Артефактор. Книга 12. Хозяйка горы

Глава 1

Обратите внимание, это двенадцатая книга цикла «Артефактор». Первая тут: https://author.today/work/352056

У каждого пути есть отправная точка. Место, откуда по-настоящему начинается путешествие. Где пересекаешь границу между решением и действием. И в таких местах всегда царит особая атмосфера.

Будь то причал порта, перрон вокзала или... порт воздушных судов.

«Воздушные врата Северной столицы» — такая надпись встречала за поворотом с трассы на юге города. По обеим сторонам дороги простирались поля, а вдалеке сверкали стеклянные купола какого-то здания.

— Смотрите! — Тимофей так сильно ткнул пальцем в окно автомобиля, что стекло звякнуло.

Солнце висело прямо по маршруту, но даже сквозь этот яркий свет я увидел. Силуэт, уходящий ввысь под весьма крутым углом.

Я тоже в первый раз видел самолёт, но сдержался, хотя чуть не распахнул рот, как это любил делать Гордей. Воздушный порт находился за городом, в том районе, где мне ещё не удалось побывать. Да и нечего здесь делать было, кроме как улетать.

Рыжий прильнул к стеклу, задирая голову, чтобы проследить путь этой «птички».

— Как-то... — парень поёжился. — Страшно. Оно как вообще летает?

Ответ теневик знал и сам, я видел у него книгу по воздухоплаванию. Но одно дело прочитать, а совсем другое — увидеть. Ну и самому отправиться.

После полёта на драконе меня не пугало неизведанное. Да и я тоже ознакомился с современными технологиями как с исключительно научными, так и с научно-магическими.

Принцип был довольно простым. Аэродинамика, немного стихий воздуха и огня, и эфир в качестве топлива и носителя. Интересно, на самом деле, потому что я раньше не слышал о том, чтобы один аспект использовали для удержания других.

— Летает, — улыбнулся я. — И мы полетим.

Отчего-то Тимофея это испугало больше, чем успокоило. Мне же было дико любопытно. Ну а Хлебников дремал, склонив голову на свой походный рюкзак.

Отправились мы всей компанией вместе. Я вызвал микроавтобус, чтобы туда поместились как все участники, так и багаж. К сожалению, его оказалось много.

Конечно же, меня собирали всем домом. Я даже не сопротивлялся, раз уж в деревню не удалось уехать без полного багажника, что уж говорить о путешествии через половину империи. Пусть быстром, пусть недолгим, пусть всё там можно было на месте найти... Но кто меня слушал?

Я озаботился только удобной походной одеждой, приличным костюмом в чехле и сумкой с накопителями, артефактами и прочими магическими припасами. Ну и трость с кинжалом прихватил.

Несколько чемоданов, собранных слугой, я планировал оставить на хранение в порту, а по возвращении забрать.

— Ух ты! — парень снова оживился, указывая в другую сторону. — Вот на таком бы полететь!

С западной воздушной пристани в воздух медленно поднимался дирижабль.

Да уж, впечатляющее зрелище. Огромный и неторопливый, сверкающий стальным корпусом гондолы и подавляющий каким-то немыслимым объёмом оболочки. Даже с такого расстояния он выглядел гигантом.

Ситуация с воздухоплаванием с тех пор, когда я родился в первый раз, изменилась в лучшую сторону. Помимо воздушных шаров и драконов появились суда, способные перенести на далёкие расстояния и, что главное, они были хорошо управляемые и комфортные.

Самолёты были очень быстрыми. Но были и недостатки. Через аномалию они пройти не могли, отказывала магия и судно падало. Ну и стоимость... Несмотря на простые аспекты, силы использовалось столько, что пользоваться этим транспортом могли не все. Да и вместимость у них была небольшая, максимум человек двадцать вместе с экипажем. К тому же карта полётов была сильно ограничена заправками, способными обеспечить такие накопители.

Дирижабли же были основным средством передвижения, если нужно было добраться за пару тысяч вёрст и дальше. Пусть очень медлительные, но безотказные и стойкие перед аномалиями. И недорогие. Были на них, как и в поездах, разные классы кают, так что пользовались аэростатами все слои общества.

Да, эти гиганты уступали в скорости поездам, но зато если на пути были горы, то тут дирижабли сразу же выигрывали. К тому же не нужно было прокладывать железную дорогу, построил воздушный порт, и всё. Благо газ, которым наполняли оболочку, добывался просто.

— На таком мы тоже полетим, — я отвлёкся от наблюдения за взлётом и взглянул на часы.

Времени полно.

Знал бы я, во сколько обходится перелёт на самолёте, то ещё раз подумал бы о поездке. Вознесенские уже не бедствовали, но мне такая трата казалась очень неразумной. Лучше ещё одну лабораторию построить... Но к счастью с этим помог Баталов, выделив служебный транспорт. Роман Степанович так хотел поспособствовать моему отбытию из столицы, что я не стал скромничать и сразу согласился.

— Лучший пилот в империи, — заверил меня глава тайной канцелярии. — Внеранговый маг воздуха. Воздушный адмирал, можно сказать. К тому же чует аномалии за версту. Доставит вас куда угодно.

Я благодушно списал это на беспокойство менталиста обо мне, а не на желание избавиться от меня поскорее.

— Прибыли, ваша светлость, — вывел меня из размышлений водитель.

Мы вчетвером выбрались из машины и встали перед зданием аэровокзала. Это было не похоже ни на что, виденное мной прежде. Конструкция из стали и стекла будто выросла из земли. Строгая, но красивая.

Баталов предложил использовать служебный вход, чтобы нас подвезли сразу туда, но мне хотелось увидеть это чудо так, как его видят остальные. Проникнуться духом той самой отправной точки.

Путешествие не назвать настоящим, если начинаешь с обходных путей.

— Сначала нужно подкрепиться, — уверенно сказал мастер-ювелир.

То, что мы буквально час назад завтракали, он уже позабыл.

Я же ещё с минуту постоял. Пока мы ехали через весь город, я жадно всматривался в пролетающие мимо дворцы, особняки, доходные дома, парки и сады. Не прощался, любовался.

Теперь же я был поражён чем-то иным. Мир удивителен, что ни говори.

— Надеюсь, что та пышечная всё ещё работает, — мечтательно вздохнул Хлебников. — Сколько мы съели этой волшебной пищи в ожидании отправления, ваша светлость, вы бы знали...

Конечно же, Владимир Иванович был опытным путешественником, столько поездив во времена своей молодости. Все эти экспедиции почти всегда начинались отсюда.

Равнодушен был лишь ассасин. Но это с виду. Я ощущал, что Хаамисун тоже взволнован. А ещё напряжён — слишком много вокруг посторонних.

Людей и правда было много. Гомон их голосов бился о стеклянные стены и разлетался вокруг. Кто-то бежал, видимо опаздывая. Кто-то с улыбкой выходил, щурясь на солнце, возвращался домой. Бесчисленные извозчики зазывали воспользоваться их услугами, конечно же, самыми выгодными во всей империи. Носились дети, лаяли собаки, кто-то требовательно мяукал. И это снаружи.

Когда мы прошли через распахнутые двери, то внутри оказалось ещё оживлённее.

Табло, кассы, лавки со всевозможными товарами, носильщики, скамейки... И потоки пассажиров, сходящиеся и растекающиеся во все стороны.

— Ого, — сглотнул Тимофей, а ассасин подошёл ко мне поближе.

А мне понравилось. Это словно мировой поток магии, с виду непонятный и хаотичный, но на самом деле подчиняющийся системе равновесия. К тому же витающие везде эмоции...

Я чуть не зажмурился от их количества. Радость, предвкушение, восторг. Да даже страх и грусть были иными. С оттенком счастья.

— Так, — я оглядел громадное помещение и отыскал указатель. — Нам туда.

— А мы что, полетим на самолёте? — удивился мастер-ювелир. — А как же пышки? — с тоской посмотрел он в сторону посадки на дирижабли.

— Закажем доставку, Владимир Иванович.

— А можно? — так по-детски наивно спросил он, что я рассмеялся.

— Нужно. Обещаю, без пышек мы никуда не улетим.

Я быстро сориентировался, как наиболее удобно перемещаться через эти потоки. Огибая очереди, уворачиваясь от опаздывающих, я вёл команду к цели — пункту контроля.

Там проверили документы и пропустили дальше.

И тут в шум воздушного порта добавились новые звуки. Завыла тревожная сирена, нас мгновенно окружили стражи порядка, а сверху накрыло плотным магическим куполом.

— Не двигаться! Бьём на поражение! — выкрикнул кто-то.

— Господа, — недоумённо, но очень спокойно произнёс я, но больше для сопровождающих.

Ассасин уже собрался уйти в тени, как и Тимофей. И джинн тревожно загудел в голове, готовый обрушить пламя Великой пустыни на головы врагов.

Вот воздушный порт будет совсем уж жалко.

Лишь Хлебников недовольно сжал губы. Думал он явно о пышках, долгожданная встреча с которыми откладывалась.

— Что происходит...

— Оставить! — гаркнуло из-за спин стражей.

От наложенной поверх купола защиты у меня пробежались мурашки по спине. Вот это мощь! Баталов грубо растолкал растерявшихся вояк, оглядел нас всех с головы до ног и протяжно вздохнул.

— Ну я же просил вас через служебный вход...

— Роман Степанович, — улыбнулся я ему. — Рад вас видеть.

Приятно, когда тебя провожают. Домашних я попросил не ездить с нами, сам бы не выдержал этого прощания. Прохор и без того расплакался, да и у деда глаза на мокром месте были. Хватило долгих объятий возле дома.

На моё заявление менталист чуть не поперхнулся и собрался было вспылить, но понял, что я искренне, и снова вздохнул. Подошёл вплотную и негромко объяснил:

— Ваша светлость, при вас находятся вещи, которые нельзя вывозить не только за пределы столицы, но и в принципе выносить из хранилища. Это я уж не говорю о ваших собственных изобретениях.

Чёрт, я и не подумал об этом. Был так взбудоражен предстоящим приключением, что о таких банальностях просто позабыл.

— Приношу свои извинения, — мне и правда стало совестно.

Хотя бы озаботился экранированием... Всё же от мальчишки во мне осталось многое.

— Поэтому я здесь, — последний тяжкий вздох главы конторы сказал больше, чем прочее. — Прошу, я вас провожу до самого самолёта, уж не обессудьте.

Дальше мы следовали без проблем. И всё-таки служебными коридорами. Но насчёт пышек я попросил Баталова, чем заслужил его возмущённое фырканье, но зато Хлебников просиял.

На лётном поле мы оказались так внезапно, что я запнулся о порог.

Просто открылась очередная дверь, а за ней был простор, мокрый асфальт и наш самолёт. Вблизи он уже не казался таким уж маленьким. Белоснежный крылатый зверь с бортовым номером и позывным «Аврора».

Наверху трапа стоял пилот, приветственно нам махая.

По одной улыбке этого человека можно было понять — мастер своего дела. Уверенная, широкая и немного загадочная. С такой ждут дороги и грезят о ней истинно увлечённые своим делом.

— Роман Степанович! — мужчина сбежал по ступеням. — Рад вас видеть!

— Все меня сегодня так рады видеть, — проворчал Баталов, но тоже улыбнулся. — Игорь Игоревич, как лётная обстановка?

— Небо готово к вашим распоряжениям, ваше благородие! — хохотнул пилот. — По маршруту грозовой фронт, но это ерунда. Даже не потрясёт, так, погладит чутка.

Глава конторы удовлетворённо кивнул и представил меня. Я же назвал остальных. Обменявшись рукопожатиями, мы все поднялись в самолёт.

Десять кресел, по пять с каждой стороны у иллюминаторов, туалет и крошечная кухонька. Вполне уютно, пусть пространства и немного.

— А второго пилота нет? — сдавленно спросил Тимофей, побледневший ещё на упоминании непогоды.

— Не волнуйтесь, зато парашютов на всех хватит! — вновь засмеялся воздушный адмирал.

Благо реакцию он не увидел, ушёл в кабину. Я сочувственно похлопал рыжего по спине, заодно подталкивая в салон и вливая немного магии жизни, чтобы успокоить парня.

Баталов не уходил, пока шла проверка и не было получено разрешение на взлёт. Будто бы опасался, что я выйду и опять что-то устрою. Впрочем, мы успели ещё раз обсудить все детали. Кто из связных будет на месте, куда обращаться в случае беды и так далее.

Мастер-ювелир буквально проглотил вожделенные пышки, что принесли, пока мы следовали к самолёту, и уже опять уснул, не забыв пристегнуться. Хаамисун обследовал весь салон, заглянул к пилоту и навис над нами с менталистом, скрестив руки.

— Всё в порядке? — прищурился Роман Степанович, ассасин его явно нервировал.

Тот лишь кивнул, но всё же я заметил, как чуть дёрнулся уголок его губ. Ну вот и кто здесь ещё мальчишка?

— Мы готовы! — крикнул Игорь Игоревич, выходя из кабины.

Тимофей вжался в кресло и закрыл глаза, а Баталов поднялся, спешно пожелал удачи и ретировался. Дверь закрылась. Пилот подмигнул нам и бросил:

— Пристегнитесь покрепче, господа, сильный боковой ветер. Неохота на такую мелочь силу тратить, уж извиняйте. Ещё пригодится в пути. Брошюрки с правилами безопасности в карманах рядом с вами. Отправляемся!

Мне было не до чтения. Вообще ни до чего.

Я затаил дыхание и до рези в глазах уставился в иллюминатор. Мне не хотелось пропустить ни мгновения.

Гул двигателей нарастал, задрожало, и самолёт двинулся вперёд.

— О-ох, — едва слышно простонал Тимофей.

— Господин, может стоит его вырубить? — прошептал ассасин, сидящий позади меня.

Мастер-ювелир вдруг очнулся, достал из кармана куртки фляжку и протянул её мне. Я помотал головой. Ладно, нечего парню так страдать. Я мягко прикоснулся к его разуму магией и погрузил в сон.

— Дамы и господа, — прохрипел динамик над головой. — То есть, господа. Мы готовы к взлёту. Расчётное время в пути — два часа тридцать минут. Ну что, полетели?

Под его задорный хохот загудело ещё сильнее. Даже у меня возникло лёгкое чувство тревоги, но мы уже набирали скорость, салон затрясло, и я позабыл обо всём, как только горизонт вдруг наклонился. Меня вжало назад, и я всё же не сдержался:

— Ух ты!

Хлебников захрапел.

Земля уходила куда-то вниз так стремительно, словно мы ничего не весили. И магии почти не было! Столица таяла в дымке, я увидел залив вдалеке и полосу облаков. Смотреть на них сверху было так непривычно...

— Шайтан! — рядом появился джинн. — Шайтан-машина!

Элементаль присел на корточки и с восхищением глядел на эту фантастическую картинку. Материализовался и дух шамана. С ними мы договорились, что пока мы не доберёмся до аномалий, приходить им безопасно. Но, когда мы окажемся у границы отсутствия магии, обоим придётся уйти в свои миры.

Только часть пути была опасна, но всё же.

— Это же... — джинн раскачивался, стараясь увидеть как можно больше. — Это лучше, чем летающий ковёр, Искандер-мусафир! Клянусь вечными песками!

— Лучше, согласен, — рассмеялся я. — Куда лучше!

Владимир Иванович пробормотал что-то недовольное во сне. Я окружил его воздушным коконом, чтобы не мешать. А сам вновь вернулся к зрелищу, которого никогда не видел.

Мы летели над полями, лесами, внизу искрились реки и озера, вились тёмные линии дорог. А затем мы влетели в облако.

— Шайтан... — потёр глаза элементаль.

— Духи предков... — повторял призрак, ахая.

А я рассмеялся так, как никогда в жизни. Однозначно шайтан. Да и духи предков такого не видели. Мир полон чудес, только успевай замечать. Взглянул на Тимофея и отказался от идеи всё же разбудить его. Парень пока не готов ко всему волшебству этого мира. Этому тоже научиться нужно.

Самолёт выскочил над облаками. Уши заложило. Небо здесь было какого-то невероятно голубого цвета, переходящее в белизну. Под нами, уже очень далеко, плыл дирижабль. Скоро он остался позади.

Нет, это точно не сравнить с драконами. Здесь тепло, нет риска быть сброшенным и есть кофеварка.

— А у нас вообще есть план, господин? — спросил ассасин.

***

Друзья! Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропускать уведомление о выходе новых глав. До самой скорой встречи!

Глава 2

План у меня был. Разобраться на месте.

На самом деле я получил столько контактов на все случаи жизни, после чего смутно представлял, что мне там делать, кроме того, как просто скоординировать действия.

Помимо адресов и телефонов всей многочисленной родни мастера Овражского, досье на всех служителей конторы, официальных и неофициальных, от Баталова, рекомендации от ректора для научного сообщества, курирующего Сибирскую академию, связи «надёжных людей» от мастера воров, адреса мастерских от кузнеца Коваля, и ещё уймы прочего, я уж не знал, кто ещё нужен...

Даже неплохой контакт с владельцем приисков отыскал Батист, как я и просил. Точнее, весьма мутный, но всё лучше, чем ничего. Какой-то тайный поставщик тайных вещиц последнему купцу Яковлеву.

— Наша цель? — поинтересовался ассасин, когда я открыл тоненькую папку с данными по купцу.

Мы уже довольно долго летели над бескрайними облаками, Тимофей крепко спал, мастер-ювелир тоже, а джинн с призраком удалились. Так что я взялся за бумаги, чтобы изучить их в спокойной обстановке. Все эти дни сборов не давали ни минуты, чтобы это сделать.

— Возможно, — протянул я.

На фотокарточке красовался мужчина чуть за сорок, возможно, и старше. Как бы выразился Прохор — мордастый. Упитанный и весьма довольный жизнью, короче говоря. На этом снимке, взятым из архивов гильдии, Яковлев был в расшитом кафтане, подбитым соболиным мехом, на груди его висела толстая цепь с медальоном, а руки, упёртые в бока, украшали массивные перстни с каменьями.

— Что требуется — захватить, допросить и пустить в расход?

Я удивлённо обернулся. Хаамисун вновь нависал надо мной и выглядел очень серьёзным. Взгляд его был прикован к изображению купца — изучал.

— Для начала просто встретиться и побеседовать.

Мне показалось, что на смуглом лице появилось разочарование. Ассасин до сих пор немного расстраивался, что с князем я справился сам. И не долг жизни он мне стремился отдать, не в этом дело. Слишком давно он был воином, а уж дав мне клятву, посвятил себя защите. И считал, что не защитил.

— Хаамисун, — я указал на свободное кресло рядом, чтобы не сворачивать себе шею во время разговора. — Меня, признаюсь, беспокоит ваше стремление во что бы то ни стало спасать меня.

Ассасин непонимающе нахмурился.

— Я ценю вашу поддержку, — без капли лести продолжил я. — Ваши навыки и умения бесценны. Но в какие-то события вам не нужно вмешиваться. Те, что решать мне.

Нда, порой моя воспитанность не идёт на пользу... Мужчина лишь больше расстроился. Решил, что я считаю его недостаточно сильным. В чём-то так и было, но человек не способен быть сильным во всём. Это нормально. А вот знать свою сильную сторону и использовать по полной — вполне.

— В тенях вам нет равных, но не всегда сражение идёт в сумеречной долине. Да и в принципе — не всегда оно идёт. А князь Мейснер был вам не по силам, и вы это знаете. Героическая смерть в таком случае была бы бессмысленна. Понимаете? Нет ничего славного в том, чтобы отдать жизнь тогда, когда это не нужно.

Уж как смог.

Я многое мог рассказать о жертвах, смыслах и прочих высоких материях, но ни к чему это. Опыт у каждого свой, как и выводы. Но Хаамисун понял. Что гордость тогда взяла верх над разумом.

Он посмотрел в иллюминатор на плывущие облака и ослепительное небо, кивнул и повернулся ко мне:

— Спасать нужно лишь тех, кому это нужно, верно?

— Верно.

— А как вы понимаете, когда это нужно?

— Никак, — рассмеялся я. — Иногда и я ошибаюсь. Но в идеале — когда об этом просят. Ну или хотя бы когда это очевидно. И не спасать, Хаамисун, помогать. Когда видишь, что человек в беде. Когда можешь помочь. Когда... Когда хочется это сделать.

Ассасин задумался, а я хмыкнул. Чёрт, сам себя запутал. Ну вот как объяснить такие вроде простые вещи? Да никак.

«Помогай когда хочешь. Не жди ничего взамен, но и не позволяй принимать это за слабость». Так мне однажды сказал царь, вздёрнув одного обнаглевшего дворянина на виселице. Казнокрад ещё месяц провисел в назидание прочим. А следующий, назначенный на пост, оказался одним из самых честнейших и справедливых людей.

Нрав у Петра, конечно, был очень горячий. Но я видел, что за этим стоит.

— Я постараюсь, — пообещал Хаамисун.

Сложно ему было, это я понимал. Когда все твои задания — выследить и уничтожить, куда уж там, задумываться о подобном. Ну ничего, артефакты, украденные из Аламута, он нашёл. Спасёт меня, а уж я тоже постараюсь, чтобы получилось, и тогда вернётся домой, к любимым жене и дочерям. Он просто забыл, каково это.

— Благодарю, — улыбнулся я и вернулся к изучению досье Яковлева, но всё же добавил: — У нас мирная миссия. Очень мирная, — уточнил я, заметив тень сомнения.

Мне просто нужно приобрести нужный изумруд. Тихо и не привлекая лишнего внимания.

Яковлев был любопытным персонажем. Репутацией обладал весьма разносторонней. С одной стороны дела рода вёл исправно, не забывая присылать доклады в столицу и периодически приезжать ко двору. С другой же — множество мелких скандалов и интрижек. Женат он не был, детей не имел, но замечали купца в женской компании очень часто. При этом в компании из высшего света.

На дуэли Яковлева вызывали чаще, чем приглашали на светские мероприятия. Но везло ему чертовски, ни одной серьёзной раны.

Пока я читал сводки о любвеобильности купца, задумался.

А что, если у него не будет наследников? Кому тогда достанутся прииски? Ведь по тому, что я слышал, вывод можно сделать только один: никто, кроме Яковлевых, владеть ими не может.

Интересно.

Не очень я верил в проклятие в данном случае, но иного объяснения не находилось. Кому может быть так необходимо, чтобы земные сокровища добывали только они?

Ерунда какая-то. Ну ничего, разберусь, если понадобится.

О хозяйке гор в бумагах не было ни слова. Даже Баталов скептически отнёсся к вопросу о тамошних легендах, сказав, что просто народ такой. Не любят там, когда в их дела лезут, вот и пугают небылицами. От наместников ничего подобного он не слышал.

И вообще, нечисть давно уж перешла в разряд чего-то редкого и сказочного, что впору организовывать сообщества по защите и устраивать заповедники. Заносить в книги диковинок и беречь, а не бояться. С этим я, впрочем, был согласен.

Хотя в моей деревне нечисть диковинкой не была, уж точно не для местных. И участвовала в жизни деревенских очень активно.

Я улыбнулся, вспомнив лешего, водника и хозяина горы, самого что ни на есть настоящего. Навестить их нужно.

— Господа, приготовьтесь, сейчас потрясёт. Влетаем в грозовой шторм.

Несмотря на предупреждение, не так уж и трясло. К сожалению, Тимофею, который успел очнуться, так не показалось, и парень застыл, смертельно побледнев. Снова погружать в забытье я его не стал, мало ли что. Просто не трогал, слегка подпитывая магией.

Правда, и я заволновался, когда нас накренило влево, и довольно сильно.

Через минут двадцать из динамика прозвучало глухое:

— Нас сносит в аномалию. Уберите все вещи и держитесь крепче, я постараюсь обойти.

Я убрал досье в сумку, закрепил её и махнул ассасину, упорно пытающемуся стоять рядом:

— Хаамисун, в кресло и пристегнитесь. Хакан, Таринду, уходите! — распорядился я и отправился в кабину, хватаясь за спинки, болтало уже прилично.

— Что происходит, Игорь Игоревич?

— Небо взбесилось, ваша светлость. Я обходил грозу, и мы отклонились от намеченного маршрута, теперь же нас затягивает в аномалию. Я стараюсь выправить, но не выходит. Похоже, нам придётся идти насквозь. Аномалия не сплошная, но непредсказуемая, она смещается. Пройти можно, — не совсем уверенно закончил он.

— Чем помочь?

— Молитесь, ваша светлость, — пилот напряжённо сжал штурвал.

— А по существу? — меня совершенно не устроил такой вариант.

— По существу, — мужчина обернулся, миг подумал и мотнул головой на соседнее кресло: — Ладно. Помощь, на самом деле, не помешает... Вы же мастер артефактор? Есть при себе накопители воздушной стихии? Но и молитва тоже пригодится, — усмехнулся он.

— Всего в достатке, — я устроился рядом, пристегнулся и попытался рассмотреть через лобовое стекло хоть что-то.

Но кроме обрывка почти чёрных облаков, подсвечиваемых вспышками молний, ничего было не разобрать.

— Это хорошо, значит, шанс есть. План такой...

План мне понравился. Чистое безумие, но могло сработать.

Безусловно, высокоранговый маг мог вытащить нас с небес. Не мог он одновременно тащить и сканировать пространство. На самом деле я поразился способу вычислить аномалию, простому и при этом эффективному.

Маг банально отпускал силу вперёд, вынуждая капли воды застывать и искриться. Создавая при этом что-то вроде фарватера. Ведь там, где магия не работала, было темно.

Но вот силы туда вбухивать нужно было прорву. То есть либо удерживать самолёт, либо указывать безопасный путь.

Сначала пилот предложил подпитывать его, но я тут же отказался, что-то невнятно объяснив, что и сам справлюсь с простейшим плетением заморозки. Некогда было делать тайну из моих способностей. Потери при его способе были слишком большие. Да и внимание рассеялось бы.

— Хотел бы я узнать, что за артефакт такое умеет, — хмыкнул он.

— Можете потом спросить у Романа Степановича, — свалил я всё на главу конторы.

— Если выберемся, обязательно спрошу.

— Когда выберемся, Игорь Игоревич, — помотал я головой. — Приступим.

Это было бы невероятно красиво, не находись мы на грани жизни и смерти. Сила растекалась по воздуху, заставляя всё вокруг сверкать. Будто мы оказались среди звёзд.

Я скорректировал расстояние и направил магию чуть дальше, чтобы видеть зону действия аномалии. И мы то ухали вниз, то задирали нос и шли вверх, следуя по этой мерцающей дороге.

Слышал я о подобной забаве в развлекательных парках, там был такой излюбленный аттракцион у тех, кому нравилось пощекотать нервы. Какие-то там горки.

— Чёрт! — вскрикнул пилот и яростно постучал по одной из панелей. — Чёрт...

— Проблемы? — я ничего не понимал в многочисленных приборах.

— Идём прямо на хребет. Вот зараза, не хватает дюжины метров.

Он сверял картину впереди с показаниями, чуть не свернув шею.

— Вы не боитесь темноты? — внезапно улыбнулся он, поворачиваясь ко мне.

— Отнюдь. А что вы заду...

Меня вжало в кресло, мы так резко набрали высоту, что уши заложило до боли. Пока я пытался зевнуть несмотря на происходящее, нас тряхнуло, всё погасло, включая путь. Двигатели заглохли.

— Держитесь, — только и успел сказать этот псих.

Самолёт на мгновение застыл, а затем камнем рухнул вниз.

Сквозь гул в ушах мне показалось, что в салоне хором заорали. Я бы и сам присоединился, но пытался понять, где верх, а где низ. И куда мы падаем. Внутри отрубило источники, все разом, — мы всё же оказались в аномалии.

— Есть! — прозвучало радостное рядом. — Поймали!

Падение остановилось, и мы будто поплыли, правда, покачиваясь.

— Горы не только погубить могут, но и спасти, ваша светлость, — довольно продолжил он, наконец объяснившись. — Поймали поток. Смотрите!

Магия вернулась, и тут же всё озарилось светом.

Мы чудом не задели хребет, вдруг выскочивший перед нами. Пронеслись буквально в метре от острых пиков, ощерившихся на незнакомой вершине. Подняв вихрь снега, мы перевалили за преграду и ухнули вниз.

— А теперь по полной!

От мощи, которую он вложил в самолёт, у меня всё сжалось. Но и я не отставал — выкладывался, подсвечивая безопасный проход. Мутило уже ощутимо, пропускаемый через себя поток силы и все эти горки меня порядком утомили. Нет, однозначно на такой аттракцион не пойду.

— Чёрт... — опять выдал Игорь Игоревич, прищурившись.

Сейчас и приборов не нужно было, мерцающее полотно упиралось прямиком в ещё одну вершину. Болтать перестало, мы шли ровно уже с минуту, но чётко в гору.

По выражению лица пилота было ясно: здесь ловить нечего.

— Так, — я покрутил головой, разгоняя кровь и снимая напряжение в шее. — Об этом артефакте даже не спрашивайте.

— А? — не понял пилот, но я отмахнулся.

На что-то изящное времени не было, поэтому я просто призвал всю силу земли и приказал ей подправить рельеф. Грубо и довольно жёстко. Вряд ли на такой высоте были живые существа, ну да им в любом случае не поздоровилось бы от столкновения.

Грохот пробился сквозь лобовое и мой не до конца восстановившийся слух. Гора разрушалась на наших глазах, и воздушный адмирал от удивления чуть не потерял управление.

— Держите курс! — рявкнул я.

Самолёт выправился.

Я старался удержать сразу две силы, и было не до манер. Бранное слово и вера в успех — всегда лучше, чем одна вера. Пилот поддержал и так мы, матерясь, влетели в образовавшийся проём. Что-то застучало о корпус, но мы прошли.

Заметив, что костяшки пальцев пилота побелели, так он вцепился в штурвал, я усмехнулся:

— Расслабьтесь, а то сломаете ненароком. Такого артефакта у меня уже не найдётся.

На то, что он меня крайне непечатно поблагодарил за заботу, я внимания не обратил. Кружилась голова, внутри гудело так же мерно, как и снаружи. Аномалия была позади.

Два стихийных камня были наполнены под заявку. Воздух и земля, топаз и яшма. Хотелось бы сказать, чтобы все оставшиеся так легко и быстро... Но, пожалуй, лучше сложно и долго.

— Что же, — очень спокойно сказал пилот, когда выговорился. — А теперь нас ждёт не самая приятная посадка. Что называется, на глаз...

Он кивнул на панель. Бо́льшая часть приборов не работала, не выдержала то ли аномалии, то ли бушующей силы магии.

— Подходящих воздушных портов по эту сторону гор почти нет. Здесь могут принимать только дирижабли. Так что и взлётных полос наперечёт. Насколько я понимаю наше местоположение, мы далеко от любой из них. Не хватит дотянуть.

— Какие накопители ещё нужны?

— Нет, ваша светлость, движки на последнем издыхании, повреждение в плетении, замкнуло контуры, — он указал на один из работающих экранов.

Там что-то судорожно мигало красным.

— Нужно садиться. И как можно скорее.

— Там огни, — я поддался вперёд, вглядываясь в тёмную землю.

На город было не похоже, как и на городок. Скорее деревушка. Но хоть что-то, нашу посадку заметят и придут на помощь. Ну или сообщат куда-нибудь.

— Отлично, — оживился пилот. — Там дальше поля, довольно большие. Должно хватить. Видите?

Я видел лишь разные тёмные пятна, но Игорю Игоревичу полностью в этом доверился.

— Я подстрахую, — кивнул я.

— Не надо, — ответил мужчина, вздохнув с сожалением. — Боюсь, сейчас любое воздействие может добить систему. И тогда мы вспыхнем. Очень быстро. Придётся садиться без магии.

— Чем я могу вам помочь?

Пилот захохотал так заразительно, что и я рассмеялся.

— Понял, буду молиться.

После той болтанки и кульбитов, что мы преодолели, остаток полёта прошёл спокойно. Вокруг не громыхало, нас не бросало из стороны в сторону. Сбросили остаток топлива, скорость снизили до минимальной, двигатели выключились, и мы будто парили над верхушками леса в полной тишине, приближаясь к полю.

Я даже успел разглядеть, что оно убрано, и заметить стоги сена, светлыми точками раскиданные по земле.

Пассажиров пилот предупредил коротко. И тоже не очень печатно.

Едва мы пролетели над лесом, земля стала приближаться как-то быстро. Я сосредоточился, готовясь в любой момент подключить силу. Накрыть нас защитным куполом мне бы уже не хватило запасов, но хотя бы персонально каждого уберечь от травм я мог.

Игорь Игоревич не обманул. Посадка была очень жёсткой. Меня чуть не вырвало из кресла, так нас приложило о землю. И затем потащило вперёд, почти до самого края. На стекло налипло сено и земля.

Трясло ещё хуже, чем в воздухе.

Никто, конечно же, не молился. Сзади лилась удивительная смесь ругани, на арабском, русском и ювелирном, судя по витиеватым выражениям мастера Хлебникова.

Я же просто слушал эту песнь и скрежет стали, и был готов использовать силу жизни.

Пропахав поле, «Аврора» замерла на его краю.

— Все целы? — крикнул я, оборачиваясь в темноту.

Пусть и чувствовал — все. Магия работала, и то хорошо. Корпус издал последний жалостливый скрип, и всё стихло.

— Обратно мы поедем на поезде, — раздался охрипший голос Тимофея.

Глава 3

Как ни удивительно, но все были целы. Пара царапин не в счёт, учитывая нашу посадку. Сильнее всего пострадали нервы, и то только у Тимофея. Пожалуй, парень больше никогда не решится на полёт...

Но держался рыжий при этом неплохо, радовался, что мы на земле.

В первую очередь я выбрался наружу, осмотреться. Но из-за облачности и отсутствия освещения видно было немного. К магии я решил пока не прибегать, мало ли та проблема, о которой говорил пилот, осталась.

Находились мы где-то на высоте, здесь ночи были уже почти морозными.

Но каков воздух!

У меня даже голова закружилась, когда я сделал вдох. В горах всегда особенный воздух, это не описать словами. Такой упоительный, чистый и слегка дурманящий.

— Хорошо, — улыбнулся я, запахивая полы пиджака. — Всё же чертовски хорошо!

Во всём нужно искать положительные стороны. Мы смогли пройти сквозь аномалию, уцелеть и даже приземлиться без потерь. Не считая самолёта. Тот явно больше не был пригоден для полётов.

Ну да то просто вещь, главное — люди.

Пассажиры тоже выходили по очереди, замыкал строй Игорь Игоревич. Воздушный адмирал на природу внимания не обратил, сразу же бросился исследовать повреждения «Авроры».

— Ваша светлость, — ко мне подошёл Хлебников. — Вам бы одеться потеплее.

— Благодарю за заботу, конечно же. Минуточку.

Мой взгляд был прикован к тому месту, откуда мы прилетели. Горные вершины были почти неразличимы, к тому же верхушки скрывали облака. Но этот величественный вид завораживал.

Всё же для человека с равнины такое всегда будет как нечто невероятное.

— Урал, — мастер ювелир тоже обратил взор на горы. — Хребет пограничья. Земной пояс... Как только не величают эти места.

— Вы уже бывали здесь?

— Увы, мои изыскания в основном проходили в северных землях, ваша светлость. Так и не успел добраться до главной загадки империи.

— Загадки? — я вдруг понял, что Хлебникова как раз не расспрашивал об этих местах.

— Ну как же, — усмехнулся Владимир Иванович. — Неужели не слышали о Гиперборее? Мифическая древняя страна, населённая потомками богов. Ну или что-то вроде... На самом деле, меня всегда интересовала лишь сторона земных богатств, как сами понимаете. А не причин их появления. Хотя, нужно признать, легенды здешние очень увлекательные.

— И вы их знаете? — оживился я.

— Да как-то не уделял внимания этому, какие-то там ходячие скалы, чудесные камни, существа иномирные... Обычные сказки, — пожал он плечами. — За фольклором лучше к местным.

Жаль. Ну да понять его можно, увлечён он был исключительно минералами да драгоценными камнями.

— Нужно развести огонь, — мастер потёр руки. — Холод вне пределов городов может быть коварен. Не успеешь понять, как околеешь. И разбить лагерь, — он с опаской взглянул на самолёт, там он явно не хотел обустраиваться.

Идея была хорошая. Даже не столько необходимая, но занять людей, переживших наш полёт, было бы полезно. Поможет отвлечься от неприятных последствий.

Нужно немного передохнуть, собраться и потом уж идти к той деревне. Если жители не придут раньше, конечно же.

Я поделился опасениями насчёт магии и поручил Хлебникову организовать всё, как нужно. У него всё же был в таких вещах огромный опыт. Призывать джинна и призрака я пока не решался, мы были недалеко от аномалии, а я не очень понимал её поведение.

Ведь случившегося не должно было произойти.

Вообще, аномалии не были такой уж смертельной опасностью. Их нахождение было известно, как и способы взаимодействия. Другое дело, что маги очень не любили, когда лишались силы хоть ненадолго, оттого все старались обходить такие места.

Великая Уральская аномалия стояла особняком из-за своих размеров. Практически рассекала империю, оставляя небольшие проходы на севере по морю и на юге по степям. Ну и существовал Транссибирский путь. Поездом действительно можно было добраться, но это долго. Немагические составы ходили нечасто, их обслуживание считалось убыточным, поэтому я сразу отмёл этот вариант. Тот путь, что я выбрал, несмотря на несколько видов транспорта и пересадок, и то был быстрее.

Ну а тот, что получился у нас — вообще побил все рекорды, да уж.

Пускай я не знал, где именно мы находимся, но явно очень близко к конечной точке. Сейчас, по идее, мы бы добрались до Царицына, где переночевали бы и далее пересели на дирижабль.

— Игорь Игоревич, — отвлёк я пилота от сокрушённых вздохов по поводу самолёта. — Объясните, будьте добры, что же произошло.

Мы очень сильно отклонились от маршрута. Очень.

— Моя ошибка, — помрачнел мужчина. — Я мог бы списать на стечение обстоятельств, а их и правда многовато сошлось, но ошибка моя. Понадеялся на силу. Чтобы маг первого ранга и не смог справиться с грозовым фронтом?

Первый ранг... Действительно, что такое небо для мага такой силы? Родной дом, где всё понятно и просто. Но не когда рядом аномалия, влияющая на магический фон, а перед ней — гроза. Пожалуй, одна из мощнейших за последний век.

Корил себя пилот сильно. Как только отпустил адреналин и ушла необходимость думать лишь о спасении, пришло и понимание. Что рисковал он не только своей жизнью, но и нашими.

— Был уверен, что по силам! — со злостью выпалил он. — Дурак! Самонадеянный дурак. Если бы не вы...

Я и спорить не стал, ни насчёт дурака, ни про моё вмешательство. Жаль только, что толком проанализировать не удалось, не до того было. Понять бы, что же там так сошлось... И случайность ли это.

Мнительным я не был, но и в такое совпадение просто так верить не мог.

По словам пилота, нас реально затянуло. Словно сама стихия была против её обладателя. Чем больше он прилагал усилий, чтобы вернуться на маршрут, тем сильнее отклонялся к горам.

Но я не ощущал чужого воздействия в воздухе. Хотя... Я был занят изучением бумаг, да и вообще находился в таком возбуждении от полёта, что мог и не заметить. Особенно если сделано было профессионально.

— На борту же были установлены сигнальные артефакты? — я взглянул на искорёженный корпус.

— Обижаете, это ж служебная машина. При желании можно было невидимкой стать.

— Но не стали?

— Не было таких указаний, — удивился пилот. — Не регистрировали полёт, есть такое. Формально нас и в воздухе-то не было. А вы думаете...

— Неважно, — отмахнулся я. — Значит, артефакты не отреагировали.

Хотелось сказать, что не сработали, но нужно сначала проверить. Этим я и занялся, забравшись обратно в самолёт. Увы, здесь меня ждало разочарование — вся сеть была разрушена, сигнальная, защитная, навигация, связь... Аномалия прошлась жёстко по всем системам судна.

Не работал и телефон, хотя магия была. Сюда эфирные сети, по которым передавался сигнал, не доставали.

Вот и особенности близости аномалии. Уже привычные вещи недоступны.

Но зато уютно трещали дрова и возле костра появился навес, сооружённый из какого-то полона. Парашют, что ли? Хлебников ещё и перекус устроил, ловко приспособив кусок фюзеляжа в качестве сковороды.

Откуда-то появились мясные консервы, хлеб и приборы.

— Владимир Иванович, — я уважительно поклонился. — Примите моё восхищение.

— Что, ваша светлость, теперь не жалеете, что взяли старика с собой? — вызывающе вскинул подбородок мастер ювелир, но было видно, как ему приятно.

— Ничуть. Вы очень ценный член команды, — искренне признался я. — Я рад, что вы с нами.

— Ой, будет вам, — махнул он рукой и засуетился у огня, скрывая смущение. — Сами справились бы. Хоть молодёжь нынче всё в своих Эфирах прозябает, но всё ж не безнадёжна, я полагаю.

Ужин получился прекрасным. Очень необычным, но каким-то по-хорошему особенным. Поле, самолёт, тёмная кромка леса, а за ней горы, костёр и пятеро человек, бренчащих вилками о жестяные банки, которые так и разогрели — тарелок не нашлось. Да и не надо было. Аппетит разгорелся такой, что и руками могли съесть. А консервы и зубами открыть.

Так нас и застали спасатели.

Целая толпа мужчин с факелами и вилами. Да, выглядело это отнюдь не дружелюбно, но похватали что под руку пришлось. И с расчётом на то, что нужно разгребать.

— Целы, родимые? — вперёд вырвался один из них.

Как и все прочие коренастый, мускулистый и добротно одетый в телогрейку, высокие сапоги и плотные штаны. Через плечо висела сумка, плотно чем-то набитая.

— Целы, уважаемый, — я поднялся и поклонился. — Александр Лукич, к вашим услугам.

— Услугам? — нахмурился мужчина и разулыбался: — Неужто благородные? Как же вас занесло-то, горемычных... Ох, что же я. Кузьма Василич, староста, — он махнул себе за спину: — Горнушки.

— Горнушки? — против воли я тоже разулыбался, больно чудное и милое название. — А где мы, не подскажете?

— Ну так тута, — он огляделся. — То есть... Вы уж простите, ваш благородие, шибко вы спокойные, с неба-то грохнувшись. Горнушка, значит-с, почитай ближе всего к Таганаю будет. Всего вёрст двести от нас на юг.

Вот это удача! Если так можно назвать наше крушение, конечно... Мы даже ближе, чем я думал. Мне казалось, что упали мы гораздо южнее, судя по исходному маршруту. Вот это снесло, так снесло.

— Дождь скоро, — староста задрал голову вверх. — Нужно идти. Ежели все целы, то прошу, — он замялся, подбирая слова. — В гости пожалуйте, значит-с, господа. Дворов у нас в достатке, всех по чести разместим.

Собрались мы за несколько минут, благо багажа было немного, да и лагерь при помощи местных убрали тоже быстро. Игорь Игоревич прощально похлопал самолёт по борту и что-то пробормотал.

Поглядывали на нас всех с опаской. Для них что я, что ассасин, были просто чужаками, но по пути мы разговорились, староста чуть расслабился, когда понял, что манерничать не нужно, и рассказал об их деревеньке.

Жили там горняки, оттого и название такое.

Почти все трудились на месторождениях в окрестностях поселения, добывали авантюрин — таганайский камень, как его с гордостью назвал Кузьма Васильевич. Причём и принадлежали эти места тоже им, то есть работали они сами на себя.

И вот о «каменных реках», курумниках, он был готов говорить часами.

Потому и добрались мы незаметно, так увлечённо староста рассказывал. Тем более что подключился Хлебников, с живым интересом расспрашивая о здешних камнях. Так выяснилось и об уникальном статусе деревни.

— Его императорское величество нашим мастерам и пожаловал земли от сих и до сих, — широко махнул староста. — За подарок диковинный, что предки наши ко двору доставили. Чаша златоискровая, в обхвате больше сажени! А весом так вообще сто пудов. По сей день во дворце-то стоит.

Два с половиной метра и несколько тонн? Недурно. Какая же глыба изначально была...

— Император, значит-с, как увидал чудо энто, так и зауважал мастеров таганайских. Уважил простой люд, отдал навсегда нам края родные. До последнего жителя Горняшек, так и сказал!

Невероятная история на самом деле.

И даже не щедрость императора, а скорее упорство этого «простого люда». Ведь до столицы ещё и добраться надо, минуя все промежуточные этапы. Уверен, многие покушались на такую диковинку. Поэтому спросил я, как же довезли.

— Почитай две тыщи вёрст водными путями, ваш благородие! На зимовке стояли в Волхове, льдом Ладога покрылась. Но что нам тамошние морозы? Постояли, да дальше пошли. Но довезли! Ещё как довезли.

Такая радость и гордость была в его голосе, что и я зауважал заочно здешних мастеров. И захотел увидеть ту вазу. Маленький кусочек большого Таганая — так сказал Кузьма.

— Ну вот и пришли, — даже немного расстроился староста, когда мы оказались перед деревней.

Слушать его хотелось и дольше, но помыться и попасть в тепло — больше. Прогулка по полю и лесу окончательно охладила наш пыл. Да и усталость навалилась, впечатлений для одного дня было многовато.

Поэтому я бегло осмотрел Горнушки.

Несколько десятков дворов, просторных и с большими домами, хозяйственными постройками и огородами. Сто, двести человек? Оценить было сложно, но всё же большая деревня. И заброшенных строений не было видно.

Заборы невысокие, за каждыми воротами то ли гараж, то ли конюшня. Фонари масляные, магией от них не фонило. На улице, на которую мы вышли, ни души. Только собаки зашлись лаем — учуяли чужих. Но одного окрика старосты хватило, чтобы те успокоились.

Создавалась впечатление полного порядка и какого-то умиротворения.

Тем не менее отчётливый след амулетов я ощутил. На границе деревушки лежали валуны, напитанные стихийной силой. Вроде тех устройств, что на пастбищах ставили, чтобы не пускать дикое зверьё внутрь, а наружу не выпускать домашний скот.

И больше ничего. Никакой защиты или сигнальной системы.

— Сейчас разместим вас, родимые, — задумался Кузьма Васильевич, остановившись и задумчиво глядя на дома. — Где бы...

— Так у меня места для всех хватит, — подал голос один из тех, кто молча шёл за нами. — Дети-то в большом городе обучаются, да и Настасья гостям рада только будет. Будет, на кого заботу свою обратить, — хохотнул он.

— Добро, Дмитрий, — кивнул староста. — А утром решим, кого с вестью отправить. Или вам срочно надобно доложить в город? — обратился он ко мне. — Можем послать кого-нибудь из молодых.

Связи не было и в деревне. Как мне объяснил уже Кузьма, действительно из-за аномалии. Когда стояла такая непогода, ту будто ветром сносило с вершины и перекрывало потоки.

— Если это не доставит неудобств, буду очень благодарен.

Я всё же волновался, что от нас не будет вестей. Сообщить родным и Баталову, что мы живы, было необходимо. Даже одна ночь в незнании — это кошмар для тех, кому ты дорог. Дед так и вовсе изведётся. Я был готов и сам поехать, но видел, что остальные вымотаны, а оставаться здесь не станут, если я уеду.

— Да какие неудобства, бросьте. Молодым только волю дай туда смотаться, а тут и повод важный. Митроху отправим? — староста обернулся к своим. — У него ж там зазноба?

— У него, — откликнулся другой местный. — Пускай проведает, и то верно.

На том мы и договорились ко всеобщей выгоде. Парень получил инструкции и номера, и, не скрывая радости, умчался на неизвестной мне машине. Угловатая, очень громкая, но явно всепроходимая.

Но хоть транспорт присутствовал не только в натуральном виде. У половины жителей имелся автомобиль, так что вопрос с арендой тоже решился сразу. Свой нам тут же согласился одолжить ещё один из деревенских.

Чудесные люди. И видно было, гостеприимство их не вынужденное, не из-за того, что благородные гости. Со всеми они так. Если человек в беде — помогут всем, чем могут.

— Баньку разогреем быстро, она у нас только сегодня затоплена была! — Дмитрий, предложивший ночлег, повёл нас к своему дому. — С дороги самое то, попариться хорошенько. А тем временем Настасья стол накроет, не волнувайтесь, господа, голодными не оставим. Да и переодеться во что найдём. Вам же и постираться понадобится с дороги-то такой, поди, — он указал на небо и расхохотался. — Я бы точно все штаны обделал.

Я уже не волновался. Пусть хотелось только спать, но отказаться от бани... Это выше сил любого путника. Да и тон хозяина был таким решительным относительно ужина, что и тут шансов не было. Оскорбится.

— А что такое банька? — тихо спросил меня ассасин, пока Дмитрий вырвался вперёд.

— Ну это... — задумался я. — Вроде хаммама.

Мы зашли во двор, и я увидел характерное бревенчатое строение, кадки с водой возле двери и веники, висящие на стене. И печную трубу с едва заметным дымом. Ну хоть не по-чёрному, такая культурная разница далась бы сложнее.

— Вам понравится, Хаамисун, — улыбнулся я. — Это то, после чего чувствуешь себя будто заново рождённым.

— О-о-о, — уважительно протянул ассасин и взглянул на баню, как на какой-то древний храм.

В чём-то так и было. Древний храм возрождения, никак не иначе.

Глава 4

Ассасину баня категорически не понравилась.

Удивительно, учитывая, что жил он среди горяченной пустыни и, казалось бы — ну разве ж это жар? Мы вроде не усердствовали сильно. А может, то из-за веников... Короче говоря, Хаамисун всерьёз решил, что его хотели убить таким замысловатым способом, особенно после обливания ледяной водой.

Еле удалось убедить, что это любимая национальная традиция.

— Господин, — сказал он, когда чуть отошёл и сидел, укутанный в хозяйскую шубу. — Я поклялся жизнью вам отплатить, но не таким же жестоким способом.

В общем, культурный обмен не получился, но и конфликт разрешили быстро, после чарки кваса. Хоть что-то понравилось суровому воину.

Мы же оторвались от души. Поддавали ароматной хвойной воды на камни, хлестали друг друга до исступления и исправно бегали на улицу обливаться. Облепленные листьями, румяные и совершенно счастливые.

Горячее дерево полок прогревало до костей, и это тепло окончательно прогнало все переживания этого долго дня.

А потом был настоящий пир. По-деревенски простой, но оттого не менее потрясающий. Особенно после баньки, да надышавшись свежего горного воздуха... Каждое блюдо казалось божественным. Вполне привычные для жителей природы соленья, варенья, грибы и коренья дополнялись дичью, в основном олениной. Ну и, конечно же, шаньги!

Весьма необычно — открытые пирожки.

Но какой же вкус! Я сам не заметил, как съел несколько штук. И лишь потом выведал секрет у жены Дмитрия, Настасьи. Женщина с таким умилением смотрела, как мы угощаемся, что поделилась рецептов со смехом.

— Тесто сдобное хорошее требуется, ваш благородие. Вымешивать нужно старательно. Ну и картошечка со сметаной жирной-жирной. А потом сливочным маслицем это полить и дать постоять под полотенцем. Вот и всё.

Вот и всё. Нет уж, это магия какая-то. Хотя, безусловно, что может вкуснее картошки со сметаной и маслом? Идеальное сочетание. Чтобы подтвердить свои догадки, пришлось съесть ещё несколько шанежек. Точно.

Этот гастрономический подвиг сразу вызвал стойкое желание уснуть, чтобы переварить. Вкуснейший сытный ужин добил наши измотанные организмы.

Я плохо помнил, как мы укладывались по выделенным кроватям, лишь блаженно улыбнулся и погрузился в крепкий сон. И спал, как никогда хорошо.

Утро началось с новостей отличных и плохих.

Хорошее было в том, что непогода ушла, небо радовало жизнерадостным голубым цветом, солнце припекало, да и аномалия отступила. И связь заработала.

Беда была с дорогой. Гроза перевалила через вершину и обрушилась на здешние места глубокой ночью. Почти весь путь до города размыло и завалило упавшими деревьями. Об этом утром сообщил тот самый Митроха, что успел проскочить, но вернуться уже не смог. Подтвердили и местные, спозаранку съездившие на разведку. В десяти вёрстах от деревни уже было не проехать.

— Расчистим, не сумневайтесь, — успокаивал нас Дмитрий за завтраком. — С той стороны городские возьмутся, с нашей — мы. Денька за два всё будет сделано. А може и скорее.

Как ни странно, новость меня ничуть не расстроила.

Хорошо здесь было. И люди хорошие, и природа такая, что только ходи да восторгайся. Да и в принципе примерно через день или два мы и должны были прибыть. То есть даже график не пострадал.

Видя, что я лишь улыбаюсь такому заявлению, и остальные не стали печалиться. Тимофей с ассасином тут же вызывались помочь по хозяйству, с дровами, стройкой, да хоть с чем. Работа им, конечно же, сразу же нашлась. В деревне ещё одни руки никогда лишними не бывают.

Да и отплатить за гостеприимство надо было как-то. От денег хозяин отказался наотрез.

Я тоже хотел присоединиться к физическому труду, но меня все дружно отправили... гулять. Хоть князем я и не представлялся, но как приняли за важного благородного, так и не переубедить было, что я и топором помахать могу, не убудет с меня...

Я коротко переговорил с патриархом, не став утруждать деталями нашего приземления, просто сказал, что всё идёт по плану. Затем выслушал оханья Баталова, который всё никак не мог определиться — орать ему или волноваться за наши жизни. Он даже об артефактах позабыл, тех самых, что нельзя было вывозить из столицы.

Пилот же пошёл к самолёту, осмотреть его при свете дня и оценить, насколько всё плохо. Мне показалось, что Игорь Игоревич не оставлял надежды как-то вытащить «Аврору» отсюда и восстановить.

Просто шляться без дела мне было неинтересно, поэтому я отыскал старосту и попросил показать нам с Хлебниковым на месторождение. Провести экскурсию, так сказать.

Кузьма Васильевич такой возможности обрадовался и быстро всё организовал.

— Только переодеться вам не помешает, — взглянул он с сомнением на мою обувь. — Думаю, найдётся...

— У нас всё есть, не беспокойтесь.

Благо в багаже была одежда, пригодная для подобных походов. Ведь мы собирались на горные прииски, где немного благ цивилизации. Подготовились неплохо на всякий случай.

Экипировку староста одобрил, подивился материалам, уважительно поцокал, и с тем мы отправились в путь.

— Места у нас красивые, но коварные для тех, кто про горы ничего не знает, — рассказывал Кузьма, когда мы вышли из деревни и углубились в пролесок. — Да и погода ой какая переменчивая. На небо-то ясное не глядите, враз измениться всё может. Ветер задует, с той стороны облака перевалят, и вмиг всё затянет. Да так, что и непонятно будет — где горы, а где нет. Куда идти, в общем.

Здесь осень уже наступила.

И лес был таким ярким, что не любоваться им было невозможно. Бо́льшую его часть занимали вечнозелёные еловые деревья, но и прочих было много. И вот они раскрасились в жёлтый, оранжевый и красный. А воздух...

Нет, однозначно с ума можно было сойти от здешнего воздуха.

— Вот правильно, дышите, ваш благородие, — Кузьма Васильевич заметил, как глубоко вдыхаю. — В городах такого нет. Да и нигде больше, если уж честно. Не подумайте, что бахвалюсь, но все говорят — тут волшебный воздух-то. Учёные какие-то приезжали, сказали что чистый от магии, потому как частенько её не бывает. Таких мест на Урале немного совсем, чтобы так чисто.

Я тут же изучил магический фон. И правда, сила вокруг витала, но ощущения были... Первозданности какой-то. Действительно чистоты, если можно так сказать.

Изучить бы это место получше! Ведь любопытно, как сказывается аномалия и отчего именно здесь она проявляется чаще всего. Почему спускается, как снежные лавины...

— И что же, всегда так было?

— Ну издавна, как предки говорили, а им их предки... Говорят, конечно, что не всегда. Ну да у нас много чего говорят, — усмехнулся староста. — Всему верить — никакого ума не хватит просто жить-то.

Хотелось его расспросить про сказания те, но горняка явно больше всего интересовали иные вещи. Такие, как добыча авантюрина. Вот об этом он и говорил с горящими глазами.

К моменту, когда мы вышли к нужной точке, я уже многое знал об особенностях этого камня, но всё же картина была неожиданной.

— Вот она, каменная река, — с тёплой улыбкой, почти отеческой, сказал мужчина.

Лес в долине между хребтами разрезало русло. Огромные валуны будто бы скатились сверху и замерли. Края этой «реки» видно не было.

— Они движутся, — сообщил староста. — Меньше вершка в годину, но движутся. Оттого рекой и величают. Это нам незаметно, а для земли-то так, тьфу.

Мы вышли к относительно узкому месту, метров сто. Но это весьма впечатляло. Дальше каменная река расширялась в несколько раз, я заметил ответвления и поворот, уходящий за кромку леса.

И из-за древности этого камнепада создавался эффект ещё большей похожести на реку. Между прогалин вовсю росли взрослые деревья, в основном сосны. А между валунами белел лишайник.

— Вот такие реки у нас, господа, — улыбнулся Кузьма Васильевич, довольный произведённым впечатлением. — Но если прислушаться...

Он замолчал, и мы с мастером ювелиром даже шеи вытянули, вслушиваясь. Шум реки! Натуральный звук воды, но как...

— На самом деле под камнями есть ручьи, — рассмеялся наш провожатый. — Да и места по эту сторону болотистые. Влаги полно, а уж как дождь пройдёт, так и шумит наша каменная река, как настоящая.

Удивительное место. Сколько же таких на земле, а мы и не знаем. Вот так не свалишься с небес и не узнаешь никогда.

— Там лагерь наш, — староста махнул рукой. — Не только каменюки на месте не стоят, но и мы перемещаемся весь сезон. Это ж не шахта, где прокопал, там и возишься.

Пока Хлебников завалил вопросами по конкретным способам добычи, я рассматривал глыбы, стараясь сам найти этот загадочный златоискр. На камни все выглядели одинаковыми — серо-зеленоватыми.

— На солнце оно проще, сверкает. Но ежели вы не маг земли, то сноровка нужна, — объяснил Кузьма Васильевич. — Много тут сокровищ, но искать уметь надобно, ваш благородие.

Мне толку от магии земли не было, если не знаешь что искать, суть камня, то и не найдёшь. Зато мастер ювелир вдруг замер и распахнул глаза — применил силу и, вероятно, ошалел от количества.

— Да тут же...

— Много, — усмехнулся горняк. — Белый, чёрный, золотой, медовый, бордовый... А то сразу нескольких цветов. Но все с искрами, словно солнышко поцеловало.

В лагере вовсю шла работа — глыбы обрабатывали прямо на месте, отсекая ненужное и оценивая редкость расцветки. Пока староста отвлёкся на общение с местными, я тихо спросил Владимира Ивановича, какая магическая ценность у авантюрина.

— Это поделочный камень, ваша светлость. Недорогой, если говорить об обычных образцах. Слабо держит любую силу, оттого не очень ценится в изделиях вроде амулетов и артефактов. Редкие же экземпляры ценны разве что красотой и уникальностью. Для украшений годится, то самая искристость делает его привлекательным для любителей бижутерии.

— Слабо держит силу? — переспросил я.

Стало даже как-то обидно за златоискр. Хлебников пожал плечами и вздохнул. Мол, не всем богатствам земли суждено быть драгоценностями.

— Ну приписывают ему свойства волшебные. Камнем удачи называют. Но я, как специалист вам заявляю: ничего подобного.

— Ваш благородие, — вернулся буквально сияющий Кузьма Васильевич. — Примите сувенир на память.

В его руке сверкал теми самыми искрами авантюрин. Уже отполированный, пусть и неровный. Но изумительного цвета — фиолетового, почти чёрного, как ночное небо.

— На удачу, — староста, видимо, был как раз из верящих в версию с особым магическим свойством камня. — Она вам точно пригодится ещё. А то вчера вы знатно её испытали.

— Благодарю, — я принял подарок и поклонился.

Искры эти завораживали, всё же очень красиво. Но Хлебников был прав — отклика я не ощутил. Источники никак не отреагировали на авантюрин. Что-то будто дремало внутри камня, но то могло быть последствием ранга стихии земли. Та самая душа камня, которую я научился слышать. Но этот крепко спал.

Возможно, не очень дорогой камень, но всё-таки не привык я к таким неожиданным дарам. Я было хотел что-то сказать, но горняк помотал головой:

— Пусть и у вас будет кусочек Таганая, — сказал он с гордостью. — Не принято у нас гостей с пустыми руками отпускать. Земля щедро с нами делится, и мы должны.

Я ещё раз поблагодарил и убрал авантюрин в карман. Сувенир прекрасный, а великая ценность его в том, как мы оказались в таком месте, где живут удивительные люди. Лучше подарка и не придумать, частичка Таганая. Такого сурового, но при этом приветливого.

В моей прошлой жизни главным сокровищем была веточка. Самая обычная, я даже не знаю от какого дерева. Она высохла с годами, но я бережно хранил её. Мне отдал её мальчуган в далёкой стране, через которую мы путешествовали. Сейчас, наверное, и страны уже той не было.

Мальчик был пастухом, перегонял стада баранов по выжженным склонам почти лысых гор. Внизу их ждала зелёная долина, ожившая после сезона дождей в конце осени. А наверху... Случилась заварушка.

Я не сразу заметил мальчишку, услышал испуганное блеяние и тогда обратил внимание. Отвлёкся на миг, но этот миг чуть не стоил мне жизни. Но зато спас жизнь ему. Я тогда ранг взял, окружив пастуха и его стадо защитной стеной. Оказалось, и надежда может стать непреодолимой преградой. Меня спас меня уже наставник. Ох как он ругался, когда битва стихла. А мне плевать было, я не слышал одним ухом, его оторвало, но улыбался так, что учитель отстал от меня.

А мальчишка отдал мне единственное, что у него было. Веточку, которой он гонял баранов.

Веточку, хранимую в шкатулке, я передал царю, когда уходил. Попросил сохранить, но вряд ли это удалось. Кому из потомков она была бы так важна? Никакой магии в ней не было, простая веточка.

Вещи сами по себе ничего не стоят. Но могут быть по-настоящему бесценными.

— Что за...

Земля под ногами вздрогнула. Мне сначала показалось, что каменная река всё же решила ускориться и весьма существенно. Но валуны не двигались, только загрохотали, заворочавшись от толчка.

— Хозяева гор проснулись, — спокойно сказал староста, прикрыв глаза ладонью и взглянув на вершины.

Тревоги в его голосе не было, да и прочие не перестали заниматься своими делами. Трясти перестало.

— Хозяева гор?

— Скоро будет дождь, — проигнорировал он мой вопрос и велел местным: — Собирайтесь, на сегодня всё.

Небо по-прежнему было ясным.

Лагерь свернули буквально за десять минут. Прикрыли необработанные камни жгуче-синим тентом, собрали походные столы, всю утварь и инструмент. Я почувствовал всплеск силы — часть добычи подняли в воздух для транспортировки. Горянки ушли так быстро, что я поразился. Мы едва поспевали за группой, но отставать нам не давал староста, следуя замыкающим.

Капризность местной природы я понял уже на подходе к Горняшкам. Резко потемнело, завыло пронизывающим холодным ветром, и первые крупные капли заколотили по макушке.

— Поднажмём! — весело крикнул Кузьма Васильевич, и все побежали.

Под ногами захлюпало, полило уже практически непроницаемой стеной. Пока я возводил воздушный щит, успел вымокнуть насквозь.

— Ну прямо как в старые добрые времена! — Хлебников радовался, как ребёнок, и словно помолодел, резво перескакивая корни деревьев и лужи. — Кто кого, да, ваша светлость?

За спиной закашлялся и запнулся староста, и мне пришлось его ловить. Да ну что ж такое, просил же называть меня по имени и отчеству... Ну да ладно, что уж теперь, увлёкся мастер ювелир и позабыл все договорённости.

— Ваша светлость? — испуганно переспросил горняк.

— Александр Лукич, — я растянул щит на него, подхватил под руку и потащил к виднеющимся домам. — И никак иначе. И никому, прошу.

— Д-да, ваша св... ваш благородие, — начал заикаться он, и я надеялся, что от холода.

Дождик зарядил отнюдь не летний. Ледяные струи, успевшие попасть на меня, вмиг охладили весь исследовательский пыл. С опозданием спохватившись, я высушил магией огня себя, а заодно и Кузьму Васильевича.

— О-о-о, — уважительно покивал он. — Огневик.

Да чёрт, ещё и не тот аспект показал. Лучше о том, что я ко всему прочему артефактор, вообще молчать. По крайней мере, пока не доберёмся до крыши. Староста подвернул ногу, и я подставил ему своё плечо, чтобы опираться, на что он согласился не без долгих возражений.

Двор управляющего деревней находился недалеко, так что добрались мы быстро. Я затащил его на крыльцо и глянул на улочку, по которой текла уже самая настоящая река. По воде уносило чью-то утварь, листья и кадку, судя по всему, с квашеной капустой.

— Так, — наконец-то горняк поборол смущение перед моим титулом и уверенно скомандовал: — Давайте-ка в дом, сейчас чаю горячего справлю. Переждёте непогоду у меня.

— Благодарю, с удовольствием. И с неменьшим удовольствием послушаю про хозяев гор.

Глава 5

— Ну чего про хозяев гор-то говорить? Хозяева как хозяева... — бормотал староста, пока хозяйничал.

От моей помощи он отказался, несмотря на то, что уже заметно прихрамывал. Но в своём доме и стены помогают, так что Кузьма Васильевич справлялся отлично.

А я с любопытством рассматривал жилище горняка.

Дом небольшой, но крепкий, бревенчатый. Законопаченный мхом, на окнах уже стояли вторые рамы, здесь к холодам подготовились заранее. Мебель хорошая, скорее всего, из города привезённая, везде порядок и чистота. Но видно, что женской руки нет. Не холостяцкая берлога, но и без узнаваемых деталей, всегда выдающих женщину.

И конечно же царица всех домов — печь.

Большая, встроенная в стену, с духовкой, плитой и лежанкой за трубой, прикрытой занавеской. Староста быстро распалил угли, подкинул сухих дров и сразу же уютно затрещало. В стекло бился дождь, на улице потемнело, а здесь было тепло и хорошо.

Я моментально отогрелся и даже немного разомлел от жара печки.

Чай был чертовски хорош. И очень напомнил мне тот, которым угощал мастер каменщик. Надо не забыть и ему гостинцев привезти из родных мест.

— Овражские? — оживился староста на мой вопрос, слышал ли он про таких. — Конечно, знаю семью эту. Им же шанежные заведения на сотни вёрст вдоль гор принадлежат. Да и люди хорошие, настоящие. Вы, наверное, про пожарище у Змеиной горы в Екатеринбурге не слыхали даже?

Я помотал головой. На столе тем временем, как по волшебству, появлялись угощения. Кузьма Васильевич отодвинул заслонку, залез в печь и загремел там чугунками.

— Так вот, — выбрался он довольный. — Возле тракта самого занялись склады. То ли дурной сторож обронил папироску, то ли подожгли нарочно, уж теперь неизвестно. Но разгорелось быстро, а там рядом и дома рабочие, семейных причём, с детками да жёнами там селили. Пока маги прибыли, добрая часть строений сгорела. Тушили всей окраиной, но много семей без крыши над головой остались.

Мужчина зажёг свечи по всей просторной комнате и на мой удивлённый взгляд пояснил:

— Мы привычные без магии обходиться, ваша... Александр Лукич. Когда её по пять раз дню отключает, на себя лишь и надеешься. Вы, поди, городские и позабыли про такие штуки? — он взял массивный металлический подсвечник на пять свечей и водрузил по центру стола. — Не обижайтесь только на меня, молодой вы...

— Не обижаюсь, — улыбнулся я. — Правы вы, городские привыкли к магическим благам.

Не стал уж говорить, что научен добывать огонь в таких условиях, что какая там магия, свет дневной есть и то идеально. Да и в особняке больше всего любил у камина бывать, как и патриарх. Магия, наука, технологический прогресс — это всё и правда чудесно, но есть что-то особенно приятное в том, чтобы просто посидеть у настоящего огня, послушать его треск и ощутить это тепло. Я, пожалуй, хоть и очутился в новом мире, но безнадёжно устарел.

Хотя самолёт мне очень понравился. Если бы не упал.

— Так что там с пожаром? — напомнил я, мне уже было дико интересно, чем же закончилось.

— А-а-а, — хлопнул себя по лбу староста и расхохотался. — Вот память-то иногда, птичья. В общем, к зиме дело было, на улице уже не пересидишь, с дитятями тем более. И пока там важные шишки решали, кто значит-с будет благороднее и чем поможет, Овражские молча собрались и сделали. Работников своих позвали, средств выделили, и выстроили жильё новое в самые короткие сроки. А до тех пор всех погорельцев у себя разместили.

— Вот это да! — по-простецки восхитился я.

— Вот именно, — согласился горняк, наконец усаживаясь. — Ничего плохого про благородных не скажу, губернатор у нас отличный, да и советники при нём неплохие. Но медленные... Бумажки, этикеты и прочая дребедень. А люди-то замерзали. В общем, когда те опомнились, то уже и не надо было, — засмеялся Кузьма Васильевич. — Денег предлагали Овражским, ну типа компенсация, но те отказались. Сказали на средства эти построить больницу новую, как раз в том районе не было её.

— Построили?

— Построили. Так что теперь и дома новые, и лекари там есть. Зимней ту больницу назвали, не захотели Овражские, чтобы в их честь, как предлагали. Так что вот какая семья. Ну да у нас тут почти все как одна семья. Вроде каждый своим делом занят, но уж ежели кого беда — всем народом придут на помощь.

Так тепло и хорошо на душе стало от этого, что и самому впору отапливать дом. Когда такие истории слышишь, внутри что-то крепче становится. Много хороших людей на свете, много.

— Вы ж про хозяев гор послушать хотели, — староста, похоже, тоже растрогался и сменил тему. — Сразу скажу — не особо я по этому знаток, но дела с ними имеем, так что про это могу рассказать.

Рассказ его не был столь сухим, как он обещал.

А может, то атмосфера повиляла. За окном непогода, внутри трещит огонь и горят свечи, а ароматы из печи уже заполнили весь дом. В такой обстановке не может получиться простой доклад.

Хозяева гор, по заверению горняка, нечистью не были. И объяснил он это вполне логично: магии нет, а магические существа есть, как такое может быть? И действительно, это же невозможно. Нечисть от аномалий бежала куда подальше, они эту напасть чувствовали издалека.

Но и людьми не были, однозначно. Предположений у местных было много, но все без доказательств. Кто-то богами их считал, кто-то потомками тех самых мифических богов, кто-то вообще заявлял, что это маги, но особенные. Маги аномалий. То есть такие, что только в аномалии могут силу иметь.

Но и это не сходилось с фактами. Наползала аномалия на эту сторону хребта или нет, хозяева гор появлялись.

— Никто их не видел. Да, передаются из поколения в поколения сказки всякие, но реально никто не видел из тех, кого знаю. А знаю я, почитай, всех горняков Земного пояса.

Так он произнёс одно из названий Уральских гор, что мурашки по спине пробежались. Глубочайшее уважение у старосты было к своей земле.

— Приходят не каждый день, бывают и целые недели тишины, но всегда приносят хмурое небо и дожди. Будто бы завеса...

Он умолк и заворожённо уставился в окно, за которым из-за потока было ничего не разглядеть.

— Вы сказали, что имеете с ними дела. Как же, если никто не видел? — вернул я его к беседе.

Кузьма Васильевич повернулся и пристально на меня посмотрел. Словно решал, можно ли доверить тайну. Не нравился ему наш разговор. Но не потому, что был на неприятную тему, просто тема его эта смущала.

Меня такой расклад, наоборот, ещё больше заинтересовал.

— Я могу дать вам слово чести, что ваши слова не выйдут за пределы этих стен, если в том будет необходимость, Кузьма Васильевич.

Интуиция подсказывала, что я с ними вскоре столкнусь. Да и пропажа князя Левандовского приведёт меня к горам... Вот чувствовал, что все ответы там, на уже заснеженных вершинах Земного пояса.

— Вы не подумайте ничего плохого, ваша светлость, — он нарочно выделил мой титул. — Не боюсь я лишнего сказать или подобное что. Но вы же... не отсюда. Сложно объяснить то, чем мы живём поколениями. Вам бы в музей сходить...

Он и сам не понимал, что только подогревал во мне азарт. Что же там такое кроется?

— Не буду настаивать, если не хотите говорить, то не надо. Единственное, что скажу — поверьте, мне правда важно знать про хозяев гор. Не из праздного любопытства, не со скуки.

— Неужто собираетесь в горы? — распахнул глаза староста, сообразив про что я.

— Буду честен, не собираюсь, но почти уверен, что это произойдёт.

Максимум в моих планах было посещение приисков, хорошо бы только одного. Но и тот обелиск из легенд, что я читал в нашей библиотеке, стоящий на границе миров, меня тоже интересовал. Ладно, и хозяева уже заинтриговали. Загадки я терпеть не мог, но тут другое дело. Никаких загадок, зато нечто необъяснимое.

И мне чертовски захотелось понять природу этих существ. Всё внутри подсказывало: это поможет мне.

— Ну хорошо, раз так... — вздохнул горняк. — Верить иль нет, право ваше. Слышу я их.

Уж не знаю, чего он так опасался. Голоса в голове не только у умалишённых бывают. Существуют же призраки, и если ты Видящий, то можешь их слышать и при этом не видеть, даже не чувствовать. Менталисты, опять же. Да, они не могут «заговорить» в твоей голове, но в определённых обстоятельствах способны внушить, что слышишь что-то. Вполне возможно, что чью-то речь. Артефакты со встроенной системой отпугивания, да та же нечисть...

В общем, вариантов было немало.

Но в этом случае явно было иное. Ведь голоса не пропадали и при действующей аномалии. Как и хозяева гор. Поэтому любое магическое объяснение отпадало, оттого и не хотел он говорить.

К счастью, из-за того, что я никак не отреагировал на признание, староста разговорился. Я бы даже сказал — выговорился.

Оказалось, что и главным в Горняшках становились именно те, кто слышит эти голоса. Так уж заведено было, ведь умение услышать означало способность предотвратить беду — вовремя уйти хотя бы. Хозяева гор общались не со всеми, а уж как они выбирали собеседника, никто не знал. Никакой связи с даром или другими способностями не было. Разве что это обязательно был горняк, что уже потрудился на добыче. И как только тот становился слишком немощным для этого, находился другой.

Традиция длилась веками, с тех самых пор, как в леса и горы ходили не за каменьями, а на охоту или собирательством занимались. Всегда был тот, кто слышит.

Раньше это голосом земли называли, а потом уж откуда-то пришло про хозяев.

Создания эти были суровы, но справедливы. За уважение и следование правилам награждали добычей. За непослушание — забирают.

— Забирают? Это что значит? — уточнил я.

— Значит, пропадает человек с концами, — усмехнулся Кузьма Васильевич. — Не сыщешь никогда. Но все знают, что это хозяева гор забрали.

К слову, с приезжими такого не случалось почти. Их просто прогоняли, кого страхом, кого слегка покалечив. А вот с местными было жёстче, ошибку по молодости простить могли, за вторую уже наказывали. Впрочем, были и «везунчики».

— Про Яковлевых слыхали?

Я сдержанно пожал плечами. Может, и слыхал, но вот знали ли что-то конкретное... Ситуация с приисками и проклятьем мне была совершенно непонятна. Я обрадовался, что смогу прояснить этот вопрос, но меня ждало разочарование.

— Вот уж кого лучше бы забрали... — чуть не сплюнул на пол староста, но вовремя передумал пачкать чистейший пол.

Почему роду Яковлевых достался такой куш, как изумрудные прииски, никто не знал. Всё противоречило известным законам гор: не навреди, заботься о природе и ближних, будь настороже, уважай и почитай. Купцы исправно нарушали каждый пункт. Будто испытывали терпение в стремлении избавиться от наследия.

— Земля наша щедра на богатства, но никто кроме этих... — Кузьма Васильевич поморщился и скрасил выражение: — нелюдей такое себе не позволяет. Да и не может позволить, враз сгинет. Одна надежда...

Он умолк и передёрнул плечами.

— Какая?

— Негоже так говорить, да простят меня предки, но наследников у него нет. Последний Яковлев в роду остался, оно и к лучшему. Может, всё и переменится тогда.

Вытащить подробности, чем же так не угодил купец местным, было нелегко. Староста злословить не любил, но хороших слов для владельца приисков не находилось.

Условия труда для работников в шахтах были ужасные. Невысокая оплата, высокие риски и такие строгие правила, что без штрафов никому не удавалось закончить смену. Казалось бы, зачем туда шли работать? Яковлев придумал приманку, на которую и велись. Возможность получить дорогой изумруд в награду за труд. И такое периодически случалось. Да, камень не стоил состояние, но до конца жизни обычного работяги хватало. Раз в месяц кто-то из шахтёров обретал своё «счастье».

Вот только если посчитать, сколько это стоило Яковлеву в сравнении с объёмом добычи... Да и камни те не были исключительными. И выкупал их, как правило, сам же купец. Ну кто решится отправляться в другой город, искать покупателя, надеясь, что его не обманут? Вот и шли обратно к владельцу. А уж насколько справедливую цену тот давал, кто знает.

От одного этого мне захотелось придушить мерзавца, но и это было ещё не всё.

Вырубка леса, мусор и прочие непотребства происходили постоянно. Не в огромных масштабах, но весьма назойливо для местных. Жалобы помогали слабо: приезжали проверяющие, штрафовали, наводили порядок, а через месяц всё начиналось заново.

— Мне порой чудится, что сами горы уже стонут от происходящего, — тяжело вздохнул горняк. — Но с того, как с гуся вода. Мы уж и его императорскому величеству письмо отправляли. Да затерялось оно наверняка.

Дела...

Дела сложнее, чем мне казалось. Ладно, непонятное проклятье, что не даёт Яковлеву избавиться от предприятия, пусть и приносящего большую прибыль. Я полагал, что нет никакого проклятья. Но, получается, это как раз всё объясняет.

Вот только с тёмными путами это не связано. Судя по всему, есть какой-то договор, на крови или посильнее. Неужели с хозяевами гор?

Судя по рассказанному, они мне представлялись созданиями очень разумными и по-своему человечными. Наказывали, только когда совсем уж наглели. И награждали более чем щедро.

А тут такое...

Мне резко перехотелось иметь дело с Яковлевым. Ну не смогу я договариваться с человеком таких принципов... Или их отсутствия, неважно. Нужен был новый план.

— Скажите, а когда мы сегодня уходили от каменной реки, вы тоже слышали голос?

— Нет, — горняк удивился перемене темы, но с радостью поддержал: — Я уже знаю признаки того, что они идут. Они не предупреждают, но всегда так. Земля вздрагивает, воздух холодеет и птицы... Вы обратили внимание на птиц?

Я признался, что было не до этого, когда под ногами затряслось.

— Сиганули все подальше. Вот верный знак, получше прочих, что и нам валить надобно. Зверья в тех местах, где люди шумят, нет, но птицы-то в небе нас не боятся.

Надо быть внимательнее. Но во всех моих жизнях землетрясение я заставал пару раз. Один раз в детстве, тогда я его вообще проспал. Вот второй раз запомнил, но мне тоже очень не понравилось. Магические не в счёт, в таких битвах вообще всё превращается в хаос, там хоть земля из-под ног, хуже не это ощущается.

Но спрашивал я из-за того, что хотел понять — я не услышал или и не было голоса вообще. Второй вариант давал надежду. Всё-таки переговорить с хозяевами гор.

Но как поговорить с теми, кто владеет иной силой, судя по всему? Магического всплеска я тоже не ощутил. Любопытно.

— А есть способ с ними связаться?

— Связаться? — староста от удивления даже икнул и поспешно запил горяченным чаем, тут же поперхнувшись.

— Ну на случай если очень срочно нужно.

— Да что же вам нужно от хозяев гор? — Кузьма Васильевич пришёл в крайнюю степень замешательства. — Ещё и срочно?

— Помочь, — улыбнулся я.

Это не было самонадеянностью. В моей голове будто оглушительно защёлкало, словно я видел недостающие части головоломки. Вроде тех, которые так обожал собирать Гордей. Всякие пейзажи, звери и подобное. Мальчишка так увлёкся ими в последнее время, что вечерами сидел над подбором этих крошечных деталей. Хорошая черта для артефактора. Внимательность и сосредоточенность.

Я порой забывал о них.

— Вы это бросьте, — нахмурился мужчина. — Мой вам совет, уж не серчайте. Не надо на себя навлекать беду. Заберут вас, как того столичного артефактора, и не найдёт никто, вот что я вам скажу...

— Так, — от неожиданности я вскочил, но увидел, что этим встревожил и без того ошалевшего старосту, и сел обратно, продолжив как можно спокойнее: — Какого столичного артефактора? Не могли бы вы мне рассказать, что случилось?

Глава 6

След князя Левандовского нашёлся там, где я совсем не ожидал.

Тем не менее, Кузьма Васильевич был в курсе истории, долетевшей и до Горнушек. Потому что связана она была как раз с хозяевами гор, а у «слышащих» было что-то наподобие сообщества. Себя они сами называли толмачами гор. Вроде как переводили то, что прочие и слышать не могли.

В общем, сообщество этих толмачей связь держало исправно, чтобы обмениваться опытом и новостями. Ну и жаловаться на таких, как купец Яковлев, ясное дело.

— Как и говорил, значит-с, приезжие-то частенько в горы ходят. Красиво же у нас, — зарумянился староста от гордости. — Вы, наверное, когда сверху-то падали, не смогли оценить, но уж поверьте — места тут такие, хоть картины беспрестанно пиши. Так вот, мало кто в одиночку идёт, всё же не прогулка по императорскому парку. Провожатых всегда берут.

Логично, природа вообще опасна для неприспособленных людей. Даже короткая прогулка в соседний лес может закончиться плачевно. Слышал я, что целые группы существуют нынче, что таким потерявшимся помогают. Благое дело, вызывающее глубокое уважение.

Мне даже патриарх зачитывал какую-то статью о мальчишке, что пропал и как сотни людей откликнулись на его поиски. Нашли пацана чудом. Но кого-то и не находят...

Маги в этом деле не особо помощники. Нужен или сильный природник, который ощутит, где нарушен баланс из-за вмешательства человека, либо не менее мощный менталист, чтобы отыскать разум. Но такие, как правило, по лесам не ходят, увы.

— А этот никого не взял с собой, — тем временем продолжал горняк. — Фыркнул что-то, потряс какими-то вещицами, что артефактами небывалыми назвал, и в одиночку отправился. Уж говорили ему про аномалию-то. Что игрушки его волшебные и подвести могут. Назвал невеждами и послал куда подальше. А ещё светлость... — мужчина обиженно покачал головой. — Не то, что вы, вот уж настоящий князь.

Какой из меня князь, я поспорил бы, но не хотел отвлекаться.

Левандовский дураком не был. Аркадий Власович просто имел характер вспыльчивый и капризный, а уж самомнение... Воистину княжеское, а то и побольше. Но это не делало его скверным человеком. Раздражающим — это да.

Не очень я понял причину такого поведения. Зачем подвергать себя опасности? Сомневался я, что Левандовский из тех любителей походов и дикой природы, кого ни корми, но дай забраться в глушь. Князь точно любил комфорт...

Странная, короче говоря, ситуация.

— А зачем он в горы пошёл?

— Да кто же его знает! Не соизволили сообщить, — усмехнулся горняк. — Вы уж не серчайте, я к титулованным нормально отношусь, но этот же своим княжеским перстнем чуть ли не каждому в морду тыкал.

Перстнем? Я призадумался, вспоминая. Не замечал ничего подобного у Левандовского, да и вообще мало кто из столичных аристократов использовал этот знак принадлежности в качестве показательного. Да, многие делали из родовых перстней артефакты, защитные или даже как накопители. В моём, например, гремучая смесь вообще была заложена.

Но чтобы тыкать...

Ещё одна странность.

— Ну и понятное дело, отправили следом человека, приглядывать. Дурной гость аль нет, не дело это — без помощи оставить.

Староста повёл носом и вскочил, кинувшись к печи.

— Чуть не спалил же! — воскликнул он, доставая ухватом горшок.

Посуду он поставил прямо на стол и тут же снял крышку. От аромата рагу я позабыл и о князьях, и о горах, и даже о недавнем крушении самолёта. Хоть каждый день готов падать, чтобы такое попробовать.

— Вы отведайте сначала, подождёт рассказ, — хозяин выдал мне большую ложку и тарелку с щедрыми ломтями хлеба, тоже явно недавно испечённого.

Законы гостеприимства никогда нарушать нельзя. Да и голод тут же дал о себе знать, всё же наша прогулка до каменной реки была изматывающей и неблизкой.

Уж не знаю, из чего было приготовлено это блюдо, но уплетал я совсем невоспитанно, причмокивая и облизывая губы. Благо в доме старосты на такие манеры никто бы и не возмутился. Он и сам присоединился к трапезе, соревнуясь в скорости и количестве издаваемых звуков.

— Как называется это чудесное блюдо? — поинтересовался я, когда закончил.

— Ну дык... Похлёбка и есть, — пожал плечами староста. — С грибами, кореньями да дичью.

Я выпросил точный рецепт и записал его для Прохора, порадовать нашего мага еды новой идеей. Оказалось, что изюминку этому чуду придают грузди, редька и квашеная капуста. Ну и мясо дичи, сутки вымачиваемое в молочной сыворотке, что при изготовлении сыра остаётся, с ягодами можжевельника.

Сыром меня, кстати, тоже местным угостили. Вкуснейший и по-своему особенный, будто бы и там какие-то лесные нотки были...

— Так и что же провожатый? — вернулся я к обсуждению, хотя после такого обеда сразу же захотелось забраться на печь и уснуть.

Возле стола на окне пока не было второй рамы, так что я с позволения старосты распахнул его, впуская свежий воздух, пахнущий дождём и соснами. Стихия чуть угомонилась, но лило по-прежнему настойчиво.

На какое-то время и я отвлёкся, глядя на непривычный пейзаж. Облака поднялись выше и за кронами деревьев были видны горы. Такие близкие и вместе с тем до вершин отсюда было далеко. Впечатляющий масштаб, если присмотреться и сообразить, величины.

Даже немного заснеженной части гор было видно.

Удивительный всё же наш мир... Здесь, внизу всё ещё довольно тёплая осень, а там уже лежит снег. Видеть одновременно и то и другое было поразительно.

Я повернулся, и Кузьма Васильевич, понимающе молчавший, пока я любовался видами, продолжил:

— Тоже пропал, — помрачнел горняк. — Поэтому и узнали так скоро, Емельян на связь не вышел, а он мужик обязательный. Один из лучших егерей, так-то.

То есть пропали двое, один из которых профессионал высочайшего уровня, судя по короткому рассказу про этого егеря. Анималист неплохого ранга, со зверьём в ладах, да и с сызмальства на природе. Почти леший, в общем.

— А тамошние толмачи что, ничего не слышали?

— Ну-у-у... — замялся староста.

Мужчина принялся убирать пустую посуду со стола, смахивать крошки и заниматься прочим, явно оттягивая ответ. Я терпеливо ожидал, и без того он был откровенен перед, считай, чужаком.

Повздыхав и переделав все дела, Кузьма Васильевич вернулся за стол и решился:

— Нет там толмача, Александр Лукич.

— Как так? — удивился я.

Я уж было уверился, что по всей длине хребта есть такие слышащие голоса гор. Раз уж у них целое сообщество есть. А тут такое, ещё и неподалёку от крупного города.

— Хозяйка горы ни с кем, кроме Яковлевых, не разговаривает. Да и с теми, не уверен, что говорит... Род этот вообще не любит делиться подобным, так что в тех краях у нас эта... слепая зона, во.

— Подождите, а Емельян...

— Охотники да следопыты ходят, ну дык это повсеместно, и без магии справляются. А вот что там, — он задрал голову наверх, — происходит, кто знает... На ту вершину уж давно никто не ходил, от греха подальше. До шахты дорога безопасная, а там уж выше — на свой страх и риск.

Любопытно.

Как всегда — много странного и непонятного. Зачем Левандовский туда отправился, ещё и один? Почему и опытный местный тоже пропал? И отчего никто не слышит голос тамошнего хозяина, то есть хозяйки?

Нужно было заняться делами. Я с сожалением оглядел уютный дом старосты. Хорошо здесь, не то слово. Вдали от городов, шума, забот и прочего... Так и хотелось задержаться, чтобы вот так сидеть у печи, пить ароматный чай из самовара, уплетать нехитрые, но такие умопомрачительные яства, и слушать истории про горы.

Но я всё же задержался.

Дождь не прекращался, да и на ночь глядя отправляться в путь было неразумно. Дорогу ещё не расчитили, Кузьме Васильевичу ещё во время нашей беседы пришло сообщение, что из-за непогоды работы приостановили.

До утра подождёт.

И я воспользовался этим моментом, чтобы послушать о местной природе, о богатой земле и лесах, о невероятных людях. А потом, когда дождь стих, пошёл к дому, где нас разместили, и мы ещё и там сидели допоздна. Ели, пили, вели беседы...

Прямо как в тех сказках, что мне читала в детстве няня. Там они, правда, так заканчивались, а сейчас мы будто набирались сил, чтобы совершить нечто... героическое, ну как минимум после такого.

***

Утро оказалось смурным. Облака за ночь осели, и казалось, что можно подпрыгнуть и достать до них рукой. В воздухе стояла изморось, оседая на одежду и лицо мельчайшими каплями.

— Доброго утречка, ваш благородие! — бодро поприветствовал меня Дмитрий, тоже выходя на крыльцо. — Хорошая погодка-то!

Его лучезарная улыбка и правда превратила это утро почти в солнечное. Хозяин двора в подтверждение прогноза скинул кафтан и пошёл колоть дрова в одной рубашке.

Под этот жизнерадостный звук и остальные начали выходить на улицу.

Тимофей и ассасин присоединились к зарядке, пилот спал, а мы с мастером ювелиром принялись обсуждать план действий.

— Выдвинуться хочу через час, — я выглянул из-под крыши и оценивающе посмотрел на небо.

Осмотр мне ничего не дал, так что я подключил дар природы. Магия работала нестабильно, сказывалась близость аномалии. Но я смог понять, что запас у нас небольшой, во второй половине дня точно будет сильный дождь. И слышать голоса не нужно было, достаточно было ощутить, что растительный мир готовится к обильному поливу.

— А с дорогой как? — забеспокоился Хлебников. — Местные говорят, что там совсем худо.

— Что-нибудь придумаем, — улыбнулся я.

Пока работает магия, пустим её на хорошее дело. Ну а как отключит — есть руки. Справимся. Как бы мне ни хотелось здесь остаться, нужно было добраться до города и выяснить как про Яковлева, так и про Левандовского.

В кармане так яростно зажужжало, что я отчего-то понял, кто звонит.

— Вы в порядке? — Баталов даже поздороваться забыл, что выдавало крайнюю степень тревоги.

— Совершенно и однозначно, — отрапортовал я, выпрямившись. — А вы, Роман Степанович?

— Я? — изумился менталист. — Да, конечно... Так, вы меня с мысли не сбивайте, Александр Лукич. Вы мне вчера не написали.

Сдержать смех было невероятно тяжело. Ну как девица, ей-богу. Но, понятное дело, волновался глава тайной канцелярии отнюдь не из романтических побуждений. С одной стороны — приятно, с другой же — я не обязывался отчитываться каждый день.

— Было недосуг, — едва не хрюкнул я от усилий не расхохотаться. — Занимался разведкой.

— Разведкой? Какой разведкой? Ваша светлость... Вы чем там вообще занимаетесь?

— Вкушаю местную кухню, гуляю по лесам и весям. Внедряюсь.

— Хорошо, — к счастью, Баталов сам всё понял и рассмеялся. — Внедряйтесь. Только вынедриться не забудьте. Помощь нужна?

— Благодарю, пока нет необходимости. Разве что Игорю Игоревичу...

— С этим уже всё решено, отправили транспорт, и распоряжения он получил. Насколько я понял, вы там отлично устроились?

Я огляделся. Ещё как отлично и, судя по всему, пилот выразил желание поджидать подмогу здесь. Менталист подтвердил мои догадки, и это было неудивительно. Пусть отдохнёт перед отчётом большому начальству. Влетит ему за самолёт...

— Вы... Ваша светлость, не забывайте мне хотя бы писать, — почти умоляюще произнёс Роман Степанович.

— Обещаю. А как дела с... нашим делом? — я не был уверен, что стоит доверять эфиру подробности о княжеским совете и его стремительно убывающих членах.

— Вы не тревожьтесь, всё под контролем. Ну всё, мне пора.

Он так резко закончил разговор, что я лишь усмехнулся. В следующий раз с этого и начну. Но прежде чем идти собираться, я позвонил домой. Прохор орал в трубку, как чумной, я чуть не оглох, но всё же смог убедить его, что питаюсь хорошо и одет тепло. И согласиться, что это самое важное.

Без завтрака и полных сумок запасов нас, конечно же, не отпустили. Хлебников, как опытный походник, лихо распределил добычу по багажу. А я сделал мысленную пометку сразу по прибытии в город отправить все гостинцы домой грузовым дирижаблем.

Провожали нас тоже почти всей деревней. Отвезти вызвался староста, но до самой окраины ехал медленно, подстраиваясь под скорость пешей процессии. И я ещё долго наблюдал в зеркало дальнего вида, как они машут, пока мы не свернули.

— Говорю же, господа, толку нет ехать, — в сотый раз повторял Кузьма Васильевич, но тем не менее гнал вперёд прилично. — Вы таких дорог и не видали, как у нас тут. То не дороги сейчас, реки.

— На месте разберёмся, — в сотый раз парировал я.

Мастер ювелир уже дремал на заднем сиденье. Это его умение вызывало белую зависть. Редкое качество, на самом деле. Редкое и очень полезное — в любой ситуации уснуть и восстановить силы.

Но мне было интересно смотреть по сторонам. Пока дорога была весьма приличной. Хорошо утрамбованная и довольно ровная, а главное — нависающие по сторонам ветви вековых елей. Они словно укрывали путников, а полоска неба выглядела как направляющий свет.

Но через минут десять начались ухабы и мой настрой слегка выбило.

Тимофей подозрительно побледнел, а Хаамисун только крепче вцепился в поручень над дверью.

Транспорт у старосты был мощным. Огромные колёса, угловатый кузов, усиленный внутри рамами, и вместительный салон — на полдюжины пассажиров, не меньше. Всё скрипело и дребезжало, но шла машина как крейсер — уверенно и надёжно.

Только какой-то амулет, закреплённый наверху лобового стекла, мотало из стороны в сторону так быстро, что лучше было на него не смотреть.

— Ну вот и всё.

Я даже не понял, что мы остановились, так сосредоточился на верхушках умиротворяюще скачущих деревьев. Ещё после первого полёта на драконе понял — нужно зафиксироваться хоть на каком-то объекте, чтобы удержать завтрак. В воздухе, правда, это было сложнее, не так и много там объектов. Поэтому я приспособился смотреть на гребень, а заодно подглядывать и на то, что впереди.

В нескольких метрах впереди была река.

И не сама дорога превратилась в русло, а натуральная река пересекла путь. Скорее всего, здесь когда-то был мост, но сейчас и следа от него не осталось.

— Ручеёк разошёлся, — прокомментировал Кузьма Васильевич.

Видимо, это было название. То, что бурлило перед нами, обозначить ручейком было бы опрометчиво. Я вышел наружу, приблизился и прикинул расстояние для расчёта силы.

Вариантов много, но нужен долгосрочный. Старосте ведь возвращаться ещё обратно. Я вспомнил прочные конструкции из камня, что удерживались за счёт клиновидной кладки. Такое стояло веками, если выгадать нужный подъём над возможным разгулом стихии. А сейчас именно такой разгул и был.

— Может, вернёмся... — горняк тоже выбрался из машины, но умолк.

Я уже взялся за работу. Материала вокруг было не просто много, а очень много. Камень, дерево, металл... Я ощущал их, как и то, что земля готова делиться ради помощи людям, что тут живут. И я создавал мост, который простоит вечно. Ведь его будет подпитывать вся эта земля.

Часть взял из каменной реки, что была рядом. Часть из ближайшей скалы, вместе с прожилками руды. Нашёлся и известняк, который пошёл в дело для получения скрепляющего раствора. Вода, огонь и всё на несколько мгновений окутало белым паром. Я сильно ускорял процесс, ведь магия работала без сбоев.

Взмахом руки высек деревянные клинья, напитал водой, чтобы они разбухали, и встроил в конструкцию. Скрепил и металлом, вот с ним пришлось повозиться. В общем, вложил всё, что когда-то видел и слышал. Возможно, сейчас мосты строили совсем иначе. Неважно, мой простоит дольше.

— Итить... — сдавленно сказал Кузьма Васильевич, так и стоящий рядом.

В кармане обжигали ногу какие-то камни. Да, пожалуй я немного перестарался. Стоит постараться быть сдержаннее в будущем... Но не мог я сделать плохо!

— Ух ты! — воскликнул за спиной Тимофей.

Я огляделся. Все уже вышли из автомобиля и любовались новым мостом через Ручеёк. Изящно изогнутым сооружением, широким и блестящим от гладкой поверхности отшлифованных камней, с высокими парапетами, искрящимися от металлических линий вкраплений авантюрина.

Ладно, может никто больше и не заметит...

Глава 7

— Это ж как оно... — недоумевал староста, так распахнув рот, что целый воробей залететь туда мог.

— Артефакт, — коротко ответил я.

Нда, объяснение мог бы и получше придумать. Ну какой артефакт способен на подобное? Никакой. Но благо горняк об этом виде магии имел слабое представление, поэтому поверил. Тем не менее изумился ещё больше:

— Так что же это, вы артефактор, ваша светлость?

— Артефактор, — вздохнул я.

— Такой молодой и... — Кузьма Васильевич резко умолк, густо покраснел и затараторил: — Простите, ваш светлость, не хотел...

— Да бросьте, ерунда. И Александр Лукич, мы же договорились. И кое о чём ещё нужно договориться.

Лишней скромностью я не страдал, но и известности избегал. Поэтому мне очень не хотелось, чтобы кто-то узнал, чьё авторство этого чудесного моста. Впрочем, тут и стремление к безопасности давало о себе знать. Меньше людей знают, на что я способен — меньше придут с просьбами. И хорошо, если с просьбами...

Характером своего учителя я не обладал. Этот тот был способен и навалять, и в тени затащить для профилактики. И то не всегда спасало. Правда, и он всё же не всегда оказывал. Иногда даже бесплатно помогал, чем удивлял меня ещё больше, чем жестокими выходками.

В общем, я путь выбрал более спокойный. Но получалось, надо признать, так себе...

— Кто сделал? — переспрашивал староста уже в пятый раз, не веря своим ушам.

— Хозяева гор, — повторял я. — Вы же сами говорили, что и наградить могут. Вот и наградили — прочной переправой.

— Переправой? — мужчина скептически взглянул на мост.

Ну да, такой будет уместен в каком-нибудь городе, где полно особняков да дворцов. Посреди леса смотрелся он... сказочно. Но если выдать за дар неведомых могущественных созданий — то почему бы и нет? Вполне объяснимо.

И я был отчего-то уверен, что не будут они против такой легенды.

Кузьму Васильевича оказалось непросто уговорить. Никак он не понимал, зачем мне скрывать, что это моих рук дело. Гордиться, мол, надо. Я и гордился, работа действительно вышла прекрасной. Но настаивал на полной анонимности.

Кое-как староста поддался моим доводам и согласился. Даже клятву дал, чего я и не требовал, слова горняка мне было достаточно. Не такие здесь люди живут, чтобы слово нарушать.

— Ну хоть название дайте, — напоследок попросил он.

Тут уже я растерялся и огляделся в поисках помощи. Но наша мужская компания дружно ретировалась. У них тоже с этим была беда. Сейчас очень не хватало женского взгляда, вот уж у кого не нашлось бы проблем с придумыванием уймы подходящих и красивых названий...

Прислушавшись к магическому фону и убедившись, что тот стабилен, я мысленно обратился к джинну. На его поэтичность была последняя надежда. В голове загудело и элементаль, выслушав мою просьбу, долго не думал:

— Мосты всегда вратами были, Искандер-мусафир. С одной стороны на другую. А если встать с того края, то впереди будут вершины. Горные врата. Вот достойное название для этого славного моста.

Обернувшись, я понял, что он прав. Просека, по которой пролегала дорога, указывала ровно на горную вершину. Словно путь лежал именно туда. Прекрасное название.

Я поблагодарил элементаля и отпустил его обратно, чтобы не рисковать.

— Горные врата, — с облегчением улыбнулся я.

Староста уважительно покивал, остальные тоже поддержали. Наконец, можно было отправляться дальше. Хлебникова, правда, пришлось практически отрывать от изучения авантюрина, буквально вплавленного в парапеты. Я хотя бы рассмотрел ближе, что сам натворил. Как умудрился выковать удерживающую сетку? Да и сеткой это было не назвать. Словно ветки деревьев обвивали стенки.

Я перегнулся, едва не рухнув вниз, но увидел, что эта конструкция уходит даже под воду. Камень, покрытый узором металла.

— Красиво, — подытожил я.

В карман я залез, уже когда мы поехали. Пирит и малахит всё ещё слегка светились от напитавшей их силы. Природа и кузнечное мастерство. Пожалуй, мастер Коваль гордился бы моей работой. Не самая искусная, но впечатляющая, не без того.

Поразил меня малахит, я не предполагал, что такое использование силы природы сможет дать напитку. Мне казалось, что я призывал стихии, но и сама суть этого места откликнулась. Да, я старался не навредить окружающему, сохранить практически каждый кустик и деревце, пока перемещал материал сюда. А природа, получается, так отблагодарила?

Вот уж век живи, век учись и удивляйся.

Мне оставалось всего четыре камня. Один из них ещё нужно добыть. Но когда я так близко к самым богатым месторождениям изумрудов, то эта задача казалась очень простой.

А девятнадцатый камень... Тоже найду.

Внутри уже укрепилось ощущение, что я пойму сразу же, как соберу все прочие и объединю их одним плетением.

— Вон тот пень видите? — развлекал нас байками староста, пока нас трясло на ухабах. — Верстовым кличут. Заколдованный. Он то с этой стороны дороги, то с другой, оказывается, во как. Ежели по правую руку путника — то проехать можно. По левую — лучше разворачиваться.

Пень был огромным, такой не заметить просто невозможно, как и перетащить. Я машинально просканировал этот реликт. Ни единого магического проблеска. Нечисти в округе тоже не было, это лешие любили такими пнями прикидываться и людей пугать. Но здесь не водилось малого народа, из-за аномалии.

Возможно, и это хозяева гор. Любопытные места всё же.

По пути мы встретили ещё несколько преград. Но с упавшими деревьями и глубокими лужами справились уже малой силой. Я использовал накопители, чтоб не напрягать лишний раз источники. После моста мне требовался отдых и восстановление.

Ну а ближе к городу уже местные справились. Мы встретили несколько бригад, расчищающих дорогу. Они приветливо махали нам руками. А староста гудел в ответ и каждого представлял нам по имени.

Надо бы, когда вернусь, сходить к соседям, познакомиться... А то живём в одном квартале, и никто никого не знает.

Мы уезжали всё дальше и дальше от гор, ехали мимо полей и небольших поселений. Час или два и вот уже вершины стали так далеко, что почти не разглядеть. Но я уже знал, что тёмная полоса у горизонта — это они. И хотелось вернуться.

Всегда меня восхищало это творение природы.

В Екатеринбург мы въехали на закате. Задержались с мостом и завалами. К тому же остановку сделали на обед — староста нас завёз к какой-то дальней родне, и те устроили пир.

После пары дней тишины и диких мест город казался большим, шумным и очень ярким. Тысячи огней и домов, автомобили, прохожие... Быстро это всё стало необычным.

— Уличное искусство это, — улыбнулся горняк, пока мы стояли на светофоре, а я разглядывал местных и окружающее.

Конечно же, люди выглядели они совершенно обычно, как и столичные жители. Чуть теплее разве что одеты, ну да здесь осень уже заканчивалась. Ну и бросились в глаза картины прямо на зданиях. Где-то наброски, а где-то на высоту нескольких этажей.

— Интересно, — кивнул я.

Необычно, но весьма уместно. Картины ничуть не портили внешний вид, скорее украшали и подчёркивали архитектуру. Что-то было в этом дикое, но вместе с тем смелое и очень живое.

Мы как раз стояли напротив здания, разрисованного персонажами явно из каких-то сказок. И я чётко разглядел там изумруды.

— К Косому дому вас, значит-с? — уточнил Кузьма Васильевич, тронувшись.

— Верно.

Вариантов, где остановиться в городе, было немало. Конечно же, семейство Овражских было готово нас принять, как родных. Баталов тоже отрекомендовал нескольких радушных хозяев и даже одну хозяйку, почтенную вдову, что владела известной пивоварней.

Мой помощник составил целый список от отдельных домов до гостиниц. Среди них я и выбирал, чтобы не смущать прочих нашим присутствием. Да и, как ни крути, в гостях всегда под присмотром.

Выбор остановился на небольшом доходном доме купца Чувильдина. Меня привлекло расположение — в центре города, но при этом прямо на берегу реки, где напротив был сад, переходящий в большой парк. Уединение и при этом недалеко от благ цивилизации.

Почему в народе его прозвали Косым домом, я понял, когда мы подъехали. Асимметрия фасада не очень бросалась в глаза, но всё же была заметна. Двухэтажное здание из красного кирпича со стороны улицы скрывало сюрприз — к реке выходил ещё один двухэтажный ярус, он был ниже.

— Вы приезжайте погостить, Александр Лукич. Мы в Горняшках всегда будем вам рады, — сказал на прощание Кузьма Васильевич, пожимая мне руку.

— Если выдастся такая возможность — обязательно, — пообещал я. — Благодарю вас за всё. Если я могу вам чем-то отплатить...

— Ой, не надо, что вы, — замотал головой горняк. — Мы ж это не ради, а потому что... — неловко объяснил он, рассмеялся и сказал едва слышно: — Цельный мост теперича стоит, куда уж больше.

На том мы и разошлись, и староста уехал на своём чудо-мобиле.

Использование силы вымотало, но прежде я занялся неотложными делами.

Сначала нас разместили в комнатах с выходом на террасу, она же крыша второго яруса. Вид оттуда открывался прекрасный — река Исеть и пышные кроны деревьев, склонившиеся над водой. Служащий поинтересовался пищевыми предпочтениями, пожеланиями и прочими деталями.

Ему я и поручил отправить в столицу посылку с гостинцами. Посыльный прибыл быстро, уверил, что их служба ещё ни одного отправления не потеряла, тщательно составил список предметов, их ценность и забрал бесчисленные банки, мешки и один топор, бережно завернув его в плотную ткань. Как там оказалось это грозное орудие, я не знал.

Затем переговорил с Прохором и Баталовым.

Роман Степанович настоятельно просил заглянуть к здешнему градоначальнику, недвусмысленно намекая, что тот готов к полному содействую, и мне оно понадобится. Да и из вежливости стоит это сделать. Князь всё-таки. Невоспитанно будет не нанести визит.

— Милейший человек, — уверял меня менталист. — И умнейший к тому же что редкость, уж поверьте. Щедрый благотворитель, благоустройством исправно занят, весьма разумен и мудр.

— Вы мне его словно сватаете, ваше благородие, — не выдержав, расхохотался я.

— Он женат, — поддержал шутку глава конторы. — Но если серьёзно, таких людей ещё сыскать. Навестите Илью Александровича. Он вас завтра будет ждать.

— Будет ждать? — прищурился я.

Безусловно, на приём я мог попасть и внеурочно, но то, что Баталов уже договорился о нашей встрече, мне не понравилось.

— Право, Александр Лукич, не драматизируйте. Я всего лишь упростил вам задачу.

— Задачу?

— Пф-ф-ф! — менталист так громко фыркнул, что я чуть не оглох. — Ваша светлость, вам это выгодно, в конце концов! За чем бы вы ни поехали в этот... чудесный край, помощь главы города вам не помешает.

— Взамен на что?

Я уже улыбался, хоть и пытался это скрыть, сохраняя прохладный тон. Безусловно, такой замечательнейший человек мог мне помочь, хотя бы прояснить ситуацию с купцом Яковлевым. А то и обойти его в поисках нужного мне изумруда. С протекцией Баталова это и правда будет проще.

Но не признаваться же сразу.

— Да сущая мелочь там... — внезапно замялся Роман Степанович.

— Та-а-а-к. — усмехнулся я. — Сущая мелочь? По меркам чего? Иномирного вторжения или чего попроще? Ваше благородие, будьте так любезны, расскажите сразу.

— Типун вам на язык, Александр Лукич, иномирного вторжения мне ещё не хватало, некогда мне этим заниматься. Да призрак там балуется, судя по всему.

Вытянуть из главы конторы подробности было тяжело. Несмотря на то что именно на меня он полагался в решении проблемы, обсуждать ту не хотел. Сказывалась старая привычка скрывать абсолютно всё. Он, наверное, и официанту в ресторане заказ с трудом озвучивал...

Но получалось, что вроде как и правда дело — сущий пустяк. Со слов Баталова, конечно же.

Особняк городского главы с самой постройки преследовали какие-то неприятности. При возведении фундамента осела земля. Когда эту проблему решили, началась чертовщина с материалами. Пропадали те бесследно. Думали на строительную бригаду, но те согласились на менталистов, так что явно не были расхитителями. Бились стёкла, отваливались барельефы, скисало молоко...

По городу уже пошли слухи, что дом проклят. И что градоначальник поэтому чем-то нехорошим занимается. Хорошего человека не проклянут же.

Но, так как Илья Александрович на самом деле был человеком щедрым и заботился о своём городе, слухи те витали в узких кругах. Больше нервы ему портили, чем репутацию.

Вызывали Видящих, один из самой столицы приехал, но ничего не нашёл, как и его предшественники. Вызывали даже тёмного мага, чтобы тот проверил — а вдруг и правда проклятье. Тоже ничего. Череда специалистов твердила одно и то же: с домом всё в порядке.

Но происшествия продолжались, раз в неделю да случалось что-то.

Градоначальник при этом не сдавался, из собственного дома уезжать не желал и искал того, кто даст ему ответ, что же не так.

— Любопытно... — в итоге сказал я, выслушав менталиста.

— Вот и мне подумалось, что вам это будет интересно, — не скрывая облегчения, ответил Баталов. — Да и человеку помочь хочется, он ведь...

— Милейший, — хмыкнул я. — Понял вас, Роман Степанович. Но будете должны.

— Я что? — возмутился он. — Вы хоть представляете, чего мне стоило извлечь из хранилища те...

— Простите, мне пора. Ужин подали. Хорошего вам вечера, — бесцеремонно перебил я и отключил связь.

И от души расхохотался. Ладно, Баталов — хитрый жук, но тоже хороший человек. Скорее всего, правда переживает за градоначальника, который ему нравится. Да и я не привык получать услуги просто так. Мне ещё нужно было придумать, как всё же отблагодарить Горняшки. Мост — этот так, случайно. А вот их отзывчивость и гостеприимство нельзя принимать как должное.

В общем, Илье Александровичу я однозначно помогу.

Очень похоже на призрака. А уж как они умеют прятаться от Видящих, я отлично знал. Как и то, что не каждый маг решится заглянуть в ледяные пустоши, чтобы проверить наверняка. Но у меня был дух шамана, так что даже самому не придётся отмораживаться.

Ну а если дело не в этом, не зря же Роман Степанович так нервничал насчёт тех вещиц, что были при мне. Там найдётся то, что поможет выяснить. Хотя бы медальон, что способен считать любой магический след в радиусе десятка метров. Долбанёт силой, безусловно, прилично, но что ни сделаешь для хорошего человека?

К тому же я смогу его перезарядить.

К ужину действительно позвали. Небольшая, но уютная столовая для постояльцев располагалась на первом этаже нижнего яруса. Окна тоже выходили на реку, так что трапезничали мы с видом на набережную, где горели фонари, а их отблески скакали по воде.

Кормили вкусно и сытно, пусть с деревенскими угощениями было не сравнить, но и жаловаться было не на что. Уральская кухня нравилась мне всё больше и больше.

Особенно повеселили всех посикунчики — что-то вроде вареников, но с сочной мясной начинкой. Они брызгали соком, как только делаешь укус, что и добавило конфуза. Но нам предусмотрительно принесли отдельные большие салфетки, которые необходимо было закрепить за ворот. К этим чудесным изделиям подавалось «макало», то есть густой горячий соус с чесноком.

И этот рецепт я старательно выписал для Прохора.

— Посикунчики... — задумчиво протянул ассасин, разглядывая этот кулинарный шедевр. — Мне будет что рассказать дома.

— Так это как пельмени, только другие! — объяснил Тимофей, закидывая добычу целиком в рот.

— Пельмени? — переспросил Хамиисун.

— О-о-о, — оживился рыжий. — Да вы ничего о приличной еде не знаете! Пельмени, вареники, буузы, хинкали, кундюмы, колдуны, манты, курзе...

Откуда такие познания у приютского, я не знал, но тоже с интересом слушал о бесчисленных разновидностях этого простого, но одного из самых любимых блюд всех без исключений. Даже тех, кому нельзя вот совсем.

— В бульоне непременно нужно подавать! Со сливочным маслом и сметаной такой, что ложка стоит, — включился Хлебников в обсуждение. — И мясо рубленное должно быть. Лепить только руками, никакой магии...

Ассасин переводил взгляд от одного к другому знатоку этих изделий, а я думал, что вскоре в неприступном Аламуте появится новое блюдо. Перед таким древняя крепость не устоит.

Даже усталость отступила, такой хороший вечер получился. Спокойный и вкусный во всех смыслах.

Глава 8

Проснулся я засветло.

И чувствовал себя прекрасно. Несмотря на поздний, плотный и не самый лёгкий ужин. Несмотря на усталость после магических упражнений. Несмотря на новое место, к слову, весьма удобное.

Даже сначала не поверил, с подозрением прислушавшись к себе.

Но ощущения оставались такими, словно я несколько дней проспал. Сверился с часами и календарём. Нет, всё верно.

— Что же, — довольно потянулся я и бодро вскочил с кровати. — Кто рано встаёт, тот... рано завтракает!

Но прежде я решил использовать этот ранний час во благо и занялся зарядкой. Благо в моём распоряжении была большая терраса, куда я и направился.

Ночь только уступила своё время новому дню, и тот обещал быть солнечным — на светлеющем небе едва заметно сверкали звёзды, но первые ранние птицы уже чирикали, прыгая по веткам деревьев по ту сторону реки.

— Доброго утра, — негромко поздоровался я с ними и принялся за разминку.

Уж не знаю, что так повлияло, то ли пара дней на чистом горном воздухе, то ли отличный сон, но разошёлся я знатно. Закончил комплексом «танцев с топорами», как это называл наш наставник по боевой подготовке. Очень эффективная, да и эффектная серия стремительных выпадов и уходов из-под удара. Жаль только, что топоров при мне не было.

В конце зажигательного выступления — обязательная растяжка и медитация.

Настроение тут же улетело в уже почти голубые небеса. И вернулись тёплые воспоминания из далёкого прошлого.

Маэстро Франческо был величайшим учителем. Не всех он брал в ученики, и не все выдерживали его требования. Где его отыскал тогда ещё царь, никто не знал. Дар маэстро был таким слабым, что даже начальный ранг ему было никак не взять. Но это не мешало ему использовать то, что можно было воспитать практически в любом человеке — наблюдательность, ловкость, выдержку и выносливость.

Ну и дисциплину, безусловно.

Гонял маэстро всех без исключения, но при этом к каждому находил подход, указывая на сильные и слабые места. Слабые стоило не забывать и защищать, а вот из сильных выковывать мощное оружие.

Танец с топорами он придумал как высший уровень сложности. Одно дело порхать с изящной шпагой или кинжалами, совсем другое — с увесистым оружием, причём в обеих руках.

Верхом мастерства считалось в конце метко попасть в цель на расстоянии пяти метрах.

Пётр эти занятия назвал «нарубить врагов», маэстро Франческо же считал, что подобный вид боя в реальных условиях неприменим, но зато лучше всего тренирует выносливость и смекалку. А нам, тогда ещё мальчишкам по сути, просто нравилось размахивать грозным оружием.

Эх, не надо было подарок от горняков в столицу отправлять...

Физические упражнения разбудили аппетит, но будить других не хотелось. Кухня ещё закрыта, проникать туда будет неприлично, как и тревожить служителей доходного дома в такой час.

Поэтому я позвал джинна, и вместе мы отправились на следующий урок.

Великая пустыня, как и всегда, встретила горячим ветром, жаром песка под ногами и волнами барханов, уходящих к горизонту. Буря почти ушла, что меня порадовало. Скоро здесь всегда будут яркие звёздные ночи, а караваны снова побредут по старинным путям.

— Искандер-мусафир, — поприветствовал меня хозяин оазиса, глубоко поклонившись. — Безмерно рад нашей встречи.

Духом его уже было не назвать, хотя я и ощущал след призрачной силы, уходящий куда-то в землю. Всё же оазис был частью джинна, и эта связь была неразрывна.

— И я рад, уважаемый Мухариб Аль-Сахра, видеть вас в добром здравии, — ответил я, тоже кланяясь.

— В добром здравии... — повторил он и рассмеялся. — Вот уж на что теперь могу смело пожаловаться! Вы не подумайте, я рад стать... как прежде. Но вот по чёму я не тосковал, так это по ломоте в суставах. Да и вставать по несколько раз в ночи... Вы не обращайте внимания на ворчание старика.

Вопреки жалобам, лицо его светилось радостью. Да и глаза были подобны цитрину, что оживил джинна. Сверкали золотом.

От кофе и угощений пришлось отказаться, не хотелось терять драгоценное время. Мухариб опечалился на миг, но понимающе согласился, что пока идут уроки, про манеры можно и забыть. Я был ему за это благодарен — всё же для обитателей этого мира время будто тот песок, бесконечно и неторопливо.

— Ощутить прикосновение миров вам необходимо, — начал джинн, приняв серьёзный вид. — Почувствовать границы, что невидимы для всех, кроме Ходящих. Давайте начнём с наших миров, Искандер-Мусафир.

Объяснить то, что не видно и не имеет описания — задача непростая. Хозяин песчаных снов долго пытался найти аналогию, но поэтические формы мне не заходили, а говорить проще уже было сложно ему.

В итоге мы перешли к практике. Хакан водил меня туда-сюда с закрытыми глазами, а я старался уловить то самое «прикосновение». Но голову занимало столько мыслей, что Мухарибу пришлось остановить нас и призвать к дыхательной практике.

— Отрешитесь ото всего, — почти шептал джинн над ухом. — Вообразите себя водной гладью озера, безмятежной и спокойной в безветренный день.

Как назло, в озеро как раз плюхнулась какая-то крупная птица, вылавливая себе добычу. Большая рыбина ответила агрессивно и смачно шлёпнула пернатую охотницу хвостом по голове.

Элементаль вздохнул, но настойчиво продолжил:

— Вообразите себя песками, что движутся по миру неспешно. Лишь лёгкий шорох путь их сопровождает. Неумолимый, вечный.

Сознание унеслось далеко, за границы оазиса, в огромную пустыню, где нет ничего, кроме этого неторопливого движения и умиротворяющего шуршания. Это действительно помогло.

Горизонт будто резко приблизился, и я увидел границу за маревом между песком и небом. Словно огненная тончайшая нить рассекала пространство. Я потянулся к ней, но она отдалилась. И чем больше я тянулся, тем дальше становился этот росчерк.

— Не получается, — я открыл глаза.

Мухариб сидел передо мной и напряжённо ожидал.

— И не получится, — чуть расслабился он. — Не сразу, Искандер-мусафир. Сначала вам предстоит понять всецело, что есть такое — прикосновение миров. Как связаны все вещи в этом мире, так и миры сплетены меж собой.

Элементаль вдруг запел, что-то очень мелодичное и красивое. Хакан подхватил, и эта песнь подействовала гораздо лучше. Дыхание подстроилось под их голоса, мысли наконец перестали терзать разум, а тело стало лёгким, почти невесомым.

И так было приятно, что я позабыл о границах, путях и прочем. Мне стало просто любопытно. А что там, за горизонтом? И неожиданно я оказался за ним. Сразу же по сторону и теперь смотрел на мир пустыни снаружи. Огненный мир, его оболочка была соткана из пламени.

— Ух ты! — я невольно распахнул глаза.

Нахватался от приютских выражений...

— Что вы видели? — поддался вперёд Мухариб.

В его глазах виднелись отблески того пламени. Я потряс головой, и видение отступило. Попытался коротко объяснить, но меня увлекло одно желание — нужно вернуться и обернуться...

— Не время, — понял джинн и помотал головой. — Не нужно торопиться. Поверьте мне, страсть способна затмить путь назад.

Камень. Мне нужен камень, чтобы вернуться. Как бы мне ни было интересно, что же там кроется, я доверился Мухарибу. Учителям нужно доверять, хотя бы иногда. К тому же мне нужно было отправляться обратно.

Пусть время здесь текло иначе, но силы-то у меня одни.

Тем не менее внутри что-то изменилось. Я ощущал себя иначе, воспринимал окружающее немного по-другому. Это как... Осознать себя, сидящим в кресле. А кресло в доме, а дом на улице города, а город на континенте, а дальше что-то ещё. И этому нет конца. И граница — это не конец, а переход.

Потрясающее чувство, слегка пугающее масштабом, но потрясающее.

— Вы пробудили это, — довольно улыбнулся хозяин оазиса. — Чувствуете?

Я чувствовал. Какой маг не ощутит тот момент, когда аспект приобретает первый слой? Пробуждение дара — это иное, это как толчок изнутри, укрепление же — как напряжение мышц при нагрузке. Я на верном пути.

— Благодарю вас.

— Не торопитесь, — повторил джинн. — То лишь искра, которую способно потушить легчайшее дыханье великих мировых ветров. Вам предстоит разжечь такое пламя, что выстоит в любую бурю. Тренируйтесь, — лаконично и просто закончил он.

Я пообещал, что буду терпеливо выполнять его рекомендации. И себе пообещал, что каждую свободную минуту буду уделять тренировкам. В этом действовать наобум не получится. Хоть джинн и сам говорил, что у каждого Ходящего свой путь, но начнём с чего-то понятного.

Мне хотелось прогуляться по барханам, и я скинул обувь, с удовольствием погрузив ноги в тёплый песок. Так мы и шли с Хаканом, размышляя каждый о своём. Элементаль явно был немного напуган аномалией в нашем мире, но не решался признаться. Но моё молчание всё же разговорило его.

— Жаль мне, что не могу я встать рядом с вами в вашей битве, — печально пропел он.

— Это временно. Не стоит это риска, Хакан, да и битвы никакой нет.

— Она грядёт, — уверенно заявил элементаль. — Угроза в тех местах живёт, я чую. Там, что вы зовёте горными вершинами. Там, где всё покрыто белыми песками.

— Снегом, — поправил я. — Угроза... Что же, интуиции воина я верю и благодарен за предупреждение. Прошу и мне поверить, что справлюсь. Тем более что ни в какие битвы вступать я не намерен.

— А если они намерены? — джинн неопределённо махнул рукой, пытаясь обозначить этих загадочных врагов.

— Тогда это их проблемы, — улыбнулся я. — И я буду не один.

Со мной два мощных теневика, один с целым драконом, пусть пока больше похожим на котёнка по характеру. Но что Тимофей, что ассасин могут выстоять и в самой обычной драке, не говоря уж обо мне. Надо всё же обзавестись топорами...

С магией или без, мы точно справимся.

— Воин чёрных песков достойный защитник, — с неохотой произнёс элементаль. — И если он не справится, я его испепелю.

Видимо, это окончательно успокоило Хакана, так что дальше мы шли уже веселее. Джин даже песенку какую-то спел, мотивом очень напоминающую те, что любил напевать Прохор.

Вернулся я вовремя. Солнце выглядывало из-за силуэтов домов, внизу были слышны голоса, а в мою дверь кто-то стучал.

— Вы снова уходили, господин, — выдал Хамиисун, едва я открыл. — С этим...

Интересно, это чувствует каждый, кто связан со мной клятвой жизни? Пожалуй, да. Хакан тоже нечто подобное мне говорил.

— Этот, между прочим, похвалил вас. Назвал достойным, — усмехнулся я.

О второй части с испепелением я предпочёл умолчать. Услышанное так удивило ассасина, что тот умолк, не зная что и сказать. Я воспользовался этим и предложил подкрепиться.

***

До дома градоначальника я добрался пешком, благо находился он недалеко, а мне хотелось посмотреть город хоть немного. От сопровождения отказался, не без возражений, но мне удалось убедить, что светский визит наносить с ассасином будет чересчур экстравагантно. И угрожающе к тому же.

По пути нашлись торговые ряды, так что я слегка задержался. Ведь если хочешь узнать все последние слухи, то тебе на главный рынок. Тут и всё про власть знают, и про проблемы жителей, и про мировую обстановку в общем.

Как ни удивительно, но ничего существенного про главу города я не услышал. Как и про его проклятье.

Чихвостили торговую гильдию за пошлины и мзду, ругали жандармов за то, что их маловато на кой-кого не хватает, сетовали на растущие цены, близкую зиму и молодёжь, традиционно разгильдяйствующую. Ничего необычного.

Но в общем народ был весьма благодушным. Без угощений мне уйти не удалось, как и без целой корзины покупок. Ну, в конце концов, не с пустыми руками явлюсь.

Нужное мне здание впечатляло. Явно не обошлось без столичного влияния, все эти колонны и лепнина отдалённо, но напоминали императорский дворец. Впрочем, соседи Ильи Александровича тоже не отставали архитектурными изысками.

В первую очередь я тщательно проверил магический фон.

Присел на скамейку в сквере, что был раскинут на площади посреди всей этой красоты, и сосредоточился на земле. Баталов сказал про обвалы, вот их и стоило проверить.

Город был немногим моложе Санкт-Петербурга, так что задача не самая тяжёлая. Чем дольше на земле живут люди, тем сложнее её услышать. Множество воздействий силы накладывают отпечаток, который и нужно послойно снимать, как луковицу очищать.

— Хм, — не удержался я.

Земля в округе была пустой. То есть вообще пустой, словно я оказался отрезанным от магии. Как в аномалии, короче говоря, но при этом все аспекты откликались без проблем.

Даже камень, что лежал в фундаменте стоящих вокруг зданий, молчал.

Я опустился ниже, стараясь пробиться через эти безжизненные слои. Что-то должно найтись, так же просто не бывает, чтобы ничего. Пустота. В преграду я уткнулся быстро. Оградительный контур такой, что нахрапом не возьмёшь. Я, безусловно, мог разрушить плетение, но сил понадобится слишком много. Да и зачем?

А вот кто автор этого творения, мне бы хотелось узнать.

Ощупав препятствие и убедившись, что явных слабых мест нет, я пошёл вширь, чтобы выяснить, насколько далеко простирается эта подземная стена. Получилось, что на весь квартал. За его границами магия бурлила.

Выудил из корзины какую-то сладость, перекусил и взялся за исследование.

Возраст магического плетения определить можно по нескольким качествам. Главное — структура плетения. Она меняется с годами, но мои познания ограничивались периодом более старым, чем было здесь. Всё, что сделано триста лет назад, я мог разобрать быстро. Двести — сложнее, но база всё ещё была прежней. Здешнее моложе.

Второй показатель — рассеивание изначально влитой силы. Это было неизменно, каждый аспект расходовался со своей скоростью, в зависимости от накопителя и ранга мага, поделившегося силой.

Вот на этом у меня случился натуральный ступор. Потому как подпитка шла снизу, за пределами непроницаемой стены. Хитро. Но мы хитрее.

— А если мы немного надавим... — усмехнулся я, доставая следующее пирожное.

Любое плетение имеет предел прочности. При давлении извне оно прогибается, питающие контуры становятся ближе к внешней оболочке, и есть шанс различить что же там скрывается.

Вообще, подобная схема, как по мне, была излишне сложная. Если питание прятать внутри, а не вплетать в основу, то придётся делать ещё один слой, то есть двойную работу. И двойное питание. Здесь либо абсолютный параноик постарался, либо...

Опа.

Меня шибануло так, что я чуть не подскочил. К сожалению, пирожное выскочило из моей руки и шмякнулось на дорожку. Я подобрал его салфеткой и выбросил в урну, стоявшую рядом.

— Странно, — заключил я, с грустью глядя на потери.

То, чем меня ударило, идентифицировать я не сумел. Не один аспект, а будто сразу несколько, но так перемешано, что не выделить ключевой. А так тоже не бывает, если только не поработал универсал. Универсал-артефактор.

Но одно я понял точно. Оградительная стена там была возведена для того, чтобы остановить то, что находилось под ней. И непроницаемой она как раз вовсе не была, ведь только что пропустила наружу очень ощутимую магию. И очень разрушительную.

Родовой перстень на моей руке разрядился наполовину, отражая удар. А это можно сравнить с нападением нескольких высокоранговых магов. Но именно это и позволило мне уловить ключевой узел, на который всё завязано.

Я стряхнул с костюма крошки, подхватил корзинку и направился к дому градоначальника.

Ниточка странной магии вела меня прямо туда. Где-то внутри этого красивого здания с белоснежными лепными завитушками и милым балконом с цветочными горшками находился предмет, через который периодически и разряжалось скрытое глубоко под землёй.

Ну прямо-таки как громоотвод.