Артефакт желаний, или Свадьбы не будет

Пролог. Часть 1

Кто придумал отмечать Осенний бал в середине сезона? Не знаю, но задумка явно не удалась. Сырость, слякоть, день все короче, да и золотистые и багряные листья уже облетели. Впрочем, злилась я скорее на себя и на Семена, чем на погоду и традиции. Праздник в самом разгаре. Официальная часть закончена. Бальный зал сиял магическими огнями. Музыканты, специально приглашенные ректором, заиграли кадриль, пары выстроились в ряд, а я так и осталась у стены допивать третий бокал ягодного морса. Вглядывалась в лица танцующих и немного завидовала барышням.

В том, что Семен приедет, я даже не сомневалась. Он всегда держал данное слово и никогда не опаздывал. По нему часы можно было сверять. Если его до сих пор нет, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. Разлилась река или все реки империи, сломалась карета, лошади подвернули ноги – все разом, задержали на службе.

– Полина, если ты так и будешь стоять в тени, то пропустишь бал, – произнесла Лидия, моя сокурсница и подруга. – Может быть, твой жених вовсе не приедет сегодня.

– Он обещал.

– Обещал, но…

Я хорошо ее знала: подруга что-то недоговаривала. Она то и дело бросала настороженные взгляды, но не в окно, а на дверь в коридор. Оттуда можно было как выйти к комнатам студентов, так и на улицу.

– Лида, если тебе что-то известно, если с ним что-то случилось…

Промок под осенним дождем и заболел. Упал с лошади и сломал ногу. Попал в засаду, и теперь разбойники требуют за него огромный выкуп. Какие только мысли не посетили меня в это мгновение, но все их Лидия пресекла довольно жестко.

– Он маг воздуха. Что с ним случится? Разве что…

– Что?

– Не знаю. Эти воздушники такие ветреные. Тебе так не кажется?

Она будто нарочно провоцировала меня или подводила к какой-то очевидной истине, не решаясь озвучить ее. Не знай я Лидию лучше, решила бы, что она смеется надо мной. Но подруга заметно нервничала: раскрывала и снова складывала веер и не смотрела мне в глаза.

Я слишком сильно сжала в руках бокал. Тонкая ножка треснула. Осколки впились в кожу. Алые капли упали на бледно-розовый шелк платья.

– Боги, что же ты натворила! Идем скорее!

Лидия схватила меня за здоровую руку и повела прочь из зала, подальше от музыки и веселья. В комнате, которую мы делили уже пятый год, она разжала мои пальцы и по одному пинцетом принялась вынимать осколки.

– Лучше магией, – произнесла я.

– Ты что? Я от страха все забыла, даже поток не могу нащупать.

В этом была вся Лидия. Смелая, уверенная в себе девушка порой так терялась, что превращалась в несмышленого ребенка. Видно, потому мы с ней так быстро и сдружились: слишком разными были. Я никогда не теряла голову.

– Как ты будешь лечить людей, если так переживаешь, видя кровь?

– Это не от крови. Ты знаешь, я не боюсь ее. Я за тебя переживаю.

– Тогда расскажи!

Я перехватила ее руку. Платье и без того было испорчено. Еще несколько пятен не сделают хуже. Лидия ловко вывернулась и продолжила лечить меня по старинке: приложила к ладони кусок чистой ткани, смоченной в каком-то отваре, перебинтовала. Только закончив, села рядом.

– Ты знаешь, я не люблю слухи. Это недостойное занятие не только для дворянки, но и для любой уважающей себя девушки.

– Я не дворянка, мне можно.

Подруга вздохнула, покачала головой, но продолжила:

– Таня хвалилась, что сделает все, но не позволит Семену жениться на тебе.

– Это не новость.

За те два года, что мы были помолвлены, я не раз слышала сплетни о том, что якобы моего жениха и мою сокурсницу Татьяну Печерину связывало нечто большее, чем шапочное знакомство. Дошло до того, что я даже спросила об этом у Семена. В тот день мы впервые поругались, ведь я поставила под сомнение его чувства ко мне. Так стыдно мне еще никогда не было. С тех пор я дала себе зарок верить только ему и никого не слушать.

– Раз так, то давай вернемся и будем веселиться. Еще два месяца, и наступит Новый год, а там и выпускной не за горами.

– Иди. Я переоденусь и присоединюсь к тебе.

– Справишься?

– Конечно. Это ты у нас дворянская дочка, а мои родители из простых. До пятнадцати лет у меня не было слуг.

– Да, но поднялись так, что сам государь император покупает у них зачарованную руду.

– Откуда ты знаешь?

– Папа занимался этим договором, а я услышала, когда была дома. Не переживай, я сохраню вашу тайну.

Лидия улыбнулась, приложила палец к губам и скрылась за дверью.

Я дождалась, пока ее шаги стихли. Выглянула, убедилась в том, что подруга и правда ушла, и выскользнула вслед за ней. Не знаю, что меня побудило, какая сила направляла в тот момент, но я повернула в противоположную сторону. Нашла комнату Татьяны, занесла было руку, чтобы постучать, но не сделала этого. Все потому, что услышала голос Семена.

– Перестань, ты ставишь под угрозу наши планы, – произнес мой жених. – Какая разница, что я скажу в храме, если люблю тебя?

– Не любишь! Я не верю тебе, больше не верю! – воскликнула Татьяна. – Иди к ней! Она заждалась тебя.

– Полина никуда не денется. Ее родители дали слово и слишком многим обязаны моей семье, чтобы разорвать помолвку. Эта ледышка влюблена в меня, – ответил Семен. – Но в моем сердце есть только ты!

Он в точности повторил признание, которое сделал мне два года назад, а я все еще не верила. Решила, что это какой-то розыгрыш. В магической академии и не такое случалось. Колдовство, морок – все что угодно, кроме правды. Должно быть, кто-то решил зло подшутить надо мной или проверить силу моих чувств.

Зная, на что способны мои сокурсницы, я не верила даже своим ушам. Повернула ручку, толкнула незапертую дверь и увидела слишком многое для незамужней девицы. Мой жених, не стыдясь, целовал другую девушку, пока та торопливо освобождала его от рубашки. С ее губ срывались стоны, что только сильнее распаляло моего суженого.

Нужно было закатить скандал, потребовать объяснений, надавать обоим пощечин – дочери горнодобытчика и не такое простилось бы. Не дворянка. Что с меня взять? Вместо этого я тихо прикрыла дверь и побрела обратно. В душе ничего не осталось, будто все выгорело разом. Сердце билось скорее по привычке. Хотелось только одного – бежать, спрятаться так, чтобы Семен никогда меня не нашел. Потворствовать исполнению его планов я не собиралась, как и становиться их частью.

Пролог. Часть 2

Уйти, не поставив никого в известность, не получилось бы. Будь у меня дар создавать иллюзии или плести иные чары, я попробовала бы обмануть старика-сторожа и выйти незамеченной. К сожалению, я была теоретиком. Видела потоки магии так же четко, как движение воздуха в жаркий полдень, но едва ли могла использовать их. Сколько ни бились преподаватели, так и не смогли развить во мне способности управлять ими. Самой себе я казалась сапожником без сапог, но с маминой легкой руки видела в этом божий промысел.

– Представь, что тебе была бы дана такая сила, – сказала она, когда я в слезах вернулась домой и заявила, что не стану учиться. – Какой это соблазн. А так из тебя выйдет отличный преподаватель или историк магии. Может быть, ты будешь создавать новые артефакты.

– Все уже придумано до меня! Что я могу?

– И очень многое утеряно в годы войны. Не умаляй свой дар. Боги ничего просто так не делают.

За те мгновения слабости мне до сих пор было стыдно, но именно тогда я поняла, что в мире нет случайностей либо их процент ничтожно мал. Я поверила в себя, в то, что тоже смогу быть полезной. Пусть порой было сложно ежедневно доказывать всем и в первую очередь себе, что я чего-то стою, но я не сдалась. За четыре с лишним года узнала очень многое в области магии, обрела верных друзей, даже придумала, как использовать свои способности после выпуска. И вдруг все мои планы рухнули по вине человека, которому я слишком доверяла.

Музыка становилась все громче. Преподаватели если не закрыли глаза на шалости студентов, то позволили нам немного больше в этот вечер. Я должна была воспользоваться этой возможностью и бежать. Достала дорожную сумку. Сложила в нее вещи на первое время, несколько книг. Взяла Лидины флакончики с противопростудными микстурами, которыми она лечила всех сокурсников, попутно проверяя зелья в действии. В последний раз оглянулась, мысленно прощаясь с комнатой, в которой провела четыре самых волнительный и счастливых года жизни. Нет, так уходить нельзя. Взяла лист бумаги, обмакнула перо в чернила, вывела:

“Дорогая Лида, ты была права: маги воздуха и правда ветреные создания.”

Зачеркнула и начала с новой строки:

“Прости, что ухожу, не прощаясь. Мне нужно время, чтобы обдумать, как жить дальше. Деньги на первое время у меня есть, голова на плечах тоже. Как устроюсь, напишу тебе и родителям. Успокой их, если они станут волноваться. Береги себя и не слишком доверяй мужчинам.

Крепко обнимаю.

Твоя П. ”.

На большее я сейчас была неспособна, к разговорам не готова, но и молча уйти не могла. Лишь бы только подруга не вернулась раньше времени, не дождавшись меня. Она обязательно попытается переубедить меня, а я могу поддаться.

Быстро переоделась, бросила платье на кровать и мысленно попросила прощения у Лидии за беспорядок. Подхватила сумку и пошла к черному входу. Вовремя, поскольку успела заметить подругу в сопровождении своего жениха. Спряталась в нише и прислушалась.

– Должна была уже прийти. Сейчас, – произнесла Лидия. Постучали в дверь. – Полина, ты там? Я могу войти?

Семен, заложив руки в карманы брюк, перекатывался с носка на пятку. Едва не вздыхал, словно скучающая барышня. Как я раньше этого не замечала?

Не став дожидаться, пока меня разоблачат, я выскользнула из укрытия. Воспользовавшись тем, что все внимание Лидии и ее спутника было сосредоточено на двери, поспешила к лестнице. Сбежала вниз, перескакивая через ступеньки. Вышла во двор, слабоосвещенный магическими фонарями. Видимо, заряжать их поручили слишком нерадивым студентам или решили сэкономить. Кому придет в голову явиться сюда в разгар праздника?

Я видела лишь десяток карет, в том числе ту, что на которой приехал Семен. Все они принадлежали кому-то из знатных семейств империи. Возницы, важные, серьезные мужчины, ни за какие деньги не согласились бы везти меня, оставив своих хозяев здесь. Выйти через ворота незамеченной тоже не получится. На забор была наложена магическая защита.

Меня охватило отчаяние, и тут я заметила черный экипаж. На дверце не было герба, значит, он наемный. Договориться с возницей казалось простым делом, но тут я заметила своего жениха. Он появился в дверном проеме, подобно хищнику, всматривался в темноту ночи. В его руках собиралась магия, потоки которой он в прямом смысле тянул из воздуха. Еще немного, и обнаружит меня.

Времени на раздумья не осталось. Я распахнула дверь экипажа, бросила сумку на пол и, приподняв подол платья, нырнула следом. Главное, переждать, пока Семен уйдет, а там можно и договориться.

Но у богов, видимо, были иные планы. Стоило мне только оказаться внутри, как карета тронулась с места. Пространство озарилось мягким голубоватым светом. С противоположного сиденья, положив ногу на ногу, на меня смотрел незнакомый мужчина. Судя по нахмуренным бровям, мое появление здесь обрадовало его также мало, как меня его присутствие. Я ожидала чего угодно, но не того, что он приложит палец к губам, призывая меня к молчанию.

– Тише, – произнес незнакомец низким приятным голосом. – Я помогу вам выбраться, вы забудете, что видели меня здесь. Договорились?

– С чего вы решили, будто я бегу?

– Может быть, ваша дорожная сумка натолкнула меня на эту мысль или сбившееся дыхание и страх в глазах? Впрочем, это неважно. Выбора у вас все равно нет. Скажете вознице, где вас высадить.

Он прикрыл глаза, щелчком пальцев притушил свет, откинулся назад, потеряв ко мне интерес.

Я села на краешек сиденья, сжала в руках сумку, взмолилась о том, чтобы никто нас не заметил. Мотивы моего спутника вызывали вопросы, неопределенность пугала, но перспектива выйти замуж за Семена поистине ужасала. Сегодня я увидела незнакомца с лицом любимого человека. Если он прав, если мои родители действительно настолько обязаны ему, то возвращаться домой не имело смысла. Если обманул, то все равно стыдно смотреть им в глаза. Принуждать к браку отец меня не станет, но и ставить его в неудобное положение не хотелось.

Я дрожала, как лист на ветру, но нас никто не остановил и не окликнул. Ворота распахнулись и снова закрылись. Пропажа одной из студенток осталась незамеченной, или же преподаватели не стали поднимать шум. Возможно, решили, что я гуляла с женихом, который, к слову, тоже не проявил особого рвения в поисках невесты.

Как бы то ни было, времени оказалось достаточно, чтобы решить, куда ехать дальше. Несколько часов спустя я позвонила в колокольчик и попросила остановить экипаж. Мой спутник спал, возница остался на козлах, так что сумку пришлось вытаскивать самой. Благо здесь на освещении не экономили, так что я не споткнулась. Не оглянувшись, направилась к железнодорожной станции, желая как можно скорее покинуть город и затеряться на просторах империи.

Глава 1

Два месяца спустя

О побеге я пожалела едва ли не сразу, как совершила его. Поддалась эмоциям, попыталась что-то доказать бывшему жениху, а в результате оказалась в весьма затруднительном положении. Деньги закончились слишком быстро. Связями в чужом городе я не успела обзавестись. На работу без диплома меня никто не хотел брать. Бытовиков с таким же уровнем дара, как у меня, нашлось достаточно. Опыта у многих из них было тоже больше, чем у меня. День-другой, и мне указывали на дверь.

Домой я все-таки написала. Попросила прощение, но не денег: слишком стыдно, да и не хотелось лишний раз волновать родителей. Пусть думают, что моя жизнь сложилась именно так, как я того хотела. Еще опасалась, что Семен все-таки надавит на отца или папа сам не посмеет нарушить данное ранее слово и все-таки вынудит меня пойти под венец с Сосновским. Поскольку этого человека я не то что в качестве мужа, даже рядом с собой видеть не желала, то решила скрываться до дня рождения. Император одним из последних указов дал девушкам право по достижении двадцати лет самостоятельно принимать решение о вступлении в брак. Мне нужно было подождать чуть больше месяца. Тогда никто не сможет заставить меня.

Я допила чай с кусочком белого хлеба – большего на завтрак не могла себе позволить. Открыла последнюю страницу “Столичных ведомостей”, поскольку не теряла надежды найти работу. Просмотрела все имеющиеся объявления, но ничего нового не нашла. Хотя… Взгляд зацепился за одно из них.

“Пожилая дама ищет компаньонку. Образование, знание этикета, высокая нравственность обязательны. Умение поддержать беседу приветствуется. Проживание в доме хозяев. Оплата по договоренности”.

Видимо, это лучшее из того, на что я могла рассчитывать. Будет крыша над головой, деньги на еду – этого довольно. Для того, чтобы читать вечерами или сопровождать во время прогулок пожилую женщину, диплом не нужен. Думаю, я смогу найти с ней общий язык.

Пробовать себя в роли гувернантки больше не желала. Хватило прошлого опыта. Внешне приличный господин, купец первой гильдии, отчего-то решил, что я должна не только днем обучать магии его дочь, но и помочь его старшему сыну освоить искусство любви.

“Не в публичный дом же ему идти. Ему нужна девушка приличная”, – заявил этот мерзавец, будто приличная девушка согласится на такое бесстыдство.

Ладно бы сразу сказал, а то выждал две недели. Должно быть, присматривался, оценивал. Хотя мне стоило догадаться, что гувернантке без опыта такое жалованье просто так платить не будут. Даже думать об этом неприятно. Я бы и денег от него не взяла, но рассудила, что заработала их честно. Лишними они точно не будут.

Ох, лучше бы и не вспоминала! Теперь, до встречи с пожилой госпожой, только сильнее буду нервничать. Впрочем, лучше не затягивать. Спрошу, примет ли она меня, или договорюсь о другом времени и успокоюсь.

Я вернулась в комнату, оделась и вышла на улицу.

– Завтра крайний срок! – послышался голос хозяйки. – Или отдашь долг, или собирай вещички. Приживалок в своем доме я терпеть не стану.

– Отдам, Авдотья Никитична. Не нужно оповещать об этом всех жильцов.

Тучная женщина вышла следом, заслонив дверной проем. Вытерла руки о видавшее виды полотенце, смерила меня пренебрежительным взглядом.

– Указывать она мне еще станет. Мой дом! Что хочу, то и говорю. Не нравится? Уходи. На такую комнату о-го-го сколько желающих найдется.

В крошечной комнатушке (у слуг в доме отца были больше) с трудом помещалась узкая кровать и сундук для вещей. Он же служил стулом. Стол заменял подоконник. Окно выходило во двор, из которого открывался чудесный вид на склады и базар. Жизнь здесь кипела даже ночью. Плотно закрытые ставни, подушка, по которой я пряталась, не спасали. Днем и ночью я слышала крики, ругань, лай собак, квохтанье кур и гусиный гогот, поросячий визг. Кружили вороны и галки, добавляя шума.

Будь у меня больше денег, ни за что не осталась бы здесь, но пока приходилось мириться с неудобствами.

На улице разыгралась метель. Ветер едва не сбил меня с ног. Пришлось ухватиться за кованый забор, выждать какое-то время и осторожно, мелкими шажками продолжить путь.

Скучающий возница вызвался отвезти меня в центр города, запросив за это без малого пять рублей. В другой ситуации я бы отказалась, но сегодня погода не оставила мне выбора. Пришлось соглашаться. В пути я немного согрелась, подумала о том, что скажу хозяйке дома, и почти убедила себя в том, что поступаю правильно. Это был мой последний шанс. Дальше только работа горничной, но я опасалась, как бы очередной хозяин не позволил себе больше, чем можно.

Экипаж остановился перед двухэтажным каменным домом. За ажурной кованой изгородью располагался небольшой сад с беседкой. Я даже успела представить, как буду сидеть в ней и читать вслух романы или пить чай с вареньем. Даже зимой здесь должно быть тепло: я видела магические потоки, оплетавшие ее подобно дикому винограду. Место мне уже нравилось.

Не затягивая, позвонила в колокольчик, дождалась привратника, объяснила цель визита. Пожилой мужчина, длинный, как жердь, с постным лицом, молча выслушал меня и кивнул. Жестом предложил следовать за ним. В прихожей принял мои вещи и проводил в гостиную.

– Оставь нас, – послышался властный голос. – Прикажи подать чай.

Одно только упоминание горячего ароматного напитка заставило меня улыбнуться. Желание остаться в этом доме усилилось. Должно быть, удача на моей стороне.

– Здравствуйте! – Я сделала реверанс и выпрямилась. – Для меня…

– Нет, вы мне не подходите, – перебила меня женщина, поджала тонкие губы.

Не выслушала, не дала возможности показать себя с лучшей стороны. Одной фразой лишила меня надежды.

– Могу я узнать причину столь категоричного отказа?

– Поищите в зеркале, – ответила хозяйка.

Я повернулась вполоборота. Из большого овального зеркала на меня смотрела милая, я бы даже сказала, хорошенькая девушка. Из прически выбилась только одна тоненькая прядка, которую я поспешила убрать за ухо. На простом синем платье не было и пылинки. Белый кружевной воротничок дополнят мой скромный образ.

– Простите, я не понимаю.

– Прощаю, – отозвалась женщина, – поскольку вы очень молоды и не видите многих вещей или искусно притворяетесь. Придя судя без приглашения, без предварительной договоренности, вы дали мне понять, что находитесь в затруднительном положении. Будь вы дурнушкой, я еще подумала бы, взять ли вас. Но вы миловидны и осознаете это, а у меня двое сыновей. Я бы не хотела, чтобы вы воспользовались ситуацией и попытались соблазнить одного из них.

– Вы ошибаетесь. Замужество меня не интересует.

– Разве я говорила о браке? Красота не долговечна. Думаю, вы найдете способ подороже продать ее, но лучше сделайте это в другом месте.

Тут мое терпение лопнуло.

– Довольно! Вы достаточно оскорбили меня. Можете не продолжать. Прощайте!

Я выбежала из комнаты. Сдернула с вешалки пальто, выскочила на улицу. На глаза навернулись слезы. Сердце затопила жалость к себе. Такой несчастной я еще никогда не чувствовала себя прежде.

Глава 2

Новый порыв ветра заставил забыть на время о неприятных словах и поторопиться. Чашка чая так и осталось мечтой, как и работа. Деньги таяли как снег по весне. Даже продать было нечего, поскольку в Академию я не взяла даже те немногочисленные драгоценности, которые дарили мне родители. Обратный адрес близким тоже не оставила, так что помочь они мне не могли. Перспектива остаться без крыши над головой оказалась реальной как никогда. Тому, кто живет в собственном доме, не понять меня. Я и сама прежде мало задумывалась об этом.

Впереди еще целый месяц до дня рождения. Надо как-то продержаться. Я была готова даже помогать Авдотье Никитичне: убирать в комнатах других постояльцев, мыть посуду, готовить еду. Труд не пугал меня. Я опасалась другого: вредная хозяйка едва ли пойдет мне навстречу. И все же попытаться стоило. Все лучше, чем “продавать красоту”, как заявила мне пожилая дама, чье имя я так и не узнала. Впрочем, в одном она была права: я действительно очень нуждалась в средствах, и все же не готова была платить честью за кусок хлеба.

Одолеваемая разными, чаще неприятными, мыслями, я не заметила, как миновала центр города. Оказалась в незнакомом мне районе. Вдоль канала выстроились добротные двухэтажные дома из светлого камня. В окнах многих из них горел свет, отражался в темных водах реки. Широкий мост сверкал разноцветными огнями. Кто-то повесил на перила гирлянду, придав ему поистине сказочный вид.

Я снова улыбнулась, будто прикоснулась к чуду или обрела потерянную надежду. Вздохнула и повернула в противоположную сторону. Вечерело. Пора было возвращаться. Проблемы сами себя не решат.

Снова меня подгонял ветер. Пробирался под осеннее пальто, лишая остатков тепла. Он же бросил мне в лицо смятый лист бумаги. Я убрала его, поискала глазами урну, куда можно было бы выбросить мусор. Вдруг надо мной загорелся фонарь. Они всегда зажигались с наступлением темноты, но именно этот стал первым в череде многих и привлек мое внимание. Его света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть написанное.

“Ищу грамотного расторопного помощника. О себе: характер скверный, но жалованьем не обижу”.

Ни адреса, ни подписи не значилось. Я и не пошла бы туда. И все же было любопытно увидеть человека, который рассчитывал найти работника с помощью такого странного объявления.

Мельхиоровый канал, дом пять – надпись, невидимая простым глазом, проступила и тут же исчезла. Кто-то применил магию. Было ли это испытанием, своеобразной проверкой или шуткой, я не знала, но против воли улыбнулась. Таким необычным способом наниматель сразу отсеивал часть соискателей, хотя и рисковал вовсе остаться без помощника.

Никогда не замечала за собой склонности к авантюризму. Более того, привыкла взвешивать каждое свое решение, прислушиваться к голосу разума. Только один раз поступила, не подумав, когда сбежала из академии. Сейчас мне следовало спешить, пока совсем не стемнело. Вместо этого я посмотрела на ближайший дом. На табличке значилось: Мельхиоровый канал, дом восемь. Значит, пятый на противоположном берегу.

Была не была! Придерживая одной рукой шляпку, другой – воротник пальто, я пересекла мост и остановилась как раз напротив дома номер пять. Вдруг это судьба? Может быть, здесь ждут именно меня. Глупо, конечно, в неполные двадцать лет верить в сказки, но что еще мне оставалось?

Решимость почти сразу покинула меня. Одолели сомнения. Появился страх. Одно дело – получить вежливый отказ, и совсем другое – выслушивать новые упреки и оскорбления.

Я даже сделала несколько шагов в сторону моста и снова вернулась. Взяла дверной молоток, но не удержала его. Металлическое кольцо, закрепленное в лапах совы, сильнее, чем хотелось бы, ударилось о ее хвост. Должно быть, по ту сторону этот звук наделал шуму. Поднялся настоящий переполох, поскольку мгновение спустя дверь распахнулась. На пороге появились двое мужчин. Свет за их спинами мешал рассмотреть лица. Впрочем, я все равно не знала их.

– А ты говорил, глупость! – произнес один. – Видишь, как все удачно получилось.

– Посмотрим, – ответил другой. – Вы пришли по объявлению?

Странный вопрос. Захотелось ответить что-то колкое, но я сдержалась, лишь кивнула. Мужчины посторонились, пропуская меня внутрь. Мой разум, который должен был напомнить о приличиях, предупреждать об опасности, словно задремал. Я не чувствовала страха, когда вошла в небольшую уютную гостиную, осталась наедине с незнакомыми мужчинами. Только раздеваться не стала. Если мне придется бежать, так получится быстрее.

– Госпожа? – напомнил о себе шатен, которого я приняла за хозяина дома: слишком уверенно он держался.

Теперь я могла рассмотреть его лучше: темно-каштановые волосы, лукавые глаза, волевой подбородок. Закатанные по локоть рукава рубашки обнажили крепкие загорелые руки. Никогда прежде не задумывалась о том, что мужские руки могут быть красивыми. Еще и голос казался смутно знакомым, но столько ни пыталась, не могла вспомнить, чтобы мы с этим господином встречались прежде и были представлены друг другу. Видимо, усталость сыграла со мной шутку.

Мое странное, я бы сказала, нездоровое внимание не осталось незамеченным.

– Пожалуй, я вас оставлю, – не скрывая усмешки, произнес второй мужчина, которого я посчитала гостем. – Думаю, вам найдется о чем поговорить.

Он подмигнул своему приятелю, поклонился мне и направился к вешалке.

– Оставьте свои пошлые намеки при себе! – Я вспыхнула словно свеча. – Я, видимо, ошиблась домом. Но даже моя невнимательность не дает вам права так себя вести.

Гость замер с пальто в руках. В его глазах отразилось искреннее удивление, даже непонимание. Как ловко он притворялся. Ему бы в театре играть, а не растрачивать талант по пустякам.

– Сударыня, смею предположить, что вы неправильно поняли моего товарища, – произнес хозяин. – Он вовсе не хотел вас обидеть. Наоборот, врожденный такт и привитые с детства манеры вынуждают его уйти, хотя он всей душой стремится остаться.

– Константин, ты превзошел сегодня самого себя, – отозвался гость. Его приятель снял невидимую шляпу, изобразил шутовской поклон. – Но я и правда не хочу мешать. Если я чем-то обидел вас, сударыня, прошу меня простить.

Ох, как же мне стало стыдно перед обоими. Захотелось провалиться сквозь землю. Неужели мне теперь повсюду будут мерещиться насмешки? Нельзя каждого человека подозревать в желании обидеть или унизить меня.

– Я, пожалуй, пойду, – пробормотала и бочком протиснулся к двери. Хорошо, что не стала раздеваться. – Прошу меня простить.

Как ужаленная, выскочила из дома и устремилась к мосту. То ли боги беду отвели, заставив меня покинуть этот странный дом, то ли я своими руками уничтожила последний шанс найти приличную работу. Приличную ли? Кто знает! Но в одном я была уверена: сюда я больше не вернусь ни за какие коврижки и пряники.

Стоило только подумать о еде, как живот отозвался урчанием. Шутка ли, за весь день я съела лишь кусочек белого хлеба. Оставалось надеяться, что у Авдотьи Никитичны осталось хоть что-то от скудного ужина, которым она потчевала постояльцев. Что говорить? Я бы и от постных щей или овсяной каши не отказалась бы.

Я шла так быстро, как только могла, и все же недостаточно. Уже стемнело. Приходилось то и дело смотреть не столько по сторонам, сколько под ноги, чтобы не упасть. Проезжавшие мимо возницы не удостаивали меня своим вниманием. Как вдруг один из экипажей остановился. Дверь распахнулась.

Глава 3

Я отступила. Вжалась в стену, понимая, что та не защитит меня. В двери соседних домов тоже стучать бесполезно. Редкие прохожие, уткнувшись в воротники, и вовсе не замечали меня или делали вид. Чужие проблемы никому не нужны. Одна старуха, проходя мимо, и вовсе осуждающе покачала головой.

– Стыдоба! – бросила она. – А с виду приличная девушка.

Все, Полина, докатилась. Тебя уже принимают за падшую женщину.

Я оглянулась по сторонам в поисках любого предмета, который могла бы использовать в качестве оружия, но ничего не нашла. Дворники в этом районе города исправно выполняли свои обязанности. Ни мусора, ни веток или даже опавших листьев не было видно. Только недавно расчищенные дорожки засыпало мелким снежком.

– Сударыня, долго вас еще ждать?

Такой наглости я не ожидала. Возмущение даже вытеснило страх и придало сил. Набрала воздуха в грудь, сделала шаг навстречу и замерла, когда увидела хозяина кареты. Константин, тот самый шатен с Мельхиорового канала, протягивал мне руку, будто старой знакомой. Едва ли он случайно оказался здесь. Скорее преследовал меня.

– Эй, вы там уснули, что ли? – прикрикнул другой возница, чей экипаж не мог объехать этот и вынужденно ждал. – Сколько можно?

– Именно, сколько можно, сударыня? – повторил Константин. – Садитесь и поговорим. Даю слово, что не позволю себе ничего, что могло бы бросить тень на вашу репутацию.

Ох, какие высокопарные слова! Будто мало того, что я ночью поеду с незнакомым мужчиной. Хотя куда хуже? Я подошла ближе и, приняв протянутую мне ладонь, поднялась по ступенькам. Его рука была такой теплой, что не хотелось отпускать ее. Он, впрочем, тоже не спешил разрывать контакт, переходя все рамки приличий. Мне пришлось сделать это первой, чтобы сесть и расправить складки платья.

Едва устроилась, как экипаж тронулся с места.

– Вы даже не спросили… – начала я и замолчала на полуслове. Теперь все встало на свои места: полутемная карета, мужчина, чье лицо отчего-то стерлось у меня из памяти, и знакомый голос. – Это вы!

– Это я, – улыбнулся Константин, но его глаза оставались холодными. – Теперь потрудитесь объяснить, что вам нужно?

Переход оказался столь неожиданным, что я растерялась. Потом разозлилась и решила не уступать ему. Если дам слабину, ничего хорошего из этого не выйдет, а защитить меня по-прежнему некому.

– От вас – ничего, поверьте.

– Поверить вам? Будьте убедительны, быть может, тогда…

Он нарочно недоговорил. Хотел меня напугать, но я и так дрожала и от холода, и от дурного предчувствия. Впрочем, быстро поняла, что боялась не мужчину. Какое-то смутное ощущение тревоги не давало мне покоя. Присутствие Константина лишь усиливало его.

– Я не искала с вами встреч, – произнесла как можно спокойнее. – Даже не знала, что вы живете здесь. Если помните, вы оставили меня в Загорске. То, что мы встретились здесь, в Белоостровске, не более, чем совпадение.

– Как и то, что вы пришли ко мне домой.

– По объявлению!

Я выудила из кармана пальто злосчастный листок и протянула мужчине.

Константин взял его, хмыкнул и произнес:

– Видимо, Сергей прав: это судьба. Но это не значит, что я поверил вам. Что же мне с вами теперь делать?

Он отвернулся к окну, будто там, в темноте, мог найти ответ на свой вопрос.

– Отпустить? – предложила, глядя на него снизу вверх. – Мне от вас ничего не нужно. Я даже не знаю, чем вы занимаетесь, что делали в Загорской академии. Мне и неинтересно.

Я, конечно, лукавила, потому что было очень любопытно, что этот человек забыл в стенах, вернее, во дворе нашей академии. Но не говорить же ему об этом. Константин и так подозревал меня, хотя, если посмотреть на ситуацию с его точки зрения, то основания имелись. Ни с того, ни с сего два месяца спустя я пришла в его дом с непонятными намерениями. Если он был нечист на руку или что-то скрывал, то, конечно, испугался разоблачения. Если выполнял секретное поручение (а вдруг!), то тоже не желал огласки. С какой стороны ни посмотри, мое появление едва ли обрадовало его.

Я же настолько устала, что доказывать собственную невиновность не собиралась. Собственно, для этого у меня не было ни возможностей, ни желания. Пусть думает, что хочет. Хватит с меня унижений.

– Где вы живете?

– Старопрачечный переулок, пятнадцать, – ответила, прежде чем сообразила, что сказала. Ничего, может, мне недолго осталось там жить. Платить все равно нечем.

– Евсей, Старопрачечный, пятнадцать, – повторил Константин, приоткрыв дверь.

Экипаж повернул налево.

Несколько минут спустя я скорее почувствовала, чем увидела, что мы ехали в верном направлении. Карета то и дело подскакивала на ухабах, колеса попадали в выбоины, ломали тонкий лед луж. Фонари здесь горели так тускло, что дальше носа ничего не было видно. Обычно я приходила раньше, до наступления темноты, потому не обращала внимания на то, в каком медвежьем углу поселилась. Теперь испытывала непонятный стыд, будто не градоначальник, а я запустила это место. И восхищалась способностями возницы, который умудрялся ехать по такой дороге и не ругаться.

Наконец, испытание, именуемое дорогой, закончилось. Евсей, плутоватого вида парень лет двадцати, открыл дверь экипажа, помог выйти. Его хозяин не проронил ни слова, но я спиной чувствовала пристальный изучающий взгляд. Константин по-прежнему не доверял мне. Отчего-то стало обидно.

– Спасибо и… прощайте!

Может, он не слишком вежлив и обходителен, но без его помощи я бы еще долго добиралась сюда. Не только замерзла, но и рисковала бы простудиться. Лежать в постели и болеть – неслыханная роскошь, учитывая положение, в котором я оказалась. Не дай боги!

Меж тем ветер усилился, превращая снегопад в настоящую метель. Бросал колкие снежинки в лицо. Коснувшись кожи, они таяли, отчего становилось только холоднее. В тонких замшевых перчатках было куда холоднее, чем руках Константина.

Я отмахнулась от воспоминаний, поспешила к дому Авдотьи Никитичны.

Будто мне было мало подключившихся бед, меня поджидала его одна неприятность. На пороге, присыпанная снегом, лежала моя дорожная сумка. Рядом сиротливо ютились книги. Ветер трепал тонкие страницы, играя ими, как кот с мышью. Стучать в запертую дверь нем было смысла. Я слышала, как хозяйка задвинула защелку, будто нарочно ждала, когда я приду. Спасибо, хоть не прокляла напоследок.

– Чтоб ноги твоей здесь больше не было, голодранка.

Эти слова стали последней каплей. Я прислонилась к стене и закрыла лицо руками.

Глава 4

– Это все? – спросил Константин.

Надо же, думала, что он уехал, но невольный свидетель моего унижения и не думал оставлять меня в покое. Более того, поднял с земли сумку, книги и отнес их в карету.

– Что вы делаете?

Мной овладело отчаяние, которое быстро переросло в злость. Последняя эмоция была так сильна, что требовала выхода. Маг оказался единственным, на кого я могла ее выплеснуть. Несправедливо, конечно, но в тот момент я ни о чем не думала.

– Садитесь. Быстро!

– Не сяду. С чего вы взяли, будто можете мне приказывать?

– У вас есть выбор: остаться здесь и замерзнуть или поехать со мной. На раздумья у вас минута.

Нахал, каких свет не видывал! Идти мне было некуда, но и ехать с этим человеком я не собиралась. Если он сейчас только и делал, что отдавал приказы, то в своем доме и вовсе заставит по одной половице ходить. Мне Авдотьи Никитичны хватило. Довольно!

– Вещи все на месте? – уточнил Константин. Демонстративно вынул часы из кармана жилета, откинул крышку и вернул их обратно. – Не будете проверять?

Проверить и правда не помешало бы. С вредной хозяйки станется что-нибудь “забыть”. Но для этого пришлось бы сесть в карету, а я доверяла ее владельцу не больше, чем он мне. Разгадав его хитрость, отрицательно покачала головой.

Часы на городской башне пробили семь. Отведенное мне время истекло, а я так и не решила, что мне делать. И остаться нельзя, и поехать с незнакомым мужчиной, чьи мотивы и намерения оставались для меня загадкой, не могла. Придется идти в ночлежку. Одна как раз располагалась неподалеку. Туда принимали всех без разбора. Это и обнадеживало, и пугало.

– Вижу, вы не передумали. Если так, то забирайте вещи и идите… идите, куда хотите. Навязывать свое общество вам я не собираюсь.

– И на том спасибо! – бросила зло.

Маг, видимо, обиделся. Даже сумку не помог вынести. Я встала на подножку, потянулась за вещами и тут же почувствовала на талии сильные мужские руки. Не дав мне опомниться, Константин втолкнул меня в экипаж и забрался следом. Едва не упал, но каким-то чудом сумел удержать равновесие и меня. Евсей будто только того и ждал: тут же тронул с места.

– Хам! Грубиян! Что вы себе позволяете?

Я пыталась вырваться, но сделала только хуже. Бессовестный маг потерял опору и упал, увлекая меня за собой. Прошипел что-то сквозь зубы, но так и не отпустил. Приземление вышло жестким, несмотря на то, что Константин смягчил его как мог. Именно на него я и рухнула, придавив собственным телом, облаченным в пальто.

Какой стыд! Именно это чувство я все чаще испытывала с тех пор, как сбежала из академии. Думала, что хуже некуда, но каждый новый день доказывал обратное. Сегодняшний особенно отличился.

Распластавшись на широкой мужской груди, я сгорала от смущения и не знала, куда деть руки. Пришлось перевернуться, упереться ладонями, чтобы встать. Не мешало бы извиниться, попытаться договориться миром и разбежаться. Не вечно же судьба будет нас сталкивать.

– Константин…

– Вы даже имя мое запомнили? Какая честь!

Невозможный мужчина!

Извиняться резко расхотелось. Вместо этого я устроилась напротив и попыталась испепелить его взглядом. Получилось откровенно плохо: он даже не задымился.

– Не нужно было похищать меня, тогда ничего не случилось бы.

– Ваша правда, – неожиданно согласился Константин. Коснулся рукой затылка. – Следовало бросить вас на пороге дома. Утром дворник нашел бы ледяную статую и поставил где-нибудь в парке или в каморке с метлами.

Возразить мне было нечего, идти некуда. Казалось, время сделало круг и вернулось в исходную точку: поздний вечер, я снова в карете с Константином, и никакой определенности. Сжав в руках злополучную, порядком испачканную сумку, ждала, когда экипаж остановится. Маг не смотрел в мою сторону. Видимо, решил, что связываться со вздорной девицей себе дороже.

Неужели именно так я выглядела в его глазах? Сама не знаю, откуда взялась эта мысль, но теперь она не давала мне покоя. Дорогой я только об этом и думала. Где мое воспитание? Где манеры? Вела себя… под стать нахальному магу.

Экипаж остановился, но Константин не спешил выходить. Евсей тоже не явился, чтобы открыть дверь, хотя я слышала, как он слез с козел и говорил с лошадьми.

– Уговаривать не стану, – произнес маг. – Вы вольны уйти или остаться. Выбор за вами.

– Остаться на правах кого?

– Моей помощницы. Разве вы пришли не в поисках работы?

– Теперь вы мне верите?

Я подалась вперед, поймала взгляд карих глаз. Сейчас в них не было ни холода, ни насмешки, лишь усталость.

– Я предлагаю вам сделку. Вы будете исполнять мои поручения, я дам вам крышу над головой и достойное жалованье.

– Зачем вам это? Почему вы хотите мне помочь? В чем подвох?

– Считайте, что я перестраховываюсь. Чем ближе вы будете, тем мне будет спокойнее.

– Боитесь, что выдам ваши тайны? Не стоит. Я не посвящена в них.

– Вот и посмотрим, как много вам известно, так ли вы невинны и наивны, как хотите казаться.

– А вот и обещанный скверный характер! – не удержалась я от замечания. Нет бы промолчать, но в меня будто какой-то озорной дух вселился и толкал на всякие безумства.

– Под стать вашему, – парировал Константин. – Впрочем, если у вас сложилось такое обо мнение обо мне, не смею разочаровывать.

– Но это ваши слова… – растерялась я.

Маг прищурился, хитро улыбнулся и подхватил сумку, которую я от неожиданности выпустила. Вышел и протянул мне руку. Сам же говорил о выборе и не оставил мне его. Может, время для размышлений закончилось, и таким образом он давал мне понять, что пора и честь знать?

Я вздохнула и приняла его помощь, но только для того, чтобы выйти из экипажа. Сил спорить почти не осталось, но решимость и упрямство никуда не делись. Константин подозревал меня, но и у меня были основания не доверять ему. Что, если это умело расставленная ловушка? Все может быть. Осталось только понять, кому и для чего это нужно. Подумать об этом можно и позже: усталость и богатая фантазия могли сыграть со мной дурную шутку, превратив в параноика.

На улице заметно похолодало. Мороз крепчал. Порыв ледяного ветра едва не сбил меня с ног. Пришлось ухватиться за единственного человека, который оказался рядом. Константин посмотрел на меня, перевел взгляд на мою руку, которая вцепилась (клянусь, против моей воли) в его локоть. В тот момент я не думала о том, как мое поведение выглядит со стороны. Боялась лишь, что меня унесет.

– Давно бы так, – произнес маг, приняв мои действия за согласие. – Идемте. Об условиях сотрудничества поговорим дома.

Глава 5

В уже знакомой мне гостиной царил уютный полумрак. Магические светильники работали едва ли на четверть своей мощности. Отбрасывали тени на стены, чуть слышно гудели. Но, стоило нам войти, как дом ожил. Свет вспыхнул ярче. Послышались чьи-то шаги. Вскоре появилась женщина лет сорока пяти в простом коричневом платье и белом накрахмаленном переднике.

– С возвращением, – сказала она. – Чего желаете, Константин Иванович?

– Марья Кузьминична, велите приготовить комнату для Полины… – он недоговорил, обернулся ко мне.

– Сергеевны, – подсказала ему.

Одним богам известно, что обо мне подумала эта женщина, горничная или экономка, когда хозяин привел меня поздним вечером. Еще и моего полного имени не знал. Не хотелось выглядеть распутной девицей, но и оправдываться тоже не имело смысла. Только хуже сделаю.

– Полина Сергеевна будет помогать мне в работе, – добавил Константин и обернулся ко мне. – Располагайтесь. О деталях работы поговорим завтра.

Тактичность, проявленная магом, меня приятно удивила. Он сразу определил мое место, не дав повода для пересудов. Соблазн принять его предложение и не волноваться о будущем хотя бы какое-то время был велик. Еще сильнее хотелось есть, но прежде следовало оговорить все нюансы. Я ничего не знала о том, чем занимался Константин. Не хватало еще ввязаться в какую-то аферу.

– Если позволите, мне хотелось бы сегодня во всем разобраться, чтобы завтра приступить к работе.

– Хорошо, – только и ответил он, не скрывая довольной улыбки. Кажется, уверился в том, что я уже согласилась и никуда не денусь. Впрочем, так дела и обстояли. Хотя я еще не дала согласие, мое поведение говорило само за себя. – Через полчаса жду вас в кабинете. Марья Кузьминична, рассчитываю на вас.

Служанка поклонилась. Взяла мою сумку и позвала за собой.

Деревянная лестница с резными перилами вела на второй этаж. Красно-коричневая дорожка заглушила наши шаги. Наверху тоже было тихо. То ли другие обитатели этого дома уже спали, то ли кроме Константина и меня здесь никого не было. К добру ли это, я еще не решила. Осторожность лишней не будет.

– Заходите, барышня. – Марья Кузьминична толкнула первую дверь слева. – Удобства в комнате. Можете привести себя в порядок, пока Глаша приготовит постель. Кабинет хозяина на первом этаже справа, ежели отсюда смотреть.

Отсюда – видимо, со второго этажа, решила я. Поблагодарила служанку и занялась собой. Раскладывать немногочисленные вещи не стала. Только богам известно, насколько я здесь задержусь. Может быть, утром снова придется искать ночлег и работу. В ночь Константин меня точно не выгонит. Он уже показал себя неравнодушным человеком, но я пока не приняла окончательное решение.

С одной стороны, едва ли кто-то другой, будучи на его месте, стал бы заботиться о постороннем человеке, как это сделал маг. С другой, в причинах его поведения мне еще предстояло разобраться. Чем раньше я это сделаю, тем лучше. Если чему меня и научили два прошедших месяца, так только тому, что рассчитывать в первую очередь следует на себя. Мало кто заслуживает доверия.

Полчаса хватило только на то, чтобы наскоро помыться и сменить платье. Я подсушила волосы, используя одно из простейших заклинаний, заплела свободную косу. Придирчиво осмотрела себя в зеркале. Пожалуй, в белой блузке со стоячим воротничком и темной юбке я выглядела одновременно серьезной барышней и вчерашней студенткой. Не хватало только пучка на затылке и тетрадей в руках.

Так не годится!

Я перебрала все свои вещи. Серая блузка едва смотрелась лучше, чем эта. Синее платье не мешало бы почистить. Оставалось только нежно-зеленое с расшитыми мелкими желтыми цветочками короткими рукавами. Наряд, совершенно неуместный дня предстоящего разговора, так и манил. Вместе с золотисто-белой накидкой он будет смотреться… слишком празднично, даже легкомысленно. Мне не понравиться нужно было Константину, а произвести хорошее впечатление. Он интересовал меня не как мужчина, а как будущий работодатель.

Время поджимало, а я все никак не могла определиться с выбором, как и настроиться на деловой разговор. Меня охватило волнение. Мысли путались. Даже готовясь к встрече с Семеном, я проводила меньше времени перед зеркалом, чем сейчас. Это все нервы, не иначе, и совсем не похоже на меня. Нужно взять себя в руки.

Я закрутила косу на затылке, закрепила шпильками, накинула на плечи платок и поспешила вниз. Кабинет нашла сразу. Из-за приоткрытой двери виднелась полоска света. Остальной дом был погружен в полумрак. Видимо, нравились хозяину сумерки.

Постучав и получив разрешение войти, я мысленно пожелала себе удачи. Толкнула дверь и осталась стоять на пороге. Чего-чего, а такого я не ожидала увидеть.

Везде лежали бумаги: на диване у стены, на подоконнике и секретере, на одном из кресел. Со второго их, видимо, только убрали и переложили на стол. Стопка документов опасно накренилась. Часть листов свисала со столешницы и в любой момент могла упасть, усугубив ситуацию. На столе, заваленном чертежами и записями, поднос с чайником и чашками смотрелся еще более неуместно, чем невозмутимый хозяин дома. Этакий повелитель хаоса.

– Судя по тому, что я вижу, в помощнике вы нуждаетесь давно и так же остро, как я в работе, – не удержалась от замечания.

– И вы еще говорите мне про вредный характер? – парировал Константин. – Если так дело пойдет, то мы с вами точно…

Не найдем общего языка, поссоримся, поскандалим, разбежимся – целая вереница идей пронеслась у меня в голове, а маг неожиданно произнес:

– Поладим.

– Вы сейчас смеетесь надо мной?

Он не спешил отвечать. Встал, обошел стол. Взял с подноса белый пузатый чайник и, придержав крышечку, наполнил фарфоровые чашки. Протянул одну мне, подвинул блюдце с овсяным печеньем, покрытым белой глазурью.

Как бы ни сильно было во мне желание получить ответ на вопрос, разобраться в том, какую игру вел Константин, голод оказался сильнее. Я сделала большой глоток, ощутила, как тепло медленно разливается по телу. Даже глаза прикрыла от удовольствия. Как мало порой человеку нужно, чтобы почувствовать себя счастливым.

Маг сдвинул бумаги в сторону, занял кресло напротив, взял вторую чашку. В отличие от меня, он ничего не ел, только смотрел. Под его пристальным взглядом я чувствовала себя бабочкой в руках энтомолога, который еще не решил, пополнить ли мной коллекцию или просто наблюдать.

– Отнюдь, – нарушил тишину, отвечая на вопрос, о котором я успела забыть. – Я предвкушаю очень плодотворное… сотрудничество.

Константин так хитро и многообещающе улыбнулся, что я почувствовала себя героиней сказки. Только в отличие от нее я сама пришла в логово страшного серого волка.

Глава 6

Я проснулась еще до рассвета. Долго лежала, размышляя над событиями последних месяцев. Пыталась понять, когда свернула с верного пути и допустила ту роковую ошибку, которая превратила из меня счастливой невесты и без пяти минут выпускницы академии в изгнанницу. Сперва винила себя за то, что не дала Семену возможность оправдаться. После решила, что он не достоин второго шанса. Сколько ни думала, так и не смогла понять, что сделала не так, чем заслужила подобное отношение со стороны жениха. Сблизился ли он с Татьяной, обидевшись за что-то на меня, или с первой встречи видел во мне лишь средство, наивную девицу, которую так легко влюбить в себя.

Нет, хватит терзать себя! Все слезы были выплаканы еще в первые недели после побега. Ни одной из них Семен не заслужил. Пора перевернуть эту страницу и проститься с прошлым. Я сняла с шеи цепочку, на которой носила обручальное кольцо, и положила на прикроватный столик. Верну при первой же возможности. Захочу, в ломбард сдам. Прежде не поднималась рука, не хотелось быть мелочной. Теперь как отрезало. Ничего в душе не осталось.

Я потянулась, наслаждаясь чистотой постели, теплом, из которого не хотелось выбираться. Если закрыть глаза, можно даже представить, что я дома. Сейчас откроется дверь, и Варя позовет завтракать. В столовой уже накрыт стол. Папа читает газету. Кивнет мне и подставит щеку для поцелуя. Мама поцелует сама и непременно спросит, хорошо ли я спала и что мне снилось. Макар с Егором либо улыбнутся, если с утра еще не успели ничего натворить, либо пробурчат что-то, уткнувшись в тарелки, если уже получили наказание за свои шалости.

Только теперь, вдали от родных, я поняла, как много они значили для меня. Как важно ценить каждое мгновение, проведенное вместе. Не тратить силы на пустые обиды и ссоры, а поддерживать друг друга.

Ничего, осталось совсем немного подождать, и мы снова соберемся за праздничным столом, как в детстве. А пока надо бы найти хозяина дома.

Поговорить накануне так и не удалось. Константин получил записку и, извинившись, ушел. Я допила чай, прикрыла дверь кабинета и вернулась в комнату. Уснула почти сразу. Утром чувствовала себя отдохнувшей и полной сил, будто не было вчерашнего вечера, полного несбывшихся надежд и разочарований.

Окно моей комнаты (как быстро я стала именовать ее таковой!) выходили на набережную Мельхиорового канала. Вода замерзла. Тонкий, неокрепший лед кое-где еще проглядывал, но большая его часть была покрыта снегом. Мальчишки толпились у кромки. Подначивали друг друга, палками проверяли толщину, но не решались наступить. Я представила на их месте братьев и улыбнулась.

К завтраку спустилась раньше хозяина. Виной тому было чувство голода. Вчерашнего печенья хватило, чтобы заглушить его, и только. Сегодняшний день требовал новых сил и подозрительно напоминал вчерашний вечер: я думала о еде и маге, в чьем доме оказалась. Поскольку не знала, где находится столовая, отправилась в кабинет.

Мне повезло: хозяин оказался на месте. Погряз в ворохе неразобранных бумаг словно путник, застигнутый снегопадом. Взъерошенные волосы, растерянный взгляд, руки, что хватались за все одновременно, придали ему столь забавный вид, что я не сдержала улыбку.

– Весело вам? – спросил Константин. Выудил из стопки листов какой-то чертеж и теперь крутил его перед глазами.

– Не скучно, – согласилась я, не видя смысла притворяться. – Вы, как я погляжу, опять заняты и не расположены к разговорам.

– Отнюдь. Я в вашем распоряжении. Более того, готов испытать вас.

– Что? – Я уже не улыбалась, а смеялась. Смех звучал немного нервно, но я никак не могла остановиться. – И как, скажите на милость, вы собрались это делать?

– Не притворяйтесь, будто не поняли, Полина Сергеевна. Не разочаровывайте меня.

Он обвел рукой кабинет.

– Нет, Константин Иванович, – произнесла, осознав масштаб проблемы. – Только не говорите, что я должна все это разобрать. Проще перебрать мешок пшена, чем навести здесь порядок.

– Да, – хищно, будто зверь, почуявший добычу и готовый загнать ее в угол, улыбнулся он. – Я готов платить вам восемьсот рублей, предоставить комнату и стол. Взамен вы поможете мне навести здесь порядок и систематизировать кое-какие исследования.

– Неужели даже спрячете свой характер?

– Еще чего! По условиям договора вы обязаны терпеть его. Так что, по рукам?

– Неужели возьмете меня без испытательного срока?

– Думаю, трех дней будет достаточно. Впрочем, мне и одного хватит.

– Месяц, – сказала, желая сохранить пути к отступлению. – После решим, продолжать ли сотрудничество.

– Вы самая необычная помощница из всех возможных, – произнес маг.

Я протянула руку. Константин принял ее, чуть сжал мои пальцы и поцеловал. Мне сделалось так хорошо и легко. Потребовалась вся моя выдержка, чтобы не выдать свои чувства. Дело, конечно, не в поцелуе, а в том, что хотя бы какое-то время я могла не думать о том, как расплатиться за кров и еду.

– Вы ошибаетесь, – ответила, осторожно высвободив руку. – Например, сейчас я больше всего на свете мечтаю о завтраке.

– И тем самым подтверждаете мои слова. Какая еще девушка признается в том, что цветочному нектару она предпочтет кусок хорошо прожаренного мяса?

– Я вовсе не так сказала.

– Не обязательно говорить словами, Полина.

– Полина Сергеевна, – поправила его. – Если уж быть точной, Аполинария.

– Теперь вы смеетесь, – ответил Константин. Не спрашивая дозволения, положил мою руку на сгиб своего локтя и повел прочь из кабинета. – Вдруг вы мне срочно понадобитесь. Пока я произнесу одно только ваше имя, наступит следующий день.

– Как вам не стыдно!

Я попыталась высвободить руку, но маг прижал локоть к туловищу, накрыл мою ладонь своей.

– Поверьте, ничуть не стыдно. Внесем еще один пункт в наше с вами соглашение. Будем обращаться друг к другу исключительно по имени, хотя бы пределах этого дома.

– И на том спасибо!

– Рад, что мы пришли к согласию, – ответил Константин как ни в чем не бывало.

Не знаю, сколько бы еще продолжался наш спор, но мы уже подошли к столовой. Маг распахнул перед нами двери, пропустил меня вперед, даже отодвинул стул. Меня окутал аромат свежей выпечки и цветочного чая, вытеснив все остальные мысли. Мне все больше нравилось в этом доме. Видимо, боги, наконец, вспомнили обо мне и подарили чудо перед Новым годом.

Дорогие друзья, поздравляю вас с наступающим Новым годом! Пусть все невзгоды и сложности останутся в прошлом. Пусть вам во всем сопутствует удача, в домах царит тепло и уют, в семье - любовь и взаимопонимание. Здоровья вам и вашим близким, мирного неба над головой и до встречи в новом году.

P. S. Новая глава романа выйдет 3 января.

P. P. S. Сегодня до конца дня действуют скидки на все мои зимние и славянские истории.

Глава 7

Обязанности, которые казались несложными, когда я только согласилась помочь Константину, превратились в настоящее испытание. Такую рутинную работу мне еще не приходилось выполнять. Вот уже два часа я разбирала бумаги. Пока просто сортировала по принципу: чертежи, записи, письма. Не вчитывалась в смысл написанного, хотя некоторые схемы заслуживали внимания. Например, эта, изображавшая векторы движения магии в закрытом пространстве. На данном принципе было основано действие большинства артефактов.

Так, получается, Константин исследователь? Может, собиратель знаний или даже вор? Вдруг он крадет чужие идеи и перепродает их? Очень интересно! Жаль, что нельзя спросить прямо: “Господин маг, вы вор?” В лучшем случае он посмеется, в худшем – укажет мне на дверь.

Боги, какие только глупости не лезли в голову! Всем известно, что после магической войны большая часть знаний была утеряна. Прошло почти полвека, а мы продолжали пользоваться изобретениями наших предков. Заряжали их, по возможности ремонтировали, и только. Никому еще не удалось понять принцип их работы. Возможно, Константин работал именно над этим. И все же непонятно, что он делал у стен академии тем осенним вечером. Не за советом же приехал.

Я всмотрелась в штрихи и линии на желтоватой бумаге. На первый взгляд, стандартная схема, но именно в этом чертеже что-то было не так. Будто кто-то взял основу и попытался изменить ее. Удалось это ему или нет, можно было узнать только практическим путем, но мало кто рискнул провести такой эксперимент. О смельчаках, что пытались возродить производство артефактов, нам рассказывали в академии еще на первом курсе. Они горели идеей, мечтали, старались. Никто не выжил. Осталась лишь воронка, как напоминание о том, как мало мы знали, как много потеряли.

Я отложила чертеж в сторону и вернулась к работе. К обеду помещение из чулана вновь превратилось в кабинет. Почти, потому что собранные документы теперь лежали в коробках, которые я выпросила у экономки. Те, в свою очередь, стояли на полу. Секретер без разрешения хозяина не трогала. Вдруг там хранились секретные документы. С другой стороны, ничего не случится, если я загляну туда одним глазком?

Заключив сделку с совестью, я приоткрыла верхний ящик и не поверила глазам. Там было пусто. Второй, третий и так до девятого – тоже ничего. Почему не хранить бумаги здесь? Лучшего места не найти. Нужно лишь систематизировать документы. Логика должна быть понятна и Константину, и мне, значит, без мага мне не обойтись. Осталось только найти его и договориться. Последнее казалось почти невозможным. Этот человек не умел быть серьезным или умело притворялся.

Ходить по дому, заглядывая в каждую комнату, представлялось мне пустой тратой времени. Единственным человеком, которым мог помочь, была экономка. Ее-то я и отправилась искать.

Первым делом заглянула на кухню, откуда так вкусно пахло перцем и корицей. Полный румяный мужичок в высоком поварском колпаке ловко орудовал ножом, нарезая овощи, и не забывать отдавать приказы. Его помощница только и успевала бегать от стола к столу, от полок со специями и крупами до холодильного шкафа и обратно. Неудивительно, что она была такой худенькой.

– Добрый день! – приветствовала их, заодно привлекла к себе внимание. – Скажите, пожалуйста, вы не видели Константина Сергеевича или Марью Кузьминичну?

– Хозяин уехал по делам. Экономка ушла на рынок, – ответила девушка.

– Все-то ты знаешь! – попенял ей повар. – Вместо того, чтобы за другими следить, лучше бы работой занялась.

Помощница опустила глаза и промолчала. Мне бы последовать ее примеру и не вмешиваться в чужие дела, но врожденное чувство справедливости не позволило уйти. Слишком хорошо я понимала чувства девушки, которая была вынуждена терпеть дурное обхождение. Страх оказаться на улице без копейки денег заставляет со многим мириться.

– Господин, извините, не знаю вашего имени…

– Макар Ильич, – ответил повар, повернулся ко мне, но не прекратил шинковать капусту. Как бы не поранился.

– Макар Ильич, извините, что вмешиваюсь, но от вашей помощницы скоро и тени не останется.

– Жалеете эту лентяйку? – Он все же отложил нож, но лишь для того, чтобы переложить нарезанные овощи в кастрюлю. – Жалейте, она вам на шею сядет и ножки свесит. А ты чего уши развесила? Беги в погреб за окороком, да не урони по дороге.

Девушку словно ветром сдуло. Я тоже посчитала за лучшее уйти. Если с кем и говорить об отношении повара к помощнице, то лучше с экономкой, а то и вовсе с хозяином. Может, удастся ей помочь.

– Вы тут человек новый, много не знаете, – добавил Макар Ильич. – Не посчитайте за труд, выйдите во двор да посмотрите, чем занята Дуня.

Я кивнула, еще раз извинилась, но не получила ответа. Вышла через заднюю дверь. Тут же пожалела о том, что не взяла теплую одежду. Из окна дома я видела укрытые снегом каналы и дороги, иней на деревьях. Теперь ощутила, насколько похолодало. Зябко передернуло плечами. Решила было уже вернуться, когда заметила молодую служанку.

Вот кто не боялся холода. Заячий полушубок расстегнут. Платок сполз на плечи, обнажив голову и толстую русую косу. Ее-то Дуня и теребила, расплетала и заплетала. Стояла вполоборота, красовалась перед хозяином. В эту минуту она ничем не напоминала ту скромницу, что боялась лишний раз поднять глаза.

Константин сам, не дожидаясь помощи, выгружал из повозки деревянные ящики. Ставил один на другой. Что-то отвечал Дуне между делом. Слов я не слышала, да и не стала бы подслушивать.

– Дунька, так тебя растак! – раздался над ухом голос повара. Я вздрогнула от неожиданности. – Ты работать сегодня будешь?

Служанка оглянулась и, подобрав подол платья, тут же сорвалась с места.

– Засиделась девка, – добавил Макар Ильич. – Замуж ей надо, да только на простых работяг она не смотрит. Цену себе знает, выше головы прыгнуть хочет.

Я, видимо, тоже пожелала слишком многого, когда решила, что дочь горнодобытчика достойна стать женой самого князя Сосновского. Возможно, он и правда решил обменять титул на деньги моего отца. Такие союзы хоть и редко, но заключались к обоюдной выгоде сторон. Я же до последнего не верила, что Семеном двигали корыстные мотивы. Разве можно так притворяться? Можно, ответила сама себе, вспомнив, как он признавался в любви Тане. Впрочем, был ли он честен с ней или лишь желал соблазнить, я уже не узнаю.

Глава 8

Целый час прошел впустую, а мы так и не решили, по какому принципу раскладывать бумаги. Что бы я ни предложила, Константин отвергал все идеи.

– Я систематизирую все так, что и ребенку будет понятно.

– Ребенку – да, а мне было удобно, когда все документы лежали на виду.

Как с ним разговаривать? Будто издевается!

– Вы хуже ребенка! – не выдержала я. – Того хотя бы как-то можно уговорить, можно соблазнить леденцами. А вы совершенно не хотите мне помочь. Знаете, что? Если вам так удобнее, то не стану нарушать установленный вами порядок.

Я подошла к одному из ящиков. Поднимать его, конечно, не стала. Наклонилась и, подхватив стопку бумаг, отнесла их Константину. Не бросила, но постаралась наделать шуму, когда клала их на стол. Еще и веером разложила, так что чертежи заняли всю столешницу.

– Что вы делаете, Полина?

– Возвращаю в ваш кабинет первозданный хаос. Видимо, так вам работается лучше. Или же можете беспорядком оправдать свою лень. Мол, ничего не сделали, потому что не нашли нужный документ.

Маг, однако, тут же выудил один из них, тот, что я рассматривала утром. Его глаза заблестели, губы растянулись в улыбке.

– Вы умничка, Полина! Можете разложить все так, как сочтете нужным. Потом разберусь.

Константин поднялся из-за стола. Мимоходом, будто, это было в порядке вещей, поцеловал меня в висок и скрылся за дверью. Я даже возмутиться не успела. Откинулась на спинку кресла. Прижала ладони к вспыхнувшим огнем щекам, посмотрела по сторонам и улыбнулась. Тут же одернула себя, напомнив, что теперь служу у мага, значит, не должна позволять ему подобное фамильярное поведение. Сказать ему об этом следовало сразу, пока он не решил, будто ему все можно.

Но не только это заставило меня подняться и поспешить за Константином. Он явно что-то задумал. Если и дольше оставаться на месте, то все самое интересное пройдет мимо меня, а тайны так и останутся таковыми. К тому же мой работодатель такой несобранный, что не справится без меня. Сделает какое-нибудь открытие и потеряет его. И смех, и грех!

В гостиной мага не оказалось, но я заметила дверь под лестницей. Подставила носок туфли, не дав ей закрыться, взялась за ручку и потянула на себя. Заглянула. Несколько тусклых светильников освещали грубо обработанные серые каменные стены, десяток ступеней, уходивших вниз. Они терялись за поворотом. Рассмотреть что-то еще сверху не получалось.

Не желая больше терять время, я начала спускаться. Старенькие домашние туфли скользили по гладким ступеням. Приходилось одной рукой придерживать подол платья, чтобы ненароком не наступить на него, другой – влажной шершавой стены. Хорошо хоть плесени на ней не было. Зато хватало пауков и ловчих сетей, что неприятно липли к рукам, стоило их только задеть. Мрачное место. Надеюсь, это не пыточная.

“Подбодрив” себя таким образом, я была готова, кажется, уже ко всему, но увиденное поразило меня. В центре стоял черный обсидиановый стол, вырезанный из цельного куска камня. Он матово блестел в свете паривших под потолком светильников. Вдоль стен до потолка подвала тянулись крепко сбитые деревянные стеллажи. На полках стояли, лежали, а порой и плавали в бочкообразных стеклянных сосудах артефакты нескольких эпох. Многие я видела только на картинках в учебниках. Например, этот механизм, похожий на часы, определял направление и скорость ветра. Серебристая астролябия помогала вычислить путь, даже когда небо закрывали тучи. Черный с желтыми прожилками куб накапливал огромное количество тепловой энергии и медленно отдавал ее, позволяя обойтись без привычных дров.

Я будто оказалась в музее. Переходила от полки к полке. Спрятала руки за спину в замок, чтобы ненароком не коснуться чего-либо. Вбитое с первого курса правило гласило, что неосторожность может стоить жизни. Любопытство дорого обходилось исследователям, а цена редких открытий и вовсе была велика и не стоила того, чтобы лишаться самого дорогого. Впрочем, всегда находились смельчаки, которые считали иначе. Никогда бы не подумала, что одним из них окажется Константин.

– Полина? Что вы здесь делаете?

Видимо, между полками и стеной имелось какое-то дополнительное пространство или еще один тайный ход, поскольку еще мгновение назад мага здесь не было. Он успел облачиться в коричневый кожаный фартук, перчатки по локоть, очки с линзами из заговоренного стекла. Я видела искорки магии, что пробегали по их поверхности, отчего казалось, будто глаза Константина светились.

Поскольку ничего придумать я не успела, то выдала первое, что пришло на ум, – правду.

– Шла за вами. Вы так стремительно убежали, оставив меня.

– Вы ждали продолжения? – Маг усмехнулся, подошел к столу, оперся на него руками. – Вынужден вас разочаровать: брак в мои планы не входит, а давать пустые обещания не в моих правилах.

Я хлопала глазами, как та фарфоровая кукла, которую мне в детстве подарил отец. Ничего не поняла.

– Константин Иванович, вы, может быть, газа какого-то надышались здесь? Какой брак? Какие обещания? Ни то, ни другое мне не нужно, тем более от вас. Если вы решили, что ваше поведение в кабинете заставило меня поддаться фантазиям, то я также вынуждена вас разочаровать. Тот братский поцелуй ничего не значит. Даже поцелуй в губы не является признанием в любви, поверьте моему опыту.

– Значит, вы у нас девица с опытом?

Прозвучало двусмысленно, а потому обидно. Да, я позволяла Семену целовать себя, но к тому моменту мы были уже обручены. Константин, как всякий холостой состоятельный мужчина, должно быть, не отказывал себе в плотских радостях. Не ему судить меня, тем более упрекать в чем-либо.

– Знаете, что?

– Знаю, я хам и грубиян. А вы забываете о своих прямых обязанностях. Возвращайтесь наверх и займитесь делом. Оставьте меня.

Я почти поддалась, поверила, если бы не последние слова. Все сказанное магом, имело лишь одну цель – избавиться от меня. Но именно такого удовольствия не собиралась ему доставлять. Оглянулась, заметила старый деревянный стул в углу и направилась к нему. Смахнула пыль, несколько раз глубоко вздохнула и все же чихнула. Потом еще и еще раз. Как, должно быть, комично, я выглядела сейчас в глазах Константина!

– Полина, не стоит, – произнес маг.

Жалкая попытка остановить меня провалилась с треском. Я вытащила свою находку и поставила к столу. Расправила юбку платья и медленно, с достоинством, словно супруга императора или одна из ее придворных дам, опустилась на сиденье.

Кто же знал, что это не просто стул, а предок всех стульев на земле? С виду крепкий, он оказался таким старым и хрупким, что не выдержал даже моего веса. Миг, и я оказалась сидящей на полу в облаке серой пыли. Но даже не боль, что пронзила меня от копчика до последнего позвонка, вызвала слезы, а неуместная улыбка на губах Константина. Я оттолкнула протянутую мне руку и расплакалась.

Глава 9

– Полина! Что же это такое? Отчего вы не послушались? – Константин проигнорировал мой протест, схватил за руки и рывком поднял с пола. – Будет вам! Этот стул не стоит ваших слез.

При упоминании рухляди, которую по ошибке считали мебелью, я разревелась еще сильнее. Разве дело было только в нем? Копчик до сих пор болел, но об этом не скажешь мужчине. Обида тоже никуда не делась. Она вкупе с пережитым унижением не давала успокоиться. Еще и работодатель оказался насмешливый грубиян. Придется его терпеть, поскольку идти мне больше некуда.

– Взрослая девушка, академию закончили, а туда же. Сырость разводите.

– Не закончила, – протянула я совсем по-детски. – И не закончу.

Жалость к самой себе только усугубила мое состояние. Уже и слез не осталось, а я все равно всхлипывала. Опустила голову, закрыла лицо ладонями, чтобы никто не видел.

– Да что ты будешь делать! – Константин взял меня за запястья, вынуждая убрать руки. – Неужели все так плохо?

– Конечно! Сейчас глаза опухнут. Стану страшной, как огородное пугало. Ааа!

Ответом мне был новый взрыв хохота. Этот ужасный человек совершенно не способен посочувствовать другому. Откуда такая жестокость?

– Я думал, вы ушиблись, а вы, как кисейная барышня, думаете только о своем личике? Не переживайте. Здесь никто, кроме меня, вас не увидит, а мне нет дела до вашей внешности.

– Вы нарочно, да? – всхлипнула я. – Мало вам моего унижения?

– Что не так? – растерянно переспросил маг. Неужели и правда не понимал? До чего странные существа мужчины. Все им надо объяснять.

– Все! Все не так! Воспитанные люди так себя не ведут и не радуются чужим бедам.

– Здесь вы правы, Полина, воспитанные барышни тоже не суют свой хорошенький носик туда, где им не место. Что вам здесь понадобилось, скажите на милость? Переделали всю работу наверху и пришли за новыми распоряжениями?

– Вы!... Да как вам не совестно?

Совестно, на самом деле, было мне. Так стыдно, что я не нашла в себе сил признать это и сбежала. Именно сбежала, как заяц-русак от серого волка. Чуть не упала снова, пока поднималась, но не остановилась. Закрылась в комнате на ключ и только теперь смогла выдохнуть.

Конечно, никто меня не преследовал. Было бы странно, если бы маг бросился за мной. Он хотел остаться один на один со своими (или не своими) артефактами, спокойно провести опыты и добился этого. Досадная помеха в моем лице больше не отвлекала от дел.

Стало так грустно, что хоть плачь, но не начинать же сначала? Что меня дернуло пойти за ним? Я всего-то хотела помочь, но лучше бы и вовсе не пыталась. Только опозорилась и настроила Константина против себя. Прежде я никогда бы не ослушалась, да и не замечала за собой тяги к приключениям. Сейчас будто подменили. Наверное, я и правда лезла не в свое дело, вот и получила по носу. Ладно, если бы мне было лет пятнадцать. Тогда я могла оправдать свое поведение любопытством или попыткой обратить на себя внимание. Но мне почти двадцать, и такими глупостями я не занималась. Тем более что подходящих кандидатов версты на три не сыщешь.

С какой стороны ни посмотри, я повела себя глупо, но и Константин оказался не на высоте. Скверный характер, ничего не поделаешь.

Я снова вздохнула, но уже не так печально. Умылась, старательно избегая зеркала. Подумав, набрала полную ванну и погрузилась в горячую воду. Дрожала то ли от холода, то ли от нервного перенапряжения. Лишь полчаса спустя согрелась. К тому времени моя кожа уже сморщилась как урюк. Благо смотреть на меня некому.

Переоделась и легла в постель. Чувствовала себя слабой и опустошенной. Немного покоя мне не повредит. Дела подождут. Конечно, подобное поведение не делало мне чести, особенно во время испытательного срока. Но отчего-то я была уверена в том, что Константин не станет выгонять меня из-за сегодняшней некрасивой сцены. При всех его недостатках, подлецом он не казался. Вряд ли станет мстить мне, тем более, что у меня-то поводов для этого накопилось больше.

– Ох, Полина, в кого ты превратилась? Смутьянка и разбойница! – попеняла себе в шутку и рассмеялась.

Вдруг в дверь постучали.

– Полина Сергеевна, вы здесь?

А вот и серый волк пожаловал.

– Не входите! – воскликнула и вспомнила, что заперла дверь.

– Да, то есть, нет. То есть… Ужин через пятнадцать минут. Приходите.

Хорошо, что я уже лежала, иначе точно упала бы. Хозяин сам явился, чтобы пригласить меня на ужин. Неужели не только почувствовал свою вину, но и признал ее? Нет, определенно тут что-то не так. С другой стороны, в чем его корысть? Уже и посмеялся, и на место поставил. Не вечно же будет упрекать.

– Полина, с вами все хорошо?

– Да, – спохватилась я. – Я спущусь.

– Я буду ждать.

Константин произнес эти слова с той особенной интонацией, будто мое присутствие действительно имело для него значение. Должно быть, решил дать мне еще один шанс. Значит, я не должна его упустить. Начать следует с самого главного и самого сложного – с извинений.

Четверть часа спустя я вошла в небольшую столовую, что примыкала к кухне. Хозяин уже ждал меня за круглым столом, застеленным белоснежной скатертью. Константин поднялся мне навстречу, отодвинул стул, помог сесть. Сама галантность, и не тени насмешки. Что с ним случилось?

– Вы пропустили обед, – добавил маг.

Я перевела взгляд на стол. Ожидала увидеть что-то скромное вроде творога или стакана простокваши. Так мы ужинали и дома, и в академии. Но горничная поставила передо мной тарелку со свекольником. Это был не привычный холодный суп, которым так приятно утолить и голод, и жажду летом в жару, а его зимний вариант. В густом темно-красном бульоне, приправленном свежей петрушкой, плавали кусочки говядины, картофель с луком и морковью, половинка вареного яйца. Маг ограничился омлетом с зеленью и чашкой травяного чая.

– Только не говорите, что свекольник приготовлен специально для меня.

– Для вас, Полина. Не смущайтесь, ешьте, набирайтесь сил. Завтра они вам понадобятся.

Перемены, произошедшие с Константином, были столь разительны, что я совершенно растерялась. Еще и эта нечаянная забота, будто он что-то задумал.

– Позвольте узнать, для чего? – спросила, прежде чем приступить к трапезе, хотя устоять перед ароматом этого супа было невероятно сложно.

– Не волнуйтесь, ничего противозаконного. Но придется много ходить пешком и быть очень внимательной. Будьте готовы к полудню.

Я кивнула. Если встать пораньше, то можно успеть пройтись по лавкам готовой одежды и обновить гардероб. Я не знала ни должности, которую занимал Константин, ни титула, если таковой имелся, но не могла ударить в грязь лицом. Рядом с ним хотелось выглядеть достойно. Если ему нужна правильная, чопорная помощница, я такой стану.

Глава 10

Утро свежее, морозное. Под ногами поскрипывает снежок. Яркое зимнее солнце так и сияет. Гулять в такую погоду одно удовольствие. Я бы так и поступила, но боялась не успеть до полудня, потому с благодарностью приняла предложение Константина и взяла его экипаж. Перемены, произошедшие в моем работодателе, настораживали. По какой причине он вдруг стал так заботлив? Надолго ли? Сам он, конечно, ни в чем не признается. Остается только наблюдать и делать выводы.

Пролетка, запряженная пегим жеребцом, быстро доставила меня к Гостиному двору. В этот раз Евсей даже протянул мне руку и помог спешится. Видимо, получил указания от хозяина.

– Долго вас ждать, барышня?

– Часа мне хватит, – подумав, ответила ему. – Может, полтора. Где тебя искать?

– Не ищите. Через полтора часа выходите к этому месту. Я тут ждать вас буду.

Возница уже поднялся на козлы, взял в руки вожжи, когда я окликнула его.

– Не подскажешь, есть ли здесь поблизости ломбард?

– За углом имеется, – отозвался он. – Но вы лучше шагов сто пройдите, до лавки сладостей. Там, сбоку, ювелир работает. Оцените у него, прежде чем сдавать. Может, и с ним сторгуетесь. Он иногда берет кое-какие вещицы. Проводить вас?

– Не нужно, спасибо.

Константин утром отдал мне триста рублей в качестве аванса. Деньги немалые, но и мне требовалось слишком многое. Как глупо, как неосмотрительно я поступила, когда не взяла с собой теплые вещи из академии. Конечно, они не пропали. Должно быть, их уже отправили обратно, в родительский дом, но попросить что-либо и тем самым раскрыть свое инкогнито я побоялась. Вдруг бывший жених найдет меня? Хотя… если бы хотел найти, то сделал это. Может, и думать обо мне забыл, а я только зря пряталась и терпела лишения. Хотелось бы верить, что так, но что-то мне подсказывало, что так просто князь Сосновский не отступится.

Так, размышляя, я дошла до лавки сладостей. Дверь небольшого магазинчика то и дело открывалась, принося запахи ванили, корицы, сиропа. Я с трудом заставила себя удержаться от соблазна что-нибудь купить. Сначала нужно было закончить дела. После, если останется время и деньги, обязательно возьму пирожное.

Я толкнула дверь ювелирной мастерской. Негромко прозвенел колокольчик, предупредив хозяина о моем приходе. Седобородый старик поднялся мне навстречу. Кивнул в знак приветствия. Поправил кожаный шнурок на лбу.

– Чего желает барышня?

Я достала бархатный мешочек, вынула обручальное кольцо. Сколько надежд с ним было связано, а теперь… Пусто все, будто выгорело. Даже сожаления не осталось.

Старик надел круглые очки с толстыми линзами. Осторожно, двумя пальцами, взял украшение, поднес к глазам. Долго рассматривал, а я наблюдала за ним. Не столько хозяин вызывал во мне интерес, сколько зачарованные стекла, по которым пробегали фиолетовые всполохи.

– Полторы тысячи, больше за него никто не даст, и то если переплавить.

– Всего? Это же золото с бриллиантом, семейная реликвия.

– Кольцо и правда золотое, да вместо камня стекло. Видите, вот здесь не очень аккуратная пайка. – Ювелир указал на тоненький ободок вокруг стекляшки. – Впрочем, если оно ценно для вас, если связано с какими-то воспоминаниями, то простите старику эти слова.

– Было ценно… в прошлом. Я принимаю ваше предложение.

– Не передумаете? Можете в ломбард сдать.

– Нет.

Ювелир снял очки, вернулся к столу, отодвинул ящик. Достал деревянную окованную металлом шкатулку, деньги. Отсчитал нужную сумму, протянул мне. Я поблагодарила его и вышла. Ни на мгновение не усомнилась в своем решении продать обручальное кольцо. Более того, чувствовала странное удовлетворение, будто, наконец, освободилась от тех уз, что связывали меня с Семеном. Помолвка не была расторгнута официально, но я не жалела о том, что сделала. И все же было немного обидно: жених с первого дня лгал мне, далее кольцо оказалось подделкой. Лучше бы подарил простое, чем пытался обмануть.

Это неприятное открытие испортило настроение. Еще полгода назад я бы часами гуляла с мамой или подругами, обсуждала новые платья, перчатки, палантины. Сейчас, оказавшись в Торговом ряду, поднялась на второй этаж, выбрала и примерила несколько неброских, недорогих юбок. Взяла одну и яркую блузку к ней. Пара перчаток нашлась в магазинчике рядом. На шляпки я даже не смотрела. Такая роскошь мне сейчас была не по карману. Две пары шерстяных чулок, белье – не самые дорогие, а деньги таяли на глазах. О том, чтобы позволить себе что-то лишнее, не могло быть и речи.

Последним местом, куда я заглянула, был магазин верхней одежды. Воротники из соболя и куницы, чернобурой лисицы и песца, муфты в тон к ним так и манили прикоснуться, провести рукой по теплому нежному меху. Но я решила не искушать себя.

– Если вы ищете что-то неброское, но надежное и достойное, посмотрите этот вариант.

Продавец вышел из-за стойки, потянулся, снял с вешалки и помог мне надеть скромное графитово-серое пальто. Оно расширялось к низу, едва доставало до колен, но оказалось удивительно теплым.

– Камышинское сукно, подкладка на заячьем меху. При желании можно придать образу более нарядный и изысканный вид. Например, так.

Мужчина ловко накинул мне на плечи воротник из серебристой лисицы, протянул муфту в тон. Выкатил большое, в полный рост, зеркало.

Я невольно залюбовалась своим отражением. Когда продавец надел мне на голову аккуратную шляпку, и вовсе влюбилась в созданный им образ.

– Сколько с меня?

– Пальто – тысяча сто рублей, воротник с муфтой – тысяча двести, шляпка…

– Извините, – перебила его, – боюсь, у меня с собой деньги только на пальто. Успела потратить то, что взяла. – Я взглядом указала на свертки и пакеты, с которыми зашла в магазин.

– Можете написать долговую расписку.

– Благодарю, но нет. Лучше я зайду к вам в другой раз.

– Как вам будет угодно.

Продавец кивнул. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он подозвал помощницу, которая ловко завернула покупку, и пошел навстречу другим покупателям.

– Господа, чего изволите?

– Сережа, вот об этом я тебе говорила!

Невысокая полная дама схватила лисий воротник, едва я только отложила его на прилавок. Вцепилась в муфту. Ее спутник, видимо, супруг, молча достал кошелек. Такие мелочи, как стоимость вещей, его мало интересовали. Я же подхватила покупки и поспешила выйти. Все то время, пока спускалась по лестнице, пока ждала Евсея, убеждала себя, что могу обойтись без лишних украшений. Даже оглянулась только дважды и тут же отвернулась.

Ничего страшного, главное, что теперь мне не страшен холод. Вот только ноги в осенних ботинках начали замерзать. Но это тоже поправимо. В теплых чулках я как-нибудь обойдусь без новых ботинок. На оставшиеся сто рублей мне все равно не удастся купить ничего стоящего.

Наконец, появился экипаж. Возница быстро сложил мои покупки прямо под ноги, поскольку пролетка не предполагала отделения для багажа. Щелкнул кнутом и погнал лошадей.

– Опаздываем, сударыня, – бросил он через плечо, будто не я его, а он меня ждал у Гостиного ряда. – Хозяин приказал домой не заезжать.

Евсей повернул налево, в центр города, лишив меня последней надежды на возвращение домой. Часы пробили ровно полдень. Неужели я так много времени провела в Гостином ряду? Значит, придется остаться без обеда. Ничего, можно потерпеть. Еще бы переодеться, чтобы не замерзнуть. Но сделать это в пути, в открытой пролетке не представлялось возможным.

Еще горше стало, когда я увидела мага в дорогом однобортном пальто. Черное, строгое, напоминавшее военный китель, оно подчеркивало не только идеальную выправку, но и широкие плечи и невероятно шло ему. Оделся так, будто на свидание собрался. Мне бы даже польстила такая мысль, если бы не взгляд Константина. Мой работодатель то и дело посматривал то на часы на башне, то на свои, хмурился. Видимо, ждал достаточно и, должно быть, уже успел разочароваться и пожалел о том, что позвал меня с собой. Как теперь исправлять ситуацию?

Глава 11

Чтобы не провоцировать Константина, я решила вести себя как прилежная ученица: быть тише воды, ниже травы и помалкивать, пока не спросят. И без того было ясно, что он недоволен моим опозданием. Можно было бы обвинить в этом Евсея, но подобное поведение выглядело бы совсем по-детски. Скрепя сердце, стараясь не смотреть на сверток с теплым пальто, я выбралась из пролетки и отправилась навстречу с серым волком.

Константин окинул меня внимательным взглядом и нахмурился еще сильнее.

– Претворяете в жизнь один из ваших коварных планов? – спросил он.

– Боги, не говорите глупостей! Я опоздала и прошу прощения. Впредь подобное не повторится. Чего еще вы хотите?

Я вспыхнула подобно спичке. Лучше бы маг молчал. Обоим было бы спокойнее.

– Вы, кажется, собирались в магазин за покупками. Не нашли ничего достойного?

– Нашла, но…

Не говорить же ему, что не успела переодеться из-за спешки. Либо скажет, что я сама виновата, поскольку опоздала. Либо еще что-нибудь придумает. У меня же не было никакого желания оправдываться перед ним.

– Значит, все-таки план, – усмехнулся он.

– Поясните.

– Заболеете, умрете в моем доме, и до конца моих дней ваш призрак станет мне докучать своим любопытством.

– Ну знаете ли!..

– Не понукайте, не запрягали.

– Какой же вы!..

Я не стала продолжать. Что толку, если с этим человеком невозможно говорить. Откуда столько желчи в нем, столько злобы? Почему я должна терпеть его скверный характер? Потому что мне некуда идти.

– Какой?

– Непорядочный! Знаете, в какой ситуации я оказалась, и пользуетесь этим. Считаете, что можете относиться ко мне как к рабыне?

– Боги с вами, Полина! Ни одна рабыня не позволит себе так разговаривать с хозяином, как вы со мной. Мне порой кажется, что не я вас, а вы меня наняли на работу.

– Так и будем препираться, или вы расскажете, зачем позвали меня?

– Расскажу, но прежде… Раздевайтесь.

Возмущение помешало мне ответить достойно. Больше терпеть такое отношение я не собиралась. С размаху ударила Константина по щеке. Больно было, конечно, ему, а мне неприятно, будто пощечина бумерангом вернулась ко мне.

– Тяжелая у вас рука, Апполинария Сергеевна, – произнес маг, потер щеку.

– Вы сами виноваты, – ответила ему, но отчего-то не испытывала ни радости, ни удовлетворения от того, что поставила его на место. – Вещи соберу сегодня же. Денег у меня нет, но я напишу вам долговую расписку.

Маг ничего не ответил. Подошел к пролетке, достал из-за голенища сапога кинжал и разрезал бечевку, которой был перевязан сверток. Не развернул, а разорвал бумагу, достал пальто. Встряхнул и развернул.

– Быстро переодевайтесь и пойдем. У меня нет желания после лечить вас и нет возможности дольше ждать. И так потерял достаточно времени. Быстро, Полина! Не заставляйте меня повторять.

Я перестала что бы то ни было понимать, а спросить боялась. Трясущимися руками расстегнула пуговицы, сняла свое старенькое пальто и надела новое. Спохватилась, забрала из кармана кошелек с оставшимися деньгами. Тело быстро согрелось, но на душе было прескверно. Получается, я зря заподозрила Константина. Еще и ударила его прилюдно. Здесь, на стоянке экипажей, нас видели лишь возницы, да и те по большей части были заняты своими делами, но это не оправдывало меня.

– Константин Иванович, извините. Вы всегда так говорите, будто смеетесь надо мной. Я решила, что…

– Что же вы решили, Апполинария Сергеевна, позвольте узнать? Здесь скользко. – Маг подставил согнутую в локте руку, за которую я ухватилась. – Не стесняйтесь. Что, по-вашему, я собирался сделать на улице в публичном месте без риска для здоровья и репутации?

Лучше бы он кричал, ругался, топал ногами, как дела мой папенька, когда ловил за шалостями сыновей. Меня он всегда ставил им в пример, но оказалось, что пример никудышный. Не было во мне ничего, на что стоило бы равняться. Ничего не осталось от правильной, благовоспитанной барышни, гордости семьи, одной из самых прилежных учениц академии. Отец с мамой со стыда бы сгорели, увидев меня. Тут же отправили домой, посадили под замок. Бабушка еще бы и молитвы очистительные заставила читать и поститься.

Константин говорил со мной спокойно, даже голос не повысил, но оттого стало только горше. Щеки горели не от мороза, а от стыда. Даже ноги согрелись, хотя я по-прежнему носила осенние ботинки. Дальше будет только хуже. Не стоило и пытаться наладить отношения. Я решилась и произнесла:

– Простите меня. Я повела себя глупо и уйду сразу, как только вы скажете.

– У нас с вами договор на месяц, или вы отказываетесь от своих слов?

– Нет, но… Почему вы помогаете мне, Константин Иванович?

– Поверьте, не потому, что жду от вас благодарности. Поседею раньше. А теперь мы с вами разделимся. Вы пойдете мимо шатров с женскими безделушками, туда, где сидят гадалки. Смотрите в оба. Если увидите этот артефакт, запомните место и зовите меня. Я пойду по другой стороне, поищу среди оружия и хозяйственных товаров.

Маг ловко ушел от ответа на вопрос, вызвав во мне тем самым еще больше подозрений. Достал из кармана пальто сложенный вчетверо пожелтевший лист плотной бумаги. На нем был изображен предмет, напоминавший гусиное яйцо. Но, в отличие от оригинала, поверхность его была неровной, испещренной чешуйками.

– Помните: от вас требуется только найти его и ничего более.

Я кивнула. Нехотя отпустила руку Константина. С ним было намного спокойнее. Не приходилось выверять каждый шаг, то и дело смотреть на дорогу, натертую сотнями ног до зеркального блеска. Несмотря на скверный характер, о котором он не уставал напоминать, маг обладал той уверенность, которая не могла не привлекать.

Я решила во что бы то ни стало доказать ему, чего стою. Для этого мне позарез нужен был тот самый артефакт. Если он здесь, на ярмарке, значит, я его найду. Вероятность того, что именно мне удастся это сделать, была невелика, но я старательно убеждала себя в успехе. Иначе и начинать не стоило. Переходила от одного шатра к другому. Заглядывала в палатки. Даже решилась посетить гадалку. Не верила им, да и денег было жаль на такие глупости, и все же решила попробовать. Если мне повезет, то Константин точно сменит гнев на милость.

Очередь за предсказаниями тянулась шагов на тридцать. Пользуясь ситуацией, мальчишка запустил руку в карман худосочного старичка, но вытащил оттуда не кошелек, а нечто подозрительно похожее на нужный мне артефакт.

Глава 12

Я оглянулась по сторонам в поисках Константина. Словно в насмешку, он пропал именно в тот момент, когда был так нужен. Искать его, заглядывая в каждый шатер, бессмысленно. Только потеряю время. Да и в том, что мне посчастливилось найти нужный артефакт, еще следовало убедиться. Значит, придется действовать самой.

Старичок, кажется, ничего не заметил. Мальчишка, воровато оглянувшись по сторонам, выудил-таки артефакт, поправил ткань, в которую тот был завернут, и опустил в холщовую сумку, переброшенную через плечо. Не было сомнений: он понимал, что имеет дело не с безделушкой, потому так бережно обращался с “яйцом”.

Кричать “караул” или “держи вора” нельзя. Люди испугаются. Хорошо, если разбегутся, но могут и ударить, даже затоптать. Тогда не только невиновные пострадают, но и ценный артефакт. Надеюсь, он и правда ценный, а не пустышка. Было бы жестоко со стороны Константина обмануть меня и таким изощренным способом испытать или наказать. Впрочем, даже если так, я своим последним поступком сама развязала ему руки.

Еще раз оглянувшись и убедившись в том, что маг так и не появился, я обогнула толпу. Ускорила шаг, боясь потерять мальчишку из виду. Шмыгнет в подворотню, и поминай, как звали. Если он действовал не один, то дружки прикроют. Мне довелось как-то читать заметку в “Столичных ведомостях” о банде карманников, которая несколько лет успешно скрывалась в городских трущобах. С одной стороны, было жаль людей, которых жизнь заставила пойти на преступление. С другой – воровали они нередко у таких же простых горожан. Выживали, обрекая других на голод и лишения.

Мальчишка затесался в толпу у палатки с выпечкой. Стянул с прилавка ватрушку, надкусил и продолжил путь. Его уверенность в какой-то степени даже восхищала. Ох, не хватало еще пожалеть преступника!

Тот вдруг нырнул под чью-то руку, снова запустил пятерню в чужой карман, вытащил потертый кошелек. Потряс и бросил в снег.

– А ну стой! – не выдержала я. – Стой, кому говорят?

Вор даже не оглянулся. Пристроился к какой-то старушке, подхватил ее под локоть. Со стороны казалось, что он хотел помочь бабушке пройти скользкий участок дороги. Но я догадывалась, что мальчишка старался затеряться в толпе, а после и вовсе скрыться.

Увлеченные покупками люди едва ли услышали меня. А, услышав, не обратили внимание. Некоторые, впрочем, похлопали себя по карманам, убедились, что деньги при них, и вернулись к своим делам.

Я отвернулась на долю секунды к прилавку, чтобы вор не понял, кто кричал. Обернувшись, увидела, что старушка благополучно перешла на другую сторону дороги, а мальчишки и след простыл.

Я всматривалась в прохожих, пролетки, ниши домов и нигде не могла его найти. Он будто растворился в воздухе. Если бы был магом, я бы еще поверила. А вдруг?.. Я глубоко вдохнула, выдохнула и посмотрела на улицу под другим углом. Дом напротив окутывало теплое оранжевое свечение. Значит, там работали нагревательные артефакты. Рядом блеснула голубая лента – зачарованный водопровод или даже подземный источник. Фиолетовая звездочка мелькнула сбоку, за раскидистым дубом, и погасла. Потом еще и еще раз, будто что-то пульсировало подобно волшебному сердцу.

О подобных артефактах я только читала, но никогда не видела их даже в Музее магии. Видимо, он был очень древним и сильным. Говорят, такие еще можно найти в Пустоши, но кто в здравом уме отправится туда? Только безумцы, которым нечего терять.

Я отступила, обошла одну из палаток и дуб. Мне повезло: мальчишка и правда прятался за деревом. Высматривал меня или ждал кого-то с другой стороны.

Подкралась сзади и вцепилась в сумку обеими руками.

Вор если и растерялся, то не показал этого. Рванул сумку на себя, еще и закричал дурным голосом:

– Люди добрые, да что же это делается? Бьют сироту среди бела дня! Грабят!

Я опешила, но сумку не выпустила.

– Как тебе не стыдно? – попыталась воззвать к его совести.

– Стыдно, когда видно, – ухмыльнулся мальчишка и продолжил жалостливым голосом: – Люди добрые, помогите! Богами заклинаю. У меня сестренка малая да мамка больная. Некому о них позаботиться, кроме меня. Вот, подали добрые люди копеечку, а эта, – он бросил на меня быстрый взгляд, – отнимает последнее.

Я думала, что никто ему не поверит, но как же ошибалась в людях. Те, кто едва ли обратил на меня внимание прежде, теперь обступили плотным кольцом. Кричали, ругались. Кто-то даже угрожал вызвать стражей порядка.

– Он вор. Посмотрите на него.

– Вор, как же? – воскликнула старуха, замахнулась на меня клюкой. – Сама плутовка, а мальчонку обижаешь. Небось, ты его и послала.

Горожане кричали и возмущались. Кольцо сжималось все теснее. Еще немного, и меня саму нарекут преступницей. Пока суд да дело, пока разберутся, мальчишка успеет сбежать или передать артефакт кому-то еще. Не для себя же он его украл. Впрочем, что я знала о нем?

Ах, Константин, где же вас носит, когда вы так нужны?

Не знаю, чудо ли, милость богов, или так совпало, но вдруг появился тот самый старик, которого обокрал мальчишка. Конечно, он мог мне не поверить, принять за мошенницу, и все же я рискнула.

– Господин, – обратилась к нему, – вы ничего не теряли? Проверьте, пожалуйста, карманы вашего пальто.

– Едва ли, – пожилой мужчина похлопал себя по бокам. – Я бы заметил.

– Значит, это принадлежит не вам?

Я просунула руку в сумку, нащупала артефакт. Теплый, шероховатый, он и правда напоминал нагретую на солнце змеиную кожу. Стоило его только вынуть, как он засиял всеми оттенками фиолетового. Едва заметно пульсировал, будто внутри него билось настоящее сердце.

– Он! – выдохнул старик. – Что вы с ним сделали?

Его глаза сияли лихорадочным блеском. Губы растянулись в улыбке.

– Отпустите его! – крикнул Константин. – Не держите в руках. Бросьте!

Как бросить? Что, если он разобьется? Разве можно так обращаться с величайшим даром, что попал мне ко мне волею судьбы?

Я прижала артефакт к груди. Даже когда он завибрировал, не отпустила. Лишь отодвинула от себя, чтобы лучше рассмотреть.

Запахло озоном. Поверхность яйца пошла тонкими трещинами, повторявшими чешуйчатый узор. Из-под них пробился свет. Он становился все ярче, пока не ослепил меня. Я зажмурилась, но даже сквозь плотно сомкнутые веки увидела вспышку. Почувствовала, когда ладони обожгло огнем.

Я вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли. Даже не возмутилась, когда Константин выбил из моих рук артефакт и приложил вместо него снег. Холод унял жар, принес облегчение.

– Нет, не волнуйтесь. Этот артефакт не может причинить вреда. Наоборот, он сделает барышню счастливой, исполнив ее самое заветное желание. Вы ведь загадали что-то? – уточнил старик.

– Нет, – призналась ему. Смотрела на осколки, что блестели на снегу у моих ног, и едва не заплакала от отчаяния. – Совсем ничего.

– Вы уверены? – переспросил Константин. – Времени было достаточно, почти пять минут.

Надо же, а мне показалось, что прошли секунды с того момента, как я взяла в руки артефакт, и до взрыва. Что-то мне подсказывало, что за эти пять минут произошло намного больше, чем я помнила.

– Тогда потрудитесь объяснить, откуда взялась эта отметина?

Константин отодвинул рукав моего пальто. Тонкие сиреневые линии соединялись и расходились, образуя веточки и листья, образуя браслет. Меж них притаились крошечные серебристые бутоны.

– Как красиво! – воскликнула. Повернула руку в одну, в другую сторону. – Откуда это?

– А я о чем вас спрашиваю? – повысил голос маг.

С силой дернул рукав, обнажив запястье. На смуглой коже красовался такой же узор, как у меня, только более насыщенного цвета.

– Не стоит так горячиться, сударь, – вступился за меня старичок. – Я потерял единственный в своем роде артефакт желаний, а вы всего лишь свободу. Поздравляю!

Глава 13

Я помню, как впервые увидел ее. Отчаянная до безрассудства или отчаявшаяся девушка распахнула дверь моего экипажа и по-хозяйски устроилась в нем. Не побоялась отправиться в дорогу с незнакомцем, не потребовала ни клятвы, ни иной гарантии безопасности. Поверила в мое благородство или оказалась в безвыходной ситуации?

Я размышлял об этом, пока сон не сморил меня. Сказалось действие лечебных трав, без которых мои раны заживали бы намного дольше.

Утро расставило все по своим местам. Моя спутница исчезла, прихватив с собой один из артефактов, ради которого я рисковал если не жизнью, то здоровьем. Ушлая девица не только успела скрыться, но и умело замела следы. Поиски ничего не дали. Пришлось отказаться и от добытого мной сокровища, и от мести.

Я почти забыл о симпатичной воровке, как вдруг спустя два месяца она появилась на пороге моего дома. Как умело притворялась, будто не узнала меня. Как ловко разыграла удивление. С каким рвением взялась за работу, будто и правда хотела помочь. Даже если допустить, что она и правда лишилась крова, то это не умаляло ее коварства. Слишком много любопытства она проявляла, стоило мне показать свои исследования. Не верилось, что Полина не случайно пришла в тот вечер в мой дом. Я даже решил, она была тем самым человеком, которого подослал ко мне Панфилов. Степан предупреждал о том, что мои опыты могут заинтересовать не только императора, но и новую аристократию. Их полностью устраивало текущее положение вещей. Они возвысились после войны, когда страна так нуждалась в магах, и не признавали пользы артефактов. Будь их воля, уничтожили бы последние. Стоило ли удивляться тому, что один из них подослал ко мне лазутчика?

– Я в вашем распоряжении, господа, – произнес старик, закончив сортировать осколки артефакта по цветам и сложив их в мешочки. К чаю он так и не притронулся. – О чем вы хотели со мной поговорить?

Мы сидели в кафе: Полина, Тимофей Кузьмич и я. Пролетка не была рассчитана на трех человек, а отпускать старика я не собирался. В душе еще теплилась надежда на то, что случившееся не более чем розыгрыш. Но даже если дела обстояли иначе, я хотел об этом знать, дабы сразу принять меры.

Я бы наложил полог тишины, чтобы нас никто не подслушал. Он требовал не так много сил, как могло показаться, но мой резерв был почти пуст. Слишком много энергии я потратил этой ночью, пытаясь разобраться в устройстве одного из артефактов. Провел ряд опытов, погружая его в огонь и в воду, но так и не добился результата.

Спал от силы часа три за последние двое суток. Как никогда нуждался в отдыхе, но пока не мог себе позволить такую роскошь. Виной тому было два обстоятельства: слух о том, что в городе появился древний артефакт, и Полина.

Девица сидела напротив меня, грела руки о чашку с чаем. На щеках играл румянец. Каштановая прядь выбилась из прически, упала на лоб. Если бы не она, то образ скромницы был бы идеален. Чего только стоили эта простая серая блузка с воротником-стойкой, которая словно футляр скрывала красоту девичьего тела, отсутствие румян или белил на лице, помады на губах, опущенные долу глаза.

Я бы поверил, если бы не видел Полину другой – решительной, упрямой, смелой. В иной ситуации я был бы рад знакомству с ней, но не теперь.

Когда услышал слова старика, еле сдержался, чтобы не сказать что-то резкое в ответ. Ругаться не имело смысла, хотя у меня создалось впечатление, что Тимофей Кузьмич нарочно разыгрывает непонимание. Так недолго и в заговоры поверить.

– Об этом! – Расстегнул манжет и продемонстрировал узор на запястье. – Что это такое и как от него избавиться?

– Ох, молодежь! Чему вас только учат? Это…

– Брачная метка, – прошептала Полина. Подняла и снова опустила глаза. – Я видела такую в книге.

– В какой? В сборнике приворотов бабки Агафьи? – не удержался от колкого замечания.

Девушка вздрогнула, сжалась, как будто даже стала меньше, но ничего не ответила. Неужели испугалась? Чего? Если она невиновна, то не стоило и бояться. Если сделала это специально, то должна была радоваться успеху. Привязала меня к себе, как собачонку. Я и прежде не раз вспоминал воровку, с которой свел меня случай. Случай ли или умело построенная встреча? С того дня, как увидел ее на пороге дома, и вовсе думал о ней постоянно. Потому и не смог отвернуться, предложил кров и работу. Если Полину и правда послал Панфилов, пусть лучше будет под присмотром, рядом, чем кто-то еще начнет за мной шпионить. Ее я хотя бы знал в лицо.

Надо быть глупцом, чтобы отправить Полину ко мне снова, или посчитать глупцом меня. Противник может думать, что обвел меня вокруг пальца. Я готов сыграть в эту игру. И все же было бы проще, если бы мне противостоял мужчина. Его можно не щадить, тогда как Полину захотелось обнять и успокоить, лишь бы она только не волновалась.

Проклятая метка!

Я поскреб ее ногтем, но она никуда не делась.

– Не сердитесь, молодой человек, – произнес Тимофей Кузьмич. – Барышня если в чем и виновата, то только в том, что активировала артефакт и не выпустила его из рук, как вы просили. Хороший был совет, жаль, что она не последовала ему.

– Я боялась, что яйцо разобьется, – отозвалась Полина. – Но клянусь, – она, наконец, перестала рассматривать чашку с чаем и теперь смотрела на меня, – что ничего другого не сделала. И никого не привораживала. Мне предыдущего жениха хватило.

Последние слова девушки отозвались в душе каким-то неприятным чувством, будто кто-то позарился на мое, а я только узнал об этом. Глупость какая! Какое мне дело до прошлого Полины? Пусть встречается с кем угодно. Может даже выйти замуж. Чем скорее, тем лучше. У меня не было привычки заводить романы с замужними женщинами.

– Вы полны сюрпризов.

– Зато вы честно признаете наличие скверного характера, будто гордитесь им. Жаль, что не пытаетесь измениться.

– Для чего? Не ради вас ли?

– О, ради меня точно не нужно, – отозвалась Полина. Глаза ее гневно сверкнули. – Я лучше останусь старой девой, чем свяжу свою жизнь с вами.

– Будто я предлагал вам брак!

Мы смотрели друг на друга, как два дуэлянта. Наши взгляды скрестились подобно клинкам. Никто не хотел отступать. Но помимо стремления одержать верх в этом противостоянии, мной владело и другое желание – коснуться упрямо сжатых губ. Целовать их до тех пор, пока они не раскроются мне навстречу, пока своенравная девица не признает поражение.

– Молодые люди, – прервал нас старик, – у вас еще будет время полюбоваться друг другом. Вся жизнь впереди.

– Любоваться? Еще чего не хватало! – воскликнула Полина. – Тимофей Кузьмич, прошу, расскажите, как нам избавиться от этой метки. Или она сама исчезнет?

– Это сложный процесс, но одно вы должны понять и запомнить: артефакт – не более чем предмет, пусть и созданный одним величайших мастеров прошлого. Ему не под силу принудить вас или навязать свою волю. У него ее попросту нет. Яйцо, как вы его назвали, лишь помогает обрести людям желаемое.

– Хотите сказать, что Полина загадала желание стать моей женой?

– Вот еще! – возмутилась она. – Я мечтала о счастье и о том, чтобы избавиться от жениха, не причинив никому вреда. Может, вы что-то пожелали? Например, захотели, чтобы я влюбилась в вас, или попробовали привязать меня к себе? Сознайтесь, Константин, вы все подстроили? Если так, то я требую, чтобы вы отменили действие этого заклинания.

– Подобное под силу только богам и отчасти вам, – произнес старик. – Артефакт лишь указывает на людей, которые идеально дополняют друг друга. Истинность – не приговор, а дар. У вас есть три недели, чтобы узнать друг друга и принять свою судьбу или разорвать эту связь и расстаться.