Артефакт под заказ

ГЛАВА 1. С артефактами не шутят

— Твою мать! — с яростью в голосе вырвалось из груди, когда очередной артефакт, который я делала для этого тупого лорда, выбросил в воздух искры и взорвался прямо у меня под носом.

А что, разве не так? Эти мелкие заказики по типу «сделать для слежки за женой» вечно заканчиваются плохо. Не потому, что я против этого контента — мне, в принципе, все равно, что и для кого я создаю, но вот эти маленькие штучки, эти дешевые приборы для шпионских игр, которые стоят копейки, а на руках я потом остаюсь с кучей проблем, — вот что меня бесит.

Лорд, его жена, возможно, тайная любовь — столкновение с подушкой на полу и взгляд на чертов прибор. Вот так, на одном дыхании, я должна была превратить свою лавку в механико-производящий арсенал. И ничего путного не получится! Потому что такие заказы меня совсем не вдохновляют, и я уже поняла — чем меньше прибор, тем больше геморроя.

Вот результат. Мой артефакт-концентратор с кратким названием «Шпион» теперь, вместо того, чтобы красиво собирать и направлять магическую энергию на наблюдение, просто начал ее вырывать из всех направлений, взрываясь, как самодельная петарда. Я с трудом успела отпрыгнуть назад, пока энергия не превратила весь стол в пепел. Что тут скажешь? Прекрасно получилось.

— Вот это было круто, — пробормотала я, утирая капли пота с лба и разглядывая следы от артефакта, который теперь выглядел как куча испепеленных частиц. И это всего лишь за тридцать монет! Артефакт для слежки, мать вашу.

На мгновение я задумалась, как бы мне поскорее завершить проклятый заказ. В который раз мне казалось, что если я еще раз услышу, как какой-то тупой мужик просит меня «сделать артефакт для тайных наблюдений», я начну шпионить прямо на месте. Особенно если это будут какие-нибудь глупые попытки, направленные на то, чтобы проследить за женой. Слишком много магических проклятий сидят в этих заказах, а вот дел с нормальными задачами — как корова языком слизала.

Я отошла от стола и села на табуретку, стараясь не смотреть на обломки. Это, конечно, не первый случай, но каждый раз хочется не просто сделать магию, а создать нечто более значительное. Как в прошлый раз, когда я, наконец, смогла сделать прибор, который усиливал магический потенциал на несколько уровней. А тут что? Слежка за женой какого-то там лорда, который, видимо, решил, что ее любовные отношения — это как в дешевых романах.

Снова взглянула на записи. Я сделала артефакт, который взорвался, потому что слишком много магии собиралось в слишком маленькой емкости. Направить ее на цели — вот в чем была проблема. Все равно, что пытаться проложить магический канал через узкое окно. Со временем магия станет слишком интенсивной, так что да, я создала супер-артефакт для наблюдения за интимной жизнью, но не смогла сделать его безопасным.

— У тебя беды с головой, — сказала я себе вслух. — Серьезно, ты могла бы заработать гораздо больше, если бы делала только масштабные проекты, но почему-то всегда берешься за эти мелочи и снова разочаровываешься!

Я буквально взорвалась на месте, потому что осознала, что, наверное, всегда буду так работать: или за маленькие заказы, или вообще без заказов. И чем больше клиенты надувают щеки, тем меньше у меня терпения.

Встав из-за стола и обернувшись к своему маленькому магазинчику, я ощутила, как вдруг становлюсь спокойнее. Может, и правда стоит задуматься о больших заказах? В конце концов, у меня есть все необходимое для этого, просто стоит переключить внимание и наконец-то начать заниматься чем-то серьезным, а не тратить время на ненужные семейные драмы.

Как бы ни было, я взяла артефон и начала набирать номер. Нет, не для того, чтобы звонить заказчику и жаловаться на его глупый заказ. Нет, звонок был для того, чтобы услышать голос подруги, которая не то чтобы понимала меня в магических вопросах, но хотя бы могла развеселить.

— Клара, это Лекси. Ты не поверишь, что случилось!

— Опять с артефактами накосячила? — послышался голос, даже без особого приветствия, как всегда. Ну что, подруга, чем нас сегодня порадуешь?

Я залила в трубку столько эмоций, сколько могла, взволнованно проговаривая:

— Представь себе, я только что сдала этот ужасный заказ для лорда! Артефакт для слежки за его женой, и, как ты понимаешь, он вместо того чтобы работать, устроил настоящий фейерверк в лавке. Блестяще, да?

— А ты не пробовала просто сделать им магический тренажер? — весело поинтересовалась Клара. — Так они хотя бы смогли бы что-то полюбопытнее увидеть, чем твои взрывы.

Я откинулась на кресло, прикрыв глаза. Ее я, конечно, не одолела. Клара всегда знала, как поставить точку в разговоре. Она, кстати, всегда зарабатывает на магических кремах и зельях, а я вот страдаю от своих артефактов для слежки и прочих мелочей.

— Слушай, ну если я честно скажу, мне такие заказы в самом деле начинают раздражать, — сказала, смотря на руины своего невинного артефакта. — Эти мелкие штучки... Неужели нельзя заказать что-то хотя бы с масштабом? Как тебе идея, например, магический артефакт для путешествий в другие миры?

Клара фыркнула в трубку. Я чувствовала ее усмешку.

— О, да! Зачем ограничиваться местными проблемами, если можно сразу развернуть артефакт, который развалит всю Вселенную? Ты еще, наверное, планируешь продавать их как «интерактивные экскурсии по магической бездне»? Весь смысл твоего бизнеса — выжить после очередного взрыва, да?

Я рассмеялась. Подруга, конечно, не ошибалась. Тут я сидела, как громоотвод, наготове ловила все дела, которые стоили как баночка крема для лица.

— Не, ну ты не в ту сторону смотришь, — снова взяла слово я, — представь, если бы у меня были серьезные заказы. Например, артефакт для того, чтобы магия в городе сразу же обновлялась, без всяких лишних процедур. Строю магическую сеть, подключаю всех и кайфую. Никаких семейных разборок, только реальная магия!

— М-м-м, то есть ты хочешь, чтобы все было как в твоей лавке? Лавка магического жульничества с артефактами для «профессионалов»? Не думала, что такой подход на самом деле не так уж и успешен? — ее голос принял еще более наигранно-игривый тон.

Я зевнула и встала, не в силах удержать себя от очередной порции шуток.

— Хм, да, ты права. Мои артефакты могут стать по-настоящему уникальными, но пока они не выйдут из-под моего контроля, будут такими же туманными и неопределенными, как ты, когда объясняешь, что такое «чистая магия»! Ты бы лучше помогла мне с заказами и не трындела про крема! И вообще, как ты там с магическими порошками для лица? Прокачала уже себя до уровня светящихся персиков?

Клара фыркнула, как всегда, не зная, что ответить на мою саркастичную реплику.

— Ох, ну да. Ладно, не переживай. Я всегда за тебя рада, и не забудь, как только ты откроешь свой первый магический артефакт с волшебными свойствами, я тут как тут.

Смех.

После того как разговор с Кларой завершился, я медленно положила артефон на стол, чувствуя легкое беспокойство от предстоящих перемен. Магистратура в Академии магического бизнеса? Это был шаг, о котором я мечтала, но который всегда казался мне слишком сложным и отдаленным. Однако сейчас, с официальным письмом и весело поблескивающим магической печатью, я стояла на пороге новой жизни.

Открыв конверт, я уставилась на его содержимое, пытаясь понять, что оно действительно значило. Печать изысканная, магия в ее основе была неподдельно впечатляющей. Даже если бы я хотела отказаться, письмо уже за меня решило: «Мы рады пригласить Вас в магистратуру по артефактам и предметам. Вы успешно прошли предварительный отбор и заняли свое место в списке поступающих». Они даже не задавали вопросов, а просто внесли меня в список. Вот так, без лишних слов, без серых тканей унижений, с чистой совестью и решимостью.

Магистратура в Академии магического бизнеса — это не шутки. Если бы мне сказали пару лет назад, что я буду делать шаг в это направление, я бы точно не поверила. Ведь все началось не с артефактов, а с совсем другого — с той самой идеи, которую мы с Кларой строили, сидя в нашей старой комнате.

Мы обе мечтали открыть бизнес. О, как мы мечтали! Я помню, как сидели, окруженные травами, зельями и косметическими средствами, планируя создать нашу собственную линию. Мы думали о большом бренде — что-то вроде «Секреты чародеек» или «Изысканная магия», и у нас были планы на целую сеть магических косметических магазинов. И если бы все пошло по плану, кто бы мог нас остановить?

Только вот дело шло не так, как хотелось. Я, конечно, выглядела на все сто, как и всегда, а вот с бизнесом как-то не получалось. Заказы, реклама, конкуренция… все это было гораздо сложнее, чем можно было себе представить. Я понимала, что мне не хватает чего-то важного — возможно, терпения или того самого волшебного опыта в продажах, который был нужен, чтобы вытянуть бизнес на новый уровень.

Да и с внешностью у меня не было проблем. Я всегда держала себя в форме, одеваясь в магически улучшенные бренды вроде «Лунафьен» или «Тьеро Дебриль». Да, я всегда была из тех, кто не жалел денег на стиль, потому что внешность — это тоже магия. Но вот о чем я совсем забыла, так это о чем-то большем, чем одежда. Оказавшись в нашем магическом бизнесе с Кларой, я поняла: мне нужно не только «выглядеть» правильно, но и понимать, что происходит внутри.

Сейчас, глядя на себя в зеркало, я снова замечала мелкие детали — например, что последний раз, когда я меняла расческу для волос, было так давно, что уже и не помнила, когда сие событие случилось. Да, я всегда выглядела ухожено и опрятно, но вот до того, чтобы попасть в «платиновую» категорию шика мне было еще далеко. Не потому что я не могла себе этого позволить; скорее потому, что для меня это не было столь важным. Но сейчас я поняла, что, возможно, с магистратурой мне все-таки предстоит немного поднажать.

Пока я сидела и размышляла о своих старых планах с Кларой, стало немного грустно от осознания, что хотя мы когда-то верили в наш бизнес, так и не смогли реализовать его должным образом. Но это не значит, что я не могла заняться чем-то совершенно новым. Академия магического бизнеса — это, в конце концов, возможность, которой я просто не могла бы не воспользоваться. Новый шаг. Новая жизнь. И как минимум, какой-то прогресс.

Я вернулась к столу, собираясь завершить проклятый артефакт. Сколько можно тянуть? Он, конечно, был важным, но я уже четыре раза переделывала, и каждый раз это было все хуже и хуже. Почему снова позволила себе взяться за заказ такого рода? Ах да, деньги. Деньги и статус. Все же не каждый день тебе предлагают хороший заработок за услуги, если ты живешь в таком скромном уголке города, как моя лавка.

Конечно, лорд Сиарис — не последний человек. У него много связей, много влияния, и когда он решил заказать артефакт для слежки, я была в полном восторге, но когда приступила к работе, все пошло не так, как я рассчитывала. Долгие ночи, полный фиаско с каждым новым переделом, и вот я, наконец, стою перед этим проклятым прибором, который должен работать как часы. Ведь ему нужно было сделать «идеальное устройство для магического наблюдения», чтобы он мог следить за женой, которая, по его мнению, слишком часто задерживалась на приемах. Я решила, что лучше заняться этим раз и навсегда, чтобы хоть как-то оправдать свою репутацию в магическом сообществе.

И вот, стоя среди магических инструментов и флаконов с остатками зелий, я аккуратно положила артефакт на подставку, в последний раз проверяя его. Теперь это уже было почти идеальное устройство. Осталось лишь немного подкорректировать настройки.

Тут раздался знакомый звонок в дверь, а затем послышался голос у порога. Это был тот самый лорд — строгий и важный, даже несмотря на то, что в моем магазине он казался каким-то лишним элементом, не подходящим к этим полумагическим древностям.

Мужчина вошел, расправив плечи, с гордо поднятой головой, как всегда. Это была его манера: пройти по комнате, словно зашел в свой собственный дворец. Лорд Сиарис был тем типом, которым никогда не хватало важности. Я была абсолютно уверена, что он надеялся, что его артефакт для слежки станет еще одной ступенькой на пути к тому, чтобы выжить в собственном мире секретов.

Я натянуто улыбнулась.

— Ваше светлость, рада видеть вас! Дела идут хорошо? — спросила я, поднимаясь и подходя к столу.

— А, да-да, Лекси, — сказал он с достоинством, несмотря на явно усталый вид. — Все подзатянулось. Я надеюсь, что ты смогла сделать так, как я просил.

Сдержала вздох. «Как я просил», — говорил лорд Сиарис, но как бы это мягко сказать… я ведь переделывала штуку столько раз, что идея вообще перестала быть ясной. С каждым переделом цель терялась все больше и больше, а креативность, которую я на нее выливала, постепенно превращалась в привычную лень. Все можно было бы сделать намного проще, но с каждым разом я ставила себе новые вызовы. Сиарис же не собирался тратить много времени на подробности.

— Конечно, все готово, — я протянула артефакт, снова улыбнувшись. Старалась держать лицо. — Прошел все необходимые проверки и теперь работает без сбоев.

Я наблюдала, как мужчина берет артефакт в свои руки, оценивает его, и его глаза слегка прищуриваются. Я уже понимала, что он будет проверять каждую мелочь. Ну, что ж, давай, проверяй. О, еще бы! Пусть попробует снова обнаружить «недочеты». Если захочет, то его заказ уже был потрачен мной почти наполовину.

— Ну и на этот раз выглядит неплохо, — сказал Сиарис. Я почувствовала, как мое лицо на мгновение расслабляется. — Ты явно не из тех, кто халтурит. Это радует.

Это была его версия комплимента. Не так плохо, как я ожидала, но все равно ощущалось, что он все равно думает, что мог бы найти кого-то подешевле, если бы захотел. И несмотря на то, что я изо всех сил старалась проявлять лояльность, в душе продолжала ненавидеть за глупые, пустые заказы, за каждый сожженный час моей жизни.

— Спасибо, лорд Сиарис. Я рада, что артефакт оправдал ваши ожидания. — Улыбка стала еще напряженней.

— М-м-м, да, ты вполне оправдала свою репутацию, — снова сказал он, кидая мне деньги.

Было не так много, но все-таки. Я бросила взгляд на их количество. Это деньги, но те самые деньги, которые вынуждена была принять, чтобы просто не потерять клиента. Как бы не хотелось заняться чем-то более достойным, с таким клиентом я не могла себе позволить ввести какую-либо «культурную революцию». Все, что оставалось — это приняться за еще один заказ с виду «маленькой» историей, о которой я буду вспоминать и ругаться на нее в своей лавке.

Сиарис на секунду задумался, затем кивнул.

— Хорошо. Будем продолжать работать, но на всякий случай: не думаешь, что нужно добавить в артефакт еще что-то? Например, изменить его работу для более долгосрочного эффекта? Это только с моей стороны, так сказать, предложение.

Я сдержала свою ярость.

— Я всегда готова работать над улучшениями. Всегда рада слышать предложения, — отвечаю, снова улыбаясь.

Лорд снова кивнул, не замечая, как напрягается воздух, и ушел, оставив за собой слабое ощущение пустоты, которое я никак не могла удалить из своего разочарованного сознания.

Я с грустью вздохнула и принялась убирать. Как всегда: волшебный порошок на полках, магическая пыль на столах и, конечно, остатки неудавшегося артефакта, который снова так и не стал идеальным. Все эти мелкие детали, которые я просто обязана была починить, разобрать и снова расставить. О да, и еще должна была перепроверить каждый инструмент и материал, как если бы он мог сам по себе исправить что-то в моей жизни.

— Ну ничего, — бормотала себе под нос, вытирая пол. — Вот закончу магистратуру, стану владельцем самого крупного магического бизнеса в этом городе! Артефакты станут скупать направо и налево! Все лорды, бароны и магистры придут, чтобы заказывать у меня изделия. Точно! И я буду так прибыльно работать, что лорды с женами забудут вообще про шпионские приборы!

Я зацепила ногой одну из древних книжных полок, и тотчас полка посыпалась с грохотом, высылая на пол магические осколки и старые свитки. Я вздохнула. Это был, конечно, тот еще символ успеха. На секунду мне даже показалось, что магический кристалл на полке сдох от стыда. Пора переходить к следующему шагу: взяла себя в руки и пошла за Мусиком.

Мусик — мой фамильяр, говорящий кот. Ну, точнее, это он так себя называет, а я просто привыкла к его бесконечным разговорам. Когда я только арендовала эту лавку, он завелся здесь и решил, что мне нужно не только быть бизнес-леди, но и обладать верным спутником с магическим языком. На самом деле, Мусик вообще не особо был мне нужен, но как только я оставила его на полке с травами в первые дни, он сразу стал частью моего бизнеса. И, если честно, без него было бы скучно. Он настоящий магический стартап.

Выбралась на улицу, где уже был вечер, и увидела его. Мусик, черный, как сама ночная магия, сидел на перилах у дверей. Его любимый момент дня: он либо сплетничал с другими котами, что занимало не один час, либо, как сейчас, наслаждался женским вниманием. Несколько кошачьих дам, проходящих мимо, оборачивались, замечая его пушистую элегантность, а он, видимо, мастерски пользовался этим вниманием, подставляя свое пушистое тело под лучи закатного солнца.

— Мусик! — крикнула я с порога, скрещивая руки на груди. — Ты что опять там устроил? Вон сколько женщин вокруг! Пора домой!

Мусик резко повернул голову в мою сторону, даже немного приподняв уши, как будто удивляясь, что я его нашла среди стольких дам и других котов. Он лениво встал и прошел ко мне с достоинством, не спеша, как настоящий аристократ. Вот он и есть — говорящий кот, для которого внимание всегда было важнее еды.

— Ну вот, Лекси, — он так и сказал, — зачем прервала мою беседу с прекрасными девушками? Ну посмотри на них! Одни комплименты, а ты мне тут с лекциями о домашних обязанностях.

Я встала, взяла его за шиворот, зная, что так гораздо легче.

— Пойдем, пижон, — сказала с усмешкой. — Пора домой, а не гулять. Нам и так хватает дел с артефактами без твоих бесконечных «красивых историй».

Мусик недовольно фыркнул, но я не собиралась слушать его протесты и понесла его в дом, пока он продолжал ворчать о своей «звездной жизни».

Мы вернулись в лавку, я с облегчением поставила кота на пол, и, несмотря на его еще одну жалобную речь про «несправедливое отношение к великолепным котам», продолжила убирать.

— Лекси, — начал Мусик, посматривая на мои движения, — ты правда собираешься в магистратуру? Это не для слабаков.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Нет, Мусик. Я не собираюсь быть слабаком. Я точно стану лучшей. Не сегодня, так завтра.

Черный кот кивнул, будто понимая, что мне не победить без веры в себя, а с ним рядом я могу все.

***

Неделя пролетела как один день, а я, как и всегда, не заметила, как наступил тот момент, когда нужно было отчалить в Академию магического бизнеса. Не особо верила, что день наступит так быстро.

— Лекси! Лекси! Вставай! — я услышала кота, соскочившего с окна, где он обычно сидел и изящно следил за происходящим на улице. Его черное, блестящее тело мимоходом задевало магическую энергетику в лавке. — Ты же не хочешь опоздать в Академию?

Глубоко вздохнув, я открыла глаза и мгновенно осознала, что сегодня, по всей видимости, настал момент свершений. В голове пронеслось: Академия! Заселение! Документы! Справки!

Паника? О да, это была именно та паника, которая не дает понять, как ты до сих пор лежишь в постели, в ночной рубашке и без макияжа. Но я не могла позволить себе терять больше времени.

Быстро встала и схватила ближайшее одеяние. Натянула платье, не особо обращая внимание на его сложный крой, быстро застегнула сапожки, которые, казалось, были выполнены из магической кожи, настолько идеально подходящей ко всему. Разумеется, в панике я пыталась не спешить и не вылить на себя воду, так как вся утренняя рутинная подготовка в лавке должна была бы быть организована иначе.

Прежде чем отправиться в уборную, решила кое-что перекусить. Ну и где тут у меня еда, скажите мне? Магазин без кухни не имеет той роскоши. Только мойка, и то благодаря старым заклинаниям, в которых вода всегда циркулировала в магическом контуре. Я начала рыться в закромах, надеясь найти хотя бы сухарики или орешки.

В поисках угрюмых заготовок еды, бросала взгляд в зеркало. Внешность? Ну да, я была симпатичной: темные волосы, чуть волнистые, аккуратно заплетенные в хвост, и тонкие, но выразительные черты лица. Казалось, что платье излучало свет благодаря встроенным магическим нитям, и я, почти не успев отреагировать на это, уже выглядела как персонаж из романов, что обычно любила моя матушка.

Реализация была именно такой: магическая мода без лишних заморочек. В одежде было достаточно стиля, чтобы производить впечатление, но чтобы в Академии не замучить себя этим высоким статусом. Главное, что я все сделаю. Все! Точно!

Мусик, как всегда, оказался самым надежным будильником, и теперь он с готовностью взял на себя роль личного помощника в утренней спешке.

— Лекси, если ты не поторопишься, я буду вынужден добавить «опоздание» в список твоих характеристик! — его голос снова резонировал в воздухе.

— Поняла, Мусик! Я бегу! — быстро схватила кипу справок и документов, которые мне предстояло сдать в Академии для заселения в общежитие. Это был тот самый момент, когда нужно было контролировать себя, несмотря на то, что я уже едва могла удержаться от хаоса.

Схватив сумку с кипой бумаги, я выбежала из лавки и не успела даже закричать «До встречи!», так как кот, конечно же, не обратил внимания и остался внутри. Я рванула по улице, по пути искромсав магический поток, пронзающий толпы магов, торговцев и других горожан. Академия была буквально в нескольких минутах от моего магазина, но почему-то я чувствовала, что опоздаю.

Потом, наконец, я оказалась перед самыми воротами Академии магического бизнеса. Здание было действительно впечатляющим. Его фасад украшен мощными колоннами, а высокие арки переплетались в сложный узор, похожий на гигантскую магическую сетку. Словно сама магия пронизывала эти стены. Архитектура напоминала старинный университет, только с элементами из драгоценных металлов, кристаллов и магических символов, плавно вплетенных в камень. Главный корпус был построен в маготическом стиле, но с добавлением невообразимых элементов. Могучие башни, украшенные руноподобными витражами, устремлялись в небо, словно пытаясь поймать невидимую магическую энергию. Огромные стеклянные витражи переливались от света, и все здание казалось живым, как будто само могло дышать.

Широкие ступени вели к главному входу, на которых стояли два столба, освещавших путь тусклым светом. Они выглядели как огромные светящиеся факелы, создавая иллюзию того, что сама академия защищена магией. Стены, украшенные древними гравюрами и знаками, то и дело искрились, напоминая о том, как важна была каждая деталь в этом месте.

Я, несмотря на спешку, не могла не остановиться и немного присмотреться к архитектурному чуду, ощущая, как магия самого места поглощает, заставляя почувствовать, что я действительно готова стать частью этого мира.

Все-таки мне удалось добраться вовремя, хоть и думала, что уже опоздала. Справки и документы в руках, я пошла в сторону дверей, готовая сделать свой первый шаг на пути к новой жизни, полной магии и бизнеса.

Я вошла в отдел, где, как думала, должны были распределять студентов по комнатам в общежитии. Надо признать, я была немного ошарашена тишиной, когда никто не встретил у двери. Местами даже шепоты или легкий магический шум, который всегда витают в таких местах, здесь отсутствовали. Я пошла дальше, чувствуя легкое раздражение, которое накапливалось с самого утра.

В углу сидела женщина — старушка, которая, казалось, была готова заснуть прямо на своем столе. Ее бледное лицо не выражало ни малейшего интереса к тому, что происходило вокруг, а глаза были почти закрыты, как у человека, который давно не видел яркого света.

— Простите, — я подошла к ней с документами в руках, стараясь не выглядеть слишком нервной. — Я здесь по поводу заселения в общежитие. Могу узнать, где моя комната?

Она взглянула на меня как-то лениво и, словно бы заново осознавая, что кто-то вошел в ее кабинет, протянула руку и взяла документы.

— Ах, это вы... — голос бабули был едва слышен, как будто говорила сама с собой. — Поняла. Извините, милая, все давно уже расселены.

Мои глаза расширились от удивления. Я ведь точно проверяла! Подтверждение поступления, все документы!

— Как это «расселены»? — удивленно переспросила я, пытаясь не дать своему голосу дрогнуть от растерянности. — Но я ведь поступила в магистратуру. Почему я не была уведомлена? И где мне теперь жить?

Женщина, похоже, не торопилась отвечать. Она медленно перевернула пару страниц на своем столе, а затем протянула мне какое-то дежурное извинение.

— Ну, видите ли... Это все слишком поздно. Мы в последний раз расселяли несколько дней назад, и, честно говоря, вам нужно было подать заявку заранее. Теперь места заняты. Боюсь, у нас нет для вас места в общежитии.

Я почувствовала, как во мне накапливается раздражение. Я не могла поверить. Это не должно было происходить! Я стояла, сжимая документы в руках, и что-то внутри меня начинало кипеть.

— Подождите, — сказала я, пытаясь сохранять спокойствие, но внутренне я уже начала подниматься на волне ярости. — Я подавала все документы в срок! Я приехала с запланированным временем, и если вы меня не расселите, мне придется спать на улице? Это совсем не те условия, о которых шла речь!

Женщина медленно подняла взгляд и наконец заговорила.

— Уж извините, милая, но правила есть правила. Не могу помочь. Да и в комнате никто не поможет. Может быть, вы попробуете обратиться в другое место. У нас нет мест.

Я почувствовала, как что-то во мне ломается, а настроение резко падает. Я даже не могла найти подходящих слов, чтобы ответить. Стояла там, осознавая, что вся подготовка, вся эта надежда на новый этап, все рухнуло буквально за секунду.

Вылетела из здания Академии, не слушая, что продолжает говорить старушка-администратор. В голове было одно: где мне теперь жить? Что за чертовщина — я поступила в магистратуру, а теперь оказалась на улице. Хорошо, что лавка рядом, но, честно говоря, я надеялась, что Академия предоставит мне хоть какое-то удобное место — хотя бы для того, чтобы не спать среди своих собственных артефактов и зелий, которые я сама же и сделала. Это был не просто тупик, это была магическая засада.

«Лавка, конечно, приличный вариант, — думала, шагая по улице. Но я ведь рассчитывала хотя бы на общественный душ и нормальную кровать. Душ в лавке? Ахах, нет-нет. Стирать одежду тоже не получится — опять же, где это делать? Время для магического стирального аппарата еще не пришло.

Я шла, сжимая документы, которые должны были, по идее, стать моими билетами в новое, счастливое будущее. Вместо этого они становились символом того, как сильно мне не повезло. Мне удалось попасть в магистратуру, но вот с общежитием не сложилось. Ах да, за это же я как-то должна быть благодарна, правда?

В голове продолжали вертеться мысли, и они не спешили успокаиваться: «Так, мне нужно найти жилье... ну, я могу использовать лавку, но, с другой стороны, тут не будет ни нормальной кровати, ни душа, ни столовой с горячими заклинаниями на ужин...». Я ведь думала, что из меня выйдет заучка, а не предприниматель на уличных магических подработках! Где эти мечты и амбиции, если все рушится?

Вернувшись в лавку, протараторила… нет, процитировала недоразумение Мусику.

— Что скажешь? — с тоской пробормотала я.

Кот, как обычно, сидел в углу и лениво поглядывал на меня своими полузакрытыми глазами, как будто все происходящее было его полной и абсолютной личной трагедией. Он был тем самым, который не чувствует страха перед магической бурей, но всегда поднимет ухо, если что-то не по его плану.

Я подошла к столу и села, чувствуя себя изможденной. Мусик зевнул, потянулся и, наконец, подскочил ко мне.

— М-да, как-то все не очень, да, Лекси? — произнес он с таким видом, как будто всю жизнь был величайшим консультантом по магическим кризисам. — Но если решишь остаться здесь, то могу предложить ковер для сна, пару подушек из магической пыли и целый ассортимент трав для улучшения настроения.

Я задумалась. С одной стороны, его предложение — это спасение для уставшего тела, которое вряд ли выдержит еще одну ночь на холодном полу. С другой стороны... мне хотелось большего. Хотелось комфорта, нормальной кровати и хотя бы малейшего ощущения, что я действительно на пути к своей мечте, а не болтаюсь, надувая щеки и надеясь, что все само собой наладится.

— Ты прав. Тут действительно не так уж и плохо... Но все равно, я должна куда-то двигаться дальше, а не застревать здесь.

Мусик лениво потянулся, его хвост зацепил пару магических флаконов, которые аккуратно покачнулись, но не упали.

— Далеко не уедешь, если будешь сидеть в углу, — сказал он, как всегда, по делу. — Но если серьезно настроена, можешь начать с малого. Не забывай, что магия бизнеса тоже требует терпения.

Магия бизнеса... Звучало как что-то волшебное, но в то же время, достаточно грубое. И вот тут я поняла, что мне предстоит сделать выбор: продолжать бороться с мелкими заказами, ждать, когда все само наладится, или наконец-то перейти к более серьезным проектам, чтобы доказать себе и окружающим, что я могу не просто варить зелья и чинить артефакты для скучных лордов, а создавать нечто по-настоящему значимое.

— Ладно, Мусик, — сказала я, глядя на кота. — Пора сделать шаг вперед.

ГЛАВА 2. Магистратура по расписанию, лавка — по жизни

Учеба в Академии магического бизнеса, по идее, должна была стать самым ярким и важным событием в моей жизни, ведь магистратура по артефактам и предметам — это не просто диплом, это ключ к будущему. Теоретически, мне следовало бы сидеть на каждой лекции, записывать все рекомендации профессоров и с гордостью размахивать дипломом на финише. Но в реальности? В реальности все было немного иначе.

Первые пару недель я, конечно, ходила, стараясь не пропускать пары, но не прошло и месяца, как я поняла, что мое воображаемое расписание — это сущий бред. Как можно сидеть на лекциях, когда лавка требует твоего присутствия, а заказы валятся пачками? Ну, вот так и получилось: одна лекция о создании магических артефактов для почтенных магистров бизнеса, а на утро — двадцать заказов на артефакты для гномов. Это вам не шутки! Кого я пытаюсь обмануть, если половина академической жизни проходит в магической лаборатории, а не в аудиториях!

И что я вообще думала, когда подавала документы? Серьезно, когда я подписывала заявление и отправляла его в Академию, меня осенило, что «Ах да, я же смогу совмещать работу и учебу, это же магия, все возможно!» Правда, тут меня и поджидала первая неприятность: магия совместительства не работает. По крайней мере, не для меня. Или, может, я слишком много обещала себе — «буду магистром, буду лучшей». На деле же выходило, что нужно было не просто сидеть и слушать лекции, а еще и отдавать себя на полную катушку лавке, где ждали разрывы артефактов, неудачные зелья и десятки просьб «сделать так, чтобы волшебный нож сам резал рыбу, а не пальцы». То-то мне и нужно было!

С каждым днем я все чаще смотрела на свою магистратуру, как на нечто, что могло бы быть важным, если бы не эти бесконечные мелкие заказы, которые мне приходилось переделывать. Лавка манила, лавка звала, а магистратура... ну, она просто подгоняла меня на те самые пары, которые я, с превеликим усилием, старалась посещать. Пропускать их стало привычкой. В лучшем случае я успевала послушать лекцию по теории артефактов, в худшем — хотя бы самую нужную часть. Остальное время я смело тратила на собственный «процветающий» бизнес, ведь магия, в отличие от магистратуры, не может подождать.

Вот и сегодня. Сегодня была лекция о магии звуков. Казалось бы, почему бы не сходить? Но заказ! Одному шахтерскому объединению требовалась разработка артефакта для рабочих гномов. Артефакт для синтеза звука, чтобы они могли переговариваться между собой в шахте на больших глубинах, где магия обычного типа не проходила. Очень нужное, но отнюдь не простое задание.

Гномы были непростыми заказчиками. Я их совершенно не удивляла простыми амулетами, а вот эти их новые требования — сделать артефакт для синтеза звука — уже звучало как серьезная задача. Вопрос был в том, как передавать звук на большом расстоянии, используя магию так, чтобы не тратить массу энергии и не создать при этом штормовую магическую волну, которая повергнет шахту в хаос.

Поглядывая на пыльный интерьер, где я наконец-то разложила все необходимые материалы для работы, задумалась. Где мои амбиции, мои мечты об успехе и величии в академической сфере? Где вся эта магическая романтика, о которой я мечтала с детства? Вот стою здесь, перед каким-то амулетом для гномов и, да, мне это нравится! Это дает деньги, это приносит результат, но что это за успех? Лавка, лавка и снова лавка.

Отложив в сторону философские размышления о моей карьере, я вернулась к делу. Артефакт для синтеза звука… Чтобы придумать что-то стоящее, нужно не только понять магические принципы синтеза звука, но и найти подходящие материалы. Сначала я собрала амулет, как всегда, маленький, но мощный. Звучание, магия преобразования — все пришло с опытным толчком креативности. Я завела внутри амулета кристалл, чтобы создать его резонатор. Магия резонанса — то, что нужно было. Как только его активировать, кристалл должен был создавать волну, способную «переносить» речь и звук на дальние расстояния. Теоретически, артефакт мог стать настоящим помощником для шахтеров, чтобы они могли переговариваться между собой, находясь на разных уровнях шахты.

Но, как и всегда, магия не поддавалась без лишних трудностей. Стоило мне только активировать безделушку, как раздался такой звук, что мои уши не оценили. Амулет начал издавать непонятные хрипы, сыпать искры и при этом отправлять звуковые волны в воздух, прямо на мой стол. Не в первый раз приходится сталкиваться с феерией неудачи.

— Что за… — пробормотала я, нервно нажимая на кристалл. Это должно было быть элегантным устройством, но получилась, честно говоря, звуковая катастрофа.

Магия синтеза, конечно, прекрасна, но вот именно в этот момент я сомневалась, что звуковая волна может быть «эстетичной». Еще один взрыв звука, и амулет снова покрылся искрами.

— Прекрасно, — говорю вслух, как всегда, обращаясь к ни в чем не повинным вещам. — Давайте, продолжайте разносить лавку. Отлично, что я вообще живу среди магического хаоса.

Мусик, как всегда, появился в самый нужный момент, спокойно разглядывая все происходящее с любопытством, как будто это его ежедневное шоу.

— Что, опять не получилось? — с насмешкой спросил он, усаживаясь на пол и лениво щуря глаза. — Ты не слишком перегружай артефакт, Лекси. Похоже, нужно что-то покомпактнее. Это у тебя всегда.

Я вздохнула, вытирая пот со лба.

— Серьезно? Я просто пытаюсь сделать нормальный артефакт, а не мини-бомбу для шахтеров, Мусик.

Кот продолжал, не обращая внимания на мою усталость.

— Если хочешь быть магистром, то учись не только делать вещи, но и доводить их до конца. Иначе так и останешься этим «вечно заучивающимся» магистрантом с лавкой на углу. Учеба — это одно, но лавка — это уже жизнь.

Я кивнула, понимая, что в этот момент нужно было принять решение: закрыть рот, собрать силы и закончить работу. Ведь если я не буду работать над артефактами, то буду тратить деньги и время на попытки «поймать магию». А диплом… ну да, диплом мне нужен. А если не буду работать, то кто мне его даст?

***

Когда вечер наконец-то накрыл город, я смогла завершить только пять амулетов из двадцати. Пять! Это было совершенно не то, на что я рассчитывала. Уже стемнело, а я все сидела за столом, думая, как успеть сделать все, что планировала, не нарушая хотя бы минимальные сроки. Вроде и магия работала, но не так, как хотелось бы.

Убрав последние материалы, начала прибирать лавку, смахивая пыль с полок и вытирая стол. Как-то вдруг стало слишком тихо, и я поняла, что в эти моменты всегда не хватает кого-то, кто мог бы развеять мысли и облегчить вечный магический хаос. И тут Мусик снова открыл рот.

— Знаешь, Лекси, я, наверное, был прав, когда говорил, что весна никогда не наступит. Все эти снежные бураны и туманы... Вот мы с тобой так и будем сидеть здесь до самой весны.

Я поджала губы, продолжая прибирать.

— Мусик, если бы ты знал… твои рассказы мне уже не так интересны, — ответила, не сдержав вздоха.

Мусик, тем временем, продолжал свои похождения, не особо обращая внимания на мой настрой. Он будто бы просто так решал поговорить.

Но вот, когда я спустя полчаса щелкала семечки за столом, слыша их хруст, дверь лавки неожиданно распахнулась. В проеме появился высокий мужчина. Я даже не сразу поняла, кто это. Он был наряжен в темный, обвисший на плечах плащ с серебряной отделкой, которая мягко поблескивала в тусклом свете лавки. Его лицо было строгим и красивым, с выражением, которое явно не предназначалось для случайных разговоров. Волосы, темные и длинные, почти черные, ниспадали на плечи, но что-то в их текстуре было непривычным, почти серебристым.

Человек явно был из высших слоев общества. Его присутствие сразу наполнило помещение. Он как-то сразу заявил о своем статусе. Глаза, холодные и пронзительные, синие, как океан, скользнули по мне, пока он не остановился, оценивая мою персону и интерьер. Это был не просто лорд. У него была особенная аура, какая-то власть, которая ощущалась даже в его молчании.

Мужчина был высокий, с узкой талией и уверенной осанкой, с таким взглядом, как если бы он только что вошел в собственный замок, а не в магазинчик на задворках города. Я не могла ошибиться — он был выше по статусу, чем тот же Сиарис. И взгляд, и поза — все указывало на то, что мужчина явно был господином, владыкой, и, похоже, не так-то часто заходил в такие заведения. Он и не особо торопился с тем, чтобы заговорить, и его молчание даже подстегивало к напряжению.

Когда, наконец, его взгляд остановился на мне, он заговорил, и его голос звучал низко и уверенно.

— Я слышал, что ваши артефакты могут решить множество проблем, — сказал он, подходя чуть ближе и внимательно осматривая лавку. — Мне нужно что-то особенное.

Я почувствовала, как присутствие незнакомца стало давить на меня, и на секунду показалось, что я не совсем готова к такому встречному вызову. Он явно знал, что ему нужно. Что-то подсказывало, что ему не подойдут простые амулеты для шахтеров. Все было намного сложнее.

Мужчина сделал шаг вперед, и я, стараясь скрыть внутреннее волнение, отложила семечки и встала. Смахнув с рук оставшуюся пыль, взглянула на него, готовая ответить, как только он продолжит. Он будто сам по себе был воплощением того, о чем я мечтала — строгий, благородный, с аурой непреложной уверенности и силы.

— Так, а что именно вам нужно? — наконец спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя в голове все еще крутились мысли, что если он сейчас попросит что-то вроде магического шпионского амулета для слежки за женой, я начну смеяться или, что еще хуже, рыдать. — Не стесняйтесь. Скажите, чем могу помочь.

Он не сразу ответил, лишь немного наклонился вперед, как будто я была на собеседовании, а не в собственном арендованном здании, где, в общем-то, решались довольно обыденные задачи. Незнакомец выглядел настолько уверенно, что у меня даже возникло ощущение, будто я не просто разговариваю с клиентом, а с каким-то высокопрофильным магистром.

— Мне нужен артефакт особого назначения, — произнес мужчина. Это была не просьба. Это было утверждение.

Я моргнула, пытаясь понять, что вообще происходит. Уже даже была близка выдать стандартное «вы что, издеваетесь?», но сдержалась. Все-таки это, похоже, не был просто какой-то заурядный заказ.

— Такой артефакт, который хранит информацию. Причем не просто текст или картинки, а что-то гораздо более сложное. В зависимости от этого, такие вещи могут проецировать сообщения в голове, передавать изображения и даже ощущения. Могут хранить воспоминания... Ложные воспоминания... — он осекся и сдержал взгляд, внимательно следя за моей реакцией.

Я поперхнулась последним семечком, который успела дожевать, не успев отреагировать на его слова. Оно словно застряло в горле, и я начала задыхаться. Это было не просто неудобно — это было странно, как минимум. Я не понимала, что происходит, но точно знала, что это не должно было происходить.

Резко откашлялась. Незнакомец не просто просил сделать амулет, который поможет ему пообщаться с кем-то на расстоянии. Это было что-то более тревожное, если не сказать опасное.

— Как... как... какого?! — выдохнула я, как будто только что обнаружила, что кто-то нарушает все возможные законы магии прямо у меня на глазах. — Это запрещенные вообще-то артефакты! — с усилием проговорила я, пытаясь не дать себе упасть в шок. — Ты что, не читал список запрещенных артефактов в законе? Нельзя просить что-то подобное! Это может привести к катастрофическим последствиям, в том числе и для человека, который будет пользоваться этим артефактом!

Лорд только слегка поднял бровь, будто не ожидал такого от меня, но на его лице не мелькнуло ни следа раздражения. Он просто продолжал стоять, как будто ожидая продолжения.

— Понимаю, что это вызывает опасения. Но мне нужен именно такой артефакт, — его голос спокойный. — Это специальное задание, и для этого мне необходим артефакт, который может «поглотить» информацию и передавать ее целенаправленно через ментальные иллюзии. Не просто запись, не просто текст — именно целое полотно с изображениями, ощущениями, да даже с ложными воспоминаниями, если нужно.

Мне стало плохо. Ну, может, не прямо плохо, но я почувствовала, как тело напряглось, и перед глазами поплыли какие-то странные картинки. Ментальные иллюзии, ложные воспоминания — все, что было запрещено, но всегда притягивало самые опасные последствия, если выходило из-под контроля. Такие артефакты часто использовались не только для того, чтобы передавать сообщения. Иногда они использовались для того, чтобы влиять на разум; в худших случаях — для манипуляций, вмешательства в личные воспоминания и даже для разрушения личной идентичности.

Я резко встала и, чувствуя, как меня трясет, вела себя как истинный профессионал. Ну, старалась хотя бы.

— Вы, конечно, интересный, но мне придется сказать, что это вообще-то совершенно незаконно. Придется вам идти в более подходящее место, где понимают, как работать с такими артефактами. Вы ведь не хотите на себе ощутить последствия, верно?

Мужчина продолжал смотреть на меня, не проявляя ни малейшего недовольства. Он молча кивнул, и, кажется, даже с уважением, не снимая с меня взгляда.

— Я доверяю вам. Если вы решите взять задание, то не возражаю. Заплачу достойную цену. Но надеюсь, что вы сможете справиться. — Он подождал, и, видимо, заметив, как я все еще ошарашена, добавил: — Не переживайте, это не что-то, что должно привести к беде. Просто нужно для одного очень важного дела. Я уверен, что с вашим опытом и навыками вы справитесь.

Я стояла как громом пораженная, а внутри боролись все возможные мысли. «Опыт? Навыки?» Да у меня в лавке никогда не было таких заказов! Это же почти невозможно создать! Ладно, возможно, но запрещено! Как отказаться, если он готов платить деньги и явно понимает, что требует?

С этим мужчина развернулся и спокойно направился к двери, оставив меня стоять в полном недоумении. Когда он, весь такой загадочный и сияющий аурой статуса «выше некуда», уже почти достиг двери, тишину лавки — такую благословенную, густую, с легким послевкусием паники — пронзил голос Мусика.

— Э-э-э, прошу прощения, Ваша загадочность, — лениво протянул кот, вытягиваясь на прилавке как пушистый представитель финансового отдела. — А что по оплате, если не секрет? Ну, чисто для бухгалтерии. Наша, так сказать, магическая смета любит точность.

Я дернулась, как будто меня ударили плеткой.

— Мусик! — прошипела, сверкая глазами, в которых пылала смесь ужаса, недоверия и очень яркой мечты убежать в лес и завести там лавку по продаже простых чесночных амулетов.

Я метнула в него взгляд, способный испепелить даже стальной чайник, и тут же кашлянула, как будто это был такой цивилизованный способ замести котовье безобразие под лавочный ковер. Хотя, чего уж там, я тоже хотела спросить. Просто… с достоинством. Без вот этого «а шо по деньгам».

Однако лорд даже не удивился. Он медленно обернулся, глядя на кота так, будто видел в нем равноправного участника сделки.

— Разумеется. Я предлагаю двадцать тысяч золотых за работу. И аванс, если потребуется.

Тишина в лавке сгустилась настолько, что если бы рядом стоял атмосферный барометр, он бы моментально взорвался от неловкости. Я вытаращила глаза так сильно, что, кажется, ресницы коснулись потолка. Один из амулетов, стоявших на витрине, пискнул от шока и сам активировал заклинание «что, простите?!». Даже пыль, вечно живущая под полками, решила подняться и посмотреть, не сошла ли я с ума.

Двадцать тысяч золотых за один артефакт.

Заказ был сложным, да. Местами потенциально катастрофическим, возможно незаконным, и вполне себе способным втянуть меня в международные скандалы, но… двадцать тысяч. За такие деньги я могла бы купить себе не просто вторую лавку, а факультет в Академии!

Мусик, между тем, обольстительно усмехнулся, расправив усы, как настоящий кот-дилер, у которого теперь были планы построить замок из подушек и золотых монет.

— Мы, конечно, обсудим детали, — сказал он, словно был не котом, а моим личным менеджером. — Но сумма звучит… мотивирующе.

Я стояла с глазами размером с портал в карманное измерение, в котором сейчас гуляли мои моральные ориентиры, жуя последнюю нервную клетку, а потом, конечно, сказала то, что должна была сказать каждая уважающая себя ремесленница, оказавшись между законом, деньгами и ментальными иллюзиями:

— Ну-у-у… пожалуй, можно попробовать...

Мужчина даже не дернулся от моей осторожной попытки спрятаться за словечком «попробую». Он посмотрел на меня спокойно, с легкой ноткой чего-то, что можно было бы принять за снисходительность или за начало разочарования. А может, просто у него было такое лицо — «делай, и не морочь мне голову».

— Мне не нужно, чтобы вы попробовали, — сказал незнакомец ровно, отчеканивая каждое слово, как будто это были команды, вырезанные на мраморе. — Мне нужно, чтобы вы сделали.

Вот и все. Без вариантов. Без «если». Без «я подумаю». Просто — сделай.

Я молча глянула за плечо на пять жалких амулетов для гномов, выстроившихся на полке как маленькие, светящиеся памятники проваленному дедлайну. Они тихонько поблескивали, как будто знали, что их отправят в шахту без ужина и без инструкций, а я, стоя между ними и этим важным господином, почувствовала, как мой позвоночник превращается в тонкую трубочку от сливочного рулета. Сделать, говорит он… А я, по-твоему, что, сборщик посылок магической Почты?

Уже собиралась ответить что-то вежливое и непонятное, как вдруг в воздухе, как всегда не вовремя и максимально громко, прозвучал голос Мусика:

— А может, вы ее замуж возьмете? — сладко пропел кот, подмигнув мужчине. — Тогда артефакты будут идти вам бесплатно. Ну, почти. Опционально с завтраками.

Я, не раздумывая, резко повернулась к пушистому дипломату и скрестила руки на груди.

— Извините! — отрезала, раздуваясь от возмущения. — Во-первых, я не выдаюсь замуж по прайсу за артефакты, во-вторых — Мусик, на выход! Немедленно! Иди, погуляй на ночь глядя. Воздухом подыши. Может, остынешь от своих купидонских откровений!

Кот поднялся, театрально подтянулся, оглядел меня с видом «все-все, пошутил, ну чего ты» и со скорбным выражением истинного изгнанника поплелся к двери.

— И это благодарность за бизнес-ориентированную инициативу, — пробормотал он с тяжелым вздохом. — Некоторые кошки в лавках людей делают карьеру, между прочим, а я тут, понимаешь, за будущее волнуюсь!

— За свое будущее ты поволнуешься за дверью, — буркнула я в ответ, и когда дверь за ним хлопнулась, вновь повернулась к заказчику. — Извините. Он иногда думает, что у него диплом по межличностным отношениям. — Выдавила слабую, обреченную улыбку, пытаясь выглядеть хоть немного профессионально.

Мужчина не рассмеялся, не ухмыльнулся, не моргнул даже. Только слегка — самую малость — поднял уголок губ. Похоже, все-таки оценил.

Я до сих пор стояла с натянутой полуулыбкой на лице, пытаясь переварить, что только что произошло: странный лорд, огромная сумма, ментальные иллюзии и кот-сваха. В голове крутился один-единственный вопрос: и зачем я вообще поступала в магистратуру, если вместо лекций по алхимии у меня теперь кастинг на заказ века? Время играть в растерянность прошло. Если уж ввязалась — будь добра, действуй по-взрослому.

Выпрямилась, наскоро пригладила волосы рукой, вдохнула... и нацепила свое самое профессиональное лицо.

— Хорошо, давайте начнем с деталей, — сказала я, даже слегка хрипловато. Спасибо семечке. — Если вы хотите, чтобы я сделала артефакт с ментальной проекцией, мне нужно понимать: что именно вы хотите вложить в этот… кхм… ментальный контейнер. Информацию — какую? Текст, визуальные образы, ощущения? Ложные воспоминания — звучит, конечно, волнующе, но я предпочитаю знать, с чем конкретно работаю, прежде чем, ну... впаивать человеку в голову концерт с эффектом присутствия.

Незнакомец молча шагнул обратно в лавку, словно и не собирался уходить. Спокойно, будто только этого и ждал. Подошел к столу, за которым я недавно щелкала семечки, и чуть наклонился вперед, небрежно опираясь на перила витрины. При этом выглядел так, будто собирается объявить войну или, на худой конец, купить здание Академии и переделать его в музей артефактного гения.

— Мне нужен артефакт, который при активации будет воспроизводить определенную информацию, — начал он ровным тоном. — Содержимое должно быть недоступно посторонним. Только выбранный человек сможет его «прочитать» через ментальную проекцию. Не просто иллюзия, не картинка на стене. Он должен видеть это у себя в голове. Словно вспоминает.

Пришлось медленно кивать, делая вид, что меня не пугает фраза «словно вспоминает».

— Что именно этот человек будет «вспоминать»? — осторожно уточнила я. — Это личные воспоминания? Или вы собираетесь передать ему информацию как будто бы от себя?

Лорд чуть усмехнулся. Легкая, почти незаметная складка у губ.

— Это должно выглядеть как личный опыт. Картинки, звук, текст, возможно — эмоции. Артефакт должен быть настроен так, чтобы не вызывал отторжения. Наоборот — ощущение, будто он сам это пережил.

На этом месте мне захотелось лечь или уронить на себя стопку книжек по магии иллюзий, чтобы оправдать, почему я не могу этого сделать.

— Эм… простите, — пробормотала я, моргая. — Вы хотите создать ложную память, которая будет ощущаться как настоящая?

— Именно, — спокойно кивнул мужчина, как будто заказывал не супер-спорный артефакт, а капучино с корицей.

Я почесала висок. Отлично. Просто великолепно. Следующий шаг — подселять в головы воспоминания о несуществующих романах с лордами или войны, в которых никто не участвовал. Может, заодно и диплом в Академии можно подделать таким способом, типа: «Я, Лекси Шардер, официально вспоминаю, как сдала все на «отлично», и теперь у меня два диплома, лошадь и поместье».

— А активация? — спросила я, решив не впадать в панику. — По слову, касанию, голосовому коду, слезе единорога?

Он выдержал серьезную паузу, как будто раздумывал, активировать ли артефакт слезой единорога.

— Касание, — наконец сказал. — Но только при совпадении магического резонанса с определенной аурой. Я передам образец.

Молча кивнула. Потому что когда тебе обещают двадцать тысяч, ты не говоришь: «Ой, нет, пожалуйста, без резонанса и образцов ауры», ты просто молчишь и идешь пить валерьянку с котом, которого выгнала.

Я потерла виски — уже в который раз за вечер — и попыталась сосредоточиться. Мысль о том, что вот прямо сейчас оформляется заказ, за который меня теоретически могут посадить, если кто-нибудь заподозрит неладное, то и дело стучала в затылок, как излишне активное заклинание вызова совести.

— Еще пара вопросов, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Или хотя бы так, будто я не размышляю о вариантах бегства за границу. — Срок? Мне нужно понимать, на сколько закладывать энергетическую подпитку. А то бывает: вложишься, как в курсовую, а через месяц иллюзия начнет зависать, и человек, вместо воспоминания о первой любви, будет наблюдать бесконечный обрыв фразы «мы встретились в саду пионов».

Мужчина выдержал паузу, слегка приподняв бровь. Видимо, фраза про сад с пионами его впечатлила.

— Достаточно, если артефакт будет активен одну неделю, — ответил он. — После он самоуничтожится.

— Удобно, — пробормотала я. — И практично.

Затем я оперлась на стол и посмотрела мужчине в глаза. Ну как посмотрела… Он был высокий, стол низкий, я маленькая, так что скорее «взор метнулся вверх, как вызов».

— И еще: можно увидеть того, кому предназначен артефакт? — спросила, стараясь не выглядеть так, будто собираюсь судить вкусы заказчика. — Мне нужно понимать, кому я… э-э… делаю искусственную память. Вдруг у него аллергия на розовые образы или паническую атаку вызывает голос матери?

Незнакомец кивнул, и в следующую секунду извлек из внутреннего кармана артефон — элегантный, матовый, явно кастомный, безо всяких «ой, у вас сдох интерфейс», как на моем. Он пролистал несколько экранов и протянул мне голографическое изображение.

На портрете была девушка примерно моего возраста. Тонкие черты лица, светлые волосы, глаза цвета утреннего льда и брови. Брови, которые жили своей жизнью: одна карабкалась ввысь, вторая смотрела на меня, как будто знала все мои школьные прозвища. «Вот оно как», — пронеслось в голове. Двадцать тысяч золотых ради барышни с архитектурным ансамблем над глазами? Нет, вслух я этого, конечно, не сказала. Я же вежливая. Только чуть прищурилась.

— Понятно, — кивнула дипломатично. — Миловидная.

— Да, — ответил он. — Надеюсь, это останется между нами.

Я подняла бровь — гораздо элегантнее, чем на портрете — и резко кивнула.

— Разумеется. Но, простите за прямоту, мне нужно удостоверение личности. Что-то, что гарантирует, что я не окажусь потом в суде с формулировкой «осознанно внедрила лже-воспоминания с целью повлиять на эмоциональное состояние гражданки с нестабильной мимикой».

Лорд молча извлек из кармана маленькую кожаную папку и раскрыл передо мной. Все было официально: имя, титул, знак магического гильдейского уровня, печати и совершенно нечитаемый почерк в строке «организация».

— Достаточно?

— Вполне, — выдохнула я.

Хотя на всякий случай решила переписать имя себе на внутреннюю сторону ладони. Магическая паранойя, как правило, не напрасна.

Я кивнула, словно заключила контракт с самой Судьбой, или, что ближе к реальности, с таинственным, богатым заказчиком с романтической драмой размером с дракона. Мысленно поставила галочку в пункте «возможно, сесть в тюрьму», почесала висок — уже в третий раз за минуту — и выпрямилась.

— Отлично. Надежно зафиксировано в моей голове.

Он не улыбнулся, но мне показалось, что в уголке его глаза промелькнуло нечто похожее на одобрение.Я взяла чистый пергамент и начала записывать формулы, которые могла бы использовать: ментальные якоря, заклинания на ограничение доступа, алгоритм развертывания воспоминания, подмену эмоционального следа... А потом вспомнила, что мой чай остыл три часа назад, а в желудке с тех пор не происходило ничего, кроме возмущенного урчания.

— Срок исполнения — три дня, — сказала я, снова поднимая взгляд. — Нужно время, чтобы сделать тестовую версию, откалибровать образы, защитить артефакт и, возможно, не сойти с ума в процессе.

Мужчина молча кивнул.

— Контакт для связи? Или вы просто будете появляться из теней, как сейчас?

— Я оставлю артефон, — сказал лорд, протягивая мне второй, чуть более скромный, но все еще шикарный гаджет. — Он зашифрован для связи исключительно по этому делу.

О, ну конечно. Отдельный артефон. У меня, между прочим, всего один, и тот глючит при слове «срочно».

— Принято, — буркнула, аккуратно положив устройство на полку, где обычно лежали особо важные зелья или шоколадные конфеты, которые нельзя съесть раньше работы.

— Тогда все, — сказал он. — Я приду через три дня вечером. Не подведите.

— Ни в коем случае, — ответила я. — Подводить заказчиков с таким бюджетом — это как заваривать чай без фильтра. Можно, но потом будет больно.

Мужчина кивнул, развернулся, и вышел, оставив за собой шлейф дорогого магического одеколона и моральной ответственности.

Когда дверь наконец закрылась, и в лавке снова воцарилась тишина, я, не выдержав, плюхнулась на ближайший стул. Голова гудела, на коленях — уже исписанный пергамент, на душе — тревога, азарт, и ощущение, что я только что ввязалась в нечто грандиозное.

В этот момент, как будто чувствовал, что шоу закончилось, дверь снова скрипнула, и в нее осторожно просунулась круглая мохнатая морда.

— Он ушел? — спросил Мусик, как ни в чем не бывало. — Я могу возвращаться, или ты еще наказываешь меня за креативные предложения?

Я прищурилась.

— Заходи. Но еще хоть слово про женитьбу и следующую ночь проведешь в подвале с амулетами, которые поют на рассвете.

Кот важно воссел на витрину, окинул меня взглядом, в котором читалось: «Ну и кто тут теперь опасный преступник с любовной драмой?», и торжественно выдал:

— Надеюсь, ты осознаешь, что только что взяла заказ на ложную память.

Я устало хихикнула.

— Осознаю. Но ты видел гонорар.

— Ну ладно, — пожал плечами кот. — Тогда, может, и замуж не надо, если так зарабатываешь. Хотя... подумай.

***

Как только за лордом Загадочным — а как его называть, если имя я сразу забыла? — захлопнулась дверь, лавка снова погрузилась в благословенную тишину. Ну, почти — только скрип стула, на который я опустилась с видом человека, подписавшего контракт с невыносимым будущим.

И только тут все меня догнало.

— ТРИ ДНЯ, — простонала я, уткнувшись лбом в стол. — Три дня, чтобы сделать ментальный артефакт с иллюзиями, внушением и встроенной любовной драмой уровня «все умрут, но вспомнят». И пятнадцать переговорных амулетов для шахтеров. ПЯТНАДЦАТЬ. Для. Шахтеров. Гномов. Которые не прощают, если звук искажает гласные в слове «жратва».

Мусик, разлегшийся на витрине, вылил свою поддержку взглядом «ну ты и вляпалась, моя звезда».

— Зачем тогда вообще взяла? — промурлыкал он лениво, облизывая лапу. — Синдром спасателя? Отчаяние? Или все-таки чисто из-за денег?

Я приподняла голову, посмотрела в потолок, как будто оттуда должен спуститься свет разума и шепнуть: «Ты просто альтруистка, Лекси. Тебе не все равно».

— Деньги, — призналась устало. — Деньги и потому что представь: кто-то знатный заходил в мою лавку. Местные ведь слухи разносят быстрее, чем тараканы в столовой общежития. Через неделю пойдут разговоры: «А ты знала, что к той девчонке, Лекси, заходил сам... ну этот... лорд-красавчик с глазами цвета океана? Видимо, не простая у нее магия».

Мусик прищурился.

— Так ты решила превратить лавку в маркетинговый ход?

— Именно, — кивнула я. — Если я выживу, и меня не посадят за вмешательство в когнитивную структуру гражданки с амбициозными бровями, то лавка станет влиятельным магическим брендом, а я — вполне себе артефактор с репутацией. — Я скрестила руки на груди и с пафосом добавила: — Это разумный шаг.

— Разумный? — Мусик фыркнул. — Да, особенно учитывая, что ты все еще не сделала половину заказов для гномов, а твоя мама продолжает слать письма с рекомендациями женихов.

Вот тут я едва не застонала.

— Спасибо, что напомнил. Эти письма — хуже, чем проклятые свитки. Один — ученик некроманта с «перспективным характером». Второй — огровед с фермы. Третий — вообще уже женат. А она до сих пор надеется, что я кого-то присмотрю. Как будто между артефактами и зачетами у меня есть время устраивать кастинг женихов!

Мусик важно кивнул.

— Зато теперь есть претендент. Тот, что только что ушел. Вон как смотрел.

— О, прекрати! — отмахнулась я. — Это не ухаживания. Только деловое сотрудничество. Очень хорошо оплачиваемое. И никаких амуров!

Я решительно встала, чуть не опрокинув стул.

— Все. Время действовать. Сначала — артефакты для шахты. Потом — запрещенная романтическая память. Потом, может быть, поем.

Кот закатил глаза и зевнул.

— Я уже утомился от твоей продуктивности.

— А я утомилась от того, что у меня в жизни больше романтики в заказах, чем в реальности!

И, с этими словами, я потащила материалы в мастерскую, готовясь к ночи без сна, с перегоревшими нервами и ароматом смолы. Ну а что? Ничто так не бодрит, как угроза провала и потенциальный суд.

И вот уже через час после ухода мужчины, когда формулы начали складываться в голове, а руки судорожно перебирали камни и зачарованные нити, до меня дошла еще одна суровая истина: даже рассказать об этом некому. Реально.

Я отложила зачарованный кварц в сторону, ткнула палочкой в пергамент — он недовольно задымился — и села на пол посреди мастерской.

— Вот оно, — пробормотала я. — Момент славы и абсолютного одиночества.

Рассказать Кларе? Ха. Только попробуй. Через три минуты будешь слушать монолог о новых ресничко-завивающих щипцах с антистатическим эффектом и том, как ее бренд кремов «уже вот-вот станет хитом в восточной провинции». А если попробуешь вставить слово — в лучшем случае услышишь: «Лекси, ну снова артефакты! Тебе нужен хайлайтер!»

Да, Клара моя лучшая подруга — бренд, блог, бьюти-партнерства с инфлюэнсерами, которые даже не знают разницы между иллюзией первого порядка и фильтром «луна в сентябре». И, что самое обидное, раньше я ведь была такой же! Тональные чары, трехфазный блеск, флакончики с ароматом «Духи из сердец», но Клара — она родилась в этом, как рыбка в гелевом уходе. А я… Ну что, я? Теперь сижу среди зачарованных кристаллов, проклинаю гномов, мужчину с таинственным заказом, и свою судьбу, которая решительно выбрала путь «артефакты и бессонница» вместо «реснички и глянец».

— Я не похожа на нее, да? — бросила в пустоту или, если быть точнее, в сторону полки, где притих Мусик.

Он даже не открыл глаз.

— Ты на нее никогда и не была похожа. Разве что когда пыталась варить зелье любви в кастрюле с блестками.

— Один раз перепутала банки!

— Конечно. Один раз, а потом еще один, и еще.

Я закатила глаза и снова взялась за артефакт. Плакать потом, паниковать позже, а пока — работать, потому что даже если никто не узнает, что сюда заходил загадочный лорд, я-то знаю. И это, черт возьми, уже почти победа.

ГЛАВА 3. Амулеты требуют крови и пота

Утро началось с того, что пара по «Теории магических кодов и безопасности третьего уровня» снова была успешно проигнорирована. Где-то в Академии, вероятно, преподаватель вздыхал и вычеркивал мое имя из списка посещений, добавляя рядом печальное «⁂ опять в бегах». Но разве у него было двадцать артефактов с разными сроками, недосып и опасная близость к превращению в пыльный магический тостер? Нет. У него была зарплата, пенсия и обед с пирожками, а у меня — базар.

Он, как обычно, кишел жизнью, проклятиями и бабушками, продающими подозрительно сияющие фрукты. Я лавировала между прилавками, шепча «извините» и «мне не нужно, правда, даже если три за два», пока не нашла нужное: кристаллы со стабилизированным эфиром, новые амулетные заготовки, набор микроскопических петель из зачарованного серебра. Спасибо скидке за студенческий! Все полетело в сумку, все на бегу и даже без чека, чтобы потом не видеть, сколько я только что отдала.

— Когда-нибудь ты купишь просто хлеб и чай, — проворчала себе под нос, пробегая мимо лотка с пирожками. — Но не сегодня.

Вернувшись в лавку, я даже не сняла плащ. Сбросила сумку, вжалась в рабочий стол и с видом существа, которое одновременно жонглирует, варит и защищает диплом, уставилась на гномьи артефакты.

— Осталось всего... — я сосчитала вслух, в отчаянной надежде, что это как-то повлияет на время. — Восемнадцать. Ну, капец.

Пальцы уже сами знали, что делать: вставлять резонатор, закреплять узлы, прокладывать глифы связи. Мозг работал на рефлексах, как будто вместо меня работала команда Лекси-механизм: один лепит, другой проверяет, третий жует семечки и паникует. Мусик наблюдал с полки, не вмешиваясь. Его хвост спокойно подергивался, глаза были прикрыты, а морда выражала ту философскую сосредоточенность, которую можно увидеть только у очень уставших старцев или у котов, которые не делают ничего.

— Ты хоть бы пододвинул что-нибудь, — проворчала я.

— Я пододвигаю морально, — ответил он, не открывая глаз. — Если хочешь, могу морально понюхать валерьянку. Для равновесия в пространстве.

А я тем временем уже переходила к следующему амулету. Гномы не любят ждать. Гномы особенно не любят, когда ты им говоришь: «Извините, я занята заказом от таинственного мужчины, который хочет вставить в голову девушке иллюзорные воспоминания». Они могут понять многое, но не такое.

— До вечера нужно закончить хотя бы две трети, а потом снова — мозговзрыв с ментальным артефактом.

И все одним человеком. Без подмастерьев, без отпуска, без медитации. И, самое ужасное, без пирожка с капустой. Зато, с другой стороны, если закончится успешно, у лавки будет репутация, а у меня — много денег, нервы в минус и, возможно, три новых седых волоса.

В общем, план отличный. Почти такой же, как поступить в магистратуру, чтобы учиться, а потом пропускать пары, сбегать на рынок и принимать тайные заказы в полулегальной мастерской. Живи, Лекси, живи.

Время для создания артефактов — это почти священный процесс, если его можно назвать таким в условиях, где с каждым моментом усиливается ощущение, что ты немного теряешь разум. Каждый амулет требует внимания, терпения и тонкой магии, словно работаешь не с материалом, а с живым существом, которое нужно понимать, уважать и, желательно, не убить. Магия, как и любая реальная работа, не терпит спешки, так что я вжалась в стол, не обращая внимания на отвлекающие звуки города за окном, и погрузилась в процесс.

Первым пошел резонатор. Тонкие линии глифов вырисовывались на поверхности металлического обода, как будто кто-то шептал мне их прямо в ухо. Важен каждый штрих. Если ошибиться хоть в одной части, можно навсегда запороть амулет. Сначала я использовала серебряные нити, затем добавила эфирные слои, заставив их пульсировать с едва заметным светом. Завершающий штрих — внутренний глиф защиты. Легкие руки, уже работавшие тысячи раз в таких условиях, с легкостью завершили его, оставив все так, как должно быть: идеально.

Далее пришел следующий амулет. Закрепить веревочку для натяжки резонатора, запечатать эфирные потоки, придать амулету форму… С каждым движением руки в голове становилось все тише, будто входила в транс. Пальцы касались поверхности, едва не оставляя следов, настолько четкие и быстрые были действия. Как-то мгновенно, незаметно, это все стало уже привычкой. И вот еще один амулет готов. В какой-то момент я даже поймала себя на том, что мурлычу под нос что-то очень подозрительно похожее на гимн терпения.

Амулет тихо засиял, резонатор мягко загудел. Ура, первый из партии решил не превращаться в взрывчатку! Я уже тянулась к следующему, когда в дверь лавки ворвалась буря в женском обличье — и это была, конечно же, Клара. Она вошла так, словно владела не только брендом косметики, но и, на минуточку, половиной рынка магической моды. Высокая, в идеально сидящем платье оттенка «ночной гранат», волосы уложены так, что казались живой рекламой шампуня «Дыши, локон, дыши». В руках корзинка, и нет, это не булочки для подруги на голодном пайке, а сияющий набор баночек, коробочек и тюбиков, блестящих как маленькие солнца.

— Лекси, — пропела она тоном победительницы вселенских конкурсов красоты и магического маркетинга, — смотри, что новенького вышло!

Я, вся в серебряной пыли и с глазами, покрасневшими от напряжения, выглядела на ее фоне так, будто вылезла из шахты после взрыва. Она же — как обложка журнала «Чародейка и бизнес».

— Ты, наверное, перепутала адрес, — пробормотала я, оглядывая корзинку. — Тут у нас клуб «Запах горелой магии», а не «Гламур-202».

Клара лишь улыбнулась, будто ее ресницы стоили дороже, чем вся моя лавка. Села на стул, аккуратно поставила корзину, и даже стул под ней будто подтянулся, выпрямился и попытался соответствовать.

— Вот ты смеешься, — вздохнула она с видом просветленного наставника, — а между прочим, кремы раскупают быстрее, чем пирожки на базаре. Люди хотят сиять, а не пахнуть сгоревшими глифами.

— Угу, — кивнула, продолжая паять амулет. — А гномы хотят, чтобы их амулеты работали, а не пели в шахте шансон. У всех свои мечты.

Клара кокетливо повела плечами, поправила прядь, и я почти уверена, что даже мои инструменты на секунду отвлеклись, глядя на нее.

— Зато ты выглядишь целеустремленной, — сказала подруга, рассматривая мой стол с видом эксперта, оценивающего арт-объект. — Прямо героиня рекламного ролика: «Работай до упаду и получи в подарок седину и бесплатный нервный тик».

— Спасибо, — я поставила очередной резонатор. — Именно это я и мечтала услышать в среду вечером.

Она рассмеялась, и даже Мусик открыл глаз, посмотрел и уважительно кивнул, а это, между прочим, больше, чем он делал для меня за последние три часа.

Клара моментально присвоила себе ближайший свободный стул. Устроилась так удобно, словно это был не старый лавочный табурет, а трон, вышитый рунами комфорта. Корзину с косметикой поставила рядом, крышечки баночек мерцали так вызывающе, что казалось, они тоже готовы дать интервью о своей успешной жизни.

— Ну, выкладывай, — протянула она, скрестив ноги и заглянув на мой стол. — Как учеба? На пары-то хоть ходишь? Или все так же — «пара на потом, артефакт — сейчас»?

Я вздохнула и ткнула палочкой в очередной амулет, проверяя глиф связи.

— Если под словом «хожу» ты подразумеваешь «изредка пробегаю мимо аудитории на рынок», то да, конечно. Я пример для всей магистратуры. Преподаватели только и говорят: «Вот студентка, вот мотивация, вот прямое доказательство, что магия не лечит лень».

Подруга хмыкнула и покачала головой, волосы ее при этом так элегантно колыхнулись, что я бы поставила им отдельное «отлично» по предмету «Искусство соблазнения».

— Я так и знала. — Она хитро прищурилась. — Ну, ладно. А заказы? Рассказывай. Что новенького?

Я чуть не уронила серебряную петлю в кристаллический паз.

— Обычные заказы, — поспешила ответить я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Амулеты для гномов, всякая мелочь. Ты же знаешь: ничего особенного.

А внутри все бурлило. Хотелось рассказать, что вчера в лавку вошел мужчина, у которого аура была дороже, чем весь мой квартал, и что он заказал вещь, от которой у любого учебника по магии волосы встают дыбом. Но договор есть договор: рот на замке, мозг в панике.

Клара продолжала улыбаться, ковыряя ногтем крышечку одного из своих кремов, а у меня внутри прямо жгло. Ну вот зачем? Почему нельзя просто взять и выложить подруге? Но нет, слово дано.

И тут, как водится, на арену вышел Мусик.

— Ага, «ничего особенного», — протянул он лениво с полки, зевая так, что можно было рассмотреть его зубы и остатки вчерашней колбасы. — Разве что заходил один импозантный молодой лорд. Высокий, красивый, плащ до пола, глаза как омуты, а голос — ух!

Я едва не выронила амулет, замерла и метнула на кота такой взгляд, что если бы у меня был диплом по некромантии, он уже лежал бы в виде пепельного комочка.

— Мусик! — зашипела я, так что воздух в лавке задрожал. — Тишина!

Клара тут же оживилась. Глаза засияли, как у исследователя, который внезапно нашел в пещере золотую жилу.

— Так-так-так… — протянула девушка сладко, поворачиваясь ко мне. — Лорд, говоришь? Молодой и импозантный? — она резко вскинула брови. — Ну?

— Ничего такого, — торопливо буркнула. — Просто клиент. Ничего необычного. Обычный заказ. Совершенно скучный.

— Ага, скучный, — фыркнул Мусик, вытянувшись на полке и расправив хвост, как знамя победы. — Если под «скучный» ты подразумеваешь «заказ, после которого она не может спокойно пить чай и постоянно проверяет прическу».

— Замолчи! — шикнула я, краснея до корней волос. — У нас тут, между прочим, профессиональная мастерская, а не спектакль «Любовь и артефакты»!

Подруга, конечно же, не купилась. Она уже подалась вперед, улыбаясь хищно и довольная как кошка, которая только что стащила сливки.

— О, так вот почему у тебя глаза сияют подозрительно чаще обычного! — Клара хлопнула в ладоши. — Рассказывай или я устрою допрос с пристрастием.

Я закрыла лицо руками, мысленно молясь, чтобы амулеты сами доделались, лавка взорвалась или меня срочно вызвали на лекцию. Все что угодно, только не это.

Подруга, конечно, зацепилась зубами за тему, как акула за блестящую серьгу. В глазах разгорелось то самое хищное пламя любопытства, которое я знала еще со времен наших студенческих посиделок: стоит ей почувствовать запах тайны — все, беги спасайся, поздно.

— Ну? — повторила она, откинув волосы за плечо. — Молодой, импозантный… что за лорд?

Я вдохнула глубже, чем рекомендовала инструкция к артефактным резонаторам, и спокойно выдохнула.

— Обычный. Зашел, заказал артефакт для слежки за женой. Все как всегда. Ничего необычного.

Клара скривила губы.

— Да-да-да, конечно. Просто «ничего необычного». Знаю я эти твои «ничего». Последний раз из такого «ничего» у тебя лавка чуть не улетела на орбиту.

— Ну что ты, — улыбнулась я невинно, протирая кристалл так, будто на нем была выгравирована фраза «мне нечего скрывать». — Абсолютно стандартный заказ, даже скучный. Я сама едва не уснула, пока клиент объяснял.

На полке тихо хмыкнул Мусик, но, к счастью, благоразумно промолчал — видимо, его тоже посетила мысль, что тюрьма без подушек и валерьянки не подходит под его представления о достойной старости.

Лучшая подруга, конечно, не сдавалась.

— Хорошо, ладно. Но хоть опиши его! — она наклонилась ко мне, глаза ее засияли как два магических прожектора. — Ну какой он?

— Высокий, — пробормотала я, выбирая слова осторожно, как сапер. — Волосы… темные. Плащ с серебряной отделкой. Глаза… обычные. Синие. Ничего примечательного.

— «Обычные», — передразнила она с восторженным смешком. У тебя даже кот «обычный», хотя этот паразит разговаривает и требует персональную миску с выгравированной фамилией.

— Миска с фамилией — это статус, — буркнул Мусик и снова замолчал, потому что инстинкт самосохранения у него все же работал.

Клара тем временем порылась в сумочке, достала артефон — тоненький, сияющий, конечно же с чехлом, переливающимся магическими блестками. Провела пальцем по экрану, задумчиво покачала головой, что-то быстро пролистала.

— Подожди-ка, — протянула она, и голос у нее стал подозрительно торжественным. — А не этот ли случайно?

Девушка развернула артефон ко мне, и на экране вспыхнула голография. Тот самый профиль: высокий, темноволосый, синие глаза, плащ в серебряной отделке. Я едва не уронила паяльный кристалл в собственный чай.

— Что? — выдохнула, понимая, что сейчас мои «ничего необычного» вот-вот с треском развалятся.

Клара победоносно прищурилась, как будто только что раскрыла заговор против Академии.

— Значит, все-таки не «обычный». Узнала, да?

Я уставилась на портрет, как будто он сейчас оживет и спросит: «Ну что, сделала уже артефакт?» Сердце ухнуло куда-то в район сапожек.

— Э-э… — выдавила я, моргая так часто, что могла бы разогнать туман. — А как ты его так быстро нашла?

Девушка самодовольно хмыкнула, закинула ногу на ногу, и даже ее каблук издал звук «внимание, сейчас будет сенсация».

— Лекси, ты как будто в пещере сидишь. Его помолвка с Сиреной Дельвар — самая обсуждаемая тема последних двух недель.

— С кем? — спросила я, моргая еще чаще.

— С Сиреной Дельвар, — повторила Клара, будто это должно было мне все объяснить. — Ну ты что, серьезно не знаешь?

— Вообще-то нет, — призналась я, чувствуя себя двоечницей на экзамене, которая честно пришла без шпаргалки. — Это кто вообще такая?

Подруга округлила глаза так, будто я спросила, что такое хлеб.

— Сирена — хозяйка лавки артефактов. И не какой-нибудь лавчонки вроде твоей, а настоящего монстра рынка. У нее очередь из клиентов длиннее, чем список запретов в учебнике по ментальной магии. — Клара вздохнула, потом мягко улыбнулась. — Но, если честно, я всегда говорила: у тебя пусть и заказов мало, зато ты работаешь качественно. А у Сирены… ну, поток у нее, конечно, бурный, но попробуй потом разгреби весь этот мусор.

Я слабо кивнула, но внутри все равно кольнуло. Лавка у меня и правда была лавчонкой. Амулеты то взрываются, то фыркают, то уходят в самоволку… А вот у Сирены, выходит, все идет как по маслу.

— И она… — я осторожно ткнула пальцем в голограмму, где все еще красовался мой таинственный заказчик. — Она помолвлена вот с этим?

— С Дарианом, да, — кивнула Клара. — Дариан Греймар, если быть точной. У него своя адвокатская контора. Очень престижная, между прочим. В городе знают все! Говорят, выигрывает такие дела, от которых даже тролли плачут в зале суда.

Я чуть не выронила глиф, который держала. В голове бешено крутились мысли: адвокатская контора, богатая невеста, помолвка, скандалистка Сирена… и я, тихо втискивающаяся в этот пазл с заказом, о котором нельзя говорить даже собственному отражению.

— Ага, — выдавила, — замечательно. Значит, я тут, получается, делаю заказ для жениха самой успешной барышни рынка артефактов?

Клара широко улыбнулась и ткнула меня локтем.

— Ну, вот и представь! Если тебе удастся с ним нормально посотрудничать, сама встанешь в один ряд с этой Сиреной. А может, даже выше.

«Или сяду в один ряд с контрабандистами в тюрьме», — мрачно подумала я, но вслух, разумеется, этого не сказала. Мусик, сидящий на полке, лениво повел хвостом и с видом философа заметил:

— Ну да, всего-то: адвокат, помолвка, богатая невеста, успешная лавка, а наша Лекси сидит тут и спорит с серебряной петлей. Ничего необычного, абсолютно бытовуха.

Я одарила его взглядом, который обещал лишить валерьянки на месяц. Мысли понеслись галопом, быстрее, чем мои пальцы могут вписать глифы в амулет. Если он помолвлен, то кому тогда заказывает артефакт с ложными воспоминаниями?

Логика явно ушла в отпуск без предупреждения. Зачем человеку, у которого есть официальная невеста, причем не абы кто, а Сирена Дельвар — хозяйка успешнейшей лавки города, — лезть в такие опасные игры? Ложные воспоминания — это не романтический сувенир. Это запрещенная магия, на которой можно погореть так, что костей не соберешь. К тому же он адвокат! Адвокат, который по слухам выигрывает такие дела, что свидетели потом неделю хлюпают носом и пересматривают свою жизнь. Зачем ему рисковать карьерой и будущим ради штуки, за которую можно сесть в тюрьму всей толпой? И заказчик, и исполнитель, и даже кот, если очень постараться. Особенно если кот болтливый.

Я прикусила губу. Двадцать тысяч золотых — звучало как песня, но с каждым разом внутри нарастало мерзкое ощущение, что это может оказаться песней похоронной.

— Клара, — выдохнула я и вскинула взгляд на подругу. — Покажи мне портрет этой Сирены.

Она хмыкнула и деловито щелкнула пальцами по артефону. Несколько свайпов, и экран ожил новой голограммой.

На меня смотрела девушка, точнее — ее брови. Один локальный архитектурный ансамбль устремился вверх, второй наклонился вниз с видом «я все знаю, но не скажу». Светлые волосы, ледяные глаза — да-да, все совпадало.

Я почувствовала, как челюсть медленно съезжает вниз.

— Подожди… — прошептала я, уставившись на изображение. — Но… но я ее уже видела.

Это была та самая девушка, чей портрет показывал мне сам Дариан. С той же самой асимметрией бровей, которую я мысленно назвала «симфония недоверия». Сердце бухнуло куда-то под стол. Если они уже помолвлены, если вся городская тусовка только и делает, что обсуждает их романтический союз, тогда зачем ему артефакт с ложными воспоминаниями именно для нее? Чтобы она что-то «вспомнила»? Чтобы поверила в то, чего не было?

Вопросов становилось все больше и ни один из них мне не нравился.

— Ну? — Клара щелкнула артефоном, довольная тем, что поймала меня врасплох. — Красавица, правда?

— Угу, — пробормотала я, не в силах отвести глаз от изображения.

Известные личности, адвокат, хозяйка лавки… и вдруг такой заказ. Что они скрывают? Что ему нужно изменить в ее памяти? И почему в этой головоломке должна участвовать именно я?

На полке Мусик негромко фыркнул, как будто услышал мои мысли, но благоразумно промолчал. Наверное, даже он понял: теперь все стало куда серьезнее, чем казалось сначала.

И зачем вообще нужен весь этот театр с воспоминаниями? Неужели мало обычных признаний, подарков, цветочков с шипами? Зачем человеку лезть в чужую память, да еще и за такие деньги? А вдруг все пойдет не так? Если барышня вместо романтического экстаза испытает приступ ненависти к клубничному варенью или уверится, что ее жених — жаба? О, прекрасно. Я как раз мечтала стать автором первого в истории судебного иска «За моральный ущерб от ложных воспоминаний».

Клара, между тем, явно не собиралась молчать:

— Представляешь, весь город только и говорит, что они теперь официально помолвлены! — защебетала она, даже не заметив, как я застыла перед экраном, словно артефон излучал не голограмму, а настоящую панику. — Такой союз! Умный, богатый, влиятельный Дариан и Сирена. Ну, ты же понимаешь, имя у нее подходящее. Половина мужчин в городе уже давятся пирожными, глядя на ее портреты в газетах.

Я чуть не прыснула от смеха. Не хватало еще, чтобы она пела так, что с башен сносит крыши, но вслух, разумеется, ничего не сказала. Подруга и так наслаждалась своим сплетническим монологом.

— Говорят, — продолжила Клара, — он подарил ей артефакт, который сияет, как тысяча закатных солнц. И это только на помолвку! Боюсь даже представить, что будет дальше. Наверное, устроят бал века.

А в голове у меня тем временем билась мысль, как пчела в банке: «Если у них все так официально, то зачем он пришел именно ко мне? Почему попросил такой артефакт? И вообще, какого драконьего хвоста я делаю в этой истории?»

Мусик снова чихнул на полке — выразительно, как умеют только коты, когда хотят сказать: «Ну и влипла ты, хозяйка». Клара вдруг подпрыгнула, словно вспомнила о расписании, — глаза забегали, губы распрямлялись в привычную улыбку, а в жестах появилось легкое нетерпение.

— Ой, что-то я засиделась, — затарахтела она. — Пойду-ка я к себе, у меня там целая империя паровых масок, которые требуют срочного обнюхивания. Возьми, пожалуйста, одну твердую маску, — бросила подруга на прощание взгляд на принесенную ею корзинку, делая вид, что дарит не средство для выживания, а персональный амулет удачи. — Не корми меня жалостью, бери, пригодится. — И просто так, без всякой мелодрамы, вышла из лавки.

Дверь захлопнулась с характерным звуком, как будто мир за пределами комнаты решил, что сюрпризы закончились и начался салон красоты. На полке тускло вспыхнул единственный огонек; корзинка осталась на столе как доказательство того, что кто-то в эту смену все же забыл заплатить налог совести. Мусик по-простому потянулся и одним взглядом подписал рецепт: «Если хочешь продать душу, то хотя бы за крем хорошей марки». Его усы дернулись, что означало одновременно и одобрение, и готовность к делу, если речь пойдет о благородной наживе.

Я повернулась к нему, потому что разговор с живым свинцом полезнее, чем с пустотой. Мыслям же потребовалось несколько секунд, чтобы, словно разъяренные гномы, ринуться в атаку: сценарии, версии, гипотезы, парадоксы и полдюжины нелепых, но упорных фантазий.

Первое, что пришло в голову: а что, если он хочет ее задушить? Мысль мгновенно обрела форму комичной картинки: Дариан в адвокатской мантии сдержанно и изящно накидывает на шею Сирены невинный шарфик — и все, хэппи-энд. После секунды смеха пришло понимание — абсурдность ситуации очевидна. Адвокат высокого класса вряд ли прибегнет к таким примитивным методам: слишком много свидетелей, камер и той самой «деловой репутации», которую он так тщательно оберегает. Но мысль не покидала: если не физическое убийство, то попытка «убить» репутацию, выдав ее за нечто иное, — это хуже любого удара в шею.

Следующая версия более изощренная, и она понравилась мне больше: может, он не хочет этой помолвки? С таким вариантом все стало логичнее: на фоне обязательств и светских камер возможна стратегия «я тебя брошу, но сделаю это красиво». Артефакт с ложными воспоминаниями — идеальное орудие: подменить события, обеспечить себе алиби, инсценировать роман с вымышленным мужчиной, и через неделю почетное светское общество решит, что Сирена ушла сама. Вариант элегантный, экономичный и беспроигрышный: вместо скандала — «она нашла любовь», вместо суда — драматический отъезд.

Далее пошла гипотеза, которая тонко задела за живое: а что, если он хочет, чтобы она вспомнила что-то страшное? Не то чтобы убить, но заставить бояться, и тогда она станет послушнее. Тонкая манипуляция: внушить страх, отношение к событию, которое станет якорем для принятия решений. Люди, потрясенные воспоминаниями о прошлой трагедии, склонны к послушанию. Адвокат, привыкший все контролировать, может попросить меня сделать что-то «сдерживающее». Отвратительно, но рационально.

Не обошлось и без версии «создать фальшивое доказательство». В голове уже крутилась схема: внедрить в ее память сцену с определенными словами, свидетелями, местом, а потом в нужный момент использовать это как доказательство. Юридическая хитрость: подменить воспоминания — получить показания, выгодные стороне. Жутко, но логично и, кстати, опасно: в любой толпе найдется тот, кто захочет пожертвовать чужой правдой ради собственной выгоды.

Самое мрачное: использовать Сирену как подопытного кролика. Может быть, артефакт вовсе не связан с ее любовью или помолвкой. Возможно, Дариан занимается чем-то большим — экспериментами, репетициями, отработкой технологии. У него в голове четкая картинка: если поможет с Сиреной, поможет и в зале суда. Технологическая алчность замаскирована под личные дела. Разумеется, что мне в таком случае делать: играть роль ремесленника или отказаться?

Каждая версия — словно отдельный ингредиент в зелье: сумма манила сладким запахом, но где-то среди ароматов маячило предчувствие горечи. В голове разгорелся спор: двадцать тысяч — это не просто деньги, это шанс, который редко выпадает в виде золотых монет; а совесть, аккуратно припорошенная пылью, спрашивала, хватит ли мне смелости отказаться.

Мусик вздохнул, и это был не просто вздох, а философский жест, достойный сцены.

— Ну и? — медленно произнес кот. — Если сделаешь, я возьму паузу и стану котом с двумя паспортами: один для обычных мисок, второй — для золотых.

В его тоне звучала не поддержка, а шутка, от которой и в радости, и в тревоге становится немного легче. И тут в потоке догадок всплыла еще одна мысль: не исключено, что Сирена сама знает больше, чем кажется. Ее брови — «симфония недоверия», и мои мысли окутались пеленой: если она не простушка, возможно, этот артефакт будет использован не против нее, а ради нее, чтобы защитить от чего-то еще, скрыть больное, стереть утраченное. Логика иронично похлопала меня по плечу: «Вселенная редко дает только одну правду».

Сидела, перебирала версии, как карточные ритуалы. Каждая идея оставляла на столе крошки — раздражение, страх, любопытство, желание оплатить счет, но не душой. Ночь обещала бессонницу, но и озарение: нужно принимать решение, и чем скорее, тем лучше. В конце концов, ремесло требует ясности: либо безопасные рамки и гарантии, либо отказ. А пока еще пара глотков остывшего чая, пара глубоко продуманных формул и воображаемая линейка «на что я готова пойти», где каждая отметка была горько-сладкой.

***

На следующее утро лавка содрогнулась от тяжелых шагов. В дверь вошли гномы-шахтеры — вся компания, уставшие, но довольные, с бородами, на которых остались следы рудной пыли и недопитого эля.

— Ну что, мастерица, готово? — первый, самый низкорослый, хлопнул кулаком по прилавку так, что полки жалобно пискнули.

С чувством облегчения я достала аккуратно упакованные амулеты связи. Каждый из них был трижды проверен, доведен до ума и уже ждал своих хозяев. У гномов загорелись глаза, будто это были не артефакты, а новые кирки из чистого мифрила.

— Все, как вы просили, — сказала я, протягивая им товар. — Принимает голос на глубине до трехсот саженей, работает без перебоев, встроенная защита от перегрузки. Только, пожалуйста, не пытайтесь с их помощью петь песни.

Гномы заржали, словно это была лучшая шутка месяца, и начали пересчитывать монеты. Звон золота на ладони успокаивал лучше всяких зелий. Долг выполнен, заказчики довольны, совесть чиста.

Когда дверь за ними закрылась, я выдохнула. Лекции, конечно, закончились еще два часа назад, а я так и не появилась ни на одной из них. Что ж, диплом подождет, зато лавка жива, и кошелек приятно оттягивает сумку.

Мусик в этот момент важно потянулся на подоконнике и заявил тоном государственного советника:

— Я отправляюсь на совещание. У котов есть вопросы глобального масштаба, которые не терпят отлагательств, — и, не дожидаясь моих реплик, выпорхнул на улицу, хвостом прокладывая путь для величайшей миссии.

— Конечно, для котов «глобальные вопросы» — это всегда выбор между селедкой и молоком, — буркнула я и, оставшись одна, разложила на столе все, что понадобится для работы.

Инструменты — кристаллы, граверы, резонансные линейки. Приборы — накопители энергии, мерные сферы, тестовые рамки. Магия — накоплена в амулете, пульсирует под пальцами. Все готово. Осталось только разобраться с заказом лорда.

Я включила артефон и открыла «МагИнфо». Голограмма вспыхнула, и на экране появилась страница, украшенная гербами и подписями:

«Сирена Дельвар

Дата рождения: 14-й день лунного месяца 987 года.

Возраст: 24 года.

Родословная: дочь виконта Эдмара Дельвара и леди Фейрель (урожденной Клейн). Семья известна в столице как покровители искусств, коллекционеры редких картин и меценаты Музыкальной академии. Внешность: светлые волосы с серебристым отливом, глаза ледяного оттенка, асимметрия бровей — отличительная черта рода Дельвар. Образование: Академия изящных искусств, факультет вокальной магии. Специализация — голосовые заклинания и магия внушения через звук. Род занятий: певица, магистр акустических чар, артефактор 4-го уровня. Известна своими изобретениями в квартале Мерано. Общественная деятельность: активный член фонда «Чистая вода», организатор ежегодного бала в поддержку бедных кварталов. Известные факты:

— в 1009 году участвовала в магическом фестивале «Голос стихий», заняла первое место.

— в 1010 году пресса писала о ее романе с наследником купеческой гильдии, но слухи так и не подтвердились.

— в 1011 году объявила о помолвке с адвокатом Дарианом Греймаром.

Особые примечания: по слухам, Сирена обладает врожденным иммунитетом к ментальным иллюзиям. Официальных подтверждений нет.»

Я замерла, глядя на строки. «Врожденное сопротивление ментальным иллюзиям»? Прекрасно. То есть заказ не только незаконный, но и объект обладает иммунитетом.

— Ну что ж, Лекси, влипла ты по полной, — пробормотала я, пролистывая страницу вниз.

Оставался один вопрос: если у девушки действительно врожденная защита, зачем Дариану артефакт? Чтобы проверить ее? Чтобы обойти этот барьер? Или чтобы использовать его на другом человеке, прикрывшись ее именем? Варианты снова начали появляться, как и вчера.

Похлопала ладонями по щекам, не от злости, а чтобы вернуть лицу плотность. Кофе, семь умственных рун и призрак совести, который все еще пытался ворчать, — нужно было отбросить в сторону: пришло время делать то, за что обещали двадцать тысяч. Работы хватало, а спорить с делом — занятие для тех, у кого меньше долгов и больше идеалов.

Сначала надо навести порядок. Пыль с полок смахнула ладонью, не церемонясь: в лавке это не ритуал, а способ не забыть, где спрятано то, что еще не украли. Потом — инструменты. Выложила на стол свой стандартный набор и добавила к нему вещи, которые обычно доставала только в особых случаях: резонаторный кристалл из недр Дремучей горы — серый с голубой прожилкой, способен удерживать образ дольше, чем черная курица — гнев; матовый хрусталь «анамнез» — штучный, дорогой материал, в который запечатаны фрагменты времени; нити резонанса, сотканные из волосков ткачихи-времени (те, что продаются на рынке в третьем квартале, — недешевые, но не рвутся во время мыслительных бурь); пергамент из кожи мирной руны (чтобы записывать паттерны и не запутаться в собственных пометках); мерная сфера, наполняемая магией дневного цикла; ампула с «ауроснимком» — клиент положил в нее образец ауры, и теперь она аккуратно мигала на полке, словно капризный жучок; пара защитных печатей — чтобы память не утекла в ближайший фонтан; старый знакомый резонаторный гравер с тонкой иглой и легким привкусом электричества; чайник с горячим чаем, чтобы не забывать делать перерывы.

Расположила все как следует: кристалл справа (он любит свет), хрусталь — на ровной подставке в центре, нитки — завязаны в узел и приколоты к правой стороне пергамента. Словами не объяснить, но любые подобные операции — это не только механика, но и концерт: каждый элемент исполняет свою партию. Если в оркестре что-то фальшивит, слушатель, то есть артефакт, начинает фальшивить раньше меня.

Следующий пункт — очистка поля. Прежде чем поместить чужую память в какой-либо сосуд, пространство следует очистить от случайных мыслей. Не в смысле вымыть губкой — в нашем деле достаточно трех коротких формул: «граница», «запрет», «замок». Произнесла их про себя, едва касаясь рамки мерной сферы. В ответ воздух словно слегка похолодел, а край света вокруг хрусталя сдвинулся на миллиметр. Хороший знак: поле молчит и слушает.

Теперь изучение материала. Ампула с «ауроснимком» в руках слабо пульсировала; образец, присланный лордом, нужно было изучить, прежде чем рисовать внутри него картины. Поднесла кристалл-резонатор так, чтобы он уловил отблеск от ампулы. Кристалл зазвучал не словами, а тем, что можно назвать «характером», — низкими колебаниями, которые называют «тихим аккордом идентичности». Записала первые три ноты на пергаменте, прорисовала их округлыми штрихами, похожими на руны. Это было все равно что расшифровывать почерк: без понимания штрихов дальше — только предположения и опасность.

Далее каркас памяти. Ложные воспоминания не лепятся, как торт: их не собирают в кучу и не «впечатывают». Они ткутся, как гобелен: основу дает хронологическая нить, узоры — эмоциональные якоря, а краски — сенсорные отпечатки (звук, запах, прикосновение). Для каркаса понадобился хрусталь «анамнеза» и нити резонанса. Хрусталь извлекла из мягкой ткани и бережно поставила на центральную подставку; нить резонанса аккуратно протянула через тисненые бороздки на его основании — она села, как рыба в гнездо.

На пергаменте начертила план: три сцены, два эмоциональных акцента, короткая завершающая фраза, которая должна прозвучать в голове «героини» как знак «конец истории». Сцены — не подробные картины, а наброски: действующие лица (силуэты, не имена), место, звук (треск свечи, смех, музыка лютни). Эмоциональные якоря — тепло ладоней, удивление, облегчение. Делается не для того, чтобы обмануть, а чтобы подстроиться под ту самую «симфонию недоверия», о которой писал «МагИнфо». Если человек сопротивляется ментальным манипуляциям, лучше использовать не грубую ложь, а шепот, тонкую подсказку, которую система воспримет как «вспышку», а не «вторжение».

Теперь техника. Гравер с тонкой иглой — инструмент не для вырезания листьев, а для нанесения узоров на поверхность хрусталя. Включила его, выставив минимальную частоту; игла прошлась по фаскам «анамнеза», оставив едва заметные штрихи, которые затем заполнила пылью из шкатулки — «прахом забытых симфоний» (название, конечно, рекламное, а содержание — смесь благородного пигмента и магии памяти). Пыль легла ровно по линиям и заблестела. Это как подпись внутри: «Здесь хранится образ».

Затем пошла настройка резонанса. Взяла мерную сферу, положила на нее ладонь и позволила магии из амулетов пульсировать в пальце. Набор формул шел в распечатанном порядке, но голос был тихим, приглушенным, чтобы не нарушать акустику: «вход — замок — мягкий шаг». В таких словах главное не сами слова, а их ритм. Ритм то, что слышит аура, когда человек рядом, а не когда он говорит. Настроила его так, чтобы в точности совпадал с образцом из ампулы. Кристалл уловил ритм и загудел ниже, как паровоз, готовый тронуться с места.

Затем — вплетение сцен. В этот момент снова понадобилась нить резонанса: через нее я пропускала мелодию сцен, следя за тем, чтобы каждая нота ложилась в свою «ячейку» в хрустале. Я никогда не пыталась «впихнуть» сцену целиком; лучше маленькие фрагменты, которые мозг сможет соединить, чем целая картина, у которой не сходятся углы. Я вплела первую сцену — три штриха на пергаменте, тонкий аромат пионов, легкий шелест ткани. Вторая — звуковая подпись: смех, лютня, чья-то фраза «ты не одна». Третья — завершающая нота: уход, не прощание, а выбор. Это должно было выглядеть как решение, а не как насилие. Конечно, у меня в голове спорила совесть, но ремесло любит ясность: «делаешь — делай хорошо или не делай вовсе».

Защитные печати были наложены после того, как паттерн был вплетен. Три печати вокруг хрусталя: первая — для ограничения доступа (никто, кроме резонансного ключа, не сможет открыть образ), вторая — для безопасности (при несоответствии ауры артефакт погаснет), третья — для «самоуничтожения» (последний щит, если код не подобрали). Я накладывала печати пальцами, читая старую формулу, которую выучила еще на курсах по безопасности: слова короткие, как щепки, и звучат почти как смех. Печатала аккуратно, потому что печать — это не украшение, а предохранитель.

Тестирование — самое нелюбимое и самое необходимое. Непросто испытать живую вещь без живого объекта, но у ремесленника всегда есть хитрость: «зеркальная проба». Я поставила перед собой маленькое зеркальце, активировала замедленный образ и дала ему пройти сквозь хрустальную атмосферу. Образ вспыхнул, но не в глазах, а в голове. Ничего реального, скорее намек: фрагмент запаха, блик на ткани, отголосок смеха. Зрелость результата определялась не насыщенностью, а степенью убедительности. Если тест показывал перегрузку, что-то исправлялось; если показывал пустоту, нужно было добавить якоря. На третьем тесте результат стал «нормально рабочим»: не истинное воспоминание, но достаточно правдоподобное, чтобы обмануть округлую память при благоприятных условиях.

И вот настал момент, ради которого все и готовилось: заключительная синхронизация с «ауроснимком». Я осторожно, без спешки достала ампулу, поместила ее в маленькую нишу на обратной стороне хрусталя — туда, где нити резонанса образовывали узел. Не для того, чтобы смешать, а скорее для того, чтобы они могли «подышать» рядом друг с другом. Звук усилился: кристалл зазвучал высоким тоном, который мог бы напугать кур, но у меня был вкусный чай и хорошее настроение, поэтому я испугалась только про себя.

— Ладно, — сказала вслух, и голос мой прозвучал до смешного деловито. — Если что, Лекси, сворачивайся и уноси ноги.

Включила артефакт заказчика в качестве ключа. Устройство ожило, экран мигнул, показывая символ совпадения резонансов. Нажала на древнюю торговую печать — формальность, но приятная: в лавке принято скреплять все сделки чернильной подписью и легким взмахом руки в знак удачи. Кристалл принял сигнал и замер. На подоконнике зашевелились тени — не страшные, а рабочие, как будто само утро заглянуло в мастерскую и поинтересовалось: «Ну как, довольна?»

Сердце колотилось, возможно, сильнее, чем того требовала профессия. В этот момент был уместен долгий вздох, словно оттягивали струну. Ритуал почти завершен. Осталось только закрыть печать и поместить хрупкое чудо во флакон, который в случае чего можно будет сжечь. Решение — за мной, ответственность — на мне, деньги — еще у заказчика.

Печати накладывала последовательно, ровно, хотя мысли продолжали скакать: «а вдруг…» и «а может, все-таки…» Но ремесло требует доводить дело до конца. Запечатанный хрусталь я положила в футляр, запечатала сургучом и отложила на полку, где стояли вещи, готовые к выдаче. Небольшая табличка рядом гласила: «Особые заказы — надежно», а под ней — мое сердце со слегка поцарапанной совестью и спокойная мысль: теперь только ждать. И пить чай.

***

Глаза закрылись сами собой, но стоило мне на секунду запрокинуть голову, как за окном уже забрезжил первый луч. Прекрасно. Как раз вовремя, чтобы ни сна, ни бодрости, только мешки под глазами размером с шахту гномов.

Сегодня вечером Дариан должен прийти за своим артефактом. Времени вроде бы много, но лежать уже бессмысленно: если усну — просплю, если не усну — все равно буду как зомби. Решение простое: встать, встряхнуться и хотя бы выглядеть как человек, а не как пыльный артефакт, забытый на складе.

Умыться в лавке, разумеется, негде. Душа здесь никогда не было — максимум тазик и тряпка, если совсем плохо. Так что путь один: на задний дворик. Ну, «дворик» — это громко сказано. На самом деле это узкий клочок пространства между двумя торцами зданий, огороженный кривыми заборами. Там-то и располагался мой «спа-комплекс»: ведро на веревке, привязанное к балке, и табуретка, которая служила то сиденьем, то полочкой для мыла.

Сбросила одежду, вдохнула утренний воздух — такой свежий, что застучали зубы, — и встала под это гордое сооружение. Одной рукой потянула за веревку, и сверху хлынул поток холодной воды. Вдох, выдох, писк, и я начала оттирать с себя сон и напряжение, стараясь думать, что это бодрит. Хотя бодрит скорее желание забраться обратно под одеяло.

Вода стекала по волосам, плечам, холодными дорожками бежала вниз. Я только собралась еще раз брызнуть на лицо, как вдруг услышала странный звук — тихий скрип, будто кто-то прошелся лапой по двери. Наверное Мусик вернулся со своих «кошачьих переговоров». Сейчас начнет жаловаться, что ему не хватило тунца для важной дипломатии.

Я пожала плечами и продолжила обливаться, пытаясь хотя бы смыть с себя усталость. И тут дверь во двор открылась. Не распахнулась, нет, — тихо, уверенно, как будто за ней стоял человек, привыкший к тому, что его везде ждут. Из тени появился Дариан собственной персоной.

Я застыла с ведром в руках, голая, блестящая от воды, как мокрая форель на рынке. Мужчина тоже застыл, словно наткнулся не на меня, а на дракона без разрешения на проживание.

— А-а-а-а-а! — вырвалось больше похожее на писк чайника, чем на человеческий крик.

— Ох, — выдохнул он и тоже отшатнулся, как будто я была не женщиной, а боевым артефактом в стадии активации. — Простите!

Прижимая ведро к груди, я издавала звуки, которые в обычных условиях может издавать только белка, застрявшая в трубе.

— Ты что... вы... как... почему здесь?! — пищала я, подпрыгивая на месте и судорожно вертясь, словно пыталась прикрыть все сразу, но рук явно не хватало.

— Я… я не хотел! — Дариан поднял руки вверх, как будто сдавался в плен. Его глаза расширились так, словно он впервые в жизни увидел женщину, а может, впервые в жизни увидел женщину с ведром вместо наряда. — Я думал… я же… дверь была открыта…

— А-а-а! — повторила я, не придумав ничего умнее. — Немедленно выйдите!

Мужчина отшатнулся, резко кивнул и, пятясь, чуть не врезался в забор. В этот момент мы оба выглядели так, будто сцена из дешевой романтической пьесы вклинилась в магический триллер. Я стояла мокрая, визжащая, с ведром на груди, а он был бледный, ошеломленный и, похоже, впервые в жизни потерял дар речи.

— Простите, я... э-э... вечером... — выдавил Дариан и пулей выскочил за дверь.

Полотно хлопнула. Тишина.

Я выдохнула, поставила ведро на землю и закрыла лицо ладонями. Замечательно! Теперь этот человек заберет артефакт с видом «я видел, как хозяйка обливалась холодной водой между сараями». Какая уж тут магия, какой авторитет, какой бизнес — все, карьера окончена, лавку можно переименовать в «Голая ведьма и ее чудеса»!

Вода продолжала стекать по ногам, а я всхлипывала и смеялась одновременно, понимая, что это утро войдет в анналы позора.

ГЛАВА 4. Про «стабилизатор», от которого даже само слово звучит устойчивее

Я все-таки закончила свои героические манипуляции с ведрами воды, надела полотенце как боевую броню и вернулась в лавку. Пол под ногами был мокрым, волосы липли к щекам, а в душе жила стойкая уверенность, что сейчас меня никто не побеспокоит. Ага, конечно.

На подоконнике, вытянув лапы, с видом заслуженного пенсионера растянулся Мусик. Усики подрагивают, хвост аккуратно свернулся колечком, глаза щурятся от полного счастья. Картина мира: у кого-то заботы, у кого-то рай.

— Ты вообще нормальный? — ткнула я его пальцем в бок. — Дариан приходил! Почему не сказал? Почему не предупредил, что лучше не высовываться, пока я моюсь?

Кот лениво приоткрыл один глаз. В его взгляде читалось все: от «ты опять драматизируешь» до «вообще-то мне светит солнце, а не твои проблемы».

— А почему бы и нет? — мурлыкнул он с невинностью, достойной святого. — Пусть полюбуется. Может, женится. Тогда и ты, и я будем в шоколаде: ему — красота, тебе — безопасность и двадцать тысяч каждую неделю, а не раз в декаду, мне — миска премиального корма.

Я замерла, уставившись на пушистого финансиста.

— С ума сошел? — полотенце едва не сползло с меня от возмущения. — Свадьба как бизнес-проект? Ты хоть понимаешь, что это звучит, мягко говоря, странно?

Мусик зевнул так широко, что были видны все зубы, и даже не потрудился скрыть ехидство.

— Странно? Нет. Стратегически выгодно — да. Ты бы хоть раз посмотрела на себя его глазами: умная, сварливая, но с руками в нужном месте. Для аристократов — сокровище. И если кто-то готов платить тебе десятки тысяч за амулет, то почему бы ему не платить пожизненно, оформив контракт «брак»?

Я схватилась за голову.

— Великолепно. Мой кот, фамильяр, вместо того чтобы охранять лавку и помогать с магией, подрабатывает свахой и экономическим консультантом. Что дальше? Составишь брачный контракт с пунктом о бесплатном массаже лап?

— А почему бы и нет? — невозмутимо ответил он. — Я ведь думаю о будущем. О нашем будущем.

Я обреченно плюхнулась на табурет и крепче прижала к себе полотенце. Кажется, меня сводят с ума не артефакты, а мой собственный кот. Быстро натянула платье, благо оно само послушно село по фигуре, словно знало, что хозяйка снова собирается вляпаться в какую-нибудь социальную катастрофу. Щелкнула пальцами, и магия тут же прошлась по волосам теплым ветерком, мгновенно высушив каждую прядь. Щелкнула еще раз, и коса заплелась сама, ровная, аккуратная, хоть на показ мод. Внешне я выглядела почти прилично, но внутри бушевал хаос, способный сжечь три квартала.

От нервозности начала ходить по лавке туда-сюда, поглядывая то на прилавок, то на витрины, словно они могли подсказать мне, как себя вести.

— И что я скажу, когда он придет вечером? — проговаривала вслух, размахивая руками так, что пара амулетов едва не сорвалась со стены. — «Извините, Ваше лордство, за моральную травму. Полотенце не входило в стоимость заказа, это бонусное зрелище»? Или, может, так: «Вы уж простите, что подорвала психику, я ведь не знала, что у вас сегодня в расписании пункт «наблюдать, как моется хозяйка»»?

Я резко остановилась и ткнула пальцем в воздух, словно обвиняя невидимого мужчину.

— А у него, между прочим, есть невеста! Невеста! Та самая, ради которой он и заказал у меня этот долбанный артефакт! То есть получается, что он не только втянул меня в сомнительный заказ, но и сам решил проверить качество товара на практике?

Мусик, не теряя царственного спокойствия, перевернулся на другой бок.

— Ну, знаешь, иногда контроль качества бывает очень наглядным, — протянул он. — Представь: приходит он вечером, а ты ему: «Все работает! Проверено на личном опыте!».

— Я тебя сейчас сама проверю, — прорычала я, снова начиная расхаживать взад-вперед по комнате. — Ты хоть понимаешь, в какой ситуации я оказалась? Он придет вечером, а я должна что-то сказать. Что?! «Прошу прощения, что мой душ оказался частью вашей социальной драмы»?

Я остановилась перед зеркалом и раздраженно посмотрела на отражение. Коса лежала идеально, платье сидело как надо, но глаза... глаза кричали: «Катастрофа, готовьтесь!».

— Если бы я была нормальной, — пробормотала себе под нос, — я бы просто улыбнулась, вручила артефакт и пожелала счастья в личной жизни, но нет. У меня талант ввязываться во все, где слова «опасность», «неудобство» и «стыд» горят ярче магического факела.

Я снова прошлась по лавке, цепляясь взглядом за каждую мелочь: то за банки с зельями, то за стопку книг, то за кривой подсвечник, который словно говорил: «Ты все испортишь».

— Может, вообще не открывать дверь? — рассуждала. — Притвориться, что закрыты, вывесить табличку «Ушла на семинар по самоуважению»? Или написать письмо? Так и вижу: «Уважаемый заказчик, благодарю за визит, прошу впредь согласовывать время, чтобы хозяйка могла выглядеть как приличный человек, а не как мокрая курица в полотенце».

Мусик недовольно фыркнул.

— Скучно, Лекси. Ты слишком переживаешь. На его месте любой мужчина счел бы это знаком судьбы.

— Какой еще судьбы?! — заорала я, едва не уронив флакон с настойкой. — Судьбы в стиле «твоя невеста ждет артефакт, а ты пялишься на его мастерицу в полотенце»? Отличное начало семейной жизни, прямо в учебники по психологии.

Я остановилась, вцепившись руками в спинку стула.

— «О, рада снова вас видеть, надеюсь, сегодняшнее зрелище не повлияло на вашу концентрацию, и вы по-прежнему хотите получить ложные воспоминания для любимой женщины»? — тт одной этой мысли меня передернуло. — Нет, все, надо собраться. Выглядеть уверенно, говорить профессионально. Делать вид, будто ничего не случилось.

Мусик прищурился и лениво зевнул.

— То есть ты снова будешь строить из себя «ледяную девочку» и при этом краснеть до ушей?

— Заткнись, — буркнула я и зашагала дальше, уже представляя, как мой вечер превратится в комедию ошибок.

Села за стол, достала чистый лист пергамента и перо. Если уж суждено попасть в неловкую ситуацию, то хоть подготовлюсь.

— Так… — пробормотала, уткнувшись кончиком пера в подбородок. — Вариант первый. Официальный. «Ваше сиятельство, благодарю за визит. Артефакт готов. Все, что вы видели ранее, не имеет значения. Прошу вас сосредоточиться на деле». Отлично, звучит так, будто я пытаюсь подать заявление в налоговую, а не общаюсь с клиентом.

Скомкала пергамент и бросила в угол.

— Вариант второй. Холодно-ироничный. — Я встала, поправила платье и сделала вид, что держу в руках поднос с чаем. — «О, добрый вечер. Вы вовремя. Я как раз закончила тестировать водные процедуры в формате полотенца. В следующий раз я дам вам расписание, чтобы вы могли выбрать, за каким сеансом наблюдать».

Сама себе хлопнула в ладоши.

— Великолепно. Сарказм уровня «плюнь клиенту в лицо». Молодец, Лекси, бизнес расцветет уже завтра.

Вычеркнула второй вариант и села обратно.

— Вариант третий... спокойный, почти дружеский. — Я подняла глаза к потолку и мягко произнесла: — «Извините за недоразумение. Лавка не обязана быть сценой для случайных представлений. Давайте просто забудем об этом, и я верну вас к вашей невесте с готовым артефактом».

На секунду я даже представила, как это сработает. Я спокойно улыбаюсь, он серьезно кивает, и все без драмы. Но потом в голову пришла мысль: у него есть невеста! И сразу стало неловко до дрожи в пальцах.

— Нет, нет, нет, — я замотала головой. — Он будет смотреть на меня так, будто я покусилась на чужое счастье. А я-то что? Я вообще-то случайно оказалась в полотенце.

Мусик перестал притворяться спящим и сел, обвив хвостом лапы.

— А может, просто скажешь как есть? — лениво протянул он. — «Сожалею, что нам довелось встретиться в неподходящий момент». И все. Коротко и ясно.

Я ткнула в него пальцем.

— Ты вообще ничего не понимаешь! Говорить коротко и ясно — это скучно, а я... я умею превращать каждую встречу в маленький пожар.

Снова взяла перо и нацарапала что-то на новом листе.

— Вариант четвертый. Совершенно нелепый. «Прошу прощения, что вы застали меня в столь… хм… необычном облачении. Полотенце — это древний магический атрибут для ритуала очищения, требующего уединения и полной сосредоточенности. Вы стали случайным свидетелем обряда. Считайте, что вам невероятно повезло».

Я театрально изогнулась и перекинула воображаемое полотенце через плечо. Мусик закашлялся от смеха и повалился на бок.

— Да-да, скажи еще, что ты верховная жрица богини воды, и пусть он поклонится тебе, как паломник.

— А что, звучит внушительно! — фыркнула я, комкая очередной лист. — Ладно, ладно. Этот вариант оставим на случай, если он придет с проверяющими из гильдии.

Я продолжала расхаживать по лавке, перебирая в голове возможные фразы: «Простите, в следующий раз повешу занавеску»… нет, звучит как реклама мебельного магазина; «Не волнуйтесь, полотенце было чистым»… боже, это еще хуже; «Считайте это проверкой артефакта на устойчивость к человеческим эмоциям»… вот, уже ближе к делу.

Остановилась, уставившись в одну точку, и почувствовала, как внутри начинает зарождаться отчаянная смесь ужаса и решимости.

— Я спокойно встречу его, отдам артефакт и сделаю вид, будто никаких полотенец на свете не существует.

Мусик потянулся и лениво облизнул лапу.

— Угу. А потом покраснеешь как рак и забудешь, как тебя зовут.

— Не забуду! — возразила я. — Максимум… слегка заикнусь. Но это же не страшно. Верно?

Кот поджал усы и замолчал. Его молчание говорило громче любых слов: страшно, очень страшно. Я снова зашагала по кругу. В голове раз за разом прокручивалась одна и та же мысль: он придет вечером. А вместе с ней и другая, еще хуже: я — не готова.

***

К полудню я все-таки уговорила себя перестать носиться по лавке, как взбесившаяся мышь, и сесть за книги. Полотенцевый скандал был отложен в дальний ящик сознания, и я раскрыла пухлый том по предмету «Магические конструкции и их устойчивость в социальных структурах». Предмет до безобразия скучный, но нужный. Лекции я, разумеется, благополучно прогуляла: сначала «очередь заказов», потом «срочный заказ», затем «внезапное полоскание с ведром». Но диплом сам себя не вручит, так что пришлось хотя бы делать вид, что я прилежная студентка.

Я старательно водила пером по полям, делая пометки, и почти успокоилась. Даже на секунду поверила, что вечерний визит можно встретить спокойно, без паники. И тут артефон завибрировал на столе, замигал, как новогодняя елка. Я клацнула на экран, и гаджет выдал голос Клары:

— Ле-е-ексиии! — протянула она с привычной драматичностью. — Ты сидишь? Надеюсь, что сидишь, потому что у меня такие новости, что если стоять, то ноги сами подкосятся.

Я отложила перо и с подозрением прижала артефон к уху.

— У меня учебник по устойчивости магических конструкций, я и так на грани комы. Давай без катастроф, ладно?

— О, это не катастрофа. Это Сирена, — подруга сделала акцент на имени, — твоя любимая невеста самого загадочного красавчика собирается участвовать в «Конкурсе молодых артефакторов».

Я чуть не опрокинула чернильницу.

— В каком конкурсе?

— В том самом! — радостно взвизгнула Клара. — Где победитель получает патент на уникальную технологию. А патент, если ты забыла, — это не просто бумажка с подписью. Это значит, что твой артефакт официально признан, защищен законом, и ты можешь зарабатывать не только в лавке на задворках, но и в гильдии, и в Академии, и вообще везде!

Я прикусила губу. Конечно, я слышала о конкурсе. Сначала подумала, что это очередная показуха для «талантливых деток из хороших семей», но патент… да, серьезно.

— И Сирена туда идет? — уточнила, чувствуя, как внутренний сарказм уже заводит мотор. — Конечно. У нее же все готово: связи, наряды, сияющая улыбка и жених с кошельком. Почему бы не показать миру, что она еще и умная.

— Вот именно! — оживилась Клара. — Все говорят, что она готовит какую-то уникальную разработку. Секретную.

Я уткнулась лбом в ладонь.

— Уникальная разработка… Да она, наверное, просто перекрасит артефон в розовый цвет и назовет это «инновацией».

— Не стоит недооценивать, — перебила подруга. — Говорят, ей помогает наставник из самой Высшей школы артефакторов. Уровень нешуточный.

В груди неприятно кольнуло. Вот это картина: я тут бегаю по лавке в полотенце, а там леди с идеальной укладкой и командой экспертов штампует патенты. И кто в итоге выиграет?

Я откинулась на спинку стула, прищурилась и процедила:

— Потрясающе. Мало того, что она выходит замуж за моего клиента, так еще и собирается затмить всех своими бриллиантовыми туфлями на конкурсе.

Девушка засмеялась.

— О, я прямо слышу, как у тебя скрипят зубы. Так и запишем: «Лекси Шардер, официальный скрипач по зубам». Но, честно говоря, если хочешь получить патент, придется поучаствовать.

Я резко вскинула голову.

— Что?

— Ну да! — подруга сказала это так легко, будто речь шла о покупке хлеба. — Ты и так гениально изобретаешь. Ну ладно, иногда они взрываются, иногда превращают лавку в дискотеку, но это же детали! Главное — идея!

Я захлопнула учебник с такой силой, что с полок взметнулась пыль.

— Клара, ты понимаешь, что для участия в конкурсе нужна... эм... стабильность? А мои артефакты — это скорее шоу-программа «угадай, что взорвется первым».

— Вот и докажи обратное! — бодро ответила она. — Иначе Сирена станет лицом будущего магического бизнеса, а ты — лицом лавки с табличкой «Осторожно, внутри может бахнуть».

— Великолепно. Вечером у меня разговор с ее женихом, а теперь еще и перспектива соперничать с самой леди Совершенство. Это судьба, да? Судьба любит меня.

— Да-да, — подтвердила Клара, — судьба прямо пищит от счастья.

Я сразу отключила вызов. В голове гудело: подруга умудрилась подбросить мне бомбу посильнее любого моего неудачного артефакта. Откинувшись на спинку стула, уставилась в потолок и тяжело выдохнула.

— Нет, никаких конкурсов, — сказала вслух себе и, возможно, всей Вселенной, которая вечно пытается меня подставить. — У меня есть заказ от Дариана. Заказ, между прочим, на двадцать тысяч золотых. Так что вместо конкурсов я буду сидеть и честно учиться, чтобы хотя бы диплом не выдали посмертно.

Я перевернула учебник, ткнула пальцем в заголовок «Энергетическая подача в условиях социального давления» и заставила себя читать. В лавке воцарилась привычная тишина: шелест страниц, скрип пера, запах старых чернил. Казалось, что все снова спокойно и размеренно. Но недолго.

Мусик, свесив хвост, внимательно разглядывал улицу. Его глаза были прищурены, усы подрагивали, как будто он подслушивал не только разговоры прохожих, но и их мысли.

— Знаешь, Лекси, — протянул он, не отрывая взгляда от окна, — мне что-то не нравится вся эта история с Сиреной.

Я приподняла бровь, но даже не оторвала взгляда от книги.

— Еще скажи, что у тебя предчувствие. Может, ты теперь у нас оракул?

— Не надо иронии, — кот недовольно дернул ухом. — Я пару раз видел ее на приемах, когда шастал в другом районе. Ум там… ну, сама знаешь: сильно ниже среднего уровня. Максимум, что она могла придумать, — это приклеить стразы на артефон и назвать это «новейшей технологией сияния», а тут вдруг — уникальная разработка, патент, эксперты… Не верю я в это.

Я оторвалась от книги и уставилась на него.

— Ты хочешь сказать, что она могла... что? Купить проект? Украсть?

— Или ей помогают не те, кто заявлен, — хитро прищурился Мусик. — В любом случае пахнет чем-то нехорошим.

Я задумалась. Сама я Сирену никогда не видела — знала только, что она невеста Дариана и что ее семья старинная, с титулами и традициями. В памяти всплывали заметки из «МагИнфо»: что она «икона стиля», что устраивает благотворительные вечера и что ее любимый цвет — голубой, «символ чистоты и ясности». Еще ходили слухи о том, что ее отец — крупный инвестор, мать возглавляет женский клуб «Магия для милых дам», а сама Сирена регулярно появляется в светской хронике в платьях, которые стоят дороже годового оборота моей лавки.

У нее был безупречный образ: белокурые волосы, небесно-голубые глаза, сияющая улыбка. На обложках журналов она всегда выглядела так, будто только что сошла с них. Но за этой красотой не чувствовалось никакой особой глубины — разве что талант позировать. А теперь представьте ее на конкурсе артефакторов. Выглядело бы примерно так, как если бы я подала заявку на участие в конкурсе магической красоты с лозунгом «любите меня такой, какая я есть».

Я невольно усмехнулась, но тут же снова нахмурилась.

— Хм… Но все же. Может, я ее недооцениваю? Вдруг действительно талант?

Мусик фыркнул.

— Если бы у нее был талант, «МагИнфо» уже давно пестрело бы статьями с заголовками вроде «Гениальная Сирена снова спасает мир» или «Будущая миссис Дариан изобрела артефакт, который сам шьет платья». А что там? Только фотографии с балов и списки украшений.

Я прищурилась и задумчиво потерла висок. Вопрос стоял ребром: девушка, которую я знала только как невесту моего клиента и как красивую картинку из журналов, вдруг решила претендовать на звание выдающегося артефактора. И если Мусик прав, за этим стоит что-то странное. Но что именно? И при чем тут Дариан и его загадочный заказ?

Уставилась в потолок, словно там вот-вот должны были проявиться подсказки судьбы крупным неоновым шрифтом: «Лекси, вот твой ответ!». Но потолок предательски молчал, а паук в углу ухмылялся так ехидно, будто знал больше меня.

— Представь, — протянула я, вытягивая ноги под стол, — если артефакт, который заказал Дариан, и есть та самая «гениальная разработка» Сирены.

Мусик недоверчиво приподнял усы.

— То есть ты хочешь сказать, что наш дорогой лорд купил у тебя мозги для невесты? Великолепный свадебный подарок. «Милая, вот тебе чужая работа, выдавай за свою, и мы вместе покорим мир».

— Звучит мерзко правдоподобно, — пробормотала я. — Тем более, зачем ему артефакт с функцией ментальных иллюзий? Если он хотел подарить Сирене кольцо, достаточно было заглянуть в ближайшую ювелирную лавку, а тут сложнейший заказ, да еще с условием, что никто не должен знать.

Кот вытянул лапу и лениво провел по воздуху когтем, будто чертил схемку.

— Выходит, ей нужно показаться умнее, чем она есть. То есть сделать так, чтобы на конкурсе все ахнули: «О, Сирена придумала шедевр!». А на самом деле шедевр — твоя работа.

Я почесала висок и нахмурилась. В голове уже складывалась картинка: сияющая барышня в голубом платье, стоящая на сцене конкурса. Публика аплодирует, судьи сыплют комплименты, а она улыбкой демонстрирует «свой» артефакт. И где-то в тени — я, автор всего безобразия, с ощущением, что меня только что использовали, как бесплатный фонарик в темном подвале.

— Нет, — решительно сказала я, — если они рассчитывают провернуть это без моего участия, то ошибаются. Лавка, конечно, не университет гениев, но я тоже кое-что умею.

— Вот именно, — поддакнул Мусик. — Умеешь связываться с самыми подозрительными клиентами в городе.

Я закатила глаза.

— Спасибо за поддержку.

В груди зародилось странное чувство — смесь любопытства, раздражения и того самого предпринимательского чутья, ради которого я вообще поступила в Академию. Если за кукольной улыбкой Сирены скрывается афера, то почему бы не раскопать ее? А вдруг в процессе удастся не только спасти репутацию артефакторов, но и заработать пару блестящих монет — ну, или хотя бы моральное удовлетворение.

Я хлопнула ладонью по столу.

— Все! Нужно проверить, что именно Дариан хочет получить на выходе. Если его «секретный заказ» действительно совпадает с проектом Сирены, то у меня два пути: либо я становлюсь соавтором «гениальной невесты», либо разоблачаю весь фарс.

Мусик довольно замурлыкал.

— Третий путь — всегда есть третий.

— Какой еще?

Черный кот хитро прищурился.

— Превратить артефакт в такую штуку, что на конкурсе он сам объявит: «Привет, я сделан Лекси Шардер, и плевать, что меня держит в руках эта кукла в голубом».

Я прыснула со смеху, но где-то глубоко внутри уже знала: идея, конечно, безумная, но ужасно привлекательная.

Еще раз обвела взглядом сияющий на подставке артефакт. Собран, откалиброван, проверен трижды — хоть сейчас можно вручать заказчику, но в голове роились мысли, как мухи вокруг варенья: «А вдруг ошиблась? А вдруг Сирена и правда талант? А вдруг я зря из кошки делаю тигра? Ну не могу же я судить о человеке только по цвету глаз и количеству платьев в ее гардеробе».

Со вздохом потерла лоб.

— Лекси, милая, — пробормотала себе под нос, — ты не детектив. Ты артефактор, у тебя диплом на носу и кот на диване, вот и держись своей профессии.

Но внутренний голос продолжал зудеть: если артефакт всплывет на конкурсе под именем Сирены — не важно, талант она или марионетка, — кто будет выглядеть дурочкой? Правильно, я.

Чтобы отвлечься, снова включила устройство. Легкий гул прошел по комнате, воздух дрогнул, и перед глазами на миг мелькнуло нужное изображение — аккуратно сгенерированное, четкое. Работает! Да что там, работает идеально. И вот именно поэтому хотелось швырнуть его обратно в ящик и подписать табличку: «Не выдавать без ордера на честность».

***

Я сидела, кусала губу и уже в третий раз проверяла настройки, когда за окном окончательно стемнело. Магические фонари на улице вспыхнули мягким голубым светом, и тень от витринного стекла легла на стол. И в этот самый момент дверь тихо скрипнула. На пороге стоял Дариан. Такой же собранный, спокойный, будто только что вышел с заседания Совета города. Но когда его взгляд встретился с моим, он едва заметно вздрогнул, словно увидел не Лекси Шардер, а оживший артефакт, готовый наброситься.

Я изобразила самую невинную улыбку из своего арсенала — ту самую, которой обычно пользуются девицы, когда роняют чужой бокал вина и потом клянутся, что это сквозняк.

— Добрый вечер, — протянула, облокотившись на стол. — Как приятно вас видеть.

Он кивнул, стараясь сохранять ту самую ледяную невозмутимость.

— Я пришел за артефактом. Вы закончили?

Я театрально развела руками.

— Ах, как бы хотелось сказать «да», но, увы, на финальном этапе выяснилось, что для такой разработки необходим один… кхм… крайне специфический элемент.

— Какой? — его голос прозвучал резко, но не грубо — скорее, сдержанно-настороженно.

Я закатила глаза, будто сама не рада озвучивать абсурд.

— Сердцевина кварцового стабилизатора. Механизм редкий, используется только в артефактах высшего уровня. Без него система рискует перегружаться, а вам ведь не нужна взрывающаяся в руках игрушка, правда?

Конечно, врала напропалую. Устройство уже работало безупречно, но врать ради самосохранения — это у меня талант врожденный.

Дариан нахмурился, взгляд его стал острым, как клинок.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — пропела я, улыбаясь так, будто вот-вот начну рекламировать «Крем для лица с эффектом вечной молодости». — Кварцовый стабилизатор — это гарантия, что артефакт выдержит любую нагрузку. Без него все может закончиться… неприятным фейерверком.

Мусик, сидящий в углу, еле сдерживал смешок, сворачивая хвостом узор «молодец, хозяйка, выкрутилась». Я же продолжала смотреть на Дариана невинными глазами, в которых светилось одно-единственное послание: «Не надейся, милый, сегодня ты уйдешь с пустыми руками».

Мужчина сделал шаг вглубь лавки. Свет лампы упал на его лицо и тут в уголках губ мелькнуло что-то странное. На долю секунды холодная маска дала трещину: взгляд скользнул по мне, задержался и… он внезапно покраснел. Не до конца, конечно, но тонкий румянец выдал его с головой.

Я прищурилась.

— Что? — протянула подозрительно.

Он резко отвел глаза, прокашлялся так, будто застрял целый кактус.

— Ничего. Просто… вспомнил.

И вот тут я все поняла. Тот самый утренний кошмар! Я возмущенно уперла руки в бока.

— Серьезно?!

Но сдержалась, потому что одно неловкое слово, и весь мой хитрый план с «кварцовым стабилизатором» полетит в трубу. Так что с самым невозмутимым видом продолжила:

— Ладно. Вернемся к делу. Да, я знаю, что обещала закончить за три дня, но во время тестирования возникла небольшая… гм… помеха. Без сердцевины кварцового стабилизатора артефакт нестабилен.

Я выделила слово «нестабилен» с такой страстью, что даже сама почти поверила в свою ложь.

— И, уверяю вас, — продолжила, — отдавать незавершенную разработку, которая может внезапно устроить салют в голове вашей невесты, я не рискну.

Мусик из угла издевательски кашлянул, пародируя Дариана. Я шикнула на кота, а сама сохранила на лице выражение невинной профессиональной заботы: «Я же думаю о вашей безопасности, дорогой заказчик, а не о том, чтобы тянуть время!».

Дариан слушал меня, слегка наклонив голову, будто взвешивал каждое слово на внутренних весах. Его взгляд задержался на артефакте, стоявшем на подставке, — длинный, внимательный, слишком уж профессиональный для простого любопытства.

— Кварцовый стабилизатор, говорите? — произнес мужчина ровно, без намека на иронию. — Странно. Насколько мне известно, при такой конфигурации достаточно обычного резонатора.

Я на миг замерла, но тут же натянула улыбку, такую же невинную, как у кошки, которая сидит среди разорванных занавесок и делает вид, что это «призрак шалил».

— Теоретически — да, но если хочется качества, долговечности и… — я многозначительно замялась, — полной безопасности, то без стабилизатора никак.

Он снова прокашлялся, на этот раз уже явно, чтобы сбросить напряжение. Румянец на щеках почти сошел, но в глазах мелькнул огонек — тот самый, когда человек понимает: ему либо нагло врут, либо что-то от него скрывают.

— Понимаю, — наконец сказал Дариан. — Значит, артефакт еще не готов.

Я кивнула слишком энергично, будто подтверждала рецепт омлета.

— Именно! Но как только добуду нужный элемент — сразу доведу все до идеала.

Мусик, не выдержав, фыркнул:

— До идеала, ага. Особенно с таким количеством «помех».

Я мысленно прижгла его взглядом, но к счастью, лорд никак не отреагировал. Он лишь тихо выдохнул, будто обдумывал что-то серьезное.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я попробую достать этот… стабилизатор.

У меня сердце ухнуло вниз. Честно говоря, не рассчитывала, что он клюнет настолько быстро. План был простеньким — выиграть время, а не запускать мужчину с его связями на охоту за несуществующей деталью.

— О, не утруждайтесь, — поспешила вставить я. — У меня есть свои поставщики. Просто нужно чуть больше времени.

Но он посмотрел на меня так, словно не привык спорить с теми, у кого меньше титулов и кошельков.

— Время — это то, чего у меня нет, — сказал он тихо. — Постарайтесь ускориться.

И в голосе прозвучало не раздражение, а предупреждение. Я нервно облизнула губы и выдавила вежливое:

— Разумеется.

А сама подумала: «Ох, Лекси, выкручивайся теперь. Играть в кошки-мышки с лордом — не то же самое, что мухлевать с экзаменами».

— Теоретически — да, но если хочется качества, долговечности и… — я многозначительно замялась, — полной безопасности, то без стабилизатора никак.

Он снова прокашлялся, на этот раз уже явно, чтобы сбросить напряжение. Румянец на щеках почти сошел, но в глазах мелькнул огонек — тот самый, когда человек понимает: ему либо нагло врут, либо что-то от него скрывают.

— Понимаю, — наконец сказал Дариан. — Значит, артефакт еще не готов.

Я кивнула слишком энергично, будто подтверждала рецепт омлета.

— Именно! Но как только добуду нужный элемент — сразу доведу все до идеала.

Мусик, не выдержав, фыркнул:

— До идеала, ага. Особенно с таким количеством «помех».

Я мысленно прижгла его взглядом, но к счастью, лорд никак не отреагировал. Он лишь тихо выдохнул, будто обдумывал что-то серьезное.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я попробую достать этот… стабилизатор.

У меня сердце ухнуло вниз. Честно говоря, не рассчитывала, что он клюнет настолько быстро. План был простеньким — выиграть время, а не запускать мужчину с его связями на охоту за несуществующей деталью.

— О, не утруждайтесь, — поспешила вставить я. — У меня есть свои поставщики. Просто нужно чуть больше времени.

Но он посмотрел на меня так, словно не привык спорить с теми, у кого меньше титулов и кошельков.

— Время — это то, чего у меня нет, — сказал он тихо. — Постарайтесь ускориться.

И в голосе прозвучало не раздражение, а предупреждение. Я нервно облизнула губы и выдавила вежливое:

— Разумеется.

А сама подумала: «Ох, Лекси, выкручивайся теперь. Играть в кошки-мышки с лордом — не то же самое, что мухлевать с экзаменами».

Дариан задержался у двери, словно хотел что-то добавить, но передумал. Лишь короткий кивок, и вот уже его силуэт исчезает за порогом, растворяясь в вечерней полутьме. Тяжелый плащ так выразительно взметнулся в воздух, что полки в лавке дрогнули. Дверь захлопнулась, и тишина в комнате стала густой, как несвежая карамель.

Я уставилась на стол, где лежали записи, и поняла, что перегнула палку. Слишком много уверенности, слишком мало реальности. Лорд ушел, но его фраза «поторопись» все еще висела в воздухе, как надпись флуоресцентными буквами на лбу.

— Гениально, — протянул Мусик, вылизывая лапу так тщательно, будто смывал с нее мои промахи. — Сначала лапша на уши, потом «поставщики», а теперь еще и обещание довести все до идеала. Ты понимаешь, что «идеал» и «твоя мастерская» — понятия несовместимые?

— Только не начинай, — пробормотала я, но кот, разумеется, только распушил хвост.

— А что? Может, ну его, этот артефакт? Отдай ему какую-нибудь блестящую безделушку, заверни в тряпочку, и пусть радуется. Он же лорд, а не эксперт. Для него главное, чтобы светилось и излучало пафос.

Я прищурилась.

— Ты предлагаешь подсунуть подделку?

— Я предлагаю не сгореть вместе с лавкой. Разница небольшая, но жизненно важная.

Закусила губу, разглядывая недоделанный механизм. Идея «фальшивки» казалась привлекательной ровно до того момента, как я представила себе глаза Дариана, в которых отражается понимание того, что его обманули. Эти глаза могли испепелить и без всякого заклинания.

— Нет. Если я отдам пустышку, он это раскусит. И тогда мне придется делать не артефакт, а собственный гроб с функцией самозакрывания.

Мусик фыркнул, словно соглашаясь, но потом добавил:

— Значит, остается второй вариант: доделать. Только учти, что стабилизатора не существует. То есть в природе он есть, но в нашей лавке — как горячая вода в общаге.

Я опустилась на табуретку и прикрыла глаза. Вот и выкручивайся, Лекси. Сначала пообещала, потом соврала, а теперь сиди и думай, как из пыли, железяк и парочки заклинаний сварить чудо. И не просто чудо, а такое, которое выдержит взгляд лорда.

— Потрясающе, — вздохнула я. — Нас в Академии учат, что магический бизнес — это всегда честность и доверие. Ага, доверие. Особенно когда зарабатываешь на сарказме.

Кот спрыгнул с прилавка и уселся прямо на мои записи, как всегда, в самый подходящий момент.

— И что? — спросил он, уставившись на мой нос. — Работаем над артефактом по-настоящему или придумываем легенду о том, что стабилизатор можно добыть только на краю света у единорогов, которые берут плату исключительно душами заказчиков?

— Второе звучит заманчиво, но для начала попробуем первое.

Пальцы сами потянулись к записям, словно где-то внизу уже зародилась идея. Стабилизатор… конечно, никакого стабилизатора у меня под рукой нет, но кто мешает его «придумать»? В Академии полно способов выдать собственный творческий бред за редкий артефакт: главное — уверенно произносить слова «уникальный сплав», «тщательно откалиброванные руны» и «добыто исключительно в лунный цикл». После такой подачи любой лорд поверит, что держит в руках не просто железяку, а ключ к мировой гармонии.

— Ты серьезно собралась делать стабилизатор? — лениво протянул Мусик, зевнув так широко, что я увидела все его зубы, включая, кажется, коренные. — Учитывая, что у тебя нет ни материалов, ни чертежа, ни даже внятного плана. Разве что энтузиазм и хронический самообман.

— Зато у меня есть талант, — гордо парировала я, хотя в глубине души была согласна с тем, что в моем арсенале только энтузиазм, самообман и стопка чайных кружек, каждая из которых с трещиной.

Я села за стол, взяла перо и начала делать набросок. Что должен делать стабилизатор? Ну, по идее, стабилизировать. Звучит гениально. Пусть удерживает магический поток, направляет энергию в нужное русло и при этом выглядит достаточно впечатляюще, чтобы Дариан поверил, будто я перевернула полмира ради его блестящей игрушки. Я уже представила себе сцену следующей встречи: он входит в лавку, важный, как всегда, а я достаю из ящика сияющий «стабилизатор». Можно еще добавить надпись на древнем языке, вроде «Arcanum Fluxus». Никто не поймет, но зато будет внушительнее.

— Представь, — сказала я коту, — как я с гордым видом протягиваю ему эту штуку, а он такой: «Ну надо же, добыла». А я в ответ: «Конечно, мне даже драконы в шахтах помогали».

Мусик фыркнул.

— А потом он попросит показать чек из шахты.

— Не порти картину.

Записала себе на полях: обязательно придумай легенду о происхождении. Например: «Собрано вручную в условиях сильнейшего магического давления, между третьей и четвертой чашкой кофе».

Пока рисовала, сама собой возникла мысль: а что, если сделать два варианта? Один — настоящий, рабочий, с моим «сверхгениальным» стабилизатором. Второй — подделка. А вдруг Дариан действительно хочет передать артефакт Сирене для участия в конкурсе? Представляю, как она выходит на сцену, вся такая из себя королева, активирует устройство, а оно просто светится, как ночник, и дымится. Зрители смеются, жюри морщится, Сирена краснеет, а я в зале ем попкорн.

— О да, — прошептала сама себе, и на лице появилась улыбка. — Это был бы спектакль века.

— Ты выглядишь подозрительно довольной, — прищурился Мусик. — Что у тебя на уме?

— Всего лишь запасной план, — ответила я. — Подделка для сцены, настоящий артефакт — на всякий случай в сейфе. Если Дариан решит использовать его сам, я достану оригинал. А если попытается выставить Сирену в лучшем свете… что ж, значит, ее свет будет слегка тусклым.

Кот поджал хвост и расправил усы.

— Хочешь намеренно опозорить девушку?

— Я? — изобразила невинность. — Нет, конечно. Я просто предлагаю клиенту широкий выбор. Вдруг он коллекционер, а я такая щедрая: «Два по цене одного».

— С тобой явно что-то не так, — заключил Мусик, но улыбка у него получилась довольной.

Я приподнялась, отодвинула стопку инструментов и поставила на полку две коробки: на одной было написано «настоящий», на другой — «для красоты». Разумеется, я подписала их кодами: «чашка кофе № 1» и «чашка кофе № 2». Пусть потом кто-нибудь попробует разобраться. И да, настоящий артефакт я спрятала поглубже, под старым плащом и книжкой по бухгалтерии для магов. Никто туда не полезет: слишком скучно. Даже похитители магии боятся бухгалтерии.

— Вот и отлично, — протянула, довольная своим планом. — Теперь у нас есть все: настоящий артефакт, липовая копия и запасной план в стиле «ой, оно само сломалось, я не виновата».

Мусик покачал головой.

— Иногда мне кажется, что у тебя не лавка артефактов, а филиал театра абсурда.

— И что? Зато билеты всегда распродаются.

Решение созрело мгновенно: не ныть, а строить. Показать в следующий визит — не обещание, а железо с рунами. Пусть увидит «добычу»: редкий стабилизатор, извлеченный из глубин... инженерной мысли. Папина школа в помощь.

В детстве родитель брал меня с собой в мастерскую, где на стеллажах стояли банки с болтами, а на верстаке жужжал трансформатор, шипел флюс и щелкал индикаторный тестер. Пальцами я училась различать резьбу, ухом — слышать, когда конденсатор еще держит заряд, носом — угадывать, где перегрев. Самое главное — «нет ничего святого: раскрути, посмотри, собери лучше». Этим правилом я и живу.

Скатерть со стола — долой, инструменты — на место. На край — тигель для низкотемпературного сплава, рядом спектральный паяльник с тонким жалом, индикаторный компас аур, рунорез, набор кристаллов: инеевый кварц, дымчатый корунд, крошка морионита для демпфера. Из ящика — ферритовое кольцо, медная шина, тонкая лента из лунного серебра для экранирования и щепотка порошка из стылого обсидиана.

— Ты собираешься стабилизировать то, что по определению «ведет себя как пьяный фей»? — уточнил Мусик, развалившись на справочнике «Гистерезис в магнито-рунических средах».

— Собираюсь посадить фея на диету и строгий режим.

Стабилизатор решила сделать комбинированным: магнитный сердечник + руническая ФАПЧ — фазовая автоподстройка частоты, только в нашем варианте — «Фокус Ауры Под Чутким Контролем». Контур должен улавливать фазу манопотока, удерживать ее в допустимых пределах и мягко гасить колебания без эффекта «пружины».

Сердечник. На ферритовое кольцо нанесла тонкий слой обсидиановой пыли — для насыщения и гашения пиков. Сверху — обмотка из медной ленты, шаг ровный, как ритм метронома; каждые двадцать витков — узел-руна «T» (торможение), каждые сорок — «Æ» (снятие напряжения). По краю — экранирующая спираль из лунного серебра, чтобы чужие ауры не просачивались в эфир, как сквозняк в замочную скважину.

— Восхитительно, — потянулся кот. — Витки ровные, руны бодрые. Только где твой любимый мост Уитстона?

— Вон он, — указала на схему: четырехруничный мост на кристаллах, балансирующий чувствительность. Классика электротехники, перенесенная на руническую грядку.

В центре матрицы был инеевый кварц с высокой добротностью. На гранях — микронасечки для оптической развязки, чтобы внутри кристалла не бегали паразитные «зайчики» света и не заманивали ману в нелепые круги. На плоскость положила тончайшую пленку из корунда — он выдерживает температуру и не плавится при резонансе. В кристалле вырезала канал под пьезоруну — она дает микросдвиг фаз при перегрузке, чтобы контур не расходился.

Электромагическая часть в аккуратном «коробочке»: емкостная развязка (два пластинчатых конденсатора из серебряных пластин), индуктивная катушка с регулировочным сердечником (вкручивается шестигранником, а не ногтем, как некоторые), а дальше — наш маленький Святой Грааль: петля обратной связи с нелинейным демпфером. Нелинейность нужна для того, чтобы мягко прижимать амплитуду, не обрезая хвост гармоник, иначе артефакт начнет «пищать», как пьяная шарманка.

На внутренней крышке — контур ФАПЧ: «Φ-ключ» (съем фазы), «Δ-страж» (сравнение), «Σ-уздечка» (коррекция), «Ω-успокоитель» (демпфирование). Все это по дорожкам из золотой пудры на связке из акациевой камеди и капли моей крови (минимум театральности, максимум связи с оператором). В углу — руна-термостат, чтобы контур не «плыл» от нагрева: крошечный узор на сплаве с бериллием быстро остывает и сохраняет форму, как солдат на плацу.

— Только попробуй это лизнуть, — шикнула я на Мусика, заметив опасный блеск в его глазах. — Бериллий — не для кошачьих дегустаций.

— Лизну твою дисциплину, — проворчал он. — Хватит нудить, запускай.

Паяльное заклинание «Спаево» легло на олово, шов получился гладким, как ус у самодовольного кота. Крышка на микропетлях, винты из латунного набора «не сорви шлиц, не обеднеешь». По периметру — тонкая прокладка из манорезины; подсос ауры через щель недопустим.

На столе был уже эталонный источник манопотока, на выходе — индикаторный шар с сеткой из меридианов. Включение запускалось через руну-затвор на правом ребре. Щелк. Сердечник издал легкий низкий звук, матрица вошла в резонанс, шар засиял ровным полем. Фаза — зеленая, амплитуда — желтая, шумы — внизу, где им и место. Чуть перегруза, но контур не сорвался, а мягко пригасил волну; сработал демпфер. Внесла паразитный навод, серебряной ложкой пошевелила поле, стабилизатор кашлянул, отыграл, вернулся в допуск.

— Прими участие в эксперименте, — поставила на стол блюдце со сливками. — Посидишь рядом.

— Ученый кот прислушается к науке, — облизнулся Мусик и уселся в треугольник из катушек.

Из-за его пушистой статичности фон вырос, но матрица даже не пискнула — держит. Записала в блокнот: «кошачий фактор — нивелирован». Стабилизатор № 1 — рабочий. Под него отдельная кассета в корпусе из дубового шпона с травлением. Внутри — анаморфный «замок»: три ключа активации в связке — ауральный резонанс Дариана (образец был записан на артефон), мой голосовой код и сигнатура… усов Мусика. Да-да, я сняла с него один ус (он сам упал, я его не мучила): биомаркер смешной, но в чужих руках не сработает. Кошачьи усы — штука капризная, подменой не обойтись.

— Что за профанация, — возмутился Мусик, разглядывая собственный ус через лупу. — В следующий раз заложишь мой хвост в качестве залога?

— Хвост — это стратегический резерв, — подмигнула я. — Без паники.

Стабилизатор № 2 — сценическая версия, иначе говоря, честная подделка. Корпус тот же, внутри — оптический насос на светлячках, мини-кристалл с «эффектом вау» (опалесценция и мягкое «о-о-о» при открытии), псевдоФАПЧ — одна руна-имитатор «Φ» без обратной связи. Снаружи любой маг увидит «контур», внутри — пустота, спрятанная за красиво нарисованной мифологией. При перегрузке копия не выйдет из строя, а вежливо «уйдет в защиту»: погасит свет и покажет сообщение «Требуется повторная калибровка в присутствии мастера». На конкурсе это будет спектакль без последствий, плюс прекрасная пауза, чтобы Сирена могла покраснеть.

— Жестоко, — протянул кот с видом моралиста.

— Эстетично, но жестоко.

— Давай так — щадяще.

Обе кассеты подписаны как «Чашка № 1» и «Чашка № 2». В тетради — своя маркировка: № 1 — настоящий («кофе без сахара»), № 2 — сценический («сироп, пенка, ноль кофеина»). Пусть хоть сто воров вломятся. Доберутся до полки с кружками, устанут думать.

Теперь сам артефакт. Маноканал через «бабочку Эйри»: два полуканала сходятся в горлышко с минимальной турбулентностью. На входе — фильтр Баттерворта только в рунах, чтобы отсекать высокочастотный мусор «ш-ш-ш» от городской сети. Усилительный каскад кристаллический, на шунтовых рунах, чтобы усиливать без фазового сдвига. Подложка была из черного сапфира: жесткая, ровная, не впитывает ману, как хлебный соус.

Стабилизатор № 1 подключался к шине через три точки: «вход», «контроль», «возврат». Петля обратной связи замыкается прямо на матрице; добротность регулируется с помощью винта-ручки «Q». Вторая кассета (сценическая) подключается только к «входу» и «подсветке», «контроль» — ложный, нарисован дорожкой, уходящей в никуда под накладкой. Выглядит внушительно, работает как гирлянда.

Прогон № 1. Настоящий: плавный пуск, шумы — как мыши под плинтусом, их почти не слышно. Нажала и сработал демпфер, сама собой появилась улыбка. Прогон № 2. Сценический: при умеренном нажатии «сияет, поет, обещает», стоит чуть надавить и мигает индикатором «CAL», мягко гаснет, голос в эфире: «Неисправность не обнаружена. Требуется участие мастера». Публика ахает, Сирена хватает ртом воздух, а зал наслаждается шоу без запаха гари.

— Ты страшный человек, Лекси, — констатировал кот, выглядывая из-под полки. — Но талантливый.

Я довольно улыбнулась. Настоящий комплект был уложен в сейф-нишу за задней стенкой прилавка. Ниша открывается по трем факторам: мой шепот, отклик ауры, микродвижение запястья (датчик инерции внутри шпонки). Внутри — сухой, прохладный карман, заслонка с чернильной печатью, рядом — старые бухгалтерские книги. Самая надежная охрана — тоска. Фальшивка лежала на видном месте, но не слишком: коробка с золотым тиснением, ленточка, немного театральности. Пусть радует глаз. Если Дариану «на конкурс, срочно и эффектно» — пойдет сцена. Если «по делу, без свидетелей» — откроется сейф.

Перед сном в десять утра я проверила паяные швы под лупой: напайка — блестит, трещин не видно. Рунические дорожки без потеков золота, углы — острые. Лак нанесла тонким слоем, чтобы не перекрыть контур. Провела пальцами по матрице: теплая, ровная, спокойно «дышит». Приложила ухо к корпусу: сердечник гудит на низкой ноте, значит, петля держит фазу, не подвывает, как неприбранная скрипка.

— Я бы все равно добавил еще одну развязку, — подал голос Мусик. — Между твоей «Σ-уздечкой» и «Ω-успокоителем».

— Уже в голове, — кивнула я и дорисовала микроруну «隔» — старый символ-развязку, так как он отлично гасит паразитные связи.

Сверху поставила защиту от «умных рук»: если кто-то попытается вскрыть настоящий стабилизатор не тем ключом, матрица превратится в стекло: кристалл помутнеет, руны сотрутся, а устройство станет дорогим пресс-папье. Жаль, но нервы дороже.

Мысли о Сирене, разумеется, меня не покидали. Вариант, при котором ее «звездный выход» на конкурсе превратится в «звездное затмение», грел не хуже грелки. Но иногда из закромов выглядывала совесть: не перегнуть бы палку.

— Доволен? — спросила я кота, убирая на полку тетрадь с пометками.

— Доволен тем, что доживу до завтра, — донеслось из корзины с тряпьем. — Ты хотя бы не устроила ночной салют.

Короткая, острая улыбка появилась на лице сама собой. Пусть Дариан увидит «стабилизатор, добытый кровью, потом и трижды вымытым паяльником», а исход решится в последний миг: нужна сцена — будет сцена; нужна сила — будет сила. Настоящее спрячется глубже любых слов, пока не прозвучит правильный ключ.

ГЛАВА 5. Где заказчик, там и головная боль

Прошло несколько дней, и жизнь как-то удивительно выровнялась. Даже получилось не только вставать на пары, но и доходить до лекций, не опаздывая так, чтобы преподаватели успевали записывать мой эпический вход в хроники Академии. Я сидела, делала вид, что конспектирую, и даже пару раз действительно писала что-то осмысленное. Больше того — нашлось время поучиться! То ли звезды сложились, то ли мои долги по лабораторным грозили задушить, но факт: я снова почувствовала себя почти нормальной студенткой, а не бегуньей с вечным пакетом заказов и головой в пыли от лавки.

Вернувшись с занятий, я толкнула дверь лавки и сразу поняла — мир готовит мне очередное «сюрприз». Мусик, сидящий на прилавке, выгнул спину и шипел на артефон, будто это был оживший огурец. Аппарат мигал тревожным светом, вибрировал, издавал раздражающее «бип-бип», словно у него тоже была нервная система.

— Да что ты…

На экране мигало имя Клары.

— Только этого не хватало, — простонала я и нажала «принять».

— Лекси-и-и! — взвизгнула подруга так, что у меня чуть не треснула перепонка. — Срочные новости! Сирена сегодня публично заявила, что на конкурсе представит революционный артефакт с ментальной памятью!

Я уронила голову на стол.

— Все. Хана. Конец карьеры. Мою лавку официально можно переименовать в «Подделки от Лекси Шардер».

Мусик, разумеется, захихикал, как всегда в самые неподходящие моменты.

— А я говорил: театр абсурда. Только теперь у нас премьера.

Артефон взвизгнул снова, только теперь не мой, а тот, что оставил Дариан, сияя строгим шикарным корпусом, будто намекал: «Не игнорируй, иначе грянет апокалипсис». Я замерла, как воришка на складе сладостей: в одной руке держала свой старенький артефон с вопящей Кларой, в другой — сияющий, свежий, как магический батончик, аппарат от лорда.

— Лекси-и-и-и! — продолжала истерить девушка. — Ты не понимаешь! Если Сирена реально покажет такую штуку, все! Никто о твоем магазине и слышать не захочет! Ты должна предпринять что-то немедленно!

— Клара, стой! — воскликнула я, когда второй артефон задребезжал так зловеще, что даже кот привстал, будто почувствовал запах жареной рыбы. — Подожди минутку, у меня звонок государственного значения.

Но подруга, похоже, имела уши, созданные специально для фильтрации слов типа «подожди». Она внезапно пискнула.

— Это же он?!! Дариан?!

— Нет, звонит Великий Дух, — пробурчала я, закатывая глаза. — Конечно, Дариан!

Мусик от души расхохотался, свалившись с подоконника.

— Теперь у тебя пьеса, — промурлыкал он, отряхиваясь. — Подруга-фанатка, заказчик-лорд и ты посередине с глазами, как у совы на кофеине.

Я судорожно прижала один артефон к уху, другой к другому.

— Клара, тише! — шикнула. — Если будешь визжать, он услышит тебя через параллельное измерение.

Но Клара уже шептала с придыханием:

— У тебя же теперь романтика!

Я закатила глаза так сильно, что, кажется, успела рассмотреть затылок.

— Романтика у меня с налоговой, а с Дарианом — аванс и головная боль. Все, молчи, пока я беру трубку!

Я щелкнула на второй артефон, одновременно махнув рукой: «Тихо, не мешай», как будто бы она видела. Но разве Клара понимала намеки?

— Леди Шардер, — раздался бархатистый голос, от которого позвоночник решил на всякий случай вытянуться по стойке смирно. — Рад, что удалось дозвониться. Надеюсь, вы в спокойной обстановке?

Я сделала вид, что не стою посреди собственной лавки с котом, который только что изобразил смертельное падение с подоконника, и артефоном, визжащим Кларой на максимальной громкости.

— Абсолютно.

— Прекрасно. Хотел уточнить, как продвигается работа над завершением артефакта. Есть ли успехи? Озарения?

У меня вспотели ладони. И не потому, что я приготовилась врать!

— Работа кипит, — бодро отчиталась. — Уровень концентрации магии зашкаливает.

— Прекрасно, — повторил мужчина, но уже сухо. — Предполагаю, все будет готово к завтрашнему дню. В противном случае мне придется пересмотреть условия.

Вот тут внутри все съежилось. Не от страха, нет, а от зарплаты. Точнее, ее гипотетического исчезновения.

— Нет-нет, все будет, как вы и просили! Даже лучше!

Я с ненавистью посмотрела на второй артефон. Клара тихо, но с упорством маньяка, шептала:

— Это был он? Это точно он? Он тебе позвонил? Скажи!

Я зажала переносицу, понимая, что одновременно разговариваю с лордом, подругой и котом. Вот оно — бизнес на грани нервного срыва.

— Клара, замолчи, пока он не подумал... Пока он не подумал!

Дариан, к счастью, не отреагировал.

— Хорошо. Тогда я ожидаю демонстрацию. Желательно без побочных эффектов. Помните, леди Шардер, это не просто заказ, это — доверие.

Ох. «Доверие». Это уже не доверие, а моральная ответственность вперемешку с желанием свернуться в клубок и улететь на ковре-самолете в отпуск.

— Конечно, — выдохнула я. — Вы получите лучший артефакт в истории артефактов. Он будет настолько хорош, что захотите заказать еще один просто так, чтобы был.

Мужчина повесил трубку, а я осталась стоять, как сломанный артефон: в двух режимах — паника и «мне нужно зелье от стресса». Клара, разумеется, тут же взорвалась в динамике.

— Это был ОН?! Ну?! Говори! Он дышал в трубку?! Он звучал, как герой из романов «Сердце чародейки»?

— Он звучал, как конец моей спокойной жизни, — пробормотала я и, не выдержав, швырнула оба артефона на подушку. Один — чтобы не сломался, другой — чтобы случайно не перезвонил.

Мусик важно вышел из-за шкафа, вытянулся и процедил:

— Вот теперь у тебя точно романтика. Дедлайн, заказ на грани уголовщины и голос, от которого зелья начинают пениться.

— Спасибо, — скривилась я. — Ты просто ходячий оракул.

Черный кот облизался, улегся рядом с гаджетами и со зловещим мурлыканьем добавил:

— Давай уже, Лекси. Пора начинать творить, пока еще не поздно.

***

На следующее утро в лавке стояла такая тишина, что даже пыль на полках решила не шевелиться — боялась помешать мне нервничать. На столе, аккуратно посередине, лежал артефакт. Настоящий. Упакованный в бархатный футляр, выложенный изнутри специальной обивкой, которая приглушала магические колебания. С виду — компактный, величиной с небольшое яблоко, но формы у него была, скажем так, неоднозначной. Полусфера, опоясанная витой линией из живого серебра, внутри которой переливался слабый свет. Магия внутри не просто шевелилась, она дышала. Тот самый тип магии, от которого у законников нервный тик. Один взгляд, и мозг уже начинает подсказывать тебе «ты это сам переживал, помнишь?». А ты не помнишь, но уже скучаешь.

Рядом с ним — второй. Фальшивка. Очень, очень хорошая фальшивка. Снаружи не отличишь. Тоже полусфера, те же витые линии, даже свет внутри точно такого же оттенка, хоть выжимай слезу гордости, но внутри — абсолютно безвредная иллюзия. Ощущения, картинки, эмоции — все вперемешку, бессмысленно и безопасно.

Мусик сидел на верхней полке и нервно чистил усы. Это был его способ выражать недоверие к жизни.

— Я до сих пор считаю, что идея с подделкой — это... — он замялся, — ...как варить любовное зелье из чеснока: непредсказуемо и дурно пахнет.

— Это называется «предосторожность», — буркнула я, проверяя еще раз магическую печать на футляре. — Я не дам Сирене использовать мою работу на конкурсе и потом объявить, что это ее разработка века.

— А если он узнает?

— Он не узнает, — отрезала. — Я профессионал.

Дверной колокольчик не звякнул, он застонал. В проеме появился Дариан — плащ, взгляд, осанка «я родился важным». Тени под глазами едва заметные: то ли не спал, то ли всегда выглядит как человек, у которого слишком много планов, чтобы отдыхать.

Мужчина вошел неспешно, оглядел лавку, и только потом взгляд опустился на меня. Холодный, вежливый, почти ласковый. Если, конечно, ласка может звучать как «у вас налоговая проверка».

— Леди Шардер, — кивнул он. — Рад видеть вас в добром здравии. Как я понимаю, артефакт готов?

— Да, — ответила я бодро, хотя внутри голос дрожал. — Готов и протестирован. Все работает, все стабильно, все на строго индивидуальной ауре.

Подошла к столу, взяла футляр с фальшивкой и подала его двумя руками, будто передавала редчайшее яйцо феникса, завернутое в расписание экзаменов. Лорд принял футляр, но не раскрыл.

— Прекрасно, — сказал Дариан. — Тогда я пойду.

— Подождите! — я вскинулась. — Вы не хотите его протестировать? Убедиться, что все работает?

Он чуть наклонил голову, как будто изучал картину или сомневался, не стоит ли взять меня с собой и спрятать от самой себя.

— Нет нужды. Я вам доверяю.

И вот уже он оборачивается, делает шаг к двери, и я, довольная собой, уже почти выдыхаю…

— …Но все-таки, — добавил он, не поворачиваясь, — если не трудно, отдайте оригинал. Эту красивую, но бесполезную подделку можете оставить себе. Для коллекции.

У меня челюсть, кажется, попыталась записаться в отпуск. Глаза расширились так, что могли бы снимать ночное видение. Я не нашла слов. Ни одного. Даже «кхм» сломалось где-то внутри гортани.

— Простите... что?

Лорд спокойно обернулся. Глаза — стальные, без осуждения, без угрозы. Только ясное знание и легкая усталость.

— Я просил артефакт, который проецирует ментальные образы. Который «воспоминается», а не «просматривается». Это — ловко исполненная иллюзия. Впечатляющая, но ложная.

— Откуда вы... как вы... — я даже не заметила, как снова взяла футляр. — Там же защита от сканирования. Экранировка! Подпись отвлекающая! Я лично…

— Магия, которая должна внедряться в память, всегда оставляет след, — сказал он спокойно. — Даже когда не активна. Она пахнет иначе. Дышит иначе. Вы ведь тоже чувствуете, не так ли?

Я сглотнула.

— Да, но... вы не могли это знать. Не должны были...

Мужчина только пожал плечами.

— Не беспокойтесь. Это не обида, только предосторожность. Похвальная, между прочим. — Дариан приблизился, и голос стал ниже. — Но, леди Шардер, я пришел за оригиналом, потому что знаю: он у вас все равно готов. Вы слишком хороша, чтобы не сделать его, даже если не до конца уверены, кому он предназначен.

И вот теперь пауза. Та, в которой все внутри кричит: «Он знает! Он знает все! Он…». Я медленно подошла к шкафу и достала второй футляр. Настоящий.

— Он самоуничтожится через неделю, как вы просили, — выдохнула я. — Доступ только по совпадению с заданной аурой. Контент зашифрован. Все… по инструкции.

Передала. Он взял.

— Спасибо.

Развернулся, как будто ничего и не было, а я так и осталась стоять между фальшивкой и тем, что стало почти преступлением. Только Мусик, свесив хвост с полки, философски протянул:

— Напоминай мне, чтобы я не шутил с этим парнем. У него нюх на магию лучше, чем у трех ведьм на распродаже зелий.

Дариан положил футляр с настоящим артефактом в потайной внутренний карман плаща — тот, что, наверняка, предназначен исключительно для хранения предметов сомнительной легальности и высокой стоимости. Затем извлек небольшой мешочек — тяжелый, полный, звенящий, будто сам наслаждался собственной увесистостью. Осторожно положил его на стол, прямо рядом с моей кружкой, в которой давно остыла неудачная попытка сделать «чай против нервов».

— Здесь двадцать тысяч, как и договаривались, — проговорил он с той самой деловитой вежливостью, от которой люди обычно подписывают бумаги, не читая. — Плюс еще пятьсот — аванс за предусмотрительность.

Я подняла бровь.

— Аванс? За что именно?

— За то, что сделали фальшивку, — пояснил мужчина. — Это не часть изначальной сделки, но поступок, заслуживающий уважения. Мало кто догадался бы подстраховаться так изящно. Особенно зная, что я все равно узнаю.

Я очень старательно насупилась.

— А вы, случаем, не слишком хорошо разбираетесь в подделках, уважаемый лорд Греймар?

Он, кажется, едва заметно усмехнулся. Совсем чуть-чуть, на миллиметр губы дрогнули. Или мне показалось? Хотя, зная его, вряд ли. Этот человек мог бы сидеть на допросе три дня без воды и все равно выглядеть, как будто только что вышел с симпозиума по этике.

— В моей профессии предусмотрительность и подозрительность идут рука об руку. Особенно когда речь идет о магии, которая в других обстоятельствах могла бы стоить мне лицензии или головы.

— Супер, — буркнула я. — Обожаю работать с адвокатами.

Дариан спокойно сделал шаг к двери. Только в этот раз… не знаю. Что-то было не так. Вот вроде все — строго, официально, даже благородно. Но в глубине души свербило подозрение: а вдруг вот это всего лишь фасад? А вдруг за этими идеальными манерами скрывается что-то куда более личное? Может, вся эта история вовсе не про артефакт. Может, не про задание. А про то, что он готов идти на все — включая запрещенную магию, вранье и риск — ради кого-то конкретного. Ради нее. Сирены.

Если это действительно так, то даже не знаю, что больше пугает — сам артефакт или чувства, которые его порождают.

— А может, ты не такой уж и добрый, как хочешь казаться, лорд Греймар... — пробормотала я себе под нос.

Мужчина уже тянулся к ручке двери, когда с верхней полки раздался мурлыкающий голос:

— А моральную компенсацию вы платить не собираетесь?

Я резко обернулась. Мусик сидел, сложив лапки, с видом абсолютной невинности. Ага, той самой, которая бывает только у кота, уронившего вазу и теперь изображающего мебель.

Дариан замер.

— Простите? — переспросил он, явно не ожидая подвоха.

Мусик лениво облизнулся.

— Ну, вы же, кажется, случайно увидели мою хозяйку… гм… в момент, когда она тестировала шампунь за лавкой. Без щита приватности, между прочим.

В воздухе повисла такая тишина, в которую можно было бы аккуратно упаковать конфуз, смущение и пару уголовных статей. Лорд на долю секунды отвел взгляд. И это было самым выразительным его жестом за все время знакомства.

— Это было непреднамеренно, — сухо сказал он.

Я медленно, очень медленно, повернулась к Мусику. Мой взгляд мог бы испепелить дубовую дверь или, как минимум, заставить виноватого кота превратиться в половик.

— Ты, — прошипела я, — хочешь, чтобы тебя превратили в коврик с вышивкой «живи молча»?

Кот замолчал, но выглядел так, будто ничуть не сожалеет. Скорее доволен собой: уши сложил, хвост обмотал лапы, и только глаза блестели с прищуром.

Дариан, к своему несчастью, все еще стоял у двери. Он кашлянул едва слышно. Сначала один раз, а потом кивнул, не глядя в мою сторону.

— Благодарю за работу, леди Шардер. Уверен, наше сотрудничество еще даст плоды.

И ушел почти как обычно, но шаг на выходе у него все же был чуть быстрее, чем при входе.

Я смотрела на дверь, за которой только что испарился лорд все-знаю-и-даже-больше, когда раздался деликатный звук — что-то между писком комара и падением самооценки: Мусик самодовольно хмыкнул. Мое тело повернулась. Он по-прежнему сидел на полке, свесив хвост, будто был совершенно невинен, но я-то знала этот взгляд. Это был тот самый взгляд: «Давай, накажи меня, но сначала попробуй не рассмеяться».

— Дверь, — процедила я сквозь зубы и указала пальцем.

— Мяу?

— Пока не исчезнешь из моего поля зрения, я либо взорвусь, либо куплю поводок с бантиком и назову тебя Глашатай.

Кот поднял хвост, театрально зевнул, потянулся всем телом и неспешно покинул лавку через кошачью дверцу, как будто сам собрался на дипломатическую миссию. Я же перевела дух. Оглянулась на стол, где все еще стоял мешочек с деньгами. Щедрая оплата за работу и, возможно, за то, чтобы я не задавала лишних вопросов.

Села. Подумала. Потом достала артефон и набрала короткое сообщение: «Приходи. Чай попьем».

Клара не заставила себя ждать. Через пятнадцать минут в лавку ворвался ветер, аромат парфюма с нотками магнолии и шумный комментарий:

— Надеюсь, это не тот чай, после которого ты однажды видела говорящую мебель, Лекси?

— Тот, но я в него мяту добавила, — пробурчала я, подвигая стул. — Садись.

Клара устроилась, скинула плащ, и огляделась.

— Атмосфера у тебя тревожно-винтажная. Новая обстановка «я в панике»?

— Обычный вторник, — вздохнула я, доставая из ящика под стойкой горсть тщательно припрятанных орешков. — Угощайся. Больше у меня ничего нет.

Клара захрустела. Значит, была довольная.

— Ты меня вытащила ради чая с орехами?

— Нет, — признала я. — Мне нужна твоя помощь.

Подруга замерла, приподняв бровь.

— Страшно представить, в чем.

Я откинулась на спинку стула, сцепила пальцы.

— Ты красивая, обаятельная, умеешь строить глазки и пудрить мозги. Мне нужен кто-то, кто сможет, скажем так, ненавязчиво познакомиться с одним из сотрудников адвокатской конторы Дариана.

Блондинка поперхнулась орехом.

— Прости, что сделать?

— Ну, пококетничать немного, — продолжала я с наигранной невинностью. — Узнать, что за фрукт этот лорд Греймар. Вдруг он не только закон знает, но и кладет его в шкафчик с мятными конфетами?

— Да я с трудом переношу банкирские елки, а ты хочешь, чтобы я флиртовала с клерками в мантиях? Ты понимаешь, что они потом липнут, как прилипалы?

— Понимаю, — кивнула. — Но ты мой последний шанс. Мне нужно понять, кто он на самом деле. Этот человек слишком хорошо подготовлен, слишком многое знает и слишком вежливо за все платит.

Клара немного подумала, потом вздохнула и с видом мученицы достала артефон.

— Ладно, но только не говори потом, что я не пыталась отговорить тебя от сумасшедших идей. Лучше посмотрим, что про него пишет «Городская Плетка».

— Кто?

— Так называется один из секретных чатов. Сплетни, утечки, все, что нельзя публиковать в «МагИнфо». Уровень анонимности выше, чем у ведьмы на допросе.

Она постучала по экрану, и перед нами замелькали сообщения: кто с кем спит, кто кого уволил, у кого тронулся кот от любовного зелья, и...

— Вот, смотри! — воскликнула Клара, тыча пальцем. — Наш герой.

«Дариан Греймар снова в ударе! Выиграл дело против Трастовой палаты. Говорят, там даже свидетеля пришлось отпаивать, чтобы тот пришел в себя после перекрестного допроса.»

«Поговаривают, помолвка с Сиреной Дельвар — не такая уж и «по любви». Скорее, выгодный союз. Хотя Сирена, как всегда, выставляет все так, будто за ней бегают живые и мертвые мужчины столицы.»

— Ну вот, — сказала подруга, откинувшись назад. — Он легенда. Своя адвокатская контора, выигрышные дела, титул, гильдейский знак... даже у меня теперь дрожат ресницы, хотя я всего лишь листала чат.

Пока Клара, прихлебывая чай, смаковала новообретенный трепет, я краем глаза скользнула по ее артефону, оставленному без присмотра на краю стола. Палец сам собой двинулся вперед, с характерным «пру-у-у-уп» прокрутив ленту чуть глубже; туда, где обычно зарыты золотые трюфели городских сплетен. Пока девушка высказывала предположения насчет того, какие духи вдохновляют юристов на победы — очевидно, строго алкогольные, — я, прикрыв экран локтем, углубилась в досье.

Вот он профиль, в тон Сирене из «МагИнфо», в самом сердце базы данных «Городской Плетки».

«Дариан Греймар

Дата рождения: 28-й день осеннего цикла 980 года.

Возраст: 31 год.

Родословная: выходец из старинного рода Греймаров, потомственных юристов. Мать — леди Вейла Греймар (урожденная Фонте), член Архивного совета при Законотворческой Палате. Отец — лорд Арвел Греймар, почетный преподаватель кафедры судебной магии в Университете Вердана.

Внешность: темные волосы с легкой сединою у висков, серо-голубые глаза, четкие скулы, прямая осанка, манера говорить без повышения голоса пугающе спокойным тоном.

Образование: Университет Вердана, факультет магического права. Позже — стажировка в Коллегии Незыблемого Кодекса.

Род занятий: основатель и управляющий партнер адвокатской конторы «Греймар и Ко». Уровень допуска — 5 из 5. Известен как специалист по делам особой конфиденциальности.

Общественная деятельность: консультант гильдии защитников магических прав, меценат института восстановления юридической памяти.

Известные факты:

— в 1007 году выиграл дело против Банка Слияний, чем спас более трехсот вкладчиков от разорения;

— в 1009 году представлял интересы князя Эльберда в деле против столичного Совета Чистоты (дело до сих пор считается прецедентом);

— в 1011 году объявил о помолвке с Сиреной Дельвар.

Особые примечания: по неподтвержденным данным, Дариан владеет техниками ментального заслона, изученными в Синем Ордене; по слухам, он отказывается от магических форм допроса, полагаясь только на силу логики и психологического давления; не использует иллюзии, не носит защитных амулетов, но известен как человек, способный «сжечь» любые ложные показания силой взгляда.»

Я уставилась в экран, как мышь в зенитный прожектор, потом сдвинула брови. Контора, техники ментального заслона, конфиденциальность, сила взгляда. Это ж не адвокат — это архивная молния в брюках! И ведь Клара не знала всей правды. Она-то думала, что я сделала артефакт «по классике»: ревнивый жених, слежка за красавицей-невестой, немного старомодной шпионской романтики. А в реальности этот тип заказал устройство, способное внедрять ложные воспоминания. Запрещенное! С самоуничтожением! Для одного пользователя! Под широкой, гладкой улыбкой и звоном золотых!

Перевела взгляд на подругу. Та, довольная, допивала чай.

— Клара…

— М-м-м?

— Спасибо, что выслушала, но… — я сделала паузу, потому что внутри все скручивалось в тугой магический узел. — Мне кажется, мне нужен план «Б».

Клара прищурилась.

— План «Б» — это когда ты сбегаешь в лес?

— Нет. План «Б» — это когда ты вытаскиваешь правду из человека, у которого в рукаве запасная правда, а за спиной — еще три.

***

Когда за подругой захлопнулась дверь, и ее голос окончательно растаял в вечерней тишине, лавка вздохнула вместе со мной. Воздух наполнился теплым ароматом травяного чая и легкой примесью пыли от старинных фолиантов. Полки больше не гудели, как при магнитной буре; никто не вопил, не шипел, не хрюкал. Даже духи в баночках разом перестали спорить, чей этикетка красивее. Впервые за неделю было… тихо.

Я откинула волосы, закатала рукава и начала наводить порядок: подмела сор, протерла амулетный прилавок от остатков зачарованной крошки, вернула на место перо прорицания, и, наконец, взяла в руку мешочек с 20 тысячами золотых. Мешочек был тяжелый, солидный, приятно позвякивал, как утренний сон в воскресенье. Я подержала его в руках, немного потрясла с чисто эстетическим удовольствием, а потом с нескрываемым трепетом уложила в сейф. Настроила замок на отпечаток своей ауры, добавила защиту от телепортации, заклинание против попыток уговорить сейф «по-дружески» и пин-код на случай, если у меня временно отключится магия и здравый смысл. Уж больно велик соблазн. После чего уселась за стол, достала тетрадь по «Теории и практике нестабильных чар» и вдохнула полной грудью.

— Спокойствие... учеба... нормальный образ жизни... — пробормотала я себе под нос, будто это было мантрой.

Заказов пока не было, лавка дышала ровно, в голове временно не крутились схемы обмана и шпионских артефактов, а значит — идеальный момент, чтобы отдаться познанию. До конца семестра оставалось немного, и если бы я не начну готовиться сейчас, то потом придется выпрашивать у судьбы пересдачу и коробку валерьянки.

Вошел Мусик, пританцовывая, как кот, у которого в лапах только что был украден колбасный приз. Я зыркнула на него, он понял и молча исчез за занавеску — очень уж тонко чувствовал настроение хозяйки.

Время тянулось спокойно. Я честно прорешала три зачарованные задачи, разобралась с принципом обратной сингулярности в артефактах пятого круга и даже почти не зевнула. Письма не приходили, артефон не вибрировал — чистая, прозрачная учеба, как слеза младенца-гиппогрифа.

И вдруг ровно в тот момент, когда я взялась за перо, в тишине раздалось «пинг». Звук был звонкий, как рюмка на каменном полу. Я подскочила и первым делом схватила свой артефон. Тишина. Ни одного уведомления. Чисто. И тут снова: «пинг».

Я резко обернулась. На полке, где среди амулетов мирно лежал тот самый аппарат, оставленный Дарианом, мерцал огонек.

— Ой, елки на метле, — прошептала я. — Я же забыла его ему вернуть.

Момент настал. Легкий укол паники, густо замешанный на любопытстве, начал закипать. С другой стороны — ну мало ли, может, это самоуничтожение в тестовом режиме? Хотя он ведь говорил, что устройство для связи, запасной канал. Не основной артефон. И все же уведомление пришло. Значит кто-то знал, что оно у меня.

Я села, как будто собиралась обезвредить бомбу, и открыла интерфейс. На экране высветилось серое сообщение с пометкой: «Отправитель: Основной номер». И текст в три строки, но они резанули по нервам, как холодное лезвие.

«Почему вы решили изготовить подделку?

На слуху мне говорили, что вы — девушка добросовестная и честная.

Надеюсь, это недоразумение.»

Мои пальцы зависли над экраном, кровь отлила от лица, а потом я прошептала:

— Вот ведь… шел бы ты, добросовестный наш, в свою адвокатскую контору и не лез в мою совесть без ордера!

Я перечитала сообщение.

— Надеется, что это недоразумение... Надеюсь, он шутит!

Внутри все немного вспыхнуло. Как это вообще?! Заказчик запрещенного артефакта пишет мне нравоучения в стиле «я слышал, вы девушка приличная»?! Это что, новая мода — торговать двойными стандартами с доставкой на артефон?

Я села поровнее, вытерла ладони о юбку платья и набрала ответ.

«А зачем заказывать запрещенный артефакт, если рассчитывали на добросовестность? Или мы теперь меряем честность по уровню послушности? Просто уточняю, чтобы не запутаться в моральных категориях.»

Отправила. Тут же захотелось схватить гаджет и зашвырнуть его под лавку, пока не началось. Не прошло и минуты, как пришел ответ.

«Я рассчитывал на профессионализм, а подделка — это не просто обман. Это риск.

Представьте, если бы я использовал не то устройство. Последствия могли быть серьезными.»

Ах, серьезные последствия! Я скривилась так, будто откусила лимон, в котором жил ехидный демон. Набрала быстро, пока пальцы были горячими:

«А представьте, если бы я отдала настоящий артефакт человеку, который подарит его своей невесте, чтобы та использовала его на конкурсе под видом собственного изобретения? Последствия были бы не только серьезные. Они были бы международные!»

Пауза. Прошло минуты две и снова:

«Вы действительно считаете, что я настолько глуп, чтобы подставлять себя подобным образом?

Если бы я хотел обман, разве дал бы вам доступ к резервному каналу связи?

Или приходил бы лично забирать артефакт?»

Меня перекосило.

— Ах, если бы я хотел обман, я бы не был вежливым и не подарил вам конфетку! — пробормотала я, с трудом удерживаясь от того, чтобы начать тыкать ногтем в экран.

Набрала:

«А если бы вы хотели честности, сразу бы сказали, зачем нужен артефакт. А то «специальное задание», «ментальные проекции», «саморазрушится через неделю»... Это описание артефакта или план мести бывшей?»

Ответ пришел почти мгновенно, как будто он сидел с той стороны и тоже кипел.

«Артефакт нужен по делу. Личное к этому отношения не имеет.

Если бы я хотел мести, использовал бы более примитивные методы.

Вы меня удивили, леди Шардер. Говорили, у вас не только талант, но и честь.»

Я застыла. В последний фразе чувствовалось что-то колючее, как будто он тихо сказал «я разочарован» и вежливо захлопнул за собой дверь.

Посмотрела на экран и поняла, что не знаю, что именно чувствую. Раздражение? Конечно. Смущение? Возможно. Легкий укол вины? Чуть-чуть. И где-то там, на самом дне — интерес. Потому что, что бы он ни говорил, Дариан все еще не сказал, зачем ему артефакт. И я не знала, стоит ли ему доверять.

Ответ не шел сразу. Минуты две я просто сидела, уставившись в экран, как будто из него вот-вот вылезет моральный дух и начнет читать лекцию о корпоративной этике и доверии между заказчиком и поставщиком. Но сообщение пришло.

«Утром вел заседание по делу о краже личных воспоминаний. Пострадавший — профессор Тинвальд. Полагаю, вы слышали.

Кто-то внедрил в его сознание фальшивое детство, и он теперь уверен, что вырос на козьей ферме в деревне Гудзю. А он вообще-то из Ликонской школы некромагии.»

Я вытаращилась. Профессор Тинвальд? Козы? Быстро набрала:

«Так вот кто с упоением рассказывал на лекции, как доил «ментальных козлов»... Я думала, у препода просто творческий кризис.»

И почти сразу получила:

«Если бы вы знали, сколько людей вообще путают настоящую память с внедренной.

Иногда я чувствую себя не адвокатом, а санитаром реальности.»

На этом моменте губы дрогнули. Он не только не упрекал, но еще и… делился?

«Ну а вы? Как у вас прошел день?

Вы ведь, кажется, еще учитесь?»

Я удивилась. Он запомнил? Обычно, если заказчик помнит, как тебя зовут — уже роскошь. А тут…

Набрала:

«Учусь. Магистратура, первый курс. До сих пор решаю задачи по нестабильным чарам. Чуть не взорвался мозг, но в целом держусь.»

«И в будущем вы собираетесь продолжать делать артефакты? Или уйдете в исследования?»

Я на мгновение замерла. Это был не просто вежливый вопрос. Это был тот самый тип вопроса, который задают, когда интересуются по-настоящему.

«Пока не знаю. Магазин люблю. Но если честно, иногда думаю, может, вообще уехать в Мелитрию и выращивать лаванду.»

Ответ пришел с чуть заметной задержкой.

«Лаванда — достойный выбор.

Но жаль было бы терять такого специалиста.

Вы сочетаете редкое: ум, мастерство и врожденное упрямство.»

Я надулась и ответила:

«Я называю это «стойкость в условиях неопределенности».»

«Хорошо звучит. Даже лучше, чем «обвиняемая в изготовлении фальшивых артефактов».»

Я хихикнула, а потом села, положила артефон на колени и вдруг осознала, что вот уже двадцать минут переписываюсь с… с женихом Сирены Дельвар. Вот и оно! Как солнечный зайчик в глаз!

Я посмотрела на экран и написала первое, что даже не переварил мозг.

«А с чего это я вообще общаюсь с женихом чужой девушки?»

Тишина. Полминуты. Минута. Полторы. Наконец-то!

«Возможно, потому что «девушка» — это громкое слово, а «помолвка» — скорее формальность, чем история любви.

Возможно, потому что у вас просто интересный собеседник.»

Я уставилась в экран. Щеки начали гореть так, будто кто-то подложил под них драконье дыхание. Ни одного флирта, ни капли фамильярности, но что-то в этом сообщении было.

Сидела с артефоном в руках еще пару минут, глядя на последние строки, как будто они вот-вот заговорят шепотом и выдадут главный секрет.

Интересный собеседник, ага... Я медленно набрала:

«Спокойной ночи, лорд Греймар»

Отправила без точки, без смайлика. Все по-деловому, в рамках. Все… чтобы самой не рвануло крышку котла.

Артефон с мягким щелчком опустился на стол. Я смахнула волосы с лица и направилась в заднюю часть лавки к умывальнику. Холодная вода — друг всякой девушки, особенно той, что склонна поддаваться непонятным вибрациям от людей с титулами и подозрительно выразительными текстами.

Открыла кран. Вода журчала бодро, как соседка, которой только что подняли пенсию. Я зачерпнула горсть и плеснула на лицо. Потом еще раз. Потом еще. И только на четвертый раз поняла, что за мной наблюдают.

— Ну что, — протянул Мусик лениво из тени под вешалкой, — ты там чего, зелье от симпатии к клиенту вывариваешь? Или просто решила утопить совесть в раковине?

Я прищурилась. На лице стекали капли, в душе — целая буря.

— Если сейчас скажешь еще слово, вымою тебя в этом же умывальнике, без шампуня и с щеткой от котлов, — процедила я сквозь зубы.

— Чувствую угрозу, — невозмутимо промурлыкал кот, подтягиваясь к сушке. — Но должен сказать, все шло по классике. Сначала — «ненавижу», потом — «да кто он вообще такой», потом — «а у него, знаешь, глаза интересные, как метеоритный обсидиан»…

— Достаточно. — Я указала пальцем на дверь. — Вон. Да, опять. Пока я в состоянии держать себя в руках.

— Уйду, уйду, — мурлыкнул он с усмешкой. — Только напомню: когда начинаешь умываться по ночам холодной водой из-за мужчины — это не грипп. Это уже диагноз.

Мусик скрылся за прилавком, а я еще долго стояла у умывальника, глядя в отражение. Нет, ничего. Нормально. Просто... день был длинный и насыщенный. И кто ж вообще придумал, что лавки артефактов — это скучная работа?

ГЛАВА 6. Все мы жертвы своих желаний

Прошел почти месяц, и я до сих пор переписывалась с Дарианом. Да, с тем самым, который умеет писать такие сообщения, что у меня в голове тут же запускаются сигналы тревоги, будто меня похитили на проверку для налоговой. Мы обменивались короткими фразами о том, кто какую книгу прочитал или какие украшения в последнее время стали популярными в магическом мире. Это, конечно, звучало довольно... безобидно? Но вот странно: каждый раз, когда я открывала артефон, чтобы ответить на его сообщения, у меня внутри возникала непонятная буря. К тому моменту, как я в очередной раз писала ему «Все в порядке. Как у вас?», я поняла, что это уже не просто переписка. И если бы мне кто-то сказал, что я влюбляюсь, я бы, конечно, сильно рассмеялась. Ведь он же жених! У него есть невеста! Это все просто какая-то магическая ошибка! Но что-то подсказывало, что я, возможно, не совсем в себе.

Проблема в том, что чем больше я с ним переписывалась, тем чаще я ловила себя на мысли, что ему не безразлично, что со мной происходит. Ну вот серьезно, как можно не почувствовать, когда тебе пишет человек и, кажется, уже через пару сообщений понимает, что ты в последний раз не сдала лабораторку или у тебя сломался амулет? Это не так работает, правда? У нас же была линия «заказчик-ремесленник», правильно?

— Лекси, ты с ума сошла? — прошептала я себе под нос, пытаясь отвлечься, когда чертов артефон снова зазвякал, извещая, что пришло новое сообщение от него. — Он почти женат, у него невеста, а ты все еще мечтаешь о лавке с артефактами и своей магистратуре.

Но нет. Вместо того, чтобы отвернуться от этого жуткого соблазна, я все-таки вскрыла сообщение и, почти не дыша, прочитала его.

«Как вы?

Все в порядке?»

О, да, вот это и есть нечто. Я ответила, как всегда, с ноткой вежливости, но внутри было странное ощущение. Это было как смотрение на кучу сладких конфет, когда ты сидишь на диете: знаешь, что не можешь, но не торопишься оторвать взгляд.

Мусик, конечно, все понимал. С котом невозможно работать, потому что он всегда точно знает, что происходит в моей голове. Обычно он сидит в уголке, свернувшись клубочком, но как только я начинаю думать о том, что мне нравится Дариан, он тут же появляется рядом.

— Ну что, Лекси, — сказал Мусик, усаживаясь рядом со мной, — как ты там с «женихом»? Уже решила какого цвета будет ваша свадьба?

— Мусик! — воскликнула я, отворачиваясь. — У него есть невеста!

Черный кот зевнул с таким видом, будто только что решил судьбу всех королевств.

— О, неужели? — протянул он с таким сарказмом, что я чуть не поперхнулась. — Невеста — не стена. Стена не двигается, а вот такие мужчины — они подвигаются. И причем быстро. Тебе просто надо было сразу его брать, пока он не передумал.

Я вытаращила на него глаза, потому что, по его логике, и правда стояла на пороге большого выбора. Вот только никак не могла себе в этом признаться.

— С ума сошел? У меня есть работа, учеба и вообще, я... — я замолчала, потому что это звучало все более и более жалко.

Мусик развернулся и лениво потянулся, как будто не мог дождаться, когда я окончательно сдамся, а потом добавил с ухмылкой:

— Стена, не стена, но если она не двигается, а ты сидишь и ждешь, вряд ли лорд сам выберет. Ты, между прочим, вообще не флиртуешь с ним.

— Не флиртую! Я просто... — в этот момент я поняла, что начинаю говорить ерунду.

— Ты просто? — кот подмигнул.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Ну вот опять все мысли вернулись к тому, что я сидела и ждала, когда он напишет. Как на ниточке, готовой лопнуть. А что если... что если он и правда начнет привязываться ко мне? А если он забудет о Сирене, или... или не забудет, но у нас будет что-то другое?

Мусик, конечно же, почувствовал, что я начинаю тонуть в мыслях. Он лениво подошел, прыгнул ко мне на колени и начал тщательно вылизывать лапу, издавая звуки, которые звучали как музыка для нервных расстройств.

— Ты знаешь, Лекси, — сказал он между лизаниями, — как бы ты не строила из себя правильную девушку, жизнь все равно выберет за тебя. Ведь сама знаешь, такие парни, как Дариан, поддаются на обаяние только потом, когда ты им покажешь, что не будешь за ним бегать.

Я глубоко вздохнула и поставила артефон на стол. Но даже несмотря на то, что я думала, что знаю, чем все закончится, я все равно ждала сообщения и не могла совладать с собой. Потому что он был не просто лорд с титулом и магической аурой. Он был чем-то большим, и я этого не могла отмахнуть, как бы ни старалась.

— Чего ждать, если у тебя уже есть все, чтобы стать женой? А вот невеста — это скучно.

Я потерла виски. Мусик, разумеется, не стал утруждать себя дальнейшими комментариями. Он просто зевнул с видом великого гуру, который только что изрек пророчество, и ушел в угол, где принялся демонстративно точить когти о старую доску, словно репетировал симфонию для нервов. А мне оставалось лишь качать головой и возвращаться к работе. Заказ от портового торговца не терпел отлагательств: артефакт для уменьшения веса груза, чтобы его корабли не тонули под тяжестью специй из Заморья или тканей из Элдории. Простая задача на словах, но на деле — сплошной танец с гравитационными полями и магической энтропией. Если не рассчитать правильно, то вместо легкого ящика получишь нечто, что взлетит к облакам или, напротив, придавит палубу к морскому дну.

Расстелила на столе пергамент с эскизами, где уже набросала основную схему: принцип контрмасс, опирающийся на редукцию плотности через гармонизацию магической структуры. Сначала требовалось подготовить базовую матрицу — термопластичный кристалл из кварца, пропитанного эфирным эликсиром для повышения пластичности. Этот материал позволял молекулам вещества «расправляться», уменьшая общую массу без потери объема. Я взяла кристалл в руки, ощущая его прохладную вибрацию, и начала наносить руны стабилизации: сначала «Δ-анкер» для фиксации исходной гравитационной константы, затем «Σ-рассеиватель» для распределения энтропии по периферийным каналам. Если ошибиться в угле насечки хотя бы на градус, вся конструкция превратится в магический аттракцион — груз мог бы начать левитировать хаотично, как пьяный гном на ярмарке.

Пока пальцы скользили по поверхности, нанося микрорельеф с помощью алмазного пера, мысли неизбежно вернулись к словам Дариана. «Возможно, потому что «девушка» — это громкое слово, а «помолвка» — скорее формальность, чем история любви». Формальность? Это звучало так же убедительно, как если бы Мусик заявил, что он на диете и отказывается от рыбы ради фигуры. Если Сирена — всего лишь декорация, фиктивная ширма для какого-то высшего статуса или интриг в их аристократическом болоте, то почему он не разорвет эту связь? Или это как с моими неудачными артефактами — знаешь, что взорвется, но все равно доводишь до конца, надеясь на чудо? Я фыркнула про себя, представляя Дариана в роли такого же упрямца: стоит в зале суда, отстаивает чье-то право на ложные воспоминания, а сам прячет за спиной свою «формальность», чтобы не потерять лицо перед обществом. А может, это просто удобная отговорка? Типа «дорогая, это не то, что ты думаешь, это всего лишь помолвка, как подписка на магический журнал — можно отменить в любой момент».

Я вставила в матрицу первую мембрану — тончайшую пленку из астрального шелка, сплетенного с наночастицами левитационного серебра, чтобы она действовала как диффузионный барьер, замедляя скорость молекулярных колебаний. Процесс требовал точности: нагрела мембрану заклинанием «Термофлюкс», чтобы она растянулась равномерно, без складок, и закрепила ее на кристалле с помощью адгезивного рунического клея на основе полимерной магии. Если мембрана деформируется, артефакт превратится в генератор антигравитации. Представьте, как торговец в порту машет руками, пока его ящики улетают к чайкам, а он сам висит в воздухе, как забытая воздушная змея. Ха, забавно, но не для моего кошелька — репутация дороже, чем шутки судьбы.

А Дариан... Зачем вообще эта цирковая арена? Чтобы утихомирить родителей, сохранить титул или просто потому что в их кругах так принято, как носить плащи даже в жару? «История любви» — он написал это с такой иронией в сообщении, будто сама идея вызывает у него аллергию, как у меня на пыльные фолианты в библиотеке Академии. Может, Сирена ему и вправду не нравится? Красивая, амбициозная, с артефактами в руках и звездами в глазах, но, видимо, не та, кто заставляет сердце биться чаще, чем магический метроном. А я? Сижу тут, ковыряюсь в кристаллах, и думаю о нем, как о неразгаданной руне. Формальность. Слово вертелось в голове, как неисправный стабилизатор, то успокаивая, то раздражая. Если это всего лишь бумажка, то почему он не порвет ее? Или ждет подходящего момента, как я жду, когда магия в артефакте стабилизируется, чтобы не взорвать лавку?

Далее следовала калибровка: подключила матрицу к тестовому генератору манопотока, настроенному на частоту 432 герца — резонанс гравитационной гармонии, чтобы синхронизировать с естественными полями планеты. Включила поток, и кристалл загудел тихо, как довольный кот, распределяя энергию по каналам. Добавила компенсатор Лоренца для учета релятивистских эффектов на микроуровне. Без него при высокой нагрузке молекулы могли бы «ускользнуть» в субпространство, сделав груз не просто легким, а призрачным. Еще пантомима: торговец разгружает корабль, а ящики проходят сквозь палубу, как привидения на балу. Юмор для портовых историй, но не для клиента, который платит золотом, а не анекдотами.

А если это правда всего лишь маска? Дариан — адвокат, мастер словесных ловушек, он мог сказать это, чтобы... чтобы что? Раззадорить меня? Или просто честно поделиться, как с человеком, который уже знает слишком много о его секретах? «Девушка» — громкое слово. Ха, а для меня «заказчик» давно превратилось в нечто большее, чем просто титул. Если Сирена — не любовь, то кто она? Партнер по бизнесу? Щит от сплетен? Или просто красивая фигура на шахматной доске их общества, где помолвки заключают, как контракты на поставку артефактов? Я закатывала глаза сама себе: Лекси, ты же не в романе, где лорд сбрасывает маску и признается в чувствах под луной. Но внутри теплилась искра. А вдруг? Вдруг эта формальность рухнет, как нестабильный артефакт, и откроется что-то настоящее?

Завершающий этап: интегрировала стабилизатор фазы — миниатюрный контур Фурье для разложения гравитационных волн на гармоники, с последующей фильтрацией высших порядков через Бесселев фильтр магического типа. Это позволяло артефакту адаптироваться к изменяющимся нагрузкам, как умный кот, который знает, когда прыгнуть, а когда просто полежать. Протестировала на пробном ящике с книгами: активировала, и вес уменьшился вдвое — книги парили легко, но не улетали. Идеально. Если бы только с мыслями о Дариане было так же просто: активируй фильтр, и все лишние гармоники пшик, исчезают. Но нет, они кружили, как упрямые мотыльки вокруг лампы, заставляя гадать: фиктивный брак или просто удобная отмазка? Если не нравится Сирена, то почему не уйти? Или в их мире уход — это как взрыв артефакта: красиво, но с последствиями для всех вокруг?

Я упаковала готовый артефакт в защитный футляр, обитый антимагнитной тканью, и откинулась на стул, вытирая пот со лба. Мусик, закончив свою «симфонию», подошел ближе и ткнулся носом в мою руку.

— Ну что, мастерица, — мурлыкнул он с ехидцей, — артефакт готов, а мысли все еще в хаосе? Может следующий заказ на фиктивный брак для котов? Чтобы я мог понять твои терзания.

— Заткнись, — буркнула в ответ, но не смогла сдержать улыбки.

Он прав: пока я ковыряюсь в магии, жизнь ковыряется во мне, и слова Дариана — как кристалл, который вот-вот раскроет свою истинную природу. Или взорвется, оставив меня в дураках. Но пока что я ждала следующего сообщения, как жду стабилизации в артефакте. С надеждой и долей иронии.

И вот, словно по заказу, артефон, который Дариан оставил для связи, внезапно ожил, издав тихий, но настойчивый сигнал — не громкий звон, а скорее вибрацию, напоминающую шепот в ухо. Я вздрогнула, как будто поймала себя на краже конфет из собственной банки, и уставилась на гаджет. Он лежал на столе, мигая экраном с такой невинностью, будто ничего не произошло, но внутри меня уже зашевелилась смесь любопытства и тревоги. Зачем он пишет? Опять что-то о деле? Или это продолжение той странной, почти уютной переписки, которая началась с упреков и переросла в нечто, напоминающее разговор двух людей, которые не знают, как назвать то, что между ними висит?

Я схватила аппарат, чувствуя, как пальцы слегка дрожат — не от страха, а от того предвкушения, когда знаешь, что открываешь дверь в неизвестность, но все равно тянет за ручку. Экран загорелся, и там, в сером окошке с пометкой «Отправитель: Основной номер», красовалось сообщение. Короткое, спокойное, как всегда у него — без лишних эмоций, но с той мягкостью, которая просачивалась в словах, словно он позволял себе чуть-чуть расслабить свою адвокатскую броню.

«Добрый вечер, леди Шардер. Надеюсь, день прошел продуктивно.

Только что завершил слушание по делу о манипуляции аурой — клиент уверял, что его заклинание «случайно» превратило соседа в статую. Напомнило ваши истории о нестабильных чарах.

Как у вас дела с последней лабораторной?»

Я уставилась на текст, перечитывая его дважды, как будто искала подвох. Он помнит о моей лабораторной? Из той случайной фразы в предыдущей переписке? Это уже не просто вежливость — это интерес, замаскированный под светскую беседу. Внутри все вспыхнуло, как искра в неисправном артефакте, и я прошептала себе под нос:

— Серьезно? Слушание о статуях и сразу ко мне с вопросом? Как будто мы старые друзья, обсуждающие погоду над чашкой чая. А Мусик еще говорит, что я упрямая...

Пальцы зависли над экраном, кровь прилила к щекам, а в голове завертелась карусель мыслей. Что ответить? Держать дистанцию или позволить себе пошутить? Ведь он начал «мягчить», не упрекает, не давит авторитетом, а делится кусочком своего дня, как будто приглашает в свой мир. Я села поровнее, вытерла ладони о край платья и набрала:

«Добрый вечер, лорд Греймар. Продуктивно — это мягко сказано. Только что закончила артефакт для торговца, который теперь сможет таскать грузы, как перышки. А лабораторная... ну, мозг не взорвался, но был близок. Ваш клиент со статуей звучит как моя типичная среда. И частенько вы превращаете хаос в порядок на таких слушаниях?»

Отправила, и сразу захотелось спрятать артефон под подушку, чтобы не видеть, если ответ придет слишком быстро. Не прошло и минуты, как экран мигнул снова.

«Звучит впечатляюще. Ваш «талант» к артефактам не перестает удивлять.

Что до слушаний, то да, хаос там в норме вещей. Но порядок приходит, когда находишь правильный аргумент. Как в магии, полагаю.

Кстати, если лабораторная все еще мучает, могу порекомендовать трактат по стабилизации от Мерлинара. Он спасал меня в студенческие годы.»

Я хихикнула, представив Дариана-студента, склонившегося над пыльными книгами, наверное, с тем же серьезным видом, что и сейчас в зале суда. Он рекомендует трактат? Это уже не беседа, это забота? Или просто способ продолжить разговор? Внутри все смешалось: раздражение от того, что он все еще загадка, смущение от его внимания и тот укол интереса, который заставлял пальцы чесаться в ответ.

«Спасибо за совет. А вы, значит, тоже мучились в студенчестве? Не думала, что адвокаты вообще мучаются. Расскажите, был ли у вас взрывной инцидент?»

Пауза чуть дольше, чем обычно, как будто он обдумывал, стоит ли делиться. Затем:

«Был. Превратил лабораторный стол в фонтан из искр на первом курсе.

Преподаватель назвал «творческим подходом». С тех пор предпочитаю аргументы словам, а не взрывам.

А у вас? Какой самый эпичный провал в артефактах?»

Я рассмеялась вслух, представив мужчину в роли неуклюжего студента — высокий, серьезный, но с искрами в волосах. Это делало его... человечнее. Менее лордом и больше человеком, с кем можно болтать о провалах, не боясь осуждения. Набрала ответ, чувствуя, как щеки горят.

«У меня их вагон! Один раз артефакт для слежки взорвался, как фейерверк, прямо в лавке. Клиент был в шоке, а я — в саже. С тех пор добавляю двойную защиту. Ваш фонтан звучит почти поэтично по сравнению»

Ответ пришел почти сразу, с той мягкостью, которая уже стала знакомой.

«Звучит как приключение. Рад, что вы вышли из него целой. Защита — ключ ко всему.

Кстати, если понадобится помощь с трактатом, дайте знать.

Спокойной ночи, леди Шардер. Пусть чары стабилизируются.»

Я уставилась на экран, перечитывая последние строки. Спокойной ночи... с намеком на помощь? Это уже не просто переписка — это мостик, который он строит, шаг за шагом. Щеки пылали, как после взрыва артефакта, и я прошептала:

— Вот ведь... он мягчит, точно. Но зачем? Формальность с Сиреной, а со мной — трактаты и спокойные ночи?

Сидела с артефоном в руках еще пару минут, глядя на последние строки, как будто они вот-вот заговорят шепотом и выдадут главный секрет. Интересный собеседник, ага. Вдруг в голове мелькнула мысль, острая, как стрела: а ведь этот артефон — его. Заказ выполнен, артефакт отдан, а гаджет для связи все еще у меня лежит на столе, мигает, как напоминание о незавершенном деле. Почему я не вернула его? Забыла в суматохе? Или подсознательно хотела повод для новой встречи? Ведь если отдать, то переписка может прерваться или нет? Я нахмурилась, вертя аппарат в руках.

— Надо отдать, — пробормотала сама себе, чувствуя укол совести. — Заказ закрыт, связь не нужна. Или нужна? Лекси, ты влипаешь в историю, как муха в смолу. Но если не отдам, то что? Буду переписываться вечно, как в каком-то магическом романе с открытым концом?

Мусик, услышав мой монолог, приоткрыл один глаз из своего угла.

— О, наконец-то дошло? — мурлыкнул он саркастически. — Как повод. Отдашь и проверишь, напишет ли он на твой обычный. Или придет лично. Романтика, Лекси, романтика.

Я швырнула в него подушкой, но промахнулась. Кот увернулся с грацией танцора, а мысли уже кружили: отдать или нет? Если фиктивная помолвка — всего ширма, то артефон — ниточка, которая может связать или разорваться. И я не знала, чего хочу больше — стабильности или взрыва.

Отложила гаджет на полку, где он лежал среди прочих безделушек — старых амулетов и пыльных флаконов, — и уставилась в потолок, словно там могли нарисоваться ответы на все мои вопросы, как руны в нестабильном заклинании. Мусик, пушистый провокатор, уже устроился в своей корзине, свернувшись клубком с видом существа, которое только что выиграло партию в шахматы с судьбой. А я? Сидела, вертела в мыслях эту переписку, как неисправный стабилизатор, пытаясь понять, где здесь фаза, а где — просто шум.

Дариан пишет о слушаниях, рекомендует трактаты, желает спокойной ночи и все с той спокойной серьезностью, которая заставляет чувствовать себя единственной в зале суда, где он выступает защитником. Но под этой мягкостью скрывается что-то еще: намек на интерес, который он не прячет, но и не выставляет напоказ, как трофей. «Пусть чары стабилизируются» — звучит как пожелание, но ощущается как приглашение продолжить разговор. А если это всего лишь вежливость? Адвокатская привычка — поддерживать связь с полезными контактами, как я поддерживаю связь с поставщиками кристаллов? Но нет, в его словах сквозит тепло, словно он позволяет себе чуть-чуть опустить щит, и это пугает больше, чем взрывной артефакт.

А артефон... Эта штуковина лежит себе преспокойно, мигает сообщениями, как будто это нормально держать в лавке чужой гаджет для «связи по делу». Лекси, ты же не такая — не из тех, кто цепляется за ниточки, как за спасательный канат. Но мысль об отдаче аппарата кольнула совестью: это как держать чужой ключ, удобно, пока не осознаешь, что замок принадлежит другому. Сирене, например. Хотя, если верить его словам, она — всего формальность. Но формальности имеют привычку становиться реальностью, как чары, которые вдруг срабатывают идеально. Надо отдать. Завтра. Или послезавтра. Когда-нибудь, когда перестану ждать следующего «доброго вечера».

Я вздохнула, потянулась и направилась в заднюю комнату, где ждала моя импровизированная постель — старый диван с кучей подушек. Разделась, нырнула под одеяло, чувствуя, как усталость наваливается, словно груз из портового заказа. Мусик, конечно, не преминул присоединиться: прыгнул на край, устроился у ног и пробурчал что-то вроде: «Спи уже, романтическая катастрофа». А мысли все кружили: Дариан, Сирена, фиктивность. Если помолвка — ширма, то зачем ему я? Просто интересный собеседник? Или это начало чего-то большего, как стабилизация в артефакте — медленно, но неизбежно? Закрыла глаза, пытаясь отогнать мотыльки, но они упрямо порхали, пока сон не накрыл меня, как теплое одеяло, унося в мир, где артефакты не взрываются, а переписки не заканчиваются вопросами.

***

Утро пришло слишком быстро, как всегда после бессонных размышлений: солнце пробралось через щели в ставнях, Мусик тыкнулся холодным носом в щеку, требуя завтрака, а я, зевая, собралась на лекции. Академия магического бизнеса ждала! Сегодня пара по экономике магических ресурсов, где профессор наверняка опять будет вещать о балансе спроса и предложения, как будто это не очевидно для любой лавочницы.

Я наскоро умылась, заплела волосы в привычную косу, надела простое платье с карманами для инструментов и выскользнула на улицу. Лекции прошли в тумане: записывала формулы, кивала на вопросы, но в голове все еще вертелись вчерашние сообщения. «Пусть чары стабилизируются». Мои явно в фазе неопределенности.

Вернувшись в лавку ближе к полудню, с сумкой, набитой конспектами и парой булочек из академической столовой, я замерла у двери. Там стояла Сирена Дельвар. Вживую, не на портрете или в сплетнях Клары, а прямо здесь, у порога моей скромной обители артефактов. Я узнала ее мгновенно: те самые светлые волосы с серебристым отливом, уложенные в идеальную прическу, словно их только что отполировали магией; глаза цвета утреннего льда, которые смотрели на мир с холодным интересом; и, конечно, брови. Одна вздернутая вверх, как будто в вечном удивлении «неужели это все?», а вторая — чуть нахмуренная, словно знала все мои секреты, включая тот случай, когда я случайно подожгла свой собственный амулет в детстве.

Девушка выглядела как ожившая обложка журнала «Магическая элита»: высокая, стройная, в платье оттенка жемчуга, расшитом тонкими рунами, которые переливались на свету, подчеркивая ее статус. Рядом с ней моя лавка казалась еще скромнее, как будто деревенская хижина рядом с дворцом. А я? Стояла в своем повседневном наряде, с крошками от булочки на рукаве, чувствуя себя так, будто только что вылезла из шахты гномов.

Сердце екнуло от смеси любопытства и иронии. Вот она, невеста Дариана, хозяйка той самой «монстра рынка» лавки, где очередь клиентов длиннее, чем список моих неудач. Певица, магистр акустических чар, артефактор четвертого уровня, меценат и звезда фестивалей, а теперь у моей двери. Что ей нужно? Узнать о заказе? Или это связано с артефактом, который Дариан подарит ей? Мысли закружились вихрем: если помолвка фиктивна, то зачем она здесь? Шпионит? Или просто пришла по делу, как обычный клиент?

Я сглотнула, выпрямилась и нацепила на лицо самую вежливую улыбку, какую смогла выудить из арсенала — ту, что использую для капризных лордов.

— Добрый день, леди Дельвар, — произнесла ровным тоном, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Рада вас видеть. Если не ошибаюсь, мы встречаемся впервые? Проходите, пожалуйста, внутрь.

Девушка повернулась ко мне с грацией, достойной балерины на магическом льду, и ее брови сделали свое дело: одна приподнялась еще выше, словно оценивая мою скромность, а вторая опустилась, как будто говорила «ну-ну, посмотрим, что ты из себя представляешь». Улыбка у нее вышла идеальной — прохладной, но не холодной, как утренний туман над рекой, который обещает рассеяться к полудню.

— Добрый день, леди Шардер, — ответила она голосом, который, наверное, мог зачаровать даже глухого: мелодичный, с легким эхом, словно пропущенный через акустический артефакт. — Да, мы не знакомы лично, хотя ваша репутация дошла и до меня. Благодарю за приглашение.

Я отступила в сторону, пропуская ее внутрь, и лавка вдруг показалась мне тесной: полки с амулетами, стол с разбросанными инструментами, Мусик, который тут же высунул морду из корзины и уставился на гостью с видом судьи на конкурсе красоты.

Сирена вошла неспешно, оглядывая интерьер с тем интересом, который мог быть как искренним, так и маскировкой для оценки конкурента. Запах ее парфюма — что-то легкое, с нотками пионов и магии — наполнил пространство, делая помещение чуть более элегантным, чем обычно.

Я закрыла дверь, стараясь не хлопнуть ею от нервов, и жестом указала на стул у прилавка.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предложила, пытаясь звучать гостеприимно, а не как хозяйка, которая только что мысленно перебирала все сплетни о посетительнице. — Чай? У меня есть отличный травяной сбор, успокаивает нервы лучше любого амулета. Или, если предпочитаете, что-то покрепче, типа эликсира бодрости?

Внутри все бурлило: что ей нужно? Узнать о Дариане? О заказе? Или это просто визит вежливости, как у акулы, заглядывающей в аквариум к рыбке?

Мусик прыгнул на прилавок и уселся напротив нее, щуря глаза, словно проводил допрос, а я стояла, улыбаясь, и ждала, пока эта ледяная красавица раскроет карты. Если помолвка — фикция, то ее визит мог быть чем угодно: от разведки до... ну, кто знает, может, даже союзничества? Но в глубине души я чувствовала укол ревности. Она, с ее бровями и статусом, стояла между мной и... и чем? Перепиской? Гениально, Лекси, гениально!

Сирена грациозно опустилась на стул, словно это был не мой потрепанный табурет с облупившейся краской, а трон из императорского дворца, где даже пылинки кланяются перед сидящим. Ее платье зашелестело тихо, как шелк, пропитанный магией, и я поймала себя на мысли, что даже мои лучшие артефакты не издают таких изысканных звуков. Мои обычно вздыхают или искрят, как недовольные гномы на диете.

Черный кот не сводил с нее глаз. Его хвост подергивался, словно он уже прикидывал, стоит ли царапнуть гостью за любопытство или ограничиться презрительным зевком.

Я же стояла за прилавком, пытаясь выглядеть собранной, хотя внутри все кипело, как зелье в переполненном котле: что ей нужно? Разоблачить меня как создательницу артефакта для ее жениха?

— Благодарю за чай, но, пожалуй, обойдусь, — ответила девушка с улыбкой, которая могла растопить лед в ее собственных глазах, но почему-то оставляла меня в состоянии легкого озноба. — Я пришла не за покупками, леди Шардер, хотя ваша лавка выглядит... уютно. На самом деле, я тут чисто из любопытства. Горожане так много говорят о создательнице артефактов, которая творит чудеса в этой скромной обители. «Лекси Шардер — настоящая мастерица, ее вещи не просто работают, они оживают!» — вот что я слышу на каждом углу. Решила посмотреть своими глазами на эту легенду в действии.

Я моргнула, пытаясь переварить комплимент, который звучал искренне, но с легким привкусом иронии, как будто она хвалила мою лавку за то, что она не рухнула под собственной тяжестью. Легенда? Если бы она знала, что половина моих «чудес» заканчивается искрами и матюками, а другая половина — бессонными ночами над чертежами. Но я улыбнулась в ответ, стараясь не выдать внутренний монолог, где уже репетировала: «Ах, леди Дельвар, если бы ваши брови могли творить артефакты, они бы уже завоевали весь рынок!»

— Вы меня переоцениваете, — скромно отмахнулась, хотя внутри все заплясало от смеси гордости и подозрения. — Горожане любят преувеличивать, особенно если речь о магии. Моя лавка — не дворец артефактов, как ваша, а скорее... творческая мастерская с элементами хаоса. Но рада, что слухи дошли до вас. Чем могу заинтересовать? Может, показать пару свежих работ?

Она наклонила голову, и ее волосы блеснули, словно пропустили через себя лучик солнца, — эффект, который, наверное, стоил отдельного артефакта или по крайней мере хорошего зелья для блеска. Одна бровь вопросительно изогнулась, вторая осталась спокойной. Мусик, тем временем, решил внести свой вклад — потянулся и «случайно» смахнул лапой пылинку с прилавка прямо в ее сторону, словно проверял, не аллергия ли у нее на кошачью магию.

— Не стоит скромничать, — мягко возразила Сирена. — Я слышала, вы учитесь в Академии магического бизнеса. Магистратура по артефактам, верно? Впечатляет совмещать учебу и собственное дело. У меня в свое время на это не хватило смелости. Я сосредоточилась на вокальной магии и чарах внушения. Лекции, заказы, эксперименты... Не устаете от этого вихря?

Вопрос прозвучал непринужденно, как болтовня двух подруг за чашкой чая, но я уловила подтекст, или мне показалось? Словно она зондировала почву, проверяя, не слишком ли я занята, чтобы представлять угрозу на рынке... или в чем-то другом.

Я села напротив, опершись на прилавок, и решила играть по правилам: улыбка, легкость, но с долей иронии, чтобы не сдать позиции.

— Устаю, еще как, — рассмеялась, стараясь звучать искренне, хотя внутри все вертелось. — Представьте: утро — лекция по теории магических потоков, где профессор вещает о балансе, как будто это не очевидно для любой лавочницы, а вечер — ковыряние в кристаллах, чтобы артефакт не взорвался в руках клиента. Иногда думаю, что мой день — это один большой эксперимент: смешать учебу, бизнес и немного сна, и посмотреть, что получится. А вы? С вашим уровнем — фестивали, балы, фонд «Чистая вода»... Как вы все успеваете? И еще помолвка добавляет хлопот, верно?

Я прикусила язык. Зачем упомянула помолвку? Но слово вылетело, как искра, и теперь висело в воздухе, словно ждало, чтобы его поймали. Мусик фыркнул тихо, как будто одобрял мою смелость, и переместился ближе к Сирене, щуря глаза с видом «рассказывай, мы слушаем». Невеста Дариана не дрогнула, а наоборот — улыбнулась шире, ее глаза блеснули, как лед под солнцем, и откинулась на стуле с грацией, которой позавидовала бы любая статуя в саду аристократов.

— Помолвка? Вихрь страстей, — ответила она небрежно, махнув рукой, словно отгоняла назойливую муху. — Дариан — отличный партнер в делах, но наша жизнь, скорее, симфония обязанностей, чем романтическая баллада. Слышала, у вас талант к ментальным артефактам. Расскажите, что вдохновляет на такие вещи? Клиенты? Или что-то личное?

Ее вопрос повис в воздухе, и я почувствовала, как щеки теплеют. Ментальные артефакты? Это же прямой намек на запрещенный заказ Дариана! Или совпадение?

Я сглотнула, стараясь не выдать себя, и ответила с улыбкой, которая, надеюсь, выглядела непринужденной, а не как маска на карнавале.

— Вдохновение? Клиенты приходят с идеями вроде «сделайте, чтобы мой груз летал, но не улетал», и вот сидишь, плетешь руны, пока не получится. А личное... ну… А у вас? Зачаровывали кого-то песней?

Разговор тек непринужденно, как ручеек в саду, но внутри я чувствовала подвох. Мусик, тем временем, решил добавить драмы — прыгнул на колени к Сирене, мурлыча с видом «я твой новый фанат», но я знала: это разведка. Если она чихнет от шерсти, то точно не кошачий человек, а если погладит — ну, тогда, возможно, она не такая уж и ледяная. Я ждала следующего хода, улыбаясь, но готовая к любому повороту.

Пришлось сидеть напротив Сирены, стараясь сохранять вид непринужденной хозяйки, хотя внутри все бурлило, как зелье в котле, который вот-вот перекипит и окатит всех вокруг радужными брызгами. Сирена, к ее чести, не дрогнула — погладила Мусика по спине с такой грацией, будто гладила королевского льва, а не наглого кота, который в ответ мурлыкнул что-то вроде «ну ладно, ты прошла тест на кошачье одобрение, но не расслабляйся». Я хихикнула про себя.

— Целая Вселенная, — ответила блондинка на мой вопрос, ее голос зазвенел, как хрустальный бокал, который только что чокнулся с эхом. — Зачаровывать песней... Представьте, один куплет, и аудитория в трансе, забывает о заботах, погружается в иллюзию гармонии. Но это требует практики, как и ваши артефакты.

Я еще заметила, как ловко девушка ушла от моего намека на помолвку, пропустила мимо ушей, словно это была неинтересная сплетня с базара, а не вопрос, который мог бы раскрыть карты. Классика аристократок: спрашивают о тебе, но о себе — ни слова, как будто их жизнь — запретная тайна под семью печатями. Улыбнулась шире, решив подыграть, но внутри отметила: один-ноль в ее пользу. Она обходит личное, как кошка обходит лужу, — грациозно, не замочив лапок.

— С вашим талантом к внушению через звук наверняка полно историй о том, как вы и зачаровали целую аудиторию. Или, скажем, использовали это в повседневной жизни? На балах, например, или... в личных делах?

Подмигнула шутливо, надеясь выудить хоть каплю информации, но Сирена снова мастерски увернулась: ее брови сделали свой фирменный танец — одна вздернулась в притворном удивлении, вторая осталась невозмутимой, — и она перевела стрелки обратно на меня, словно мы играли в магический пинг-понг, где она всегда подавала первой.

— Балы — это отдельная песня, — произнесла она с мелодичным смешком, который мог бы растопить лед в ее глазах, но вместо этого лишь добавил загадочности. — Там магия звучит в каждом аккорде. Но хватит обо мне, леди Шардер, вы на первом курсе магистратуры, верно? Расскажите, как там атмосфера? Я слышала, преподаватели строгие, но вдохновляющие. А ваши однокурсники? Наверняка полно талантов, как и вы.

Опять! Она пропустила мой вопрос мимо ушей, как будто он был невидимым заклинанием, и вернула мяч на мою половину. Два ноль. Я фыркнула про себя: эта девушка — мастер уклонения, могла бы вести курс по «Как не отвечать на личные вопросы с улыбкой». Атмосфера в Академии? Как будто ее интересует моя студенческая рутина, а не что-то иное. Но я подыграла, описывая лекции с юмором: профессор, который вещает о балансе ресурсов, как о смысле жизни, однокурсники, которые соревнуются в том, чей артефакт взорвется эффектнее, и моя вечная борьба с лабораторными, где чары норовят превратить стол в фейерверк. Сирена слушала, кивая с интересом, ее глаза блестели, но когда я попыталась вернуть разговор к ней — мол, а вы учились в Академии изящных искусств, верно? Как там с вокальными чарами? — она снова ловко свернула: «О, это было давно, но ваши истории куда увлекательнее! А как вы совмещаете учебу с лавкой? У меня в свое время...»

И так далее — круг за кругом, она спрашивала, я отвечала, а ее личное оставалось за завесой, как под защитным полем. Три ноль. Мусик решил добавить перца: он спрыгнул с ее колен, прошелся вокруг ее ног, мурлыкая с видом «рассказывай уже, или я начну царапать твои идеальные туфли», но Сирена лишь улыбнулась и почесала его за ухом, словно он был ее старым знакомым. Я уже начала подозревать, что это не просто визит — это разведка, замаскированная под светскую беседу, где она выуживает информацию, а я разливаюсь, как чай из переполненного заварочного чайника.

И вот, пока я болтала о своих «увлекательных» провалах в лаборатории, типа того раза, когда мой амулет для левитации поднял в воздух не ящик, а весь стол, включая профессора, Сирена небрежно полезла в свою сумочку. Сумочка, к слову, выглядела как произведение искусства: расшитая рунами, с замочком в форме поющего лебедя, который, наверное, мог и запеть, если нажать не ту кнопку. Она достала оттуда футляр — бархатный, с внутренней обивкой, которая приглушала магические колебания, — и мое сердце екнуло, как кристалл под перегрузкой. Это был он. Тот самый артефакт, который я создала по заказу Дариана. Оригинал, не фальшивка — компактный, величиной с небольшое яблоко, полусфера, опоясанная витой линией из живого серебра, внутри которой переливался слабый свет. Магия внутри не просто шевелилась, она дышала, пульсировала, как живое существо. Тот тип магии, от которого у законников начинается нервный тик, а у меня — прилив гордости пополам с ужасом. Как он у нее оказался? Дариан отдал? И почему она достает его здесь, в моей лавке, как будто показывает трофей?

Только открыла рот, чтобы сказать что-то типа «постойте, это же…», или «откуда у вас...», или даже «это моя работа, и она не для показа на публике!», но слова застряли в горле, как комок хлеба.

Сирена, с той же спокойной улыбкой, которая теперь казалась чуть хищной, как у кошки, поймавшей мышь, активировала артефакт: легкий поворот серебряной линии, и магия ожила. В голове у меня мгновенно возникла сильная вибрация, как удар магического молота. Фибрилляция разошлась по вискам, словно эхо от взрыва в шахте. Лавку ослепил свет, яркий, как тысяча фейерверков в одной комнате, — белый, пульсирующий, проникающий в каждый уголок.

Я почувствовала, как ноги подкашиваются, мир кружится, как в неисправном левитационном приборе, и последнее, что дошло до сознания, — шипение Мусика, яростное, как у разъяренного дракона в миниатюре, и звон артефона — того самого, от Дариана, — который вибрировал на полке, словно пытался предупредить: «Эй, хозяйка, это засада!». А потом тьма, мягкая, как бархат футляра, но с привкусом предательства и вопроса: «Что за чертовщина только что произошла в моей собственной лавке?».

ГЛАВА 7. Добро, зло и Мусик

В жизни бывают моменты, когда совершенно точно знаешь, что завтра все станет хуже, но при этом не можешь избавиться от ощущения, что хуже быть уже не может. Это как запихивать в рот что-то невкусное, понимая, что держишь не просто пищу, а магический артефакт, который решит твою жизнь и, скорее всего, вскоре взорвется.

Так вот, сейчас наступил именно такой момент.

Сознание плавало где-то между «существую» и «может, лучше бы не существовала». Мир представлялся размытым пятном, где границы между реальностью и сном стерлись, как руны на старом амулете, который слишком часто использовали. Мысли двигались медленно, вязко, словно пытались пробраться через густое желе. Кто тут? Где тут? Зачем вообще что-то делать? Может, просто полежать еще немножко в этой приятной темноте, где не нужно думать о лавке, заказчиках и невестах с «идеальными» бровями?

Но темнота не собиралась отступать добровольно. Что-то начало тормошить — легкие шлепки по щекам, словно кто-то проверял, не превратилась ли я в статую. Шлеп. Шлеп-шлеп. Настойчиво, но аккуратно, как будто опасались, что слишком сильный удар окончательно отправит меня в астрал без обратного билета. А потом — влажное прикосновение. Язык. Кошачий. Шершавый, как наждачка для руникального прибора, скользнул по щеке с упорством существа, которое знает: если не разбудить хозяйку сейчас, то миска с едой останется пустой до конца света.

— Мяу? — раздалось прямо над ухом, и голос прозвучал так тревожно, что даже сквозь туман дошло: Мусик волнуется. А когда кот волнуется, значит, ситуация действительно плоха.

Веки поднялись с трудом, словно к ним прикрепили гирьки из свинца. Первое, что увидела, — размытое лицо над собой. Темные волосы, серо-голубые глаза, полные беспокойства, четкие скулы, напряженные, как струны на магической арфе. Дариан. Лорд Греймар собственной персоной склонился надо мной с выражением, которое обычно носят люди, обнаружившие, что их дом горит, а они забыли застраховать имущество.

— Леди Шардер, — произнес мужчина голосом, в котором сквозила смесь облегчения и сдержанной паники, — вы слышите меня? Пожалуйста, скажите что-нибудь. Хоть слово.

Губы шевельнулись сами собой, и наружу вырвалось нечто невнятное:

— М-м-м... кто... что... артефакт... взорвался?

Мусик фыркнул с облегчением и ткнулся носом в шею, мурлыча так громко, что вибрация разошлась по костям, как ударная волна от заклинания.

— Она очнулась! — объявил кот торжественно, словно только что спас королевство от нашествия драконов. — Говорит бред, но это уже прогресс. Может, теперь перестанете трясти ее, как мешок с картошкой, Дариан?

Второй, обычно собранный настолько, что даже его тень выглядела уверенной, на секунду растерялся. Руки, которые поддерживали мою голову, дрогнули, и в глазах мелькнуло что-то — вина? страх? — прежде чем он взял себя в руки и снова стал тем самым адвокатом, который мог убедить судью, что черное — это оттенок белого при особом освещении.

— Простите, — выдохнул он, аккуратно укладывая меня обратно на пол, который, кстати, оказался холодным и совершенно не располагающим к продолжению лежания. — Сейчас приведу вас в чувство. Держитесь.

Из внутреннего кармана плаща он извлек изящный и маленький флакон с жидкостью цвета утренней зари. Откупорил одной рукой, другой приподнял мою голову с такой осторожностью, будто держал древнюю реликвию, и поднес к губам.

— Пейте. Это эликсир восстановления ауры. Немного горький, но поможет.

Горький? Это мягко сказано. Когда жидкость коснулась языка, показалось, что проглотила концентрированную эссенцию всех неудачных зелий, которые когда-либо варила в лаборатории. Но почти мгновенно туман в голове начал рассеиваться, как дым от погасшей свечи. Мир обрел четкость: потолок лавки, полки с амулетами, Мусик с видом героя дня, и Дариан, чье лицо постепенно возвращалось к обычному выражению контролируемой вежливости, хотя в глазах все еще плескалось беспокойство.

Попыталась сесть, но руки предательски задрожали, и пришлось опереться на локоть. Лорд тут же подхватил под плечи, помогая принять вертикальное положение, и усадил на ближайший стул. Голова кружилась, как после трех кружек крепкого эля, а в ушах звенело, словно внутри устроили концерт для колокольчиков.

— Что... что произошло? — прохрипела, прочищая горло. — Последнее, что помню... Сирена. Она достала артефакт. Мой артефакт. И включила его. А дальше...

— Дальше вы упали в обморок, — закончил Дариан, его челюсть напряглась так, что скулы стали еще более выраженными. — Артефакт сработал не так, как должен был. Вместо того чтобы создать иллюзорные воспоминания у пользователя, он выплеснул магическую волну наружу. Вас и вашего фамильяра отбросило, как от взрыва.

Мусик, услышав упоминание о себе, гордо задрал хвост.

— Меня, между прочим, чуть не размазало по стене, — добавил он с ехидством, которое выдавало, что на самом деле кот чувствует себя вполне бодро. — Хорошо, что у меня девять жизней в запасе. А у тебя, Лекси, кажется, всего одна, так что в следующий раз подумай дважды, прежде чем раздавать опасные игрушки кому попало.

— Раздавать? — возмутилась я, хотя голос все еще дрожал. — Заказчик, вообще-то, лорд Греймар! А его невеста...

Осеклась, вспомнив. Сирена активировала артефакт. Намеренно или случайно? И где она вообще сейчас?

Огляделась по сторонам. Лавка выглядела так, будто по ней прошелся мини-ураган: полки покосились, пара амулетов валялась на полу, а в воздухе висел запах озона, характерный для магических перегрузок. Но самой виновницы происшествия нигде не наблюдалось, словно испарилась.

— Где она? — спросила, поворачиваясь к Дариану. — Куда делась?

Лицо мужчины стало каменным, как статуя в императорском саду. Губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнула эмоция, которую редко увидишь у адвоката такого уровня — ярость, холодная и контролируемая, но от этого не менее опасная.

— Ушла, — произнес он ровным тоном, в котором слышалась сталь. — Сразу после того, как активировала артефакт. Не проверила ваше состояние, не дождалась последствий. Просто развернулась и вышла, как будто ничего не случилось.

Внутри все сжалось от смеси обиды и непонимания. Ушла? Просто так? После того, как чуть не убила меня собственным же изобретением?

— Но зачем? — прошептала, больше себе, чем ему. — Зачем ей вообще приходить сюда? Зачем активировать артефакт в моей лавке?

Дариан тяжело выдохнул, провел рукой по волосам — жест, который выдавал его редкую потерю самообладания. Наверное. А так я не знала.

— Полагаю, она хотела проверить, насколько хорошо работает устройство, — сказал он медленно, будто взвешивал каждое слово. — Или это была попытка вас дискредитировать. Показать, что артефакт опасен, нестабилен. Возможно, чтобы я расторг сделку и обратился к кому-то еще.

— Или убить меня, — добавила с горечью. — Вариант тоже неплохой. Устранить конкурентку на рынке артефактов. Вы бы слышали, как она задавала вопросы. Разведка под видом светской беседы.

Мусик запрыгнул на прилавок и уселся, обернув хвостом лапы.

— Я говорил, что эта дамочка — та еще змея, — заявил он с видом пророка, которого наконец-то послушали. — Брови у нее хитрые. Одна вверх, другая вниз — классический признак двуличности. А ты все болтала про лекции и лабораторки, как будто на дружеской посиделке.

— Заткнись, — буркнула я без злобы, потому что кот, как обычно, оказался прав.

Дариан присел на корточки рядом, чтобы оказаться на одном уровне со мной. Взгляд его стал мягче, а голос — тише, почти доверительным.

— Леди Шардер... Лекси, — начал он, и от того, что произнес имя без титула, внутри что-то дрогнуло. — Мне искренне жаль, что вы пострадали из-за моего заказа. Это было безответственно с моей стороны не предупредить об опасности, не уточнить. Сирена... она не та, за кого себя выдает.

— Формальность, — прошептала, вспоминая его сообщение. — Вы же писали, что помолвка — скорее формальность, чем история любви.

Он вздрогнул, как будто его слова вернулись бумерангом и ударили по голове.

— Да, — подтвердил после паузы. — Формальность. Союз двух семей, выгодный контракт, но не более. Чувств там не было и нет. Она амбициозна, расчетлива, и, как теперь выясняется, готова на многое ради своих целей.

— На убийство тоже? — я спросила прямо, глядя ему в глаза.

Дариан не отвел взгляд, но в глубине зрачков мелькнула тень сомнения.

— Надеюсь, что нет. Но после сегодняшнего не уверен ни в чем.

Мусик фыркнул с прилавка, привлекая внимание.

— Знаете, Дариан, если ваша невеста пытается убить людей чужими артефактами, может, пора пересмотреть брачный контракт? Просто дружеский совет от кота, который видел всякое.

Лорд усмехнулся слабо, но искренне, и на миг показался не грозным адвокатом, а просто уставшим мужчиной, запутавшимся в собственных обязательствах.

— Пересмотреть? — протянул он, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку, чтобы помочь встать. — Возможно, вы правы. Но сначала нужно понять, что именно произошло с артефактом. Почему он сработал не так, как планировалось.

Поднялась, опираясь на его руку, и почувствовала, как ноги наконец-то перестали быть желе. Эликсир делал свое дело: голова прояснилась, дрожь в пальцах утихла, и теперь вместо тумана в сознании крутилась только одна мысль: что за чертовщина произошла с моим артефактом?

— Покажите мне его, — потребовала я, выпрямляясь и стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя. — Тот, что у Сирены. Где он сейчас?

Дариан качнул головой.

— Она забрала его с собой, — сказал с сожалением. — Когда я прибежал сюда после вашего... падения, артефакта уже не было. Только вы, без сознания, и ваш фамильяр, который шипел на весь мир.

— Шипел и пытался вас укусить, когда вы ворвались, — уточнил Мусик гордо. — Думал, что вы тоже из лагеря врагов. Но потом понял по запаху: вы пахнете заботой и дорогим одеколоном, а не предательством и пионами.

Схватилась за голову, пытаясь переварить информацию. Артефакт исчез. Сирена сбежала. Дариан здесь, спасает меня, как рыцарь в дорогом плаще. А между всем этим вопрос, который жег сильнее любого магического ожога: зачем ей это было нужно? Проверить работу устройства? Устранить меня? Или что-то еще, что пока не укладывалось в голове?

— Значит, доказательств нет, — пробормотала, прохаживаясь по лавке и пытаясь собрать мысли в кучу. — Артефакт у нее, свидетелей, кроме Мусика, нет. Если пойду в гильдию с обвинениями, меня же и обвинят, мол, сама сделала нестабильную вещь и теперь ищу крайних.

Лорд Греймар подошел ближе, и в его взгляде появилась та самая решимость, которая, наверное, выигрывала дела в суде.

— Не обязательно идти в гильдию, — сказал он спокойно. — Есть другие способы выяснить правду. Я адвокат, у меня есть связи, доступ к информации. Если Сирена планирует использовать ваш артефакт на конкурсе, как я в последнее время начал подозревать, то у нас еще есть время. Конкурс через неделю. За это время мы можем собрать доказательства, понять, что она задумала, и предотвратить катастрофу.

— Или устроить ей красивое публичное разоблачение? Типа, выходит она на сцену, активирует артефакт, а он вместо гениальности показывает, что это плагиат, украденный у скромной лавочницы из захолустья?

Мусик захихикал с прилавка, его усы задергались от удовольствия.

— О, мне нравится этот план! — объявил он. — Драма, интрига, публичный позор. Прямо как в театре, только с магией и возможностью взрыва. Давайте так и сделаем!

Дариан не улыбнулся, но в уголках глаз появились морщинки, выдававшие, что идея ему не так уж чужда.

— Это не совсем то, что я имел в виду, — произнес он осторожно. — Но доля правды в вашей иронии есть. Если Сирена действительно планирует выдать ваш артефакт за свой, то конкурс — идеальное место, чтобы это доказать. Главное — быть готовыми. И иметь козырь в рукаве.

— Козырь? — прищурилась, чувствуя, как внутри снова просыпается азарт. — Какой еще козырь?

Он достал из кармана тот самый артефон, который оставил мне для связи, и протянул.

— У вас все еще есть это, — сказал он мягко. — А значит, связь между нами не прервалась. И у нас есть неделя, чтобы подготовиться. Вместе.

Взяла гаджет в руки, чувствуя его теплоту, и встретилась взглядом с Дарианом. В его глазах читалось предложение, которое выходило далеко за рамки простой сделки между заказчиком и мастером. Это было приглашение в команду, в заговор, в нечто большее, что пока не имело названия, но уже чувствовалось между нами, как невидимая нить.

— Вместе, значит? — переспросила я, и губы сами собой изогнулись в улыбке, которая наверняка выглядела как смесь безумия и решимости. — Ладно, лорд Греймар. Давайте устроим вашей невесте незабываемый конкурс. Только на этот раз без обмороков с моей стороны. Договорились?

Он протянул руку для рукопожатия, и когда наши ладони соприкоснулись, почувствовала не только тепло кожи, но и что-то еще — искру, магическую ли, эмоциональную ли, — но она была. И от этого внутри все перевернулось, как в неисправном артефакте, который вот-вот взорвется, но пока еще держится.

— Договорились, — подтвердил мужчина, сжимая руку чуть сильнее, чем требовалось для формальности.

А Мусик с прилавка довольно мурлыкнул:

— Наконец-то! Романтика, интрига и месть. Вот это я понимаю — полноценная жизнь! Только, Лекси, постарайся на этот раз не упасть в обморок прямо на него. Это было бы слишком банально даже для тебя.

— Заткнись, — бросила в его сторону.

Внутри уже зарождалось что-то новое. Не просто план мести, а ощущение, что впереди начинается история, которая изменит все. И пусть она начинается с обморока и почти убийства, но зато точно не будет скучной.

***

Два дня пролетели в суматохе, которая оставила после себя не только разгромленную лавку, но и кучу вопросов без ответов. Стояла на коленях, собирая осколки разбитого флакона с эссенцией лунного света — дорогое удовольствие, между прочим, — и в сотый раз прокручивала в голове события того злополучного вечера. Где просчет? Артефакт собирала лично, каждую руну проверяла трижды, стабилизатор откалибровала так, что он мог бы выдержать перегрузку даже от неумелого пользователя. А тут бахнуло, как будто внутрь заложили порцию взрывного зелья. Магический выброс такой силы не мог быть случайностью. Либо Сирена что-то подсунула в устройство перед активацией — какой-нибудь катализатор или искажающую руну, — либо... либо артефакт изначально создавался с расчетом на саботаж? Но кем? Мной? Абсурд. Дарианом? Зачем ему убивать того, у кого заказывал артефакт?

— Не туда! — раздался возмущенный вопль Мусика откуда-то из глубины лавки. — Дариан, вы вообще понимаете разницу между склянкой с настойкой валерианы и флаконом с кислотой для травления рун? Нет? Тогда не трогайте ничего, пока я не проверю!

Обернулась и увидела картину, достойную кисти художника-сатирика: Дариан, обычно безупречный в своем дорогом плаще и строгом костюме, стоял посреди хаоса в расстегнутой рубашке с закатанными рукавами, обнажавшими сильные предплечья. Несколько пуговиц сверху тоже остались незастегнутыми, видимо, жара от магических перегрузок все еще висела в воздухе, и ключицы проступали под тонкой тканью с такой четкостью, что невольно задумаешься о пропорциях мужского тела. Манжеты развязаны, свисают свободно, брюки заправлены в высокие сапоги, а сама ткань облегала бедра и... попу... настолько приятно, что...

Тут же отвернулась, уставившись в осколки флакона так, будто они вот-вот расскажут тайну мироздания. Приди в себя, дура! Что это ты там разглядываешь? У человека невеста, помолвка, проблемы по горло, а ты тут пялишься на его задницу, как базарная торговка на свежий товар! Сосредоточься на деле, Лекси. На деле!

Но щеки предательски запылали, и пришлось сделать вид, что это от усталости, а не от неуместных мыслей о том, как хорошо сидят брюки на мужчине, который только что поставил склянку с кислотой рядом с бутылкой питьевой воды.

— Простите, Мусик, — произнес Дариан с той невозмутимостью, которая выдавала его полное непонимание устройства лавки артефактора. — Полагаю, алхимия — не моя сильная сторона. Укажите, куда ставить, и постараюсь не устроить очередной взрыв.

Кот фыркнул, запрыгнул на полку и начал методично расставлять флаконы по цветам, размерам и, видимо, личным предпочтениям.

— Вы, адвокаты, думаете, что если можете выиграть дело, то разберетесь и в магических склянках, — проворчал он. — А потом удивляетесь, почему у вас волосы встают дыбом или внезапно меняется цвет глаз. Это все последствия неправильного обращения с зельями, между прочим.

Лорд усмехнулся тихо, и это был редкий момент, когда строгая маска соскальзывала, обнажая обычного человека, уставшего от протокола.

— Учту на будущее, — ответил он, отходя от полок и вытирая руки о платок. — Леди Шардер, может, лучше покажете, куда что класть? А то ваш фамильяр смотрит на меня так, будто я варвар, пытающийся разрушить древний храм.

Поднялась с колен, отряхнула юбку от пыли и кивнула.

— Давайте вместе. Иначе Мусик действительно вас укусит, а потом будет оправдываться, что это была самооборона.

Час спустя лавка обрела подобие порядка: полки расставлены, осколки убраны, пыль смахнута, а запах озона частично выветрился. Устроились за столом с чашками простого травяного чая, без добавок, потому что после всех потрясений даже намек на магию в напитке казался излишним. Дариан сидел напротив, держа чашку обеими руками, и смотрел в окно с задумчивым выражением. Мусик устроился между нами, свернувшись клубком, но уши навострил — слушал, как всегда.

Сделала глоток, обжигающий, и решилась задать вопрос, который крутился в голове все это время.

— Лорд Греймар, — начала осторожно, — объясните мне одну вещь. Как так вышло, что артефакт оказался у Сирены? Понимаю, она ваша невеста, но зачем ей устройство с ложными воспоминаниями? Действительно для конкурса? Чтобы победить?

Мужчина медленно опустил чашку на стол, и в глазах мелькнула тень — вина, сожаление, или что-то еще, что трудно определить.

— Это сложная история, — начал он, вздохнув так тяжело, будто с плеч падала гора. — Началось все несколько лет назад. Наши отцы — мой и отец Сирены — заключили между нами помолвку. Стандартный для аристократических семей союз: объединение капиталов, укрепление связей, все по расчету. Без чувств, без романтики. Я был против, но отец настоял. Долг перед семьей, традиции, все такое.

Кивнула, давая понять, что слушаю, и он продолжил, разглядывая чай, как будто там скрывались ответы.

— Сирена, к моему удивлению, тоже была не в восторге от этой затеи. У нее был кто-то. Художник, кажется. Не из нашего круга, простой парень, талантливый, но без титула и денег. Она собиралась бежать с ним, бросить все: семью, статус, обязательства.

В голосе послышалась ирония, горькая, как полынь.

— И что помешало? — спросила я, чувствуя, что история только начинается.

— Она пришла ко мне пару месяцев назад, — продолжил Дариан, наконец поднимая взгляд. — Предложила сделку. Сказала, что найдет способ разорвать помолвку, если я выполню одно условие: найду артефакт, который передает ложные воспоминания.

Внутри все сжалось. Вот оно.

— Она знала, что это запрещено законом?

— Разумеется, — кивнул мужчина. — Более того, она знала, что я адвокат, и такой заказ мог стоить мне карьеры, репутации, возможно, даже свободы. Но убедила меня. Сказала, что артефакт нужен для... личных целей. Не уточняла каких, а я, признаюсь, не стал копать глубже. Перспектива освободиться от помолвки перевесила здравый смысл.

Мусик приоткрыл один глаз, фыркнул презрительно, но промолчал. Дариан поймал взгляд кота и усмехнулся невесело.

— Да, я знаю, что был идиотом, — признал он. — Но есть еще один нюанс. Сирена настояла, чтобы артефакт изготовила конкретная девушка. Вы, леди Шардер.

Замерла с чашкой у губ.

— Я? Почему именно я?

Он пожал плечами, но в жесте читалась неуверенность.

— Сказала, что слышала о вашем таланте к ментальным чарам. Что только вы справитесь с таким заказом. Тогда это прозвучало как комплимент, но теперь...

— Теперь это похоже на подставу, — закончила я за него, ставя чашку на стол с легким стуком.

— Именно, — подтвердил Дариан мрачно. — Неделю назад я нашел кое-какие документы. Касались они того самого художника, возлюбленного Сирены. Оказалось, он не совсем художник. Точнее, художник он, да, но еще и мелкий мошенник с длинным послужным списком: подделка артефактов, незаконная торговля зельями, попытка шантажа пары лордов. Типичный авантюрист, который ищет легких денег и готов использовать кого угодно.

Внутри все похолодело.

— И что он задумал? — спросила я, хотя догадка уже формировалась.

Мужчина стиснул челюсть, и в глазах вспыхнула ярость — контролируемая, но от этого не менее опасная.

— Он подначивал Сирену на эту схему с артефактом. План был прост: я заказываю запрещенное устройство у мастера, Сирена его получает, а потом этот художник — его зовут Эрик, кстати, — сливает информацию в гильдию. Меня сажают за нарушение закона, теряю лицензию, репутацию, а Сирена, изображая шокированную невесту, разрывает помолвку «по моральным причинам» и сбегает с ним, прихватив часть моего состояния через семейные договоры.

Мусик поднял голову, усы задергались от возмущения.

— Значит, вас хотели подставить с самого начала? — спросил кот с негодованием. — А Лекси втянули как исполнителя, чтобы она тоже пострадала, если что?

— Похоже на то, — кивнул Дариан. — Более того, Сирена еще хотела использовать артефакт для конкурса. Двойная выгода: показать себя гениальной мастерицей, выиграть патент, а заодно и дискредитировать настоящего автора — вас, Лекси. Если бы артефакт взорвался публично, кто бы получил удар по репутации? Вы. А она бы просто сказала: «О, я купила это у какой-то лавочницы, не знала, что так опасно».

Кровь закипела. Кулаки сжались так, что костяшки побелели.

— То есть меня использовали как пешку? — я процедила сквозь зубы. — Чтобы подставить вас и заодно уничтожить мою карьеру?

— Боюсь, что да, — ответил лорд тихо, и в голосе слышалась искренняя вина. — Прошу прощения, Лекси. Если бы знал раньше...

Мусик вскочил на лапы, хвост распушился.

— Хватит извиняться! — рявкнул он. — Сейчас не время для самобичевания. Надо действовать. Если эта парочка думает, что может играть с нами, как с куклами, то пора показать, у кого тут настоящие когти!

Я глубоко вдохнула, стараясь успокоить бурю внутри. Кот прав. Время на эмоции потом, сейчас нужен план.

— Хорошо, — произнесла ровно, глядя Дариану в глаза. — Значит, так. Сирена хочет блеснуть на конкурсе моим артефактом? Пусть попробует. Только мы подготовимся. Соберем доказательства на нее и этого Эрика, разоблачим их публично, и пусть они сами получат по заслугам. Договорились?

Мужчина протянул руку через стол, и когда я пожала ее, почувствовала не просто солидарность, а нечто большее — доверие, которое рождается в огне общих испытаний.

— Договорились, — подтвердил он твердо.

Мусик мурлыкнул одобрительно.

— Вот теперь разговор! Только учтите: если снова будет взрыв, я первым сбегу и притворюсь, что не знаю вас обоих.

Я впервые за два дня по-настоящему рассмеялась и почувствовала, как напряжение отступает.

Ближе к вечеру тишина повисла над столом, тяжелая, как свинцовое одеяло. Мы сидели, уставившись в никуда, словно ждали, что решение само материализуется из воздуха и встанет перед носом с табличкой «Вот ваш гениальный план, пожалуйста». Но воздух молчал, чай остывал, а проблема никуда не исчезала. Первой нарушила молчание я, потому что терпеть эту давящую паузу стало невыносимо.

— Итак, — начала, выпрямившись на стуле и стараясь выглядеть так, будто контролирую ситуацию, хотя внутри все скорее напоминало кипящий котел с неопознанным зельем. — Давайте соберем факты. Артефакт самоуничтожится через пять дней. Конкурс в эту субботу, то есть ровно через пять дней. Сирена наверняка планирует представить мое изобретение как свое собственное и получить патент, славу и все остальное, что полагается гениальным артефакторам. А заодно подставить нас обоих под монастырь, если что-то пойдет не так.

Дариан кивнул, скрестив руки на груди. Даже в расстегнутой рубашке умудрялся выглядеть так, будто собирается выиграть судебное дело перед императорской палатой.

— Верно, — подтвердил он спокойно, хотя челюсть напряглась так, что скулы выделились еще сильнее. — Добавлю: если артефакт самоуничтожится прямо на конкурсе, это может вызвать панику, травмы зрителей, и нас обвинят в умышленной диверсии. Сирена же выйдет сухой из воды, сославшись на то, что приобрела устройство у неизвестного мастера и не подозревала об опасности.

Мусик фыркнул, свернувшись клубком на краю стола, но уши навострил.

— Значит, нужно либо вообще не допустить ее до участия, либо разоблачить до того, как она успеет активировать эту штуку, — произнес кот задумчиво. — Вопрос в том, как это сделать? Просто подойти и сказать: «Извините, судьи, эта дамочка украла артефакт у моей хозяйки»? Смешно. Нас же засмеют или выставят завистливыми конкурентами.

Я постучала пальцами по столу, пытаясь собрать мысли в нечто осмысленное. План, план, нужен план...

— Доказательства, — я пробормотала вслух. — Нужны доказательства, что артефакт создала именно я. Чертежи, записи в журнале работ, может, свидетели?

Мусик поднял лапу, словно школьник, жаждущий ответить.

— Я свидетель! — объявил он гордо. — Сидел рядом, мурлыкал, иногда критиковал технику пайки рун. Считается?

— Свидетельство кота-фамильяра, — протянул Дариан с легкой усмешкой. — В суде это могло бы прокатить, но на конкурсе артефакторов? Сомневаюсь. Там судьи будут больше интересоваться технической стороной, а не показаниями домашних животных.

— Домашних?! — возмутился черный кот, распушив хвост. — Домашних?! Я — магический фамильяр с интеллектом выше среднего и чувством юмора острее бритвы! Не смейте меня обзывать каким-то там «домашним животным»!

Я успокоила его, погладив по загривку, и вернулась к теме.

— Ладно, свидетели отпадают. Чертежи есть, — кивнула в сторону стеллажа, где хранились рабочие записи. — Но кто поверит, что это мои, а не подделка? Сирена может заявить, что сама нарисовала похожие схемы, и кто проверит?

Дариан задумался, барабаня пальцами по подлокотнику стула. Взгляд стал отстраненным, как у человека, который перебирает в голове десятки вариантов, отсеивая ненужное.

— Магическая подпись, — произнес он наконец, поднимая глаза. — Каждый артефакт несет в себе отпечаток мастера, который его создал. Уникальный рисунок ауры, который невозможно подделать. Если устройство действительно ваше, то эксперты смогут это определить, сравнив ауру артефакта с вашей собственной.

Внутри что-то щелкнуло, как замок, открывающий дверь.

— Точно! — воскликнула я, почти подпрыгивая на стуле. — Магическая подпись! Почему я сразу не подумала об этом? Но есть проблема: чтобы проверить подпись, нужен сам артефакт. А он у Сирены. Как заставить ее предъявить устройство до конкурса?

Мусик почесал за ухом задней лапой, изображая глубокую задумчивость.

— Можно украсть, — предложил легко, словно речь шла о булочке из пекарни, а не о запрещенном магическом устройстве. — Подкрадемся ночью, взломаем дом, выкрадем артефакт и убежим, оставив записку: «Спасибо за временное пользование. С любовью, ваши враги».

Дариан покачал головой, но в уголках губ промелькнула улыбка.

— Креативно, но незаконно. К тому же, если нас поймают, обвинят в краже, и все остальное уже не будет иметь значения. Нужен законный способ получить доступ к артефакту.

— Какой еще законный способ залезть в чужое имущество?

Мужчина наклонился вперед, опираясь локтями о стол, и в глазах загорелся тот самый огонек, который, наверное, появлялся, когда он находил лазейку в законе.

— Официальный запрос от гильдии артефакторов, — произнес он медленно, будто произносил заклинание. — Если подать жалобу на плагиат до начала конкурса, комиссия обязана провести проверку. В рамках проверки они имеют право затребовать спорное устройство для экспертизы. И вот тут-то мы сможем доказать, что магическая подпись принадлежит вам, а не Сирене.

Внутри разлилось тепло, похожее на то, что испытываешь, когда наконец-то складывается сложная руническая формула.

— Это... это может сработать, — я пробормотала, прокручивая план в голове. — Но есть нюанс: Сирена не дура. Если увидит официальный запрос, может просто не явиться на конкурс. Или уничтожить артефакт раньше времени. Или подменить его на какую-нибудь дешевую подделку и сказать: «Вот, пожалуйста, мое изобретение, проверяйте».

Мусик хмыкнул, качая головой.

— Точно. Эта змея в человеческом обличье не станет сидеть сложа руки. Нужно действовать так, чтобы она не успела сообразить, что происходит.

Дариан постучал пальцем по столу, взгляд стал острым, как лезвие.

— Тогда подаем жалобу в последний момент. Прямо перед конкурсом в день события. Судьи будут на месте, публика тоже. Если комиссия потребует проверку прямо там, на площади, Сирене некуда будет деться. Придется предъявить артефакт, иначе ее дисквалифицируют автоматически за отказ от экспертизы.

Внутри все завибрировало от азарта, как струна, по которой провели смычком.

— Ловушка, — прошептала я восхищенно. — Публичная ловушка. Ей придется либо признаться, что артефакт чужой, либо пройти проверку и быть разоблаченной при всех. Гениально.

Кот замурлыкал одобрительно. Я отошла и затем вернулась к столу, раскрывая папку перед Дарианом. Тот склонился над чертежами, внимательно изучая каждую линию, каждую руну.

— Это впечатляет, — произнес он тихо, и в голосе слышалось неподдельное уважение. — Детализация, точность... даже я, не будучи мастером артефактов, вижу, что это работа профессионала. С такими доказательствами судьи не смогут проигнорировать жалобу.

Внутри разлилось тепло, приятное, как глоток горячего шоколада в холодный вечер. Комплименты от Дариана звучали особенно ценно, потому что он не из тех, кто раздает похвалы направо и налево.

— Спасибо, — ответила я, стараясь не показывать, как сильно тронута. — Но это только первый шаг. Что дальше? Допустим, судьи соглашаются на проверку, магическая подпись подтверждается, Сирену разоблачают. А что с этим Эриком? С тем самым художником-мошенником? Он ведь тоже замешан в этой схеме.

Мужчина выпрямился, и лицо снова стало серьезным.

— Эрик — отдельная проблема, — кивнул он. — Но если Сирена падет, он потеряет главную фигуру в своей игре. Без нее у него нет доступа к артефакту, нет возможности шантажировать меня через нее. Скорее всего, он попытается скрыться или найти нового партнера для аферы. Но я уже передал информацию о его преступлениях в городскую стражу. Как только дело с конкурсом закроется, его арестуют.

Мусик потянулся, выгнув спину дугой, и зевнул так широко, что показались все острые зубы.

— Значит, план такой, — подытожил кот, облизывая лапу. — Подаем жалобу прямо перед конкурсом. Судьи требуют проверку. Сирена предъявляет артефакт, экспертиза доказывает, что он Лекси. Публичное разоблачение, позор, крах карьеры для нее. А этот Эрик получает браслеты от стражи и отправляется в камеру. Все просто и красиво. Что может пойти не так?

Я переглянулась с Дарианом, и в его взгляде прочла то же, что чувствовала сама: все может пойти не так. Абсолютно все.

— Много чего, — я призналась честно, снова усаживаясь на стул. — Сирена может отказаться предъявить артефакт. Или подменить его. Или подкупить судей. Или...

— Или артефакт самоуничтожится прямо перед проверкой, — закончил лорд мрачно. — Это самый опасный вариант. Если устройство взорвется на площади, среди толпы, последствия будут катастрофическими. Не только травмы, но и паника, обвинения, судебные иски... Нас обвинят в умышленном теракте.

Холодок пробежал по спине. Этот сценарий даже представлять не хотелось, но игнорировать его тоже нельзя.

— Значит, нужен план «Б», — сказала решительно. — На случай, если что-то пойдет не так. Какие у нас варианты?

Мусик задумчиво почесал за ухом.

— Можно создать дубликат артефакта, — предложил он. — Безопасную версию, без функции самоуничтожения. Если что, предъявим ее как доказательство авторства. Судьи сравнят конструкцию с устройством Сирены и увидят идентичность.

Покачала головой.

— На создание дубликата уйдет минимум неделя, — возразила я. — Даже если работать без сна и отдыха. У нас пять дней, и большая часть времени уйдет на оформление жалобы и подготовку документов.

Дариан задумался, массируя виски.

— Тогда вариант второй: нейтрализовать функцию самоуничтожения дистанционно. Возможно ли это? Отключить механизм взрыва до того, как артефакт активируют?

Я задумалась, перебирая в голове технические аспекты устройства. Функция самоуничтожения встроена глубоко, связана с главным рун-ядром.

— Теоретически возможно, — я произнесла медленно. — Но для этого нужен физический контакт с артефактом. Или хотя бы близость на расстояние вытянутой руки. Дистанционно, без прямого доступа... сомневаюсь.

Мусик фыркнул.

— Отлично. Значит, снова возвращаемся к варианту с кражей. Подкрадываемся, берем артефакт, отключаем взрыватель, возвращаем обратно. Никто ничего не заметит.

— Заметит, — возразил Дариан сухо. — Сирена наверняка хранит устройство под охраной. Магические замки, сигнализация, возможно, даже личный телохранитель. Пробраться туда незаметно практически невозможно.

Постучала пальцами по столу, пытаясь найти лазейку в этом тупике. План «А» хорош, но рискован. Плана «Б» нет. А времени все меньше.

— Хорошо, — выдохнула я наконец, собираясь с мыслями. — Тогда делаем так: готовимся к плану «А», но параллельно ищем возможность нейтрализовать артефакт. Дариан, вы можете узнать, где Сирена хранит устройство? Может, есть шанс получить доступ законным путем, через какую-нибудь инспекцию или проверку безопасности?

Мужчина кивнул, уже доставая артефон из кармана.

— Попробую, — пообещал он. — У меня есть знакомые в городской администрации. Инспекция по магической безопасности вполне может нагрянуть с проверкой, если получит анонимное сообщение о подозрительном артефакте в частном владении.

Черный кот замурлыкал одобрительно.

— Вот это уже ближе к делу! Законный обыск, официальные лица, все чин-чинарем. А мы тем временем подготовим жалобу и документы для конкурса.

Я встала, подошла к окну и посмотрела на улицу. Ночь опускалась на город, фонари зажигались один за другим, отбрасывая теплый свет на мощеные дорожки. Где-то там, в одном из особняков, Сирена хранила мое изобретение, даже не подозревая, что сеть вокруг нее начинает стягиваться. Или подозревала? Этот вопрос не давал покоя.

— А что, если она уже знает, что мы что-то задумали? — спросила я вслух, не оборачиваясь. — Возможно, она следит за нами, или у нее есть информаторы. Вдруг она уже готовится к нашим действиям?

Дариан подошел сзади, встал рядом, и тепло его присутствия ощущалось даже без прикосновения.

— Возможно, — согласился он тихо. — Но это не значит, что нужно бездействовать. Даже если она настороже, мы можем ее перехитрить. Главное — не показывать своих карт раньше времени. Внешне все должно выглядеть обычно: вы работаете в лавке, занимаетесь рутинными заказами. Никаких подозрительных встреч, никаких намеков на подготовку к конкурсу.

Обернулась, встретившись с ним взглядом. Серо-голубые глаза смотрели серьезно, но в них читалась решимость, которая передавалась, как зараза.

— Хорошо, — я кивнула. — Играем роли невинных овечек, пока не придет время показать клыки. Но клянусь, Дариан, если эта затея провалится и меня арестуют за терроризм, вытащите из тюрьмы. Договорились?

Губы его дрогнули в полуулыбке.

— Договорились, — ответил лорд, протягивая руку. — И обещаю: не дам вас в обиду. Ни гильдии, ни страже, ни кому-либо еще.

Я пожала руку, чувствуя, как пальцы сжимаются крепко, и от этого внутри разливается странная смесь спокойствия и волнения. Мусик, наблюдавший за сценой с прилавка, издал протяжное «мяу», полное ехидства.

— Трогательно, — прокомментировал кот. — Только не забудьте, что у нас пять дней на подготовку, а не пять часов на романтические переглядывания. Так что, может, вернемся к планированию, а? Или мне налить вам обоим валерьянки для успокоения нервов?

Я рассмеялась, отпуская руку Дариана, и вернулась к столу. Кот прав — времени мало, а дел невпроворот.

— Ладно, — объявила я, садясь и раскрывая чистый лист пергамента. — Составляем список задач. Первое: оформить жалобу в гильдию. Второе: собрать все доказательства авторства. Третье: договориться с судьями о проверке на месте. Четвертое: попытаться получить доступ к артефакту для нейтрализации взрывателя. Пятое...

— Пятое: подготовить речь для публичного разоблачения, — добавил Дариан, усаживаясь рядом. — Если все пойдет по плану, вам придется выступить перед толпой и объяснить ситуацию. Нужно звучать убедительно, но не агрессивно. Факты, логика, эмоции в меру.

Мусик запрыгнул на стол и уселся прямо на список, привлекая внимание.

— А шестое: запастись успокоительным для Лекси, потому что если она снова упадет в обморок на площади, весь план пойдет прахом, — заявил он серьезно. — Лекси, ты же понимаешь, что нельзя падать в обморок во время драматической кульминации? Это испортит весь эффект.

Я шлепнула кота по носу легонько, но чувствительно.

— Не упаду, — пообещала. — В этот раз буду держаться, даже если небо обвалится на голову.

Лорд усмехнулся, записывая пункты в свой блокнот.

— Верю, — произнес он. — И раз уж мы составляем список, добавлю седьмое: подготовить запасной выход на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Эвакуация, безопасное место, где можно укрыться до разбирательств.

Внутри екнуло. Запасной выход? Значит, он тоже понимает, что риск провала высок.

— Не самая веселая мысль, — призналась я. — Но разумная. Где предлагаете прятаться, если все рухнет?

Он задумался, постукивая ручкой по блокноту.

— У меня есть загородное поместье, — сказал наконец. — Небольшое, но изолированное. Туда редко кто заглядывает. Если понадобится, сможете там переждать, пока я улажу юридические вопросы.

Мусик одобрительно кивнул.

— Поместье — отличная идея. Желательно с большим камином, мягкими подушками и запасом рыбных консервов. На всякий случай.

Покачала головой, борясь с улыбкой. Даже в таких напряженных ситуациях кот умудрялся выдавать шутки.

— Хорошо, — подытожила я, откладывая перо. — План есть. Список задач тоже. Теперь остается только выполнить все это за пять дней, не сойти с ума и не взорвать половину города в процессе. Легкая прогулка, правда?

Дариан и Мусик переглянулись, и в унисон произнесли:

— Правда.

И от этого синхронного ответа стало одновременно смешно и тревожно. Потому что впереди ждала авантюра, которая либо прославит нас, либо отправит за решетку. Третьего не дано.

Но отступать уже поздно. Игра началась.

ГЛАВА 8. Когда план идеально продуман, обычно что-то идет не так

Утро наступило слишком рано, хотя солнце еще даже не удосужилось как следует подняться над горизонтом. Лавка встретила предрассветным полумраком, где тени от полок с артефактами вытягивались по полу, словно пытались сбежать от грядущего дня, а он обещал стать интересным. В том смысле, в каком «интересным» называют момент, когда понимаешь, что забыла выключить плиту и теперь дом либо уже горит, либо вот-вот загорится.

Через несколько часов состоится конкурс.

Я сидела за столом, уставившись в чашку с остывшим чаем, и пыталась убедить себя, что все под контролем. План составлен, документы готовы, жалоба оформлена с такой педантичностью, что даже самый придирчивый бюрократ из гильдии не найдет к чему придраться. Дариан уже договорился с парой судей о возможности экспертизы на месте, естественно, через свои адвокатские связи, которые, кажется, простирались до самых небес. Мусик отрепетировал роль свидетеля и даже вызубрил речь о том, как лично наблюдал за созданием артефакта.

Все готово. Осталось только дождаться момента «X», выйти на площадь, предъявить доказательства и наблюдать, как карточный домик Сирены рушится под тяжестью собственной лжи. Легко, правда?

— Почему у тебя лицо, будто проглотила лягушку? — раздался голос Мусика откуда-то сверху. Я обернулась и обнаружила кота на верхней полке, где он устроился среди флаконов с эссенциями, как пушистый страж сокровищ. — Нервничаешь?

— Нет, — соврала автоматически, хотя руки предательски дрожали, когда подняла чашку к губам.

— Врешь, — констатировал фамильяр, спрыгивая вниз с грацией акробата. — Чувствую волнение за километр. Пахнет адреналином и легкой паникой. Кстати, адреналин бы сейчас не помешал и мне. Нервные хозяева заразительны.

Выдохнула, откладывая чашку, и потерла лицо ладонями. Усталость навалилась тяжелой шапкой — последние дни прошли в безумном темпе: сбор доказательств, переговоры с Дарианом, оформление бумаг, репетиция речи... Я спала от силы по три часа за ночь, и теперь организм настойчиво напоминал, что это была не лучшая идея.

— Все будет хорошо, — я пробормотала себе под нос, как мантру. — План идеален. Ничего не может пойти не так.

Мусик фыркнул так выразительно, что даже объяснять не пришлось: он считал подобные заявления прямым вызовом судьбе.

— Знаешь, когда люди говорят «ничего не может пойти не так», обычно все идет именно не так. Это как закон подлости: чем больше уверен в успехе, тем выше вероятность, что вселенная подложит банановую кожуру прямо под ногу.

— Спасибо за поддержку, — проворчала я.

Дверь лавки скрипнула, впуская внутрь утренний свет и фигуру Дариана. Лорд Греймар выглядел так, будто только что сошел со страниц модного журнала для аристократов: безупречный темный костюм, плащ, накинутый на плечи, волосы уложены с той небрежностью, которая на самом деле требует немалых усилий. Только легкие тени под глазами выдавали, что спал он не лучше.

— Доброе утро, — поздоровался мужчина, прикрывая за собой дверь. — Готовы к сегодняшнему дню?

— Насколько это вообще возможно, — ответила я, вставая и разминая затекшие плечи. — Документы на месте, план отработан. Осталось только не опозориться на глазах у половины города.

Дариан усмехнулся, подходя ближе и опуская на стол кожаную папку.

— Уверен, справитесь, — произнес он спокойно, хотя в глазах мелькнуло что-то вроде беспокойства. — Привез окончательный вариант жалобы. Проверьте, все ли в порядке.

Я раскрыла папку, пробежалась взглядом по строчкам. Текст составлен юридически грамотно, без лишних эмоций, только факты: обвинение в плагиате, требование экспертизы, ссылки на параграфы закона о защите интеллектуальной собственности артефакторов. Все четко, все по делу.

— Отлично, — кивнула, захлопывая папку. — Когда подаем?

— Прямо перед началом конкурса, — ответил Дариан, доставая карманные часы и сверяясь со временем. — Регистрация участников начинается в десять утра. Мы подойдем к комиссии в половину десятого, когда Сирена уже будет на месте, но до официального старта еще останется время на формальности. Судьи будут обязаны рассмотреть жалобу незамедлительно, поскольку речь идет о допуске участника к конкурсу.

Мусик кивнул с видом эксперта.

— Ловушка захлопывается, — прокомментировал он довольно. — Сирена окажется между молотом и наковальней: либо предъявляет артефакт и разоблачается, либо отказывается и дисквалифицируется. В любом случае проигрывает.

— Если, конечно, она не придумала что-то свое, — я добавила, ощущая, как беспокойство снова подкрадывается изнутри. — Эта девушка не из тех, кто сдается без боя.

Дариан сжал челюсть.

— Пусть попробует, — произнес мужчина тихо, но с такой уверенностью, что внутри екнуло. — У нее нет доказательств авторства. Чертежей нет, свидетелей нет, магическая подпись не ее. Даже если наймет лучших адвокатов города, они не смогут опровергнуть факты.

Хотела ответить, но тут взгляд случайно упал на дальний угол лавки, где на полке стоял артефакт. Тот самый, который собирала первым. Прототип. Фальшивка, которую отдавала Дариану в самом начале, надеясь, что он не заметит подмены.

Сердце пропустило удар. О нет. О нет-нет-нет.

Память развернулась, как плохо смонтированная пьеса: тот момент, когда лорд потребовал оригинал. Тогда пришлось признаться, что попыталась схитрить, и отдать настоящий артефакт. Дариан забрал оригинал, а фальшивку... а фальшивку вернул. И она до сих пор здесь, в лавке, пылится на полке, как напоминание о том, насколько плохая идея — обманывать клиентов. Но если фальшивка здесь, значит...

Мысль оборвалась на полпути, потому что в голову пришла идея. Безумная, рискованная, но, возможно, гениальная?

— Дариан, — начала медленно, стараясь не выдать внезапного озарения. — А что, если предъявить судьям не оригинал, а копию?

Адвокат нахмурился, переводя взгляд с папки на меня.

— Копию? — переспросил он недоуменно. — О чем речь?

Я подошла к полке, сняла прототип и принесла к столу, аккуратно поставив перед Дарианом.

— Вот, — объяснила я, указывая на устройство. — Это прототип, который делала первым. Помните? Магическая подпись на нем та же — моя. Конструкция идентична оригиналу, только без функции самоуничтожения и с чуть менее стабильным ядром. Но внешне почти неотличима.

Дариан наклонился, внимательно рассматривая артефакт. Мусик тоже подошел, обнюхивая устройство с видом эксперта-криминалиста.

— И что предлагаешь? — спросил лорд осторожно.

Глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.

— Предлагаю использовать прототип как доказательство. Если судьи потребуют предъявить артефакт для сравнения, покажем им этот. Магическая подпись подтвердит авторство, конструкция совпадет с описанием в жалобе, а главное — он безопасен. Не взорвется посреди площади и не покалечит зрителей.

Мужчина задумался, постукивая пальцем по столу. Мусик пристально смотрел, явно оценивая степень безумия предложения.

— Рискованно. Если Сирена заметит разницу между прототипом и оригиналом, сможет обвинить нас в подлоге. Скажет, что подменили устройства специально, чтобы ее подставить.

— Но кто поверит? — парировала я. — У нее нет доказательств, что артефакт оригинальный. А у нас есть прототип с моей магической подписью, чертежи, записи в журнале. Даже если она попытается оспорить, судьи увидят, что оба устройства созданы одним мастером — мной. И тогда вопрос: откуда у нее вообще это изобретение, если она заявляет, что сделала его сама?

Мусик замурлыкал задумчиво.

— Логично, — согласился кот. — К тому же, если оригинал самоуничтожится до или во время конкурса, у Сирены не останется вообще никаких доказательств. У нас будет работающий прототип, который спокойно можно предъявить экспертам. Хитро, Лекси. Хитро и опасно, но хитро.

Дариан молчал, взвешивая аргументы. Напряжение висело в воздухе, плотное, как туман перед грозой.

Наконец он медленно кивнул.

— Хорошо. Берем прототип. Но готовьтесь к тому, что Сирена попытается оспорить. Нужна железная аргументация и уверенность. Ни тени сомнения.

— Справлюсь, — пообещала я, хотя внутри все сжалось от волнения.

Железная аргументация. Уверенность. Ни тени сомнения. Легко сказать.

Я упаковала прототип в мягкую ткань, уложила в небольшой кейс и захлопнула замок. Устройство теперь выглядело вполне официально, как экспонат для выставки. Или улика для суда. В зависимости от того, как посмотреть.

— Кстати, — вспомнил вдруг Дариан, доставая из внутреннего кармана плаща маленький флакон. — Вот. Эликсир спокойствия. Если начнете нервничать перед выступлением, выпейте пару глотков. Поможет держать эмоции под контролем.

Взяла флакон, покрутила в руках. Жидкость внутри мерцала мягким голубым светом.

— Спасибо, — сказала искренне. — Хотя, если честно, не уверена, что эликсир справится с моим уровнем паники. Скорее понадобится ведро валерьянки. Или бочка.

Мусик захихикал.

— Бочка валерьянки — это уже для меня. Тебе нужно просто не думать о том, что сейчас выйдешь перед толпой, обвинишь известную аристократку в плагиате и краже, а потом будешь надеяться, что тебя не линчуют разъяренные фанаты Сирены. Совсем не страшно, правда?

— Заткнись, — буркнула я без злобы, пряча флакон в карман. — Ты не помогаешь.

— Помогаю! — возразил фамильяр, запрыгивая на плечо. — Готовлю морально к худшему. Если ожидаешь катастрофу, то любой другой исход будет приятным сюрпризом.

Дариан усмехнулся, наблюдая за перепалкой.

— Мудрая философия, — заметил он. — Хотя предпочитаю рассчитывать на лучшее, но быть готовым к худшему.

— Это потому что вы адвокат, — парировал Мусик. — Профессиональный пессимист с лицензией.

Прежде чем лорд успел ответить, часы на стене пробили девять раз. Время. Пора выдвигаться.

Я схватила кейс с прототипом, папку с документами, накинула плащ и глубоко вдохнула.

— Все, — объявила, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя. — Идем творить историю. Или провал. Одно из двух.

— История, — поправил Дариан, открывая дверь и пропуская вперед. — Определенно история. Провалы оставим Сирене.

Мусик мурлыкнул.

— Вот это настрой! Только постарайся не споткнуться на ровном месте по дороге. Было бы обидно опозориться еще до начала представления.

— Обещаю, — пробормотала я, переступая порог.

***

Город встретил утренней суетой: торговцы раскладывали товары, люди спешили по делам, где-то вдалеке гремела музыка — наверное, уличные артисты разогревали публику перед конкурсом. Центральная площадь находилась в паре кварталов, и по мере приближения шум нарастал, превращаясь в гул толпы, смешанный с возгласами зазывал и звоном колоколов.

Дариан шел рядом, держась чуть сзади, но близко — охранник и соучастник в одном лице. Мусик устроился на плече, обхватив хвостом шею, и время от времени подбадривал:

— Не бойся, Лекси. Если что, я прикрою. Хотя, честно говоря, против толпы разъяренных аристократов я малоэффективен. Могу разве что шипеть угрожающе.

— Твоя моральная поддержка бесценна, — ответила сухо, но внутри теплело от присутствия фамильяра.

Площадь показалась впереди — огромная, залитая солнцем, заполненная людьми. В центре возвышалась деревянная платформа для выступлений, украшенная флагами и лентами. Вокруг толпились участники: кто-то проверял свои артефакты, кто-то нервно расхаживал, репетируя речи. Судейская коллегия устроилась за длинным столом справа от сцены — трое строгих господ в мантиях гильдии, с такими лицами, будто только что узнали, что налоги повысили вдвое. А слева, у подножия платформы, стояла она. Сирена.

Высокая, элегантная, в платье цвета морской волны, которое подчеркивало фигуру и одновременно кричало о стоимости наряда. Волосы уложены в сложную прическу, украшенную гребнем с драгоценными камнями. Брови — «идеальные», асимметричные. Рядом с ней крутился мужчина, видимо, тот самый Эрик, художник-мошенник. Среднего роста, с бородкой клинышком и улыбкой, которая вызывала желание проверить, на месте ли кошелек. Сирена что-то шептала ему, и он кивал, поглядывая по сторонам, словно высматривал потенциальных угроз.

— Вон они, — прошептал Дариан, кивнув в их сторону. — Готова?

Сжала кейс сильнее, кивнула.

— Готова. Пойдемте.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу и сбежать подальше от этого безумия. Дыхание участилось, ладони вспотели, а в ушах звенело так, что голоса вокруг слышались словно сквозь вату.

Не упади в обморок. Не упади. Держись. Железная аргументация. Уверенность. Ни тени сомнения, Лекси, ни тени.

Мусик толкнул лапой в щеку.

— Дыши, — прошептал он. — Вдох-выдох. Вдох-выдох. Сейчас не время для панических атак.

Я послушалась, глубоко вдохнув и медленно выдохнув. Немного полегчало.

Когда мы дошли до стола, один из судей — пожилой мужчина с седой бородой и очками на носу — поднял взгляд.

— Чем могу помочь? — спросил он вежливо, но без особого энтузиазма.

Дариан шагнул вперед, открывая папку.

— Добрый день, господа судьи, — начал он с той профессиональной учтивостью, которая одновременно звучала уважительно и неумолимо. — Представляю интересы леди Лекси Шардер, мастера артефакторов. Прошу рассмотреть жалобу на участника конкурса, леди Сирену Дельвар, по обвинению в плагиате и незаконном присвоении чужой интеллектуальной собственности.

Судья поднял бровь, явно заинтересовавшись. Двое других тоже подались вперед, переглядываясь.

— Плагиат? — переспросил седобородый, беря документ из рук Дариана. — Это серьезное обвинение. Располагаете доказательствами?

— Разумеется, — кивнул лорд, доставая следующий лист. — Чертежи артефакта, записи в журнале работ, подтверждение магической подписи мастера. Все прилагается.

Судья начал изучать документы, нахмурившись. Двое коллег заглядывали через плечо, перешептываясь, а позади, у подножия сцены, Сирена застыла, видимо, заметив нашу группу у судейского стола. Глаза ее сузились, губы сжались в тонкую линию. Эрик что-то торопливо зашептал ей на ухо, но девушка резко махнула рукой, отстраняя его.

Судья поднял голову, переводя взгляд с документов на меня.

— Леди Шардер, верно? — уточнил он. — Утверждаете, что артефакт, который леди Дельвар планирует представить на конкурсе, создали вы?

Я кивнула, стараясь держать голос ровным.

— Верно. Устройство для передачи… м-м-м… воспоминаний. Все по закону! Создавала его по заказу... — я запнулась, бросив взгляд на Дариана. Он едва заметно кивнул. — По заказу клиента. Оригинал находится у леди Дельвар без моего согласия.

— Это ложь!

Голос Сирены разрезал воздух, как удар хлыста. Блондинка стремительно подошла к столу, лицо ее пылало возмущением, хотя в глазах мелькало что-то вроде расчета.

— Господа судьи, — обратилась она к коллегии, игнорируя меня конкретно. — Это абсурдное обвинение! Артефакт создала я лично, в собственной мастерской. Эта... особа, — она брезгливо кивнула в мою сторону, — видимо, решила прославиться за мой счет, заявив о плагиате.

Судья поднял руку, призывая к тишине.

— Леди Дельвар, если располагаете доказательствами авторства, предъявите их, — сказал он ровно. — В противном случае комиссия будет вынуждена провести экспертизу магической подписи на устройстве.

Сирена на секунду замешкалась. Эрик, стоявший позади, побледнел, словно только что осознал масштаб проблемы.

— Доказательства... — начала она, явно выигрывая время. — Разумеется, есть. Чертежи, записи... Но они в моей резиденции. Не предполагала, что придется их предъявлять.

— Тогда предъявите сам артефакт, — предложил судья. — Магическая подпись определит истинного создателя.

Девушка сжала кулаки, и на миг мне показалось, что в ее глазах промелькнула паника, но почти мгновенно она взяла себя в руки, расправив плечи.

— Хорошо. Проверяйте. Но если обвинения окажутся ложными, потребую компенсацию за клевету и ущерб репутации.

Дариан усмехнулся едва заметно, но я уловила.

— Разумеется, — ответил он вежливо. — Справедливости ради, если обвинения подтвердятся, мы тоже потребуем компенсацию. И дисквалификацию.

Сирена метнула в него взгляд, полный яда, но промолчала. Развернулась и направилась к своим вещам, где на столике лежал кейс. Эрик попытался последовать за ней, но блондинка остановила его жестом. Открыла кейс, достала артефакт — аккуратно, будто боялась, что он взорвется прямо в руках, — и вернулась к судейскому столу, положив устройство перед седобородым судьей.

— Вот, — произнесла она с вызовом. — Проверяйте.

Судья кивнул, доставая из кармана небольшой кристалл — сканер магической подписи. Поднес к артефакту, активировал заклинание. Кристалл вспыхнул мягким светом, и вокруг устройства появилась аура — едва заметное свечение, уникальный рисунок, который невозможно подделать. Он прищурился, изучая узор, но затем повернулся ко мне.

— Леди Шардер, предъявите ваш экземпляр для сравнения.

Сердце ухнуло вниз. Момент истины.

Я открыла кейс, достала прототип и аккуратно поставила рядом с оригиналом. Внешне устройства выглядели почти идентично — разве что прототип чуть менее отполирован, пара рун нанесена с небольшими отклонениями. Но для неспециалиста разница незаметна.

Судья поднес сканер к фальшивке. Кристалл снова вспыхнул, и вокруг второго артефакта появилась аура. Судья замер, сравнивая узоры.

Тишина.

Сирена напряглась, кулаки сжались до белизны костяшек. Эрик побледнел еще сильнее, словно готовился сбежать в любой момент. Дариан стоял невозмутимо, но взгляд не отрывался от судьи, а я просто переставала дышать.

Наконец седобородый медленно кивнул.

— Магические подписи идентичны, — объявил он, поднимая голову. — Оба артефакта созданы одним мастером.

Сирена вздрогнула, губы раскрылись, но слов не последовало.

— Более того, — продолжил судья, переводя взгляд на Сирену, — подпись совпадает с аурой леди Шардер, что подтверждает ее авторство. Леди Дельвар, объясните, каким образом артефакт, созданный другим мастером, оказался в вашем распоряжении?

Девушка открывала и закрывала рот, явно пытаясь найти достойный ответ. Эрик сделал шаг назад, явно собираясь слиться с толпой, но лорд Греймар едва заметно кивнул в сторону стражников, дежуривших неподалеку. Двое здоровяков мгновенно оказались позади художника, преграждая путь к отступлению.

— Я... — наконец выдавила Сирена. — Это недоразумение. Артефакт... приобрела у... у частного мастера, который...

Но договорить не успела.

Эрик, стоявший позади, внезапно метнулся вперед, расталкивая людей. В руке блеснуло что-то маленькое — флакон. Прежде чем кто-то успел среагировать, он выхватил его из кармана и швырнул прямо в оригинальный артефакт, лежавший на судейском столе.

— Если не нам, то никому! — выкрикнул он, и голос сорвался на истерику.

Жидкость из флакона, которая была катализатором магической перегрузки, судя по характерному запаху серы и озона, брызнула на устройство. Руны вспыхнули ярким, ослепительным светом. Артефакт задрожал, начал издавать высокий, пронзительный звук, и все, кто хоть что-то понимал в магии, мгновенно осознали: самоуничтожение. Сейчас. Здесь.

— ВСЕМ ОТОЙТИ! — заорал один из судей, вскакивая со стула.

Но толпа уже начала паниковать. Крики, топот ног, люди бросились прочь от стола, сшибая друг друга, опрокидывая стенды. Хаос разлился мгновенно, как пролитая вода.

Я застыла, глядя на пульсирующий артефакт с ужасом. Магическая энергия накапливалась внутри устройства, руны трещали, свет становился все ярче, невыносимее...

— ЛЕКСИ, ЛОЖИСЬ! — голос Дариана прорезал шум.

Но я реагировать не успела. Тело отказывалось двигаться, словно корни вросли в землю. А артефакт уже готов был...

В следующее мгновение что-то тяжелое обрушилось сверху, сбивая с ног. Мужчина набросился на меня, прижал к земле, накрыв собой, как щитом. Широкие плечи, крепкие руки, запах его одеколона смешался с запахом магии... И мир взорвался.

Ударная волна прокатилась по площади с оглушительным ревом. Звук разрывал барабанные перепонки, свет слепил даже сквозь закрытые веки. Земля задрожала, словно от землетрясения. Что-то тяжелое пролетело над головой — обломки стола? стенда? — и с грохотом рухнуло поодаль.

Магическая энергия разлилась во все стороны, как цунами, сметая все на своем пути. Стражники отлетели в стороны, словно тряпичные куклы. Судьи попадали, прикрывая головы руками. Эрика, стоявшего ближе всех к эпицентру, отбросило так далеко, что он врезался в стену ближайшего здания и осел на землю, потеряв сознание. А Сирена стояла в двух шагах от стола в момент взрыва. Волна ударила в нее с полной силой, подняла в воздух и швырнула назад, через половину площади. Тело пролетело несколько метров, беспомощно кувыркаясь, и рухнуло на мостовую с глухим стуком, который было слышно даже сквозь звон в ушах.

Платье цвета морской волны обуглилось по краям, драгоценный гребень вылетел из прически и разбился на куски. Девушка не двигалась, просто лежала, скрюченная, на холодных камнях, а вокруг медленно оседала пыль.

Я же лежала под Дарианом, придавленная его весом, и не могла пошевелиться. Уши звенели так, будто внутри черепа поселился целый оркестр колоколов. Перед глазами плясали цветные пятна. Дышать было трудно — то ли от шока, то ли от того, что лорд навалился всем телом, защищая.

— Лорд Греймар, — прохрипела я, пытаясь повернуть голову. — Дариан, вы... живы?

Над ухом раздался стон — болезненный, но, значит, живой.

— Жив, — выдохнул он хрипло. — Вы?

— Тоже... кажется.

Мужчина медленно, осторожно приподнялся, освобождая меня. Лицо было в пыли, из рассеченной брови сочилась кровь, плащ порван на спине — видимо, принял на себя часть осколков. Но глаза... глаза смотрели с такой интенсивностью, что сердце пропустило удар.

— Вы ранены? — спросил он, быстро осматривая с головы до ног. Руки скользнули по плечам, проверяя, нет ли переломов.

— Н-нет, — я помотала головой, садясь и оглядываясь. — Благодаря вам.

Площадь напоминала поле битвы: стенды разрушены, баннеры догорают, люди лежат на земле или сидят, держась за головы. Кто-то стонет, кто-то плачет. Стражники медленно поднимаются, пытаясь прийти в себя. Судьи живы — прятались за массивным столом, который частично принял удар на себя. И посреди всего этого хаоса кратер. Там, где лежал артефакт, теперь зияла воронка в мостовой, обугленная, дымящаяся. От самого устройства не осталось и следа.

— Мусик! — я вспомнила внезапно, вскакивая на ноги. — Где Мусик?!

— Здесь, — раздался знакомый, но изрядно раздраженный голос откуда-то из-под обломков стенда. — Жив, но крайне недоволен. Кто-то сейчас получит нагоняй за то, что чуть не превратил меня в жареного кота!

Фамильяр выбрался из-под досок, отряхнулся — шерсть стояла дыбом от статического электричества, хвост распушился до размеров щетки для пола — и направился ко мне с видом обиженного монарха.

— В следующий раз, — заявил он строго, — когда соберешься разоблачать злодеев, предупреди заранее о возможных взрывах. Я бы остался дома. В безопасности с валерьянкой.

Я подхватила Мусика на руки и прижала к груди, чувствуя, как напряжение последних минут начинает спадать, уступая место облегчению.

— Прости, — прошептала в пушистое ухо. — Прости. Больше не буду.

— Это ты так говоришь, — проворчал кот, но ткнулся носом в щеку — знак прощения.

Топот ног. Стража, наконец придя в себя, начала окружать площадь, оцеплять периметр. Капитан — грузный мужчина с седыми усами и шрамом через все лицо — подскочил к месту, где лежала Сирена. Присел рядом, проверил пульс, махнул рукой лекарям.

— Жива! — прокричал он. — Без сознания, но жива. Тащите носилки!

Двое стражников понесли Эрика — тоже живого, но так же отключившегося. Его лицо было в крови, рука висела под неестественным углом — явно сломана.

Дариан поднялся на ноги, протянул мне руку, помогая встать. Пальцы сжали ладонь крепко, тепло, и это прикосновение внезапно стало единственным якорем в этом хаосе.

— Все кончено, — произнес он тихо, глядя мне в глаза. — Вы справились. Разоблачили их.

— Мы справились, — поправила я, не отпуская руку. — Вместе.

Он улыбнулся слабо, устало, но искренне. И в этой улыбке было столько всего: облегчение, благодарность, уважение... и что-то еще, что заставило мое сердце забиться быстрее.

— ЛЕКСИ!

Я обернулась и увидела фигуру, пробивающуюся сквозь толпу зевак и стражников. Клара. Она же лучшая подруга, владелица косметической империи, с которой мы не виделись уже несколько недель из-за моего бешеного рабочего графика.

Высокая, светловолосая, с глазами, полными слез, Клара бежала так, будто за ней гнались все демоны преисподней. Платье развевалось, каблуки стучали по мостовой, а лицо исказилось от страха и облегчения одновременно.

— Лекси, ты жива! — выкрикнула она, налетая и обнимая так крепко, что ребра затрещали.

— Жива, жива, — прохрипела я, пытаясь вдохнуть. — Клара, ты... задушишь меня.

Подруга отстранилась, держа меня за плечи, и принялась осматривать с головы до ног.

— Боги, я видела взрыв! Думала... думала, что ты... — голос сорвался, и из глаз покатились новые слезы. — Не смей так больше пугать! Слышишь?! Не смей!

— Постараюсь, — пообещала я, обнимая подругу в ответ. — Правда постараюсь.

Клара всхлипнула, вытерла щеки и только тут заметила Дариана, стоявшего рядом. Взгляд скользнул по его разорванному плащу, окровавленному лицу, затем вернулся ко мне. Брови поползли вверх.

— А это... это лорд Греймар? — спросила она тихо, но с ехидной интонацией, которую невозможно было не заметить. — О котором ты мне рассказывала?

— Клара, — я зашипела, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Сейчас не время...

— Еще какое время! — возразила блондинка, усмехаясь сквозь слезы. — Он закрыл тебя собой во время взрыва? Так?

Я замялась, переводя взгляд на мужчину, который наблюдал за сценой с легкой улыбкой.

— Так, — подтвердил он за меня. — Не мог позволить ей пострадать.

Клара расплылась в улыбке, явно довольная ответом.

— Знаете что, лорд Греймар? — произнесла подруга, похлопывая его по плечу. — Вы мне нравитесь. Одобряю. Берегите ее. Потому что если что-то случится с моей лучшей подругой, тебе придется иметь дело со мной. А я, между прочим, владею косметической империей и знаю, как испортить жизнь человеку без единой капли яда.

Дариан усмехнулся, кивнув.

— Учту. И обещаю: буду беречь.

Я закатила глаза, но внутри все перевернулось от слов «буду беречь». Прямо так и сказал. При свидетельнице.

Клара, уловив момент, хихикнула, похлопала по плечу и сделала шаг назад.

— Ладно, я пойду, проверю, не нужна ли помощь пострадавшим. А вы тут... ну, побеседуйте. Наедине.

И ушла, растворившись в толпе прежде, чем успела остановить.

Остались мы вдвоем. Вернее, втроем, если считать Мусика, но кот тактично отвернулся, изображая полное погружение в вылизывание лапы.

Дариан сделал шаг ближе. Теперь между нами оставалось всего ничего — расстояние, которое можно преодолеть одним движением.

— Леди Шардер… Лекси, — начал он тихо, и голос прозвучал не так уверенно, как обычно. Даже немного дрожал. — Когда увидел, что Эрик готовится разбить флакон, единственная мысль была не дать ему причинить вам вред любой ценой.

Внутри что-то екнуло.

— Даже ценой собственной жизни? — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от мужского лица.

— Даже так, — подтвердил лорд, и рука поднялась, коснувшись моей щеки — осторожно, словно боялся, что исчезну, как мираж. — Потому что понял кое-что важное за эти дни. Понял, что вы... что вы стали значить для меня гораздо больше, чем просто мастер артефактов или союзник в борьбе против Сирены.

Мое дыхание перехватило. Сердце колотилось так громко, что казалось, будто весь мир слышит.

— Больше? — переспросила еле слышно.

Дариан кивнул, наклоняясь ближе. Теплота его дыхания коснулась лица, запах одеколона смешался с запахом дыма и магии, а серо-голубые глаза смотрели так, что внутри все переворачивалось.

— Гораздо больше, — подтвердил он шепотом. — Настолько, что не представляю жизни без вас. Без вашего упрямства, вашей смелости, вашей готовности бороться до конца. Без... вас.

Девочки, я улетаю!

Он меня поцеловал! Просто наклонился и коснулся губ своими — мягко, осторожно, словно спрашивая разрешения. А когда я не отстранилась, а наоборот, потянулась навстречу, поцелуй стал глубже, увереннее. Руки сами обвили его шею, пальцы зарылись в темные волосы, и мир вокруг перестал существовать. Остались только мы двое. Только этот момент. Только тепло, нежность и что-то большее, что невозможно назвать словами, но можно почувствовать всем сердцем.

Мусик издал выразительное «фырк» где-то поблизости.

— Наконец-то, — прокомментировал кот. — Думал, придется ждать до старости, пока вы решитесь.

Мы отстранились, прижавшись лбами друг к другу, и рассмеялись тихо, счастливо и с облегчением. Дариан провел большим пальцем по моей щеке, убирая непрошеную слезу, и улыбнулся той самой редкой, искренней улыбкой, которая преображала строгое лицо.

— Спасибо, — прошептала я, не зная, за что именно благодарить: за спасение, за поддержку или за поцелуй

— Спасибо вам, — ответил он, целуя в лоб. — За то, что позволили быть рядом. За то, что не сдались. За то, что... стали моей.

«Моей».

Это слово отозвалось внутри, теплое и правильное. Словно последний кусочек пазла встал на свое место, завершая картину, которая складывалась все это время.

Вокруг площадь продолжала жить своей жизнью: стража уводила Сирену, судьи совещались, толпа постепенно расходилась. Но для меня все это осталось где-то на периферии сознания. Главное было здесь — в этих объятиях, в этом поцелуе, в этом новом начале, которое только что зародилось среди хаоса и руин. И пусть впереди ждали разборки, отчеты, возможно, новые проблемы, но сейчас, в этот момент, все было идеально. Просто идеально.

Неожиданно Клара за моей спиной захлопала в ладоши.

— Вот это я понимаю! — воскликнула она восторженно. — Романтика на максималках! Лекси, держись за него! Таких не отпускают!

— Клара, заткнись, — пробормотала я, но улыбалась. Улыбалась так широко, что щеки начали болеть.

Мусик на руках издал протяжное «мяу», полное ехидства.

— А я уже вообще начал думать, что вы оба слепые и глухие к очевидному. Теперь можно считать, что приключение закончено удачно: злодеи наказаны, правда восторжествовала, и герои поцеловались. Осталось только добраться до дома и налить мне обещанную валерьянку.

Дариан обнял меня за талию, притянув ближе, и прошептал на ухо:

— Пошли отсюда. Стража разберется. А нам нужно отдохнуть. Вместе.

Я кивнула, прижимаясь к мужчине, чувствуя, как напряжение наконец-то отпускает. Впереди ждали допросы, разбирательства, возможно, судебные иски. Но сейчас, в этот момент, все это казалось неважным, потому что рядом был он и этого было достаточно.

Эпилог. Часть 1. Вышла замуж за адвоката!

Неделя после взрыва прошла в странном тумане, где реальность смешалась с каким-то сюрреалистичным сном, в котором героиня — это я, обычная владелица захудалой лавки артефактов, — вдруг превратилась в местную знаменитость. Причем не ту знаменитость, что мелькает на обложках журналов с подписью «Топ-10 магических красоток», а ту, о которой шепчутся на базаре: «Это же та самая девчонка, что разоблачила Сирену Дельвар! Та, что чуть не погибла во время взрыва!»

Лавка выглядела примерно так же, как и я: потрепанной, но живой. Пара полок покосилась после магической ударной волны, которая докатилась сюда эхом с площади. Несколько амулетов треснули от резонанса, а один особо чувствительный артефакт для определения настроения взял и начал транслировать мои эмоции на весь квартал, пока я не отключила его, грозясь переплавить в пресс-папье. Но в целом — справились. И я, и лавка, и Мусик, который первые три дня после событий ходил с видом потерпевшего кораблекрушение капитана и требовал двойную порцию рыбы «за моральный ущерб».

Раны заживали медленно. Не физические — те затянулись быстро благодаря эликсирам, которые Дариан прислал целым ящиком. Нет, речь о душевных царапинах, тех самых, что остаются, когда осознаешь: чуть не умерла. Причем не от несчастного случая, а потому что кто-то намеренно решил устроить фейерверк из твоего изобретения посреди толпы. Ночами снились сны, где взрыв повторялся снова и снова, только каждый раз финал менялся: то Дариан не успевал прикрыть, то Мусик оказывался слишком близко, то я сама летела кувырком через половину площади, как Сирена. Просыпалась в холодном поту, хватая ртом воздух, и только мурлыканье фамильяра, свернувшегося рядом, возвращало к реальности.

— Все позади, Лекси, — говорил Мусик таким тоном, будто сам пережил десяток взрывов и теперь раздавал житейскую мудрость. — Ты жива, они в тюрьме, а мы тут с рыбой и валерьянкой. Что еще надо для счастья?

— Чтобы не снились кошмары, — пробормотала я однажды утром, потирая лицо.

— Кошмары пройдут, — философски заметил кот. — А слава останется. Кстати, ты видела очередь у двери?

Очередь. Да, очередь появилась на третий день после конкурса. Сначала робко: пара любопытных заглянула «просто посмотреть на ту самую мастерицу». Потом подтянулись настоящие клиенты: кто-то заказал амулет защиты, кто-то попросил артефакт для бизнеса, а один зажиточный торговец вообще предложил контракт на год вперед с авансом, от которого глаза полезли на лоб. Оказывается, когда тебя чуть не убивают на глазах у половины города, а ты выживаешь и еще разоблачаешь преступников — это отличная реклама. Кто знал?

— Леди Шардер, правда, что вы создали артефакт, который может передавать воспоминания? — спросила одна дама в шляпке с перьями, склоняясь через прилавок с таким любопытством, будто я хранила секрет вечной молодости.

— Правда, — ответила я осторожно, стараясь не вдаваться в детали о том, что устройство было запрещенным и чуть не отправило меня на тот свет. — Но это был единичный заказ. Обычно занимаюсь более... безопасными вещами.

— А можете сделать мне артефакт для... ну, знаете, чтобы муж вспомнил, как мы встретились? — она заговорщически подмигнула. — Он в последнее время такой рассеянный, прямо хоть кричи.

— Боюсь, ментальные артефакты — это не моя специализация, — соврала я без зазрения совести. — Но могу предложить амулет гармонии в отношениях. Он не вернет воспоминания, зато снизит уровень ссор на семьдесят процентов. Проверено.

Дама ушла довольная, с амулетом и легендой о том, что «та самая Лекси Шардер очень скромная и не хвастается своими талантами». Мусик, наблюдавший за сценой с полки, фыркнул.

— Скромная, ага, — прокомментировал он. — Ты просто не хочешь снова связываться с чем-то, что может взорваться. Мудрое решение, кстати.

— Спасибо за одобрение, — буркнула я, записывая заказ в журнал.

К концу недели лавка гудела, как улей. Заказы сыпались один за другим, и я едва успевала их обрабатывать. Клара заглядывала каждый день, то с пирожками, то с новой партией «успокаивающих кремов для нервной мастерицы», то просто посидеть и поболтать, пока я паяла руны. Дариан присылал сообщения на артефон — короткие, но теплые, где спрашивал, как дела, не нужна ли помощь, и намекал, что «скоро увидимся». Каждый раз, читая его аккуратный почерк, внутри все переворачивалось, и приходилось делать глубокий вдох, чтобы не расплыться в дурацкой улыбке прямо перед клиентами.

— Ты влюблена, — констатировал Мусик однажды вечером, когда я в сотый раз перечитывала очередное послание.

— Заткнись, — ответила я автоматически, но щеки предательски запылали.

— Не заткнусь. Это же очевидно. Ты светишься, как тот амулет для романтического ужина, который продала вчера. Только ярче. И противнее.

— Противнее?!

— В смысле, для окружающих, — пояснил кот, вылизывая лапу. — Когда люди счастливы, это заразительно и раздражает тех, кто несчастлив. Но я рад за тебя. Правда. Просто не забывай про мои порции рыбы. Любовь любовью, а кот должен быть накормлен.

Седьмой день после взрыва ознаменовался событием, которого я ждала с тревогой и любопытством одновременно: судебное разбирательство. Повестка пришла официальная, с печатью городского суда и подписью главного магистра. «Дело о плагиате, мошенничестве и умышленной порче имущества с применением магии», — гласил заголовок. Сирена Дельвар и Эрик Вальтерс проходили как обвиняемые, я — как потерпевшая и свидетель. Дариан, естественно, представлял мои интересы, хотя формально не имел права, поскольку сам был замешан в истории. Но он нашел лазейку в законе, как всегда, и вот мы сидели в зале суда, обитом темным деревом и украшенном гербами гильдий.

Судья — дама преклонных лет с лицом, высеченным из гранита, и взглядом, от которого даже невиновные начинали оправдываться, — стучала молотком, призывая к порядку. Сирена сидела на скамье подсудимых, бледная, с синяками под глазами и без единой капли былого лоска. Платье простое, серое, волосы собраны в тугой пучок. Брови, знаменитые асимметричные, теперь выглядели просто как две полоски, лишенные всякого величия. Рядом Эрик, с рукой на перевязи и лицом человека, который понял: игра окончена, и он проиграл вчистую.

— Обвиняемые, встаньте, — произнесла судья, и голос прозвучал так, что даже стены, казалось, вздрогнули.

Сирена и Эрик поднялись, шатаясь. Она смотрела в пол, он — в сторону, но не на меня. Хорошо. Не хотела видеть их глаза.

— Вы обвиняетесь в краже интеллектуальной собственности, мошенничестве, умышленной порче имущества с применением магии, а также в попытке причинения вреда здоровью граждан, — зачитывала судья с бумаги. — Признаете ли вину?

Пауза. Долгая, тяжелая, как свинцовая крышка гроба.

— Признаю, — выдохнула Сирена, и голос сорвался на шепот. — Все... все правда.

Эрик молчал, стиснув зубы, но затем кивнул.

— Да. Признаю.

Зал заполнился шепотом. Публика, а ее набилось немало, все хотели посмотреть на падение звезды, загудела, как потревоженный улей. Судья снова стукнула молотком, и тишина вернулась мгновенно.

— Учитывая признание вины, а также показания свидетелей и доказательства, представленные стороной защиты, — она кивнула в сторону Дариана, который сидел рядом со мной, спокойный, как статуя, — суд выносит следующий приговор.

Я затаила дыхание. Мусик, притаившийся у ног, тоже замер.

— Сирена Дельвар приговаривается к трем годам лишения свободы с отбыванием в исправительном учреждении для магов, лишению всех титулов и званий гильдии артефакторов, а также к выплате компенсации пострадавшей стороне в размере пятидесяти тысяч золотых.

Пятьдесят тысяч?! Я едва не поперхнулась воздухом. Это же... это же целое состояние!

— Эрик Вальтерс приговаривается к пяти годам лишения свободы за соучастие в мошенничестве, умышленную порчу имущества и подстрекательство к преступлению. Без права досрочного освобождения.

Эрик побледнел до синевы, губы задрожали, но он промолчал. Сирена всхлипнула тихо, уткнувшись лицом в ладони. Стражники подошли, взяли обоих под руки и повели к выходу. Проходя мимо, девушка на секунду подняла голову и встретилась со мной взглядом. В ее глазах было все: стыд, ненависть, отчаяние. Но и понимание. Она знала, что сама виновата. И это, как ни странно, не радовало. Только оставляло горькое послевкусие, как от несвежего зелья.

Когда дверь за ними закрылась, судья повернулась ко мне.

— Леди Шардер, суд выражает вам благодарность за смелость и настойчивость в отстаивании справедливости. Надеюсь, этот случай послужит уроком для всех, кто пытается присвоить чужой труд. Свободны.

Я кивнула, встала и вышла из зала на ватных ногах. Дариан шел рядом, придерживая под локоть, и только когда мы оказались на улице, вдохнула полной грудью.

— Все кончено, — прошептала я, оборачиваясь к нему. — Правда кончено.

Он улыбнулся, убирая упавшую прядь с моего лица.

— Кончено, — подтвердил мужчина. — Теперь можно жить дальше. Вместе.

«Вместе». Это слово звучало все лучше с каждым разом.

***

Прошло еще три дня, и жизнь начала возвращаться в привычное русло: заказы, лекции в Академии, которые я, о чудо, снова посещала, вечерние прогулки с Дарианом по набережной, где мы болтали обо всем и ни о чем, держась за руки, как пара влюбленных идиотов из романа. Мусик ехидничал, Клара строила планы на мою свадьбу, хотя никто еще не делал предложения, а я просто наслаждалась. Впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему счастливой.

И тут Дариан решил все испортить. В хорошем смысле.

Вечером он пришел в лавку с видом человека, у которого в кармане лежит сюрприз размером с небольшую бомбу. Мусик сразу почуял неладное.

— Что-то задумал, — констатировал кот, обнюхивая лорда. — Пахнет волнением и чем-то сладким. Одеколон новый купил?

— Нет, — ответил лорд Греймар, усмехнувшись. — Просто нервничаю.

— Вы? Нервничаете? — я подняла бровь, откладывая инструменты. — Это надо записать в летопись.

Он рассмеялся, но звук вышел напряженным. Подошел ближе, взял мои руки в свои — теплые, чуть влажные от волнения — и посмотрел прямо в глаза.

— Лекси, хочу кое-что тебе показать. Но для этого нужно закрыть глаза.

— Закрыть глаза? — переспросила подозрительно. — Это не очередной артефакт, который взорвется?

— Обещаю, что нет, — заверил мужчина. — Доверяешь мне?

Вопрос завис в воздухе, и я задумалась на секунду. Доверяю ли? После всего, что произошло? После того, как он закрыл меня собой от взрыва, поддерживал на протяжении всего кошмара с судом, присылал записки и просто... был рядом?

— Доверяю, — ответила я твердо и закрыла глаза.

Почувствовала, как он что-то достает из кармана, слышала тихий звук — что-то металлическое, может, футляр? — а потом его голос, совсем близко:

— Можешь открыть.

Открыла. И обомлела.

На ладони лежал артефакт. Маленький, размером с медальон, в форме сердца, украшенного тонкими рунами, которые переливались мягким золотым светом. Но это был не просто артефакт. Внутри, за прозрачной передней панелью, мерцало изображение — голограмма, живая и подвижная. Я и он. На площади, после взрыва. Тот самый момент, когда мы стояли, прижавшись лбами, и я впервые почувствовала, что влюблена по-настоящему.

— Это... — голос сел, и пришлось прочистить горло. — Это мы?

— Да, — кивнул мужчина, и в голосе слышалась нежность. — Попросил одного знакомого мастера запечатлеть тот момент. Не хотел, чтобы он исчез. Потому что именно тогда понял: ты — та самая. Та единственная, с кем хочу прожить всю жизнь.

Сердце ухнуло куда-то в район пяток, а потом взлетело обратно и застряло в горле. Дариан опустился на одно колено прямо здесь, посреди лавки, на пыльном полу, в окружении амулетов и фамильяра, который завис с открытым ртом, и достал вторую вещь из кармана. Кольцо. Простое, элегантное, с небольшим камнем, который светился изнутри мягким голубым светом.

— Лекси Шардер, — произнес он, и голос дрожал так, что стало понятно: весь этот спектакль давался ему нелегко, — я не умею говорить красиво. Я адвокат, привык к фактам и аргументам. Но сейчас единственный факт, который имеет значение, — это то, что люблю тебя. Безоговорочно, безумно, со всеми твоими взрывающимися артефактами, бессонными ночами и упрямством, которое могло бы сломать стену.

Слезы подступили к глазам, и мне пришлось зажмурить веки, чтобы они не полились раньше времени.

— Выходи за меня замуж, — продолжил Дариан, протягивая кольцо. — Стань моей женой. Обещаю: больше никаких фиктивных помолвок, никаких тайн, никаких взрывов. По крайней мере, не тех, что могут нас убить. Только мы, наша жизнь и, возможно, парочка котов, если Мусик захочет компанию.

— Эй! — возмутился фамильяр. — Я не против компании, но сначала надо спросить!

Я рассмеялась сквозь слезы, вытирая щеки тыльной стороной ладони.

— Да, — выдохнула я, глядя на лорда, который замер с кольцом в руке и надеждой в глазах. — Да, тысячу раз да! Конечно, выйду за тебя замуж, лорд Греймар. Даже если это значит, что придется терпеть твою занудность про законы и параграфы до конца дней.

Он усмехнулся, поднимаясь и надевая кольцо на мой палец. Оно село идеально, словно создавалось специально для меня. А потом поцеловал меня — долго, нежно, так, что мир снова перестал существовать, оставив только нас двоих.

Мусик издал протяжное «мяу», полное облегчения.

— Наконец-то! — объявил кот торжественно. — Думал, придется ждать вечность. Теперь можно планировать свадьбу. И, кстати, я уже вызвался быть шафером. Так что учтите мои пожелания по меню: рыба, рыба и еще раз рыба.

— Учтем, — пообещала я, не отрывая губ от губ Дариана.

***

Два года пролетели, как один миг. Лавка процветала: клиенты валили валом, заказы расписаны на месяцы вперед, а я, о чудо из чудес, получила диплом магистра Академии магического бизнеса с отличием. Профессор на защите сказал, что моя дипломная работа — «Интеграция ментальных чар в безопасные артефакты для образовательных целей» — достойна публикации в научном журнале гильдии. Клара рыдала на церемонии так, что ее пришлось выводить в коридор, иначе она залила бы весь зал. Дариан сидел в первом ряду, гордый, как павлин, и аплодировал громче всех. Мусик дремал на моем плече, изображая полное безразличие, но я знала: внутри он тоже радовался.

А потом настал тот самый день. Свадьба. Моя свадьба. Наша свадьба.

Церемония проходила в загородном поместье Дариана — том самом, куда он предлагал сбежать в случае провала плана. Большой сад, утопающий в цветах, арка, увитая плющом и розами, гости, рассаживающиеся на белых стульях. Клара суетилась вокруг, поправляя складки на моем платье — воздушном, кружевном, с вышитыми серебряными рунами, которые мерцали на солнце, — и причитала, что я «самая красивая невеста на свете, даже красивее, чем на обложках журналов». Мусик, облаченный в крошечный галстук-бабочку (да, я настояла!), сидел у алтаря с видом почетного гостя и шафера одновременно.

— Готова? — спросила Клара, поправляя фату.

— Нет, — призналась я честно. — Но пойду все равно.

Подруга рассмеялась, обняла меня крепко и шепнула на ухо:

— Он ждет тебя. И, поверь, этот мужчина смотрит на тебя так, будто ты — единственная звезда на небе. Не упусти его.

— Не упущу, — пообещала я, и мы вышли из комнаты.

Музыка заиграла. Что-то нежное, струнное, от чего внутри сжималось от волнения. Гости поднялись, повернулись ко мне, и я пошла по дорожке, устланной лепестками роз. Впереди, у алтаря, стоял Дариан. В черном костюме, с бутоньеркой из белых лилий, с той самой редкой улыбкой, которая преображала строгое лицо. Глаза блестели то ли от солнца, то ли от слез, которые он пытался сдержать, и когда я подошла ближе, он протянул руку, и я вложила свою, чувствуя, как пальцы сжимаются крепко, тепло, надежно.

— Ты прекрасна, — прошептал он так тихо, что слышала только я.

— А ты — занудный адвокат, который заставил меня влюбиться, — прошептала в ответ, и мы рассмеялись тихо, под аккомпанемент музыки.

Церемония прошла как в тумане: слова священника, клятвы, обмен кольцами, поцелуй, который разнесся аплодисментами гостей. Мусик, стоявший рядом на подушке с кольцами, произнес торжественное «мяу», что все восприняли как благословение. Клара рыдала в платке, Дариан целовал меня так, будто боялся, что исчезну, а я просто... была счастлива. По-настоящему, безоговорочно, без капли сомнения.

На банкете Мусик действительно оказался звездой вечера: важно расхаживал между столами, принимая поздравления и требуя обещанную рыбу. Клара произнесла речь, где рассказала историю нашей дружбы, начиная с той самой идеи открыть совместный бизнес, и закончила словами: «Лекси, ты прошла путь от девчонки с мечтами до магистра и жены замечательного человека. Горжусь тобой. Люблю. И если ты снова взорвешь что-то на годовщине, я тебя убью».

— Постараюсь не взрывать, — пообещала я, смеясь сквозь слезы.

Дариан поднял бокал, предложив тост:

— За мою жену, — произнес он, и слово «жена» прозвучало так, что внутри все перевернулось снова, — которая научила меня, что жизнь — это не только параграфы и законы. Это еще взрывы, приключения и любовь, которая сильнее любых аргументов. Люблю тебя, Лекси. Всегда буду любить.

Гости зааплодировали, бокалы зазвенели, и мы выпили, глядя друг другу в глаза. А потом танцевали до ночи, под звездами, в саду, где пахло розами и магией. Мусик уснул на стуле, свернувшись клубком, с довольной мордой. Клара флиртовала с каким-то другом Дариана, адвокатом с умными глазами. А я и мой муж (муж! как же странно и прекрасно звучало это слово!) кружились в вальсе, не замечая никого вокруг.

— Счастлива? — спросил он, склоняясь к моему уху.

— Безумно, — ответила я, прижимаясь ближе. — Ты?

— Больше, чем думал возможным, — признался Дариан. — Спасибо, что согласилась быть моей.

— Спасибо, что не сдался после той фальшивки, — усмехнулась я. — И что прикрыл меня от взрыва. И что...

Он прервал поцелуем, долгим, сладким, и мир снова исчез, оставив только нас.

Эпилог. Часть 2. Спустя семь лет

Лавка теперь называлась не просто «Артефакты Лекси», а «Шардер и Ко», потому что Дариан, хоть и оставался адвокатом, иногда помогал с юридической стороной контрактов, а Мусик настоял на том, чтобы его тоже упомянули в названии («Я же партнер, между прочим!»). Бизнес шел отлично: заказы от крупных гильдий, частных клиентов, даже пара правительственных контрактов на разработку безопасных артефактов для образования.

Клара открыла вторую линию косметики и теперь рассказывала всем, что ее лучшая подруга — «та самая Лекси, что разоблачила Сирену». Сирена, кстати, отбывала срок, и слухи доходили, что она там «исправляется» и даже начала учиться вокальной магии заново, но уже без амбиций на плагиат. Эрик... ну, о нем лучше не вспоминать.

Дариан и я жили в его поместье, которое постепенно превращалось в настоящий дом: с моими артефактами в рабочей комнате, его книгами в библиотеке, Мусиком, который оккупировал самое теплое кресло у камина и отказывался его покидать под любыми предлогами. Стены, когда-то такие строгие и холодные, теперь украшали рисунки, фотографии, памятные мелочи. Дом перестал быть музеем и стал местом, где хотелось возвращаться.

А через два года после свадьбы появилась Элиара.

Элиара Дариэль Греймар, названная в честь бабушки Дариана, строгой аристократки, которая, по слухам, в молодости отличалась таким же упрямством и своенравием, как наша дочь. Крошечный сверток с темными волосами, серо-голубыми глазами и характером, проявившимся буквально с первых дней жизни. Спать не желала по ночам, орала так, что соседи жаловались, требовала внимания двадцать четыре часа в сутки и при этом умудрялась оставаться настолько очаровательной, что невозможно сердиться.

Дариан влюбился в нее с первого взгляда. Буквально. Когда акушерка положила ему на руки этот маленький орущий комочек, лицо лорда, всегда такое собранное и невозмутимое, растаяло. Глаза увлажнились, губы дрогнули в улыбке, и он прошептал: «Привет, малышка. Папа здесь». И все, с того момента Элиара стала центром его вселенной.

Сейчас ей четыре года. Четыре года хаоса, смеха, бесконечных вопросов «почему?» и выходок, от которых волосы встают дыбом. Унаследовала от отца серо-голубые глаза и чувство справедливости, от меня — темные кудри и тягу к магическим экспериментам, что порой пугало даже больше, чем справедливость. А еще у нее появился свой личный враг — Мусик. Точнее, не враг, а объект обожания, категорически отказывающийся от этой чести.

— МУСИК! — раздался пронзительный вопль из глубины лавки, и через секунду по полу пронеслась маленькая фигурка в синем платьице, преследуя серую молнию с пушистым хвостом.

Кот мчался с такой скоростью, будто за ним гнался дракон, а не четырехлетняя девочка с непоколебимым намерением его обнять.

— Стой! Хочу играть! — Элиара семенила за ним, растрепанные кудри развевались, щеки раскраснелись от азарта.

— Ни за что! — донесся вопль Мусика, когда он взмыл на полку, недосягаемую для детских ручонок. — Не игрушка! Магический фамильяр с чувством собственного достоинства!

— Но ты мягкий! — возразила девочка, подпрыгивая и пытаясь дотянуться. — И теплый! И мурлычешь!

— Это не повод меня тискать! — фыркнул кот, забираясь еще выше.

Я вздохнула, наблюдая за этой сценой в сотый раз за неделю. Мусик обожал Элиару, хоть и никогда в этом не признавался. Но стоило девочке заболеть или расстроиться, как кот мгновенно оказывался рядом, мурлыкал, грелся на коленях, утешал. А вот когда она была в приподнятом настроении и хотела «поиграть в куклы» с живым котом... тут Мусик превращался в чемпиона по бегству.

— Эли, оставь Мусика в покое, — я окликнула дочь, но та даже не обернулась.

— Но он же обещал! — возмутилась девочка, не переставая прыгать.

— Я ничего не обещал! — заорал кот с полки. — Это была галлюцинация!

— Папа говорит, нельзя обманывать! — парировала Элиара и, не найдя опоры, побежала в сторону мастерской. — Пойду жаловаться!

Мусик облегченно выдохнул, спускаясь на более низкую полку.

— Наконец-то, — пробормотал он, вылизывая взъерошенную шерсть. — Лекси, твоя дочь — исчадие ада. Откуда в ней столько энергии?

— От тебя, наверное, — усмехнулась я. — Ты же ее учил всяким штукам, когда думал, что я не вижу.

Кот фыркнул, но не стал отрицать.

— Ладно, может, пару фокусов показал. Но это не дает ей права преследовать меня по всей лавке!

Прежде чем я успела ответить, из мастерской донесся голос Дариана:

— Что случилось, принцесса?

— Папа! — Элиара влетела с разбега. — Мусик не хочет со мной играть! А я так старалась его поймать!

В голосе дочери слышались нотки обиды, и сердце сжалось. Дариан, судя по всему, отложил документы, потому что раздался шорох бумаг, а затем его спокойный, теплый голос.

— Подойди сюда, малышка.

Звук шагов, а потом — тихое сопение. Элиара явно забралась к нему на колени.

— Понимаешь, Эли, — начал муж терпеливо, — Мусик — живое существо. У него есть свои дела, свои желания. Иногда ему хочется играть, а иногда — отдыхать. Как тебе, когда ты устаешь.

— Но я не устала! — возразила девочка. — Я хочу с ним играть сейчас!

— Я понимаю, — продолжил Дариан, и в голосе слышалась та самая мягкость, которую берег только для дочери. — Но если кто-то не хочет играть, нужно уважать его выбор. Даже если это кот.

— Даже если это Мусик? — уточнила Элиара с сомнением.

— Даже если это Мусик, — подтвердил мужчина. — Знаешь что? Давай лучше вместе сделаем что-нибудь. Может, почитаем книгу? Или нарисуем картинку для мамы?

— Картинку! — обрадовалась девочка. — С драконами!

— С драконами так с драконами.

Звук смеха, шорох бумаги, мирное посапывание. Дариан справлялся с отцовством так же виртуозно, как с судебными делами — спокойно, методично, но с огромной любовью. Порой я завидовала его терпению. Он мог часами объяснять дочери, почему нельзя трогать опасные артефакты, почему важно мыть руки перед едой и почему Мусик имеет право на личное пространство. И Элиара слушала. Не всегда, конечно, но чаще, чем меня.

Мусик спрыгнул с полки, подошел и ткнулся носом в ногу.

— Твой муж — святой человек, — заявил кот. — Если бы не он, эта маленькая разбойница давно бы меня замучила.

— Она тебя любит, — напомнила я, наклоняясь и почесав кота за ухом. — Просто не знает, как это правильно выразить.

— Любовь не должна включать попытки запихнуть меня в кукольное платье, — проворчал Мусик, но глаза прищурил от удовольствия.

Я рассмеялась, вспоминая тот памятный случай месяц назад, когда Элиара решила устроить «чаепитие» и нарядила кота в розовую юбочку. Дариан нашел их в таком виде и хохотал минут десять, пока Мусик шипел и грозился сбежать из дома.

— Ладно, — сдался кот, отходя. — Пойду проверю, что она там рисует. Вдруг опять решит изобразить меня с крыльями. В прошлый раз вышло оскорбительно.

Я смотрела, как фамильяр крадется в сторону мастерской, и улыбалась. Жизнь стала совсем другой. Не проще, нет, но ярче, полнее, насыщеннее. Та старая лавка, где приходилось жить и работать в одном помещении, где каждый пятак считался, где каждый заказ был на вес золота, теперь казалась такой далекой, почти нереальной. Как будто это случилось не со мной, а с кем-то другим.

Дариан помог открыть новый магазин — большой, просторный, в престижном районе. Вложил деньги, нашел здание, помог с лицензиями и разрешениями. А главное — поверил. Поверил, что справлюсь, что смогу построить бизнес, что не растрачу впустую ни его вложения, ни свое время. И вот — три года спустя — лавка процветала. Заказы поступали регулярно, репутация росла, даже пару учеников взяла, чтобы передать знания дальше.

А еще появилась семья. Настоящая. Та, о которой мечтала, но боялась даже мечтать, потому что казалось недостижимым.

— Мама! — раздался голос Элиары из мастерской. — Иди смотреть! Я нарисовала тебя на драконе!

— Иду, солнышко! — я отозвалась, направляясь в мастерскую.

Там царил творческий беспорядок: листы бумаги разбросаны по столу, карандаши раскатились по полу, а Элиара сидела на коленях у Дариана и гордо демонстрировала свой шедевр. На рисунке действительно красовался дракон — кривой, с тремя лапами вместо четырех и крыльями, похожими на уши кролика. А на спине дракона — фигурка, которую, видимо, следовало считать мной.

— Красиво, правда? — спросила дочь, сияя.

— Очень, — согласилась я, присаживаясь рядом и обнимая обоих. — Я там такая храбрая.

— Это потому что ты победила злую тетю! — объяснила Элиара серьезно. — Папа рассказывал.

Дариан виновато улыбнулся.

— Немного адаптировал историю для детской аудитории, — признался он. — Без взрывов и судебных разбирательств. Просто героическая мама на драконе.

— Героическая мама, значит? — я повторила с усмешкой. — Мне нравится.

Муж притянул меня ближе и поцеловал в висок.

— Ты и есть героическая, — прошептал так, чтобы Элиара не слышала. — Моя героиня.

Внутри все потеплело, как тогда, семь лет назад, когда он впервые сказал, что верит в меня. И вот, спустя годы, эта вера не угасла. Наоборот — окрепла, переплелась с любовью, доверием, общей жизнью.

Мусик запрыгнул на стол, обнюхал рисунок и фыркнул.

— А где я? — возмутился кот. — Я же тоже участвовал в той истории!

— Ты вон там, — Элиара ткнула пальцем в непонятную закорючку в углу листа. — Летишь рядом.

— Это должен быть я?! — кот выгнул спину от возмущения. — Я выгляжу как... как... даже не знаю, как что! Как сосиска с хвостом!

— Это потому что ты не стоял на месте, — объяснила девочка логично. — Я не успела дорисовать.

— Художественная трагедия, — пробормотал он, но подошел и ткнулся носом в ладошку Элиары. — Ладно. В следующий раз постою смирно, если попросишь вежливо.

— Спасибо, Мусик! — обрадовалась дочь, обнимая кота так крепко, что тот захрипел.

— Эли, отпусти, задушишь, — вмешался Дариан, аккуратно разжимая детские объятия.

Кот отпрыгнул, отряхнулся и удалился на безопасное расстояние, бормоча что-то про «чрезмерную любвеобильность младшего поколения».

Я сидела, обнимая семью — мужа, дочь, даже ворчащего кота неподалеку — и думала о том, как же круто все обернулось. Семь лет назад, стоя на той площади, окруженная дымом и хаосом, даже представить не могла, что вот это — вот эта тихая, теплая, смешная и прекрасная жизнь — ждет впереди.

Сирена и Эрик где-то там, в шахтах, копают руду и размышляют над своими жизненными выборами, а я здесь с семьей, с процветающей лавкой, с котом, который все так же ворчит, но никогда не уйдет. И с мужем, который когда-то зашел в мою крошечную лавочку с заказом на запрещенный артефакт и изменил все.

— Мама, а можно еще нарисовать? — спросила Элиара, поднимая на меня серо-голубые глаза, такие же, как у отца.

— Конечно, солнышко, — я ответила, целуя макушку. — Рисуй, сколько хочешь.

Дариан сжал мою руку, переплетая пальцы.

— Все хорошо? — спросил он тихо.

— Лучше некуда, — ответила честно. — Правда. Лучше некуда.

И это была абсолютная правда.

Элиара старательно выводила новую картинку, Мусик дремал на подоконнике, притворяясь, что ему все равно, а Дариан смотрел на нас обоих с таким выражением, будто держал в руках все сокровища мира.

И знаете что? Может, так оно и было.