Артефакт острее бритвы

Глава 1

Артефакт острее бритвы

10-11

Мир живых оказался отделён от царства мёртвых чертой, проведённой по брусчатке белилами. Решительно все абитуриенты полагали, будто мир живых на другой стороне, для меня же всё обстояло ровно наоборот. И я остался там, где остаться был должен.

Впрочем — не так сразу. Начать с того, что до лагеря мы еле добрели. Пусть действие усыпляющего аркана невесть куда сгинувшей Сурьмы долго и не продержалось, Дарьян не пришёл в себя, сколько ему ни тёрли щёки и уши.

Попутно меня засыпали неудобными вопросами, и я запираться и выдумывать небывальщину не стал, рассказал всё как было. Лишь приписал победу в схватке Дарьяну, да ещё умолчал о том, что узнал «демона», принявшего обличье внутреннего ученика. Между делом предложил никому о случившемся не рассказывать, но меня не поддержали, а настаивать на своём не рискнул. Когда б не Зван и Огнич, ещё мог привести кое-какие доводы, а с этой парочкой откровенничать было себе дороже.

Ещё, пока возились с книжником, спросил у Беляны:

— Ты как иллюзию-то различить умудрилась?

Черноволосая пигалица неуверенно передёрнула плечами.

— Кто б самой сказал! Просто всё яснее ясного вдруг стало. — Она ещё потормошила Дарьяна и объявила: — Надорвался! Придётся нести!

И — понесли. Тащить соученика выпало мне, Огничу и Звану. Двое волокли, закинув руки не слишком упитанного, зато очень уж нескладного книжника себе на плечи, третий переводил дух, но и так вымотались сверх всяких мер. Как по каменной осыпи поднялись — даже не знаю, не иначе лишь чудом.

Наше позднее возвращение в лагерь никого из наставников не удивило и не возмутило — ну да мы ещё и не самые последние на перевал поднялись. И даже бессознательное состояние Дарьяна чем-то из ряда вон не стало: такая реакция на слишком длительное пребывание в небесном омуте оказалась делом обычным — школьные врачи поставили книжника на ноги буквально за пару минут.

— Не перенапрягайся в ближайшие дни, — сказали ему, прежде чем выставить из госпитального шатра.

Беляна уловила в моём взгляде намёк на укор и развела руками.

— Ну а что ты хотел? Я ещё даже наложение рук до конца не освоила!

— А чего это? — уставился на нас сбитый с толку Дарьян. — Когда в лагерь-то успели вернуться?

Но поговорить нам не дали, сразу погнали прочь от госпитального шатра. Нельзя сказать, будто к тому выстроилась очередь, да только не выстроилась она лишь по той простой причине, что на исцеление пустяшных травм и ушибов много времени у лекарей не уходило, а с укусами, переломами и отравлениями пациентов доставляли не так уж и часто.

Кругом царила суета, возвращавшихся из омута абитуриентов отпаивали травяными настоями, после чего отправляли сдавать трофеи, и вот уже там без очередей не обошлось — даже у котлов с кашей не такое столпотворение наблюдалось, как на приёмке. Оно и немудрено: все находки сначала самым тщательным образом изучались, обмерялись и взвешивались и лишь затем вносились в общую опись. Ещё и каждый второй абитуриент полагал, будто отыскал в омуте нечто куда более ценное, нежели заявляли наставники — дело разве что только до прямых обвинений в обмане не доходило.

Пока дожидались своей очереди, я не утерпел и спросил:

— Беляна, получается, это у тебя из-за капища способность различать иллюзии прорезалась?

Черноволосая пигалица тяжко вздохнула. Точно послала бы меня куда подальше, но ответа ждала и Заряна, так что девчонка всё же соизволила ответить.

— Да просто я аколитом стала! — заявила она.

Все так и ахнули, от поздравлений воздержался один только Дарьян.

— Нет! — сипло выдохнул он. — Такие способности сами по себе не проявляются. Не читал ни о чём подобном.

— Читал он! — фыркнул Зван. — Будто в книгах обо всём пишут!

— Обо всём! — отрезал Дарьян. — Скорее уж, сказалось смещение аспекта. Лунный свет запросто может оказаться сродни небесно-голубому спектру.

Беляна кивнула.

— Очень похоже на то.

Тут подошла наша очередь, и предъявленный Заряной костяной шар произвёл самый настоящий фурор — он и вправду оказался пресловутой небесной жемчужиной. Впрочем, и вырезанные из обитателя пруда костяные сростки упаковали с ничуть не меньшей тщательностью. Потроха секача и слизь паука — тоже. А вот с расспросами на нас покуда не насели, приёмщикам было попросту не до того.

Затем я предложил подкрепиться, но нет — пришлось вместе со всеми тащиться к наставнику Синеоку. Тот, вопреки своей угрозе о ночёвке в горах, занимался формированием поисковых групп и поначалу от нас попросту отмахнулся, всерьёз рассказ о демоне принял лишь после того, как не сумел докричаться Огнеяра; ученика в лагере не оказалось.

— Вы его, часом, не прихлопнули? — Наставник смерил нас хмурым взглядом. — Какие-то сказки рассказываете!

— Это не он был! — заявила в ответ Беляна. — Демон его иллюзорную личину натянул!

— Откуда знаешь?

— Аспект у меня такой — иллюзии насквозь вижу!

— Да нет у тебя ещё никакого аспекта!

— Ну, склонность! Назовите как хотите!

Он никак не хотел и отправил нас на корабль. В трюме Огнич сразу притворил за нами дверь кубрика и спросил:

— Как думаете, не аукнется теперь эта история?

— Да чего тут гадать-то?! — фыркнул Зван и погладил утаённое от наставников паучье яйцо. — Мне другое непонятно: чего это всех без досмотра на борт запускают?

— А почему нет? — фыркнул Огнич. — Что на воротах изымут, за то платить не придётся.

Его приятель вскинулся так, будто шилом в зад кольнули.

— Что?! Нет! Я не отдам!

— Будто тебя спрашивать станут! — усмехнулся фургонщик.

Звана аж затрясло, ладно хоть ещё вмешалась Беляна.

— Ну ты ведь косу лунного беса не просто так себе вытребовал? — уставилась она на Огнича. — Верно?

Паренёк снисходительно ухмыльнулся и пояснил:

— Есть в посёлке человечек надёжный, он в том числе и вещички на хранение берёт. За среднюю коробку целковый в седмицу просит. Если скинемся и после посадки вы меня прикроете, я к нему смотаюсь и обо всём договорюсь.

Деньги при себе оказались только у меня, пришлось раскошеливаться. Нет, до Звана и Огнича мне никакого дела не было, но мы и сами по настоянию Беляны утаили три колючих сростка, вырезанных из зловонных останков обитателя пруда.

— Сплошные расходы! — проворчал я и предупредил фургонщика: — Смотри, под твою ответственность!

Огнич, принимая крупную серебряную монету, лишь покривил уголок рта, а Беляна уверила меня:

— Не волнуйся, окупится сторицей.

— Если только эти штуки протухнуть не успеют, — в пику ей отметил я.

— Не так сразу! — отмахнулась черноволосая пигалица.

Дальше речь зашла об Огнеяре и о том, каким образом мог добраться до него демон, но я в разговоре участия не принимал и всё больше отмалчивался. Беляна вроде бы что-то заподозрила даже, но ограничилась пристальными взглядами и от неудобных вопросов пока воздержалась. Ну а дальше в кубрик начали подходить другие абитуриенты из нашего отряда, и при посторонних мы эту тему обсуждать не стали. И без того нашлось, о чём поговорить.

Трофеи, переродившиеся звери, покалеченные и заблудившиеся соученики.

Опять же вымотались до невозможности. Лично я весь обратный перелёт продрых без задних ног.

Как ни странно, сразу к старшему наставнику меня не вызвали, более того — выдернули на разговор с ним последним из всей нашей ватаги. Традиционно уже случилось это непосредственно перед обедом, что меня нисколько не порадовало. Ещё и облюбованное в предыдущие визиты кресло у камина оказалось занято хозяином кабинета.

— Всё даже хуже, чем я думал, Лучезар! — проскрипел Горисвет недовольным голосом, стоило только прикрыть за собой дверь. — Гораздо хуже!

Я с показной невозмутимостью взгромоздился на краешек его рабочего стола и улыбнулся.

— В самом деле? Но ведь никто не умер?

— Не твоими заботами! — отрезал старший наставник и поднялся на ноги.

Я незамедлительно соскользнул со стола, и мы поменялись местами.

— О чём вообще речь? — уточнил я, развалившись в кресле.

Горисвет сел за стол и объявил:

— О твоих родственниках, Лучезар! — Он смерил меня недобрым взглядом и вздохнул. — Признаю: с письмом они были в своём праве. В конце концов, никто посторонний не пострадал. С големом… — Старший наставник неопределённо покрутил пальцами, но сразу махнул рукой. — Да чёрт с ним, с големом! Тоже ничего страшного не случилось! Но вот с нападением после небесного прилива они откровенно перегнули палку. Сначала впутали в ваши семейные дрязги внешних учеников школы, а сейчас так и вовсе едва не отправили на тот свет ученика внутреннего!

У меня по спине побежали мурашки, но виду я не подал и небрежно уточнил:

— Сейчас — это когда? Что-то я вас не понимаю…

— Всё ты понимаешь! Не дурак же, в самом деле! Не было никакого демона, так? Был подосланный твоими родичами убийца!

Я покачал головой.

— Был кто-то в белой маске, натянувший на себя иллюзорную личину Огнеяра. Он не произнёс ни слова и мотивов нападения не объяснил. А когда припекло — сбежал. Готов поклясться в этом!

— Перестань! — отмахнулся старший наставник. — Огнеяра нашли в номерах над трактиром. Сутки провалялся там в бессознательном состоянии. Не помнит даже зачем туда пошёл и с кем встречался, так алхимией накачали. Подмена случилась не в небесном омуте, а ещё до отлёта. Сомнений быть не может: целью нападения был именно ты!

Интересоваться состоянием ученика я не стал и с показным безразличием пожал плечами.

— Звучит логично.

— Из-за тебя, Лучезар, слишком много неприятностей. Дальше так продолжаться не может!

Я и сам прекрасно отдавал себе в этом отчёт, поэтому уточнил:

— И какие будут предложения?

Хозяин кабинета меня словно не услышал.

— Наведённый убийцей морок был высочайшего уровня! В школу бы он ему проникнуть не помог, а в полёте неладного никто из наставников не заподозрил! — Горисвет прервался и застучал пальцами по краю стола. — Месяц ты находился под особым надзором, и месяц пособник твоих родичей никак себя не проявлял. Как бы ни хотелось мне взять его за жабры, но стоит признать, что и дальше использовать тебя в качестве живца не имеет никакого смысла. Более того — это чревато очередными осложнениями.

Едва ли старший наставник беседовал со мной, скорее уж рассуждал вслух, и его мысли набирали ход подобно тронувшемуся с места паровозу. Я отнюдь не желал оказаться у него на пути, к тому же в голову пришла небезынтересная идея.

— Огнеяр как-то очень уж удачно подвернулся убийце, не находите? Быть может, они действовали сообща?

Горисвет покачал указательным пальцем.

— Подозрения! Это всё инсинуации и ничем не обоснованные подозрения! Доказательств — ноль! Более того, Огнеяр — аколит на пике способностей, работай он на твоих родичей, в подмене бы не возникло никакой нужды. Он бы вас всех в тонкий блин раскатал! К тому же никак не мог подкинуть письмецо с проклятием в бурсу. В тот день у него был выходной, вернулся в школу уже после того, как тебя доставили в госпиталь. Я проверил на проходной.

— А что насчёт остальных покушений?

— Вот тут алиби у него нет.

Значением непонятного словечка я интересоваться не стал и спросил о другом:

— А ритуалистику он изучал?

Старший наставник ухмыльнулся.

— В правильном направлении мыслишь, Лучезар! Нет, на ритуалистике он не специализировался. Но…

— У него мог быть сообщник из числа ритуалистов, — подхватил я недосказанную мысль и поинтересовался: — С кем он вчера встречался? Вообще ничего не помнит?

— С какой-то барышней. Это всё. И нет, он отнюдь не симулирует амнезию, кто-то хорошенько порылся у него в памяти. Увы, теперь придётся Огнеяра отчислить. И всё это из-за тебя!

У меня и без того голова от множества непонятных слов кругом шла, а указующий перст старшего наставника и вовсе револьверным стволом в лицо уставился. Сделалось не по себе, но с оправданиями я повременил, и правильно сделал.

— На кой чёрт вы полезли к лунному капищу? — резко поменял вдруг Горисвет тему разговора.

Я выдержал паузу, затем неопределённо пожал плечами.

— Полезли, потому что могли. Смысл ведь был в сборе трофеев, не так ли?

— Не юли! — стукнул старший наставник пальцем по краю стола. — Вы целенаправленно шли за небесной жемчужиной! Кто надоумил? Отвечай!

Тут бы пойти в отказ, да только никакого смысла в этом не было вовсе. Зван и Огнич точно всё как на духу выложили. Не об утаённых трофеях, само собой, а о том, что мы не случайно к тому драному пруду вышли.

В итоге я неопределённо пожал плечами.

— Да среди учеников ещё и не такие слухи ходят!

— Слухи? — нахмурился Горисвет. — Вздор! Вы точно знали, куда именно следует идти! Неспроста же выбрали кратчайший путь!

Терять мне было нечего, так что упираться не стал.

— Мы и знали. Весьма опрометчиво вывешивать карту небесного омута в читальном зале. Я как-то заглянул туда…

— Заглянул?!

— Случайно вышло.

— Ну-ну! — Старший наставник вздохнул, устало зажал своё невыразительное лицо в ладонях, помял его и сказал: — Ты хоть понимаешь, что вас отправили на верную смерть? Если бы не духолов, вы бы сгинули, даже не добравшись до лунного капища.

— Когда б не атрибут Дарьяна, мы б туда и не полезли, — парировал я.

— Ой ли? — остро глянул на меня Горисвет. — Впрочем — не важно! Тот, кто живёт в пруду, и с полудюжиной аколитов потягаться способен, что уж об адептах говорить! Теми тварями неизменно кто-то из наставников занимается — у вас ни единого шанса на успех не было! Не проявись у девчонки склонности к лунному аспекту и не сформируй она ядро, никто бы оттуда не ушёл!

Я кивнул и признал:

— Мы сглупили. Что есть, то есть.

Но Горисвет покачал головой.

— Это была не глупость, хотя и глупость тоже, а недооценка опасности. И ты скажешь мне, кто ввёл вас в заблуждение!

— А если нет?

Хозяин кабинета недобро улыбнулся одним уголком рта.

— В школе мы не приветствуем нечестную игру, а сейчас только от меня зависит, проявила Заряна из дома Пламенной благодати беспримерную отвагу, победив чудовищного обитателя пруда, или же обманом вынудила пятёрку соучеников раздобыть для неё трофей. В первом случае почёт ей и хвала, во втором она недостойна зачисления в ученики. Выбор за тобой.

Я прекрасно помнил, сколь уважительно относился мой собеседник к дому Пламенной благодати, и потому усмехнулся:

— Вы блефуете!

— Да ну? А ведь, если разобраться, в части неприятностей Заряна от тебя не так уж и отстаёт!

Но я прогибаться не собирался.

— Предлагаю обмен. Я называю имя, вы гарантируете честную оценку найденных нами трофеев.

— В школе мы не приветствуем нечестную игру! — отрезал старший наставник. — Никто не станет обманывать учеников, занижая расценки!

— Так то — ученики, а мы — абитуриенты.

— Не имеет значения.

— Тогда вам и делать ничего не придётся, не так ли?

Хозяин кабинета тяжело вздохнул и нехотя кивнул.

— По рукам!

Тянуть кота за хвост я не стал.

— О жемчужине рассказал Горислав, двоюродный брат Заряны.

Старший наставник смежил веки, затем остро глянул на меня и улыбнулся.

— Хорошо! С этим мы разобрались. Теперь, что касается тебя, Лучезар… Скажу прямо: в школе тебе не место. Да ты и сам это понимаешь, верно?

Я округлил глаза.

— Вовсе нет! Это мечта всей моей жизни!

— Не юродствуй! — разозлился хозяин кабинета. — Я костьми лягу, но не допущу твоего зачисления в ученики! Так что предлагаю договориться по-хорошему!

— Договориться — это не сломать через колено. Это ты — мне, я — тебе.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться!

— Раз этот разговор вообще зашёл — значит, в том!

Старший наставник глянул уже не зло, а с какой-то затаённой усмешкой, выложил на стол лист писчей бумаги и передвинул на мою сторону чернильницу.

— Пиши, как узнал от Горислава о небесной жемчужине, ознакомился с картой омута и подбил соучеников на эту смертельно опасную авантюру. И не забудь добавить, что Заряну из дома Пламенной благодати в свои планы не посвятил, а уже непосредственно на месте она неоднократно призывала вас одуматься.

Я перебрался из кресла у камина на стул для посетителей и уточнил:

— А что взамен?

— Того, что барышне не сломают жизнь, тебе мало?

— Не мало, — признал я. — Но хотелось бы ещё прожечь исходящий меридиан. За счёт моей доли в трофеях. Это ведь не станет слишком обременительно для школы?

— Не станет, — объявил Горисвет после не столь уж и долгих раздумий. — Пиши!

Школьный казначей этой точки зрения не разделил.

— Нет, нет и нет! — отрезал он, не желая ничего слушать. — Мы и без того слишком сильно потратились на этого молодого человека, а кто знает, что он выкинет завтра? Ещё не хватало уйти в многолетнюю судебную тяжбу!

— Он не станет ничего выкидывать, — уверил коллегу старший наставник, склонившись над его плечом. — Не придётся даже увеличивать наши вложения, а за контракт адепта одиннадцатой ступени возвышения получится выручить больше.

Затем Горисвет взял перьевую ручку и поправил какие-то расчёты.

— Что ты делаешь?! — возмутился казначей, отдёргивая листок.

— Срощенное сосредоточие идёт по три сотни, обычное по сто целковых, — заявил старший наставник и позволил себе усмешку. — В школе мы не приветствуем нечестную игру.

— Да чтоб тебя! — ругнулся плешивый дядька.

Горисвет пропустил этот возглас мимо ушей и спросил:

— Сколько у них набежало на пятерых?

Казначей раздражённо засопел, но всё же соизволил ответить:

— После твоих правок полторы тысячи целковых, а прожиг меридиана обойдётся куда дороже трёх сотен! Я против дополнительных трат!

Горисвет остался невозмутим.

— Пусть используют свежее сосредоточие. С учётом некоторой склонности Лучезара к белому аспекту, в его обработке попросту нет нужды. И так сойдёт!

— Хм… — Казначей оценивающе глянул на меня, затем достал из ящика стола счёты, погонял туда-сюда костяшки и признал. — Да, имеет смысл. — Он потёр переносицу и спросил: — Лучезар, вы ведь не намерены требовать отсрочки возврата долга? Наша договорённость в силе?

Я улыбнулся.

— Не вижу смысла вновь поднимать эту тему, раз уж мы пришли к обоюдовыгодному соглашению…

— Пришли-пришли, — подтвердил старший наставник.

Казначей недовольно скривился и всё же махнул рукой.

— Под твою ответственность, Горисвет!

Пообедать в тот день мне так и не удалось. Впрочем, я и не стал настаивать на посещении трапезной, решив ковать железо пока горячо, и сразу от казначея на пару со старшим наставником двинулся в школьный госпиталь. Там Горисвет сдал согласованную казначеем заявку дежурному врачу и отправился восвояси безмерно довольный собой. Ну а я просидел на жёсткой лавке никак не менее часа, прежде чем меня принял бородатый дядечка — тот самый, что помог разобраться с пилюлей гармонизированной энергии, когда я заработал осложнение из-за вдыхания небесной силы.

Врач поглядел на меня с нескрываемым интересом.

— Позвольте полюбопытствовать, молодой человек, что сподвигло вас использовать для формирования меридиана необработанное сосредоточие?

Я хоть и заподозрил подвох, но обеспокоенности не выказал и пожал плечами.

— Как понял, в моём случае сгодится и такое. Разве нет?

— Сгодится, — подтвердил дядечка. — Но даже с учётом вашей остаточной склонности к белому аспекту, ощущения будут не из приятных.

— Переживу, — буркнул я.

— И второй момент: при обработке сосредоточий, помимо наполнения их гармонизированной энергией, происходит подгонка для более точного позиционирования. Сейчас же попасть точно в узел будет чрезвычайно сложно.

Я едва затылок не поскрёб, но удержался и уточнил:

— В узел — это как?

Врач вздохнул и одним уверенным росчерком прочертил на листе прямую линию.

— Меридианы бывают трёх видов, — пустился он в объяснение, — свободные, частично закреплённые и закреплённые. — Сначала черта обзавелась точкой на одном конце, затем и на другом. — Свободные — нестабильные, по сути, они бесполезны и даже вредны. Частично закреплённые исходят из узла и обрываются. Это нормально для крайних исходящих меридианов, но неприемлемо для промежуточных, поскольку они склонны к смещению и деградации. Это понятно?

Я кивнул.

— Понятно. Только при чём здесь точность размещения?

— Сосредоточие выступит эрзацем силового узла. По сути, это и есть узел, вырезанный из переродившегося зверя или стихийного порождения магии. Со временем оно рассосётся, а на его месте сформируется полноценный узел. И если разместить его неправильно, это исказит абрис, что чревато самыми непредсказуемыми осложнениями.

У меня едва голова от всей этой зауми кругом не пошла, но главное я всё же ухватил.

— Два вопроса! Первое: можно ли сформировать узел самостоятельно?

— Ну разумеется! Использование сосредоточия лишь упрощает этот процесс. А так — концентрируйте энергию в нужных местах…

— Понятно-понятно! — перебил я собеседника. — А насколько сложно разместить в нужном месте необработанное сосредоточие?

Дядечка вздохнул.

— А вот здесь всё зависит исключительно от вас. Чем лучше проработана на текущий момент узловая точка, тем проще будет удержать там сосредоточие.

Ещё и удержать!

Я помянул недобрым словом старшего наставника и задумался даже, не отказаться ли от прожига меридиана вовсе, но сразу совладал с этим порывом и погрузился в состояние внутреннего равновесия. Втянул в себя небесную силу и прогнал её по ложу абриса, собирая и задерживая в грядущих узловых точках.

Увы и ах, место соединения оправы и уходившего в правую руку меридиана оказалось развито далеко не лучшим образом. Мне даже энергию там удерживать было непросто, что уж о сосредоточии говорить! Но вот излив — другое дело. О нём я и спросил.

Врач аж лицом посветлел.

— Столь отрадное благоразумие достойно всяческих похвал! Возвышение не терпит суеты, действовать нужно последовательно, ведь сам по себе прожиг исходящего меридиана без одновременного формирования непрерывной цепочки соединений с изливом полностью лишён смысла.

— Так это сработает? — уточнил я на всякий случай. — Ничего, что сосредоточие будет помещено в излив?

— Ничего? — вроде как озадачился дядечка. — Да это же замечательно! Сосредоточие укрепит излив и впоследствии облегчит формирования ядра. По сути, всякое сосредоточие — это зачаток небесной жемчужины. Никаких минусов я тут не вижу, одни только плюсы!

Но меня интересовало совсем другое.

— И получится сформировать исходящий меридиан? — перефразировал я свой вопрос.

Увы, тут врачу порадовать меня оказалось нечем. Он долго шелестел листами, изучая медицинские записи, затем сказал:

— Думаю, стоит сосредоточиться на прожиге меридиана, идущего от излива к оправе, двух узлах и дуге между ними. Да! Это вполне реально!

Не могу сказать, будто такое заключение очень уж воодушевило, но на другой чаше весов лежал риск непонятных осложнений, так что предпочёл ограничиться малым.

Малым, ха!

Черти драные, да я ещё полгода назад ни о чём таком и помыслить даже не мог!

«Наверное, и не нужно было», — подумал, когда прочными ремнями меня притянули к хирургическому столу, а правую руку и вовсе зафиксировали металлическими хомутами. Ещё и обрезок кожаного ремня, сложенный на два раза, велели закусить.

Как сказали — чтобы не раскрошились зубы.

Тут-то я и пожалел о своей попытке прыгнуть выше головы, ведь было недостаточно просто взять и удержать в нужном месте сосредоточие, требовалось направить заключённую в нём энергию к другой узловой точке и контролировать её движение от и до. Недожмёшь — не будет результата, переборщишь — сожжёшь меридиан.

Засада, короче!

Себе в помощь врач привлёк великовозрастного ассистента и парочку внутренних учеников — одному из этих оболтусов велели переворачивать разнокалиберные песочные часы, коих выставили на полку никак не менее десятка, другому вручили коробочку с нюхательной солью.

— В процессе прожига внешнее магическое воздействие категорически запрещено, — пояснил бородатый дядечка, открутил крышку серебряного цилиндра и пинцетом извлёк из него колючую штуковину, отдалённо напоминавшую уменьшенный вдвое орех каштана, только с куда более длинными иглами.

Чуть ниже солнечного сплетения у меня была проставлена крупная чёрная точка, именно туда врач сосредоточие и опустил. Ничего не произошло.

— Готовы? — спросил дядечка. — Отлично! Тогда начинайте накапливать энергию.

Я последовал его совету и…

Черти драные! Сосредоточие дрогнуло, иглы проткнули кожу, и в меня будто обезумевший от голода хорёк вгрызся! Не притягивай к столу ремни — в корчах бы забился, да и так кожаные полосы явственно скрипнули. Сухожилия — тоже.

— Всё не так страшно, как кажется. Повреждения плоти минимальны…

Слова донеслись будто через ватное одеяло, а дальше к носу поднесли коробочку с нюхательной солью, и дурнота отступила. Боль — нет. Боль лишь усилилась.

Наверное, не сумел бы совладать с ней, когда б не вычищал прежде из себя проклятия, а так подтянул сосредоточие к нужному месту и зафиксировал его там. Выждал миг, собираясь с духом, после стиснул магический сросток своей волей, и тотчас из него выплеснулась вся энергия разом!

Я рывком перебросил опалившую меня стылость к первому узлу, и дух словно раскалённым ножом пропороли, аж заколотило всего. Едва не позволил расплескаться порченой небесной силе, лишь невероятным напряжением воли сумел сжать её и удержать в нужной точке. Руководствовался при этом не столько наставлениями врача, сколько заметками из подвала приюта. Понемногу начал стравливать энергию и переправлять её к следующему узлу, но не напрямик, а по дуге. Ложе оправы оказалось проработано в достаточной мере, я усилил напор и перебросил остатки энергии во вторую точку, а заодно вколотил в неё осознание только-только случившихся во мне изменений.

Вновь всего так и пропороло огненным клинком, но на сей раз мерзкие ощущения оказались не столь уж и болезненными. Перетерпел, переждал, собрался... и выплеснул всю силу до последней капли! Разогнал её и направил по исходящему меридиану от оправы к правой ключице и далее — к локтю и запястью. Стылость опалила и ударила в заранее стиснутый кулак, начала стремительно накапливаться там, но — держу, держу, держу!

Хватило меня самое большее на пять ударов сердца, а затем пальцы разжались, и в ассистента врача ударила струя необработанной небесной силы. Тот оказался к этому готов, перехватил и развеял. А миг спустя брызгами белого огня разлетелась уже моя кисть!

Перетягивая предплечье зачарованным жгутом, врач как-то очень уж буднично произнёс:

— Вот поэтому такой способ прожига меридианов и…

Мир пошёл кругом, и на сей раз коробочку с нюхательной солью к моему лицу подносить не стали. Сомлел.

Глава 2

11-1

Пальцы не оторвало. И даже руку до костей не сожгло. Лечение полученных травм целиком и полностью покрыла стоимость процедуры прожига — на восстановительные процедуры дополнительно раскошеливаться не возникло нужды.

— Рано я вас похвалил, молодой человек. Ох рано! — со вздохом признал врач, когда ученики принялись расстёгивать ремни. — Идти ва-банк было с вашей стороны не слишком умно.

Я выплюнул кожаный обрезок, прокушенный едва ли не насквозь, и сипло выдохнул:

— Ну как?

Бородатый дядечка покачал головой, но от нравоучений воздержался и ответил по существу:

— Прожжён меридиан от излива и до первой узловой точки, а ещё фрагмент оправы между первым и вторым узлами. Сами они пока что находятся в зачаточном состоянии, их придётся разрабатывать и уравновешивать, но так и должно быть. А вот не закреплённый на конце исходящий меридиан — это ничего хорошего. Не критично, просто как чемодан без ручки: и развивать несподручно, и на произвол судьбы не бросить.

— То есть, всё не так плохо? — спросил я с затаённой надеждой.

— Пока не зафиксируете исходящий меридиан вторым узлом, даже не думайте его нагружать! Должную стабильность энергетического потока обеспечить не сможете, а срыв аркана — ничего хорошего, уж поверьте на слово.

— Понял. Не буду. Что ещё?

— На первоначальном этапе стабилизация узлов сопровождается весьма болезненными ощущениями, да и прожжённые меридианы будет ощутимо припекать. Сосредоточие — не волшебная пилюля, которая всё делает за вас, она лишь запускает процессы и в некоторой степени их ускоряет, но не более того. Рекомендую прорабатывать каждый из фрагментов абриса не менее получаса в день. Особенное внимание уделяйте проблемному меридиану, иначе неизбежно начнётся деградация.

Стоило бы поинтересоваться значением незнакомых слов, но вместо этого я приподнял голову, взглянул на пятно покрасневшей кожи чуть ниже солнечного сплетения и не удержался от смешка.

— А как по мне — чистое волшебство!

— Костыль для торопыг и неумех! — отрезал врач. — Уж лучше потратиться на дорогую алхимию!

— Не мой случай.

Врач пожал плечами.

— Тем не менее настоятельно советую подобными процедурами не увлекаться! Если переборщить — начнётся отторжение.

— Вы о каком количестве сосредоточий сейчас говорите? Два — это уже перебор или ещё нет?

— Собираетесь повторить процедуру? — Врач задумчиво хмыкнул. — Два — нет, не перебор. Переварить два сосредоточия способно подавляющее большинство адептов, вы не исключение. Просто это в некоторой степени затянет процесс их приживления.

— И сколько он тогда займёт?

— Сложно предсказать. Месяц, возможно — два. Всё зависит от индивидуальных особенностей, закалки тела и этапа возвышения. Большинству аколитов приживление сосредоточий — всё равно что мёртвому припарки. Да иначе никто и не стал бы расходовать сосредоточия на адептов! Устаревший варварский метод…

Спрашивать, почему он не сказал об этом раньше, я не стал.

Что я хотел, то и получил. И даже самую малость больше. На остальное — плевать.

Врач ушёл, его ассистент велел одному из учеников проводить меня в палату. Я немного полежал, собираясь с силами, затем негнущимися пальцами застегнул рубаху и уселся на хирургическом столе. Неосторожное движение отозвалось острой резью чуть ниже солнечного сплетения — там будто крохотный колючий шарик заворочался, и я едва не чертыхнулся от неожиданности. Болезненно покривился, осторожно сполз на пол и заковылял на выход.

В палате сразу повалился на койку, а когда малость полегчало, то обратился к внутреннему зрению, оценил случившиеся изменения и потянул в себя небесную силу. Дальше начал прорабатывать прожжённый фрагмент абриса, точнее — заняться этим попытался. Такое впечатление, в потроха расплавленного свинца залили. И безо всяких медитаций прекрасно узлы и меридианы ощущаю.

Черти драные, да попробуй их не ощутить, когда будто огнём горят!

Выписали меня на следующее утро. Оценили состояние, накормили завтраком и отправили на плац у главных ворот, где уже выстроились решительно все абитуриенты, даже те, кого серьёзно потрепало в небесном омуте. На тёмных камнях брусчатки — намалёванная белилами полоса. На трибуне — наставник Синеок.

Я самую малость припозднился и большую часть переливания из пустого в порожнее благополучно пропустил, да и, распихивая соучеников в поисках своего отряда, к разглагольствованиям наставника тоже не прислушивался. А там уже и перечень абитуриентов, принятых в ученики, зачитывать начали.

Впрочем, «зачитывать» — не совсем то слово. Синеока аж распирало от чувства собственной значимости. Озвучивая имена, этот вздорный тип определённо ощущал себя вершителем судеб, пусть даже и составляли список совсем другие люди.

Первым наставник вызвал Буремира, и тот пересёк нарисованную на брусчатке черту безмерно довольный собой. Заряна фыркнула от возмущения, но высказаться на сей счёт попросту не успела, поскольку следующей объявили уже её.

Так дальше и пошло: абитуриенты переходили на другую сторону и становились внешними учениками, а отбросы продолжали стоять у белой полосы чужие на этом празднике жизни.

Белый — цвет смерти, всё так, но я остался на правильной стороне.

Я знал это наверняка.

Набралось неудачников с два десятка человек. Не прошли в ученики все абитуриенты со склонностью к белому аспекту — исключения не сделали даже для Беляны, ставшей аколитом первой из всего потока. Отсеяли и босяков. И если Вьюн, Ёрш и Лоб по этому поводу нисколько не переживали, то красовавшийся приметным ярко-алым ожогом Тень выглядел откровенно пришибленно.

На меня он поглядел недобро, но без ненависти — видать, и вправду не помнил, как схлестнулись после небесного прилива. Парочка фабричных дуболомов тоже не прошла отбор, а вот лавочника Златобора вызвали одним из первых. Я по этому поводу немного расстроился даже. Но лишь самую малость. Не всерьёз.

Больше никого знакомого на глаза не попалось, разве что одной из отсеянных барышень оказалась кудрявая девчонка, которая устроила истерику на зачёте по отторжению. И вроде бы именно её выносили на руках за ворота непосредственно перед небесным приливом.

— Ты сделал правильный выбор, — шепнула мне Беляна и помахала Заряне, растерянно глядевшей на нас из-за черты.

— Даже делать ничего не пришлось, — отозвался я, когда новоявленных учеников построили и повели прочь.

Черноволосая девица смахнула выступившую в уголке глаза слезинку и вздохнула.

— Ну вот, а я только подумала о тебе хорошо!

— Это несправедливо! — влез в разговор Дарьян. — Беляна, ты — аколит, тебя должны были взять!

— Брось! Сам же понимаешь, что у меня не тот аспект! — беспечно отмахнулась девчонка.

Я повернулся к Огничу, но, прежде чем успел спросить его о наших трофеях, меня дёрнул Вьюн.

— А чего это боярина в школу не приняли?

Судя по взглядам, ответ на этот вопрос интересовал решительно всех, и я отмалчиваться не стал. Выпятил подбородок и в лучших традициях Лучезара объявил:

— Мой выбор! Я уже взял от этой дыры всё что только мог, пришла пора двигаться дальше!

Беляна подавилась смешком и мысленно шепнула:

— Вот ты врун!

Я никак на ехидное высказывание не отреагировал, поскольку в этот момент к нам приблизился Огнеяр. Внутренний ученик — или уже ученик бывший? — дважды хлопнул в ладоши и объявил:

— Следуйте за мной!

Дарьян от избытка чувств даже принялся пихать меня в бок локтем.

— Смотрите!

Зван присвистнул, Огнич удивлённо округлил глаза.

— Угомонитесь! — шикнул я на всех разом.

Ученик наш обмен репликами не расслышал — его как раз очень удачно отвлёк один из фабричных, пожелавший узнать, куда именно нам нужно следовать.

— Оформите долговые обязательства и получите метку о прохождении обучения, — ответил Огнеяр без малейшего намёка на раздражение, только очень уж отстранённо, не сказать — заторможенно. — Заодно и распределят кого куда.

Кого куда? Я вдруг поймал себя на мысли, что расставаться с Беляной мне нисколько не хочется. И отрабатывать израсходованные школой на содержание и обучение средства — тоже.

Черти драные! Мне Рыжулю отыскать надо!

Я же обещал!

Но удеру и точно в неприятности влипну. И Рыжуле не помогу, и сам сгину. С меткой на ауре от охотников за головами не шибко-то и побегаешь.

Привёл Огнеяр нас в один из дворов, где уже толпились юнцы из числа учеников.

— Это чего тут? — озадачился Зван.

— Отчисленные, — коротко отозвался Огнеяр и велел становиться в очередь, а сам куда-то ушёл.

— Но как?! — прошипел Дарьян, глянув вслед ученику. — Если его демон…

— Значит, та тварь просто личину натянула! — отмахнулся я, разглядывая наших товарищей по несчастью.

Вышибли из школы две дюжины учеников, и, судя по споротым эмблемам, едва ли не половина неудачников относилась к числу босяков. Тень тут же рванул к ним, я приметил Доляна с Новиком и напрягся, но тем оказалось не до меня. Пока — нет.

Заволновались и мои соседи по бурсе. Ёрш и Вьюн встревоженно переглянулись, а вот Лоб беспечно фыркнул.

— Не ссыте, отмашемся!

Я прикинул расклад сил и решил, что всё не так плохо, как показалось поначалу. Под Доляном было одиннадцать рыл, из них три девчонки — то ли не всех босяков из школы турнули, то ли их столько всего и набралось, просто суету наводили. Врукопашную точно отобьёмся, а если вдруг магия в ход пойдёт, непременно наставники вмешаются.

Беляна повисла у меня на руке, уткнулась острым подбородком в плечо и улыбнулась.

— Бросил, значит, Зарянку?

— Да не сыпь ты мне соль на рану!

— На свою Рыжулю променял, да?

— На тебя же!

— Врёшь!

— Вот начну к Дарьяну ревновать — взвоешь!

— Ой, да было бы из-за чего!

Мы так и переругивались всё то время, пока своей очереди дожидались. Ещё и Дарьяна в шуточную перебранку втянули. Не знали, чем обернётся распределение, вот и пытались от нелёгких раздумий отвлечься. Да и не одним нам не по себе было — все нервничали. Как-никак успели сдружиться, а теперь возьмут и раскидают по всему Поднебесью. Беда!

Не сговариваясь, мы решили пропустить вперёд барышень, и Беляна скромничать не стала, зашла первой. А по возвращении объявила:

— Две тысячи девяносто семь целковых и пятьдесят три гроша!

Я присвистнул.

— Ну ничего себе ты у источника пожарилась!

Девчонка только фыркнула.

— Да я с долгами ещё быстрее тебя рассчитаюсь! Аколиты куда больше адептов зарабатывают!

— Это да, — кивнул Огнич. — Слышал такое.

Дарьян тяжко вздохнул.

— Поздно я излив сформировал, — заявил он нам. — Так бы… А-а-а! Да чего уж теперь!

— Всё у тебя будет хорошо! — уверила его Беляна. — Не сомневайся даже!

Следующие две девчонки вышли хоть и мрачнее некуда, но отнюдь не заплаканными, а вот кудрявая барышня вернулась во двор, рыдая навзрыд.

— Чего это она? — удивился Зван.

— Да в борделе долг отработать предложили, — усмехнулась Беляна. — Это всем девицам предлагают.

Дарьян округлил глаза.

— И тебе?

— И мне, — подтвердила черноволосая пигалица. — Чем я хуже?

Паренёк смутился и покраснел.

— Да я не в этом смысле. Просто… Просто…

Беляна улыбнулась и взялась, загибая пальчики, перечислять:

— Платят хорошо. Клиентура приличная. За год можно с долгами рассчитаться, за три — небольшой капиталец сколотить. И позволяют при желании обучение продолжить…

Дослушивать я не стал и отправился оформлять собственное долговое обязательство. Насчитали мне одну тысячу восемьсот семьдесят семь целковых и пять грошей. Я глянул на итоговую сумму и спросил:

— Это уже с учётом трофеев?

— Именно так, — подтвердил школьный казначей и самодовольно улыбнулся.

— Проверять подсчёты, надеюсь, нет нужды? — уколол я его вроде бы шуточным вопросом.

Дядечка надулся.

— Здесь всё точно!

— Да ну как же! — ухмыльнулся я. — А имя? С недавних пор я не желаю иметь ничего общего с родом Огненной длани!

У казначея задёргался глаз.

— Ничем не могу помочь! — отрезал он.

Но я и не подумал сдать назад.

— Разве нельзя поправить метку?

— Это неприемлемо!

— В самом деле? А мне кажется неприемлемым торговать родовым именем!

— Об этом и речи не идёт!

— Право слово, не хочу выкручивать руки…

— Вы и не сможете!

— А если воспользуюсь своим правом на отсрочку?

— Невозможно! Вы подписали отказ…

— Вздор! — отмахнулся я. — Допускаю, что такое впечатление могло сложиться, но я перечеркнул соглашение, а отнюдь не подписал его! А попытаетесь признать крестик подписью боярина, вас поднимут на смех!

Дядечку после этих моих слов едва не разорвало.

— Это недостойно человека благородного происхождения!

— Недостойно принимать сосредоточие по сто целковых и тут же перепродавать втридорога!

— Дополнительная плата взимается за медицинские услуги!

— А изменение имени приравнивается к плате за отсутствие судебных издержек! — рыкнул я. — И не надейтесь даже, я не позволю нарисовать себе на спине мишень!

Казначей ответил пристальным взглядом.

— Вы же понимаете, что чужое имя не убережёт от неминуемого объяснения с родичами?

— Я начинаю подозревать, что за долговые обязательства боярина можно выручить куда больше, нежели за контракт босяка!

Дядечка аж покраснел от возмущения.

— Дело вовсе не в этом! Проставление метки на чужое имя незаконно! Вы толкаете меня на преступление!

— Только не говорите, будто ученики не выбирают себе благозвучных имён взамен данных при рождении! В моём случае всё будет и того проще: достаточно убрать упоминание рода.

— Ну уж нет! Без родового имени не обойтись — таково требование церкви!

Я ненадолго задумался, потом кивнул.

— Хорошо! Впредь буду зваться Лучезаром Серым.

Казначей раздражённо фыркнул, порвал долговое обязательство и взялся заполнять новое.

— Как вам будет угодно, Лучезар! Как вам будет угодно! Но учтите: испорченный по вашей милости бланк стоил десять целковых!

— Одна тысяча восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей, — кивнул я. — Да будет так!

Сама по себе процедура нанесения метки никаких изменений не претерпела — для этого задействовалась всё та же пара артефактных камней, которые мне пришлось напитать небесной силой. Единственное — на сей раз я погрузился в состояние внутреннего равновесия и потому предельно чётко ощутил, как вытравляется из моего духа старое клеймо и впечатывается на его место новое с указаниями имени и названия школы, а также примечаниями о прохождении ритуала очищения и наличии долга.

Если прежде я не понимал, что именно следует искать, и поэтому не видел метки, то теперь не просто ощутил её, но и сумел закрыть своей волей от сторонних наблюдателей, перекрутив тот участок ауры.

— От наших поисковых арканов это не убережёт, — предупредил казначей, заметив мои манипуляции с духом. — Да и не всякого тайнознатца в заблуждение введёт.

Я шумно выдохнул и покачал головой.

— Сложно!

— Это тренируемый навык, — уверил меня дядечка и выразительно посмотрел на дверь.

— А когда с долгами рассчитаюсь, за новой меткой в школу обращаться?

— Либо к нам, либо в епархиальную канцелярию по месту пребывания, — подсказал казначей и теперь уже демонстративно выудил из жилетного кармана часы. — Лучезар, через три часа прибудет ваш будущий работодатель, а я ещё не оформил и половины бумаг. Прошу войти в положение и перестать отвлекать меня от выполнения служебных обязанностей!

— Работодатель? — вскинулся я. — Один на всех?

— Царь небесный, за что мне всё это?! — закатил глаза дядечка, подтвердил мою догадку и потребовал: — Уходите, Лучезар! Уходите немедленно! И пригласите следующего!

Я испытывать его терпение не стал, вышел в коридор и велел заходить Дарьяну, а во дворе приобнял Беляну за талию и оповестил о том, что какое-то время мы пробудем вместе.

— Ты рада? — спросил после этого у черноволосой пигалицы.

— Безумно! — улыбнулась та.

Отбракованные абитуриенты тут же зашушукались, обсуждая принесённую мной новость, и всех она откровенно порадовала. Разве что один из фабричных пробурчал вполголоса:

— Снова его терпеть…

Вьюн вопросительно поглядел на меня, я отрицательно покачал головой.

Успею ещё сквитаться.

Огнеяр пришёл за нами, когда все обязательства уже были оформлены, а метки проставлены.

— У вас два часа, чтобы собрать вещи и попрощаться с теми, кто остаётся в школе! — объявил внутренний ученик. — Ровно в полдень вы должны быть у ворот. И чтоб без опозданий!

— Нас хоть покормят? — поинтересовался Ёрш, но ответа на свой вопрос не получил.

Я усмехнулся.

— Долги же подбили, какое тебе теперь питание?

Босяк разочарованно вздохнул.

— Ладно, айда тогда в бурсу!

Мы и пошли. Школьную форму сдать никто не потребовал, так что я достал ампутационный нож и аккуратно спорол эмблему с горящим репьём. На ногах оставил кожаные полусапожки, а сандалии убрал в вещевой мешок к одежде, полученной в приюте от Лучезара. Этим мои сборы и завершились. Прощания — нет.

Честно говоря, колебался и сомневался, решая, стоит ли наведаться к Заряне, но мог бы на сей счёт и не беспокоиться. Беляна не просто притащила подружку во двор бурсы, но и оставила нас там наедине.

— Поворкуйте пока. Я скоро! — объявила черноволосая пигалица и куда-то убежала.

Заряна глянула исподлобья.

— Как ты мог, Лучезар, бросить меня здесь совсем одну?

— Извини, но моей вины в этом нет.

— Рассказывай! — буркнула девчонка. — Тебя должны были зачислить в ученики! Не могли не зачислить, если только ты сам не отказался!

— Не виновен, ваша честь! — усмехнулся я.

— Да всё ты врёшь! Ну признайся: из-за Беляны решил в школе не оставаться или к своей ненаглядной Рыжуле лыжи навострил?

— Не говори ерунды! Мне дали пинка под зад!

Заряна какое-то время сверлила меня пристальным взглядом, потом заявила:

— Да если бы взяли в ученики, всё равно отказался бы! Скажи — нет!

Я быстро стрельнул глазами по сторонам, подступил к барышне и тихо произнёс:

— Не забывай: я не Лучезар и не боярин. И вот это вот всё кругом — не моё. Мне тут не жить. Пора подобру-поздорову ноги уносить.

Заряна поджала губы.

— И не вернёшься, да? С рыжей своей останешься?

— До этого ещё дожить надо и с долгами рассчитаться. Когда ещё две тысячи отработаю!

— Но останешься?

Я едва не помянул банный лист, но в самый последний момент всё же сдержался и неопределённо пожал плечами.

— Не знаю. Найти её — найду. Раз уж обещал позаботиться, то слово сдержу.

Заряна фыркнула.

— Ну так пообещай и обо мне позаботиться! Или на меня тебе плевать?

Вот тут-то я и задумался. Крепко задумался, всерьёз. После сказал:

— И тебя навещу сразу, как только такая возможность выпадет.

— Обещаешь?

— Слово! Живы будем — свидимся.

Заряна подступила и крепко меня обняла, но простояли так едва ли дольше пары ударов сердца.

— Не намиловались ещё? — послышался насмешливый голос Беляны.

Заряна тут же отстранилась от меня, смахнула выкатившуюся из глаза слезинку и обняла на сей раз уже свою успевшую переодеться в дорожное платье подругу. Я мешать им не стал, поднял брошенный на землю саквояж черноволосой пигалицы и отошёл с ним в сторонку, а там и Дарьян появился. Вслед за ним бурсу покинули босяки.

— Ну ты, боярин, прям из наших! — рассмеялся Ёрш, приметив споротую со школьной куртки эмблему.

— Угу, — усмехнулся я и накинул на голову капюшон.

В этом и был весь смысл. Да — подельника Сурьмы так легко запутать не получится, зато наверняка сумею сбить со следа возможных соглядатаев рода Огненной длани. Хоть одной головной болью меньше станет. Надеюсь — станет. Очень-очень надеюсь.

Заряна проводила нас до самых ворот, а там чмокнула меня в щёку и убежала, не желая показывать своих слёз, Беляна подняла вуаль и принялась вытирать лицо платочком.

Я только тут толком разглядел её наряд, состоявший из высоких сапог, дорожного платья, тёплого жакета и шляпки с полупрозрачной вуалью. Так посмотришь — и не пигалица малолетняя стоит, а зрелая дева.

— Грудь-то у тебя каким чудом в размерах увеличилась? — поинтересовался я, отметив это весьма неожиданное изменение в фигуре девчонки.

Дарьян аж поперхнулся и закашлялся, а вот Беляна осталась невозмутима.

— Это женская магия, Лучезар! — улыбнулась она в ответ, глянула на моего соседа и фыркнула. — Ой да ваты в декольте напихала, что вы как маленькие!

— На кой?

— А не всё тебе на Зарянкины титьки слюни пускать! Тоже хочу! — отшутилась девчонка.

Наверное, отшутилась. Надеюсь на то.

Дарьян окончательно смешался, но тут дрогнули и начали раскрываться высоченные створки ворот, и разговоры как отрезало. Всем стало попросту не до того.

Вот кто наши контракты все скопом у школы выкупил? Кто, а?

Но нет, за воротами нас встретили только многочисленные зеваки, стоявшие за пределами огороженного канатами пятачка. Среди повседневного платья я приметил одинокое чёрно-алое монашеское одеяние, никого же походившего на представителей нашего работодателя не углядел.

Да и плевать!

— Огнич! — шикнул я на фургонщика. — Трофеи!

Тот кивнул и двинулся к стоявшему наособицу от остальных зевак соплеменнику — курчавому как баран и седому как лунь. Прохаживавшиеся вдоль канатов наставники общению подопечных с обитателями посёлка не препятствовали, любой мог прикупить что-то у лоточников или попрощаться со знакомыми, если вдруг таковые случались в толпе.

Я посильнее натянул на голову капюшон, закинул на плечо вещевой мешок и переложил саквояж из левой руки в правую, тут-то Дарьян и заметил:

— А барышень-то поубавилось!

И точно: дожидавшиеся оформления долговых обязательств в компании школьных босяков девицы предпочли остаться в школе, не вышла за ворота и одна из абитуриенток.

— В бордель подались! — фыркнула черноволосая пигалица. — Там им самое место!

— Позор какой! — пробормотал Дарьян.

Я промолчал. Ученицы из ватаги Доляна определённо сделали правильный выбор, поскольку для них под его началом всё именно что борделем бы и закончилось. Только не чистеньким школьным, а портовым, забитым пьяными злыми матросиками. Ну или такой работой, что даже хуже публичного дома. Насмотрелся на Заречной стороне. Точно знаю.

Внезапно голоса разом смолкли, и Дарьян удивлённо присвистнул.

— Ого!

Мы с Беляной повернулись и обнаружили, что вслед за отбракованными абитуриентами и отчисленными учениками из ворот вышли субтильного сложения молодой человек, взиравший на мир через пенсне, девица лет за двадцать с броской внешностью завзятой сердцеедки, Огнеяр и наставник, ставивший нам работу с ударным приказом и отторжением. И заявились они сюда, судя по чемоданам и узлам с пожитками, отнюдь не для последнего напутствия ученикам.

— Эти с нами едут, — подтвердила мою догадку Беляна. — Вон та…

Договорить она не успела. Небо над школой распорол незримый клинок, разрез разошёлся, и белое марево исторгло из себя летающий фрегат, а миг спустя обвивавшего кормовую надстройку демонического спрута сорвало с корабля, и он рухнул едва ли не прямиком на нас! В полусотне саженей над землёй омерзительную тушу перехватила пелена оранжевого пламени, демон вспыхнул, но всё же проломил барьер и обугленным комком упал где-то внутри крепостных стен. Вслед за ним в пролом ринулись вырвавшиеся из астрала приблудные духи.

Черти драные, да как так-то?!

Глава 3

11-2

Всё закончилось в один миг. Успевшие влететь в брешь духи начали взрываться серебристыми всполохами, а саму прореху вновь затянуло оранжевое пламя. Отсечённые им призраки попытались напасть на фрегат, но оказались моментально истреблены, а дальше летучий корабль принял в сторону от школы и поплыл прочь.

Вслед за ним из астрала вынырнуло далеко не столь массивное и явно куда более быстроходное судно. Если паруса и флаги первого несли на себе прекрасно знакомую мне символику Черноводской торговой компании, то второй летучий корабль принадлежал Южноморскому союзу негоциантов.

Да, черти драные! Да! Порт приписки — Южноморск!

Вот это повезло, так повезло! Если мы на Южноморский союз негоциантов работать станем, то и поисками Рыжули не через год и не через два заняться смогу, а уже буквально на днях!

У меня внутри всё так и всколыхнулось, не оставило равнодушными внезапное появление летучих кораблей и всех прочих.

— Возмутительное неуважение! — процедил молодой человек, поправляя пенсне. — Явиться вот так… Позёры!

— Никакого неуважения, Пяст! Никакого неуважения, — пробурчал наставник, ставивший абитуриентам ударный приказ и отторжение. — Торгаши всего лишь пробуют на зубок нашу защиту!

— И ты так спокойно об этом говоришь, Крас?! — возмутился очкастый. — Нельзя такое спускать!

— Именно! — поддакнул ему Огнеяр. — Они раз за разом заходят всё дальше и дальше. Показывают, кто тут главный!

— Ой, мальчики, хватит ворчать! — потребовала девица. — Вы только поглядите, какую красоту за нами прислали!

Летучий корабль пошёл на посадку и вскоре опустился неподалёку от стены. Из ворот выкатили высоченный трап, поставили его впритирку с бортом, от досок которого так и тянуло знакомой стылостью. Матросики глазели на нас будто на диковинных зверюшек, а маги-воздушники из числа офицерского состава смотрели кто снисходительно, кто оценивающе, а вовсе не зло, как того стоило опасаться после попытки натравить на школу приблудных духов.

Наставник Крас первым взбежал по трапу и вручил представителю союза негоциантов стопку долговых обязательств, тот взялся просматривать их, одновременно сверяясь с отметками на аурах бывших учеников и отсеянных абитуриентов.

Стоило только всем подняться на борт, фигуристая ученица похлопала в ладоши.

— Девочки, за мной!

Беляна немного поколебалась, но всё же забрала у меня саквояж и отправилась заселяться в выделенную девицам каюту. Следом начали распределять по кубрикам и юношей. Я быстренько организовал босяков, и в итоге мы всемером заняли тесноватое помещение с четырьмя двухъярусными кроватями и единственным круглым иллюминатором. Все сразу ломанулись поглазеть с высоты птичьего полёта на школу, пришлось даже договариваться об очереди.

Разве что Зван забрал у Огнича своё ненаглядное паучье яйцо, уселся с ним на кровати и принялся что-то негромко бормотать себе под нос.

— Он нормальный вообще? — забеспокоился Ёрш и провёл пальцем поперёк горла. — Не полосонёт ночью ножичком?

Я выжидающе глянул на фургонщика, тот миг поколебался, затем пожал плечами.

— Да в порядке он! Просто соскучился.

— По этой каменюке? — обалдел Вьюн. — Вы серьёзно?!

— Это яйцо, и оно живое! — откликнулся Зван. — И я не чокнутый! Сейчас подкормлю его небесной силой и уберу.

Не знаю как остальных, а меня его слова нисколько не успокоили.

— Гони сосредоточия! — потребовал я у Огнича.

— Чего? — не понял тот.

— Трофеи, говорю, давай!

Фургонщик вручил мне кожаный мешочек, я сразу распустил завязки и заглянул внутрь. Все три колючих сростка оказались на месте; у меня от сердца отлегло. Трофеи наши тянули самое меньшее на три сотни целковых — могли украсть, могли подменить, но нет — порядок.

— Слышь, умник! — обратился вдруг Лоб к Дарьяну. — А как это корабли раз — и появились? Что за магия?

— Через астрал прошли, — пояснил паренёк.

— И мы так же?

Дарьян покачал головой.

— Сомневаюсь. Там фрегат дорогу торил.

— Да и Южноморск всего-то в пяти сотнях вёрст по прямой, — отметил я. — Поди, уже к утру на месте будем.

Босяки переглянулись.

— Боярин, а уверен, что мы именно туда летим?

— А куда ещё?

— Да мало ли! — фыркнул Огнич. — Хотя бы даже с антиподами воевать!

— Не! — отозвался Ёрш. — Наши сказывали, до антиподов пароходы ходят, корабли туда не летают.

Одна добрая новость к другой!

Я запихнул вещи под кровать, сам улёгся на неё и достал сосредоточие, наименьшее из всех.

— Дарьян! Ваша с Беляной доля, — кинул я мешочек парню. — Прибери!

— А ты чего же? — удивился он.

— А меня не трогайте пока! — потребовал я.

В потрохах продолжало покалывать, но всё же вобрал в себя небесную силу и сжал её у солнечного сплетения, затем переправил в первый узел, помедлил чуток и перекинул во второй. После взялся за проработку исходящего меридиана. Уверился, что контролирую его в должной мере, и приложил вырезанное из обитателя пруда сосредоточие к правому запястью. Зафиксировать колючий сросток в нужном месте оказалось необычайно легко — просто потянул в себя энергию, и шипы магического сгустка проткнули кожу, а сам он погрузился в плоть.

Больно! И даже — чертовски!

Будто здоровенное сверло в запястье вгрызлось, да не обычное, а раскалённое! Ещё и насквозь не прошло, в кость попало и заелозило, разрывая всё кругом. Я моментально пожалел о своём опрометчивом желании довести до ума исходящий меридиан, но — плевать!

Держу, черти драные! Держу!

Стиснул пуще прежнего, пытаясь зафиксировать сосредоточие точно в нужном месте, и немного даже с этим перестарался, выдавил из него малость порченой небесной силы — той, что белее самой смерти. Боль немедленно стихла, следом заморозило запястье и начала отниматься рука. Пришлось качнуть чужеродную энергию обратно, а дальше всё получилось само собой: колючий сгусток присосался к меридиану, и я ощутил, как начинает скручиваться узел.

Я ухватился за это ощущение и сфокусировался на нём, а когда запирать энергию внутри сосредоточия стало уже попросту невмоготу, прижал правое запястье к левому и перекинул небесную силу в другую руку! И вместе с ней перебросил всю ту боль, с которой сворачивался в силовой узел мой дух. Собрал воедино в нужном месте, и — получилось!

Не сразу, но в итоге всё же добился успеха. Накатило невероятное облегчение, только расслабился рано: когда по уже подготовленному ложу кинул энергию к левой ключице и дальше — к соединению меридиана с оправой, то остановить в узловой точке небесную силу не сумел, и она пронеслась дальше.

Миг и выплеснется через правую руку! А попытаюсь остановить — точно сорвёт зачаток узла!

Черти драные, нет!

В самый последний миг я вновь перекинул энергетический поток из правой руки в левую, закольцевал его и начал наматывать круг за кругом — и отнюдь не из желания прожечь левый исходящий меридиан, просто выгадывал время в попытке понять, как разрешить сложившуюся ситуацию с наименьшими потерями для себя.

Постепенно плоть загорелась огнём, затем начали смещаться зачатки узловых точек. Того и гляди — сорвёт и порвёт! Сорвёт узлы, порвёт меня!

И тогда я взялся отщипывать крупицы небесной силы, выбрасывать их вовне и сжигать. Над сцепленными пальцами заплясало тонкое огненное жало. Обуздание приказа воспламенения давалось с невероятным трудом, никуда не делось и жжение, но мало-помалу напор раздиравшей меня изнутри энергии пошёл на убыль, и я взялся ловить утраченный баланс. Уравновесить четыре узла не получалось до тех самых пор, пока не вспомнил об изливе ядра, а дальше я вновь ухватил ощущение внутренней целостности.

— И что это было, боярин? — потребовал объяснений Вьюн. — Ты чего огонь жёг?

— Силовой узел сформировал, — пояснил я, с тревогой разглядывая опухшие запястья.

Точнее, узлов я сформировал сразу два — просто не стал об этом говорить. И о втором исходящем меридиане тоже умолчал, поскольку хвалиться там было откровенно нечем: только попытался прокачать через него малую толику небесной силы и сразу скрипнул зубами от боли и жжения. Ну да не беда — ещё доведу до ума.

— Даря! — окликнул я книжника, — Вот бывают меридианы незакреплённые, а отдельный узел — это нормально вообще?

Тот поскрёб затылок.

— Вроде бы такие узлы якорями называют. Почему — не знаю. Но для сотворения аркана они почти бесполезны. — Дарьян помолчал немного, затем махнул головой. — Нет, больше ничего не помню.

— Лучезар, а как ты узел сотворил? — поинтересовался Зван.

— Он ту колючую гадость себе под кожу запихнул, — подсказал Огнич. — Я сам видел!

Я перехватил озадаченный взгляд Дарьяна, уселся на койке и кивнул.

— Эта колючая гадость называется «сосредоточие». Она срастается с духом, в результате и получается узел. Тоже можешь попробовать.

Лоб аж присвистнул.

— Так вы трофеи утаили?! А для нас есть?

— Дурак, что ли? — покрутил Ёрш пальцем у виска. — Нешто не видел, как боярина корёжило!

— Так я покрепче буду! — отрезал босяк.

— Не, — покачал я головой. — Такие штуки для тех тайнознатцев, у кого к белому аспекту склонность. Вам потроха сожжёт.

— Засада! — помрачнел Лоб. — Мне б пару узлов… Эх!..

Тут-то от двери и послышалось:

— Это какие штуки для тайнознатцев с белым аспектом?

Дарьян вмиг оказался на ногах.

— Заходи, Беляна!

Черноволосая пигалица благосклонно кивнула и уселась на койку рядом со мной.

— Лучезар? — вопросительно протянула она и закинула ногу на ногу, чем привлекла к себе живейшее внимание босяков.

— Те колючие штуковины — это сосредоточия, — пояснил я и одёрнул девчонке подол платья.

Она насмешливо фыркнула и пристала с расспросами, а после объявила:

— Дарьян, оставляй себе оба. — И тут же посмотрела на меня. — Лучезар, ты ведь не против?

— Нет, конечно, — покачал я головой.

— Отлично! — улыбнулась Беляна. — Дарьян, ты так сразу два исходящих меридиана прожечь сможешь!

— Эй-эй-эй! Погоди! — забеспокоился я. — Узлы сместить уже не получится, нужно в соответствии с абрисом действовать, а Даря в школе схему не покупал! Не покупал ведь?

— Не покупал, — подтвердил книжник. — Но я из мертвослова помню. Не помню даже, она сама собой в голове засела. Другая теперь и не нужна…

— Везёт! — завистливо вздохнул Зван.

Огнич поглядел на приятеля с откровенным недоумением, да и остальные, надо понимать, окончательно уверились, что этот светловолосый паренёк с длинной косицей не от мира сего. Оно и понятно: мертвослов — не та книга, которую возьмётся читать здравомыслящий человек. Это даже самому сопливому босяку известно.

— Не нравится мне это, — поёжился я. — Если что-то пойдёт не так…

— Брось, Лучезар! — отмахнулась Беляна. — Дарьян справится!

Но сам книжник, как мне показалось, в своих силах так уж уверен отнюдь не был, вот я и не удержался от тяжёлого вздоха.

— Сосредоточия следует удерживать точно в узловых точках…

Дарьян посмурнел.

— Сам же знаешь, что я излив только на днях сформировал! Удержать в нужных местах… Нет, ничего не выйдет!

— Не беда, — улыбнулась Беляна. — С этим я помогу.

— Да? — озадачился книжник. — А сама почему не хочешь свой трофей использовать?

Девчонка презрительно скривилась.

— Ещё не хватало аспект исказить! — фыркнула она. — Ты на Лучезара погляди: у него оранжевого в глазах почти не осталось уже!

— Серьёзно? — удивился я.

— Ага, — подтвердил Вьюн. — Так и есть. Снова белые, как сразу после карантина.

А вот Ёрш во все глаза уставился на черноволосую пигалицу.

— Тебе-то какая разница? И так белее белого!

— Не совсем, — усмехнулась в ответ Беляна и перевела взгляд на Дарьяна. — Ну так что? Будешь узлы формировать?

Книжник решительно кивнул и передал кожаный мешочек девчонке, а сам стянул рубаху и улёгся на койку.

— Буду! — сказал он, судорожно сглотнув.

— Вот ты рисковый! — присвистнул Вьюн.

— Осторожней только! — хохотнул Ёрш. — Чтоб кубрик от крови отмывать не пришлось!

— Вы сейчас вообще ни разу не помогаете! — поморщился я, оценивающе всех оглядел и остановил свой выбор на фургонщике. — Огнич, на тебе левая рука. Я правую держать буду.

Паренёк ответил озадаченным взглядом, но от выражения сомнений удержался.

— Лады! — согласился он подстраховать книжника и встал сбоку от койки.

— Ёрш, Вьюн — навалитесь на плечи. Лоб — на ноги садись, — распределил я роли и, отнюдь не испытывая уверенности в успехе мероприятия, взялся втолковывать приятелю порядок действий: — Дарьян, формируешь два узла и меридиан между ними. Не больше, понял? Когда сосредоточие встанет на нужное место, перегонишь энергию во вторую точку и дальше уже всё, держи её там до упора, сколько сможешь. Понял?

— Понял! — подтвердил книжник и обратился к Беляне: — Давай!

— Что давай? — возмутилась девчонка. — Место показывай!

Дарьян смутился, ткнул пальцем чуть правее и самую малость выше солнечного сплетения.

— Здесь!

— Скажи, когда сосредоточие окажется в нужной точке, — потребовала Беляна, прижала один из колючих сростков к впалой груди паренька и уверенным движением вдавила его в плоть. А следом запустила в тело пальцы!

Дарьян дёрнулся было, но босяки прижали его к койке, а дальше книжник обмяк, глаза его вспыхнули белым светом, и Беляна быстро отдёрнула руку. Кожа враз срослась, не осталось даже намёка на рану или шрам.

— Так просто! — охнул он. — Всё, держу!

Просто? Да сейчас!

Я приготовился перехватывать энергетический выплеск, но его не случилось. У Дарьяна даже рука не дёрнулась!

— Всё, — растерянно произнёс он некоторое время спустя.

— Что — всё? — не понял я.

— Сформировал узел, а на меридиан энергии не хватило, — пояснил Дарьян.

— Черти драные! — ругнулся я. — Да как так-то?!

Беляна лукаво улыбнулась.

— У него сопротивляемость белому аспекту не чета твоей, Лучезарушка!

Я кинул на девчонку мрачный взгляд.

— Ты ведь это заранее знала, да?

— Предполагала, — заявила в ответ черноволосая пигалица и достала из мешочка второе сосредоточие. — Всё, отпускайте его, мальчики!

Лоб с недовольным видом слез с ног книжника и пробурчал:

— А разговоров-то было!

— Уж лучше так, чем пол и переборки от крови отдраивать! — не согласился с ним Вьюн.

Ёрш кивнул.

— Ага!

Второй узел Дарьян решил сформировать в запястье, и вновь Беляна легко вогнала сосредоточие в его плоть, но на сей раз корёжило паренька не в пример сильнее — даже слёзы на глазах выступили. Да и с койки в итоге подняться не смог, без сил распластался на ней и смежил веки.

— Я в порядке, в порядке… — прошептал он. — Сейчас…

— Хорошо то, что хорошо кончается, — проворчал я и ушёл на своё место.

Мне и самому было откровенно тошно. И припекало, и перенервничал.

— Что там? — спросил Огнич у смотревшей в иллюминатор Беляны.

— Облака, — отозвалась барышня и присела на койку рядом со мной.

— Ты чего пришла-то? — поинтересовался я. — Неужто соскучилась?

Черноволосая пигалица кивнула.

— И соскучилась тоже. Но вообще просто сил никаких не осталось этих клуш выносить. Послал Царь небесный попутчиц! Истеричку, круглую дуру и шалаву, которая ни о чём кроме мужиков думать не способна!

— Ого! — оживился Лоб. — И кто там на передок слаб?

— Иста! — скривилась Беляна.

— Это ученица которая? — уточнил босяк.

— Да вы губы-то не раскатывайте! Она любовников постарше предпочитает.

— А чего ж её такую безотказную отчислили? — удивился я. — Беречь должны были как зеницу ока!

— Во-первых, не отчислили! Её, как и остальных внутренних учеников и наставника Краса, отправили набираться опыта, — поправила меня Беляна. — А во-вторых, она всерьёз вознамерилась выскочить замуж за помощника профессора Жилена, а он этого почему-то не оценил. Поматросил и бросил.

Я припомнил дядечку в твидовом костюме и кивнул. Такой надоевшей любовнице назначение за тридевять земель обеспечит и глазом не моргнёт.

— И Огнеяра тоже набираться опыта послали? — справился я об ученике, который запросто мог оказаться строившим мне козни подручным Сурьмы.

— Вроде да, но с ним полная неопределённость, — развела руками Беляна. — Ну или Иста откровенничать не желает.

— А об остальных какие слухи ходят? — полюбопытствовал Огнич. — Что насчёт умника в пенсне и наставника?

— Наставник Крас из бесталанных. Уже двадцать пять, но никак объём ядра нарастить не может и с абрисом тоже полнейший затык, а без этого преломления не пройти и аспирантом не стать. Теперь попробует систему входящих меридианов развить.

— Говорят, он с горя за воротник закладывать начал, — сказал Вьюн и щёлкнул себя по кадыку.

— И вроде с ним по зачётам договориться можно было, — поддакнул Ёрш. — Правда, драл нещадно. Но сам свечку не держал, врать не стану.

— Пяст тоже аколит, — продолжила делиться сплетнями Беляна. — Он из школьных умников, на теорию ритуалов напирает. Его профессор Сивер ума-разума набираться спровадил. Они на каком-то диспуте разругались в пух и прах, как говорят. А вообще, слухи ходят, будто школа нами от черноводских торгашей откупилась. Вроде как с неё оброк тайнознатцами собирают.

У Звана глаза что твои пятаки стали.

— Школу?! — охнул он. — И оброком обложили? Да как такое может быть?

— Купчишки — это сила! — заявил Вьюн. — Они весь город под себя подмяли!

Парни затеяли спор, а Беляна поднялась на ноги и оправила платье.

— Ладно, побегу, а то хватятся. Дарьян, пока-пока! Лучезар, целую!

Она ушла, и я закрыл глаза, обратился к внутреннему зрению, дабы приступить к оценке состояния узлов и меридианов. Расслабляться нельзя! Мне теперь всего ничего до следующего этапа возвышения осталось, а чем раньше стану аколитом, тем быстрее расквитаюсь с долгами.

Ненавижу в должниках у кого-то числиться!

Просто ненавижу!

Снижаться летучий корабль начал на рассвете. К этому времени я уже проснулся, но так и продолжал валяться на койке. Было худо. Узлы врастали в дух, и процесс этот был сродни зубной боли — не позволял расслабиться ни на один драный миг. Ещё и припекало, будто в потроха угли зашили. Под грудиной кололо, запястья резало. Меридианы жгли плоть раскалёнными струнами, и старые нисколько не отставали от новых.

Натрудил, черти драные, энергию по кругу гоняя!

И сколько ни пропускал через абрис небесную силу, сколько ни укреплял узлы — всё без толку. Становилось лишь хуже.

Дарьян и вовсе был молочно-белым, его физиономия слегка даже отдавала зеленью. Но книжник не жаловался и не роптал на судьбу. Лишь охал, когда начинало мотать из-за боковых порывов ветра, да берёг правую руку.

— Море! — крикнул вдруг глазевший в иллюминатор Ёрш.

— Ну-ка дай! — Вьюн оттёр его в сторону и зачастил: — Побережье! Порт! Южноморск!

— Скажешь тоже — Южноморск!

— А вот и скажу!

Парни обступили иллюминатор и принялись толкаться локтями, а пару минут спустя до нас донёсся звон корабельного колокола, следом послышались быстрые шаги.

— Идём на посадку! — прокричал пробежавший мимо двери кубрика матросик. — Всем держаться!

Я уселся на койке и ухватился за стойку, босяки тоже оставили в покое иллюминатор, там задержался один только Огнич.

— На воду садимся! — объявил он, прежде чем метнуться на своё место.

Миг ничего не происходило, а потом меня мотнуло, послышались плеск и скрип обшивки, но сели чище некуда. На волнах после и того сильнее закачало.

Я поднялся с койки и первым подступил к иллюминатору. Успел через толстое мутное стекло разглядеть гавань с портовыми постройками и силуэты кораблей, а потом наша шхуна легла на новый курс и поплыла в открытое море.

Стой! Куда?!

Глава 4

11-3

На место мы прибыли на закате, но к этому времени всем было плевать, куда именно нас везут; не волновало это даже меня. Хотелось лишь одного — поскорее ощутить под ногами земную твердь.

Качка! Нельзя сказать, будто на море наблюдалось волнение, и всё же нас откровенно мутило, лежмя лежали не только я и Дарьян, но и наши спутники. Беляна и та за весь день не наведалась ни разу. О работе с небесной силой и речи даже не шло.

Тошно, тошно, тошно… И вроде не душно, а будто воздуха не хватает. Дурнота и слабость не отпускали ни на мгновение, потом так и обливался.

Один лишь Огнич время от времени поднимался с койки, подбирался к иллюминатору и обозревал водную гладь, вот именно он нас и оповестил:

— Остров по курсу! Вроде к нему плывём…

Так оно и оказалось. Когда шхуна вошла в небольшую прикрытую фортом гавань качка стихла, но облегчения никто не испытал. Я — так уж точно. По трапу спустился, ощущая себя куском отварного мяса, и, судя по кислым физиономиям, остальным приходилось ничуть не легче. Зато матросики знай себе посмеивались. Аж зубы кулаком пересчитать захотелось.

Но нет, нет и нет. Конечно же — нет.

Я отыскал Беляну и забрал у барышни дорожный саквояж, та немедленно вцепилась в мою руку и едва на ней не повисла.

— Худо мне, — созналась девчонка.

Тогда-то я и заподозрил неладное. Вспомнил вдруг, как ломало ехавших со мной из приюта в Черноводск выпускников, обратился к небесной силе, и — ничего! Ничегошеньки!

От напряжения едва глаза не лопнули, голова и вовсе почти что взорвалась, а даже малой толики энергии в себя втянуть не сумел!

Что за напасть?!

Захотелось вдохнуть небесную силу полной грудью, но сразу опомнился и взял себя в руки.

И способностей лишился отнюдь не один я. Тут и там раздавались обеспокоенные и даже испуганные возгласы, при этом запаниковали только отсеянные абитуриенты, а вот ученики хоть и не выглядели особо довольными жизнью, но тревоги не выказывали. Что-то они такое знали…

Но что?

В этот момент на причал выехала коляска, кучер остановил жеребца в паре саженей от нас, и с сиденья поднялся пузатый дядька с окладистой бородой, одетый под стать средней руки купчишке.

— Добро пожаловать на остров Южный! — объявил он, перекрыв хорошо поставленным густым басом все разговоры, плеск волн и крики чаек разом. — Не волнуйтесь о своём колдовском таланте, никуда он не делся — вы просто покинули благословенное Поднебесье! Всё вернётся на круги своя, дайте срок!

Дарьян шумно втянул через зубы воздух.

— Ну конечно! — хрипло выдохнул он. — Сюда не докатываются небесные приливы! Нет энергии, совсем нет!

— Тише ты! — шикнул я на приятеля.

Концы с концами не сходились. Начать с того, что в бульварных листках при описании сражений с антиподами неизменно отдавалось должное заслугам тайнознатцев. Да и неспроста же нас сюда привезли! Торгаши во всём свою выгоду блюдут, а выкупать за огромные деньжищи колдунов и отправлять их туда, где они не отобьют плату за обучение и за сто лет, глупость несусветная!

— Пристань не самое подходящее место для объяснений! Вы их получите в самое ближайшее время, но не здесь! — продолжил свою речь представитель Южноморского союза негоциантов и указал на стоявшие чуть поодаль повозки. — Прошу!

Иста увлекла за собой барышень, и они забрались в коляску. Молодых людей начали распределять по телегам. Пока суд да дело, я оглядел лес мачт, присмотрелся к махинам вставших на якорь в дальней части порта пароходов и вдруг как-то разом ощутил давление жаркого воздуха, плотного, влажного и солёного, переполненного ароматами гниющих водорослей и чего-то совсем уж незнакомого.

Море! Меня не просто занесло на море, но ещё и на какой-то драный остров за пределами Поднебесья!

Чёрт побери! Ну кто бы мог подумать?!

Под заинтересованными взглядами вахтенных матросов и портовых грузчиков, мы забрались на повозки. Дарьян совсем расклеился, да и у меня самого рубаха прилипла к спине от пота, но всё же не улёгся, а сел, свесив ноги и устроив на коленях пожитки. А там и поехали.

У меня внутри кололо, резало и припекало; запястья так и вовсе явственно опухли, а унять боль и привести в норму зачатки силовых узлов мешало полное отсутствие энергии. Понемногу начала идти кругом голова, но по сторонам я всё же поглядывать не забывал. Первое, на что обратил внимание, — это на всякое отсутствие построек из дерева. Здания контор и склады были сложены из грубо отёсанного камня, двухэтажные жилые дома, выстроившиеся вдоль засыпанной ракушками дороги, — тоже. Впрочем, там уже стало не до построек. За правой обочиной потянулись торговые ряды, и всем моим вниманием завладели покупатели и продавцы.

Кого на базаре только не было! Каких только оттенков кожи и одеяний не попадалось на глаза! Чёрные, жёлтые, красновато-медные и разной степени смуглости люди в обычной одежде и нарядах из газетных карикатур отчаянно торговались, сновали по своим делам, безучастно курили, спорили и хватали друг друга за грудки, толковали о чём-то под навесами пивных, разгружали телеги с товаром и закатывали на повозки бочонки. И всё это под неумолкаемый гвалт толпы. Тут же устраивали представление балаганщики, а дальше играли уличные музыканты, в самой толчее крутился карманник, неподалёку от ворот с нарочито скучающим видом прохаживались несомненные жулики, спешил куда-то базарный охранник.

И, несмотря на всю эту мешанину, я неожиданно ощутил себя дома. Осознал как-то вдруг, что могу соскочить с повозки и раствориться в торговых рядах, только меня и видели. Не сыщут! Прибьюсь к какой шайке или даже балаганщикам, начну картишки раскидывать…

Но нет, конечно же — нет. Растворюсь и прибьюсь — это запросто, дурное дело нехитрое, только сыщут. Сыщут непременно. Да и не нужно оно мне.

Судя по вспыхнувшим и сразу погасшим глазам Вьюна и Ерша, босяков посетили ровно те же мысли, а вот Лба заинтересовало совсем другое.

— Гля! Антиподы! Живые! Обалдеть!

— Да прям! — со смешком отозвался наш возница. — Аборигены — факт! Но все присягнули Царю небесному. Антиподам на берег сходить запрещено, их и в команды особо не берут.

— Вот так дела! — присвистнул босяк и вздохнул. — Эх, мне б туда хотя б на полчасика…

— Не балуй! — предупредил его возница и похлопал по лежавшей рядом плётке. — У нас с этим строго!

Разумеется, дядьку в потёртой шляпе с обвислыми полями Лоб не испугался, но вот что у них тут всё строго, поверил. Тут и там мелькали бело-голубые мундиры стрельцов, да и портовый городок был не столь уж и велик — такой можно хоть раз в седмицу облавами перетряхивать.

Дарьян прикрыл ладонью глаза от лучей закатного солнца и пожаловался:

— Давит!

Я и сам чувствовал себя паршивей некуда. И до того тошно было, а тут мало того что растрясло, так ещё и голову напекло.

— Почти добрались! — уверил нас возница и не обманул.

Вскоре коляска и повозки свернули с дороги во двор, со всех сторон огороженный длинными приземистыми строениями. Решёток на окнах не было, получается — казармы.

Увы, сразу убраться в благословенные самим небом тень и прохладу не получилось.

— Стройся! — объявил наставник Крас, пришлось исполнять.

И вновь слово взял всё тот же бородатый купчишка.

— Работа на Южноморский союз негоциантов — лучшее, что только могло с вами случиться! — огорошил он нас неожиданным заявлением и лишь этим бездоказательным утверждением не ограничился, счёл необходимым свою мысль пояснить. — Посудите сами: слабосильным адептам и аколитам не так-то и просто найти достойное применение своим способностям на задворках Поднебесья. Отрабатывали бы невеликие долги перед школой десять лет, а то и все двадцать!

Недовольное бурчание дядьку отнюдь не смутило, он развёл руками.

— Нет, во внутренних землях вас с руками оторвут, там пушечное мясо всегда в большой цене. Междоусобицы, зачистка небесных омутов, охота на потусторонних тварей и сектантов, да мало ли что ещё! Платят неплохо, только дожить до конца контракта удаётся немногим, потому как сражаться приходится с аспирантами и асессорами! Вы им не соперники, вас в первом же бою в порошок сотрут. А за морем сильных тайнознатцев днём с огнём не сыщешь! Самыми сильными там будете вы!

По толпе вновь прокатился ропот, да я и сам отнюдь не обрадовался тому, что придётся отправляться на войну с антиподами. Нагляделся в своё время на тех, кого вербовщики посулами лёгких денег за море-океан сманили — одноруким-одноногим-одноглазым вернулся каждый второй. А уж сколько на чужбине сгинуло и не сосчитать!

Но платили торгаши наёмникам и вправду щедро. Если в карты и кости не играть, да на вино и шлюх деньги не спускать, за год-два вполне реально с долгами расквитаться. Нам-то наравне с вольнонаёмными платить должны — это в соглашении со школой оговорено. Обжулить точно попытаются, только не на того напали…

— И не думайте, будто непременно угодите на войну! — попытался успокоить нас купчишка. — А даже если кого и в поддержку стрельцам определят, так тоже не беда — за то двойной оклад положен! С какой стороны ни посмотри — вам кругом одна выгода! Обычно колдуны долгие годы на развитие входящих меридианов тратят. И не только годы, но и немалые деньги! Упражняются, покупают алхимию, изучают техники — и всё это просто, чтобы хоть немного ускорить приток энергии. Вы, пребывая за пределами Поднебесья, достигнете этого, не прилагая никаких особенных усилий! В ближайшие два-три месяца ваш дух разовьётся в достаточной мере, чтобы начать собирать крохи растворённой в пространстве энергии. Как корни деревьев тянутся к водоносному слою, так и он изменится сам собой.

Само собой в этом мире ничего не происходило, но я ухватил главное.

Крохи энергии!

И сразу стало ясно, почему в колониях не встретить ни аспирантов, ни асессоров, не говоря уже об архимагах. Для них там было попросту слишком мало небесной силы. А что толку от всех знаний, навыков и умений, если не способен пустить в ход наиболее мощные арканы?

— Пароход на Тегос отходит завтра, на ночь вас разместят в казармах. Оформляйте контракты и размещайтесь.

За сим представитель Южноморского союза негоциантов откланялся, на смену ему вышел наставник Крас.

— Не пытайтесь тянуть в себя силу! — первым делом предупредил он нас. — Это всех касается! Здесь вам не школа: заработаете осложнение, так сразу на ноги не поставят. Тогда в такие долги вгонят, что небо с овчинку покажется. Просто потерпите немного и дайте духу приспособиться к новым условиям, как это уже случилось после приюта.

— И долго терпеть? — выкрикнул Тень, которого явно подначил к этому кто-то из старших.

Вместо наставника ответил Пяст.

— Плавание займёт полтора месяца, — заявил он, поправив пенсне, — думаю, к моменту прибытия в Тегос способности уже вернутся.

— Думает он… — проворчал Вьюн, но тихо-тихо, едва ли не себе под нос.

— Индюк тоже думал… — поддакнул приятелю белый как мел Ёрш.

Ну а наставник Крас кивнул и начал отдавать распоряжения:

— Долян, ты своих знаешь, вот их и опекай. Пяст, на тебе все прочие ученики. Иста, позаботься о барышнях, а мы с Огнеяром разделим абитуриентов…

И конечно же под крыло Огнеяра отрядили всех адептов со склонностью к белому аспекту, что лично меня нисколько не порадовало. Чем дольше я об этом размышлял, тем больше склонялся к тому, что на Сурьму в школе работал именно он. Вечно ведь где-то поблизости ошивался! О дне вылета в небесный омут и вовсе молчу! Не напортачь Сурьма, Огнеяр бы в школу как ни в чём не бывало вернулся. Мы б сгинули, и всё — концы в воду.

Я напрягся и попытался втянуть в себя небесную силу, но лишь заработал головокружение.

Черти драные, как же паршиво себя совершенно беспомощным ощущать! Только и остаётся, что на скальпель уповать, да ушки на макушке держать.

— Выход в город только в сопровождении старост и под их личную ответственность! — подытожил свою речь наставник Крас, и мы отправились оформлять контракты.

Насторожила меня улыбка. Как увидел приветливого дядечку в светлом сюртуке с писарскими нарукавниками, так разом и школьного казначея вспомнил, и зазывал с Заречной стороны, которые простаков в разные нехорошие истории втравливают.

— Ну-с, молодой человек, и кто вы у нас? — поинтересовался клерк, предложив садиться на табурет.

— Лучезар Серый, — впервые представился я своим новым именем.

Да, черти драные! Именно что своим!

Лучезар Серый — это я и только я!

Дядечка отыскал нужную строчку на листке, отмеченном печатями школы Огненного репья и канцелярии Южноморского союза негоциантов, хмыкнул и придвинул к себе счёты, взялся перекидывать из стороны в сторону костяшки, между делом комментируя подсчёты.

— Тысяча восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей, плюс стоимость доставки, плюс подъёмные… Пятьдесят целковых в месяц базовая ставка и ещё по пятёрке за каждую ступень возвышения — это семьдесят целковых в месяц. Делим первое на второе, получаем тридцать. Итого, фиксируем в контракте два с половиной года…

Вымотанный не самой простой дорогой, с гудящей от усталости и невозможности дотянуться до небесной силы головой, огнём в потрохах и опухшими запястьями, я непременно лопухнулся бы, когда б не имел дел с эдакими вот ловкачами прежде. Но я имел и потому отрезал решительней некуда:

— Нет! — ещё даже раньше, чем сообразил, какой именно момент резанул своей неправильностью.

— Что — нет? — изумился клерк. — Сомневаетесь в верности моих подсчётов? Но это же попросту нелепо! Вот перед вами все исходные данные! Сумма долга, стандартное жалование…

— Нет! — повторил я ещё даже более твёрдо. — Не собираюсь брать на себя никаких дополнительных обязательств! Школа продала меня, да будет так! На этом всё.

— Но позвольте! — разволновался дядечка. — Мы должны…

— Что я должен — так это отработать по стандартной ставке одну тысячу восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей. Я не обязан оплачивать доставку на место и не нуждаюсь в подъёмных.

Клерк фыркнул.

— Хорошо, это убираем. — Он вновь защёлкал костяшками. — Итого минус три месяца.

— Ещё раз повторяю: я не собираюсь продавать себя в рабство ни на два с половиной года, ни на два, ни даже на год. Я отработаю свой долг, на этом всё!

— Вы же не думаете, будто вам станут платить за время плавания?!

Я ответил широченной ухмылкой.

— Готов биться об заклад, по соглашению со школой какая-никакая денежка мне всё же причитается. Но даже если нет, я точно достигну пика адепта, а ещё имею неплохие шансы стать аколитом, что приведёт к немалому повышению причитающегося мне денежного довольствия. Так зачем самому себе надевать ярмо на шею, скажите на милость?

Дядечка откинулся на спинку стула и махнул рукой.

— Свободен, молодой человек!

Но я хоть и поднялся с табурета, в комнате всё же задержался.

— Могу я досрочно закрыть свой долг?

Клерка так и передёрнуло.

— Можешь, но в этом случае будет удержан штраф в размере десятой части платежа.

— Благодарю, — кивнул я и вышел за дверь.

Прямо у крыльца наткнулся на Беляну и предупредил её касательно заведённых тут порядков, затем дошёл до толковавших о войне с антиподами босяков, переговорил и с ними. Здесь же крутился ушлый молодчик, призывавший всех и каждого застраховать свою жизнь, но я не стал его слушать и расположился рядом с сидевшим в теньке Дарьяном. Паренёк был бледен и обливался потом, но дуба давать покуда вроде бы не собирался.

— Худо? — спросил я, откидываясь спиной на стену.

— Ага… — хрипло выдохнул тот.

Я и сам ощущал себя не лучшим образом, а потому впустую молоть языком воздух не стал и обратился к внутреннему зрению. Вид не успевших окончательно сформироваться узловых точек не порадовал, а когда попытался сжать их своей волей, дабы уплотнить и укрепить, то враз пошла кругом голова. Увы и ах, энергии во мне сейчас не было ни на грош.

Разместили нас в длинном полутёмном помещении, сплошь заставленном двухъярусными кроватями. Всех достоинств — там было самую малость прохладней, нежели на улице, а вот недостатков хватало с избытком. Я насчитал таковых ровно девять. Точнее — девятерых.

— Эй, Лучезар! Мы тут гадаем, чего это боярина в ученики не взяли! — решил для начала поглумиться надо мной Долян и — напрасно.

Я своего шанса не упустил и ударил в ответ по больному месту.

— Зато насчёт тебя, Долян, всё ясно! Ты ж мало того, что за трусость из школы вылетел и шваль свою за собой потянул, так ещё и нормальным босякам дорогу в ученики закрыл!

Новику и без того не терпелось пустить в ход кулаки, а тут его и вовсе подкинуло.

— Да ты…

Крепыш ринулся вперёд, но сразу же замер на месте и даже малость подался назад. Ну да — заполучить в брюхо пядь стали радости мало, а кому как не Новику знать, что я блефовать не расположен. И да — точно бы скальпелем пырнул, сомневаться и колебаться не стал.

Дальше ко мне подтянулись босяки, вслед за ними подошли Огнич и Зван. Даже Дарьян с койки поднялся. И расклад стал не таким уже паршивым.

Девятеро против семерых — это почти что на равных. А с учётом моего ножа на равных безо всяких «почти».

— Ты нам должен! — прорычал ухвативший суть моих слов Лоб. — Зассал на дуэли с дворянчиком пластаться, вот всех босяков трусами и выставил! Мы к торгашам в кабалу из-за тебя угодили!

Долян дураком не был и сразу сообразил, куда ветер дует. По итогам толковища он точно оказался бы должен решительно всем, поэтому пошёл ва-банк. Выдернул из-под рубахи болтавшийся на цепочке камушек, стиснул его в кулаке и прошипел:

— У меня здесь четверть таланта! Я сейчас от вас мокрого места не оставлю, уроды! — Меж его пальцев начало пробиваться оранжевое свечение, и предводитель школьных босяков оскалился. — Живо перо бросил!

Я вот так сразу с достойным ответом не нашёлся, а дальше от двери негромко прозвучало:

— Довольно!

Наставник Крас отлип от косяка, но и после этого повышать голоса не стал, как не попытался и надавить авторитетом.

— Здесь вам не школа! Устроите побоище, до конца жизни долги отрабатывать станете. Ваша жизнь, решайте сами.

Он вышел во двор, я спрятал нож, Долян убрал под рубаху наполненный небесной силой янтарный шарик. Вроде как краями разошлись. Пока. Надолго или нет — непонятно.

Ночь покажет.

Глава 5

11-4

Ужинали мы за столами под навесами вдоль одной из стен. Ели без аппетита, налегали на травяные отвары. Увы, всё выпитое, казалось, тут же выходило обратно с потом, и легче не становилось. Становилось лишь хуже.

Ощущал я себя собранной на скорую руку марионеткой, а Дарьян так и вовсе едва до койки добрёл. Подумалось, что с прожигом меридианов и формированием узлов мы откровенно поторопились, но нет, конечно же — нет. В столь бедной на энергию среде наши трофеи протухли бы не за день, так за седмицу. К тому же паршиво было не только мне с книжником — не лучшим образом чувствовали себя и остальные. Наставник Крас и тот потом обливался, словно в парной сидел, а не на открытом воздухе. И это ещё дневной жар спал, было лишь влажно и душно.

— Сегодняшняя ночь будет самой сложной! — во всеуслышание объявил умник-Пяст. — Дальше станет легче.

Станет, угу. Тем, кто до рассвета дотянет.

— Покараулю первое время, — предупредил я босяков.

Лоб кивнул.

— Ты давай это… того… Дремать начнёшь, меня буди, короче. Подменю. Не тяни до последнего.

— Договорились.

Мы заняли четыре двухъярусные кровати в одном из углов, уже перед самым отбоем туда подошли Огнич и Зван. Последнего аж потряхивало.

— Искорке не хватает небесной силы! — толковал он приятелю. — Она голодает! Ей плохо!

Фургонщик только хмурился и пожимал плечами. Я не утерпел и спросил:

— Искорка? Это что?

— Не что, а кто! — поджал губы Зван. — Это мой питомец. Паучиха.

— Она вылупилась уже, что ли? — удивился я.

— Нет, но я ощущаю её эмоции. У нас связь!

При этих словах Огнич страдальчески закатил глаза, но снисходительное благодушие вмиг оставило его, стоило только приятелю посмотреть в сторону Доляна.

— Четверть таланта — это прорва энергии, — сказал Зван, облизнув пересохшие губы. — Как думаете, он согласится дать чу-у-уть-чуть….

— И думать забудь! — резко бросил фургонщик. — Он тебя сразу наставнику сдаст! Мало того, что яйцо заберут, так ещё и за утаённые трофеи взгреют!

«Тебя и нас заодно», — мысленно продолжил я это высказывание, без труда разобравшись в причинах столь явственной обеспокоенности Огнича.

Зван с обречённым вздохом забрался на верхнюю койку и прижал к груди паучье яйцо, что-то ему зашептал.

— Странный он у вас, — отметил Лоб.

— Не без этого, — признал я.

Дальше скомандовали отбой, но погасили только половину светильников — в казарме сгустились тени, а о кромешном мраке речи не шло даже близко. Никто незаметно не подберётся. Лишь бы самому не задремать…

Улеглись все быстро, вскоре стихли и разговоры. Мало того, что вымотались в пути, так ещё и отсутствие небесной силы придавило. Но тихо не было: кто-то храпел, кто-то ворочался, а на улице вовсю стрекотали какие-то ночные поганцы вроде наших сверчков.

Я откинулся спиной на неровную стену и потянул в себя силу, но никакого отклика не получил. Сие обстоятельство ничуть не смутило, поскольку прекрасно знал, что и как нужно делать. Сначала повторил попытку, затем не просто открылся небесной силе, но ещё и подался к ней духом.

Раз-два! В себя и сам вовне! Раз-два!

Рубаха окончательно промокла от пота, пошла кругом голова, в потрохах заворочалась колючая боль.

Немного отдышавшись, я продолжил расшатывать решётку сковавших дух ограничений. Пусть и вымотался ещё быстрей прежнего, а вдобавок заработал мигрень и тошноту, но от задуманного не отказался.

Получилось раз, получится и теперь! Зря, что ли, наложенные на нижний уровень казематов чары перебарывал? Смогу, точно смогу! Всенепременно! Только бы абрис не развалился, а то от каждого усилия зачатки узлов туда-сюда гулять начинают, заставляя напрягаться только-только прожжённые меридианы.

Едва слышный чавкающий звук я поначалу принял за всхлип. Решил, что снова дурит Зван, и тут же заворочался спавший под тем Огнич. Он уселся на койке, провёл по волосам ладонью, и пальцы фургонщика влажно заблестели чем-то чёрным.

Кровь!

Он вскочил на ноги, я ухватил ампутационный нож, и тотчас на верхней койке мигнул сиреневый всполох, а миг спустя паук размером с кулак перенёсся на стену и шустро пополз к окну. Огнич резко махнул рукой, мелькнул серебристый росчерк, и сплетённая из волос лунного беса плеть щёлкнула, кончик угодил в мерзкую гадину и рассёк её надвое, будто острейший клинок.

«Ох и распсихуется Зван!» — подумалось мне, хоть и прекрасно отдавал себе отчёт в том, что пареньку сейчас точно не до погибшего питомца. Был бы жив!

Но нет — не свезло. Искристый паук сожрал печень Звана, откачать того не вышло. Когда подоспели к нему с Огничем, паренёк был уже мёртв.

Большую часть ночи провели во дворе казармы. Уж на что наставник Крас обычно был сдержан в выражении эмоций, но тут ревел белугой, беспрестанно изрыгая самые распоследние ругательства.

— Как? — орал он. — Как этот недоносок умудрился утаить яйцо искристого паука?!

Ответ на этот вопрос мог доставить кое-кому из нас немало неприятностей, так что Огнич отмалчиваться не стал.

— А чего там утаивать? Оно ж как камень! Кинул у ворот, потом подобрал!

Наставник, от которого разило перегаром, нацелил на фургонщика взгляд налитых кровью глаз и рыкнул:

— Так ты знал?!

Огнич и не подумал стушеваться.

— Что он яйцо из небесного омута приволок — нет. Что с каким-то камнем возился — так это все видели! Он и не скрывался нисколько!

На том фургонщик и стоял, этим всё и ограничилось. Разве что бывшие соученики стали не любить нас самую малость больше, но и только.

— Фиговый расклад, — шепнул мне Вьюн. — Шестеро против девятерых…

— Да какой шестеро? — охнул Ёрш. — Даря еле на ногах стоит! Дунь — упадёт!

— Прорвёмся! — отрезал Лоб, хрустнув костяшками пальцев. — Зассыт Долян кипеш устраивать, постарается поодиночке подловить. Так что держимся вместе.

Так и порешили.

Утром Дарьян не встал. Меня и самого ломало, будто всю ночь напролёт баржу с углём разгружал, а не пытался дотянуться до небесной силы и всё же поднялся с койки и сходил на завтрак, где влил в себя сразу три кружки травяного отвара. Когда полегчало, вернулся за книжником, но так и не сумел его растормошить. В сознание он пришёл, а вот от еды отказался наотрез. Едва напоил.

— Боярин, вы на рынок идёте? — окликнул меня Вьюн.

— Нет! — отозвался я. — Без нас давайте!

С утра новоявленных служащих Южноморского союза негоциантов собирались сводить на базар, дабы до отплытия все успели спустить на нужные и не очень покупки полученные в кассе подъёмные, но оставить Дарьяна одного я попросту не мог.

Подошла Беляна, поглядела на покрытое испариной лицо книжника, выругалась и уставилась на меня.

— Ты как?

— Да не собираюсь пока помирать, вроде.

— Я серьёзно!

— Если серьёзно — паршиво и лучше не становится, но держусь. Пытаюсь узлы прорабатывать помаленьку.

Девчонка кивнула.

— У тебя дух покрепче будет. — Она уселась на кровать, не слушая возражений книжника, задрала его рубаху и принялась ощупывать грудь. После сказала: — Плохо дело, у Дарьяна узлы схватиться не успели. Сам он не справится.

Я не удержался от тяжёлого вздоха.

— Врача звать?

Беляна в ответ только фыркнула.

— Чтоб десять шкур содрали? — Черноволосая пигалица вроде как попыталась обратиться к небесной силе, но из этого ничего не вышло. — Мне б хоть немного энергии! — прошептала она тогда. — Совсем чуть-чуть!

Чуть-чуть энергии? Вроде бы такая малость, да только где её взять!

Мои ночные потуги почти что ни к чему не привели — я ощущал небесную силу, обонял и осязал кожей знакомую стылость, дотягивался самыми кончиками пальцев и даже чувствовал вкус на языке, но так и не смог вобрать её в себя. Был уверен, что вот-вот всё получится, но пока — никак. Пока я был пуст что твой барабан.

Собравшись с решимостью, я вновь потянул в себя энергию и одновременно потянулся к ней сам, но в итоге лишь в глазах помутилось, да зашумело в ушах.

Я поскрёб успевший зарасти щетиной подбородок, вздохнул и сказал:

— У Доляна есть амулет с четвертью таланта, но по-хорошему он его не отдаст.

— Забудьте! — просипел книжник. — Не думайте даже!

— Четверть таланта мне и не надо! — покачала головой Беляна и вдруг оживилась. — А это идея! Мальчики, вы подъёмные получили?

— Нет! — выдохнул Дарьян. — Лучезар сказал не брать.

— У меня что-то около трёх целковых завалялось, — признался я. — Чуть больше, наверное, даже наберётся. А что?

Девчонка досадливо цыкнула и выудила из кошелька червонец и золотую же пятёрку непривычной на вид чеканки с гербом Южноморска.

— Лучезар, сходи на базар и купи на все деньги самых дешёвых амулетов от сглаза или морока, только не пустышек — нужны те, в которые вложена хотя бы малая толика небесной силы.

— На кой? — удивился я.

— Из них можно вытянуть энергию, — пояснила Беляна. — Всё, беги! Я присмотрю за Дарьяном!

Пятнадцать целковых да ещё сколько-то моих денег — сумма по меркам вчерашнего босяка набиралась несусветная, но полноценное лечение обошлось бы много дороже, поэтому я спорить с Беляной не стал. Понадеялся на то, что она разбирается в таких вещах получше моего.

На миг я замер в дверях, и девчонка резко бросила:

— Ну что ещё, Лучезар?!

Я отмахнулся от неё, молча вернулся к своей койке и опустошил вещевой мешок, после чего уже с ним вышел во двор. На деле промешкать заставило осознание того просто факта, что представления не имею, ни какими знаниями и способностями обладает Беляна, ни где она всему этому научилась. Не в приюте же, право слово!

Но это была тема отдельного разговора, а если сейчас припозднюсь, то одного в город уже не выпустят.

— Возвращайся сразу, Лучезар! — уже во дворе нагнал меня крик Беляны, будто сам этого не понимал. — Не дожидайся остальных!

На сей раз торгаши повозок нам не предоставили, нанятый ими проводник повёл напрямик через кварталы, застроенные складами и непонятными зданиями с узенькими оконцами на уровне вторых этажей.

— Как вас везли, слишком большой крюк выйдет. Тогда до самого зноя точно обернуться не успеете, — пояснил загорелый дядька в выцветших на солнце штанах и рубахе, голову которого от палящих лучей прикрывала соломенная шляпа. — А здесь на обратном пути точно не заблудитесь. Просто на всех развилках отмеченные синим проходы выбирайте. Специально намалевали.

Эти слова заставили наставника Краса нахмуриться, но он промолчал, а вот Огнеяр сразу предупредил:

— Возвращаться будем отрядом. Не разбредайтесь!

Людей навстречу в лабиринтах глухих переходов почти не попадалось, разве что изредка мы выворачивали на более-менее широкие улочки, там обычно курили у складских ворот смурные молодчики, да ещё приходилось жаться к стенам, пропуская встречные телеги. И — каменные лестницы. Пока что всё больше выпадало по ним спускаться, а вот возвращаться будем в горку. Это нисколько не радовало.

Сам же базар оказался попросту огромен. Проезжая мимо, мы разглядели лишь малую часть торговых рядов, а тут я прямо как-то растерялся даже. Слишком много кругом оказалось людей, слишком они были разные. Взгляд беспрестанно цеплялся за непривычный цвет кожи, странные причёски и необычные одеяния, а обращать внимание следовало на совсем-совсем другое.

К стыду своему, первого карманника я проморгал. Зато не сплоховал Лоб.

— Сгинь, пока ноги целы! — процедил он уголком рта, и седой старик с желтоватой кожей и узенькими глазками, который будто случайно приблизился с переброшенным через руку полотенцем моментально шарахнулся в сторону.

Огнеяр огляделся по сторонам и предупредил:

— Встречаемся в десять у колокольни! Её отовсюду видно!

Поначалу я собирался без промедления отправиться на поиски рядов со всяческой магической дребеденью, но тут заколебался и вот так сразу от босяков отбиваться не стал, двинулся дальше вместе с ними.

Впрочем, долго моя растерянность не продлилась. Базар как базар — даром что огроменный, у продавцов и покупателей непривычный выговор, а от харчевен странными ароматами тянет. Если разобраться, всё как у нас в Черноводске на Заречной стороне.

Одни залежалый товар втюхивают, другие глотки рвут, пытаясь на него цену сбить. Тут карманник, там охранник. Вот на раскладном столике три листка раскидывают, а немного дальше в глухом закутке пропитого вида мужички в орлянку режутся. Под навесами за картами и костями коротала время публика посолидней, а пузатые купчишки и узкоглазые старики с жиденькими бородками порой предпочитали им и куда как более затейливые игры.

И — орехи, специи, кофе, чай, табак, ремесленные товары, прочее барахло. Чуть наособицу высился двухэтажный особняк, у крыльца которого прохаживались южноморские стрельцы. Я решил, что там собираются местные заправилы. Вывеска гласила: «Товарная биржа».

Местные обитатели, вне всякого сомнения, с первого взгляда определяли в нас недавних приезжих, но столь же быстро понимали, что толку с таких покупателей как с козла молока. Самое большее предлагали первую бесплатную затяжку сбытчики дурман-травы. Ещё время от времени подбегали загорелые до черноты мальчишки — эти разносили воду.

Кружка — деньга, кувшин — грош.

Грабёж средь бела дня!

И да — без грабежа тоже не обошлось. Я слишком поздно сообразил, что Лоб со товарищи нарезает круги по рядам отнюдь не просто так, вот и не успел распрощаться с босяками до того, как им подвернулась подходящая жертва.

Впрочем, поначалу троица бледнокожих юнцов решила, будто это они отыскали нас, а вовсе даже не наоборот.

— Вы из какой дыры выползли, что собственной школы стесняетесь? — с презрением бросил парнишка, веснушчатый и лопоухий, на рубахе которого красовалась эмблема в виде зеленовато-синего водоворота. У его приятелей были такие же.

Но это они зря задираться начали. Нас было больше, мы были сильней и к тому же в своём праве, а что босяки умеют, так это запугивать и сшибать деньгу за такие вот необдуманные слова. Очень скоро ученики неизвестной мне школы стали беднее на пятнадцать целковых, причём обошлось без мордобоя; никто из окружающих ничего и не заподозрил даже. Ну или, как минимум, мы не дали никому повода вмешаться.

На соседнем ряду босяки затеяли делёж добычи, но я во время выяснения отношений намеренно держался поодаль, поэтому от денег отказался, ещё и постучал Лба пальцем по оставшемуся на месте споротой эмблемы пятну.

— По таким вот отметинам искать станут, имейте в виду.

— А станут? — усомнился Огнич, озадаченно побренчавший доставшимися ему монетами.

Босяки расплылись в широченных улыбках.

— Это как водится! — подтвердил Лоб. — Братва, айда прибарахлимся и лохмы обкорнаем!

Долго искать торговые ряды с одеждой не пришлось, а там в первой же попавшейся лавке получилось подобрать штаны из плотной ткани, пару льняных рубах, исподнее и короткую суконную курточку-пиджак со множеством накладных карманов и стоячим воротником. Вся верхняя одежда была светлых тонов — то ли бежевая, то ли песочная, так сразу и не разберёшь.

— Экспедиционный стиль! — с важным видом изрёк приказчик.

Не знаю как остальных, а меня он ободрал как липку — остатков сбережений едва хватило на дешёвенькую соломенную шляпу вроде той, что была у нашего проводника.

Я сразу переоделся, разве что суконную куртку свернул и убрал к школьной форме в вещмешок. Дальше уже с босяками оставаться не стал, выспросил у приказчика, где торгуют всякими магическими штуковинами и отправился на поиски нужных рядов.

Самочувствие оставляло желать лучшего, но не поддался соблазну и не стал заходить ни в одно из заведений, где можно было посидеть в теньке и выпить чашку чая или хотя бы кружку воды. Правильно сделал, ибо торговали здешние колдуны и алхимики совершеннейшей ерундой. Магии в их амулетах и оберегах не было ни на грош — они не то что от морока и сглаза защитить не могли, но и не содержали в себе даже отголоска небесной силы. А сунулся в лавку подороже — так там от цен волосы дыбом встали. Так и ушёл бы несолоно хлебавши, если б не наткнулся на старуху с раковинами, зачарованными против морской болезни. Бабка точно была ведьмой — от её поделок тянуло противной стылостью, но так было даже лучше.

Запросила старая карга целковый за штуку, и пусть терпеть не мог торговаться, но сначала сбил цену до семидесяти грошей, а потом для ровного счёта стребовал ещё четыре раковины сверху. В итоге за червонец и пятёрку получил двадцать пять амулетов. Сделкой вроде бы остались довольны оба. Я так уж точно.

Выбравшись на небольшой пятачок меж рядов, я повертел головой по сторонам и сразу углядел колокольню, но, выйдя к ней, задерживаться на условленном месте не стал и поспешил в казарму. Только-только отбило девять, и куковать целый час на солнцепёке лично у меня никакого желания не было. Да и чем раньше Беляна начнёт откачивать книжника, тем лучше.

Так что ходу, ходу, ходу!

Вскоре базарная толчея осталась позади; улочкой с лавками на первых этажах домов я дошёл до перекрёстка, а там приметил на углу синюю отметину и свернул в узкий проход. Взбежал по длинной пологой лестнице в глухой переулок, шумно выдохнул, вытер покрывшееся испариной лицо и двинулся дальше уже безо всякой спешки.

Жарко!

Я почти дошёл до следующей отмеченной синей краской развилки, когда за спиной послышался топот ног. Оглянулся и обнаружил, что вдогонку несётся парочка фабричных дуболомов. В руках — крепкие палки.

Черти драные, беда!

Поблизости — никого! Округа словно вымерла!

Сорвавшись с места, я бросился наутёк, но сразу после развилки потянулась лестница куда круче первой. Ещё и до середины подъёма добраться не успел, когда сначала загорелись огнём лёгкие и закололо в боку, а затем резью отозвались силовые узлы и пошла кругом голова. Но — бегу! Пока что — бегу!

Паника и азарт — две стороны одной медали. На Заречной стороне бывало кто-то удирал до тех пор, пока окончательно не выбивался из сил, при неплохих шансах отмахаться поначалу, а кто-то так увлекался погоней, что и сам в итоге возвращался битым. Фабричные наступали на пятки, от них было никак не оторваться, поэтому я юркнул в глухой проход, там на рывке ускорился и свернул за очередной угол, опередив погоню саженей на пять.

Тотчас развернулся и шагнул обратно, встретил выскочившего следом крепыша грудь в грудь, он сам насадился на клинок ампутационного ножа. Охнув, парень врезался в меня и едва не сбил с ног, металлическую рукоять скальпеля вырвало из пальцев — я только и сумел, что кинуть во второго преследователя мешком.

Ехавший с железнодорожной станции в одном экипаже со мной громила поднырнул под него, ответил богатырским замахом и откровенно перестарался — дубинка чиркнула по стене, поэтому удар вышел смазанным. Я успел податься назад, палка промелькнула перед лицом, угодила в каменную кладку и расщепилась на конце. А только отскочила, и я вцепился в неё, дёрнул на себя!

Не вырвал!

Фабричный был куда массивней и, хоть рывок застал его на шаге вперёд, оружия не выпустил, мне же под ногу подвернулось тело его приятеля, едва не упал. Пришлось отскочить, следом — тычок, замах и ещё один!

Едва успевая уворачиваться от ударов, я как-то разом осознал, что упустил свой единственный шанс выйти из этой схватки победителем. Что-что, а орудовать дубинкой бугай умел, он больше не допускал ошибок и бил, не задевая стен и не позволяя мне ни перехватить палку, ни сблизиться.

Шажок назад, рывок, отскок.

Каким-то неведомым чутьём я угадал, что нахожусь в тупике и вот-вот упрусь спиною в стену; от предвкушающего оскала фабричного так и затрясло.

Нет! Не хочу! Не желаю! Так не будет!

Звать на помощь бесполезно — не услышат и не придут, но и позволять забить себя до смерти этому амбалу я не собирался! Чай, не босяк, а тайнознатец!

И я открылся небу, будто бы даже наизнанку вывернулся. Отчаянное нежелание подыхать заставило позабыть о жжении и рези, я рванул в себя энергию — и выгорело! Дух неуловимым образом изменился и вроде бы даже уплотнился, внутрь скользнула знакомая стылость. Я не позволил этому намёку на небесную силу бесследно раствориться, утянул его к солнечному сплетению и…

Отторжение!

Энергия бесследно канула в узловой точке, колени подогнулись, и я лишь в самый последний момент сумел увести голову от уже падавшей на темечко дубинки.

Нет, черти драные! Так не пойдёт!

Я вновь втянул в себя энергию, на сей раз чуть больше прежнего, и вновь вся она канула неведомо куда, так и не добравшись до исходящего меридиана.

Ложный рывок, уклонение, отскок!

Новая порция небесной силы заморозила сформированный участок оправы и обе узловые точки, следующая колючей волной добежала до запястья, а затем я предельно чётко ощутил уже готовый сорваться с руки ударный приказ, будто гирьку кистеня раскрутил. Всё что оставалось — это её направить. И я направил.

Череп наседавшего на меня бугая хрустнул, его висок вдавило, правый глаз враз налился кровью, а потом фабричный мешком повалился на землю, где и замер в пыли неподвижно и даже — недвижимо. Готов!

Я и сам присел рядом. Волнами накатывало головокружение, нещадно ломало правую кисть, ледяное онемение внутри понемногу сменялось жгучим жаром.

Но — плевать! Жив! Я — жив!

Остальное не важно. Не имеет значения.

Я вновь потянул в себя небесную силу и принялся укреплять узловые точки и ослаблять натяжение меридианов, попутно гасил боль и жжение. Не сказать, будто совсем уж себя в норму привёл или хотя бы к прежней скорости поглощения энергии вернулся, но — очухался.

Перебравшись к фабричному, я перевернул бугая на спину и убедился, что дурень окончательно и бесповоротно мёртв. Под руку попал туго набитый кошелёк, машинально выудил его из кармана, щёлкнул застёжками и невольно присвистнул.

Куча серебра!

«Взял чужое — жди беды!» — будто шепнули в голове, и я высыпал монеты на землю. Уже начал подниматься на ноги, когда вдруг сообразил, что подъёмные всем выдавали золотом и у простаков с нашивками в виде водоворота мы тоже забрали золотые пятёрки. А тут — серебро. И…

Да, точно! Целковые черноводской чеканки, не южноморской!

Я доковылял до парня, налетевшего на ампутационный нож, высвободил и начисто оттёр клинок, затем проверил кошелёк. Та же картина — куча серебра черноводской чеканки.

Вот же черти драные! Не просто так за мной увязались, значит. На мокрое дело ради пятидесяти целковых подписались!

Или это лишь задаток?

Деньги я брать не стал, высыпал под ноги, нисколько не сомневаясь в том, что местные обитатели не только прикарманят их, но и разденут покойников до исподнего. С собой прихватил только дубинки, их выбросил в соседнем переулке, после закинул на плечо вещмешок и зашагал прочь.

Голова так и пухла от догадок и предположений, но пока что сосредоточился на услышанном от старшего наставника словечке на букву «а».

Алиби! Мне позарез требовалось алиби!

И я не поплёлся в казарму, вместо этого вернулся на базар. Колокольню поначалу обошёл стороной, вывернул к ней уже от торговых рядов. Не приметил никого из отряда и в сердцах помянул свой зарок не брать чужого — денег не осталось даже на кружку воды. Побродил ещё чуток, высмотрел игравших в орлянку юнцов и поставил на кон школьную форму. Минут за пять набил дюжину грошей и засобирался, а в ответ на требование дать отыграться вытянул нож. Все сразу стали предельно вежливы.

Ушёл, выдул кружку странного пряного кваса, а к колокольне двинулся с таким расчётом, чтобы опоздать ко времени сбора самое меньшее минут на пять. Босяки и примкнувший к ним фургонщик уже стояли на пятачке, Огнеяр что-то всем зло выговаривал, а они тщетно пытались стоять ровно и не покачиваться.

Наклюкались!

— Да вон Лучезар уже бежит! — указал на меня Лоб, икнул и попытался оправдаться: — Мы просто Звана помянули, земля ему пухом! По кружке всего выпили, это на жаре развезло!

Ученик повернулся ко мне и потребовал объяснений:

— Ты где пропадал?

— Дела были! — ответил я высокомерней некуда и вытянул из мешка ракушку-амулет. — Вот, от морской болезни приобрёл!

Огнеяр покачал головой.

— Этой безделицы и на седмицу плавания не хватит!

Я в ответ тряхнул мешком.

— С запасом взял. Потому и задержался, что все амулеты у одной ведьмы выгреб.

— Ладно, идём!

Ну и двинулись обратно в эту чёртову горку.

До казарм еле добрался. Не могу сказать, будто так уж вымотался, но и усталость сказалась, и солнце палило нещадно, а самое главное — пудовыми гирями давили к земле невесёлые раздумья.

Черти драные, меня ведь убить хотели! Снова!

И фабричным точно не Златобор на прощание целковых осыпал с наказом поколотить боярина — лавочник кто угодно, только не дурак. Не мог не понимать, что дуболомы о его поручении забудут сразу, как только он из виду скроется. Подрядил их тот, кто мог козью морду сделать, если только вдруг хвостами крутить начнут. Да и полсотни точно лишь задатком были.

И тут выбор невелик: либо за мной увязался подручный Сурьмы, либо родичи Лучезара с кем-то столковаться сумели.

Вот же, черти драные, угодил как кур в ощип!

Глава 6

11-5

Самая веселуха началась в полдень, когда стало ясно, что парочка отбракованных абитуриентов не просто отбилась от соучеников на рынке, а либо угодила в беду, либо всерьёз вознамерилась сделать ноги.

Впрочем, и до того скучать не приходилось. Начать хотя бы с того, что кто-то из шайки Доляна решил то ли в шутку, то ли всерьёз взяться за старое, был пойман на воровстве и нещадно бит, после чего предводителю школьных босяков пришлось взять на себя немалый долг, лишь бы только наказание ограничилось пятком плетей, а не усекновением пальцев или даже руки.

— Нашим легче! — хохотнул Лоб.

Вьюн его радости не разделил.

— Шкура быстро заживёт, — сказал он, вытирая покрытое испариной лицо.

— Так и книжник вот-вот на ноги встанет! — отмахнулся босяк и подмигнул Беляне. — Так, красавица?

— Отвали! — огрызнулась та.

Дарьяну и в самом деле стало лучше, но не так чтобы очень. Честно говоря, вручая девчонке амулеты от качки я надеялся на куда более ощутимый эффект, а на деле паренёк по итогу непонятных манипуляций Беляны разве что надсадно сипеть перестал и самую малость расслабился.

Перво-наперво черноволосая пигалица взяла одну из ракушек и зажала её в пальцах, из кулака на пол просыпалась струйка песка, а глаза девчонки чуть посветлели, мигнули вроде бы лунным светом. Затем она возложила руки на Дарьяна и надавила. Паренёк дёрнулся и охнул, тогда в ход пошёл следующий амулет. На сей раз Беляна повела ладонями от солнечного сплетения к плечу и дальше — к запястью, вдоль исходящего меридиана. Книжника затрясло, но дышать он стал без былого надрыва.

Я озадаченно хмыкнул и подумал, что купленных амулетов надолго не хватит.

Беляна поняла меня без слов и покачала головой.

— Дальше будет проще.

Она села рядом и устало откинулась спиной. Я придержал девчонку и спросил:

— А один тайнознатец с другим силой поделиться может?

Тут подал голос Дарьян.

— Придётся аспекты согласовывать, а это сложно.

Ну а Беляна изогнула шею и заглянула мне в глаза.

— У тебя есть на примете кто-то способный дотянуться до небесной силы?

От необходимости отвечать спас шум во дворе. Меня враз прошиб горячий пот, но дело оказалось в драке между подопечными Пяста и учениками школы Бирюзового водоворота. Случилась она неподалёку от базара, и разнимать юнцов выпало стрельцам, которые и препроводили задержанных бузотёров в казарму.

Пяст, к слову, не только не удерживал соучеников, но и сам принял в потасовке живейшее участие — даже заработал фингал, чем безмерно гордился.

— Старые счёты, — пояснил Огнеяр. — Водовороты ещё с чертополохами враждовали. Не смогли в великие школы пробиться, вот и завидовали. Ну а теперь и вовсе страх потеряли.

Мне было плевать. Главное, чтобы за расправу над соучениками не притянули, а остальное побоку. Даже если та троица простаков с базара кого-нибудь из босяков и опознает — не страшно. Не отбрешемся, так откупимся. А вот двойное убийство — это серьёзно. Мог бы сразу прийти и повиниться, всё на погибших свалив, но нет, нет и нет.

Пока не припёрли к стенке — надо всё отрицать. И даже, если припрут, — тоже.

Ничего не видел, не слышал, не делал.

Точка!

Я улёгся на кровать, поймал состояние внутреннего равновесия, потянул в себя небесную силу и какие-то крохи всё же вобрал. Начал копить, присовокупляя одну малость к другой, и некоторое время спустя стал укреплять узловые точки. А как выдохся, то сосредоточился на ощущении, с которым в меня проникал лёгкий холодок небесной силы, взялся прорабатывать ниточки входящих меридианов, свивать их в жгутики и тянуть к солнечному сплетению в полном соответствии с абрисом школы Пылающего чертополоха. Чуть мозги из ушей в итоге не полезли, но вроде бы кое-каких подвижек всё же сумел добиться.

Ну а потом началась веселуха! О да, повеселились от души — особенно наставник Крас, на которого насел с претензиями представитель союза негоциантов. Впрочем, без толку. Мало того, что школа сняла с себя всякую ответственность за действия отчисленных учеников и отсеянных абитуриентов сразу, как только мы вышли за ворота, так ещё и фабричные вчера не от большого ума заключили с торгашами прямые контракты.

Ключи для поисковых арканов предоставлены — составляйте, ищите.

Нет отклика? Бывает!

Перед отправкой в порт нас выстроили во дворе и в очередной раз пересчитали, после наставник Крас стал расспрашивать о фабричных, будто они пошли на рынок не в его собственном отряде. Ожидаемо никто ничего не видел, ну или не посчитал нужным отозваться.

— Лучезар! — обратился тогда наставник уже непосредственно ко мне. — У вас ведь были трения в школе?

Я надменно вскинул голову и выпятил подбородок.

— Именно поэтому они и держались от меня подальше!

Этим расспросы и закончились.

Из казарм мы выдвинулись на повозках, и Дарьян даже сумел без посторонней помощи дойти до нашей телеги. Там он, правда, сразу распластался на днище, но в порту от моей помощи отказался — я разве что его чемоданчик прихватил.

Как оказалось, плыть нам предстояло на огроменном трёхтрубном пароходе «Девятый вал». На его носу и корме высились бронированные башни с орудиями крупного калибра, вдоль бортов виднелись зачехлённые картечницы. Корабль произвёл на меня неизгладимое впечатление, а вот Огнеяр скривился, будто тухлятины отведал.

— Порт приписки — Бирюзовая бухта! — процедил он.

Я присмотрелся к судну и обнаружил помимо трепетавших на ветру флагов Южноморского союза негоциантов ещё и вымпелы с символикой школы Бирюзового водоворота. И такой же знак красовался рядом с названием парохода.

— На провокации не поддаваться! — предупредил всех наставник Крас.

Напутствие не порадовало, и я настороженно огляделся. Кроме нас своей очереди подняться на борт дожидались ещё с полсотни человек. Заметил я и давешнюю троицу учеников школы Бирюзового водоворота, которые вертели головами по сторонам, высматривая обидчиков. Компанию им составлял старший товарищ — долговязый нескладный парень с глазами зеленовато-синего оттенка.

— Если что — идём в отказ, — негромко произнёс Лоб. — Знать их не знаем, видим в первый раз. Усекли?

Непонятливых не нашлось, только Дарьян озадаченно уставился на меня в ожидании пояснения.

— Потом! — отмахнулся я, быть опознанным нисколько не опасаясь.

Большинство собравшихся на пристани молодых людей предпочли остаться в школьной форме, и мало того, что покрой и материал у штанов, рубах и лёгких курток оказался предельно схож, так ещё и эмблемы с них спороли отнюдь не только босяки школы Огненного репья. Не нашлось смутьянов лишь среди соучеников обобранных нами юнцов.

Эмблемы были разнообразней некуда: голубой вихрь, расколотая земля, три багряных капли, коронованная волчья голова, окаймлённое изогнутыми лепестками-лучами солнце и даже рука мертвеца. Ещё на глаза попались крепкие парни с нашивками в виде увенчанной молниями скалы и молодчики постарше с кулаком, сжимавшим сияющий меч. Последних сопровождал всамделишный священник.

При этом все прочие учебные заведения отправили за море примерно столько же людей, сколько набралось от одной только школы Огненного репья, а барышень так и вовсе никто больше не выставил ни одной. Наши спутницы немедленно привлекли к себе всеобщее внимание, и обстановка определённым образом накалилась, ладно хоть ещё спустили трап.

— Почему нас не заставили спороть нашивки? — спросил вдруг Дарьян. — Мы ведь не прошли в ученики и не можем представлять школу!

Огнеяр кисло глянул в ответ и отвернулся, а мне вспомнились разговоры о том, что нами попросту откупились. Я решил, что так оно на деле и было.

— Это что же — на этом корыте шесть седмиц провести придётся? — возмутился кто-то из учеников. — А чего на летучем корабле туда не махнуть?

— А энергию откуда брать? — возразили ему.

Наставник Крас тотчас шикнул на спорщиков и скомандовал:

— Двинули!

На борт поднялись беспрепятственно. Троица учеников школы Бирюзового водоворота никого не опознала, единственная заминка случилась уже на судне. Первый помощник капитана, подтянутый и молодцеватый, с завитыми усиками и глазами цвета чистейшего индиго перехватил наших соучениц и повёл их заселяться в каюту на верхней палубе. Ну а второй помощник, постарше и куда более кряжистый, хмуро глянул им вслед, затем уставился на нас.

— Школа Огненного репья! — произнёс он, и его обрамлённая кустистыми бакенбардами физиономия приобрела выражение крайнего неодобрения.

Судя по радужке голубовато-зелёного оттенка, дядька был из числа выпускников школы Бирюзового водоворота — о том же говорил массивный значок на белоснежном мундире. Наставник Крас чуть склонил голову и бесстрастно произнёс:

— Именно так, водных дел мастер.

У второго помощника дёрнулась щека, он повернулся к боцману и распорядился:

— Размести их!

После столь холодного приёма лично я ничуть не удивился бы, если б нас законопатили куда-нибудь на самое дно трюма, но нет — спустились мы с верхней палубы лишь на один уровень, а там назначенный в провожатые матрос начал распределять всех по не столь уж и тесным каютам.

Доставшаяся нам была рассчитана на восьмерых, дополнительно в неё подселили ещё парочку отбракованных абитуриентов из крестьян. Показались они мне не слишком сообразительными, зато точно знали толк в драке, и босяки наседать на них не стали, вместо этого предложили перекинуться в картишки. Не иначе решили перетянуть на свою сторону, дабы окончательно сравняться силами с ватагой Доляна.

— А вот я не понял, чего морячка так перекорёжило, когда Крас его мастером водных дел поименовал? — поинтересовался у всех разом Огнич, когда мы расселись на койках.

Дарьян шумно выдохнул и пояснил:

— На такое обращение только аспиранты с аспектом цвета индиго претендовать могут.

— А второй помощник не аспирант?

— Аспирант, но у него бирюзовый аспект. Нет, так-то он тоже водных дел мастер, только по сравнению с индиго… Второго сорта, что ли. Это как ещё кому-то кроме оранжевых на звание мастера стихии огня претендовать.

Точку в разговоре поставил протяжный гудок. Мы сгрудились у иллюминатора, и какое-то время следили за тем, как уплывает назад причал. Вскоре пароход вышел из гавани, а дальше скрылся из виду и остров Южный. Кругом — одна лишь вода, кругом — только бескрайнее море. Тоска.

Меня как-то даже к койке придавило, да и остальные угомонились, свернув игру в карты. Дарьяну так и вовсе откровенно поплохело. Я потянул в себя небесную силу, намереваясь прогнать её по сформированной части абриса, но сумел вобрать лишь сущие крупицы энергии. На острове работать с ней было несравненно легче, и едва ли что-то могло измениться по прибытии в земли антиподов. Скорее уж наоборот, а значит, ничего не оставалось, кроме как вылезти из кожи вон, лишь бы только довести способности до своего прежнего уровня раньше других, а в идеале — прыгнуть выше головы и стать среди отправленных за море отбросов лучшим. Потому как подручный Сурьмы наверняка плывёт на одном пароходе со мной, и едва ли новое покушение заставит себя долго ждать.

Подумалось, не подкараулить ли в укромном местечке Огнеяра, дабы пырнуть ножом и скинуть за борт, но всерьёз эту идею рассматривать не стал. И дело было отнюдь не в мягкотелости или боязни попасться, всего лишь недоставало уверенности, что козни строит именно он. А ну как на Сурьму работают наставник Крас, Пяст или даже Долян — так что же, от них тоже избавляться?

Бред, черти драные! Бред!

Погрузившись в свои невесёлые раздумья, я совсем позабыл о Дарьяне и совершенно напрасно. Книжник мало того, что посерел, так ещё и дышать начал, казалось, через раз. Сам я лишь навредил бы ему своим вмешательством, а сбегать за Беляной не мог по той простой причине, что и понятия не имел, в какую именно каюту её с другими барышнями поселили. Совсем уж было собрался нацепить на себя личину Лучезара-боярина, подняться на верхнюю палубу и навести там справки, но тут нас позвали на ужин в кают-компанию.

Нас — это представителей школы Огненного репья. Всех пассажиров парохода просторное помещение не вместило бы, трапезничать предстояло по очереди. В коридорах случилось несколько встреч с учениками других школ, но покуда всё ограничилось пристальными взглядами да самоуверенными улыбочками. Просто не успели ещё толком обжиться — время делить территорию и выяснять, кто в этом пруду самый зубастый, настанет позже.

Кают-компания с длинным обеденным столом, здоровенными иллюминаторами, люстрами под потолком и картинами с морскими сражениями на стенах точно произвела бы на меня неизгладимое впечатление, когда б не потёртости на ковре, очень уж обшарпанная мебель и мордовороты-матросы в роли стюардов. Да и кормёжка оказалась откровенно так себе. В школе кормили несравненно лучше. Разве что травяной отвар был забористей, хлебнул — и сразу потом прошибло.

В итоге из-за стола, благо ни капитан, ни его помощники нас своим присутствием не почтили, поднялся первым, порцию оставил недоеденной. Помаячил Беляне, и та тоже засиживаться не стала.

— А Иста ваша где? — полюбопытствовал я, ухватив девчонку под локоток и направив к двери.

Та фыркнула.

— Говорю же — шалава! Уже с первым помощником капитана снюхалась и в каюту к нему перебралась. У меня теперь в соседках истеричка с глазами испуганной собачонки и тупая как пробка дурища. Красота, да и только! За время плавания в такой компании точно на стену полезу.

Увы, незаметно покинуть кают-компанию не вышло. На выходе перехватил Долян.

— А чего это в судовой роли боярин каким-то Лучезаром Серым значится, а не по всей форме? — с глумливой улыбочкой поинтересовался он.

Я едва не спросил, о какой ещё, к чертям собачьим, роли он толкует, но вовремя прикусил язык. Этой моей заминкой и воспользовалась Беляна.

— Боярин изволит путешествовать инкогнито, — улыбнулась она и простодушно захлопала ресницами. — Что тут такого?

Слово это я слышал впервые, разобраться в смысле сказанного помог вколоченный девчонкой мысленный образ человека в маскарадной маске, так что я шагнул к предводителю босяков, поднял ладони на уровень лица и пошевелил пальцами.

— Мои руки развязаны, а деяния не запятнают честь рода! Здорово, правда?

Прозвучало угрожающе, мы запросто могли сцепиться, но меня потянула за собой Беляна.

— Идём, Лучезар! Нам нужно успеть уединиться!

Ох, если б так! В каюте черноволосая пигалица первым делом вытянула энергию из двух амулетов разом и после недолгой возни смогла привести Дарьяна в чувство, зато сама без сил повалилась на койку.

— Знаешь, Лучезар! — задумчиво протянула она, устроив голову на моих коленях. — А переселюсь-ка я к вам!

Я не разобрал, шутит она или говорит всерьёз, но в любом случае идея мне категорически не понравилась.

— Мест нет!

— Потеснимся! — отмахнулась вздорная девчонка и хихикнула: — А лучше кого-нибудь на моё место спровадим. Или даже двух! И заживут они… — Она вздохнула и села рядом. — Да нет, Яся такую истерику закатит, что всем кракенам на дне морском тошно станет.

— Яся? Это кудрявая которая?

— Ага. У неё точно с головой не всё в порядке. Как ритуал очищения умудрилась пройти, просто не представляю. — Беляна повернулась к Дарьяну и спросила: — Ты как?

— В порядке! — отозвался тот.

Мы не поверили. Книжник хотел было в подтверждение своих слов сесть, но перестарался и провалился в беспамятство. Беляна крепко выругалась и убежала, а вернулась с дорожным саквояжем в одной руке и кружкой травяного отвара в другой.

— Останусь на ночь! — отрезала она. — Ты его не выходишь!

Тут бы мне её послать, но я и сам прекрасно понимал — нет, не выхожу. Так что кочевряжиться не стал, и вручил девчонке свою школьную форму. К тому времени, когда подошли соседи по каюте, черноволосая пигалица не только переоделась в мужское платье, подвернув штанины и рукава, но и с помощью очередного амулета вырвала из забытья Дарьяна, после чего споила ему всю кружку травяного отвара до последней капли.

— Это чего ещё? — удивился Лоб и покачал головой. — Не, боярин, мы так не договаривались! Вы тут, значит, миловаться будете, а нам в коридоре куковать?

— Никто ни с кем миловаться не будет! — отрезал я. — Без присмотра Дарьян точно загнётся, вот она за ним и поухаживает.

— Да я в порядке! — отозвался книжник. — Серьёзно!

Мы вновь ему не поверили. Босяки — тоже. Они переглянулись и пробурчали что-то вроде «в тесноте, да не в обиде», а фургонщику и парочке крестьян было и вовсе откровенно не до того, поскольку с ужина они вернулись бледно-зелёными, надолго в каюте не задержались и почти сразу убежали на поиски гальюна. Когда же стемнело и заметно усилилась качка, начало мутить и остальных. Мне — нормально. Я держался за счёт тех крох небесной силы, что раз за разом втягивал в себя предельным напряжением воли.

Спал урывками. Беспрестанно будили бегавшие в гальюн соседи, да ещё приходилось подменять Беляну. За ночь откачивали Дарьяна трижды. На завтрак выбрались лишь я да Лоб, остальным было не до еды. Только и могли, что потихоньку цедить травяной отвар, благо его разносили по каютам стюарды. Беляна не сказать, будто чувствовала себя совсем уж плохо, но безмерно вымоталась за ночь, вот и завалилась на мою койку отсыпаться.

Когда уже завтракали, вдруг оглушительно провыл корабельный ревун, а затем пароход замедлил ход и на верхней палубе началась непонятная суета. Все так к иллюминаторам кают-компании и прильнули.

— Пираты?!

— Чудовища!

И сразу:

— Не, лодку спускают! Человек за бортом!

— Сверзился кто-то, — пробурчал Лоб и вернулся за стол.

Я последовал его примеру. Ел без всякого аппетита, всё больше прислушивался к разговорам. В итоге уяснил для себя, что помимо нас в земли антиподов плывут ученики школ Бирюзового водоворота, Расколотой тверди, Призрачных волков, Извечного полдня, Карающего смерча, Мёртвой руки и Багряных брызг. Нашивки со скалой и молниями, как оказалось, отмечали послушников братства Алатырь-камня, а священник сопровождал монахов из ордена Небесного меча. При этом сам отец Шалый был не из их числа, вроде как он отправился за море от Южноморской епархии.

Трепотню о том, что хорошо бы устроить зазнайкам-водникам весёлую жизнь, я пропустил мимо ушей, а на выходе из кают-компании утратил бдительность и оказался отловлен Огнеяром.

— Время медитации! — объявил тот, и пришлось тащиться на нос парохода, где между орудийной башней и надстройкой обнаружилась немалых размеров площадка.

Из всех представителей школы Огненного репья на занятие соизволила явиться хорошо если треть и, честно говоря, я позавидовал тем, кому свезло отсидеться по каютам. Погода испортилась, с неба посыпалась морось, было промозгло. Кругом куда ни глянь — одно только сливающееся с небом море. Жуть!

Ясно и понятно, что никто даже не пытался обрести какой-то там гармонии, все немедленно разбились на небольшие группки и больше шушукались, ёжась под пронзительными порывами ветра, нежели медитировали. Но зато удалось разузнать последние новости.

— Прикинь, кудрявая дурочка за борт скинулась! — просветил меня Лоб, переговорив со знакомыми.

— Ого! — поразился я. — Вытащили?

— Какой там! Камнем на дно ушла!

Мне как-то даже не по себе стало. Ещё даже до антиподов не добрались, а уже четырёх соучеников как корова языком слизнула! И то, что двоих записал на собственный счёт, ситуации ничуть не улучшало. Фигово путешествие начинается. Не к добру это.

Беляна же известию о печальной участи кудрявой Яси особо не удивилась.

— Говорю же: чокнутая! — прямо заявила она, вздохнула и пожаловалась: — Хотя ещё пара таких ночек, и я сама свихнусь.

Дарьян покраснел.

— Да мне уже лучше!

Книжник и вправду больше не напоминал полутруп, он даже сумел подняться на одном локте.

— Беляна, возвращайся к себе! Я в порядке!

— А чего это ты её гонишь? — возмутился Лоб. — Пусть остаётся! На раздевание в карты сыграем!

Девчонка насмешливо фыркнула и скрутила босяку фигу. Я распустил завязки мешочка с зачарованными раковинами, заглянул внутрь и сказал:

— Амулетов надолго не хватит.

— Будем экономить, — пожала плечами Беляна.

Валявшийся пластом Огнич оторвал голову от подушки и прохрипел:

— Они же от морской болезни? Дай хоть на полчасика, а то сдохну! Мочи нет больше терпеть!

Все выжидающе уставились на меня, я недолго поколебался и вручил одну из раковин фургонщику.

— Это вам на круг. Очерёдность только распределите.

— Ты чего?! — напустилась на меня девчонка. — Сам же говорил — надолго не хватит! И вообще, они на мои деньги куплены!

— Именно что — надолго не хватит, сколько ни растягивай! — попытался урезонить я пигалицу. — Начинай уже в себя небесную силу вбирать!

— Думаешь, это так просто?!

— Да, — спокойно подтвердил я. — Нужно всего лишь полностью открыться ей и потянуться всем духом. Пытайся!

Дарьян закрыл было глаза, но девчонка тут же шикнула на него:

— И не думай, пока фрагменты абриса не стабилизируешь!

Книжник вздохнул и покладисто согласился:

— Как скажешь, Беляна.

— Ну а ты? — с усмешкой спросил я у черноволосой пигалицы. — Или будешь ждать, пока способности сами собой вернутся?

Та ответила пристальным взглядом.

— Почему ты так уверен, что всё получится?

Я оглянулся на соседей. Огнич с блаженным видом развалился на койке, остальные на пальцах распределяли очерёдность пользования амулетом от морской болезни. Никому не было до нас никакого дела, но я всё же вытянул девчонку из каюты и прикрыл за собой дверь. А дальше вобрал в себя небесную силу, после чего вытолкнул ту из руки, и пусть всё обернулось парочкой блеклых искр, Беляна охнула от изумления.

— Давай! — затем потребовала она. — Поделись со мной!

— Дарьян говорил…

— Брось, Лучезар! Аспекты у нас схожи! Давай! Я третьи сутки на голодном пайке, так и рехнуться недолго!

Я задумался, как поступить. Из руки небесная сила вырвалась слишком плотной, она не рассеялась даже, а разлетелась крохотной молнией, вот я и решил энергию выдохнуть. Почему нет, если получалось вдохнуть?

Сосредоточившись, я вобрал в себя небесную силу и сразу выплеснул вовне сияющим облачком. Беляна быстро подалась вперёд и успела втянуть в себя часть призрачного мерцания, прежде чем оно померкло и погасло.

— Осторожней! — запоздало охнул я, но черноволосая пигалица только рассмеялась.

— Ещё!

Я заглянул в явственно засветившиеся девичьи глаза и предупредил:

— Ты только не вздумай так небесную силу вдыхать, когда способности вернутся, а то лёгкие спалишь!

— Учту, — кивнула Беляна и повторила своё требование: — Давай ещё!

А только я втянул в себя энергию, она вдруг приподнялась на цыпочки, закинула руки на шею и приникла своими губами к моим. Выдох стал вдохом, впустую не рассеялось даже малой толики небесной силы.

Какое-то время мы стояли, прижимаясь друг к другу, а затем Беляна отстранилась и негромко рассмеялась.

— Знаешь, я так окончательно в тебя влюблюсь!

— Прям уж окончательно? — хмыкнул я. — Что-то не верится!

Девчонка лукаво улыбнулась.

— Помешать сойтись вам с Заряной я могла, и не кидаясь в твои объятия. Ведь так?

Мне приходило это в голову, но я предпочитал на сей счёт не задумываться. Не желал брать на себя никаких обязательств, поэтому и сейчас попытался перевести всё в шутку:

— А как же Дарьян? Ты так трогательно о нём заботишься!

— Как о ребёнке, — кивнула Беляна. — И это напрочь убивает любое романтическое влечение. — Она вздохнула и потянула меня в каюту. — Ладно, идём!

Внутри девчонка сразу же занялась Дарьяном, а я развязал мешочек с амулетами и вытряхнул их на кровать. Пересчитал зачарованные раковины — тех набралось ровно дюжина.

— Смотрите сюда! — позвал я парней. — Тут у меня двенадцать амулетов. Надолго их не хватит, но Огнеяр говорит, седмицу они точно протянут. Это не все скопом, а каждый по отдельности. Хотите — продайте, хотите — сами пользуйтесь. Обошлись они мне…

— Нам! — вставила Беляна.

— В пятнадцать целковых. Мне чужого не надо…

— Нам чужого не надо! — вновь перебила меня вздорная девчонка.

— Хочу лишь отбить затраты. Интересует, нет?

Лоб выпятил нижнюю губу.

— Да, поди, такими все закупились…

Вьюн и Ёрш разом закивали, но я раскусил их игру и пожал плечами.

— Кто-то закупился, кто-то нет. Торговаться не намерен. Да — да, нет — нет.

Босяки тут же скинулись по пятёрке, сгребли зачарованные раковины и отчалили, деревенские увальни поспешили за ними, и лишь Огнич остался валяться на койке. Оно и понятно: один амулет так и остался у фургонщика, а наваром с ним точно никто делиться не собирался.

— Держи! — вручил я деньги тяжело отдувавшейся Беляне и плюхнулся на кровать.

Свои отбили — уже хорошо. Да и самую малость крепче к себе босяков привязать тоже лишним не будет. Понятное дело, тут обязательств никаких, но общие дела — это общие дела. Тоже значение имеет. Правда, это если они с наваром вернутся, а не стрижеными, чего исключать было никак нельзя.

Весь день мы так и просидели в каюте вчетвером, разве что в кают-компанию выбирались, а как за иллюминатором окончательно стемнело, распахнулась дверь и внутрь сунулся матрос. Он окинул всех быстрым взглядом и осклабился.

— Эй, боцман! Туточки наша краля! Нашли!

Глава 7

11-6

Матрос шагнул через порожек, следом в дверном проёме возник боцман — невысокий, крепко сбитый, с явственно наметившимся пузиком.

Опасный.

Уж не знаю, с чего я это взял. Быть может, взгляд зацепился за дубинку на поясе и широченные ладони, которые запросто могли сжаться в кулаки каждый размером с два моих, или же такое впечатление вызвала хмурая физиономия незваного гостя. Глядел тот из-под мохнатых бровей, мало чем уступавшим кустистостью бакенбардам, недобро и даже зло.

— Извольте проследовать в свою каюту, барышня! — потребовал он, не став проходить внутрь.

— Конечно-конечно! Сейчас приду!

Беляна улыбнулась, но на обветренной физиономии морского волка не дрогнул ни единый мускул.

— Прямо сейчас! — с нажимом произнёс он. — Мы проводим.

Черноволосая пигалица склонила голову набок и потребовала объяснений:

— Чего привязались? Когда захочу, тогда и вернусь!

Боцмана такой ответ не устроил.

— Живо в свою каюту! — рыкнул он, враз растеряв всю напускную невозмутимость. Крылья крупного чуть приплюснутого носа начали раздуваться. — Немедленно! Или нам придётся применить силу!

Беляна вскочила с кровати.

— Как вы смеете?!

Боцман дал отмашку, и матрос решительно двинулся к девчонке. Я поднялся с койки и загородил ему дорогу.

— Да вы знаете, кто я?!

Он не знал. Ну или ему было на это наплевать. Главное, что ответом на мой вопрос стал небрежный тычок растопыренной пятернёй в лицо.

— Отвали! Наш черёд девку на четыре кости ставить!

Я завалился обратно на койку, подогнул ногу и тут же резко распрямил её, впечатав каблук в колено выродка. Удар пришёлся сбоку, кость хрустнула, матрос взвыл и рухнул на пол. Начал приподниматься, и его голова оказалась аккурат на одном уровне с койкой, подошва моего сапога врезалась в лицо и опрокинула на спину.

Раз! Два! И вот мы уже по уши в неприятностях!

Бешенство схлынуло, вернулась ясность мысли, я вскочил на ноги и оскалился.

— С ученицей позабавиться решили? Да за такое…

Боцман выслушивать пустые угрозы оказался не расположен. Резким махом дубинки он заставил вжаться в стену вскочившего с койки Огнича и решительно шагнул ко мне.

— Я тебя с дерьмом сожру, щенок! — прорычал он.

В себя, из себя!

Крох небесной силы едва хватило на сотворение слабенького удара, он вряд ли мог сбить с ног взрослого человека, самое большее отбросить на пару шагов назад, но боцман и вовсе не покачнулся. Приказ вернулся лёгонькой отдачей — пусть дядька и не был тайнознатцем, кто-то из экипажа наделил его защитой от заклинаний.

— Так, да? — оскалился дядька, ухватил левой рукой дудку и поднёс её ко рту.

Дурень! Затеял драку — дави до конца, не отвлекайся!

Воспользовавшись мимолётной заминкой противника, я схватил ампутационный нож, махнул им, и боцман спешно шарахнулся назад. Он подставил под клинок дубинку и сразу врезал в ответ, но я вовремя отпрянул и здоровенный кулак промелькнул перед лицом, не зацепив скулы. Теперь в одной руке у меня был зажат ампутационный нож, в другой — сорванный с боцманской куртки значок-водоворот, покрытый лазурной эмалью и наполненный защитной магией. Дядька хватанул себя по груди, нашарил оставленную зажимом дыру и оскалился.

Удар!

Боцман оказался стреляным воробьём и выскочил в дверь за миг до того, как я приложил его приказом.

— Всех повесят! — гаркнул напоследок боцман, дальше — вой дудки и перестук ботинок.

Ушёл!

И хоть продлилась стычка считаные мгновенья, умудрился удрать из каюты и Огнич. Мы остались втроём. Точнее — вчетвером, поскольку лишившийся сознания после пинка в лицо матрос тоже никуда не делся.

— Дела… — протянул я и подступил к двери, но только высунулся из неё и сразу подался обратно. — Обложили!

Увы и ах, коридор уже перекрыла парочка матросов, а примкнувший к ним стюард взмахами огроменного револьвера разгонял по каютам встревоженных шумом пассажиров.

Крикнуть, мол, наших бьют? Так пустое это — один-единственный судовой тайнознатец всех в бараний рог скрутит и не поморщится даже. Единственный шанс спасти шкуры — успеть донести до тех, кто заявится по наши души, что я не какой-то там рядовой ученик, а всамделишный боярин. Морские порядки — штука суровая, но с благородными один чёрт связываться поостерегутся. Пока никто не умер — так уж точно.

— Я боя…

Грохнул выстрел, пуля пробила распахнутую дверь, и я шарахнулся обратно в каюту.

Черти драные! Да они совсем с ума посходили!

— У нас заложник! — заметила Беляна, и голос её при этом вроде бы даже не дрожал.

— Да плевать им на него! — отозвался я, но всё же ухватил матроса за руки и оттянул вглубь каюты, попутно размазав по полу натёкшую из разбитого носа кровь.

Усевшийся на кровати Дарьян округлил глаза.

— Но они же собирались… Они же…

— Что? — жёстко глянула на него Беляна.

Книжник осёкся и сказал о другом:

— Лучезар — боярин!

— Аргумент, — признал я. — Опять же те двое собирались причинить вред собственности работодателя...

— Какой ещё собственности? — не понял Дарьян.

— Нам! — коротко выдохнула Беляна, сразу уловив мою мысль. — Можем сыграть на этом, только не уверена, что команда снизойдёт до переговоров.

— Так заставим их пойти на них! — отрезал я. — Иди сюда!

Тянуть небесную силу было мучительно трудно, но я принялся вбирать её в себя и выдыхать, позволяя Беляне хоть немного наполнить ядро. Она аколит — сможет удержать энергию, а два тайнознатца вдвое лучше, чем один-единственный. А то и втрое.

Дарьян, как ни странно, тоже бездействовать не стал.

— Лучезар, возьму твой нож? — спросил он, а затем распорол на полосы одну из простыней, скрутил обрезки в жгуты и притянул ими руки и ноги матроса к ножкам коек, полностью того обездвижив. Он и после своей возни не оставил, но мне уже было откровенно не до того — я торопился прокачать через себя как можно больше небесной силы. Тянул и выдыхал, пока вдруг не понял, что ещё немного и спекусь. Тогда с сожалением отстранил от себя Беляну и плюхнулся на койку.

— Может, позже…

— Порядок! — улыбнулась девчонка, нервно сцепила пальцы и едва слышно выдохнула: — Хоть что-то…

Я моргнул и ощутил, что начинаю проваливаться в забытьё, тогда потряс головой и пригляделся к сорванному с куртки боцмана значку. Предельно чётко ощутил заполонявшие его чары и столь же ясно осознал, что толку мне от них не будет, поскольку защиту настроили на одного конкретного человека, а для остальных это была пустяшная безделушка.

— Ещё кровь нужна! — заявил вдруг Дарьян. — Не хватило довести схему до конца!

Мы с Беляной уставились на него во все глаза. Вокруг распластанного на спине матросика не был нарисован привычный пентакль, вместо него книжник намалевал непонятные фигуры и символы. И хоть располагались они в кажущемся беспорядке, меня передёрнуло от одного только взгляда в ту сторону.

— Ты чего ещё удумал? — потребовал я объяснений.

Дарьян не ответил, а вот Беляна склонила голову набок и произнесла:

— Ритуальное жертвоприношение?! Собираешься использовать его жизненные силы, чтобы зачерпнуть из астрала энергию?

Книжник глянул в ответ с нескрываемым вызовом.

— А хоть бы и так? — напрягся он. — Не собираюсь бездействовать!

Беляна посмотрела на меня и пожала плечами, я поёжился.

Бунтовщиков вешают — факт, но даже думать не хотелось, что всё зайдёт столь далеко. Впрочем, если зайдёт — пусть всем чертям тошно станет. Помирать, так с музыкой!

От входа в каюту матросика прикрывали койки, поэтому я предупредил:

— Если я их прогну, сразу свои каракули сотри, будто ничего и не было! — После склонился над морячком и врезал ему по и без того уже распухшему носу.

Потекла кровь, Дарьян взялся макать в неё пальцы и спешно доводить до ума колдовскую схему — он не вкладывал в неё ни крупицы небесной силы, и всё же от рисунка повеяло неприятным холодком, а воздух над алыми мазками будто бы дрожал. Наблюдать за действиями книжника стало неприятно, я отвернулся, и сразу что-то неуловимым образом изменилось в коридоре.

Я насторожился и вновь потянул в себя небесную силу. С появлением узловых точек получалось удерживать энергию не только в изливе, но всё это были сущие крохи, которые к тому же беспрестанно рассеивались.

Так что ещё, ещё и ещё!

Больше!

Появившийся в дверях каюты второй помощник капитана окинул нас брезгливым взглядом, и я спешно произнёс:

— Послушайте, я…

Водных дел мастер небрежно махнул рукой, словно докучливых мух отгонял. В нос шибануло свежестью лугового ручья, послышался плеск воды, и меня словно призрачная волна накрыла. Раз, и уже подгибаются ноги!

Но, прежде чем успел лишиться сознания, Беляна развеяла усыпляющий аркан, и некрасивое лицо второго помощника искривила раздражённая гримаса.

— Раз так, — процедил он с нескрываемой угрозой, — придётся по-плохому!

Перед глазами всё поплыло, я ошалело замотал головой и крикнул:

— Стойте! Я Лучезар…

Только куда там! Слушать он ничего не стал. Приказ «ниц!» едва не вдавил в пол, но Беляна прикрыла и на этот раз. И тотчас в грудь устремился водный шар размером с кулак.

Удар!

Руку отсушило, зато встречным приказом я сумел разметать атакующий аркан. Следом без промедления сотворил отторжение и, вобрав в него все заискрившиеся в воздухе брызги, превратил полог в пурпурную пелену, легко растворившую в себе очередное заклинание второго помощника. Вот только дальше он резким жестом вырвал из моих чар водную основу, и защита развеялась, а порча просыпалась на пол. Доски зашипели, начали куриться лёгким дымком.

Ну а дальше наш противник сдерживаться уже не стал и наглядно показал, чем аспирант отличается от слабенького аколита и никчёмного адепта. По моему лицу словно наждаком прошлись, кожа тотчас покрылась морщинами, губы полопались, язык присох к нёбу, а в глаза будто сыпанули песка. Вдох отозвался лютой болью, показалось, что из тела разом выпарили всю влагу.

Я впустую задействовал отторжение и зажмурился, закрыл лицо ладонями, не в силах сопротивляться воздействию чужой магии. Беляна попыталась развеять иссушающий аркан, но ей попросту не хватило на это сил. Девчонка пошатнулась, зашлась в приступе кашля, и тогда Дарьян вскинул зажатый обеими руками скальпель, после чего резко опустил его, но грудь распластанного на полу матроса не пробил. Остриё замерло в волоске от плоти ещё даже прежде, чем прозвучало спокойное:

— Довольно!

И тотчас у меня в голове ровно колокол ударил!

Как видно, не у одного только меня. По крайней мере, иссушающие чары вмиг перестали превращать нас в драные мумии, а водных дел мастер резко обернулся к входной двери. До того там маячила злорадная физиономия боцмана, теперь же замер священник — высокий, нескладный, с несуразно длинной шеей, худым бритым лицом, впалыми щеками, крючковатым носом и прозрачно-голубыми глазами. Старым он мне отнюдь не показался, просто рано облысел: седые волосы остались лишь на боках и затылке, а макушка блестела, будто её натёрли воском. На губах — намёк на улыбку.

Как его?.. Отец Шалый? Точно. Он.

Неприятный тип. Я бы с таким связываться не рискнул. Впрочем, и не смог бы: пусть вроде как и не утратил контроля над телом, навалившееся неподъёмным грузом оцепенение сковало почище зачарованных кандалов. Беляна так и вовсе, как на койку плюхнулась, так и замерла на ней, не в силах подняться. В глазах — страх.

Но то мы, а вот второй помощник капитана раздражённо рыкнул:

— Не вмешивайтесь, отче! Я сам способен разобраться с бунтовщиками!

— О, нисколько в этом не сомневаюсь! — Улыбка священника стала чуть шире, взгляд — самую малость острей. — Но всё же не могу не предложить свою помощь.

— Не нуждаюсь в содействии! — последовал резкий ответ. — Уйдите!

Как ни прискорбно было это признавать, аспиранту и вправду ничего не стоило раскатать нас в тонкий блин, только вот Дарьян… Книжник всё так же стоял на коленях с ножом, нацеленным в сердце матроса. Его словно заморозило в одной позе.

Отец Шалый шагнул в дверь и мягко произнёс:

— Нуждаетесь, сын мой. Иначе до смертоубийства дойдёт.

Второй помощник в ответ хохотнул.

— Не извольте беспокоиться на сей счёт! Я намерен просить капитана о снисхождении к бунтовщикам! Их всего лишь заклеймят и отправят на каторгу. Обычное дело! Ничего такого, что требовало бы вмешательства церкви!

— Нисколько не сомневаюсь, что капитан прислушается к представителю судовладельца, — улыбнулся священник, — да только молодые люди не склонны идти на компромиссы. Всё или ничего — вот их девиз, второй помощник. Всё или ничего.

— Плевать! — отмахнулся водных дел мастер. — Если б не вы, я бы уже покончил с ними! Уйдите! Я настаиваю!

Отец Шалый пропустил этот призыв мимо ушей

— Рекомендую обратить внимание на молодого человека с ножом.

Второй помощник отмахнулся.

— Если ему хватит глупости убить матроса, их всех вздёрнут!

— Ему уже хватило глупости это сделать, — уверил аспиранта священник. — Удар нанесён, но пока что я сдерживаю его.

— Не утруждайтесь! — отрезал второй помощник. — Раз им суждено оказаться в петле — значит, так тому и быть!

Отец Шалый покачал головой.

— С вашей стороны крайне опрометчиво вешать на себя такие долги. — Он ткнул указательным пальцем в меня, затем нацелил его на Беляну и после уже перевёл на Дарьяна. — Эта троица обошлась союзу негоциантов самое меньшее в пять тысяч целковых, а это не та сумма, на потерю которой закроют глаза…

— И что мне с того? — вспыхнул водных дел мастер. — Никто не церемонится с бунтовщиками!

— Дело в том, что матросы стали распускать руки первыми, чему есть очевидец… — как-то очень уж вкрадчиво произнёс священник, а потом вытянул вперёд длинную шею, враз сделавшись похожим на карикатурного грифа. — А всему виной твоя неуёмная тяга к женскому полу!

Последнее заявление прозвучало щелчком бича, второй помощник капитана вздрогнул от неожиданности, но тут же побагровел и рявкнул:

— Что за вздор?! Да как вы смеете! Боцман, выведи…

Но вместо боцмана в дверях возник один из братьев ордена Небесного меча. Он замер посреди прохода со скрещёнными на груди руками, а отец Шалый погрозил собеседнику пальцем.

— Они всегда обо всём рассказывают, сын мой! — заявил он, вновь смягчив свой голос. — Всегда и обо всём, как бы их ни запугивали.

Второй помощник нахмурился.

— А как же тайна исповеди? — спросил он вроде бы невпопад, облизнув перед тем пересохшие губы.

Лично я смысла этого вопроса не уловил, а вот для священника всё было ясно как белый день.

— Тайна исповеди — это святое! — подтвердил он. — И будьте уверены — нарушать её никто не станет. Да и зачем, если есть жертва, которая точно не выбросится за борт?

И вновь отец Шалый надавил интонацией, и вновь второй помощник выказал слабость — на сей раз как-то очень уж судорожно сглотнув. Кровь отхлынула от его щёк, лицо сравнялось оттенком с белым мундиром.

— Ну посудите сами, отче, кому доверия больше: мне или какой-то слабоумной дурочке?

В его голосе появилось нечто походившее на уважительную почтительность, но на священника это никакого впечатления не произвело. Разве что взгляд стал ещё чуточку острей. Он вдруг напомнил мне Двупалого — тот охотник на воров тоже приступал к делу неспешно и усиливал нажим понемногу и безо всякой суеты, но зато неизменно выдавливал из жертвы всё, что только хотел и куда больше того, на что мог претендовать изначально.

— О, тут всё предельно очевидно! — вроде как согласился отец Шалый. — Выбросившуюся за борт бедняжку конечно же спишут в убытки, да только эта троица — случай особый. Немалые вложения — это полбеды, сын мой. Тут у нас адепт-духолов и адепт, способный работать с порчей — таких большая удача за небольшие деньги на службу привлечь. А барышня и вовсе аколит со склонностью к весьма интересному аспекту… — Он поднял руку и уточнил: — Дочь моя, сколько пальцев я показываю?

— И даром такая родня не сдалась! — огрызнулась Беляна.

— Сколько?

На сей раз вопрос прозвучал ударом хлыста, и девчонка ерепениться не стала.

— Три! — нехотя буркнула она.

Священника, который стоял с растопыренной пятернёй, такой ответ всецело удовлетворил.

— Вот видите? — обратился он к водных дел мастеру. — А вы собирались отправить их на виселицу!

— Вам-то что с того? — будто бы нехотя потребовал объяснений второй помощник капитана. — Какое до них дело церкви?

— О-о-о, тут всё просто! — улыбнулся отец Шалый. — Епископ благоволит союзу негоциантов, и я считаю себя обязанным сделать всё возможное, дабы уберечь почтенных торговцев от столь существенных убытков.

Водных дел мастер оттянул от горла воротник, но ответил решительней некуда:

— Боюсь, с этим ничего поделать уже нельзя. Делу дан ход!

— Конечно-конечно! — покивал священник, вновь меняя тональность голоса на обволакивающе-мягкую. — Вы из внутреннего круга школы Бирюзового водоворота, союз негоциантов не рискнёт портить с ней отношения, и всё спустят на тормозах. Вот только… — Отец Шалый указал на меня. — Этот молодой человек боярин, путешествующий инкогнито. Клянусь своей бессмертной душой, никакого обмана! Некто Лучезар из рода Огненной длани. Надо понимать, отправился за море набираться опыта. Как думаете, родичей сильно расстроит его безвременная кончина? И кого же они сочтут виновным в столь прискорбном развитии событий, а?

Новый заход священника окончательно выбил почву из-под ног второго помощника. Тот стоял и хлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова.

— Шила в мешке не утаишь, — продолжил давить на него отец Шалый. — Всё тайное рано или поздно станет явным, и в итоге вас выпотрошат собственные работодатели, лишь бы только опередить мстителей. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок!

От недобрых интонаций водных дел мастер поёжился и неуверенно пробормотал:

— К боярам отношение особое…

— Увы, молодой человек путешествует инкогнито, значится в судовой роли обычным пассажиром и никакими подтверждениями своего высокого происхождения не располагает. Крайне опрометчиво с его стороны! И хоть бояре — первейшая опора наместника Царя небесного, избавить юношу от наказания не в моих и не в ваших силах. Если наказывать, то всех. А не наказать, тут вы совершенно правы, никак не возможно.

Второй помощник вновь облизнул губы и спросил:

— Полагаю, вам есть что предложить?

Отец Шалый шагнул к нему и заглянул в глаза.

— Разумеется, сын мой! Я ведь сразу так и сказал. Вопрос лишь в том, присутствует ли заинтересованность к сотрудничеству с вашей стороны.

— Несомненно!

— Что ж… — Священник отвернулся от собеседника, подошёл к распростёртому на полу матросу и будто невзначай стёр подошвой часть кровавых письмен. — Тогда я склонен поверить вашему заявлению о том, что на борт пробрался душелов, и мы наблюдаем попытку жертвоприношения. А как вам, несомненно, известно, чернокнижники и сообщники оных переходят в церковную юрисдикцию вне зависимости от тяжести иных совершённых ими деяний.

— Да! — хрипло выдохнул второй помощник. — Мы не претендуем на бунтовщиков!

— И?

— И вручаем их судьбу церкви!

— Очень хорошо, — кивнул отец Шалый. — Не в моих полномочиях устраивать судебные разбирательства такого рода, поэтому задержанные останутся под стражей до прибытия в порт. В качестве караульных придётся привлечь добрых братьев из ордена Небесного меча. Счёт за их услуги будет выставлен судовладельцу. Нет возражений?

Второй помощник капитана резко мотнул головой.

— Никаких!

— Тогда прошу! — указал ему священник на выход и жестом пригласил внутрь монаха.

Ампутационный нож вынули из руки Дарьяна, а самого его уложили на койку, после чего развязали и вынесли в коридор только-только начавшего ворочаться матроса. Взамен в каюту втолкнули Огнича. Ещё занесли ведро с водой и бросили на пол тряпку.

Отец Шалый напоследок огляделся и велел:

— Приберитесь тут, и чтоб без глупостей. Не заставляйте меня жалеть о том, что спас вас от петли! Позже поговорим.

Разом оставило оцепенение, я покачнулся и едва не упал, был вынужден ухватиться за койку. Беляна и вовсе повалилась на спину, шумно задышала, будто до того у неё никак не получалось наполнить лёгкие воздухом. Дарьян тоже встрепенулся и начал пьяно озираться.

Священник кивнул каким-то своим мыслям и отвернулся от нас, монах посторонился, и в двери немедленно показалась перекошенная физиономия боцмана.

— Пусть вернёт амулет! — прорычал взбешённый дядька. — Или я за себя не ручаюсь!

Отец Шалый, не оборачиваясь, бросил:

— Верни!

Я взвесил на руке значок в виде водоворота и стиснул его в кулаке. Ощутил биение защитного аркана и резким волевым усилием втолкнул в покрытый лазурной эмалью металл малую печать воздаяния.

— Подавись! — крикнул, швырнув боцману его драгоценный амулет.

И сразу прозвучало:

— Не трожь!

Но окрик священника запоздал, боцман ловко сцапал проклятый мной значок, а миг спустя тот пролился из его руки струйкой расплавленного порчей серебра. Дядька взвыл почище корабельного ревуна, и дюжий молодчик из ордена Небесного меча спешно оттёр его в сторону, дабы освободить проход священнику.

А тот развернулся в дверях и покачал головой.

— Ну что вы за люди такие, бояре? Ни в чём меры не знаете!

И он вышел, а мы остались. Плаванье определённо не задалось.

Глава 8

11-7

— И насколько всё плохо? — первым нарушил напряжённое молчание Огнич.

— Мы живы, и в ближайшее время это не изменится, — сказал я и вновь примерил роль Лучезара, потребовал объяснений: — Ты куда свинтил?

Фургонщик плюхнулся на койку.

— За подмогой кинулся, — пояснил он, криво ухмыльнувшись. — Сначала до Огнеяра добежал, потом вместе с ним к наставнику двинули. Но когда Крас во всё вник и к капитану пробился, второй помощник уже того настропалить успел.

— А священник как здесь нарисовался?

— Знать не знаю, — пожал плечами Огнич и предположил: — Может, Огнеяр подсуетился? Он с нами к капитану не пошёл.

Я вздохнул и, оставив попытки разобраться в случившемся, уточнил:

— А чего тебя к нам вообще законопатили?

— Сказали, чтоб за борт случайно не чебурахнулся, — скривился Огнич. — Мол, тут целее буду.

— А этот второй помощник та ещё паскуда! — подал голос Дарьян. — Вы поняли, да? Они же наших девчонок…

Беляна тут же перебралась ко мне и обняла, но вроде как не от всего сердца, а будто напоказ. Правда, вцепилась и прижалась так, что фомкой не отодрать.

— Лучезар, ты настоящий герой! Не позволил надругаться над слабой девушкой!

Несмотря на дурашливый тон, глаза смотрели серьёзно, но я всё же задрал нос.

— Иначе и быть не могло! Что моё, то моё!

Тычок острым кулачком под рёбра никто со стороны не заметил, а вот у меня дыхание так и перехватило. В долгу я не остался, потребовав:

— И приведи уже пол в порядок, пока кровь не засохла!

— А ты что же — безрукий? — возмутилась Беляна, отстраняясь.

— Не боярское это дело!

— И не мужское! — тотчас добавил Огнич, завалившись на койку. — У нас женщины домашними делами занимаются.

Честно говоря, я думал, вызовется помочь Дарьян, но тот лишь оторвал голову от подушки и повинился:

— Боюсь, просто не в состоянии подняться…

— Вот вы! — возмутилась девчонка, вскочила и даже фыркнула, но всё же принялась закатывать рукава рубахи. — Я вам это припомню!

Впрочем, провозилась с тряпкой Беляна минут пять от силы. Ведро с грязной водой забрал взявшийся караулить дверь монах, он же вернул его некоторое время спустя для справления естественных потребностей. Пришлось отгородить один из углов растянутой меж коек простыней.

— Не понимаю, к чему эти сложности! — вздохнул Дарьян. — Меня ж с поличным взяли! Самое меньшее должны были в кандалы заковать и в трюме запереть!

— Этот святой отец, — произнесла Беляна, словно плюнула, — хитрован ещё тот. Значит, видит резон.

— Кстати! — встрепенулся я. — А что за фокус с пальцами был? Он же пятерню показывал, почему ты сказала, что три?

Беляна снисходительно улыбнулась и потрепала меня по волосам.

— Потому что это была иллюзия. Тебя он провёл, меня — нет. Я иллюзии теперь насквозь вижу!

Она плюхнулась мне на колени и обвила руками шею, Огнич как-то напрягся и буркнул:

— Вы хоть не на одной койке спать собираетесь?

— А если даже и так? — рассмеялась Беляна.

— У нас тоже, между прочим, потребности есть!

— Твои потребности тут в любом случае никому не удовлетворить! — заявил я в ответ. — Поди сыщи кобылу посреди моря!

Огнича аж подбросило.

— Зачем ещё?!

— А как иначе ты её украдёшь? — усмехнулся я. — Это ли не главная потребность любого фургонщика?

— Вы уж извините меня, мальчики, — немедленно подключилась Беляна, — но я вставать на четвереньки и ржать отказываюсь категорически!

— Да пошли вы! — ругнулся парень, улёгся на койку и отвернулся к стене. — Вообще не нужно было никому ничего говорить! Сами бы выпутывались!

— Это будет долгое плавание, — вздохнула Беляна и попросила: — Не обижайся, Огнич! Мы не со зла! — Она вздохнула. — Поцелуй меня, Лучезар, и не будем больше никого смущать телячьими нежностями!

Я понял намёк верно, вобрал в себя небесную силу и выдохнул её в уста девчонки. После сказал:

— Учись уже сама тянуть в себя энергию!

— Конечно-конечно! — отозвалась барышня и перебралась к Дарьяну. — Давай-ка посмотрим, как у тебя дела…

А вот Огнич мигом перестал изображать смертельную обиду и развернулся от стенки.

— А как ты до небесной силы дотягиваешься? Какой-то боярский секрет?

Я не стал вредничать и объяснил, что надо делать и как. Ясно и понятно, вот так сразу у фургонщика ничего не получилось, но лиха беда начало. В любом случае заняться больше было нечем. Хоть отвлечься от невесёлых мыслей о том, что ждёт в конце пути…

Кое-какая ясность с этим появилась уже следующим утром. Сначала нам принесли самый обычный завтрак, потом заявился отец Шалый. Ходить вокруг да около он не стал, сразу начал разговор с интересовавшей всех нас темы.

— Расслабься, курчавый! Просто посидишь до конца плавания взаперти. И тебя, девочка, по здравом размышлении обвинять ни в чём не стану. Да особо и не в чем. А вот боярину придётся ответить за тяжкие увечья, которые повлекла наложенная им на боцмана порча.

— Не сдох, значит? — надменно улыбнулся я.

— Лишь потому, что кисть вовремя отняли, — недобро улыбнулся священник. — Случай, прямо скажем, неоднозначный, а закон что дышло, но тут я не стану ни помогать, ни топить. Меня успели просветить касательно твоих непростых отношений с роднёй, а в семейные дела чужаку вмешиваться не с руки.

— Удивительная прямота! — отметил я, мысленно помянув недобрым словом сволочь, не удержавшую язык за зубами.

— Честность — вот истинное проявление свободы! — отмахнулся отец Шалый и уставился на Дарьяна. — А вот ты, добрый молодец, начудил. Ох, начудил! И благие намерения смягчающим обстоятельством послужить никак не могут. Жертвоприношение ничем оправдать нельзя!

Книжник сглотнул.

— И что же — костёр?

Голос его дрогнул, и священник развёл руками.

— Кто знает? В заморских землях свои порядки. Глядишь, и сумеешь выкрутиться, если запираться не станешь и расскажешь, кто тебя с пути истинного сбил.

— Да никто не сбивал! Просто мертвослов в руки попал, вот я по памяти… — зачастил было Дарьян, но враз осёкся, повинуясь жесту Шалого.

— Не здесь! — объявил священник, и они ушли.

Ну а мы самую малость расслабились. Я так уж точно. Не всё так плохо, вроде бы — нет.

Вернули Дарьяна в каюту только часа через два. Он сразу приник к кружке с травяным отваром, одним махом опустошил её, после завалился на койку, отдышался и объявил:

— Обещал за меня словечко замолвить. Может, и не сожгут.

Огнич прищурился.

— Нешто на слово поверил?

— Почему на слово? — передёрнул плечами Дарьян. — У меня от нашего епископа все бумаги выправлены! Кто б меня без них в школу принял?

Беляна раздражённо махнула рукой.

— Да плевать этому живоглоту и на объяснения, и на бумаги! Точно какую-то свою выгоду увидел!

— Пусть так, — поёжился книжник и вытер выступивший на лице пот. — Пусть бы даже и так…

Хотелось бы мне сказать, что шесть седмиц пролетели как один день, но нет, конечно же — нет. Если весь твой мир заключается в каюте, иллюминаторе и двери, иной человек с непривычки за полтора месяца и рехнуться может. Лично я на пару с Беляной мог плавать и плавать, даже в одиночестве не заскучал бы, а так очень скоро надоели друг другу хуже горькой редьки.

Всех развлечений — россказни Дарьяна о прочитанных книгах и мудрёных настольных играх. Да ещё время от времени по ночам били в небо картечницы. Однажды бахнул и главный калибр, но куда и в кого — разобрать не удалось, а морского сражения не случилось.

В последней трети плавания к нам присоединилось ещё несколько пароходов; Дарьян назвал получившийся отряд эскадрой. Днём стало жарко, ночью — душно. Оно и понятно: лето — оно и у антиподов лето.

— К экватору приближаемся, — пояснил книжник и веско добавил: — Тропики!

За время плавания я узнал страсть сколько новых мудрёных слов, а ещё приспособился тянуть в себя небесную силу почти столь же споро, как делал это при поступлении в школу Огненного репья.

Сотая часть таланта за сколько-то там минут? Вот-вот.

И да — развил зачатки узловых точек и разработал прожжённые меридианы. Новые — нет, новые формировать не пытался. Просто даже до конца не представлял, как к этому подступиться. К тому же хватало возни с сетью меридианов входящих — тут представитель торгашей не соврал: скудость энергетического фона привела к тому, что дух в этом отношении начал развиваться невиданными темпами.

Все мои соседи тоже сумели дотянуться до небесной силы — кто раньше, кто позже. Естественным образом произошло это лишь у Дарьяна, а Беляна и Огнич воспользовались моими советами и совладали с ограничениями уже к концу второй седмицы плавания. Впрочем, книжник им нисколько не завидовал и был рад уже хотя бы тому, что удержал от распада сформированный фрагмент абриса.

Ну а потом за иллюминатором вновь послышались крики чаек и замелькали в высоте крылатые силуэты всяких там альбатросов и буревестников. Некоторое время спустя наша эскадра вошла в залив, после и Тегос показался.

Причалы и пристани занимали всю гавань от мрачной громады форта и до широкого устья реки. Из-за речного ила и песка вода сделалась мутной и растеряла свой лазурный цвет, да и нечистоты немалого портового города свой вклад в эти изменения тоже, конечно же, внесли.

К моему немалому удивлению, пароход к пристаням не приблизился и бросил якорь прямо напротив устья.

— Дождёмся лоцмана и пойдём вверх по реке, — пояснил Дарьян. — Так быстрее всего до верхнего города добраться. Морской берег заболочен, здесь лихорадка свирепствует, поэтому в самом Тегосе только простолюдины живут. А укрепления верхнего города к тому же вход в Смарагдовое озеро перекрывают.

— Ты откуда всё это знаешь? — не выдержал Огнич.

Книжник в ответ пожал плечами.

— Прочитал.

Беляна посмотрела на меня с улыбкой.

— Тебе бы тоже, Лучезар, за книги засесть не помешало!

Я надменно фыркнул.

— Не боярское это дело!

Дарьян принял этот обмен репликами за чистую монету, и горячо возразил:

— Ну почему же? Библиотеки некоторых боярских родов могут поспорить с собранием наместника Царя небесного! И многие учёные…

В итоге мы выслушали очередную лекцию, под конец которой Беляна уже и сама была не рада, что затронула эту тему. Нервы-то не железные. Того и гляди за нами явятся, а доверия словам священника ни на грош. Хорошо, если и вправду не станет лютовать и обвинениями разбрасываться, но мог ведь и навешать лапши на уши, дабы во время плавания ничего не учудили. Поди — угадай. Опять же шесть седмиц срок изрядный — мало ли что за это время изменилось?

Вскоре пароход поднял якорь и двинулся вверх по реке. Берега её почти сразу раздвинулись, потянулась то ли заводь, то ли озеро, а когда русло вновь начало сужаться, на мысу показался приземистый замок — не слишком внушительный на вид и отчасти даже обветшалый, но при этом выстроенный столь удачно, что незваному гостю мимо было никак не проскользнуть.

Имелась там и пристань, но моё внимание привлекли не пришвартованные к ней паровые и парусные судёнышки, а деревья, среди которых хватало странных на вид — высоченных, лишённых боковых побегов и с длинными узкими листьями.

Пальмы! Я припомнил рассказы Дарьяна о растительности заморских земель и счёл, что его помогавшие коротать время побасенки были не так уж и бесполезны.

Ну а потом к нам заявился отец Шалый. Я и так от его появления ничего хорошего не ждал, ну а когда монах ордена Небесного меча втащил кандалы, едва чертей драных вслух не помянул.

— Это ещё зачем? — возмутился я, с первого взгляда узнав в зачарованных железяках оковы, предназначенные для отсечения тайнознатцев от небесной силы.

Священник вроде как даже удивился.

— А как иначе? — уставился он на меня. — Вас обвиняют в бунте и попытке человеческого жертвоприношения!

— Раньше без этого обходились!

— Раньше вам деваться было некуда! — отрезал отец Шалый. — Есть правила, и мы обязаны им следовать!

Пришлось подчиниться. Первым заковали в кандалы Дарьяна, следом пришёл и мой черёд. Впрочем, заковали — это громко сказано. Половинки наручников защёлкивались на запястьях и делались единым целым сами собой.

Я попытался вобрать в себя энергию, и зачарованный металл разом похолодел и потянул руки вниз неподъёмной тяжестью — не превозмочь.

— А меня-то зачем? — озадачилась Беляна. — Меня ведь ни в чём не обвиняют!

— Не полагаю разумным раздражать команду, которая и без того весьма недовольна тем обстоятельством, что вас до сих пор не повесили!

Звучал довод священника вполне разумно, и всё же стало не по себе. Заподозрил бы даже в этих объяснениях некое двойное дно, если б не помнил, сколь легко совладал отец Шалый с нами в прошлый раз. Начнём упираться или нет — это ровным счётом ничего не изменит.

Так вот и вышло, что на пристань мы сошли с оттягивавшими руки кандалами. И да — матросы провожали столь красноречивыми взглядами, что сразу становилось ясно: дай им волю, нас бы давно отправили на корм акулам.

Было жарко, душно и влажно, небо затянули неспешно наплывавшие с моря тучи, рубаха враз пропиталась потом. Впрочем, тут ещё и нервозность сказалась.

Отец Шалый отправил куда-то монахов, а сам отвлёкся на разговор со вторым помощником капитана, тут-то нас и углядели покидавшие пароход ученики школы Бирюзового водоворота.

— Парни, лопухов повязали! — заорал рыжий юнец, конопатый и ушастый, первым сбежавший с корабля по трапу. Он подскочил к нам и вскинул руку. — Ща я им!

Вспомнился совет Первого, и я решил не выяснять, что именно учудит ученик враждебной школы, быстро шатнулся к нему и пнул в пах, а когда паренёк сложился надвое, захлестнул его шею цепью кандалов и притянул к себе в качестве живого щита.

Просчитался! За спиной послышался плеск, и выросшее из реки длиннющее щупальце изогнулось, примериваясь для удара, но тут же обрушилось обратно, а миг спустя в воду полетел сбитый с пристани ударом незримого кулака приятель рыжеволосого задиры.

— Подержи-ка его пока! — распорядился отец Шалый и двинулся к спешившему вниз по трапу наставнику школы Бирюзового водоворота, на ходу предупредив: — Только не удави ненароком!

Паренёк забарахтался, но вмиг угомонился, стоило только мне чуток усилить натяжение цепи, а там уже и священник вернулся — разговор с представителем водоворотов вышел коротким, а завершился отсчитыванием в протянутую руку отца Шалого некоего количества золотых монет.

— Отпускай! — скомандовали мне, и я не отказал себе в удовольствии напоследок наподдать рыжему юнцу коленом под зад.

Ничего-ничего! Пусть спасибо скажет, что на боярина-самозванца нарвался — всамделишный бы его цыплячью шею набок свернул!

В этот момент на пристань заехали два экипажа с обтянутыми каким-то чёрным материалом колёсами, молодчики из ордена Небесного меча быстро погрузили свои и наши пожитки, дальше мы с отцом Шалым забрались в первый экипаж, а они покатили за нами во втором.

Порт здесь был не чета морскому, очень скоро склады остались позади, мы миновали пропускной пункт с вооружёнными до зубов стрельцами в кирасах и шлемах с острыми гребнями, формой напомнивших мне лодочки, и покатили прочь. На уходившую куда-то в сторону дорогу сворачивать не стали, наш путь лежал на холм, где среди густых крон проглядывали черепичные крыши.

Совсем уж безлюдными окрестности не были, время от времени попадались встречные повозки и пешеходы, а когда выбрались из низины с густыми зарослями и влажной землёй и начали подниматься по пологому взгорку, то деревья расступились и открылся вид на длинное озеро. Показалось даже, будто сумел различить синюю полоску залива. Ветер разогнал влажную липкую духоту, и впервые за долгое время стало легко дышать, но зато во всю свою мочь навалилось безжалостное солнце. Если б не соломенная шляпа — точно бы спёкся.

Верхушка холма оказалась окольцована крепостной стеной, на воротах помимо стрельцов в бело-голубой форме Южноморского союза негоциантов дежурили и два тайнознатца: загорелый дядька средних лет и юнец не старше меня. Первого наше появление оставило безучастным, второй вылупился во все глаза.

Проверка документов много времени не заняла, и очень скоро мы покатили дальше. Замощённая каменными плитами дорога резко сузилась, стиснутая фасадами домов, сбоку вдоль неё потянулись глубокие канавы. Здания были преимущественно двухэтажными и каменными, с узенькими оконцами-бойницами, арки закрывали высоченные створки.

Ближе к центру начали попадаться окружённые тенистыми садами то ли усадьбы, то ли дворцы, выстроенные в заморском стиле: с колоннами, широченными балконами и террасами, окнами чуть ли не от пола и до потолка. Привезли нас тоже во дворец, только совсем другой: во дворец правосудия. Сложенное из песчаника здание в три этажа и само по себе было неприветливым, а уж сырой и тёмный внутренний двор и вовсе показался мрачнее любого из казематов, в которых мне доводилось побывать.

— Виселицы видели? — негромко спросил Огнич, когда мы покинули экипаж.

— Угу, — буркнул я.

Священник усмехнулся и сказал фургонщику:

— Иди вблизи на них полюбуйся. — После распорядился: — Вещи ему отдайте!

— А дальше мне куда? — опешил Огнич.

— Там жди!

Ну а мы прошли во дворец правосудия, задним коридором добрались до лестницы и поднялись на второй этаж. Привлекая позвякиванием кандалов внимание клерков и посетителей, прошли по нему и очутились перед высоченными дверьми зала судебных разбирательств. Своей очереди попасть внутрь там дожидалась разной почтенности публика, кто-то подобно нам был препровождён сюда под караулом, и я приготовился провести здесь остаток дня, но — нет, отца Шалого сразу же запустили в один из кабинетов, а следом внутрь пригласили и нас.

Комната была невелика, и хоть ветер лениво шевелил занавески, при нашем появлении худощавый брюнет средних лет немедленно прижал к носу надушенный платочек. Сами мы за полтора месяца плавания притерпелись к собственному запаху и благоуханиям соседей, а вот неподготовленного человека проняло.

— Я секретарь мирового судьи! — объявил хозяин кабинета. — Мне дано право определять тяжесть проступка и принимать решение о целесообразности судебного разбирательства.

Он промокнул платочком покрытое испариной лицо и кинул его на стол, а сам поднялся на ноги и подошёл к Беляне.

— Посмотрите сюда! — потребовал, прищёлкнув пальцами, и удовлетворённо кивнул. — Да, вижу. Всё как в бумагах от школы. Отче…

Браслеты на запястьях Беляны разомкнулись сами собой, цепи с лязгом упали на пол. Барышня брезгливо ткнула их носком сапожка и уточнила:

— Это всё?

Секретарь мирового судьи выжидающе уставился на священника.

— Это всё, отче?

— У церкви нет претензий к этой юной особе, — подтвердил отец Шалый.

— А к боярину? — уточнил хозяин кабинета.

— Меня зовут Лучезар Серый! — произнёс я с нажимом.

Ответом стал небрежный взмах рукой.

— У церкви — нет, — качнул головой священник, — а назначить меру ответственности за членовредительство вы способны и сами.

— Несомненно! — подтвердил секретарь и спросил меня: — Настаиваете на формальном разбирательстве?

— Я соглашусь забыть о нападении и не выдвигать встречных претензий в обмен на проявление снисхождения к моему товарищу.

— Нападение, претензии, снисхождение… Слова, слова, слова! — покачал головой хозяин кабинета. — Но высказанная точка зрения мне понятна и чем-то даже близка. Пострадавший способен обратиться за компенсацией самостоятельно, администрации это дело не интересно!

Клац! И кандалы соскальзывают и с моих рук. Упали бы на пол, если б не подхватил.

— В свободной продаже таких не найти? — поинтересовался я, не спеша передавать их священнику.

— Неправомерное лишение свободы — тягчайшее преступление! — холодно ответил тот.

— Я бы сам с ними поработал.

Отец Шалый забрал у меня кандалы и буркнул:

— Подобные экзерсисы уместны на пике аколита, никак не раньше. — И обратился к хозяину кабинета ещё прежде, чем тот успел задать вопрос о Дарьяне: — С учётом смягчающих обстоятельств церковь готова передать отрока, обвиняемого в подготовке ритуального жертвоприношения, на поруки заморской администрации союза негоциантов.

Секретарь мирового судьи поджал губы.

— Это большая ответственность. Чего ради нам взваливать её на себя?

Дарьян с ответом не нашёлся. Он стоял и молча хлопал глазами, я не выдержал и легонько его пнул. Тогда только книжник судорожно сглотнул и выдавил из себя:

— Чего вы хотите?

Хозяин кабинета поморщился.

— Так себе формулировка, — вздохнул он и пожал плечами. — Но, если говорить прямо… Что ж… Риск для нас будет сочтён приемлемым в случае удвоения долговых обязательств перед союзом.

Дарьян задолжал школе немногим больше тысячи целковых, так что предложение ему сделали не такое уж и людоедское. Но он молчал, поэтому я взял переговоры в свои руки.

— Без взимания штрафа за досрочное погашение!

— Хорошо, но это не затронет основной суммы долга!

Тут бы мне сказать «по рукам», а вместо этого я вновь пнул ботинок Дарьяна. Тот встрепенулся и хрипло выдохнул:

— Я согласен!

Ну вот и ладушки, одной проблемой меньше.

Одной? Черти драные, да над всеми нами неопределённость карающим мечом правосудия висела, а тут как-то сразу даже дышать легче стало!

Поживём ещё, покоптим небушко!

Глава 9

11-8

Дворец правосудия мы покинули только через час, до того ждали, пока утрясутся все формальности с передачей на поруки Дарьяна.

— Надо было поторговаться! — укорила меня Беляна, когда книжника пригласили для подписания соглашения об увеличении долга. — Мог бы и расстараться! Он же из-за нас в неприятности угодил!

— Из-за нас угодил, вот и поможем с долгами рассчитаться, если подработка подвернётся, — пожал я плечами. — А торга не предполагалось. С тем же успехом ему нож к горлу приставить могли.

Девчонка привалилась ко мне плечом.

— До чего же я устала! — Она вздохнула. — И как там только наша Заряна одна-одинёшенька…

Но только распахнулась дверь и к нам вышел Дарьян, черноволосая пигалица тут же оказалась рядом и чмокнула его в щёку. Книжник покраснел, я выразительно прочистил горло. Нельзя сказать, будто начал испытывать ревность…

Но да, черти драные! Да! Начал!

В сопровождении священника мы вернулись во внутренний двор, необходимости забирать вещи из экипажей и топать невесть куда пешком не возникло.

— Садитесь, подвезём, — сказал отец Шалый. Отказываться нам и в голову не пришло.

Думал, Огнич так и скучает на площади перед дворцом правосудия, но фургонщика нигде видно не было, так что дальше поехали под тёплым моросящим дождём уже без него.

— Насколько помню, Царь небесный завещал каждому отмерять по трудам его, — заметил я, когда экипажи пересекли небольшую площадь и покатили по направлению к форту на западном склоне холма.

— Поясни! — потребовал священник, которому и были адресованы эти слова.

— Вы попросили, я придержал и не удавил, — сказал я.

Особо даже не сомневался, что ответом станет укор в отсутствии благодарности за спасение наших жизней, но отец Шалый вынул из кошеля червонец.

— Прими награду за труды свои, отрок! — сказал он, вкладывая в мою ладонь увесистую монету. — Только учти, что золотая десятка здесь тянет всего на восемь целковых серебром.

— Чего это? — опешил я.

— Антиподы платят торгашам золотом, его у них в избытке.

— Платят? — удивился я. — Мы разве с ними не воюем?

— Мы с ними торгуем.

— Подождите-подождите! А как же осада и взятие Тегоса? Об этом даже в газетах писали!

Дарьян закивал, соглашаясь со мной, и священник рассмеялся.

— Южноморский союз негоциантов отбил Тегос у банкирского дома Златогорье. Обычное дело. Всё ради прибыли и власти. Антиподы сражались с обеих сторон, среди них тоже нет согласия, да и наёмников хватает.

— Поверить не могу! — пробормотал книжник.

— Торговать с антиподами выгодней, нежели воевать, поэтому местные князьки и жрецы могут спать спокойно. Кровь жертв ещё долго не перестанет литься по ступеням пирамид, питая демонических тварей и забытых божков.

Интонации священника неуловимым образом изменились, и Дарьян неуверенно поёжился, ну а Беляна и до того сидела тише воды, ниже травы. Я подумал-подумал и продолжать разговор не стал. Ни к чему это. Да и приехали уже.

Стены форта оказались не слишком высокими, зато были сложены на совесть, а на огневых позициях помимо картечниц я приметил и безоткатные артиллерийские орудия — не самого крупного калибра, зато скорострельные. На воротах дежурили стрельцы в кирасах и с винтовками. Свои шлемы они сняли и побросали на лавки, компанию им составлял молодой тайнознатец — тянувший здесь лямку, судя по загорелому лицу, уже не первый месяц. Экипажи в арку заезжать не стали, мы выгрузились и в компании монахов прошли во двор, где уже расположились пассажиры «Девятого вала».

Под озадаченными, недоумёнными и злыми взглядами я, Беляна и Дарьян присоединились к соученикам, монахи ордена Небесного меча покидали свои пожитки под навес и встали наособицу, а вот отец Шалый двинулся прямиком к троице местных заправил.

Сухопарый мужчина средних лет, прямой будто штык проглотил, был в странного вида головном уборе и светлом мундире с непонятными нашивками. Под мышкой он удерживал тонкую трость, пояс оттягивала кобура с револьвером. Бородатый и пузатый дядька нарядом и манерой держаться походил на преуспевающего купца — этот на голову водрузил картуз. Распахнутый сюртук открывал жилетку с золотой цепью карманных часов, а брюки были заправлены в высокие кожаные сапоги. Дымил он странной на вид самокруткой, только свёрнутой не из обрывка газеты, а непосредственно из листьев табака. В третьем же я с первого взгляда опознал тайнознатца, пусть и вырядился моложавый дядька, загорелый и вислоусый, в холщовые штаны свободного кроя, льняную рубаху и широкополую соломенную шляпу. На ногах — сандалии.

Отец Шалый после недолгого разговора с этой троицей отошёл в тенёк, где за конторкой примостился парнишка-писарь, но и там надолго не задержался и в итоге уселся на выставленную вдоль стены лавку. Ветер унёс тучи, выглянуло солнце, и от влажных плит начал подниматься пар. Не сказать, будто в бане очутился, но что-то вроде того.

— Чего тут? — шепнул я, протолкавшись к Огничу.

— Кормёжка за казённый счёт, жильём обеспечат, а вот если что купить — либо под жалование, либо денег могут в долг дать.

— Да это понятно! — отмахнулся я. — Куда нас дальше-то?

— До конца лета здесь останемся, а потом раскидают кого куда, — подсказал Огнич. — Мужик в соломенной шляпе — тайнознатец, будет нас натаскивать. Купчишка здесь от администрации, а майор в пробковом шлеме — комендант гарнизона. Говорит, за любое нарушение — плети и штрафы. Дуэли только по лицензии и для офицеров, нам и думать нельзя. Иначе вовек по долгам не рассчитаемся.

Ну а дальше меня от фургонщика оттёр Вьюн, к которому тут же присоединились Лоб и Ёрш. Босяки насели с расспросами, пришлось отшучиваться. Попутно обратил внимание на непонятные приготовления учеников школы Извечного полдня. Закончив рисовать на брусчатке какую-то сложную схему, четверо парней встали попарно друг против друга и наставили руки на солнце, а потом резко согнули их, приложив ладони к сердцу.

И будто лучи дёрнули! Мягкое тёплое свечение потекло и подсветило магическую схему. Вспыхнуло и погасло ослепительное сияние; я кое-как проморгался и через слёзы в глазах разглядел возникшие невесть откуда силуэты. Вроде бы — женские.

Что за чёрт?!

Но никто из стрельцов не хватался за оружие, не стал раньше времени паниковать и я. Протёр глаза и обнаружил, что перенеслись во двор форта две молоденькие барышни и девица года на три их старше. Все с нашивками школы Извечного полдня, все приложили ладони к груди и склонили голову, приветствуя соучеников.

— Симпатичные, — цыкнул зубом Лоб. — Нам таких в плавании очень не хватало.

— Поэтому их сразу сюда и перебросили, — решил я и повернулся к изумлённому до крайности книжнику. — Даря, это как вообще?

— Чтоб я знал! — честно сознался тот. — Какой-то секретный аркан, наверное.

— Странные они, — скривился Вьюн. — Себя ревнителями солнца называют, ни с кем не водятся. И зазнайки почище водоворотов. Хлебом не корми — дай пыль в глаза пустить!

Тут тайнознатец в соломенной шляпе хлопнул в ладоши и объявил:

— Подходи по одному!

Началась суета, к дядьке моментально выстроилась длиннющая очередь, и первыми в ней оказались, разумеется, представители школы Бирюзового водоворота. Если б не хмурый взгляд майора, наши бы точно полезли в драку, ну а так обошлось без мордобоя. Я и вовсе на солнцепёке прожариваться не стал, ушёл в тенёк и утянул за собой Беляну. Сели на лавочку и откинулись спиной на стену, а затем к нам присоединился и Дарьян.

Вскоре все угомонились и перестали толкаться и пихаться локтями, вислоусый тайнознатец глянул на первого и назвал его по имени, после чего писарь отыскал нужную строчку в реестре и проставил там галочку. Так дальше и пошло. Неожиданность случилась лишь однажды, когда два юнца из школы Призрачных волков вдруг оказались барышнями. Одну поименовали Лаской, другую — Лиской.

Все зашушукались, а Лба так и подкинуло.

— Да как так-то?! — возмутился он. — Не было среди них девчонок!

Парочка прибившихся к босякам деревенских увальней уставилась друг на друга круглыми от удивления глазами.

— Мы же с Лисом на руках боролись! — выдал один.

— И он тебя переборол! — заржал другой.

Ну а там и до нас очередь дошла.

Огнич Сломанная подкова. Дарьян Мертвослов. Беляна Скатень.

Ну и я — Лучезар Серый.

Облегчать задачу тайнознатцу я не собирался и намеренно закрыл метку, вот только чужая воля легко проникла через искажения духа — показалось даже, будто дядька и не заметил моих потуг вовсе. То ли использовал какой-то специальный аркан, то ли так проявлялся его атрибут. Думать, что он просто превосходит меня на голову, не хотелось.

Большей части вновь прибывших предстояло остаться в форте и заселиться в казармы, но кое-кто сподобился и персональных назначений. Так в городскую больницу отослали всех учеников школ Багряных брызг и Мёртвой руки, а вместе с ними велели двигать и обескураженному таким поворотом Дарьяну.

— Увидимся! — отсалютовал я ему на прощание, но лишь этим неожиданности на сегодняшний день не закончились: Беляне велели отправляться в некий «Большой дом».

— Это что ещё? — насторожилась девчонка.

— Главная усадьба, милочка, — снизошёл до пояснений комендант гарнизона. — Будь любезна привести себя в порядок и одеться подобающим образом. Там замарашкам делать нечего.

Захотелось вырвать трость и переломить её ударом о голову, но пробковый шлем выглядел крепким, а я был сыт по горло заточением в четырёх стенах и к тому же намеревался позабыть о своём праве именоваться боярином из какого-то там рода, так что совладал с эмоциями и вызвался проводить девчонку на её новое место службы.

Но сначала — купальни. Отмывался долго и с немалым удовольствием, заодно простирнул одежду. Отжал, надел влажную, и та высохла даже раньше, чем отстоял очередь к цирюльнику. Мастер бритвы и ножниц оказался из числа стрельцов, но сбрил отросшую за время плавания щетину он мне без единого пореза, да и подстриг далеко не так ужасно, как того стоило ожидать. А там и Беляна появилась.

Пост на воротах мы миновали без каких-либо вопросов со стороны караульных, разве что скучавший там молодой человек в форме и с револьвером в кобуре при виде Беляны так и подобрался. Выпятил грудь, попытался подкрутить жиденький ус. Откашлялся даже, привлекая внимание к такому бравому себе, но обратиться напрямую к барышне не решился.

Всё же не офицер, а приданный в усиление служивым тайнознатец.

— Как погляжу, тут у тебя от кавалеров отбоя не будет, — отметил я с некоторым даже раздражением.

— Это плохо? — лукаво глянула в ответ черноволосая пигалица и рассмеялась. — Да ты никак ревнуешь!

Но нет, дело было отнюдь не в ревности. Просто я уже чуял скорые неприятности.

Что моё — то моё, всё так. Только моё ли?

— И барышень тут не так уж и мало! — отметила Беляна, не дождавшись никакой реакции на свои слова. — Да ты сам погляди!

Мимо, разбрызгивая колёсами грязь и расплёскивая лужи, проехал экипаж с двумя разряженными красотками, дальше попалась навстречу дама с солнечным зонтиком, за которой следовала парочка крепких охранников. Ещё куда-то со смехом пробежали молоденькие девчонки — судя по небогатым нарядам чьи-то служанки. Попадались на глаза и женщины в возрасте. Вроде как самый обычный город, а не поселение у чёрта на куличках.

Правда, приходилось прилагать немало усилий, дабы не глазеть на антиподов, встречавшихся почти столь же часто, как и выходцы из Поднебесья. Одни отличались смуглой чуть красноватого оттенка кожей, чёрными как смоль волосами и орлиными профилями, другие были куда темнее или даже чернее с жёсткими кудряшками, широкими губами и носами. Первые держались уверенно, на шеях вторых я обычно примечал ошейники.

Рабы и рабыни?!

Но как же постулат, будто свобода превыше всего?

Меня передёрнуло. Дикость какая-то, право слово!

— И куда это ты пялишься? — спросила вдруг Беляна, ткнув меня под рёбра своим острым кулачком.

Пялился я на двух краснокожих девиц, чьи лёгкие платьица буквально струились, позволяя разглядеть очертания стройных тел, вот и пробурчал:

— Уже даже поглядеть нельзя!

— Тебе меня мало, — изогнула бровь Беляна, — что ты на гулящих девок заглядываться стал?

Я нахмурился.

— Помнишь, ты Заряне о последствиях чрезмерно длительного воздержания говорила? Почти два месяца — это как: уже слишком долго или ещё не очень? Может смягчающим обстоятельством послужить?

— Вот ты хитрый! — заулыбалась девчонка. — Хоть сейчас в судейские крючкотворы бери!

Я окинул пристальным взглядом улицу, застроенную двухэтажными каменными особняками, и предложил:

— Может, комнату снимем?

— В номера меня вести собрался?

— Ты против?

Беляна покачала головой.

— Мне до обеда на новом месте устроиться нужно и в форт вернуться.

— Времени — море!

Но нет, на самом деле то уже начинало поджимать, так что постельные утехи пришлось отложить самое меньшее до вечера. Спросив дорогу раз и другой, мы срезали через глухой переулок и вывернули на тенистую аллею, по которой и добрались до главной усадьбы. Перед особняком в три этажа высотой с колоннами и барельефами был разбит небольшой сад с пальмами и мраморной чашей фонтана; струя воды разлеталась на брызги и падала на мастерски высеченную статую обнажённой купальщицы.

По засыпанным каменной крошкой тропинкам прохаживались два стрельца в бело-голубых мундирах, но нам они препятствовать не стали. Разминувшись с веснушчатым почтальоном, чуть перекосившимся на один бок из-за увесистой сумки, мы подошли к входной двери, и я потянул шнур. Из дома донёсся приглушённый отзвук гулкого удара, какое-то время ничего не происходило, затем на крыльце возник до невозможности напыщенный слуга.

— Чем могу служить? — уточнил он у пустого места между мной и Беляной.

Девчонка протянула направление, привратник забрал его и удалился, предложив обождать на улице, благо от палящих лучей солнца прикрывал навес над крыльцом.

Пару минут спустя дверь вновь распахнулась, и к нам вышел мужчина средних лет в столь накрахмаленной сорочке, что её воротничок запросто мог рассечь горло при неосторожном движении головой. Чёрный сюртук, чёрные брюки, чёрные надраенные до блеска туфли.

Доверенный слуга?

— Проходите, барышня, — разрешил он и выразительно поглядел на меня. — А вы?..

Стало ясно, что приглашением меня не удостоят, так что я вручил Беляне её дорожный саквояж и усмехнулся.

— А я подышу свежим воздухом! Беляна, жду на улице!

Пот тёк по лицу едва ли не ручьём, поэтому дошёл до фонтана и с наслаждением умылся, но только сложил ладони лодочкой и зачерпнул воды, как послышался негромкий голос:

— Не советую.

Угрозы я не уловил, но всё же позволил воде пролиться обратно в мраморную чашу и обернулся. Обратился ко мне один из стрельцов. Молодчику было далеко за двадцать, выглядел он бывалым рубакой, но никаких отличительных нашивок на его мундире не обнаружилось. И это при том, что сабля и револьвер куда больше подходили в качестве оружия младшему офицеру, а никак не рядовому.

— Запрещено? — уточнил я, отряхивая ладони.

— Да почему? — улыбнулся стрелец. — Но в лучшем случае прихватит живот, а если не повезёт, могут и не откачать.

— А-а-а! — понимающе протянул я.

— Вообще сырую воду не пей. Гнилая здесь вода. Пиво пей.

— А чай?

Молодчик смерил меня насмешливым взглядом.

— Ежели его сырой водой не разбавят, то можно и чай.

Мы ещё немного потрепались о всякой ерунде, а потом на улицу выпорхнула Беляна. Мой собеседник прикоснулся пальцами к головному убору, и мы на пару с девчонкой потопали обратно в форт. Разве что по пути я углядел лавку с готовым платьем и потратился на шляпу, пошитую из плотной парусины, с не слишком широкими, но всё же защищающими лицо от дождя и палящих лучей солнца полями. Формой она отчасти напоминала пробковый шлем коменданта гарнизона. У словоохотливого стрельца была примерно такая же.

— Представляешь, у меня своя комната будет! — похвасталась Беляна.

— Да ну? — озадачился я.

— Ага! — рассмеялась девчонка. — Выделили каморку под лестницей.

— На кой чёрт ты им вообще понадобилась? Чем заниматься будешь?

— Да уж не постельку управляющему греть! — фыркнула Беляна.

— Это не ответ!

— Ой да не ревнуй ты! Гостей я встречать буду! Я же иллюзии насквозь вижу, вот и стану приглядывать, чтобы никакой тать под чужой личиной внутрь не пробрался. На управляющего только за этот год трижды покушались, а он в усадьбе совещания проводит, куда все шишки съезжаются. Пока в свободное от обучения время поработаю, потом на постоянное место примут.

Я озадаченно хмыкнул.

— Купава говорила, будто полноценную иллюзию мало кто сотворить способен!

— Так отвести глаза несравненно проще! Да и антиподы своё тайное искусство практикуют, у них всё не как у нас.

Мы прошли в ворота форта, и Беляна повернула на плац, я же отправился в казарму, дабы проверить, куда босяки пристроили мои пожитки, а заодно оставить там старую шляпу. Наша компания обосновалась в дальнем от входа углу длиннющего помещения, вместившего всё сегодняшнее пополнение разом. Пошёл меж рядов коек и сразу отметил очень уж напряжённую обстановку. Думал, попробует поквитаться кто-нибудь из водоворотов, но нет — перехватил один из подпевал Доляна.

— Скажи, боярин, а вы свою девку по очереди пользовали или все разом? — нагло осклабился щербатый паренёк.

— Так сам у неё спроси, — дружелюбно улыбнулся я и перенёс вес на чуть выставленную вперёд левую ногу. — Заодно своим наболевшим поделишься. У девочек же нет секретов друг от друга, так?

Разговор сразу пошёл на повышенных тонах, невольные свидетели слышали каждое слово, и взбеленившийся босяк ринулся на меня с кулаками. Я только того и ждал. Качнулся навстречу, толкнулся ногой и довернул корпус.

Отторжение!

Уже выбросив вперёд кулак, я в самый последний миг прикрыл костяшки магическим барьером, и босяка едва из ботинок не вышибло. Ноги вылетели из-под задиры, он рухнул навзничь, со всего маху приложился затылком о половицы да так и замер, не подавая признаков жизни.

Черти драные! Неужто перестарался?

Глава 10

11-9

Два выбитых зуба, сломанная челюсть, сотрясение мозга. Впрочем, если у кого-то хватило ума накинуться на боярина с кулаками, голова у такого человека точно пуста как гнилой орех, сотрясаться там совершенно нечему. Опилкам или отрубям, разве что.

Дурня уволокли к лекарю, а я из-за него едва не пропустил обед. И пропустил бы, пожалуй, но дневальный из числа стрельцов видел начало драки, и меня лишь пожурили — обошлось даже без похода к коменданту гарнизона. Его заместитель пригрозил в следующий раз наказать по всей строгости, но и только.

После доброй порции нравоучений пришлось идти на плац и под вновь зарядившей мелкой моросью внимать разглагольствованиям майора. Хорошо хоть он из пустого в порожнее не переливал, сообщил лишь, что время сейчас непростое и следует проявлять бдительность, а трёхмесячная подготовка — это не каникулы, отрабатывать долг за обучение мы начнём уже на этой седмице. Как именно — не сказал. Наверное, решил не расстраивать раньше времени.

Ну а дальше всех разбили по отрядам. Самым многочисленным оказалось сборище отсеянных абитуриентов школы Огненного репья — нас отвели в дальний конец плаца и оставили дожидаться неведомо чего, при этом ни наставника Краса, ни кого-либо из внутренних учеников следить за порядком не поставили.

Вернувшийся к этому времени из больницы Дарьян оказался бледнее мела, на мои расспросы он отвечать не пожелал, лишь коротко выдал:

— Вскрытие проводили, — и замолчал. Даже Беляна его растормошить не сумела.

Потом появился тайнознатец в соломенной шляпе. Вислые усы и без того придавали дядьке донельзя унылый вид, а уж при взгляде на нас, у него и вовсе физиономия вытянулась.

— Ни черта не умеете, так? — спросил он, скривив вниз уголки широкого рта.

— Именно так, наставник! — подтвердил я, хотя и стоило бы промолчать.

На меня начали оборачиваться, кто-то даже шикнул, но тайнознатца эти слова нисколько не задели. И вроде как даже наоборот.

— Осознание — первый шаг к исправлению! — объявил он, усмехнувшись. — А кто не исправится — сдохнет! У нас с этим просто!

Подобное вступление никого не порадовало, но и в уныние отнюдь не вогнало. Если уж на то пошло, все на войну с антиподами ехали, а тут вроде как тишина и спокойствие.

— Зовут меня Девясил. Для вас, олухи, наставник Девясил! — объявил вислоусый тайнознатец и прошёлся перед строем. — И запомните крепко-накрепко: лучший аркан тот, который вы способны применить прямо здесь и сейчас, незамедлительно! Успел ударить первым — победил. Не успел — сдох. И дело даже не в том, что заклинатели противника полнейшие бездари и недоучки почище вас. Просто чаще всего вам придётся сражаться с простецами. Остановить пулю… — Он оглядел нас и покачал головой. — Едва ли хоть кто-то из вас способен сотворить подобное, поэтому единственный шанс победить — это…

И вновь я опередил с ответом всех остальных.

— Ударить первым!

Наставник кивнул.

— Ударить первым — быстро, точно и достаточно сильно, чтобы пробить защитный амулет, если вдруг у противника при себе такой окажется. Никакие изыски не нужны! Они лишь помешают и замедлят атаку.

Тут не выдержал Дарьян.

— А как же защита?

Девясил смерил его пристальным взглядом, вздохнул и признал:

— Защита — это важно, да только не с вашими навыками действовать от обороны. Ударите первыми — получите шанс пережить бой. Уйдёте в глухую оборону — сдохнете! Впрочем… — Он вновь вздохнул. — Приказы отторжения и остановки вы освоили, а значит, небеззащитны. Но атака — важнее!

Наставник вскинул руку, и с его пальцев сорвался оранжевый росчерк огненного удара, столь стремительный, что глаз едва уловил смазанную полосу пламени.

Стук, вспышка! Шорох оплавленных кусочков металла по брусчатке плаца.

— Этому вас учили? — спросил Девясил, глаза которого отнюдь не отличало оранжевое свечение. Он не был огневиком и вроде бы даже не имел склонности ни к какому аспекту вовсе. Преломления точно не проходил.

«Если тут и вправду слишком мало небесной силы для аспирантов и асессоров, наши шансы отработать долги и вернуться домой не столь уж и прискорбно низки», — подумал я, когда всех выстроили для оценки атакующих навыков.

Меня, Дарьяна, Беляну и Огнича поставили самыми последними, и дело оказалось точно не в склонности к белому аспекту, поскольку к нам присоединились ещё и Вьюн с Ершом, хотя на того же Лба наставник внимания не обратил.

— Вы, никак, излив сформировать успели? — догадалась Беляна.

Босяки разом кивнули.

— Вообще непонятно, чего нас в школу не взяли! — заявил Вьюн.

— Несправедливо, блин! — согласился с приятелем Ёрш. — Вот же Долян-сука подгадил!

Адепты принялись шибать по обитому железным листом столбу ударными приказами, мне очень скоро наскучило наблюдать за их потугами, и я заинтересовался вмурованной в стену стальной плитой. Зачарованной — понял это с первого взгляда.

Я подошёл и провёл ладонью над испещрённой глубокими царапинами поверхностью, ощутил явственное сопротивление воздуха, отступил, примерился и ударил приказом. Такое впечатление — по раскалённой печи кулаком приложил! Отдача перетряхнула столь же сильно, как в тот раз, когда шибанул по демоническому отродью. Голова пошла кругом, едва на ногах устоял. Но всё же совладал с дурнотой и врезал по драной железяке быстрой связкой приказов.

Удар! Удар! Закрыться!

— Это кусок обшивки броненосца! — раздался вдруг за спиной знакомый голос.

Обернулся, и встретился взглядом с наставником Красом.

— Очень познавательно, — сказал я без малейшего намёка на улыбку, но молодому человеку не оказалось до скрытой в моих словах насмешки ровным счётом никакого дела.

Он подошёл к вислоусому тайнознатцу, о чём-то с ним переговорил и увёл отстрелявшихся адептов на соседнюю площадку, а Девясил занялся теми, кого отобрал в самом начале.

— У кого из вас сформирован самый длинный фрагмент абриса? — спросил он вдруг.

Мы переглянулись, и поскольку Беляна промолчала, я сказал:

— У меня излив и три узла, но я их только во время плавания окончательно оформил.

— Так даже лучше! — расплылся вислоусый тайнознатец в какой-то очень уж многозначительной улыбке. — Жги! — Но сразу предупредил: — Только не выделывайся, просто покажи одноузловой огненный удар!

И я выделываться не стал — втянул в себя малую толику небесной силы, и толкнулся ею от излива к первому узлу, попутно сплавляя воедино ударный приказ и воспламенение.

Лети!

И сразу всё пошло наперекосяк. На первом же узле аркан ровно в незримый барьер врезался и едва не рассыпался. Мои внутренности опалило, и лишь чудом удалось удержать атакующее заклинание от разрушения. Я стиснул его своей волей — будто бы уже начавший разваливаться на части снежок обратно слепил, а дальше всё повторилось раз и другой. В итоге боевые чары вырвались из вскинутой руки предельно ослабленными — по сути, выродились в блёклую вспышку.

Пуф! И всё.

— Молодец! — похвалил меня наставник. — Нет, действительно очень даже неплохо! Поверь моему опыту: мало кто в такой ситуации удержал бы аркан под контролем.

Я недоумённо уставился на руку и выдохнул:

— Но какого чёрта?!

Девясил обвёл всех насмешливым взглядом.

— Для чего нужны узлы, олухи Царя небесного?

— Делить энергетические потоки! — немедленно отозвался Дарьян.

— Именно! Делить и тем самым придавать аркану новые свойства. И даже если это примитив на один узел, дополнительного расхода энергии всё равно не избежать. А в условиях, когда каждая малость небесной силы на счету, такие траты становятся весьма обременительными.

— Обременительными — это ладно, — пробурчал я. — Бить-то мне теперь как?

Наставник усмехнулся.

— Да будет вам известно, каждый узел является полноценным вместилищем энергии, предельный объём которого реально довести до сотой части ядра. Вот только адепты и даже аколиты не обладают достаточным самоконтролем, циркуляция энергии по абрису — удел аспирантов. Так что по мере развития вам придётся не просто раз за разом перекраивать схему арканов, но и вкладывать в чары дополнительный запас сил.

Я выдохнул беззвучное проклятие.

— Отдыхай пока! — ухмыльнулся Девясил и перевёл взгляд на Беляну. — Твоя очередь, милочка!

Та вскинула руку и — вспыхнуло!

Едва ли это был огонь, скорее уж Беляна шибанула по столбу сгустком ослепительного сияния. Мишень дрогнула, будто по ней саданули молотом, в железном листе появилась немалых размеров дыра.

— Ну с тобой всё ясно, тебя учить — только портить, — развёл руками наставник. — В главную усадьбу назначение получила? Ну и отправляйся к Баюну. Нет, пока не уходи, в присутствии симпатичной особи противоположного пола самцы завсегда хвосты распускают. Следующий!

Следующим был Дарьян. И пусть он о необходимости работать с узлами оказался предупреждён, сотворить аркан не смог; судорогой руку свело и только.

— Вот! — наставил вислоусый тайнознатец на книжника указательный палец. — Исходящий меридиан сформирован, очередной этап возвышения зачтён, а на деле — пшик!

Дарьян насупился и потребовал объяснений:

— Да что не так-то?

Ответ наставника его не порадовал.

— При отсутствии прямой связи с изливом вливать энергию в сформированный меридиан сродни справлению нужды в бутылку. Нет, при должной сноровке можно струёй в горлышко попасть, но попробуй ещё — приноровись!

Босяки захихикали, книжник покраснел.

— И что делать? — спросил он, совладав с раздражением.

— Тренироваться! Так, теперь вы…

Ёрш озадаченно поскрёб затылок, а Вьюн уточнил:

— Именно арканом бить? Мы атрибут приняли. «Огненный репей» называется!

— Знаю такой, — кивнул наставник Девясил. — Долго вам его энергией запитывать?

Вьюн наставил на столб руку, и с неё в мишень ударил сгусток оранжевого пламени размером со сливу.

Стукнуло-вспыхнуло, вислоусый тайнознатец кивнул.

— Годится! Забудьте про огненный удар, работайте с атрибутом.

Дальше взялся показывать своё мастерство Ёрш, а я шепнул Беляне:

— Что ещё за Баюн?

— Тиун в усадьбе. Да ты его видел!

— Тот напыщенный тип?

— Ага.

Ёрш выступил ничуть не хуже приятеля, а вот Огнич, который, как оказалось, тоже купил у школы семя того же атрибута, сотворил огненный шарик чуть меньше и заметно бледнее, нежели у босяков.

— Тут определённо склонность к белому аспекту сказывается! — заявил Девясил. — Но ничего страшного, белое проще простого в любой другой цвет перекрасить. Конечно, преломление часть энергии на себя оттянет, только это не зелёный или синий в оранжевый на лету перелицовывать. Будешь тренироваться — наверстаешь упущенное. А кто тренироваться не станет — с любым аспектом сдохнет. — Он уставился на Дарьяна. — Ну, готов попытку повторить?

Тот повторил. Получилось слабенько. Так слабенько, что наставник даже головой покачал.

— Эдак ты даже яичницу не поджаришь! — заявил он прямее некуда. — Надо понимать, тут дело не только в оторванности меридиана от излива!

— Знаю, — буркнул Дарьян. — Аспект у меня не тот.

Огнич самодовольно усмехнулся.

— Белый во что угодно перекрасить можно!

Наставник фыркнул.

— Так то — белый!

Ну да — оттенок глаз Дарьяна был далёк от чистой белизны, скорее уж его стоило назвать цветом слоновой кости или попросту костяным.

Девясил на миг задумался, потом сказал:

— Сотвори приказ воспламенения, только не пережигай энергию в оранжевый аспект, позволь ей течь самостоятельно. Понимаешь, о чём я? Расслабься, лови состояние внутреннего равновесия и жги!

Книжник кивнул и нацелил руку на столб, но уверенности в этом его жесте не было ни на грош.

— Ты справишься! — подбодрила его Беляна. — У тебя всё получится!

Наставник одобрительно кивнул, а Дарьян с обречённым вздохом зажмурился, после чего из его растопыренной пятерни ударила струя серовато-сизого тумана. Колючие снежинки и льдинки с тихим шорохом прошлись по столбу и развеялись, пролились на брусчатку капельками влаги, а книжник растерянно захлопал глазами. Его ресницы посеребрил иней.

— Ну ни черта себе! — присвистнул Вьюн. — Вот это ты дал!

Наставник Девясил расплылся в довольной улыбке.

— Хо-хо! — потёр он ладонями. — А теперь давай ударный аркан в том же духе!

Дарьян как-то очень уж оторопело кивнул, вскинул руку — и в столб полетел ледяной шар размером с небольшое яблоко. Никакого вреда мишени он, разлетевшись при ударе в мелкое крошево, не причинил.

— Резче бей! — потребовал наставник. — Один узел на ускорение задействуй! Давай!

Я думал, на сей раз мой товарищ выстрелит как из пушки, но нет — с его руки сорвался вытянутый кусок льда — формой напоминавший сосульку, только более угловатый, ломаный и хищный. Пробить металлический лист он не смог, но небольшую вмятину всё же оставил.

— Вот так-то! — протянул Девясил, безмерно довольный собой. — Атрибут ты, надо понимать, уже принял, раз тебя к труполюбам определили?

Дарьян на нетвёрдых ногах дошёл до стены и опустился на корточки.

— Принял, — подтвердил книжник, тяжело отдуваясь. — Только он тут не поможет…

— Ясен пень — не поможет! — фыркнул Девясил. — А вот аргумент — ещё как! Если хочешь хоть что-то представлять из себя в бою — попроси подобрать нормальный атакующий аркан. И не скупись: золото в могилу с собой не унесёшь, а вот долги — запросто!

Шутка наставника Дарьяну смешной отнюдь не показалась, но тот аплодисментов и не ждал, уставился на меня.

— Очухался? Тогда жги!

Отдача от едва не сорвавшегося аркана была не такой уж и болезненной, всё это время я не столько приходил в себя, сколько прикидывал, как бы в полной мере задействовать сформированную часть абриса. Ничего в итоге не придумал, поэтому вобрал в себя побольше небесной силы, а когда у солнечного сплетения начало разгораться лёгкое жжение, пустил энергию по меридианам от узла к узлу.

Медленно-медленно-медленно! Слишком медленно!

Развалиться аркану я не позволил, но сорвавшийся с руки сгусток пламени неспешно проплыл пару саженей, после чего развеялся.

Я вновь втянул в себя небесную силу, повторил попытку и мало того, что на сей раз аркан проходил через узлы куда чище прежнего, так ещё на выходе я придал ему дополнительное ускорение.

Мелькнула вспышка… Мимо!

Босяки зашептались, я проигнорировал их и врезал снова. Теперь подтолкнул аркан в узле на входе в исходящий меридиан, а дальше лишь подправил его, и столб вздрогнул от удара, мигнула оранжевая вспышка.

— Неплохо, — признал наставник и снисходительно улыбнулся. — Но, если переборщишь с ускорением и перекроешь пропускную способность меридиана, в лучшем случае останешься без руки. В общем, захочешь получить оптимизированную специально для тебя схему аркана — обращайся. Возьму недорого, по червонцу за каждый узел. Это всех касается!

Я потряс отбитой кистью и кивнул.

— Договорились, — но про себя подумал, что разберусь и сам.

Чай, не совсем тупой. А так ещё за служебные приказы плату сдерут — оглянуться не успеешь, как без штанов останешься.

На этом занятие подошло к концу, и нас отпустили, велев отметиться на выходе у дежурного по гарнизону.

— А ты управляющего заморскими владениями видела уже? — спросил Дарьян у Беляны.

Девчонка покачала головой.

— Нет, говорят, он вечно в разъездах. И даже когда в городе, в усадьбе только рабочие совещания и официальные приёмы проводит. А пока нет никаких важных гостей, любовницу там поселил.

— Ты когда это всё разузнать успела? — удивился я.

— Тиун рассказал, — пояснила Беляна. — Надо же мне знать, что и как!

Я задумался, не получится ли переночевать в выделенной девчонке каморке, но сразу стало не до того.

— Лучезар Серый? — уточнил дежурный по гарнизону. — Бегом к коменданту!

— Чего ещё?

— Бегом!

Беляна и Дарьян остались дожидаться меня во дворе, а я поспешил к майору. Точнее — отправился на его поиски: пусть мне и объяснили, как пройти в приёмную, один чёрт, немедленно заблудился. Рыская по форту, гадал, в какие такие неприятности угораздило вляпаться на сей раз, а застав в кабинете коменданта ещё и отца Шалого, этому обстоятельству откровенно огорчился.

Не к добру же, черти драные! Точно — не к добру!

С момента нашей последней встречи священник успел поменять сутану на светлые брюки, просторную рубаху с широкими рукавами и жилетку с множеством карманов, лицо он обмахивал соломенной шляпой местного производства, но взгляд остался всё тем же змеиным, улыбка — фальшивой.

— А вот и наше юное дарование! — объявил Шалый, поднимаясь из плетёного кресла, и кинул взгляд на циферблат напольных часов. — И даже почти не опоздает…

«Куда именно я не опоздаю?», — стоило бы поинтересоваться мне, но я промолчал.

Так и так сейчас обо всём расскажут…