Артефактор. Книга 3. Зеркало силы

Глава 1

Обратите внимание, это третья книга цикла «Артефактор». Первая тут: https://author.today/work/352056

Сенатор задумчиво курил в небо, следя за полётом дыма. Тот, в безветренную погоду, медленно таял над нашими головами.

— Ты же знаешь про императорскую магическую академию? — наконец спросил Христофор Георгиевич, переводя взгляд на меня, и сразу же добавил: — Это риторический вопрос, Саша. Академия за последние годы сильно расширилась. Император специальным указом велел принимать туда не только благородных, но и простой люд.

Меня миновало обучение в этом заведении. Общую подготовку дал лицей, по всем возможным наукам. Дальнейшее обучение уже зависело от множества факторов.

Артефакторику тоже изучали в императорской академии, как и прочие законные направления магии. В моём случае был учитель на несколько порядков лучше — мой дед. Его в своё время звали преподавать, но он отказался.

И это был наилучший вариант, так как в академии предмет вёл слабый артефактор. Князь Левандовский, насколько я помнил. Патриарх отзывался о его светлости нелестно. Как раз по причине того, что князь дар имел посредственный, развиваться не особо желал, зато должности и регалии любил. А в связи с тем, что артефакторы были редкими магами, его учительская деятельность оплачивалась очень щедро.

В общем, когда речь зашла о моём обучении, Лука Иванович категорически отказался отправлять меня в академию и занялся мной сам.

К тому же для артефактора всегда найдётся работа и место. Это прочим магам академия нужна была как для налаживания связей, так и для демонстрации всему обществу своих умений. Поэтому многие знатные отпрыски отправлялись туда, несмотря на возможность оплачивать лучших учителей на дому.

Эдакий парад одарённых.

Но новость про расширение аудитории академии меня обрадовала.

Как по мне, император сделал очень умный ход. Пусть верность правителю и вкладывалась в умы с малых лет, но семейные приоритеты порой ставились выше. Что же касается безродных или бастардов, то такая возможность сильно повышала их лояльность и верность трону.

Да и чисто по-человечески, я считал, что это правильнее.

— Как ты знаешь, — продолжал сенатор. — Чтобы определить способности одарённого, используется специальный артефакт. В академии установлен один из самых сильных и точных. Изготовлен он полтора века тому назад, с участием твоего предка, кстати говоря. Тогда над зеркалом работало сразу несколько артефакторов.

— Зеркалом?

— Да, артефакт выполнен в виде ростового зеркала. Весьма поэтично: смотрящий в него видит всё про себя. Отражение будущей силы.

— Да, звучит красиво, — согласился я.

Я уже догадался, что за проблема возникла. Но позволил Христофору Георгиевичу рассказать всё самому.

— Ректор императорской академии, как раз тот самый друг, про которого речь. Драговит Ряпушкин.

Удивился я не имени распорядителя учебного заведения. А отсутствию титула. Такие посты простые люди обычно не занимали.

— Да-да, ты всё правильно понял, — Воронцов заметил мою реакцию. — Драговит баснословно богат, но безтитульный. Собственно, он на работу в академию пошёл, чтобы выслужиться и получить баронство. А то и графство, за особые заслуги. А они есть, уж поверь. Привязался он к месту, теперь для него это не просто работа, а настоящее призвание. Ну и, безусловно, возможность стать дворянином.

— И какие же у него проблемы? — я решил подыграть графу.

— Зеркало не работает, — он подтвердил мои догадки. — Его сломали.

— Ну, если это происки недоброжелателей...

— Артефакт сломал сын Драговита, — вздохнув, сообщил сенатор. — Так что если об этом узнают, то Ряпушкина выгонят с позором, как и его сына. Он как раз из тех, кто поступил в академию по новому указу. Мало того, это происшествие используют для того, чтобы попытаться отменить указ.

— А это точно сделал его сын? — было похоже как раз на инсценировку.

— Да, Александр, точно. Он сам признался. Собственно, если бы Тихослав не пришёл к отцу, то выяснилось бы это лишь на вступительных испытаниях.

А они начнутся в середине лета, то есть уже скоро. Да уж, это проблема.

— Драговит в отчаянном положении, как сам понимаешь. Официальный запрос он сделать не может, сразу выяснят обстоятельства поломки. Неофициально — боится огласки. Недругов у него полно, особенно среди знати. Мало кому нравится, что их отпрысками командует безродный.

— Так это неофициально? — уточнил я.

На самом деле, законность меня волновала мало. Но надо было понимать, к чему готовиться.

— Неофициально. Но заказ будет оформлен по всем правилам, только как частный. Такое как раз возможно провернуть. Твою работу с артефактом вряд ли удастся скрыть, ну а там уже по факту проблемы не будет. Зато будет рвение ректора решить всё за свой счёт.

Удивительно, как даже из такой ситуации можно получить выгоду. Хватка у Ряпушкина что надо. Мне всегда нравились такие люди. Тонут, но не сдаются.

— Это хорошо.

— И за оплату не волнуйся, денег, как я уже говорил, у Драговита очень много. Так что твои услуги он оценит по достоинству.

— Это тоже хорошо, — задумчиво протянул я. — Но мне, конечно же, сначала нужно взглянуть на артефакт.

Работа полуторавековой давности, да ещё и совместными усилиями нескольких мастеров... Интересный вызов. Я согласился бы лишь ради этого.

— А как этот Тихослав смог сломать зеркало? Разбил что ли? — мне стало интересно, каким образом возможно повредить столь мощное устройство.

— Это ты у него самого спросишь. Я таких подробностей не знаю.

— А что у него за дар?

— Менталист он, вроде как талантливый, судя по словам Драговита. Ну так что, Александр, возьмёшься? — Воронцов взглянул в сторону особняка: мы уже долго беседовали, и пора было возвращаться.

— Возьмусь. Только не говорите, что мне придётся идти учиться в академию под прикрытием, — пошутил я.

— Боже упаси, — испугался сенатор. — Не надо тебе этого.

Всё-таки не до конца поверил, что не вернусь к прежнему образу жизни. Меня это не задело. Так кутить, как молодой Вознесенский, не каждому дано. Тут и спустя многие годы останется лёгкая степень недоверия.

— Я пришлю тебе номер Ряпушкина. Договоришься о встрече, когда тебе удобно будет, — сказал граф, постукивая ладонью по трубке. — Его предупрежу.

— Драговит, а по отчеству как? — я не сомневался, что услышу ещё одно необычное имя.

— Ижеславович, — не разочаровал меня Воронцов и зачем-то объяснил: — Семейные традиции у них такие...

Не самая обычная семья, судя по всему. Интересно, а супругов они тоже по именам подбирают? Нелегко Тихославу тогда придётся. Сейчас встретить девушку со старинным именем так же маловероятно, как стать универсалом.

Мы вернулись к столу и продолжили праздновать. Дед только взглянул на меня с любопытством — понял, о чём мы могли беседовать с Воронцовым. Я ему кивнул, и патриарх довольно улыбнулся.

Сидели почти до самого рассвета.

Прохор задремал прямо в кресле и похрапывал. Но каждый раз, как его будили и предлагали пойти в кровать, старик заявлял, что спать он не хочет и минут пять после этого активно участвовал в разговоре, после чего снова засыпал.

Вечер получился чудесным. Тёплым, домашним и спокойным.

С новым заказом я решил не торопиться, до вступительных испытаний времени полно. Отдохну, наберусь сил и возьмусь. А пока займусь своими делами. Я обернулся на тёмный дом. Уже завтра снова поднимется строительный шум, займутся фасадом и моим крылом.

Пока же особняк будто тоже сладко дремал.

Я прикинул, куда можно пристроить вторую лабораторию. Пофантазировал, что и как там устрою. А вот в том углу сада можно выкопать ещё один пруд. Сделать ещё один выход, из своего крыла. И устраивать там утренние кофепития. Только крышу нужно, беседку поставлю...

Меня разбудил Лука Иванович, тряся за плечо.

— Давай уже в кровать, — усмехался он. — Уж не знаю, что тебе такое приятное снилось, так улыбался, но досмотришь дома.

Я сонно огляделся. Огни погасили, а гости уже разошлись. Кто-то даже со стола успел прибрать, а меня заботливо укрыть пледом.

— Досмотрю, — пообещал я. — И воплощу. Обязательно.

Дед как-то странно на меня посмотрел и нравоучительно произнёс:

— Живую тебе девицу надо, Саша. Настоящую.

Я промолчал. Не дай бог, он озаботится тем, чтобы меня женить. А у меня ещё лаборатория не построена. И оранжерея не посажена.

***

Если на свете есть что-то прекраснее, чем выспаться от души и проснуться с мыслью, что тебе никуда не надо, то я такого даже не знаю. Разве что вкусно поесть.

Спалось мне так хорошо, что проснулся я с ощущением, что прошло несколько дней. За окном было пасмурно, но и это меня обрадовало.

А когда всему так радуешься, обязательно что-то случается. Закон природы, с ним не поспоришь.

Звук работы перфоратора ворвался в мой радужный мир и сразу же добрался до глубин мозга. Следом в строительную симфонию вплелись стук молотка и грохот выгружаемых досок, сопровождаемый руганью грузчиков.

Под этот шум я спустился на первый этаж и застал удивительную картину на кухне — Прохор снова общался со своим телефоном. Но на этот раз рядом стоял призрак и подсказывал.

— Да говорю ж, жемчуга ей пообещай, — раздражённо говорил призрак. — Они все падки до побрякушек. Ещё шубу соболиную и самовар!

— Да ну на кой ей шуба, вашсиятство? — Прохор явно был на грани. — Лето на дворе!

У меня возникли вопросы скорее насчёт самовара. Но более насущный был другой:

— Что случилось?

— Молодой господин, — слуга бросился ко мне, протягивая устройство. — Стыдоба говорить такое, но баба с утра самого заладила что-то срамное...

Старик замялся, зато предок горделиво выдвинулся вперёд и сообщил:

— Про письку.

— Чегооо? — у меня глаза на лоб полезли от такого поворота.

Я выхватил телефон и нажал голосовой ввод.

— Для продолжения работы требуется оплатить подписку, — монотонно заявил женский голос.

Я вздохнул и посмотрел на двух знатоков женщин, осуждающе покачав головой. Моё возмущение неприличным поведением мобильника тут же испарилось. Быстро зашёл в своё банковское приложение, открыл новый счёт на имя Прохора и привязал к его номеру.

— Деньги поступили, — елейным голоском сообщила «баба». — Чего пожелаете, господин?

— Во, — заключил слуга. — Говорю ж, как настоящая. Как только средства появились, так ласковая стала.

Пока они вдвоём с призраком наперебой заказывали что-то из продуктов, я сварил себе кофе и вышел на улицу.

Тут было ещё более шумно.

Я дошёл до лаборатории и с удивлением обнаружил, что она заперта изнутри. На мой стук открыл дед. Патриарх высунул наружу одну голову и сообщил:

— Ещё пару часов нужно.

— Да работай сколько хочешь. Мне только накопитель нужен, со стихией воздуха.

— А, сейчас, — ответил Лука Иванович и скрылся.

Я услышал, как он снова заперся на ключ. Вот теперь мне стало любопытно, что же он там такое делает, настолько секретное. Через минуту дверь открылась, и появилась рука со склянкой. Едва я взял накопитель, как снова очутился у запертого входа.

— И тебе доброго утра, — не стал по этому поводу переживать я.

Мне хотелось насладиться кофе, поэтому я занялся расточительством. Всю силу вложил в воздушную стену. Звуки стройки тут же стихли, отражённые в другую сторону. Там как раз находился пустующий особняк, так что страдать будет некому. Сторож и без того всегда с берушами ходил, почтальон постоянно не мог его дозваться.

Начал накрапывать дождик.

Я сходил за ещё одним накопителем и создал воздушную крышу у себя над головой. Устроился у пруда, пил кофе и глядел на водную рябь.

Мир под моим напором сдался, так что больше меня ничто не отвлекало.

Дед вышел только к обеду. Усталый и бледный, он даже на газеты не взглянул. Отменный борщ съел, не заметив. Я начал волноваться. Одно дело увлекаться, совсем другое — изводить себя до такого состояния.

Так что я нарушил этикет и спросил прямо:

— Лука Иванович, у тебя всё в порядке?

— Да ерунда какая-то, Саша, — патриарх наморщил нос и потёр его. — Ничего не понимаю. Простейшее плетение не даётся. Всё перепроверил уже несколько раз. Ну нигде ошибки быть не может!

— Хочешь, я взгляну? — осторожно предложил я.

— Нет, — дед резко мотнул головой. — Отдохну и со свежей головой пересмотрю всю схему. Я должен сам разобраться, что с ней не так, Саша.

— Хорошо, — согласился я с сожалением.

Но так действительно бывало. Когда очень долго работаешь над созданием схемы, перестаёшь замечать очевидное упущение. Иногда стоит отвлечься, чтобы потом сразу найти ошибку.

Если у него снова не получится, то нарушу ещё одно правило — не лезть в чужую работу без спросу. Но здоровье патриарха мне было дороже.

Прибытие лекаря после обеда пришлось как нельзя кстати. Я попросил его немного подбодрить Луку Ивановича, влить побольше жизненной силы. Целитель лучше понимал в этом деле, так что я решил довериться мастеру.

После короткого скандала, Прохора всё же уговорили восстановить зрение. Я его не предупреждал, знал, что наотрез откажется.

Процедура не заняла много времени, никаких болезней у боевого старика не было, так что всё решилось быстро. Слуга же, упорно не хотевший открывать глаза по окончании, когда всё же сделал это, то вдруг прослезился.

— Так бывает после излечения, — деликатно объяснил эскулап. — Эффект работы магии.

— Да-да, — старик утирал слёзы и часто моргал, оглядывая всё вокруг, как в первый раз. — Магическое это.

Я просто его крепко обнял. И поклялся себе мысленно, что никакая хворь старика не одолеет. Ни одного, ни другого.

Мастер-целитель отправился к патриарху. И пробыл у него не менее часа. К концу которого я уже извёлся, потому как обычное обследование у магов жизни занимало минут пять, ну десять.

В то, что они вдруг решили завести светскую беседу и за ней проводят время, я не верил. Чуть не попросил призрака пойти и посмотреть, что там происходит.

Лекарь вернулся и первым делом осушил графин с водой. Я присмотрелся: он был полностью измотан. Отдал всю силу, без остатка.

— Павел Фёдорович? — с тревогой спросил я.

— Извините, жажда одолела, — мужчина устало опустился на стул.

— Да чёрт с ней, с водой. Что происходит?

— Ваше сиятельство... — эскулап замялся, не решаясь принести дурные вести. — Боюсь, что дела плохи. У Луки Ивановича начался процесс угасания дара.

На меня словно ушат ледяной воды вылили. Самая страшная болезнь для мага — угасание дара. Вместе с магией уходила жизнь и разум, превращая могущественного человека в беспомощного и слабоумного.

— Стадия начальная, обратимая, — лекарь весь съёжился, до того ему было неприятно сообщать мне диагноз. — Хорошо, что его сиятельство занялся работой, иначе могли бы упустить, а потом уже было бы поздно... Я сделал что мог, но мне не под силу остановить угасание.

— Кому под силу? — я подобрался и выдохнул: нужно просто найти решение.

— Высокоранговому магу. Второй, а лучше первый ранг, Александр Лукич. И процедура... очень дорогая.

— Это неважно, — я отмахнулся. — Вы знаете, где такого найти?

— В императорской лечебнице разве что. Только туда так просто не попасть, разве что по рекомендации самого императора.

— Дайте адрес.

Нужно будет, получу бумагу от императора. Похищу этого целителя, в конце концов. Главное, что есть способ. Остальное — мелочи.

— Сколько у него времени? — я уже прикидывал в уме, что будет быстрее — проникнуть в императорский дворец или в лечебницу.

— Пока время есть, — эскулап, увидев мою решимость, даже слегка улыбнулся. — По самым неутешительным прогнозам полгода. В лучшем случае год.

У меня камень с души упал. Ну вот нельзя было с этого начать? Я же представил, что уже завтра дед с ума сойдёт. Лекари, конечно, совершенно не умели расставлять приоритеты в беседах о болезнях.

За полгода я горы сверну, не то что уговорю одного мага помочь. А на самом деле сверну гораздо раньше.

— Извините, мне надо отойти, — я резко поднялся и быстро вышел.

Торопился я в спальню к патриарху. Раз уж я себе накрутил, представляю, что у него в голове происходит.

Дед лежал в кровати и безучастно смотрел в окно. На звук открывающейся двери он даже не обернулся, просто равнодушно произнёс:

— Оставь меня.

— Вот уж нет! — я подошёл и сел на край кровати. — Мы это уже проходили, Лука Иванович.

— Вот именно, так что второй раз не сработает, Саша, — старик упорно изображал смиренного со своей участью.

— Я что-то не понял. По какой причине ты вдруг подумал, что я не справлюсь с такой ерундой? — возмутился я.

Патриарх медленно повернул голову и посмотрел мне в глаза.

— Ерундой? — он тоже завёлся.

А говорил, что не сработает. Я улыбнулся:

— Конечно ерундой. И я уже знаю, что делать. Так что если ты снова собрался умирать, то разочарую тебя — ничего не получится. Ты у меня ещё женишься.

— А это на кой? — дед окончательно пришёл в себя.

— А чтобы было кому за тобой приглядывать. А то на миг одного оставишь, сразу на тот свет собираешься. Не надоело ещё?

— Шутки у тебя дурацкие, Саша, — проворчал он и сел. — Ладно, рассказывай свой план.

Глава 2

План у меня был простой и крайне эффективный. Починить артефакт для ректора императорской академии и оплатить исцеление патриарха. Остальное уже детали, решаемые в процессе. Как проникнуть в императорскую лечебницу, как убедить лекаря взяться за лечение, как всё это провернуть, не привлекая внимания жандармов...

Но деду я сказал ещё проще:

— Я всё устрою, а ты отдыхай.

— Вот ещё! — Лука Иванович решительно поднялся. — Не буду я в постели валяться.

Напоминать ему, что буквально минуту назад он этим и собирался заниматься, я вежливо не стал.

— Чем помочь, Саша, говори.

— Свяжись с Христофором Георгиевичем, — немного подумав, ответил я. — Возможно у него есть связи, чтобы устроить визит в лечебницу.

Деду идея не очень понравилась, не любил он в слабостях признаваться. Но в итоге он согласно кивнул, тяжело вздохнув. Всё же Воронцов друг семьи, а не просто какой-то знакомый.

Стоило попробовать лёгкий путь, прежде чем переходить к сложным.

— Ты только Прохору не говори, хорошо? — попросил патриарх. — Не надо его волновать. Он же изведётся, опекать чрезмерно начнёт.

— Не скажу, — пообещал я. — И Павла Фёдоровича попрошу молчать.

— Спасибо, Саша, — поблагодарил меня дед явно не только за это. — Вот ведь как забавно оборачивается. Ещё недавно я заботился о тебе, а теперь всё наоборот...

— Так и должно быть, — уверенно ответил я.

— Ну всё, иди, — Лука Иванович шутливо нахмурился, но глаза его при этом блестели. — Распорядись, чтобы на ужин рыбу подали. Только нормальную, нашу.

— Хорошо, — я улыбнулся ему и откланялся.

После чего переговорил с лекарем. И его попросил узнать по своим каналам, может как-то возможно пробиться к высокоранговому магу законным путем. Мне бы одной короткой беседы хватило.

Ведь ясно, что дело не в деньгах. Точнее, не только в них. У магов такого уровня проблем с клиентами не бывает. Но зато могут быть вполне обычные человеческие. Которые может решить артефакт, например. Уникальный, отличный артефакт. Так что я был уверен, что смогу заинтересовать того, у кого финансовый вопрос не стоит ребром.

Павла Фёдоровича я оставил отдыхать в гостиной. Целитель не пожалел силы, чтобы помочь деду. Так что и я не пожалел с оплатой его услуг и простейшей любезности в виде удобного дивана, воды и еды.

Больше не откладывая, вызвал моего нового заказчика.

— Слушаю вас, — ответил ректор хорошо поставленным спокойным голосом.

— Драговит Ижеславович? Вас беспокоит граф Александр Вознесенский.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — его тон ничуть не изменился. — Рад, что вы так быстро отозвались. Вы желаете назначить встречу?

— Да, в какое время вам будет удобно? Я подъеду сразу в академию.

— Когда вам будет удобно, — даже учтивость у него выходила очень официальной.

Я взглянул на часы. До ужина ещё было полно времени.

— Как насчёт сегодня? Допустим, через час.

— Не возражаю. Я на месте, вас встретят у ворот.

Он отключился, не прощаясь. Я задумчиво посмотрел на телефон. Не похож он на человека, обеспокоенного сложной ситуацией. Конечно, может ректор просто обладатель на редкость крепких нервов. В таком случае это к лучшему. По-крайней мере этот в обморок не станет падать.

К визиту я подготовился тщательно. Императорская академия почти как императорский дворец. И одеваться пришлось соответствующе. Строгий темно-синий костюм из облегченного материала для летней погоды. Ботинки, запонки с гербом, шелковый платок с фамильной вышивкой в нагрудный карман. Галстук в это время года и суток допускалось не носить.

Дополнил образ зонт-трость с деревянной ручкой, украшенной головой льва. Внутри находился тонкий длинный клинок. Мысленным сигналом механизм отщелкивал основную часть, оставляя в руке опасное оружие. Вознесенский-старший сделал несколько таких.

Даже не артефакт, простейшее устройство с двумя видами сил — ментальная и природная. Главное, что как ни крути и что ни нажимай, скрытое оружие было не обнаружить. Удобный аксессуар.

Такси я вызвал дворянское. Индраджит домчал бы меня в два раза быстрее, но автомобиль такого класса вызовет ненужные пересуды. Я улыбнулся, вспомнив индуса и подумал, что можно рассмотреть его в качестве личного шофера. Когда приобрету машину.

С моими разъездами в этом уже появлялся смысл.

Главная столичная магическая академия занимала одно из ключевых мест в центре города. Аничков дворец фасадом выходил на прилегающий к нему сад, за оградой которого находился Екатерининский сквер и далее публичная библиотека. Учебные корпуса же были обращены к Фонтанке и знаменитому мосту с укрощаемыми конями. С ними было связано множество примет, из-за чего скульптуры периодически служили поводом для публичных скандалов.

Например, как раз среди студентов академии, ходило мнение, что если перед экзаменами потереть причинные места коней, то обязательно ждет удача. Поэтому прогуливающиеся по мосту не могли не заметить сияющие от множества прикосновений тестикулы.

Как только с этим ни пытались бороться, но ничего не помогало против находчивых студентов. Защитные составы, отпугивающие устройства, караул — всё умудрялись обойти страждущие везения студенты.

Против веры в несбыточное даже магия была устоять не в силах.

Путь как раз пролегал по скандальному мосту, в объезд перекрытой части Невского проспекта. Там устроили пешие гуляния, началась неделя празднования дня рождения его императорского величества.

Я наклонил голову, разглядывая скульптуры, и улыбнулся — негласный символ столицы по-прежнему ярко выделялся на фоне темной бронзы.

Автомобиль притормозил у высоких ажурных ворот. Как и обещал ректор, возле них меня ожидали. Долговязый парень в форме учащегося расхаживал перед калиткой, поглядывая на часы. Я тоже посмотрел — прибыл чуть раньше, как и планировал.

— Граф Вознесенский? — провожатый задал вопрос скорее утвердительно, окинув меня оценивающим взглядом.

— А вы? — нахмурился я.

— Ох, — его лицо мгновенно покраснело, так быстро, что я подивился подобной способности. — Извините, ваше сиятельство. Матвей Аверин, студент третьего курса алхимического факультета.

— Рад знакомству, Матвей, — я протянул руку, которую студент пожал с опаской.

— Это и правда вы, — выдал Аверин и снова принялся извиняться. — Простите, я ничего такого не имел в виду... Слухи ходят... А вас два года не видели.

Естественно, слава знатного гуляки не могла обойти стороной учащихся. Уж кто знал толк в пирушках, так это студенты. Часть обучающего процесса, можно сказать.

— Это и правда я, — я вопросительно взглянул на ограду.

— Ох, извините... И извините, что постоянно извиняюсь, — Матвей умолк, сообразив, что говорит, и молча открыл вход.

Махнул карточкой-пропуском стражам по ту сторону, и жестом показал путь.

Сад, густой и пышный, благоухал на все лады. На газонах распахнулись огромные пионы, над ними жужжали шмели, а откуда-то раздавалось журчание фонтана.

Шум Невского проспекта сюда почти не проникал, явно стояли приглушающие амулеты. А из-за высоты деревьев складывалось впечатление, что находишься где-то за пределами городской черты, а не посреди оживленного многомиллионного города.

Мы шли по утрамбованной песчаной дорожке мимо пустых скамеек. Летние каникулы уже начались и мало кто из учащихся оставался для дополнительных занятий или практики.

Совсем скоро тут будет не протолкнуться. Желающие поступить в лучшее учебное заведение съедутся со всей империи. Доходные дома в округе наполнятся шумными молодыми жильцами, а кони снова будут смиренно терпеть их веру в удачу.

Мне даже на миг захотелось очутиться среди студентов, до того тут была приятная атмосфера. Словно сама жизнь витала вокруг, вместе с запахами цветов и скошенной травы.

Дворец несильно возвышался над садом. Четыре этажа, классическая строгая архитектура и высокий арочный подъезд. Внутри бывшая императорская резиденция впечатляла куда больше.

Мрамор, лепнина на высоченных потолках, сверкающий хрусталь внушительных люстр, паркет из темного дуба, ковровые дорожки на лестницах. Каждый закуток украшала статуя или растение.

Повсюду расставлены кушетки на изогнутых ножках с сиденьями, обтянутыми красным бархатом. Тут студентов не вынуждали стоять между парами.

В общем, всё для комфорта и привычной роскошной обстановки юных аристократов. Не сравнить с лицеем, больше похожим на монастырь.

Кабинет управляющего этой роскошью находился на верхнем этаже. Матвей, так и не решившись нарушить молчание, проводил к самым дверям и удалился, поклонившись.

Я постучал и, дождавшись приглушенного «войдите», с трудом открыл тяжеленную дверь. Метра четыре высотой, не меньше.

Мужчина с необычным именем Драговит, стоял возле стола, скрестив руки на груди. Орлиный нос, резкие черты лица, словно из камня высеченные, и такие яркие голубые глаза, что казались ненастоящими. Подтянутый, высокий и прямой как палка.

Возле глаз и в уголках губ глубокие морщины — не такой и безэмоциональный. Ещё я отметил легкую небрежность прически и нервное постукивание пальцами.

— Александр Лукич, — он протянул руку, его пожатие было уверенным и сильным.

— Драговит Ижеславович.

Что-то дрогнуло в его безупречном лице. Будто тень пробежалась. Я выжидающе смотрел на него, не совсем понимая его реакции. При ректоре находился мощный экранирующий амулет.

Впрочем, многое и без магии можно понять. Если внимательно наблюдать.

— Не ожидал, что вы... — Драговит замялся. — Так молоды, ваше сиятельство.

Вот в чём дело! Я улыбнулся. Мой нынешний возраст был немногим больше, чем у его подопечных. Нелегко ему, видимо, было принять, что именно я помогу решить его проблему.

Ну, молодость не болезнь, со временем сама проходит. Если того хочется, конечно же.

— Надеюсь, это вам не помешает, — ответил я спокойно. — Это значительно облегчит мою работу.

— Конечно, ваше сиятельство, не помешает, — опомнился ректор. — Просто неожиданно. Впрочем, мнению Христофора Георгиевича я полностью доверяю. А он о вас отзывался весьма лестно. Я бы сказал слишком, если бы не знал его так давно.

Он пригласительным жестом указал на кресло возле окна и сам сел в соседнее. Отсюда была видна крыша императорского театра с колесницей на фронтоне и часть библиотеки. И покачивающиеся кроны деревьев сада.

— Желаете чаю или кофе? — предложил Драговит.

— Благодарю, но я бы предпочел перейти сразу к делу.

— Это хорошо, — мужчина почти оживился, по-крайней мере в его холодных глазах промелькнуло одобрение. — Что вам требуется? Помимо доступа к зеркалу, разумеется.

— Мне бы хотелось поговорить с вашим сыном.

— Это действительно необходимо? — уточнил он и снова проявил эмоцию — губы на мгновение поджались.

— Да, я должен знать все подробности о том, что именно он сделал. И от него, — опередил я ректора, который явно собирался сам рассказать.

— Хорошо. Тихослав сейчас находится в специализированном летнем лагере, в пригороде Санкт-Петербурга. Я смогу организовать вашу встречу. Правила там строгие, так что раньше завтрашнего вечера не получится.

Понятно, отправил отпрыска в качестве наказания в закрытую военную школу. Как по мне, такое помогало разве что тщательнее скрывать проступки. И теперь парень вряд ли будет сговорчивым. Уж скорее обозленным. Ведь, если верить словам сенатора, она сам пришел и признался. А ему за это вот такая благодарность...

Ну ничего, разговорю.

— Будьте любезны, — я скрыл раздражение. — Договоритесь на завтра.

— Что-то ещё?

— Теперь мне бы хотелось взглянуть на артефакт.

Для церемонии определения дара зал выбрали один из самых торжественных. С одной стороны окна в пол, откуда был виден сад. С другой ряд постаментов с бюстами самых выдающихся выпускников. Ростовой портрет императора, на котором правитель с надеждой смотрел вдаль. А напротив императрица, с ласковой улыбкой и порхающим над ней ангелочком.

Помещение было надежно защищено — Драговит деактивировал несколько контуров, прежде чем вы вошли. Интересно, как их обошел парень?

Зеркало тут смотрелось чужеродно.

Толстая деревянная рама с растительными орнаментами потрескалась от времени. Сама зеркальная поверхность помутнела и местами на ней темнели пятна.

Под пристальным взглядом ректора я приблизился и осторожно прикоснулся, прикрывая глаза.

И тут же отпрянул.

— Что такое? — мужчина впервые не сдержался, вздрогнув от моего движения.

Вот как ему объяснить... И надо ли?

Я потер висок, который пульсировал от боли, и покачал головой:

— Мне срочно нужно поговорить с вашим сыном.

— В чём дело? — требовательно спросил Драговит.

Ответил я таким холодным взглядом, что мужчина сразу понял. Вопросы задаю я, как и что-то требую. Привычка у него учительская или нет, но это не мои проблемы.

Нужно было поторопиться.

— Сейчас же позвоню. Подождите тут, — ректор выскочил из зала, на ходу доставая из кармана телефон.

Я повернулся к артефакту. Обошел зеркало вокруг, больше не приближаясь. Но не нашел ни единой зацепки. Где-то тут должен быть спрятан предмет, очень опасный.

Темный артефакт.

Причём хитрый, активируется прикосновением. Замаскирован мощью зеркала, понять что он есть просто невозможно. Меня спасла лишь хорошая реакция. Ну и возможность почувствовать, пусть на долю секунды, но это огромное преимущество в таких ситуациях.

Первый же, кто бы попробовал воспользоваться зеркалом, умер. Остановка сердца, мгновенная и безболезненная смерть. Но всё же смерть.

Парень никак не мог сам сделать подобное. Менталист лишь помог запустить ловушку, уж не знаю по своей воле или из-за неведения. Я надеялся на последнее. Иначе Драговит останется без наследника.

У меня возникло много вопросов.

Но самый главный к виновнику этого бардака, Тихославу. Кто должен был умереть, была ли вообще конкретная цель или это неважно, зачем, за что... Всё это пусть выясняет тайная канцелярия.

Потому как это опять работа тёмного мага.

И я сильно сомневался, что в столице их несколько. При этом так активно действующих.

Шаги Драговита гулким эхом пронеслись по пустому коридору. Он зашел в зал, сжимая телефон в руке. И для наглядности показал мне его:

— Я договорился. Мы можем отправиться туда прямо сейчас.

— Мы?

— Александр Лукич, я же понимаю что мой сын натворил что-то пострашнее, чем поломка зеркала. Вы же не думаете всерьёз, что я останусь в стороне? Этой мой сын. И я должен быть рядом.

Вот и слабое место в этом огромном храме хладнокровия. Если бы повод не был столь печальным, я бы порадовался — всё же живой человек. Есть что-то, что его трогает.

И, судя по взгляду, он не отступит. А времени спорить нет.

— Хорошо, тогда отправляемся без промедлений. Только одно я попрошу, дайте нам поговорить наедине. Поверьте, вашему сыну я навредить не хочу. Скорее наоборот, помочь. Если это возможно.

— Вы можете мне объяснить, в чём дело? — в его голосе появились панические нотки. — Тихослав в опасности?

Ну ещё бы. Связаться с темным магом — не просто опасность, это приговор. Пока ещё никто из заключивших с ним сделку не выжил. Ну, пожалуй, кроме барона Пархомова. Но тот и молчит, наглядно увидев что случилось с братом.

Я допускал очень маловероятный исход — что парень не виноват. Покрывает кого-то, как вариант. Поэтому отцу озвучивать подозрения я не мог. Такие вещи не забудутся, даже окажись Тихослав невиновным.

Но беспокойный родитель под рукой мне тоже был не нужен.

Так что я натянуто улыбнулся и немного преуменьшил:

— Полагаю, что нет. Но такое возможно, так что нам стоит поспешить.

— Моя машина возле павильона, — Драговит кивнул, удовлетворенный моим ответом. — Прошу за мной.

Вот и хорошо, чем быстрее я обнаружу где спрятан артефакт, тем быстрее обезврежу его. И снова перейду дорогу магу смерти...

Может и мне наведаться к конной группе Аничкова моста? С таким-то везением.

Глава 3

Прежде чем мы отправились в путь, я попросил никого к артефакту не подпускать. Под каким угодно предлогом, но зал держать надёжно запертым. Для всех, кроме меня, естественно.

Меня чуть не прибило, потому что я использовал свою силу, по сути запустившую какой-то скрытый защитный контур. Я воздействовал на один артефакт, а зацепил и второй.

Но в том, что ловушка не отреагирует на кого-либо другого, я был не уверен. Так что лучше было подстраховаться.

Драговит к этому отнёсся с пониманием и лишних вопросов задавать не стал.

Автомобиль ректора был неброским, но от этого не менее великолепным. Одна из самых дорогих имперских марок, «Лесснер» — как раз для тех, кто лишнего внимания к себе привлекать не желает. Ну а знающие оценят по достоинству.

Я одобрительно осмотрел идеальные плавные формы. Такую машину ласточкой не назовёшь, уж скорее хищный зверь.

Ряпушкин мой взгляд заметил, и на его губах даже подобие улыбки появилось: понравилось, что я оценил.

— Прошу, — ректор указал на пассажирскую дверь и, к моему удивлению, сам сел за руль.

Кожа сидений была мягкой и удобной, а заведённый мотор ласкал слух мощным утробным звуком. Я сосредоточился на магических потоках и обнаружил, что в машине вообще не использовался эфир. Ну, кроме источника топлива, конечно же. Исключительно механизмы, причём из материала, подходящего для работы артефактора.

Всё, такой же себе хочу!

Однозначно, решу вопрос с целителем и возьму себе «Лесснер». Великолепная работа, которую я смогу сделать ещё лучше.

Улыбнувшись этим приятным мыслям, я откинулся назад и расслабился. Любая дорога в подобном комфорте в удовольствие должна быть. Что бы ни ждало в конце пути.

Тем не менее чтобы не терять времени, я завёл беседу на интересующую меня тему:

— Расскажите мне, Драговит Ижеславович, каким образом проходят испытания? Существует определённый порядок, расписание?

— Жребий, — коротко ответил мужчина, но всё же дополнил, заметив что мне этого недостаточно: — Чтобы избежать претензий в пристрастии и протекции. Как вы знаете, наши ученики принадлежат в основном к высшему свету. Назначать какой-то порядок в этом случае — не просто головная боль. А сущий кошмар. Вплоть до дуэлей доходило.

Я понятливо кивнул. При императорском дворе все привилегии выдавались лично правителем. И его слово никто оспаривать не решился бы. А тут Ряпушкин, не имеющий титула, распределяет места... Можно представить, сколько скандалов вокруг этого возникало.

Но меня даже не это интересовало. А тот факт, что к зеркалу первым мог подойти совершенно любой из претендентов. То есть цель не была конкретной.

Что-то мне во всей этой истории не нравилось. Слишком много пробелов и несостыковок было. Зачем эта сложность со смертельной ловушкой, если артефакт можно было просто сломать? Чтобы испугать? Чтобы усугубить вину ректора?

Ладно проверка работоспособности артефакта. Её могли и не проводить, очень затратное действие. Не сработает — тогда и разбираться. То есть расчёт, вероятнее всего, был на саму церемонию.

Загадка прожигала меня, и я нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику двери.

Не из-за банального любопытства, хотя немного и такого было. Чтобы избавиться от помехи, нужно понять, в чём именно она состоит.

— Когда набор заканчивается, собирается комиссия из преподавателей и наблюдателей от императорской канцелярии, — продолжил Драговит объяснять. — Они и тянут жребий, для каждого из претендентов. Всё строго записывается. После чего номера распределяются по дням, претендентам отправляется сообщение с датой и временем.

— А если кто-то не сможет прийти в назначенный срок?

Ректор кинул на меня взгляд, полный недоумения. И тут же вернулся к дороге, ледяным тоном ответив:

— Значит, упустит свой шанс. Повторных испытаний не проводится.

— А если причина уважительная? — не отступал я.

— Лишь смерть будет уважительной причиной не явиться на испытание, — отрезал он и, немного помолчав, прояснил и этот момент: — Средства на проверку одарённых большей частью поступают напрямую из казны. Частично — из фонда, который пополняется родителями. Но все они подотчётны, до последней копейки. Каждая процедура требует отдельного заверения и заполнения кучи бумаг. Если претендент не способен спокойно дождаться своей очереди, не ввязываясь в неприятности, то такой нам не нужен.

— А если претендента попытается скомпрометировать другой претендент? Подстроит несчастный случай или нечто подобное?

— Каждый случай неявки тщательно расследуется. Так что ошибки быть не может.

Я подумал, что это смотря как подстроить. Но больше допытываться не стал.

Мы выехали на кольцевую дорогу и помчались по ней уже без городского ограничения скорости. Тут этот скромный «зверь» показал себя во всей красе. Буквально летел над дорожным покрытием, легко ускоряясь.

Проносящиеся справа машины я даже не успевал разглядеть.

Перед нами расстилался залив, тёмный от нависающих над ним низких туч. Дождь пока собирался с силами, чтобы затянуться до самого утра.

Меня непогода не волновала. Мы приближались к Кронштадту, и внутри всколыхнулись воспоминания. Как царь закладывал крепость на тогда ещё не столь населённом острове. Теперь тут был целый город.

Но и это было неважно.

Я получил сигнал. Работа, которая заняла год, откликнулась на мою силу. Котлин был не просто форпостом, но и артефактом. Весь остров был артефактом. Настолько колоссальная задумка Петра чуть не свела нас обоих в могилу. Но мои умения и его силы универсала победили.

Судя по историческим хроникам, которые я просмотрел, пока ещё не было угрозы для империи столь серьёзной, чтобы остров ожил и встал на защиту столицы. И на его гигантском панцире сейчас высились дворцы, доходные дома, лавки, публичные заведения и блестели купола храмов.

«Лесснер» скользил по оживлённым улицам, а я прощупывал ключевые узлы тысячи плетений. Всё было в порядке. Морской страж был готов действовать по первому приказу.

Мы проехали через город и выбрались к южной части острова. Там от песчаного берега, в залив уходил узкий мост, упираясь в форт «Цитадель». Именно в нём и располагался закрытый лагерь, куда Драговит отправил своего сына.

Я прикинул расстояние — полкилометра, не меньше.

Автомобиль остановился возле пляжа, на небольшой стоянке. Ряпушкин слегка нервно сжал руль, всматриваясь в сооружения на том конце моста.

Судя по всему, у него самого имелись не самые приятные воспоминания об этом месте. Возможно, пребывание в «Цитадели» — традиционный способ воспитания в этой семье.

— Дальше пешком, — глухо сказал мужчина. — Ближе подъезжать никому не разрешается.

— Хорошо, прогуляемся, — ответил я и вышел наружу.

Тут же под одежду забрался холодный ветер, несущий с горизонта запах дождя. Но зонт я с собой взял. Открывать его было бесполезно, но зато скрытый клинок мог пригодиться.

Дорога к форту была скорее насыпью, вымощенной камнем. Ни ограды, ни украшений. Редкие фонари жалобно поскрипывали по пути, и всё.

Мы молча преодолели путь, закончившийся у закрытых ворот. Ряпушкин отправил кому-то сообщение, и через пять минут ожидания открылась дверь.

По ту сторону виднелся коридор. Драговит решительно шагнул туда, и я пошёл следом. На пороге меня внутренне тряхнуло — охранная система форта чуть ли наизнанку не вывернула, проверяя степень моей опасности. Но на зонт никак не отреагировала — патриарх отличную работу проделал.

Да и вообще тут всё было напичкано амулетами, самыми разнообразными. Подавляющие, экранирующие, удерживающие и даже успокаивающие — чтобы птицы не кричали.

Не лагерь, а острог.

Встречающие нас двое хмурых служивых в строгой форме тоже больше были похожи на надзирателей. Но один из них вполне вежливо улыбнулся:

— Ваш сын ожидает на пристани, господин Ряпушкин.

Снаружи проходной раскинулся небольшой сад. Его пересекало несколько дорожек, вдоль которых стояли скамейки. За деревьями виднелись кирпичные стены бастиона.

Охрана с нами не пошла, что чуть убавило ощущение тюрьмы.

Я остановил Драговита в центре сада, возле одной из скамеек. И указал на неё, мягко попросив:

— Подождите меня здесь.

Ряпушкин смог прочитать в моём тоне всю серьёзность просьбы. И что это не просьба, а вежливость. И послушно присел.

Вот и прекрасно, не пришлось с ним бороться. При отце Тихослав мне ничего не сказал бы.

Дорожка выводила к воде. От берега в залив уходил узкий причал, на котором я и обнаружил виновника этой поездки. Долговязый парень стоял, кутаясь в пиджак и обхватив себя за плечи. Младший Ряпушкин смотрел в сторону далёкого города — он тёмной полосой виднелся на востоке.

На шаги он обернулся, его нарочито высокомерное выражение сразу же сползло, едва он увидел меня.

— Что с моим отцом?

Странная семейка. Вот вроде оба переживают друг за друга, а поладить не могут. Явно же для отца состроил такое лицо. Мол, вот какой гордый и не сдаётся.

— С Драговитом Ижеславовичем всё в порядке, — я приблизился и рассмотрел его получше.

Такие же острые черты лица и пронзительные голубые глаза. Поразительное сходство.

— А вы кто? — опомнился парень, глядя на меня с подозрением.

— Граф Александр Вознесенский, — представился я. — И я тот, кто вытащит вас отсюда.

Он тщетно пытался скрыть загоревшуюся в глазах надежду. Встрепенулся, но вдруг поник и отвернулся к воде.

— Нет, мне тут самое место.

Я почувствовал страх. За кого бы он меня ни принял, испугался Тихослав довольно сильно. И очень старался, чтобы я не заметил, делая равнодушный вид.

Интересно...

Кажется, я начал догадываться, что произошло. Если к тебе приходит незнакомец и предлагает что-то желаемое, то обычно первая реакция — интерес. Отказываются лишь те, кто недавно обжёгся на такой же ситуации.

— Кто вам передал артефакт, Тихослав? — задал я прямой вопрос.

Его плечи вздрогнули, но парень упорно молчал.

— Послушайте, у вас сейчас выбор небольшой. Можете, конечно, продолжить торчать тут, воображая что вы в изгнании, — слегка раздражённо заговорил я. — Тогда вашего отца не просто выгонят с поста, но и посадят. Отнимут всё имущество, а имя покроют позором.

Это его проняло. Тихослав резко обернулся, теперь его глаза горели яростью:

— Не смейте его трогать! Это я виноват, я один. Меня и сажайте. Отец ни при чём!

Я вздохнул. Ну что за наивность и самоотверженность... Похвально, конечно, но совершенно бессмысленно. Я заговорил спокойным голосом, неторопливо объясняя:

— Ваш отец несёт ответственность за артефакт. И за вас тоже. Неужели вы правда думали, что на него не ляжет вина за произошедшее? Вы же не просто испортили государственное имущество, а сделали это с применением тёмной магии. Его не только посадят, но и казнят.

— Я что сделал? — парень так побледнел, что я испугался, как бы он чувств не лишился и не свалился прямо с причала.

Приметив на берегу лавку, я указал на неё, приглашая разместиться там для разговора. Мы сели на чуть влажное сиденье, и я поежился: на островах в заливе в такую погоду было зябко.

— Так он тёмный, — обречённо выдохнул парень. — Так я и знал. В смысле, я не знал...

— Расскажите по порядку.

— Да какая уже разница. Вы же всё равно посадите.

— Ну это вряд ли, — усмехнулся я. — Я, возможно, как раз могу помочь этого избежать. Только если вы будете со мной честны. Я артефактор, а не жандарм. Меня пригласил ваш отец чтобы исправить то, что вы натворили. И мне крайне важно знать, что именно вы сделали.

— Подождите... — Тихослав пристально всмотрелся в моё лицо. — Так вы тот самый граф Вознесенский?

— Возможно тот самый, — осторожно ответил я, не зная, какая именно репутация ему известна.

— Я слышал о вас, — ничуть не прояснил ситуацию парень. — Впрочем, неважно. Что именно я натворил... Я совершил огромную ошибку, ваше сиятельство.

— Не мне вас судить, рассказывайте.

— Вы точно поможете? — замялся Ряпушкин-младший.

— Уверяю вас, по какой бы причине вы это ни сделали, осуждать или оценивать ваши поступки я не стану. Не моё это дело. Мне важен лишь артефакт и как его починить.

— И вы сможете его починить? — воспрянул духом парень.

Стукнуть его по растрёпанной ветром башке, что ли? Я набрался терпения и в третий раз велел:

— Рассказывайте, что случилось.

— Это всё из-за княжича Резникова...

История была банальной: высокородный отпрыск влиятельного рода невзлюбил безродного. К тому же ректорского сына. Княжич всячески подчёркивал, что лишь по этой причине Тихослав обучается в столичной императорской академии.

Парень был сдержан в выражениях во время рассказа, но было видно, насколько его довёл Резников. Княжич устроил настоящую травлю и Тихослав решил отомстить тому, опозорив прилюдно.

Резников во всеуслышание говорил, что за лето возьмёт новый ранг. Для подтверждения этого тоже пройдёт проверку при помощи зеркала.

Вот бедняга Ряпушкин и ломал себе голову, как бы подстроить провал. Причём свой план не особо скрывал, болтал в светских салонах о желании подстроить такое княжичу.

Там-то, на одном из студенческих гуляний, к нему подошёл незнакомец. Сказал, что может помочь. Запросил приличную сумму, но для Тихослава это не было проблемой. И передал парню артефакт.

Я молча поражался находчивости неизвестного злодея. Даже деньги попросил, чтобы не вызвать подозрений, вот молодец. Да и так задурил голову парню, объясняя принцип действия...

Тёмный артефакт, по словам таинственного благодетеля, искажал результат проверки по ментальному приказу. Тут дар Тихослава пришёлся как нельзя кстати. Парню необходимо было при помощи ментала установить артефакт и дать сигнал в нужный момент.

Видимо, основы артефакторики он постоянно прогуливал. Артефакт, даже такой сложный, можно повредить или уничтожить. Но сделать так, чтобы он работал каким-либо иным способом, кроме заложенного мастером, — невозможно.

Улучшить, дополнить — можно. Но не поменять основные плетения. А именно это и должно было произойти, чтобы всё сработало, как обещал незнакомец.

Но дальше было ещё интереснее.

Ряпушкин сделал всё по инструкции. Но решил проверить, сработает ли искажение или нет. На себе проверить, конечно же. Опустошил свой счёт, приобрёл эфирные накопители и провёл эксперимент.

И — не сработало.

То есть само зеркало сработало, показало реальный дар и ранг Тихослава. А вот на ментальный сигнал никак не отреагировало. Парень, конечно же, решил что его обманули и попытался забрать артефакт, чтобы отнести к тому, кто его продал.

Тут возникла проблема — ничего не получалось. Мелкая вещица в виде деревянного цветка, копии одного из тех, что украшали зеркало, — намертво вросла в раму, словно клещ.

Ряпушкин не растерялся и попробовал изъять тёмный артефакт той же силой, что устанавливал. В итоге переусердствовал. Видимо, сильно разозлился или испугался, но с даром перестарался, бахнув слишком много. И этим всё-таки повредил зеркало.

После чего, поняв что сделал, пошёл признаваться к отцу.

Вот только про артефакт Тихослав ничего не рассказал. Решил, что его просто обманули, вытянули деньги и подсунули безделушку. Ему очень хотелось так думать.

Парень вывалил мне всё, как на исповеди. Выговорился. И уставился немигающим печальным взглядом в морской горизонт, где небо стало почти чёрным.

Мне же было не до утешений.

Всё оказалось совсем не так, как я думал. Раз зеркало работало, получается задача состояла не в том, чтобы сломать его. Раз не убило Тихослава, то всё же нацеливались на кого-то конкретного.

Либо на человека, либо на определённый дар. И скорее последнее, магии крови я не ощутил. А без неё привязать действие ловушки к человеку нельзя.

Значит, тёмный артефакт должен был убить одарённого, обладателя редкой силы, судя по всему. Точно не ментальной, раз Ряпушкин выжил.

Я, как универсал, вызвал бы реакцию артефакта в любом случае. Что, собственно, и произошло. Не внутренняя защита сработала, как я подумал. И мне не вычислить, на кого нацелено это оружие.

В любом случае я получил то, что хотел. Понял, как действует ловушка и, соответственно, как её обезвредить.

А ещё мне захотелось побывать на церемонии. И увидеть, для кого же так расстарался неизвестный враг.

Хм, а заказ становился всё интереснее...

Глава 4

Тихослав грустил над своей судьбой, глядя в беспокойное море.

У далекого горизонта уже сверкало, а порывы ветра приносили запах грозы. Чайки бесновались над водой и с пронзительными криками бросались вниз, ловя встревоженную надвигающимся штормом рыбу.

Ветер, кажется, мне уже всю душу выдул.

Я ободряюще похлопал парня по спине:

— Всё поправимо.

Ряпушкин наконец оторвался от наблюдения за стихией и посмотрел на меня. Ему очень хотелось мне верить. Но он уже так себя накрутил, готовясь к самому худшему, что боролся с надеждой, сам того не замечая.

К тому же он не мог воспользоваться ментальной магией и ощутить мой оптимистичный настрой. Слишком выложился, пытаясь исправить содеянное. Чуть не выгорел, хорошо вовремя остановился. Но истощение заработал сильное.

Ещё один необдуманный поступок. Но лучше так, чем ничего не сделать.

Истощение нельзя было исцелить, к сожалению. Так бы я ему помог, да и любой лекарь. Лишь время и постепенное восстановление.

— Вам виднее, ваше сиятельство, — вздохнул он.

— Так, предлагаю перейти на «ты». После подобного разговора это будет более чем уместно.

— Согласен, — немного оживился Тихослав, ему подобное польстило.

— Ну так что, вызволять тебя отсюда или оставить? — хитро усмехнулся я.

— Отец всё равно не позволит, — парень опять нахмурился.

— Ну за это можешь не волноваться, у меня есть идея, как убедить Драговита Ижеславовича. Скажу, что твоя помощь очень пригодится при починке артефакта.

— Я правда могу помочь? — обрадовался Ряпушкин.

— Нет, — я помотал головой.

Тихослав собрался было расстроиться, но заметил моё предостерегающее выражение лица. Попечалился вдоволь, и хватит уже.

— Я всё равно буду помогать. Вам... Тебе, в смысле, — решительно заявил он. — На побегушках стану, если захочешь. Поручения выполнять разные — обед там принести или подобное...

Мне его рвение пришлось по душе, хотя вряд ли от парня, живущего в окружении слуг, дождешься дельной помощи. Но порыв я оценил.

— Договорились, — улыбнулся я и протянул руку, которую парень крепко пожал. — А теперь предлагаю уйти уже отсюда.

Теплее стало сразу, как мы отошли от берега. А под прикрытием деревьев и вовсе стало хорошо, они сдерживали пронизывающий ветер.

Ряпушкиных я оставил наедине, чтобы они смогли спокойно, ну или не очень, поговорить. Отошел к воротам, где и ожидал ректора. Из открытой форточки окна проходной доносились оживленные реплики — охрана азартно играла в карты.

Драговит пришел довольно быстро, минут через десять. Хотя я уже успел начать болеть за одного из игроков.

Обратный путь до машины мы проделали молча. Уже поднялись волны, который пытались залить мост, и мы поторопились вернуться на берег.

«Лесснер» помчался через Кронштадт на кольцевую, а я всё же сказал ректору по то, что мне понадобится Тихослав. Драговит, к моему удивлениею, не спорил. Сообщил, что всё оформит в ближайшее время. И любезно предложил до дому подвезти.

Вообще выдержка Ряпушкина вызывала восхищение. Экранирующий амулет мог скрыть эмоции, но не мимику. Ректор же почти идеально контролировал каждый свой жест.

Буря настигла нас на подъезде к городу. Потемнело, в бок автомобиля ударился штормовой порыв ветра, и с неба обрушился поток воды. Ряпушкин сбросил скорость почти на минимум — дворники не справлялись.

В городской черте уже на так лило, так что мы ускорились. Улицы пустовали, все попрятались по домам или питейным заведениям. Я заметил лишь одного велосипедиста, с невозмутимым видом крутящего педали. Проезжающие мимо машины окатываали того водой из луж, а он чему-то улыбался и не обращал внимания.

— Жду вас завтра, ваше сиятельство, — сказал Драговит, когда мы доехали. — Подпишем все необходимые бумаги. Или вам потребуется ещё время?

— Полагаю, до завтра мне должно хватить времени, — ответил я, пытаясь разглядеть через мутное стекло свой дом. — В любом случае, я вам сообщу заранее.

Я повернулся к заднему сидению, взять свой зонт. Теперь нужно успеть его раскрыть до того, как меня вымочит насквозь.

— Кажется, вас встречают, — отметил Ряпушкин.

И верно — по дорожке к воротам быстро двигалась фигура с фонарем. Слуга тоже вооружился большим зонтом и теперь спешил, пока я не вышел.

Мы попрощались и я открыл дверь, дождавшись когда Прохор подойдёт.

— Молодой господин! — старик взволнованно осмотрел меня с головы до ног. — Мы уж все беспокоиться начали. Вон какая непогода-то стоит.

— Спасибо, — улыбнулся я ему и успокоил: — Всё в порядке, задержался на встрече. Так а чего волновался? Позвонил бы.

— Дык чего я вас буду от дел важных отрывать, — отмахнулся старик. — Давайте, барин, скорее в дом. Чаю надобно вам горячего. Да и кушать поди хотите.

Я подхватил его под руку, чтобы мы оба поместились под зонтом.

— Хочу, Прохор, вот тут ты прав...

— Может, барин, их домой забрать? — Прохор с жалостью взглянул на львов, по которым стекали потоки воды.

Я отправил львам сигнал и они ожили, тут же встряхнувшись. Капли разлетелись в стороны, в том числе и на нас. Котики довольно рыкнули и застыли обратно.

— Мне кажется, им нравится, — я отряхнул брюки.

— Вот и Васька отказалась, — вздохнул старик. — И от молока отказалась...

Я закашлялся и взглянул на крышу дома. Гаргулья сидела на своём месте, неподвижно смотря куда-то в сторону центра города.

— Молока? Она же каменная, Прохор.

— Ну и чего? — встрепенулся слуга. — Доброе слово и блюдце молока завсегда и всем приятно будет-то. Хоть камню, хоть ненастоящей бабе. Они может, и неживые. Но мы-то живые, вот что я вам скажу, молодой господин.

— Живые, — согласился я. — А ещё голодные. Пойдём.

Мы направились к дому, где призывно горел теплый свет в окнах. Под ногами струилась вода, просто не успевала уходить в землю. Но сад оживился — деревья воспряли и наслаждались живительной стихией. Я, кажется, стал их немного ощущать. До природницы мне пока далеко, но что-то такое было в растениях, что внутренне откликалось.

Возле порога стояла щербатая миска с молоком. Брызги дождя нещадно разбавляли лакомство для гаргульи.

Надо Прохору завести живых котов. Пока он каменных не приучил молоко пить, мышей ловить да блох гонять.

***

Ужинали на этот раз в гостиной. Патриарх настоял на этом, как и на растопке камина. Оба старика решили, что я непременно простыну, поэтому мне вручили горячий чай и плед, и велели сидеть в нём весь ужин.

Я не возражал, их забота была приятна. Да и действительно, мягкая шерсть отлично согревала. И добавляла особого уюта. Так что я послушно кутался в плед и уминал восхитительное жаркое, которое Прохор полдня томил в печи в глиняных горшочках.

Дед пребывал в отличном настроении, от его хандры не осталось и следа.

После еды мы устроились в креслах у огня и играли в шахматы. Лука Иванович поддавался мне, а я ему, так что патрия сильно затягивалась. Но мы оба упорно делали вид, что не замечаем этого.

Потрескивали поленья, в окно стучал дождь, а патриарх с улыбкой вспоминал один из военных походов. И рассказывал удивительные байки. Даже с даром ментальной магии было не понять, что из этого правда, а что вымысел. Скорее всего за года дед уже и сам поверил в каждую деталь.

Когда патриарх задремал, я поднялся. Бесшумно переставил фигуры — пусть думает, что почти выиграл. После заглянул на кухню — только Прохору дед позволял себя будить. Иначе смущался.

Слуга отправился в гостиную, а я сварил себе кофе. Мне предстояло ещё немного потрудиться.

В библиотеке стояла тишина — заглушающие артефакты не давали пробиться ни звуку бушующей снаружи стихии. Я зажег свет и оглядел книжные полки.

— Ты чего в такой час не спишь? — призрак возник прямо передо мной.

Одеяние предка было под стать времени суток — на голове длинный колпак в кружевах, из под халата видна ночная рубашка. И острые изогнутые носы каких-то экзотических восточных тапок.

— А вы, Митрофан Аникеевич, спали что ли? — удивился я его внешнему виду.

— Можно подумать, ты не знаешь, что духи не спят, — проворчал предок. — Мне так привычнее просто. Удобнее, если хочешь.

— Ну тогда я вас не побеспокоил, - сделал вывод я. — Поможете найти одну вещь?

— Помогу, — дух приосанился и замерцал, его одежда изменилась на мундир. — И что же за литература тебя интересует на ночь глядя?

— Не совсем литература... Мне схема нужна, старого артефакта, к которому приложил руку один из Вознесенских. Зеркало силы.

Призрак уставился на меня немигающим взглядом. Может специально, а может и нет, но из ледяной пустоши на меня дохнуло морозом — дух выпустил часть силы в наш мир. Тоже на глазах крепчал.

— Что-то не так? — осторожно уточнил я, поежившись.

— Нет у тебя допуска, — очнулся призрак и развел руками. — Какой допуск глава рода выдал, такой и есть. К схемам артефактов пускать не положено.

— Митрофан Аникеевич, а разве вы не глава рода? — вкрадчиво намекнул я. — Вы же сами можете решить, кого пускать, а кого не пускать. Стоит ли будить Луку Ивановича ради такой мелочи?

Дух задумался над моими словами. Но его явно терзали сомнения.

— Мне для работы это нужно, — продолжил я уговаривать бдительного стража знания. — Не ради праздного любопытства.

— Точно?

— Клянусь честью, — серьёзно ответил я. — Это важно, Митрофан Аникеевич.

— Ну хорошо, — сдался призрак. — Но Луке всё доложу, если вздумал меня обмануть...

— В мыслях подобного не было, — заверил его я.

Призрак растаял, а я стоял на месте и отслеживал его перемещения. Предок приблизился к одной из полок, впихнул эфир и рядом возникла ещё одна одна полка.

— Вот это да, — я не разочаровал предка и восхитился.

Не лукавил — этот тайник я бы вряд ли нашел. Зато теперь, знай как спрятано, найду и все остальные. Впрочем, сначала вежливо попрошу, конечно же.

— Вот тут, — дух указал на ряд папок. — Все схемы, которые в роду Вознесенских делали. Свои бы, кстати, тоже принёс.

— Обязательно принесу, — пообещал я и принялся за поиски.

Папки я перенес на стол. Аккуратно сложил стопками и взялся изучать. О подписях на корешках, да и на обложке, предки как-то не додумались.

Глаза загорелись от даже самого беглого осмотра. Сколько же тут всего интересного! Но, памятуя о данном слове, я искал лишь нужную мне схему. Но некоторые папки отметил. Теперь я знаю, где они находятся. С духом уж как-нибудь договорюсь.

Работы совершенно никак не были отсортированы, ни по годам, ни по сложности. Поэтому я пересмотрел больше половины, пока не увидел зеркало.

Отнес остальные папки обратно и уселся в кресле.

Как прошли за окном начало светлеть, я не заметил. Настолько увлекся изучением работы артефакторов. Их было трое. Граф Владимир Вознесенкий, второй ранг. Пантелей Изотов, не из дворян, второй ранг. И некий Соколов, ни ранга, ни имени которого указано не было. Интересная деталь, так как на служебных документах, то есть схемах, такое скрывать было ни к чему. Фамилия не редкая, так что сейчас отыскать третьего участника было бы сложно.

Но мне это было не нужно. Главное — все плетения подробно расписаны, как и принцип действия.

Оказывается, индикаторами работали как раз цветы, которыми украсили раму. Оживала определенная часть, по ним и определяли дар и ранг. В зеркало была вплетена вся магия, не исключая тёмную. Уж где они добыли накопители, неизвестно. Этого в документах не было, по понятной причине.

Либо незаконным путем, либо поработал универсал. Так как заказ был от самого императора, то вероятнее последнее.

Тихослав смог сломать артефакт потому что использовал ментальный дар, на котором и строилась основа работы. Судя по схеме, парень повредил главный канал, который связывал с тем, кто запускал процесс проверки.

Что же, теперь без сомнений — вот и следующие дуальные силы. Разум и иллюзии.

Отличная пара, и к тому же очень полезная. Особенно мне пригодятся мороки, чтобы отводить глаза от моих собственных артефактов. Или, например, проникнуть в императорскую лечебницу.

Да и ментальный дар, доведенный до начального ранга, позволит не обращать внимания на простые амулеты. И не тратить попусту силы, чтобы обойти их защиту.

Но о развитии ещё стоило подумать отдельно. Вариантов очень много и нужно выбрать если не самый простой, то точно самый быстрый и эффективный.

И начинать нужно с магии разума. Вот только если выискивать дурные мысли и намерения, провожусь долго. Да и не самое приятное занятие получится. Идеальный вариант — воздействие. Но нужна массовость и четкая направленность. Просто ходить и пытаться повлиять на толпу бессмысленно. Голова заболит, а толку не будет.

С иллюзиями проще — можно выехать куда-нибудь за город и устроить там феерическое шоу. Чем сложнее, тем лучше. Но и это продумать нужно, каждая деталь морока могла приблизить к получению ранга.

В общем, думать всё же надо.

Я до рези в глазах изучал плетения, запоминая детали. Читал пометки дальнего предка. Сухие отчеты второго артефактора. А вот что делал третий, я так и не понял. Кроме как на листе с изображением зеркала, больше его фамилия нигде не упоминалась.

— Митрофан Аникеевич? — позвал я призрака.

Чувствовал, что тот рядом. Всё то время, пока я сидел, дух стоял поблизости. То ли следил, чтобы я ничего не испортил. То ли самому любопытно было посмотреть.

— Что такое? Не разобраться? — проявился он с нарочито равнодушным видом.

— Вы знаете, кто такой Соколов? Он указан как один из участников, — я ткнул пальцем в подпись.

— Нет, — дух помотал головой. — Артефакт не тут делали, а в императорских лабораториях. Владимир же был не из разговорчивых. Это Лука со мной беседовал постоянно, прочие старались не замечать, — слегка грустно сообщил предок. — Вот только, когда Володя приносил схему... Странно было. Стоял долго с папкой этой, мрачный. Смотрел на неё так, словно сжечь хотел.

Я тоже посмотрел на папку. Ничего ужасного, да и просто неприятного, в работе не было. Очень сложная и долгая, но вполне нормальная.

Ладно, разберемся и с этим, если потребуется.

— Жаль, — расстраиваться я не стал, главное что понял схему.

— Так а что он там делал-то? — призрак задал тот же вопрос, что был у меня.

— В том-то и дело, что ничего, так получается, — я снова пролистал бумаги. — Тут всё подробно записано, но про Соколова больше нигде нет.

— Ну, может есть в канцелярии. Деньги-то выдавались, так что если где-то след остался, то у казначеев. Хотя я не понимаю, зачем это тебе?

— Вот и я не понимаю...

Что-то меня зацепило в этом моменте. Будто намек оставил тот Вознесенский, нанеся на бумагу ещё одну фамилию. Интуиция подсказывала, что это может быть важно. Не необходимо, но важно.

Можно попробовать съездить в казначейство и запросить в архиве бумаги. Раз уж работа нашего рода, то вполне возможно, что дадут.

— Поспать тебе надо, — умудренно заключил предок. — Правильно Прохор говорит, не бережешь ты себя. Поспи и возвращайся со свежей головой. Оно само и прояснится.

Я лишь тепло улыбнулся и его заботе. Того и гляди совсем оттает и тоже признает потомком. Может, и скрытую комнату сам покажет.

— Вы правы, Митрофан Аникеевич, — я поднялся и потянулся, тело затекло, да и глаза действительно сами уже закрывались. — Никуда от меня этот Соколов за одну ночь не денется.

— Учитывая, что он помер давно, то да, — усмехнулся дух.

На том я и попрощался, отправившись в душ, а затем и в постель. В спальне выглянул в окно — всё небо было затянуто тучами, дождь не прекращался. Но чуть стих и ласково убаюкивал своим шелестом.

В такую погоду особенно хорошо спится.

Глава 5

Утро я решил начать с чего-то приятного. Поэтому сварил себе кофе и отправился с чашкой в своё крыло — посмотреть как идёт процесс обустройства.

Всё уже отмыли, пыль и паутина исчезли, так же как и ставни на окнах. Стекла сияли чистотой. Сквозь окна коридора был виден сад, крыша флигеля, часть пруда и статуя ангела. И каркас оранжереи — её крышей как раз занимались рабочие, меняя временное укрытие на постоянную конструкцию. Слабо накрапывающий дождь им ничуть не мешал.

Двери комнат были распахнуты настежь — оттуда доносился запах краски.

Закончат со стенами, отполируют паркетные полы и можно въезжать.

Пока не выяснится с целителем для патриарха, я свои грандиозные планы на меблировку приостановил. На самом деле, мне хватит хорошего матраса и стола для работы. Главное, что тут будет моё собственное убежище. Остальное со временем появится.

Я дошел до самого конца крыла — там раньше был зимний сад. Небольшое полукруглое помещение, застекленное почти до самого пола до потолка. Отсюда тоже всё вынесли, лишь один горшок каким-то чудом остался стоять на низком узком подоконнике.

Распахнул окно, впуская свежий воздух и склонился над последним подопечным матери. Графиня много времени проводила тут, насколько я помнил из детства Вознесенского. Здесь всё было в зелени и цветах, что радовали круглый год.

Неизвестное растение, несмотря на чахлый вид, всё ещё было живо. Среди засохших листьев я заметил слабый зеленый росток, тянущийся к свету.

Как он смог уцелеть за столько лет? Я влил немного светлой силы, помогая ему в такой упрямой борьбе за жизнь.

Присел рядом, свесив ноги на улицу и с удовольствием потягивал кофе, любуясь хмурой погодой. Промозглый воздух отлично бодрил после короткого сна.

Среди кустов мелькнула призрачная княжна и неторопливо приблизилась. Исключительно в целях вежливости. Давыдова знала, что я ощущаю её присутствие и её появление ничуть меня не испугает. Но, в отличие от предка, девушка соблюдала правила приличия.

— Доброго утра, Александр, — её ангельское личико расцвело улыбкой.

— А вам доброго утра, Ангелина, — я приподнял чашку в знак приветствия и указал на подоконник: — Присоединитесь?

— С удовольствием, — дух устроился рядом.

Девушка очень реалистично покачивала ногами и морщилась от редких капель, падающих с карниза.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовался я, имея в виду воплощение.

— Ах, чудесно! Я каждую ночь гуляю по саду. Я осторожна, не волнуйтесь.

— Не летаете? — я удивился.

— Не хочу доставлять вам лишних хлопот, — она встряхнула головой и сияние волос рассыпалось по плечам.

— Уверяю, вы не доставите.

— Мне хорошо в вашем саду, — девушка мягко сменила тему. — Он живой.

Княжна взглянула на горшок и улыбнулась зеленому листочку, протягивая к нему полупрозрачную руку. Рука, конечно же, прошла насквозь. Но мне показалось, что растению это понравилось.

Я встряхнул головой. Такая чувствительность к магии природы означала одно — место действительно оживало благодаря действиям Павловой. А я, как универсал, был восприимчив к подобным местам. Тем более тут всё постепенно напитывалось и моей силой.

Земля, сад и особняк становились словно частью меня.

— А как ваша сила? — это было не праздное любопытство, я мало знал о развитии призраков и их существовании.

— Её становится больше, — скромно ответила девушка. — Чем чаще я воплощаюсь, тем больше чувствую, что становлюсь сильнее. Пусть сам процесс забирает часть силы, но при этом и даёт. Это так... удивительно.

Я согласно кивнул. Ладно, время давало духам способность пользоваться эфиром. Но чтобы воплощение... Интересно. Интересно, возможно ли постоянное воплощение?

Но расспрашивать княжну о том, как её отец сделал вместилище духа, я не стал. Мне же наверняка захочется провести эксперимент, а сейчас других дел полно.

Я уже решил, как начну развитие магии разума.

— И знаете, что ещё удивительнее, Александр... — княжна чуть замялась. — Мне кажется, я стала ощущать свой дар.

А вот это действительно нечто экстраординарное. Духи могли пользоваться лишь магией эфира, так как были связаны с ней. О том, чтобы призрак получил доступ к своему дару, я никогда не слышал.

— А какой у вас был дар, Ангелина?

— Природа, — девушка взмахнула рукой, указывая на деревья. — Я чувствую ваш сад, поэтому и поняла. Это совсем иное, не как ощущать живых.

Ещё одна природница — ну и совпадение. Надо бы их познакомить с Екатериной, им бы было о чём поболтать.

— Вы пробовали?

Давыдова вздрогнула и помотала головой:

— Я боюсь.

— Чего же? — не понял я.

— А вдруг... Получится?

У меня не сразу нашлось, что ответить. Опасаться успеха? Впрочем, проведя столько времени в склепе и почти смирившись с судьбой... Нужна смелость, чтобы преодолеть страх изменений.

— Тогда не торопитесь, — улыбнулся я ободряюще.

Мне пришла идея, как помочь княжне. Но для начала нужно было решить один насущный вопрос.

Мы ещё посидели какое-то время, молча наблюдая, как мелкий дождик ласкает листву. Радостное кваканье лягушек из пруда доносилось даже до сюда. Земноводным такая погода явно очень нравилась.

Когда я вернулся на кухню, то застал там Прохора и призрака предка, которые натурально шушукались, словно мальчишки. При моём появлении они сделали вид, что ничего не происходит, синхронно повернувшись в разные стороны.

Я сделал вид, что не заметил. Лишь бы не снова эксперименты с заморской кухней. Двойное усердие в этом деле точно до добра не доведёт.

Выглянул наружу — молоко стояло свежее, рядом с миской были какие-то мелкие следы. То ли кошачьи, то ли ёжика. И стопка газет, завернутая в прозрачную плёнку. Оттуда на меня смотрело лицо императора, тема празднования его дня рождения и предстоящего бала по этому поводу, не сходили в первых полос последние дни.

Я отправил сигнал Василисе и гаргулья спикировала ко мне, изящно приземлившись у ступеней. Я заботливо убрал несколько листьев с её макушки и указал на миску:

— Ты уж для Прохора сделай вид, что тебе нравится. Порадуй старика.

Птичка послушно курлыкнула, а я подкрепил просьбу ментальной поправкой, завязав на слугу особое поведение. Мелочь, а ему приятно будет. Его веру в силу доброты мне нарушать не хотелось.

Гаргулья тут же попробовала полакать молоко, перепачкала им всю морду и разлила по крыльцу. Я утешающе почесал её гребень и, прихватив прессу, вернулся в дом.

За завтраком патриарх неожиданно спросил:

— Ты же собираешься на императорский бал, верно?

— А я должен? — нахмурился я.

Светские мероприятия подобного масштаба всегда вызывали во мне жалость к потерянному времени. Какие-то полезные знакомства и связи в такой толпе завести было сложно, а показательные выступления мне никогда не нравились.

— Мы приглашены, — вроде равнодушно сказал дед, но я ощутил его волнение.

Вот чёрт, похоже придется идти.

Граф пусть не был любителем светской жизни, но из-за потери репутации Вознесенских всё же сильно переживал. И из-за того, как быстро отвернулся высший свет. Приглашение на столь важное событие было знаком. Даже намёком на то, что можно вернуться ко двору и восстановить честь.

Меня изменчивое отношение сливок общества вообще не волновало. Цена этому была ноль.

Но, раз это важно для деда, значит и для меня будет. На один вечер, по крайней мере.

— Ну раз так, наверное стоит пойти, — осторожно ответил я.

— Да, ты прав, Саша, наверное стоит... — патриарх сделал вид, что задумался. — Всё же отказ императору могут счесть оскорбительным.

Это вряд ли, подобающий предлог всегда можно найти. Вот только после этого про нас резко все забудут. Но с такой прекрасной возможностью я попрощался:

— Тогда мы отправимся на императорский бал.

— Я вызову портного, пока ещё достаточно времени для подготовки, — оживился граф. — Для нас обоих.

Я закатил глаза, придется раскошелиться на аксессуары и костюм, который я надену только один раз и то чтобы пустить пыль в глаза. Лучше бы начал постройку второй лаборатории. Но хоть хорошо, что день рождения у императора раз в году.

Значит, тем более пора заниматься денежным вопросом.

Поэтому после завтрака я связался с Ряпушкиным и мы договорились о встрече. Заключение договора поможет забыть о всех непредвиденных расходах. В том, что я с задачей справлюсь, я не сомневался. Как и в том, что Драговит не станет скупиться.

Тем более ещё был глава купеческой гильдии с «оком василиска». Но пока барон подготавливает мощную рекламную кампанию, я займусь более увлекательным артефактом.

А там получу ранг ментальной магии и делать артефакты для Кусова станет гораздо быстрее и проще.

***

Бумаги мы подписали быстро. Ректор спокойно принял все дополнения про риски, порчу имущества и прочий возможный ущерб. Хладнокровно указал сумму, от которой внутри потеплело. Её должно с лихвой хватить на лечение патриарха. Ну а там разберемся.

— Мой сын прибудет завтра, — сообщил Драговит, когда мы закончили оформление. — Как вам будет удобно работать?

— Мне нужен доступ к зеркалу в любое время. И я правильно понимаю, что из академии артефакт не вывезти?

— Это исключено, — кивнул мужчина.

— Тогда его нужно переместить в лабораторию кафедры артефакторики. Мне потребуется мощный защитный контур.

Ряпушкин замешкался и не торопился с ответом.

— С этим какие-то проблемы?

— Князь Левандовский... — с ректора слетела маска равнодушия и он поморщился.

Тот самый слабый артефактор, что преподавал в императорской академии, ясно. На лицо конфликт интересов. Левандовскому не интересно, когда на его кафедру приходят чужие. А ректору не интересно связываться и скандалить с князем.

— Я решу этот вопрос, — выдавил Драговит, вздохнув. — И, если позволите, то дам совет. Постарайтесь не ссориться с его светлостью. Аркадий Власович имеет много возможностей испортить вам жизнь.

Лишь бы под ногами не мешался. В том, что князь способен хоть как-то повлиять на мою жизнь, я сомневался. Один попытался уже.

— Постараюсь, — воспитано ответил я. — Его светлость, поправьте меня если я не прав, не в курсе поломки артефакта?

Ректор совсем помрачнел и снова вздохнул. Прямо фонтан эмоции у него сегодня. Явно тема тяжелая.

— Нет. И мне придется взять с него слово чести, что и прочие не будут в курсе. Каким-то образом...

Я ему искренне сочувствовал, но их внутренние препирательства меня не касались. Постараюсь не усугублять, а там посмотрим. Может Левандовский проникнется, увидев пример отличной работы. Я всегда верил в лучшее.

— Я организую всё в ближайшее время, — ректор взял себя в руки и ко мне снова обратился холодный взгляд. — И сразу же сообщу вам. Пропуск оформлю сейчас же, если вы подождете несколько минут.

— Подожду. Мне бы хотелось взглянуть на зеркало, пока вы этим занимаетесь.

Ряпушкин проводил меня и открыл церемониальный зал, отключив защитную систему.

Возле дверей, как я и просил, стояла охрана. Гвардейцы, оба не ниже третьего ранга. Они смерили меня оценивающим взглядом и отвернулись. От их мундиров фонило чем-то убойным. Вот и славно, пройти мимо таких затруднительно.

Вокруг зеркала я бродил, как кот возле сметаны. Не прикасаясь, прощупывал спящие силы. Тихослав объяснил, где именно находится тёмный артефакт, и мой взгляд то и дело возвращался к этому цветку.

Мне хотелось попробовать его снять, но лучше делать это в защищенном месте. И соответственно подготовленным.

Моего ранга силы жизни не хватит, чтобы нейтрализовать эту дрянь. Оставалось лишь одно — взять ранг ментальной магии и за счёт этого временно усилиться, потратив всё на обезвреживание ловушки. Столько накопителей жизни не потянет даже баснословное богатство Ряпушкина.

Пока ректор будет договариваться с князем, как раз стоит заняться развитием.

Драговит вернулся с карточкой, без какой-либо подписи и знаков. Вручил её мне и, немного подумав, дал дополнительный номер. Того самого студента, что встречал меня тут первый раз.

— Матвей мне помогает в разнообразных делах, — объяснил он. — Очень исполнительный юноша. Так что если возникнут вопросы, а я буду недоступен, можете смело обращаться к нему. Полагаю, помощь хорошего алхимика вам может пригодиться. И да, он как раз в курсе.

Это меня удивило, обычный студент и посвящен в такие секреты. Впрочем, дело Ряпушкина, кому доверять, а кому нет. Мне и правда мог пригодиться алхимик. Ведь я не просто хотел починить зеркало, а ещё и улучшить его.

Как минимум сделать процедуру проверки гораздо эффектнее.

***

Дома меня ждал обед и Павлова. Природница прибыла сильно раньше назначенного времени, так что её пригласили к столу.

Девушка явно смущалась своему нежданному присутствию. Хотя мы с патриархом были очень вежливы и галантны. Вот только в её эмоциях я поймал нечто странное — ни обстановка, ни церемонность трапезы её не волновали. А что-то совсем другое. Какая-то грусть или подобное. Словно она скучала по кому-то.

Но, после кофе с пирожными, вся печаль испарилась.

Отметил я и её силу, она заметно поднялась за то время, пока мы не виделись. Артефакт, который я для неё сделал, прекрасно работал.

Перед тем, как отправиться в сад, я вручил ей сверток, что передал мне Батист. С той раздраженной дамой в библиотеке я разберусь как-нибудь иначе. Девушке хотя бы точно приятно будет.

Екатерина, сначала довольно спокойно приняла подарок. Развернула и ахнула, дрожащей рукой проведя по обложке.

— Это же... Не может быть! — глаза её заблестели от слёз. — Это что, мне?

— Вам, — я улыбнулся. — Вот, попалась в домашней библиотеке и решил, что вам книга будет интереснее.

Не дай бог она узнает, сколько этот романтический бред стоит. Точно откажется.

— Это же первое издание, — девушка крепко прижала книгу к груди.

Вот бы и последнее... Но, мысленно ворча, я улыбался. Отдельное удовольствие видеть такую искреннюю радость. Пусть и дальше мечтает об упырях, раз уж это делает её по-детски счастливой.

— Я даже не знаю, как вас благодарить, ваше сиятельство. Ну, помимо помощи с садом.

— На самом деле, Екатерина, вы можете мне кое в чём помочь. Вы боитесь призраков?

Природница непонимающе заморгала и уточнила:

— Настоящих призраков?

— Настоящих.

— Не знаю, — девушка пожала плечами. — Я никогда с ними не встречалась, по правде говоря. Только в детстве няня страшные истории рассказывала. Но я в них не верила. А что, у вас тут призрак? — она заозиралась, но скорее с любопытством, а не страхом.

— Честно говоря, даже не один, — признался я. — Но помощь потребуется с одним.

Княжна находилась где-то в саду, я ощущал её местоположение. Так что я не беспокоился, что она может нас услышать.

— Я помогу, — с готовностью согласилась Павлова, даже не узнав подробности, и добавила немного романтично: — Он страдает?

— Она. Не страдает. Скажет так, испытывает некоторые затруднения. Дело в том, что её дар был таким же, как и у вас. И мне бы хотелось, чтобы вы поговорили с ней, ну... О растениях.

Идея заключалась в том, чтобы напомнить княжне, что она любила и умела. И таким образом подтолкнуть к желанию попробовать снова. Призрак, обладающий даром! Если такое вообще возможно, то я должен знать.

Да и две природницы лучше, чем одна.

— Конечно, я понимаю о чём вы, — девушка улыбнулась. — И где она?

— Прошу за мной, — я указал на выход.

Мы вышли в сад. Дождь совсем ослабел и превратился в подобие тумана. Лицо покрылось крошечными каплями, невесомыми и почти незаметными. Мы дошли до пруда, где Павлова увидела статую и восхищенно ахнула.

— Ангелина Павловна, не могли бы вы составить нам компанию? — произнес я в ту сторону, где находился дух.

Княжна появилась далеко не сразу. Минуты текли, а она всё не решалась. В итоге Давыдова возникла из воздуха прямо перед нами, словно на этот раз хотела испугать.

Но природницу это не проняло. Девушка тепло улыбнулась и я ощутил исходящую от неё силу. Давыдова удивленно распахнула глаза — тоже почувствовала. И на её лице тоже появилась робкая улыбка.

— Я оставлю вас ненадолго, сварю нам кофе, — я откланялся и ушел в дом.

Сам же отправился в своё крыло и выглянул в окно. Девушки что-то увлеченно обсуждали и, судя по лицам, всё шло отлично. Дам наговориться, а затем мы займёмся оживлением сада.

Сделаем деревья разумными. Ну, насколько это возможно. Это и станет первым шагом к получению ранга ментальной силы. А для Екатерины, вполне вероятно, и вообще новый ранг...

Глава 6

Наговориться двум природницам я позволил вдоволь.

Попил кофе, прогуливаясь с чашкой по своему крылу и наблюдал за работой маляров. Приятно смотреть, когда другие усердно работают. Но это медитативное занятие пришлось быстро прекратить, рабочие смущались моего присутствия и даже немного побаивались такого внимательного надзора.

Так что я пошел в библиотеку и ещё раз просмотрел схемы зеркала. Набросал свою собственную и сделал нужные заметки. Пока идея улучшения была довольно общей, но ключевые узлы уже можно было проектировать.

Записался на приём в казначейство, много времени этот визит не должен был занять, а личность загадочного Соколова, возможно, выясню.

Уточнил в лавке Гостиного двора про мой заказ нового мобильника. Мне ответили, что им занимаются в приоритете. Ещё бы, стоил он словно целая телефонная станция с симпатичными связистками и голубятней.

Выбрал и заказал матрас, поистине королевский — высокий и магически подстраивающийся под анатомию, количество человек и их потребности. Хочется уютно погрузиться в постель — пожалуйста. Хочется поверхность пожестче — нет ничего проще, только пожелай. С таким приобретением и сама кровать-то уже не нужна.

Потом немного поругался с каким-то настырным незнакомцем, позвонившим и предлагающим мне постельное белье высочайшего качества. Чуть ли не сотканное последней на земле колонией шелкопрядов, вручную и на таинственных восточных плантациях. Откуда ноги растут у такого вызова я понял сразу же, так что выразил недовольство и продавцу матраса. Получил приятную скидку и успокоился. И от навязчивой рекламы бывает толк.

Решив, что на этом достаточно, я отправился в сад. Понимал, что дай волю девушкам, до утра будут беседовать.

У пруда никого не было, девушки обнаружились в дальнем краю сада, возле места, где мальчишки перелезали через забор. Павлова стояла возле яблони, положив руки на ствол и прикрыв глаза. Княжна нетерпеливо витала вокруг.

Я замер в нескольких шагах, невидимый для них под прикрытием густых кустов сирени.

— Катя, мне кажется надо не так... — мягко сказала Давыдова. — Там корни подъедают, нужно избавиться от паразитов сначала.

— А я попробую так, — упрямо ответила природница.

Павлова выглядела неважно: лицо побледнело, а на лбу появилась испарина. Но подойти и вынудить природницу остановиться, пока не поздно, я не успел.

Вмешалась Давыдова. Призрак исчез и тут же раздался шум крыльев — рядом с яблоней приземлился ангел. Руки её легли поверх рук Павловой и я ощутил мощный всплеск магии.

— Вот так надо! — победоносно воскликнула Ангелина и широко улыбнулась.

Екатерина вдруг бросилась обнимать живую статую, весело смеясь:

— Ну я же говорила, что у тебя получится!

Судя по спокойной реакции, воплощение дух ей уже продемонстрировала.

— Так ты специально? — возмутилась княжна, но улыбаться не переставала.

— Нет, конечно. Я бы сама не справилась...

Ангел заботливо прикрывал крыльями девушку от мелкого дождя. Это было так трогательно, что мне стало неловко наблюдать за ними без их ведома.

Я деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание. И без того невольно подслушал разговор, не предназначенный для моих ушей. Хотя бы то, что они успели перейти на «ты».

— Ой, ваше сиятельство! — природница поспешно отошла от княжны и замялась: — А мы тут...

— У меня получилось, Александр, — похвасталась Давыдова. — Екатерина мне помогла. Она удивительно талантлива, вы знали?

— Она ещё и очень скромна, — я кивнул. — И как вы себя чувствуете?

— Прекрасно! — она взмахнула крыльями и чуть приподнялась над землей. — Теперь и я смогу помогать вам по саду. Это так чудесно!

Я же, продолжая улыбаться их радости, внутренне пребывал в шоке. Призрак, владеющий даром... Невозможно и нереально. Ни в одной из прочитанных мною книг из библиотеки даже намёка на подобное не было.

Смерть забирает дар. Оставляет возможность не уходить в эфир, если этого сильно хочется, или что-то держит в этом мире. Ну или если привязать душу к артефакту. Как добровольно, так и насильно. Последнее, безусловно, считалось преступлением. Но на него были способны лишь внеранговые Видящие.

Нигде не упоминалось о том, что дух сможет воспользоваться иной магией, кроме эфира. А теперь я увидел это собственными глазами.

Так и в возвращение духа можно поверить...

Княжна подлетела к верхушке и сорвала спелое краснобокое яблоко. Спустилась и протянула его мне:

— Попробуйте, Александр.

Я машинально взял плод и откусил. По подбородку потек сок — и правда зрелое. И очень вкусное.

— Часто так делать нельзя, — объяснила Екатерина, подпрыгнув и тоже схватив угощение. — Это всё же противоречит природе. Остальные поспеют сами, а эти, — девушка указала на несколько плодов, краснеющих среди листьев, — достанутся ребятне.

— Пусть порадуются, — тихо попросила княжна.

— Пусть, — завороженно ответил я.

Эти двое сумели объединить силы и сотворить маленькое чудо. Я толком не успел понять, что именно произошло, но однозначно нечто выходящее за грань. Заставить дерево плодоносить могли разве что высокоранговые маги. И то после этого им бы поплохело.

А природница уже зарумянилась. Не говоря уж о княжне, которая вообще не выказывала признаков утомления.

В голове метались мысли, открывающиеся перспективы заваливало массой вопросов. Как им удалось? Скачок силы до высокого ранга связан с тем, что один из магов призрак? А с тем, что она находится воплощенной в статую-артефакт? Сколько эфира ушло на концентрацию? Откуда она взяла магический поток силы природы?

Чёрт, очень интересно, но ничего не понятно.

Я раздраженно почесал нос. Так, отставить пока терзать свой мозг загадками. Тут требуется вдумчивое и долгое изучение. А у меня пока другая задача есть.

Я взглянул на часы, раздумывая сколько часов в сутках мне бы хватило, чтобы заняться всем, что мне интересно. Павлова это поняла по-своему:

— Ох, простите, ваше сиятельство. Давайте займёмся деревьями, я же для этого к вам пришла...

— А вам не нужно отдохнуть? — мне казалось, что девушка выложилась слишком сильно, несмотря на цветущий внешний вид.

— Знаете, я себя великолепно чувствую, — слегка удивленно ответила она.

Ещё одна странность, которую я запомнил и отложил на потом. Пора себе завести дневник наблюдений за удивительными событиями.

— А я вам помогу! — ангел взмахнул крыльями и одно из них сбило какую-то пичугу, не вовремя пролетающую мимо.

Птица рухнула мне под ноги, а княжна в ужасе вскрикнула и закрыла глаза руками. Павлова схватилась за сердце и замерла.

Я быстро наклонился, взяв пернатое тельце в ладони. Смерть пташки я почувствовал сразу же, поэтому мгновенно влил в неё столько магии жизни, сколько смог. В глазах помутнело от резкого выброса силы.

Ощутив, как пискнула и встрепенулась пичуга, я улыбнулся:

— Всё в порядке, вы её просто оглушили, видите? Не переживайте.

Обе девушки бросились к мне и бережно забрали ошалевшую пташку. Пока они занялись пернатой спасенной, я прислонился к стволу и глубоко вдохнул.

Внутри была пустота, почти истощил источник жизни. Такое можно было сделать только очень быстро и лишь с животными. Человека целитель воскресить не мог. Точнее вернуть к жизни, если прошло совсем немного времени, как сейчас, маги жизни умели. Очень хорошие маги.

Я ощущал, как качнулся уровень силы — больше такие подвиги совершать нельзя, возьму ранг и будет нарушение баланса.

Как раз к моменту, когда я пришел в себя, птица сумела удрать из заботливых рук девушек, уже придумавших ей имя. Возмущенно чирикнула, нагадила и упорхнула в небо.

Княжна и природница восхищенно смотрели пташке вслед.

— Ну, все живы и здоровы, приступим! — я хлопнул в ладоши, отвлекая природниц от увлечения орнитологией.

Начали мы с территории у входа. Там агрессивность растений меня беспокоила больше всего. Ладно непрошенные гости, сами виноваты. Но каждое утро приходил почтальон, носильщик из продуктовой лавки и прочие служивые люди, ни в чём не виноватые.

Я взглянул на фанерку с предупреждением о злых статуях, так и висящую на воротах. И покачал головой — всё же нужно сделать подобающую.

Возле ограды, укрывая от любопытных взглядов прохожих, росли рябины. У их подножия приютились пышные кусты с бутонами и колючками. Причём, я не был уверен, что колючки не появились недавно...

Перед Павловой они расступались, а вот к моей одежде цеплялись намертво.

Екатерина взяла меня за руку и я ощутил тепло её кожи и её силы. Природная магия согревала изнутри и дарила чувство глубокого умиротворения. Такой под силу успокоить буяна или отогнать грусть.

Это было приятно, но самое главное — кусты перестали пытаться меня разодрать. А от бутонов донесся нежный аромат.

Я достал из кармана заблаговременно припасённый накопитель с ментальной магией. Пользоваться я им, конечно же, не собирался. Но видимость создать было нужно.

Пусть я был уверен, что природница последняя из всех выдала бы мой секрет, но рисковать её безопасностью я не хотел. Если хороший менталист поймёт, что девушка что-то знает, никакие клятвы не спасут. А так — меньше знаешь, меньше спрос.

— А теперь потихоньку выпускайте силу, — скомандовал я, сосредоточившись на даре разума.

Объединение сил магов несложная задача. Главное, чтобы потоки были равномерными и примерно одинаковыми. Если один из магов более высокого ранга, то другой может не заметить, как истощится. В едином потоке это пропадает и кажется, что источник полон.

Поэтому объединением пользовались нечасто, кто-то ошибется и другой попадёт на больничную койку.

Но я ощущал силу девушки, так что контролировал ситуацию. Павлова очень аккуратно обращалась с магией, отпуская по чуть-чуть и наблюдая за мной. Умничка.

Княжна тоже старалась, но её поток был слабее и не таким стабильным. Я подождал, пока Давыдова тоже приноровится, практики всё же не было очень долго.

Поймал нужный момент и переплел наши силы, направляя на ствол рябины.

Хорошо, что природниц двое. Быстрее справимся. Мне как раз не нужно было жалеть дар, а наоборот, чтобы развивать. Так что я потянулся к внутреннему «ядру» дерева, как это называли природники.

Своеобразное средоточие жизненной силы. У растений не было разума, но был механизм выживания и размножения. А также защиты от окружающего. Поэтому ментальная сила вполне успешно ложилась поверх этого, привязываясь ко мне и другим людям.

Агрессивность я оставил лишь как вариант на случай опасности. Сигнал мог подать я, патриарх и Прохор. Ну и природницы, как участницы процесса. Дернул я и призрачную нить, ведущую к предку.

Ну и конечно подстраховался, чтобы флора вообще ни в каком случае не могла напасть на меня. Даже если я сам попрошу. Мало ли.

Добавил я деревьям возможность превращать кору в камень, благо накопителей земли у меня было предостаточно. Уж больно мне эта идея по нраву пришлась. Надо бы мастера Овражского отдельно за неё поблагодарить.

Позаботился о здоровье, если это можно было так назвать. При помощи капли магии смерти, растения теперь могли отпугивать вредителей.

Обновлять все дополнительные способности, конечно же придётся периодически. Если ментальная сила могла подпитываться «ядром», то все остальные со временем истощались. Ну или если будут активно использоваться.

Впрочем, и по этому поводу у меня тоже была одна идея. Как раз поданная союзом мага и духа.

Трудились мы дотемна.

Я постоянно спрашивал Екатерину, не устала ли она, и девушка каждый раз уверяла, что может продолжать. Я видел, как она вымоталась, но спорить не стал. Следил за её состоянием.

Первой сдалась княжна. Ей даже не хватило сил вернуться к пруду и статуя осталась стоять среди другой части сада. Призрак истаял, устало улыбаясь нам.

Я хотел остановить природницу, но она упорно двигалась дальше. Сама чувствовала — ранг совсем близко.

Держалась на чистом упрямстве, поддержать её светлой силой я не мог, не успел восстановиться. Но так и победа её будет слаще.

Мы почти закончили, когда я ощутил вспышку. Словно солнце вернулось на небосклон и осветило всё вокруг до слепоты. Магическое солнце. Пока ещё не знаю, что чувствуют природники, беря ранг, но я проникся.

Сила Екатерины разлилась вокруг, выходя далеко за пределы сада. Стало оглушительно тихо на миг — ни шелеста листвы, ни стрекотания насекомых. Природа замерла и снова ожила.

— Ах, — сдавленно прошептала девушка и рухнула на мокрую траву.

Я бы и сам уже прилёг рядом. Но вместо этого присел и осторожно приподнял её голову. На лице Павловой была блаженная улыбка, а кожа будто светилась изнутри. Она что-то пробормотала и я склонился ближе.

— Четвёртая ступень, — услышал я.

Глаза девушки распахнулись — в них ещё сверкали искорки магии, закручиваясь в вихри изумрудного цвета. Она вдруг обняла меня и звонко чмокнула в щеку.

— Ой, — природница густо покраснела. — Извините, ваше сиятельство. Я не хотела...

Я изогнул бровь, усмехаясь.

— Ну, то есть хотела, но это было очень неприлично...

Девушка окончательно растерялась, а я поднялся и подал ей руку, помогая встать. Платье её было безнадежно испорчено, всё перепачкалось в земле и намокло. Но она не замечала этого и сияла, не переставая при этом смущаться своего поступка.

— Поздравляю с получением ранга.

— Да! — вдруг громко вскрикнула Павлова и закрутилась вокруг своей оси. — Да! Да! Дааааа!

Я вздрогнул от неожиданности и рассмеялся. Где-то вдалеке хлопнула оконная рама и раздался крик с требованием не шуметь среди ночи.

Екатерина прикрыла ладонью рот и захихикала, словно застуканный за проказой ребенок.

— Спасибо вам, Александр Лукич, — тихо сказала она.

И моя усталость куда-то улетучилась. Как бы ни была изнурительна и сложна задача, но мне так ранг не взять. Тем не менее я сильно приблизился к нему. Ещё нечто подобное и будет готово.

Голова гудела, привычки работать с ментальной магией ещё не было. Так что в ближайшее время в башке вечно будет шуметь и болеть. Но это ерунда. Не самый неприятный побочный эффект развития.

— Теперь я... — природница никак не могла подобрать слова, задыхаясь от восторга. — Теперь я столько смогу! Я вам столько выращу всего редкого, вы даже не представляете!

Я представлял. Даже рассчитывал на нечто подобное. Павлова вполне могла обойтись без меня, как и я без неё. Но раз уж всё сошлось, к чему не радоваться такой удаче? Как и её успеху.

Сильные союзники мне нужны. Даже мечтающие об упырях.

— Я завтра же начну? — увлеченно продолжала Екатерина. — У меня есть семена плющевого ореха, знаете о таком? Так вот, — моего ответа она и не ждала: — Его как раз идеально сейчас сажать. Я место уже выбрала. Возле берега, где две кочки — там будет идеально!

Меня распирал смех и я прикрыл лицо, закашлявшись. Кажется, я тоже покраснел, так сложно было сдерживаться. Павлова заволновалась:

— Вы в порядке? Ой, что это я... Раскомандовалась. Извините за наглость, ваше сиятельство, — девушка выпрямилась и пригладила перепачканное платье. — Сообщите мне, когда вам будет удобно встретиться в следующий раз.

— Да когда угодно, — я наконец справился с собой и принял серьёзный вид. — Вы можете приходить сюда в любое время и заниматься садом и оранжереей, когда вам того захочется.

Эта новость подействовала на неё оглушающе — девушка онемела. Открывала и закрывала рот, словно рыбка, и ничего не могла сказать.

— Екатерина, я вам предлагаю союз, — торжественно произнёс я.

— Ой, — пискнула природница и собралась было упасть в обморок, но я успел её подхватить и немного встряхнуть.

— Сотрудничество, — пояснил я, сообразив что опять пришло в её романтичную голову. — Мне нужно развивать свою оранжерею. И никто лучше вас с этим не справится.

Она умилительно хлопала ресницами, но я видел как в её глазах разгорается азарт. Вздохнул и поставил её на ноги. Ничего, договоримся. А присматривать за природницей будет княжна. Если, конечно, они сами не договорятся до чего-нибудь...

Глава 7

Павловой я вызвал такси и отправил домой, отдыхать. Как только прилив сил от получения ранга пройдёт, она буквально свалится с ног.

Четвёртая ступень, как я понимал, означала четвёртый же ранг. Заполучить для оранжереи природника с таким уровнем — я и не ожидал так скоро. А уж тем более двух. Пусть призрачная княжна слабее, но заодно и подтянет силу, пока занимается растениями.

Прекрасно!

Мне остаётся лишь достроить само здание и контролировать, чтобы они не забывали и про то, что важно для меня. А то навыращивают цветочков. У меня план был другой.

И теперь можно было сделать у Батиста заказ на кое-что посерьёзнее. Помимо того, на что мы уже договорились с Павловой.

Меня мысль об этом приободрила. Да так, что я вспомнил о еде. Голод напал резко, отыгрываясь за мою забывчивость. Увлёкся созданием живого сада и забыл про ужин.

На кухню я прокрался, словно воришка. Не хотел беспокоить слугу, время позднее, нечего здорового мужика обслуживать, пусть спит.

Неловко загремел кастрюлями и прислушался — вроде никого не разбудил.

В духовке нашлись румяные куриные окорочка, явно для меня оставили половину противня. С хрустящей корочкой и напичканные дольками чеснока. Я красиво разложил их на большом блюде, достал из холодильника банку с квашеной капустой и маринованных огурчиков — мелких, крепких и пупырчатых. Отрезал себе несколько ломтей хлеба и устроился возле окна.

В саду горели сотни фонариков — после празднования я решил их не убирать, только приглушил яркость. И теперь они, словно светлячки, покачивались на слабом ветру среди листвы.

Мимо промчались львы, мои котики вышли на ночную прогулку. Сверху на них спикировала гаргулья и питомцы принялись играть, валяясь на мокрой траве.

Под окном проплыл призрак Митрофана Аникеевича и традиционно отсалютовал мне.

Как же хорошо, когда все при деле. И стоят на защите дома.

Пусть охранная сеть пока ещё была далека от совершенства. Его вообще достичь сложно. Но я себя чувствовал тут в такой безопасности, которой пожалуй никогда не испытывал.

Я уплетал окорочка, хрустел капусткой и улыбался. Ну всё же как хорошо!

Все проблемы — решаемы. Было бы желание и время. Все заботы — во благо. Меня, семьи и дома. И будущего, конечно же. В конце концов, я должен прийти к тому, чтобы разгадать тайну создания артефакта времени. А для этого ещё многое предстоит сделать.

Возвращаться назад я не хотел. Тосковать по прошлому, каким бы оно ни было приятным, не очень разумно и очень непродуктивно. Лучше делать настоящее и будущее ещё приятнее. Тем более я привязался к старикам, да и к особняку. Воспоминания Вознесенского наложились на моё желание обрести дом.

Былые друзья, былые враги — всё постепенно стиралось новой жизнью.

Я понял, что начала забывать черты лица царя. Хотя достаточно было глянуть на газеты — нынешний император унаследовал выдающуюся внешность первого императора.

Император! Я усмехнулся. Петр никогда не хотел становиться правителем. По сути, он так же как я, хотел одного — жить в такой стране, которая нравится ему самому. Не просто родина, а настоящий дом.

Таким местом я и считал столицу. Дом, сильно разросшийся в моё отсутствие и с большим количеством соседей. И мне хотелось сделать его ещё лучше.

Замечтавшись грандиозными планами, я не заметил, как раздались шаги. По коридору зашаркали тапки и в дверном проёме появился Прохор. Судя по бодрому виду — он ещё не спал. Слуга оценил мою трапезу и, осуждающе покачав головой, принялся доставать провизию.

На столе появились разнообразные соленья, помимо огурцов. Ещё несколько ломтей хлеба. К нему хрен, горчица и холодец. Напоследок старик достал мутную пузатую банку и с хлопком открыл крышку, объявив:

— Грибочки, барин, из деревни. Таких вы ни в каких ресторациях не отведаете, секретный засол!

Он меня заинтриговал и я подхватил один гриб, старающийся от меня улизнуть. И замычал от удовольствия — действительно фантастический вкусно.

Прохор зарделся от гордости и выпятил грудь.

Надо бы в его деревушку наведаться, уж больно много знатных угощений оттуда приезжает. Одну настойку можно продавать за приличную сумму, вот хотя бы мастеру воров. Ему она по душе пришлась — не то слово.

Слуга засуетился возле чайника, поставил его на огонь и достал мешочек с травяным сбором.

— А ты чего не спишь-то? — я не мог остановиться и укладывал в рот грибочек за грибочком.

— Дык думал, вы тут с девицей будете чаевничать. Пирожные вам припрятал, — он нагнулся и залез куда-то вглубь полки.

Достал бумажную коробку и поставил её на стол, смотря на лакомства, как на сокровище.

— Так вот они где! — раздался торжествующий возглас Луки Ивановича.

Дед объявился на кухне бесшумно, видимо вспомнил все свои боевые навыки, чтобы раскрыть этот заговор.

— Вам много сладкого вредно, вашсиятство, — не растерялся Прохор. — Слипнется.

— Что слипнется? — прищурился патриарх, небольшими шажками приближаясь ко столу.

— Этот, — слуга нахмурился, вспоминая. — Дибет какой-то слипнется, во. Так эскулапы говорят.

— Не выдумывай, — отмахнулся граф и сел за стол. — Чаю лучше наливай. И себе тоже. Сейчас будем побеждать домыслы лекарей. А то станем как Христофор Георгиевич, на пирожные смотреть со вселенской грустью в глазах.

— Но это же... — Прохор не сдавался, но аргумент подобрать не мог.

— Всё, говорю, хватит, — строго велел дед. — Если бы мне понадобился надсмотрщик, я бы снова женился. А так богом молю, ну дай поесть-то!

Такое слугу убедило и он взялся за чашки, ополаскивая их кипятком, чтобы они нагрелись. Чай уже источал аромат на всё помещение.

Так что после плотной еды я добил свой аппетит сладостями. Пирожные закончились очень быстро и слуга достал пирожки со сливовой начинкой.

— Что, сбежала от тебя девица? — усмехнулся дед, глядя как я уминаю уже третий пирожок.

— Потому что накормить надобно было, — со знающим видом объяснил Прохор. — Она ж как тростиночка, ничего не ест поди. Оголодала ж, видно, а молодой господин токмо прогулками её потчует.

— Екатерина мне помогает с оранжерей, — я вздохнул. — И с садом тоже. У меня к ней исключительно научный интерес.

— Во как! — изумился патриарх и они со слугой переглянулись. — Научный, гляди-ка. Ну ладно, поверю, — соврал он.

Прохор так и вовсе демонстративно хмыкнул и громко зазвенел ложкой, перемешивая чай. Я просто проигнорировал их намёки. Чем больше будешь спорить, тем они сильнее зацепятся. Удумают женить — придётся подаваться в бега и начинать всё опять сначала.

Некогда мне пока этими глупостями заниматься.

От еды и горячего чая с успокаивающими травами, меня так потянуло в сон, что я едва не вырубился прямо за столом. Поблагодарил за вкусный ужин и компанию, и отправился в спальню, отчаянно зевая по пути.

Горячий душ привёл меня в благостное состояние — после него я отключился сразу же, как положил голову на подушку.

***

На следующий день, быстро позавтракав королевского размера яичницей с беконом и свежей кровяной колбасой, я сразу же занялся делами.

Живительный сон сотворил своё обыкновенное чудо — я ощущал прилив сил и отличное настроение. Всего-то и надо, хорошенко выспаться и вкусно поесть. И любые заботы кажутся развлечением. Ну, так я думал с утра...

В столице немного распогодилось, небо всё ещё хмурилось, но не поливало дождём.

Здание архива казначейства, куда я отправился в первую очередь, находилось не в самом лучшем месте. Около промышленных кварталов Лиговки, возле железной дороги.

Дворец, который отдали под государственные нужды, видал гораздо лучшие времена, чем сейчас. Краска блёклая, небольшой сквер перед зданием зарос, а возле ограды лениво курили стражники, вообще не обращая внимания, кто заходит на территорию.

В общем, создавалось впечталение что данное заведение позабыли, а бюджет на него сильно урезали. Архив, одним словом. Как буквально, так и фигурально.

Внутри картина была немногим лучше — унылые коридоры без какого-либо декора и даже простых ковров. И застоявшийся воздух, пахнущий забвением и старыми бумагами.

Впрочем, служащий, скучающий за стойкой при входе, был со мной любезен. Подсказал, где находится нужный мне кабинет, и даже хорошего дня пожелал. Нотка сарказма в его словах меня отчего-то не насторожила.

Приёмная заведующего архивом была тесной и душной. Вдоль одной стены стояла скромная скамья с жестким сиденьем и возле, на низком столике, графин воды. Воды там было на дне и она уже зеленела.

Из посетителей был лишь я. Мог бы и не записываться, тут явно давно не видали оживления.

Приехал я раньше назначенного времени, но постучался. Раньше закончу с этим, раньше займусь более интересными вещами.

С той стороны ответили «да-да» таким голосом, что я не понял — мужчина это был или женщина. Посмотрел на табличку — «Парвинов Ульян Александрович».

В кабинете всё же находился мужчина. И по одному его взгляду я уже знал, что меня ожидает.

Внешность у главного распорядителя архива внушала страх. За его здоровье, потому что три подбородка и выпирающий через пиджак живот говорили о плачевном состоянии Парвинова. Хотя лицо лоснилось — гладко выбритое и неприлично наетое.

Глаза его, мелкие из-за заплывших век, смотрели на меня как человека, который пришел с единственной целью — утомлять его и отвлекать от крайне важных дел.

— Граф Александр Вознесенский, — ледяным голосом представился я.

— Да-да, ваше сиятельство, — фальшиво улыбнулся он и махнул на стул. — Присаживайтесь.

Я с сомнением взглянул на протертое сидение, но всё же сел.

— Так-так, — высоко протянул заведующий и достал какой-то лист бумаги. — И что у нас тут? Запрос на доступ к отчётам... Аж полуторовековой давности. Для рабочих нужд? — Парвинов вопросительно поднял брови.

— Для рабочих нужд, — просто повторил я.

Отчитываться перед ним, для каких именно, я не собирался. Чиновник притворно тяжело вздохнул и неторопливо разгладил лист.

Никаких амулетов у него не было, так что я прекрасно чувствовал его эмоции. И мне резко захотелось придушить этого толстяка. Вообще-то, Ульян мне обрадовался. И это было единственное хорошее в нём. Вот только причина для радости оказалась неприятная — он решил вдоволь поиздеваться, пользуясь своим положением.

Дворяне в такие места заглядывали редко, посылали помощников. Это я до сих пор не обзавелся, что он явно воспринял как бедственное положение. И обязанное.

Эдакий господин своего пыльного и пустынного царства...

— Ну, это непростая задача, — Парвинов растягивал слова, наслаждаясь. — У нас серьёзное заведение, сами понимаете. Но я конечно же поставлю вас в очередь.

— В очередь? — уточнил я, скрипнув зубами. — Позвольте узнать, она большая?

Что-то не заметил я толп страждущих возле его дверей.

— Довольно большая, да-да, — он поднял взгляд к потолку, будто именно там была написана точная цифра. — Может месяц. Но скорее два...

Я никак не отреагировал, удерживался от порыва прибить его на месте. Развитие ментальной магии имело свой недостаток — обострялось восприятие. А я вчера сделал огромный шаг к рангу. Так что теперь читал эту сволочь, как открытую книгу.

— Понимаете, ваше сиятельство, — он перешёл на доверительный тон и склонился ко мне. — Сейчас в хранилищах идёт ремонт, к тому же у нас жуткая нехватка работников. Бюджет наш очень-очень скромный. Понимаете?

Я понимал, что во мне всколыхнулась тёмная магия. Сжать бы его сердце, чтобы лопнуло. Давать взятку, про которую он чуть ли не открыто сообщил, я не собирался.

Не потому что принципиальным был или денег жалко. Не жалко, но не для таких скользких типов, отъевшихся на мзде и почти требующих её.

— Ну так что? — нетерпеливо спросил чиновник.

Я раздумывал. Сначала над способом смерти по-мучительнее. Затем вызвать его на дуэль. Предлог был — он не поднялся и представился, как полагалось по положению. И плевать, что он на службе. Аристократы и не за такое оскорблялись. Потом я подумал, что ограбить это здание вообще не составит труда. Даже магия не понадобится.

В конце концов я остыл. Чувство отвращения к Парвинову никуда не делось, но хоть в голове прояснилось. По-хорошему точно не получится, но пойти незаконными путями успеется.

Сначала попробуем наказать его путями законными. Так даже приятнее будет.

Говорить я ничего не стал, не видел больше нужды. Просто молча встал и вышел, успев заметить его вытянувшееся лицо.

На улице я глубоко вдохнул свежего воздуха — после дождя он был особенно хорош. И достал телефон.

— Слушаю, — отозвался Казаринов, судя по отстраненному голосу парень не посмотрел, кто звонит, просто ответил на вызов.

— Доброго утра, Михаил Алексеевич. У вас найдётся для меня время?

— Александр Лукич! — тон его переменился на дружелюбный. — Для вас конечно же найдётся. Только я тут... — раздалось какое-то шуршание. — Если вы не против присоединиться к моему позднему завтраку, ну или раннему обеду, то можно прямо сейчас.

— Куда подъехать?

— Как куда? — удивился Казаринов. — У себя я. В смысле в коллегии.

Оказалось, что совместную трапезу юрист запланировал в самой обычной коллежской столовой. Но этому я лишь обрадовался.

Лучше всего кормят в государственных заведениях. Особенно таких серьезных, как юстиц-коллегия. Тут не просто пожаловаться могут, но и засудить. Поэтому я ничуть не сомневался, что обед будет отменным. Пусть и простым.

Так и вышло, за скромную плату я получил целый поднос восхитительно пахнущей еды. И сладкий-пресладкий компот из сухофруктов в подарок.

Помещение под столовую выдели большое, с высоким потолком и множеством окон. Так что тут было светло и просторно. Я нашел среди сидящих за столами Михаила и присел к нему. И невольно присвистнул — его завтрак больше подходил для целого отряда дюжих гвардейцев. Тут было и первое, и второе в ассортименте, и поднос пирожков, и целый чайник с кофе.

— Очень много работы, — смущенно разъяснил юрист. — Не успеваю толком поесть, вот и отрываюсь когда предоставляется возможность.

— Ещё одно интересное дело?

— Да какое там, — Михаил поморщился и залпом выпил чашку кофе, тут же налив себе ещё. — Вся контора на ушах стоит из-за императорского бала. Сами понимаете, какие меры безопасности нужно принять. И сколько угроз устранить. И словно этого мало, так ещё одно событие приходится курировать. Но я вам об этом не говорил, — опомнился парень и умолк.

— О чём не говорили?

— Вот именно, — облегченно выдохнул Казаринов. — Кстати!

Он бросил недоеденный пирожок, наскоро обтёр руки о пиджак, игнорируя лежащие рядом салфетки, и извлек из кармана карточку.

— Хотел вам передать, да никак не удавалось время выделить, — он протянул её мне. — Ваш пропуск в особое хранилище императорской публичной библиотеки.

— Благодарю, — я принял карточку и покрутил в руках.

На белом едва виднелся золотой герб библиотеки. Магического фона не было, оно и понятно с такой хранительницей книжных тайн. Непосредственно рядом с ней никакая магия не сработает.

— В принципе, — парень опять схватил пирожок. — Можете в любое время приходить. Но это нужно согласовывать заранее, хотя бы за час. Или как сумеете договориться с этой Штулле. Мне кажется, — он понизил голос почти до шепота. — Её даже Роман Степанович опасается.

Ну раз сам Баталов относился настороженно к суровой даме, то и я последую его мудрому примеру. Хоть я не разделял этого инстинктивного страха перед «пустыми». Зачем голова и руки, если полагаться лишь на магию?

Впрочем, повода для конфликта с ней у меня не было. Допуск есть, а большего ей вроде и не требовалось.

Казаринов наконец расправился с едой. Со всей едой. Сыто откинулся на спинку стула и заинтересованно взглянул на меня:

— А ваше дело ко мне снова интересное?

— Боюсь вас разочаровать, но на этот раз всё до безобразия банально. И по части юриспруденции. Небольшая бюрократическая неприятность.

— Помнится мне, наше знакомство как раз и началось с подобной «неприятности», — жестко усмехнулся теневик, на миг показав истинное лицо. — Одна из них странным образом пропала, а вторая осталась без пальца. Ну так и какую «неприятность» на этот раз вы собираетесь покалечить?

Я возмущенно вскинул брови. Ничего подобного и в мыслях не было. Уже не было, по крайней мере.

Глава 8

Суть проблемы я рассказал юристу вкратце. Стараясь вообще никак эмоционально не окрашивать свои впечатления от встречи с Парвиновым.

Но парень и от сухого изложения пришел в состояние, которое я считал как восторженно-злорадное.

— Вот сволота! Уж извините, Александр Лукич, но слова другого нет, — Казаринов хлопнул ладонью по столу и посуда тихо звякнула. — Он себя вообще кем возомнил, интересно?

Я пожал плечами, но ответа и не требовалось.

— Позорит честь мундира, — совсем вызверился теневик и угрожающе прищурился. — Не волнуйтесь, я им плотно займусь. Мало того, всей этой истории нужно придать как можно больше огласки. Чтобы другим неповадно было.

Тут нахмурился уже я. Наказать чиновника, безусловно, нужно. Но вот снова поучаствовать в публичном скандале мне не прельщало. Казаринов перемену в моём лице уловил и понял правильно, заверив:

— Если не желаете, ваше имя упоминаться не будет. Хотя зря, получили бы грамоту благодарственную, — он хитро улыбнулся. — За службу империи.

Я даже не сразу понял, что парень шутит. Такая резкая перемена в настроении у него произошла. Похоже, он уже придумал не то что план, а целый ряд мероприятий. Придумал, успокоился и расслабился.

Ну, пусть развлекается в своё удовольствие.

— Предпочту остаться скромным подданным, — улыбнулся я. — Вы только, Михаил Алексеевич, прежде чем от Парвинова одно мокрое место оставите, всё же с моей бумагой разберитесь.

А то ведь увлечётся, а я так и останусь без единственного следа к Соколову.

— Ах, ну да, — Казаринов явно уже забыл изначальную задачу. — Точно. Что, говорите, там за отчёт?

— По одному артефакту, сделанным моим предком. Я вам пришлю сообщением в какое время это произошло.

В бумагах Вознесенского был указан лишь год, но этого должно быть достаточно. Отчего-то мне не хотелось говорить, какой конкретно артефакт имеется в виду. Вряд ли тайной канцелярии было дело до академии и её студентов, но вдруг всплывёт где-то — и пойдут слухи. А уж Казаринов быстро догадается, как я связан с артефактом.

В общем, чем меньше людей знает о проблеме с зеркалом, тем лучше.

Тем более что заказчик всего этого неизвестен.

Хотя, если он следил за Тихославом, то уже понял, что его план раскрыт. Да и что меня привлекли. Пусть бумажного следа пока нет — договор заверен у юриста, но с отсроченной регистрацией. То есть, как только я выполню заказ, всё уйдёт в коллегию, не раньше.

— Хорошо, хорошо, — задумчиво протянул юрист, снова задумавшись о чём-то своём.

Дальше мы завершали обед молча. Я размышлял о том, как безопаснее будет убрать ловушку. Казаринов, судя по блуждающей на лице злобной улыбке, как мучительнее прижать Парвинова.

После мы зашли к нему в кабинет, подписать договор. Всё же формальная причина для начала разбирательства была нужна.

Я заплатил аванс и теневик, убрав всё в ящик стола, неожиданно спросил с долей надежды:

— Вы же идёте на императорский бал?

— Придётся, — кивнул я.

Михаил сразу же облегченно улыбнулся. На мой вопросительный взгляд чуть смущенно пояснил:

— Хорошая у вас реакция, Александр Лукич. Будет спокойнее знать, что среди этой разряженной толпы будет ещё один надежный союзник.

Какая ловкая попытка вербовки. И очень банальная.

— Увы, задерживаться там я не собирался. Всего лишь сопровожу Луку Ивановича, выдержу положенное по этикету время и мы уйдём. Не дольше и не больше необходимого, — я ободряюще улыбнулся: — Но, если понадобится моя помощь, смело обращайтесь.

Теневик хмыкнул, оценив мой ответ. Но особо не расстроился и настаивать не стал.

Мы распрощались и я вышел на набережную. Облокотился на чугунную ограду и наблюдал за проплывающими мимо корабликами, откуда доносился смех, голоса и музыка. Жители вовсю пользовались летними днями для водных прогулок, несмотря на пасмурную погоду.

Можно их понять, ведь с воды столица была особенно хороша. Над гранитными берегами возвышаются величественные дворцы, десятки мостов пересекают извилистые каналы, а над головой летают вездесущие чайки.

Надо бы и себе устроить такой отдых.

Я традиционно помахал проходящему неподалёку катеру, засунул руку в карман и достал оттуда пропуск в императорскую библиотеку.

Почему бы не взглянуть на загадочную книгу, пока всё остальное в процессе? Доступа в лабораторию пока нет, так что можно прогулятся. Заодно и обдумать следующий этап развития магии разума.

У меня было несколько идей и все они довольно авантюрные. Надо было выбрать такую, где можно совместить приятное с полезным.

Я прошёлся по Дворцовому мосту, гудящему под ногами от проезжающих автомобилей. Вышел к простору площади перед императорским дворцом. У главных ворот несли караул гвардейцы, а туристы настырно подбегали к ним фотографироваться. Стража не реагировала.

Свернул, чтобы избежать суетливого Невского проспекта, с вечными толпами и узкими тротуарами. Возле мощных пятиметровых атлантов художественных галерей задержался — если их превратить в артефакты...

У императора появились бы серьёзные защитники.

Улыбнулся своим мыслям и девушке, усердно натирающей пальцы одного из гигантов. Что поделать — тоже хорошая примета. В городе с таким количеством изваяний таких примет много.

Пересек пару мостиков, углубился на тихие улочки и вышел к своей цели, насладившись прогулкой. Славный всё же город возвели.

Суровая мадам Штулле была на месте. Встретила неприветливым взглядом исподлобья. Книги в её руках не было, в этот раз успела спрятать.

— В прошлый раз вы шумели, — вместо приветствия сообщила мне женщина.

— И вам доброго дня, Матильда Викторовна, — не поддался я. — Постараюсь больше не нарушать покой этих стен.

Ей моё «постараюсь» не понравилось ещё больше, чем сам визит. Но придраться было не к чему, поэтому она протянула руку. Я передал пропуск и Штулле не глядя провела его через считывающее устройство. Скучающе взглянула на экран и брови её удивленно поползли вверх.

— Но как...

— Что-то не так? — с улыбкой поинтересовался я.

— Как вы получили доступ? — не удержалась дама и спросила с капелькой обиды.

— За особые заслуги перед империей, — прочитал я, бесцеремонно заглянув через стойку. — Видите, всё же написано.

В отличие от зажравшегося заведующего архивом, в этой женщине злобы не было. И не нужна была ментальная магия, которая с ней всё равно не работала, чтобы это понять. Не злой человек, а очень несчастный.

Поэтому злиться на неё или как-то осаживать смысла не было. Пока она мне не мешает.

Мне даже любопытно стало, сможет хоть что-то вызвать её улыбку.

— Ну хорошо, — неохотно сдалась Штулле и отдала пропуск обратно. — Вас сопроводят. Посещение специальных хранилищ происходит исключительно в присутствии сопровождающего.

Она повернулась и гаркнула «Марьян!» так громко, что по большому залу ещё долго скакало эхо. Где-то хлопнула дверь, прозвучали быстрые тяжелые шаги и появился ещё один колоритный персонаж. В библиотеке, похоже, был особый отбор для работников.

Здоровенный, метра под два ростом, но при этом производил впечатление просто большого ребёнка. Лопоухий, причём одно ухо его было больше другого. С ассиметричными проплешинами на голове и в очках с толстенной оправой. Через из стекло глаза казались огромными.

Форму на этого малого явно шили на заказ — таких размеров стандартных не бывает. Мужчина добродушно улыбнулся и поклонился, непонятно кому — мне или Штулле.

— Проводи посетителя в готическую залу, — велела Матильда Викторовна и недовольно поджала губы, стрельнув глазами на его незастегнутую верхнюю пуговицу.

Марьян виновато улыбнулся и завозился с пуговицей — та упорно не поддавалась под напором крупных пальцев и мощной шеи. В итоге, когда внешний вид был приведён в порядок, пуговица стрельнула, отлетев метра на три. Её жалобный звук стих, за ним последовал тяжкий вздох Штулле.

Но при мне отчитывать подчиненного она не стала, что прибавило ей немного моей симпатии. Дама махнула рукой и здоровяк потопал по лестнице, а я последовал за ним.

Мой провожатый молчал всю дорогу, пока мы шли длинными коридорами. А когда он перед высокими дверями ткнул в табличку, я понял, что он немой.

Правила поведения в готическом зале не отличались от прочих. Разве что пункт о допустимости применения насилия в случае нарушения меня удивил. Я по иному взглянул на Марьяна, возившегося с замком.

И пригляделся к мужчине — слабый отголосок стихии земли. И сразу же заметил нечто странное — изменчивость силы. Дверной замок не поддавался, Марьян разозлился и едва заметный ранг вдруг взлетел до пятого, а то и чётвертого.

Нестабильный — я о таком слышал, но ещё не встречал подобных магов.

Их судьба была незавидной. Развиваться практически невозможно, в любой момент мог произойти как сильный откат, так и мощный скачок. И это не лучшим образом действовало на психику, да и тело. С ума они не сходили, но разум со временем уставал и давал сбой. И даром пользоваться они в итоге практически не могли.

Нестабильная стихия земли означала что, например, Марьян при определенном настроении может ухватить меня своими ручищами и раздавать в лепешку, превратившись в нерушимую скалу. Ну или подобное. Сам он при этом, даже и не сообразит что сделал...

Дверь наконец-то открылась и я на время позабыл о редком одарённом.

Готический зал впечатлял. Сам по себе небольшой, но очень необычный. Сводчатый потолок с поддерживающей основой по центру в виде колонн из розового гранита. Сами своды расписаны яркими орнаментами. Высокие и узкие арочные окна с витражами.

Старинная мебель из темного, почти черного, дерева. И запах древности — он исходил от книг, стоящих на полках и лежащих на специальных держателях. Последние к тому же были прикованы цепями.

— Ммм? — вопросительно промычал Марьян, рукой махнув вокруг.

— Труд по магии князя Дашкова, — я истрактовал это как вопрос, что меня интересует.

Здоровяк винул и подошел к одному из наклонных столиков, осторожно ступая. Указал на издание, лежащее там. И, конечно же, тоже с цепью.

Я приблизился и протянул руку к обложке. Снова мычание и передо мной появились белые хлопковые перчатки. Я надел их и наконец прикоснулся к тайне.

Распахнул книгу и разочарованно вздохнул. Шифр мне был неизвестен. Уж не знаю отчего, но мне казалось что стоит увидеть и я сразу всё пойму. Зачем тогда было изображать на памятнике князя с моей внешностью?

Это уже не подсказка, а насмешка какая-то получалась.

Я пролистал несколько страниц, всматриваясь в закорючки. Никакой системы не находилось. То есть на первый взгляд ни одного одинакового символа.

Через полчаса я взял высокий стул и устроился на нём. Ещё через час встал и сделал разминку. Вернулся к началу и принялся искать внимательнее.

Марьян всё это время стоя чуть поодаль, почти не шевелясь. Лишь иногда переступал с ноги на ногу. Его, похоже, такое занятие совершенно устраивало.

Книга не поддавалась. Даже магией прощупал — без толку. Хотя со Штулле способ магически закрыть предмет не сработал бы. Уж кого, а её в первую очередь попросили бы взглянуть на загадку столетий. Ну или другого «пустого».

Изучил я и обложку — жесткая темная кожа с выдавленными изорами. Уголки укреплены металлом, самым обычным. Я покрутил книгу в руках, присматриваясь к тиснению.

И застыл, когда свет из окна упал под нужным углом.

Я знал этот рисунок. Точно такой был на медальоне, из которого я когда-то сделал артефакт. Не самый сложный заказ был — изготовить замок и ключ к нему. Вот только было это далеко отсюда и ключ запирал особую часть дворца султана.

Какого...

Я потряс головой, поморгал, но по-прежнему видел чёртову отмычку к тюрьме для престолонаследников. Не мне судить чужие традиции, но их там на самом деле запирали, чтобы они не вздумали свергнуть отца.

Тот случай научил меня сначала выяснять предназначение артефакта и очень внимательно изучать детали заказа. Поэтому я так хорошо запомнил узор. Для меня это был символ моей неосмотрительности.

И об этом хорошо знал только царь, это его личную просьбу я выполнил для султана.

Положив книгу обратно, я устало покрутил шеей.

Ну и что всё это значит? Мне что, ехать в Константинополь за ключом? У них там какой вообще по счёту султан и родственник ли он того? Нет, как-то слишком запутанно и сложно.

— А что, Марьян, у нас в столице османское посольство есть? — спросил я больше для того, чтобы нарушить гробовую тишину, которая давила на голову.

— Ммм, — улыбнулся страж и закивал.

И почему-то довольно погладил живот. Османы вкусные? Голова решительно гудела от сделанного открытия и в неё лезли самые дурацкие предположения.

Хватит на сегодня догадок, вопросов и головоломок.

Попробую проникнуть в посольство и совершить культурный обмен — они мне артефакт, а я им благодарность. Что-то мне подсказывало, что ключ находится в столице.

Я снял перчатки и отдал их здоровяку, тут же протянувшему руки с блаженной улыбкой. Поблагодарил его и удалился, не дожидаясь пока он закроет зал.

Добыть ключ — только начало. После этого нужно будет отвлечь нестабильного стража, вряд ли он даст мне вскрывать кингу посторонними предметами. Значит, до получения ранга дуальных сил делать мне тут нечего. Ментал и морок — что может быть лучше для подобной задачи?

Разве что теневая сила.

Вот только нужно ещё выяснить, что за защита у Марьяна. Не верится, что его отправляют одного на охрану древних знаний и надеются лишь на добропорядочность посетителей.

Матильда Викторовна на прощание одарила меня своим обычным подозрительным взглядом, цепко осматривающим одежду. Но я по-прежнему ничего с собой не прихватил, так что дама казалась расстроенной. Никогда я не разочаровывал прекрасный пол, но тут пришлось.

На улице парило. Влажный горячий воздух окутал меня, напомнив о султанском хамаме. Наша родная банька мне больше была по душе, но и заморская парилка тоже была хороша.

Обязательно, как разберусь с этим заказом, сниму Фонарные бани на вечерок, с первостепенными парильщиками. Может, особые заслуги перед империей дадут возможность сделать это не записываясь заранее за месяц.

Или к Прохору в деревню отправиться, а там настоящая русская баня, беспощадная и душевная. Чтоб из парилки и сразу в речку нырнуть.

Голову отпустило, от этих приятных мечтаний и настроение улучшилось.

Итак, до того момента, когда ректор договорится с Левандовским, нужно сделать всего ничего.

Помимо получения рангов ментальной магии и магии иллюзий. Обезвредить тёмный артефакт. Проникнуть в османское посольство и, судя по всему, его немножко ограбить...

Ну ладно, не ограбить, а позаимствовать на время ключ. Мне он сам по себе без надобности. Пойму, что скрывает книга и верну на место так, что никто и не заметит. Это если договориться не получится.

И, раз уж я планирую не самые законные действия, стоит привлечь к этому профессионалов. И так удачно складывается — в качестве платы я знаю, что предложить Новгородскому. Не в обход Батиста, конечно же. И все останутся довольными, чудесно.

Заодно мастер воров мне кое-что подскажет.

Я так довольно улыбнулся, что проходящая мимо благообразная старушка покачала головой моему легкомыслию. Но тоже улыбнулась в ответ. Я воспитанно поклонился ей.

Пожалуй, я знаю как быстро взять ментальный ранг. Ведь ничего нет эффективнее для этого, чем повлиять на массу весьма агрессивно настроенных людей.

К тому же, возможно, узнаю что-нибудь про «звёздные осколки». Так что однозначно — Тучков буян наилучший вариант. От дома недалеко, да и жандармы там не побеспокоят.

Я усилюсь, люди станут добрее, пусть и на время, так что план отменный.

Глава 9

По пути домой я написал сообщение мастеру воров. Предварительно выясню, возьмется ли он за дело. Заодно и про специфику Тучкова буяна у него узнаю. Лучше заранее иметь несколько вариантов действий.

Поискал информацию в Эфире про представительство османов в столице. Таковое имелось и уже очень давно. Посольство размещалось в дворце на Васильевском острове. Там же находилась слобода, склады, торговые лавки и пристань для купеческих кораблей.

Для начала можно наведаться в гости, прогуляться по слободе и выяснить обстановку. А там и придумать формальный повод для визита во дворец.

В ожидании ужина мы с дедом разместились в гостиной. Он корпел над очередным философским трактатом, а я над книгой по силе разума. Снова пошел дождь и тихонько стучал в окна, а мы дружно боролись со сном. Оба издания оказались невыносимо скучными.

С философией всё понятно было, а мне же попался на удивление занудный труд по теории магии. Но я упорно продолжал продираться через полотна текста. Я всегда пользовался любой возможностью узнать что-то новое. А вдруг, где-то среди этих пространных предложений найдётся настоящее сокровище?

Этими мыслями я себя и успокаивал, отчаянно зевая в ладонь.

Патриарх так и вовсе спал с открытыми глазами. Не иначе как навык с военной службы. Его выдавал лишь тихое похрапывание.

Сонный вечер нарушили внезапно.

Сначала со стороны кухни раздался грохот. Я не особо насторожился — Прохор периодически что-то ронял. Но затем донесся звон стекла.

Патриарх мгновенно проснулся и выпрямился, крутя головой по сторонам.

— Что...

Звон усилился, как и общий шум. Там явно устраивали натуральный погром. Мы с дедом подскочили и помчались на звук.

Дверь на кухню была закрыта — знак того, что слуга опять задумал нас удивить.

Мне её пришлось вынести плечом, Прохор заперся изнутри.

— Закрывайте! — первое что я услышал, ворвавшись туда.

И тут же пригнулся — в мою сторону рванули десятки мелких птиц. Пернатые метались по помещению, врезаясь во всё подряд. Я заметил большую клетку, стоящую на полу с открытой крышкой.

Прохор бегал по кухне, вооруженный поварешкой и пытался ею поймать пичуг.

— Окно! Нужно открыть окно! — первым сообразил патриарх и устремился к цели.

По пути Лука Иванович свернул клетку, та развалилась на части и тут же вся эта стая заголосила на разные лады. Я ощутил магический всплеск — предмет глушил пташек.

Хаос нарастал, а теперь ещё и оглушал.

Я ринулся на помощь деду — тяжелые ставни не поддавались. Слуга бросился приставлять обратно дверь, но большая часть птиц уже упорхнула в коридор.

Когда мы справились с окном, беда уже захватила половину дома. И битый час ушел на то, чтобы отловить каждую. А потом убрать следы их пребывания. Работали молча и все. Оставлять до утра это безобразие не хотелось никому.

Только призрак предка витал за нами с немым укором. Помочь он мог только тем, что подсказывал где ещё остались крылатые гости.

Ранний ужин не удался.

Справившись с неожиданной проблемой, мы собрались на кухне. Я сварил кофе, а Прохор с виноватым видом суетился возле шкафов, оценивая ущерб. Пташки умудрились нанести посуде и припасам сильный урон.

— Потрудись объясниться, Прохор, — произнёс дед лишь после бодрящего глотка, немного успокоившись.

Слуга смиренно присел на табурет, вздохнул и покаялся:

— Угощение я хотел приготовить, вашсиятство. Королевское, токмо для высшей аристократии...

— И причём тут птицы? — терпеливо спросил Лука Иванович.

— Дык дроздовый пирог! — ответил Прохор так, словно это всё объясняло, но увидел наши лица и чуть раскрыл: — Такой пирог, что разрезаешь — а оттуда живые птахи выпархивают и чирикают!

— И гадят, — мрачно добавил дед.

— Ну дык живые же... — Прохор совсем сгорбился и опустил взгляд в пол.

— А идея откуда взялась? — не отступал граф.

— Баба подсказала, — едва слышно признался слуга. — Спросил у неё, чтобы такого справить, чтоб самого императора удивить можно было.

— Удивил, — покивал патриарх и вздохнул.

Прохор совсем расстроился и и грустно пробормотал:

— Ну и чем нам теперь ужинать...

— Не беда, — бодро произнёс я, сил не было глядеть на его печальное лицо. — Закажем что-нибудь. Устроим небольшой пир, раз уж отразили нашествие пернатых. Отпразднуем это.

— Хорошо, — приободрился дед и ласково обратился к слуге: — Ты это, Прохор, завязывай уже с кулинарными изысками.

— Так точно, вашсиятсво, — вяло отозвался тот. — И бабу больше слушать не буду. Вот все беды от них...

Если каждый выходной Игната будет оборачиваться таким образом, придется нанять ещё одного повара. За Прохором нужно приглядывать без выходных. Пока он не додумался живого крокодила притащить или что пострашнее.

Поужинали мы в итоге отлично.

Я позвонил в заведение «У ивы», где как-то отведал вкуснейшего шашлыка и заказал всё разнообразие мяса. И запеченной на углях рыбы в придачу. Ну и овощей на гриле, естественно.

Усатый хозяин, он же повар, он же и доставщик, приготовил и привёз всё быстро. Поначалу отказывался от чаевых, с почтением поглядывая на особняк. Но мне удалось его уговорить. Тем более что заказ он привёз в стеклянной посуде, явно взятой из дома. А то и специально купленной, судя по её состоянию.

Меня эти незначительные домашние проблемы отвлекли от раздумий, так что из-за погрома я не переживал. Ну подумаешь, пташки. Это не орда мертвяков, вот после неё отмыть хоть что-то действительно трудно.

Но заявку в службу уборки отправил. Мы прибрались хорошо, но не идеально.

Только я собрался хорошенько выспаться, как получил ответ от мастера воров. Новгородский предложил встретиться на прежнем месте — возле фонтана сада при Адмиралтействе.

В саду гуляющих было немного — горожан прогнал моросящий дождик, который прошел к тому моменту, когда я приехал. Скамейка, на которой поджидал меня мастер, была совершенно сухая.

Я усмехнулся. Любит не только своим присутствием возле дворца пощекотать нервы, но и магией пользуется у гвардейцев под носом. Пусть и простой высушивающий амулет, но может привлечь внимание.

Впрочем, каждый развлекается, как ему того хочется.

Ему нравится дразнить представителей власти. Я вот собрался в опасный район, чтобы заняться развитием магии.

— Доброго вечерочка, Александр Лукич, — поприветствовал меня Новгородский, кивая и коснувшись края кепки.

— И вам доброго, Потап Васильевич, — я присел рядом.

— О ваших делах справляться не стану. Наслышан, что всё хорошо, — хитро улыбнулся мужчина, обозначив что приглядывает за мной, и сразу перешел к главному: — И кого нужно ограбить на этот раз?

Проницательный человек. Хотя зачем бы мне ещё к нему обращаться? Но я решил немного сбить его с толку и начать с иного:

— Консультация ваша нужна. Что можете рассказать про Тучков буян?

Сумел я его удивить. Мастер вскинул брови и призадумался, прежде чем ответить. Видимо решал, чем может поделиться бесплатно, а за что можно и вознаграждение попросить.

Не жадность, а многолетняя привычка.

— Дурное место, — Новгородский показательно сплюнул в сторону. — Сборище отребья, без чести и понятий. Не поймите меня неправильно, ваше сиятельство. Мы тоже не из благородных, но законы свои четко соблюдаем. Да и принципы имеем — слабых не трогать, детей не обижать, старость уважать... Чем бы ты в жизни не занимался, а человек оставаться надобно.

Я промолчал, такой подход мне нравился, безусловно. Вот только святым он его не делал. Как, впрочем, и меня.

— И что же, там никакого порядка нет? — я вспомнил что мне рассказывал пристав про это место.

— Как же, есть, — недобро ухмыльнулся мастер воров. — Они же себя слободой провозгласили. Так что стража у них наличествует. Из таких же уродов, но самых сильных. К ним жандармы знаете почему не суются?

Я догадывался, но помотал головой.

— Нет тела — нет дела, вот почему, — озвучил мои мысли Потап. — Наружу редко кто выбирается.

— А внутрь?

Новгородский удивился ещё раз, уже сильнее. Посмотрел на меня сочувственно:

— Так вы что, ваше сиятельство, неужели из этих?

— Из каких? — нахмурился я.

— Из любителей острых ощущений. Есть там заведение одно, пограничное. Туда порой захаживают переодетые дворяне, за рискованными развлечениями. Их-то как раз почти не трогают, щиплют разве что, да морду набить могут. Если те не нарываться, конечно же. Так тех тоже следов не остается.

— Интересно... — протянул я.

Скучающие в достатке аристократы, желающие новых впечатлений, — не что-то новое. Во все времена такие искали досуг позатейливее. И, чем дольше они жили, тем изощреннее были запросы.

Но существование подобного места для меня было ещё удобнее. Не надо придумывать хитрый способ попасть в Тучков буян. Нужно просто притвориться одним из избалованных хорошей жизнью авантюристов.

Хорошая новость. Я улыбнулся, а Новгородский неожиданно забеспокоился:

— Вы же не собираетесь туда, Александр Лукич?

— Собираюсь, — не обрадовал его я.

Мастер заморгал и вдруг расплылся в понимающей улыбке:

— А, так вы со своими чудными животными пойдёте?

С радостью бы, но распугать всех подопытных мне было не нужно. Наоборот, усыпить бдительность и дать почувствовать себя главными. Так будет эффективнее.

Тем более, раз уж к аристократам не такое агрессивное отношение, то и работать будет с их разумом проще и быстрее. Если не попадётся сильный одарённый, конечно же. Вот уж чего, а мощных защитных артефактов я там встретить не опасался.

— Нет, Потап Васильевич, я пойду один. Не ради развлечения, для работы, — я решил честно ему сказать о цели.

— Вы же артефактор, ваше сиятельство! — отчего-то возмутился мастер. — Это же какая работа нуждается в подобных вещах?

Я лишь улыбнулся в ответ. Обычная работа.

Вот за что мне нравился мой учитель, так это за науку находить быстрые решения. Не бояться запачкаться, чтобы не терять драгоценного времени. Которое, по его мнению, нужно тратить более продуктивно. Например, со вкусом отдыхать...

— Так что за заведение? — поинтересовался я, проигнорировав его вопрос.

— «Шальная стерва», — скорее машинально ответил он, пребывая в растерянности. — Вам точно туда надо?

— Точно, — я кивнул. — Так туда можно просто прийти? Или знак там особый нужен?

— Нельзя вам туда одному, — Новгородский быстро взял себя в руки и вернулся к деловому тону. — Сопровождающего вам дам. И не спорьте, Александр Лукич. Послушайте знающего человека. Вы вот в своей волшбе сильны, да этикетах. А я знаю толк в таких дырах. Без своего человека сгинете там, как пить дать.

С ним я был не согласен, но призадумался. Знающий местные обычаи и правила человек лишним не будет. Ну а как свидетель... Ничего не поймёт. Как правильно заметил Потап, простые люди в «волшбе» не сильно разбирались. Возьму с собой пустой накопитель с ментальной силой. На тот случай, если у кого-то возникнут вопросы.

— Если только такого, который не отличается повышенным интересам к чужим делам.

— Обижаете, — Потап широко улыбнулся. — Других и не держим. Есть у меня дельный парнишка, настоящий талант. Вам под стать, уж извините, не оскорбить желаю. Похоже бастард чей-то, уж больно рожа благообразная. Из беспризорников прибился. Опекаю я его, — с теплом в голосе заявил он.

— И отправляете со мной в Тучков вал? — скептично уточнил я.

— Именно, — слегка обиделся мастер. — Задание-то для него ерундовое. В уличных драках никого лучше и не сыскать, ежели что. Сызмальства умеет за себя постоять. Я его к своим-то делам не привлекаю, жаль жизнь парню портить. В академию отправлю. Слышали, что император нынче туда всех пускает? Вот, пусть и Тимофей человеком станет.

На его лице появилось мечтательное выражение, но тут же пропало. Мимо нас проходил патруль.

Гвардейцы нарочито равнодушно скользнули по нам взглядами. Одежда Потапа, конечно, не выглядела так отлично, как мой костюм, но на нём был надет весьма приличный наряд. Так одевались зажиточные горожане или работники средних чинов. Только кепка немного выбивалась из солидного образа.

Так что интереса стражей порядка мы не вызвали. По итогу осмотра они приветственно кивнули и пошли дальше.

— Так что, ваше сиятельство, опекаю, да, — продолжил мужчина, когда патруль отошел достаточно далеко. — Посмотрит на вас, может и сам задумается, тоже хорошей жизни захочет. А если магичить станете, так и вовсе вдруг загорится. Втемяшилось ему в голову, что благородным разбойником быть хочет. Молодой...

Новгородский сам смутился своей откровенности и принялся поправлять платок в нагрудном кармане.

Я же давно заметил, если к людям нормально относиться, без осуждения и оценки, то они и готовы открываться. Не все, к сожалению, но большинство. Ближе это человеческой натуре, чем оборонительная позиция.

Но вот не всегда в плюс работает. Теперь я даже проникся к незнакомому парню с непростой судьбой. Мастер воров вряд ли сентиментален, так что раз заботится о бастарде, то тот того заслуживает.

По-хорошему, надо бы отказаться. Не впутывать этого талантливого Тимофея в свои дела.

С реки налетел порыв ветра и я стряхнул с рукава капли воды, упавшие с дерева. И спросил:

— А что у него за дар?

— Да кто ж его знает, — Потап махнул рукой. — Не говорит, упрямо отмалчивается. Уж не знаю, стыдится или что... Может поэтому и в академию не хочет — там же есть специальный артефакт для проверки.

Есть, да вот только для кого-то в зеркале устроили ловушку. Уж не для талантливого бастарда с неизвестной силой? Пусть и маловероятно. Парень вырос на улице, вот уж где легче подстроить смерть.

Если только его дар не проявился совсем недавно...

Я взглянул на Новгородского и решил не спрашивать о необычных происшествиях, связанных с его подопечным. Если он так переживает за парня, то подобные расспросы просто так не оставит.

Значит, выясню сам. В конце концов, прогулка должна выйти безопасной. Рисковать своей жизнью я не планировал, всё пройдёт по плану и под контролем. Не зря же я свой родовой перстень накачал разнообразными силами.

— Ну хорошо, — кивнул я, решившись. — Вниму вашему совету, Потап Васильевич. Провожатый мне действительно не помешает.

Присмотрю за парнем заодно.

— Славно! — искренне обрадовался он. — Когда планируете отправиться?

— Да завтра вечером и отправлюсь, чего тянуть, — ответил я. — Если иных срочных дел не возникнет.

— Спасибо вам, Александр Лукич, — кажется, мастер воров позабыл, что это он вроде как услугу оказывал. — Я Тимофея предупрежу, да вам отправлю координаты «Шальной», и как там одеваться полагается, — он окинул быстрым взглядом мой костюм. — Вас там влёт вычислят, но всё же принято хоть пытаться маскироваться.

— Благодарю, всё учту. Есть ещё кое-что...

— Оружие нужно? — посерьёзнел мастер.

— Нет, оружие у меня есть. Надеюсь, оно вовсе не понадобится. У меня к вам другой вопрос — вы смогли бы проникнуть в османское посольство, что на Васильевском острове?

Новгородский изумился уже в который раз за вечер. Ему самому, похоже, это стало надоедать. Мужчина потряс головой и прищурился на меня один глазом, довольно улыбнувшись:

— Вот я так и знал, ваше сиятельство! А то Тучков буян — как-то для вас мелковато. Другое дело иноземное посольство.

Я молча продолжал смотреть ему в глаза. Как и в прошлый раз с кладбищем, он меня неправильно понял. Пора бы уже привыкнуть, что над подобным я не иронизирую.

— Так вы что, не шутите? — дошло до мастера и он округлил глаза. — Посольство?

— Справились бы? — спокойно спросил я.

— Я... Затрудняюсь вам сходу ответ дать, — Потап пытался бороться с эмоциями, но получалось у него неважно. — Это ж не склад или лавка. Там и прибить могут. Да эти у них, говорят, джинны на службе.

— Кто? — я даже поперхнулся.

— Демоны огненные, — уважительно пояснил мастер. — Уж наверняка стерегут посольство-то. Хотя у нас они вроде как запрещены, но там формально их земля.

Как-то я упустил тот момент, когда стихийные элементали, вышедшие из под контроля, стали ручными. Помнится, при мне османы как раз с ними боролись... Многое же изменилось.

— Хорошо, тогда выясните что сможете. Мне любая информация пригодится. Не факт, что будет необходимо проникать туда, но есть такая вероятность.

— Сделаю, ваше сиятельство, — кивнул Новгородский.

— Тогда до встречи, Потап Васильевич, — я поднялся.

— До встречи, Александр Лукич, — мастер остался на месте.

Я прогулялся до набережной и постоял недолго возле сенатского причала. Наблюдал как швартуются прогулочные кораблики и переваривал новую информацию.

Чёрт с ними, с джиннами. Элементали сильные противники, но не непобедимые. Вопреки расхожему ранее мнению, ни вода, ни земля на них не действует. Ослабляет ненадолго, но не более.

Джиннов можно остановить даром смерти. Всё из-за их происхождения, по сути это ожившая стихия, результат громадного выброса магии жизни. Так что для меня они не помеха.

Я ощутил легкое замешательство. Мир вдруг стал одновременно мои и совершенно новым. Все изменения познать сразу невозможно. Какие ещё сюрпризы поджидают меня? Нужно быть осторожнее.

Совсем близко от берега медленно продрейфовал катер. На его открытой корме заливались смехом девушки. Они что-то праздновали, поднимая вверх бокалы. Хрусталь сверкал в огнях фонарей, игристое пеной поднималось до самых краев. Они заметили меня и приветственно помахали. Я улыбнулся им и исполнил короткий поклон.

— Давайте заберем его с собой, он милый, — капризно и громко, чтобы я услышал, сказала одна из пассажирок, довольно эффектная блондинка.

Её подруга старалась ответить тихо, но я услышал начало фразы, донесенной до меня ветром:

— Ваша светлость, ваш отец...

Катер отдалился, а я вызвал такси. Пора домой, пока меня не похитила ещё какая-нибудь княжна. У меня своя есть, мне пока хватит.

Завтра меня ждала интересная и насыщенная ночка, так что стоило выспаться. С намерением проваляться в постели до самого обеда, я и отправился спать.