Артефактор. Книга 10. Маска теней

Глава 1

Обратите внимание, это десятая книга цикла «Артефактор».

Первая тут: https://author.today/work/352056

Первое утро осени поприветствовало меня ярким жарким солнцем. Я распахнул окна спальни и прищурился. Похоже, что лето ещё задержится.

Посидели мы вчера отлично.

Я узнал несколько государственных тайн от захмелевшего Баталова. Не самых шокирующих, но тем не менее. Новый граф Петровский продемонстрировал гостям теневого дракона, позабыв о том, что старательно ото всех скрывал свою силу. Да и Головин не отставал, явив свою дуальную пару, тоже отбросив тот факт, что это попросили держать при себе.

Но, так как были только свои, переживать было не о чём. В каждом из присутствующих я был уверен на все сто.

Самочувствие и настроение после пробуждения у меня были настолько прекрасные, что я решил поехать на организационное собрание в академию. Сам себе удивился.

Чашка горячего крепкого кофе со свежеиспечёнными булочками, щедро посыпанными маком и корицей — что может быть лучше для начала нового дня?

Разве что ещё несколько пирожков, но с мясом.

Благо Прохор приготовил угощений на любой требовательный вкус. Особенно для таких мясоедов, как я. Заботливо разложил по корзинкам, прикрыл полотенцем и подписал где что.

Первые дары от моих подданных уже вовсю задействовали в готовке. Столько выпечки с дичью я ещё не видел. С помощью старейшины слуга освоил новый уровень кулинарии, так что нас ждало дичайшее разнообразие.

— Доброго утречка вам, молодой господин! — автор этих шедевров вышел на шум, сонно протирая глаза. — Вы куда в такую рань-то собрались?

— На работу! — так жизнерадостно ответил я, что старик поперхнулся и взглянул на меня с тревогой.

— Ваша работа — править, — назидательно пояснил Вуант, вышедший следом.

Беспутец заночевал в гостевой спальне, так как расходились мы весьма поздно. Да и налегли они на горячительное, причём подначивал всех дух предка. Видимо, побольше секретов хотел выведать. Недаром вместо пожеланий спокойной ночи призрак мне доложил, что разведка выполнена успешно.

Зачем всё это Митрофану Аникеевичу, я не спрашивал. Пусть развлекается, как ему хочется. Пока не вспоминает про покупку пушек, всё хорошо.

— Править — это для души, — развеселился я ещё больше. — Официально же я заведующий кафедрой артефакторики главной императорской магической академии. Звучит. Серьёзная должность всё же, не сравнить с прочим.

Прохор поцокал, осуждая мою насмешку. И предложил такому «сурьёзному мужчине» ещё подкрепиться. Пока он не откормил меня до состояния, когда двигательные функции отключаются, я поспешил скрыться.

Уже уходя услышал, как старейшина предлагает приготовить «утренний чудодейственный рассол» и провести какой-то ритуал, с ним связанный.

Послушно взревел мотором «Лесснер», я приветственно посигналил доставщику из лавки Малинина и отправился в путь.

Город сверкал чистотой. Словно всю ночь армия стихийников начищала его, приготавливая для одного из главнейших столичных событий. Новый учебный год.

Пока я изучал северные леса и разгадывал загадки потерянного народа, прошли церемонии определения дара. Список студентов был утверждён, так что их ждал праздничный вечер с поздравлениями и напутствиями. А после большой бал и банкет. А завтра сразу за парты, да уж.

Но молодые организмы и не к такому готовы, так что за их здоровье я бы не переживал.

Беспокоиться нужно было о сохранности городского имущества. Когда гуляют студенты, жертвы неизбежны. Так что традиционно на улицы выводили гвардию, привлекая всех свободных людей. Правда, помогало это не очень. Служивые просто присоединялись, слегка сдерживая особо ретивых.

Поэтому гуляли не только будущие маги, но и гвардейцы. Кто был страшнее, спорили каждый раз.

Но это всё ночью, пока же столица сверкала чистотой и праздничным убранством. Улицы украсили шарами и лентами, повсюду мелькали накрахмаленные белоснежные рубашки и белые пышные юбки — традиционные атрибуты формы учащихся.

Всё же хорошо, что выбрался. Особенная атмосфера царила вокруг. Предвкушение чего-то увлекательного, пусть и непростого. Воздух был наполнен надеждами, стремлениями и мечтами.

Даже серый гранит набережных, казалось, приобрёл тёплый оттенок. И поблёскивал вкраплениями белого, розового, голубого. Солнце игралось в каналах, билось о стёкла изящных домов и проникало в каждый уголок города.

Моё настроение, взлетевшее по дороге до самых небес, в академии разделял разве что ректор.

Лишь Ряпушкин выглядел непомятым и выспавшимся, в отличие от остальных присутствующих.

Собрались все в большом зале, где проходили балы и прочие масштабные события. Через высокие арочные окна проникал свет, отчего собравшиеся морщились и пытались скрыться, но было некуда.

Похоже, вчера не только мы праздновали.

К моему немалому удивлению, здесь был и Баталов. Вместе с графом Воронцовым они сидели чуть поодаль, в группе попечительского совета. И тоже страдали.

А ведь я им предлагал вчера разойтись пораньше...

— Господа! — громко сказал Ряпушкин, привлекая внимание.

Раздались тихие стоны, и я щедро плеснул магией жизни. Не смотреть же теперь на их кислые лица? Присутствующие сразу порозовели и приосанились. Роман Степанович благодарно посмотрел на меня, и я кивнул в ответ.

Ну как дети, накопителей им жалко.

— В этом году нас ждёт много нового и любопытного, — продолжил ректор, даже не заметив произошедшего.

Драговит Ижеславович по обыкновению был так увлечён делами академии, что страдания подчинённых прошли мимо его внимания. Мужчина принялся перечислять все новшества и планы.

Запала моего хватило ненадолго.

Обсуждения финансирования, расписания и дополнительных нагрузок для студентов мне быстро наскучило. Главы кафедр старательно придерживались правил и докладывали обстоятельно и нудно. Каждый при этом норовил выбить себе привилегии, что меня чуть не усыпило.

— А что насчёт тёмной кафедры? — спросил кто-то.

Я машинально проверил его дар — природник. Присмотрелся уже внимательнее, вспоминая что наслышан о нём. Вот только имя напрочь забыл, вылетело из головы. Надо бы ознакомиться со списком не только студентов, но и будущих коллег.

Коллеги, к слову, поглядывали на меня не то чтобы очень дружелюбно. Моё назначение прошло без их ведома, да и возраст мой... Внешний. Мог их понять, оттого и не обращал внимания. Не вздумают испытывать, так и не пострадают. Мне искренне хотелось верить в лучшее, что есть в людях.

— Это вопрос в процессе решения, — уклончиво ответил ректор и бросил быстрый взгляд на главу тайной канцелярии.

На этом моменте я окончательно проснулся и заинтересовался. Хороший вопрос.

В императорской академии не было тёмной кафедры. Все претенденты либо попадали в темницу, либо обучались сразу же под присмотром конторы. Да и желающих не находилось до Ильи Лопухина.

Но открывать кафедру для одного человека? Пусть и будущего князя. Довольно странное решение. Даже если посчитать Тимофея с теневым даром, если тот его откроет, то тоже не сходилось.

Так, я всё же пропустил что-то.

Тёмных больше?

Моё внимание предельно сконцентрировалось на обсуждении. Но увы, ничего полезного больше я не услышал. Природник повозмущался, сетуя на пагубное влияние тёмных эманаций, его высмеяли, аргументировав, что всё это домыслы и слухи, никаких научных доказательств тому нет. На этом тема тёмных была закрыта и разговор вернулся к бытовым проблемам.

Драговит Ижеславович заверил, что будут приняты меры безопасности, уже сделаны соответствующие контуры и укреплена защита практических помещений.

Мне хотелось поговорить с Баталовым наедине, так что я еле усидел до конца собрания. А после него менталист сам сделал знак следовать за ним. Пока мы шли в кабинет ректора, во мне упорно не таяла надежда, что Роман Степанович не решил всё свалить на меня. Он бы точно предупредил или хотя бы намекнул. Не мог он так со мной поступить.

Ряпушкин тоже присоединился, но чуть позже. До прибытия управляющего заведением мы вели вполне себе светскую беседу.

— Благодарю вас за чудесный вечер, — Баталов улыбнулся с ностальгией. — Не припомню, когда в последний раз так хорошо проводил время. Всё работа да работа... У вас замечательные близкие и друзья, Александр Лукич.

— Полностью с вами согласен. И рад, что вы входите в их число.

Со своими нюансами, но менталиста я уже считал если не другом, то приятелем. История с Казариновым показала мне его с совершенно другой стороны. И надо признать, что этой стороной, такой по-нормальному человеческой, я проникся.

— Спасибо, — искренне ответил он. — Мне дорого ваше отношение.

Повисло неловкое молчание, которое, к счастью, прервал ректор. Раздав всем распоряжения, он позаботился о напитках и угощениях, после чего пододвинул мне папку.

С первого листа на меня смотрел довольно суровый парень. Гарольд Олафссон.

— И кто это? — спросил я Ряпушкина.

— Вы лучше сами прочитайте личное дело, — мягко попросил Баталов.

Я перелистнул, и брови мои поползли вверх. Теневик с потенциалом высшего ранга! Подтверждённый испытаниями вывод. Причём как зеркалом силы, так и каким-то ритуалом, принятым в северном королевстве. Потому как этот студент к нам прибыл от соседей. По обмену, так сказать.

Мало того, Гарольд оказался внуком того шамана, что участвовал в переговорах. Второе лицо после короля. Очень уважаемый знатный человек, если по-нашему. Что-то вроде светлейшего князя.

И Олафссон уже взял начальный ранг, то есть умел управлять с тенями весьма прилично. При этом успел поучаствовать в каких-то локальных заварушках и показать воинскую силу.

— Подождите... — я перечитал последние строки несколько раз, но слова никуда не исчезли. — У него волк?

— У них так принято, — ректор пожал плечами. — Что-то вроде фамильяра. Каждый, кто проходит испытание и показывает большую силу, уходит в лес. С духами общаться или что-то подобное. Если упростить, то дух вселяется в зверя и тот становится верным спутником мага. Кстати, было бы интересно изучить это явление...

— Драговит Ижеславович, — остановил мужчину менталист. — Давайте с изучениями позже.

— Ах да, простите, — ничуть не смутился Ряпушкин. — В общем да, у него волк. Говорят очень послушный, ручной.

— И он с волком собирается жить в общежитии? — я ткнул пальцем в пометку в бумагах. — Серьёзно?

— Хочет погрузиться в настоящую учёбу, без преимуществ его положения.

Ладно, это не мои проблемы, а коменданта. Ну и соседей парня.

— Это часть соглашений, которых мы достигли, — объяснил Баталов. — После новости о том, что в академии будет учиться тёмный, северяне решили отправить Олафссона к нам. Честно говоря, они полагают, что у нас есть соответствующая кафедра...

Кто там приукрасил реальность, уже было неважно. Роман Степанович при том разговоре не присутствовал, но разбираться с последствиями пришлось ему. В срочном порядке придумывать, как быть. Собственно, пока он ещё не придумал, поэтому и созвал нас. Точнее с Ряпушкиным он успел поверхностно обсудить просто факт. Тёмной кафедре быть.

— Помещение я выделю, — Драговит Ижеславович удивительно спокойно отнёсся к неожиданному повороту. — У нас их достаточно, в том числе и укреплённых. Насчёт полигона... Признаюсь, я в этой сфере не очень подготовлен, требований не знаю.

— С этим я помогу, — менталист поднялся и начал расхаживать по комнате. — Для наших оперативников есть территория, можно на первое время туда всех студентов отправлять.

— Всех студентов? — встрял я.

Это прозвучало не как трое одарённых.

— Михаил Алексеевич тоже будет обучаться.

Ясно, новое задание для Казаринова. Присматривать за высокопоставленным иностранным гостем. Я представил парня под прикрытием и улыбнулся. Непыльная работа, да и весёлая.

— Тоже в общежитии жить будет? — уточнил я.

— Тоже, — кивнул Баталов.

Логично, чем ближе к объекту, тем проще. Ну хоть отдохнёт, наверное.

— Самая большая проблема — преподаватель, — ректор нервно постучал по столу. — У меня никого на примете нет. Честно говоря, я думал, что Лопухин будет только теорию изучать. По тем материалам, что в доступе есть.

— С материалами тоже не возникнет сложностей. Я уже согласовал выдачу некоторых книг из хранилища. У нас, в принципе, составлена хорошая обучающая программа, можно на неё ориентироваться. Она, правда, больше в практику и специфическая, но можно быстро адаптировать и пойдёт.

— Материалы — это прекрасно! — воодушевился Ряпушкин. — Вы не представляете, как сложно найти учебные пособия, отвечающие современным реалиям и...

— Драговит Ижеславович...

— Простите, — мужчина снова ни капли не застыдился, а ушёл в себя, мечтательно улыбаясь и проливая кофе на какие-то документы.

— Я перебрал множество претендентов, — Роман Степанович обратился ко мне. — Из всех доступных и более менее подходящих.

Я внутренне напрягся. Уж не вздумал ли он всё-таки меня привлечь? Мне международные соглашения не внушали никакого трепета и не являлись поводом для того, чтобы возглавлять ещё одну кафедру. А фактически публично признаваться в том, что я универсал.

Такой хороший вечер вчера был, как же не хочется после него конфликтовать.

Но брать обучение тёмных на себя я не собирался. Ладно теневик, но там в нагрузку ещё и Лопухин с даром потяжелее. Да, парень хороший, и я в этом лично убедился. Но работать с тёмным даром — значит уделять много внимания. Очень много. Контроль необходим постоянный, в первый год уж точно. Это крайне выматывающе и займёт уйму времени. Прорву просто.

— Если вы... — начал я, стараясь подобрать вежливые слова.

— Выбор небольшой, — менталист не заметил перемены в моём голосе, да и взгляд стал рассеянным. — И сделать его мне было нелегко.

Он умолк и погрузился в раздумья. Ряпушкин так и пребывал в мечтах о редких книгах, поэтому тоже молчал. На стене громко тикали часы.

Я взглянул в окно, прикидывая варианты.

Вписывать в государственные дела я точно не стану. Там незаметно на службе окажусь. Этот сценарий я уже проходил, и закончился он с одной стороны тем, что я видел сейчас за окном. Прекрасный город и ни одного врага. А с другой стоило это мне жизни.

И сейчас однозначно не был вопрос жизни и смерти.

Буду бросаться спасать всех подряд, только этим и стану заниматься. Всегда найдётся тот, кому требуется помощь.

В крайнем случае Гарольд просто вернётся домой со своим фамильяром. И там парня научат всему, что нужно. Да, репутация будет подпорчена. Но пусть отвечает тот, кто придумал эту кафедру и пообещал северянам «лучшее обучение из возможных».

Илья вполне может проходить практику в конторе. Всё равно в итоге туда и попадёт на службу, других вариантов нет. Отставка возможна, но произойдёт это нескоро.

Я, безусловно, сочувствовал Баталову чисто по-человечески. По долгу он был обязан решать эту проблему. И отвечать за чужие слова, не имея иного выхода. Я бы как минимум хорошенько по мордасам надавал виноватому. Может, менталист так и сделал. Очень хотелось бы верить.

Но тёмная кафедра?

Это же не просто кружок по интересам. Где студенты будут собираться и жаловаться на то, как их не любят окружающие. А такое будет. Не жалобы, конечно, вот с этим вряд ли, но опаска и настороженность со стороны других.

К кафедре будет пристальное внимание всего общества. И мирового в том числе. Я вообще не слышал ни об одном учебном заведении, где открыто учили тёмных. Вызов, надо признать, сильный.

Тёмная кафедра...

Нет уж.

Роман Степанович встряхнулся, покрутил шеей с хрустом, шумно вздохнул и выдал вердикт:

— Да. Пожалуй, это единственный вариант. Но я попрошу вас, Александр Лукич, присматривать за ней.

— Меня? — удивился я и тут же повторно удивился: — В смысле, за ней?

Глава 2

Тёмная.

Очевидный вариант был только один. Дочь императора исключалась по многим причинам. Во-первых, она исчерпала источник и стала пустышкой. Такое исцелить не под силу никому. Даже случись невозможное, то во-вторых, после покушения на главу государства её вряд ли допустили до общества так быстро. Там работы для маготерапевтов на годы.

Значит, это Зотова.

Если только в столице нет ещё одной тёмной. Вот это было бы точно уже чересчур. Дар не то чтобы очень редкий, но всё же чтобы в одно время и в одном месте собралось столько магов смерти... Шанс подобного стремился к нулю.

Но разве девушка не в темнице?

— Вы уже знакомы с её отцом, графом Зотовым, — подтвердил мою догадку Баталов. Мария Алексеевна Зотова. Но есть нюанс...

Менталист бросил быстрый взгляд на ректора, видимо, не желая говорить при нём. Но Ряпушкин, казалось, и не слушал вовсе. Витал в своих мыслях, будучи совершенно равнодушным как к новой кафедре, так и к той, кто её возглавит.

— Пройдёмся? — предложил Роман Степанович.

— С удовольствием.

Прошлись мы недалеко — до кафедры артефакторики.

В главном зале всё было готово к новому учебному году. Сияли чистотой полы и окна, на столах находились новые комплекты для практических работ, стопки книг стояли у стены за пьедесталом с компасом желаний. Всё, что я попросил, мне выделили.

Скоро здесь будет шумно и весело. Никаких банальных заданий и скучных стандартных артефактов! Я планировал сделать кафедру весьма увлекательной и полезной.

Я улыбнулся, оглядывая помещение.

Баталов же запер дверь, обошёл всё по периметру, заглянул в каждый угол и, удостоверившись, что никого нет, достал из кармана «полог тишины». Активировал амулет и лишь после удовлетворённо кивнул.

— Вот теперь мы можем побеседовать.

— Бумагу о неразглашении подписывать будем? — напомнил я.

— Александр Лукич, я верю, что в вашем случае будет достаточно попросить молчать о том, что вы услышите. В вашем слове я не сомневаюсь.

Лестно. И тревожно вместе с тем. Пока мы соблюдали формальности, это не так меня обязывало. Пусть никому государственные тайны я рассказывать не собирался, но одно дело, когда тебе их выдают вынужденно и под расписку, и совсем другое — вот просто так, в почти дружеской беседе.

Но настаивать я не стал. Баталов действовал без злого умысла, пусть это могло и не помочь в дальнейшем, когда он поймёт, сколько я уже всего знаю...

— Даю слово чести, — торжественно произнёс я. — Об услышанном не стану распространяться.

— Хорошо, — рассеянно ответил менталист, призадумавшись. — Я считаю, что вам необходимо знать, с кем вы будете иметь дело. Все детали я раскрыть не могу, кое-что из дела Зотовой имеет право разглашать лишь граф. Но это, полагаю, не так важно для общей картины.

Но я был рад и малой доле правды. Тайны Зотовых уж больно хорошо были скрыты. И узнать хоть часть — уже продвижение вперёд. Да, я планировал воспользоваться приглашением графа в угодья и попытаться разузнать о его дочери. Тем лучше, что повод найдётся более серьёзный, чем моё любопытство.

— Мария Алексеевна, скажем так, девушка с непростым характером. Что объясняется её судьбой, впрочем. Как вы, думаю, уже поняли, она находится под моим личным присмотром.

Конечно, неудивительно, что у тёмного мага характер тот ещё. В этом Илья Лопухин был исключением, обладая довольно мягким нравом, несмотря на приютское детство и дар.

Мария в приюте не была. Но и детство её счастливым не назовёшь. Дар пробудился очень рано и неудачно. Случайно пострадал кто-то из домашних, насколько я понял. Подробности Баталов опустил.

Собственно, после того случая разбежалась прислуга, граф взял на себя не только хозяйство, но и обучение дочери. Пытался скрыть её от внимания конторы.

Сам Алексей Романович при этом являлся не только императорским егермейстером, но и состоял на тайной службе. Что усугубляло дело, так как для дочки он вызвал какого-то иностранного специалиста. Тот оказался шпионом, немало набедокурил в столице и весьма подставил Зотова, свалив вину на него.

Когда за графом пришли, Мария вмешалась, защищая отца.

Ей тогда было десять, и в ту ночь она взяла начальный ранг тьмы, раскидав опытных магов как котят. Благо хоть никого не убила, иначе всё бы закончилось плачевно.

Баталов в то время ещё не был начальником, а лишь заместителем. Повышение получил сразу же после того, как разобрался с проблемой.

Надо признать, что Роман Степанович выбрал наилучший способ. Протокол в таких случаях был однозначный — ребёнка забрать, родителя посадить. Но менталист не стал рушить семью, помог Зотову снять обвинения, а Марии нашёл учителя и оставил её с отцом.

Добрый он всё-таки человек, несмотря на жёсткую работу.

Вот только тёмный, который взялся обучать девочку, как раз и сидел в темнице. Так что учёба у неё весьма специфической — в казематах Трубецкого бастиона. А уж практика... Можно представить.

К совершеннолетию Зотова уже поучаствовала в нескольких тайных операциях и взяла четвёртый ранг силы. Впечатляюще. Ещё больше впечатляло то, что потенциал у неё был внеранговый. И когда это выяснилось, опеки Баталова уже было недостаточно, чтобы к ней не проявили интерес свыше.

Девушку без ведома менталиста отправили куда-то за рубеж. Что конкретно там произошло, Баталов не знал. Но Зотову поймали, её пришлось вызволять, при этом договариваться с другой страной, чтобы те забыли об инциденте.

Мария с тех пор изменилась. Не сказать, что в худшую сторону, но доверия к Роману Степановичу больше не было. Ещё и сложный возрастной период начался, всё вместе повлияло. Подростковый бунт, короче говоря.

Но бунт у тёмного мага — это не обычные капризы и вспышки гнева. Это угроза безопасности всему обществу. После того как девушка перепугала жителей, устроив шоу тьмы на каком-то светском мероприятии, она в первый раз попала в темницу.

Баталов заступился, выторговав ей свободу.

Но проделки не прекратились, поэтому камера для Зотовой стала вторым домом. Та самая, похоже, где я её и видел. Со всеми удобствами, антикварной мебелью и приличной библиотекой.

Ничего серьёзного она не совершала, но крайне раздражала все службы, кто был в курсе её дара. Понимая, что управлять ей невозможно, предпочли закрыть в четырёх стенах.

Только вот в её услугах нуждались, поэтому за заключением шло помилование, задание и опять всё по кругу. Дошло до того, что Мария сама приходила сдаваться после очередной выходки.

Период подросткового бунта длился пару лет и прошёл, но осадочек, как говорится, остался. Именно поэтому, когда обнаружились следы тёмного мага в столице, первой взяли Зотову. Хотя она отрицала вину, чего никогда раньше не делала, никто ей не поверил, кроме Баталова.

Но вытащить из заключения тёмного мага с такими подозрениями он, конечно же, не мог, не лишившись головы. Всем стало бы понятно, кто помог.

После императорской охоты, когда всё выяснилось, её отпустили. Но девушка обиделась сильно и общаться отказывалась. Бесцеремонно посылал всех к чертям. Роман Степанович снова сделал всё возможное, чтобы её оставили в покое хотя бы на время. Мол, ей нужно прийти в себя, одумается.

Сам Баталов, причём, очень сомневался в том, что обида её пройдёт.

— Много ошибок было сделано, — тяжело вздохнул глава конторы. — Не смог я её уберечь. Но Маша... Мария Алексеевна — хорошая девушка, несмотря на всё это. Увы, женской руки в её воспитании очень не хватало. Тут и моя вина есть, не подумал я об этом. Мы с графом всё сделали, чтобы вырастить достойного человека. Оба опростоволосились, что не просто человек она, а девушка, — смутился менталист.

Я бы сказал, что опростоволосились они, привлекая ребёнка к взрослой работе. Вместо детских сказок — обучение в тюрьме, вместо кукол — секретные задания... Да уж, могу представить, как Зотова выросла в таких условиях. Уж точно не про балы и наряды думает.

— Мне она не откажет. Надеюсь, — с сомнением добавил он. — Но в любом случае такая работа гораздо приятнее, чем прочее. Хороший шанс на лучшую жизнь. Может, и правда подуспокоится...

Усмехнулся я мысленно, чтобы не расстраивать и без того невесёлого Баталова.

Судя по услышанному, образ вырисовывался интересный. И уж точно не спокойный. Бунтарство это её — вполне понятное. Я бы на её месте тоже буянил, вынуди меня с юности быть вовлечённым в дела государства. Может, не до балов ей, но наверняка хочется. Быть как все, порхать в пышном платье по паркету в объятьях галантного кавалера.

Но насчёт шанса я был согласен. Помогать обучать других тёмных — для репутации прямо-таки хорошо. Да и атмосфера в академии получше, чем в полях.

— А если откажет? — спросил я.

Роман Степанович ответил укоряющим взглядом. Мол, ну зачем о плохом сразу-то. Меня, безусловно, интересовало лишь то, что не стану ли я следующим претендентом. Девушка ведь правда может послать к чертям и Баталова. Темница, как я понял, для неё вообще не аргумент и повод для беспокойства.

— Не откажет, — с надеждой сказал менталист.

Кто, как не я, готов поверить в лучшее.

Но подготовится к другому исходу тоже нужно.

— А её учитель?

— Увы, его уже нет на этом свете, — помотал головой мужчина. — Да и не вариант был бы. Я отправил запрос наверх, чтобы поискали в дружественных государствах. Маловероятно, но всё же подстраховаться не помешает.

С учётом истории графа Зотова, действительно маловероятно.

— Могу я попросить вас, Александр Лукич, присутствовать на нашей встрече? Вы обладаете удивительным даром убеждения. Даже когда молчите и просто вот смотрите.

— Конечно, — кивнул я.

Это будет весьма любопытно. Да и граф меня звал в гости, так что мой визит не станет сюрпризом. Возможно, даже повлияет на результат, раз уж Зотов был мне так благодарен за его спасение.

Моё хорошее настроение вообще благотворно сказывалось на желании помочь.

Пока нет нового заказа, некуда торопиться. Можно с удовольствием посодействовать в благом деле. Насладиться солнечной осенью и этим лёгким учебным духом. Для меня это было отдыхом.

— Я тогда согласую визит с его сиятельством, — обрадовался Роман Степанович моему согласию. — И сообщу вам.

— Договорились, — я протянул ему руку, и он крепко пожал её. — А сейчас прошу меня простить, у меня очень важно дело.

Я взглянул на часы — успеваю. Сегодня праздник не только в академиях, но и в гимназиях. А я обещал одному маленькому проказнику разделить его радость. Гордей станет великим артефактором, ну а пока пусть у него будет нормальное детство. С учёбой, друзьями, да даже драками и проделками. Уж я прослежу, а за выходками отдельно, чтобы непременно натворил что-нибудь.

— Спасибо, ваше сиятельство, — поклонился менталист и снял магическую защиту. — Иногда я думаю и как без вас обходился?

— Чудесно обходились, — не купился я. — Чудесно, Роман Степанович.

Намёк он понял и улыбнулся, покачав головой. Нет уж, уважаемый мастер столичного порядка, вашим подопечным становиться я не собираюсь. Я с приятным удивлением вдруг понял, что давно уже перестал ментально закрываться от него. Отпала необходимость.

На Петербургский остров я промчался по нарядным улицам, ещё больше проникаясь общим настроением предстоящего торжества. Немного постоял в пробке на мосту — в столицу съезжались не только студенты со всей империи, но и их родня, чтобы увидеть праздник. Капоты автомобилей пестрели гербами — от самых простых и незамысловатых до богато украшенных позолотой и завитушками.

В эти дни все доходные дома набивались под завязку, а некоторые даже уезжали из города, сдавая своё жильё.

Пожалуй, по размаху начало учебного года превосходило даже императорский бал.

Гимназия находилась в глуби острова и в окружении парка. Двухэтажное жёлтое здание выглядело прекрасно. Здесь были бывшие владения какого-то дворянина, который отдал особняк и землю под учебное заведение. В честь мецената оно и называлось — Алексеевской.

Торжество здесь было скромным, но очень тёплым.

Девчонки и мальчишки, все очень нарядные и с серьёзными лицами, стояли в ряд в главном холле. Для родни поставили стулья, где я и нашёл деда, графиню Варягину, Прохора и Тимофея. Все пришли поздравить Гордея.

Директор произнёс короткую, но очень душевную речь и даже прослезился от чувств. Пожелал успехов и выразил веру в то, что все обязательно будут отличниками.

Обратился он и к взрослым. Пообещал, что дети будут под присмотром и заботиться о них станут, как о родных. Вообще произвёл впечатление прекрасного человека, истинно болеющего за такое важное дело.

После бурных оваций директора и учителей осыпали букетами, а дети разбежались кто куда. Гордей, просто-таки сияющий от гордости, подбежал ко мне и крепко обнял.

— Вы пришли, Александр Лукич!

— Я всегда буду приходить, когда буду нужен, — пообещал я.

Мальчишка разулыбался, и я заметил, что одного зуба не хватает.

— Это что такое? Подрался?

— Не-а, сам выпал, вашество. Драться нехорошо, так ваш предок говорит.

Ну надо же, какой молодец Митрофан Аникеевич, при всей своей воинственности, мальчишку нормальным вещам учит.

— Говорит, что если уж бить — то сразу и наверняка. Ну, до смерти то есть. Чтобы враг не вернулся и не отомстил, во.

Тьфу, вот только я похвалил призрака. Поговорю с ним, пусть, скорее всего, и бесполезно. Но Гордей — парень смышлёный, да и учителя в гимназии тоже приличные. Хотя в чём-то с духом предка я был согласен, но к такому лучше приходить уже в другом возрасте.

— Я пойду, да? Там ребята собираются в футбик погонять. Ой, то есть поиграть в футбол, — поправился пацан, заметив приближение патриарха.

— Иди, — дед улыбнулся мальчишке. — Погоняй уж в футбик.

Гордей умчался, а мы провожали его одинаковыми довольными взглядами.

— Быстро вырастет, и не заметишь, — вздохнул Лука Иванович и многозначительно посмотрел на меня.

Я сделал вид, что не понял его намёка на правнуков, и согласился. Графиня рассмеялась, глядя на эту сцену, а Прохор незаметно протёр глаза и тихо шмыгнул носом. Тимофей, тоже разодетый в новый костюм, сказал с лёгким волнением:

— Ну что, теперь в академию?

Честно говоря, я не ожидал, что рыжий будет так переживать. Хотя мог его понять — у него же начинался совершенно новый этап в жизни. Титул, учёба — всё это не могло оставить равнодушным.

— Ты поезжай, я немного позже буду.

Пусть он смело мог назвать меня своим другом, но я к тому же был и преподавателем. Точнее, главой кафедры, но неважно. Являться в моей компании ему не на руку будет. Сразу в выскочки запишут, а парню ещё с теневым даром нужно как-то прижиться в непростом обществе. Уж не говоря о дуальности. Успеет научиться не обращать внимания на такие мелочи, а пока не стоит усложнять его путь. Познакомится с вероятными будущими друзьями, повеселится с ними хорошенько.

Мне уже студенческие гулянки были не так интересны. А вот по городу побродить я бы не отказался. Чем и собирался заняться после торжества.

Тимофей уехал, а я прошёлся с остальными до особняка, распрощался и вернулся за машиной. Немного подумав, пригнал её домой. Если уж в планах долгая прогулка, то лучше отправлюсь на такси.

Освежился, проверил, что костюм в порядке и не помялся. Прихватил трость с клинком, больше по привычке, чем по необходимости. Никаких неприятностей в такой день я не ожидал.

Придирчиво осмотрел себя в зеркале и подмигнул отражению.

Что же, и у меня тоже начинается другой этап в жизни. Кто бы подумал, что я стану учителем... Нет, я об этом думал, но в далёком будущем. И то не в масштабах целой академии.

Главное — всё же ограничиться одной кафедрой.

Глава 3

Церемония открытия нового учебного года, как назвал мероприятие ректор, прошла прекрасно. Не без нюансов, но в общем никто не пострадал.

Первым нюансом стало то, что обращение глав кафедр отменили. Зря я так старательно готовил речь, пусть и не расстроился. Но зато прочие огорчились и попытались возмутиться.

Причина была как раз в новой тёмной кафедре. А точнее в том, что её фактически пока не было. Выступать, соответственно, тоже было некому. Чтобы не ставить академию в неловкое положение, решили изменить традициям и ограничиться речью главы академии. Ряпушкин очень старался сгладить ситуацию, но когда у тебя в подчинении разномастные маги, обладающие столь же разнообразными амбициями, многое может пойти не так.

Студенты, впрочем, краткости вводной части праздника только рады были.

А вот одного преподавателя даже пришлось выводить, чтобы перестал требовать дать ему слово. Справились своими силами, всё же учительский состав обладал внушительной силой.

— Володя — неплохой человек, ваше сиятельство, — рядом со мной появилась Людмила Владиславовна и взяла под руку. — Ума порой не хватает вовремя подумать. Стихийники... Они все своеобразные личности.

Историчка выглядела, как и всегда, сногсшибательно. Насколько я был наслышан, с адмиралом они уже успели сойтись и разойтись несколько раз, дело дошло до помолвки, после чего дама заскучала и отвергла все притязания графа. Правда, потом они снова сошлись...

Но в дела любовные, а уж особенно людей в весьма взрослом возрасте, я не лез. А вот в качестве информатора мне бы милейшая дама пригодилась. Я так и не удосужился изучить коллег по академии.

— Володя? — улыбнулся я её наивной бесцеремонности.

— Ах, прошу простить мне мои манеры, — она и не старалась изобразить раскаяние. — Князь Владимир Аксёнович Пожарский.

А вот фамилия мне была знакома. Роду Пожарских удивительно подходила их фамилия. Огненных стихийников среди них оказывалось стабильно много. Они уступали Оболенским и, по сути, постоянно во всём соперничали. Включая борьбу за внимание императора. Тот, не будь дураком, выделял то одних, то других, держа оба рода в подвешенном состоянии. И правильно, пусть свою вспыльчивость на благо государству пускают.

Огонь — магия взрывоопасная, сильнее этого аспекта влияют разве что тёмные.

Держать таких в узде непросто. Им нужно давать возможность показать нрав, но лучше это направить на противника. Ну или, как в данном случае, соперника.

К тому же Пожарский, возглавляющий кафедру в академии, был младшим братом патриарха рода. Четвёртым, по словам исторички. Оттого за каждую возможность выделиться хватался, как за последнюю. Шансов унаследовать главенство рода у него было крайне мало. Но всё же брат мог принять решение в его пользу.

Видимо, младший князь заготовил поистине великолепную речь, способную поразить всё общество. А ему не дали высказаться...

Огневика быстро скрутили и вывели, а мы продолжили наблюдать за церемонией. В компании Людмилы Владиславовны это стало делать интереснее. И просить даму не надо было, — сама с удовольствием выдавала комментарии.

Второй нюанс оказался лично для меня предсказуемым. Тёмный маг вызвал страх, любопытство, опасения, сомнения в руководстве и так далее по длинному списку нормальных человеческих эмоций. Илью Лопухина на данный момент спасало лишь то, что он сын светлейшего князя.

Но шум поднялся, конечно же. От перешёптываний до прямых вопросов от самых дерзких и высокородных.

Тут Драговит Ижеславович опять взял огонь на себя и чётко поставленным голосом объяснил, что раз уж император одобрил подобное, то кто с ним поспорит? Или есть неуверенные в решении правителя?

Это прямо ощутимо снизило боевой настрой отдельных личностей, ну а с другими подсобил я — слегка успокоил магией жизни, а кого-то и тёмным даром. Последних я запомнил. Возможно, поддались общей панике, но вполне вероятно, что могут быть упёртые.

Историчка мне любезно назвала всех.

Моего вмешательства, в принципе, не требовалось. Но мне самому было спокойнее, что никто не испортит праздник. Стоял себе тихо в сторонке, делал скучающий вид и магичил понемножку.

При этом с удивлением отметил, что все защитные амулеты для меня стали какими-то... слабыми, что ли. Пробиваться через контуры не пришлось, удалось обойти их, причём без особых усилий.

От этого открытия я ненадолго перестал следить за происходящим, но благо уже всё закончилось. Доворчали самые упрямые и разошлись.

Громыхнула музыка, оркестр заиграл что-то бравурное и энергичное. Счастливо загомонили студенты, без стеснений признаваясь, что собираются на славу погулять этой ночью.

— Присоединитесь к нам, Александр? — спросила дама, указывая на группу преподавателей, тоже обсуждающую праздник.

— Благодарю вас за приглашение, — поклонился я. — Но увы, у меня уже другие планы.

— Вы восхитительно воспитаны, юноша, — рассмеялась она. — Правильно, что вам со стариками делать. Заскучаете. К тому же знаю я их, после второго бокала заведут вечную тему, как раньше было лучше.

Заскучать — это тоже выбор, да и стариков я там не видел, но в чём-то она была права. Когда впереди ждала чудесная ночь наедине с городом, обсуждения былого уже не привлекает.

Старость не наступает с возрастом. Она лишь в разуме. Встречал я сварливых юнцов, которые устали жить, и боевых дедков, которые только начинали жить. Не в возрасте дело.

Я догадывался, что Людмиле Владиславовне гораздо больше лет, чем я предполагаю. Но это ничуть ей не мешало плевать на это и пленять практически каждого, кто попадал в зону её интереса. И тем тоже становилось плевать.

— Но я вас прикрою, ваше сиятельство, — лукаво подмигнула мне дама. — Придумаю достойную причину вашего отсутствия.

Вот этого не хотелось бы, но я не стал перечить. Всё равно сделает так, как ей в голову взбредёт. Особенно если я попрошу не делать. Впрочем, я не сомневался, что она мне не навредит.

Женщина упорхнула, подхватила под руку новую жертву своего обаяния, вроде это был заведующий арсеналом академии, который моментально оживился и расцвёл, и компания удалилась.

Я же снял галстук, засунул его в карман и расстегнул пару верхних пуговиц. Моё свидание не требовало идеального внешнего вида. Скорее наоборот.

Вышел на набережную и улыбнулся тёмным водам канала.

— Ну здравствуй, дорогая.

Отчего-то мне казалось, что душа Санкт-Петербурга — женская. Возможно, оттого, что хотелось восхищаться городом и склоняться перед его красотой. Я шёл по улицам, даже не зная, куда именно хочу прийти. Бесцельно и вместе с тем очень познавательно.

Заглядывал в горящие светом окна, видел жителей, сценки их вечера, радости и печали. И столица дышала этим так же, как и нагретыми мостовыми, ароматами сирени, повторно цветущей из-за тепла, тихой музыкой уличных ресторанных террас, звонками велосипедов, гудками автомобилей.

Если остановиться на миг и увидеть всё это, то картина вдруг разрастается и становится настолько необъятной, что дыхание перехватывает.

И мне хотелось в эту ночь увидеть каждую из мириадов деталей моего дома.

Запомнить каждую мелочь, каждый неровный камешек тротуаров и каждый барельеф зданий. Так, что окажись я очень далеко отсюда и разбуди меня среди ночи, я смогу назвать форму пуговиц разносчика газет Графского переулка или черты лица памятника дворнику.

Именно в эту ночь, когда город не спит и наполнен смехом и песнями.

Я гулял и гулял, жадно поглощая все эти образы. Словно нёс ночную стражу, убеждаясь, что столица выстоит перед студентами. В особняк я вернулся перед рассветом. Гудели ноги, слипались глаза, но я был совершенно счастлив.

Удивительное дело. Когда я отсюда уезжал в прошлой жизни, у меня не было даже скромной лачуги. Не было необходимости. Когда я вернулся, у меня оказался не просто дом, а целый город. Награда, о которой я и не думал. Лучшая награда.

Волшебная ночь закончилась, а я уснул так крепко и хорошо, как не засыпал очень давно. С чувством глубочайшей удовлетворённости. И вроде ничего такого не случилось, но ощущение было масштабным.

***

— И чего вам, молодой барин, на месте не сидится-то, — выговаривал Прохор, намазывая уже десятый по счёту бутерброд толстым слоем масла.

Кусок колбасы, который он укладывал поверх, вообще не укладывался в нормы приличия. Да и в рот вряд ли бы влез. Но слуга, услышав, что я отправляюсь за город, пусть и на полдня, решил обеспечить меня провиантом на полжизни.

Баталов прислал сообщение о том, что нас ждут к обеду. Примерно к этому времени и я проснулся, так что полноценно поесть не успевал. Аргументация в виде логичного предположения, что меня покормят, раз уж на обед позвали, разбивалась о железный довод — лучше, чем дома, невозможно.

Поэтому я смиренно ожидал полагающуюся провизию, тщательно скрывая улыбку. А Прохор продолжал ворчать и отрезать кусок за куском.

— Не бережёте вы себя. Дела сплошные, ни капельки ведь для себя не живете!

Такому заявлению я настолько удивился, что закашлялся. Для себя, наконец, и живу.

— Во! — обеспокоенно посмотрел на меня старик. — Верно, так и заболеть недалече. Захиреете, какая баба тогда на вас взглянет-то?

— Прохор...

— Ну ладно, хоть бы и девица, — отмахнулся слуга. — Вот бы кто дома-то вас усадил.

Дед подговорил, не иначе. И я, на свою голову, решил подшутить.

— А если тёмная девица?

Прохор замер с ножом в руке и медленно повернулся ко мне. Глаза его были огромными. Не успел я объясниться, как он заявил, прищурившись:

— А хоть бы и тёмная. Чой не человек штоль? Ежели такую выберете, то так тому и быть. Примем.

Так, шутить больше не стоит на эту тему. Думал о предстоящей встрече, вот и в голову пришло. Пусть с общим посылом я был согласен, но какие девицы? Куда мне их сейчас, к стройке посольства привлекать? Прорабом разве что назначить. Но мне не казалось, что об этом девичьи грёзы.

О будущем я думал, и много. Было достаточно времени, пока сидел взаперти. И план у меня был лучшим из возможных. Всему своё время. И всё по очереди.

Пока же ни тёмные, ни светлые, да хоть иномирные, в текущий этап плана не вписывались. Успеется.

— Я подумаю об этом, — решил схитрить я и сделал очень серьёзное лицо. — Прав ты, Прохор. И Лука Иванович прав.

Слуга, открывший было рот для следующего веского довода, с клацаньем его захлопнул. Лицо его просияло, и он в качестве поощрения впихнул в корзинку с бутербродами огромную банку с вареньем.

— К ужину непременно возвращайтесь, молодой господин, — напутствовал он меня. — Я паштету готовить буду. Меня этот ваш бесстыдник научил.

— Беспутец.

— А я чо сказал? Ну да, непутёвый ваш, — поморщился Прохор. — В общем, с грибочками, на сливках и с орешками, как их... Мушкетными. Чойта, я не разумею, но в лавке заказал ужо.

Откуда Вуанту известна такая пряность, как мускатный орех, и что именно привезут из лавки, я не стал узнавать. Малинин уже давно привык к специфическим кулинарным запросам Вознесенских и научился распознавать истинные ингредиенты. С переменным успехом, но всё же без последствий.

— Обязательно буду, — пообещал я и отправился в путь.

Судьба благоволила как мне, так и ситуации. Первый настоящий учебный день фактически начинался после выходных. Так уж календарно совпало, и весьма удачно. Было время создать новую кафедру. И отдохнуть ещё успею.

Пока столица будет отходить от празднования, мы быстро решим этот вопрос.

Тем более что от меня требовалась малость — присутствие на встрече, и всё. Всеми формальностями, организационными моментами и прочим пусть занимаются профессионалы. Мне и самому кафедра в готовом виде досталась, вот уж с чем я точно не мог помочь.

Беспечно насвистывая какую-то песенку, я мчался по трассе, опустив всё стёкла и позволяя ветру привести мою причёску в полный кошмар.

Как там «аспид», интересно... Гоночный автомобиль покорил моё сердце. И я планировал, как только поеду к беспутцам, навестить Егора Яковлевича, ещё раз поблагодарить и намекнуть на приобретение славного экземпляра. Негоже такому зверю быть взаперти.

Осень по-прежнему радовала жарой, но на небе собирались пышные облака, да и ветер намекал на изменчивость погоды. По заливу носились катера и белели парусами яхты, а на пляжах всё ещё были загорающие и купающиеся.

Но деревья уже уступали времени года. Всё больше жёлтых и красных листьев, а трава у обочины уже сдалась и пожухла.

В охотничьих угодьях тоже наступила более спокойная пора. Осенний сезон пока не начался, так что охота сейчас велась разве что на грибы и ягоды. Доказательством тому были встреченный деревенские, бредущие вдоль дороги с большими корзинами.

Я прибыл раньше Баталова и вообще раньше назначенного времени, поэтому сначала меня проводили в гостиную и предложили чаю. Я согласился, резонно предположив, что граф где-то в конюшнях или полях, ну а дочь его меня встречать вряд ли выйдет — правила приличия не позволят. Мы не представлены, да и молодая женщина не останется наедине с незнакомцем.

— Значит, это вы! — услышал я, едва поднял чашку с каким-то очень ароматным отваром.

От чая пахло земляникой, травами и мёдом.

Я ошибся. Зотовой, судя по всему, на приличия было так же плевать, как и Людмиле Владиславовне. Аккуратно поставив посуду на столик, я поднялся и поклонился.

— Граф Александр Лукич Вознесенский, к вашим услугам.

— Мария Алексеевна Зотова, — всё же опомнилась девушка и исполнила книксен.

Повисло молчание. Я с интересом разглядывал ту, что долго искал. Она, в свою очередь, делала то же самое.

Пусть я видел её раньше, но так бегло и в плохом освещении, что толком не разглядел. А портрет... Нередко художники сильно приукрашают действительность, стремясь угодить заказчику. Но не в этом случае.

В тёмной было что-то такое живое, что делало её образ более привлекательным, чем на картине. Мрачные черты, свойственные одарённым подобными аспектами, словно стирались из-за выразительной мимики. Зотова напоминала маленькую лисичку, тёмного зверька, настороженно-изучающе смотрящего на меня. Она словно оценивала — стоит нападать или пока затаиться.

А я гадал, как же потомок князя Дашкова связана с царицами и загадкой, скрытой в библиотеке и охраняемой древним призраком. Что же в ней такого?

В наступившей тишине было слышно, как в стекло упорно бьётся пчела, недовольно жужжа.

Девушка перестала сверлить меня взглядом, распахнула окно и выпустила мохнатую пленницу. Обернулась она уже с иным выражением лица. Маска светского приёма подошла ей так же изумительно, как и любопытство.

— У меня не самая лучшая память на лица, ваше сиятельство. Но мне кажется, что мы уже виделись, так?

Перехвалила меня историчка, я откровенно невоспитанно промолчал.

Уже раздумывал, выдаст ли Зотова меня или нет. По большому счёту мне было всё равно. Тогда в темнице я, безусловно, обманул Баталова, но вполне безобидно. Мой поступок не угрожал ни ему лично, ни государственной безопасности. Да и сделал я это, потому что подвернулся случай.

Маловероятно, что Роман Степанович даже расстроится, не говоря уж, чтобы разозлиться.

Но Мария сейчас пыталась сыграть со мной в старую добрую игру. С одной стороны, продемонстрировать осведомлённость и намекнуть на нечто незаконное, что я совершил. С другой — дать мне возможность самому выбрать цену её молчания.

Нормальная защитная реакция — нападение.

Без вызова и явных угроз, Зотова просто выясняла свой я или чужой. Вот только чтобы с этим определиться, мне было недостаточно симпатичной внешности и непростой судьбы.

Зато девушке было достаточно моего промедления, чтобы вспыхнуть. Щёки её покраснели, а внутри пробудилась смертельная сила.

И правда впечатляюще — почти третий ранг, осталось совсем чуть-чуть.

Глава 4

Мне было крайне любопытно.

Сила тёмной нарастала равномерно, без скачков и падений. Исключительно контролируемый процесс, достойный уважения. Действительно опытный маг, несмотря на возраст.

Опасаться её мне, может, и стоило. Всё же имел дело не с неуравновешенным одарённым, неумеющим толком управляться с даром. Но я в любой момент мог оглушить её магией света, да так, что наверняка.

Самое забавное, что в этом случае разница в рангах вообще не имела значение. Сила света даже в начале пути превосходила любую тёмную магию. Оттого магов света и желали заполучить в ряды воинов. Вот только они категорически такого занятия не хотели. Брезговали, можно сказать. Но этот дар накладывал такой отпечаток на характер.

Так что я наблюдал за происходящим спокойно.

К тому же мне нужно было выяснить, с кем же я имею дело. Стоит ли девушку вообще допускать до академии, если её легко вывести из себя. Уж кто, а студенты способны потрепать самые крепкие нервы.

В памяти графа Вознесенского были такие проделки его друзей, что я лишь удивлялся — как они выжили без особых травм?

Зотова достигла пика силы и... магия схлынула.

И снова — впечатляюще.

Девушка вздохнула, прикрыла на секунду глаза и слегка устало улыбнулась:

— Вы меня испытываете, ваше сиятельство?

— Вы себя сами испытываете, Мария Алексеевна. Но признаюсь, некоторая провокация имела место быть. Прошу прощения, — я тоже улыбнулся и поклонился.

— Я справилась? — с вызовом спросила она, не сумев скрыть возмущения.

— Вы великолепны, — искренне ответил я.

Она вспыхнула и отвернулась, чтобы скрыть смущение.

Я ничуть не стремился ввергать её в подобные чувства. И правда же, тёмный дар держать в узде сложнее всех прочих. Особенно девушкам, банально из-за их большей эмоциональности. Так уж мы устроены, и это хорошо.

А тут — полный контроль и усмирение силы, фактически сводящей с ума.

На миг даже стыдно стало, но лучше заранее проверить, чем потом получить неуправляемый сюрприз. Пока Баталов не прибыл и не начал её уговаривать.

— Вы... странный, — сказала тёмная, по-прежнему не показывая лица.

Но тон её голоса стал гораздо мягче. Да и в общем обстановка разрядилась.

— Благодарю, — усмехнулся я, пока она не видела. — Мне это говорили.

Девушка резко развернулась, отчего скрипнул деревянный пол. Вскинула брови, прикусила губу и затем прищурилась. Видимо, поняла, что я не издеваюсь, поэтому эмоции вновь испарились.

Ну реально будто лисичка, осторожная и опасливая.

— Это я должна вас поблагодарить, Александр Лукич. За спасение отца. Он рассказал мне, что произошло на охоте. Мне неловко, что я встретила вас... вот так.

— Предлагаю забыть об этом, — я кивнул, принимая благодарность и своеобразное извинение.

С грохотом распахнулась дверь и в комнату влетел граф Зотов. Он спешно огляделся, после чего с облегчением выдохнул.

— Мария! — одновременно строго и с волнением воскликнул он.

Явно хотел отчитать, но не решился при мне. Беднягу аж перекосило, но граф сдержался. Опять вздохнул и с усилием мне улыбнулся:

— Александр Лукич, рад вас видеть. Всё ли в порядке?

— В полном, Алексей Романович. Я тоже безмерно рад нашей встрече. Ваша дочь была столь любезна, что поприветствовал меня в вашем доме.

Любезная тёмная снова вспыхнула от такого эпитета, но на родителя взглянула немного торжествующе. Уж не знаю, чего ожидал Зотов — что здесь всё превратится в прах?

Из-за этой сцены я по-иному посмотрел на ситуацию. Баталов предупреждал о нраве девушке, отец в первую очередь заподозрил её в дурном... Неудивительно, что она бунтует.

Снаружи раздался сигнал автомобиля. Приехал глава тайной канцелярии.

И я заметил ещё кое-что. Зотова обрадовалась визиту Романа Степановича. Вытянула шею, разглядывая того через окно, и глаза её загорелись.

— Прошу, — граф сделал приглашающий жест.

***

Беседа наша получилась весьма забавной.

Я не вмешивался, просто слушал, как Баталов зашёл издалека. Сначала были обычные светские вопросы о самочувствии, урожае, погоде и прочей ерунде. Затем какие-то не очень умелые намёки на достойное занятие. И лишь через час он всё же озвучил своё предложение.

Благо хоть меня не пытались втянуть в обсуждение.

Нет, что такое манеры я прекрасно знал. Но тут был какой-то цирк. И я не понимал, серьёзно это или игра для нового зрителя. Но судя по выражению лица Марии Алексеевны, стиль разговора был вполне обыденным.

Менталист осторожничал так, словно не владел даром, помогающим понять настроение собеседника.

Я аккуратно прощупал Баталова и всё понял. Чувство вины съедало мужчину и не давало трезво соображать. Такое давнее чувство, что вошло в привычку и сводило на нет все способности.

К тому же...

Ух ты!

На разуме Зотовой была защита. Магия смерти охраняла свою хозяйку от любого ментального вмешательства. Маг разума мог себе выжечь источник, сунься к ней. И девушка делала это не специально, так уж работал дар.

А я...

Чёрт побери, для меня это больше не было препятствием! Получив все начальные ранги, я стал тем, кого чужая магия не считает врагом. Я даже поперхнулся кофе от этого открытия.

Новая грань универсала меня удивила.

— Всё хорошо, ваше сиятельство? — тут же засуетился Роман Степанович.

К сожалению, мой кашель случился очень не вовремя. Как раз на главном вопросе, ради которого мы и приехали. И на меня навалились эмоции сразу всех присутствующих. Зотов был ошарашен, Мария восприняла мою реакцию как осуждающую, примерно то же самое испытал и менталист.

Так, нужно как-то ограждать себя от чужих настроений.

Мне хватало понимать людей и без магии, по жестам, мимике и даже подбором слов. Поток эмоций будет лишь мешать, по крайней мере, в такой острой форме.

— Всё хорошо, — заверил я. — Позволите мне сказать?

Баталов кивнул, и я обратился напрямую к тёмной:

— Мария Алексеевна, ситуация такова, что необходима ваша помощь. В академии несколько тёмных, обучать их некому. Да банально поддержать некому, будем честны. Ваше присутствие обстановку усугубит, но у ребят будет шанс.

Глава конторы так громко фыркнул, что из сахарницы по всему столу разлетелся сахар. Зато девушка расхохоталась.

— Вы не просто странный, ваше сиятельство. Вы... — она осеклась, стараясь удержать смех. — Вы оригинальны. Так что же, Роман Степанович, вы в полной заднице?

— Мария... — вяло возмутился её отец, рассеянно смахивая сахар со стола.

— Ну если честно — да, — сдался Баталов, бросив на меня обвиняющий взгляд.

— Так бы сразу и сказали, — поморщилась тёмная. — Что от меня требуется?

Влюбился бы, будь на то время. Так быстро переключиться на деловой разговор — не каждый умеет. Умничка.

И никаких обид, капризов и прочего. Зотова выслушала текущее положение дел, задала много вопросов, всё по существу, и показала нормальную заинтересованность.

Конечно, нюансов было бессчётное количество.

Начиная с официального статуса, который тоже ещё нужно было получить, заканчивая оборудованием кафедры. И в этом девушка ставила жёсткие условия.

Когда она озвучивала требования по материалам, я про себя довольно кивал, а Баталов пытался противиться и спорить. Ладно, гасители тёмной остаточной энергии, но наглядные пособия из анатомички?

— А как я, по-вашему, буду объяснять принципы некротических потоков и взаимодействия с ними? — спокойно спрашивала Мария. — Я же не прошу вас предоставить живой заражённый материал, чтобы его умерщвлять.

Роман Степанович хватался за сердце, переспрашивал и уступал буквально по вершку в час. Осознавал по мере разговора, во что ввязался, но отступать уже было некуда.

Борьба шла нешуточная, и страсти накалялись.

— Мария Алексеевна! Ну о каких тёмных реагентах может идти речь!

— О тех, что у вас в хранилище припасены, — с ласковой улыбкой отвечала тёмная. — Их там с лихвой хватит на сотню лет обучения, уж не говоря о том, для чего они в принципе предназначены.

— Это секретная информация!

— Ну так мы никому не скажем. Напишем на бочке, что это экскременты больной африканской летучей мыши. Для тёмной кафедры сгодится, никто и не усомнится, что нам это нужно.

— К-к-какой мыши? — менталист даже начал заикаться.

— Тварь та ещё, — отмахнулась Зотова. — Так вот, две бочки реагента. Далее...

Я был восхищен. После того как понаблюдал за вялыми требованиями глав других кафедр на общем собрании, то втройне. Вот у кого надо было поучиться выбивать себе условия. И ведь никаких угроз, мольбы и подобного. Надо, и всё.

В итоге переговоров граф Зотов успел заварить несколько чайников чая, а мне сварить четыре порции крепчайшего кофе. Мы уничтожили все пироги, сладости и остальное, что приносили к столу. А Мария всё перечисляла минимально необходимое.

И ведь ничего лишнего!

Самое потрясающее было в том, что девушка ни разу не повысила голос. В пиковые моменты она просто умолкала и улыбалась, глядя на Баталова с каким-то умилением. И тот, поорав, соглашался.

Нет, всё-таки страшный человек.

— Александр Лукич, — в процессе обратилась она и ко мне. — Вы сможете мне помочь артефактами? Ничего особенного, но очень пригодились бы отражатели и поглотители тёмной магии. Я, безусловно, поделюсь силой для их создания. Хотелось бы сделать кафедру безопасной, насколько это вообще возможно.

— Обсудим, — я уже к этой минуте улыбался как тот кот, что получил бочку сметаны.

Ну одно удовольствие было наблюдать за такой интересной деловой беседой.

— Вы только мне схемы потом покажите, — обречённо попросил глава конторы.

— Непременно.

— Вы не отвлекайтесь, Роман Степанович, — Мария хлопнула по столу. — Это мелочи, мы ещё практику не обсудили. Я предлагаю...

Казалось, менталист был готов взвыть. Но тоже с честью выдержал эту битву, пусть победителем из неё и не вышел.

Я предполагал, что полигонами для студентов станут места, уже обжитые служителями тайного порядка. Собственно, об этом мы раньше говорили. Но Зотова умудрилась выторговать обустройство подходящей территории возле академии. То есть тёмный полигон в центре столицы!

Аргумент при этом был неоспоримым.

— Вы сами рассудите, Роман Степанович. Будете студентов увозить куда-то — другие лишь сильнее станут подозревать и отдаляться. А если сделать это открытым, ну относительно открытым, таким, чтобы каждый мог понаблюдать, как тренируются тёмные маги, то какой эффект будет? Во-первых, все убедятся, что ничего ужасного мы не творим. Мы не будем, точнее. Во-вторых, это ещё раз подтвердит, что всё официально и законно. Иначе не позволили бы, верно?

Менталист только заворожённо внимал и невольно кивал.

— Ну и самое главное — у самих тёмных студентов больше доверия будет. А значит, и лояльности. Поверьте, — понизила голос девушка, — если их не станут скрывать от общественности, то им станет проще.

С этим было вообще не поспорить, поэтому организация тёмного полигона была утверждена. Пусть под кровные клятвы не навредить от всех участников, но тем не менее.

Я слушал и думал — а не мало ли я попросил для кафедры артефакторики?

Но мне было легче, и оборудования требовалось очень мало. В моих планах было учить пользоваться тем малым, что всегда есть под рукой. А уж потом... Но этот разговор с ректором будет.

Но кое-какие приёмы я запомнил.

Удивительно полезная беседа оказалась, пусть я в ней практически не участвовал.

Последним пунктом была проверка. Девушке нужно было прикоснуться к компасу желаний, чтобы доказать чистоту своих намерений. В присутствии попечительского совета как свидетелей. На это она, кстати, согласилась мгновенно и без возмущений. Мол, раз уж такие формальности, то пусть.

После того как всё было досконально оговорено, Баталов отозвал меня в сторону и предложил прогуляться по угодьям. Мы вышли на улицу и двинулись по дорожке к озеру.

— Александр Лукич, вы понимаете, что Мария Алексеевна может быть опасной?

Да боже мой, учитывая, как её боятся, что от неё постоянно ожидают чего-то ужасного и смотрят, как на догорающий фитиль, я удивлён, что у девушки такое самообладание. Да, у Зотовой свои проблемы, но, в конце концов, она просто девчонка.

Поразительно, что именно те два человека, которые ей близки, так и относятся. Из благих побуждений, но тем не менее...

Видимо, мой взгляд был настолько красноречивый, что Баталов нахмурился.

— Будьте осторожны, — подумав, всё же сдался он. — И прошу — присмотрите за ней.

Я хотел было возмутиться, что нянькой становиться не собираюсь, и вообще мне ещё за целым народом приглядывать, но просто усмехнулся. Нормальная она, сама справится. Тем более если не «присматривать». Вот в таком случае снова взбунтуется. Я сам был таким, так что хорошо понял, что она чувствует. Когда вокруг лишь недоверие, что ещё делать?

Видел же, как идея понравилась Зотовой. Для неё это и правда шанс на лучшую жизнь. Помочь тем, кто её сможет понять и не станет осуждать. Общалась ли она вообще с другими тёмными, кроме того, кто учил её в темнице? Сомневаюсь.

Всё будет хорошо. Вот это без сомнений.

Я открыл рот, чтобы сказать менталисту, что ответственности на себя я брать не стану, но не смог говорить. На меня накатила волна ледяного холода.

Мысли я читать не мог, но увидел какие-то обрывки старых эмоций. Боли. У Романа Степановича была дочь. Жена и дочь, вылитая копия матери. Он их потерял примерно в то же время, когда познакомился с Зотовыми. Вот чёрт!

Вот почему это так его цепляло, буквально тащило и порой опустошало.

Для Баталова это было искуплением.

Я положил руку на его плечо, крепко сжал и пристально посмотрел в его разноцветные глаза:

— Я присмотрю.

Он и сам знал, что это глупость. Но всё, что нужно было менталисту — услышать эти слова. Никакой ответственности, просто надежда. И я воспользовался силой, чтобы её вселить в него. Пусть это не очень правильно, но зачем тогда магия, если не помогать людям?

Мировой баланс не дрогнет, если у одного человека на земле станет больше веры в лучшее.

— Александр Лукич, что касается ваших подданных... — сменил тему мужчина. — Возникла проблема. Точнее, не совсем проблема, но я полагаю, что мне нужно обсудить это с вами.

— Не совсем проблема? — насторожился я. — С независимостью?

— Вот с этим всё в порядке. Все стороны готовы подписать признание, в любой момент.

Мы дошли до озера и встали на берегу. Я сделал глубокий вдох — воздух здесь был упоительный. Такой вкусный и опьяняющий, что все тревоги улетучились. В конце концов, не мне это государство нужно.

— Тогда в чём загвоздка?

— В вашем титуле...

— А что не так с моим титулом? — удивился я.

Баталов понял мелкий камушек и запустил по воде. Посчитал, удовлетворённо кивнул и потянулся за следующим.

— Говорите уже прямо, ваше благородие, — иронично попросил я.

— Ну да, постоянно забываю... Что же. Вот вам прямо, ваше сиятельство. Ситуация сама по себе необычная. Не припомню, когда последний раз организовывались новые государства. Да и вообще когда спорные земли были. Пришлось много архивов поднять, чтобы сообразить, как всё грамотно урегулировать.

Мужчина покрутил камень в руке и бросил его в траву.

— Вы аристократ, и ваш род старый и уважаемый. Но граф — правитель? Учитывая уникальность ситуации, это будет как-то... Мелко. Вам же на мировой политической арене выступать.

— Мне — что? — уточнил я с таким видом, что менталист захлопал ресницами и поторопился объяснить:

— В том смысле, что признание выведет вас на другой уровень, где каждая деталь будет важна.

— Так, — я тоже взял камешек и запустил его в полёт, с мальчишеской радостью отметив, что у меня получилось лучше, чем у главы конторы. — Вы к сути намерены перейти?

— Есть идея сделать вас князем, Александр Лукич, — выпалил он.

Разве что не зажмурился, так застыл в ожидании ответа. И в чём подвох-то?

Глава 5

— Роман Степанович, — очень медленно и осторожно сказал после некоторого молчания. — Не могли бы вы пояснить?

Какая-то у менталиста склонность меня то в правители назначать, то теперь вот в князи. Ну ладно, повелителем меня беспутцы выбрали, но не сунься к ним Баталов, кто знает. Может, жили бы себе спокойно и без всего этого.

Но... Князь?

Не то чтобы невозможно. Но графский-то титул получить нелегко, нужны исключительные условия, а тут целый княжеский. К тому же такой титул уже не получишь безземельный и ненаследный. Точнее, тогда это будет скорее издёвкой.

— Я обсудил с его императорским величеством. Он согласен, что так будет проще всего.

— А кому проще? — мило улыбнулся я, и мужчина слегка отпрянул.

Пусть в голове молодого графа не водилось полезных сведений о витиеватости аристократических обязанностей, но я помнил строгие требования царя к новоиспечённому дворянству. Да и кое-что о современном мире всё же успел изучить.

Вот уж кому, а мне это жизнь вряд ли упростит.

Мало того, многовато лишнего внимания привлечёт. Такое событие скрыть не получится.

— Правы вы, ваше сиятельство,— неожиданно не стал меня убеждать Баталов. — В этом схитрить не выйдет, даже с моей помощью. Как минимум придётся хотя бы раз в год на княжеском совете присутствовать. Ну и прочие процедуры... Не скажу, что сложные или требующие особенных умений, но часть времени вашего займут. Но с другой стороны, вы же всегда можете стать... Скажем так, эксцентричной личностью. С вашей былой репутацией это мне видится делом логичным.

Сумасбродность — это, конечно, прекрасно. Но слишком уж граничит с невоспитанностью, если манеры для тебя не пустой звук. Играть роль самодура я не намеревался.

— Я надеюсь, что вы несерьёзно, — нахмурился я.

— Я пытаюсь найти способ, чтобы всем хорошо было.

— Ну, мне и так хорошо, — протянул я.

Да зачем этот титул вообще? Ну будет граф править государством. И то громко сказано — территория беспутцев едва ли с город была. К тому же состояла из одной деревни, нескольких полей, части горы и домашнего скота. Пусть ресурсы ценные там имелись, но к чему так всё усложнять?

Никогда не любил политику. Напридумывают сложностей, а потом сами не знают, как с этим разобраться. Ещё и все эти интриги, дипломатические заигрывания, удары исподтишка. Не по нраву мне это.

— Нет, Роман Степанович, — решительно заявил я.

— Вы отказываетесь от титула князя? — так изумился Баталов, что чуть не упал, и мне пришлось его схватить за рукав.

Я знал, что не получится ему объяснить, насколько мне плевать на титулы. Что давно уже так далёк от гонки за статусами. Да и понял тоже давно, что достоинство человека не от этого зависит. Истинное благородство гербом не измеряется.

Для меня высшей радостью было стать мастером, а не князем. И жизнь свою прожить так, чтобы ни единого мига жалко не было. Для себя, для близких прожить.

Я усмехнулся и покачал головой.

Умеет же жизнь удивлять! Надо же было такое придумать — князь. Я вспомнил, как впервые увидел особняк Вознесенских. Тогда все заботы были о том, как починить прохудившуюся крышу да что на ужин добыть для Прохора.

— Послушайте, — взмолился менталист. — Но ведь общество будет насмехаться над вами.

— А не вы ли только что говорили об эксцентричности? — поднял я одну бровь. — В чём разница?

— Ну... Когда князь ведёт себя, как ему захочется, мало кто осмелится осуждать. Уж тем более, если императорским благословением то обусловлено. А вот граф...

В чём-то он, безусловно, был прав. Титул мог облегчить многие вещи, наподобие поведения или визитов туда, куда нужно попасть. Но все эти удобства стоили свою цену.

Допустим, княжеский совет не проблема. Даже любопытно будет взглянуть, кто там и что обсуждают. Если нечасто, то вполне себе развлечение. И для общего развития полезно будет.

Но всё остальное...

Впрочем, я толком не знал, что прилагается к титулу.

— Ваша ситуация хороша тем, что земель вам даровать не потребуется. У вас уже всё есть. Как в столице, так и за её пределами. То есть главная проблема снимается, а уж поверьте — в этом всегда загвоздка.

Я поверил. Несмотря на обширность империи, раздавать земли — это либо у кого-то отнимать, либо дарить государственные имения. Кто же в здравом уме захочет.

— Да, для князя мелковато, — продолжал рассуждать глава конторы, словно и не услышал моего отказа. — Но вы молоды, расширите владения, не сомневаюсь.

Лестно, конечно, что он обо мне такого мнения, хотя в моих планах не было подобного. Всё как-то самом собой получалось.

— Ну а уж мы поспособствуем, — тут же всё испортил он, но заметил моё выражение лица и быстро добавил: — Если вам понадобится.

— Роман Степанович, — я пристально на него посмотрел. — Скажите честно, вам оно зачем нужно?

Ситуация мне казалась очень странной. Уговаривать получить княжеский титул — такое нарочно не придумаешь. Без личного интереса не сходилось.

— Честно? — менталист тяжело вздохнул. — Честно — я задолбался. Если бы представляли, какой бардак на всех уровнях творится. Найти дельного союзника сложнее, чем... — он подумал пару секунд и махнул рукой: — Да не знаю я, что сложнее. Вы, Александр Лукич, умеете решать такие вопросы, на понимание которых у прочих полжизни уходит. На понимание, заметьте, даже не решение. Да, для меня ваше усиление будет выгодно. Я же вижу, что вам это всё без надобности. Уж не знаю почему так. Да и знать не хочу, по правде говоря. Мне это нужно — чтобы у вас больше было возможностей и власти, если уж говорить прямо. Возможно, именно потому и нужно, что вам до этого всё равно. А значит, и пользоваться не станете. А значит, и мне меньше головной боли.

Выпалил он всё это на одном дыхании. Даже покраснел и закашлялся в конце горячей речи.

Я поднял ещё один камушек, запустил его в полёт над водой, но тот сразу утонул. Поразил меня Баталов своей искренностью, не ожидал я от него. Привык, что он вечно играет в какие-то игры и пытается обойти все острые углы, ну либо напролом прёт, чтобы своего добиться. А тут такое...

Тем не менее такой аргумент для меня был понятным. Для своей выгоды — это я прекрасно понимал. Заговори он о государстве, людях и прочих высоких мотивах, не стал бы слушать.

Сначала позаботься о себе, а уж потом думай о других. Иначе ни там, ни там ничего не выйдет.

Но такие решения точно не принимаются в ту же минуту.

Если уж отказывать, то настолько аргументированно, чтобы больше не просили.

— Роман Степанович, вы меня обескуражили, — тоже честно признался я. — Это не означает, что я согласен. Но я подумаю. Мне потребуются все документы и своды законов, относящиеся к подобным прецедентам. И связанные с княжеством.

— Он подумает! — возмутился Баталов. — Подумает! Ладно, пришлю я вам всё необходимое. Юристов, если пожелаете, тоже. Хоть всю коллегию к вам на поклон отправлю. Подумает...

На деланное недовольство менталиста я не обратил внимания. Уже задумался.

Мне бы хватило консультации Казаринова. Несмотря на связь с конторой и Баталовым, в парне я был уверен. И в его пытливом уме, что немаловажно. Вот уж кто способен отыскать все подводные камни, так это он. Да и задание из разряда «а стоит ли становиться князем» ему точно понравится.

Переманить бы Михаила к себе. Но такое вряд ли простит глава конторы. Да и парень заскучает.

Ладно, с дуалистом мы ещё встретимся в академии, там и посмотрим.

— Тогда буду ждать, — кивнул я и, не удержавшись, съязвил: — Всю коллегию на поклон.

— Вот! — торжествующе поддержал Баталов. — Замашки у вас уже княжеские. Осталось дело за малым — официально оформить.

Нашёл я, над кем подшучивать, да уж.

Тем не менее для прощания эта нота была самой благоприятной. Мы пожали друг другу руки, и я отправился домой, оставив Романа Степановича в угодьях. Мужчина явно хотел ещё что-то обсудить с Зотовыми, но меня это точно не касалось. Вероятно, та самая семейная тайна.

***

Ужин был, как и обещал Прохор, особенным.

Паштетов он наготовил, кажется, всевозможных видов. От одного перечисления составов требовательно урчало в животе. Печёночный, куриный, утиный, из индейки, из дичи, с грибами, с лучком, со сливками, под масляной корочкой...

Но в центре стола в сверкающей гранями хрустальной вазочке находился, судя по всему, какой-то особенный. Потому как было его мало, но зато место занимал главное.

— Риеть лососёвый! — провозгласил слуга, подсмотрев на ладонь с записанным названием, когда мы все умолкли, глядя на диковинку. — С этими, как их... Фиалками штоль.

— С фиалками? — дед замер с ложкой на полпути к лакомству.

— Ну дык там в рецептурах были куперсы какие-то мудрёные. Знающие люди и подсказали, что наши родные фиалки ничем не хуже, значит-с. Ну или лютики...

Прохор задумчиво взглянул на потолок, зажевав губу.

— А! — крикнул он, хлопнув себя по лбу. — Настуркции! Бутоны их то бишь в маринаде. Да вы не боитесь, я их попробовал. Во! — Прохор показал большой палец.

Против такого довода никто не устоял. Но почему предоставили честь попробовать первому мне. Я не возражал, магия жизни меня спасла бы и не от такого.

Но получилось невероятно вкусно. Нежная структура рыбы и приятная пряность этих самых бутонов сочетались изумительно. Пожалуй, можно смело вводить в меню моих ресторанов.

Вот только когда все убедились, что я уплетаю угощение с удовольствием, и тоже присоединились, я замер, прислушиваясь к себе.

— Прохор? А где ты настурции взял?

— Дык в парнике. Ну, оранжереях этих ваших. Её сиятельство мне сказала, что их там высадили, штоб отгонять вредителей.

Не обманула призрачная княжна. Просто забыла упомянуть, что цветы растут там все магические. В том числе и эти. Оранжерейные настурции обладали свойством не только отгонять насекомых, но и являлись мощным стимулятором. Кровь сразу же побежала по венам, я ощутил такой прилив сил, что захотелось совершить подвиг, как минимум.

Взбодрились все, включаю кошачье семейство, как всегда умыкнувшее часть еды со стола. И ладно кутлу-кеди, они из любопытства постоянно ели обычную еду. Но и тигра плохому научили. Зверь тоже смахивал всё, что плохо лежит. Благо хоть, что также был волшебным существом и не страдал потом.

Так как приближалась ночь, я воспользовался тёмной силой, чтобы снизить эффект растений. И эту магию на доброе дело можно пускать. Например, чтобы домашние не носились до утра по дому.

Правда, на зверей не сработало, но те умчались выплёскивать лишнюю энергию в сад.

Я лишь успел увидеть, как хвост белого тигра хлестнул по дверному косяку, выбирая из него щепки. Надо бы всё же зверю имя придумать...

Домашние разбрелись спать, а я пошёл в библиотеку. С себя я эффект волшебной настурции не прогонял, собираясь почитать про аристократические нюансы. Всё равно впереди выходной, а значит, можно и занять себя чем-то полезным.

Дух предка тут же явился, едва я уселся с первой книгой. Та была на общие темы, но с чего-то надо начать.

Митрофан Аникеевич, услышав суть моего интереса, высказался, как всегда, категорично и ожидаемо:

— Глупости. У кого сила, тот и главный. Вот тебе все правила жизни, Александр. А ежели кто сомневается — плетью его, окаянного. Это по-божески если. А так-то, кишки выпустил и споров никаких нет.

— Кстати, ваше сиятельство, — я отложил чтение. — Хотел с вами поговорить насчёт ваших высказываний Гордею.

Как я и рассчитывал, призрак мгновенно испарился. Больше мне познавать удивительный мир высшего света никто не мешал.

Просидел я полночи, неожиданно увлёкшись новой темой. В домашнем собрании нашлось не так много трудов, но зато в эфирном архиве публичной библиотеки в доступе было много. Я даже конспект вёл, записывая самые интересные моменты.

Большинство не поменялось с тех пор, как всё это начиналось. Даже дуэльный кодекс лишь немного модифицировали для того, чтобы всё же выживали почаще. Но, конечно, добавили массу мелочей, которые зачастую противоречили друг другу.

Вот например, право частной территории.

Хозяин имел право без зазрения совести прибить любого нарушителя на месте, не задавая вопросов. Но только в неурочное время, то есть после ужина и до завтрака. В прочие часы сначала стоило спросить, кто явился и на каком основании. Вроде как основание гость был обязан указать. Но даже если не сделал этого, то прибить его всё равно было не так и просто. Могли быть обстоятельства, делающие из него жертву. Я прочитал протокол какого-то судебного дела, где таким образом родня стребовала с дворянина половину имущества. А родственника своего буквально на убой отправили.

В общем, было бы желание, противоречие в многочисленных законах найти можно было.

Читал я эти документы как остросюжетный роман. И склонялся к тому, что придётся расстроить Баталова. Мне же собственный юридический отдел понадобится, чтобы вот такого не случалось. Ну, к чёрту.

Выходной же день начался с острого желания ничего не делать, но оно прошло примерно через час.

Я побродил по саду, поиграл с котами, придумал магическую удочку для ловли карпов, которая могла их отпустить без травм, так и не придумал имя для тигра и поехал проверять, как идут ремонтные работы на острове острова и в посольстве. Беспутцы, надо отдать им должное, меня не тревожили, сами справлялись. Но мне захотелось взглянуть, как они там устроились.

— Повелитель! — навстречу мне выбежал Вуант.

Старейшине новое занятие явно пришлось по душе. Как-то оживился и помолодел. Вид у бывшего главы беспутцев был растрёпанный, но очень довольный.

— Мы же договаривались, уважаемый, что вы не будете меня так называть.

— Как? — искренне удивился он.

— Неважно, — я понял, что бороться с этим бесполезно. — Как ваши дела?

— Чудесно! Просто чудесно! Мы уже столько всего сделали, сейчас всё расскажу...

Но сначала меня, конечно же, проводили во дворец, усадили за стол и угостили дарами северной природы. Похоже, что первым делом беспутцы перевезли сюда припасы. Может, не доверяли городским лавкам.

Доклад был исключительно приятный. Всё у них ладилось, с бригадой Емельянова дело шло очень быстро и без накладок. Да в принципе уже дворец белел новой краской, от давнего пожара не осталось и следа. Траву подстригли, деревья привели в порядок, даже каким-то образом фонтан запустили, и тот весело журчал перед парадным входом.

Мало того, кто-то из беспутцев-природников успел высадить цветы и вдохнуть в них силу так, что они пышно цвели, распространяя шикарные ароматы.

Ну с такими ответственными и самостоятельными подданными и князем стать можно. Вот уж кто мне не принесёт хлопот.

— Тут уже приходили, — нехорошо улыбнулся Вуант, закончив с насущными делами. — Нос пытались совать, что у нас и как. Сказали, что соседи.

— И что случилось? — насторожился я.

— Да Гар к ним вышел, повелитель, — рассмеялся старейшина. — Ключи-то я ему передал, чтобы поговорить смог, да не пригодились. Завизжал и убежал, сосед-то. Вон, волосы свои потерял.

Я проследил взглядом за его жестом и увидел пышную напудренную конструкцию, нахлобученную на напольную вешалку. Судя по всему, к нам пожаловал кто-то весьма обеспеченный, выглядел парик дорого. Но как же экстравагантно — являться в парике, как в прошлом столетии... Даже любопытно стало, кто наш сосед.

И жалко его немного стало, старший охотник выглядел пугающе, особенно для центра столицы.

— А так господин тайный защитник города нам очень помогает, — Вуант явно имел в виду Баталова, переиначив его должность на свой манер. — Каждый день приезжает и магичит. Вещицы повсюду расставляет, чтобы охрана была.

— Вещицы? — прищурился я. — А покажите-ка мне эти вещицы.

Глава 6

Я прекрасно понимал, что Баталов, несмотря на всю признательность, благодарность и искреннее желание видеть во мне союзника, ведёт свою игру. Ну не мог он уже иначе, с такой-то работой. Никаких претензий у меня по этому поводу не было, но и наивности насчёт того, что заядлый интриган вдруг переменится, тоже.

Пусть я не любил довод в виде того, что не мы такие, а жизнь такая, но жизнь действительно накладывала свой отпечаток. И я не был исключением. Глупо полагать, что ты всё уже понял и стал вселенски мудрым. Да дюжины жизней не хватит, чтобы что-то понять...

В общем, к помощи главы тайной канцелярии я относился с некоторой разумной опаской.

Поэтому все его подарки проверил очень тщательно.

Баталов притащил на остров, пожалуй, добрую часть защитных артефактов из императорской сокровищницы. Ну ладно, может, не так и много, но вещицы весьма впечатляли.

Чего по территории только не было расставлено. Фигурки, статуэтки и даже обереги. Пусть последние привезли беспутцы, но тем не менее. Я бы на месте злоумышленников сюда не совался бы. Не убьёт, но сделает навечно недееспособным и очень несчастным, скажем так.

Нашлась даже защита от драконов! Древнее устройство в виде пугала-трещотки было напичкано магией под завязку. И, судя по тому, что я смог разобрать в плетении, реально предназначалось для того, чтобы отгонять этих чешуйчатых реликтов.

Роман Степанович серьёзно предполагал, что на меня нападут драконы?

Скорее всего, он не знал истинное предназначение артефакта. Я очень на это надеялся, иначе у меня к нему возникло бы много вопросов.

Короче говоря, менталист позаботился о том, о чём я позабыл, занимаясь прочими делами. Об охранной сети острова.

Как-то и правда нехорошо получилось. Пусть беспутцы справлялись сами, но всё же раз взял на себя ответственность за людей, нужно и защиту организовать.

— Вы расстроены, повелитель? — чутко уловил перемену моего настроения Вуант. — Если пожелаете, то мы больше никого сюда не пустим. А тайного защитника отвадим так, что рад будет держаться подальше.

Я улыбнулся, представив, как будет ошарашен Баталов подобным, и помотал головой.

— Не стоит, уважаемый. Роман Степанович нам не враг.

— Но и не друг? — понятливо уточнил беспутец.

— Скажем так, на данный момент — союзник.

— Понял вас, — поклонился Вуант. — Впредь буду внимательнее.

— Вы... — я было хотел сказать, что его вины нет, но передумал. — Благодарю.

В его-то почтенном возрасте снисходительности не требуется. А уж с учётом того, что я планировал от должности повелителя со временем избавиться, им самим нужно принимать решения, кого подпускать к себе, а кого нет. Да и не простодушный они народ, просто пока всё вокруг непривычно.

— Вы вашему трапезному мастеру передайте, — старейшина извлёк из кармана небольшой холщовый мешочек и протянул мне.

— Прохору?

— Да, он спрашивал о снадобьях специальных...

Судя по смущённому виду беспутца, слуга решил одарить патриарха всеми средствами для мужской силы. Безобидные корешки, взятые у шамана, я отдал после приезда. Прохор был безмерно рад, но похоже, на том останавливаться не собирался.

Я забрал дар, решив, что сам произведу подмену. И деда предупрежу ничего из подарков не использовать.

Во-первых, я не сомневался, что Лука Иванович сам справится, а во-вторых, это могло стать опасным. Пусть у главы рода здоровье было крепким, особенно после целителя, но так и сердце не выдержать может.

И вообще, уж не влюбился ли наш мастер трапез?

У кого чего болит, как говорится... Уж слишком интерес у него появился живой и беспокойный. У кого он постоянно рецепты находит? И кто те «знающие люди», кто ему постоянно подсказывает по кулинарным делам?

Любви все возрасты покорны, это точно. В принципе, меня радовало, что дед нашёл себе Нину Фёдоровну, и что Прохор, вероятно, тоже оттаял. Это означало, что они оба чувствовали себя спокойно. Когда мужчина перестаёт беспокоиться о будущем, будучи в нём уверенным, то и для прочего находится время и желание.

Вот и я, построю лаборатории, разберусь с магией, обеспечу надёжный тыл и... Посмотрим.

Но с Прохором нужно поговорить.

Вуант отправился следить за ремонтными работами, а я продолжил обход.

Толком даже не видел свои новые владения. Да и твёрдо намеревался обеспечить достойную защиту. Повелитель я или нет? Чёрт, чем только не займёшься, лишь бы не отдыхать.

Тем не менее стоило и хорошенько проверить состояние земли. Фантомов прогнали, магический фон поутих, но нужно было убедиться, что всё в порядке. Остров столетия стоял как местная страшилка, и ведь не просто так.

Мне было легче оттого, что с работой того, кто всё это создавал, я был очень близко знаком. К тому же учитель приводил меня сюда и даже кое-то объяснил в порыве желания поделиться знаниями. Такое с ним случалось нечасто, поэтому запоминал я всё хорошо.

Я дошёл за берега и сел прямо на траву, погрузившись в невидимый для прочих мир силы.

Сначала избавиться от остатков старых проклятий. Свет, жизнь и стихии смели все следы без проблем. Кое-где я был вынужден поднапрячься, но в общем ничего сложного.

Затем исследование общего состояния. Мировые потоки огибали территорию, за долгие годы словно привыкнув к враждебному месту. Нужно было наладить это, вписав остров в общее равновесие сил.

Потом я занялся периметром. Артефакты из сокровищницы неплохо закрывали все подходы, но надёжнее сделать прочную сеть. Ну и привязать к себе саму землю. Для этого пришлось пустить немного крови, но того стоило.

Моя кровь, смешавшись с землёй, дала мне связь, которую разрушить никто не смог бы. Что бы ни случилось, я почувствую. Хоть дракона, хоть зачарованного таракана.

Вообще, я давно хотел сделать подобное. Но с особняком Вознесенских не вышло бы. Формальный глава рода — Лука Иванович, а значит, и хозяин земли. Банально не получилось бы.

А этот остров был исключительно моим. Наследие прошлого, бесспорное право владения которым давало мне больше возможностей. Сделать здесь твердыню, несокрушимую и неприступную. Со временем, конечно, не всё сразу.

Вряд ли когда-нибудь признаюсь духу предка, но во многом я был с ним согласен. Когда готов абсолютно к любому исходу, оно и мирно живётся как-то легко и просто. Когда надеешься ни на судьбу, ни на удачу, а лишь на то, что сделал всё, помимо надежд на благосклонность этих двух ветреных дам.

— Здесь я возведу крепость, — с улыбкой тихо повторил я слова царя.

Насколько же тогда это казалось необъятным и нереальным! Непосильная задача, масштаб которой пугал. Но день за днём шла работа. Постепенно и упорно.

Всё возможно. Нужно просто делать и не отступать.

Ну и верить, как уж без этого. В себя верить.

Процесс шёл так гладко, что я сначала не поверил. Будто сам город принял то, что я делаю. Меня и остров. Словно так и должно было быть, а я лишь восстанавливал часть системы.

Мне помогала мировая магия.

И это было удивительно, ведь эта сила считалась неподвластной. Сама по себе магия мира всегда объяснялась чем-то вроде замкнутого контура, удерживающего все аспекты и ими же поддерживаемого. Одарённые могли взаимодействовать с этой магией, если обладали соответствующими способностями.

Наподобие артефакторов, шаманов и подобных. Тех, кто умел видеть, ощущать или управлять несколькими силами. Не как дуалисты, именно что владеющие источниками, а как... операторы.

Мировая магия не являлась частью магической системы людей. То есть такого аспекта не было. Не существовало магов мира. Но были те, кто умел видеть эти потоки и разбираться в них. Как та девчушка из моей деревни. Врождённый талант.

Но лишь сейчас я задумался — а можно ли этому научиться?

Ведь по сути универсал и есть маг мира, включающий в себя все части этой системы.

Вот только беспутцы показали мне, что есть ещё что-то. Да и не только они.

Меня невольно затянуло в водоворот прошлого. Старые эмоции вспыхнули, будто это случилось лишь вчера.

— Вот чёрт...

Моя темница была, пожалуй, получше, чем у Зотовой. Обустроена для артефактора настолько хорошо, что о большем и мечтать было нельзя. В моём распоряжении были любые инструменты и материалы.

А в центре помещения стоял артефакт.

Величайшее создание магии, которое я когда-либо видел. Устройство, буквально правящее миром. Устройство, дающее практически абсолютное могущество. Власть над временем. Власть над смертью.

Тогда я не был универсалом и не мог разобраться ни в возрасте артефакта, ни в его схеме. Большое колесо из тёмного дерева, грубых форм и выглядящее неказисто. Сколько ему было? Тысяча лет или больше?

Я был одержим артефактом.

Не спал, забывал есть, пока изучал его. Пытался понять, как такое возможно. Пытался, даже зная, что скорее всего никогда оттуда не выберусь. Забавно, но моё вечное заключение дало мне больше свободы и целеустремлённости, чем всё остальное до этого.

Я хотел узнать, я хотел понять, я хотел победить.

Я сдавался, отчаивался, бесился и жаждал уничтожить всё вокруг.

Но я был магом надежды, может, мой дар и вёл меня вперёд, не давая отступить. А может упрямство, за которое меня так ругал учитель. А может, всё это было неразрывно связано.

Почему-то я никак не мог вспомнить, сколько лет я провёл сначала в поисках, а потом и в темнице. Два, три, десяток? Целая жизнь. А потом...

Я с трудом вернулся в реальность.

— Дурак ты, граф, хоть и умный, — усмехнулся я ясному небу над головой.

Судя по солнцу, часа два я блуждал в лабиринтах памяти, извлекая оттуда то, что так старался отодвинуть в самый тёмный угол. Потому что объяснить никак не мог.

Аномалия. Вот такой вывод о произошедшем тогда я сделал, оказавшись здесь.

Выброс силы во время уничтожения артефакта был настолько огромным, что для меня это было единственным логичным заключением. Тогда случилась аномалия.

Все, кто был причастен, погибли. Устройство разрушено.

Устройство, о существовании которого никто не подозревал. Отправляясь на поиски врагов, я не знал, с чем придётся столкнуться. Да никто не знал, чёрт побери.

Но... временная аномалия? Я никогда о таком не слышал. Даже на уровне баек.

Чего-то не хватало, чтобы головоломка наконец сложилась. Я знал, что очень близко, но при этом катастрофически далеко. И, прежде чем приступать к следующим рангам, нужно выяснить.

Но прежним я уже не был. И бросаться решать новую задачу, не разобравшись со старыми, больше не стану. Бестолковое занятие.

В свете всего этого титул князя мне виделся более полезным, чем во время разговора с Баталовым. Он откроет многие двери, в том числе и в императорское хранилище. Главное — выстроить всё грамотно и не торопиться.

Я вскочил на ноги и отряхнулся. У меня появился план.

Нужно хорошенько надавить на призрака императорской библиотеки. Третьяк был настолько древним, что его знания точно лежат за пределами любых сокровищниц. Буду вежлив, но к чертям церемонии, если дух заартачится.

Также необходимо поговорить с той девочкой из Вознесенского, Олесей. Не отмахиваться от её видений, верю я в них или нет. Ребёнок может подсказать нечто неочевидное.

И мне лучше отправиться в мир джиннов как можно скорее. Мухариб тоже знает больше, чем говорит. В конце концов, я возродил его оазис, если не всю пустыню. Можно и поделиться знаниями.

Но сначала удостоверюсь, что в академии всё в порядке. Завтра ведь первый учебный день...

От мыслей о великом и вечном меня окончательно отвлёк взволнованный голос старейшины.

— Повелитель, повелитель!

Мужчина бежал, продираясь сквозь кустарник, прикрывающий меня от основной части острова.

— Там... — он остановился передо мной и слегка согнулся, уперев руки в бёдра и пытаясь отдышаться. — Делегация какая-то, в общем. Настроены очень серьёзно и требуют хозяина земель.

В голове загудело, и джинн ласково предложил:

— Воспламенить могу я их и в прах обратить, что ляжет к ногам вашим.

Почувствовал, видимо, моё настроение. Поддержка приятная, но воспламенить всегда успеется. Секундное дело. А вдруг кто важный.

— Благодарю, я разберусь, — сказал я сразу и элементалю и Вуанту.

Пока я шёл к воротам, ко мне присоединился Гар. Старший охотник молчаливо поздоровался со мной поклоном и насупился, приняв устрашающий вид. Выглядел он и правда пугающе. Новым луком не обзавёлся, но зато в руке держал топор. Царь-топор. Огромное лезвие сверкало на солнце и могло, пожалуй, за один взмах сразу несколько голов срубить.

Я оценивающе осмотрел подданного и не стал его прогонять. Я буду вежлив, как всегда, зато Гар вполне себе может добавить некоторой убедительности моим словам.

— Не понимаю я в городских пока, но по-моему там вояки, — объяснял старейшина.

Надо бы им табель о рангах принести. В картинках... Всё-таки общаться с жителями столицы беспутцам придётся. Иной народ или нет, а нахамить какому-нибудь высокоблагородию сумеют.

У моста столпились люди. Территорию перед забором ещё не расчистили, так что места было совсем немного, и визитёрам пришлось тесниться, стараясь не попасть в плен колючек и крапивы.

— Господа... — начал я и широко улыбнулся: — Лаврентий Павлович.

— Александр Лукич? — вскинул брови пристав Заужский и как-то обречённо вздохнул. — Ну вот почему я не удивлён.

— Ваше сиятельство! — из-за его спины раздался радостный голос.

Брянцевы! Видимо, гвардейцев наказали за очередной кутёж, раз уж они несут самую обычную патрульную службу. Впрочем, их явно это ничуть не смущало, а наоборот забавляло.

Вот вроде огромный город, но до чего же тесный.

— Какая встреча! Нам следует это...

— Отставить, — поморщился пристав и потряс головой. — Так, господа, в усилении нет нужды, я ручаюсь за графа Вознесенского.

— Граф Вознесенский? — последовал новый виток изумления, и вперёд выступил очень странный человек.

С виду ничем не примечательная внешность. Средний рост, среднее телосложение, волосы не тёмные и не светлые... Если бы не кричаще-дорогой костюм и сверкающие изумрудные запонки, не привлёк бы внимания. Но вот глаза его были настолько колючими и цепкими, что не по себе становилось. К тому же интуиция вдруг завопила об опасности. Что-то при нём было весьма смертельное.

Я кивнул, чуть склонил голову, выжидающе промолчав. Представляться в этом случае следовало ему, прежде чем переходить к сути.

— Князь Дмитрий Александрович Мейснер, — прохладно назвался он, вероятно задетый тем, что я не узнал его.

Ну или он подумал, что специально вынудил называться.

Возможно, всё же стоило изучить и запомнить всех князей, хотя бы столичных. Не так и много их должно быть. Надеюсь, это необязательное условие получение такого титула — обижаться, когда тебя не узнают.

Внутренне вздохнув и успокоив джинна, вновь решившего вмешаться и спалить всех, я вежливо поклонился:

— Ваша светлость, рад знакомству. Чем обязан вашему визиту?

— Вы владелец этого места? — опять удивился тот.

— Законный, — заверил его я, хотя понятия не имел, так ли это.

Баталов мне сказал, что остров мой, а я и поверил... Нда, документы надо какие-нибудь получить. Но благо в слове дворянина никто не подумал сомневаться.

Князь о чём-то усиленно размышлял, хмурясь. Поглядывал за мою спину, где высился Гар с топором. Обернулся на пристава с гвардейцами. Цокнул и кривовато улыбнулся:

— Что же, тогда это всё объясняет. Граф, я прошу вас соблюдать закон о тишине и впредь не причинять неудобства соседям постоянным шумом.

— Брешет, собака, — пробурчал сзади охотник. — Мастера с артефактом специальным работают, весь грохот, который поглощает. Ничего снаружи неслышно, я проверял. Обухом по башке его за наговор, и всё тут.

Старейшина, в руках которого были ключи-переводчик, всё это время пересказывал сородичу суть. Хорошо хоть слова беспутца никто не понял.

— Что он сказал? — тем не менее насторожился Мейснер, по тону сообразив, что речь не из приятных.

— Сказал, что шум никого больше не потревожит, — я постарался и не соврать, и не нагрубить.

Ясно, что дело не в стройке. Бригада Емельянова никогда бы не стала вести себя так, чтобы кто-то пожаловался. И да, работали они под магическим прикрытием, за что мастеров особенно ценили.

Скорее всего, его светлость, будучи соседом, претендовал на очень престижную территорию для расширения владений. Кто бы не захотел остров в центре столицы? А теперь прощупывает обстановку. И это только начало.

Нет, однозначно пора и дипломатический статус получать, и титул князя. Иначе мне не дадут жить спокойно. Да и можно будет законно на дуэль вызвать вместо пустых обменов колкостями...

Глава 7

Мейснер удалился, демонстративно не прощаясь. Не то чтобы вопиющее нарушение этикета, князьям и не такое дозволялось, но всё же не очень воспитанно.

Пристав Заужский же отвёл меня в сторону для разговора. Мы прошлись до середины моста и встали, облокотившись на перила. В водах канала важно плавали утки. Птицы оживились и подплыли ближе, но вскоре разочарованно закрякали: угощения у нас не было.

Увы, приглашать кого-то внутрь не было возможности — беспутцы дворец обустроили, но только жилые помещения, что было первой необходимостью. Про гостиные никто и не подумал, в том числе и я. Не ожидал, что буду так скоро гостей принимать...

— Александр Лукич, — наедине Лаврентий Павлович расслабился, и на лице его появилась какая-то безмятежность. — Как же так произошло?

Мужчина жестом обвёл мои новые владения.

— Случайно, — честно признался я.

Заужский душевно расхохотался и утёр глаза.

— Случайно остров приобрели? Ладно, не желаете рассказывать, право ваше. Полагаю, что с бумагами всё в порядке, и у меня нет нужды проверять их законность.

Я слегка натянуто улыбнулся, не стал подтверждать или опровергать. Увидеть бы эти бумаги вообще. Но, к счастью, пристав не заметил моего замешательства и продолжил:

— Безымянный остров к нашему участку прикреплён, как понимаете. Так что не беспокойтесь, я вас прикрою в случае чего. Или он уже не Безымянный?

Хороший вопрос. Как-то я не задумывался о наименовании, остров и остров. Вознесенский? Слишком уж вызывающе. Хотя...

— Пока всё ещё Безымянный, — ответил я.

Надо бы семейный совет устроить на предмет названия.

— А что вы можете сказать про князя Мейснера? — перевёл я щекотливую тему на более интересную для меня.

Князь — явно непростая персона, и сбрасывать его со счетов будет неразумно. Судя по его манерам, человек он не самый приятный, а значит, и не отступит.

— Что могу сказать... — задумчиво протянул пристав. — Да пожалуй, ничего. Хорошего. Не из тех я, ваше сиятельство, кто сплетни и домыслы пересказывает. Но вы дом их видели?

Я помотал головой. Вообще понятия не имел о таком соседе, что уж о его жилище говорить.

— А вот как раз отсюда можно немного увидеть, — Заужский перешёл на другую сторону моста и указал рукой.

Сквозь густые кроны деревьев, растущих на набережной, виднелось необычное строение. Облицованное серым гранитом четырёхэтажное здание выделялось разве что фасадом над самым карнизом. Я пригляделся и удивлённо вскинул брови.

— Вот-вот, — кивнул Лаврентий Павлович. — Горгоны там, страшные, как чёрт. Поговаривают, что когда строили его, жители квартала ходатайствовали против такого «украшения». Но то ли Мейснеры приплатили хорошо, то ли комиссия и правда не увидела в том ничего такого.

К сожалению, на таком расстоянии было непонятно — несут ли скульптуры какую-либо роль, кроме как пугающей. Но и отсюда видно было, что глаза их блестят, а значит, там драгоценные камни. Такой материал исключительно для красоты мало кто использует.

— Ну, дурной архитектурный вкус ещё ни о чём не говорит, — пожал я плечами, сделав себе мысленную пометку проверить этот дом.

— Тоже верно, — не стал спорить пристав. — Но приличные люди украшают фасады более приятными барельефами. Ну или напоказ не выставляют, — добавил он, видимо, вспомнив о моей гаргулье.

Василиса, по докладам из Вознесенского, стала любимицей деревни и её оберегом. Удивительным образом артефакт, подпитываемый энергией людей, становился всё более живым. Она играла с детворой и даже помогала пастухам с козами, отгоняя диких животных. При этом дань брала свежим молоком, в котором совершенно не нуждалась.

В общем, как бы мне ни нравилось это крылатое создание, но в деревне ей явно было лучше.

Тем более жители уже подумывали о гербе с гаргульей...

— Налоги платит исправно, — начал перечислять известные ему факты Заужский. — Бытовых жалоб не поступает. В благотворительности участвует наравне с остальными. Вот разве что...

Я с трудом отвёл взгляд от уродливых голов медуз и с интересом посмотрел на пристава.

— Когда Тучков буян разогнали, князь настойчиво предлагал выкупить территорию. По правде говоря, мне пришлось все связи подключать, чтобы инициировать передачу места городу для дальнейшего обустройства общественного пространства. У его светлости покровители серьёзные, но и мы не лыком шиты! — с гордостью закончил он, широко улыбаясь.

Что же, всё складывалось. Мейснер, как я и догадывался, жаждал расшириться, и желательно неподалёку от дома. Не скажу, что желание плохое, но тут главное — методы.

И что-то мне подсказывало, что князь способен на подлость. Ну не станет честный человек с собой носить опасные артефакты. Если он не артефактор, конечно...

Вспомнив, сколько у меня при себе смертоносных вещиц, я всё же не стал так скоро судить. Ладно, выясню, что за личность, а уж потом буду делать выводы.

— Я оставлю тут гвардейцев, пусть присмотрят, — озадаченно нахмурился Заужский.

— Благодарю, но в этом нет необходимости. Поверьте, защита здесь прекрасная.

Вовремя я занялся периметром острова. Действительно, внешние угрозы были нестрашны, как и подземные. Пусть ход, по словам призрака, был завален, но я прикрыл и эту лазейку до тех пор, пока не проверю, что там под землёй.

— Ваше сиятельство! — умоляюще сморщился пристав, с опаской бросив взгляд на Брянцевых. — Сделайте мне одолжение — согласитесь. Нет сил у меня никаких их терпеть. А тут они и вроде как на задании будут, и мне глаза мозолить перестанут.

Я едва сдержал смех и закашлялся. Серьёзно покивал и, конечно же, дал добро. Мог представить, как довели Брянцевы сердобольного служивого. Заужский к работе подходил ответственно и болел за неё по-настоящему. Ни к чему ему лишние нервы. Здесь же гвардейцы никому не навредят. Если что — Гар со своим гигантским топором всё уладит.

В общем, пристав ушёл очень благодарный и в хорошем настроении.

А меня позвал бригадир Емельянов, чтобы доложить о ходе работ, раз уж я оказался на острове. Мастер присылал мне отчёты, но явно хотел лично обсудить детали.

Мне наша беседа была лишь в удовольствие.

Дворец восстанавливали такими темпами, что не иначе как чудо. Вместе с беспутцами бригада из обгоревшего и заброшенного здания за считаные дни сделала вполне внушительное строение. Стены белели свежей краской, да даже почти все элементы фасада были воссозданы.

— Нашёл в архиве документы, где всё подробно было описано и зарисовано, — хвалился он и не без причины. — И наш новенький, мастер по камню, буквально за пару часов всё сделал. Талант у парнишки, я вам скажу, ваше сиятельство... Камень оживает в его руках.

Я только порадовался за Емельянова. Неудивительно, что к нему именно такие же увлечённые и талантливые люди приходили. Я глубоко уважал ремесленников, сам был одним из них. Ведь создание вещей, которыми потом пользуются люди — как без этого?

Князь ты или хоть сам император. Строитель тебе построит дом. Краснодеревщик сделает мебель. Портной сошьёт великолепный костюм. Повар, в конце концов, из простых продуктов сотворит шедевр. Как наш Прохор, например. Ведь это не просто талант, а страсть.

Никогда я не понимал пренебрежения к ремесленникам. Без них не было бы мира, в котором так прекрасно живётся.

Поэтому сходил и познакомился с новым работником. Парень поначалу очень смущался, но затем перешёл на самый любимый язык — камня и магии. И битый час рассказывал, как он работает с материалом. Как тот ему «поёт» и подсказывает, что и как делать.

Емельянову в итоге пришлось со смехом прогонять юное дарование, пока солнце не село.

— А что насчёт пристани, Александр Лукич? — спросил бригадир.

— Пристани? — удивился я.

— Я обнаружил неплохой фундамент. Как ни странно, но столетия ничуть не повредили конструкцию. Возвести заново будет довольно просто.

Пристань! И я не думал о таком. Безусловно, обширная прибрежная линия острова позволяла построить хоть целый порт. И ведь как удобно перемещаться по сети каналов города. Но это же означает, что мне нужен корабль.

Ладно, хотя бы лодка с мотором. Ну, может, скромный катер. Или небольшая яхта...

Чёрт, внутри сразу же разыгрался мальчишеский азарт. Захотелось что-то скоростное и великолепное. С большой открытой палубой на лето. И с тёплой и уютной каютой на зиму. А ещё парусник, чтобы выходить в залив и ловить закаты.

Где только средства взять? У князей, интересно, зарплата есть какая-нибудь от империи?

— Стройте, — легкомысленно решился я.

Емельянов, пожалуй, обрадовался не меньше моего. Понял мои чувства и глаза мастера загорелись.

Строительную смету это увеличит не критично, а в хозяйстве пригодится. В будущем гостей принимать, опять же. Многие предпочитали водные дороги обычным. Оттого и заторов на каналах было не меньше, чем на проспектах.

Я окинул берег взглядом и обозначил масштаб:

— На десять мест для начала. С возможностью расшириться.

Река здесь была широкой — есть где разгуляться. Да и с западной стороны тоже водного пространства было много. Как раз туда я и планировал пригнать магический остров от маяка. Должен был чудесно уместиться. Пару мощных артефактов, отводящих глаза, поставить и соседи не заволнуются.

Благо на другой стороне был парк и жилых домов там не было.

Но оставалось самое важное: получить документы.

Пристав мне доверяет и без бумаг, но насчёт князя Мейснера я сильно сомневался. Станется с такого человека пойти по коллегиям и попытаться оспорить мои права.

Взглянув на солнце, стремящееся к горизонту, я взялся за телефон. До ночи успею официально стать владельцем, князем и правителем.

— Роман Степанович, — улыбнулся я, когда менталист мгновенно ответил на вызов. — Вы сейчас не сильно заняты? Сможете уделить мне немного времени?

Глава тайной канцелярии горячо заверил, что совершенно свободен и готов принять меня в любой момент. Лукавил, но всё равно было приятно.

Уже через десять минут я был возле штаба. После грандиозного праздника столица затихла, и на улицах почти никого не было, так что добрался я быстро.

Такое же сонное и всё ещё летнее настроение царило и внутри особняка, занятого конторой. Кто-то дремал на шезлонге около здания, кто-то неторопливо пил чай, накрыв себе импровизированный стол из скатерти прямо на лужайке.

Словно и не гудел город всю эту ночь.

— Удивительное дело, — озвучил мои мысли Баталов после приветствия. — В этом году празднование начала учебного года прошло без жертв. Обычно преступники под шумок стараются провернуть свои дела, а тут же — ничего! Ей-богу, ваше сиятельство, словно отпуск начался.

— Такое ощущение, что вы недовольны, — рассмеялся я его наигранному возмущению.

— Знаете, это вообще-то непривычно. Будто затишье перед бурей. Ну да пустое, это всё профессиональные издержки. Вы, полагаю, ко мне с более приятными вопросами. Прошу.

Разместились мы тоже по-летнему, на веранде, которая обнаружилась за домом. С видом на залив и его сверкающие воды. Ветра почти не было, поэтому поверхность казалась отлитой из чистого золота. Пахло цветами и листвой, над водой летали стрекозы и мошкара.

— Удивительное дело, — повторил менталист, наслаждаясь идиллической картинкой. — Такая благодать...

Нет, однозначно, нельзя столько работать. Впрочем, к Баталову я тоже прибыл не из праздности. Но, как он и понадеялся, с приятными заботами.

— Я обдумал ваше предложение и склонен к мнению, что в общем это хорошая идея. Мне видятся перспективы, — я поддался настроению чудесного вечера, и моя речь полилась, как мёд.

— То есть вы согласны стать князем? — усмехнулся Роман Степанович.

— При одном условии.

— Я не ослышался? — поперхнулся менталист и похлопал себя по груди. — Вы ставите условие для того, чтобы я запустил сложнейший процесс выдачи практически высшего имперского титула?

Хорошо, когда что-то остаётся неизменным. Я бы опечалился, согласись Баталов без возражений. Всё уже было обговорено, осталась самая лучшая часть — торги. Дружеские, что важно.

— Ну а кому это больше надо? — тоже весьма натурально изумился я.

— И ведь не поспоришь... — с виду сдался глава конторы. — Но сначала выслушаю ваше условие.

— Расскажите мне про князя Мейснера.

Вот теперь его удивление было искренним. Неужели он и правда думал, что я потребую нечто недопустимое? Такое я просить не стану, просто сделаю так, что сам предложит...

— Право, смогли обескуражить. Вы встречались?

— Имел честь познакомиться. Увы, поверхностно.

— Что же, его светлость — персона известная и неоднозначная. Вы, полагаю, не знаете историю княжеского рода Мейснеров?

Я кивнул, и Баталов вкратце посвятил меня в исторический экскурс.

Князьями Мейснеры стали всего два поколения назад. При этом род был старым, купеческим. Корнями уходящий в дворянство соседнего государства, тогда дружеского. На этом основании они и попросили титул у тогдашнего императора.

Наш же правитель, по словам Баталова, характер имел не то чтобы железный. Был падок на лесть, стремился укрепить окружение путём банального подкупа титулами, владениями и подобным. На троне пробыл недолго, но за это время успел раздать титулов немало. Благо хоть большинство действительно имели на то право, кто по рождению, а кто по заслугам.

Короткое правление его, кстати, прозвали «гербоносным».

Но Мейснеры при этом владели производствами и занимались успешно заграничной торговлей. Может, для князя не настолько весомо, но и не пойми кем они не были. Там ещё и династийные браки приплетены были, как раз с дворянским титульным родом.

— Практически же до непотребства доходило, — делился Роман Степанович. — Да, женитьба на кузине — не повод для скандала, но когда это происходит столетиями... Такое чувство, что они выводили особый род. Одарённых, как понимаете.

Бытовало такое мнение, про преемственность дара, если не смешивать кровь. Ни одного научного доказательства тому не было, но разве это помеха?

В общем, по сути существовало два рода. Мейснеры и Дюваль. Последние имели французское дворянство, но признанное в империи. Единственный маркиз Дюваль возглавлял семейство, исправно поставляющее дочерей для Мейснеров.

Что одни, что другие, являлись эдакими серыми кардиналами. То есть состояние имели огромное, но особо старались не выделяться. Деньги и власть любят тишину, как известно.

При этом влияние их было весьма шатким. Нынешний император имел стальной нрав и ценил в первую очередь по реальным заслугам. Да интриги терпеть не мог, прямо как и я. Надо сказать, что Баталова это беспокоило. Не я, безусловно, а непримиримый характер императора.

— Есть такое понятие, Александр Лукич, как «неприкасаемая дюжина», — с лица менталиста исчезла улыбка. — Двенадцать родов, возглавляющих княжеский совет. За ними последнее слово. Было, пока его императорское величество не изменил правила игры. Но тем не менее эти семьи могут позволить себе многое, слишком многое.

— И Мейснеры входят в эту дюжину?

— Верно. Я бы предостерёг вас от опрометчивых поступков в отношении этой дюжины. Тем более что одно место оказалось вакантным. Помните князя Шаховского?

Ещё бы, так мы и познакомились с Романом Степановичем. Те, кто пытался отнять у нас особняк, работали на него. Князь почил, попробовав выдать мага смерти. Как я понимаю, императорскую дочку. Но и она была лишь исполнителем чьей-то воли. И наверняка этим делом Баталов занимался очень серьёзно.

Неужели эта дюжина задумала сменить власть? Не так и ново, но всё равно нехорошо.

Я прищурился и впился в менталиста пристальным взглядом.

— Ваше благородие, — очень тихо сказал я. — Уж не лежит ли за вашим предложением сделать меня князем план внедрить меня в эту дюжину?

Судя по молниеносной бледности Баталова, попал я не просто в яблочко, а в червячка, его усердно грызущего.

Глава 8

— Честно — мне и в голову это не приходило! — выпалил Баталов.

И ведь не соврал, на эмоциях с него слетела внутренняя защита, и все чувства главы конторы оказались обнажены.

— Пока вы мне об этом не сказали...

Вот чем объяснялась его бледность — Романа Степановича осенило идеей, которую я любезно ему подбросил. Молодец я, что уж сказать.

— Чёрт! Это же идеальный вариант!

— Так, подождите, ваше благородие, — я поднял руку и помотал головой. — Давайте оба остынем и...

— Александр Лукич, вы просто выслушайте меня, — перебил менталист и горячо заговорил: — Княжеский титул ваш в любом случае без дополнительных условий, но взгляните на ситуацию немного с иной стороны...

Баталов был чертовски убедителен. Всё так гладко и логично в его речи выстраивалось, что я в очередной раз порадовался — повезло столице с ним. Поймал на лету сырую идею и мгновенно разработал план, который и правда можно было назвать идеальным. С нюансами, но как же без них.

Ситуация являла собой сущую банальность. Те, кто имел могущество и власть, хотели того и другого побольше. Больше денег, уважения, преклонения, привилегий ну и так далее по амбициозному списку.

Оттого эта самая неприкосновенная дюжина постоянно что-то придумывала. Не сказать, что прямо откровенные злодейства, но и не на благо империи, а лишь для себя. Внутренний раздор никогда ещё не шёл на пользу, а уж тем более когда смуту наводят люди, имеющие множество ресурсов и возможностей.

Романа Степановича это не просто беспокоило. Он был очень дальновиден и опытен и хорошо понимал, к чему это может привести, если ничего не предпринять.

А уж учитывая характер императора и его непримиримость по многим вопросам, обстановка потихоньку накалялась.

Хотя не все из дюжины были настроены так категорично. К моему удивлению, в составе «теневого совета» оказались мои знакомцы. Князь Левандовский, спихнувший на меня кафедру в академии и уехавший куда-то в Сибирь. И князь Лопухин, загадочная личность, тёмный бастард которого как раз поступил на учёбу.

И ещё два семейства, по словам Баталова, тоже не желали мутить воду, разумно выбрав взаимовыгодное сотрудничество и дальнейшее стабильное процветание.

Прочие, то есть семь родов, подтачивали баланс с разнообразных сторон.

— Князь Шаховский, до того, как вы его... — менталист усмехнулся, заметив моё возмущённое выражение лица, и поправился: — До того, как связался с вами.

Да я вообще не видел никогда в жизни этого князя. Точнее, я вычислил его на представлении мастера Ракиты, но даже лица не видел, что уж говорить о знакомстве.

— Так вот. Его светлость отвечал за весьма важную сферу, скажем так, — менталист замялся. — Определённые поставки из-за рубежа. И суть там была не столько в необходимости... редких материалов, а больше в том, чтобы поддерживать крепкие отношения с союзниками. И начались странности, непонимания и подобные помехи. Вроде не критичные, но неприятные. Обойти князя и всё уладить без него означало потерять лицо. Да и доказательств не было. Всё выглядело случайностями. Не повезло. Один раз, другой... И главное, что по большому счёту придраться не к чему, а отношения портятся.

Баталов вздохнул и долго смотрел на залив, что-то обдумывая. Скорее всего, вспоминал детали и пытался понять, что упустил в той ситуации.

— В общем, пока я разрабатывал план, как всё исправить и, чтобы никто не пострадал, появились вы, ваше сиятельство. И проблема исчезла. Ну а отношения мы всё же наладили. Весьма взаимовыгодным династическим браком, — улыбнулся мужчина.

Так он про северян! Мне было не так интересно, чем они там обменивались, поэтому эту тайну я выведывать не стал. Меньше знаешь, крепче спишь. Договорились в итоге, и хорошо.

— Но это лишь один из дюжины. Подобных «неурядиц» в последнее время возникает всё больше. Они незаметны и со стороны даже незначительны, но я вижу общую картину, Александр Лукич. Чёрт с ними, перегрызлись бы. Так их возня может государству навредить, вот что плохо.

Право слово, лучше бы он манипулировал или даже угрожал. Так бы не вызвал сочувствия. Хотя это был полностью его выбор — взвалить на свои плечи такую ответственность. И вот вроде хорошо, что такой человек радеет за мир, но угробит же себя.

— Его императорское величество меня параноиком считает. Не скажу, что незаслуженно. Во многом так и есть. Я прагматик, ваше сиятельство. С большим опытом. Поэтому мне проще подстраховаться и предположить худший исход. Действовать быстро и порой жёстко, но зато предотвратить нечто худшее. И я даже рад, что наш правитель в чём-то может быть мечтателем. Мечтатели могут сотворить невозможное. Но только пока такие, как я, прикрывают их тыл.

Теперь его взгляд остановился на мне. Менталист изучал меня, не моргая. Разноцветные глаза словно в саму душу смотрели, хотя он не прибег к помощи магии.

— Вы не из тех, и не из других. Точнее, и то и другое. А, чёрт, — потряс он головой. — Простите, ваше сиятельство, но вы меня вынудили задуматься. Можно сказать, размечтаться, — Баталов неожиданно рассмеялся. — Ведь идеально. С вашей репутацией, даром, возрастом и стремительным взлётом — идеальное прикрытие, согласитесь.

Не поспоришь. Молодого графа Вознесенского никто всерьёз не воспринимал. Успел тот набедокурить и устроить скандалов. Но тем не менее род артефакторов был уважаемым и старым. Несмотря на репутацию, талант-то у парня был, и это знали все. А хороший артефактор — прекрасный союзник. Тем более молодой, у которого ещё эмоций через край, как и легкомысленных желаний. Такого подкупить гораздо проще.

Да и я занимался восстановлением репутации довольно скрытно, не заявляя о себе никому. Все мои заказы были от людей, далёких от любых интриг и политических игр. Ну, может, не считая сенатора Воронцова, но он был другом семьи.

Короче говоря, всё, что увидело общество — дуэль, выступление в суде с неприкрытой угрозой и благосклонность императора, выраженную на балу.

А тут ещё остров, целый народ и титул князя...

Прав был Баталов, идеальнее прикрытия и не придумаешь.

Скандальный выскочка, вдруг возвышенный и опьянённый властью, при этом понятия не имеющий, как ею пользоваться. Я бы на месте этих интриганов вцепился в такой шанс всеми конечностями.

— Признаюсь вам, — ещё больше развеселился глава конторы. — Если вы парочку из них на дуэли прибьёте, я бы не возражал.

— Роман Степанович, — шутливо-осуждающе покачал я головой. — Вы же не считаете меня столь кровожадным?

— Не считаю, — перестал улыбаться Баталов. — Поэтому и не возражал бы. Ну а если серьёзно, то Мейснер так просто от вас не отстанет. Я пока не понимаю до конца, зачем ему столько территории на Петербургском острове, но его интерес к Тучкову буяну с трудом удалось погасить. И то, затаил он обиду, однозначно.

Так вот с чьей помощью у пристава Заужского получилось отстоять землю. Впрочем, чему тут удивляться.

И снова прав был менталист, князь не успокоится, судя по тому, что я узнал про этих неприкасаемых.

Встану я костью в горле у этого Мейснера. На фоне неудачи с Тучковым буяном такой костью, от которой непременно захочется избавиться, потому что это с виду несложно и быстро.

Наступила моя очередь крепко задуматься.

Вариантов, как и всегда, было множество. А вот эффективных уже не так много. Как и тех, которые не повлекут последствия, что придётся долго разгребать. А у меня другие планы были на эту жизнь.

Можно было оставить всё как есть. Немного припугнуть князя, например. Нанести ночной визит в тенях и объяснить, что лучше со мной не связываться. Сработает ли? Возможно.

А если нет? Ничего я не знал о Мейснере и его нраве. Поверхностной встречи мне хватило лишь для того, чтобы понять, что он опасный человек. А учитывая статус, тоже имеющий немало вариантов. И делать ставку, на то, что он выберет... Рискованно.

Мне же хотелось решить эту проблему быстро и наименее затратно. Чтобы больше не отвлекало.

Пусть ввязываться в тайную операцию с внедрением в неприкасаемые на первый взгляд казалось избыточно сложным путём, но если смотреть в перспективе — то в итоге получу я гораздо больше, чем вложу.

— Я обеспечу вас всем, что потребуете, — уловил Баталов направление моих мыслей.

И уж я потребую.

— Я подумаю, — честно ответил я.

Менталиста больше не возмущал мой такой ответ, привык. Скорее ему даже понравилось, что я не согласился сразу же.

— Не подумайте, что я вас тороплю, спешки нет. Но от вашего решения будет зависеть, как именно вы получите титул, — пояснил Баталов. — Полагаю, что вы не хотели делать из этого событие. Но если мы последуем нашему плану, то стоит обставить всё выгоднее для дела.

Эка он ловко обыгрывает уже! Наш план... Я улыбнулся широко и от души. Несмотря на то что он верно называл издержками профессии, беседовать с ним было всегда интересно.

Я понимал, о чём он говорит. Чтобы привлечь нужное внимание, получить титул князя следовало соответствующе. Либо втихаря, но со слухами, которые аккуратно распространят. Либо сыграть на публику, продемонстрировав всем новый статус. В зависимости от выбранной тактики.

Мне нравился больше первый вариант, но я действительно окончательно не решил, нужно ли мне это на самом деле или нет.

— Я вас понял, — кивнул я. — И, Роман Степанович, раз уж речь зашла про остров, мне бы документы на владения получить.

— Документы? — непонимающе заморгал он. — А-а-а, простите, не подумал даже о такой мелочи. Конечно же, пришлю вам всё утром. В регистрационную палату отправлю копию, не волнуйтесь.

Я и не волновался, тоже позабыл о формальностях.

Поднявшись, я всё же не торопился уйти. Прежде чем думать, нужно кое-что выяснить.

— Ещё один вопрос. Мейснер интересовался Безымянным островом, вам было это известно?

Баталов понял, к чему я веду. Тоже встал, хмурясь, и торжественно произнёс:

— Клянусь силой, ваше сиятельство, я не собирался вас втягивать в эту историю. Да, я знал. Как и о множестве других фактов, по долгу службы. Не стану отрицать, что стечением обстоятельств я намерен воспользоваться. С вами или без вас, но я решу эту проблему.

Я и говорить ничего не стал, просто прощально поклонился и отбыл. Он говорил правду.

Пожалуй, стоит устроить большой семейный совет. Каких-то сомнений у меня уже не было, но домашние могли подсветить неочевидные моменты. Благо все они были настолько разными, что и мнения могли кардинально разниться. Лишь про духа предка я точно знал, что он скажет. Извести всех под ноль и сделать вид, что так и было. Но даже в этом было здравое зерно. Скорее зёрнышко, но всё же.

Но совет не состоялся.

Все куда-то подевались, как назло. Патриарх уехал к Нине Фёдоровне, Тимофей гулял с природницей, призраки участвовали в вечернем представлении для детей, а Прохор колдовал на кухне, прогнав меня оттуда, чтобы я не испортил сюрприз.

Только коты с радостью тёрлись о ноги, но посоветовать что-то дельное, кроме как увеличить их рацион, они не могли.

— Надо бы тебе всё же имя дать... — рассеянно сказал я, поглаживая шелковую шкуру белого тигра.

Тот так натурально мяукнул, что я удивлённо замер. И с подозрением посмотрел на кутлу-кеди. Ведь явно они научили зверя этому звуку. Эти пушистые существа дрессировали буквально каждого, вне зависимости от видовой принадлежности и уж тем более размера.

— Скажи «р-р-р», — строго велел я.

— Мяу! — изрёк грозный хищник.

Да уж, бесполезно, время воспитания безвозвратно потеряно. Где-то далеко завели ночную песню уже дворовые коты. Под их призывные вопли я и погрузился в сон.

***

Все государственные интриги, древние загадки, имперские интересы и прочие высокие нематериальные вещи меркли перед бедой, с которой управиться не смог бы и Баталов, при всём моём уважении к нему.

Первый учебный день в магической академии.

Романтическая атмосфера предвкушения учёбы ещё не улетучилась из голов студентов, но претерпела серьёзные изменения. Испытание на прочность преподавателей. А то вдруг те недостойны передавать знания?

День никак не обещал быть столь насыщенным.

Вообще, и сегодня планировалось не полноценное обучение, а что-то вроде ознакомительных смотрин. Помимо обязательных факультетов по общим наукам, манерам, словесности и прочего, чем должен владеть официальный имперский маг, были дополнительные предметы. Ну и, конечно, необходимая кафедра того дара, которым владел студент.

Факультативы давали баллы для итогового выпуска, ну и знания, естественно. Но мало кто шёл за знаниями, большинство всё же пыталось получить преимущества в последующем устройстве на службу или просто нужные связи.

И первый день был посвящён как раз тем предметам, посещаемые по желанию. Кафедры проводили вводные занятия по очереди, чтобы желающие могли сходить на каждое.

Артефакторов набралось немного, всего десяток юных дарований. Со всеми личными делами я уже ознакомился, так что примерно понимал, кого буду обучать. Ни одного дворянина, что было неудивительно. Меня самого обучал дед, так и было заведено у многих.

Честно говоря, я ожидал, что помимо них придёт от силы ещё столько же. По крайней мере, в первый день.

Но, когда я зашёл в зал, то даже замедлился от неожиданности.

Всё было битком. Студенты сидели на широких подоконниках, да даже на полу приютились. Гул стоял такой, что дикие лесные пчёлы позавидовали бы. А перед пьедесталом с компасом желаний стояла троица.

— Желаете проверить, как он работает? — я быстро справился с лёгким шоком и подошёл к артефакту.

— Благородному нет нужды сомневаться в своей чести, — фыркнул тот, что стоял в центре.

Судя по огромному гербу, вышитому на пиджаке, отпрыск то ли очень влиятельного рода, то ли думающего о себе так. Через окружение золотых завитков было даже не разглядеть, что вышито на голубом поле. Я вспомнил, что такой цвет фона имели право использовать только родственники императора. Значит, первое.

Мальчишка просто боялся, и я не стал его подначивать.

Я неторопливо оглядел толпу, и постепенно голоса стихли. Троица отошла и устроилась в первом ряду, где им придерживали места.

Интересно, чему я обязан такой посещаемости? Артефакторика для большинства людей не была увлекательным предметом. Ведь лишь обладатели дара могли видеть всю магию, что используют. Для прочих это было скучно. Схемы продумывать, чертежи старательно вырисовывать...

— А вы сами прикасались к нему? — дерзко кто-то выкрикнул из отдалённого конца аудитории.

— Хотите увидеть, как работает устройство? — понятливо усмехнулся я.

— Говорят, что оно сжигает того, кто дурное замыслил! — наигранно насмешливо прозвучало откуда-то справа.

— Нет же, оно истинные чувства показывает! — зазвенел девичий голосок. — Суженый иль просто...

— Да понятны наши истинные чувства, и без этого, — пробасил кто-то и захохотал.

Половина помещения поддержала смехом, прекрасная половина занегодовала.

— Господа! — повысил я голос, призывая к тишине. — И милые дамы. Артефакты способны на всё, о чём вы подумали. И на большее.

— И приворот сделать? — пискнуло откуда-то из толпы.

— Это на кафедру алхимии надо идти, — заржал тот же обладатель густого баса.

Бедолаги алхимики, им ещё предстояло отбиваться от подобного. К счастью, на такое были неспособны даже сильнейшие менталисты.

Я увидел у дверей Казаринова. Михаил едва заметно кивнул мне. Рядом стоял и Тимофей, отчаянно пытаясь не зевать. Рыжий гулял до самого утра и, похоже, поспать ему не удалось.

Сотни глаз уставились на меня, кто с надеждой, кто с сомнением. Были и откровенно недружелюбные взгляды. Представитель королевской крови так и вовсе скептически сложил руки на груди, вальяжно развалившись на стуле.

Ну что же, детишки жаждут представления. Пора показать, на что способна настоящая артефакторика.

Глава 9

У моего учителя был излюбленный способ демонстрации дара. Хорошенько долбануть чем-нибудь, обычно припасённым для таких вот сомневающихся. Вообще, для ношения боевых артефактов требовалось разрешение, но его это никогда не волновало. Милейший человек был.

Пусть меня тоже по-мальчишески подмывало устроить нечто подобное, но начать я решил с другого.

По большому счёту начал импровизировать, ведь был не готов к такому ажиотажу на первом же занятии. И толком с собой ничего не взял, кроме защиты и стандартных накопителей.

Но у меня была вся сила, доступная одарённым.

Почему бы не использовать её так, как можно было бы сделать с артефактом?

Для начала я сделал так, что все ослепли. Точнее просто погрузил зал в абсолютную тьму, что немногим отличалось по эффекту. Причём хватило лишь одного аспекта света. Ведь эта магия не только источала свет, но и поглощала его.

— Я ничего не вижу! — сразу же крикнул кто-то.

— И я! — со всех сторон вторили ему.

Среди студентов оказался светлый одарённый, но его силы пока не хватило, да и я подстраховался, блокировав слабый источник. Будь это настоящий артефакт, стоило добавить контур, поглощающий силу и превращающий её в дополнительную энергию. Просто и весьма эффективно.

Пока студенты роптали, я сделал мысленную пометку — разработать схему устройства.

Потому что те, кто имел дар артефактора, увидели. Магические потоки, окутывающие этот мир.

Зрение сначала существенно мешает увидеть то, что составляет как нашу суть, так и всего окружающего. Удивительные разноцветные узоры, завораживающие и уходящие в бесконечную даль.

Восхищённые вздохи будущих артефакторов вызвали улыбку.

Вот и способ поскорее обучить их этому видению. Меня для этого учитель запирал в душной кладовке без воды и еды, чтобы не отвлекался, и не выпускал, пока я не опишу основные плетения.

— Ну хватит уже, — недовольное ворчание явно принадлежало тому благородному и несомневающемуся. — Такой фокус любой иллюзионист провернуть может.

— У меня защита от мороков, — возразили ему. — Это точно не иллюзия.

— Да-да, у меня тоже. И не исцелить ведь...

Я ощутил вспышку дара жизни, весьма впечатляющую. Кто-то мог стать величайшим лекарем. Но при всём его таланте этот дар здесь не помог бы.

— Это наверняка ментальная магия! — уверенно заявил женский голос. — И, вообще-то, это незаконно!

— Нет, ментал вовсе не используется, — судя по источнику, парень был как раз менталистом и уже взял начальный ранг, то есть мог уловить используемую силу.

Хорошие ребята, стараются разобраться. Страха не было практически ни у кого. Лишь лёгкий испуг от неожиданности.

— Нас что, погрузили в тени? — спросил дрожащий девичий голосок.

— Уж поверьте, визит в теневой мир вы бы ни с чем не перепутали, — а это был Казаринов.

Источники студентов разгорались, каждый пытался если не противодействовать, то защититься даром. Вот что значит юные пытливые умы. Взрослый бы уже...

Бахнуло так, что зазвенели стёкла. Переоценил я ум присутствующих...

Я мгновенно вернул свет и виновником, естественно, оказался тот самый дерзкий аристократ. Он попытался разогнать тьму стихией огня.

По аудитории разнёсся хохот.

Мало того что тьма удержала пламя, так ещё и сработала защита кафедры, точечно обрушив на источник поток воды. Очень много воды. И теперь парень выглядел как воробей, искупавшийся в грязной луже. Похоже, место, откуда бралась вода, давненько не чистили...

Парень медленно, но верно закипал. Причём буквально. Вода испарялась, вокруг него образовалось облако пара, откуда слышалось возмущённое фырканье. А неплох стихийник, чтобы так применять дар — нужно много тренироваться.

— Вы за это ответите! — выскочил сухой и слегка розовый от жара студент из облака. — Вы знаете, кто я?

— Безусловно, — на меня его крики не произвели никакого впечатления. — Вы тот, кто нарушил правила императорской академии.

— Что? — подуспокоился парень, сменив гнев на крайнюю степень удивления.

— На территории академии запрещено использовать дар, способный причинить ущерб, вне специально отведённых для этого полигонов. Наказание — исключение.

— Что? — так беспомощно заморгал он, что я сжалился.

— Если ущерб не причинён, то в первый раз можно ограничиться предупреждением.

Ребёнок же по сути, чего издеваться над ним. Испугался так, словно от этого жизнь зависела. Возможно, так и было. Исключение из магической академии считалось позорным для высшего света. И такого отпрыска вполне могли лишить наследства и даже титула. А для молодого — это же казалось смертельным.

В голове у парня бушевали такие эмоции, что я немного успокоил его магией жизни. Того и гляди до магического прорыва себя доведёт. Огневики были склонны к такому больше прочих.

Я внимательно оглядел его одежду. Так и есть, значка учащегося при нём не было. Небольшой кругляш не просто отображал статус и курс, но им являлся артефактом, способным утихомирить вспыльчивую молодёжь.

Пока я изучал документы кафедры, нашёл этот проект, за авторством некоего Марона, приглашённого в академию откуда-то из-за границы сотню лет назад. Тогда, насколько я понял, с безопасностью в учебном заведении было всё плохо, постоянно то пожар, то землетрясение, то ещё что подобное. Вот он и придумал довольно простое устройство, но решающее все эти проблемы.

И ведь хитро как сделано было. Никто до сих пор не знал, что значки на самом деле как-то воздействуют на студентов. Ну, кроме артефактора, который их создавал. Честь эта принадлежала главе кафедры, благо хоть делалось это после окончания учебного года и с запасом. Князь Левандовский уже обеспечил достаточное количество, прежде чем отбыл и свалил на меня управление.

Правила велели всегда носить с собой отличительный знак.

Но всегда находились те, кто бунтовал или банально забывал. Стоящий передо мной студент явно принадлежал к первым.

— И ещё одно предупреждение, — нахмурился я. — Впредь не забывайте студенческий значок.

— Понял, — буркнул он, но опомнился, выпрямился и соответствующе поклонился. — Приношу свои извинения, больше не повторится.

Не так уж всё и запущено. Да, внутри него кипела обида и стыд за публичное унижение, но не настолько сильное, чтобы это стало проблемой. Сам понимал, что заслужил.

Парень вернулся на место, но теперь сел уже нормально.

Хлопнула дверь и в зал влетел немного растрёпанный ректор. Ясно, сработала сигнальная система. Ряпушкин тревожно огляделся и с надеждой спросил у меня:

— Всё в порядке?

— Всё прекрасно, Драговит Ижеславович. Произошло недоразумение.

Вспыливший аристократ едва заметно вздохнул. Ректор же вздохнул открыто, но остался, встав рядом с выходом.

Ладно, больше не стоит провоцировать студентов. До этого дня я планировал рассказать о важности артефакторики, но сейчас передумал. Скучно. И рассказал о реальных артефактах, малоизвестных широкой публике. О тех, на которых стоял город и как их создавали.

В общем, своего рода стал сказочником. Потому что большая часть легла в основу городских легенд.

Например, большой камень, что лежал под Петербургским мостом, служил даром для... водяного. В камень вложили мощь нескольких магов, чтобы тот поддерживал нечистую силу. Ведь строительство города угрожало им уничтожением.

Царь договорился с давними обитателями этих мест, и те не просто не мешали, но и помогали. И надо сказать, их помощь значительно ускорила непростой процесс.

Нечисть давно уже ушла из городов, но камень до сих пор источал силу. В том числе был он защитой крепости, подойти к ней с воды было невозможно.

Упоминание нечисти взбудоражило аудиторию больше, чем артефакторика.

Большинство присутствующих никогда из столицы не выбирались, так что в леших, водяных и прочих уже просто не верили. Мало ли баек ходит по свету.

— А вот в Фонарных до сих пор банник шалит, — возразил скептикам кучерявый парнишка. — Это все знают.

— Все, кто ходит в общественные бани, — брезгливо фыркнул какой-то разодетый студент.

Тут уже загудела другая обособленная часть. Судя по нарядам — тоже из представителей аристократии, но не королевской крови. Одеты они были скромнее выступившего, но явно гораздо богаче.

— Если вам не хватает средств на первый класс в «Фонарях», это не значит, что место недостойное. А банник там действительно обитает, подтверждаю, — очень спокойно и взвешенно парировал один из них.

Разодетый покраснел и замолк, а я продолжил рассказ. Перейти к другим артефактам не успел — закончилось время занятия. И, судя по тому, как неохотно расходились студенты, наскучить я им точно не успел. Несколько даже подошли и спросили, где почитать по городские артефакты и буду ли я ещё рассказывать на занятиях про подобное.

В общем, по итогу на мою кафедру записалось с полсотни человек сразу.

В перерыве между занятиями я решил прогуляться по академии. Всё же атмосфера была приятной — все куда-то бежали, горячо обсуждали предметы, шарахались от преподавателей, там и тут звучали взрывы смеха, возникали конфликты, которые решались мгновенно. Очаровательно.

За мной увязался ректор, но его присутствие ничуть не мешало. Ряпушкин тоже делился только радостными известиями. Поделился он и новостями про сына, который после той истории с зеркалом взялся за ум, перестал водиться с дурными компаниями и посещать сомнительные заведения, и вообще стал молодцом.

— Он тоже к вам записался, — с гордостью доложил ректор, хотя я и без того знал весь список. — Хочет помогать артефакторам.

Вот это приятно. Немногие одарённые жаждали делиться силой и знаниями с нами. Столько слухов ходило вокруг нашей деятельности, что неудивительно. Чего стоил один страх того, что в накопитель может уйти весь источник мага. Ну и прочие домыслы.

Ничего, я сделаю это искусство популярным.

— Ваше сиятельство, может, поделитесь книгами из вашей библиотеки? — попросил Драговит Ижеславович. — Я таких историй отродясь не слышал, как вы рассказывали сегодня. Обещаю, ценные материалы не пострадают. Знаю специалистов, снимут копии так, что ни одна пылинка не пропадёт.

— Может, не попадёт? — улыбнулся я, соображая, что ответить.

Честно говоря, не подумал, что делюсь чем-то неизвестным. Наверняка же должно быть где-то записано...

— И это тоже, — с готовностью согласился ректор. — Сами же знаете, у академии с обучающими материалами ну прямо-таки беда! Сколько я запросов в архивы отправлял, ну хоть бы что прислали интересное.

— Что-нибудь придумаем, — неопределённо пообещал я.

Надо бы у Баталова попросить найти книги и научные труды из тех, что уже можно рассекретить. Я был уверен, что такого найдётся много, просто некому было заниматься.

И впредь стоит осторожнее с историями. Вдруг тоже что тайное раскрою.

Навстречу нам шла Зотова. И мгновенно стало понятно, что случилось нечто неприятное.

Выглядела девушка прекрасно — никаких тёмных одеяний и декольте, а вполне себе подобающий наряд для преподавателя. Строгое платье с высоким воротом, волосы идеально уложены и собраны в хвост, лаконичный макияж. Ну просто-таки выпускница института благородных девиц, а не тёмный маг на страже империи.

Но лицо её было чересчур бледным, да и губы так плотно сжаты, что и не менталисту ясно — она на взводе.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — воспитано поздоровался я, поклонившись.

— А вам того же! — нервно ответила она, ускоряясь.

Когда девушка скрылась за поворотом, Ряпушкин чуть приблизился и тихо объяснил:

— На тёмную кафедру никто не записался. Мало того, кто-то на доске рядом с расписанием кафедры неприличное слово написал... Ей-богу, очерк явно аристократический, но выражения кабацкие. Стёрли, но Мария Алексеевна успела увидеть.

Ожидаемо, но всё равно некрасиво. Уж если со скепсисом к артефакторике отнеслись, что уж говорить про тёмных.

Я развернулся и последовал за Зотовой. Её занятие стояло как раз после моего.

Во-первых, я же обещал приглядеть за ней. Во-вторых, если уж тёмная выйдет из-под контроля, то кто здесь сможет её остановить, кроме меня? Ну и третьих, и, пожалуй, самое важное — стоит её просто по-человечески поддержать.

А насчёт надписи... По чернилам можно отследить владельца ручки. Практически все предметы, которыми пользовались аристократы, были зачарованы. Чтобы больше и лучше работали. А любой магический след артефактор в силах отыскать и использовать. В данном случае — чтобы написанное волшебным образом проявилось на лбу автора. Да так, чтобы не смыть было. Этим я решил заняться после.

Тёмную кафедру организовали в дальнем крыле. Бывшее обиталище садовников уже пару лет как стояло в запустении. Мастеров-природников переселили в отдельный корпус, а тут устроили склад всего, чему места другого не находилось.

Помещения убрали, обновили краску, но ощущение всё равно было странным.

Да и окна выходили на ту часть парка, что была довольно дикой и служила заслоном от канала.

Скрипучий пол и двери, разномастная мебель, собранная со всей академии, и наспех закрашенная надпись над большой доской — такое зрелище встретило меня на кафедре.

Студентов было по пальцам пересчитать.

Казаринов, Тимофей, Илья Лопухин и северянин. Гарольд Олафссон единственный, кто улыбался во все тридцать два великолепных зуба. Здоровяк с любопытством разглядывал обстановку, и его, казалось, она как раз не смущала. Даже неубранная паутина на потолке радовала иноземного теневика.

Помимо мне известных, в углу ютились ещё двое. Горящие взгляды и вжатые головы в плечи указывали на то, что их интерес скорее эзотерический, чем практический. Ребята из тех, кто любит ночами по кладбищу погулять, нервы пощекотать.

— Приступим, — сухо сказала Зотова, когда через пять минут ожидания больше никто не явился.

Тем не менее она бросила на меня благодарный взгляд. Я на это подмигнул, отчего девушка вспыхнула, но зато настроение её улучшилось.

В руках Зотова держала толстую пачку исписанных листов. Готовилась тёмная основательно и однозначно волновалась, не желая испортить первое впечатление. Мне подумалось — и хорошо, что так мало студентов. Ей бы это лишь помешало.

Но говорила она увлекательно. Что-то было в тоне такое пленительное, свойственное всем тёмным. Чуть хриплый голос вещал о силе, которую все боятся и ненавидят. Даже некоторые носители дара.

— Люди никогда не примут нас, — грустно усмехнулась девушка. — Никогда этого не забывайте. Наоборот — сделайте так, чтобы это стало вашим преимуществом, главной силой. Не уступайте и не пытайтесь стать в чужих глазах хорошим. Будьте собой. Если вы не творите зло, вам не должно быть стыдно. Вы не обязаны оправдываться. Магия — это не зло, а просто инструмент.

Не фанатичная это была речь, но выстраданная опытом. Я слушал и кивал, соглашаясь. Многих людей я знал, которые умели искусно жаловаться. Но Зотова не сетовала на судьбу, она делилась тем, что узнала.

После вступительных слов, завораживающих всех, включая Казаринова, девушка перешла к плану учебного года. И стало веселее. Пошли шутки про практику и как сделать так, чтобы тебя не сожгли на костре до выпускных экзаменов.

А потом случилось неожиданное.

Скрипнула дверь, и в неё заглянул какой-то студент. Похлопал ресницами и прошмыгнул внутрь, скромно сев на задний ряд. А за ним ещё один, и ещё.

Народ прибывал, пусть не в таком количестве, как было у меня, но лица все знакомые как раз с моей лекции. Одарённые рассаживались, доставали тетради и внимательно слушали.

Зотова, к счастью, не растерялась и не прерывала речи. Только глаза её начинали блестеть от радости.

— А испепелить можете? — шутливо спросил кто-то.

— Ну я же не стихийник, — мило улыбнулась девушка. — В пепел обратить не могу, а вот в прах — вполне возможно.

На несколько секунд повисла тишина, а затем все рассмеялись, включая тёмную. Нет, однозначно мне нравится её чувство юмора. Если это юмор...