз уж ректор ко мне хорошо расположен, можно разузнать чему преподают по данному предмету. Любая крупица знаний будет полезна.

Да и о фантомах стоило поговорить с Казариновым. Маг его ранга знал о теневом мире многое.

Визит в академию я не стал откладывать. Но, едва взялся за телефон, чтобы предупредить Ряпушкина о своем визите, как услышал крики.

— Пожар! Горим! На нас напали!

Я нахмурился и проверил защитную сеть. Вторжения точно не было, как и явного запаха гари. Да и голос Прохора звучал не особо встревоженно.

Догадываясь, что как только рыжий ушел с кухни, начался новый виток кулинарных изысканий, я быстрым шагом отправился туда.

Бедствие имело весьма скромный масштаб. Сгорело лишь полотенце, висящее возле печи. Слуга стоял рядом с пустым кувшином, а под полу растекалась лужа. Из корзины пищали котята, возмущенные шумом.

— Что случилось?

— Не я это, барин, ей богу! — испуганно сообщил Прохор. — Оно само заполыхало! Я отвернулся, значит, картоху почистить на ужин. А оно пуф! И загорелось.

Я изучил печь — она остыла и угли давно погасли. Плита тоже была выключена и поверхность её была холодной на ощупь.

— Странно... — заключил я.

— Домовой завелся, не иначе! — слуга осенил себя знаком, отгоняющим нечистую силу. — Вот бедаааа...

— Спокойствие, — остановил я его причитания. — Никаких домовых тут...

Остаточный магический фон! Такой слабый, что я еле засек его. Но этого не может быть. Через мою сеть не проникнет не то что нечисть, даже лишний комар, после последних улучшений.

Мелкий поджог и правда был похож на обычное хулиганство домового. Вот только в городах им не нравилось жить, да и амулетов тут было столько, что существа страдали и сбегали.

Я внимательно осмотрел кухню в поисках хоть какого-то следа или необычного предмета, выбивающегося из обстановки. Ничего не находилось.

Пакеты с продуктами, запасы, которые слуга пересчитывал и вытащил из ящиков, разная утварь...

Мой взгляд остановился на пушистых жителях нашего дома.

Вдруг тот, кого Гордей нарек Дымком, выпустил облачко дыма. Я проморгался. Котенок икнул и изо рта вырвалось пламя. Совсем небольшое, как от только что зажженной спички. Но это был самый настоящий стихийный огонь!

Прохор шумно опустился на табурет и тоже икнул. Благо, без огнедышащего сопровождения.

— Чойта творится-то... — ошарашенно произнес он.

— Хороший вопрос.

Что за кошки у османов вообще? Вот ещё один хороший вопрос.

Объект моего сильнейшего недоумения уже уснул, сладко посапывая под боком у братьев. А я подумал, что в посольство придется вернуться раньше, чем я планировал.

Глава 3

Оставив Прохора приглядывать за огнедышащими котятами, я отправился за Гордеем. Мальчишка единственный, кто мог знать, нормально ли это вообще. Раз уж он спас пушистых и, к тому же, работал при кухне посольства, то шанс был. Хотя мне казалось, что такой нюанс пацан не позабыл бы сказать...

Гордей сидел за столом в библиотеке и старательно записывал что-то в тетрадь, высунув язык от усердия.

Призраки стояли рядом и бдительно наблюдали. На крики о пожаре они не отреагировали. Только предок лениво поднял голову, когда я вошел, быстро оглядел меня и вернулся к созерцанию процесса обучения.

— Гордей, — я всё же отвлек пацана. — Скажи мне, будь любезен, посольская кошка, у неё особенности какие-нибудь есть?

— Ну... — мальчишка призадумался, ничуть не удивившись неожиданному вопросу. — Да не, вродь.

— Вроде, — настойчиво поправил его Вознесенский.

— Угу, — Гордей улыбнулся и заболтал ногами, которые не доставали до пола. — Обычная такая, ну разве что ест всякое странное.

— Например? — насторожился я.

— Типа огурцов соленых. Или вот, каменья драгоценные! У женки хозяйской целое ожерелье схомячила! — он задорно расхохотался.

Дух предка осуждающе покачал головой и открыл было рот, чтобы снова поправить речь приютского, но передумал от моего предупреждающего взгляда.

— А какие каменья? — на всякий случай уточнил я.

— Вродь изумруды то были. Зеленые такие, короче.

— Ясно... И больше ничего необычного?

— Неа. Кошка как кошка. Ну я не особо за ней подглядывал-то, других дел было полно, — важно сообщил пацан и наконец полюбопытствовал: — А что?

— Гордей Васильевич, — не выдержал предок. — Невоспитанно спрашивать «а что?». Если желаешь выяснить нечто тебя интересующее, нужно начать с фразы «позвольте спросить».

— А если не позволят? — сразу переключился на новую тему мальчишка.

— Отказывать тоже невоспитанно. Прямой отказ может быть воспринят как оскорбление.

Это Гордея ввело в недоумение. Он яростно почесал макушку и просиял:

— То есть лучше вообще ничего не спрашивать?

— Верно, — призрачный граф довольно улыбнулся. — В приличном обществе вопросы на личные темы считаются дурным тоном. Справиться о здоровье и самочувствии близких, при условии что вы знакомы, допустимо, но не более.

— Скучно, — безапелляционно заявил Гордей и хитро улыбнулся, повернувшись ко мне: — Позвольте спросить, ваше сиятельство, чего вам от кошки османской надобно?

— Наверное, родословную... — задумчиво ответил я. — Хотелось бы узнать, отчего её котята огнем плюются.

— Что?! — хором воскликнули духи, а пацан восхищенно распахнул рот.

После этого все срочно захотели увидеть это чудо и дружно отправились на кухню, по пути к которой к нам присоединился и Лука Иванович.

Групповой осмотр не дал ничего нового.

Котята спали, а слуга дежурил возле них с кувшином воды.

Имея задатки анималиста, я ощущал что животные опасности не представляют. В том смысле, что злобы в них не было. Да и вообще каких-либо признаков, что с ними что-то не так. Здоровые котята. Просто владеющие стихией огня...

Очень похоже на работу химеролога, но это невозможно. Котята были слишком маленькие, химер создавали только из взрослых животных. Наследовать уникальные способности от матери, будь она химерой, они тоже не могли. Химеры всегда были стерильны. Такова была плата за вмешательство.

Я изучил Эфир и архив библиотеки, о подобном там не упоминалось.

Оставалось только идти к османам, на этот раз открыто. И каким-то образом разузнать о моих новых питомцах.

Ну а пока всё, что я мог — это сделать удерживающие стихию артефакты. Уносить животных на улицу, а уж тем более избавляться от пушистых, я не собирался.

Котят я забрал с собой в лабораторию. Присмотреть, а заодно и попытаться изучить. Пришлось заверять встревоженных домашних, что ничего дурного я с ними делать не намерен. Все встали горой за «бедняжек», враз позабыв о подкопченной стенке печки и сгоревшем полотенце.

Гордей увязался за мной, и я не возражал. Пусть потихоньку учится быть артефактором.

— А если они огнем плюются, то как сами не загораются? — спросил пацан, пока я изучал запасы ингредиентов и продумывал схему.

— Хороший вопрос, — я достал накопитель с животной магией и крутил его в руках, прикидывая как сплести эту силу. — Потому что это магические существа, Гордей. Огневики же не загораются и не обжигаются от своего огня.

— Магические? Это типа нечисти?

— Похоже, — я кивнул и мальчишке и своим мыслям. — Нечисть это творение земли, поэтому подчиняются геомантам. Да и магия их очень узконаправленная, хоть и сильная. Своего источника у нечисти нет, их подпитывает окружение. С магическими созданиями всё иначе.

— А они тогда творение чего? — Гордей забрался на топчан с ногами и уставился на меня огромными от любопытства глазами. — Людей?

— Нет, — я поочередно доставал разнообразные материалы и выставлял их в ряд на столе. — Ты знаешь про места силы?

— Неа, — он замотал головой.

Котята проснулись и заворочались в корзине. На всякий случай я опустошил склянку с водной стихией и подвесил плетение в воздухе рядом с Гордеем. Хотя всё это время мальчишка постоянно тискал мохнатых, но подстраховаться не мешало. Может у них, как и у людей, дар пробудился только сейчас.

— Места силы это соединение в одной точке потоков нескольких аспектов магии, — начал объяснять я. — Все вокруг пропитано магией, но она скорее нечто хаотичное и непересекающееся. Но иногда всё же потоки сходятся. А когда аспектов много, то такое место способно повлиять на живых существ, которые обитают поблизости.

— То есть они появляются, эти места? — тут же догадался Гордей.

— Именно так. Крайне редко, но такое случается. Обычно все животные уходят из тех мест, но некоторые остаются. Тогда-то и получается что-то... Вроде этого, — я указал на котят. — Так, например, появились драконы.

— Ух ты, так драконы всамделишные были? — пацан заерзал на месте от нетерпения поскорее всё узнать.

— Были, — я нахмурился, вспоминая те времена. — Очень опасные существа с непростым характером.

Я разложил на столе листы бумаги и взялся чертить базовые линии. Мальчишка вытянул шею, неотрывно следя за моими движениями. Но пытливости это не убавило.

— Тогда почему они исчезли? Место силы может пропасть, да?

— Нет, оно может ослабеть, но остается там, где возникло, — я отошел на шаг и придирчиво взглянул на схему. — Место силы создает магических существ только раз, после этого они либо сами размножаются, либо погибают.

— Это грустно, — на миг расстроился Гордей, но ту же снова заерзал: — А люди? Люди тоже меняются рядом с местом силы?

— Нет, — я покачал головой. — Для людей это просто источник, но нестабильный. А вот для артефактов или амулетов наоборот, они могут получать подпитку, пока существует место силы. Если объединить артефакт с потоками, то он станет не подвластен ни времени, ни разрушению.

— А их много? — продолжил заваливать меня вопросами парнишка.

— Мало, их очень мало, Гордей. По крайней мере известных. Найти их нелегко.

Случайно наткнуться разве что. Ну или оказаться поблизости универсалу. Мы как раз способны были ощутить, что подобное место где-то рядом. Царь выбрал расположение будущей столицы не просто так, тут было сразу три места силы.

— Так получается, в слободе османов такое место? — сделал логичный вывод пацан.

— Нет, скорее всего это потомки созданий, рожденных где-то далеко отсюда...

Я даже догадывался где. Недаром же стихия джиннов. И эти существа явно связаны с элементалями. Возможно, в этом и кроется секрет их укрощения. Пусть я не очень хорошо представлял, каким именно образом, но совпадением это быть не могло.

Они связаны, я это чувствовал. И нужно выяснить как.

Но сначала уберечь особняк и его обитателей от возгорания.

Конечно же, самым очевидным было сделать ошейники. Предмет, не вызывающий лишних вопросов и смотрящийся естественно. Плетение из кожаных шнуров я снова поручил Гордею, у пацана в прошлый раз отлично получилось.

Заодно прочитал небольшую лекцию о стандартных укрепляющих составах для пропитки материалов. К горелке я его, разумеется, не подпускал. Но тщательно проговаривал каждое своё действие.

Когда я вернулся к проработке схемы артефактов, Гордей снова переключился на интересующую его тему:

— А у нас в городе есть места силы?

— Есть, несколько.

— А они каких существ сделали?

— Когда возводили столицу, места силы были тут уже давно, — ответил я, заметил его немного разочарованный взгляд и усмехнулся: — Говорят, что русалки появились как раз возле Кронштадта, где одно из таких мест

— Ух ты! А видели русалок, Александр Лукич?

Я кивнул, продолжая улыбаться. Сейчас этих созданий осталось так мало, что их объявили редким видом и защищали. Обитали они вдали от городов и людей вообще, которые оказались охочи до чешуи, обладающей удивительными свойствами. Да и очень красивой к тому же.

Практически беззащитные, русалки почти вымерли из-за охоты на них. Из памяти молодого графа я знал, что вроде несколько живут сейчас где-то в Ладожском озере, в заповеднике.

— Они красивые? — спросил мальчишка и не дожидаясь ответа, быстро заговорил: — Я в приюте книжку видел, там картинка была с русалкой, красиииивая... А правду говорят, что они на дно утягивают, если зазеваешься?

— Неправду, — я помотал головой. — Это придумали, чтобы оправдать... В общем, никого они не утягивают, а наоборот, спасти тонущего могут.

— Ух ты... — Гордей окончательно переполнился эмоциями и о чем-то серьезно задумался, умолкнув.

Я воспользовался этим, чтобы взяться за артефакты.

К счастью, анималистической силы было достаточно, её часто применяли для усмирения домашнего скота. Для меня же это был просто проводник, связующая нить с разумом животного.

Магия разума действовала умиротворяюще и не давала нервничать, пусть пушистые остаются спокойными. Кто знает, может пламя вырывается от скачков в настроении. Тот же голод или скука могли вызвать стихийное проявление.

Воздух создавал защитный кокон, в случае если прорыв будет слишком сильным. С выводом в сторону и гашением при помощи стихии воды. Лужу убрать проще, чем делать ремонт.

Иллюзия укрывала от случайных свидетелей. Кто знает, как отреагирует почтарь, когда увидит мелкого пушистого дракончика? Если Лука Иванович останется без утренней прессы, то будет очень расстроен.

Ну и, раз уж взялся, то вплел магии жизни, чтобы котята были здоровыми и не заводили блох. С последним помогала крупица дара смерти, которая попусту уничтожала любых насекомых, которым приглянется их мягкая шерстка.

Получилось изящно, просто и эффективно.

Разберусь с их способностями и тогда уберу ментальное воздействие. Найти общий язык с животными можно и без анималистики, простая забота и понимание тоже своего рода магия.

Пока я заканчивал сплетать силы, на подоконник открытого окна уселся дрозд. Птица склонила голову набок и выдала звонкую трель.

Вся троица котят тут же заинтересовалась и выразила жаркое желание познакомиться поближе. В прямом смысле жаркое, огонь вспыхнул и не успел дрозд улететь, как сработало подвешенное плетение.

Водой окатило меня, Гордея и немного задело ошалевшую от такого приема птицу. Пушистые удивленно уставились на меня, а дрозд выразил возмущение тем, что нагадил и улетел.

— Так, — я встряхнул головой и вытер лоб. — Ну всё, хватит.

Первым стал Пушок, как самый безобидный с виду. Я был очень осторожен и даже нежно уговаривал котят, но сопротивлялись они как тигры. Первый опыт закончился исполосованными руками. Затем я подключил магию земли, сделав кожу почти каменной и дело пошло лучше.

Гордей мужественно помогал советами и очень старался не хихикать при этом.

Право, проще укротить джиннов и оседлать дракона, чем надеть на мелких котят ошейники...

Но я преодолел это испытание с честью. Как и следующее, когда последний котенок вырвался из моих рук и лихо цапнул колбу с воздушной стихией.

И... перекусил закаленное стекло, тут же съев свою добычу.

Котенок удовлетворенно икнул и поднялся в воздух, кувыркнувшись несколько раз. Плавно приземлился обратно на стол и принялся вылизывать лапу с невозмутимым видом.

— Ух ты! — оживился Гордей. — Так они ещё и летать умеют?

Я молчал. Потому что был в шоке. Он поглотил магию и сумел ею воспользоваться! Неумело и крайне неэффективно, но тем не менее. Я проверил состояние котенка — никаких внутренних повреждений или подобного. Создание магии просто переварило не только силу, но и стекло.

Похоже, что всеядность этой породы не просто дурная пищевая привычка...

— Ты лучше об этом никому не говори, — очнулся я от удивления.

— Даже деду Прохору?

— Особенно ему, — кивнул я.

Старик еле привык к бродящему по саду каменному ангелу, каждый раз смотрел на княжну с благоговением и незаметно осенял себя знаком веры. Летающих котов ему только не хватало.

Да и объяснить как-то всё это стоило. Для начала же самому узнать.

— Это будет нашей тайной, — мальчишка сделал очень серьезное лицо. — Никому не скажу, клянусь!

Гордей по-взрослому протянул руку и я её пожал, принимая его клятву.

Последний ошейник оказался на своем месте и я усадил котят обратно в корзину. Угомонившись, они снова улеглись, прижимаясь друг к другу, и задремали.

— Обеееееееедать! — раздался громогласный голос Прохора.

Мы отправились на зов, но пацан всё никак не унимался:

— А какие ещё магические существа бывают? Я слышал, что на соседнем острове василиска видели...

— Много разного бывает, — ответил я. — И василиск тоже, но о нём я тебе позже расскажу. Что там перед обедом полагается делать?

— Пирожков не лопать, — насупился мальчишка. — Митрофан Аникеевич говорит, что аппетиту не будет. Вот только неправда это, я проверял.

— Руки помыть, — я рассмеялся. — А пирожки можно, только немного и чтобы никто не заметил. Если что, вини меня, я прикрою.

— Ураааа, — завопил он и помчался к дому, только пятки засверкали.

На обед была самая обычная прекрасная солянка, которой каждый съел по две порции, к великому удовольствию Прохора. Слуга заговорщически подмигивал Тимофею, вернувшемуся из библиотеки ровно к трапезе. Брез-де-ля-рус покорил совершенно всех.

После чаепития в дверь позвонили.

Гордей шустро высунулся из окна и резко отпрянул. Весь съежился и затравленно попросил:

— Не отдавайте им меня, ваше сиятельство.

— Кому? — я тоже выглянул.

Возле ворот стоял сверкающий на солнце автомобиль с османским флагом на капоте.

— Никто тебя не заберет без твоего желания, — пообещал я мальчишке и направился ко входу.

За порогом обнаружился высокий и худощавый мужчина в традиционном красном колпаке, феске. Черный классический костюм дополняла вышивка на нагрудном кармане, однозначно говорящая о принадлежности к посольскому двору.

Мужчина поклонился и хриплым голосом, с заметным акцентом, спросил:

— Графь Алехандр Вознесенский?

— Он самый, — подтвердил я, не став поправлять. — С кем имею честь?

— Визирь Ходжа Мехмет-паша ждет вас на аудиенцию, — с заметным усилием ответил он.

— Ждет на аудиенцию? — я задумчиво взглянул в ясное небо. — Не припомню, когда мне её назначали.

— Извините, — у османа дернулась щека. — Визирь Ходжа Мехмет-паша... просит вас прибыть на аудиенцию. По личному делу.

Не похоже, что меня каким-то образом вычислили. Тон беседы явно указывал на иную причину. Да и из-за Гордея не прислали бы такого важного господина. И уж тем более приютским парнишкой, прислуживающим на кухне, вряд ли заинтерсовался бы сам посол.

Но что за удача!

Что бы там ни было, упускать такую возможность нельзя.

— Правильно я понимаю, что это неофициальный визит?

— Личное дело, — упрямо повторил мужчина.

Что же, тогда мой легкий костюм, в который я переоделся перед обедом, вполне подойдет. Я согласился, вернулся в дом и предупредил домашних, что отлучусь ненадолго.

Ключ-артефакт я брать не стал. Неловко выйдет, если у меня его найдут. Прихватил зонт-трость, пристроил кинжал в ножнах на лодыжке и вышел за ворота.

Глава 4

Парадный вход посольства встретил меня усиленной охраной.

Янычары со хмурыми лицами стояли чуть ли не через каждый метр. Пожарище убрали и на его месте уже выделялся свежим зеленым цветом уложенный газон.

А вот джиннов не было. Ни отголосков стихии, ни бродячих огоньков возле ажурной ограды.

Дворец с этой стороны поражал воображение резными узорами, выточенными в белом камне. Фасад создавал ощущение воздушности, но на самом деле это была настоящая крепость. За внешней частью пряталось несколько рубежей укреплений, ведущих во внутренний двор.

Я задрал голову, разглядывая этот прекрасный образчик архитектуры. И увидел на верхнем этаже перила, возле которых маячила фигура. Наблюдающий сразу же скрылся, а я последовал за провожатым внутрь.

Меня проводили на третий этаж, где размещалась широкая терраса, которую я и заприметил снизу. Отсюда открывался шикарный вид на прилегающий парк и бескрайний залив.

Тяжелые синие облака нависали над морской гладью, почти сливаясь с ней у горизонта. А вот ветер до сюда не долетал, посольство защищали стихийные артефакты.

Жаль, мне всегда нравился этот мятежный и неукротимый дух северного города.

Возле низких перил стояли два глубоких кресла, а между ними низкий столик, сервированный для перекуса.

Но первым делом я заметил кошку.

Создание возлежало, иначе и не назвать было царственную позу, на большой подушке, расшитой золотом и украшенной кисточками. Иссине-черная шерсть создавала эффект дымки, будто передо мной было порождение теней. Кошка сонно открыла глаза и те сверкнули ярким желтым цветом.

Я не без труда отвел от неё взгляд, чтобы не выдать интерес. Будет невоспитанно уделять питомцу больше внимания, чем её хозяину.

Янычар, вооруженных кривыми саблями, здесь не было. Как и никого, кроме владельца дворца, что меня удивило.

Посол Османской империи, он же визирь, был до невозможности колоритен. Даже я, несмотря на то, что провел немало времени при султанском дворе, впечатлился.

Тюрбан, уложенный идеальными складками, а я-то знал что это настоящее искусство, был украшен драгоценностями и цепочками, положение каждой из них было тщательно выверено. Шелковые одеяния, расшитые яркими нитями, сияли даже без солнечного света и гипнотически переливались.

При этом визирь был молод для своего почетного статуса, да и должности. Едва за сорок, ни одного седого волоса в густой бороде, и на смуглом лице пока еще не появилось морщин.

Мужчина окинул меня быстрым оценивающим взглядом и церемонно указал на кресло. В его глазах вспыхивали огненные отблески, что говорило о частом использовании стихии. И эта деталь придавала ему ещё большей сказочности, словно передо мной был воплощенный джинн.

Впрочем, теперь уже я и такому бы не удивился.

Я буквально на долю секунды замялся, позабыв как обращаться к высокопоставленному осману. С одной стороны мы находились в столице, пусть территории слободы и та считалась условно заморской. С другой же проявление банального уважения к чужой культуре было правилом хорошего тона.

Но подготовиться к встрече мне не удалось, поэтому я испытал легкое замешательство.

Визирь мои терзания заметил и великодушно произнес:

— Можете назвать меня Мехмет-паша, отбросим формальности. Я всё же пригласил вас на личную встречу.

Голос посла оказался на удивление мягким и в речи не было ни намека на акцент.

— Благодарю, — я улыбнулся и присел.

Но к причине встречи мы перешли не сразу.

Сначала меня угостили восхитительным кофе и не менее чудесными восточными сладостями, традиционно подаваемыми к напитку. Такие на базаре не купишь.

Вот уж в чем они знали толк, так в десертах. Несколько разновидностей пахлавы с самыми разнообразными начинками и специями, халва, пишмание — сплетенная из тысячи невесомых сладких нитей, разноцветные кубики рахат-лукума, миниатюрные пончики локма...

Если где и существовал рай для сладкоежки-гурмана, так тут.

Все угощения были небольшого размера, так что я с наслаждением попробовал все варианты. Терпкий кофе и холодная вода прекрасно оттеняли яркие вкусы.

Визирь моим искренним восхищением лакомствами был очень доволен. С радостью принял комплименты тому, кто их сделал и пообещал передать похвалу.

После такого кофепития настроение моё значительно улучшилось.

Да и погода порадовала. Над заливом сквозь тучи пробивались лучи солнца и освещали суда, идущие по фарватеру от дамбы к порту. Мимо них стремительно проносились яхты, белые паруса которых подгонял ветер.

Я полюбовался морем и повернулся к послу:

— Мехмет-паша, если вы меня пригласили не только ради того, чтобы поразить своим искусным кондитером, то предлагаю перейти к делу.

Визирь замешкался, моя прямота его обескуражила. Но я, зная неторопливость османов, мог просидеть тут до вечера, а сути так и не узнать. Тем более я ощущал беспокойство, исходящее от мужчины. Оно назойливо витало в воздухе.

Кошка, видимо тоже почувствовала состояние хозяина, поднялась и потянулась. Изящно сошла с подушки и запрыгнула к послу на колени. Мужчина улыбнулся и погладил создание. До меня донеслось урчание.

— Что же, ваше сиятельство, — сказал он, продолжая наглаживать кошку. — Вы правы, перейдем к делу. За вас поручились, поэтому требовать слово чести я не стану. Уверен, что вы умеете хранить чужие секреты.

— Поручились? — удивление скрыть не удалось, такого я совсем не ожидал.

Мог даже допустить, что визирь сначала проявит знаменитое гостеприимство, накормит, напоит, а уже потом велит казнить. Это если он каким-то образом узнал о моем проникновении. Как ни крути, это было великим оскорблением. Имел право.

Но чтобы так повернулась наша встреча...

— С этого, пожалуй, стоило начать, — неверно истолковал посол мою реакцию. — Мой хороший друг и деловой партнер, барон Кусов, рекомендовал вас как человека, способного решить мою проблему. Пусть не в моих правилах привлекать чужаков, уж простите за это определение. Но мнению барона я доверяю, а дело не терпит отлагательства.

Я лишь кивнул, принимая объяснения. С изумлением я справился, как и с желанием усмехнуться. Ну какова шутница судьба! Чувство юмора этой ветреной дамы мне очень нравилось.

— Слушаю вас, Мехмет-паша, — я взял стакан с водой, чтобы промочить пересохшее горло.

— Проблема в том, что на территорию посольства проникли.

Как я ни старался сдержаться, но поперхнулся и закашлялся. Визирь встревоженно наблюдал за мной, пока я не привел себя в порядок. Всё таки сделал большой глоток, отставил стакан на столик и удивленно вскинул брови:

— Проникли? Воры?

— Ничего не было украдено, — помотал головой посол. — Возможно, их спугнули. Или это было предупреждение.

Кошка недовольно мяукнула, соглашаясь с хозяином. А я прикладывал все силы, чтобы сохранять внешнее спокойствие.

Не хочет же он мне предложить...

— Мне необходимо изготовить надежный защитный артефакт, — уверенно произнес визирь. — Что-то вроде того, что вы сделали для гильдии барона.

Я впал в состояние, которое со стороны явно выглядело, как глубокая задумчивость. На деле же я был в шоке. Визирь намеревался поручить мне защитить дворец от меня же.

Таких совпадений просто не бывает. Я невольно снова вспомнил легенды о Прядильщиках, направляющих судьбу. Может, они действительно существуют?

Безусловно, ту встречу с Гордеем можно было объяснить интуицией. У универсалов она была особенно острой. Я мог подсознательно ощутить магических существ и потянуться к ним.

Но дальше... Ключ, находящийся именно тут, а теперь и заказ от визиря, который открывал передо мной новые возможности.

Конечно же, я не собирался их упускать.

Мое долгое молчание заставило посла нервничать.

— Об оплате не волнуйтесь, в средствах я не ограничен. А за срочность, на которой настаиваю, я отдельно вам доплачу.

Вот это уже совсем неловко получалось. Возможно, стоило проявить дипломатическую учтивость и не требовать от визиря запредельной суммы. Да, его защита не выдержала проверки и нуждалась в улучшении. Хорошо, что проник я, моя цель была совершенно безобидная. Но тот же Новгородский не отказался сразу же, так что шанс был и у других. Поэтому заниматься благотворительностью и выполнять заказ бесплатно — в моих мыслях такого не было.

Просто буду скромен, в качестве извинений за доставленные неудобства.

— За срочность... — повторил я и взглянул на кошку, успевшую задремать. — За срочность попрошу вас удовлетворить моё любопытство.

— Любопытство? — удивился мужчина и с облегчением рассмеялся. — Да сколько угодно. Что же вас интересует?

— Тайна этого чудесного создания, — я не стал ходить кругами и прямо указал на главный объект моего интереса.

— В каком смысле? — слабо улыбнулся мужчина и сделал вид, что не понял.

Вот только он едва заметно вздрогнул, выдавая себя.

— Я слышал, что ваши кошки обладают удивительными способностями, — я всё немного сбавил напор. — Поговаривают, что это магические существа, которым подвластны стихии.

Моя осторожность не помогла. От удивления у визиря затопорщилась борода. Мужчина вскочил и кошка едва успела спрыгнуть, угрожающе зашипев.

— Что за чушь! — возмутился посол. — Мы же в цивилизованном обществе живем, а вы говорите про давние суеверия.

Его бурная реакция только подтверждала мои слова. Он и сам это понял, поэтому сменил напускной гнев на подозрительность. Уставился с прищуром и золотые огоньки в его глазах стали ярче.

Стихийное возмущение нарушило спокойный магический фон.

Источником был как сам посол, так и джинн. Элементаль появился возле визиря, вырастая из воздуха.

Я приготовил освободить запасы родового перстня, но вмешалась пушистая.

Кошка рыкнула, что было совсем несвойственно её семейству, раздраженно ударила хвостом по полу и дохнула пламенем. Джинн как-то сразу уменьшился в размерах и почти испарился. Мгновенно успокоился и Мехмет-паша.

Демонстрация того, что он отрицал, вышла слишком уж показательной.

— Откуда вы узнали? — устало спросил визирь и сел обратно в кресло, отмахнувшись от элементаля.

Джинн окончательно исчез, а кошка забралась на свою подушку. Покрутилась и устроилась, вытянув передние лапы.

— Недавно видел нечто подобное.

— Вы знаете где котята? — снова подскочил он.

Я непонимающе нахмурился. Он же сам, по словам Гордея, велел избавиться от них. Но эмоции посла были настоящими, мужчина явно не знал, куда подевалась пушистая троица.

Пацан точно не мог врать, он как раз таки защищал малышей.

— Разве не вы приказали их утопить?

— Я?! — так поразился моим словам визирь, что я окончательно поверил в его невиновность. — Прошу, скажите мне, что с ними всё в порядке.

— Они целы, — не стал отрицать я. — И находятся у меня. О них хорошо заботятся.

Скрывать смысла не было, кто-нибудь рано или поздно увидит необычных животных, а уж слухи о новых питомцах дворян разлетаются быстро. В каждом выпуске газет обсуждалось, кто и кого себе завел.

Да и жалко мне стало посла, переживал он по-настоящему, не скрывая своих эмоций.

— Как они к вам попали? — тон мужчины не был требовательным, скорее уж умоляющим. — Обещаю, я расскажу вам всё, но мне нужно знать как именно вы нашли их.

— Минуточку, — я поднялся и отошел в дальний угол террасы.

Набрал Прохора и попросил его позвать Гордея. Понятное дело, про приказ мальчишке отдавал не сам визирь лично. Оставалось выяснить, кто. Выслушал взволнованный рассказ приютского, еще раз заверил, что никто его не заберет, и вернулся к визирю.

Тот мерял шагами пространство от кресла к перилам. Кошка лениво наблюдала за его суетой.

— Вам известен некто Селим-бей? — задал я риторический вопрос.

Своего первого помощника Мехмет-паша точно должен был знать. Именно он и поручил пацану грязное дело.

Лицо визиря преобразилось, превращаясь в равнодушную маску. Он крикнул, вызывая слугу, и велел позвать своего помощника.

Селим-бей оказался низеньким толстяком с добродушным лицом и бородой с подкрученными завитыми концами. Толстые пальцы, все унизанные перстнями, покоились на животе, а полы длинного кафтана волочились позади него.

Помощник низко поклонился и начал певуче приветствовать:

— О, достопочтенный Хаджа Ме...

— Молчать, — оборвал его посол. — Скажи мне только одно, Селим. Ты сам решил уничтожить потомков кутлу-кеди или тебе кто-то велел это сделать?

Толстяк бросил на меня быстрый взгляд, и маска учтивости пропала с его лица. Решение он принял мгновенно и действовал стремительно.

Пухлые руки шустро забрались под кафтан и в сторону визиря полетели два кинжала. Оба зачарованные — их лезвия были пропитаны магией смерти.

Элементали, охраняющие своего хозяина, отреагировать не успевали.

А визирь у себя во дворце явно чувствовал себя в безопасности и даже на встречу со мной, то есть незнакомцем, не озаботился о простейших защитных амулетах.

Я действовал без размышлений. Освободил из перстня стихию воздуха, выставляя перед послом прочный щит. Черный, как сама тьма. Обычную стихию кинжалы разрезали бы, как бумагу. Поэтому пришлось прибегнуть к темному дару.

Лезвия столкнулись с преградой и со звоном рассыпались осколками к ногам ошарашенного визиря.

Селим-бей обернулся ко мне и его лицо перекосило от ярости:

— Ты...

Закончить предатель не успел. На него обрушился джинн и я невольно сделал шаг назад. Стихия мгновенно испепелила человека, лишь горстка пепла осела на туфлях посла и он брезгливо потряс поочередно каждой ногой.

Мехмет-паша, к его чести, в руки себя взял быстро. Только лицо неестественно оставалось бледным.

— Искандер-эфенди, — он глубоко и размеренно поклонился и замер в таком положении. — Примите мою благодарность и долг жизни. Вы праве требовать любую награду.

Мне бы хватило и того, что он назвал меня уважительным «эфенди», не говоря уж об имени, переиначенным на свой манер. Знак доверия и исключения из числа чужаков. Эти два слова значили больше любых обещаний и наград.

Кошка взглянула на меня с интересом и я подмигнул ей. Пушистая фыркнула и отвернулась.

— Пожалуй, я бы съел ещё ваших волшебных сладостей, Мехмет-паша, — улыбнулся я. — И от чашечки кофе не откажусь.

Визирь выпрямился и изучающе посмотрел на меня, наклонив голову вбок. Теперь огоньки в его глазах казались теплыми и уютными.

— А уж если вы откроете великую тайну их приготовления...

— Это высокая цена за мою жизнь, — совершенно серьезно ответил мужчина.

Он выдержал паузу и расхохотался, открыто и по-настоящему. Напряжение от смерти, едва не коснувшейся его, отпустило и потребовало разрядки.

— Для вас, эфенди, я сделаю исключение. Если пообещаете никому не передавать семейный рецепт.

Визирь распорядился, чтобы подали угощение, подмели пол и принесли ему новую обувь. Последний презрительный взгляд, брошенный на испачканные туфли, был единственным коротким прощанием с бывшим помощником.

— Жаль, что джинны не умеют брать в плен, — доверительно сказал он, когда мы остались одни. — Теперь не узнать, почему Селим меня предал. Я ведь давал ему всё...

— Иногда это и становится причиной, — ответил я.

— Верно подмечено, — мужчина покивал, печально усмехнувшись. — Но оставим подобные рассуждения для мудрецов. Вернемся к нашим делам. Правильно ли я понимаю, что вы случайно нашли кутлу-кеди? Так называют этих существ на моей родине, — пояснил он.

— Можно сказать и случайно, — я уже не был уверен в такой череде совпадений. — Их спас мальчик, служивший на вашей кухне. А я помог ему.

— Мальчик? — заинтересовался посол. — Скажите мне его имя и его ждет достойная награда за свой храбрый поступок! Великая честь оказать помощь кутлу-кеди.

— Думаю, он поступил бы так в любом случае, — ответил я, но был рад, что Гордея отблагодарят. — Что касается кутлу-кеди...

— Эти создания сами выбирают себе хозяев, — заявил мужчина, бросив слегка опасливый взгляд на невозмутимо дремлющую кошку. — И если судьба распорядилась таким образом, что они оказались у вас, значит так тому и быть. Есть одна легенда, как первый кутлу-кеди пришел к человеку. И как он спас наш народ... Желаете послушать?

— Я весь внимание, — я невольно поддался вперед, позабыв о сладкой пахлаве и липком рахат-лукуме.

И визирь начал рассказывать, кто же на самом деле эти удивительные создания.

Глава 5

Мир полон загадок и тайн, в том числе и тщательно оберегаемых их первооткрывателями. Так и вышло с кутлу-кеди, чудесными созданиями, родившимся в месте силы, как я и предполагал.

Произошло это спустя много лет противостояний джиннов и людей.

Я участвовал лишь в паре битв, но хорошо помнил, как яростно дрались элементали. Бесстрашные и беспощадные, они сметали стихией целые войска, расплавляя песок.

Пусть численность огненных «демонов», как называли их османы, постепенно уменьшалась, но борьба грозилась затянуться на столетия.

Пока в один ничем непримечательный день...

В общем, традиционная легенда, что тогдашний султан вдруг отправился в пустыню в одиночестве. Подумать о судьбе народа и подобное. Без десятка янычар и нескольких придворных магов я султана никогда не видел, но вмешиваться в рассказ не стал. Традиции нужно уважать.

Султан брел по раскаленному песку, естественно босиком, до самого заката. И в алых лучах уходящего за барханы солнца он узрел каменное плато с расщелиной. Внизу была пещера, стены которой сверкали драгоценными камнями.

А встречать его вышел милейший пушистый котенок.

Создание покорило неприступное сердце правителя и тот забрал его с собой, не забыв прихватить и сокровищ, конечно же.

Когда султан вернулся в лагерь, уже вовсю кипела битва. Песок превращался в стекло, всё полыхало и казалось надежды нет...

Визирь Ходжа Мехмет-паша оказался отменным рассказчиком, я заслушался его красочными описаниями и позабыл, что большинство из этого просто сказка.

Каким образом котенок вдруг очутился в гуще сражения, посол не сообщил. Но суть была в том, что джинны вдруг замерли и прекратили атаковать. Казалось, элементали растерялись и даже смутились.

Османы же воспользовались моментом и принялись их уничтожать.

Но султан, несмотря на своё босоногое бродяжничество, дураком не был. Сумел связать одно с другим и отдал приказ остановить бой. Джинны ушли. Все, кроме одного.

По словам посла — в миг, когда последний луч солнца озарил место битвы, среди застывшего песка встретились правитель империи, котенок и грозный элементаль.

Причем котенок величественно шествовал перед султаном, что вроде как являлось вопиющим нарушением этикета.

Человек и стихийное существо договорились.

Скорее всего, там был внеранговый маг разума, а то и несколько. Джинны не владели речью, да и мозг в нашем понимании у них отсутствовал. Но зато была своего рода душа. Что-то вроде источника, частичка стихии — уникальная и дающая силу.

Тайна враждебности и самого существования элементалей, несмотря на их планомерное истребление, была в том, что шанс на возрождение они получали только в бою.

Потому что иначе их «души» забирали...

На этом моменте я чуть не выпал из кресла, ещё больше поддавшись вперед.

— Кто забирал их души? — нетерпеливо спросил я.

Визирь понимающе усмехнулся, но интриговать не стал, выполняя обещание всё рассказать:

— Тени. Элементали боялись только теней.

Как ни парадоксально, но кутлу-кеди, хоть тоже владели стихией огня, как и джинны, при этом были способны отогнать тени. Точнее тех, кто в них жил. Фантомы, они же похитители душ.

То место силы сотворило существ, способных стать защитниками от фантомов. Ясное дело, что это вряд ли была пещера в пустыне. Откуда там взяться котенку? Но так история получилась красивее.

И, вполне вероятно, что нахождение этого места попусту скрывали. Ещё бы, обретение созданий, способных фактически управлять главной угрозой империи, стоило не просто дорого. А было бесценно.

Вот только существа действительно сами выбирали себе хозяев. Так что секрет вскоре стал бесполезным. А за столетия чудесные кошки показали ещё одну способность — всё их потомство наследовало удивительный дар. Неважно, оба родители были магическими существами, или один. Точнее одна, только мать могла передать магию.

В итоге кутлу-кеди размножились и заполонили улицы городов. И стали неприкосновенными, оттого у большинства османов был такой пиетет перед пушистыми.

Джинны подчинились людям в обмен на защиту их сущности этими созданиями. А волшебные кошки всё же иногда соглашались быть рядом с человеком, которому и служили элементали.

У нынешнего султана было целых восемь кутлу-кеди, что считалось величайшим достижением. Так, мол, магия самого мира признавала его силу и мудрость.

Впрочем, что джиннов, что кутлу-кеди становилось всё меньше, и их история превращалась в миф. Так что молодое поколение скорее уважали кошачье семейство больше по привычке.

Султан, бродивший по пустыне в поисках спасения, постепенно забывался.

— Но раз они отгоняют фантомов, то... — озарило меня.

Посол печально покачал головой:

— Увы, Искандер-эфенди, угасание магического дара кутлу-кеди не в силах остановить. Они способны уберечь только элементалей. Наши ученые долго бились над этой проблемой, пытаясь понять. Но ничего не получилось.

Ну, это мы ещё посмотрим. Я ничуть не умалял способности лучших ученых умов Османской империи, но среди них наверняка не было универсала. К тому же артефактора. То есть того, кто мог бы увидеть сплетение сил и понять принцип воздействия созданий на тени.

Об этом я скромно умолчал. Когда решу эту загадку, тогда и поделюсь, в том числе и с послом. Такое скрывать просто преступно.

Если есть способ навсегда победить болезнь, то он должен стать известным всем.

Пусть я и загорелся этой идеей, но торопиться с выводами не стал. Предстоит немало изучить и проверить. Так что обнадеживать раньше времени тоже неразумно.

— Скажите, — посол прервал мои размышления. — Кутлу-кеди уже проявили дар, правильно я вас понял?

— Один их них, — я кивнул. — И по этому поводу я хотел спросить — как это, хм, контролировать? Вернее, как обезопасить жилище от стихии?

— Кормить их, — улыбнулся визирь и указал на кошку. — Вашира, например, очень любит изумруды. Причем исключительно в виде украшений. Как и мои жены... Накладное пристрастие, но ничего не поделаешь.

Кошка в подтверждение мяукнула, не открывая глаз.

— Изумруды... — повторил я, мысленно представляя стоимость будущего рациона столь необычных питомцев.

— Это может быть что угодно, — улыбка посла стала ещё шире. — Придется попробовать всё.

Мужчина замолчал, неторопливо наливая себе кофе. Но поглядывал исподтишка с любопытством. Я пожал плечами, не морить же голодом котят. Оставалось лишь надеяться, что их любимым угощением не станут алмазы.

— Не волнуйтесь, — сжалился визирь. — Это происходит довольно редко. Всё зависит от того, как часто кутлу-кеди сталкиваются с угрозой. В остальное время они предпочитают обычную еду. Иногда странную, но тем не менее.

— Только драгоценные камни? — уточнил я.

Дымок умял накопитель с магией воздуха, и вроде как ему понравилось.

— Я бы так сказал: кутлу-кеди всеядны, — сочувственно вздохнул визирь. — Но именно минералы дают им истинную силу. Это связывают с той пещерой, усыпанной сокровищами.

Ну либо какой-то конкретной сокровищницы, куда забралась кошка и где произошло появление места силы. Магия объединила находящееся рядом и получилось... Что получилось.

Огнедышащие котики, поедающие драгоценные камни.

А Прохор их смесью из бутылочки кормил...

— А как же живущие на улице? — задал я логичный вопрос.

— Их сила ослабевает, — Мехмет-паша снова вздохнул. — И они становятся обычными кошками. Но это тоже их выбор, уходить от людей. Заставить кутлу-кеди жить с человеком невозможно. А потом они... просто исчезают. Есть предположение, что они уходят в другие миры.

Взгляд мужчины стал настороженным, он следил за моей реакцией. Ну да, такая теория считалась совсем уж сказочной. И частенько высмеивалась.

Вот только мне уже ничто не казалось невозможным.

Ведь была же теория, что фантомы тоже обитатели других миров. А тени всего лишь точка их соприкосновения. Правда, пока никто не возвращался с той стороны, чтобы это подтвердить.

— Вы позволите... — визирь замялся. — Навестить вас как-нибудь? Мне бы очень хотелось повидать кутлу-кеди.

— Безусловно, — заверил его я. — Я буду рад вашему визиту в любое время. Чтобы вы могли лично убедиться, что они живут в доме, где их любят.

— О, в этом я не сомневаюсь, — рассмеялся посол. — Иного просто не может быть. Тогда я поручу своему... — он осекся, взглянув на то место, где ещё недавно лежал пепел помощника. — Поручу согласовать нашу встречу. Неофициальную, если вы не возражаете.

Я ничуть не возражал, а наоборот, полностью поддерживал этот формат. Иначе пришлось бы подготавливать как дом к приему важного иностранного гостя, так и соблюсти уйму церемоний.

На том мы и разошлись. Насчет заказа защитного артефакта я пообещал дать ответ в ближайшие дни. Сразу после проверки дворца, для чего мне нужно было выделить достаточно времени.

Пусть слабые места я уже знал, но территория была большая, и нужно вычислить их все.

А ведь и этот заказ интересный. Создать артефакт, способный остановить меня же. Это будет презабавно.

От поездки обратно на посольском автомобиле я отказался. А вот от корзины с восточными сладостями не стал. Порадую домашних. Чёрт, да оплату можно было взять регулярными поставками этих лакомств. С правом передачи такой привилегии поколениям Вознесенских...

***

Особняк встретил меня в полной боевой готовности.

У ворот в садовом кресле бдительно дремал Прохор, держа на коленях охотничье ружье. В распахнутом окне гостиной маячил Лука Иванович с газетой и ещё одним ружьем. Тимофей делал вид, что идет рубить дрова, помахивая свежезаточенным топором. Призрак предка воплотился в гаргулью и нервно встряхивал крыльями, наблюдая за входом с фронтона дома. Даже статуя ангела оказалась поблизости, готовая обороняться.

У меня на душе потеплело от такой сплоченности выступить против неизвестной угрозы.

— А я к вам с гостинцами! — радостно провозгласил я, поднимая вверх корзину с османскими угощениями.

Прохор проснулся и дернулся, отчего ружье приветственно бахнуло. Слугу заволокло пороховым дымом и он оттуда смущенно извинился. Где-то на улице скрипнуло окно и раздался сварливый вопль:

— Я вам постреляю тут! А ну брысь! А то жандармов вызову!

Это был отличный сигнал того, что пора пить чай. Пока я рассказывал о визире и цели нашей встречи, упуская тайну о приручении джиннов, сладости как-то быстро закончились.

А после мы принялись искать пропитание для котят.

Я решил начать с того, что было под рукой. В дело пошли все драгоценные камни, обнаруженные в доме. С оружия, шкатулок, зеркал и некоторой мебели. В итоге обстановка стала похожа на место ограбления, а пушистым ничего из этого не пришлось по душе.

Дальше я опустошил запасы в лаборатории, ассортимент там был не такой уж большой, но и он не устроил котят.

Не устроили их и накопители, которые я тоже поочередно подавал.

Затем были эксперименты со всем подряд. В конце концов я отпустил их самостоятельно изучать лабораторию.

Все столпились в дверях и с затаенным дыханием наблюдали, как мелкие не спеша ползают и прыгают, тыкаясь любопытными носами в разнообразные магические ингредиенты.

Я даже не сразу понял, что услышал характерный хруст.

Дымок с наслаждением обгладывал увесистую ступку. Камень крошился, словно его обрабатывали специальным инструментом. Братья обжоры с писком присоединились и буквально за несколько секунд троица прикончила изделие. И крошки не осталось.

— Нда, делааааа... — Прохор задумчиво почесал в затылке. — Видал я оголодавшую животину, но вот такого не видал.

— А что это было, Лука Иванович? — спросил я у патриарха. — Из какого материала сделано?

— Мраморная вроде, — дед тоже немного ошалел от демонстрации возможностей пушистых. — Да, точно мрамор. Ступка-то ещё от деда осталась, жалко конечно...

Я припомнил, что в мраморе попадались примеси минералов, иногда довольно редких и вполне себе считаемых драгоценными.

— А откуда мрамор, знаешь?

— Местный, с каменоломни карельской. Вот только та давно уже не работает, насколько я знаю. А жаль, хороший материал, редкой красоты. Был, — мрачно подытожил дед, но быстро отошел: — А, и ладно. Для этих мелких чертят не жалко. Пусть кушают на здоровье.

Карельская заброшенная каменоломня значит...

— А ты не припомнишь, Лука Иванович, что за место? — протянул я, уже догадываясь об ответе.

— Да где-то на севере возле Ладоги, — патриарх махнул рукой в ту сторону. — Там чуть дальше владения Дробыниных были, а может и есть. Деревушка какая-то небольшая, позабытая богом и людьми. Запамятовал я её название, мудреное.

— Случайно не Хийденсельга? — мне как раз это название въелось в память.

— Верно! — обрадовался дед. — Гора там ещё, оттуда вид открывается и на деревню, и на озеро. Красивые места.

— Ты там был? — удивился я.

— Очень давно, в детстве ещё, — граф мечтательно улыбнулся. — Отец с собой брал на каменоломни. Мы тогда всю округу объездили, вот и в ту деревню заезжали. Иван Васильевич, прадед твой, много о том мраморе говорил. Вот и навестили местечко. Только ничего там не осталось уже. Может, уже и деревни той нет...

— А вот и есть! — встрял Тимофей, гордо вскинувшись. — Я ваше поручение выполнил, Александр Лукич. Ну, начал выполнять, — поправился он. — Даже карту старинную нашел!

— О как, — патриарх изумленно поднял брови.

Меня же новость не удивила. Всё было связано каким-то странным образом. Ключ к книге, ведущий в посольство с магическими созданиями, которым требуется мрамор, находящийся в месте, куда указывала карта, спрятанная в этой самой книге.

Запутанно, хитро, но замкнуто в итоге на эту деревушку.

— И что же? — я вывел рыжего из состояния наслаждения тем, что он так вовремя добыл информацию.

Парень встрепенулся и заговорил:

— Цела деревня та, ну по документам выходит так. Жителей там осталось своем мало, большая часть домов брошена. Каменоломня тоже, она на острове ближайшем находилась. Случилось там что-то, пока не выяснил что именно. Происшествие с пострадавшими, после чего добычу остановили. А деревня начала пустеть, рабочих мест не осталось. Нужно в архив казначейства съездить, проверить выплаты.

— Кому принадлежит, узнал?

— Этим самым Дробыниным, о которых Лука Иванович говорил. У них там другие каменоломни есть, рабочие. Поставляют материал и для императорского двора в том числе. Они вообще всеми окрестными землями владеют.

— И что добывают?

— Так мрамор и гранит! — продолжал радоваться своей осведомленности Тимофей.

— Молодец, хорошая работа, — искренне похвалил его я. — Может ты выяснил, подходит ли этот камень для артефактов?

— Выяснил, — веснушки на его лице тоже засияли. — Подходят. Мастерская у них есть, при каменоломне главной. Принимают заказы и посетителей.

— Ну что же... — я призадумался ненадолго, продумывая дальнейший порядок действий. — Пожалуй, можно повторить путешествие досточтимого предка и съездить на север, проведать несколько каменоломен. За пару дней управимся, думаю.

— Путешествие? — заинтересовался патриарх. — Ох давненько я не выбирался никуда. Едем!

— А меня возьмете? — Гордей просунул голову между нами и умоляюще посмотрел на меня. — Я пригожусь! Я готовить умею, убирать, стирать...

— Моя это работа... — проворчал Прохор, улыбаясь. — Куда ж барины без меня-то.

Я осмотрел своё воинство. Конечно, дом можно было оставить на попечение призраков. Да и за котятами те бы присмотрели без проблем. Но я планировал отнюдь не увеселительную поездку. И не знал, какие опасности могут там подстерегать.

Опять же леший на той горе... Да и причину закрытия нужной мне каменоломни я не знал. Вероятнее всего, что без магии не обошлось.

Нет, рисковать было нельзя.

— Не в этот раз, — с сожалением сказал я. — Мы отправимся туда вдвоем с Тимофеем. Обернемся быстро, заметить не успеете!

Глава 6

Сборы были масштабными. Словно мы не на пару дней отправлялись в соседнюю губернию, а собирались покорять заморскую страну.

Тимофею было поручено организовать нам транспорт, жильё и перемещения на местности. Рыжий воодушевился столь ответственным заданием, так что пришлось его вовремя останавливать. Особо выделяться я не планировал, но и статус графского рода при этом ронять не хотел.

С тем же расчетом подбирался гардероб. Это не столица, костюмы разных цветов, соответствующих времени суток и месту, там не требовались.

Нечто приличное, удобное и при этом не так выделяющееся среди местных обычаев. У меня ничего подобного не было, поэтому мы с Тимофеем сначала отправились за одеждой.

Помощника тоже стоило приодеть, всё же статус требовал.

Парень сопротивлялся изо всех сил, но в итоге сдался, когда на последний аргумент, что нет места хранить столько тряпок, я ответил, что вскоре он переедет на второй этаж, где под одежду полагается отдельное помещение.

В общем, остаток дня мы провели, мужественно переживая процесс подбора и примерки подходящих нарядов.

После возвращения домой подготовка стала более увлекательной.

Мы выбирали оружие.

У Тимофея о глубинке представления были дикие. Парень считал, что там опасно, причем угроза идет одинаково как от людей, так и от зверья. Переубеждать я его не стал, сам увидит.

Но и ехать невооруженным я не собирался. Не потому что разделял предрассудки столичного жителя, а потому что так спокойнее было.

По той же причине я напитал под завязку перстень, собрал накопителей на небольшую армию и подготовил несколько простейших амулетов, чтобы не тратить время на изготовление артефактов.

Но на заметку себе взял — нужно иметь в запасе набор защитных и атакующих вещиц. Мало ли куда еще придется съездить.

Семейным советом было решено, что призрак ординарца тоже отправится с нами. Капитан-поручик обладал полезными знаниями касаемо шпионажа, да и мог проникнуть куда угодно, в пределах расстояния действия артефакта, к которому был привязан. Последний аргумент меня и убедил.

Арсений Яковлевич от такой новости приободрился и внешне помолодел. Ему явно понравилась идея проявить свои навыки и помочь в важном деле.

Заботы заняли остаток дня, ужин получился торопливым. Нужно было лечь спать не поздно, так как наш поезд отправлялся ранним утром.

***

Завтрак был наполнен театральной трагичностью. Дед и Прохор словно прощались на годы, а Гордей немного дулся, что его не берут в путешествие. Да и дух предка тоже обижался, что среди призрачной братии выбор пал на «новенького».

К тому же нас старались откормить так, будто мы намеревались всю поездку голодать. Стол накрыли как для праздничного ужина и на моей тарелке постоянно оказывалась добавка.

Помимо этого Прохор собрал увесистую корзину с провизией, от которой отказаться было попросту невозможно.

Провожали все дружно, даже гаргулья спустилась с крыши, почувствовав общий настрой. Котят тоже торжественно вынесли, но пушистые моментом не прониклись и спали. Я поочередно пообещал каждому, что мы скоро вернемся, погладил пташку по гребню и подхватил легкую дорожную сумку.

Точно такая же была у Тимофея. Уловка с тем, чтобы случайно забыть собранную провизию, не удалась. Прохор вручил корзину рыжему, с тем мы и загрузились в такси.

Город ещё спал, но не вокзал.

Вокзалы особенные места, в которых жизнь всегда кипит. Спешат пассажиры, доносятся ароматы кофе и выпечки, объявляют прибытие и отправление, носильщики и наперебой предлагают свои услуги, предупреждающе гудят поезда и выпускают в небо облака пара.

На вокзале даже пахнет иначе, дальней дорогой и нагретой сталью.

Путь до уездного города Сердоболь с одной стороны был недалекий, всего часа четыре на автомобиле. Или шесть на поезде. Но нанимать водителя означало привлекать незнакомого человека, чего мне не хотелось. Да и самому так долго сидеть за рулем тоже. Поэтому и был выбран поезд.

Мы быстро прошли сквозь шумный вокзал и вышли к платформам, без труда обнаружив нужный состав. Нашли свой вагон, благородного синего цвета. Первый класс, что значило приватность и наличие дверей. Из-за этого я в основном и остановил на нем выбор.

Ну и немаловажно было впечатление, которое производили приезжающие. Город небольшой, событий не так много, а приезд дворян всегда повод для сплетен. На чем прибыли, во что одеты, как смотрят — свысока или нет...

В общем, первое впечатление можно произвести лишь один раз, так что оделись мы не вызывающе, но путешествовали подобающе статусу.

Разместились с удобством на обитых бархатом диванах и занялись делом.

То есть заказали кофе и всё таки заглянули в корзинку. Несмотря на плотный и сытный завтрак, есть захотелось сразу же.

Так что к моменту отправления стол был накрыт, а аромат волшебного напитка окутал нас с головы до ног.

Раздался протяжный гудок и вагон дернулся, а затем плавно сдвинулся с места. Мимо поплыли ажурные опоры крыши, а Тимофей прильнул к стеклу, глядя с восторгом.

— Никогда не ездил на поезде, — смущенно признался он.

Впрочем, и я не отводил взгляда от окна. Молодой граф тоже никогда не путешествовал железными дорогами. Что уж говорить про меня. Поэтому чувства рыжего я разделял.

Состав набирал скорость, купе чуть покачивалось под мерный стук колес. Вот вроде особой разницы с автомобилем нет, едет и едет. Но совсем другие ощущения. Всё же у поездов свой шарм.

С полчаса мы вдвоем завороженно наблюдали за проносящимися мимо сначала домами, а затем полями и лесами.

Потом перекусили и взялись за изучение информации.

Тимофей успел узнать немного, так что я сам зашел в архив библиотеки и отыскал новостные издания в Эфире.

Дробынины, владеющие почти всем Сердобольским уездом, были старинным купеческим родом. И, несмотря на богатство и несомненную пользу для империи в виде поставок уникальных пород мрамора и гранита, дворянство они так и не получили.

Для меня лично это означало, что титул мой может раздражать при встрече с Дробыниными. Это стоило учитывать.

Вадим Жданович Дробынин, глава рода, персоной был примечательной. Как ни странно, в столице имущества у семейства не было. Хотя с их доходами купить особняк не представлялось сложным.

Все указывало на то, что существовал негласный запрет для рода.

Интересная деталь. Мне стало любопытно, чем же так не угодили высшему свету купцы? За этим скрывалось либо что-то крайне скверное, либо вызывающие своеволие, например.

Зато в самом уездном городе у Дробыниных был выстроен настоящий дворец, как демонстрация лучших образчиков материалов и искусных мастеров, работающих на род.

Фотографии, найденные в Эфире, впечатляли размахом и нескромностью.

А ещё слухи, витающие вокруг «культа каменщиков», как называли Дробыниних некоторые скандальные журналисты. Насмешливые заметки в прессе намекали на самый настоящий культ, с абсолютным подчинением лидеру и даже каким-то ритуалами, связанными с шаманством.

В общем, репутация у владельцев земель, куда мы направлялись, была неоднозначная.

— Да те места всегда были словно не от мира сего, — проявился призрак и вступил в обсуждение. — Магия там необычная. Вроде того, что простой стихийник, а выдает нечто удивительное.

— Вроде чего? — недоверчиво хмыкнул Тимофей.

— Вроде того, что некоторых из них считали дуалистами, — Арсений Яковлевич важно подкрутил бакенбарды и покачал головой. — Множество слухов ходило, вот только ни одного доказательства не нашлось.

— Дуалисты? — заинтересовался я.

— Ну да, ваше сиятельство. Поговаривали, что маги местные владеют сразу двумя силами. Не с рождения, а обучаются этому в своих лесах дремучих. Мол, есть ритуал специальный, жуткий...

— С жертвоприношениями чтоль? — рыжий старательно изображал скепсис, но глаза парня загорелись.

— А как же без них, — лукаво улыбнулся призрак. — В те времена жертвы приносить было, почитай как в уборную сходить. По грибы пошел — не забудь хозяйке леса гостинцев оставить да поклониться. На рыбалку тоже без даров лучше не соваться, утащит водяной на дно, сам рыб кормить будешь. Домовых задабривали, чтобы не бедокурили...

— Как вы же жили-то тогда? — ужаснулся Тимофей.

Мы с ординарцем усмехнулись одинаково умудренно. Капитан-поручик по-мальчишески взъерошил кудрявую голову и ответил:

— Да хорошо жили, малой. В мире и согласии со всеми существами, что сами не лезли на народ. Уважали друг дружку, так и жили. Оно же как, если что на свете существует, то не просто так. Прежде чем резать и жечь, узнать нужно, может оно зла-то не желает.

— А упыри? Тоже чтоль уважали? — прищурился парень. — А то вон девицы нынче их любят...

— Девицы, они такие, нда, — протянул призрак. — Тоже не от мира сего. Добрые и жалостливые, без разбору всякого. Обо всех заботиться готовы, только волю дай. И в мои времена мамзели чудили. Верили, к примеру, что оборотня расколдовать можно. И сразу в принца причем.

— Так это же некромантское создание! — возмутился Тимофей. — Его расколдовать разве что в мертвеца можно, да и тот сразу развалится.

Я удивленно взглянул на парня. Не такой необразованный, как мне казалось. Вероятно, обнаружив в себе дар теней, рыжий собирал отовсюду знания о любой темной магии.

— Во-во, — покивал дух. — Только процесс необратимый, так что кроме бесплатного ужина для оборотня ничегошеньки девицы и не могли сделать.

— Не, ну сейчас-то в такую ерунду не верят, — фыркнул Тимофей.

— Сейчас в другое верят, — согласился ординарец. — Всегда есть во что поверить.

Вот хоть бы в упырей, да...

Пока они обсуждали фольклор, я задумался о нечисти, существование которой сказкой не являлось. Возможно, встречи с лешим и удастся избежать, но если нет, то лучше быть готовым.

Создания земли в большинстве своем были безобидны. Если уметь себя вести в их владениях, соблюдая нехитрые правила. Ну и с гостинцами приходить, тут призрак был прав. Необходимости в том не было, но подношения существа любили. Для них это было своего рода форма вежливого приветствия.

Вот только каждый имел свой вкус, поэтому сначала лучше было пообщаться с местными.

Поезд уже давно мчался среди деревьев, подступающих к путям и стремящимся ввысь. Они стояли плотной стеной, защищая лес и лишь их верхушки трепал ветер.

Город давно остался позади, и разговоры о древних существах приобретали иной смысл.

Не просто байки, а реальность, с которой предстояло столкнуться. Другой мир, со своими обычаями и верованиями.

— Говорят, там на озере камень есть, вооооот такой, — дух тем временем рассказывал уже другую легенду. — А посреди него выемка, вроде чана большого. Если там искупаться, то вечную жизнь обрести можно.

— Да ладно! Ну уж в такое верить...

— Говорят ещё, — не обращал внимания капитан, — старец поблизости живет. И лет ему почитай несколько тыщ. Тайны хранит он такие, что ежели кто услышит, враз с ума сходит.

Тимофей, несмотря на свои замечания, слушал распахнув рот. Я улыбнулся. Капитан за долгую жизнь в разъездах и походах мастерски научился рассказывать байки. Что еще делать вечерами у костра или в трактире после ужина.

Надо бы его приставить к княжне, пусть вместе с ней развлекает местную ребятню. Талант какой пропадает.

Но еще я знал, что все легенды на чем-то основаны. Так что внимательно прислушался. Проверить бы то озеро. Похоже на место силы.

Стучали колеса, дух вещал, а мы уплетали угощения, собранные в дорогу Прохором. Я просматривал статьи и выписки из поместных книг, извлекая из пути максимум пользы.

В уездный город Сердоболь мы прибыли ровно в полдень.

Часы на городской ратуше, находящейся рядом с вокзалом, громогласно отбивали двенадцать ударов, когда мы вышли из вагона.

На нас тут же обрушился шум вокзала. Зазывали извозчики, кричали носильщики и предлагающие жилье местные, возле соседнего вагона безостановочно лаяла мелкая собачонка, а где-то вдали играл оркестр.

— Не так уж и плохо... — начал улыбаться Тимофей и вдруг резко ухватил за ухо мелкого пацана, крутящегося рядом.

— Аааа, — высоко завопил тот и попытался извернуться.

— Покричи у меня! Иль жандарма позвать? — грозно прошипел рыжий и мальчишка тут же перестал голосить.

— Пусти, — сердито потребовал мелкий.

Тимофей послушался и ускорил пацана, выдав ему напоследок пендель. После чего немного виновато пожал плечами и объяснился:

— Воришка, ваше сиятельство. Да неумелый к тому же, я сразу почуял, как он в карман мне полез.

— Славный городок, — подытожил я. — Ну что же, где наш автомобиль?

Рыжий задание по подготовке выполнил отлично. Нашел прокатную контору и забронировал для нас всепроходимый транспорт. А также отыскал жилье — небольшой охотничий домик, равноудаленный от всех каменоломен и скрытый от лишних глаз.

Машина обнаружилась на привокзальной площади. Не самая респектабельная, но зато надежная и способная преодолеть все прелести уездных дорог.

Наплевав на условности, я сам сел за руль. Хотелось проверить полноприводную малышку, да и свои водительские навыки. Странное чувство, когда ты вроде что-то умеешь, но одновременно делаешь это в первый раз.

Молодой граф Вознесенский ездил лихо, за что и поплатился, лишившись прав в какой-то ночной уличной гонке. Пострадавших, к счастью, не было. Но закон в этом был одинаково суров ко всем. Безопасность на улицах столицы ставилась превыше любых сословий.

Но я не жаждал скорости, а просто наслаждался мерным ревом мотора и послушностью управления. С виду огромный и неповоротливый, автомобиль чутко отзывался на мои действия.

Тимофей суетливо пристегнулся, усевшись на пассажирское сиденье. Но вскоре расслабился и мы неторопливо поехали по улицам.

Городок действительно казался славным. Утопающий в зелени, спокойный и низкорослый. Зданий выше четырех этажей я не заметил. Только башня ратуши высилась и была видна, пожалуй, отовсюду.

Осматривать резиденцию Дробыниных мы не поехали, она находилась в другой стороне. На обратном пути успеем еще, мне хотелось поскорее добраться до каменоломен.

— Какой у нас план, ваше сиятельство? — поинтересовался Тимофей, когда мы выехали из города.

Вот это мне было по душе, сначала согласился, а уже потом спрашивает подробности. И то без требовательности, чисто из любопытства. Всё же хороший помощник тот, кто безоговорочно доверяет.

— Осмотримся, — коротко ответил я, но всё же раскрыл тему, тайны особой в этом не было: — Заедем на основные разработки, посмотрим что предлагают. Если подвернется возможность, разузнаем о деревушке. Только осторожно, свой интерес демонстрировать я не хочу. Потом уже под видом скучающего аристократа, я собираюсь отправиться туда.

— На ночь глядя? — Тимофей опасливо оглядел высоченные сосны, окружающие узкую дорогу. — Пока доберемся, темнеть ведь начнет.

Всё же истории, рассказанные призраком, произвели на парня впечатление. Рыжий храбрился, но это была его первая вылазка «в поля». А ординарец нагнал жути.

Но я отлично знал, что ночное время как раз делает нечисть более сговорчивой. Расслабляет их темнота, в которой можно укрыться. Так что вечерний визит был более безопасным.

Да и откладывать не хотел. Цель была слишком близка.

Через час лес расступился и показались признаки цивилизации. Въезд на территорию каменоломен преграждали ворота, но больше условные. Кованные и с такими промежутками между прутьев, что матерый лось пронесется, не наклоняя голову.

К тому же они были гостеприимно распахнуты, а возле створки на табуретке грелся на солнышке сторож. Дремучий дедулька, иначе не назовешь. Миниатюрный, покрытый морщинами, покуда было видно, и добродушно улыбающийся.

Я остановился и вышел из машины. Если с Дробыниными церемониться я не планировал, то старость я всегда уважал. И считал весьма невоспитанным этого не показывать.

— Доброго денечка, господин, — сторож обрадовался мне, как родному правнуку.

— И вам доброго дня, уважаемый, — я коротко поклонился.

Это его так удивило, что он на миг потерял концентрацию. И показал истинный лик. Передо мной стояло грозное существо под два метра ростом, опутанное сухими ветками, пожухлыми листьями и мхом.

Охрана тут была более чем надежная. Владения Дробыниных стерегла нечисть.

Глава 7

Леший! Я даже не понял, какое чувство преобладало во мне — радость или удивление. Радостное удивление, в общем. Встретить одного из самых известных представителей нечисти сразу по приезду! Вот ведь удача.

Я оглянулся на машину, но Тимофей разглядывал что-то в другой стороне и не успел увидеть короткое преображение сторожа.

Леший моей реакции тоже удивился, и немало. Он уже принял человеческий облик — старичок глядел на меня с легкой насмешкой, но вполне доброжелательной.

— Заметил, да? — спокойно спросил дедок и по-старчески закряхтел. — Не испужался, надо же, а с виду городской...

— Чего же мне вас пугаться, лесной дедушка? — уважительно ответил я, припомнив одно из обращений. — Я с миром пришел, да и детей земли всегда почитал.

Пришлось напрячь память, чтобы извлечь оттуда всё, что я знал о нечисти. Благо встречал в своё время её немало, как и тех, кто с этими созданиями много общался.

— Ну надо же... — повторил леший, от изумления у него даже морщины разгладились. — И именовать как знаешь, и как мы себя называем тоже. Кто же ты такой?

— Граф Александр Вознесенский, — представился я и добавил, вспомнив что титулы и имена для них не так важны: — Мастер-артефактор.

— Ишь ты! Такой молодой и уже мастер? — недоверчиво уточнил старичок.

Что я не вру, он и так знал. Нечисть обмануть практически невозможно. Испытывал на стойкость, любимая забава существ, не имеющим такие чувства как гордость или тщеславие.

— Так величают, — улыбнулся я.

Мой ответ лешего удовлетворил и он довольно покивал.

— За камнем приехал, мастер?

— Посмотреть, да, чем богаты эти края, — подтвердил я. — Говорят, чудо как хорош материал местный.

— Говорят... — задумчиво протянул страж и, опасливо оглядевшись, добавил почти шепотом: — Вот что я скажу тебе, мастер. Хорош материальчик, да с изъяном. Для дел твоих не шибко сгодится. Перемагичили тут, когда землю-то стали копать. Торопились. Люди, — исчерпывающе объяснил он.

— Спасибо вам, лесной дедушка, — я снова поклонился. — Уберегли от ошибки. А что, может знаете, где есть камни без изъянов?

— Может и знаю, — дедок гордо выпятил грудь.

Напрямую предлагать оплату было не принято. Обидится и вообще ничего не скажет. А то и обратную дорогу запутает. Точнее попытается запутать, со мной слабые мороки нечисти не сработали бы, как и с любым магом иллюзий.

— Как я могу отблагодарить вас за ваши знания? — учтиво спросил я.

В этот момент Тимофей всё же обратил внимание на то, что я уже долго беседую, и вышел из автомобиля. Леший хитро взглянул на рыжего и ответил:

— Ну раз ты нас так хорошо знаешь, то и про шалости ведаешь, верно? Парнишка-то впервые из города выбрался?

Я нахмурился. Намек лешего был ясен — нечисть обожала припугнуть человека, показав истинную суть. Именно это они и называли шалостью. Уж не знаю зачем, эмоциями они не питались, но страх их очень веселил.

Вот только чтобы моего человека запугивали, я не был согласен. Тем более Тимофей действительно опасался нечисти, ничего толкового о ней не зная.

— Нет, — холодно ответил я.

— Нет? — дедок прищурился и уставился на меня немигающим взглядом.

Магия созданий земли была непривычной. Ощущалась совсем иначе, чем людская. Неотделимая от мира, существующая одновременно в общем потоке и вроде как отдельно.

Будь нечисть не так ограничена в умениях, то с бесконечной мощью мира могла бы стать очень серьезной угрозой.

Но всё, что мог леший прямо сейчас, это внушить желание убраться отсюда подальше. Сделать окружающее неуютным и ужасающим местом. Образом своим он меня испугать не мог, поэтому попытался надавить эмоциями.

Чуть-чуть, больше чтобы силу показать, чем реально навредить.

Отказов нечисть не любила больше, чем невозможности повеселиться.

Я мог справиться с лешим, задействовать как свою собственную силу, так и накопители. В конце концов, спалить всё это место и лишить его какой-либо магии. Нет леса — нет силы.

Вот только зачем мне побежденный, но уже враг, когда мне нужен был союзник. Ну или просто нейтральный информатор.

Поэтому я просто стоял и молчал, смотря на старичка с пониманием. По сути он был бесправен у себя же дома... В любой момент люди могли изгнать его, если бы в том была нужда.

Я не жалел его, жалость — оскорбление для достоинства, что человеческого, что нечеловеческого. Сочувствовал.

И леший вздрогнул. Видимо, что-то подобное увидел в моём взгляде.

Морок отступил, а дедок съежился и вздохнул. Не тяжело или печально, просто устало. Затем улыбнулся и взгляд его потеплел:

— Ты светлый.

— Я артефактор.

— Ладно, мастер, — отмахнулся леший. — Так скажу, не надо мне ничего от тебя. За своих горой стоишь, силой своей не хвастаешься, это я уважаю. На запад езжай, в двадцати верстах отсюда есть хорошее место. Для себя они, — он сделал широкий жест вокруг себя, — оттуда камень берут. Там договоришься, уверен. Люди охочии до денег, предложишь уж работникам, не откажут. Чуть дальше на север ещё... Но там дорога ой какая плохая, волоком тащат, на своей штуке этой не проедешь.

— А что насчет востока? Слышал я про Хийденсельгу...

Старичок опять с подозрением прищурился и долго молчал, прежде чем ответить.

— Так вот что тебя интересует-то, мастер. Проклятые там места, не лезь ты туда, послушай моего совета. Никого из наших там не осталось, кроме этого упрямца Хийси. Ну да он на горе своей лысой сидит, она его и защищает вроде как.

— Хийси?

— Хозяин горный, — покивал старичок, в его голосе появилось уважение. — Характер скверный, ну да неудивительно, в таком месте обитать...

— А что значит проклятые места? — это меня интересовало больше, чем местная нечисть.

— Темные, — леший выпучил глаза для пущей убедительности. — Гиблое место. Что для нашего брата, что для вашего.

— Так деревня же жилая.

— Как-то доживают там люди, это верно. Такие же упрямцы, как и Хийси. Купец хотел деревню ту продать, да кто ж купит дурное место. Не нашлось таких дураков. И задарма никому не надо. Вот и позабыли о ней почти.

— Ну а мрамор тот, что же, получше местного будет?

— Получше, — старичок засмеялся. — Такого нигде больше не сыскать. Но его считаю как сотню лет не добывают, говорю же — места проклятые!

— Интересно... — задумался я.

Если бы там творилось нечто действительно плохое, то давно бы вызвали имперских дознавателей и магов. Вряд ли Дробынину удалось бы скрыть подобное.

А вот желание купца избавиться от деревушки меня заинтересовало. Только сначала стоило на неё взглянуть.

— Благодарю вас, лесной дедушка...

— Сохрон я, — чуть смущенно представился леший. — Ежели всё ж надумаешь отправиться туда, а я по глазам вижу, что это и замыслил, то передай Хийси, что жив я ещё. Пусть порадуется.

— Обязательно передам, — улыбнулся я. — Доброго здоровья вам, Сохрон.

Я уже собрался уходить, но леший остановил меня, мягко взяв за руку.

— Погоди, мастер. Подарочек прими небольшой, благословение лесов.

Меня окутала его магия, дохнуло ароматом хвои, влажного мха и лесных ягод. Я вдруг почувствовал чуть ли не каждое растение и животное в округе, а сам лес стал знакомым и родным. Это быстро прошло, но ощущение уюта и спокойствия осталось.

Это был не просто подарочек, а великий дар.

— Спасибо, — от души сказал я и поклонился.

— Тебе пригодится, — леший сделал вид, что это пустяк, и махнул рукой. — Иди с миром.

Я вернулся к автомобилю и знаком велел Тимофею тоже забираться внутрь. Парень всё это время стоял возле машины и с тревогой наблюдал за нашим разговором, но не приближался.

Развернулся и поехал обратно, нужная развилка была по пути сюда.

— Ну и места тут всё-таки, — поделился рыжий, когда мы выехали на шоссе. — Почудилось, что лес вдруг потемнел и на душе так тоскливо стало, хоть беги... Вы ничего такого не заметили, ваше сиятельство?

— Заметил, морок то был, — я не стал скрывать проделки лешего. — Когда снова накатит это чувство, подумай о чем-нибудь хорошем и приятном. Хоть бы о кулебяке Прохора, которую мы в поезде ели.

— Дааа, ох и хороша была кулебяка, — заулыбался парень. — И что же, мысли о еде помогут дурные мороки отогнать?

— И это тоже. Тут главное вспомнить нечто, отчего ты вот так невольно улыбаешься. Неважно, хороший ужин это или симпатичная барышня, которая приветливо посмотрела на тебя на улице. Вы больше никогда не встретитесь, но тепло, которое возникло внутри, навсегда останется с тобой. Даже солнечный луч, из тех что внезапно пробиваются сквозь хмурое небо и вдруг подсвечивают тебе путь. Любой из тысячи хороших моментов, которыми наполнен каждый день. Если ты их способен видеть, то никакая темная сила тебя не одолеет.

— Это вроде магии разума? — ошалело спросил он, впечатленный моим объяснением.

— Эта магия, доступная каждому, Тимофей. Самая сильная в мире.

Рыжий глубоко задумался над моими словами, а я притопил газ. Пустая дорога и идеальное покрытие, вот за что спасибо Дробынину, позволяли комфортно ускориться.

Мимо проносились редкие поля и домики, по пути мы проехали несколько небольших деревень. Опрятные и приветливые строения манили остановиться и насладиться сельским колоритом.

Но мы мчались дальше, мимо свежеокрашенных заборов и пастбищ, мимо высоких рядов подсолнухов, речек и рукотворных прудов.

Чем дальше мы углублялись, тем хуже становилась дорога. Через полчаса она сузилась до одной полосы, а ещё через двадцать минут превратилась в утрамбованную землю. Хорошо хоть дождей тут проливных не было, иначе увязли бы, несмотря на хороший транспорт.

Вскоре по обе стороны появились холмы, они всё росли и росли ввысь, и мы въехали в ущелье. На выезде из него я даже притормозил и остановился.

Вид открывался шикарный. Вниз уходила зеленая долина, рассеченная надвое сверкающей на солнце рекой. По оба берега виднелись домики, а над водой темнели крыши лодочных сараев с мостками.

А дальше раскинулось озеро, в безветренную погоду гладкое, как зеркало. На горизонте темнели острова, они прикрывали бухту от бывающей весьма суровой Ладоги.

Река на подходах к большой воде расширялась. Чуть ближе от этого места стоял мост, судя по кривизне и понтонам — наплавной.

— Ух ты! — Тимофей приподнялся и смотрел на пейзаж с восхищением. — Красиво.

— Да, — согласился я.

Всмотревшись внимательнее, я увидел что большинство домов заброшены. Окна заколочены, краска выгорела, а земля вокруг заросла высокой травой. Да и лодок на реке не было. Извилистая центральная дорога была совершенно пуста.

Зато справа я заметил колею железной дороги. Едва различимая среди бурьяна, она тоже спускалась в долину, скрываясь за подлеском возле горы.

Это хорошо, если её восстановить, то можно без проблем возить большие грузы. Вроде мрамора, например...

— Это и есть та самая гора лешего? — рыжий опустил стекло и высунулся наружу, задирая голову вверх. — Там тропинка, смотрите.

— Туда мы отправимся позже, — я взглянул на высеченные в темном камне ступени и тронулся. — Передадим привет...

— Что передадим? — не понял Тимофей.

— Неважно. Наша первая цель — деревня.

Парня ещё стоило подготовить к хозяину горы. Если леший сказал, что у того скверный характер, это означало что он просто отвратительный и без проблем мы общение не наладим.

Тут мыслями о пирожках не отделаешься. Нужна защита посерьезнее.

Я вообще хотел сходить к Хийси один, но сомневался что рыжий не отправится за мной тенями.

— А вторая цель — остров, — я кивком указал на озеро.

Совсем недалеко от берега находилась главная причина поездки. Небольшой заросший островок, где была старая шахта. Отсюда было невозможно разглядеть, остались ли там какие-либо строения. Но расстояние небольшое, на веслах добраться вполне реально.

Осталось найти подходящее судно.

Скорость я сильно сбросил, автомобиль трясло на кочках, пока мы въезжали в деревню. Оценить сколько тут жилых домов тоже было нелегко. Все они выглядели не очень.

Да и укрывались за садами, раскинутыми до дороги. Застраивали тут неплотно, у каждого жителя было полно пространства, чтобы не встречаться с соседями.

Дыма не было, как и типичного для города магического фона. Эфиром в деревне не пользовались. Не слышно было и лая собак.

— Она точно жилая? — озвучил мои сомнения Тимофей.

— Сам же узнавал, — усмехнулся я.

— Ну, мало ли чего в бумагах напишут... Любят приврать-то чинуши. Бюджет поди выделяют по головам. А есть ли они, кто же сюда проверять приедет.

— Сейчас и проверим головы, — я остановился возле забора, выглядящего чуть новее остальных. — Арсений Яковлевич, не могли бы вы нам помочь?

Призрак ординарца тут же проявился, предусмотрительно оставшись видимым только для меня. Ну и для прочих Видящих, в наличие которых в такой глуши я не верил. Будь тут хоть один развитый одаренный, я бы ощутил соответствующий отклик.

— Полно тут живых, ваше сиятельство, — тут же доложил дух. — По домам прячутся. Десятка три, может и больше. На той стороне реки я не знаю сколько душ, далеко.

— Благодарю вас. Что-то необычное заметили?

— Да всё тут необычное. Пусто так... А вот оттуда, — призрак указал на остров, — дерь... простите, Александр Лукич, очень нехорошим чем-то несет. Я бы крайне не хотел там оказаться.

— Понял вас, — я кивнул.

Значит, на остров отправимся без него. На всякий случай. Уничтожить духа почти невозможно, но это «почти» нужно было учитывать.

Мы выбрались из машины, и я с удовольствием потянулся. Всё же путь неблизкий, мышцы затекли и требовали разминки.

Ходить по чужим домам в поисках людей не пришлось. Дверь дома, возле которого мы остановились, распахнулась с протяжным скрипом.

На пороге появился бородатый мужчина в темной косоворотке, подпоясанной толстым ремнем, на котором демонстративно висел небольшой топорик. Взгляд его светло-серых глаз был суров, но беззлобен.

— Заблудились, господа? — он сразу же оценил нашу одежду и транспорт.

Я быстро прощупал его магией. Стихия земли, неплохой потенциал, но абсолютно неразвитый. Внутренне спокоен: ни страха, ни раздражения. Эмоций в бородаче вообще было мало. Разве что легкая опаска, связанная с прибытием чужаков.

— Доброго дня, — поздоровался я. — Нет, не заблудись. Сюда мы и ехали.

— И вам доброго дня, — мужчина чуть напрягся и недоверчиво переспросил: — К нам ехали? В Хийденсельгу чтоль?

— Да, — подтвердил я. — Говорят, места у вас красивые. Для отдыха от города самое то. Порыбачить можно, — я указал на озеро.

Такое заявление выбило его из равновесия. Брови местного поползли вверх, а взгляд переместился на воду. Смотрел он туда, словно в первый раз видел и до этого момента не предполагал, что там ещё и рыба водится.

— Ээээ, — бородач почесал затылок и вдруг звонко хлопнул себя по лбу. — Да что же это я! Проходите! Небось с дороги утомились? Чаю желаете испить?

— С радостью, благодарю, — улыбнулся я и потянул на себя дверь низкой калитки.

Вот она была смазана хорошо и открылась бесшумно. Тимофей бросил настороженный взгляд на автомобиль, но последовал за мной без лишних слов.

— Вас как зовут-то, любезный? — я не дождался представления и сам задал вопрос.

— Ох, простите! — мужчина продолжил истязать свой лоб. — Гости у нас такая редкость, позабыл я про манеры-то. Не серчайте уж, господин. Староста я местный, Евдоким Пахомыч.

— Александр Лукич, — просто назвался я. — А это мой помощник, Тимофей Петрович.

Свой титул я нарочно упустил, чтобы не смущать старосту.

Это, да и расшаркивания сильно помешали бы нашему разговору. А я собирался разузнать у Евдокима как можно больше. Кто, как не староста, знает всё об этих местах.

Я поймал себя на том, что осматриваюсь по-хозяйски. Мысль о покупке деревушки уже смело поселилась в моей голове. И тут же внутренне уложилась, что-то мне подсказывало, что эта идея отличная.

Конечно, я и раньше планировал приобрести что-то полезное для работы. Возможно, месторождение или уже готовый рудник. Позже. Но чтобы целую деревню и сейчас...

Тем не менее, в отличие от того же автомобиля, это могло стать выгодным вложением, а не просто удобством. Если местный мрамор обладает уникальными качествами, то окупится с лихвой и довольно быстро. Но сначала, безусловно, его нужно было найти и изучить.

Ну и заодно разобраться, что там за проклятье такое.

Глава 8

Дом старосты, крепкий и добротный, был настолько же чист и опрятен, как и беден. Простая обстановка, только необходимое. Мебель потрепанная временем, текстиль множество раз стиранный, а вот посуда удивила.

Почти вся глиняная и новая. Явно в деревне был гончар и отличный, местная серая глина не самый податливый и легкий в работе материал. А вещицы у него получались прекрасные, такие в столице больших денег стоят в именитых модных лавках.

Евдоким Пахомович, несмотря на скромное жилье, не поскупился на угощение к чаю. Залез в погреб и достал оттуда, как я предполагал, буквально всё, что было в запасах.

Соленья, варенья, сушеная рыбка, копченый окорок, вяленое мясо дичи, сыры, моченые яблоки... Достал из ящика, прикрытого полотенцем, свежий хлеб с семечками. В довершении на столе появился кувшин молока, «утреннего надоя», сметана, густые сливки и банка тягучего янтарного меда.

Остановить хлебосольного хозяина было невозможно.

Мы с Тимофеем вежливо попробовали всего по чуть-чуть.

Рыжий своё удовольствие не скрывал, довольно щурясь. Да и я улыбался и искреннее нахваливал местные продукты. От этого староста пришел в самое благостное настроение и охотно разговорился:

— Места-то у нас, господа, богатые и плодородные. Да и народ живет работящий. Из тех, кто остался... — на миг помрачнел он, но тут же встряхнул головой и разулыбался: — Вместе всё хозяйство ведем. Кто животину пасет, на том берегу, кто по рыбу ходит, кто за дичью в леса. Птицы много держим, коровы-кормилицы почитай у каждого есть. Так что угощайтесь, не стесняйтесь. Не обеднеем, это точно.

Я слушал внимательно, не забывая следить за его эмоциями. Ментальная магия мягко проникала в разум старосты и отображала всё, как есть. Ничуть не лукавил мужчина. Гордился и деревней, и её жителями.

Несмотря на скудность удобств, в остальном местные жители были на полном самообеспечении. Возле дома я заметил полную дровницу, а среди дома стояла огромная печь со свежей побелкой. Зимой тут тоже не мерзнут.

Но мне всё же такие условия казались слишком скромными. И я попытался вывести беседу на эту тему:

— А что же с дорогой, Евдоким Пахомович? Совсем заброшена, неужели Дробынинам не докладывали?

Староста хмыкнул и на миг в его чувствах промелькнуло что-то вроде досады. Мужчина покачал головой:

— У его благородия других дел полно. Деревень в уезде немало, пока до всех руки дойдут... Да и мобилей никого из наших нет, на кой нам дорога? В хорошую погоду из соседнего уезда грузовик приезжает, привозит чего не достает. У них там дорога железная, прямиком из города и везут. Ну а мы им рыбу и дичь поставляем.

Ясно, живут натуральным обменом. Причем договор у них с другим уездом, что тоже показатель недоверия к Дробынину.

— В общем, не жалуемся, — пожал плечами мужчина. — Живем себе потихоньку. Нормально живем.

И действительно не жаловался! Этому я поразился больше, чем тому, что они застыли на уровне жизни прошлого, а то позапрошлого века. Ни капли злости на владельца земель в старосте не было.

— И что, много народу тут живет? А то мы, пока ехали, никого не приметили.

— Так все делом заняты, господин, — по-доброму усмехнулся Евдоким. — Прохлаждаться тут некогда, да и некому. Мастерские все у нас за речкой. Кто ремеслом занят, там сейчас. Я вот, — он похлопал по топорику, — подлеском возле заводи занимался, да вышел гостей встретить.

Видимо, он сам не понял, что выдал себя. Даже будь у него отменный слух, услышать машину и успеть добраться до дома было маловероятно. А магии тут не было...

Предупредить его было некому, кроме хозяина горы. Раз уж у них каждая пара рук важна, то вряд ли где-то в кустах сидел соглядатай.

Значит, с последним местным представителем нечисти у них договор. Это хорошо, что они мирно соседствуют. Тоже о многом говорило.

— Ух, молоко какое вкусное! — рыжий залпом выпил целый стакан и теперь сидел с белыми молочными усами.

— Марья наша, умница, за всеми коровами приглядывает, — похвастался староста. — Прямо дар у неё, с животными ладить. Все хвори заранее видит. А уж как её зверье любит... Да вы пейте, пейте, сегодня молока много надоили.

Так тут ещё и анималист водится! И, скорее всего, эта самая Марья, как раз смогла получить начальный ранг, раз постоянно занимается животными.

Я тоже пригубил молока и не удержался, чтобы не допить и не налить добавки. Изумительный вкус. Такое в столице сложно добыть. Пока довезешь, в определенных условиях, пока найдешь куда пристроить... Не каждому хозяйству такое под силу.

У лавочника Малинина был очень хороший поставщик, но та молочная продукция, что привозил он, уступала этой.

Мой интерес к деревне возрастал. Работящие и под руководством человека, который жизни своей радуется, а не сетует на проблемы. Ремесленники, охотники, рыбаки, животноводы... Золотые люди просто.

Наладить транспорт и можно будет обеспечить необходимым. Если найти им нормальных лавочников, того же Малинина, то деньги будут сами добывать. А уж если возродить добычу мрамора, то и с рабочими местами проблем не будет. А там и другие в деревню потянутся. Оживет место, наполнится людьми.

Пришлась мне деревушка по душе, вот как-то сразу. Хоть бы потому как староста за порядком следил в своем доме. А значит и везде тоже. Да и отношение его к жителям было по-настоящему хорошее. И ведь правда гордился каждым.

— Найдется ли у вас лодка какая-нибудь в аренду? — я временно отогнал мысли о будущем и вернулся к настоящему. — Хотелось бы по озеру покататься, может и порыбачить. Немного, для забавы разве что.

— Да полно добра этого, — кивнул староста. — От тех, кто уехал осталось. Но мы за всем следим, так что любую смело брать можно! Я вас провожу. Только погодите, в дорогу соберу еды. А то на воде знаете как аппетит разгуливается.

Староста засуетился, достал с полки корзину, успев похвалить мастерицу по плетению, и принялся утрамбовывать туда провизию на десятерых.

Мои возражения он просто не слушал, добродушно посмеиваясь.

И как-то так хорошо стало от этой простодушной щедрости, что я перестал ей сопротивляться. Тимофей так и вовсе блаженствовал, откинувшись к стене и сыто поглаживая живот.

По пути Евдоким продолжал с радостью делиться местными достижениями.

— Вооон там, видите где крыша красная? Кузня наша. Варлам сейчас с охотниками, на кабана пошли, а так мастерит постоянно, оружие для охоты справляет, да и утварь всякую. Золотые руки у него!

Так выяснилось, что в деревне есть пекарня и мельница, где трудятся две лошадки, коптильня, кожевенная мастерская и даже небольшая лесопилка.

Были тут и овцы, из шерсти которых вязали одежду. А ещё козы, молоко которых тоже пускали на сыры и творог. Куры, утки, гуси и даже перепела. Помимо этого, та самая Марья разводила кроликов.

И с водой колодезной им повезло, под их землей был прекрасный источник, никогда не пересыхающий.

Я слушал и изумлялся всё больше и больше. Каждую возможность жители использовали, чтобы получить всё возможное.

Да как Дробынин вообще мог упустить такое сокровище? Черт с ним, с дурным островом. Вызвать магов и наверняка решили бы проблему. Но люди, вот истинное богатство. А тут они были, судя по рассказу старосты, все как один самородками.

Но, конечно же, ложка дегтя обнаружилась совсем скоро.

— На остров только не ходите, — сказал Евдоким, когда мы подошли к берегу.

— Это почему? — невинно спросил Тимофей, пытаясь оторвать от одежды репейник, который где-то умудрился подцепить.

Староста замялся и яростно подергал бороду. Вздохнул и прямолинейно ответил:

— Проклятое место. Вы только не смейтесь, господа. Я серьезно. Зло там живет, никто не возвращается оттуда. А иногда...

Он умолк, а рыжий издал победоносный вопль — репейник был снят. Я не стал омрачать его радость и говорить, что сзади к нему прилипло ещё несколько колючих плодов.

— Что иногда? — парень умело взял на себя роль любопытствующего городского жителя.

— Иногда зло оттуда выходит и забирает жертву, — неожиданно жестко продолжил бородач.

Тимофей поперхнулся и глаза его расширились:

— Человеческую?

— Бывает и такое, — неохотно ответил староста. — Раз в пару лет случается. Обычно скот бесследно исчезает. И никакие обереги не помогают, заказывали в столице самой. Только зря весь запас рыбы отдали. И зимой пришлось ужаться с пропитанием, и животину не уберегли.

Всё таки были тут амулеты, судя по всему. Видимо на том берегу, раз я не ощутил магии. А может и разрядились уже давно.

— И об этом купцу не докладывали? — к счастью, рыжий сам догадался задать этот вопрос.

— О пропавших козах? — криво усмехнулся староста. — Один раз удосужились. На смех подняли. Мол, волки задрали. Какие волки-то в этих местах? Да и ни один зверь не умеет в хлев проникнуть так, чтобы он остался целым и запертым.

— Ну а люди? Не козы же, так не отмахнешься.

— Стариков забирает, вроде как те сами уже померли. Да и тех, кто слаб... ну, на голову. Вот только наши старики молодым в пример, до последнего при деле и на ту сторону никто из них не собирался. А, — он махнул рукой. — Что уж об этом говорить. Живем, как живем. Я предупредил — не приближайтесь к острову. Тогда и беда вас минует.

Мы подошли к пристани, где на воде покачивали бортами несколько лодок. Евдоким указал на одну из них:

— Вот эту недавно проконопатили, точно не подведет. Уж не обессудьте, господа, на веслах придется, волшбы тут давно не водится. Да и не требуется она нам.

— Ничего, разминка не помешает, — успокоил я его. — Да и торопиться нам некуда, так что не в тягость будет.

— Вот тут удочки возьмите, какие нужно, — Евдоким указал на навес, под которым на специальных креплениях стоял ряд самых разнообразных снастей.

Тут мы с Тимофеем одинаково растерялись. В досуг молодых аристократов рыбалка не входила. Разве что старшее поколение увлекалось тихой охотой. Приютскому тоже, видимо, было не до того.

Староста сделал вид, что не заметил нашего замешательства и подобрал удочки сам. Из тех, что попроще, наверное чтобы не жалко было, если сломаем.

— Погода на Ладоге обманчива, — с этими словами мужчина дополнил нашу экипировку куском брезента для укрытия от дождя.

Мы загрузились, рыжий взялся за весла, я оттолкнул лодку от причала, а староста осенил нас благословляющим знаком.

Так мы и отбыли на водную прогулку.

— Отойдем подальше, — сообщил я парню, когда берег уже был достаточно далеко. — Обогнем остров и зайдем с той стороны, чтобы местным не видно было. А то ещё поднимут тревогу.

Маневр наш удался, мы неторопливо добрались до нужной точки и плавно увели лодку, скрываясь от чужих глаз. Убедившись, что поблизости нет рыбаков, Тимофей направил судно к нашей цели.

По сути, почти весь остров являлся огромной мраморной глыбой. Присыпанной сверху приличным слоем земли, где и укоренились самые цепкие растения. А также мох и мелкие цветочки из тех, что выживут в любых условиях.

Шахту найти было несложно — мимо темного здоровенного провала вниз было не пройти. Возле места добычи обнаружились и покосившиеся строения.

Вниз вела поржавевшая от времени лестница, вбитая прямо в камень.

Я потрогал её ногой — вполне надежно. Но на всякий случай подготовил воздушную подушку, опустошив один из накопителей.

— Нам туда? — задал риторический вопрос рыжий, осторожно заглядывая в провал.

Я просто кивнул, прощупывая магией как шахту, так и остров в целом. Как ни странно, но и тут не было магического фона. Впрочем, сам мрамор мог экранировать то, что скрывалось внизу. Вот необычность минерала я как раз ощущал. Дремлющую стихию странного огня.

Прямо как у моих котят...

Тимофей прощально взглянул на солнце и решительно взялся за перила, скрипнувшие от его движения.

— Нет, я пойду первым, — остановил я его.

В случае опасности я смогу быстро сориентироваться, да и защиты на мне было столько, хоть в жерло вулкана лезь.

Парень явно расстроился, но ненадолго. Незаметно вздохнул с облегчением. Он не трусил, но разумно опасался неизвестной угрозы.

— Спущусь и дам знак, что всё в порядке, — сказал я и начал нисхождение.

По мере того, как я приближался ко дну пещеры, становилось холоднее и темнее. Последнее тоже было необычно — ширина проема должна была пропускать много света.

Но тут словно тени существовали по каким-то свои правилам.

Я зажег фонарь, прихваченный с собой. Эфир, питающий устройство, иссяк мгновенно. Будто его кто-то вытянул и поглотил. Но и такой вариант я предусмотрел, второй фонарь был самым обычным масляным.

Никаких изменений в магическом фоне при этом по-прежнему не было.

Меня такая аномалия крайне заинтересовала. Судя по признакам, тут появилось место силы. Либо случился какой-то мощный прорыв, наподобие того, который породил джиннов.

Как только моя нога ступила на влажный камень, появилось чувство тревоги. Несильное, но очень настойчивое.

Я неторопливо осмотрелся.

Вглубь нутра острова вел единственный широкий ход. Я осветил его, разглядывая надежность сводов. По стенам струились тонкие ручейки воды, уходя куда-то глубже. Скорее всего под толщей камня была ещё одна пещера.

Источник моего нехорошего предчувствия находился в конце прохода.

— Всё в порядке, ваше сиятельство? — раздался сверху встревоженный голос Тимофея.

— Жди, — коротко ответил я и направился дальше.

В первую очередь я укрепил тело и кожу стихией земли, превратив себя практически в голема. Двигаться стало сложнее, но зато спокойнее. Подготовил и воздух, чтобы в случае обрушения свода остаться целым. Заранее, ещё дома, добавил к перстню плетение магии смерти, для одного решающего удара.

Ну и кинжал достал из ножен.

В полной боевой готовности я осторожно продвигался по проходу, внимательно смотря вокруг. Нервы напряглись до предела, в ушах застучала кровь, адреналин усиленно гнал её по телу.

Само место выработки неожиданно оказалось просторным. Вытянутое куда-то далеко вдаль, насколько позволял увидеть свет фонаря. Тут над мрамором трудились маги — ровные срезы щерились острыми краями.

Я обернулся и прикинул вместительность прохода — суда бы такие куски не вошли. Значит, был и другой выход на поверхность, побольше.

Тут под ногами уже было сухо, мои шаги шуршащим эхом разносились по шахте. Успел я пройти совсем недалеко.

Чувство опасности взвыло и меня вдруг окутало темнотой.

Подпитка огненной стихией помогала мало, фонарь раскалился, но света не прибавлялось. Его тут же пожирала стремительно окружающая меня тьма.

Как только я понял, в чем же суть здешней «дурной» магии, за моей спиной прозвучал знакомый голос:

— Ну ничего себе...

Тимофей, черт его побери! Парень спустился вниз и стоял рядом, его взгляд был завороженно-отсутствующим.

Здесь было не просто место силы. А редкое явление, средоточие одного аспекта магии. Магии теней. И сейчас теневика затягивала истинная мощь его сущности. То, перед чем не устоять.

Рыжий покачнулся, глупо улыбнулся и ушел в тени. Я от души выругался и погрузился в едва теплящийся источник света. Эта сила была непослушна, но у меня было преимущество, чтобы ею воспользоваться. Я хотел спасти душу...

Свет не подчинялся воле, только истинным желаниям.

Тимофей уходил. Я не видел фантомов, но чуял их присутствие. И как они затягивают теневика к себе, спокойно, монотонно и безболезненно. В один миг я понял, что они делают. И как похитителям душ удается уводить людей на ту сторону.

Всё сошлось, потаенная стихия камня и истинный свет. Я отрешился от всего происходящего, обратился к силе и раскинул её не только на шахту, но и на весь тихий залив возле деревеньки.

Сила, способная указать путь. Тому, кто не хотел возвращаться.

Глава 9

В тот момент, когда я выпустил магию света, она показала мне теневой мир. И душу Тимофея, уходящую вдаль. Это было похоже на призрачную сущность, но пока ещё живую.

Парня окружали силуэты, сотканные из теней. Они не имели четкой формы, постоянно менялись и словно растекались, не в силах удержать один вид. Тени сопровождали рыжего, пока тот послушно шел вперед.

Я хотел крикнуть ему, но тут не было звуков.

Так что я усилил действие света.

И сразу же увидел нечто огромное. Гигантский фантом, будто созданный из множества других, поджидал свою жертву. Создание места силы, отъевшееся за эти годы на душах людей и, как я понял, животных.

Именно это создание выползало отсюда и забирало дань с деревни.

Монстр раздраженно шевельнулся, недовольный тем, что свет вытянул его из привычной среды обитания. Часть фантомов отделились и кинулись ко мне.

Удар магией отбросил их недалеко. И, вопреки моим ожиданиям, особо не навредил. Хозяин этого места вливал в них силу. Я ощутил поток, идущий откуда-то снизу, проходящий через монстра и наполняющий его послушных служителей.

Значит, его нужно уничтожить в первую очередь...

Тени, ненадолго оглушенные первым ударом, снова потянулись ко мне.

А я обратился к стихии огня. Какое-то глубинное понимание происходящего вынудило меня пропустить стихию через каменные стены, объединив с силой мрамора.

И это сработало!

Фантомы шарахнулись в стороны, магия вокруг взбунтовалась — они хотели сбежать, но не могли, полностью подчиненные монстру и связанные с ним.

Я объединил измененный огонь и свет. Сам чуть не ослеп от их мощи и выпустил её всю, сконцентрировав удар на главной цели.

Сила прошла сквозь Тимофея и он остановился. Сила смела мелких фантомов, как ветер уносит сухие листья. Сила врезалась в огромную теневую тушу и по той пробежались трещины.

Остров вздрогнул.

Сверху посыпалась каменная крошка и затрещало. Пол под ногами вдруг поехал куда-то в сторону и я не удержался, падая. В руку и лицо сразу же что-то впилось, рассекая кожу.

Но мне было плевать, я пристально смотрел на то, как создание теней разваливается на куски и те тают. И как мой помощник делает неуверенный шаг назад, тоже не сводя взгляда с монстра.

Через меня проходили отголоски бушующих сил, в полной тишине, не считая шума разрушающейся пещеры.

Я не мог пошевелиться, буквально пригвожденный открывающимися деталями.

Фантомы сами по себе не были магическими созданиями. Это тут их сплело воедино прорывом силы и привязало тех, кто оказался рядом. Они были заперты в ограниченном пространстве, едва доходящим до деревни. Расположись местные поближе к ущелью, их бы не достало.

Пожиратели душ приходили извне, с изнанки теневого мира.

Видящий потоки магии, я ощущал, как они складываются в особое плетение, защищающее наш мир этой теневой завесой. Тени не были опасны, угроза была в тех, кто туда приходил.

Дар света вытащил всё скрытое наружу. А моя способность чувствовать все аспекты дала объяснение, что происходит. По крайней мере хотя бы часть процесса я сумел понять.

За изнанкой есть что-то ещё.

Страшные байки про фантомов обретали смысл. Немного иной смысл, но всё кто-то до меня догадывался об их истинной сути. Они чужаки, а не обитатели теней. Такие же, как и одаренные, проходящие сквозь этот мир.

Голова затрещала так же, как и каменные своды. Но мне стало не до того...

Источник места силы вдруг активировался. Будто заново рождался, наращивая объемы и излучаемую магию. Миг, и всё поглотила кромешная темнота. Ещё мгновение и её закрутило, стягивая в одну точку.

Туда, где стоял Тимофей. Парень раскинул руки и его трясло.

Нас выбросило из трансграничного пространства. Меня протащило по полу и приложило об стену, но я тут же вскочил на ноги. Давление отступило, как и тени.

Рыжий медленно повернулся ко мне.

Фонарь, чудом уцелевший при падении, когда я выпустил его из рук, ярко загорелся. В огненных волосах Тимофей белела седая прядь. А глаза его были полностью черными.

Он смотрел на меня немигающим взглядом и мне стало не по себе.

Нет, никакой угрозы я не ощущал. Мало того, место силы исчезло. Его поглотил этот рыжий парнишка, который стоял без единого движения и просто смотрел на меня.

А затем он мешком рухнул на пол.

Следом чуть поодаль упала глыба, оторвавшаяся от потолка. За ней следующая, уже ближе. От грохота заложило уши, но дожидаться пока нас завалит, я не стал. Бросился к Тимофею, подхватил его под руки и потащил к выходу, устанавливая над нами воздушный щит.

Сразу же кольнуло внутри, высвобождение дара света вычерпало почти все силы. Я пошатнулся, но упорно продолжал тащить парня.

У лестницы я остановился передохнуть. Тряска прекратилась, как и шум.

К счастью, остров решил не распадаться полностью. Теперь можно было не торопиться и действовать спокойнее.

Быстрая проверка жизненных показателей дала знать, что никаких серьезных травм у парня нет. Дыхание сбивчивое, кожа холодная и озноб, от которого он мелко трясся.

Ментальное прикосновение тоже немного успокоило — шоковое состояние, но без резких скачков эмоций вроде ужаса или подобного. Он просто настолько обалдел от того, что увидел, что голова отключилась.

А вот при попытке прощупать источник дара я невольно отпрянул.

Вот с ним творилось нечто невообразимое. Он преображался, то вспыхивая, то угасая.

Чёрт! Если выброс мощи места силы сделал его нестабильным магом, это крайне скверно. Ну вот зачем он ослушался и полез за мной!

Я отбросил лишние мысли и буквально взлетел вверх по лестнице. Около провала лежали наши вещи — собранная старостой провизия и рюкзак, который парень прихватил из машины. Его упаковывал я сам, так что нашлась там и длинная прочная веревка.

Спустившись обратно, я надежно обвязал Тимофея и снова начал подъем, на ходу разматывая моток. В том, что старая лестница выдержит нас двоих, я не был уверен. Поэтому решил, что выберусь сам и уже потом подтяну его.

Закрепив один конец на стволах двух деревьев, я принялся вытаскивать рыжего, периодически кряхтя. Не такой он тщедушный, каким кажется с виду. Успел его Прохор откормить...

Задействовать накопители, чтобы облегчить задачу, я не стал.

Сейчас любое использовании магии, даже из накопителей, могло оказаться последней каплей. Пока не добрались до берега, лучше справляться по максимуму без неё.

Вытащив Тимофея, я уложил его на землю и взялся за разведение костра.

Несмотря на дикую усталость, мозг работал с бешеной скоростью. Отогреть, привести в чувства и потом уже тащить дальше, если понадобится.

Когда огонь разошелся, поставил греться воду, горячее питье тоже не помешает. Среди собранной дома экипировки был мешочек с травяным чаем, как раз чтобы взбодриться.

Я бы лично не отказался от крепкого кофе, но тащить с собой турку и кофемолку было излишним. Хотя в следующий раз обязательно возьму.

А затем влил каплю дара жизни в парня.

Он распахнул глаза и я с облегчением увидел, что они самые обычные. Тьма ушла из них.

— Простите, ваше сиятельство, не послушал вас. Не смог... — пробормотал Тимофей.

Это хорошо, что он в первую очередь об этом заволновался. Но сейчас меня это не интересовало. Я уже догадывался, что его поволокла вниз сила, перед которой сложно устоять без подобающего опыта.

— Да чёрт с ним, — отмахнулся я. — Ты как?

— Жрать хочу, — по-простецки признался он.

Впрочем, суть была не в вульгарности речи, а в четкости определения. Потому что я испытывал то же самое. Голод враз дал о себе знать, едва отступила тревога за парня. Измотанный магией организм потребовал немедленного восполнения энергии.

Вот тут-то я от души поблагодарил старосту за его хлебосольность.

Я по-быстрому устроил импровизированный стол из большого полотенца, которым была укрыта корзина. Достал провизию и разлил как раз подоспевший чай по чашкам, также заботливо уложенными среди снеди.

Уминали еду мы так, что за ушами трещало. А я усмехнулся, думая что сейчас прямо самый подходящий момент. В такие в сказках обычно нечисть появляется, когда герои сидят расслабленные на привале у костра.

Но остров был чист. Странный магический фон исчез, а эфир уже вовсю заполнял положенное ему пространство. В подтверждение в моем кармане пискнул телефон. Пришло сообщение от Прохора, набранное большими буквами: «КАК ВЫ ТАМ? КУШАЕТЕ ХОРОШО?». Я ответил, что как раз трапезничаем и весьма недурно.

Несмотря на немалое количество еды, голод всего лишь немного притупился. Но достаточно, чтобы не беспокоил.

Тимофей, бросив печальный взгляд на пустую корзину, охватил горячую чашку обеими руками, придвинулся ближе к огню и уставился на него, впав в ступор.

— Что ты видел? — выдернул я его из этого состояния.

Нам стоило это обсудить. Парень изменился не только внешне, я это чувствовал. И я должен был понимать, с чем имею дело.

— Страшно было, — глухим голосом ответил рыжий. — Очень страшно. А ещё хотелось уйти туда... Знаете, ваше сиятельство, я же не хотел спускаться. Помутнение какое-то случилось, я не успел ни о чем хорошем подумать, как понял что бегу по тому ходу подземному. Как по лестнице спускался, даже не помню.

— Всё нормально, — немного приврал я.

Зачем пугать его ещё больше, говоря что о подобном я никогда не слышал. Да, места силы манили одаренных, но не одурманивали настолько. Но и о таких местах я не слышал. Чтобы только один аспект и настолько мощный.

— А потом и вовсе чертовщина какая-то видеться начала. Словно я не просто в тени вошел, а дальше... Ну, в другой мир. А там существа страшные, люто голодные и злые. Мир их... Плохой он. Пустой и умирающий.

— Изнанка, — задумчиво произнес я.

— Что? — встрепенулся парень.

— Ничего, продолжай.

— Ну я тогда-то и вспомнил совет ваш, думать о хорошем. Дом свой вспомнил. Почему-то именно дровницу, что колоть дрова некому будет. А Прохор старый уже для этого... — Тимофей покраснел и смущенно добавил: — Ну, в смысле ваш дом.

— Он и твой тоже, — улыбнулся я. — Если ты этого захочешь.

— В общем, помогло это, — торопливо продолжил он, чтобы скрыть неловкость. — Понял, что не там я. Пока ещё. А потом стало тепло очень, наваждение это пропало и я увидел нечто... — парень поежился. — Будто сгусток большой из теней. Почуял его желание — сожрать. Вроде того, что оно меня сначала хотело на ту строну отправить, а как поняло что не получается, решило само съесть.

Тимофей замолчал и взгляд его снова стал отрешенным.

— А потом?

— А потом я умер, — неожиданно сказал парень и тут же слабо улыбнулся: — Ну, мне так показалось. Темно стало и внутри всё так сжалось, до песчинки. Больно стало и всё. Дальше ничего.

— Как ты ощущаешь свой источник? — осторожно поинтересовался я.

Потому что в данный момент я его вообще не чувствовал. Словно передо мной сидел «пустой». Рыжий удивленно посмотрел на меня и пожал плечами:

— Да вроде ничего необычного...

Глаза его расширились, как и мои. Когда он потянулся к источнику, тот полыхнул силой так, что сразу можно было первый ранг дать. Тимофей смертельно побледнел и начал задыхаться от паники.

— Дышать! — рявкнул я. — Медленно! Хлопай в ладоши!

От неожиданности парень послушно захлопал и шумно засопел носом. От такого паника мгновенно отступила, мозг переключился на действия. Я повторил уже спокойно:

— Дыши медленно. Глубокий вдох и выдох. Вдох и выдох. Вот так.

У самого же в голове судорожно рождались соображения по поводу его дара. Такой скачок был свойственен нестабильным, но не совсем. Источник тех был «дерганый», мгновенно перепрыгнуть на несколько рангов у них не получалось.

Тут что-то иное.

Тимофей усердно сопел, а я устремил взгляд на садящееся за соседние острова солнце. Его пламенный след добирался до нашего скалистого берега и вода, словно жидкое золото, билась о неприступный камень.

Возможно ли, что место силы слилось с человеком, превратив его источник в неиссякаемый? Пока это была моя самая главная теория.

Но что это значит и как с этим быть?

Вопрос...

Я перевел взгляд на рыжего, он уже более менее успокоился и теперь глядел на меня с надеждой.

— Таааак, — протянул я, ободряюще улыбаясь. — Всё под контролем. Теперь аккуратно попробуй снова воззвать к дару.

История повторилась, но на этот раз Тимофей справился с паникой почти сразу.

Я же внимательно наблюдал. Моментальный эффект, точно. Причем меньшей мощности, то есть он мог управлять рангом, исходя из концентрации.

Мы провели ещё несколько экспериментов, пока я не убедился окончательно — парень теперь мог установить для себя ту планку, которую хотел. И это мне очень не понравилось, зато его обрадовало:

— Что же, я могу просто взять и стать внеранговым магом?

— Я бы крайне не советовал, — помотал я головой.

— Почему? — искренне не понял он.

— Потому что развитие дара не только в наращивании мощности. А ещё и в развитии умений этим пользоваться. Ладно, если ты вложишь больше силы во что-то простое. Пустая трата, но ничего страшного. А если замахнешься на сложное, но не хватит опыта совладать? В лучшем случае получишь истощение, а в худшем...

Я не стал продолжать, и без этого ясно было. Маг мог уничтожить себя своей же силой, если не совладает с ней. И особенно если её очень много.

— Да? — как-то по-детски обиженно спросил парень. — И что же мне тогда делать? Как...

— Контролировать себя, везде и всегда. Теперь в твоих руках очень хрупкое сокровище, Тимофей. Так что придется с ним обращаться соответствующе.

— Да ну как же возможно себя постоянно контролировать? — возмутился он.

— Медитируй, учись дыхательным практикам. Думай, прежде чем не просто сделать, а даже подумать о чем-то. Научишься, — пообещал я.

— Дыхательные практики? — слегка скептически переспросил рыжий.

— Именно. Я вот постоянно этим занимаюсь.

Это его мгновенно убедило и он сразу же попросил научить. Я по-быстрому объяснил базовые принципы, после чего мы начали собираться.

Солнце уже спряталось в Ладоге, а небо потемнело.

Напоследок я обошел окрестности и нашел провал, образовавшийся после частичного обрушения пещеры. Повреждения были не такие уж сильные. Но зато теперь сюда могла войти глыба гораздо большего размера.

Новоиспеченный всесильный теневик отчаянно мерз.

Как только отошел от костра, его снова затрясло. После такого испытания и потрясений парню требовался хороший отдых. Поэтому на обратном пути я взялся за весла. Тимофей завернулся в тот самый брезент, что нам дали от дождя, и всю дорогу отважно боролся со сном.

Что нас встречают, было заметно издалека. Береговая часть деревни сияла трепыхающимися огнями десятков факелов.

Я запоздало понял, что вид у нас не тот, что обычно бывает после удачной рыбалки. Перепачканные с головы до ног и все в ссадинах, на отдыхающих похоже мы не были.

Возглавлял встревоженную толпу староста.

Вообще сборище немного устрашало. Вооруженные факелами, вилами, топорами и прочим опасным хозяйственным инвентарем, жители производили впечатление скорее обороняющихся, чем встречающих.

Как только мы приблизились достаточно, чтобы разглядеть наш вид, часть людей ахнула и зашушукалась, но Евдоким Пахомович лишь нахмурился.

— Живые, — с тяжелым выдохом сказал он, когда борт ударился о пристань. — Мы уж думали, что надобно за помощью посылать, что сгинули...

Сообщать о том, где мы были и что делали, я пока не собирался. Сначала побеседую с купцом Дробыниным, а уж потом сообщу местным, что угрозы больше нет. Они годами тут живут, привыкнув к проклятому острову, обождут ещё немного.

Да и несмотря на положительные характеристики старосты, не был я уверен, что никто из них не доложит купцу. Тогда наша сделка может и не состояться. Я, конечно же, потом в любом случае расскажу всё Евдокиму, нечего им в страхе жить.

Но Дробынину придется заплатить за своё халатное отношение к проблемам его людей. Тем, что они станут моими людьми.

Не был я уверен и в том, что тут справился бы маг света. Неизвестно, насколько важным было присутствие теневика и поглощение им источника. Может это сыграло ключевую роль, а может и нет.

Но тем не менее, место я сделал безопасным.

Хороший день выдался.

— Вы как, Тимофей Петрович? — обеспокоенно спросил староста, увидев как трясется парень, выбираясь из лодки.

— Н-н-нормально, — закивал рыжий, зябко обняв себя за плечи. — В воду упал, замерз.

Староста скептично посмотрел на его сухую одежду, но по этому поводу не высказался, только засуетился, разгоняя зрителей:

— Расступись, дайте пройти-то. Гостей согреть да накормить надобно. Прошу, господа, — мужчина сделал приглашающий жест.

Жители, разглядывать которых сейчас не было никаких сил, орудия опустили и начали расходиться. Остались самые пытливые, но они держались в стороне, следуя за нами на приличном расстоянии.

Дом старосты встретил жаром растопленной печи и пленительным ароматом еды. Умылись мы ещё на улице, колодезной водой из ведра. Тимофей сразу же прибился к печи, прижимаясь к её теплому боку и блаженно улыбаясь.

Хозяин захлопотал, накрывая на стол.

За окном маячили любопытные лица деревенских, делающих вид, что они прогуливаются.

— Ну вот праздник, все целы и здоровы, — добродушно проворчал староста, доставая из печи объемный горшок. — Я вас, господа, канунником угощу, с репой томленой и ряпушкой сегодняшнего улова.

Запах от неизвестного мне блюда исходил такой, что выяснять подробности рецептуры я не захотел. Евдоким Пахомович достал второй горшок и принялся уставлять стол прочими закусками.

Хозяин погрозил кому-то кулаком, задернул занавески и мы приступили к трапезе. Во время еды удалось договориться и на ночлег, староста радушно предложил нам остаться у него.

Под конец в центре стола оказалась запотевшая бутыль. Мужчина протер её рукавом и с гордостью провозгласил:

— Брусничная настойка, господа. Руку на отсечение дам, такой добротной во всей столице не встретишь. Токмо опосля ужина, как и полагается. Для здоровья, — он хитро взглянул на рыжего, — купающихся.

Купальщик же к тому времени уже задремал, сложив руки на стол.

— Жаль, времени баньку вам истопить не было... — посетовал Евдоким, разливая напиток по крошечным рюмкам.

— В следующий раз, — улыбнулся я его заботе.

— Что же, так понравилось у нас, что вернетесь? — изумился мужчина.

— Обязательно. Прекрасный у вас тут отдых.

Староста недоверчиво взглянул на мои рассеченные руки и бровь, которая только перестала кровоточить и недоуменно покачал головой. Но оспаривать предпочтения столичного гостя он не решился.

— Вы только на гору не ходите... — с надеждой обронил он.

Именно туда я и собирался с самого утра.

Глава 10

— А с горой-то что не так? — поинтересовался я. — Или тоже проклятое место?

— Опасное, для городских особенно, уж простите, — староста оценивающе оглядел меня. — Не туда ногу поставите и всё, поминай как звали. Сыпучая та гора.

Я покивал, делая вид, что такое объяснение меня полностью устраивает.

Темнил мужчина, не хотел выдавать хозяина горы. Вероятно боялся, что столичный маг навредить тому может.

К нечисти у большинства отношение было снисходительное. В городах её почти не было, так что жители, кто на природу редко выбирался, мало знали об этих существах. По большей мере сказками считали.

Это деревенские с нечистью жили бок о бок, да как-то ладили. Если же не удавалось, то шамана звали. Но тот прогонял, а не уничтожал уже ставших довольно редкими представителей иного мира.

Так что вполне обыденной реакцией городского могло стать попытка убить нечто ему непонятное, да ещё и страшное. Учитывая любовь к запугиванию и являться в устрашающем образе.

Но мне как раз нужно было поладить с хозяином горы.

Ведь именно он помогал жителям деревушки, иначе не было бы таких запасов, той же дичи, да и ягод с травами. Такого нужно союзником делать, а не гнать.

Евдоким Пахомович выделил нам комнатку с кроватями, вытащил из сундука свежее белье и пахнущие сеном подушки. Тимофея уговаривать отправиться спать было не нужно. Парень едва добрался до постели и рухнул туда, тут же засопев.

А я решился прогуляться перед сном.

Ночь была удивительно хороша. Над пресловутой горой висела низкая большая луна, её свет отражался в озере, создавая серебристую рябь. Стояла такая тишина, что уши заложило с непривычки.

В городе всегда есть какой-нибудь шум. К нему быстро привыкаешь и не обращаешь внимания. Только тут было понимание, что такое настоящая тишина.

Лунного света хватало, чтобы видеть дорогу, так что фонарик, прихваченный с собой, я не включал. Неспешно шел к берегу, наслаждаясь ночной прохладой и умиротворением этого места.

Все спали, редкие огни выделялись среди силуэтов домов.

Ещё днем я заметил большой заброшенный дом, стоящий на возвышении у озера. Видимо бывший господский. Туда я и направился, решив что это отличный наблюдательный пункт.

Дорожка наверх заросла, коварно скрывая скользкие от ночной влаги булыжники. Пару раз чуть не навернувшись, дальше я шел осторожно, тщательно выбирая куда ступить.

И, пока смотрел под ноги, не заметил какой вид отсюда открывался.

Выбравшись на расчищенную площадку перед домом, я уважительно хмыкнул. Деревня была как на ладони, а также часть озера и тот самый остров. Слабые огоньки на той стороне реки обозначали мастерские и загоны для скота.

Я присел на скамейку с потрескавшейся от времени краской и принялся созерцать местный ландшафт, заодно анализируя события этого долгого дня.

Ещё утром я уезжал из особняка, провожаемый домашними.

Казалось, что целая вечность прошла с того момента до этого, когда я сидел в темноте, у берега великой Ладоги и таинственного острова, к которому меня привели сразу несколько вещей.

Непростое место, пусть и не проклятое. Я ощущал, что загадок тут гораздо больше, чем я увидел. Необычный мрамор, теневое место силы и фантомы, хозяйничающие и в реальном мире...

Что появилось сначала? Мощный теневой источник или камень, отпугивающий похитителей душ? Я был уверен, не будь тут этого мрамора, деревушка давно бы вымерла. Именно необыкновенный минерал сдерживал теневую угрозу.

И для моей работы он подходил как нельзя лучше. Это из хорошего.

Из нехорошего — меня беспокоила изнанка. Я старательно извлекал из памяти все самые невероятные слухи и теории, связанные с этим явлением.

Фантомы не принадлежали нашему миру, это я почувствовал однозначно. Плюс слова Тимофея о том, что он видел по ту сторону. Вполне возможно, что это был лишь морок, но сбрасывать со счетов его видение было нельзя.

Они приходят откуда-то извне и забирают души тех, кто слаб или оказался беззащитен и заворожен, как рыжий. Тимофей упомянул про голод, значит мы для них просто еда. Не самое приятное открытие, но уж как есть.

Дар света их отпугивает, но ещё больше они боятся огня, спрятанного в местном мраморе. Свет и огонь... Это мне нужно было вложить в артефакт для целителя.

Вот только теперь я понял, что фантомов нужно не просто отгонять, а уничтожать. У меня возникла идея, как это сделать. Но сначала мне нужно было заняться теневой магией. А до этого получить ранг света.

Я погрузился в себя, изучая что стало с источником света после происшествия на острове.

Несмотря на мощный выброс, до ранга было ещё далеко. Не тот аспект, что дается легко. И практически никогда — запланировано.

Маги света развивались иначе, чем остальные. Простое повторение действие и отрабатывание умений не помогало усиливаться. Только нечто, совершенное спонтанно и искренне.

Вроде того, как я хотел спасти Тимофея. Отвести угрозу от него и ото всей деревни. Спланируй я подобное, вряд ли вообще бы продвинулся хоть на каплю.

Некоторые связывали дар света с самой судьбой. Мол, великий дар требует великих поступков и самоотверженности. И судьба дает такой шанс.

Но меня сюда привела не судьба, а карта, спрятанная в книге. Чья-то подсказка, ожидавшая меня столетия.

Я вдруг вспомнил, как мы с царем заплутали в горах. Отбились от отряда, когда погнались за туром. Тот поход вообще был тайным, мы путешествовали инкогнито и избегали оживленных дорог.

В горах погода ещё капризнее, чем в славном Санкт-Петербурге. Налетает туча и всё мгновенно меняется. Так случилось и тогда. Потемнело, а облака осели ниже нас и мы бродили среди липкого тумана, потеряв какие-либо ориентиры.

Не помогла и магия, которой мы оба владели на начальных рангах. Природа тех мест была сильнее.

В итоге мы набрели на пастушеский домик. Он внезапно выплыл из облака, дверь была раскрыта и на пороге стоял старик. Хозяин впустил нас внутрь, напоил горячим чаем и развлекал беседой, пока мы грелись у очага.

Истории его были как раз о судьбе. О том, как сплетено всё в этом мире и если где-то порвалась паутина, то в другом месте случится нечто, напрямую с этим связанное. Он говорил про мировую магию. Которая сама выстраивает разнообразные вероятности. И когда человек следует им или нарушает, мир меняется безвозвратно и начинается новый этап, ведущий к определенной цели.

Мы с Петром были очень молоды тогда. И слушали старика, посмеиваясь. Слишком уж мудрено.

Но будущий царь всё же задал тогда один вопрос. Не в его характере было считать, что нами кто-то или что-то управляет. И он спросил значит ли это невозможность преодолеть ту самую судьбу. Раз уж всё предрешено.

— А разве ты не часть мира? — сказал тогда старик. — Твоя сила не только часть тебя, но и всего мира. И действия твои так же влияют на него, как и остальное. Это всего лишь возможность и тебе решать, как ею воспользоваться. Если ты способен её уловить, ты сможешь ею управлять.

Судьба тогда виделась нам чем-то несущественным. Горячая кровь и общее дело вели нас вперед, преодолевая любые препятствия. Мы не задумывались о том, что глубже. И быстро позабыли слова того пастуха.

Непогода отступила и мы вернулись к отряду с добычей.

Но сейчас тот домик отчего-то ярко появился перед моим внутренним взором. Чёрт, где же это было? Я не мог вспомнить.

Что-то он говорил ещё...

Я пытался уловить суть, но она ускользала от меня. Что-то очень важное, ещё одна подсказка для меня теперешнего. Я с досадой встал и сорвал травинку, принявшись мусолить её в руках. Прошелся перед скамейкой, бросая взгляды на спящую спокойную долину.

Всё это место было подсказкой. Вот только пока я не понимал его.

Опять же тот факт, что Тимофей стал ходячим местом силы. Увы, это не было преимуществом. Новые возможности могли погубить парня очень легко и быстро. Один неосторожный всплеск силы и он погибнет.

И это было очень похоже на эффект звездных осколков. Употребляющие их тоже могли перескочить несколько рангов. Сгорая так же скоро, как падающие звезды.

За рыжего я переживал. Мальчишка по сути ещё, несмотря на непростую судьбу. Со всей вытекающей импульсивностью и жаждой совершать подвиги. Нужно было придумать, как ему помочь. Чем уравновесить неожиданное могущество, с которым он мог не справиться.

Научиться ему требовалось и скрывать свою силу. Пусть его ранг мог увидеть лишь я, ну и другой универсал, но умения могли выдать реальный уровень.

Я расхаживал, вытаптывая дикую траву на холме, а ночь оживала звуками.

В озере плескалась рыба, устроив битву за пропитание. В кустах зашуршало какое-то мелкое животное, наверное ёж. Где-то неподалеку в лесу раздался насмешливый голос пустельги.

Чудесная ночь навела меня лишь на одно решение. Для Тимофея тоже необходимо изготовить артефакт. Который поможет ему сохранять равновесие. Артефакт чистого света.

Так что план оставался прежним. Получить ранг света, затем ранг теней, попутно выяснив как избавляться от фантомов, сделать артефакт для рыжего, для целителя, ну и посла не забыть. Попутно купить деревушку, но это уже мелочи.

Довольный тем, что непредвиденные события не сильно отклонили меня от задуманного, я отправился спать.

В тихом месте, среди ароматов разнотравья, на хрустящих накрахмаленных простынях, спалось мне великолепно.

***

Гора лешего встретила меня завыванием ветра, поднявшегося утром.

На самой вершине не были ни травинки, только темный камень, расстилающийся под ногами. В трещинах собралась вода и она дрожала от стихии, ничем не защищенная.

Ушел я из деревни по-тихому. Проснулся на рассвете и, ополоснувшись ледяной водой, отправился сюда, никем не замеченный. Староста к тому времени уже ушел, а Тимофей так крепко спал, что мне показалось до моего возвращения он не проснется.

Испытывать рыжего встречей с хозяином гор я не хотел. Любой эмоциональный всплеск сейчас может ему навредить.

По доброй традиции, Хийси начал с отпугивания. Ветер буквально выталкивал меня с горы, прогоняя подальше. Накатила тоска и стало очень неуютно.

Я позволил лешему вдоволь поразвлечься, без труда справляясь с дурными мыслями. Своего рода подарок сделал хозяину горы.

Заодно оценивал его способности. Они были впечатляющие. Древнее создание умело навести жути. Пришлось бы немало потрудиться, вздумай он меня запутать в здешних местах.

— Ну ладно... — прозвучал рядом басовитый голос. — Побаловались и хватит. Вижу, человек, что на тебе благословение леса. С кем же тебе удалось так подружиться?

Передо мной он не объявился и я ответил примерно туда, откуда раздался голос:

— Сохрон передает вам весточку, горный владыка.

— Ишь ты! Живой ещё, пень старый? — удивленно ответил он и от неожиданности предстал во всей своей красе.

Этот леший был под стать своему месту. Передо мной возвышался голем, сложенный из множества камней разных оттенков и структуры. Словно делали огромную статую, но слепили её из всего, что попалось под руку.

Удержавшись от того, чтобы присвистнуть, я поклонился и улыбнулся:

— Жив и здоров. Рад, что смог выполнить его просьбу. Я мастер...

— Да знаю я, кто ты, — отмахнулся он и камень затрещал. — Ты ж от напасти избавил нас?

С виду равнодушный и насмешливый, горный леший выдал себя этим «нас». Что подтвердило мою догадку о плотном взаимодействий деревенских с нечистью.

— Так уж получилось, — скромно ответил я.

— Получилось... — усмехнулся уже не голем, а вихрастый мужчина в охотничьем костюме.

Этот образ был явно позаимствован у какого-то старинного охотника, может из местных. Устаревшая сотню лет назад одежда выглядела новой. За спиной у него виднелся лук и оперение дюжины стрел.

— Ну, говори, — нетерпеливо топнул ногой Хийси.

— Что? — не понял я.

— За наградой же пришел. Говори, что хочешь в оплату за остров, — он махнул рукой на озеро, которое отсюда было прекрасно видно до самого горизонта.

— Да ничего, — я пожал плечами. — Побеседовать с вами хотел.

— Побеседовать. Со мной, — задумчиво повторил охотник.

Пожалуй, с таким леший ещё не сталкивался. Я сумел ввести его в некоторый ступор. Хозяин горы уставился на меня испытывающим взглядом. Но ни капли лукавства в моих словах не было, что погрузило его ещё в большее недоумение.

— О деревне хотел поговорить. Местные...

— Ты местных не трожь! — вдруг взвился он, грозно нахмурившись. — Руки оторву, ежели обидишь!

В подтверждение гора немного затряслась. Камень под моей ногой треснул и начал расходится. Я изящно отпрыгнул на ровное пространство. И осуждающе покачал головой:

— И в мыслях не было их обижать, горный владыка. Наоборот как раз.

— Это как? — ту же успокоился леший, землетрясение прекратилось, а трещина в скале затянулась.

— Возродить добычу мрамору хочу, — я обратил взор к острову. — Наладить транспорт и связь, обеспечить местных бытом нормальным, ну и рабочие места новые...

— О как, — расхохотался он. — Неужто тот жирдяй всё же нашел кому нас сбагрить? Я-то уж думал, что когда я его с горы спустил, он магов вызовет, готовился... Хотя, давно это было, уж десять зим прошло как.

Получается Дробынин успел пообщаться с местной нечистью и весьма неприятно. При этом, вопреки ожиданиям лешего, зачищать местность он не собирался. Махнул рукой на бесполезную деревеньку и забыл про неё.

— Ну, с ним я пока ещё это не обсуждал, — признался я. — С вами сначала хотел обсудить наше сотрудничество.

— Сотрудничество? — снова зашелся в хохоте Хийси, отчего гора опять затряслась, подражая хозяину. — Может ты у меня ещё и благословения попросишь?

Меня его веселье не обманывало. Таилось за ним недоверие и опаска. Поэтому я терпеливо продолжил:

— Можно сказать и так. Знаю, вы местным жителям помогаете, горный владыка. Заботитесь о них всё это время. Да и они вас чтут, никто не выдал вашего присутствия. Не хочу я это нарушать.

— Прав ты, — вмиг посерьезнел леший, резко прекратив потешаться. — Забочусь о них. Вот уж чудеса, никого у меня кроме людей-то и не осталось. Сроднились как-то за это время. Я же несколько поколений видел, всех наперечет знаю. И вижу...

Хийси замолчал и вздохнул, совсем по-человечески тяжело и печально:

— Все меньше становится их. Кого тварюки эти забрали, — он кивнул на остров. — Кто уехал за лучшей жизнью. Редко кто приезжает, больше наоборот. Нелегко видеть, как постепенно деревня пустеет. Вон тот дом видишь, желтый аки цыпленок только вылупившийся? — леший указал на долину.

Я разглядел среди домов тот, про который он говорил. Действительно, такой яркий жизнерадостный цвет сложно не заметить. Как и дыру в крыше, рядом с оседающей печной трубой.

— Охотник там жил, славный. Мишка-топор звали. Так метко он топором кидался, с одного раза матерого кабана завалить мог. Две зимы назад взял, да уехал. Ничего никому не сказал. А я ему тропки указывал, зверье подгонял куда надо...

Последовал ещё один вздох и горный хозяин пробежался взглядом по другим домам:

— Про каждый рассказать могу. Много хорошего, но и плохого немало. Чего тебе от них надобно, человек? — неожиданно строго спросил он. — На самом деле?

— Да пусть живут себе хорошо, да радуются, — искренне ответил я. — понравились мне, что люди, что место это. Интерес мой на том острове, ну так моя выгода на благо деревни пойдет. Уж несправедливости не допущу.

— Как звать-то тебя? — оттаял леший, заметно обрадовавшись моему ответу.

— Граф Александр Вознесенский, мастер-артефактор, — представился я.

— Граф, значит? — горный владыка будто покатал это слово на языке. — Ну а я Хийси, может так и величать.

Манеры нечисти были чужды. Они сами выбирали из множества имен, как и кого называть. Решение это меняли редко, поэтому я обращению особого значения не придал.

Граф, так граф. Всяко лучше, чем «человек», хотя и в этом ничего оскорбительного не было. Главное, чтобы мы договорились.

— Ну так что, обсудим детали? — довольно предложил я.

— Какие это? — насторожился леший.

— Ну как же, численность ваших подопечных, например. Кто чем занят, какие проблемы, какие пожелания... Поголовье скота, состояние имущества, как жилого, так и заброшенного, — начал перечислять я.

Владыка горы смотрел на меня большими глазами и как-то съежился. Несдержанно заозирался, явно намереваясь попусту сбежать.

Но, раз уж он настолько был близок с людьми, я собрался не уходить с горы, пока не узнаю от него всё о деревушке и её обитателях. В том числе и не принадлежащих роду человеческому.

Хийси желание ретироваться успешно поборол. Снова повздыхал и принялся степенно докладывать.