Артефактор. Книга 2. Око василиска

Глава 1

Обратите внимание, это вторая книга цикла «Артефактор». Первая тут: https://author.today/work/352056

Граф Воронцов, при всей своей загадочности, прекрасный вечер деловыми разговорами обременять не стал. Мы договорились о встрече на следующий день и вернулись в дом.

Ну что же — у меня есть новый заказ, отлично!

Пусть и таинственный, но вряд ли сенатор втянет меня во что-то незаконное. Хотя, почему бы и нет. Лишь бы задача была интересной.

— Молодежь, вы бы пошли погулять, чего дома сидеть? — едва я успел зайти в столовую, сказал дед. — Мы-то, старики, лучше в тишине и уюте побудем. А вам чего с нами скучать? Тем более праздник в городе.

Головин пожал плечами, но я видел, как у него загорелись глаза. Действительно, почему бы и не погулять теплой летней ночью? А чтобы избежать ненужных встреч, можно снова надеть маску.

— И то верно, — поддержал патриарха Воронцов. — Возьмите мой катер, он как раз неподалеку, у Мытнинской набережной стоит. А я сейчас капитану сообщу.

От такого предложения грех было отказываться. Головин просиял и я решился, соглашаясь.

— Прохор! — крикнул дед и, когда слуга появился, велел: — Собери корзину с провизией и напитками. Мальчики на водную прогулку отправятся.

— Сей момент, ваше сиятельство! — откликнулся старик и отправился на кухню.

Нагруженные едой и несколькими бутылками игристого, мы прогулялись до набережной.

Улицы Петербургского острова, в это время обычно тихие, сейчас были наполнены людьми. Отовсюду звучал смех и поздравления друг другу и любимому городу.

И мне казалось, что город отвечал им, обволакивая особенным теплом и поднимая настроение. У городов ведь своя магия, неподвластная понятию человека.

Пристань покачивалась на воде — там были пришвартованы всего с десяток небольших катеров.

Справа сиял огнями фрегат «Летучий Голландец», на борту которого тоже устроили ресторан. Слева врезался в воду песчаный берег Заячьего острова — за кронами деревьев виднелся золотой шпиль Петропавловской крепости.

А перед нами темнел простор Невы, с императорским дворцом на той стороне и горящими огнями Ростральных колонн на Васильевском острове.

Капитан поджидал нас у спуска, перехватил корзинку и проводил к катеру. В отличие от того линейного «кораблика», что строил себе на верфи Воронцов, это судно было совсем скромных размеров, чисто для увеселительных поездок.

Открытая корма с удобными диванами и столиком, закрытая рубка и кают-компания с кухней и туалетом.

Мы устроились на корме и катер отправился в сторону Адмиралтейства, водное пространство к которому уже пересекали судна самых разнообразных форм.

В преддверии праздничного салюта на воде было тоже оживленно.

— Вижу, Лука Иванович оценил твой успех, — Головин кивнул на мой родовой перстень. — Поздравляю! Мне мой отец выдал, когда я получил капитана, — он согнул пальцы в кулак, показывая аналогичный.

Мы шутливо стукнулись перстнями и рассмеялись.

Катер дошел до середины Большой Невы и остановился, дрейфуя на слабых волнах. Большинство судов и лодок сделало также, в ожидании светового шоу. Иногда мимо проносились другие и оттуда махали нам, крича приветствия. Мы поднимали в ответ бокалы.

— А что же твоя прекрасная незнакомка? — поинтересовался я, за эти дни нам так и не удалось нормально поговорить.

— Ты будешь смеяться, — замялся друг.

— Обязательно, — ответил я, зная что это его не удержит.

Так и вышло, Головин для вида помолчал, глядя на волны, и признался:

— Не такая она незнакомка, как оказалось. Одна из тех девиц, что мне матушка подсовывала, представь себе! Я толком тогда на неё не смотрел, а она меня без усов тоже не признала.

Смеяться я не стал, лишь удивился такому совпадению. Капитан моей реакции порадовался и охотно продолжил:

— Она, оказывается, тоже не была в восторге от этого сватовства. В чем мне призналась ещё там, после выступления мастера Ракиты. Но имен не называла, а я и не понял, пока не встретился с ней на следующий день. Тогда-то она меня и признала. Как же мы хохотали!

— А имя-то у твоей хохотушки есть? — улыбнулся я его веселью.

— Ксения... — мечтательно ответил друг и спохватился: — Ксения Алексеевна Протасова. Младшая дочь графа Протасова, Алексея Михайловича, недавно произведенного в тайные советники при сенате.

— Хорошая партия! — провозгласил я, рассмеялся на возмущенный взгляд Николая и примирительно поднял бокал: — За прекрасную Ксению Алексеевну!

Друг тост поддержал и слегка оттаял.

От крепости бахнуло и небо расцвело яркими шарами фейерверков. Над ними распустились золотые цветы, до самого горизонта. Засверкали фасады дворцов, с набережных раздались восторженные крики.

Салют был долгий, а под конец ввысь устремилась стрела и вспыхнула мерцающей сетью по всему небосклону.

Мы несколько часов катались по Неве, периодически сходя на берег и присоединяясь на короткое время к шумным компаниям гуляющих. Почти все были в масках, которые раскрепощали и каждый встречный казался другом.

А рассвет встретили в Петровском фарватере, с видом на непривычно спокойный залив. Там я и задремал, убаюканный морским воздухом. Разбудил меня Головин уже у знакомой пристани.

Праздничная ночь закончилась, оставив на улицах конфетти и увядшие цветы.

Через пару часов выйдет армия дворников и к утру всё будет сверкать чистотой. Мне же нравилось идти посередине пустого проспекта, среди этой мишуры, и греть лицо в лучах солнца.

Особняк спал и я тоже отправился в постель, счастливый и усталый. Новый день должен был принести новый заказ. С этой приятной мыслью я и уснул.

***

Встречались с сенатором мы в одной из беседок Михайловского парка. Что подтверждало секретность его задания, ведь прослушать тут нас не могли.

Воронцов меня всерьез заинтриговал. Специально или нет, но я был уже почти согласен, что бы он ни предложил.

Христофор Георгиевич сделал заказ из павильона и нам накрыли стол для чаепития. Себе я взял кофе.

— Ну как Александр, смотрю вы отлично погуляли вчера, — после приветствий спросил Воронцов.

Вид у меня и правда был слегка утомленный, выспаться толком не удалось.

— Прекрасно погуляли, — я взял чашку и с наслаждением вдохнул аромат. — Благодарю за катер, ваше сиятельство.

— Да не за что, дорогой мой, — махнул рукой сенатор, тепло улыбаясь. — Рад, что пригодился. Даже и не знаю, зачем его приобрел, стоит без дела. Мальчишество какое-то взыграло.

Вид добродушного дядюшки пропал и Воронцов стал серьезным, меняя тему:

— По городу прошла волна дерзких ограблений, читал наверняка в газетах?

— Не имею такой привычки, — я пожал плечами.

Дед мне о грабежах не рассказывал, а он был единственным источником вестей от журналистов.

— Ты не читаешь прессу? — удивился граф.

— Нет, от новостей портится аппетит.

— Возможно... — задумался Воронцов и отмахнулся: — Впрочем, неважно. Именно с этими ограблениями и связано то дело, которое я хочу тебе поручить.

— Ловить воров? — удивился я. — Не совсем моя специализация.

— Предотвратить ограбление, — граф не обратил внимания на мой шутливый тон. — Которое может стать самым громким из всех.

Он замолчал, изучающе глядя на меня. Я терпеливо ожидал продолжения, уже примерно понимая, чего хочет сенатор.

— То, что я тебе скажу, должно остаться между нами, Александр. Один мой старый друг... А, к чему скрывать, тебе лучше знать всё. В общем, это глава купеческой гильдии, барон Кусов. Платон Серафимович поделился со мной проблемой — самые престижные гильдейские лавки обносят прямо как по расписанию. Когда привозят редкий дорогой товар или собирается крупная выручка.

— У них есть свой человек внутри гильдии, судя по всему.

— Однозначно, но вычислить его не удается. Платон вызывал менталистов, обновил защитные системы, уволил уйму подозрительного народа.. Но всё впустую. Гильдия терпит убытки, а воры продолжают как ни в чем ни бывало.

Граф прервался на глоток чая, закусил его конфетой и зажмурился от удовольствия. Открыл глаза и немного виновато объяснился:

— Её сиятельство, графиня Воронцова, внезапно озаботилась моим здоровьем, отчего-то решив объявить именно сладости главным врагом. Не такой я и сладкоежка, но с женщинами лучше не спорить. Запомни это, Александр. Сбережет нервную систему и семейное счастье. Лучше подождать, когда её увлечет новая идея, а об этой забудет.

— Обязательно запомню, — я кивнул.

— Так вот, — граф вернулся к теме нашей встречи: — Есть большая вероятность, что вскоре целью грабителей станет само здание гильдии. Там хранятся самые ценные товары. И Платон опасается, что никакая защита наглецов не остановит. Если это случится, то издержки полностью разорят как гильдию, так и барона. Да и репутации их придет конец.

— А нанять дополнительную охрану? Усилить её магами приличного ранга? — предложил я логичные варианты.

— С охраной Платон попробовал — не помогло. Нанимать ещё больше людей, да к тому же высокоранговых одаренных... Слишком затратно выйдет. Представь себе, в какую копеечку это влетит. Да и если у грабителей есть информатор — они просто обождут, когда охрану уменьшат или уберут совсем. Нужен артефакт и мощный.

— Защищающий здание гильдии от воров... — задумчиво закончил я.

С виду задача не самая сложная. Но сначала стоило изучить текущую охранную систему и понять, как её можно обойти. И как обошли защиту лавок. Ведь обносили не самые простые, значит и там должна была быть серьезная защита.

— Да, именно такой артефакт нужен. И как ты сам понимаешь, об этом никто не должен знать. Барон дошел до той степени отчаяния, что никому не доверяет. Уже и слухи поползли, что Кусов не справляется со своей должностью. Оплатит он твои услуги щедро, даже не сомневайся. В этом я за него ручаюсь.

Хороший человек Христофор Георгиевич, за друзей искренне переживает и любую помощь оказать готов. Редкое качество. Я улыбнулся графу, но честно предупредил:

— Прежде чем браться за работу, мне нужно поговорить с бароном и осмотреть здание.

— Конечно же! — обрадовался Воронцов, с облегчением вздохнув. — Всё, что потребуется. Тебе когда удобно будет?

— Да хоть прямо сейчас, — кофе меня прилично взбодрил, да и задача заинтересовала, к чему откладывать.

— Подожди минуту, — сенатор поднялся, доставая из кармана мобильный. — Мне ещё ему нужно объяснить, а то я не стал сразу обнадеживать, хотел прежде с тобой поговорить.

Воронцов отошел от беседки для разговора, я а закинул в рот целую горсть конфет. Шоколад для мозга полезен и здоровью не вредит, тут я с женой графа был не согласен. Тем более в Михайловском саду шоколад подавали отменный, горький и насыщенный.

Пока сенатор беседовал с другом, расхаживая по лужайке, я успел съесть все сладости, взять ещё кофе и полюбоваться хрупкой бабочкой, бесстрашно усевшейся мне на руку.

Когда Христофор Георгиевич вернулся, то с грустью посмотрел на опустевшие блюда. Но смирился и доложил:

— Платон готов тебя принять в любое время. Отлучиться сейчас он не может, если только вечером...

— Не проблема, я съезжу к нему сам. Говорите адрес.

***

Купеческая гильдия, с первого взгляда, не бедствовала. Мягко говоря.

Здание находилось на Каменном острове, на самом берегу с шикарным видом на слияние двух рек. От шумного проспекта его прикрывал большой парк с тенистыми дорожками.

Это был настоящий дворец — величественный, с объемными колоннами, подпирающими фронтон, и широкой террасой со спуском к воде.

Спокойствие снаружи резко контрастировало с шумом внутри.

Сразу после входа располагался необъятный зал с сотней столов, условно огороженных невысокими перегородками. В каждом из таких закутков находился человек, который громко говорил по телефону или что-то кричал соседу.

По периметру на втором ярусе нависал балкон, по которому носились взмыленные люди и тоже что-то орали.

Я даже вернулся на улицу и проверил — тишина. Вновь распахнул дверь и гомон голосов обрушился, едва я переступил порог. Посмотрел на две статуи у входа — грозные женщины, держащие указательный палец у рта. Неплохой артефакт.

К счастью, Христофор Георгиевич меня проинструктировал. Вряд ли я бы смог перекричать хоть одного из работников, чтобы узнать дорогу к кабинету начальства.

То, что мой будущий заказчик очень занятой человек, было ясно с порога. Помещение буквально утопало в бумагах. Они стопками кренились на столе, плотными башнями высились на подоконниках и усыпали пол у одной стены.

Хозяин кабинета выглядел крайне замотанным человеком. Слегка безумные глаза, растрепанная борода и синяки под глазами.

В общем, на главу богатой гильдии совсем не похож. Разве что дорогой одеждой да парфюмом.

— Платон Серафимович? — уточнил я, не до конца не веря, что попал по адресу.

— Ну а кто еще? — утомленно спросил он и неохотно ответил: — Я. Но времени у меня категорически нет, и не просите!

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — представился я.

— А! — барон преобразился и принял добродушное выражение лица. — Хрситофор Георгиевич предупредил о вашем визите и прекрасно рекомендовал вас. Как вы быстро, ваше сиятельство! Ценное качество для молодого человека — не откладывать дела на потом. Присаживайтесь...

Кусов с сомнением посмотрел туда, где по его мнению должен был стоять стул для посетителей. На нем, конечно же, тоже были стопки бумаг, перевязанные простой бечевкой.

— Сейчас я... — барон хотел подняться, но я остановил его.

— Не утруждайтесь, ваше благородие, я сам.

Я быстро очистил себе место, осторожно положив бумаги на пол. Тем временем барон кому-то позвонил и велел принести нам кофе и чай.

Усевшись на удобный стул, а скорее кресло, я сразу же задал первый вопрос:

— Вы проверяли своего заместителя?

— Зачем? — растерялся Платон Серафимович. — В смысле, да, проверял конечно же. А что, вы что-то знаете?

— Пока нет, но кому еще выгодно выставить вас в дурном свете? Если не тому, кто займет ваше место.

— Ну, в общем-то вы правы, ваше сиятельство.

— Александр Лукич.

— Александр Лукич, — кивнул барон, улыбнувшись. — Его я в первую очередь и отправил в отпуск. Как почти всех помощников... Вот теперь сам всеми документами в итоге и занимаюсь, как видите, — он обвел жестом кабинет. — Не помогло, только работы прибавилось. А эти... Эх.

Глава гильдии так отчаянно вздохнул, что мне стало его искренне жаль. Чувствовал — он и правда на грани.

— Помогите, сколько угодно заплачу, ваше сиятельство, — взмолился барон. — Только бы уже это все закончилось.

— Помогу, — я успокаивающе улыбнулся. — Только сначала мне нужно осмотреть все здание, включая хранилище. Насколько я понимаю, именно за него вы больше всего беспокоитесь.

— Хранилище? — с подозрением переспросил Кусов, напрягаясь.

Я приподнял брови. Паранойя его мне была понятна, но не настолько же.

— Извините, Александр Лукич, — опомнился мужчина. — Нервы ни к черту, в каждом углу враг мерещится. Да тут и не такое привидится.

— Это вы сейчас про что?

— Ну... — Платон Серафимович замялся. — Говорят, призраки у нас тут хулиганят, как раз в хранилище. Вот только вызывал я Видящих, все проверили и ни единого призрака не нашли. Так что это страшилки для ночных сторожей, ну и новеньких пугать.

А вот это меня заинтересовало.

Конечно про случаи, чтобы призрак помогал ворам или вообще людям, я не слышал. Слишком уж они были непредсказуемыми, да и для работы с ними нужен приличный ранг силы. Мне бы хватило и первого, но универсал и грабежи? Мелко. Как и для высокорангового Видящего.

— Тогда начнем с хранилища, — решил я.

Призраки разумны и от магов, способных их увидеть, могли прятаться. Во мне они угрозу не увидят, но зато я смогу их почувствовать.

Платон Серафимович очень неохотно согласился. Оглядел свое бумажное царство, будто боялся его покинуть. Достал из ящика стола увесистую связку ключей и жестом пригласил на выход. Кабинет он тщательно запер и для надежности с силой подергал за ручку.

Пошли мы не через шумный зал, а спустились вниз по узкой винтовой лестнице, к которой вела потайная дверь чуть дальше по коридору. Блеклые лампочки загорались по мере нашего спуска и гасли за спиной, погружая все во мрак.

Внизу был сводчатый проход, уводящий еще дальше в темноту.

В конце пути дальнейшую дорогу преграждала огромная железная дверь. Возле нее барон долго возился с ключами — замков было несколько. После этого он что-то шепнул и раздался протяжный скрип.

Дверь открывалась мучительно медленно.

За ней уже было цивильно — отполированные пол и стены из бледно-розового мрамора с черными прожилками, везде яркие светильники и приятный аромат.

Мы дождались, когда дверь закроется.

И сразу после этого весь свет погас, а на меня дохнуло холодом. Призраки тут точно были...

Глава 2

Одновременно с наступлением темноты, в мою руку вцепился барон. Хорошо, у меня нервы крепкие и я не вздрогнул, не говоря уж о том, чтобы машинально врезать.

— Что это? — высоким и тонким голосом спросил Кусов, сдавливая мою руку.

— То, что вы назвали страшилкой для новеньких, Платон Серафимович, — спокойно ответил я. — Будьте так любезны, отпустите меня.

— Ой, конечно же... — пробормотал он смущенно и хватка исчезла.

Холод тоже отступил. Казалось, что призрак удивился такой реакции и забыл о сопутствующих эффектах. Я ощущал его совсем слабо, расслышать я пока был не способен, но вот отголоски эмоций до меня доносились.

Призрак был расстроен. Он словно хотел что-то сказать, но не мог. Более отчетливо разобрать, что творится в неприкаянной душе, у меня не получалось.

Почему он тогда прятался от Видящих?

Это было очень странно. Развеять дух мог только внеранговый маг, да и то пришлось бы сильно постараться и выложится на полную. А потом долго восстанавливаться. Призраки сами уходили со временем, растворялись в эфире и возвращались в наш мир частью силы. Эдакий круговорот.

Поэтому эфир и духи были дуальной силой — между ними была крепкая связь.

Но чтобы призрак жаждал что-то рассказать и при этом избегал магов, способных его понять... О подобном я не слышал.

И мне это не понравилось.

Пока я раздумывал над этой странностью, призрак хранилища снова разошелся — леденящий душу холод вернулся, а вместе с ним и жуткие звуки. Где-то в темноте рядом пискнул глава гильдии.

— А ну, хватит, — строго приказал я в пустоту передо мной. — Так у нас никакого разговора точно не получится. Я тут чтобы помочь.

И снова до меня донеслось эхо изумления. Спустя пару секунд освещение включилось. Призрак оставался где-то рядом, наблюдал.

— Т...т...т... — на барона напала сильная икота и я положил ему руку на плечо, вливая немного магии жизни. — Так это на самом деле правда?

— Правда, ваше благородие. Но бояться нечего, он не из зловредных.

Свет моргнул и я нахмурился, недовольно покачав головой. Призраки очень не любили, когда их не воспринимали всерьез, но в большинстве своем ничего сделать живым людям не могли. Испугать разве что.

Поэтому многие дома держали амулеты, отгоняющие духов. Особое плетение эфира делало их пребывание поблизости очень неприятным.

Меня удивило, почему подобного устройства нет в здании гильдии и я задал соответствующий вопрос барону.

— Ну, тут такое дело... — замялся Кусов.

— Ваше благородие, давайте начистоту. Со мной, как с лекарем, нужно говорить всё без утайки.

— В общем, так завещал мой пра-пра... первый барон Кусов, ещё сотню лет назад, когда возводил это здание, — объяснил Платон Серафимович.

— А ваш предок кем был? — вкрадчиво поинтересовался я, уже зная, какой будет ответ.

— Видящим, — подтвердил мужчина мою догадку. — Говорят, что до первого ранга дошел, вот только документальных подтверждений тому нет. Ещё слухи ходили, что он так приноровился с духами общаться, что те ему места кладов показывали — так и разбогател, мол. Много чего говорят...

Барон осекся и вдруг схватился за сердце, озабоченно взглянув в пространство пустого коридора.

— Что же, ваше сиятельство, — прошептал он. — Неужели вы думаете, что это дух Самсона Васильевича тут бродит?

Скорее всего так и было. Может давний маг добрался и до более высокого ранга, чем о нём говорили, сумев этим удержаться в мире, пусть и в виде призрака. Но точно собирался это сделать, раз уже позаботился о подобном завещании.

— Возможно, — предположил я. — Пусть и удивительно, как он смог столько лет удержаться при этом месте.

Я напряг память, извлекая из неё всё, что знал о призраках.

Как правило, духи надолго не оставались среди живых. О тех, кто годами, не говоря уж о столетиях, не уходили в эфир, Видящие говорили с опаской. Со временем дух обретал силу, извлекая её прямо из эфира. Собственно, такой призрак вновь становился магом и способен был натворить много бед.

Но в хранилище, похоже, иной случай. Никаких физических эффектов, только обычное запугивание.

Мне стало крайне любопытно узнать, кто же он такой.

— Так и что делать? — барон озирался, тщетно пытаясь найти призрака.

— То, за чем мы сюда пришли. Показывайте мне, что именно вы так боитесь потерять.

Кусов сразу не признался, сначала изобразил недоумение. Но после того, как я нахмурился и намекнул, что помощь вроде как ему нужна, а не мне, барон сдался. Взял слово чести, что я никому не обмолвлюсь об увиденном, и повел вглубь хранилища.

Мы попетляли по коридорам с совершенно одинаковыми дверьми. Но от каждой веяло слабой магией — служащие явно ориентировались на какие-то указывающие амулеты. Попади сюда посторонний — ему не разобраться.

Зал, к которому меня привел глава гильдии, находился под защитой ещё одной массивной двери. И тут уже фонило очень сильно, помещение было напичкано разнообразной магией.

На стеклянные витрины, стоящие у стен, я взглянул мельком. Там ничего выдающегося не хранилось.

Зато в самом центре стоял обычный закрытый деревянный ящик, от которого сбилось дыхание. Внутри явно лежал артефакт. И веяло от него настолько мощной и древней силой, что я застыл на несколько секунд.

— Что там? — чуть хрипло спросил я.

— Не могу сказать, — Кусов затряс головой. — Клятву дал, никак не могу. Что, для кого, откуда... Секретное дело это, большего не скажу.

Меня так тянуло к ящику, что ладони зачесались. Одним глазком бы увидеть, что внутри. Но, что бы там ни находилось, частную собственность я уважал. Увы.

Так что с трудом оторвал взгляд от ящика и обошел помещение, изучая его защиту. И раздумывая, как её можно обойти.

От эфира тут всё чуть ли не трещало. Хорошая работа, через такую плотную сеть и мухе не пробраться, не говоря уж о более крупном объекте. Какая-то необычная система подпитки — я видел нити, уходящие к накопителям, но ещё были подстраховочные источники, местонахождение которых определить не вышло.

Не похоже, что эту защиту возможно взломать. Тут целая команда высокоранговых магов нужна, а они таким промышлять не станут.

Я зафиксировал в голове схему. Нужно будет хорошенько обдумать.

— Подземные ходы есть?

— Нет, ваше сиятельство, — барон тоже всё время скашивал взгляд на загадочный ящик, даже не артефактор мог ощутить отголосок огромной силы. — Проверяется постоянно, вызываю и природников, и магов земли.

Похвальная забота о ценностях клиентов. Хотя тут вероятнее беспокойство за издержки.

Как же они собрались сюда проникнуть? Я ещё раз медленно осмотрел помещение. С виду совершенно неприступно.

Интересно.

— Мне нужен список всех ограбленных лавок и краткая информация по их владельцам, — задумчиво попросил я, снова потянувшись к артефакту.

Экранировано на славу. Ящик сам по себе был артефактом, тщательно скрывающим своё содержимое. Ощущалась только мощь, но не разновидность силы. Вещица такого ранга, о котором я даже не знал...

— Когда его должны забрать? — попытался я выяснить, сколько у меня времени.

— Неизвестно, — тяжело вздохнул барон. — В том-то и дело, ваше сиятельство...

— Александр Лукич, — мягко перебил я его.

— Александр Лукич, — Кусов слабо улыбнулся и продолжил: — Могут как сегодня забрать, так и через год. А я словно на пороховой бочке из-за этого сижу. Отказался бы, ей богу. Да только подобным людям не отказывают...

Барон умолк, сообразив что сболтнул лишнего. Впрочем, и без того было понятно, что заказчик очень высокого уровня. Да и артефакт такой силы не каждому по карману. Далеко не каждому. Вещица стоимостью уровня государственной казны...

Но, как бы мне ни было интересно, кто такой смелый собирается ограбить гильдию, сыск не моё занятие. Моё — понять, как защитить целое здание.

Мы вернулись обратно в кабинет Платона Серафимовича и я получил как списки лавок, так и личный допуск в здание, чтобы приходить в любое время. Хранилище, конечно, для меня было недоступно без сопровождения главы гильдии. Но там я уже увидел всё, что хотел.

По возвращению домой я сразу же засел за бумаги. Нужно было перенести из памяти все защитные схемы хранилища, чтобы найти в них лазейку. Так что я зарисовывал и изучал слабые места.

Не было у меня опыта грабежа. Никогда об этом не жалел до этого момента. Значит, нужен человек, отлично в этом деле разбирающийся.

И, пожалуй, я знал к кому обратиться за таким знакомством.

Но прежде меня ожидала встреча с очаровательной любительницей цветочков и упырей, Екатериной Павловой. Пора было порадовать природницу, продемонстрировать олеандр и заняться артефактом, который я ей обещал.

Так что я взбодрился холодным душем, надел свежую рубашку и отправился её встречать к воротам.

Павлова пришла пешком. На девушке на этот раз был не такой строгий наряд. На изящной фигурке отлично сидело легкое летнее платье светло-голубого цвета, длиной чуть ниже колен. Пышная юбка придавала особенно романтичный образ и я невольно залюбовался ею.

Екатерина, заметив мой взгляд, смущенно опустила голову и слегка улыбнулась:

— Ваше сиятельство, — слегка присела она в книксене.

— Сударыня, — улыбнулся я в ответ и сделал приглашающий жест в сторону флигеля. — Прошу.

Природница внимательно осматривала оживающий сад, пока мы шли по дорожке. Чему-то довольно кивала, от чего-то чуть хмурилась. Я улыбался, наблюдая за ней. Вот уж действительно фанатичная любовь к природе. Уверен, выпрыгни на неё сейчас тот монстр из шуваловского леса, отмахнулась бы и попросила не мешать.

— Я бы могла вам помочь с восстановлением сада, — вроде как равнодушно протянула Павлова.

— И что вы хотите взамен?

Видел, что деньги её совсем не интересуют, как ни странно. Хотя природникам много и не нужно было, они слыли знатными аскетами. Пусти в дремучий лес и больше для счастья ничего не потребуется.

— Ну, я бы могла добыть ещё кое-какие растения...

И посадить на моей полянке, ясно. Почувствовать, что земля напитана магией жизни, она не могла. Но вот понять, насколько хорошее тут место — вполне.

— А что же в вашем саду, они плохо растут? — я не купился на её попытку заинтересовать меня.

Пусть и планировал попросить у девушки ещё парочку редких экземпляров. Но я хотел, чтобы природница была честна со мной. Вот тогда с удовольствием помогу.

К счастью, Павлова продолжать делать намеки не стала, и с грустным вздохом призналась:

— Не дают мне работать в лучших залах. Считают, что не справлюсь. Все места мастерам отдают. А как мне развиваться, если не дают? — возмутилась Екатерина. — Ну и что, что я не старая дева! Это же не от возраста зависит...

Природница расстроенно прикусила губу и сделала это так мило, что по голове захотелось погладить. Чисто ребенок, но талантливый. Так что зря корифеи не дают ей шанса.

Я хотел было сказать что-нибудь ободряющее, но мы вышли на поляну и Екатерина с восторженным визгом бросилась к олеандру.

Наплевав на то, что может испачкать платье, девушка опустилась на колени и протянула руки к растению. Я ощутил, как течет её теплая сила, окутывая всё вокруг.

— Вы меня не обманули! — она обратила сияющий от счастья взгляд ко мне.

Я вообще не понял, довольна она этим фактом или нет. В женских эмоциях даже внеранговый менталист разобраться был не в силах.

— Как видите. Вряд ли у меня вообще могло получиться обмануть талантливого мага природы, — ничуть не преувеличил я её способности.

— А где же артефакт? — чуть зарделась она от комплимента. — Очень хочется посмотреть на него.

Чёрт! Артефакт... Ведь хотел что-то приличное подобрать, но из головы такая мелочь вылетела. Придется импровизировать.

Я кивнул с серьезным видом и отправился к флигелю. Раньше тут обитал садовник и в низенькой пристройке для инвентаря что-нибудь должно найтись.

Внутри «сарайчика» нашлась паутина с огромным пауком, недовольным моим визитом. А также уйма пыли, что воспарила в воздух от резко распахнутой двери. Пылинки засверкали в лучах солнца, проникающих сквозь щели между досок.

Я чихнул и быстро осмотрелся. Небогатый улов. Ржавые грабли, треснувшая пополам лейка со старым гнездом внутри, какие-то мешки, в которые заглядывать не хотелось, коса со сломанным древком и лопата, на удивление выглядящая относительно новой.

Последнюю я и взял, за неимением более достойной альтернативы. Хотя лопата — инструмент вполне себе подходящий для возделывания земли. Так что я обрадовался символизму, пока не вернулся к природнице.

— Лопата? — разочарованно спросила Екатерина, словно я совершил какое-то страшное преступление.

Вот она, женская страсть к красивому. По мне так — инструмент и есть инструмент. К чему ему ненужный декор?

Павлова постаралась взять в себя в руки, поняв что её реакция меня немного обескуражила. Девушка выдавила улыбку и принялась искать преимущества:

— С другой стороны, никто не украдет. Ведь в голову не придет, что это может быть ценно. Отличная маскировка! — окончательно определилась природница с линией защиты инвентаря и подняла вверх большой палец.

— Вот именно, — решил я поддержать её, пусть она и переигрывала, но старалась же. — Артефактом можно сделать любой предмет. Ну, почти любой. Материал и форма, безусловно, тоже важны.

— Дааа? — недоверчиво покосилась девушка на самую обыкновенную с виду лопату. — И что же в этом... артефакте? Ценная порода дерева? Или необычный сплав?

Породой дерева её точно не обмануть, стоит прикоснуться. Да и с металлами природники дружили, это же их вторая ипостась.

— Это профессиональная тайна, — выкрутился я и переключил её внимание на более интересную тему: — А что же вы, Екатерина? Артефакт в виде чего вы желаете?

— Я могу выбрать? — удивилась девушка и с облегчением выдохнула, снова взглянув на лопату.

— Как вам будет удобнее. Я, конечно могу выбрать и сам...

— Можно кольцо? — торопливо перебила она и протянула мне руку с единственным своим украшением.

Кожа её была очень мягкой и теплой. И в такой близости я услышал легкий аромат духов. Очень приятный и уютный аромат — так пахнет на рассвете на лесной полянке, полной земляники.

Кольцо с виду было совсем простым, но когда я пригляделся, то понял что это очень искусная работа ювелира. Переплетенные ветки с крошечными шипами выглядели совсем как настоящие, будь они не из золота. Весьма дорогое изделие для простолюдинки.

— Мне оно от матушки досталось, — объяснила Екатерина, слегка погрустнев. — А ей от бабушки. Та рассказывала, как однажды спасла попавшего в беду дворянина, тот и сделал вот такой подарок.

Не сходилось что-то. Зачем аристократу дарить кольцо, ведь отблагодарить простого человека всегда лучше деньгами. Ну или нужной услугой. Впрочем, до происхождения предмета мне дела не было. Я изучал его «изнутри».

Не просто золото, а магически усиленный сплав. Чтобы не износилось и не потерялось. Обычная вещь при изготовлении ювелирных изделий, правда не тех, что в обычных лавках продаются. Но для меня это было плюсом — кольцо уже подготовлено для напитывания его магией.

— Очень красивое, — не очень умело похвалил я семейную реликвию.

— Благодарю, — Екатерине этого оказалось достаточно и она тепло улыбнулась. — Вы же не повредите его?

Она сняла кольцо и с опаской передала его мне. Я достал чистый платок, завернул в него будущий артефакт и положил в карман, заверив:

— Ни в коем случае. Буду предельно осторожен, уверяю. Желаете выпить чаю? Заодно обсудим вопрос о растениях из сада.

— С удовольствием! — Павлова напоследок бросила ещё один влюбленный взгляд на олеандр и мы пошли к дому.

Едва мы вступили на крыльцо, как входная дверь распахнулась.

На пороге стоял Прохор в гербовой ливрее. Правда на его ногах были стоптанные тапки, видимо впопыхах забыл о них. Но вид слуга имел гордый и очень серьезный.

— Добро пожаловать в дом Вознесенких! — провозгласил он, приветственно кивнув. — Я уже накрыл вам в малой столовой, ваше сиятельство! Если вам там будет угодно расположиться.

Я чуть не поперхнулся от неожиданности. Во-первых, я не знал о наличии в нашем доме какой-либо другой столовой. Во-вторых Прохор выдал идеально поставленную речь без единого просторечия. Репетировал всё утро, как пить дать.

Впечатление он произвел сильное, но в основном на меня. Павлова немного рассеянно кивнула в ответ, думая о чем-то своем, и улыбнулась:

— Благодарю, это очень мило с вашей стороны, сударь.

Теперь Прохор чуть не закашлялся и растерялся от такого обращения. Я сделал пригласительный жест и слуга отошел в сторону, пропуская природницу внутрь дома.

Чаепитие прошло, как по мне, слишком уж официально. Прохор достал фамильный сервиз и так бережно с ним обращался, что это отняло уйму времени. Да и постоянно появлялся в дверях с неизменным вопросом, требуется ли нам ещё что-нибудь.

Так что о новых растениях мы толком и не поговорили.

Договорились, что я нанесу визит в Ботанический сад и там мы закончим наш разговор в спокойной обстановке. Павлова выдержала положенное для вежливости время и распрощалась.

Я же позвал слугу и нахмурился. При гостье высказываться я не считал приличным, зато теперь мы остались наедине.

— Ну и что это было, Прохор? Я словно на приеме у британской королевы побывал. К чему столько расшаркиваний? Смутил девушку и поговорить нормально не дал.

— Ну так я это... — Прохор удивленно заморгал. — Вы ж девицу-то почитай первый раз в дом пригласили. Ну я и подумал, что оно того... Надо чтоб сурьезно всё было.

Злиться на него было невозможно, до того этот старый сводник сделал невинное выражение лица. Я лишь покачал головой:

— Не того, и не этого. У нас с адептом исключительно взаимовыгодное сотрудничество и ничего более.

— Ну вы, молодежь, это можете как угодно называть. В наше время ухаживания так мудрено не обзывались, — проворчал слуга. — Только девку не портьте, молодой господин. Хорошая она, сразу же видно.

— Не буду, — я внутренне простонал, но спорить не стал — бесполезно. — А что Лука Иванович, у себя?

— Да, звал вас. Я ему про девицу-то сказал, так что он мне и велел в грязь лицом не ударить. Ждет Лука Иванович, молодой господин, в кабинете своем. И передайте его сиятельству, что я-то всё сделал, как положено!

— Обязательно, — пообещал я. — Благодарю, Прохор. Но в следующий раз...

— Ай, да хоть на кухне возле печи дам принимайте, — всё таки обиделся старик. — Порядошно всё должно быть! Чай не в деревне на сеновале девок тискаете...

— Ты совершенно прав, — поспешил я закончить начинающуюся лекцию о нравственности.

Надо бы ему брошюру по этикету преподнести. И сразу открыть на странице, где позволяется относительно неформальная обстановка в большинстве случаев, если обе стороны согласны. Хотя, памятуя его расправу над рецептом, страшно представить, как он подобные инструкции переделает...

Я отправился к деду и застал его в самом наилучшем расположении духа. На столе перед патриархом лежал ворох бумаг, а сам он оживленно что-то писал, весь перепачкавшись в чернилах.

— Саша! — обрадовался он мне, потер лоб и оставил там синее пятно. — Заждался я тебя.

— Что-то случилось?

— Ах, это? — дед похлопал ладонью по бумагам. — Так, старые наработки. Мне пришла в голову одна идея... Впрочем, я тебя позвал не для того. Потом, если пожелаешь, взглянешь. Пойдем-ка.

Граф шустро поднялся и чуть ли не бегом выскочил из кабинета, одновременно роясь в кармане. Я последовал за ним, но путь наш был недолог. Дед остановился у закрытых дверей библиотеки.

— Пора тебе, Александр, наконец-то получить сюда доступ, — довольно усмехнулся он. — Если ты не боишься...

За дверью тихонько завыл призрак.

Глава 3

Я удивленно уставился на патриарха, которого моя реакция более чем удовлетворила. Дед радостно хмыкнул и загремел ключом, поворачивая его в замке.

Наверняка Христофор Георгиевич если не сказал прямо, то намекнул, что меня ждет новая работа и отнюдь не простая.

В любом случае я был приятно поражен.

Фамильная библиотека артефакторов — вот это праздник!

— А чего мне бояться? — всё таки уточнил я, когда граф взялся за дверную ручку.

Может там защита какая хитрая, с подвохом. Или сами книги закрыты проклятьем, такое тоже было возможно. Помню одну такую, некромант зачаровывал. Сожгли в итоге книжку ту, заодно с её хозяином.

— Там... — зловеще прошептал патриарх, — дух мятежный обитает.

— Чей? — спокойно поинтересовался я, ничуть не впечатлившись.

— Предка нашего, — буркнул дед. — Основателя рода, как говорят.

— И что же наш предок, отчего мятежный? — проигнорировав его тон, с улыбкой спросил я.

Лука Иванович не ответил, распахнул дверь и кивнул — мол, сам проверяй.

Я переступил порог библиотеки и восхищенно цокнул.

Большая комната была от пола до высокого потолка наполнена книгами. Стоящие ровными рядами на бесчисленных полках из темного дерева, они манили к себе. Чуть выше пары метров выступал второй ярус с коваными перилами, чтобы было удобнее добраться. В дальнем углу наверх вела винтовая лестница с ажурными ступенями.

У высоких окон стояли удобные глубокие кресла, а по центру находился широкий стол с двумя стульями друг напротив друга. Над ним нависла люстра с миллиардом хрустальных капель, которые переливались на солнечном свету.

Пол был устлан густым ковром с причудливым узором. Едва я начал всматриваться в него, как мне стало немного дурно.

— Не смотри, — дед дернул меня за плечо, отвлекая от завораживающей мути. — Можно и в обморок свалиться. Интересная вещица, своеобразная защита от посторонних — притягивает взгляд и одурманивает до потери сознания.

Я потряс головой и переключился на книжные полки. Дурнота тут же отступила.

Мятежный дух себя не проявлял. Я чувствовал его присутствие где-то под потолком. Предок пока лишь встревоженно наблюдал.

И, как мне показалось, патриарха это расстроило. Дед покрутил головой, словно мог видеть призрака и вздохнул. Затем достал из кармана ещё один ключ, положил на стол и объяснил:

— Твой экземпляр. Не вздумай кому-нибудь давать — его сразу дверью зашибет.

Граф выпрямился, его глаза загорелись и голос стал торжественным:

— Как патриарх рода Вознесенских, даю своё согласие на то, что сей отрок, Александр, имеет право посещать данное место в любое время дня и ночи. Уровень доступа, — он оценивающе взглянул на меня. — Мастер... второй ступени. Да будет так.

Пол слегка завибрировал, само основание библиотеки было очень старым артефактом. Хорошо, что я всё таки не проник сюда сам, пришлось бы его разрушить. А ломать хорошую работу я никогда не любил.

Артефакт принял слово главы рода и затих. Только люстра тихонько позвякивала.

Из угла, где был призрак, донеслось что-то вроде ворчливого неодобрения.

— А что значит мастер второй ступени? — не понял я.

— Рано тебе это ещё знать, — отмахнулся дед. — Да и не надо пока. Надеюсь, и не понадобится.

— То есть книги мне будут не все доступны? — уточнил я.

— Книги — все.

Понятно, тут есть кое-что кроме книг. Ну ничего, и до этого доберусь. А пока...

— Ну, оставлю тебя, — Лука Иванович догадался, что мне не терпится осмотреться внимательнее и направился к выходу, напоследок усмехнувшись: — На ужин только выйти не забудь.

В этом он был прав, среди такого количества знаний легко можно было потерять счет времени.

Я прошелся вдоль рядов, приглядываясь к корешкам. Практически все труды тут были посвящены разнообразной магии. Неудивительно, артефакторы работали со всей силой мира, так что разбираться в ней должны были хорошо. Неудачно замкнул плетение и работа насмарку. А то и пришибет.

Но вот классификации никакой не было, всё вперемешку, лишь латунные цифры над полками.

— Уважаемый мятежный предок, — шутливо обратился я в пустоту, нарочно глядя в другое место. — Не подскажете, а картотека тут имеется? Или полный бардак?

Стремительно прилетевший в мою голову предмет я успел перехватить — ожидал нечто подобное. И усмехнулся — дух запустил в меня той самой картотекой, довольно увесистой.

Издеваться над призраком у меня и в мыслях не было, я хотел кое-что проверить.

Насколько призрачный предок силен. Оказалось, что весьма. Так молниеносно собрать эфирную силу и практически материализовать её — похоже духу и правда несколько сотен лет.

Уже второй такой за один день...

На гневные эмоции предка внимания я не обращал. Захотел бы покалечить — швырнул креслом с такой-то мощью. Придушить или как-то иначе навредить он мне не мог, к живым прикасаться духи самостоятельно не умели. Если не привязаны к артефакту.

Я лишь читал о таком, очень давно. Что из призрака можно сделать грозное оружие, против которого ни у кого нет защиты.

Хм...

Теперь я посмотрел прямо туда, где затаился дух. И уловил эхо страха. Оно длилось долю секунды, но всё же предок испугался, что я его могу ощущать. Если Видящих призраки вычисляли, то с универсалами такой номер не проходил.

— Вот что скажите мне, ваше сиятельство. Будем сотрудничать?

Вместо ответа я получил пустоту. Дух исчез! Сумел меня удивить. Насколько я понимал, он был привязан каким-то образом именно к этой комнате. Иначе давно бы шастал по дому.

Я обернулся вокруг. Ничего.

Неужели так не желал сотрудничества, что решил уйти в эфир? Не такой я и страшный. Даже обидно немного стало, вот уж от кого, а от духа я такого не ожидал.

Прошло минут пять и призрак снова объявился. Но я успел заметить откуда — между полками находилась деревянная панель с искусной резьбой. Мастер изобразил сцену охоты, где всадники загоняли здоровенного кабана.

Я подошел к стене и легонько постучал. Звук глухой, пустоты по ту сторону не было. Или я её не ощущал.

Возможно, тут есть потайной ход в другую комнату.

Но не ломать же образец антикварного искусства?

— Может откроете? — предложил я предку и ответа ожидаемо не получил.

Пожал плечами и взялся за картотеку. У меня уже появилась идея, как защитить хранилище гильдии. Судя по всему, мне придется взяться за призрачную силу.

Если мне удастся привязать духа к артефакту, то лучшего варианта не найти. Если конечно тот захочет. И вообще на самом деле родня барона.

И чтобы это выяснить, нужно заняться развитием.

Но сначала хорошенько обдумать, стоит ли того. Пообщаться с основателем рода конечно очень интересно. Как и воплотить нечто невероятное — вместилище духа. Для этого мне как раз понадобятся оба аспекта — духи и эфир.

С одной стороны эфир самая доступная сила, но с другой стороны — мне больше не придется покупать накопители...

Я нашел несколько томов, посвященных магии призрачного бытия и углубился в них, устроившись за столом.

Ужин я, конечно же, чуть не пропустил. Очнулся лишь когда за дверью услышал настойчивый голос Прохора:

— Молодой господин! Молодой господин!

Наверняка уже долго меня дозывался.

Поднявшись и с хрустом размяв затекшую шею, я выглянул наружу. Слуга любопытно заглянул мне за спину и покачал головой, заметив стол, заваленный книгами.

— Вот ей богу, когда вы гуляли целыми днями, я и то спокойнее был. Хоть кушали, ваше сиятельство. А сейчас? То в лабе своей закроется на дни, то теперь вот — фольянты мучает.

— Ну тебе не угодишь, Прохор, — рассмеялся я. — Иду, иду.

С сожалением взглянув на литературу, я всё же вышел, не забыв за собой закрыть. Ничего толком узнать не успел, в книгах были в основном начальные знания, много повторений и крохи полезного.

Впрочем, артефакторам хватало и такого уровня. Но не мне.

— А что у нас сегодня на ужин? — решил я задобрить старика, всё еще немного обиженного.

— Так что заказывали, — оттаял слуга и улыбнулся.

— Я что-то заказывал? — такого припомнить не получалось.

— Ну так давеча сами же сказали — «я бы сейчас, Прохор, целого кабана бы умял». Так и сказали, точь-в-точь.

— И что, — продолжил я изумляться. — Ты кабана приготовил?

— Откуда ж я его возьму? — старик посмотрел на меня, как на маленького ребенка, не понимающего банальные вещи. — Порося запек. В яблоках.

— В яблоках же гусей запекают...

— А на кой нам гусь? Если парась есть? — тоже удивился Прохор.

С такой логикой поспорить я не смог. Как и спросить, куда смотрел его помощник Игнат. Я парня пару раз только видел, днем кухарных дел мастер был на учебе, а вечерами из кухни не выходил.

Не по характеру работы тощий и при этом высоченный, Игнат напоминал оглоблю с вечно голодными глазами. При этом образование имел отменное, происходил из рода дворян, что безтитульные. Род, как я понял, бедствовал где-то в глубинке.

— А помощник твой где? — всё таки спросил я, боясь что Прохор успел извести парня.

— Игнатушка? — расплылся в улыбке слуга. — Так выходной у него сегодня. С зазнобой в театр идут. Культурная программа, во!

Ну раз «Игнатушка», то поладили. Да и выходной это святое, значит переживем яблочного поросенка. Но надо будет его как-нибудь незаметно попросить перед выходными готовить с запасом.

Хотя это вряд ли остановит проснувшуюся в Прохоре страсть к кулинарии.

Каким-то волшебным образом, новое блюдо слуге удалось. Кисловатые зеленые яблоки изумительно подошли к мясу, запеченному в меду с горчицей. Так что мы с дедом абсолютно искренне хвалили Прохора за прекрасный ужин. Тот прослезился и даже согласился вместе с нами выпить вечернего чаю.

Так, в приглушенном свете лампы, у распахнутых окон столовой, и завершился этот день. В темноте сада стрекотали кузнечики или какая-то другая живность, и веяло прохладой приближающейся ночи.

Хороший день закончился хорошим сном, в котором мне явился предок в старинном камзоле, расшитым золотом и изумрудами. Но разговора не случилось — дух лишь пристально посмотрел на меня и испарился.

Утро началось с чашки ароматного кофе и встречи с бригадиром Емельяновым. Мы прогулялись до поляны и наметили план новых работ.

Пора было закладывать оранжерею, июнь обещал принести затяжные дожди, так что растения нужно было защитить хотя бы крышей. Да и сам флигель чуть обновить.

Петр к делу подошел с удивительным мастерством и фантазией.

Обозначив колышками размеры будущей оранжереи, он предложил вынести её фасад прямо к пруду, продолжив крытой террасой и мостками. Посоветовал запустить в пруд карпов, причем тот вид, что привлекает особенную мошкару — для магических растений полезную.

В общем, мастер снова показал себя с самой положительной стороны и я был очень доволен нашим разговором.

Перед расставанием Емельянов уже без смущения протянул мне руку для пожатия и широко улыбнулся:

— И спасибо вам, ваше сиятельство, за рекомендацию. Нас с ребятами уже наняли в особняк графа Ермолина, летний гостевой домик возводить. Но вы знайте — ваши заказы у нас всегда в приоритете будут. Не зазнаюсь, не подумайте, добра я не забываю.

— Очень рад это слышать, — ответил я ему искренней улыбкой.

На душе стало тепло — хорошо, когда людей оценивают по достоинству. У Петра талант и с таким стартом его ждет блестящее будущее. Может и до градостроительного дела дойдет, кто знает.

Ну а меня после завтрака ждали дела. Я выбрал одну из ограбленных лавок и отправился туда, изучить место преступления.

Купец Козьма Терентьев лишь недавно получил баронство за вклад в промышленность. Он владел несколькими текстильными мануфактурами, поставляющими продукцию для лейб-гвардии и сотни слуг императорского двора.

Отдельной страстью барона были предметы искусства. Терентьев организовывал аукционы, а для более простых вещиц открыл заведение, где и продавал что угодно, от картин до скульптур.

Лавка находилась на пологом берегу Васильевского острова, вблизи от залива. Тут царили неугомонный морской ветер и шум волн, белыми барашками атакующие низкую набережную.

Меня встретил управляющий и любезно показал самые интересные, по его мнению, образцы современных мастеров.

Быстро заметив, что новомодные вещи меня не вдохновляют, управляющий переключился на классику и тут я на самом деле заинтересовался. Особенно когда мы вышли во двор, защищенный от непогоды прозрачной крышей.

Там, на аккуратно подстриженном газоне, в творческом беспорядке, были расставлены крупные статуи, предназначенные для улицы.

Это была любовь с первого взгляда.

Неказистая и потемневшая, уже с сетью трещин и сколов. Горгулья! Ладно, не совсем горгулья, скульптор вложил своё видение в эту статую. Получилась помесь горгульи, крокодила и дракона. Прелестное создание, короче говоря.

Статую поставили в самый дальний угол, за низкое вишневое дерево, которое густо цвело. Но я её заметил.

Как заметил и управляющий мой интерес. Профессионал сообразил, что меня это творение зацепило и принялся рассказывать про автора небылицы. Гений своего времени, человек глубоко несчастной судьбы и прочие слова, каждое из которых повышало стоимость покупки.

Я же, обращая мало внимания на его речь, положил руку на щербатый гребень чудовища и прислушался к камню. Статуе было всего пару лет. Добротная работа, сила равномерно распределена по всей поверхности. И то, что камень пришел в неподобающий вид, тоже заслуга мастера. Он так видел, вероятно.

— Какой, вы говорите, возраст этого экземпляра? — прищурился я на управляющего.

— Не менее полувека! — не моргнув соврал он. — Жизнь мастера была недолгой и он не успел одарить мир многими работами. Боюсь, эта последняя...

— Сколько? — перебил его я, мрачнея.

Сказать, что я кристально честный человек, было нельзя. Но так нагло врать за мои же деньги... Я бы купил статую в любом случае, но теперь я решил сначала проучить этого подлеца.

Названная им цифра меня ввергла в легкий шок. Тем не менее я выдавил из себя улыбку и протянул руку, подтверждая согласие.

И, как только управляющий ответил рукопожатием, я чуть усилил хватку.

— Два года, — ледяным тоном сказал я. — Статуе два года, что и подтвердит экспертиза, которую я обязательно закажу. Как и выявит настоящего мастера, который её создал. После лично вас посадят за обман аристократа, а лавка вашего хозяина будет разорена судебными издержками.

Цвет его лица сравнялся с белоснежными цветками вишни. Глаза пройдохи забегали, он пытался найти решение этой безвыходной ситуации.

Я убрал руку и брезгливо вытер её о полу пиджака.

— П-п-произошло недоразумение, — пролепетал он.

— Недоразумение это то, что произошло по ошибке. Вы же меня обманули сознательно и этот факт докажет любой менталист.

— Не губите, господин! — управляющий неожиданно бросился на колени и вцепился в брюки.

— Поднимитесь, не позорьтесь ещё больше, — я отошел от него на шаг. — И позовите хозяина, далее я буду разговаривать только с ним.

Мужчина больше не стал разыгрывать раскаяние, поднялся и с обреченным видом ушел в здание.

Барон появился через несколько минут. Красный и со сбитыми костяшками на обеих руках. В его эмоциях была смесь возмущения, злости и стыда. Это для меня стало облегчением — значит купец ничего не знал.

Уже немолодой и излишне располневший, Козьма Терентьев при этом умудрялся быть в неплохой форме. Полнота его была скорее крепкой, так что досталось обманщику неслабо. Вот и прекрасно.

Барон представился, извинился как подобает, и предложил решить проблему за чашкой кофе. Я согласился и Терентьев проводил меня в свой кабинет, лично занявшись сервировкой.

— Я понимаю, ваше сиятельство, что вам нанесли оскорбление, — начал он, когда мы устроились за столом. — Неважно, что я не представлял, какую змею пригрел у себя. Я несу ответственность за своих людей. Прошу рассмотреть возможность возмещения ущерба компенсацией в ту сумму, которую вы посчитаете необходимой. И конечно же за статую я с вас не возьму ни копейки.

Я сделал вид, что задумался. Вся эта суета вокруг меня дала время хорошенько изучить охранную систему лавки, за чем я и приехал. И обнаруженное вынудило меня пересмотреть дальнейшие планы.

В связи с этим какой-то мелкий шулер меня вообще перестал волновать.

— Я куплю её за честную цену. А в качестве извинений вы дадите мне адрес мастерской, где она изготовлена, с личной рекомендацией для мастера.

Я уже решил, в виде чего я сделаю артефакт для купеческой гильдии.

Глава 4

Мои слова не просто удивили барона, он впал в ступор от неожиданности. И выронил из рук изящную фарфоровую чашку, которая вдребезги разбилась о мраморный пол.

— Но...

Купец вроде как хотел возразить, но вовремя понял, что это неуместно. Не уговаривать же меня взыскать компенсацию.

— А что с этой сволочью делать? — Терентьев поморщился, потирая разбитые костяшки.

— Сдайте жандармам, — я пожал плечами. — И проверьте все сделки, которые он заключал. Наверняка не в первый раз всё себе в карман забирал.

Как барон будет разбираться с обманутыми клиентами, его дело. Честно скажет или придумает что-нибудь, чтобы возместить разницу стоимости... Я по его эмоциям понял, что купец постарается всё исправить. А большего мне было и не нужно.

Я получил от него единственное, что мне требовалось — адрес мастерской в пригороде. Терентьев при мне позвонил туда и сообщил, что когда я изволю посетить мастера, чтобы меня встречали как родного.

Ну и горгулью я конечно же приобрел.

Реальная цена оказалась в пять раз меньше, причем мне показалось, что она занижена. Впрочем, другие ориентировались на внешний вид, я же смотрел глубже.

Барон рассказал мне про мастера, как добраться и вообще был очень услужлив в благодарность за то, что я не стал устраивать скандал или разорять его.

— Обращайтесь в любое время дня и ночи! — на прощание заверил меня Терентьев, всовывая в руки свою карточку с личными номерами.

Интересно, у них это профессиональное? Батист то же самое предлагал. В каком невероятном случае мне посреди ночи может срочно понадобиться садовая статуя? Хотя... Я же артефактор, так что такое вполне возможно.

Время близилось к обеду, а мне ещё нужно было многое успеть.

Поэтому я совместил приятное с полезным и устроил следующую встречу в беседке Михайловского сада, последовав примеру графа Воронцова. Удобное всё же место.

Ещё несколько ограбленных лавок я планировал посетить позже, общая картина мне была уже более-менее ясна.

Почти все охранные сети работали на эфире. Более сложные варианты имели дублирующие контуры, ловушки и обманные плетения. Золотой стандарт, в этой современности недалеко ушедший от тех, что помнил я по прошлой жизни.

В лавке Терентьева сеть грубо разорвали, будто магическим взрывом разметало ключевые точки. Там либо работал неслабый эфирник, либо был использован артефакт.

И мне была нужна консультация специалиста. По высококлассным грабежам, да.

Можно самостоятельно углубиться в эту лихую сферу, потратить много времени и в итоге не факт, что получить нужный результат. А можно найти человека, который уже прекрасно в теме разбирается.

Вариант обратиться к Казаринову я отмел сразу же. Быть обязанным тайной канцелярии мне не нравилось. Лучше уж наоборот.

Да и кого они мне могли предложить? Пойманного и сидящего в остроге? В таких условиях люди неохотно идут на плодотворное сотрудничество. Да и лишнего не скажут.

Зато вот если обратиться к тому, кто настолько разумен, чтобы его не изловили, да и сам работает с купцами, а не грабит их...

Так что оставался один вариант — Батист.

С ним я и договорился, бесцеремонно оторвав от работы и заманив бесплатным обедом.

На небе собирались темные тучи, но ветер пока ещё разгонял их, не дав пролиться дождем. Благодаря ветру было не так жарко, как в последние дни, так что на свежем воздухе было очень комфортно.

Федор Жанович, любезно согласившийся разделить со мной трапезу, переходить к делу не спешил. Так как я угощал, то молодой купец с удовольствием наслаждался блюдами и подливал себе игристого.

Наконец, когда нам принесли кофе с крохотными пирожными, Батист довольно похлопал себя по животу и произнес:

— Ладно, Александр, за такой знатный стол от души благодарю. Но отчего-то мне кажется, что тебе нужно что-то.

— Сущий пустяк, — машинально начал я с ходу торговаться.

— Ну-ну, — Жаныч усмехнулся. — Сущий пустяк ты в любой лавке купить можешь. А раз уж обратился ко мне, то дело явно не совсем, кхм, официальное, так?

Понимая, что за мою просьбу этот здоровяк выжмет по полной, я вздохнул. Деловая хватка это прекрасно, но не в таких случаях. Тем не менее, за информацию я был готов хорошо заплатить. От этого зависела моя дальнейшая работа.

Поэтому сказал без прикрас:

— Мне нужна встреча с вором самого высокого уровня. Из таких, кто и на императорскую сокровищницу мог бы покуситься. Но при этом достаточно умен, чтобы этого не делать.

— С чего ты взял, что у меня имеются подобные знакомства? — возмутился Батист весьма натурально.

— Послушай, Федор, я же честно тебе сказал, что мне требуется, — спокойно ответил я. — Так что жду взаимности. Мы можем до вечера тут сидеть, разливаясь намеками, но результат будет один. Мы договоримся. Давай не будем терять время, оно у нас обоих дорого стоит.

Батист слегка растерялся от такой прямоты, хмыкнул и предложение моё всё таки принял:

— Ну хорошо, Александр. Время и правда самый дорогой ресурс. Тоже буду честен и даже денег с тебя не возьму.

Хорошо, что я уже поел, иначе бы подавился. Мне такая щедрость сразу не понравилась, и купец неторопливо заговорил, подтверждая мои опасения:

— Есть один подходящий человек. И с ним лучше не связываться, вот что я скажу. Пожалеешь, и не раз. Мне договор с ним по наследству достался, отец мой был тем ещё... дипломатом. Уж не знаю, как они смогли поладить и заключить адекватный договор. Я бы не смог, признаюсь. Слухи о нем ходят самые жуткие.

— И какие же?

— Что те, кто ему не по нраву пришлись, бесследно исчезают, например. Да так исчезают, что ни одна высокоранговая ищейка ничего найти не может, — Федор помрачнел и даже сладости от себя отодвинул. — Милейший человек, нда-с. Живет при этом скромно, ничем не выделяется. А по сути всю преступность в столице курирует, так или иначе.

— И как же зовут этого милейшего человека? — я лишь улыбнулся попытке Жаныча меня запугать.

Похоже, человек просто позаботился о репутации, чтобы меньше проблем было. Очень рабочий метод. Меня же вот перестали на дуэли вызывать.

— Лучше его имя зря не назвать... — Батист оглянулся по сторонам.

Он серьезно думает, что этот загадочный главарь преступников может услышать то, что говорят в Михайловском саду? Интересный, однако, человек. Познакомиться с ним мне захотелось ещё больше.

— Ну хорошо, не называй, — вздохнул я. — Организуй нам встречу, а там я уж сам разберусь. По нраву, не по нраву... Перед моим природным обаянием никто не устоит.

А также перед оружием и парочкой артефактов.

— Не смешно, — не поддался купец. — Я, между прочим, серьезно говорю.

— Федор Жанович, — официальным тоном сказал я. — За вашу заботу я благодарен. Это приятно. Опасность осознал и принял. Ты мне ответь — поможешь или нет?

Здоровенный парень словно сдулся, став с виду меньше. Уставился немигающим взором на луг перед Михайловским дворцом. Там с криками носилась ребятня, пиная яркий мяч.

Правил игры у них, похоже не было, просто веселились и радовались беззаботному детству.

Батист понаблюдал за ними какое-то время и всё таки заговорил:

— Обещать ничего не могу. Я передам, а там уж ему решать — захочет он с тобой встретиться или нет. Никаких гарантий. Ты точно уверен?

— Уверен. Не переживай, у артефактора всегда есть что предложить... Договоримся.

— Ну, я предупредил, — сдался Батист и взглянул на меня с жалостью.

Хоть мы и были ровесниками, но у Фёдора Жановича юность не только в светских салонах проходила. А ещё на теневой стороне отцовского дела. Так что отношение его было понятно и меня ничуть не трогало. Знал бы он, с кем я за свою жизнь наобщался...

Договориться можно почти всегда. Иногда, конечно, сначала врезать, а потом уж договориться. Парень уже позабыл, как мы с ним налаживали текущие теплые отношения.

Фёдор о моей судьбе грустил недолго, встряхнулся и с насмешкой выдал:

— А ведь мы могли чудесно работать вместе.

— Не нагнетай, — я рассмеялся. — Того гляди, расчувствуешься и проценты свои снизишь специально для меня.

— Боже упаси! — испугался купец. — Я не настолько дорожу нашей дружбой.

Ну, это мы ещё посмотрим...

— Но за услугу я отблагодарю, — я стал серьезным. — Ты подумай, каким образом. Только прошу, Батист, не наглей.

— Если в живых останешься, тогда и поговорим, — отмахнулся Жаныч.

Я закатил глаза. В конце концов, это же не матерый убийца. И мне с ним делить нечего. Всего-то и нужно, что узнать парочку профессиональных секретов. Раз он такая легенда, обросшая слухами, то прожил долго. Значит — разумный и думать умеет.

Купец поднялся из-за стола не без труда. Аппетит у него был под стать фигуре, так что и ел он за троих.

— Знаешь, ты самый странный мой клиент, — задумчиво выдал он напоследок.

— А я думал, что мы друзья... — деланно печально вздохнул я.

— Удачи, Вознесенский, — никак не отреагировал на шутку Федор и ушел.

Я улыбнулся. Удача верная спутница тому, кто себе не изменяет. Я хотел разобраться, как грабители смогли обойти защиту, и я разберусь. Чтобы сделать лучший артефакт.

Иначе я и не умел.

Расплатившись за обед и оставив щедрые чаевые, я отправился в следующую лавку по списку, выданному главой купеческой гильдии. Там обнаружилась такая же картина — грубый прорыв сети.

Заехал ещё в несколько — один и тот же почерк. Воры не оригинальничали, действовали проверенным способом и наверняка. Причем с разницей в два-три дня. Что навело на мысль об участии мага. Скорее всего, одаренному требовалось время на восстановление.

Значит, всё таки эфирник.

Вот тебе и одна из простейших сил. По какой бы причине он не встал на темный путь, но сделал это не банально. Развитие мага напрямую связано с воображением, а этот придумал убойный способ обходить надежную защиту.

И глава гильдии воров должен знать, кто это. Ну или каким образом это провернули.

Выйдя из последней лавки, я взглянул на небо — темнеющее и беспокойное. В воздухе уже парило и пахло подступающим дождем. Всё застыло в ожидании, когда разверзнется стихия. Только птицы с криками носились высоко, ловя одуревшую от жары мошкару.

Городу не хватало хорошего ливня. Камень мостовых, домов и набережных нагрелся, щедро отдавая тепло духотой. Трава поникла, прибитая палящим последние дни солнцем.

Так что все с нетерпением ждали грозу. Прохожие с надеждой смотрели вверх — ну когда же?

Я же прикидывал, успею ли съездить в мастерскую. Откладывать не хотелось — решил вопрос и двигаешься дальше. Подмигнув свинцовым облакам, я вызвал такси.

Живописное место выбрал себе мастер Максим Леонидович Овражский. За городом, у самого залива и вдали от прибрежных городков и поселений. К его мастерской вела узкая грунтовая дорога, пролегающая среди высоких сосен. И, пока мы по ней ехали, я не заметил ни одного дома или другого намека на людей.

Уединенное местечко, самое то для творчества.

Машина остановилась на небольшом пятачке, расчищенном под стоянку, рядом с внушительным пикапом. Я попросил водителя меня подождать, потому что вызывать такси в такую глушь потом могло быть проблематично.

Берег в этом месте задирался вверх узкой песчаной дюной. С её края нависали корнями низкие сосенки с причудливо изогнутыми рыжими стволами. Вечный ветер старался сломить их, но они лишь уворачивались от стихии.

Сама мастерская стояла буквально за первым рядом деревьев, приподнятая на сваях.

Залив беспокойно шумел — близилась гроза. Низкие темные тучи уже подступали, где-то пока ещё далеко у горизонта сверкали молнии.

Я поежился, выходя из машины. Северное море редко бывало ласковым, а уж особенно в преддверии непогоды. Но после жары последних дней это было наслаждением и облегчением.

А воздух! Вздохнув головокружительную смесь ароматов, я облизнул губы — они уже стали солеными.

Мастер поджидал на крыльце, встречая меня. Он облокотился на широкие деревянные перила и приветственно махнул рукой. Максим Леонидович больше был похож на закаленного моряка — загорелый, с короткой бородой и внушительными мускулами. Ткань холщовой рубахи так натягивалась, что грозила вот-вот треснуть.

Магия магией, но с камнем он работал и вручную, физической силой.

Я торопливо подошел, поднялся по ступеням и пожал ему руку:

— Доброго вечера вам, мастер.

— И вам доброго, — рукопожатие его было осторожным, о своей силе он помнил и рассчитывал её. — Эх, ваше сиятельство, жаль в такую погодку приехали. А то бы расположились у воды, там у нас славная беседка справлена. Оно знаете как чудесно, самовар затопить, чай пить да на море глядеть, — мечтательно сказал мастер, добродушно скалясь.

— Возможно, в следующий раз повезет, — кивнул я, высматривая среди трепещущей листвы обозначенное строение.

Но отсюда беседку было не видно, лишь узкая тропинка убегала в лес.

— Ну что я, морожу вас на улице, — спохватился Овражский, распахивая дверь. — Это мы народ привычный. Прошу внутрь.

Даже удивительно, что мастера стихии земли возвели себе бревенчатый дом. По-старинке законопаченный мхом и едва уловимо пахнущий смолой. Внутри древесный дух был сильнее и я с удовольствием вдохнул его.

Сразу после входа располагалась большая комната, для общих нужд. Тут стояли шкафчики с именными табличками, небольшая кухня у противоположной стены, длинный стол из широких досок и лавки с обеих сторон.

— Мы тут по-простому, но зато надежно, — словно оправдываясь, объяснил мастер, похлопывая по стене. — Природники помогали. Чудики они конечно, но с деревом работать славно умеют.

— Тут очень приятно, — ничуть не лукавя, отметил я.

— Благодарю, ваше сиятельство, — Максим Леонидович снова разулыбался. — Давайте я вас всё же горячим чаем-то напою, за столом дела и обсудим.

— С удовольствием, — я зябко потер руки, всего несколько минут у залива и они заледенели.

Чай мастер заварил не при помощи самовара, который видимо так и остался на улице, а прямо в пузатом глиняном чайнике. Накидал туда каких-то ароматных лесных трав и еловых иголок.

Напиток получился очень вкусным и необычным. Я даже подумал, что неплохо бы попросить такой сбор с собой. Деду с Прохором бы он очень понравился.

— Козьма Свиридонович сказал, что изделие вам моё по душе пришлось? — заговорил мастер, когда мы сделали по несколько глотков чая.

— Пришлось, и весьма. И хотелось бы ещё одно, заказать.

— И что же вас интересует? Или пару птичке желаете? — рассмеялся Овражский своим собственным словам.

Да уж, «птичка» у него вышла та ещё. Такую ночью встретишь, поседеешь. Поэтому её и приобрел. Я бы не отказался от целой стаи, но тратить сразу столько сил было неразумно. Каждый артефакт должен был сделан основательно. Так что одной хватит для начала.

— Возможно позже. Сейчас же... Вы знаете, мастер, кто такой василиск?

— Чудище мифическое, — он прищурился, вспоминая подробности. — Очень опасная тварь, если сказкам верить. Одним взглядом может к месту пригвоздить, да в камень обратить. Да и страшный он... Голова петуха с клювом хищным, крылья аспида, хвост змеиный... Когти ещё, здоровенные.

— И чешуя, — добавил я, кивая. — Рад, что вы так хорошо разбираетесь, мастер. Вот такое мне и требуется.

— Господи, да куда ж такое поставить-то можно? — удивился Овражский. — Может, лучше дракона? Они нынче в моде среди дворянства. Упыри ещё, но за это не возьмусь, уж не серчайте. Гадость потому что редкостная.

Ну хоть кто-то со мной был согласен по поводу упырей. Я помотал головой:

— Нет, требуется именно такой, как вы описали. Уж поверьте, там где ему предстоит обитать, люди с крепкими нервами.

— Как скажете, ваше сиятельство, — с сомнением ответил он. — Василиск... Это интересно, на самом-то деле. Вот уж чего мне ещё никогда не заказывали, так подобных зверей.

От неуверенности и следа не осталось — мастер увлекся новой идеей.

Прекрасно, значит и в будущем смогу его заинтересовать. У меня были далеко идущие планы по развитию своего каменного зоопарка.

Глава 5

Мы ещё долго пили чай. Мастер с упоением рассказывал про разнообразные горные породы и особенности их обработки. Овражский действительно своё дело обожал, о камне он говорил с такой любовью, словно он живой. Я мало что понимал, но уезжать не хотелось.

Снаружи всё-таки разыгралась стихия.

Дождь хлестал по окнам, в разводах на стеклах расплывался вид буйного моря — поднялся шторм. Молнии с громким треском разрывали почти черное небо. А в доме было тепло и уютно.

Мы позвали водителя внутрь и он с благодарностью присоединился к нам. Всё равно в такую погоду ехать опасно, никакие дворники с таким потоком воды не справятся.

Мастер достал несколько связок свежих сушек — они всё ещё были мягкими. К простому угощению на столе появилась банка домашнего земляничного варенья.

Я с удовольствием разламывал сушки и окунал их в варенье. Это навеяло какое-то очень смутное воспоминание. Из такого давнего детства, что остаются лишь неразличимые образы. А ещё радость.

Когда-то я тоже так сидел на простой лавке, уплетал лакомства и слушал сказки старой кормилицы.

Дверь распахнулась, впуская порыв ледяного ветра и взъерошенного парня в прилипшей к телу мокрой робе. Он остановился на пороге, тяжело дыша, и под ним тут же образовалась лужа стекающей воды.

— Митька! Что случилось? — встревоженно вскочил мастер.

— Беда, дядько, — неожиданно низким басом ответил тот. — Сорвало навес у лошадок, не справиться там одному.

— Ох! — только и воскликнул хозяин, бросившись к выходу.

Мы вместе с водителем тоже поднялись, направляясь следом. Овражский обернулся:

— Да куда же вы, ваше сиятельство? — изумился он. — Там сейчас совсем скверно.

— Помогу, чем больше рук, тем лучше, — не терпящим возражений голосом ответил я, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки.

Снаружи творилось нечто невообразимое.

С неба лил не просто дождь, а будто само море поднялось вверх и обрушилось на наши головы. Причем постоянно меняя направление. Ливень буквально сбивал с ног.

Я едва видел среди стены дождя спину мастера и ориентировался на неё. Под ногами скользило и пришлось приложить немало усилий, чтобы не грохнуться в лужи.

Вода была везде — сверху, снизу, справа и слева.

О конюшне при мастерской я и не подозревал. Ну как конюшня - небольшое строение со стойлами, прикрытыми лишь одной стеной и крышей в виде брезентового тента. Его уже оторвало с трех сторон, лошади испуганно ржали и метались под потоками воды.

Один, удивительно белоснежный жеребец с одним черным пятном на лбу, уже со всей дури бил копытами в хлипкую стену, пытаясь освободиться.

— Успокой его, Митька! — крикнул мастер и обратился к нам: — Хватайте за края и тяните!

Я ловко забрался на перила, обхватил опорный столб одной рукой, а второй поймал веревку, извивающуюся в воздухе. Ладонь сразу же обожгло — так просто она не давалась, стремясь улететь подальше отсюда.

Громыхнуло и сверкнуло где-то совсем рядом.

Ветер атаковал, пытаясь опрокинуть и засыпать мокрым песком. Вода заливала с головы до ног, забираясь под одежду. Тент трепетал на ураганном ветру и вырвался из скользких рук.

Мы бились со стихией молча и упрямо.

Только подмастерье шептал что-то убаюкивающее жеребцу, ухватив того за голову и прислонившись лбом.

Втроем мы справились, не без труда, но я себе не представлял, каково было бы им вдвоем. Закрепляющие навес веревки крепко привязали и мастер, сбегав в дом, принес ещё несколько — чтобы наверняка.

Обратно в теплое помещение мы вернулись все одинаковые — вымокшие насквозь, перепачканные и донельзя довольные. Овражский тут же растопил печь, выдал нам полотенец и одеял, и заварил ещё чаю, бахнув туда чего-то ядрено крепкого всем, кроме водителя. И только после этого хозяин занялся собой.

Мага огня среди нас не нашлось, так что одежду сушили по-старинке — на веревках над печкой.

Отойдя от непростой схватки, все развеселились и сразу начали вспоминать только что прошедшие моменты.

— А я думаю — ну всё, сейчас Сахарок зашибется, — Митька набил рот сушками и вращал глазами, добавляя словам весомости.

— А я думал — как сдует меня оттуда к... чертям, — улыбался во весь рот водитель. — Да смоет нас в море, а там поминай как звали.

— Да, давненько я такого не видал, — мастер задумчиво глядел в окно. — Гроза столетия, не иначе. Такие, говорят, приходят как вестники грядущих необычных событий.

— Хороших хоть, дядько? — обеспокоенно спросил подмастерье, замерев с чашкой в руках.

— Необычных, — наставительно повторил Максим Леонидович. — Что для одного хорошо, для другого может быть плохо. Так что увидим. Но что-то грядет.

За столом наступила тишина, таким серьезным тоном сказал это мастер. Стреляли в печке дрова и выл ветер в трубе. Я потряс головой — даже меня его рассказ немного заворожил. С такой-то погодой неудивительно. Самое то жуткие басни рассказывать.

— А вам, ваше сиятельство, отдельное спасибо, — Овражский тоже встряхнулся и тепло улыбнулся. — Не побоялись руки-то запачкать. Лошадки наши славные, мы их тут недалеко забрали, из заведения развлекательного для дворян. Те на скотобойню отдать хотели, одна старая уже, вторая хромать начала, а Сахарок нрава оказался не того...

Мастер помрачнел и сжал губы, явно хотел высказаться по поводу аристократии, но при мне не осмелился. Я его жалость к этим великолепным животным понимал. Как и отношение к тем, кто поигрался и выбросить решил.

— В нормальную погоду-то они по берегу гуляют, — Овражский снова улыбнулся, переключившись на добрые мысли. — Хорошо им тут. Так что спасибо, что помогли спасти, зашиблись бы с испугу.

Митька закивал с важным видом и тоже смущенно поблагодарил. Я же испытывал какой-то мальчишеский восторг — выйти против стихии и сражаться с ней. Вспомнились страшные шторма, в которые мы попадали во время путешествий. Когда кажется, что наступил последний миг и с такой мощью человеку не под силу сладить.

Так что ответил я искренне:

— Я рад, что мы справились. И что лошадки ваши, мастер, в порядке. Вы хорошее дело сделали, что спасли их.

— Благодарю, господин. Мы им конюшню отличную к осени построим, — оживился мастер, охотно делясь планами. — Уже и фундамент заложили. Потихоньку за лето и возведем, так что лошадкам будет где зимовать. Я-то при мастерской уже который год живу, так что буду приглядывать.

— Я тоже буду, — пробасил Митька.

— Что, больше в город за легкими деньгами не тянет? — беззлобно поддел его Овражский.

— Ну ладно вам, дядько, — покраснел парень. — Меня Сахарок полюбил, как же его бросить теперь?

Мастер спрятал довольную улыбку за чашкой. Сверкнуло и спустя несколько секунд прогремел глухой гром — гроза отступала.

— А что за загородное заведение? — поинтересовался я.

— Так Авдеевский курорт, ваша светлость. В десяти верстах отсюда, к городу ближе.

Я запомнил. Надо бы наведаться, да побеседовать на тему благотворительной помощи в содержании животных. Да и за своим заказом в мастерскую самому приехать, заодно подлечить лошадок. Немного магии жизни и будут по берегу не гулять, а скакать.

Уехал я сразу же, как только подсохла одежда и дождь немного стих. Из низких облаков по-прежнему лило, но теперь хоть стало возможно разглядеть дорогу.

На прощание Овражский всё же дал мне с собой чайный сбор, так я его нахваливал. И банку земляничного варенья в придачу. От связки сушек пришлось несколько раз отказываться.

Обратную дорогу я провел в полудреме. После горячего чая и тепла огня, меня разморило. Приятное чувство, когда насыщенность дня наваливается усталостью. Хорошего дня.

Когда машина остановилась у ворот особняка, водитель робко произнес:

— Хорошие они люди, настоящие.

Ему тоже выдали с собой гостинцев.

— Хорошие, — согласился я, неохотно берясь за ручку двери. — Спасибо за вашу помощь.

— Да что вы, ваше сиятельство, — рассмеялся он. — Мне помочь было в удовольствие. Я ведь, знаете, тоже когда-то имел склонность к скульптуре, да родичи проверку оплатить не могли. А потом завертелось... Может сейчас провериться? А вдруг? Да к мастеру Овражскому перебраться. Хорошо у них там.

Он резко умолк и нахмурился, забеспокоился о своей болтливости. Но я ощущал его эмоции — нарастающая надежда на нечто лучшее. И присмотрелся внимательнее. Удивительно, но у мужчины действительно был дар земли, совсем слабый, но был.

— Попробуйте, — ответил я серьезно. — Уверен, всё получится. Когда, если не сейчас?

— Спасибо, ваше сиятельство, — просиял будущий мастер камня.

Я вышел из машины и припустил бегом к дому, но всё равно опять вымок. От зонтика сейчас было бы мало толку — ветер его вырвет из рук. Когда в Санкт-Петербурге такая погода, либо сидят по домам, либо ходят в дождевиках. С зонтиком на улице встретишь разве что приезжих.

А после искореженные останки зонтов, разбросанные по всему городу, останутся напоминанием о непогоде.

На крыльце меня встречали дед с Прохором. Видимо услышали шум автомобиля. Оба со встревоженным видом — патриарх ещё неплохо держался, а вот слуга нетерпеливо покачивался, пока я не подбежал к ним.

— Ну слава богу, вы в порядке, молодой господин! Мы извелись уже. Вона что творится-то на улице, ненастье-то какое! — запричитал Прохор и буквально втащил внутрь дома.

— Ну ладно, будет тебе, — проворчал дед. — Извелись. Волновались немного, было дело...

— Вы, ваше сиятельство, когда волнуетесь, не такими выражениями ругаетесь, — съязвил слуга и, пока дед не успел ничего ответить, засуетился: — Сейчас я вам, молодой господин, чаю горячего справлю. И камин затоплю, чтоб согреться. Вы же голодный наверняка? Ужин-то пропустили.

— Ну конечно он голодный, — перебил дед. — Давай скорее неси еду, я сам камином займусь. И настойки своей не забудь прихватить, согреть его надо хорошенько, чтобы не простыл назавтра.

Я на всё покивал, улыбаясь их заботе. Всё же чертовски приятно возвращаться туда, где тебя так ждут.

Затем был горячий душ, чистая одежда и поздний ужин у горящего камина. Оба старика порхали вокруг, то подсовывая рюмку, то норовя с ложки покормить. Это придавало им такой живости, что останавливать я не стал. Иногда достаточно просто дать о себе позаботиться, даже если в этом не нуждаешься.

Наутро я проснулся абсолютно здоровым, после стольких профилактических процедур. Но с немного гудящей головой — настойка, которую присылала родня из деревни Прохора, была лютой. На хрене, чесноке и мёде. Сочетание, после которого ни у кого нет шансов простудиться.

От головной боли я избавился и без магии жизни. Контрастный душ, пол кувшина воды с солью и лимоном, и крепкий кофе — всё, что нужно для начала отличного дня.

Я уже решил, что буду развивать следующей парой.

Такие намеки судьбы, как две подряд встречи со странными призраками, игнорировать было неразумно. Да и интуиция подсказывала — правильно.

Но для начала я хотел сделать обещанный артефакт для природницы. Пока изготавливается статуя, пока Батист передаст мою просьбу... Что время зря терять.

Прохор к моменту моего пробуждения уже хозяйничал на кухне, с головы до ног перепачканный мукой.

— И что у нас сегодня за заморское блюдо на завтрак? — мне правда стало любопытно, чем он удивит на этот раз.

— Ох, вашсиятство, ну их... — слуга махнул рукой. — Темные люди, ей богу. Тупоськи наши родные, оладьи то бишь, я приготовлю, вот что. А то выдумали — панкеки. Оладушки! Ничего лучше и проще нету. Со сметанкой, да с вареньем вот что вы привезли.

У меня от такого предложения радостно заурчал живот. Тут я с Прохором был полностью согласен — ну что может быть лучше горы пышных оладушек на завтрак?

— А вы это, опять... — слуга понизил голос до шепота, — на задании вчера были? Одёжу вашу в пострирошную собрал, а она конями да огнем пахнет. Что же у вас за миссии такие...

— Нет, Прохор, не на задании, — я вздохнул, пора уже было покончить с этой легендой. — Всё, кончились задания, свободен я.

— Ну это вы зря, — неожиданно ответил старик. — Дело хорошое, государю-то помогать.

— А кто сказал, что я не буду государю помогать? — подмигнул я слуге и он понятливо улыбнулся.

Просто помогать можно очень разными способами. И лучше теми, которые у тебя толковее всего получаются. Но сначала нужно помочь себе. Ведь если мне будет отлично, то и императору тоже. К чему ему недовольный артефактор под боком.

А там проверю и обновлю старые столичные артефакты, да несколько новых сделаю. Просто чтобы жить спокойнее было.

Всегда следовал очень простому жизненному принципу — если мне хорошо, то и всем вокруг тоже хорошо.

Поэтому оладьев я съел целое блюдо. Они у Прохора удались на славу. Как и у молочника сметана, в которой стояла ложка. Сладкая, сливочная — мы вдвоем с дедом всю банку съели.

Патриарх от такого пиршества даже за газету не взялся, а удивил всех, сообщив что отправится на прогулку. Сборы были долгими — слуга непременно желал сопровождать графа и тщательно подбирал соответствующий наряд.

Было пасмурно, но дождь ушел куда-то на север, оставив после себя свежесть и прохладу. Я проводил стариков до ворот, посмотрел как они уходят к проспекту, тихо переругиваясь, и отправился в лабораторию.

Положил перед собой кольцо Павловой и прищурился.

Способов вырастить нечто особенное было несколько.

Магия жизни, как в моем случае, можно сказать била напролом. Буквально вынуждая быстрее развиваться и давать плоды. Годится, когда торопишься, но не на постоянной основе. Поэтому мне и нужен был природник для моей оранжереи.

У магов природы подход был иной. Они создавали уникальные растения, обладающие определенными магическими характеристиками.

Как бы я не возился с лопухом при помощи магии жизни, ничего кроме огромного лопуха не получу. А вот природник может из него сотворить, например, усилитель соединительных линий в артефакте или амулете. Или придать одурманивающих свойств. Или вообще ядовитым сделать.

И наоборот, природнику магия жизни помогала ускорить рост, сделать растение устойчивым к болезням и не капризным к условиям.

Но крайне редко когда маг жизни увлекался флорой, а не целительством. Только одного такого уникума я знал — он у себя в поместье помидоры при помощи дара выращивал. Гордился ими невероятно. Больше, чем спасенными жизнями.

Я мог элементарно объединить силу жизни и природы. Природный накопитель стоил не так уж и дорого. Замкнуть их и сделать направленное действие, завязав на небольшом количестве ментала.

Но это было слишком просто и скучно.

Поэтому я сварил себе кофе в турке на походной плитке, которую приобрел специально в лабораторию, обложился бумагами и принялся придумывать нечто особенное.

Силу природы можно было брать непосредственно у носителя. Так ограничения будут лишь исходя из ранга владельца. Чем он выше, тем эффективнее будет работать артефакт.

Своего рода накопитель, пропускающий через себя магию и копящий её часть про запас.

Подобными вещами занимались только очень опытные артефакторы. Ведь чуть ошибешься и может всю силу мага перенаправить вовне, истощив его. Нужен защитный механизм, как раз основанный на магии жизни, с которой не носителям работать было сложно. Отслеживание основных жизненных параметров и блокировка работы при любой опасности.

Ошибка начинающих — не позаботиться о предохранителях.

Взглянул на ряд склянок и усмехнулся. Добавим-ка немного морока в виде отвода глаз — чтобы на артефакт природницы никто не обращал внимания. Как завистливые коллеги, так и воришки.

В завершение ментальная сила — чтобы направить действие именно на тот объект, о котором Павлова будет воздыхать в момент использования артефакта. И только из растительного мира, важная поправка.

— Чего-то не хватает... И чего не хватает Екатерине?

Подумал немного и добавил чуть магии смерти — старая добрая защита от упырей. Вдруг Павловой всё таки взбредет в голову с ними о любви разговаривать. Возможно, гадов и извели всех подчистую, но лишним не будет.

Напоследок капля крови — мало ли попадет в беду, так я её всегда смогу отыскать где угодно. Да и свой артефакт тоже.

Кольцо сверкнуло в лучах солнца, так вовремя выглянувшего в крошечный просвет между темных туч.

Я улыбнулся и с удовольствием потянулся. Отлично!

Вот теперь можно и с призраками разобраться...

Глава 6

Простое колечко, которое вот-вот должно было стать совсем не простым, я оставил в лаборатории. Ему предстояло хорошенько напитаться силами и стабилизироваться.

Я прибрался за собой, подпитал защитный контур, всё запер и пошел подкрепиться.

На кухне был только Игнат. Парень с меланхоличным видом нарезал сырое мясо кусочками и бросал их в большую металлическую миску. На мои шаги он обернулся и приветственно кивнул:

— Ваше сиятельство. Желаете перекусить?

— Спасибо, справлюсь, — я махнул ему рукой продолжать, а сам заглянул в холодильник. — А где Прохор?

Не могут же они до сих пор гулять, к вечеру уже дело идет. Я еле извлек упакованную в промасленную бумагу буженину. Продуктов напихали под завязку. Надо бы сказать, чтобы не жадничали, мы столько просто не съедим.

После того, как капитан Головин свою пассию начал на обед в рестораны водить, у нас еда только прибавлялась.

— Они с графом в гостиной, в карты играют, — ответил долговязый повар, продолжая свою монотонную работу.

Я нарезал себе черного хлеба, положил сверху щедро сливочного масла и по куску буженины толщиной с большой палец. Посмотрел и добавил тонкий слой хрена, посыпав сверху укропом. Вот теперь идеально!

Игнат взглянул на моё изысканное «блюдо» со вселенской печалью.

Я лишь усмехнулся, ничего он не понимает в простой еде! Сытно, быстро и фантастически вкусно. Кваса бы к такой царской трапезе — и жизнь точно удалась.

— А что ты готовишь? — я решил его переключить с грусти по моим вкусам на что-то более интересное.

— Жаркое, ваше сиятельство. Прохор настаивал на джамбалайе, но в итоге мы сошлись на жарком.

— На чем настаивал? — не понял я.

— Блюдо креольской кухни. По сути пряный плов с копченостями и разнообразным мясом. Но, как оказалось, его сиятельство рис не любит, а копченые колбаски съели в обед. Поэтому Прохор предложил заменить их бараниной, а плов картох.. шкой, — спокойно объяснил парень, не отрываясь от нарезки. — Вот и получилось жаркое. Я предложил оставить от оригинального рецепта хотя бы смесь орегано, тимьяна и базилика, но Прохор почему-то обиделся.

Ну хорошо хоть Игнат равнодушен к издевательствам над рецептами. Золотой работник тот, у кого нервы крепкие.

— Жаркое — это чудесно, — заверил его я. — Особенно если мяса побольше, а всего остального поменьше.

— Если пожелаете, я могу приготовить вам отдельно только мясо, — Игнат пожал плечами.

— Да, буду весьма благодарен, — с радостью согласился я. — В казане побольше! И на плите оставь, не охлаждай.

Я собирался заниматься развитием магии, а значит есть буду хотеть зверски. И именно мяса, причем жирный барашек подходил идеально. Предполагая, что закончу глубокой ночью, я мечтал чтобы награда ждала меня ещё чуть теплой.

Игнат кивнул и молча достал ещё одну миску.

До библиотеки дойти мне не дали. Позвонили от ворот — приехала доставка из лавки купца Терентьева. Моя горгулья-дракон. Грузчики под моим присмотром перенесли тяжеленную статую в лабораторию.

Дед вышел на крыльцо и хмыкнул, увидев ещё одно изваяние. Когда я рассчитался и вернулся в дом, то патриарх с нескрываемым любопытством спросил:

— Опять оживлять будешь?

— Обязательно, — довольно улыбнулся я.

— Страшная она, — неуверенно высказался Лука Иванович. — И чего, летать будет?

— Обязательно! — обрадовался я ещё больше.

Дед насмешливо покачал головой, но больше спрашивать не стал, только добавил:

— Воздух тогда тебе нужен, Александр. Чтобы компенсировать вес. Иначе чудище твоё с такими мелкими крыльями себя не поднимет. Будет как курица носиться по саду, все деревья переломает.

Это я прекрасно понимал, всё таки живых драконов видел. Им помогала магия, но всё равно размах и структура крыльев были внушительные по сравнению с телом.

Но графа от души поблагодарил за совет и попросил накидать примерную схему. Патриарха это так воодушевило, что он сразу же отправился в кабинет, позабыв про брошенную карточную партию.

Мой же путь лежал к фамильному призраку. Самый лучший вариант для начала развития — это дружественный дух. Пусть при нашем знакомстве он показал не самые лучшие стороны характера, но всё же предок.

В библиотеке было очень тихо. Чтобы не мешать работать с книгами, тут по периметру был установлен заглушающий звуки контур. Причем не слышно было только изнутри.

Призрак снова парил под потолком, словно его открывающийся замок спугнул.

Я как можно радушнее улыбнулся предку и заявил:

— Ваше сиятельство, настало нам время побеседовать.

Чего угодно я ожидал. Игнорирования, пренебрежения, долгих уговоров... Но не того, что дух резко испугается и исчезнет.

— Ммм, да я просто поговорить... — я растерянно покрутился на месте.

Призрак пропал, даже отдаленного отголоска не осталось.

Я упрямо ждал. Уселся в кресло, пролистал книжку по прикладной работе с эфиром. Время шло, но предок не появлялся.

Такая реакция была очень странная. Я же не мог его отправить в эфир или вообще хоть как-то навредить. По-крайней мере пока не мог. Чего он испугался? Всегда с призраками всё очень сложно.

Но без духа Видящим мне не стать.

В гильдейское хранилище меня вряд ли пустят на ночь глядя. Да и одного не оставят, так что вариант отметался. Оставался самый простой и эффективный путь.

Ночь, кладбище и свежие могилы.

Призраки в большинстве своем привязывались именно к предпоследнему пристанищу, то есть к телу. Так как именно его считали якорем в этом мире. Меньшая часть оставалась там, где хотела. Поэтому и досаждали живым они не так часто. На погостах же всегда были сдерживающие и ослабляющие артефакты, чтобы духи не выходили за рамки приличий.

По сути, из-за этого, на кладбище призраки были самыми слабыми. Но для начала мне должно было хватить.

Поиск в Эфире дал понимание, куда направиться. Старинные и закрытые кладбища не подходили — не факт что найдутся призраки. Простые тоже, слишком много разгневанных духов, мало того что при жизни недовольных, так и смертью, как правило, не своей умершие.

Мне нужен был последний приют аристократии — хоть был шанс, что они манеры сохранили и не станут трепать мне нервы.

Кто меня отвезет ночью на кладбище, я не сомневался. Индраджит ответил моментально, традиционно жутковато поприветствовав:

— Доброй ночи, ваше сиятельство! Да последуете вы мудрому примеру Айяппа и никогда не свяжетесь с коварными женщинами, что вырвут ваше сердце и растопчут в пыли под своими ногами! Куда вас отвезти?

— И тебе доброй ночи, Индраджит. Обязательно последую, — вежливо поддержал я его горячую речь. — Тут совсем недалеко...

— Убивать? — радостно перебил индус.

— Не в этот раз, Индраджит. Всё должно пройти спокойно. Мне нужно на Смоленское кладбище, часа на два или три. И потом обратно.

— Хорошо, понял, — разочарованно протянул он. — Скоро буду, ваше сиятельство!

Одеваться неприметно я не стал. Проникнуть в такое время на престижный погост в самом центре столицы без теневой магии невозможно. А вот в виде дворянина, ищущего острых ощущений, вполне.

Тем не менее оружие я с собой взял. Выбрал пару надежных кинжалов — один прекрасно скрылся под пиджаком, в плечевых ножнах, а второй поменьше у щиколотки.

***

Индраджит припарковался чуть дальше по улочке, ведущей к главным воротам Смоленского кладбища, расположенного в центре Васильевского острова.

Я прошелся пешком, взглянул на темные окна трапезной, соседствующей рядом с погостом. Удобно — навестил умерших и тут же отпраздновал жизнь. Возле запертых дверей кто-то позабыл увядший погребальный венок.

На решетке ворот висел серьезного вида и размера замок. Я потряс его и где-то за забором зашлись в глухом лае собаки. В окошке сторожа загорелся свет и через пару минут явился он сам.

Поднял повыше фонарь и сонно прищурился на меня.

— Открывай, — я недовольно прикрыл рукой глаза от яркого света, заодно демонстрируя родовой перстень на пальце.

— Господин, — мигом сориентировался сторож. — Ну так ночь же на дворе, не положено...

— Открывай, — нетерпеливо повторил я. — Родню навестить желаю. За беспокойство заплачу, не переживай.

Я извлек пачку денег и сунул её между прутьев. Сторож раздумывал недолго, купюры ловко исчезли, а он тут же завозился с замком.

— Родня это святое, конечно же, господин, — бормотал он, открывая. — А уж какая им там теперь разница, ночь иль день на дворе.

После арочного прохода ворот вглубь уходила мощеная дорожка. Вдоль неё стояли фонари, слабыми пятнами освещая пространство вокруг. В их теплом свете виднелась пышная листва деревьев. Кладбище было больше похоже на парк.

Я всмотрелся в окружающую темноту и перевел взгляд на фонарь сторожа. Тот понимающе протянул его мне.

— Благодарю, верну когда буду уходить, — пообещал я и уверенным шагом направился по дорожке.

Чем дальше я шел, тем больше было ощущение прогулки по парку. Могилы тут скорее напоминали выставку скульптур. Ну и гробницы, выстроенные вдоль пути, поражали изящными шпилями, ажурными окнами и великолепными статуями.

Атмосферно, особенно для моей задачи.

Я свернул, немного углубился по боковой тропинке и остановился, прислушиваясь к мертвой тишине.

Словно где-то в глухом спящем лесу, а не посреди столицы. Покой абсолютный. Приятное место, чтобы убежать от назойливого фонового шума города.

Магия духов была странной. Будто данной взаймы, потому что призраки сами решали, нужен ты им или нет. Обычно им было любопытно. Ну или хотели как-то напакостить, чтобы проявить себя, невидимые и позабытые.

Тут духи спали. Именно такое ощущение было от разлившейся по кладбищу магии. Ночь — время отдыха, как и у живых.

Я потянулся к эфиру, без него призраков не "разбудить". Самое простое действие — усилить свет фонарей, работающих на этой силе. На миг вокруг стало ярко, как днем, и я мгновенно перенаправил эфир в пространство.

Можно сказать, запустил призрачный будильник. Весьма раздражающий, но уж как пока умел.

Идея проверять новые силы в незнакомом и открытом месте, была не очень. Часто я бывал нетерпелив, когда дело касалось магии. Опробовать, проанализировать и решить, что дальше.

Но благо на таком уровне навредить я вряд ли мог.

Впрочем, духи так не считали. Поднялся такой жуткий вой, что монстр из шуваловского леса на их фоне просто мяукал. Кажется, долетело и до императорского дворца.

Звук стих быстро, за ним появился шквал эмоций. Я вовремя успел влить в самого себя силу жизни, чтобы отстраниться. Разозлил местное бесплотное сообщество я знатно.

Я шагнул к темной усыпальнице, откуда был не такой злобный отклик. Герб над дверью был неразличим, от старости и обвивающих всё строение лиан. Не похоже, что гробницу недавно посещали, значит призрак не из новых.

Но я спешил скрыться за защитным контуром — такие иногда делали, чтобы покой усопшего никто не нарушал, из таких же соседей.

Бытовало мнение, что и среди духов есть любители одиночества.

Петли просто рассыпались от моего рывка. Внутри запустение было более явным. Часть каменной кладки осыпалась, на полу валялись листья, а статуя ангела на низком пьедестале лишилась части крыла.

— Извините, что беспокою, — вежливо начал я. — Не хотел вас отрывать от... дел.

По ногам пробежался ледяной ветерок. Есть контакт.

Эмоции здешнего призрака были необычные — с одной стороны недовольство, с другой интерес скучающего разума, запертого тут давным давно. Такой, игривый интерес. Похоже, я встретил женщину. Скорее девушку и довольно юную.

Я посмотрел на черты лица статуи, возможно именно так выглядела девушка на момент смерти. Красивая.

— Если вам мое общество не по нраву, я сейчас же уйду, — предложил я.

И услышал тихий смех, будто он в голове прозвучал, а не наяву. Согласие, чтобы я остался.

Глубоко вдохнув, я сосредоточился на силе. Это не покой смерти, холодный и пустой. Нечто иное, другой мир, другой способ существования. Везде и нигде.

Как дуальный эфир, окружающий нас, так и духи незримо присутствовали вокруг. И в их мире было весьма прохладно. Я моментально замерз, сердце застучало быстрее, разгоняя кровь, чтобы согреться.

А ещё пришло ощущение, что находишься в бескрайней ледяной пустоши, где холод и сумрак до самого горизонта, куда ни глянь. И воет ветер, которого нет. Эти звуки доходили до живых. Звуки призрачной пустыни.

Дух разволновался и заметался по гробнице. Ну прямо девица, собирающаяся на бал. Даже смущение появилось — предстать в неподобающем виде.

Я от этого улыбнулся и дело пошло быстрее. Когда призрак хочет явиться, с ним гораздо проще.

Ухватить силу и потянуть в мир реальный. Осторожно, как тонкую шелковую нить. Я чувствовал, что нельзя давить — не получится ничего. Эту «нить» мне и предстоит развивать, делать крепче.

Пока же она была такой хрупкой, что я впал в транс, пока работал с этой связью.

И связь тянула меня на другую сторону. Не призрак того желал, другой мир.

Она вышла прямо из статуи. Один-в-один, только без крыльев. Воздушное создание, сплетенное из мириада сверкающих холодным светом частиц.

Завораживающее зрелище.

Девушка хотела быть такой же красивой, как была живой. Поэтому и призрачный образ её был прекрасен.

— Простите за прямоту, но вы обворожительны, — искренне восхитился я.

И снова тихий смех, разлившийся по гробнице. Он отскочил от стен и унесся наружу, медленно затихая.

— Благодарю, — прошелестела она, одаряя меня скромной улыбкой. — Давно не слушала комплиментов. Это.. приятно.

— Готов обеспечивать ими вас сколько угодно. Мне это тоже приятно.

— А вы... — девушка приблизилась, скользя над полом и всмотрелась в моё лицо. — Вы...

Её выражение резко изменилось. Глаза расширились, на идеальном лбу появились тонкие борозды от удивления. Призрак отшатнулся.

— Граф Александр Вознесенский, — запоздало представился я, понимая что не с этим связана её реакция.

Но вежливость всегда уместна. С некоторыми исключениями, но не в случае с прекрасным полом, какого бы возраста и положения они ни были.

— Быть того не может! — её голос стал сильнее от переизбытка эмоций.

— Уверяю, я граф...

— Вы универсал, прямо как мой батюшка, — девушка восхищенно раскрыла рот и неотрывно уставилась на меня.

А вот это интересно... В чью гробницу это я так удачно забрел? Универсалы были наперечет. Известные, конечно же. Родитель этого очаровательного создания явно свои способности не афишировал. С ним бы пообщаться.

— А ваш батюшка... — вопросительно протянул я.

— Ох, простите мне мои манеры, — очень по-живому смутилась она. — Княжна Ангелина Павловна Давыдова. Князь Павел Дмитриевич Давыдов — мой отец.

К своему сожалению, эта фамилия мне ни о чем не говорила. При мне Давыдовых вообще не было, а при жизни Вознесенского о них никто не говорил.

Этот неловкий момент прервал шум, нарастающий с улицы.

Топот ног, короткие приказы и свисток жандармерии. На фоне снова залаяли сторожевые собаки.

— Извините, но вынужден вас покинуть, — я сделал шаг назад, замер и улыбнулся: — Но я обязательно вернусь, ваша светлость.

— Ангелина, — прошелестела она, возвращая мне теплую улыбку. — Я буду рада вас снова увидеть, граф. Вы... интересный.

Дух говорил с паузами, будто вспоминая, как это вообще делается. Возможно, княжна ни с кем не говорила целое столетие.

Надо бы поискать информацию про Давыдовых, чтобы к следующей нашей встрече быть готовым. Не связано ли её долгое пребывание здесь с тем, что отец был универсалом? Может это князь в этом помог.

Черт, ну как же некстати эти жандармы!

Я не хотел, чтобы меня застали на одной из могил, так что поспешил выйти и добраться до тропинки. Как раз к тому моменту, когда прямо на меня выбежало трое служивых с фонарями.

И, к моему немалому удивлению, возглавляющего их я знал.

— Лаврентий Павлович? — я приподнял одну бровь. — Вы же к участку Петербургского острова приписаны.

— П-п-п-перевелся, ваше сиятельство, — пристав затравленно оглянулся, но быстро собрался и решительно-умоляюще заявил: — Вы задержаны за нарушение общественного порядка.

Разве что «пожалуйста» не добавил. У Заужского были настолько несчастные глаза, что отказать ему было выше сил.

— Ну хорошо, — тяжко вздохнул я. — Но только если ужином обеспечите, я весьма проголодался.

Глава 7

Меня вполне вежливо сопроводили к выходу из кладбища. Сторож при этом на воротах отсутствовал, явно опасался моей реакции. Ничего, мы еще увидимся, к княжне Давыдовой я хотел наведаться в самое ближайшее время.

Служебные автомобили жандармерии были припаркованы рядом с машиной Индраджита.

— Я на минуту, господа, — предупредил я жандармов, направился к такси и постучал в пассажирское стекло.

Оно со скрипом опустилось и на меня уставился встревоженный индус.

— Всё-таки кого-то убили, господин? — с робкой надеждой спросил он.

— Нет, но дальше обо мне позаботятся эти славные служители порядка. Думаю, и до дома они меня довезут, — я обернулся и заметил растерянные лица жандармов.

— Ваше сиятельство, — Индраджит понизил голос до шепота и наклонился ко мне. — Я могу вас увезти, если нужно. Эти рикши не догонят моего шустрого воробья.

— Кого? — удивился я.

Индус наморщил лоб, вспоминая:

— Ммм, стремительного дрозда?

— Ласточку, что ли? — дошло до меня и я рассмеялся.

— Ну да, и её тоже, — широко улыбнулся индус. — Но это неважно, не догонят, клянусь всеми пальцами своих рук, да оторвет мне их Шаравана и заставит сожрать!

— Аргумент, — кивнул я. — Благодарю, но не стоит, побереги руки.

Я расплатился, добавив за ожидание, и подошел к приставу, уже начавшему нервничать. И вопросительно взглянул на одного и жандармов, что сверлил меня суровым взглядом.

Непростой человек, ох непростой. Безусловно, вызвали их из-за жутких звуков, а значит и усилить должны были против магов. Кто бы еще мог так разозлить призраков.

Так что этот жандарм был сильным эфирником, к тому же экипированным самыми разными артефактами и амулетами. На все случаи жизни. И теперь он бдительно не сводил с меня глаз.

Его мой прямой и спокойный взгляд немного смутил, но глазеть он не перестал. Подобрался и потянулся рукой к карману.

— Расслабьтесь, сударь, сопротивления я не оказываю, — нахмурился я.

— Майор, — строго окликнул мага Заужский. — Это граф Вознесенский и никакой опасности он не представляет, — пристав подумал немного и добавил: — Магической.

Я бы поспорил, но это явно было неуместно. Так что молча сел на заднее сиденье, воспользовавшись любезным приглашением Заужского, открывшего мне дверь.

***

Центральный участок Васильевского острова оказался куда более комфортабельным, чем прежнее место работы пристава. Да и сам мужчина выглядел внушительнее и бодрее. Следов возлияний на его лице не было, а щеки чуть похудели. Взялся за себя, молодец.

Вообще было заметно — тут чаще принимают аристократов, чем прочие сословия. Наверняка и камеры у них с удобными ортопедическими подушками.

Допросная комната была просторной, светлой и приятно пахнущей. Здесь даже большое окно было, с видом на зеленый сквер.

На кофе я согласился, а вот от доставки еды из ближайшего ресторана отказался. Я же пошутил, полицейский участок не самое лучшее место для ужина.

— Итак, граф Александр Лукич Вознесенский, — медленно сказал пристав, тщательно записывая на бумагу. — Находился на месте происшествия, на территории Смоленского кладбища...

— Вы мне что вменяете, собственно говоря? — перебил я Заужского и усмехнулся: — Или соскучились по моему обществу?

— Ни в коем случае! В смысле ничего не вменяем, — сбился он. — Свидетелем будете проходить. В смысле выступать, выше сиятельство.

— Свидетелем чего? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Происшествия, — поник жандарм. — Ваше сиятельство, мы обязаны были отреагировать. Этот, как его... — он достал из кармана небольшой блокнот и полистал его: — сторож, Ефрем такого наплел, что вон из главного корпуса силовика вызвали.

— Ну хорошо, а от меня что требуется?

— Что вы делали ночью на кладбище? — выпалил пристав.

Я неторопливо отпил кофе и многозначительно взглянул на мужчину.

— Вы что-нибудь заметили, ваше сиятельство? — тут же исправился он.

— Призраки там весьма беспокойные, — пожал плечами я, уж что, а такой вой не заметить было сложно.

— А вы... никого больше не видели?

— Не обратил внимания, честно говоря. Знаете, Лаврентий Павлович, место там чудесное — спокойное и тихое. Для размышлений и отдыха от суеты очень подходит.

— Вы пришли ночью на кладбище, чтобы отдохнуть? — изумился Заужский до глубины души.

Я не обратил внимания на то, что он снова спрашивает о причине моего визита. На это я был не обязан отвечать, а врать не хотелось.

Дверь в допросную распахнулась и на пороге появился офицер, судя по форме и погонам. В них я по-прежнему не разбирался, но вид у мужчины был представительный. В его руке был мобильный.

— Начальник центрального участка Васильевского острова, подполковник Сергей Иванович Пуляев, — очень быстро представился он и протянул мне устройство. — С вами хотят поговорить.

— Ты в порядке? — услышал я голос Головина. — Вытаскивать нужно?

— Благодарю, все в порядке, простое недоразумение, не стоит беспокойства, — ровно произнес я.

— А, ну хорошо, — сразу успокоился друг и, не удержавшись, громко зевнул. — А это правда, что тебя на кладбище взяли?

— Правда, — я еле сдерживал улыбку.

— А, ну хорошо, — повторил Николай. — Тогда отбой.

Ну вот, капитан уже привык и смирился, отличный прогресс. Убрать бы еще сигнальные артефакты на мою персону. Но это все участки объезжать нужно, сколько же времени займет...

Я отдал мобильник подполковнику, тот гневно зыркнул на замершего пристава, и ушел. Заужский вздохнул:

— Ну тогда я вас отпускаю?

— Давайте я хотя бы показания подпишу, — подсказал ему я. — Напрасно приехал, что ли.

Я бегло просмотрел совершенно бесполезную докладную — прибыли, обнаружили, ничего не произошло. Подписал и устало размял шею.

— Я сейчас вам сопровождение до дома организую, ваше сиятельство, — счастливый пристав прижал бумагу к груди. — Мигом домчат.

— Благодарю, я вызову такси.

Если Батист передал мою просьбу преступному главарю, а он наверняка уже передал, то я бы на его месте последил за домом какое-то время. Кто приходит, кто уходит. Значит приезжать на машине жандармерии плохая идея.

Заужский распрощался со мной так душевно, будто я на светском приеме присутствовал. Хорошо хоть не сказал, что ждет меня снова.

Я вышел на улицу и в ожидании такси, присел на лавочку возле площадки с фонтаном. Тот журчал, ночь выдалась теплой и я ею наслаждался после холода потустороннего мира.

Наблюдал, как возле лампы уличного фонаря вьются мотыльки, и прислушивался к себе.

Несмотря на то, что меня прервали, главное я сделал — процесс пошел. Теперь закрепить и там гляди, после парочки призраков, возьму ранг. Особенно если это будут такие же сильные духи, как милая Ангелина. А у меня такие на примете как раз были.

Я поднял глаза к ночному небу — облака разогнал ветер и можно было разглядеть несколько ярких звезд.

Вот если бы устроить громадный фейерверк при помощи эфира... Это бы сильно продвинуло меня. Но слишком приметно. Нужно найти подходящую задачу, и желательно такую, которая не приведет к вызову жандармов.

Послышался мягкий звук мотора и шуршание шин. Машина прибыла.

У ворот особняка я остановился и положил руку на голову одного из львов. Тут же получил отклик — котики мне радовались и хотели гулять. Никакой опасности они не чувствовали.

Зато я ощущал чужой взгляд. Усмехнулся, не оборачиваясь. Всё таки был прав — следят.

Что же, значит прогулка с питомцами пока откладывается. Иначе весь сюрприз испорчу. Я не думал, что шпион осмелится проникнуть на территорию, но и выдавать свои козыри тоже не хотел.

— Скоро у вас будет новая подружка, — пообещал я стражам и отправился в дом.

Игнат не подвел — целый казан с мясом, еще горячим, стоял на плите и манил чудесным ароматом. Рядом лежал хлеб, завернутый в тряпичное полотенце — явно позаботился Прохор.

И, пока никто не видел, я взял вилку, снял крышку и начал есть прямо из казана. Другой рукой зачерпывал куском хлеба густой соус и уплетал так, что трещало от удовольствия.

Вот она, желанная награда за эту ночь!

Съел я почти половину, энергии призрачная сила отобрала немало. От хлеба остались лишь крошки. Я встряхнул полотенце и аккуратно повесил его на крючок. Неуверенно взглянул на плиту. Нет, всё же достаточно.

От душа до кровати я дошел почти во сне.

Вода — отличная стихия, когда нужно успокаивает и смывает все тревоги. И пусть я не тревожился, меня стихия тоже убаюкала.

***

— Да штож вы, изверги! — возмутился Прохор, едва я утром зашел на кухню.

Но, к счастью, обращался слуга не ко мне. На огромной разделочной доске лежали большие крабы. Аккуратным рядком.

— Доброго утра, — поздоровался я и занялся кофе, пока слуга рассматривал морепродукты.

— И вам добрейшего утра, молодой господин. Чойта я не пойму, как с этими тварюгами быть-то? Во намудрил Игнат.

— Так его подожди, — я сделал первый глоток и счастливо зажмурился.

— Чойта? Я и сам могу, — с вызовом ответил Прохор и чуть тише добавил: — Только не знаю как.

— Прохор! А давай я тебе мобильный подарю, — осенило меня как уговорить слугу пользоваться техникой, а заодно быть на связи. — Ты сможешь найти в Эфире все, что интересно.

— Вот ещё, баловство это, — тут же насупился он. — Не надо мне вашего эфира, барин. Мне и своей башки достаточно.

— Да как пожелаешь, — деланно равнодушно ответил я. — Так бы смог показать Игнату, что ты и без него справишься. А то и научить чему.

Слуга призадумался всерьез. На морщинистом лице отобразилась тяжелая борьба. Слишком уж заманчиво было то, что я сказал. Настолько, что страх перед техникой медленно, но верно отступал.

Спустя минуту Прохор решился и махнул рукой.

— А, была не была! Чем чёрт не шутит, могу и я на старости лет чему научиться, — он просиял и взглянул на меня: — Вы же научите, молодой господин?

А вот об этом моменте я как-то и не подумал...

Но, раз уж сам предложил, то и отвечать мне. Я решительно кивнул. Ничего, справлялся с монстрами, справлюсь и с обучением одного старика пользоваться мобильным. Ну что в этом может быть сложного?

За устройством я решил отправиться сам, заодно наконец-то заглянуть в императорскую публичную библиотеку.

В Эфире про загадочный род призрачной княжны ничего не нашлось.

Да и пролистать несколько исторических учебников давно уже собирался.

А раз уж в одном месте получалось сразу несколько дел, значит можно их все разом и решить. Да и в дальнейшем доступ мне пригодится, я это предчувствовал.

Так что после завтрака, на который Прохор подал разваристой пшенной каши в глиняных горшочках и сырого краба в качестве украшения стола, я поехал в Гостиный двор.

Ряд, где торговали магической техникой, находился во внутреннем кольце, окнами выходящими на внутренний двор. Тут лавок было немного, но мне нужна была специфическая.

Устройство требовалось крайне простое с виду, но надежное и с некоторыми особенностями. Раз уж обеспечивать Прохора связью, то можно добавить кое-что полезного.

— Что, простите? — в который раз удивленно спрашивал молодой продавец.

— Кнопочный, — повторил я.

Перед этим то же самое он спрашивал на мое заявление, что последняя модель эфона мне не нужна. И предпоследняя, хоть она совершенно объективно хуже. И даже со скидкой не нужна.

— Позовите управляющего, — сдался я, поняв что так все затянется до того, пока он не повзрослеет.

— Жаловаться будете? — скис парнишка.

— Не буду, если вы сделаете это прямо сейчас. В смысле быстро.

— Хорошо, — не поверил он и медленно побрел вглубь лавки с опущенной головой.

С управляющим дело сразу пошло на лад. Опытный мужчина моментально понял, что и для чего мне нужно. Его было ничем не удивить, так что и особый сплав для усиления корпуса не вызвал вопросов.

Я хотел сделать из устройства артефакт.

Очень многофункциональный, поэтому и требовались определенные металлы, в правильном соотношении и сочетании. А уж где управляющий найдет природников, способных такое сделать, не моя забота.

Я выбрал подходящую с виду модель, из тех что были где-то на складе. Здоровенная и с большими кнопками — то, что нужно старику. Попросил заменить начинку и добавить функционала вроде трансформации голоса в текст, чтобы Прохор не страдал, набирая одно слово по десять минут.

Общими усилиями мы сотворили из кирпича конфетку. При этом продолжающую выглядеть, как кирпич.

Удовлетворенный результатом, я оплатил счет как за два новых эфона и прогулялся до библиотеки, что находилась через дорогу.

В сквере возле величественного здания высился памятник одной из императриц, вокруг которого прогуливались парочки, назначить свидание тут считалось знаком особого расположения. Приглашение в Екатерининский сквер почти что равнялось предложению руки и сердца.

Вовсю цвела белая сирень, а клумбы пестрели всеми цветами радуги.

Я не хотел сюда заходить, но меня потянуло к памятнику. Основание его было похоже на колокол, на верхушке которого и стояла женщина в спадающей вниз мантии. Но не её улыбка, необычная для подобных изваяний, меня привлекла.

А сидящие у ног императрицы фигуры.

— Купите цветы для своей дамы, господин! — прозвучал рядом звонкий мальчишеский голосок. — Свежие, прямо с луга господ Анискиных!

Я отмахнулся, не глядя. Весь шум города, голоса людей и гудки автомобилей — всё для меня стихло. Да и летнее тепло исчезло, по спине пробежался неприятный холодок.

В одной из фигур, обращенной как раз к зданию библиотеки я узнал самого себя. Тем, кем я когда-то был. Тем, чей образ никогда не должен был стать публичным.

Так мы договаривались с царем. Если я не вернусь, никто не должен узнать обо мне ничего. Имя сотрут отовсюду и забудут. Близкой родни моей давно не стало, семью завести не успел, так что и горевать было особо некому. Разве что Петру, мы с ним крепко сдружились.

Он обещал и теперь я смотрел на себя сквозь столетия и злился.

Но первый шок прошел и я очнулся, встряхнув головой. Раз царь нарушил свое обещание, значит это было важно. Сентиментальностью правитель не страдал, это уж точно.

Я пригляделся к подписям под фигурами. Они истерлись со временем и разобрать, что там тонким шрифтом написано, было нелегко.

Мимо проходила милейшая старушка, держа в одной руке кружевной зонтик, защищающий от солнца, а в другой поводок, на конце которого семенила мелкая кучерявая собачка.

— Извините, сударыня, — обратился я к ней. — Не могли бы вы мне помочь?

И старушка, и её мохнатая компаньонка, обратили на меня внимательные взгляды. Собачка тявкнула, вроде как утвердительно, и дама улыбнулась:

— С удовольствием, юноша. Боюсь для прогулки в этом месте я уже не гожусь, но в любом ином приличном деле я рада буду помочь.

— Что вы, уверен, что от кавалеров у вас нет отбоя. Не посмею с ними соперничать. У меня лишь один вопрос — кто этот человек? — я повернулся и указал на себя.

Старушка искренне рассмеялась, совсем молодым смехом. Так заливаются совсем юные девчонки, услышав отличную шутку и не стесняясь бурно отреагировать.

— Вы серьезно? — отсмеявшись, она вытерла слезы рукой в перчатке и удивленно посмотрела на мое серьезное лицо.

Немного растерянно опустила взгляд на свою собаку и сказал той:

— Шуша, ну ты только представь. Нынче ничему совсем не учат в лицеях. Не знать, кто такой князь Дашков!

Я совершенно точно знал, кто я. А вот кто такой князь Дашков — понятия не имел. Голова загудела, я копался в памяти Вознесенского, пытаясь найти хоть намек на его интерес к истории. Тщетно.

Только какие-то дурацкие шутки и детская песенка вплыла.

— Имею такой пробел, признаюсь, — виновато улыбнулся я даме. — Не подскажете, чем князь заслужил своё место здесь?

Всего девять фигур, и одна из них моя. Неспроста, как и чужое имя.

— Подскажу, — смилостивилась старушка, наклонилась и подхватила Шушу на руки, прижимая к себе. — Его светлость был величайшим магом своего времени, универсалом. И он спас империю от великого зла! Пожертвовал собой, но остановил орду.

Я снова обернулся к памятнику. Так это просто знак, что я действительно уничтожил всех врагов? Но откуда царь мог знать, что я его увижу?

— И написал величайший труд по магии, — продолжила тем временем дама поучительным тоном. — Кстати говоря, вот как раз в императорской публичной библиотеке он и хранится. Увы, написано на неизвестном языке. Никто так и не расшифровал его.

Я перевел взгляд на библиотеку. Так, а вот это уже совсем интересно...

Глава 8

Старушка продолжила что-то увлеченно говорить, я же отстраненно смотрел на свою бронзовую фигуру. Так странно было видеть себя прежним. Слияние сыграло со мной забавную шутку — я воспринимал себя как тем, кем был раньше, так и тем, кем стал. Отражение в зеркале меня не пугало, но сейчас я испытывал замешательство.

Неужели у меня был такой здоровенный нос? Я невольно прикоснулся к нынешнему и потер переносицу.

Сейчас-то вроде все в порядке. Вознесенские выделялись не только редким даром, но и исключительно благородной внешностью. Даже дед, несмотря на возраст и перенесенные потрясения, величавые черты лица не потерял.

Отец молодого Вознесенского, насколько он остался в его воспоминаниях, тоже унаследовал выдающуюся внешность. Но именно я стал почти копией патриарха в том же возрасте.

Видимо и поэтому дед так расстраивался шальному образу жизни Вознесенского. В детях, особенно так похожих на тебя, хочешь видеть лучшую свою версию.

— И вообще, — немного раздраженно сказала старушка, выдергивая меня из мыслей. — Мне кажется неприличным совершенно ничего не знать о настоящих героях империи.

— Вот прямо сейчас я это исправлю! — заверил её я и кивком указал на библиотеку. — Благодарю за помощь и всего доброго!

Дама удивленно умолкла, не ожидая такого поворота, а собачонка одобрительно тявкнула. Я, откланявшись, направился к выходу из сквера.

Мне предстояло узнать много нового и, похоже, весьма занимательного. Так что настроение у меня улучшилось, я ощутил нарастающий азарт. Нагнулся, проходя мимо клумбы, и немного по-хулигански сорвал один цветок. То ли ромашка, то ли василек.

Надо бы и ботанику подтянуть. Но потом, когда доберусь до магии природы...

Высокая резная дверь главного входа передо мной распахнулась сама. Я переступил порог и меня сразу окутала приятная прохлада.

Потолок терялся где-то очень высоко, а к нему устремились колонны и стены, обшитые панелями из темного дерева. Под ногами лежал багровый ковер с темно-зеленым узором по краям.

Впечатляюще и с размахом.

В нескольких метрах впереди ширилась мраморная лестница, ведущая наверх. А перед ней находилась стойка с главным сторожем этого манящего прохода.

Взгляд этой внушительной дамы не сулил ничего хорошего. Меня тщательно осмотрели с головы до ног и обратно. Улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, я решительно подошел к ней.

И успел увидеть знакомую пеструю обложку книги, которую дама быстро спрятала. Серьезно, и тут? Да что с этими упырями... Словно они вдруг обрели разум и проводят подготовительную рекламную кампанию к своему появлению. Чтобы барышни сами падали в их смертельные объятья. Удобно, не нужно искать добычу.

На какой-то миг даже захотелось создать одного, чтобы развеять романтический образ монстров.

Отогнав минутную слабость, я улыбнулся ещё шире и поздоровался:

— Доброго вам дня, сударыня. Надеюсь, вы сможете мне помочь, я в полном отчаянии.

Женщина посуровела ещё больше и подозрительно прищурилась на меня. Её цепкий взгляд снова пробежался по одежде, чуть задержался на родовом перстне и вернулся к моей улыбке, от которой уже свело челюсть.

— И что же случилось? — привратница книгохранилища сложила руки под массивной грудью, отчего та всколыхнулась.

Я воспитанно смотрел даме прямо в глаза. Но улыбку убрал и немного наклонил голову вбок, присматриваясь к ней. Удивительное дело, но в ней абсолютно не было дара, даже слабой искорки. Такое случалось, но довольно редко.

Некоторые презрительно называли таких "пустышками", что я лично считал оскорбительным.

И это объясняло её оборонительную позицию. Наверняка было чертовски сложно устроиться на работу в подобное заведение. При этом терпеть насмешки и, возможно, молча завидовать одаренным. Ведь люди без дара не могли пользоваться магическими устройствами. Но имели немалое преимущество — магия на них не действовала.

Точнее, можно было при помощи магии уронить на неодаренного рояль. Но непосредственно напрямую воздействовать было невозможно.

Идеальный страж, на самом деле. Мимо не пройти ни при помощи иллюзии, ни в тенях.

— Я ошибся, приношу свои извинения, — спокойно ответил я и что-то дрогнуло в её невозмутимым виде. — Фривольность совершенно неуместна со столь серьезной дамой. Мне необходимо завести читательский билет и получить доступ в библиотеку. Подскажите, куда мне обратиться?

— Направо по коридору, третья дверь, там табличка «регистратура», — прохладно проинформировала она, но я заметил даже не улыбку, а очень слабый намек на неё.

— Благодарю, — я коротко поклонился и пошел в указанном направлении.

У нужной двери я обернулся — дама задумчиво наблюдала за мной и вздрогнула, сразу же отвернувшись. Я помедлил, столь необычное ощущение — не чувствовать магию в человеке.

Я и не замечал до этого момента, ведь всегда от людей был какой-то отклик. Едва заметный или уверенный. Их аспект я мог определить лишь сосредоточившись, но дар всегда был каким-то фоном.

Тут же — действительно, пустое место.

Надо бы и этот феномен изучить.

Оформление прошло быстро и без проблем. Секретарь внимательно проверила мои документы, причем отправила запрос в родовую палату и сверилась с моим портретом. Я тут же уплатил взнос и получил карточку — почти как банковскую, матового черного цвета и с лаконичным имперским гербом, дополненным раскрытой книгой. На месте мне сделали доступ к архивам библиотеки через Эфир.

Я вернулся к ещё одной любительнице упырей, покручивая карточку между пальцами. У неё и материал был какой-то особенный, приятный на ощупь, как бархат.

— Добро пожаловать в императорскую публичную библиотеку! — торжественно произнесла дама, проведя карточкой по считывающему устройству. — Мы всегда рады видеть вас.

Подумала немного и добавила:

— В установленные регламентом часы работы.

За всю её речь дама ни разу не улыбнулась. Но тон всё же слегка потеплел. А я понял, чем растопить это ледяное сердце. Всё-таки облагораживают культурные заведения.

Запрос Батисту я отправил, пока поднимался по лестнице. Тут же получил «ты серьезно?» и усмехнулся, написав подтверждение. Но Жаныч этим не удовлетворился и вызвал меня.

— Слушаю вас, Федор Жанович, — официально ответил я, остановившись на пролете в поисках указателя.

— Александр, вынужден спросить, — голос купца был немного печальный. — Это точно ты мне сейчас сообщение прислал?

— Да я это, я.

Табличка нашлась за раскидистым фикусом и я аккуратно отодвинул листья в сторону, изучая куда мне идти.

— Ты же знаешь, ты мой любимый клиент...

— Друг, — поправил я.

— Обязательно, — рассеянно откликнулся купец. — Но вот скажи, на кой тебе... Вчера ты требовал встречи с самым опасным человеком столицы. Сегодня ты просишь достать тебе какой-то раритетный дамский роман.

— Которого нет в императорской библиотеке, — уточнил я строго.

— Это очень важно, понимаю, — с сарказмом ответил Федор. — Ты...

— Не разговаривайте по телефону в библиотеке! — гневно прозвучало у меня прямо за спиной.

Я резко обернулся и чуть не сбил с ног создание ростом едва ли мне по грудь. Пришлось опустить голову, сначала мне показалось что голос шел из воздуха.

Большую голову маленького человека украшала блестящая лысина, поперек которой были зачесаны остатки волос. Крупный нос блюстителя порядка украшала большая бородавка, а над губами торчали редкие усы.

На форменной ливрее была приколота позолоченной булавкой табличка с именем «Руся». Я даже головой встряхнул, но грозный карлик остался Русей.

— Я уже почти закончил, — улыбнулся ему я.

— Ты что, в библиотеке? — удивился Батист, услышав предупреждение этого странного маленького человека. — То есть ты правда серьезно?

— Просто достань мне то, что нужно, — я поспешил закончить разговор, карлик тихо закипал. — И не задавай лишних вопросов, спать будешь крепче.

Руся укоряюще покачал головой, сердито раздувая ноздри. И молча указал мне на надпись прямо рядом со мной — «устройствами связи пользоваться запрещено».

Я демонстративно отключил мобильный и зашел в читальный зал.

У стен вытянутого помещения в два яруса расположились ряды книжных полок. Между ними находились столы, покрытые черной кожей. На каждом была лампа с зеленым абажуром, письменные принадлежности и стопка чистой бумаги.

Посетителей не было, ни единой души.

Я обернулся к дверям, чтобы выразить карлику всё, что я думаю о нарушении покоя пустой библиотеки, но того и след простыл.

Тут вообще не было ничего — ни единого следа магии, артефактов или призраков. Последнее особенно странно — вот уже где, а в одном из самом старом здании города обязательно должен быть хоть один.

Ну хоть удобная картотека нашлась, на высоком пьедестале. Пролистав книгу, великого труда князя Дашкова я не нашел. Пришлось бродить по пустым залам в поисках живого человека.

В итоге я вернулся обратно, к неприступному стражу в юбке.

Дама снова поспешно спрятала роман и оттого не очень радушно взглянула на меня.

— Решительно никого не могу тут найти, — я развел руками. — Где все сотрудники?

— Сегодня праздник работников культуры, — с налетом тоски ответила она. — У них выходной.

— А...

— А у библиотеки нет. Что вы не можете найти?

— Книгу князя Дашкова.

— Ах, ну конечно, — картинно вздохнула дама. — Вы верно из тех, кто решил, что сможет его разгадать?

— Мне просто любопытно взглянуть, — я пожал плечами.

— Безусловно, в любое время. Сразу как только получите второй ранг силы, господин, — отрезала она. — Естественно, со всеми необходимыми подтверждающими процедурами. Вы...

— Граф Александр Лукич Вознесенский, — в тон ей представился я, моё терпение стремительно иссякало.

— Ваше сиятельство, — дама подобралась и придала голосу более вежливый оттенок. — Доступ к подобным ценным экземплярам строго регламентирован. Необходим определенный ранг или род занятий. Либо личное разрешение его императорского величества.

Я задумался. Что из этого быстрее и проще? Жаль, сейчас не теневой магией занялся. Попрактиковался бы в проникновении во дворец.

Ладно, я найду способ.

Пока же, раз уж я здесь, можно изучить несколько других моментов.

Вернувшись обратно, я нашел номера нужных полок и собрал себе тяжеленную стопку томов. Устроился возле одного из столов и всё таки включил мобильник. Никому помешать я не мог, а ответа от Батиста я ждал. Возможно, поклонница упырей оттает, получив нечто уникальное. И мне не придется беспокоить императора своим появлением. Уверен, он и без того очень занятой человек.

Первым делом я прошелся по мировым родословным. Искал конкретные фамилии, в основном среди аристократии Британии и Нового Света.

С каждой найденной заметкой мое ликование возрастало. Прервался, прервался и этот прервался. У меня получилось! Я забрал с собой всех.

Пять толстых томов краткой выдержки новейшей истории я с сожалением отложил. Это можно отложить на потом, перед сном буду читать через Эфир. Главное я узнал, ни один из врагов не выжил и не передал свои знания потомкам.

Вплотную занялся я героической биографией князя Дашкова.

Интересная личность. Подозрительно гладкая история и чистая, как слеза младенца. Родился в уважаемом роду Дашковых почти двести пятьдесят лет назад. То есть через полвека после моего исчезновения. Учился, служил и вообще всячески проявлял себя во благо империи.

В возрасте всего лишь двадцати лет стал главой рода по причине гибели отца.

Тут-то началось самое интересное. Родовитый, но вполне обычный аристократ вдруг оказался универсалом. Чуть ли не чудо произошло, по словам летописцев.

Юный князь тут же стал вхож ко двору, быстро сблизился с императором и вместе с правителем отправился в Великий освободительный поход на восточную границу. Шли они долго, по пути освобождая захваченные земли.

Перечисление битв и побед я устал читать. Деятельные мужчины оказались.

Но вот когда они к той самой границе добрались, всё пошло не так. Басурмане оказались крепким орешком. Судя по описанию событий — у тех имелся древний артефакт силы невероятной.

Положили почти всё многочисленное императорское войско, а те места до сих пор называют алой пустыней.

По одной из версий, князь вышел один на один с иноземным шаманом. Вроде как заключили спор, кто одолеет противника, тот и получит всё. По другой версии Дашков проник в стан врага и устроил там переполох. Убил вражеского предводителя и целых пять шаманов, ему служащих.

В более скромном варианте, написанном наиболее мелко, Дашков что называется "перегорел".

Бросил всю силу на один единственный удар, но небывалой мощи. А у универсалов такой удар мог выжечь землю на многие километры вокруг. Вот только и самому выжить в этом аду было нереально.

В общем, басурмане настолько были впечатлены, что сразу сдались. Поклялись никогда и ни за что не выступать против империи. Кровью поклялись, все до единого. Несколько недель это действие заняло. Маги крови работали на износ. И теперь в каждом потомке бывших врагов капля той крови, поэтому с востока врагов у нас быть не может.

Дашкова, тоже по разным версиям, то ли похоронили на месте, в той кровавой пустыне, то ли вернули тело в столицу и останки до сих пор находятся где-то в одном из бастионов Петропавловской крепости.

Последний из рода, женой и детьми обзавестись юный князь не удосужился, так что род Дашковых угас.

Когда юный князь при такой загруженности успел написать ту самую книгу, в хрониках скромно умалчивали. Просто пару предложений, что он ко всему прочему, и это тоже сделал.

Всё это было похоже на откровенно натянутую полярную птицу на круглый предмет.

Князь Дашков великий герой, удостоенный памятника, но при этом ничего конкретного о нем нет. Даже насчет главного подвига и то сколько вариантов.

Только — империя скорбела, правитель сгоряча от потери верного друга ещё весьма прилично расширил территорию, чтобы закрепить мнение, что к нам лучше не лезть.

Да и родовое гнездо Дашковых, как и земли с прочим имуществом, нигде не упоминались. Я специально сходил и нашел подробную перепись душ и архивы хозяйств всех губерний.

Ни в одном документе не нашлось Дашковых.

Безземельный нищий князь, при этом из уважаемого рода, о чем как раз сказано было чуть ли не через строку? Маг-универсал, разметавший орду, ничего не имел за душой?

Так не бывает. И составители этой легенды крупно ошиблись, оставив такую очевидную дыру в его биографии. Уверен, доберись я до казначейских архивов и там отчислений от князя не найдется. Как и бумаги об освобождении от любых налогов.

Бюрократия дело такое, всегда оставляет следы.

По всему выходило, что князя Дашкова не существовало.

Возникал вопрос, зачем несуществующий герой присвоил мою внешность. Ну или ему присвоили. И ведь сделали это ещё столетие спустя, когда изготавливали памятник.

Вдруг в предложении мелькнуло знакомое имя — Павел Давыдов. Адъютант его светлости, молодой и подающий надежды маг света. Пока ещё не князь.

Так, так, так...

Звонок раздался так громко, что я вздрогнул. В большом помещении звук разнесся громогласным эхом и я уже ожидал появления всех доступных сотрудников, но никто не пришел.

Я принял вызов, и снова углубился в текст.

— Ничего мне рассказать не хочешь? — услышал я бодрый голос друга.

— Про что? — отстраненно спросил я, вчитываясь в мелкий шрифт.

— Ты сейчас где? — вздохнул Николай, понимая что я явно отвлекаюсь.

— В библиотеке...

— Ночью на кладбище, днем в библиотеке? — хохотнул Головин. — Не перестаешь ты меня удивлять, Саша!

Да сдалась им всем эта библиотека. Приличное же заведение, не дом терпимости или портовый кабак.

— Такая уж жизнь у артефакторов, — философски отметил я. — Разнообразная и насыщенная.

— Кстати, о насыщении. Давай пообедаем где-нибудь в центре. Есть важные новости.

Глава 9

Отрываться от книг не хотелось, но капитан был прав — насыщение необходимо не только для разума, но и для тела. А тело настойчиво требовало согласиться на приглашение друга, что я и сделал.

Дама на выходе проводила меня пристальным взглядом — не забрал ли с собой что ценное.

Головин выбрал прекрасное место — ресторан возле Марсова поля, с просторной видовой террасой. Под навесом висели кашпо с цветами, которые чуть покачивались на легком ветерке.

Уютные плетеные кресла и столики стояли достаточно далеко друг от друга, чтобы гости не могли невольно подслушать разговоры.

К моменту моего прихода Николай уже вовсю наслаждался обедом весьма серьезного объема. Перед ним стояло блюдо с несколькими шампурами и ещё одно, не меньшего размера, со свежими овощами.

— Угощаю, — коротко бросил друг, оторвавшись буквально на секунду.

Я заказал для начала крепкий кофе, а уже затем углубился в сезонное меню. Отбросив устриц, наличие которых в нынешнем сезоне северных болот меня удивило, я остановил свой выбор на рыбе. Морская мы столица или нет?

В ожидании основного заказа я откинулся на кресле и наблюдал за прогуливающимися.

Марсово поле тоже было местом особенным. Тут сходились линии сил, самых разнообразных. Как я был универсалом, способным соединять магию мира, так и тут сосредоточилось всё и вся.

Недаром такое огромное пространство до сих пор не было застроено.

Весь город был возведен вокруг таких средоточий. И благодаря им. Получить от земли хоть малую часть было нереально, но само наличие таких мест усиливало магов.

Но даже просто находится рядом уже было приятно.

Пока я не оставил от обеда лишь тонкие косточки, капитан не стал заводить разговор, ради которого позвал меня. И то начал издалека.

— Новости читал? — поинтересовался Головин, сыто откидываясь на широкую спинку кресла.

— Как-то не выделил время, — я выбирал десерт, так что его вопрос принял за праздный.

— Несмотря на то, что сегодня ночью устроили Брянцевы, на первой полосе произошедшее на Смоленском кладбище, — подражая моему равнодушному тону, просветил меня Николай.

— И что там произошло?

Я выбирал между яблочным пирогом и какой-то экзотической сладостью с названием, которое я вряд ли смог произнести вслух. Даже мысленно это звучало неприлично.

— То, что ты устроил.

Я оторвался от меню и удивленно взглянул на друга:

— И что я, по твоему устроил?

Напрямую врать менталисту, что я непричастен к ночным событиям, я не мог. Граф закрывал глаза на многое, но и пользоваться этим бесконечно тоже было нельзя. Тем более я чувствовал, что Головин отчего-то поставил себе цель выяснить, зачем я беспокоил вечный покой последнего пристанища благородных.

— То есть ты хочешь сказать, что переполох в жандармерии, странные звуки, весьма громкие и пугающие, и твое присутствие там, никак не связаны? — друг вложил в свой вопрос удивительное сочетание скепсиса и надежды.

Я определился — пирог. Остальное мне было категорически непонятно. Сообщив официанту о выборе, я ответил:

— Чистое совпадение.

В это я искренне верил. Меня всё это время вообще терзали сомнения — такую бурную реакцию не могло вызвать банальное воздействие эфира. Скорее всего, на погосте находился усилитель или что-то подобное.

И кто-то его там установил.

— Ну-ну, совпадение, — Головин постучал пальцами по портсигару, который достал из внутреннего кармана мундира.

Капитан огляделся — кроме нас на террасе было несколько гостей, но все они расположились далеко. Головин нервным резким движением достал сигарету и принялся крутить её между пальцев.

— Что ты хотел обсудить? — ушел я от скользкой темы.

— Ты правда был в императорской библиотеке? — тоже ушел от ответа он.

Вот теперь я внимательно посмотрел на взволнованного парня. Какая-то очень странная смесь эмоций наполняла капитана. Нн негативная, опасение вперемешку с радостью.

Я просто кивнул в ответ, предоставляя ему возможность самому выбрать момент, чтобы рассказать о настоящей цели нашей встречи.

— И что же, Матильда Викторовна по-прежнему стережет вход в этот «великий храм знаний»? — усмехнулся друг.

Так и было написано на табличке, стоящей на отполированной до зеркального белка стойке. Матильда Викторовна Штулле. Я взглянул на капитана совсем иначе — наше прежнее общение не включало обсуждение библиотек и подобных заведений.

— Да. Как предполагаю — бессменно.

— Знаешь, Саша, я всегда её боялся, отчего-то... Сколько ни приходил, всегда она вызывала во мне чувство, словно я не должен там находится... — поделился он, отводя взгляд.

Эта сторона для меня была неожиданной. Не пиетет перед действительно пугающим стражем библиотеки. Скорее всего, друг интуитивно ощущал в ней абсолютно неодаренную. А то, что он столько времени провел там.

— И что же ты там изучал? — попытался я переключить его.

— Что? — Николай наконец очнулся и на самом деле удивился: — Труды по военному делу, конечно же. С самой юности, считай. Мне кажется, я ни один раз тебе об этом говорил.

Этого я не помнил. То, что Вознесенский считал неважным, я вытащить из его воспоминаний не мог. Впрочем, я понимал, что это просто попытка собраться, поэтому согласился:

— Конечно, Николай. Говорил.

Капитан рассеянно огляделся и неожиданно спросил:

— Хорошее тут место, правда?

Я повторил за ним осмотр и снова кивнул. Место было отличным. И очень спокойным, несмотря на самое выгодное расположение с лучшим видом на поле.

— Вот я и так думаю, — приободрился граф и привлек внимание официанта: — Ещё шашлыка, любезнейший. И бутылку «Вдовы Таманской».

— У тебя отличный аппетит, — отметил я, улыбнувшись.

Такому даже я бы позавидовал. Либо капитан принялся за получение нового ранга, либо занялся чем-то очень изнуряющим.

— Вынужден, — ничуть не расстроенно признался он, а наоборот подобрел и мечтательно улыбнулся в ответ: — Ксения Алексеевна очень любит прогулки. Мы каждый день гуляем допоздна и я, пожалуй, не видел за всю жизнь столько городских мест, сколько она показал мне за несколько дней.

— Рад за тебя, — искренне ответил я и внутри стало как-то особенно тепло.

Такое выражение ни с чем не спутаешь — влюбился. Да так, что сам не понимает насколько.

— Я женюсь, — вдруг ошарашил Головин, с вызовом посмотрев мне в глаза.

— Так быстро? — опешил я от такого резкого перехода.

— А к чему время терять? — он решительно выпрямился и поучительно объяснил: — Знаешь, Саша, бывает такое — понимаешь в одно мгновение, что кто-то тебе дороже всего. Твой человек, понимаешь?

Я настолько не ожидал такой откровенности, что на миг растерялся. И прислушался еще раз к его эмоциям. Они были настолько всепоглощающими и честными... Сердце внезапно сжалось от этого отголоска сильных чувств и я широко улыбнулся:

— И когда же состоится торжественное событие? И ты вообще собираешься познакомить меня с Ксенией Алексеевной?

— Ах, если бы это было так просто, — друг нахмурился. — За дело взялись наши родители. Пока они договариваются, бог знает сколько времени пройдет! Подключили семейных юристов, слышал бы ты о чем они говорят! Согласовывают всё, вплоть до бытовых мелочей. Это как-то... Боюсь, это надолго.

Капитан лениво поковырялся вилкой в салате и невесело усмехнулся:

— А что насчет официального знакомства... Знаешь же, теперь я обязан устраивать все встречи, исключительно у нас дома. А матушка...

Он умолк и взглянул на меня многозначительно. Ясно, графиня Головина до сих не питала ко мне нежных чувств. Возможно, моё выступление по делу дуэли со смертельным исходом, лишь всё усугубило. А обойти эти непреложные правила означало оскорбить как честь Головиных в общем, так и его избранницы в частности.

— Не переживай, — поддержал я друга. — Мы что-нибудь придумаем. И вообще — поздравляю!

Я поднял вверх бокал. Уж не знаю, о чем он так волновался. Неужели прежний Вознесенский не порадовался за друга в таком деле? Пусть неожиданно быстро, пусть очень необычно для вечно серьезного и взвешенного парня. Но зато по-настоящему! Это я четко ощущал. А прочее — да какая, к черту разница?

И летний день сразу стал еще теплее.

— Спасибо, Саша, — капитан враз расслабился и смущенно чокнулся со мной свои бокалом: — Будешь моим свидетелем?

— И что я должен делать? — лукаво усмехнулся я.

— Радоваться за друга, — Николай хитро прищурился: — И устроить самый шикарный мальчишник, естественно.

Вот уж в этом я тоже знал толк. Но моё предвкушающее выражение лица, видимо спугнуло Головина, поэтому он спешно добавил:

— В рамках приличий!

***

Домой я вернулся донельзя счастливый.

Настолько, что даже Прохор, вышедший меня встречать, только одобрительно хмыкнул. Я крепко его обнял и рассмеялся. Слуга довольно рассмеялся в ответ и, ничего не спрашивая о причине моего отличного настроения, поинтересовался только об одном:

— Празднуем, молодой господин?

— Ещё как, Прохор! Помолвку празднуем!

— Ох, — старик широко распахнул глаза и они заблестели: — Неужто вы решились? Вот и правильно, нече тянуть! Верно говорю, девица хоть куда!

— Куда? — машинально переспросил я и потряс головой: — Прохор, какая девица?

— Ну дык, спицилист ваш. Та мамзель, что сад-то живым сделала, — недоумевающе пояснил слуга.

— Ох, — тоже выдал я и покачал головой. — Ну кто же так быстро... Впрочем, неважно. Капитан Головин жениться намерен, Прохор. Это и празднуем.

— Николя? — старик восхищенно заморгал. — Вот ведь радость-то, ваше сиятльство! Я счаз же справлю поручение в лавку, чтобы привезли деликатесы! Эх, Игнатушка уже ехал... Но ниче, я вам такое на ужин устрою!

Меня такая угроза ничуть не испугала. Я полностью доверился Прохору и отправился в уже в нашу семейную библиотеку. Стоило ещё раз попытаться поговорить с призрачным предком.

Дух упорно прятался.

Я тщетно взывал к силе, раз уж призрак не желал появляться, сделать было ничего нельзя. Кроме как получить ранг и сделать это не совсем вежливо. Но я же, в свою очередь, просил очень вежливо.

Да я в жизни никого так не уговаривал, как капризного обитателя особняка.

Повторять жесткий приём с эфиром и грубо выдергивать предка из укрытия я считал неправильным способом. Мне с ним ещё общаться, долгое время.

Послонявшись по родовому книгохранилищу, я махнул рукой. Сегодня слишком хороший день, чтобы портить его.

За дверью библиотеки меня поджидал дед.

Патриарх нетерпеливо переминался с ноги на ногу и, едва я вышел, быстро выпалил:

— Я придумал! Саша, я придумал! Пойдём, покажу, — он схватил меня за рукав и потянул за собой.

В его кабинете, куда Лука Иванович меня и привел, царил беспорядок. Двери шкафов были распахнуты, на столе хаотически раскиданы бумаги и раскрытые книги, а под потолком парил густой сигарный дым.

В первую очередь я подошел к окну и распахнул его, чтобы впустить свежего воздуха.

Я знал, каково это, настолько увлечься, чтобы вообще потерять связь с реальностью. И был рад, что дед вернулся к тому, в чем он был хорош — к любимому делу.

Казалось, что он разом помолодел лет на двадцать, а то и больше.

Я даже не услышал поначалу, о чём он говорил, так приятно было смотреть на его радость. Я просто улыбался, пока он указывал на какие-то чертежи и схемы, неразборчивые и сделанные наспех от руки.

— Мало одного воздуха! — всё таки услышал я его и включился в горячую речь. — Нет, конечно можно обойтись только одной стихией. Но ведь можно сделать ещё лучше, как думаешь? — деду ответ был не нужен и он сразу же увлеченно продолжил: — Я вот что подумал, Александр. Если преобразовать сам камень, то можно же его сделать легче! Как туф или подобное, понимаешь? Мы просто изменим параметры в пределах одной материи. Тогда в уравновешивании сил получится меньше затрат! Как тебе такое, а?

Безусловно, патриарх был прав. И это первое, о чем должен думать артефактор — о сокращении магических затрат. Я бы не подумал об этом, просто по причине того, что не желал экономить.

Но с дедом я был согласен.

Зачем тратить лишнее, когда можно схитрить. Меня унесло в разгадку тайны ловких воришек и просто не было времени углубиться в работу над артефактом. А точнее двумя. Обе «птички» должны были летать. На большое расстояние и с возможность вернуться обратно.

— Это великолепно, — честно признал я. — А что если мы добавим вот сюда... — быстро осмотрев наброски схемы, я ткнул пальцем в одно из соединений: — Эфирную подпитку? Для большей автономности?

Лука Иванович призадумался и поднял голову, шевеля губами — просчитывал.

Затем довольно улыбнулся и покивал:

— А отличная идея, Саша! Если сделать преобразователь, подстраховочный, то пташкам хватит, чтобы рассчитать расстояние до точки возврата. Потери, конечно, будут колоссальные, но и эфир почти неисчерпаемый. Но тут нужен сильный эфирник, ты же понимаешь, что накопитель с такой задачей не справится?

Это я понимал, но тут проблем не было — к моменту напитывания магией я рассчитывал взять ранг нужной силы. А напрямую оперировать силой было равнозначно тому, как если взять её у гораздо более продвинутого мага.

— Это я решу, — уверенно ответил я. — А что с замыканием? Если мы переведем дублирующую схему на эфир, то её может просто переполнить.

Ответ я хорошо знал, сам давным-давно обжегся на подобном. Но мне было приятно послушать деда. И видеть, как он оживает день за днем, и вот в такие моменты.

— Ох, Александр, — добродушно рассмеялся патриарх. — Ну что ты, неужели забыл? Мы вот тут сделаем сброс, а здесь резервный накопитель. Чтобы излишки шли либо про запас, либо возвращались во внешнюю среду.

— Ну да, конечно же, — я изобразил что вдруг понял суть. — И точно, тогда сработает.

— Вот, — дед приобнял меня и похлопал по спине: — И что бы ты без меня делал?

Этого я представить не мог. По совсем иной причине.

— Спасибо, — моя благодарность лежала совсем в другой сфере, но это было неважно.

— Ладно, — чуть смутился патриарх и махнул рукой: — Ты иди, Саша, отдохни хорошенько. Я тут ещё немного посижу...

Лука Иванович переключил внимание на схемы. Взял карандаш, вдохновенно прикусил его кончик и принялся что-то зачеркивать и переделывать.

Я тихо вышел из кабинета, хотя был уверен, что сейчас дед не заметит и дракона, приземлившегося перед его носом. Закрыл за собой дверь, потянулся и отправился в сад.

Недоступность сложной задачи не отменяла возможность заняться развитием эфира. Я прошелся вдоль ограды, вливая силу и заодно укрепляя защитный контур. Вложился хорошо — снова захотелось есть.

Но этого было мало, так что я перезарядил всё освещение, как снаружи особняка, так и внутри. Пришлось действовать аккуратно, чтобы лампы не перегорели. Всё таки одно делать видеть, как это делают другие, совсем другое — управиться с магией, когда в тебе её все виды.

То, что силы может перелиться через край, в любой момент, я уже понял.

Царь никогда об этом не говорил. И его можно было понять, как объяснить, каково это — ощущать буквально всё вокруг. Не просто какой-то конкретный дар видеть, а его связь с другими аспектами.

Чёрт, он наверное был одинок в этом. Мне легче — я видел, кем может стать универсал, и каким образом.

Я накачивал силой всё, что было — от охраны до холодильного амулета в кладовой. Даже дверный звонки не обделил. Обошел всё, пока не достиг момента, что вот-вот, и можно спалить источник.

За ужином мы с дедом молчали. Он был мыслями весь в схемах и ел с блуждающей на губах улыбкой. Я же банально устал.

Прохор не выполнил свою угрозу придумать что-нибудь оригинальное. Подал нежное белое мясо индейки под ягодным соусом с нереально воздушным пюре. На десерт меня не хватило — тянуло в кровать.

Я оставил их за жаркой беседой на тему искаженных вкусов молодежи. И отправился спать. В постель я рухнул, как в облачко. Не реальное, которое мокрое и холодное, а мягкое и уютное.

Мой сон прервали беспощадно и грубо. Я открыл глаза от мощного сигнала — периметр нарушен. За окном было ещё темно. В голове вспыхивали точки защитной сети, и ожили статуи львов.

Ко мне пожаловали непрошеные гости.

Глава 10

И кто же у нас такой храбрый?

Широко зевнув и потянувшись, я неохотно выбрался из под мягкого одеяла. Ну что за невоспитанность — отрывать людей от святого дела, то есть здорового сна.

Сигнал от львов шел довольно спокойный, кто бы ни осмелился проникнуть на территорию, он уже был нейтрализован. Так что торопиться я не стал. Сполоснул лицо холодной водой, оделся и прихватил с собой кинжал, который держал у кровати.

Ночь выдалась особенно теплой, ветра не было и нагретый днем воздух остался на улице. Я постоял на крыльце, наслаждаясь погодой и тишиной. Лишь слабый стон доносился со стороны дорожки к флигелю. Оттуда же шел сигнал от моих котиков.

Картину на месте преступления я застал милейшую — один из львов совсем по-живому вылизывался, а второй лапой придавил к земле человека и довольно скалился, исторгая пар из пасти.

Злодей выглядел откровенно жалко. Одежду ему уже измочалили мои питомцы, извозили в грязи, да и ногу похоже повредили, не рассчитав своего огромного веса. Ну или рассчитав...

Мужчина, за пятьдесят, а может и больше. Крепкий, но небольшого роста. В его глазах читалась боль и напряжение. Он молча смотрел, как я подхожу.

Я погладил львов по гривам и они благодарно зарычали. Скучно им было постоянно сидеть на местах. Надо бы им ночью разрешать гулять по саду.

Присев на корточки рядом с пойманным, я демонстративно поиграл кинжалом. Мужчина внимательно проследил за сверкающим лезвием и судорожно сглотнул:

— Господин хороший, — голос его был низким и хриплым, словно ему обожгло горло. — Ну зачем же сразу резать, произошло чистое недоразумение.

Лев тихо рыкнул и усилил давление лапой. Мужчина скривился от боли, но сдержался от стона и даже слабо улыбнулся. Не ноет и не заискивает, уже хорошо. Хотя его страх я ощущал — и сильный. Такой страх, что бывает у загнанного зверя, правильный.

— Ещё скажи случайно сюда попал, заблудился, — усмехнулся я.

Таких хитрых глаз у честного народа не бывает. Я заметил, как мужчина профессионально оглядел меня, машинально задержав взгляд на перстне и браслете — подмечал, что самое дорогое.

— Не случайно, — признался он и поморщился, попытавшись пошевелить придавленной ногой.

Я бросил быстрый взгляд на льва — тот убрал лапищу.

— Вот спасибо вам, господин хороший, — он с опаской посмотрел на замершую рядом статую, только глаза светились. — Чудные у вас зверушки.

— Я граф Александр Вознесенский, — нахмурился я. — А вы кто и зачем пришли?

— Ну так вы сами звали, ваше сиятельство, — он убрал показную насмешливость и стал серьезным. — Я... По-разному меня кличут, но в основном ваше величество.

Вот ведь наглец! Я нехорошо улыбнулся и львы сразу отреагировали угрожающим рычанием.

— Ладно, ладно, понял! — с него слетела вся напускная невозмутимость. — Потап Новгородский я, ваше сиятельство, можно просто Потап. Можно я хоть встану, а то ещё успею в земле полежать.

Я разрешающе махнул рукой и поднялся, оглядываясь. В дом я такого гостя звать не стал бы, но и стоя разговаривать тоже не хотел.

Неподалеку как раз было подходящее место, укрытое зарослями кустов сирени, где любил сидеть дед в хорошую погоду. Иногда к нему присоединился Прохор, поэтому там стояли два удобных плетеных кресла и столик. То, что надо.

Потап встал на ноги с огромным трудом, но изо всех показывал, что травма его ничуть не беспокоит. Помощь я свою предлагать не стал, просто направился по дорожке к укромному месту.

Слышал, как хромает за спиной глава воров и тяжело ступают за ним львы.

Удобно устроившись, я подождал, пока усядется и Потап, осторожно выставляя ногу вперед.

— Так вот, мастер, — такое звание он вполне заслуживал, а унижать мне его было ни к чему, пока он ведет себя прилично. — Не припомню, чтобы я вас звал к себе домой. Побеседовать хотел, не отрицаю. В подходящем для этого месте, ресторане например. И не посреди ночи.

— Любопытство одолело, — неожиданно честно покаялся Новгородский. — Решил сам выяснить, кто же так желает встречи со мной. Такое, признаюсь, бывает-то нечасто, ваше сиятельство. Обычно встречаться со мной как раз не хотят.

— Выяснили? — усмехнулся я и кивнул на его ногу.

— Уж простите, — без капли сожаления извинился Потап. — Знал бы, что у вас за защита и такие звери, в жизнь не сунулся. Сами изготовили?

Львы тем временем улеглись у моих ног, сложив головы на лапы. Прикрыли глаза, но за обстановкой внимательно следили.

— Мои, да, — не без гордости ответил я. — И как же такой опытный мастер рискнул идти на дело без подготовки? Мне казалось, что прежде всего стоит изучать защиту.

Мужчина на миг гневно сжал губы, по больному ударил. Но ему ещё повезло, что шел без злого умысла, иначе одним задетым самолюбием и раненной ногой не отделался бы.

— Недооценил, — сквозь зубы признал он. — Не та у вас репутация в столице, чтобы иметь такие игрушки.

— То есть тот факт, что здесь живет семья артефакторов вас никак не смутил?

— Давайте честно, ваше сиятельство, — мастер воров вздохнул и опять скривился, неудачно повернув ногу. — Вознесенских давно списали со счетов. Дед ваш, уж не серчайте, ничего стоящего не делал несколько лет, вот и стали говорить, что угас дар. А вы вообще пропали. Да и до того особыми талантами отличались разве что в гулянках.

Меня его речь ничуть не задела — всё правда. Так и было, до моего возвращения. Впрочем, менять я этого не желал, меньше ненужного внимания, пока я не стану достаточно сильным.

— Что прибили того бретера на дуэли — уважаемо, — продолжил он. — Но то ж дело нехитрое. Ножичком я и сам могу пырнуть, если потребуется. Так что да, не ожидал я от вас ничего подобного, — Потап взглянул на лежащих львов с восхищением. — И сеть защитная у вас крайне любопытная, я ведь уверен был, что обошел её.

— И как же вы её хотели обойти? — заинтересовался я.

Мужчина усмехнулся и промолчал, покачав головой.

— Что же, допытываться не стану, — протянул я разочарованно. — Получается, поговорить нам и не о чём. Тогда я сейчас вызову жандармов, и дальше спать пойду.

Что-то вроде обиды появилось на его лице. Неужели думал, что раз мы так приятно общаемся, я его просто отпущу? Не ожидал от такого человека подобной наивности.

Я достал мобильник из кармана, и Потап тут же быстро заговорил:

— Ваше сиятельство, давайте договоримся! Что вам нужно? Денег, людей, может вещь какую редкую добыть? Что вам проку меня сдавать? Благодарность выпишут и всё. А я вам могу пригодиться! Вы же зачем-то искали нашей встречи?

Вот теперь совсем другое дело. Так с ним уже можно договориться без ущерба для обеих сторон, так сказать. Удачно сложилось, его самомнение сыграло мне на руку. Вот не зря не тороплюсь репутацию исправлять.

Правда, слова про слабого деда меня всё немного зацепили. Надо и для него заказ интересный найти, чтобы больше не смели о подобном слухи распускать.

— Мне нужна информация.

Потап с облегчением выдохнул и расслабился. Ему такая плата явно казалась небольшой. Ничего, ещё передумает, когда поймет какая именно информация.

— Ну, этого добра у меня полно, — усмехнулся он. — Компромат на кого-то нужно собрать?

— Что вы знаете об ограблении лавок купеческой гильдии?

Вор призадумался, то ли вспоминал, то ли решал что именно можно сказать. Но я сосредоточился на его эмоциях, обмануть меня не получится. Тем более даже простого экранирующего амулета на Потапе не было.

— Не наши это, залетные какие-то ребята, — нахмурившись, ответил он. — Наши если и щипают купцов, то заграничных, что в слободе при порту обитают. Своих не трогают, себе дороже будет. Как разноглазый этот стал главным, такой порядок навел — никто и пискнуть не посмеет. Вот уж стальной мужик.

— Какой разноглазый? — я догадывался о ком речь, но удивился, что он так знаменит.

— Баталов, — подтвердил мужчина. — Глава тайной канцелярии. Казалось бы где мы, а где дела государственной важности? Но всем по шапкам надавал.

Потап рассказывал это без злобы, даже с уважением. Мне не было дела до тайной канцелярии, но такой человек на защите интересов города, не мог не порадовать.

— И что же, никто и ничего про них не знает? — вернулся я обсуждению грабителей.

Новгородский помотал головой:

— Отлично хоронятся, да и сбывают добычу явно где-то в другом городе. Ни одна вещица из лавок в столице не объявилась. Слух был один, что сидят ребятки где-то на Васильевском острове, но не подтвердилось. Как призраки, ей богу.

Я на миг даже задумался — а возможно ли такое, чтобы среди них был дух? Ерунда. Опять же, без сильного Видящего не справиться тогда, да и зачем призраку грабежи? Ему безразлично материальное.

Все Видящие на отлично оплачиваемой службе находятся, а то и вовсе при императорском дворе. Во дворце наверняка немало интересных призраков.

— Скажите, а вы сами смогли бы взломать защиту этих лавок? — перешел я к сути.

— Ну... — он задумался и вдруг нахмурился: — А зачем вам это?

— Мне нужно знать, как действовали грабители. И как можно обойти подобную защиту.

Потап дураком не был и сразу же понял, для чего я спрашиваю. Для чего ещё артефактору нужно знать, как взломать артефакт или амулет? Правильно, что сделать артефакт, который нельзя сломать.

А значит лишить возможности его и его братии успешно заниматься своими делишками. Что бы Новгородский не говорил про то, что они местных не трогают, верилось в это с огромным трудом.

Его внутренняя борьба была очевидна, да он особо и не скрывал гложущие его сомнения.

— Вам же не ради праздного любопытства, да? — с грустью уточнил он.

Я молча смотрел ему в глаза, ожидая. Львы в моих ногах беспокойно зашевелились, почувствовав моё настроение.

— Скажете хоть потом куда не надо соваться? — попытался он выторговать себе преимущество.

— Нет, мастер. Устрой вы нашу встречу иначе, тогда возможно и получилось бы договориться на взаимовыгодных условиях. Мне неприятно, когда ко мне вторгаются без приглашения и будят среди ночи. А когда мне неприятно, то условия могут быть только одни, мои.

Львы встали на ноги и их шерсть поднялась дыбом. Хвосты нервно бились о землю, вырывая комья. Я положил им руки на головы, успокаивая. Крепкая всё же у нас связь, когда они в ожившем виде.

Новгородский молчал, переваривая сказанное. Видно было, что уступать не в его привычках. А уж тем более попадать в такое невыгодное положение.

Вот только и я уступать не обучен был. Да и вежливость моя имела предел, особенно когда ей пытались пользоваться, неверно понимая причину.

— Решайте, — поторопил я. — Я ещё этой ночью всё же намереваюсь поспать.

— Хорошо, — прохладно произнес Потап. — Будь по-вашему, граф. Только можно просьбу? Очень пить хочется, в горле пересохло, сил нет уже.

Я мельком взглянул на разорванную штанину. Нога опухла и налилась темными кровоподтеками. Завставлять страдать его ещё сильнее я не желал. Так что пошел в дом, оставив львов охранять пленника.

Взял воды и обезболивающего эликсира из аптечки. Поразмыслил немного, и прихватил бутылку настойки с рюмкой.

Когда я вернулся, Новгородский с виноватым видом убаюкивал руку со свежими следами зубов. Я нахмурился.

— Погладить хотел, — объяснил он. — До того чудные звери, уж извините, не удержался.

Поставив принесенное из дома на столик, я сел обратно, не став ничего говорить. Он сам уже понял, что это была плохая идея. Ну надо додуматься — львов погладить! Может глава воров конечно кошатник заядлый, его образ жизни ничуть не мешал подобной страсти. Но это же не котята дворовые.

— Вот благодарю! — подобрел Потап, хлопнув рюмку горячительного. — Добрый вы человек, помогу я вам.

Я вопросительно изогнул бровь, но спорить с такой постановкой вопроса не стал. Если ему так легче, пусть это выглядит помощью.

— Обойти гильдейскую защиту можно, — он налил себе ещё, но поставил в сторону. — Есть всего два способа и оба не каждому по плечу.

— Но не вам? — усмехнулся я.

— Не мне, — он кивнул. — Но только своими силами я бы не справился. Устройство нужно, причем на заказ сделанное, под конкретную защитную систему.

— Наверняка и умельца, такого делающего, тоже знаете?

— Знаю. Но можете хоть самому Баталову сдавать, но его вам не назову. Меня вы прижали, не спорю. Но своих мы не сдаем. Вот только без толку вам его имя, к нему за заказом никто не обращался, мы проверяли. Да и гильдия не скупится на безопасность, так что там без мага не обошлось.

— Эфирника? — высказал я свои мысли по этому поводу.

— Верно, ваше сиятельство. И люто сильного. Либо усиленного, но это маловероятно, он бы подох давно с таким темпом.

— Усиленного? — удивился я. — Это как же?

— Есть способы... — Новгородский отвел глаза. — Вам этого не понять, ваше сиятельство. У вас всё есть для развития, деньги да полигоны. А простому народу это недоступно, так что и придумывают... всякое.

— Что именно? — надавил я, теряя терпение.

— Звездными осколками это называют, — мастер воров скрипнул зубами и выпил настойку, снова налив и отставив. — Порошок такой, пару лет как на улицах появился. Дрянь, которая убивает быстрее, чем дает прок. Примешь его и становишься сильнее на время, может и на несколько рангов сразу, а может и немного совсем. От чего зависит, никто не знает.

— Ясно. И почему вы думаете, что это не вариант?

— Ограблений то считай сколько было? Много уже. Мага после первого же скрутило, на втором совсем худо стало, а на третий подох бы. Мало времени между приемами прошло.

Я бы совсем не отбрасывал такую версию, но об этих осколках ничего не знал. Надо получить образец и изучить. Может это вовсе морок.

— Хорошо, получается остается устройство и маг. А второй способ?

— Так он древний, как само человечество, — рассмеялся Потап. — Подкупить кого-нибудь изнутри, чтобы защиту отключил. Прикрыть магическим прорывом или чем похожим. Быстро, без шума и проблем.

Нда, это вряд ли, учитывая количество лавок, скорость их ограбления и совершенно разных владельцев.

— Мне нужно подобное устройство, — решительно заявил я. — Сможете для меня раздобыть? Его изготовление я оплачу.

Сумел я удивить «его величество». Новгородский хлопнул сразу две рюмки и прочистил горло.

— Ох и ядреная штука. Ваше сиятельство, раздобыть я могу что угодно. Если вы меня отпустите, конечно же.

— Значит, так и договоримся. Вы приносите мне устройство и этих осколков звездных. И я забываю об этом неприятном ночном инциденте.

— И что, просто поверите, что я вернусь? — прищурился он.

— А вы мне слово дадите, — я зловеще улыбнулся и добавил: — А нарушите, мои чудные звери вас по запаху отыщут где угодно.

— Понял, — мужчина взглянул на львов и сглотнул. — Слово моё у вас есть. А мы его не нарушаем.

— Тогда более вас не задерживаю, — я устало размял шею.

Как только мы договорились, сразу же потянуло в сон. Я поднялся и Потап тоже, еле справившись. Мы отправились по дорожке к выходу, а львы снова следом. Гравий под их лапами хрустел и крошился и дал им команду идти по траве.

Новгородский шел с огромным трудом, но упрямо держался. Только побледнел сильно и лоб покрылся испариной. Силён конечно, любой другой давно бы в обморок рухнул от боли, а этот хромал и и даже посмеивался.

— В следующий раз воспользуйтесь звонком, будьте так любезны. До дому-то дойдете, мастер? — улыбнулся я.

— Справлюсь, — Потап махнул рукой. — Вот сейчас ветку возьму какую-нибудь покрепче, да на неё опираться буду...

Он потянулся к дереву, мимо которого мы проходили. Я не успел возмутиться такой бесцеремонности. Внезапно толстая ветка, к которой вор приблизился, со всей дури хлестнула того по лицу.

— Господи, что это!? — Потап отпрыгнул на одной ноге не меньше, чем на пару метров назад и с ужасом уставился на дерево, схватившись за щеку.

Вот и мне было интересно. С каких пор в нашем саду обитают такие кровожадные деревья. Павлова! Не иначе природница, пока хлопотала над любимой флорой, добавила им несвойственных качеств.

Только разумных и обидчивых яблонь мне не хватало...

Хотя сама идея была отличная — превратить сад в отдельное воинство. Надо будет обсудить с Екатериной, и её своевольность, и что она ещё может придумать подобного.

— Лучше не трогать, — спокойно ответил я и внимательно посмотрел на дерево, но оно больше признаков жизни не подавало.

— Ну, ваше сиятельство, — ошарашенно сказал Новгородский. — Удивили так удивили. Я, знаете, многое повидал. Кое-куда мне ходу нет, так как не враг себе. Так вот к этому списку и ваш особняк добавился теперь. И людей предупрежу, чтобы к вам не подумали лезть.

Я даже не знал, радоваться ли подобной репутации среди преступного мира или нет. С одной стороны так спокойнее, но с другой попадется кто излишне тщеславный и попробует доказать, что он особенный. А мне потом с новым приставом разбираться, откуда труп взялся.

Молчать про оживающий камень я Потапа не стал просить. Всё равно хотел устраивать прогулки по городу, узнают так или иначе. Собственно, сюрприз для подобного случая и берег.

Мы дошли до ворот и мужчина поковылял по тротуару, не оглядываясь.

Львы устроились на своих постаментах и застыли самыми обычными изваяниями. Я им подмигнул и отправился обратно в уютную кровать.

Глава 11

Утро началось со звонка главы гильдии. Барон Кусов крайне уставшим голосом сообщил мне, что сегодня ночью ограбили ещё одну лавку. Похоже, он уже смирился со своим отчаянным положением, и ни на что особо не надеялся.

Я попросил его прислать мне адрес и на этот раз предупредить о моём визите, распорядившись дать мне всю необходимую информацию. И заверил, что не забыл о нём и его заказе.

Значит, это точно был не Новгородский или его люди. Он бы как минимум следил за ходом ограбления, а не лазил по чужим садам.

Впрочем, я и без того знал, что мастер воров мне не врал о своей непричастности.

И из-за работы с менталом у меня трещала голова. Да и подташнивало немного. Нельзя заниматься всем сразу, за это приходится платить. Даже если ты использовал совсем немного силы. Но к этому я был готов — того стоило.

Контрастный душ не очень помог, так что я отправился на кухню, принять обезболивающего. Использовать сейчас магию жизни лучше не стоило, поможет на время, а потом будет откат ещё сильнее и хуже.

Прохор встретил меня хитрой улыбкой:

— Что, молодой господин, голова болит?

Я только подивился его проницательности. Неужели так заметно? Или в нём вдруг проснулся дар менталиста? Я присмотрелся к старику, на всякий случай. Изменений в силе не было.

Мало ли что возможно, я бы уже ничему не удивился.

— Вы бы на настойку деревенскую не налегали, ваше сиятельство, — пояснил он. — А то ведь полбутыля выпили ночью!

Вот прибраться за собой в саду я совершенно забыл. Ясно, слуга подумал на меня, ну и хорошо. Объяснять, что у меня за ночные гости были, мне не хотелось.

— Не буду, — пообещал я и налил себе целебного эликсира.

Снадобье подействовало мгновенно, боль отступила и я расслабленно занялся приготовлением кофе. Порыв Прохора сделать это вместо меня, я остановил.

Всегда любил сам сварить первую чашку кофе. Это было вроде ритуала, знаменующего начало отличного дня. Даже если день всё таки не удавался, то утро получалось всегда приятным.

Смолоть зерна в пудру, наслаждаясь их свежим ароматом. Залить водой, тщательно перемешать и поставить на живой огонь медную турку с закопченными боками. Следить, как закипает и поднимается пеной напиток. И, как только пена доберется до самого узкого места — быстро снять, перелить в теплую чашку и подождать минуту, пока осядет гуща.

А затем неторопливо насладиться.

Прохор на мои действия посматривал, беззлобно посмеиваясь. Слуга разбирал утреннюю доставку продуктов, раскладывая всё по местам. В его руках была тетрадка, в которой он что-то помечал карандашом — вел строгий учёт.

— Вы прям как османы, молодой господин. Те тоже дюже над кофеем своим тряслись. Им хоть землетрясение, хоть война — сидят, попивают, да конфетами закусывают.

— Рахат-лукумом, — уточнил я, делая первый, самый вкусный глоток.

— Ась? — встрепенулся слуга и нахмурился, явно раздумывая — не выругался ли я.

— Неважно, — благодушно отмахнулся я. — У всех можно перенимать что-нибудь хорошее, Прохор. Особенно хорошее.

— Ну так-то оно верно, барин, — важно покивал старик. — А за плохое бить надобно люто. Чтобы, значит, только хорошее и оставалось. Это вы верно говорите.

Я чуть не поперхнулся горячим напитком. Но объяснять, что имел в виду совсем другое, не стал. Тем более в чём-то я с его жизненной философией был согласен. Если бы одной отличной чашкой кофе можно было решить любые конфликты — не жизнь была бы, а сплошной рахат-лукум.

Так что я продолжил попивать свой кофе и глядеть в окно. Отсюда был частично виден флигель и бригада мастера Емельянова, уже занимающаяся возведением каркаса оранжереи. Работники торопились успеть до затяжных дождей, чтобы соорудить навес.

Я достал телефон и отправил Павловой сообщение с предложением сегодня встретиться в Ботаническом саду. Артефакт её готов, а у меня были вопросы по поводу моего шибко живого сада.

Природница ответила тут же — согласилась и написала, что будет весь день на месте. Я назначил конкретное время, через два часа после завтрака.

Со второй чашкой кофе я отправился в столовую. Дед устроился в кресле у окна и изучал утреннюю прессу — сосредоточенно и хмуро. Рассеянно ответил на моё приветствие и тут же поделился новостями:

— Нет, ну что творится, Александр! Грабежи, хулиганство и вот, представь себе, эпидемия!

— Какая эпидемия? — эта весть меня обеспокоила.

— С которой успешно справились лучшие маги столицы, — Лука Иванович осуждающе покачал головой. — Но молчали, пока всё не было закончено! Ну ты подумай, людей предупреждать не стали, чтобы не волновать.

— Так в чём суть-то была?

— Тьфу, крысы, чтоб их! Нашествие зараженных крыс, — продолжил возмущаться дед и вдруг забеспокоился: — Надо бы ловушки на этих тварей поставить, Саша. А то ведь наверняка в газетах врут, что победили напасть.

Вот ведь наглость! Публично присвоить себе заслугу по уничтожению зараженных крыс. Нет, мне слава была не особо нужна, пока что. Но могли же как-то тихо всё провернуть, наверх доложить, что справились, получить премию и всё.

Повезло им, что я анималистическую магию ещё не развивал, подослал бы к этим лучшим магам несколько хвостатых. Здоровых, конечно же. Так, чтобы не расслаблялись.

— Обязательно поставлю ловушки, — успокоил я графа.

Через мою защиту муха с плохими намерениями не пролетит, не то что крыса. Но деду об этом знать пока не стоило.

— И вот что ещё, Александр... — патриарх замялся. — Надо уже что-то сделать со львами. Опять сад перепахали.

— Предлагаю испытать твою идею, Лука Иванович, — сказал я. — По облегчению веса при помощи преобразования материала. Только нужно внести дополнение — чтобы при необходимости вес становился реальным.

Например, когда мои котики решат, что нужно кое-кому сломать ногу, чтобы не дергался. Всё таки их масса была серьезным преимуществом. Когда дело не касалось ненужных разрушений.

Граф и сам понял, к чему я веду, так что быстро закивал.

— Прохор! — нетерпеливо крикнул он, повернувшись к распахнутой двери столовой. — Где завтрак-то? Сколько ещё ждать?

Я улыбнулся — артефактору не терпелось приступить к разработке новой схемы. Для моей же схемы требовалось собрать ещё информацию. Но я уже ощущал азарт, пока не такой яркий. Он меня не подгонял, а скорее вдохновлял.

Всему своё время. Нужно сделать работу не просто хорошо, а безупречно.

***

По пути на Аптекарский остров я попросил водителя остановиться у торгового дома. Являться к даме с пустыми руками мне было не по душе.

Зашел внутрь и остановился перед цветочным отделом. Вот я молодец! Чуть не принес природнице срезанные цветы... Представляю, как бы отреагировала Павлова на такой презент.

Я задумчиво перевел взгляд на кондитерскую. Тоже опасно. Женский пол вечно находится либо в состоянии похудения, либо в стремлении к этому. Приносить сладости девушке будет ещё рискованнее.

Одна моя хорошая подруга как-то раз, съев целую упаковку подаренных мною пирожных, печально сообщила, что теперь ей придется их отрабатывать целый месяц. А на моё удивление и логичный вопрос, зачем же она тогда их ела, посмотрела как на неразумное дитё.

И многое тогда объяснила про некоторые особенности женского пола касательного запретного.

Тот урок я хорошо усвоил и больше такой ошибки не совершал. Впрочем, и на это подруга тоже обижалась. Но уже не так сильно.

Тут-то я увидел спасение — книжный магазин и легкомысленно зашел туда, попросив совета девушки-консультанта.

И попал в настоящий ад. Хорошо, что я выехал на встречу сильно заранее.

Одного консультанта не хватило и скоро собрался целый женский консилиум по упырям, в их литературном представлении конечно же. Я узнал много такого, о чём знать никогда не хотел. И чтобы всё же получить желаемое, пришлось приложить усилий не меньше, чем при укрощении дракона.

Коллективно выбранную книгу упаковали и вручили, глядя с затаенной завистью, после чего я помчался на выход, боясь опоздать.

Екатерина Павлова сидела на той же скамейке под раскидистым дубом, что и при нашей первой встрече. Книжки при ней не было, зато был термос и две кружки.

После того, как мы поздоровались и взаимно поинтересовались самочувствием, природница чуть смущенно указала на термос:

— Желаете травяного чаю? Мой собственный сбор, тонизирует и проясняет сознание.

— С удовольствием, — согласился я, присаживаясь на скамейку.

В тени густой листвы было прохладно, так что горячий чай стал приятным дополнением к хорошему летнему дню. Действительно прекрасный, пахнущий чем-то сладким и слегка горьковатый на вкус. При всей своей любви к кофе, хороший чай я тоже ценил.

Мы неторопливо пили из забавных эмалированных кружек с рисунком вишенок. Девушка с любопытством поглядывала на меня, но молчала. Я видел, как горели её глаза — ей хотелось поскорее увидеть артефакт.

— Чудесный чай, спасибо, — искренне поблагодарил я. — Екатерина, мне бы хотелось выяснить у вас одну сущую мелочь.

Павлова отставил чашку и с готовностью кивнула.

— Что вы сделали с моими деревьями в саду?

— Ой, вы заметили... — покраснела она и отвела взгляд. — Ну... Ничего особенного, им же просто тоже нужно защищаться.

Заметил... Интересно, как я мог такое не заметить? И хорошо ещё, что демонстрация произошла на нежданном госте.

— Я всё исправлю, — расстроенно продолжила девушка. — Я всего лишь не хотела, чтобы их обижали.

Теперь-то они сами кого угодно могут обидеть. Ну какая всё же наивность, прелестно! Не видел бы, как она управилась с корнями тогда, умилялся бы до бесконечности.

— Пусть останется так, — я улыбнулся. — Только пообещайте, что они не причинят вреда мне и моим близким. И объясните, что именно вы сделали?

Это было похоже на оживление, но магией жизни Павлова не владела. Как и ментальной, чтобы дать достаточно разума для защиты в случае опасности.

— Правда? — оживилась девушка. — Вы не заставите сделать их снова беззащитными?

— Не заставлю. Если откроете свой секрет.

— Ах, да какой секрет! — весело рассмеялась она. — Позаимствовала кое-что у Dionaea muscipula, есть такое хищное растение. У него ловчий механизм на реагировании построен. В общем, не стану вдаваться в неинтересные для вас подробности, ваше сиятельство. Я просто придала деревьям способность отбиваться при приближении достаточно крупного объекта к основанию веток — и только живых веток.

Ну хоть подумала о том, чтобы садовник смог сделать стрижку. Всё равно нехорошо, но не так плохо, как могло быть.

— Интересно... Но всё же придется внести некоторые изменения.

— И какие же? — с вызовом спросила Павлова, гордо выпрямившись.

Задевать её самолюбие, как специалиста по растениям, я не желал. Моя улыбка стала ещё шире, ну до того она воинственно выглядела. До конца за деревья бороться станет.

— Добавить вашим, кхм, подопечным, немного разума, сударыня. Чтобы они не так бурно реагировали на любое вторжение в их личное пространство. Мне всё же хочется иметь спокойный и приличный сад.

— И как же это сделать? — она растеряла свой боевой настрой и нахмурилась. — Разумных растений не существует, это я вам точно говорю.

— Мы попробуем сделать из них артефакты...

Попробуем — сильно сказано. Живое превратить в артефакт считалось невозможным. Но у меня была идея, как это обойти. Природница навела меня на одну необычную мысль.

Павлова распахнула глаза и смотрела на меня так, словно я явил чудо. Или влюбленного упыря, что было равнозначно.

— Сразу предупреждаю, я не уверен, что получится, — поспешил я объяснить, пока она не расфантазировалась. — Но с вашей помощью можно попытаться.

— Я готова! — девушка прижала руки к груди и с надеждой спросила: — Когда?

— Договоримся. Сейчас же позвольте выполнить своё обещание и вернуть вам ваше кольцо. И небольшой подарок, — я передал ей книгу, на которую она с самого начала поглядывала с интересом.

И достал из кармана её артефакт и протянул на раскрытой ладони. Природница неожиданно снова покраснела и нервно хихикнула.

— Только давайте я сама надену его на палец, а то совсем неловко станет, — рассмеялась она уже смелее. — Извините, ваше сиятельство, просто такая сцена...

Девушка неопределенно махнула рукой, а я непонимающе нахмурился.

— Ну вы... Будто... Ну, предложение мне делаете, — запинаясь, объяснила она и окончательно приобрела пунцовый оттенок кожи.

Я с сожалением взглянул на упакованную книжку. Ну не забирать же обратно очередное романтическое чтиво... Да и не поможет.

— Поверьте, Екатерина, вздумай я сделать вам предложение, я бы так прямо и сказал. И только после получения разрешения от ваших родителей, — спокойно уточнил я.

Павлову это немного охладило. Но скорее на её настроение повиляло упоминание родителей. Я понял, что затронул не самую приятную тему, и быстро перевел разговор:

— Вы хотели посадить в моей оранжерее какие-то растения?

— Да, — она бросила на меня благодарный взгляд и приободрилась: — Хочу обсудить с вами список. Мне ещё понадобится часть берега у пруда и...

И много ещё чего, как выяснилось. В ботаническом вопросе природница скромностью не отличалась. Будь её воля, весь сад у меня забрала бы. Я не то чтобы возражал, но и так сразу не был готов доверить девушке часть своего дома. Кто знает, во что она его превратит. Для защиты бедных растений.

Кое-как мы сошлись на половине будущей оранжереи, причем большей частью тех видов, что нужны были мне. Под её эксперименты отошла и треть пруда. Ну и приличная территория сада.

Как это получилось, я не понял. До нашей встречи я свято верил, что речь пойдет о паре кустиков...

Тем не менее мне удалось уговорить девушку достать мне несколько не просто редких, а уникальных экземпляров. Как и получить её согласие ухаживать за ними. Так что цена была невелика — оранжерея была в надежных руках. За которыми, безусловно, нужно было тщательно следить.

Мы обговорили детали и я объяснил, как пользоваться кольцом. Несколько раз повторил, чтобы она была очень аккуратна и не перестаралась.

Не смотря на то, что Павлова горячо кивала и уверяла, что всё поняла, меня одолели сомнения. Знал я подобный фанатичный взгляд. Но артефакт навредить девушке не мог, так что остальное уже не моя забота. Лишь бы все парки в столице не сделала хищными.

На обед я отправился в ближайший ресторан, времени возвращаться домой не хватало, у меня была запланирована ещё одна важная встреча. А после неё, если управлюсь быстро, было бы неплохо заглянуть в последнюю ограбленную лавку.

Это был даже не ресторан, а скорее большое кафе. Очень удачно расположенное у воды и прикрытое от шума проспекта сквером.

Меня заманил туда умопомрачительный запах шашлыка.

Заведение оказалось весьма приличным — чистым, с новой удобной мебелью и белоснежными скатертями. Пусть официантом выступал сам повар, улыбчивый и пышный мужчина с царскими усами. Но он был по-настоящему добродушен и принял меня, как родного.

В качестве меню выступал опять он же, поклявшись матушкой, что у него всё самое вкусное и свежее. Звучало это очень убедительно.

Я занял дальний столик, с которого открывался вид на слияние Карповки с Малой Невкой. По большой реке неспешно шли прогулочные кораблики, а возле террасы кафе покачивались на воде утки, периодически недовольно крякая.

Заказав себе двойную порцию мясного ассорти, приготовленного на открытом огне, я взялся за телефон. Такое место, тихое и спокойное, отлично подходило для того, чтобы изучить архивы императорской библиотеки.

Мне предстояло пообщаться с ещё одной девушкой, пусть давно не живой.

Я намеревался вернуться на Смоленское кладбище, в этот раз засветло, и выяснить у княжны Давыдовой всё об её отце-универсале и его способности удержать дух так долго. Идеально было бы найти и самого князя, но в такую удачу верить было самонадеянно.

К этой даме тоже было нельзя прийти с пустыми руками.

Но всё, что я мог ей предложить — банальные знания о её роде, как минимум.

Учитывая с какой гордостью она произнесла свою фамилию, для неё это было очень важно.

Так что я взялся за родовые книги в поисках информации о том, кого считали магом света, и его прелестной дочери.

Глава 12

Давыдовы, как и их последняя представительница, словно призраками были. Кроме нескольких упоминаний про Павла Дмитриевича, как адъютанта князя Дашкова, не находилось.

Ни о каком княжеском титуле тем более речи не было.

Мог ли дух меня обмануть? В общем-то, мог. И я даже не знал, смогу ли распознать обман призрачного разума. Такое вроде никогда особо не изучали, да и с духами мало кто любил беседовать.

Придя к выводу, что скорее всю информацию о Давыдовых тщательно изъяли, я переключился на еду.

Повар не лукавил — такого вкусного мяса ещё поискать во всей столице надо было! Я даже поинтересовался, есть ли у них доставка на дом. На что получил невразумительный ответ «ну если надо — то будет».

Выяснилось, что усач к тому же и хозяин этого заведения под названием «У ивы». Обозначенное дерево действительно присутствовало — раскинуло свои ветви частично на террасу.

За неимением карточки, я записал его номер. От души поблагодарил и оставил хорошие чаевые, цены тут тоже удивляли скромностью, как и хозяин.

Всегда приятно находить такие места, так что настроение улучшилось, а желудок был удовлетворен.

На душевном подъеме я прогулялся по набережной узкой Карповки. Со стороны Аптекарского острова от воды дома заслоняли деревья, а по ту сторону плотно стояли невысокие доходные дома. Каждый из них чем-то выделялся — то башенкой, то изогнутыми крошечными балконами, то эркерами или фальш-колоннами, подпирающими массивные фронтоны.

Один дом так и вовсе отличился тем, что выглядел сильно потрепанным, с облезлой краской и вывешенном за окнами разноцветным бельем — тут явно жили не самые зажиточные горожане.

Но, чем ближе я подходил к центру, тем наряднее и красочнее становились здания.

Взбодрившись прогулкой после сытного обеда, я вызвал такси.

Ворота Смоленского кладбища в такой час были гостеприимно распахнуты. Сторожа видно не было, как и прочих людей. Только птицы заливисто пели, нарушая трагический образ последнего приюта жизни. Им тут было хорошо — растительность упрямо завоевывала территорию.

Склеп при свете дня удалось отыскать не с первого раза.

В этой части кладбища почти всё пришло в запустение и сильно заросло. Видимо, здесь находились одни из самых древних участков.

Чуть не разодрав пиджак о колючки, я наконец остановился и сосредоточился на призраках. Нашлось их немало, но больше в другом месте, видимо там как раз были свежие могилы.

Княжна сама послала мне сигнал, почувствовав легкий зов, который я бросил.

Мне всё же удалось разглядеть надпись над входом. На самом деле Давыдовы. Как и оценить, что когда-то это был шикарный склеп, если такое определение можно было считать подходящим...

Миниатюрный античный храм, обвитый цепким плющом. Часть ограды пропала, осталась лишь одна секция — изящная кузнечная работа. Дверь так лежала рядом, никто не позаботился вернуть её на место.

Я вошел внутрь улыбнулся статуе-ангелу.

— Доброго дня, Ангелина Павловна. Побеседуем?

Окутавшая меня прохлада и едва различимый смех стали знаком согласия. Я потянулся к призрачному миру, бросая связующую нить.

В этот раз прошло всё быстро — княжна сама хотела появиться. Она так же, как в первый раз, вышла из своей статуи и замерцала в лучах солнца, проникающих внутрь сквозь узкие окошки.

— Доброго дня, Александр Лукич, — улыбнулся призрак. — Я рада, что вы сдержали своё обещание и пришли меня навестить.

— Я тоже рад вас видеть. Признаюсь, ваша история меня очень заинтересовала.

— Ещё бы, — княжна гордо вскинула подбородок. — Давыдовы стоят как минимум интереса.

Не хотел я её расстраивать, но пришлось:

— Мне жаль вам говорить об этом, поверьте. Но о князе Давыдове никто не знает. Я не нашел ничего в родовых книгах или исторических летописях, ни про вашего отца, ни про вас...

— Вы шутите? — возмутилась девушка. — Это отвратительная шутка, граф!

Я ощутил, как она стремительно впитывает эфир, в воздух поднялась пыль и листья, залетевшие внутрь. Поток направился ко мне и я едва успел увернуться, чтобы меня не выбросило наружу.

— Да подождите вы...

Куда там, дух разбушевался. Строение заскрипело и затряслось, а из ледяной пустоши духов в мир живых прорвался злобный вой.

Чёрт, так она разнесет свою усыпальницу, а сторож снова вызовет жандармов...

Действовать нужно было быстро. Я ухватился за эфир, зачерпнул сколько смог и зашвырнул прямиком в мир духов. Это обездвижило призрака на миг, за который я подскочил к ней и и прикоснулся к холодному сиянию.

Это было даже не больно, просто сердце пронзило жутким холодом и оно словно покрылось инеем.

В таком состоянии думать было сложно, я стремительно коченел. Вложив максимум эмоций и мыслей, я бросил их духу и попытался вырваться из ледяного плена.

Но призрачный мир не любил отпускать своих жертв.

Браслет на руке раскалился и обжег кожу. Но ни теневая магия, ни магия смерти тут не поможет. От эфира я отрезан, но... Я вычерпал всё, что было, из мобильника и вытолкнул себя в мир живых.

Княжна застыла на месте с выражением крайнего удивления.

— Откуда ты знаешь, как это делать? — ошеломленно прошептала девушка.

— Знаю... — поежился я.

Ещё долго я буду мерзнуть, будто заблудился среди снежных гор. Такова плата за то, что слишком рано прикоснулся к призраку. Это никогда не станет приятным занятием, но потом будет чуть легче переносить эту лютую стужу.

В том месте, где сейчас красуется Петропавловская крепость, тоже обитал дух. Может, и до сих пор обитает. Вот только с ним сейчас мне лучше не встречаться. И тогда-то он был на удивление злобным стариком, а время добрее его вряд ли сделало.

Царь с ним справился, но выхаживали его несколько дней. Прямо в бане, которую топили без остановки.

Призраки навредить не могут, если только маг сам не решится их касаться. И даже если дух расположен по-доброму, ледяной мир может затянуть.

Но только так можно передать свои истинные намерения. Там, в их мире.

Не думал, что так скоро испытаю это на себе.

— Вы сумасшедший? — нервно пошутила Ангелина, обеспокоенно витая вокруг меня.

Хотелось мне выдать в ответ что-то про милых дам и подвиги ради них, но сил не было. Я привалился к стене тяжело дышал.

Зато ещё я ощущал — ранг близко. Мой поступок резко приблизил меня к желаемому, так что того однозначно стоило. Слишком уж несговорчивы и своенравны духи, так я сэкономил кучу времени.

Чаю бы сейчас горячего, да в несколько пледов завернуться и засесть у камина.

— Вы как, Александр Лукич? — обеспокоенно спросила княжна, виновато заглядывая мне в глаза.

— Бывало и лучше, — усмехнулся и добавил: — Но бывало и хуже, так что не переживайте, Ангелина Павловна, всё в порядке.

— Вы меня извините...

— Нет, это вы меня извините за такую прямолинейность, — я растер себе руки и чуть потеплело. — Мне стоило быть деликатнее.

— Да как не скажи, суть одна... — Давыдова печально вздохнула. — Забвение. Знаете, граф, усыпальницу очень давно перестали навещать. Но я думала, что это к лучшему — ни к чему живым о мертвых волноваться. Да и никто из потомков не мог меня увидеть, разве что почувствовать совсем чуть-чуть. А это... Не очень приятно.

— Мне жаль, — искренне посочувствовал я.

— Благодарю. Я знаю, что вас интересует, Александр Лукич. И могу вам помочь. Отец со мной всем делился. Я, возможно, не всё понимала, но зато память у меня отличная. И за прошедшие годы я вспоминала раз за разом, каждый миг той жизни. Тысячи и тысячи тысяч раз. Так что мне есть, что вам предложить, уж поверьте.

Я поверил и содрогнулся, представив как она, за неимением новых впечатлений, бесконечно прокручивала одни и те же события.

Вот только речь её явно вела к тому, что предлагает дух обмен.

— И что же вам нужно взамен, ваша светлость?

— Освободите меня! — не сдержала эмоций княжна.

— Уточните, будьте любезны, — я помрачнел.

Не уйти в эфир она желала, это точно. Не раствориться и покинуть этот мир.

— Я привязана к этой статуе, — девушка махнула рукой, указывая на ангела. — И ограничена усыпальницей. Отец не хотел, чтобы я уходила от своего... вместилища. Да, так он это называл. Пока не придумает способ воплотить меня.

Ясно, князь свихнулся на фоне потери дочери. Вернуть призрака в живое состояние было невозможно. Это противоречило всему сущему.

— Что с ним случилось?

— Я не знаю. Он просто однажды не вернулся. В последний раз, когда мы виделись, он сказал, что нашел человека. Имя не называл. Но якобы он мог знать, как это сделать.

Княжна заметалась в своих четырех стенах и я осознал, насколько же тесен её мирок. Но ведь далеко ей всё равно не уйти, а развлечений на кладбище немного. Вряд ли девушку устроят редкие похороны...

Кажется, я начал понимать.

— Заберите меня с собой, Александр Лукич! — взмолилась она. — Вы сможете разорвать удерживающий контур, вы же тоже универсал.

Я задумчиво посмотрел на мраморного ангела. Выкрасть с кладбища статую — задачка не из простых. Поймают на осквернении могил древнейшего столичного погоста, штрафом не отделаюсь.

Стоит ли того риск?

Княжна продолжала умоляюще на меня смотреть, ожидая ответа.

Мне было её по-человечески жаль, но бросаться спасать всех без разбору, не подумав, никогда не было моей слабостью.

С одной стороны, если она поделится способом привязки духа к предмету, то это сильно упростит мою задумку по артефакту. Не уверен, что смогу быстро найти решение. Найду, безусловно. Но сколько времени и средств это займет?

С другой... Всего лишь одно небольшое хулиганство. И один довольный дух.

Вот только что скажет предок такому на такое соседство? Пусть он меня избегает и обитает только в библиотеке, но кто знает, как духи относятся друг к другу? Если у них будут вечные ссоры, спать спокойно мне не дадут.

— Мне нужно подумать, — честно ответил я.

— Подумайте, — кивнула Давыдова, в голосе её было одновременно разочарование, страх и надежда.

Девушка отвернулась к провалу окна и устремила взор туда, хотя кроме густых зарослей вокруг, видно ничего не было. Я машинально потянул к ней руку и одернул себя.

— Я вернусь в самом скором времени и разорву контур, — пообещал я. — Чтобы вы могли...

Я замолчал, слово «погулять» было неуместно.

— Благодарю, — на её лице появилась слабая улыбка. — Но я не могу тут больше оставаться. Поймите меня, прошу. И не злитесь на то, что я выторговываю эту возможность. Это для меня единственный шанс.

— Не злюсь, — вздохнул я.

Княжна мне ничем не обязана, в конце концов. Я бы тоже уцепился за такую возможность. Тем более я её хорошо понимал, что такое заточение я знал. И эта наша общность ощутимо давила на меня.

Я понимал, что сделаю всё возможное, чтобы освободить девушку.

Вот только отдохну после погружения в мир духов и наберусь сил. Сейчас я контур разрушить не мог, была большая вероятность составить Давыдовой компанию. А мне в мире живых уж слишком нравилось.

Прощание наше вышло неловким. Княжну явно расстраивало собственное корыстолюбие, я же просто вымотался.

Так что в ограбленную лавку я не поехал. Пришлось зайти в кафе у кладбища и попросить воспользоваться телефоном, чтобы вызвать такси. Свой я разрядил полностью. И надеялся только, что не угробил окончательно.

За ужином я устало молчал. Патриарх меня вопросами не изводил, за что я был ему благодарен. На его обеспокоенный взгляд я слабо улыбнулся, давая понять что всё в порядке.

Спать я отправился почти сразу же после еды. Час отогревался в душе, собрал все запасные одеяла и укутался в них, как орел в гнезде. Провалился в глубокий сон, в котором мчался по снежной пустыне на санях с упряжкой мохнатых собак, больше похожих на волков.

Холодно мне было и утром, поэтому я достал из гардероба теплый зимний свитер и надел его, наплевав на то, что подумают домашние. Хотя бы дома похожу так, как мне хочется.

На мой вид Прохор заквохтал, как наседка, и прикоснувшись ко лбу, покачал головой:

— Вы студеный, молодой господин! Чойто творится? Перемагичили?

— Перемагичил, — сознался я. — Скоро пройдет, не переживай.

— Не бережете вы себя, ваш сиятельство. Прямо как дед ваш, вот такой же упрямый. Отдыхать надобно, вот что я вам скажу. Позвали б друга, да устроили попойку!

Я удивленно поднял брови. Как же быстро меня начали уговаривать вернуться к разгульному образу жизни. Всего-то и надо было, что взяться за ум и вот, сами предлагают.

— Пожалуй, я просто отдохну, — я помотал головой. — Возьму и устрою себе выходной.

— Правильно! — обрадовался слуга. — Вот и славно. А я вам, молодой господин, что-нить вкусненькое приготовлю. А хотите, блинов напеку? С разными начинками, как вы в детстве любили.

Не дожидаясь моего ответа, Прохор отправился в кладовую за необходимыми продуктами. А я улыбнулся — блины это хорошо. Особенно с мясом.

С твердым желанием отдохнуть, я после завтрака отправился в спальню. Улегся на кровать и пролежал минут пять, ничего не делая. Стало скучно.

Решив что-нибудь почитать, я пошел в библиотеку. Заодно и дух предка проведаю, вдруг решил всё таки пообщаться.

Но едва я спустился, в ворота позвонили. Я выглянул за дверь — у ограды маячила знакомая фигура с тростью и перевязанной рукой. Потап Новгородский всё таки сдержал слово и пришел.

От вежливого приглашения на чай мастер воров отказался, так что мы так и остались у ворот. Мужчина с опаской поглядывал то на львов, то на сад. На его щеке пролегала внушительная царапина — ветка глубоко рассекла кожу.

— Всё принес, как и договаривались, — Потап сунул мне в руки небольшой сверток. — Денег не надо, откупными считайте, ваше сиятельство.

Он достал из кармана обрывок бумажки и тоже отдал мне:

— Вот тут мой номерочек, если я вам понадоблюсь...

— Кстати, — обрадовался я и Новгородский от этого вздрогнул. — Понадобитесь, мастер. Как раз по вашей специализации.

— Что за дело? — сразу же оживился он. — Но сразу говорю, на гильдейскую лавку с вами не пойду.

— А с чего вы такое взяли? — я удивился, как предположению, так и отказу.

— А зачем вам тогда всё это? — он кивнул на сверток. — Вы разве не решили проверить, сработает ли, прежде чем артефакт-то делать?

Хм, а ведь это идея... Исследования это, конечно, хорошо. Но ничего лучше практики быть не может. Но подельник в хранилище мне не нужен.

— Нет, с этим я сам справлюсь, — отмахнулся я. — Есть задача посложнее. Нужно из одного охраняемого места вынести один тяжелый предмет.

— Ваше сиятельство, — Потап усмехнулся. — Ну мне уж прямо говорите, к чему эти намеки.

— Прямо, ну хорошо. Статуя мне одна нужна, из усыпальницы Смоленского кладбища.

Новгородский так застыл, что и сам стал похож на статую. Затем медленно моргнул и посмотрел на меня странно — с испугом и интересом. Но я так и стоял с серьезным выражением лица, так что мастер воров вздохнул:

— То есть вы не шутите. Я... даже не знаю, что сказать-то. Ну, нужно изучить, что там за защита и как её обойти. Ну или сторожа подкупить.

— Подкупить его можно, — кивнул я. — Но жандармов всё равно вызовет.

— Я подумаю, — Потап почесал затылок. — Пришлю вам весточку.

В конце улицы появилась машина, приблизилась и начала притормаживать. Новгородский прищурился на тонированные стекла, быстро попрощался и похромал в другую сторону.

Пассажирская дверь открылась и оттуда появился Казаринов. Юрист задумчиво посмотрел вслед удаляющемуся Потапу.

— А это не... — изумленно начал спрашивать парень, но я его перебил:

— Нет, показалось вам. Доброго утра, Михаил Алексеевич. Что-то случилось? Вы без звонка.

— И вам доброго. Так до вас не дозвониться, Александр Лукич, — он продолжал с подозрением смотреть на мастера воров, пока тот не свернул в арку дома.

Действительно, про мобильник я забыл, так устал вчера.

— Желаете кофе или чаю? — я уже понял, что разговор у него ко мне важный, раз уж сам приехал.

— Я бы с удовольствием, но вынужден попросить вас проехать с нами, — Казаринов указал на автомобиль.

Мне его это ненавязчивое «с нами» не понравилось. Как и неприметность машины, пыльно-черной и наглухо тонированной. К тому же от неё шел сильный магический фон. Сколько человек находится внутри, определить было невозможно.

— Есть предложение... — загадочно улыбнулся теневик.

Видимо такое, от которого невозможно отказаться. В тайной канцелярии о выходных явно не слышали.

Глава 13

— Михаил Алексеевич, а ваше предложение подождать не может? — я взглянул на автомобиль и перевел взгляд на сверток в своих руках. — У меня сегодня выходной.

— У вас что? — не понял юрист, нахмурившись.

— Знаете, бывают такие дни, когда все дела откладывают и просто отдыхают, наслаждаются жизнью...

Казаринов недобро усмехнулся и осуждающе покачал головой. Что поделать, чувство юмора Вознесенского иногда прорывалось. Но я просто не любил незапланированные встречи, особенно такие загадочные. Тем более, что я не был уверен в пользе для себя.

— Александр Лукич, мне жаль отрывать вас от отдыха, но поверьте — дело весьма срочное, — теневик убрал усмешку и заговорил серьезно. — Нужна ваша помощь.

Ну раз помощь, это меняет дело. Сложно было сразу сказать? Я махнул в сторону дома:

— Хорошо, подождите минуту. Надеюсь, это не настолько срочно, что нужно ехать непременно прямо сейчас?

— Что вы, я подожду, — парень смущенно оглядел меня. — Понимаю, вам нужно переодеться.

Из теплого и уютного свитера выбираться я совершенно не желал. Но вот от крайне незаконных предметов, что я держал в руках, избавиться было нужно. Хорош я буду, если заявлюсь в тайную канцелярию с такими уликами.

Я вернулся в дом и вышел через черный вход с другой стороны. Дверь пришлось вынести плечом, так давно ей не пользовались. Сверток я оставил в лаборатории, там было самое безопасное место.

Моя горгулья-дракон смотрела, как мне показалось, с легким укором. Я погладил острый гребень, растущий из макушки и пообещал:

— Ничего, совсем скоро, потерпи ещё немного. Будешь летать над городом, как...

Подходящего сравнения для этого странного создания у меня не нашлось, так что я ещё немного полюбовался статуей и отправился к воротам, снова через дом.

— Вы куда, ваш сиятельство? — поймал меня у дверей Прохор. — А блины?

— Скоро вернусь, — ответил я, хоть в этом как раз не был уверен, и махнул в сторону, откуда пришел: — Там дверь... В общем подлатать её нужно, Прохор. Попроси кого-нибудь из бригады мастера Емельянова.

— Сделаем, — кивнул слуга. — Ну а блинчики-то, молодой господин? Может вам с собой завернуть?

Сдерживая смех, я помотал головой. Это было бы уже чересчур.

Казаринов ожидал меня, облокотившись на дверь машины и задрав голову вверх, наблюдая за чайками, орущими в небе. Взгляд у теневика при этом был хищный, словно он собирался поохотиться на этот вечный символ города.

То, что я не переоделся, парень не прокомментировал. Любезно открыл дверь и жестом пригласил садиться внутрь.

Сам теневик обошел автомобиль и устроился рядом. Кроме него и водителя, больше сопровождающих не было. Машина мягко тронулась, немного дрожа на мощеной дороге.

— А у меня для вас есть новости, — нарушил молчание юрист через несколько минут поездки. — Помните графа Киселёва?

Того, кто вызвал меня на смертельную дуэль, я уже выбросил из головы, но подтверждающе кивнул.

— Так вот, как я и предполагал, граф до своего уральского имения не добрался. Сгинул без вести где-то по пути.

— Понятно, — равнодушно бросил я.

Киселёв знал, на что идет, ввязываясь в сомнительное дело. Так что жаль мне его не было. Но сама новость вызвала легкое беспокойство. Кто убрал ненужного свидетеля, если князь Шаховский к этому моменту уже скончался? Возможно, это тоже работа темного мага.

— А барон Пархомов?

— С ним работают специалисты, — уклончиво ответил теневик.

Обойти клятву на магии смерти у них не получится, значит от барона толкового ничего не добиться. С другой стороны, вряд ли он знал что-то стоящее.

— А как ваша практика, Михаил Алексеевич? — я решил перевести беседу в светское поле, не вытягивая из Казаринова тайны.

— Ох, сейчас я занят преинтереснейшим делом, ваше сиятельство! — парень преобразился в молодого юриста. — Настолько там всё запутано, это восторг!

Я улыбнулся, такой его образ мне нравился больше. Позволял забыть, насколько опасен может быть теневик. Видимость, но всё же.

— Что-то связанное с птицами? — я вспомнил того дохлого голубя и как парень сегодня внимательно следил за чайками.

— Ах, это, — отмахнулся Михаил. — То дело закрыто, хотя тоже оказалось весьма любопытным. Как-нибудь я вам о нём расскажу за чашкой кофе, если пожелаете.

— С удовольствием послушаю, — признался я.

Мы выехали с Петербургского острова на Каменный, проехали мимо парка, за которым скрывалось здание купеческой гильдии и свернули на набережную, ведущую к западной части острова.

По одну сторону проносились высокие заборы особняков, а по другую ряды припаркованных яхт и катеров. Застроен остров был относительно недавно, в основном тут селились новые дворяне или разбогатевшие старые, которые либо потеряли родовые земли, либо не настолько разбогатели, чтобы купить себе особняк поближе к центру столицы у тех, кто как раз беднел.

Я смотрел на качающиеся на воде судна и думал, что тоже неплохо было бы купить небольшой катер. Выходить в залив хорошими вечерами и ловить его солёный ветер, встречая морской закат. Отчего-то солнце, плавящееся в море, всегда было самым красивым.

Остановились мы у очередного глухого забора, почти в самом конце острова.

Водитель не сигналил, просто ждал, и спустя несколько секунд ворота начали разъезжаться в стороны. А я ощутил волну сканирующей магии, от которой мурашки пробежались по спине.

Кто бы тут ни жил, на охранную систему он мягко говоря не скупился.

Внутри оказался просторный двор и невысокий дом с двумя протяженными крыльями. Когда-то это был отличный особняк, но было заметно, что ухаживают за ним не тщательно, просто наскоро обновляют краску и подкрашивают колонны.

Во дворе стояло ещё несколько машин, близнецов той, на которой приехал я.

Мы выбрались наружу и поднялись по широким ступеням. Казаринов на этот раз пригласил меня идти первым и я распахнул дверь, заходя внутрь. На казематы это было непохоже.

Зато похоже на оперативный штаб. Зал, который находился прямо за входом, был меблирован по-простому — захламленные бумагами столы, коробки, техника и передвижные маркерные доски.

Вот только стояла полная тишина и никого не было.

Теневик указал на лестницу, что вела на второй этаж. Там, в просторном кабинете с высокими окнами, меня и ждал Баталов, глава столичного отдела тайной канцелярии.

Обстановка здесь была скудной. Один единственный длинный стол и несколько разномастных стульев, словно принесенных из разных помещений. Стены, украшенные молдингами и лепниной, пустовали — остались лишь темные пятна от некогда висевших картин.

Зато вид из окна открывался шикарный — на реку и Елагин остров. Отсюда даже был виден белоснежный фасад дворца, летней императорской резиденции.

Мужчина как раз любовался видом и повернулся, когда Казаринов кашлянул, привлекая его внимание. Разноцветные глаза моментально затянули в свой гипнотический омут. Баталов просканировал меня ментальной магией небрежно, скорее по многолетней привычке, чем осознанно.

Силен. Не зря смог навести такой порядок, что заядлые преступники боятся связываться.

Но я был преступником начинающим, так что мне было нечего опасаться.

— Доброго дня, ваше сиятельство. Благодарю, что приняли моё приглашение и смогли встретиться со мной так быстро. Присаживайтесь, — улыбнулся он и указал на стул, стоящий ближе к столу.

— А вам доброго дня, Роман Степанович, — я сел и невольно поежился, из распахнутого окна тянуло прохладным речным воздухом.

— Закрыть? — вежливо спросил Баталов, указав на окно.

— Нет, спасибо, я в порядке.

Мужчина с сомнением взглянул на мой свитер, но настаивать не стал. Сел за стол и наклонился вперед, опершись на столешницу. Постучал пальцами по столу и, собравшись с мыслями, произнес:

— Дело в том, Александр Лукич, что мы столкнулись с некоторой... с затруднением. От одного из подопечных, скажем так, к нам попал необычный предмет. Я подозреваю, что это неактивированный артефакт. На подобие того, что у был у барона Пархомова.

— И вы хотите, чтобы я его проверил?

— Именно так.

— Боюсь вас разочаровать, но спящие артефакты не отличить от обычной вещи, — объяснил я, качая головой. — Только в момент активации. Ну, возможно за миг до этого момента, по косвенным признакам.

— Совсем никак не определить? Может, в лаборатории? — не терял надежды Баталов.

Вот уж что я не стану тащить к себе домой, так это потенциальный темный артефакт. Скорее всего внешняя защита выдержит, но лабораторию снова придется ремонтировать.

— Такие артефакты настраиваются на определенное действие, Роман Степанович. Так, чтобы оно не получилось случайно. В случае с бароном я заметил необычный жест и отреагировал на него. Но это зависит от предмета, его действия, да даже охвата этого действия... Слишком много неизвестных составляющих.

— Ясно, — помрачнел мужчина. — Но посмотреть же вы можете? Вдруг всё же заметите что-то.

— Конечно, — согласился я. — Постараюсь помочь.

Баталов кивнул и за моей спиной раздались шаги — теневик вышел из комнаты.

— Хочу отдельно отметить, чтобы вы не волновались, — в ожидании возвращения парня, сказал мужчина. — Я не стану злоупотреблять вашей помощью, Александр Лукич. Ситуация действительно нестандартная, поэтому я и попросил вас приехать.

— Я не волнуюсь, — немного прохладно ответил я, его любезность мне не очень понравилась.

Да и не верил я тому, что он говорит. Надо будет — станет не просто злоупотреблять, а вынуждать. Работа у него такая, и я это прекрасно понимал. Поэтому, как бы мне не хотелось, лучше для таких людей оказаться бесполезным.

Как универсал, я мог вычислить подобный артефакт. Осторожно прощупать его каждой из сил и примерно понять, как он работает. Если на это будет время.

Вот только Баталову об этом знать не стоило.

Потому что, в данный момент, это вряд ли бы стало началом сотрудничества. Как не крути, а у главы такого учреждения наверняка припрятано немало неприятных сюрпризов. Справлюсь ли я с ними сейчас — хороший вопрос. Да и потом уезжать из города, который я по праву считал своим домом, мне совсем не хотелось.

Смена тона Роману Степановичу не понравилась, но он сдержался. Лишь на мгновение сжал кулаки и тут же расслабил.

Меня его напускное спокойствие и исходящая угроза не трогали. Как бы ни был хорош Баталов, но вот до князя Ромодановского, что при царе такую же работу выполнял, разноглазый не дотягивал. Ромодановский в своей паранойе и самого Петра мог подозревать, в заговоре против себя же. Ни перед чем не останавливался в стремлении добиться истины. Я и сам пару раз попадал в застенки, так что все методы на себе испытал.

Поэтому волновать меня могло только одно — то, что мне мешают спокойно работать.

Казаринов вернулся быстро и бережно положил на стол передо мной украшение. Тонкая золотая цепочка и небольшой кулон в виде цветка розы с шипами по периметру. На розе были мельчайшие вкрапления темно-красного камня, скорее всего рубина.

Изящная вещица и однозначно женская.

Пусть в том не было необходимости, но я взял украшение в руки. И пригляделся к плетению сил, прощупывая их одну за другой.

В конце концов, смерти ни Баталову, ни уж тем более Казаринову, я не желал. Если вещь по-настоящему опасная, придумаю как их предупредить. Сломаю «случайно», в конце концов. Но сначала нужно проверить.

Хорошая работа, пусть и простая.

Улыбку я едва удержал, сохраняя спокойное выражение лица. Вещица создавала иллюзию. При помощи ментала получала из головы хозяина некоторые потаенные желания и воплощала их в виде морока. Скажем так, самые неприличные желания...

Много ментальной магии для такого не требовалось, ведь считывалось исключительно одно — вожделение. А вот магии иллюзии было весомо больше, создаваемый артефактом образ был очень реалистичным. Забавная вещь.

Я нахмурился, заметив нечто, чему тут было не место — магию смерти. Причем явно добавленную гораздо позже. При каждом использовании кулон забирал совсем чуть-чуть из отведенного времени.

Ну и мерзость.

Я выдернул нить темной магии и нейтрализовал её магией жизни. Вот так уже лучше. Расплачиваться за безобидные фантазии своей жизнью — это слишком.

— Что-то не так? — Баталов заинтересованно подался вперед, заметив как я напрягся.

— Не ощущаю ничего плохого, — я подобрал неоднозначную формулировку, чтобы менталист не зацепился за мои слова. — Утверждать не могу, но считаю что эта вещь безопасна.

Баталов явно почувствовал, что я что-то делал с артефактом. И уставился своими странными глазами, буквально выворачивая наизнанку мой разум. Это было грубо и я чуть не ударил в ответ темной силой.

Вовремя одумался, дом был напичкан сигнальными артефактами.

Так что я просто представил, как от души разбиваю ему рожу. Всю злость за вторжение в мою голову в это вложил. Вот вам мои намерения, ваше превосходительство.

Роман Степанович покраснел от гнева и вдруг расхохотался. По-настоящему так, до слез. Утер глаза и посмотрел на моё каменное лицо.

— Ну, Александр Лукич, удивили. Вот так, по-кабацки, прямо по морде... Чего я только в чужих головах не повидал, убить хотели не раз, признаюсь. Да так, что кровь в жилах стыла. Но отмутузить, уж простите...

— Это официальные извинения? — не поддержал я его веселого настроения.

Его поступок вызвал во мне такую волну ярости, что успокоить её было нелегко. Я был готов вызвать его на дуэль, настолько он меня разозлил. Служба службой, но такая бесцеремонность непростительна.

— Ваше сиятельство, — Баталов всё понял и по одному моему голосу, и посерьезнел. — Приношу свои извинения за своевольное вторжение в ваш разум. Я не имел на это никакого права. Оправдываться не стану, как и обещать что такого не повторится. Понимаю ваши чувства, вы вправе подать официальную жалобу либо другим способом ответить на оскорбление. Я готов.

Смотрел я на него, наконец-то правдивого и прямого, и думал. Убью на дуэли или сместят его с должности — кто за порядок в городе будет отвечать? Обернулся на Казаринова. Парень побледнел и, кажется, едва дышал, наблюдая за нами. Этот точно пока не готов...

Приняв решение, я поднялся.

— Я забуду об этом недоразумении, Роман Степанович. Тоже понимаю ваши чувства, дела государственные порой вынуждают идти на крайние меры. Я скажу вам честно — против вас, государя или империи я ничего не имею и не задумываю. Вы знаете, что я говорю правду. Поэтому жду в дальнейшем от вас доверия, насколько возможно.

— Вы принимаете мои извинения? — Баталов кивнул в знак того, что понял меня.

— Принимаю, — коротко ответил я.

Роман Степанович оказался в неловком положении. С одной стороны он знал, что стоит воспользоваться моими словами и закрыть неприятную тему. А с другой — что обязан мне. Прагматичность или честь? Мне и самому стало интересно, что победит в этом человеке.

— Благодарю, — он чуть напрягся и неохотно добавил: — Если вам понадобится моя помощь, я буду рад её оказать, ваше сиятельство.

— Взаимно, — ответил я и протянул руку. — И удачи вам.

— Удача любит храбрых, — неожиданно ответил он моей любимой пословицей и крепко пожал мою руку. — Вас отвезут обратно домой, Александр Лукич.

Теневик остался в доме, поэтому возвращался я в одиночестве. Водитель лишь в самом начале спросил, не нужно ли включить музыку или кондиционер, и когда я отказался, больше ко мне не обращался.

То ли от вспышки ярости, то ли от работы с магией, но мне стало теплее.

Да и в общем настроение улучшалось.

Ладно, отличный выходной. Мне задолжал услугу Баталов. Пользоваться этим я вряд ли стану, но возможно это поможет в дальнейшем избежать подобных ситуаций.

Не наивность, а вера в лучшее, как говорил один мой друг.

Мимо снова проносились ряды яхт, облепившие причалы, я щурился от бликов солнца на воде и решил, что буду делать дальше.

Раз уж отдых получается таким насыщенным, то пора поговорить с моим призрачным предком. Желает он того, или нет, но первый граф Вознесенский сегодня ответит на все мои вопросы.

Ну а я возьму свой ранг.