Ars Thaumis
Пролог
«Все течет», - сказал Гераклит и ушел в горы. Минули тысячи лет, и в древней крепости, строители которой, быть может, лично знали мрачного философа, с крыши башни Девяти кругов мерно капала талая вода. Седой февраль нехотя уступил место весне, и в многочисленных внутренних двориках блестели огромные лужи. Подставив солнцу лицо, преподаватель Ирина наслаждалась легкой передышкой, и все заботы последних дней показались ей такими далекими. А где-то там, внизу, вовсю кипела работа.
Первое марта – Заглавный день – каждый год с корнями вырывал Серую Берту из зимней спячки. Все – от ректора до последнего лаборанта – целую неделю приводили Университет в надлежащий вид. По большей части это означало, что все, что можно украсть, сломать или иным образом испортить, должно быть магическим образом защищено от «вредоносного студенческого воздействия» - так это обозначалось в уставе. А венцом всех подготовительных мероприятий являлась генеральная уборка, на которую традиционно сгоняли студентов старших курсов.
Ирине Сахаровой как самой молодой в рядах преподавательского состава была поручена полная инвентаризация учебного оборудования. По требованию Адаманта Фригга – многоуважаемого ректора – она потратила трое суток, бегая по всем уголкам Серой Берты и записывая в толстенный журнал каждый таум-прибор, каждый сломанный артефакт, который почему-то еще не списали. Наблюдая, как вместо уборки студенты на скорость раздвигают, подобно Моисею, воду в особенно глубокой луже, она с грустью вспоминала свою бытность лаборантом. Тогда в ее обязанности входила всего лишь проверка реактивов – и никакой суеты.
И вот теперь, когда бессонные ночи и бесконечные строчки из номеров остались позади, Ирина стояла напротив высокого стрельчатого окна, а прохладный ветерок легонько трепал полы ее белого халата. Девятью этажами ниже в Главные ворота небольшими группами входили первые посетители. Сегодня двери Университета открыты для любого тауматурга, поэтому со всего Предместья, нет, со всего мира сюда стекаются маги и колдуны всех мастей. Серокаменный двор был весь заполнен пестрой толпой, над которой возвышалась статуя монаха Берториана.
- Уже полвека наблюдаю эту картину, но всякий раз радуюсь, как школяр, - нарушил покой Ирины знакомый голос, и она обернулась. Чуть позади нее стоял Альберт Филд, поправляя ворот своей неизменной клетчатой рубашки. Женщина с теплотой относилась к маленькому усатому коллеге, которой очень помог ей разобраться с назначением многих магических устройств. Без него она вряд ли закончила бы свою работу так скоро.
- Вы, Ирина, наверняка лишены той сентиментальности насчет студенчества, потому что еще свежи воспоминания об огромных домашних заданиях…
- Особенно я страдала над вашими, профессор Филд, - Ирина улыбнулась, и Альберт довольно фыркнул в усы. Однако взгляд его тут же стал серьезным.
- Боюсь, ваш отчет касательно Тенебрикона меня озадачил. Он не вел себя так ни разу, пока я здесь работаю. Этим утром я лично осмотрел устройство, и это еще сильнее меня встревожило. Господь всемогущий, он действительно пришел в движение! – он провел рукой по взъерошенным седым волосам.
- Я уже послала демона ректору, нужно быть готовыми ко всему, - женщина затянула потуже хвост, сунула руки в карманы халата и снова посмотрела в приоткрытое окно.
Над зияющей пропастью Глотки не было видно ни облачка, воздух полнился голосами птиц, заселяющих каждую трещинку в каменной кладке, застроивших гнездами все карнизы и балки. Им вторили сотни студентов и тысячи гостей, предвкушающих торжественную церемонию. Университет Ордена тауматургов готовился принять пополнение, и на горизонте уже виднелось небольшое серое пятнышко, неспешно приближающееся со стороны города.
Ирина помнила, как сама впервые шла сюда в компании поступающих, как нелепо выглядела в форме цвета пепла, как боялась и надеялась одновременно. Позади осталась школа и перспектива скуки длинною в жизнь, а впереди… Женщина снова улыбнулась. Она бросила быстрый взгляд на край Глотки, где под низкой пирамидой притаился таинственный Тенебрикон, так некстати проснувшийся именно сейчас, и попыталась отогнать опасения. Что бы ни случилось, но Заглавный день пройдет так, как и сотни раз до этого.
Глава 1. Под крылом ворона
- Сотрясаются грани реальности, опадают оковы бытия! Школяры идут, школяры! – раздался громогласный возглас, когда сорок первокурсников в серых балахонах во главе с высоким худым мужчиной остановились перед массивными воротами. Громадная крепость – Серая Берта – высилась над ними, щетинясь башенными шпилями, зеленея поросшими мхом каменными стенами. С высоты из-за каменных зубцов за процессией наблюдали чьи-то заинтересованные лица.
Огромные двери из литого металла, украшенные устрашающего вида демоническими мордами, дрогнули и начали медленно открываться. Когда по ту сторону ворот уже виднелась полная народу небольшая площадь, двери словно сорвались с петель, медленно выехали вперед, заставив нескольких девушек в испуге отпрянуть. Затем рогатые головы чудовищ вынырнули из дверной поверхности, затем показались когтистые руки и мощный торс. По мере того, как появлялись их тела, двери стали уменьшаться, а когда два железных демона-великана вытащили свои шипастые хвосты, исчезли совсем.
Павел невольно сглотнул. За последние несколько месяцев он успел привыкнуть к разного рода чудесам, в том числе и к превращениям, но масштаб происходящего заставлял его трепетать. Осмотревшись, он понял, что далеко не один поражен зрелищем: многие, особенно девушки, смотрели на замерших по сторонам от ворот гигантов с нескрываемым ужасом, а кучка шарахнувшихся тогда девчонок спряталась за спины парней. Их провожатый – Григорий Громов – поднял руку, приказывая двигаться за ним. Теснясь друг к другу, первокурсники миновали толстые стены, пройдя за ним под каменной аркой ворот.
Их встретил приветственный гул толпы и лавина аплодисментов. Просторный внутренний двор был залит солнцем и практически полностью забит людьми. «Тауматурги», - понял Павел, стараясь не отставать. Благо высокий Григорий Громов в плоской шляпе и развевающемся плаще, который делал его похожим на детектива из старых фильмов, был хорошим ориентиром. Играла музыка, над головами то и дело проносились воздушные шары, точь-в-точь похожие на планеты Солнечной системы, со всех сторон им махали руками и улыбались люди в самых необычных одеждах. Такое обилие причудливых шляп Павел видел впервые.
По узкому проходу, оставленному специально для них, новоприбывшие студенты дошли до статуи в центре двора. Крепкий мужчина с короткой бородой грозно взирал на них с постамента, и по монашеской робе Павел предположил, что это Берториан. Легендарного тауматурга он представлял себе совершенно иначе, поэтому, когда идущий рядом Виктор сказал: «Спорим, он строил эту стену голыми руками?», согласно усмехнулся. Уж очень не вязался образ мудрого старца с абсолютно высоченным лысым атлетом.
Обогнув статую, они пересекли выложенный серыми плитами двор и остановились перед круглой башней. Еще на подходе к Серой Берте Павел понял, что это центр Университета, самая большая из множества башен, подобно клыкам неведомого чудовища, усеявшим крепость. Громов вновь поднял руку и щелкнул пальцами. Воздух вокруг него слегка задрожал, и многократно усиленный звук его щелчка прокатился по всей площади. Гомон толпы постепенно смолк, музыка тоже прекратилась. Наступила тишина, нарушаемая лишь пением птиц.
Створчатые двери в основании башни распахнулись и на невысокое крыльцо один за другим вышло три человека. Первый был мужчина, ростом и полным отстутствием волос не сильно уступавшим статуе Берториана, разве что был гладко выбрит. На нем безупречно сидел белый костюм, в ухе поблескивала круглая золотая серьга, а на плечо был накинут темно-синий платок с золотой бахромой. По левую руку от него встала низенькая старушка с короткими серебристыми волосами, одетая в простые черные брюки и бардовый свитер. Она выглядела очень старой, но стояла прямо, сцепив на груди большие крепкие ладони. Последний из троицы был облачен в рваный черный балахон, а лицо его было полностью скрыто просторным капюшоном.
- Вот вы и дома, первый курс, - отрывисто сказал человек в белом. – Меня зовут Адамант Фригг, и пока я здесь ректор, эти стены непременно останутся для вас домом.
Он обвел рукой двор и продолжил, повысив голос:
- Сегодня, в Заглавный день, здесь нет ни одного человека, кто не стоял бы в числе первокурсников также, как стоят сейчас эти молодые люди, кто не дрожал бы от волнения перед шагом в неизвестность. Все здесь присутствующие – наши выпускники, и Университет Ордена тауматургов встречает своих детей. Вот вы и дома, выпускники!
Раздался радостный гул, и с тысячи губ слетело: «Дома». Подождав, пока стихнут разговоры, ректор продолжил:
- И конечно же студенты более старших курсов рады вернуться в родные аудитории, чтобы продолжить свою плодотворную работу, - ответом ему были негромкие возгласы и жидкие хлопки. – А теперь, когда все в сборе, я даю слово Фриде Йорден – нашему с вами дорогому старшему наставнику.
Адамант Фригг чуть отступил, и в центр вышла старушка. Она подняла чуть дрожащую руку, но вместо того, чтобы разразиться приветствиями, толпа, наоборот, притихла. И Павел понял почему, когда Фрида Йорден заговорила очень тихим, но отнюдь не старческим голосом:
- Год за годом вижу я новые лица, что приходят в сию обитель вот уже несколько веков, - Павел подумал, что ослышался, но она продолжала: - И вот уже несколько веков я не могу найти двух одинаковых, как нет двух одинаковых ведьминых ив, хоть бы росли они на одном болоте. Я жалею о том, что жизнь человеческая так коротка, чтобы запомнить все эти полные жажды знаний глаза…
- Коротка, как же! Бабка нас с тобой лет на сто переживет, - шепнул Виктор и скептически посмотрел на Фриду.
- Не хочу утомлять вас, поэтому дам лишь один совет: учитесь. Молодые или старые – не переставайте учиться, и пусть вас ведет удивление. Ведь мир – это место, которому не перестаешь удивляться.
Фриде Йорден хлопали даже дольше, чем ректору. Когда овации смолкли, Адамант Фригг снова вышел вперед и произнес:
- А теперь перейдем к делу. Как вы знаете, традиции Ордена требуют определенных церемоний. Поэтому сегодня в Келье Ворона пройдет обряд Посвящения, после которого первокурсники смогут с гордостью называть себя тауматургами. Попрошу господина Громова провести подопечных к монастырю, остальные же могут присоединиться. Надеюсь, все помнят дорогу?
После этих слов ректор достал из кармана нечто похожее на карманные часы. «Нуль-Т», - понял Павел, узнав в вещице прибор для мгновенного перемещения. И правда, откинув крышку, Фригг взял под руки своих спутников и исчез вместе с ними. С помощью такой же штуки Григорий Громов перенес Павла сюда, в Предместье, поэтому он особенно не удивился. Ему показалось странным кое-что другое.
- Как думаешь, а тот в плаще зачем выходил? – спросил он у Виктора, который с интересом разглядывал пришедшую в движение толпу. С Виктором он познакомился сегодня в городе, пока Громов по очереди доставлял со всего света их новых товарищей по учебе. Парни сразу нашли общий язык, словно знали друг друга уже много лет.
- Я читал о церемониях в справочнике. Думаю, этот в плаще – мастер ритуалов. Эх, а тут можно развернуться, как думаешь? – тряхнув густой гривой волос, Виктор мечтательно потянулся, и вместе со всеми они зашагали вслед за Громовым, который закурил сигарету, из-за чего некоторые первокурсницы морщились, отмахиваясь от дыма. Серый балахон был довольно тонкий, поэтому Павел был рад, что под него он надел толстый свитер. Громов вел их по переходам, маленьким дворикам, под арками и вдоль колонн. Запомнить путь было невозможно, поэтому Павел даже не пытался. Над ними снова громогласно звучало: «Школяры идут, школяры!», словно кто-то говорил в мегафон.
Впереди показалась крепостная стена с еще одними воротами, правда, далеко не такими большими и помпезными. Толкнув изъеденную короедом деревянную дверь, проводник вошел в узкий туннель внутри стены, и студенты пошли следом. Павел шел в середине колонны, поэтому не сразу понял, почему у выхода образовалась пробка. Когда, наконец, он вышел с противоположного конца туннеля на свет, у него перехватило дыхание. Они стояли на каменистой площадке шириной метров в десять, а там, дальше, насколько хватало глаз, раскинулась бездна.
Это была чудовищных размеров дыра в земной поверхности, похожая на жерло вулкана. Крепость, сама по себе немаленькая, казалась просто крохой по сравнению с этой гигантской темной ямой с рваными краями, стены которой устремлялись вертикально вниз. От ворот вела дорожка, переходящая в ветхий каменный мост, растянувшийся над пропастью без единой опоры. Другой конец его терялся вдали, а на полуразрушенных периллах сидели черные птицы и внимательно смотрели на студентов. Вороны.
- Падать будешь долго, - прохрипел молчаливый обычно Громов, когда Виктор подошел к краю обрыва и глянул вниз. Тот отошел, а Громов вдруг встал на его место, кинул окурок вниз и повернулся к прижавшейся к стене молодежи.
- Это Глотка, - просто сказал он, - и дна у нее нет. Если долго лететь вниз, то попадешь прямиком в Преисподнюю. Только один известный нам человек спустился туда и вернулся обратно живым, детишки. Кто-нибудь назовет имя?
Все молчали. Тогда ухмыляющийся Виктор театрально взмахнул руками и торжественно произнес:
- Монах Берториан.
- Верно, - буркнул Громов, снимая шляпу, которую пытался сорвать гуляющий здесь ветер. – Старина Берториан был горазд на всякие фокусы, но, когда касалось дела, равных ему не было. А нам с вами туда, детишки.
Он указал шляпой на высокий мрачный шпиль вдалеке, одиноко нависающий над Глоткой на небольшом выступе. Словно по команде, несколько воронов снялось со своего места и полетело в том направлении. Отойдя от края, Громов зашагал первым, за ним, все еще с опаской, вдоль пропасти последовали остальные. Провожатый вдруг разговорился и вкратце поведал им историю, которую Павел наискосок прочитал в выданном справочнике.
- Видите тот черную башню? Это Келья Ворона, монастырь, в котором Берториан был настоятелем. Лет так девятьсот назад он стоял на Большой Земле где-то в центральной Европе, когда Берториан, что называется, впал в ересь и отправился сюда, в Предместье, прихватив с собой монастырь вместе с монахами. Конечно, он не первый, кто нашел это место, потому что Серая Берта стояла здесь до него, хотя и выглядела чутка иначе. В любом случае она стала отличным прибежищем для берторианского Ордена тауматургов, ну а позднее и для Университета. Эй, не отставать!
Так и шли они на пронизывающем ветру, кутаясь в зябкие плащи, крепость осталась позади, а черный силуэт монастыря потихоньку приближался. Под ногами хрустела галька. Когда до черной готической башни, окруженной низкими стенами, было рукой подать, Павел вдруг заметил, что внутрь монастыря цепочкой заходят люди. «Наверное, они вышли через Главные ворота», - решил он. Вскоре они также зашли в ворота монастыря, который оказался очень маленьким и тесным по сравнению с Серой Бертой. Павел удивился, как много тут воронов: целые стаи сидели на крышах и взирали на студентов свысока. Келья Ворона оправдывала свое название сполна.
Быстро миновав внутренний дворик, они вошли в старинную церковь с той самой башней. Перед ними раскинулся длинный зал, который тонул в полумраке, несмотря на яркое солнце снаружи. Запрокинув голову вверх, Павел чуть не потерял равновесие: потолок терялся в высоте, а поддерживающие его балки были похожи на скелет какого-нибудь огромного животного. Сотни скамей по бокам от прохода были заполнены зрителями, а на противоположной стене, где обычно находится алтарь, была высечена скульптура ворона высотой в несколько метров. Раскинутые крылья были изрядно потрепаны временем, а в глазнице поблескивал треснувший красноватый камень.
На фоне скульптуры на небольшом возвышении стояла довольно много народу. Павел узнал ректора и Фриду Йорден, но кроме них было еще два десятка человек, неровной шеренгой встроившихся перед зрителями. Взгляд невольно приковался к очень красивой женщине азиатской внешности с глубоким декольте в длинной меховой накидке. Стоявшая рядом девушка неодобрительно на него посмотрела, и Павел поспешил отвести взгляд, заметив, что его новый товарищ Виктор тоже смотрит на пышногрудую женщину.
Громов обернулся к первокурсникам, подмигнул и ушел куда-то в зал. Адамант Фригг жестом призвал к порядку и обратился к новоприбывшим все в той же отрывистой манере:
- Вот вы и добрались. Надеюсь, путешествие было для вас интересным. Вы еще не раз побываете здесь – в Келье Ворона – ведь именно здесь проходят все торжественные церемонии. И одна из них начнется прямо сейчас.
При этих словах из строя преподавателей, как догадался Павел, вышел тот самый тип в балахоне, в длинных костлявых пальцах он сжимал книгу. Другие отступили, давая место загадочному коллеге, и тот раскрыл свой фолиант, который едва не рассыпался у него в руках – настолько он выглядел древним. Тьма капюшона полностью скрывала лицо, поэтому никто не ожидал, когда внезапно раздался голос.
- Стены эти да будут свидетелями, как одаренные обретут признание, – произнесло существо. Да, это не мог быть человек, потому что человеческие голоса звучат в ушах, а не проникают прямо в сознание, вытесняя все прочие мысли. По спине Павла пробежали мурашки, а говоривший продолжал:
- Отроки и девы, отриньте мирскую блажь и пройдите дорогой Истины. Заслушайте же «Послание школярам» бессмертного Берториана и примите благословение его под крылом ворона!
От него исходила такая мощь, что Павлу показалась, будто он вот-вот упадет. Но он не мог оторваться от голоса, который эхом отдавался в его черепной коробке. Словно загипнотизированный, парень смотрел, как существо подняло книгу ближе к тому месту, где под капюшоном должны были находиться глаза.
- «Имя мне Берториан, и мне выпала доля собрать под защитой Серой Берты юнцов, чтобы обучить их своему мастерству. Отныне станет здесь Университет и станут ученики мои зваться школярами. Прилежны будьте в учении своем, но не забывайте об опасности. Да будет осторожен каждый, вступивший на путь тауматургии, ибо путь этот овеян дыханием Инферно. А посему любая манипуляция с Потоком способна призвать в этот мир сатанинское отродье».
Воцарилась тишина. Казалось, все попали под влияние голоса и поэтому не могли даже пошевелиться. Павел чувствовал, как древние слова, все еще звучавшие у него в голове, вызвали к жизни те могущественные силы, что удерживали Предместье от падения в бездну. Магия невероятной силы наэлектризовала воздух и ощущалась даже кожей. Тишину нарушил ректор, шагнувший вперед и почтительно склонившийся перед существом в балахоне.
- Благодарю вас, Мастер. А теперь прошу, раздайте нашим новым студентам их инструменты. Первокурсники, - он снова воззрился на них, и Павлу показалось, что он смотрит прямо ему в глаза. – Сейчас каждый из вас по очереди подойдет к нашему Мастеру Ритуалов и получит свое рабочее снаряжение.
Адамант Фригг подошел к скульптуре ворона, коснулся его хвоста, и красный глаз засветился ровным розоватым светом. Будто в ответ на это за витражными окнами закаркали настоящие вороны, и по полу забегали разноцветные блики. Мастер Ритуалов встал под каменным крылом, и в руках у него вместо книги возникло что-то продолговатое. Преподаватели расступились, Фригг широким жестом указал на Мастера, приглашая. Оглянувшись по сторонам, Павел понял, что никто не хочет идти первым.
Наконец решился Виктор, с наигранно легкой походкой поднялся на возвышение и прошел прямо к Мастеру. Тот протянул ему предмет, затем поманил пальцем. Виктор наклонился к нему, Мастер что-то прошептал ему из-под капюшона. Павел видел, как бледнеет лицо товарища, а темные брови хмурятся, затем тот серьезно кивнул, тряхнув волосами, и снова выпрямился. Откуда-то с потолка на него вдруг спланировало черное перо и приземлилось прямиком на голову. Кто-то хихикнул, но смех быстро смолк, когда перо вдруг начало расти и трансформироваться. На голове Виктора точно вращался маленький смерч, так что тому стоило больших усилий стоять смирно. В конце концов он не сдержался, вскинул руку и наткнулся на шляпу, которая теперь венчала его голову.
Это была самая настоящая шляпа волшебника – с широкими полями и длинным острым верхом, слегка загнутым книзу. Цвет у шляпы был такой же пепельно-серый, как и у плащей, в которых прибыли первокурсники. Виктор снял свой новый головной убор, оглядел его, фыркнул и подбросил вверх, поймав на лету. Зал взорвался смехом, некоторые захлопали. Виктор вернулся к однокурсникам и подтолкнул Павла вперед, да так, что тот едва не распластался по полу. Делать было нечего, и, недовольно зыркнув на товарища, он поплелся к Мастеру.
Бледные пальцы протянули ему небольшой деревянный футляр, Павел взял его и сунул в карман плаща. Затем, как и Виктора до этого, Мастер Ритуалов поманил его к себе. Будучи с ним примерно одного роста, Павел сделал шаг и приблизил ухо к капюшону. В голове снова раздался леденящий душу голос:
- Глубина не так страшна, отрок. Страх глубины поведет тебя дорогой Лжи, поэтому разорви путы, обвившие твой разум. Она жива. И ты будешь жить.
Он знал. Тот, кто находился под капюшоном, знал о том уголке памяти, который Павел всячески прятал от самого себя. Существо, называемое Мастером Ритуалов, видело его насквозь. Павел судорожно кивнул и выпрямился. Сердце его бешено колотилось, и Павел попытался отвлечься на ветерок, который взлохматил его волосы. Вскоре на глаза упала тень, и Павел нащупал на голове шляпу – точно такую же, как у Виктора. Нелепо поклонившись, он спустился под аплодисменты и встал рядом с товарищем.
Так один за другим студенты выходили вперед и получали от Мастера его дары. Многие сильно пугались, когда слышали слова из капюшона, одна девушка даже заплакала, едва шляпа опустилась на ее голову. Тогда от преподавателей вышла красивая азиатка, приобняла ее за плечи и отвела в сторонку, о чем-то тихо говоря. Когда девушка встала в строй, слез не было и следа, а на лице играла безмятежная улыбка. Когда последний студент получил снаряжение, преподаватели снова сомкнулись, и ректор провозгласил:
- На этом обряд Посвящения объявляю оконченным. Господин Громов проведет первокурсников обратно в крепость, остальным добро пожаловать на фестиваль. Заглавный день бывает раз в году, гуляйте!
Все гуляли, и в суматохе праздника никто не заметил, как на самом краю Глотки, под обсидиановой пирамидой мелко задрожал и раскрылся, подобно цветку, Тенебрикон. Кристалл в его центре неровно пульсировал, испуская лучики света, а шесть колец начали медленно вращаться вокруг мерцающего камня. Наращивая скорость, покрытые магическими символами кольца отражали свет, и тот возвращался в камень, сплетаясь в клубок. В какой-то момент кольца резко остановили вращение, и концентрированная энергия нашла выход. Мощный луч разнес пирамиду на куски и выстрелил прямиком в небо.
Фигура в капюшоне наблюдала с вершины монастырской башни за пронзающим ночь столпом света. Среди вспышек салютов никто, кроме него, не видел свет. И никто, кроме него, не понял бы суть послания. Костлявые пальцы раскрыли книгу на нужной странице и быстро пробежались по полустертым буквам инфернальной латыни. Имя «Берториан» в гаснущем свете Тенебрикона отчетливо пламенело красным.
Глава 2. Латынь, похмелье и цветы
- Со мной все в порядке, - сказала сестра.
- Я же видел, как ты утонула!
- Меня спасли, разве ты не помнишь? – удивилась сестра.
- Почему тогда мне так трудно поверить?
- Потому что ты сам остался на дне.
- Нет! – закричал Павел и проснулся.
Вместе с пробуждением пришла головная боль, и он принялся растирать виски, щурясь от света. Рядом послышалось недовольное ворчание, чей-то локоть пихнул его в бок. Павел приподнялся и сел, пытаясь сообразить, где находится. Память широкими мазками принялась рисовать события фестивальной ночи. Праздничный ужин в похожей на подземелье столовой, бесконечные магические игры, подозрительного вида бутылки, которые старшекурсники настойчиво впихивали новопосвященным студентам. При воспоминании об алкоголе к горлу подступила тошнота, хотя он не осилил и половины своей бутылки.
«Наверняка над этим пойлом изрядно поколдовали», - решил Павел и опустил взгляд на диван рядом с собой. Прикрываясь изрядно мятым плащом, из-под которого выглядывали кроссовки, рядом спал Виктор. Товарищ выпил гораздо больше, и Павел вспомнил, как буквально тащил его под грохот салютов до общежития, где бросил на диван в холле. Присел было рядом - перевести дух, закрыл на минуту глаза и тут же уснул. Но веселая ночь не помещала словам, услышанным под крылом каменного ворона, пустить корни прямиком в сны.
Подняв к глазам наручные часы, Павел выяснил, что едва перевалило за шесть. Тихо было в общежитии, до начала занятий еще два с лишним часа. В лучах света, льющегося из окна, медленно покачивалась пыль, в которой мерещились смутные образы. А парень сидел и никак не мог привыкнуть к мысли, что он наконец там, куда стремился последние четыре месяца. Он – студент единственного в мире Университета тауматургии.
Откуда-то с потолка ему на колени медленно опустился воздушный шарик, представляющий собой точную модель Юпитера. Не успел Павел как следует рассмотреть вращающееся красное пятно, похожее на глаз, как шарик с громким хлопком взорвался, а маленькие спутники разлетелись во все стороны, словно бусины. Виктор, еще секунду назад спавший, вскочил с дивана и принялся оглядываться в поисках опасности, приняв боевую стойку. Когда товарищ сообразил, что угроза миновала, он как-то странно выругался и рухнул обратно. Издав протяжный стон, Виктор накрыл голову балахоном, откуда теперь доносилось что-то невнятное.
- Заби мние, заби мние тутай, - бормотал Виктор, но польского Павел не понимал, поэтому ответил лишь:
- Нам бы водички раздобыть, а то пить хо… - и прервался на полуслове. Он еще раз произнес это предложение и понял, что слышит слова родного языка. Сконцентрировавшись, он попытался сказать хоть что-нибудь на инфернальной латыни, но каждый раз изо рта вылетала привычная речь.
Павел в недоумении почесал нос. Linguamagica, по-простому, инфернальная латынь, – международный язык для всех без исключения тауматургов. Он месяцы напролет сидел над учебником, который вместе с остальной литературой принес ему Григорий Громов. Нет, это вовсе не обычный язык, ведь в какой-то момент Павел заметил, что ему не нужно даже вникать в то, что он читает. Язык сам непрерывным потоком проникал в его разум со страниц, наводя в памяти свои порядки. И когда в очередной раз Громов пришел его проведать, парень даже не заметил, как заговорил с ним на инфернальной латыни – настолько это показалось ему естественным, будто он владел ей всю жизнь.
«Не человек изучает магический диалект, но диалект изучает человека, чтобы затем использовать в качестве своего носителя», - вспомнились строчки из вступления учебника. Почему же теперь ничего не получалось выдавить из себя, Павел понять не мог. Ему представилось, как он пойдет на занятия и ни слова не поймет из того, что говорит преподаватель. У него ведь с собой не было ни телефона, ни переводчика, да и английский в школе ему давался с трудом. Начиная паниковать, Павел встал с дивана, безуспешно попытался растолкать Виктора и, плюнув, вышел из холла в коридор.
Коридор был длинным, с высоким потолком и с единственным прямоугольным окном в дальнем его конце. По обе стороны узкого прохода располагались двери комнат, за некоторыми слышалась возня. «Которая из них наша?» - подумал Павел, дошел до середины старой ковровой дорожки, усеянной окурками и пустыми бутылками, и остановился, не зная, что делать дальше. На ближайшей двери с резной головой лошади вместо ручки косо висела табличка: «5, к. 29». Пытаясь унять новый приступ боли, он отчаянно тер виски и едва не получил по лбу, когда дверь с лошадиной головой отворилась.
На него сквозь круглые очки смотрел низкий полненький паренек. Он выглядел бы совсем мальчишкой, если бы не начавшие редеть черные волосы, делавшие его лоб очень высоким. Сунув пухлую ладонь в карман щеголеватой бархатной жилетки, он с интересом рассматривал Павла снизу вверх. Тот сначала растерялся, а потом принялся жестами объяснять свою проблему, показывая на рот и делая руками крест. Паренек серьезно покивал, показал большой палец и снова скрылся за дверью. Было слышно, как по комнате ходят, затем дверь открылась опять, и толстячок протянул ему бутылочку.
Это был флакон из темно-зеленого стекла со встроенной в горлышко пипеткой. Парень в жилетке показал два пальца и изобразил, будто капает себе в рот. «Две капли», - сообразил Павел, запрокинул голову, и терпкая маслянистая жидкость с привкусом резины потекла по пищеводу. В первые десять секунд ничего не происходило, но затем его словно ударили в грудь, он упал на спину, треснувшись головой, неведомая сила разжала челюсти, и изо рта начал подниматься сиреневый дымок. Дым становился все гуще, обвиваясь вокруг его головы, и в этих парах вспыхивали буквы, формирующие слова, которые затем складывались в предложения. Целые фразы кружили по орбитам вокруг него, а после вместе с дымом резко втянулись в ноздри, вызвав резкий приступ тошноты. Павел перевернулся на бок, и его стошнило горечью в заботливо поставленный тазик.
- С-спасибо, - отплевываясь просипел он, кое-как поднимаясь с пола и потирая затылок. И тут же понял, что снова говорит на латыни, а головная боль, преследовавшая его все утро, вдруг прошла, сделав сознание кристально чистым.
- Сочтемся, - весело сказал спаситель. – Ты капли-то возьми, раздай остальным, поддавшимся искушению как следует напиться.
После этих слов он оглядел коридор, вытащил из кармана большой тканевый мешок и манящими жестами пальцев принялся закидывать в него разбросанный мусор. Последняя бутылка залетела в мешок и узел на нем сам собой завязался, тогда парень в жилетке одобрительно хмыкнул, поправил очки и вспышкой огня, вырвавшейся из его пальца, очистил тазик.
- Я Стенли, а это первый этаж. Здесь только пятый курс обитает, а те, кто еще не дорос, живут выше. Первый и второй курс заселяют третий этаж, так что вам с другом туда. Только закапай ему сначала, а то опять тащить придется, - Стенли похлопал Павла по плечу и прежде, чем тот спросил, откуда он знает о Викторе, посоветовал серьезно:
- Лучше не пейте, вообще. Мало кто устоял перед крепленой медовухой братьев Гроссов, но послушай старика Стена. Вы пока легко отделались, но чем дальше, тем хуже будет. Одна вон до сих пор носит пятьсот сдерживающих амулетов, сессию, видите ли, завалила. Ну, бывай, Павел.
Широкая спина в тесноватой жилетке скрылась за дверью, и Павлу ничего не оставалось, как пойти обратно. По дороге в холл Павел думал: «Неужели все здесь умеют читать мысли. Ладно Мастер Ритуалов – этот наверняка не человек, но если даже пятикурсник…». Собираясь выйти из коридора, он чуть было не столкнулся с какой-то девушкой. Та обогнула его, не удостоив даже взгляда, но Павел еще долго смотрел ей вслед. На ней были короткие пижамные шорты и майка, а все тело было увешено маленькими серебристыми кругляшками, издававшими при ходьбе характерный металлический звон.
Два часа спустя первокурсники вошли в просторную полукруглую аудиторию, где до блеска натертые поколениями студентов скамьи амфитеатром спускались к кафедре. Учебная часть Университета располагалась в огромной круглой башне Девяти кругов, являющейся, как и предполагал Павел, центром всей крепости. На девятом этаже, под самым куполом, обосновался ректорат, остальные восемь занимали лекционные классы и классы для практики. А в основании башни находилась громадных размеров пещера с таинственным названием Чрево Зверя.
Все это Павел вместе со все еще полуживым Виктором выяснили, когда немного заблудились в многочисленных переходах и наткнулись на широкую нишу в одной из стен. В нише на тяжелом мраморном основании стояла точная модель Серой Берты. Стены крепости были сделаны из прозрачного материала, похожего на хрусталь, внутри отчетливо виднелись все проходы и лестницы, а каждая башенка, каждый дворик и комната были подписаны. Виктор оживился и принялся тщательно изучать модель, делая пометки в блокноте, который достал из кармана своего серого плаща. Ему не до конца удалось вернуть свое знание латыни, поэтому периодически от него можно было услышать восклицания на польском.
Усевшись поближе к кафедре, товарищи начали обсуждать предстоящее занятие. Дело в том, что по расписанию первой была философия. Зачем им – будущим тауматургам – такой откровенно бесполезный предмет понять не получалось. Выяснилось, что Виктор уже учился в университете до знакомства с Григорием Громовым, правда, быстро отчислился. «Может, мне сделают перезачет?» - с надеждой протянул он. Павел пожал плечами, хотя скорее поверил бы, что их заставят изучать философию каких-нибудь русалок или великанов.
Рядом сел еще один их однокурсник, и Павел его узнал. Это был Томас, именно ему Павел передал эстафету с каплями против похмелья. Томас не на шутку перепугался, проснувшись на коврике перед дверью собственной комнаты, когда Павел вливал ему в горло жидкость из пузырька. Но Томас быстро разобрался в ситуации и тут же выдвинул предположение, что магической сущности инфернальной латыни некомфортно жить в отравленном алкоголем мозге, поэтому она спускается ниже по нервной системе. Павлу эта мысль понравилась, и он решил спросить при случае у кого-нибудь из преподавателей, а Томас побежал разыскивать других пострадавших от алкогольных возлияний с каплями наперевес.
- Одна дура двинула мне в нос, когда я попытался ей закапать, - возмущенно проворочал Томас. – Она решила, будто я хочу ее поцеловать или того хуже. Ну кто виноват, что она не слушает, а только бегает вокруг меня и кричит на своем. Не понимаю я испанского, что же теперь – драться?
- Ты ради нее носом рисковал, а она тебе ни gracias, ни muchas, - трагически произнес Виктор и смахнул воображаемую слезу. Павел махнул рукой, мол, наплюй на нее. Томас потер нос и запустил руку в соломенные волосы.
В этот момент дверь в аудиторию отворилась, и по ученикам прошелся шепоток. Вдоль кафедры неспешно шла красивая азиатка, которая еще на церемонии покорила мужскую половину курса. Вместо меховой накидки на ней было длинное красное платье в японском стиле, несмотря на свою закрытость лишь подчеркивающее внушительный бюст и бедра. В каждом шаге царила грация, даже черные прямые волосы опадали неестественно плавно, а меховой воротник на ее плечах делал раскосые глаза немного кошачьими. Она облокотилась на кафедру спиной и глубоким голосом произнесла:
- Чем красивее цветок, тем бесполезнее его плод. Так могли подумать некоторые из вас, - взгляд ее томно обвел присутствующих, Виктор выпрямился за партой и не отрываясь смотрел на женщину. – И верно: любитель цветов может стать незаметно рабом хризантем, однако все, что цветет, неизбежно увянет.
Она раскрыла свою изящную ладонь, и в ней распустилась живая белая хризантема. Хризантема поднялась в воздух и плавно подлетела к Виктору, затем стебель ее аккуратно вплелся в его длинные волосы. Виктор не шелохнулся. Тем временем мел за спиной женщины выписывал на доске буквы, сложившиеся в имя: «Акияма Хотару». Преподаватель неспешно обошла кафедру под взглядом сорока пар глаз, встала у доски и достала из-под столешницы резной предмет, из которого начал куриться сладковатый дымок. Женщина продолжила:
- Мое имя перед вами. В этой аудитории вы не услышите длинные списки имен тех, кто давно ушел в Небытие. Я пришла к вам для того, чтобы рассказать, как зарождалась магическая мысль, при чем здесь религия и какие проблемы стоят перед вами, способными исцелять… и умертвлять. Мы не станем разбираться, как рождается сила – этим вы займетесь на других дисциплинах, но мы обязаны понять, имеем ли мы право использовать ее так, как нам того хочется. Сегодня у нас вводное занятие, я попытаюсь настроить вас на работу.
Речь Акиямы Хотару текла, подобно горному ручью, весеннее солнце падало через узкие окна за ними и приятно грело спину. Вился дымок, наполняя помещение запахом вишневых почек, молодой травы, тоски по дому, восторга от увиденного в зоопарке льва и больничной палаты, где сестра упоенно рассказывала о знакомой медсестре… «Где та грань, за которую мы не можем выйти, используя свою силу? Правда ли, что там, где правит сила, бессильно право? Страх – это бутон действия или действие – цветок страха?» - вопросы кружили вокруг Павла, и он не знал на них ответа.
Урок прошел, словно в трансе, и когда знакомый усиленный мегафоном голос в коридоре возвестил: «Отдыхайте, школяры, отдыхайте!», он не сразу сообразил, что занятие окончено. Место у доски пустовало, дымок осел и стелился теперь по ногам. Томас и Виктор по обе стороны от него тоже отходили от сошедшего оцепенения. Девушек, кажется, дурман Акиямы Хотару затронул чуть меньше, поэтому они, сбившись в кучки, оживленно обсуждали преподавательницу, единогласно находя ее одежду слишком вызывающей. Парни как один сидели на своих местах, будто их огрели по голове.
- А эта… Как ее там… Вот прямо… Очень да, - глубокомысленно выразился Томас, взял свою тетрадь, ручку и побрел, слегка покачиваясь, в сторону выхода. Виктор повернул голову к товарищу, открыл было рот, снова закрыл, вытащил из волос хризантему и бережно вставил в нагрудный карман балахона. Павел тактично промолчал и, оставив его наедине с мыслями, вышел из аудитории.
Следующие пятнадцать минут он потратил на то, чтобы найти столовую. На счастье в маленьком квадратном дворике, заросшем раскидистыми ивами, он снова столкнулся с пятикурсником Стенли и тот любезно проводил его. Это было длинное полуподвальное помещение со сводчатым низким потолком, делающим его похожим на винный погреб. Полумрак разгонял лишь свет маленьких окошек в самом верху, а доисторического вида электрические лампы на витых проводах последний раз включались, наверное, еще в прошлом веке. За обшарпанными столами сидело не так много народу, остальные наверняка завтракали гораздо раньше. За раздаточным столом стоял, возвышаясь, такой же чугунный демон, какие жили в Главных воротах, только немного меньше. Медовуха начисто стерла из памяти все эти детали.
- Рафаил, нам две порции и чай, - обратился к демону Стенли. Великан разинул клыкастую пасть и достал из нее по очереди две дымящиеся тарелки и две видавшие виды кружки, над которыми тоже поднимался пар. Все это он поставил на поднос, которые таким же образом возник из пасти, и подал гостям в лапе, размерами не уступающей подносу.
Павел взирал на все это, разинув рот, а Стенли как ни в чем не бывало забрал еду, взял с раздаточного стола приборы и пошел к ближайшему столику. С трудом оторвав взгляд от замершего демона, первокурсник поспешил за старшим товарищем. Тот уже сел за стол, расстегнул жилетку и аппетитно вкушал овсянку. Павел присоединился к нему. Какое-то время они ели в молчании, а вокруг сновали студенты с подносами. Кто-то отправил свой поднос по воздуху к своему столику, но не рассчитал, и тарелка сползла по стене, оставляя длинный овсяный след. Павел фыркнул и подавился.
- Это еще что, - Стенли вытер полные губы салфеткой, - Пока на раздачу не поставили Рафаила, тут творился сущий хаос – количество ведь ограничено. Представь себе сотню голодных студентов, сражающихся за еду, выдирающих друг у друга кастрюлю, чтобы магией выскрести остатки со дна. Битва времен Минутной осады меркнет по сравнению с дракой за чечевичный суп с копченостями. Но стоило в разгар баталии зайти ректору и быть протараненным скамейкой…
Стенли горько вздохнул, как будто лично командовал эскадрильей из мебели, а теперь его лишили этой единственной радости в жизни. К ним подсели взявшиеся из ниоткуда Виктор и Томас. Цветка при Викторе больше не было и выглядел он как обычно, зато Томас нервно оглядывался. Павел представил им Стенли, но тот окончательно ушел в воспоминания и вяло ковырял остывшую кашу.
- Наш любознательный друг услышал, что его ищет «дура, которая только и умеет, что махать кулаками», - усмехнулся Виктор. Томас огрызнулся и снова начал шарить глазами по столовой. Затем, убедившись в том, что поблизости нет «дуры», хлопнул ладонями по столешнице.
- Нет, ну вы видели эту женщину? Я хочу сказать, она вряд ли использовала Obsessium nullum, чтобы призвать цветок. Да Нуль-Т же, Нуль-Т! - пояснил Томас озадаченным друзьям, и Павел вспомнил, что именно так на латыни зовется прибор для перемещений, похожий на карманные часы.
- Я вот к чему, - продолжал Томас, - Эта хризантема так и не завяла, хотя мы больше часа там сидели. Ведь она так и осталась свежей, да?
- Да, она не изменилась, - кивнул Виктор, явно не понимая, к чему тот клонит.
- Дело в том, что она живая. Я хочу сказать, никто цветок не срывал, а значит, между ней и кустом, на котором она росла, до сих пор остается связь. Вы понимаете, что это значит?
- Обыкновенное расщепление, - вмешался скучающий до этого Стенли. - Вы им займетесь курсе на третьем, на прикладной тауматургии. На самом деле этот цветок долго здесь не задержится, часов через шесть вернется на свой куст. Живые объекты крайне нестабильны.
Томас, чье любопытство только возросло, принялся расспрашивать пятикурсника, а тот принялся вкратце объяснять, рисуя ложкой в воздухе какие-то схемы, те загорались и гасли, сменяя друг друга. На лице Виктора появилось странное выражение, которое Павел расценил как разочарование. Что-то для товарища значил этот цветок, да и на Акияму он смотрел как-то странно…
Внезапно над потолком раздался привычный голос: «Возрадуйтесь, школяры! Занятия на сегодня отменяются!». А вслед за ним – отрывистый голос Адаманта Фригга: «Всем преподавателям срочно пройти к Восточным воротам, повторяю, срочно!». Ничего не понимая, студенты вокруг принялись оглядываться и перешептываться. Какая-то девушка в белом халате сорвалась с места и выбежала из столовой. Стенли прекратил рисовать, застегнул жилетку и встал, вместе с ним поднялись трое товарищей. Стенли поправил очки.
- Ничего хорошего это не предвещает. В лучшем случае, из заповедника сбежала огромная ядовитая паучиха и теперь ползает по Университету. В худшем – кто-то что-то сломал, и теперь отвечать придется всем дружным студенческим коллективом. Я бы предпочел паучиху.
Глава 3. Что нам грядущее готовит
- Да пойми ты наконец: если человечество узнает, что магия реальна, они в тот же день начнут охоту за каждым из нас, упрячут в лаборатории, а через месяц штурмуют Серую Берту на танках.
- Я хочу сказать, магию наверняка можно пустить на общее благо. Мы еще и сотой части ее не видели, но даже это уже невероятно! А ты вопишь, что нас станут использовать как оружие. Ты пессимист!
- Я – реалист. А вот ты, Томас, безнадежный идеалист. И когда по глупости окажешься закованным в саркофаг с антиколдовскими стенками, а через бронированное стекло на тебя будут смотреть сильные мира сего…
- Заткнитесь вы уже, - взмолился Павел и демонстративно закатил глаза.
Отмена занятий, не предвещавшая, по заверению Стенли, ничего хорошего, на деле не обернулась пока ничем, только выбила троицу из колеи. От нечего делать, они слонялись по крепости, изучая ее территорию. Заглянув в общежитие, представляющее собой отдельное трехэтажное здание, они наконец разобрались, как их расселили: Павел с Виктором делили комнату на двоих (об этом сообщал висящий в начале коридора список), Марк жил напротив с неизвестным пока сокурсником. Комната была довольно тесной, в ней едва уместились две кровати, старинный гардероб из красного дерева и пара тумбочек. С потолка отваливалась штукатурка, пестрые обои в цветочек кое-где отклеивались, а в паркете не хватало нескольких дощечек.
Кто-то доставил их вещи и кучей свалил на одну из кроватей, водрузив поверх шляпы. Павел совершенно забыл, в какой момент празднования шляпа исчезла с его головы, и был очень рад, что ее нашли. Виктор повертел в руках головной убор и, не раздумывая, закинул его на гардероб. Павел же надел свою шляпу и ощутил на коже рук легкое покалывание. Чувствуя себя в шляпе более уверенно, он вышел и успел краем глаза заметить, как Виктор что-то прячет в выдвижной ящик тумбочки. Вскоре товарищ вышел следом, позже показался Томас, и все трое продолжили изучать причудливое сооружение, зовущееся Серой Бертой. Виктор при этом постоянно делал заметки в блокноте.
Ноги вывели их в уже знакомый Павлу Ивовый двор, который так и значился на прозрачной модели Университета. В центре двора стояла статуя, но гораздо менее внушительная, чем статуя у Главных ворот. Она изображала невысокого мужчину с растрепанной бородой в простой средневековой одежде. За поясом у него был меч, а с плеч свисал, весь в заплатках, дорожный плащ. Статуя поросла мхом и лишайником, имя на потускневшей табличке давно стерлось. Два старшекурсника курили у постамента и о чем-то тихо беседовали. Товарищи заняли пустующую скамейку под раскидистой плакучей ивой, но скучали они недолго, потому что Томас с Виктором решили затеять спор.
- Вот скажи, кто из нас прав? – требовательно спросил Томас, глядя на Павла своими светлыми голубыми глазами.
- Меня в это не впутывайте, - ответил Павел, устало глядя на них из-под шляпы. Виктор тряхнул каштановой гривой и повернулся в сторону двери в столовую, Павел тоже посмотрел туда.
Дверь с грохотом открылась, во двор вышла высокая девушка и решительным шагом направилась прямо к ним. Ее черные кудрявые волосы неистово колыхались при ходьбе, а балахон развевался за спиной, подобно крыльям. Томас ойкнул и вжался в скамейку, сделавшись еще меньше, хотя и так был невысоким. Нетрудно было догадаться, что на всех парах сюда движется та самая «дура».
- Вот ты где! – на ходу выпалила девушка, а темные глаза ее метали молнии. Приблизившись вплотную, она грозно нависла над бедным Томасом, и тому едва хватило самообладания, чтобы не закрыться от нее руками.
- Зачем… ты… бегаешь от меня? – тяжело дыша, спросила студентка и подула на крупный локон, выбившийся из прически. – Тот очкарик сказал, что в последний раз видел вас в этом, как его там, Рефекториуме. Ну откуда я могла знать, что это столовая?! Там, видите ли, во-о-от такими вот буквами, - она свела вместе большой и указательный палец, - над входом написано «Малый Рефекториум», Глотка его забери!
Павел тоже невольно прижался к спинке, выслушивая эту тираду. «Да она сама ходячая причина для бегства», - решил он. А девушка тем временем снова уставилась на Томаса.
- Ну чего тебе еще от меня надо? – он набрался смелости и встретил ее взгляд, но голос его звучал жалобно.
Кулаки у черноволосой сжались, но тут же расслабились, густые брови слегка приподнялись, делая лицо более дружелюбным. Павел вдруг понял, что девушка очень даже симпатичная.
- Я как раз хотела объяснить, почему я так подумала. Дело в том, что мне было видение, - она сделала паузу, словно оценивая произведенный эффект. – Когда ты меня разбудил на том диване, мне явилось будущее, в котором ты… Ну, лезешь с поцелуями.
- Да не собирался я тебя целовать! Сдалась мне такая грубая…
- Я просто объясняю, почему я так решила. Черт возьми, у меня есть дар предвидения. Я иногда узнаю наиболее вероятные исходы того, что будет, и сцена, которую я увидела, была именно такой! Поэтому… я тебе и врезала.
Павел заметил украдкой, что на лице Виктора играет странная улыбка. Приподняв бровь, он переводил взгляд с одного на другую, явно довольный происходящим. Томас что-то невнятно проворчал.
- Чего-чего? – темные брови снова нахмурились, а глаза гневно заблестели.
- Мало ли что спросонья увидишь, - чуть громче повторил Томас. – Приснилось тебе, вот что! Я как только не объяснял, на себе показывал, а вместо благодарности получил в нос.
- Вот как, - девушка поджала губы, - приснилось. Мне приснилось. Ну и иди ты к Дьяволу под хвост, и дружков своих забирай!
С этими словами она круто развернулась и, взметнув шевелюрой, зашагала обратно. Павел был готов поклясться, что в густой черноте волос пробежали электрические разряды. Миновав статую, первокурсница остановилась и прокричала на весь двор:
- А еще я знаю, почему отменили занятия! Какая жалость, что я вам больше ни черта вам не скажу.
Хлопнула дверь, испугав парочку воркующих голубей, Ивовый двор снова опустел. Только три товарища сидели под свисающими голыми ветвями, а все еще прохладное весеннее солнце скрылось за башней Девяти кругов, готовясь к закату.
- Нет, ну вы видели? Почему-то, некоторые совершенно не умеют извиняться, - растерянно сказал Томас. Виктор похлопал его по плечу, и все трое еще долго молчали каждый о своем.
Павел не мог выкинуть из головы то, что девушка сказала о даре. В самом деле, если каждый из них наделен магическими способностями, то они наверняка должны были проявляться и в более раннем возрасте. Ведь сумел же их найти Григорий Громов, тот часто говорил о каком-то «эхе», но что за эхо такое, ни в одной из выданных ему книжек он не нашел. Как ни старался, Павел не мог вспомнить ни одного случая, когда с ним произошло бы что-то хотя бы отдаленно похожее на магию. Разве что… Темная гладь озера, где даже у берега не достать до дна. Языки водорослей лижут пятки. Последние пузырьки воздуха всплывают на поверхность воды. Руки слабеют, слабеют… Он поскорее прогнал эти образы.
Утром следующего дня на стене Лабораторного крыла, выходившей прямо на площадь у Главных ворот, повесили темно-зеленый гобелен, украшенный изображениями драконов. На нем золотыми нитями было вышито расписание занятий для всех курсов с первого по пятый. Само собой, гобелен был не просто поеденной молью тряпкой, а ценнейшим тауматургическим изделием, о чем красноречиво вещал откуда-то с неба знакомый голос. «Побойтесь Бездны, школяры! Берегите памятник славной эпохи!». Стоя в толпе у гобелена, Павел недоумевал, почему здесь расписание только на сегодня, но вопрос отпал сам собой, когда из-под зеленых нитей выползли золотые и сформировали символы.
На том месте, где еще недавно у первого курса не было ничего, теперь значилось: «Геенноведение. Аудитория 2». Именно этот урок вчера отменили, но, видимо решили, что пропустить его никак нельзя. До занятия таким образом оставалось чуть более двадцати минут, и Павел собрался было поспешить в аудиторию, и едва не пропустил появление новой строчки: «С собой иметь футляры». С минуту Павел пытался сообразить, что имелось ввиду, пока не вспомнил об узких деревянных коробочках, которые первокурсникам выдал Мастер Ритуалов. Быстрым шагом парень отправился в общежитие.
В коридоре он столкнулся с Виктором. Услышав о занятии, тот попросил захватить и его футляр из тумбочки, после чего бегом помчался к лестнице. Забирая лакированную коробочку из ящика товарища, Павел увидел несколько белых лепестков. Хмыкнув, он вышел из комнаты и тоже побежал вниз. За минуту до начала урока, он зашел в аудиторию. Как и ожидалось, из сорока человек отсутствовала добрая половина, не ожидающие переноса. Павел приземлился рядом с Томасом, который с интересом таращился в потолок, по привычке запустив пальцы в волосы. Павел последовал его примеру.
Посмотреть действительно было на что. В отличие от залитой солнцем воздушной аудитории, где вчера, как в тумане, прошла Философия, этот кабинет был возвышенно жутким. Иссини-черный потолок украшали создания, вылепленные рукой мастера, явно страдающего безумием. Чудовищное переплетение щупалец, голодных ртов, кожистых крыльев и сотен, нет, тысяч глаз в невозможной гармонии сходилось к центру, где темнела гладь большого круглого зеркала. Окон в аудитории не было, если не читать единственного узкого витража напротив кафедры, исполненного в той же безумной манере. Сама кафедра тонула в полумраке, покоясь на вырезанных из дерева когтистых лапах.
- Ну и мрак, - восторженно прошептал Томас, и его шепот эхом разнесся по аудитории. «Ну и мрак», - будто бы вторили ему с потолка рты бесформенных существ. В дверь то и дело входили опоздавшие однокурсники и с таким же благоговейным ужасом озирались.
- Другой разговор, - тихо произнес Виктор, который только что вошел следом за их недавней знакомой «провидицей». Волосы Виктор стянул резинкой в короткий хвост. – Преподаватель не появлялся?
Словно отвечая на его вопрос, дверь снова открылась и за кафедру встал никто иной, как ректор Университета Адамант Фригг. Безупречно лысый, все в том же белом костюме, разве что платка на плече не было, а вместо него через грудь был перекинут кожаный ремень. Раскинув широченные плечи, он повел своим горбатым носом и отрывисто сказал:
- Доброе утро, первый курс. Я вижу, все в сборе. Меня вы уже знаете, поэтому не стану тратить время на представление. Сразу перейдем к делу, иначе ничего не успеем. Свет!
Ректор хлопнул в ладоши. От стен послышался тихий механический звук. Все принялись инстинктивно оборачиваться и заметили, как из прямоугольных ниш в каменной кладке выехали руки. Они неподвижно замерли, на раскрытых ладонях вспыхнуло ярко-желтое пламя, бликуя на медной поверхности пальцев. По аудитории загуляли тени.
- Каждый из вас поступил в Университет, чтобы овладеть древним искусством тауматургии, - заговорил ректор, и голос его перестал быть резким, источая теперь вкрадчивое спокойствие. – И все вы, насмотревшись за эти дни на старших, сгораете от нетерпения научиться левитировать подносы, убираться в комнате мановением руки и все в таком духе. При этом, в первый же день вы устраиваете массовые возлияния и, будто последние пропойцы, валяетесь по всем углам великой крепости.
Повисло неловкое молчание. Студенты сидели, понурив головы, никто не осмеливался поднять взгляд на преподавателя, даже если не пил с остальными. Адамант Фригг вышел из-за кафедры и пошел вдоль поднимающихся рядов, перешагивая через ступеньку. Дойдя до парты, где сидел Павел с товарищами, он остановился. Сильная рука с круглой черной татуировкой на тыльной стороне ладони легла на стол прямо перед Томасом. Тот замер, едва дыша. Но ректор даже не смотрел в их сторону.
- Девять сотен лет, - вполголоса продолжил Фригг. – Десятки поколений тауматургов, выпустившихся из этих стен, чтобы занять свое место в Предместье и на Земле. Талантливые или бездарные, но все они понимали главное: мага, который не может или не хочет совладать со своими низменными потребностями, ждет только один исход. Адское пламя! – гаркнул ректор, да так, что огонь в руках-факелах заколыхался. «Адское пламя!» - с восторгом повторили тысячи пастей под потолком, а поверхность зеркала сделалась слегка багровой.
Развернувшись на каблуках, Фригг вернулся за кафедру. Послышался скрипучий звук, с каким пишут мелом. Все осторожно подняли головы, но вместо темы на истертый за многие годы доске вырисовывалась девятиконечная звезда, вписанная в многоугольник. Пока кусочек мела принялся выписывать сложные закорючки по его краю, ректор достал футляр – точно такой, как лежал перед каждым на парте – и заставил его зависнуть в воздухе.
- Существует несколько теорий того, как возникает магия, - к Фриггу снова вернулся его обычный тон, - об этом вам расскажут на чарофизике. Однако для понимания моего предмета вы должны четко уяснить: когда мы говорим о магии, то имеем дело с Потоком. А когда мы говорим о Потоке, то имеем дело с Инферно, то есть с адом. В рамках курса геенноведения мы с вами выясним, что представляет из себя эта страшная изнанка мира, какие сущности населяют ее, откуда они берутся, а самое главное – как им противостоять.
Он поднес руку к футляру, крышка у того откинулась, и ректор достал из него и продемонстрировал нечто похожее на нож для масла с черной резной ручкой.
- Любая манипуляция с Потоком способна призвать в этот мир сатанинское отродье, - Павел узнал отрывок из «Послания школярам». – Давайте же этим и займемся, первый курс.
Ректор топнул ногой, пламя на стенах погасло, и комната погрузилась в кромешную тьму. Спустя несколько секунд звезда на доске засветилась слабым голубоватым светом. На ее фоне замер силуэт преподавателя с выставленной в сторону рукой. Раздался щелчок, и между пальцами у него загорелся маленький огненный шарик. Фригг слегка покатал его, и шарик сделался больше. Ректор принялся играть с ним, подбрасывая и ловя на лету, и шар из огня вырос до размеров баскетбольного мяча. Пентаграмма за спиной засияла ярче.
- Внимание! – призвал Фригг, чья фигура все еще оставалась темной, словно свет огня не касался его. Павел внимательно следил за танцем, в который превратилась его игра, и ему показалось, будто он слышит какой-то шум. Нет, в ушах действительно что-то громыхало, пока не переросло в настоящий грохот, лишенный ритма, но невообразимым образом подходящий к танцу преподавателя. Пентаграмма засветила не хуже прожектора, Павлу пришлось сощуриться.
Силуэт Адаманта Фригга слился в единое пятно, окруженное желтым ореолом, а затем начал расти, словно черная клякса на ткани пространства. Подобно гигантской амебе, пятно выпускало из себя ложноножки и втягивало обратно, с каждым разом обретая все новые формы. Неистовый грохот разрывал барабанные перепонки, так что Павел в ужасе зажал уши, сквозь слезы наблюдая за бившийся в конвульсиях сгусток черноты в короне из языков огня.
- Ха! – крикнул ректор, перекрывая грохот, пламя брызнуло во все стороны, и светильники по стенам снова зажглись, ярко осветив аудиторию.
Первокурсники еще долго с содроганием вспоминали открывшуюся им картину. На кафедре с ножом в руке стоял Фригг, а вокруг него клубилось и извивалось нечто, чему не должно быть места в этом мире. Словно барельеф безумного творца ожил и сошел с потолка. Только нечто выглядело намного, намного страшнее потолочной скульптуры, корчась и пытаясь достать тауматурга бесчисленными отростками. Вращались бесчисленные глаза, вопили голодные рты в унисон кошмарному реву. Сверкнуло лезвие в руке ректора, затем еще раз и еще, отсекая тянувшиеся его клешни...
- Пора домой! – Фригг схватил то, что осталось от чудовища и мощным броском отправил в потолок. Нечто ударилось о зеркало и прилипло к нему, после чего с утробным звуком всосалось внутрь. Стекло снова побагровело и вернулось в свое обычное состояние.
Открыв уши, Павел решил сначала, что оглох – настолько тихо стало в аудитории. Тем временем преподаватель, как ни в чем небывало, спустился с кафедры и вышел к ученикам, которые пытались прийти в себя. Многие от страха попрятались под стол, и теперь осторожно вылезали, другие так и продолжали находиться в оцепенении, как Виктор. Кучка девчонок успокаивали всхлипывающую подругу. Но больше всех Павла поразил Томас, который в радостном изумлении раскрыл рот и тыкал пальцем то в ректора, то в потолок.
- Что вы видели, первый курс? – спросил Адамант Фригг. Со всех сторон понеслись шепотки, кто-то крикнул: «Монстр!», с другой парты вторили: «Сатана!».
- Демон, - словно не веря своему счастью, ответил Томас. – Настоящий демон!
- Верно, Томас - Фригг слегка улыбнулся ему. - Демон. Порождение Инферно. Если кто-то считает, что я совершил ритуал призыва, так сказать, для демонстрации, то он ошибается. Я всего лишь играл с огнем, а создание адской бездны потянулось на его свет. В этом и заключается главная для всех нас опасность: мы можем пользоваться магией, но ее Поток берет свое начало в Чертогах Вечного Страдания. А там, как ни странно, обитают демоны, которые обязательно вырвутся наружу, будете вы чистить зубы силой мысли или поднимать горы. Да, Виктор?
Павел повернул голову и увидел, что товарищ поднял руку.
- Господин Фригг, почему мы не еще ни разу не видели демонов, пока были здесь? В университете на каждом шагу творится магия – крепость должна кишеть этими созданиями.
- Отличный вопрос, поставлю вам полбалла за занятие, - ректор хлопнул ладонью по нарисованной мелом звезде, которая давно погасла. – Это проявительная нонаграмма, именно с ее помощью вы смогли увидеть. Позднее, когда начнете плотно работать с Потоком, вы научитесь видеть их без костылей. Однако не стоит пугаться: многие из темных созданий почти не опасны для тауматурга. Против остальных у нас есть оружие. Откройте свои футляры.
Студенты последовали совету. Павел придвинул к себе коробочку и приподнял крышку. То, как легко у него получилось, удивило его, потому что еще вчера они с они с Виктором битый час пытались ее открыть, но безрезультатно. Внутри оказался нож, или скорее старинная опасная бритва, с простой рукоятью из белого материала, похожего на кость. В слегка изогнутом лезвии отражалось его собственное лицо.
- Когда тауматург совершает любую магическую манипуляцию, тем самым вызывая из Геенны демона, мы говорим, что он «плодит сущности». Чем сложнее магия, тем больше сущностей приходит в наш мир из Инферно, и избавиться от них можно этим, - Фригг снова продемонстрировал лезвие. – Бритва Оккама. Важнейший инструмент в нашей работе.
В классе начали тихонько переговариваться. Даже Павел слышал что-то о философском принципе «бритвы Оккама», но не мог представить, что существует реальный предмет с таким названием. Он осторожно положил бритву обратно в футляр, а преподаватель одобрительно покивал.
- Я научу вас пользоваться ей, однажды. Но уже сейчас вы должны понимать, какие опасности ждут вас на избранном пути и насколько ответственно нужно подходить к магии. Сегодня можете быть свободны, но помните: маг, который слепо следует за своими желаниями, всегда оказывается не готов к тому, что готовит ему грядущее.
Глава 4. Родственные узы
Смятение – трудно иначе описать состояние, в котором оказались первокурсники, шатаясь в окрестностях башни Девяти кругов серыми привидениями. Показанное ректором представление явно достигло цели пристыдить, ужаснуть и дать богатую пищу для размышлений одновременно. Трое товарищей, погруженные в свои мысли, всю перемену наворачивали круги вокруг статуи Берториана. Виктор молча строчил в блокноте, Павел вертел в пальцах бритву, и даже Томас, обычно восхищавшийся любыми проявлениями магии, был необыкновенно тихим. Ветер пригнал тяжелые низкие облака, погода сделалась пасмурной под стать их настроению.
Кабинет чарофизики, в отличие от наводящей жуть аудитории геенноведия, на первый взгляд мало напоминал место, где учат древней магической науке. Загроможденная электрическими приборами комната имела больше общего с трансформаторной подстанцией, чем с обителью мистических знаний. Толстые связки проводов оплетали каждый метр полукруглого пространства, свободного от парт. Многочисленные датчики то и дело мигали лампочками-индикаторами, металлические поршни особенно внушительной по размеру машины совершали медленные колебания. По стенам висели выцветшие плакаты, иллюстрирующие какие-то схемы и формулы, а за покрытым пылью стеклом открывался отличный вид на Глотку.
Место преподавателя пока пустовало, поэтому многие, в том числе и Павел, выстроились у окна, созерцая величественную картину. С земли трудно было понять форму этого колоссального жерла, однако отсюда, с высоты седьмого этажа, Глотка походила на спиральную галактику. Семь изогнутых рваных лучей широкими трещинами расходились от центра, а два из них огибали крепость с двух сторон, беря Серую Берту в полукольцо. Казалось, что нависающая громада стен и башен в любой момент рухнет туда. Но не менее впечатляющим выглядела огромная туча, которая нависла над Глоткой и теперь закручивалась низкой воронкой, вбирая в себя все новые и новые облака.
- Господь всемогущий, чувствуется мощь стихии! – раздался позади низкий голос. Павел обернулся и увидел за кафедрой невысокого мужчину. Студенты принялись пробираться к своим местам, пытаясь не споткнуться об особенно толстые провода. Преподаватель благодушно улыбался в свои внушительные усы и поправлял красную бабочку, сильно контрастирующую с синей клетчатой рубашкой. Когда все уселись, он облокотился на кафедру и сказал:
- Удивительная вещь – природа… Здесь я полностью согласен с миссис Йорден, сложно перестать удивляться ее силе. Впрочем, удивляться будем потом, пока же нас ждет много работы. Меня зовут Альберт Филд, и я попытаюсь доказать вам, что магия – явление физическое, хотя во многом и нарушает привычные нашему пониманию законы. Ну-ка скажите мне, что такое Поток? - он поднял седые кустистые брови в ожидании ответа.
Отвечать никто не спешил: слишком свежи были в памяти гротескные танцы Адаманта Фригга и конвульсии демонического создания. Заставить себя переключиться на что-то другое представлялось решительно невозможным. Однако в воздух робко поднялась женская рука, и Павел узнал ее обладательницу – ей оказалась девушка, которая заплакала на церемонии поступления и которую потом успокаивала Акияма Хотару. Филд одобрительно кивнул девушке.
- Поток – это направленное движение таум-частиц, возникающее как побочный эффект преломления человеческих страстей в пламени Инферно, - чуть запинаясь произнесла она, заправляя за ухо прядь своих длинных практически белых волос. Она выглядела очень хрупкой, даже болезненной.
- Абсолютно верно, мисс, - басом ответил Филд и первый из преподавателей сам взял в руки мелок. – Это определение как нельзя четко дает понять и природу магии, и силу, ее производящую. Мы подробно разберем и то, и другое, когда коснемся квантовой тауматургии, пока же в духе классической физики мы начнем с простого. Надеюсь, все из вас помнят законы Ньютона?
Приподнявшись на носках, Филд написал название темы: «Элементарная таум-механика». Словно из прошлой жизни к Павлу пришло воспоминание: в школе на уроке физики он получил пятерку по механике, чем был невероятно горд. Решив, что ничего сложного не предвещается, он принялся внимательно слушать. Выписывая три основных закона, Альберт Филд говорил и говорил своим раскатистым баритоном, и его речь стала похожа на проповедь священника. Его рука рисовала и стирала все новые схемы и формулы, в окно забарабанил мелкий монотонный дождь, все вокруг записывали.
Павел упустил тот момент, когда он перестал хоть что-то понимать. Когда в коридоре объявили перемену, он обнаружил, что сидит, глядя в одну точку. Конспект обрывался на полуслове, а Альберт Филд мелким почерком выводил на доске домашнее задание. Рядом Виктор тихо присвистнул, и Павел прекрасно его понимал: чтобы все это выполнить до следующей недели, придется потратить львиную уйму времени. Как, например, выучить двадцать исключений из дифференциального закона механического движения, парень представлял весьма смутно. Все вокруг выглядели такими же озадаченными, и только девушка с белыми волосами держалась уверенно.
Троица вышла из аудитории последними и в дверях столкнулась с пятикурсником Стенли. Тот заглянул в кабинет и, найдя его пустым, спросил, давно ли ушел преподаватель. Виктор поинтересовался, зачем он ему понадобился.
- Диплом у него пишу, - коротко ответил Стенли и собрался было уходить, но с другого конца коридора его окликнул знакомый бас.
Альберт Филд спешил к ним, в руках он нес громоздкий прибор, в панель которого был вмонтирован крупный зеленый кристалл. Из торчащих во все стороны трубок то и дело вырывались снопы искр. Подходя к ним, преподаватель замедлил шаг и приветливо спросил:
- Ну что, молодое поколение, во всем разобрались?
Товарищи серьезно покивали, прекрасно понимая, что не поняли и половины. Филд обернулся к Стенли, осторожно передал ему устройство и сказал полушепотом, обращаясь к нему:
- Коготь явно что-то знает, но молчит. Заперся в своем подземелье, говорит, что очень занят. Господь всемогущий! Если это повторится еще раз, придется подключать к работе пятый курс.
- Пап, нам не привыкать, - так же тихо ответил Стенли. – А что говорит Орден? Они собираются усилить защиту?
- Не знаю, сынок- Альберт Филд повел усами. – Руководство в полнейшей растерянности, мониторят нижние уровни. Только вот…
Тут он заметил, что Павел, Виктор и Томас с самым невинным видом стоят вдоль стенки, внимательно вслушиваясь. Преподаватель хмыкнул, пропустил Стенли в аудиторию, зашел следом и плотно закрыл дверь. Поняв, что ничего больше выяснить не удастся, товарищи зашагали в столовую, на ходу обсуждая полученную информацию.
- Филд – отец Стенли! – Павлу почему-то трудно было поверить. – Неужели способность к тауматургии передается генетически? Мои родители вот самые обычные, и сестра… тоже.
- Насчет отца не знаю, но мать колдовать не умеет, - Виктор распустил волосы и нервно растягивал резинку.
- Да о чем вы оба болтаете? Вы разве не поняли? Что-то произошло, и этого никто не ожидал. Преподаватели явно считают это небезопасным, но вынуждены пока скрывать! Что, если Серой Берте грозит вторжение демонов, а мы торчим на уроках и записываем какую-то абракадабру? – Томас явно был возмущен таким раскладом вещей, спускаясь по лестнице, ведущей к Малому Рефекториуму.
- Вряд ли это вторжение, - задумчиво произнес Виктор, толкая дверь столовой. – Но мы это скоро выясним.
Железный Рафаил любезно достал из пасти и водрузил на поднос три порции горячего куриного супа, тарелку с хлебом и кофе в маленьких чашечках. Компания уселась за ближайший стол и принялась за еду. Павел понял, что ужасно голоден, за какие-нибудь пару минут доел свой суп и потянулся к кофе, но остановил руку. Фарфоровый котенок, еще недавно бывший всего лишь выпуклым элементом чашки, высунулся и мешал кофе чайной ложкой, которую держал в своих крохотных лапках. Это выглядело так умилительно, что парень с трудом заставил себя взять кофе, прервав старания котенка, тут же снова ставшего неподвижным.
Виктор же все время смотрел в сторону выхода, и когда в толпе показалась черная копна кучерявых волос, встал со стула и направился прямо к ней. Томас подозрительно уставился на товарища, который подошел к девушке, принялся о чем-то говорить с ней и после недолгой беседы повел ее прямо к их столику. Томас подавился глотком кофе и закашлялся, неодобрительно глядя на приближающуюся парочку. Виктор подтащил к столику еще один стул, девушка села. Виктор вернулся на свое место и по привычке тряхнул гривой.
- Сара согласилась поведать обо всем, что знает про отмену вчерашних занятий. Если никто не против, - он выразительно глянул на Томаса, который что-то буркнул в ответ, демонстративно глядя в противоположную от «дуры» сторону. Сама Сара выглядела сегодня куда более миролюбиво.
- Виктор рассказал про Филда с очкариком, - Павел отметил, какая четкая у нее буква «р». – Непонятно только, чего вдруг усатый решил обсуждать это со студентом.
Павел хотел ответить, но Виктор под столом пнул его ногу. «Наверное, лучше и правда пока не распространяться о родственных связях их старшего товарища», - решил он, и взглянул на Томаса. Тот все еще сидел мрачнее тучи.
- Так ты расскажешь нам? – Виктор оглянулся, не подслушивает ли кто.
- Слушайте. Как я уже говорила, у меня бывают видения, - Томас кашлянул, и Сара грозно на него посмотрела. – Видения. И одно из таких было в самый день приезда, когда мы шли в монастырь. Если идти в другую сторону от Кельи Ворона, то там стоит такая черная пирамидка, вернее, стояла. Я ее заметила, ну и… узрела. Ночь, салюты, и эта пирамидка как бабахнет! Затем уже утро, от пирамидки одни обломки остались, а вокруг толпятся преподаватели.
- Если это правда, то мы должны туда пойти, - любопытство Томаса оказалось сильнее обиды, и он повернулся к Саре. – Ты можешь показать, где это?
- Могу. Только там поставили рогатых железяк, чтобы патрулировали, - Сара грустно вздохнула, но Томас не хотел так быстро сдаваться.
- Может, попросим Стенли, чтобы он нам помог? Скажем, сделает нас невидимыми. Я хочу сказать…
- Включи мозги! Если его посвятили в это дело, то шиш ты от него получишь, а не помощь, - девушка принялась кусать губы.
Все задумались. Виктор достал свой блокнот и принялся искать что-то в записях, Томас допил свой остывший кофе и принялся теребить волосы. Два котенка на соседних чашках высунули мордочки и терлись ими друг о друга, тихо мурлыкая. Виктор резко захлопнул записную книжку, на губах играла ухмылка.
- Ты узнала о патруле из видения? – спросил он Сару.
- Да… Погоди, - она нахмурилась, вспоминая. – Вот я дура! Я знаю, куда нам нужно, оттуда должно быть видно. Более или менее…
«Ну и денек», - думал Павел, когда спустя полчаса они поднимались по винтовой лестнице одной из башенок, притиснувшейся к крепостной стене. Свет едва проникал через узкие бойницы, и в полутьме нужно было крепко цепляться за перила, чтобы не подвернуть ногу. Вскоре Виктор, идущий впереди, шепнул им остановиться. Послышался звук отодвигаемого засова, и один за другим они вышли через невысокую дверь на верхнюю площадку крепостной стены. Метров семь шириной, деревянный настил убегал вдаль, по обе стороны возвышались видавшие виды каменные зубцы.
- Туда, - Сара махнула рукой и повела за собой парней. Ветхие доски скрипели под ногами, и Павел молился про себя, чтобы в стене не было никаких полостей, где никто не услышит их криков.
Скоро девушка остановилась и присела, высунув голову между зубцами с той стороны, которая выходила наружу. Все последовали ее примеру. Внизу по краю глотки расхаживали металлические великаны, их огромные рогатые головы медленно поворачивались в поисках нарушителей. Приглядевшись, Павел наконец увидел то, что они охраняли. Плоская квадратная платформа из белого камня нависала над обрывом, поверхность была покрыта крупным узором, видимым даже отсюда. В центре платформы покоилась темная сфера размером, насколько можно было понять, около метра в диаметре. Сквозь шум ветра пробивался тихий мелодичный звон, и Павел почему-то решил, что именно сфера его издает.
Один из великанов остановился, и парень на всякий случай убрал голову и спрятался за зубцом. По обе стороны от него Виктор и Сара сделали то же самое, лишь Томас слегка запоздало прижался спиной к каменной кладке. Виктор быстро рисовал в блокноте. Павел показал в сторону лестницы и вопросительно мотнул головой, товарищи покивали и крадучись отправились обратно. Снова закапал дождь, а в черной воронке, зависшей над Глоткой, то и дело сверкали разряды молнии. Перед самой дверью Павел выпрямился и потянулся к ручке, но его остановил чей-то голос:
- Не так быстро, мсье Павел.
Четыре студента синхронно обернулись, чтобы увидеть стоящего чуть поодаль человека. На нем вместо плаща была изящная зеленая накидка, привычная шляпа отсутствовала, а волосы были аккуратно уложены, и даже неопрятную щетину сменили аккуратные усики. Но невозможно было не узнать в высоком мужчине Григория Громова. «Пронесло», - выдохнул Павел про себя, прекрасно зная, что их провожатый сквозь пальцы смотрел на нарушения правил, да и сам не являлся образцом поведения. Кроме того, они ведь ничего не нарушили.
- Любопытство сгубило кошку, - Громов в пять шагов преодолел разделявшее их расстояние. – Впрочем, котам тоже досталось порядочно.
«Какой-то он сегодня манерный», - подумал Павел. Новый образ провожатого кардинально отличался от того, к которому он привык за месяцы подготовки. Даже запах плохого табака сменился теперь сладковатым ароматом парфюма. Товарищи тоже смотрели на Громова с недоумением.
- Погода, что называется, портится, - тот, поморщившись, посмотрел в небо. – Предлагаю поскорее перебраться под крышу. Мадемуазель, мсье, возьмитесь скорее за руки, ну же!
Громов коротко хлопнул в ладоши, и товарищам ничего не оставалось, как пожать плечами и исполнить требование. Томас выглядел недовольным, когда Сара схватила его руку, но ничего не сказал. Мужчина бесшумно обошел их сзади, положил ладонь на плечо Виктору, в другой руке он держал Нуль-Т. Зная, что сейчас произойдет, Павел слегка присел, внизу живота возникло неприятное чувство падения. Свет померк и тут же вернулся, слегка изменившись. Они оказались в большом круглом помещении.
- Здесь гораздо уютнее, не правда ли? – Громов сел на один из множества стоящих тут столов, элегантностью движений вряд ли уступая преподавательнице философии. Павел уже не был так уверен, что перед ним действительно провожатый, уж больно много было отличий.
- Кажется, я не представился, - мужчина расстегнул серебряную брошку и снял накидку, под которой оказалась черная рубашка. Мокрая накидка зависла в воздухе, от нее тут же пошел пар.
- Но ведь вы наш проводник, господин Громов, - неуверенно сказал Томас.
- Мсье Громов? Ха-ха! Да разве мы похожи? – мужчина всплеснул руками, а Виктор с Павлом выразительно переглянулись. – Мое имя – Даниель Дюан, и я ваш преподаватель по прикладной тауматургии. Нужно будет рассказать Григорию при встрече эту занятную историю.
Он сделал широкий дирижерский жест, что-то толкнуло Павла под колени, и тот вслед за товарищами упал в подъехавшее кресло. Человек, представившийся Даниэлем Дюаном, аккуратно разгладил усы и сложил домиком пальцы, сверкнув большим драгоценным перстнем.
- Не буду спрашивать, что подтолкнуло вас заняться… хм, вашим маленьким расследованием. Меня интересует другое: как четыре первокурсника узнали о недавнем происшествии? – он пристально вглядывался в каждого, и Павлу стало не по себе. За маской манерности скрывался жесткий характер, парень давно научился определять таких людей.
- Я им сказала, - с вызовом ответила Сара, выпрямившись в кресле. Даниель Дюан сощурил миндалевидные глаза. Сара не отвела взгляда. – Я вижу будущее, и в последнем видении был взрыв.
- В видении, мадемуазель? Именно в нем вы и обнаружили место, откуда откроется отличный вид, очень любопытно… - его, казалось, совершенно не удивила способность Сары к предвидению. – Весьма информативно, благодарю.
Преподаватель стал задумчиво разглядывать идеально ровные ногти, а Павел уверился в том, что это Дюан прекрасно знал, как именно они оказались сегодня на верхней площадке крепостной стены. Ощущение того, что в его мысли постоянно кто-то лезет, ужасно его раздражало. Тем временем мужчина снова обратился к ним, и голос его сделался доверительным:
- Университет не хочет распространяться об этом, поэтому я буду очень благодарен, если вы не скажете никому о том, что сегодня видели. Вы обошли маскирующие барьеры благодаря видению, другие студенты вряд ли обратят внимание, если вы сохраните наш небольшой секрет. Взамен… я не доложу о вашей дружной компании Адаманту Фриггу. Устроит?
Все четверо закивали, согласные на все, лишь бы поскорее уйти. Дюан ослепительно улыбнулся, обнажив неестественно ровные зубы.
- Чудно! Сара, если в одном из видений вас снова посетит что-либо связанное с той сферой… Прошу срочно обращаться ко мне, обычно я работаю в Лабораторном крыле. Можете идти, - он указал в сторону высокой позолоченной двери. – Хотите о чем-то спросить?
- Кто такой Коготь? – выпалил Томас, вцепившись в подлокотники кресла.
- Коготь? – Даниэль Дюан нахмурил тонкие брови. – Некоторые зовут так нашего Мастера Ритуалов, мсье Томас. Вы услышали это имя от кого-то из старших?
- Так и есть, - вмешался Виктор. – В Рефекториуме пятикурсники громко обсуждали, вот нам и стало интересно.
Даниель Дюан кивнул и сделал жест, мол, не смею задерживать. Товарищи повставали с кресел и поспешили к выходу. Большая круглая комната под высоким куполом наконец осталась позади, можно было спокойно выдохнуть.
- Настоящий пижон! – возмущалась Сара, когда они разобрались, где находятся, и принялись спускаться по лестнице, минуя этажи башни Девяти кругов. – «Мадемуазель», «Сохраните наш секрет», «Да разве мы похожи?». Пусть в зеркало посмотрит, ах да, он наверняка по два часа торчит перед ним! И это тип еще будет нас обучать?
- Пожалуй, я соглашусь с Томасом, - Виктор криво усмехнулся, - Грубости тебе явно не занимать.
Сара зыркнула на него, закусила губу и демонстративно ускорила шаг. Томас пожал плечами, показывая, что не удивлен, и они снова остались втроем. Занятий больше не предвещалось, и, хотя до отбоя оставалась уйма времени, все чувствовали себя невероятно уставшими.
Старое здание полнилось ночными скрипами и шорохами. Закаркал ворон за окном, и часы на Хронометрической башне пробили два. Тучи нехотя потеснились, и из прорехи между ними выглядывала луна, роняя холодный свет на щербатый паркет. С кровати Виктора доносилось мерное дыхание, Павел открыл глаза и уставился в потолок. Несмотря на усталость, уснуть ему так и не удалось. После их возвращения в общежитие, однокурсники пригласили их поиграть в карты, так друзья и провели свой вечер в холле за партиями в «Шабаш».
Мыслям было тесно в голове, но отогнать их никак не получалось. Павел думал о том, что ведет себя странно с тех пор, как прибыл в Университет. Напился в первый же день, потом бегал избавлять других от похмелья. С радостью согласился на сомнительную авантюру, стоило только почуять тайну. Казалось бы, какое ему дело до какого-то там взрыва и отмены занятий? Серая Берта – сама по себе величайшая тайна, и происшествий разного толка тут должно быть навалом. Нет, все было гораздо проще и в то же время гораздо сложнее. Павел пытался таким образом сбежать, занять себя хоть чем-то, не давая себе времени на раздумья.
А все вокруг лишь подливали масла в огонь. «Имеем ли мы право использовать силу так, как нам того хочется?», - этот вопрос постоянно маячил на грани сознания с тех пор, как он услышал его в наполненном благовониями кабинете философии. И Фригг туда же: «Маг, который слепо следует за своими желаниями…». Но куда ему деться от своего желания, от своей цели? Разве есть что-то плохое в желании помочь родному человеку? Быть может, именно Томас был прав, когда сказал, что магию можно пустить на общее благо? Пускай хватают, пускай вскрывают в лаборатории – он обязательно найдет способ!
- Я найду его, обещаю. Только здесь я смогу его найти.
- Не торопись, я никуда не спешу, - улыбнулась сестра.
- Я больше не буду бежать, я обязательно… обязательно…
- Знаю, - ее рука коснулась щеки спящего брата, а Григорий Громов, докурив сигарету, кинул тлеющий окурок прямо ему на кровать. По одеялу заплясало адское пламя, озаряя надменное лицо Даниеля Дюана.
Глава 5. Dura lex
- Аккуратнее, аккуратнее! Молодой человек, этот учебник старше вас лет на двести, проявите хоть каплю осторожности! Сколько раз повторять: «Сумма демонологии» на руки не выдается, донесите уже до остальных… Нет, я завтра же увольняюсь, хватит с меня этого варварства!
Старушка-библиотекарь причитала за стойкой, пока студенты шумной толпой ожидала своей очереди. Этим утром Павел с друзьями решил сходить в библиотеку за учебниками, список которых был доставлен в комнату с вещами еще в Заглавный день. Томас за завтраком предположил, что все уже давно взяли свои учебники, поэтому много времени их поход не займет. Ирония заключалась в том, что, по всей видимости, добрая половина Университета решила точно так же, и теперь больше сотни человек собрались в заставленном стеллажами помещении библиотеки.
Пожилая библиотекарша с выразительным носом была глуховата, поэтому каждый раз громко переспрашивала, когда очередной студент называл необходимые книги. После этого следовало обязательное возмущение «немыслимым отношением к ценнейшим экземплярам», поэтому очередь продвигалась медленно. Павел с интересом рассматривал библиотеку – высокий зал с рядами готических колонн, между которыми хаотичным лабиринтом выстроились высоченные шкафы с книгами. Старинные фолианты слегка подрагивали, а особо резвые слетали со своей полки и взмывали под потолок, хлопая переплетом, точно крыльями.
- Боюсь, придется уйти ни с чем – через пятнадцать минут магическое право, - Томас грустно смотрел на десяток голов перед ними.
- В расписании не было номера аудитории, если уходить, то сейчас, - Виктор потянулся за неповоротливым томиком, проплывшим над головой, но тот умудрился увернуться. – Иначе будем искать до заката.
- Не волнуйся, дорогой, занятие пройдет здесь, - раздался за их спинами высокий голос.
Павел обернулся и увидел, как сквозь толпу протискивается маленькая женщина в синем твидовом костюме. Даже на каблуках она была на голову ниже Томаса, хотя тот и сам не мог похвастаться внушительным ростом. Студенты недовольно расступались, когда ее маленькие ручки нетерпеливо прокладывали путь к стойке. Вскоре женщина стояла напротив библиотекаря, и край стола был едва ли ниже ее подбородка.
- София, дорогая, мне срочно нужен «Lex tartareus», - обратилась она к библиотекарше громко и отчетливо, - Коготь пришел посреди ночи и забрал мое издание, зачем оно ему понадобилось – не сказал. А у меня урок, понимаешь?
- Ужас какой, Юстиция! Конечно, одну минуту, - старушка окинула взглядом библиотеку и направила костлявый указательный палец в один из стеллажей. Поймав на лету выстрелившую оттуда книгу, она бережна отдала ее женщине.
- Дорогая, ты меня спасла! – женщина прижала черный кожаный переплет к груди и повернулась лицом к студентам. – Первый курс, внимание! Магическое право пройдет здесь, в малом читальном зале. Госпожа София обязательно поможет вам на перемене, а пока разворачиваемся и идем за мной.
Недовольно переговариваясь, первокурсники выходили из строя и выискивали маленькую преподавательницу, уверенно цокающую каблуками по мраморному полу. Вскоре около тридцати человек расселись за крохотные одноместные парты, в шахматном порядке втиснутые в огороженный полками закуток. Для опаздывающих мест бы точно не хватило, поэтому женщина в синем костюме призвала по воздуху две длинные скамьи, которые на бреющем полете пронеслись над головами. Подтягивались остальные и кое-как усаживались. Последней лицом к группе села сама преподавательница.
- Мои дорогие, извините за наши стесненные условия, - начала она, обмахивая раскрасневшееся лицо книгой. Возраст женщины застрял где-то между двадцатью и пятьюдесятью. Рыжеватые волосы были скручены на голове в узел, точь-в-точь походивший на те маленькие смерчи, с которыми на церемонии Посвящения появлялись шляпы. Из эпицентра «смерча» торчала длинная золотая шпилька.
- Юстиция Росси, вам будет легко запомнить, - ее живые глаза с интересом осматривали группу. – Я буду вести у вас всего один семестр, по окончании вас будет ждать экзамен. Но прошу, не бойтесь! Сдать право совершенно не сложно, если четко следовать моему плану.
Перед каждым развернулся и повис бумажный лист, где мелким почерком были написаны темы уроков и контрольные вопросы. Павел обрадовался: Юстиция Росси была первым из преподавателей, кто сразу же разложил все по полочкам. Вспоминая Филда с его феноменальной проповедью, Павел благодарно посмотрел на женщину и аккуратно сложил листок. Томас за соседней партой сидел вполоборота и что-то оживленно обсуждал с Виктором. Госпожа Росси привлекла внимание студентов, громко хлопнув книгой по столу.
- Знаю, как много вам хочется обсудить, дорогие мои, так зачем терять время? На моих занятиях вы можете задать вопросы, которые, я уверена, терзают вас с тех пор, как вы впервые столкнулись с сообществом тауматургов, - Росси достала шпильку из волос и взяла на манер указки. – Ну, кто будет первым? Не стесняйтесь!
Руку поднял темнокожий парень с кучерявыми волосами. Юстиция Росси указала на него шпилькой.
- Госпожа Росси…
- Прошу, зовите меня Юстицией! Я чувствую себя ужасно старой, когда меня зовут госпожой.
- Юстиция, - поправился парень, - Почему маги вынуждены прятаться от остального мира? Неужели мы не можем сосуществовать? Я понимаю, что многие захотели бы воспользоваться нашими силами в корыстных целях, но ведь и мы могли бы за себя постоять.
По лицам однокурсников было видно, что этот вопрос мучал очень многих. Между партами прошелся шепот. Рядом Томас торжествующе взглянул через плечо, Виктор схватился за сердце, делая вид, что повержен. Юстиция одобрительно закивала.
- Вот именно! Почему, имея такие возможности, мы скрываемся, словно за нами до сих пор охотится инквизиция? Какую пользу мы принесли бы, вылечивая смертельно больных, движением брови возводя жилье для бездомных, объединяя тауматургию и технологии ради прогресса… Вам уже рассказали, что лежит в основе магии, мой дорогой? – не дождавшись ответа, она повернулась к остальным.
- Мысли и эмоции людей, - послышался ответ. Это была беловолосая девушка с болезненным лицом. Указка Юстиции переместилась на нее.
- Верно, золотце! Именно здесь берут начало наши силы, а, когда общество захлестывает волна потрясений, в Потоке происходят сильные возмущения. Тауматург не в силах справиться с ними, он даже может погибнуть. Но хуже всего, если он станет проводником для сущностей… Представьте, какое потрясение вызовет открытие человечеством нашего мира? Вот почему наши действия строго ограничены законом, - она подняла над головой черный том.
- Это «Lextartareus», кодекс, принятый Международным советом Ордена. Каждая строчка, увы, писана кровью. Пункт первый статьи девятой гласит: «Тауматург не имеет права посвящать в тайну существования магии человека, магические способности которого не были подтверждены представителем Ордена», - Юстиция сделала паузу и положила книгу обратно.
- Но должны же быть исключения! – вдруг вырвалось у Павла, и многие обернулись. Он понял, что это прозвучало вызывающе, и извинился.
- Конечно бывают, дорогой, и мы их обязательно разберем в рамках курса. Пока же скажу, что каждое исключение должно быть одобрено специальной комиссией. Процедура сложная, но необходимая. Закон суров, - она взмахнула шпилькой-указкой, - но это закон. Еще вопросы, дорогие мои?
Следующий час прошел на одном дыхании. Студенты спрашивали, а Юстиция отвечала, то и дело зачитывая тот или иной пункт магического законодательства. За это время Павел узнал больше, чем за все предыдущие месяцы. Казалось, все мыслимые и немыслимые случаи таум-воздействия были кем-то тщательно изучены и загнаны в рамки юридических терминов. Выяснилось, например, что задатки мага иногда обнаруживаются еще в детстве, но только по достижении шестнадцати лет человека можно оповестить о его истинной природе. Кроме того, если способности обнаруживались после сорока лет, закон предписывал не посвящать ни в какие тайны – состоявшийся организм уже вряд ли перенесет влияние Инферно.
Большое оживление вызвало воскрешение мертвых, строго запрещенное «Lex tartareus». При этом вызов духа покойника с последующим заточением в сдерживающий сосуд не влекло за собой никакой ответственности. Несколько вопросов подряд касалось трансформаций живых организмов, в частности людей. Особенно всех рассмешил вопрос все того же темнокожего паренька: «Какое наказание полагается тому, кто превратит в жука нудного усатого деда, дающего неподъемные домашние задания?». Даже Юстиция Росси не удержалась от сдержанного хихиканья.
- Вы мои умницы, все получают по три балла! – сказала Юстиция в конце занятия, когда знакомый поднебесный голос шепотом возвестил о перемене.
Вместо второго урока у первого курса было окно. Еще раз отстояв очередь за учебниками, трое друзей вышли из библиотеки, груженые высокими стопками книг, некоторые из которых действительно выглядели лет на двести. Напряженно сопя и периодически останавливаясь перевести дух, они кое-как добрались до общежития и свалили свою ношу на кровать. До лекции по монстрологии оставалась уйма времени, которое решено было посвятить дальнейшему изучению крепости, и ноги понесли их к хрустальному макету Серой Берты.
- Какая полезная штука, - восхищался Томас, впервые увидевший крепость в миниатюре. – Да тут никакой карты не надо. Послушайте… Крепость, кажется, шестиугольная.
Павел присмотрелся и с удивлением обнаружил, что стены действительно образуют правильный шестиугольник, едва различимый из-за нависшего нагромождения башен. Одна из стен выходила прямиком к Глотке, глаза машинально отыскали место их вчерашней вылазки. На маленькой платформе покоилась крохотная черная пирамидка, надпись возле нее гласила: «Тенебрикон». По правое плечо от него Виктор тоже рассматривал этот участок модели, делая пометки в своем блокноте. Решив не иди против Дюана в попытке докопаться до правды, Павел с усилием перевел взгляд.
- Как думаете, а что это за треугольники? – он указал на привлекший его внимание элемент, пристроенный к противоположной стене.
- Бастионы, - Виктор сунул книжку во внутренний карман распахнутого балахона. – Похожие были в замке неподалеку от моего родного города – был там на экскурсии. Правда, не совсем понимаю, зачем бастионы в чародейской крепости, их ведь использовали как защиту от артиллерии…
- Луна помнит эту историю, но ей одиноко в своей тоске по скоротечности жизни, - раздалось за их спинами. Оборачиваясь, Павел уже знал, кому принадлежит этот чарующий голос. И верно: сложив руки на груди, за ними стояла Акияма Хотару, томно созерцая модель. Сегодня на ней было просторное черное платье в пол с таким глубоким декольте, что смущенный парень поспешно повернул голову. Он пересекся взглядом с Томасом, а затем взглянул на Виктора, на лице которого застыло каменное выражение.
- Четыре бастиона были возведены незадолго до события, известного как Минутная осада, - как ни в чем не бывало продолжала Акияма. - Когда войско Йанны Дваждырожденной преодолело магический барьер и уже подступало к Главным воротам, колдун, имя которому Скворец, использовал свой последний козырь. Четыри луча пронзили четыре измерения, и бытие времени стало тягучим, как первый горный мед. Одна минута – ровно столько длилась осада, но многие годы понадобились, чтобы смыть слезами кровь с мостовых.
Последнее она произнесла настолько торжественно, что Павел невольно сглотнул. Он практически ничего не понял из путанного рассказа, но он произвел на него глубокое впечатление. Преподавательница слегка качнула головой и с интересом посмотрела на застывших друзей, словно только что их заметила. Особенно долго ее взгляд задержался на Викторе, который выглядел необыкновенно бледным. Губ Акиямы Хотару коснулась потусторонняя улыбка, женщина развернулась и с грацией кошки зашагала по переходу.
- Что с тобой? – спросил Томас у Виктора, когда черная фигура скрылась за поворотом. – Я хочу сказать, ты будто смерть свою увидел, а не…
Он осекся, потому что Виктор вдруг схватил его за шиворот, и лицо его исказила ярость. Опомнившись, он тут же разжал пальцы, достал резинку и туго стянул волосы в хвост. По Томасу было видно, что выходка друга привела его в полное недоумение.
- Не говорите мне об этой женщине, ясно? – холодно произнес Виктор. – И вот вам совет: держитесь от нее подальше.
Монстрология, в отличие от прочих лекций, проходила не в башне Девяти кругов, а в Лабораторном крыле. Здесь первокурсники оказались впервые, и Павел отметил про себя гораздо более скудное убранство, чем в центральной части Университета. Ни колонн, ни барельефов в виде демонических рож – светлые каменные стены дышали функциональностью. Тут и там тянулись провода и старинные вентиляционные трубы, вдоль стен располагались полки, заставленные деревянными ящиками. Тогда как все остальные помещения крепости освещались магическим пламенем, то здесь под потолком светили синеватые газоразрядные лампы.
За обшитой металлом дверью не оказалось привычных рядов парт и скамей. Это был настоящий музей, и все принялись восхищенно таращиться вокруг. Все здесь было уставлено частями тел и скелетами самых невероятных существ, знакомых Павлу по фантастическим книгам и фильмам. Он двинулся вдоль застекленных шкафов, рассматривая экспонаты. Яйцо дракона покоилось на трехногой подставке, щетинясь грубой болотного цвета чешуей. Скелет единорога взирал на него пустыми глазницами. Двухметровое чучело снежного человека весьма потрепанное, раскрыло клыкастый рот в подобии рыка. Бесчисленные черепа, большие и маленькие, соседствовали с заспиртованными животными, а манекен, изображающий хмурого старика в серой жилетке, пугал своей натуральностью.
- А ну не трогать! – рявкнул манекен, и какая-то девушка от испуга чуть не выронила сосуд с шестиногими ящерицами. Старик заморгал, и Павел понял, что никакой это не манекен, а самый обычный человек, просто уж больно неподвижно он до этого стоял.
- Уронишь банку – лично прослежу, как ты ползаешь по вулкану и ловишь огненных саламандр голыми руками, понимаешь меня или нет? – голос у седого лысеющего старичка был хриплый и басовитый, глаза из-под тяжелых век буравили взглядом попятившуюся студентку. На шум подтянулись и другие, кольцом обступив мужчину, а тот поскреб свою короткую бороду и презрительно оглядел собравшихся.
- Вижу, школяры, учиться вы не хотите, - он ткнул коротким пальцем в Томаса, и тот отпрянул. – Насквозь вас вижу, verstehen? Но ничего, это мы исправим.
С этими словами он пошел прямо на первокурсников, и те расступились, пропуская старика, а когда он махнул им рукой, с опаской двинулись следом. В центре музея шкафы образовывали квадрат пустого пространства, где прямо на полу лежал огромный – размером не меньше ванны – череп не то динозавра, не то (сердце Павла забилось быстрее) дракона. Старикашка, кряхтя, уселся на этот череп, с кислой миной оглядев молодежь.
- Андреас Вайн, - представился он. – Хотите записывать на моих лекциях – пишите, но черта с два это имеет смысл. Можете почитать учебник, хотя я советую сжечь эту макулатуру. Если хотите действительно понять, как мыслит настоящий монстролог – читайте это.
Преподаватель сунул руку в громадную ноздрю драконьего черепа и достал оттуда толстенный фолиант в зеленой обложке. «ArsMonstrorum», - прочел Павел и прищурился, чтобы различить имя автора: «Эрнест Дрейк». Слева от него кто-то протяжно выдохнул, и, обернувшись, он увидел черноволосую Сару, в восхищении глядевшую на книгу. Андреас Вайн заметил ее энтузиазм и скорчил скептическую гримасу.
- Для тех, кто книжкам предпочитает еще какую-нибудь чертовщину, я найду вам занятие поинтереснее, можете мне поверить. А сейчас, если вы не боитесь запачкать свои мантии, предлагаю сесть уже куда-нибудь на пол, вам еще не раз придется сидеть в гораздо более грязных местах.
Ничего не оставалось, и все кое-как опустились на дощатый паркет. Вайн поднялся со своего места и принялся расхаживать вокруг черепа, заложив руки за спину. Внезапно он поднял голову и прохрипел:
- Монстры. Чудовища. Зловеще звучит, но на деле это всего-навсего разношерстная группа животных, объединенных одним признаком. Ты! - он указал на сидевшую в первом ряду Сару. – Что общего у грифона, шотландского кэлпи и гарпии?
- Они… - Сара запнулась, и Вайн тут же отвернулся.
- Это просто, как яйцо василиска! Они все магические, понимаете меня или нет? В этом смысле мы ничем от них не отличаемся, человек – такое же магическое животное, с той лишь разницей, что ходим на задних лапах и мозг у нас поизвилистей. Хотя, глядя на вас, начинаешь сомневаться, - он снова почесал бороду и протянул руку к книге, которую оставил лежать на черепе.
- Эрнест Дрейк, - Вайн склонился над обложкой, - хорошо, что ты не видишь, какие нынче пошли школяры. Ничего, mein Freund, еще прорвемся.
- Господин Вайн, - рука Сары метнулась в воздух, было видно, как она волнуется. Старик, продолжая смотреть на книгу, неопределенно кивнул, и Сара продолжила: Вы говорите об Эрнесте Дрейке, который занимался драконами?
Андреас Вайн оторвал тяжелый взгляд от обложки и с видом старой собаки воззрился на девушку. Та решительно смотрела ему в глаза, и преподаватель поднял брови, из-за чего морщины на его лбу стали глубже. Он явно не ожидал, что кто-то из студентов покажет знания, хотя бы немного отличные от нуля. Выпрямившись, преподаватель обнажил свои желтоватые зубы.
- Дрейк был отличным драконоведом, а на старости лет занялся и другими представителями фауны, - он поплотнее закутался в серую вязаную жилетку. – Многие виды тогда мерли как мухи, потому что люди сунули нос в места их обитания. Ко всему прочему, проклятые фанатики пачками уничтожали популяции, вот почему Эрнест собрал каждой твари по паре, да и построил для них заповедник здесь, в Предместье. Для своих любимых змеюк отгрохал настоящие хоромы! С тех пор с Земли стали тащить каждую мелкую пакость, до которой смогли добраться, не говоря уж о громадинах вроде драконов.
Он замолчал, словно о чем-то вспоминая, затем свистнул, и откуда-то сверху в руку ему приземлился большой пожелтевший рулон бумаги. Он развернул его, заставив прилипнуть к застекленному шкафчиком, и Павел понял, что перед ними карта. В ее центре чернела Глотка, в левом нижнем углу был изображен город, а на север от Университета протянулась дорога, упирающаяся в большую заштрихованную область, подписанную как «Анималий». Вайн ткнул туда и пояснил:
- Не вижу смысла торчать в четырех стенах, поэтому на следующей же неделе отправимся в заповедник, он же Анималий. Посмотрим, кто проснулся от зимней спячки, кого-нибудь из вас сделаем приманкой, verstehen? – он усмехнулся. – В среду в шесть утра быть у Главных ворот, вас там встретят и отведут за ручку. Работать будем много, поэтому возьмите жратву, если боитесь помереть с голоду. Сейчас можете идти – толку от вас все равно, что от мертвого феникса.
- У меня вопрос, - снова подала голос Сара. Андреас Вайн насупил нос и направился прямо к ней. Нависнув над студенткой, он сложил руки на груди.
- Вы сказали, что всех монстров перенесли сюда, но ведь обычные животные и сегодня выживают, и приспосабливаются там, на Земле, - продолжала она. Преподаватель покачал головой.
- Животные находятся в постоянной борьбе за существование. Те, кто не смог приспособиться, вымирают – таков закон природы. Вот только человек, Глотка его побери, решил, что он выше этого. Он не просто прямоходящая обезьяна, он – вершитель судеб всего живого! Смешно звучит, правда? – Он наклонился прямо к лицу Сары. – Вот только нет ничего смешного в целенаправленном истреблении всего, что не вписывается в прекрасную, без сомнения, эволюционную теорию. Разве может найтись место огнедышащей рептилии или, скажем, троллю в системе животного мира? Конечно нет. Вывод прост, как яйцо: уничтожить.
По дороге из Лабораторного крыла Сара присоединилась к компании друзей и принялась делиться впечатлениями от встречи с Андреасом Вайном. В своем восхищении этим сварливым старикашкой она была точь-в-точь как Томас, который радостно таращился на демона. Павел еще не до конца определился, кто же все-таки доставит им больше проблем: создания Инферно или преподаватель монстрологии. Виктор полностью разделял его позицию.
- А вы друг друга достойны, - саркастически протянул он, когда все четверо добрались до знакомой лавочки в Ивовом дворике. – Так и вижу: гордая выпускница блестяще защищает диплом на тему «Паразиты пищеварительной системы кентавров», а научный руководитель дарит ей маленького ручного Левиафана метров двадцать в длину.
- Очень смешно, - проворчала Сара, но глаза ее улыбались. – Просто я целый год ждала поступления, так уж вышло. И пока я готовилась, прочла об Эрнесте Дрейке в «Великих тауматургах Нового времени». Кругосветное путешествие на яхте, укрощение монстров, а уж когда он столкнулся с радикальными дарвинистами…
Она все говорила и говорила, а Павел думал о том, что Юстиция Росси была права: какими бы суровыми не были магические законы, они наверняка оправданы. Если люди готовы убивать животных только за то, что они не вписываются в их картину мира, то что уж говорить о тауматургах, которые могут использовать магию в своих интересах. Никакие вскрытия не понадобятся – взять и устроить геноцид. Просто, как яйцо. Вот только его ситуация проще от этого не становится.
Глава 6. Приоритеты
Ожидание выходных, обещавших принести покой в смятенные головы первокурсников, полностью себя не оправдало. Всего три учебных дня, и то неполных, ощущались вечностью, но субботнее утро лишь подкинуло новых забот. Проснувшись, Павел обнаружил на тумбочке записку с домашним заданием за авторством ректора, о котором Адамант Фригг ни словом не обмолвился на занятии. Точно такая же прямоугольная бумажка досталась Виктору, на которого после пробуждения навалилась весенняя мигрень. С протяжным стоном он накрыл голову подушку, явно намереваясь остаться в кровати, поэтому Павел пошел в столовую один.
Конспект по геенноведению для Фригга, штудирование первого раздела «Lex tartareus» для госпожи Росси и неподъемное задание по чарофизике не могла подсластить даже долька шоколада, выданная к завтраку Рафаилом. Малый Рефекториум был почти пустой, в дальнем углу сидела девушка в белом халате, развлекая себя превращением чашки в фарфорового слона и обратно. По одиночке то и дело заходили немногочисленные студенты, кто-то сел за партию в «Шабаш». Павел отставил пустую тарелку, бросил взгляд на дверь и узнал только что вошедшую девушку. Когда болезненного вида первокурсница зашагала вдоль столиков, он махнул ей рукой, приглашая.
- Привет, - тихо сказала она, усаживаясь с подносом напротив.
- Привет, - ответил Павел, подыскивая слова. – Ну, в общем… Тоже получила послание от ректора?
Девушка кивнула. Ее белые длинные пальцы взяли дымящуюся кружку и поднесли к таким же бледным губам. Голубые глаза в обрамлении светлых ресниц с интересом разглядывали парня, так что тому стало неловко. Он кашлянул и зачем-то взял салфетку.
- Мы раньше не общались, - начал Павел, - но я слышал твои ответы на чарофизике и в библиотеке. Видно, что ты разбираешься в магии.
- Немного, - ответила однокурсница. – Мой двоюродный дядя состоит в Ордене, поэтому я с детства знала о тауматургии и всем остальном.
- Но как же закон? – Павел в недоумении уставился на нее. – Юстиция сказала, что посвящать в тайну можно только с шестнадцати лет.
- Ты ведь сам спросил у нее, бывают ли исключения. В моем случае его сделали, - девушка улыбнулась и откусила от своего бутерброда.
Павел заметил, какая прозрачная у нее кожа – вены отчетливо синели на запястьях. И вообще она казалась сделанной из тонкого фарфора, не трескающегося при движениях только потому, что был заколдован. Глубокие тени залегли под глазами, а волосы поблескивали лесной паутинкой в луче солнца, то и дело падающем из окошка под потолком.
- Хм, я Павел, - он наконец сообразил представиться. Его новая знакомая доела бутерброд и кивнула.
- Селена, - она протянула ему ладонь, и Павел осторожно ее пожал. Как и ожидалось, пальцы оказались холодными.
- Могу я задать нетактичный вопрос? – полушепотом спросил он.
- Это не такая болезнь, от которой рассыпаются на кусочки, - доверительно шепнула она и тут же прыснула, закрыв лицо руками. Павел почувствовал себя ужасно глупо и смущенно отвернулся. Перестав смеяться, Селена коснулась рукава его балахона.
- Извини, просто мне вечно об этом говорят, - ее глаза примирительно заблестели. – Если вдруг тебе нужна какая-нибудь помощь, с уроками, например, можешь меня спросить. Вы все выглядели такими потерянными на занятии Филда…
- Правда можно? – оживился Павел, почуяв возможность потратить на чарофизику гораздо меньше времени, чем ожидал.
- Правда, - Селена выпрямилась на стуле и сладостно потянулась. – Вкусно здесь, как думаешь?
Они договорились, что Павел сбегает в общежитие за учебником и вернется к ней. Но не успел он приблизиться к выходу, как раздался оглушительный взрыв. Тяжелую дверь сорвало с петель, и она пролетела над его головой через секунду после того, как он успел пригнуться. Мелкая каменная крошка шрапнелью полетела во все стороны, а в поднявшемся облаке пыли то и дело сверкали молнии. Когда пыль немного осела, заползший под ближайший стол Павел увидел два силуэта, зависших в метре над полом. Пространство вокруг них потрескивало электрическими разрядами, несколько стульев поднялось в воздух и теперь яростно пыталось врезаться в одного из магов, который мастерски уворачивался от них. В его руках полыхал огненный меч, и на самом краю восприятия Павел заметил клубящееся вокруг них нечто.
Взметнулись полы белого халата, и девушка, все это время сидевшая в уголке, быстрым шагом приблизилась к сражающимся тауматургам. Те не обратили на нее никакого внимания, и вот уже столы оторвались от земли и с нарастающей скоростью завращались вокруг места дуэли. Маг с мечом медленно пробивался к своему противнику, грозно размахивая оружием и торжествующе оскалившись. Оба были совсем молодыми, и Павел понял, что это студенты.
- Ах вы несчастные идиоты! - крикнула девушка в халате. – Кончайте этот цирк, чтобы мне не пришлось вас заставлять! Не усложняйте себе…
Она не договорила, едва успев пригнуться, спасаясь от пылающего стула, который чуть не опалил ей волосы. Выпрямившись, она сунула руку в карман халата и что-то достала. Девушка швырнула предмет в самую гущу сражения, раздался еще один взрыв, только поменьше, и битва резко оборвалась. С глухим стуком оба студента рухнули на пол, и сверху на них посыпалась подчинившаяся силе тяжести мебель. Взмахом руки девушка откинула мебель в сторону, и покалеченные столы и стулья грудой улеглись рядом.
Потирая ушибленные бока, виновники разрушений принялись подниматься с каменного пола. Оба были заляпаны чем-то вроде краски ядовито-зеленого цвета, у того, кто сражался мечом, кровоточил нос, у второго были опалены брови. Девушка в халате резкими движениями разрезала воздух бритвой Оккама, Павел осторожно вылез из своего укрытия. Обернувшись, он заметил, как Селена делает то же самое, и только старшекурсники за столиком у противоположной стены как ни в чем не бывало продолжали играть в карты.
- Ну? – требовательно обратилась девушка к дуэлянтам, убирая бритву в карман. Павел заметил, что она явно старше, чем ему показалось, лет тридцать на вид. – Жду от вас чистосердечного признания, вдруг получится отделаться исправительными работами.
Оба студента как воды в рот набрали. Женщина вздохнула, будто ничего другого и не ожидала, и шикнула на заглядывающих в дверной проем девушек-первокурсниц. Те моментально исчезли, а под потолком прокатился голос: «Разрушения в Рефекториуме! Побойтесь Бездны, школяры!».
- Ой, да заткнись ты! Сейчас сюда полкрепости сбежится, - женщина погрозила кулаком бестелесному вещателю и снова повернулась к провинившимся. – Что ж, не хотите по-хорошему – я передаю вас в руки начальства. Мастер Ритуалов как раз искал двух подопытных.
Это подействовало. Парень с опаленными бровями кивнул своему сопернику, тот пожал плечами и заговорил:
- Я целый год добивался этого. Я ночи не спал, пока она не поддалась. А этот… - он грязно выругался, - увел ее у меня! Сегодня я обнаружил ее у этого вора в комнате и не смог сдержаться.
- Она сама ко мне пришла! – огрызнулся второй. – Кто виноват, что любая от тебя сбегает, как только видит твою гнилую натуру?
- Ну-ка повтори, - первый навис над оппонентом, сжимая кулаки. Тот надменно хмыкнул.
- И с какого же курса эта разлучница? – весело спросила женщина, вставая между парнями. Те недоуменно взглянули на нее, затем друг на друга, затем снова на нее. Вдруг обоих разобрал смех, и они разразились безумным хохотом. Павел, на всякий случай, попятился и сел обратно к Селене, которая серьезно наблюдала за развернувшейся сценой.
- С какого… курса… ой… с курса! – сквозь всхлипывания проговорил «вор».
- Разлу-у-учница, - протянул «мечник», вызвав новый взрыв смеха. Женщина непонимающе взирала на обоих и явно теряла терпение. Впрочем, истерика вскоре сошла на нет, и студент с разбитым носом сказал:
- Никакая это не девчонка, станем мы из-за девчонок драться. Это формула, - и он сделал неопределенный жест руками. – Я ее очень долго выводил, хотел усовершенствовать прогрессию Дьяволсона, и вот наконец вывел. Правда, она отчаянно сопротивлялась, пришлось вводить сковывающие интегралы, но так или иначе, она работала. Я уже начал клепать статью по теме, как…
- Как я обнаружил ее в своей тетради, - вмешался второй. – Я как раз думал, как бы упростить эти страшные коэффициенты, чтобы Фригг не придрался. И тут смотрю: формула. Красивая, чертовка, я б такую не составил. Вывел из-под интеграла и тоже сел писать статейку, пока вдохновение есть. И тут заходит Грегор.
- Чтобы одолжить у Йозефа его пентакль, а то мой барахлит, - продолжил Грегор. – И тут мне на глаза попалась моя собственная формула и введение к статье – один в один как у меня. Тут ж я не сдержался, госпожа Ирина.
Повисло молчание. Женщина, которую назвали Ириной, закрыла лицо руками и застонала. Павел с Селеной переглянулись, и по его знакомой было видно, что она поняла гораздо больше из диалога старшекурсников, чем он. «Потом объясню», - одними губами прошептала она, и оба снова повернулись к разрушителям столовой. Те сблизились и пожали друг другу руки в знак примирения.
- Ох и напьемся мы с тобой сегодня, - сказал Йозеф.
- А завтра напишем вместе эту треклятую статью, выступим на конференции и получим премию за заслуги перед Орденом, - вторил Грегор.
- Не так быстро, - строго перебила их Ирина. – Я постараюсь замять вашу выходку, но даже не думайте выйти сухими из воды. Для начала займитесь уборкой здесь, вот вам специальное оборудование.
В ее руке материализовалось две швабры, а на пол шмякнулось ведро с водой. Она протянула им «оборудование».
- Дверь я, так и быть, верну на место, - сказала Ирина и дверь, преодолев половину столовой, с тихим скрипом повисла на петлях.
Как и предсказывала Ирина, в столовую набилось много народу, желающих узнать все из первых уст и лично оценить масштабы минувшей битвы. Орудуя швабрами, Грегор и Йозеф в красках описывали свой поединок, а довольные слушатели притащили им подозрительного вида бутылку, которую виновники беспорядка распивали на двоих в процессе работы. Они все еще были вымазаны зеленой субстанцией, но это их не волновало. Делать уроки в Рефекториуме, где галдели студенты, было бы довольно сложно, поэтому Павел предложил переместиться в библиотеку.
Виктор все еще страдал от головной боли, Томас куда-то подевался, так что они с Селеной снова остались наедине, сдвинув соседние парты в малом читальном зале. У Павла была масса вопросов недавней битве, но многие отпали сами собой, когда он открыл учебник по геенноведению и начал читать первый параграф. Ожидая увидеть здесь описание ада или хотя бы классификацию демонов, он озадаченно листал страницу за страницей, покрытые длиннющими математическими формулами. «Первейшая задача до совершения любой таум-манипуляции – высчитать для нее коэффициент инфернальности», - гласило пояснение.
- Что за коэффициент такой? – спросил он Селену, та вдумчиво читала тот же самый параграф, делая на полях пометки карандашом.
- Как я поняла, коэффициент инфернальности показывает количественное выражение сущностей Инферно, которые вырвутся на свободу, когда ты начнешь колдовать, - ответила она, кусая ноготь на большом пальце.
- И какой из них нужно брать? Их тут штук пятнадцать, не меньше.
- Вроде бы, для каждой манипуляции нужен свой. Смотри, вот для левитации предметов, а этот – для левитации живых существ. Вот это да, тут есть даже для развоплощения… - она с интересом вчитывалась, а Павел начал делать конспект. Ему всегда было трудно разобраться в чем-то, не делая никаких записей.
Часа полтора спустя он отбросил ручку и с облегчением захлопнул учебник. При подробном рассмотрении все оказалось не таким уж страшным, как показалось на первый взгляд. Селена закончила раньше и теперь разбиралась с заданием Филда, и Павел поспешил присоединиться, пока желание работать все еще осталось. После ужасно абстрактных коэффициентов таум-механика показалась ему очень логичной, хотя ему все равно частенько приходилось просить помощи у новой знакомой. Та подробно разъясняла, и спустя еще час, с чарофизикой тоже было покончено.
Откинувшись на спинку стула, Павел решил, что начнет учить он как-нибудь потом. Над головой шелестели страницами книги, неспокойные, под стать переменчивой погоде за высоким овальным окном. «Странно это – драться из-за математики», - размышлял парень, прикрыв глаза. «Девушка была бы куда более привычным поводом. Неужели, к концу обучения я тоже начну придавать значение таким вещам? Это ведь совсем другие приоритеты! Надо будет спросить у Стенли, вдруг он тоже…».
- Извините, уважаемый Мастер, но я не видела ключ со времен прошлого ректора, - раздался голос библиотекарши из-за соседнего стеллажа, и Павел открыл глаза, вслушиваясь. Селена напротив него дремала, положив под голову учебник.
- Адамант уверен, что ключ до сей поры сокрыт здесь, - от второго голоса по телу пробежал холодок, он без сомнения принадлежал Когтю, Мастеру Ритуалов. – Вы сможете поклясться на крови, София, что не знаете, где ключ от склепа?
- Боже мой, боже мой, да я ведь ничего не трогала! - запричитала старушка, явно перепугавшись. – Он находился в архиве, и только ректор мог обойти защиту. Старый ректор умер, а господин Фригг…
- Он его не брал, - в голосе Когтя зазвенела сталь. – Традиция не велит изымать ключ без моего ведома, и Адамант никогда ее не нарушит. Если это был похититель, то без сомнения ему достало могущества, чтобы меня провести.
- Никто из преподавателей… Вы же знаете… Нет, я уволюсь завтра же… - залепетала библиотекарша и вскоре совсем затихла.
Стараясь не шуметь, Павел поднялся со своего места и подошел к выходу из читального зала. Выглянув из-за шкафа, он никого не увидел, затем повернулся в другую сторону, и чуть не вскрикнул. Фигура в черном балахоне стояла в метре от него, тьма капюшона скрывала лицо Мастера Ритуалов, если оно у него вообще было. Бледная костлявая рука поднялась и поманила его к себе. Не в силах сопротивляться, Павел сделал шаг навстречу Когтю.
- Так ты уже видел, отрок, - раздался в его голове шепот, начисто стирая все другие мысли. – Но всех вас заставили хранить молчание. Безрассудно скрывать это от юнцов, вас нужно готовить к тому, что вскоре себя явит. Уже слышится Грохот Древних эпох, и пока он не оглушил тебя, выбери быть смелым. Иначе домом твоим вовеки станет Глубина.
Не смея шевельнуться, Павел смотрел вслед бесшумному Мастеру, пока тот не исчез в лабиринте книжных полок. Заставив себя двигаться, он вернулся и опустошенный сел. Селена проснулась и сонно на него взглянула.
- Не знаешь случайно, что такое Грохот Древних эпох? – просипел Павел пересохшим горлом.
- Какой грохот?
- Неважно. Огромное тебе спасибо за помощь, сам бы я не справился - он сгреб свои принадлежности, желая поскорее разыскать товарищей.
Совещание было организовано в их с Виктором комнате. Томас и Сара, о чем-то громко спорившие у гобелена с расписанием, услышав от Павла последние новости, тут же присоединились к нему. Все трое ввалились в комнату и окончательно разбудили Виктора. Тот сначала не обрадовался, что его покой нарушили, но как только понял, о чем пойдет речь, присел на кровати, преодолевая головную боль. Не долго дума, Павел коротко поведал о драке в столовой, а затем почти дословно пересказал услышанное в библиотеке. Последнее вызвало крайнее оживление у друзей.
- Не видел я здесь ни одного склепа, - усомнился Томас. – Я хочу сказать, что сегодня чуть ли не всю крепость обошел и не видел ничего похожего.
- Нет здесь никакого склепа, - мрачно подтвердил Виктор, чьи волосы топорщились во все стороны немытыми сосульками. – Я хорошо помню устройство Серой Берты, спасибо макету.
- И кому понадобилось тайком стянуть проклятый ключ? – Сара сидела на кровати рядом с Павлом и по привычке кусала губу. – Наверняка этот противный Дюан постарался, вон как ему хотелось, чтобы мы молчали!
- Вряд ли, - вздохнул Павел. – Он узнал, что мы обещали хранить секрет, но это его особо не впечатлило. Точно никто не слышал о Грохоте Древних эпох?
Все пожали плечами. В приоткрытое окно врывался порывами все еще прохладный весенний ветер, и деревянная створка с треснутым стеклом то и дело покачивалась. Далекий циферблат на Хронометрической башне тускло поблескивал, а черные узорчатые стрелки показывали без пяти три. Со улицы доносились веселые крики студентов, играющих в какую-то игру. На середину двора вытащили большой чугунный котел, под которым разожгли магический огонь, и теперь каждый по очереди бросал в него какой-нибудь ингредиент из ящика. После чего доброволец из круга зачерпывал железным ковшиком получившееся варево и пробовал. Кому-то зелье подарило увесистые рога, несколько девушек парили над землей, медленно поворачиваясь вокруг своей оси, а бледный парнишка с громким карканьем выплевывал изо рта черные перья.
- Ну конечно же, Глотка меня побери! – Сара вскочила со своего места и подбежала к окну, тыча пальцем в плюющегося перьями старшекурсника. – Вот я дура, зачем строить склеп прямо в Университете? Есть же монастырь, Келья Ворона! Обычно при монастырях всегда есть кладбища и все в таком духе, я сама видела, когда ездила в Барселону. И на модели его нет именно поэтому.
- Точно, - Томас вытаращился на нее, будто увидел впервые. – Там наверняка похоронены всякие известные тауматурги, может даже сам Берториан. Что, если кто-то из преподавателей хочет вызвать его дух и использовать в своих целях? А та сфера, Тенебрикон то есть, как раз помогает связаться с умершими – он же буквально висит над вратами в ад. Поэтому пирамидку и разбили, чтобы под видом расследования все обстроить, как думаете?
- Слишком сложно, - потирая виски, проговорил Виктор. – Вряд ли дух величайшего мага всех времен можно так запросто вызвать. К тому же, гораздо проще было бы обратиться напрямую к Когтю, а не причинять ущерб имуществу Ордена и грабить архив. Я бы скорее поверил, что ключ украл кто-то посторонний. Да и Коготь, поверь, сразу бы узнал, будь это кто-то из своих.
Не найдя, что ответить, Томас поднялся с кровати и встал рядом с Сарой у окна, глядя вниз. Павел застал себя за тем, что обдумывает план вылазки в монастырь, и попытался выкинуть это из головы. Он снова испытывал азарт, чувство загадки приятно щекотало внутри, и все это было абсолютно бессмысленным. Нет, попасться в своих поисках ехидному Дюану или даже Фриггу его не пугало, дело было во времени, которое он должен был потратить с умом. Засесть за учебники, познавать этот новый для него мир, изобретать формулы… А вместо ключа от склепа найти ключ к спасению своей сестры.
- Баста! Я зафиксировал! – раздался со двора чей-то крик. Павел пододвинулся к окну и заглянул через плечо Томаса. К группе студентов у котла подходил еще один, на шее у него болталось что-то вроде секундомера, в руках он сжимал планшет с бумагами. – Минус тринадцать секунд, но придется проверять!
Действие зелья кончилось, двое парней осторожно подняли котел и куда-то понесли, девушки оживленно обсуждали что-то, заглядывая в планшет. То и дело до третьего этажа доносились научные термины, и Павел догадался: то, что выглядело как забавная игра, на деле являлось неким экспериментом. Его снова начала мучать совесть.
- Расходимся, - твердо решил он. – Если случайно что-нибудь узнаем, то ладно, а пока надо заняться делами. Вы вообще видели эти коэффициенты?
Глава 7. Всему свое время
Понедельник наступил, не успел никто и глазом моргнуть. Распускались почки в Ивовом дворе, прыткие воробьи принимали солнечные ванны, распластавшись на песочке, сонный Павел клевал носом парту в ожидании геенноведения. Все воскресенье он потратил на повторение, заучивание и помощь товарищам. Как ни странно, проблемы с пониманием материала возникли у Виктора. Томас наискосок пробежал учебник и успешно решил несколько примеров. Сара, отмахиваясь от его помощи, через некоторое время преодолела последнее уравнение и удовлетворенно выругалась. Виктор же, хотя и не страдал больше от мигрени, не мог продвинутся дальше первой формулы.
Друзья пытались ему помочь, оккупировав стол в Рефекториуме, но с математикой у длинноволосого товарища оказалось весьма неважно. Битый час он пересчитывал и пересчитывал, затем в сердцах сунул тетрадь в сумку и взялся за физику. Здесь ему стало немного легче, но вечером, перед сном, Виктор снова вгрызся в параграф, скрипя зубами. Павлу жалко было смотреть на его мучения, поэтому до самой ночи он помогал ему разобраться. Теперь же в полутемной аудитории его нещадно клонило в сон. Сидящий справа Томас то и дело пихал его в бок.
Адамант Фригг, как всегда в белом костюме, встал за кафедру и тут же провел опрос по домашнему заданию. Когда ректор убедился, что многие поняли суть коэффициентов инфернальности, он взял со стола большую антикварную печать, заставил левитировать и предложил рассчитать коэффициент для этого колдовства. За его широкой спиной мел выписывал на доске исходные данные, и студенты принялись писать, пока преподаватель расхаживал вдоль рядов.
- Предупрежден – значит вооружен, первый курс, - отрывисто вещал Фригг. – Вы должны отдавать себе отчет, какие последствия будут у задуманной вами таум-манипуляции. Учтите: порождения Инферно не дремлют, поэтому будьте добры – не заставляйте других за вами подчищать.
Все занятие они только и делали, что превращали в цифры любую магию, которую творил ректор: зажженный в руках-факелах огонь, призванный из ниоткуда стакан с водой, сам собой катавшийся по столешнице апельсин. По ходу решения, Павел вспомнил кое-как выученные исключения из законов Ньютона, и они вдруг показались крайне логичными, будучи проиллюстрированы реальными примерами. Довольный этим сопоставлением, он сочувственно взглянул на Виктора, который яростно перечеркнул половину страницы.
- Из-за математики меня и выперли с университета, - мрачно сказал он, отмахиваясь от назойливого синего жука, вновь и вновь идущего на таран, пока они добирались до Лабораторного крыла. – Надеюсь, магическая алгебра такой же паразит, как инфернальная латынь, и однажды мозг будет сам это считать.
- Конечно будет, - подтвердил Стенли, возникший с ними рядом. По всей видимости, он тоже направлялся к лабораториям, лоснясь на солнце бархатистой жилеткой. – На пятом курсе все делается само собой, успевай только ответы анализировать. Но нужно много практики.
- Досадно, - Виктор пнул попавшийся под ноги камешек.
- Ты случайно не знаешь, что такое Грохот Древних эпох? – спросила Сара у Стенли, и Павел нервно взглянул на нее. Пятикурсник поправил очки и посмотрел на Сару через толстые стекла.
- Фригг показывал вам демона? – спросил он.
- Показывал, - подтвердил Томас.
- Помните, что вы слышали, когда тот появился? – Стенли приподнял брови. Павел вспомнил тот ужасный звук, в безумном ритме которого отплясывал ректор. – Это и есть отголосок Грохота Древних эпох. Его эхо, если хотите. Сам Грохот звучит в глубинах Инферно еще с тех времен, когда наши предки жили в пещерах, в постоянном страхе быть съеденными кем-нибудь клыкастым и когтистым. И этот первобытный животный страх стал песней в Чертогах Вечного Страдания.
- А что будет, если услышать сам Грохот? – тихим голосом поинтересовался Томас. Стенли усмехнулся.
- Ничего хорошего. Для этого нужно либо тебе сходить в ад, либо аду прийти к тебе. Вряд ли ты реинкарнация Берториана, так что прыгать в Глотку не советую.
Стенли попрощался с ними на первом этаже Лабораторного крыла, а друзья, задумавшись, принялись искать кабинет чарохимии, которая должна была вот-вот начаться. Павел пытался настроить себя на учебу, но нет-нет да и представлял себе, как из Глотки вырывается столп алого пламени, вокруг которого клубятся ужасные твари под разрывающий уши хаотический гул. «Если ад действительно вот-вот вторгнется в Предместье, неудивительно, что Мастер Ритуалов так обеспокоен», - размышлял парень, толкнув белую дверь с табличкой: «Осторожно, реактивы!».
Лаборатория чарохимии сверкала чистотой. В идеальном порядке стояли на покрытых плиткой столах колбы, пробирки и иная химическая посуда, поблескивали медными боками перегонные кубы, черные, покрытые копотью тигли выстроились на длинной плите с множеством маленьких комфорок. Многие первокурсники уже сидели на круглых одноногих табуретках, нацепив вместо балахона белые лабораторные халаты. Товарищи поспешили взять себе по такому же с коренастой вешалки и усесться в составе своей группы. Вторая группа отправилась на первое занятие по прикладной тауматургии.
- Доброе утро, - в помещение легкой походкой вошла молодая женщина, и Павел ее узнал. Это была госпожа Ирина, пару дней назад разнимавшая в столовой двух сражающихся старшекурсников. Ее русые волосы были стянуты в тугой хвост, а неизменный халат покрывали следы многочисленных реактивов.
- Меня зовут Ирина Сахарова, и мы начинаем изучать чарохимию, - бодро продолжила она. – Моя дисциплина отчасти перекликается с чарофизикой, поэтому лучше не прогуливать лекции господина Филда, особенно разделы атомной и квантовой тауматургии. Уж поверьте госпоже Ирине, которая сама не прочь была лишний раз выспаться на его лекциях.
Ирина Сахарова весело подмигнула и похвалила всех, что надели халаты. Последовала краткая техника безопасности, в ходе которой преподавательница поясняла назначение разных приспособлений в лаборатории. На первый взгляд, здесь не было ничего магического, точно такое же оборудование могло бы стоять в любом кабинете самой обычной химии. Только тигли на плите выглядели инородно, напоминая ведьмины котлы. На них-то женщина и закончила свой рассказ, демонстрируя темный округлый бок сосуда.
- Как бы ни продвинулась тауматургическая наука, лучше посуды не придумали, - она постучала по металлу, тот прозвучал, как колокол. – Химические процессы, завязанные на магии, часто имеют бурную реакцию. Этих красавцев специальным образом закаляют, делая устойчивыми к взрыву мощностью в сотню килотонн. Давайте и попробуем что-нибудь в нем взорвать.
Все с опаской наблюдали, как Сахарова слила жидкости из уже подготовленных пробирок в круглую колбу, затем зажгла огонь под одним из тиглей и влила туда полученную прозрачную смесь. После чего она отошла подальше, отодвигая стоявших слишком близко студентов. Из тигля повалил дым, а затем раздался хлопок такой силы, что пол дрогнул, а на полках зазвенела посуда. Тигель, как ни в чем небывало, стоял на плите, не сдвинувшись и на сантиметр. Сахарова торжествующе хлопнула в ладоши.
Занятие прошло увлекательно. Каждому был выдан набор реактивов, которые студенты могла смешать в абсолютно любом порядке, а затем поскорее вылить в тигель. То и дело звучали взрывы, у кого-то смесь вспыхнула, заставив котел плеваться разноцветными искрами. Над другим тиглем повисло большое лиловое облако, пролившееся обратно розоватым дождем с запахом лимонада. У некоторых, в том числе и Павла, никакой реакции не последовало. Ирина ободряюще сказала ему:
- Абсолютно нормально, Павел. Просто выбранные тобой вещества не дают новых соединений. Наша с вами задача – понять, какие именно компоненты дадут желаемое, а какие нет. Отсутствие результата – тоже результат, и всему свое время.
- Госпожа Сахарова, - Павел подошел к преподавателю, когда закончился урок. – Недавно вы что-то кинули в парней, которые дрались в столовой…
- Было дело, - Ирина закатила глаза. – Ох уж мне эти двое. Хочешь узнать, чем я бросилась в этих придурков?
Она достала из кармана халата маленький, похожий на зубчик чеснока, флакон, в котором плескалась ядовито-зеленая жидкость. Заговорщически понизив голос, Ирина пояснила:
- Это таум-блокатор, сложный состав, который подавляет магические способности человека. Мое изобретение. Синтезировать его долго, но выход колоссальный! Действует три с лишним часа, как раз хватит, чтобы вручную отдраить столовую. Так что, Павел, лучше безобразничай подальше от меня.
Она снова подмигнула, и Павел поспешил к выходу. В коридоре его дожидались Виктор с Томасом, и все вместе они отправились в общежитие. Впереди предстоял урок прикладной тауматургии и встреча с Даниэлем Дюаном, на которую, как было сказано в расписании, нужно было принести шляпу. Шляпа Павла давно уже соседствовала на шкафу со шляпой Виктора.
Под самой крышей Лабораторного крыла расположилась просторная мансарда, являющая собой самое магическое место, которое Павлу доводилось видеть в крепости. Своды крыши были выкрашены в темно-синий и покрыты золотыми звездами и полумесяцами, меж которых вились вереницы символов на неизвестном языке. К резным деревянным балкам были подвешены удивительные механизмы, похожие на старинные корабельные астролябии, какие использовали мореплаватели в давние времена. Кристаллы, которыми они были инкрустированы, переливались на солнце, отбрасывая разноцветные блики на пентаграммы, нарисованные на полу, на стойки с волшебными посохами, на гобелены с грифонами и единорогами и на бесчисленные сундуки, некоторые из которых неприветливо хлопали крышкой на проходящих мимо студентов.
Концентрация магии здесь была настолько велика, что кожу на руках Павла легонько покалывало. Маневрируя между всевозможными тауматургическими предметами, первокурсники в своих серых шляпах пробирались в центр мансарды, где без всякого порядка были расставлены разномастные кресла и пуфики. Примостившись на один из таких, Павел в восхищении осматривал все вокруг, предвкушая свою первую попытку колдовать. Томас в соседнем кресле чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, поглядывая в сторону единственной двери, которая в конце концов открылась.
В комнату вошел, нет, вплыл мужчина в роскошной нежно-фиолетовой мантии из шелка, на его голове покоилась изящная островерхая шляпа того же цвета с узорчатой пряжкой в виде розы. Грациозно вышагивая в своих белоснежных туфлях, он двигался почти бесшумно, его маленькие усы были безупречно уложены, а тонкие, почти женские руки манерно отставлены в стороны. Даже Павлу сложно было оторваться от такого эффектного появления Даниеля Дюана, чего уж говорить о тех однокурсниках, кто ни разу его не встречал. Только Сара презрительно хмыкнула, глядя в сторону преподавателя.
Дюан остановился в нескольких метрах от кресел, и до Павла донесся сладкий запах парфюма. Преподаватель раскинул руки, и из широких рукавов его мантии вылетели длинные зеленые стебли, покрытые шипами, которые сплетались над его головой. Тут и там распускались ярко-алые розы, затем стебли рассыпались в воздухе золотыми блестками, а цветы плавно спланировали и оказались в руках каждой из девушек. Те невольно ахнули, в восхищении глядя на Дюана. Особенно громкий «ах» вырвался у тех студенток, кто активнее всего обсуждал неподобающее поведение Акиямы Хотару.
- Приятно видеть юные лица своих новых друзей, - Дюан снял шляпу и низко поклонился. – Тот, кто больше всех говорит о практичности магии, часто забывает о ее красоте. К вашим услугам Даниэль Дюан, и я научу вас не только прикладной тауматургии, но и элегантности, с которой престало работать мсье и мадемуазели. Ну же, вставайте скорей! В ваших лицах читается невозможность ждать и секунды!
Все тут же повскакали с мест, даже Сара, питавшая к Дюану явную антипатию. Жестом Дюан попросил выстроиться в линию, сам мановением руки раздвинул кое-какие сундуки и кресла, образовав на полу свободное пространство. Когда, наконец, все построились в шеренгу, Дюан встал в начало и пошел вдоль нее, мелодично вещая.
- Мсье Фригг уже объяснил вам, что, творя магию, следует помнить об опасности. Чтобы себя защитить, у вас есть маленькие помощники в виде бритвы и волшебной формулы. Но что же делать, пока демона никак не увидеть? – он остановился напротив Павла и вопрошающе на него взглянул.
- М-м-м… - промычал парень, не зная, что ответить. Тогда Дюан осторожно взялся за поля его шляпы и снял с головы, театрально вскинув руку со шляпой.
- Еще один ваш помощник, который многие незаслуженно забывают. Этот прекрасный головной убор – не просто традиция, это – инструмент. Щит и меч против неприятных созданий, летящих на огонек вашей магии, - преподаватель осторожно вернул шляпу на место. – На первом курсе вы не будете творить сложного волшебства, и шляпа сможет справиться с демонами. Но будьте нежны с ней! Они очень не любят, когда их носят легкомысленно.
Пройдя мимо последнего студента, Дюан развернулся на каблуках, картинно похлопал руками по складкам мантии, заглянул в рукава, после чего, будто спохватившись, снял свою шляпу и высыпал из нее на пол красные стеклянные шарики. Мгновение – и шарики прыгнули каждому студенту в ладонь. Разгладив усы, преподаватель скинул с себя мантию и бросил ее на пол, затем он сел по-турецки, подтянув бутылочного цвета штаны в полоску, и положил на паркет перед собой такой же шарик. Закатав рукава розовой рубашки, Даниэль Дюан снизу вверх приглашающе посмотрел на студентов.
- Сегодня, мои юные друзья, каждый должен сделать так, чтобы его шарик покатился. Без рук! Только усилием мысли, - он приковал взгляд к своему. – Сперва установите зрительный контакт. Вы должны четко представлять себе картину движения шарика, поэтому отметьте для себя как можно больше деталей. Он стеклянный, он красный и холодный на ощупь, у него есть маленькая трещинка. Пол, по которому он покатится – какой он? Когда картина станет полной, вы заметите, как что-то рябит на самом краю восприятия. Это и будет Поток. Как только увидите отдельные нити – осторожно берите их и тяните к шарику.
Точно что-то толкнуло лежащий перед шарик, и тот покатился к ногам Виктора. Дюан поднялся сам и поднял свою мантию, на которой не было и пятнышка грязи. Приманив к себе кресло, он уселся в него, закинув ногу на ногу, и хлопнул в ладоши. «Нравится им, что ли, когда мы ползаем перед ними по полу?» - недовольно подумал Павел, опускаясь на корточки и устанавливая шарик перед собой. Поза оказалась неудобной, поэтому, плюнув на чистоту, он уселся на пол. Чувствуя себя глуповато, он последовал примеру преподавателя и уставился на красный стеклянный шар.
Прошло пять минут, но никакого результата не последовало. Павел решил, что не слишком подробно представил себе, как шарик покатится, и оглядел его со всех сторон. Но и через десять, и через двадцать минут непрерывного созерцания шарик и не думал двинуться с места. Потирая глаза, Павел заметил, что остальные находятся в таком же затруднительном положении. Кто-то даже лег, приблизив лицо вплотную к своему подопытному объекту. Вдруг шарик Томаса слегка покачнулся, тот успел было обрадоваться, но быстро понял, что это Виктор, неосторожно дернувшись, задел его. Павлу ничего не оставалось, как вернуться к попыткам растормошить непослушный кусок стекла.
- Черт! – раздалось справа. Павел тут же повернул голову и увидел, как Виктор, затаив дыхание, смотрит прямо перед собой. Его шарик катился, слегка петляя, пока не стукнулся о туфлю Дюана. Преподаватель поднялся со своего кресла и подошел в побледневшему Виктору.
- Мсье Виктор, вам удалось, - сладко пропел Дюан и похлопал ему одними пальцами. Глаза преподавателя довольно светились. – Не могли бы вы поделиться, что именно вы сделали?
Виктор сглотнул и медленно встал. Взгляды двадцати человек были обращены к нему, Павел видел, что товарищ нервничает.
- Сначала я никак не мог понять, чего не хватает, - начал он немного хрипло, - я пытался добавить деталей. Потом я почему-то вспомнил о законах Ньютона. Я пытался сосредоточиться на шарике, но все эти исключения лезли в голову, особенно об отсутствие ускорения. Короче говоря, я увидел эти нити, о которых вы говорили, и попытался их…
Виктор не мог объяснить, что именно он сделал дальше, поэтому умолк. Дюан задумчиво разгладил усы, а затем манерно засмеялся, подавая свою украшенную перстнями руку справившемуся студенту. Виктор смущенно ее пожал, отводя глаза.
- Гениально, моншер, гениально! Вы первый на моей памяти, кому занятия профессора Филда помогли справиться с этим заданием. А вам, - Дюан обратился к первокурсникам, - отличная демонстрация того, как элегантно можно выйти из нестандартной ситуации.
Догадка Виктора сдвинула дело с мертвой точки. Павел помнил, что упомянутое исключение из второго закона Ньютона разрешала проблему возникновения силы без участия начального ускорения. Ему показалось забавным, что именно Виктор, кому хуже всех среди товарищей давалась чарофизика, догадался, как ее применить. Спустя некоторое время напряженного всматривания в стеклянную поверхность, Павел действительно заметил какое-то мельтешение, но продолжить пялиться на шарик. Вскоре неясная рябь на краю поля зрения стала принимать формы, и вот уже Павел ясно видел длинные лучи или нити, сотканные из потустороннего сияния. Павел потянулся к одной из них, но не рукой, а совершенно иным органом, доселе неизвестным ему, а затем заставил нить обвиться вокруг красного шарика. С мелодичным звоном нить треснула и порвалась, Павел моргнул и увидел, как его шарик катится по доскам паркета.
Кожу снова закололо, будто по ней пробежал легкий разряд тока. Сердце бешено колотилось в груди, но не от страха, а от самого настоящего восторга. Сам до конца не понимая как, он заставил шарик тронуться с места. Шляпа на его голове подрагивала. Рядом Томас радостно тыкал пальцем в свой шарик, который буквально сорвался с места, толкнув по дороге шарик Павла. Другие студенты один за другим осваивали эту манипуляцию, делясь друг с другом своими успехами. Павел тут же попытался повторить и испытал огромное удовольствие, когда круглый кусочек стекла снова сдвинулся, уже чуть более уверенно.
Спустя полчаса все успешно справились с заданием, а многие не один раз. И только Саре стоило огромного труда, чтобы ее шарик всего лишь слегка покачнулся на месте. Девушка раздосадовано кусала губы, а ее волосы взлохматились, наэлектризованные то ли магией, то ли недовольством. Заметив ее безуспешные потуги, Даниэль Дюан подошел и по-рыцарски опустился перед Сарой на колено. Та вздрогнула и гневно посмотрела ему прямо в глаза. Дюан и усом не повел.
- Мадемуазель, вы слишком торопитесь, - мягко произнес он, устанавливая шарик на исходную позицию. – Это ваше первое осознанное волшебство, и никто не требует сиюминутного результата. Вам нужно понять принцип. Давайте я вам немного помогу. Ну же!
Дюан осторожно переместился и сел слева от нее, заставив посторониться рыжую первокурсницу. Он предложил Саре свою руку, та поколебалась, но все же взяла, крепко стиснув.
- Никакой lesot не осудит вас, даже если наш стеклянный друг решит остаться на месте, - вполголоса проговорил он. – А кто посмеет, того я лично заставлю сортировать артефакты во всех этих сундуках.
Сидящий рядом Томас после этих слов закашлялся. Сара глубоко вздохнула, и хватка ее слегка ослабла. Минут десять она сидела без движения, держа за руку Дюана, затем шарик покачнулся и неспеша покатился. Сара принялась тяжело дышать, будто после пробежки, а преподаватель воскликнул что-то по-французски и похлопал ей, как до этого Виктору.
- Ваш покорный слуга считает, что победа, которая дается с боем, ничуть не уступает по своей значимости гениальному в своей быстроте триумфу, - он встал и слегка поклонился сначала Саре, а затем Виктору. – Сегодня вы сделали свои первые робкие шажочки на пути настоящей тауматургии. На лекции мы подробно разберем теорию ваших сегодняшних открытий. Пока же советую всегда надевать шляпу, если захотите потренироваться в волшебстве. И прошу вас, мои друзья, не бойтесь неудач! В них закаляется воля.
- Все еще считаешь его мерзким пижоном? – попытался подколоть Сару Томас, когда все четверо уплетали китайскую лапшу, поданную им на обед.
- Все еще считаешь себя самым умным? – Сара недовольно поглядывала на компанию азиаток, громко обсуждающих лапшу за соседним столиком. – Может быть, он и не настолько ужасен.
- По крайней мере, стилист у него отличный, подумываю навести справки, - Виктор пытался выдернуть нитку из рукава балахона. – Надоело все время носить эту безвкусицу. Где вы, мои лавандовые одеяния?
Павел переглянулся с сидящей неподалеку Селеной, та приветливо помахала ему, и парень невольно заулыбался. Хорошо было сидеть вот так, с друзьями, помня волну радости, когда у него получилось первое в жизни чудо. Никто не требует от него результата прямо сейчас, никто не гонит. Гораздо лучше и куда приятнее шаг за шагом познавать этот новый мир вместе со всеми, не забывая, конечно, о цели. В конце концов, состояние сестры не меняется вот уже три года, и, хотя он и виноват в том, что с ней произошло, ей не станет легче, если он поспешит и в итоге потерпит неудачу. Всему свое время.
Глава 8. Заповедник
- Зарубите себе на носу, детишки: от группы не отставать, вперед меня не убегать. Шататься за вами по лесам я потом не намерен, - Григорий Громов указал в их сторону тлеющей сигаретой, а затем угрюмо добавил: - Дьявольщина, эту работу могли бы поручить любому лаборанту! Ладно, двинули.
Провожатый кинул окурок себе под ноги, развернулся, взметнув полами длинного темного плаща и зашагал по каменистой дороге. Первокурсники в полном составе вереницей двинулись следом, зябко кутаясь в балахоны. Легкий морозец посеребрил прошлогоднюю траву, сквозь которую пробивались молоденькие побеги. Рыжее мартовское солнце медленно поднималось над горизонтом, обещая скорое тепло, и Павел чуть приподнял поля своей шляпы, подставив лучам щеку. Рядом сонно зевал Виктор, периодически передавая эстафету Томасу, и только Сара бодро шла перед ними, чуть ли не подпрыгивая от возбуждения.
Павел, как и многие его однокурсники, был изрядно удивлен, когда этим утром увидел у Главных ворот крепости своего наставника. Громов, насколько он понимал, редко заглядывал в Предместье, потому что его работа была связана с поиском юных тауматургов на Большой Земле. Несмотря на это, именно ему поручили проводить студентов до Анималия, где у них должен был пройти урок монстрологии. Громов, по всей видимости, и сам был озадачен таким поручением, поэтому все время что-то ворчал себе под нос. Павел уловил несколько фраз по типу «Делать мне больше нечего!» и «На кой черт сдались меры безопасности?».
- Видать, все серьезно, раз его прислали нас охранять, - шепнул Томас, прислушиваясь к бормотанию наставника. – Фригг явно чего-то боится.
Павел пожал плечами. Желание докопаться до правды слегка отступило под натиском уроков и домашних заданий. Вчера Филд нагрузил их новыми физическими законами, и уверенность Павла в том, что чарофизику можно освоить, стремительно угасала. Кроме того, теоретическая тауматургия оказалась настолько абстрактной дисциплиной, что ее не спасала даже эффектная подача Дюана. А уж заданный им огромный конспект о базовых принципах взаимодействия сознания и Потока заставлял поежиться от одной мысли о нем. Даже приветливая Юстиция Росси не пощадила их, заставив выучить десять статей из магического кодекса.
На развилке они круто повернули на север. Дорога, некогда вымощенная булыжником, теперь была покрыта гравием, через который тут и там проглядывались замшелые валуны. Местность вокруг Серой Берты была холмистой, тут и там возвышались одинокие деревья, с их голых ветвей доносилось протяжное карканье. Карабкаясь на очередную возвышенность, можно было заметить вдалеке чернеющую полоску леса, позади осталась громада Университета и далекие домики города. Павел хорошо помнил этот приятный старинный городок – Берторику, с ее высокими шпилями, узкими улочками, вывесками магазинов и воздухом, пропитанным магией.
По шаткому деревянному мостику они перебрались на другой берег небольшого ручья, обогнули очередной холм и наткнулись на высокий кованый забор. За ним виднелась опушка леса, от которого тянуло прохладой. Громов повел их вдоль забора и вывел к массивным железным воротам, над которыми красовались большие витиеватые буквы: «Анималий». Решетчатые двери украшали барельефы грифона и единорога, стоявших на задних лапах. Громов погладил каждого зверя по очереди. Единорог издал металлическое ржание, грифон – пронзительный птичий крик. Звери отвернулись друг от друга, и ворота со скрипом открылись.
- Вас уже ждут, - Громов отошел, пропуская студентов. – Чего встали? Давайте внутрь, мне некогда с вами возиться.
Одними из первых, друзья вошли в Заповедник. Перед ними раскинулась большая поляна с протоптанными дорожками, тут и там росли кусты, усыпанные крупными белыми цветами. Чуть в стороне возвышалось красивое вытянутое здание в четыре этажа. Купол единственной башни украшала скульптура дракона, кольцами обвивающего земной шар. Впереди виднелся большой фонтан с многочисленными изображениями магических зверей, а на его фоне стоял никто иной, как Андреас Вайн. Старый преподаватель был одет по-охотничьи: высокие сапоги, зеленая куртка, схваченная ремнем, такая же зеленая шляпа. У него была даже собака, вернее, так показалось на первый взгляд.
- Мамочки! – взвизгнула какая-то студентка, показывая на огромного черного зверя, которого Вайн держал за ошейник. И Павел понял, отчего многие начали испуганно переговариваться.
Существо, которое он сперва принял за большую собаку, действительно больше всего на нее походило. Вот только эта зверюга совершенно не имела шерсти, и черная, как ночь, кожа туго обтягивала мощные мышцы. Вдоль позвоночника тянулся гребень из длинных шипов багрового цвета, такие же, только поменьше, торчали в районе суставов на мощных лапах. Из открытой пасти стекала слюна, будто подсвеченная каким-то внутренним сиянием, будто в глотке у твари пылал желтый огонь. Такое же сияние исходило от глаз, лишенных зрачков.
- Долго мне вас ждать, школяры? – гаркнул монстролог. – Можете не бояться, пес совершенно ручной! Больше одной руки не откусит, verstehen?
Неуверенно студенты стали приближаться к преподавателю. Сара с благоговением смотрела на пса, который настороженно принюхивался к подходившим студентам, но лаять не спешил. Девушка нарочно встала поближе к преподавателю, чтобы получше рассмотреть демонического вида создание. Андреас Вайн заметил это и хмыкнул. Павел занял свое место в образовавшемся у фонтана кольце студентов и с некоторой опаской поглядывал на вставшие торчком рваные уши животного и на несколько рядов острых зубов, блестящих в свете внутреннего огня. Томас и Виктор встали рядом.
- Гарм, поздоровайся с новичками, - приказал Вайн, и пес оглушительно рявкнул, да так, что многие в страхе попятились. Вместе с лаем из пасти вырвались языки пламени. Монстролог хрипло засмеялся и потрепал чудовище за ухом.
- Canis infernus, Адская гончая, - пояснил он. – В дикой природе они не живут, потому что давно одомашнены человеком. В старые времена тауматурги любили изображать из себя владык преисподней, а эти зверьки отлично дополняли образ. Вот вам и Аид, понимаете меня или нет?
- Если они гончие, то с ними можно охотиться? – спросила Сара, восхищенно глядя на то, как Гарм переминается с лапы на лапу, разминая конечности. Андреас Вайн поскреб бороду и с интересом на нее взглянул.
- Они отлично отыскивают демонов, именно для этого их и приручили. Их дикие предки жили в местности, где существовал здоровый разлом, ведущий в Инферно. Быстрых способов изгонять порождений Бездны тогда было сфинкс наплакал, поэтому такие питомцы оказались очень кстати. Иногда десяток-другой магов брали себе по гончей и летали по миру, изгоняя демонов, а темные средневековые людишки назвали это Дикой охотой.
Старик выпустил из рук ошейник, скомандовал: «К ноге!» и прошел сквозь толпу расступившихся студентов, направляясь в сторону здания. Чуть помедлив, первокурсники засеменили следом, все еще побаиваясь приближаться к Гарму, хотя тот послушно бежал за хозяином, не обращая на них никакого внимания. Рядом шумел лес, и темные ели-великаны отбрасывали на кромку поляны высокие тени. Павел повернул голову, чтобы посмотреть на деревья, и увидел, что рядом идет Селена, казавшаяся еще более хрупкой в надвинутой на глаза шляпе. Павел приветственно кивнул.
- Люблю природу, - сказала она, убирая за уха белую прядку. – Здесь я чувствую себя немного более настоящей, если ты понимаешь, о чем я.
- Э-э-э, - протянул Павел, пытаясь сообразить, что значит «более настоящий». – Прости, я не силен в таких вещах.
- Это не страшно, - Селена улыбнулась, и Павел почувствовал некоторое смущение, встретившись с ней взглядом. – А все-таки интересно, что нам покажет господин Вайн…
Тем временем дорожка привела их к крыльцу здания, облицованного зеленоватым камнем. Архитектура была гораздо моложе, чем у Серой Берты, Павел предположил, что строение возвели где-то в начале прошлого века. Причудливой формы окна украшали растительные и животные орнаменты, вырезанные прямо в оконных рамах. Стены были наполовину увиты плющом, в листьях происходило какое-то копошение, будто там сновали птицы. По бокам от крыльца стояли две небольшие скульптуры, изображающие химер, короче говоря, все здание прямо-таки дышало жизнью. Андреас Вайн поднялся на крыльцо, Гарм остался сидеть у ступенек.
- Сейчас вы поделитесь по своим группам, - хрипло обратился к студентам преподаватель. – Половина из вас пойдет со мной в экспедицию, другая – будет прохлаждаться в помещении, потом поменяетесь.
Дверь открылась, и на крыльцо вышла черноволосая девушка азиатской внешности в ярко-оранжевой рубашке. Вайн махнул ей рукой, и девушка весело сказала:
- Меня зовут Мейли, первый курс! Вторая группа идет со мной на экскурсию по научному центру Заповедника. Покажем вам, как проводят исследования, и все в таком духе. Давайте поторопимся!
Из толпы тут же выбрались студенты другой группы, и Павел с завистью вздохнул: первыми принимать на себя всю вредность Вайна придется их половине курса. Точно такой же вздох издал Томас и скептически посмотрел на Сару, которая всем своим видом выражала удовлетворение. Когда дверь за второй группой закрылась, Андреас Вайн снова воззрился на них сверху вниз.
- Техника безопасности, - буркунул он. – Идти только по моим следам, никуда не сворачивать, ветки не ломать, жратвой не разбрасываться. Если кого-то съели – на помощь не кидаться, а позвать меня. Поднимете шум – заставлю выгребать навоз в загонах с токсихвостами. И еще. Цель экспедиции – берег водоема, поэтому если кто-то свалится в воду, то такова его судьба. Verstehen?
Все согласно загалдели. Вайн спустился по ступенькам, отпустил Гарма бежать впереди и бодро зашагал в сторону леса. Стараясь не отставать, четверо друзей пошли прямо за ним, и вскоре они вступили под полог леса, где царила сумрачная прохлада. Тропинка петляла между могучими елями и соснами, Павел то и дело спотыкался о торчащие из земли корни. Кроны полнились птичьими голосами и другими, диковинными звуками. То и дело над их головами проносились тени, несколько раз Павлу показалось, что у снующих по веткам созданий были человеческие черты. Обитатели леса явно были неспокойны.
- Заповедник создавали немногим более ста лет назад, - на ходу рассказывал Вайн, ловко перешагивая корни и пригибаясь над склонившимися ветвями. Энергия била из пожилого монстролога ключом, из-за чего тот казался гораздо моложе. Впереди маячил силуэт Гарма, обнюхивающего деревья.
- Территория здесь имеет четкую климатическую зональность, которую поддерживают магией, - продолжал он. – Сюда понабрали животных и растений со всего мира, поэтому встала задача воссоздать этот мир в миниатюре. Леса, горы, пустыни, даже океан, понимаете или нет? Пришлось нам изрядно попотеть с Эрнестом и Фридой.
- Тут есть не только монстры, но и магические растения? – чуть запыхавшись, спросил Виктор. Вайн обернулся к нему и посмотрел, как на идиота.
- Еще бы их тут не было! Для многих пищевых цепочек растения – первичный источник магической энергии, именно из растений ее потребляют животные. Волшебный зайчик ест волшебную морковку, а волшебный волк сжирает волшебного зайца. Просто, как яйцо.
Тем временем между деревьями показались просветы, а тропинка стала шире. Лес вдруг кончился, и перед ними открылся широкий травянистый берег с зарослями кустов. Под ногами разбегались юркие ящерицы, пока первокурсники спускались к небольшому озерцу, вдоль берегов поросшего кувшинками. Гарм уже рыскал в тростнике, не решаясь, впрочем, зайти в темную воду, поблескивающую на солнце. Вайн остановился у самой кромки, где в прибрежной поросли открывался довольно широкий просвет, и принялся высматривать что-то в воде. Студенты выстроились позади него.
- Здесь, Глотка меня побери, - довольно прохрипел монстролог. Его крепкая морщинистая рука указывала на высовывающуюся из-под воды корягу метрах в десяти от берега. – Именно за этим мы пришли. Кто-нибудь догадается? Может быть, фрау Сара?
Он оскалился и выжидающе глянул на Сару. Девушка подошла поближе к водоему и даже встала на носки, чтобы получше разглядеть корягу. Павел никак не мог сообразить, как они должны увидеть кого-то с такого расстояния, и невольно задержал дыхание, когда подруга потеряла равновесие и чуть было не плюхнулась в озеро. Приняв устойчивое положение, Сара повернулась к преподавателю.
- Могу предположить, - она тряхнула гривой волос, - что это коряжник.
- Недурно, - усмехнулся старик. – Это действительно коряжник, хотя притворяется он довольно ловко. Сейчас мы выведем его на чистую воду.
С этими словами Вайн достал из кармана куртки розовый шарик размером с грецкий орех и метнул его в озеро. В полуметре от коряги раздался всплеск, и по воде поползла, взбухая, розоватая пена. «Бомбочка для ванны», - решил Павел, внимательно наблюдая. Он никак не мог понять, где Сара увидела этого коряжника, поэтому отчаянно выискивал хоть какое-то движение на осклизлой ветке. Но произошло нечто, чего он не ожидал. От коряги по воде стали расходиться круги, затем торчащая ветка, похожая на лосиный рог, дернулась и поплыла к берегу. Вайн жестом приказал всем отойти от берега, и как раз вовремя.
Вода вокруг коряги забурлила, и вот на берег стало выбираться нечто. Существо все еще походило на пролежавшее под водой много лет бревно, корявое, сучковатое, все в иле и налипших водорослях. Вот только у «бревна» были такие же корявые, деревянные на вид лапы, а на переднем конце, которое можно было бы назвать головой, чернела широкая трещина – ни дать не взять пасть крокодила. Коряжник, а это без сомнения был именно он, вытащил свое грузное тело на берег и протяжно заскрипел, как скрипят при ходьбе старый половицы. Крокодилоподобные челюсти с хрустом захлопнулись, а крупный сучок, напоминающий глаз, уставился на первокурсников.
- Самец, - гордо заметил Вайн. – Видите, какой мощный гребень? Такие есть только у самцов, это демонстративный половой признак. Отличный экземпляр, школяры, я бы на вашем месте смотрел в оба и записывал.
Павел полез в сумку за тетрадью, которую отвел под занятия монстрологией, остальные сделали то же самое. Коряжник неподвижно стоял в прибрежной грязи, не подавая признаков жизни, и Вайн крадучись подошел к монстру – не то животному, не то растению. Тот угрожающе заскрипел, но преподаватель резко сунул руку в широкое дупло, похожее на ноздрю, на переднем конце морды. Коряжник издал трескучий звук, и зверь распластался по земле, поджав под себя кривые короткие лапы.
- Теперь он не опасен, так что можете подойти, - Вайн отряхнул руку от черного ила. Все начали осторожно приближаться к поверженному коряжнику. Сара протянула руку и в восхищении погладила особенно крупный вырост. Вблизи поверхность существа и правда очень напоминала старое дерево.
- Коряжники – весьма распространенный вид в Заповеднике, - рассказывал Андреас Вайн, а студенты записывали, кто-то даже делал зарисовки. – Они полуводные животные, поэтому населяют берега водоемов. Только на этом озере обитают как минимум три популяции. Обычно коряжники образуют семьи, но этот засранец живет бирюком, как мы ни пытались подсунуть ему самку. Зато он довольно мирный – семейные особи весьма агрессивно защищают территорию.
- А почему он такой деревянный? – спросил Томас, легонько постукивая по лапе зверя.
- Их кожа обладает интересным свойством, а именно мощной адгезией, - объяснил старик. В его голосе уже не слышалось той вредной нотки, которая сквозила до этого при каждом ответе. – Детеныши рождаются довольно голые, но, когда они плавают рядом с поваленными деревьями, их ветки или куски древесины намертво приклеиваются. Со временем коряжник обрастает мощным панцирем, который является полноценным органом. Животное как бы врастает в этот панцирь и… Какого черта вы здесь делаете?!
Он рявкнул так неожиданно, что Павел подпрыгнул. Гневный взгляд преподавателя был уставлен в точку над головой парня, и тот поспешил обернуться. Рядом Томас и Виктор сделали то же самое. Огибая кусты, к ним спускались три фигуры. Это были женщины в темно-зеленых одеяниях до земли, их длинные распущенные волосы развевались. Женщины остановились в каком-нибудь метре от студентов, и Павел заметил, что у каждой из них босые ноги. Та, что стояла в центре, была абсолютно седой, но на вид ей было не больше сорока. Две другие выглядели совсем юными, и волосы у обеих были угольно-черными.
- Мы читаем знаки, Андреас, - потусторонним голосом произнесла седая женщина. – Прошлой ночью был созван Ковен.
- Какое мне дело до ваших шабашей? – Вайн выглядел не на шутку рассерженным. – Ректорат передал вашей братии, что я приведу сюда школяров сегодня. Вы мешаете нашей экспедиции!
- Почему вместе с расписанием ректорат не передал информацию о недавнем инциденте? – звонким голосом осведомилась одна из девушек. – Если бы нам доложили, мы бы не теряли время, гадая, почему природа ведет себя так странно.
- Природа в надежных руках Университета и научного отдела, в частности, - прохрипел старик. – Мы уже давно наблюдаем и никаких тревожных сигналов…
- Их предостаточно, - женщина с седыми волосами вскинула руку, и Вайн угрюмо замолчал. – Если Орден не намерен готовиться к грядущему, то пусть будет так. Вот только власти над Ковеном Орден не имеет.
- Мы только осмотрим озеро и тут же уйдем, - миролюбиво добавила третья, мило улыбаясь первокурсникам, в гробовом молчании наблюдающих перепалку.
С минуту преподаватель боролся с собой, то и дело порываясь что-то возразить, но в конце концов махнул рукой и снова рявкнул, но теперь уже на студентов:
- Чего замерли, словно василиск дыхнул? У кого не будет полного описания коряжника в дневнике – будет искать другого и описывать его!
Загадочные женщины пошли вдоль берега и вскоре исчезли. Остаток урока все строчили в тетрадях, а затем отправились в обратный путь через лес. Уходя, Павел бросил взгляд на коряжника, тот оклемался и теперь медленно заползал в воду. Вайн был явно не в духе, поэтому студенты всю дорогу молчали, лишь изредка перешептываясь. Томас и Виктор то и дело переглядывались с Павлом, и тот понимал, что все они думают об одном и том же. Эти женщины, кем бы они ни были, тоже чувствуют приближение чего-то очень нехорошего.
Следующая часть занятия по монстрологии прошла в научном центре. Вторая группа ушла с Вайном, а Мейли – лаборантка при Заповеднике – провела им экскурсию. В здании расположилось множество лабораторий, где изучали магических животных снаружи и внутри. В подвале находилась гигантская коллекция костей, шкур, заспиртованных экземпляров самых разнообразных зверей. Мейли показала им даже виварий, однако, в целях безопасности, только мельком и через широкое бронированное стекло. Павел успел заметить бесчисленные клетки, террариумы и чьи-то кожистые крылья, выглядывающие из импровизированной пещеры. Сара была в полном восторге.
У ворот их снова ждал Григорий Громов. Вскоре подошла вторая группа с немного повеселевшим Вайном. По его команде Гарм на прощание гавкнул, выплюнув языки пламени, и вереница первокурсников отправилась в Университет. Павел уплетал бутерброд, который прихватил с собой из крепости, Томас с Виктором шли немного позади и что-то обсуждали. Рядом снова возникло бледное лицо Селены, девушка выглядела уставшей.
- Хочешь? – Павел протянул ей второй бутерброд. Селена покачала головой, но было видно, что ей приятно.
- Забавные зверушки – эти коряжники, - девушка задумчиво теребила кончик своей шляпы. – Ты не знаешь, на кого это господин Вайн так разозлился?
Павел рассказал ей о женщинах и об их споре с монстрологом. Селена слушала очень внимательно, нахмурив светлые тонкие брови. На плечо парню вдруг опустилась рука, над ухом послышался голос Виктора:
- У нас тут есть кое-какие соображения, надо бы собраться всем вместе и обсудить. Предлагаю на старом месте.
- Потом, - отмахнулся Павел, не желая прерывать беседы с Селеной. Но та с интересом взглянула на Виктора и сказала:
- Павел рассказал мне о том, что было на берегу. Теперь мне любопытно. Если у вас есть какие-то подробности или догадки, то я могу быть полезна. В качестве вклада в общее дело могу объяснить, что это за женщины.
- Заманчиво, - Виктор обошел их и чуть наклонился, чтобы лучше слышать тихий голос Селены. – Я весь внимание.
- Это были ведьмы. Ковен – совет ведьм, и Орден действительно не имеет над ним власти. Ведьмы – далеко не обычные тауматурги, они даже не люди в обычном смысле, - Селена сняла шляпу, ее голубые глаза холодно блеснули. – Между магами и ведьмами существует неприязнь, уходящая в далекую древность.
Виктор медленно кивнул.
- Поздравляю, вы приняты в наше тайное общество, - он протянул девушке руку. – Ваша информация весьма ценна, э-э-э…
- Селена.
- Виктор. Общий сбор сегодня в восемь вечера, в общежитии, комната номер десять. Нам нужна любая помощь.
Глава 9. Забытые имена
Нет ничего приятнее, чем повалиться на кровать после тяжелого рабочего дня и ни о чем не думать, а перед этим желательно как следует поужинать. Если со вторым никаких проблем не возникло, то заслуженным отдыхом пришлось поступиться. Как только далекий колокол пробил восемь, а голос под потолком возвестил о свободном времени, в комнату Павла и Виктора постучали. Пять человек, включая ее обитателей, расселись по кроватям и с минуту молчали, не зная, с чего начать. Павел почувствовал, что его сердце забилось быстрее, когда Сара слегка потеснила Селену, и та невольно прижалась к парню плечом. Виктор достал блокнот, но первым слово взял Томас.
- Я хочу сказать, - начал он, - что надо собрать все факты, которые мы имеем. Новый член команды должна быть в курсе всего, что мы выяснили.
- Откуда ты взялась? – Сара подозрительно покосилась на Селену. – Почему мы должны доверять тебе, черт возьми? Может, тебя Дюан подослал, чтобы мы не совали нос, куда не надо?
- Хватит! – шикнул на нее Томас. – Своей дурацкой грубостью ты отпугиваешь от себя людей.
- Это я здесь дура?!
- Только не начинайте опять лаяться! – взмолился Павел, вставая на защиту Селены. – Я ей рассказал, и она просто много знает о мире магии, поэтому может нам помочь. Селена, не слушай этих двоих, они вечно припираются.
Селену, казалось, ничуть не смутило, что Сара ей не доверяет. Она кивнула Павлу и сложила ноги по-турецки, приготовившись слушать. Оба спорщика надулись, поэтому Виктор стянул в хвост свои длинные волосы, раскрыл блокнот и принялся зачитывать по пунктам все, что им удалось понять, не забыв также и о сегодняшней встрече с ведьмами. Кто-нибудь из друзей то и дело добавлял какие-то подробности, и Селена все больше хмурилась, но пока они не кончили рассказ, вопросов не задавала.
- Очень любопытно, - произнесла наконец она. – Теперь я понимаю, почему ведьмы совершают обход. Они жили на месте будущего Заповедника задолго до того, как Берториан нашел ход в Предместье. Ведьмы – хранители здешней природы, они чувствуют возмущения в ней лучше, чем любой доктор наук Университета. Но, честно говоря, я и сама заметила, что лес… неспокоен.
Селена сидела футболке и пижамных шортах, ее белые ноги были такими же бледными, как она вся. Павел старательно отводил взгляд, чтобы на них не смотреть, хотя и сам не до конца понимал, почему.
- Я выросла в кругу тауматургов, так уж вышло, - лицо ее выражало задумчивость. – Моих познаний должно хватить, чтобы мы смогли продвинуться в этом деле. Не знаю, что такое этот Тенебрикон и зачем он нужен, но об этом инструменте точно упоминается в «Краткой истории Ордена». Думаю, нам стоит взять ее в библиотеке. Что касается склепа, то он действительно находится в Келье Ворона. Там похоронен мой двоюродный прадед, он был когда-то ректором.
- Твой прадед был ректором Университета? – изумился Томас. Селена пожала плечами, а Томас хлопнул себя по лбу и засмеялся. – Ха-ха, да ведь это наш шанс туда попасть! Причем совершенно легально! Нужно всего-то подойти к ректору и попроситься проведать знаменитого предка, правда?
- Ключ-то украли, - напомнил Павел, и Томас сразу поник.
- Почему Коготь сказал, что «уже слышится Грохот Древних эпох»? – спросил Виктор, изображая леденящий душу голос Мастера Ритуалов. Селена укусила ноготь большого пальца, а затем тихонько продекламировала:
- Поле сгорело, колодец иссох,
В воздухе пахнет раздором.
Слышится Грохот Древних эпох,
Мчится свирепая свора.
Здесь оборвется песня Скворца
Мрачною музыкой ада.
Магия выступит против клинка
В пекле Минутной осады.
В комнате на некоторое время воцарилась тишина. В коридоре кто-то громко смеялся, зазывая всех играть в карты. За окном мелькнула смутная тень, так что Павел, сидевший к стеклу ближе остальных, подскочил от неожиданности. Уверив друзей, что это, должно быть, птица, он сел обратно, разрядив тем самым обстановку. Виктор отыскал в блокноте нужную страницу и обратился к Селене:
- Мы уже сто раз слышали про эту осаду, но никто не смог нормально объяснить, что это такое. Насколько я разобрался, примерно в Средневековье Орден сражался против некой Йанны, которая с войском осадила крепость… Подожди, не перебивай. И эта осада продлилась всего минуту, потому что некто Скворец что-то там наколдовал со временем. И даже в стихе этот Скворец упоминается, видать, личность известная.
- Известная, - подтвердила Селена, – и таинственная. Он был главой Ордена и ректором университета одновременно. В то время тауматурги любили брать себе всякие прозвища, вот и он назвался Скворцом. Однажды Скворец увлекся весьма темной магией. Тогда половина Ордена занималась некромантией или чем похуже, так что на его эксперименты смотрели сквозь пальцы. Никто не знал, чего именно добивается их глава, вот только выяснилось, что он ставит опыты над детьми. Обычными детьми, не имеющими способности к магии, которых Скворец приносил в Предместье с Земли.
- Вот сволочь! – выругалась Сара, в черных ее волосах пробежали статические разряды. Селена горько улыбнулась.
- Одна из жертв его экспериментов смогла бежать. Это была маленькая девочка по имени Йанна. Впоследствии именно она возглавит охоту на магов сначала на Земле, а затем приведет свою армию к стенам Серой Берты. Ее войско погибнет в ходе Минутной осады, но женщина-воин сможет догнать Скворца и погибнет от его руки. Хотя Скворцу тоже достанется, и, тяжело раненный, он исчезнет. Ну, а потом об этом напишут балладу, отрывок из нее я вам и прочитала.
И снова все замолчали - каждый обдумывал услышанное. Павел пытался сопоставить историю о Скворце со взрывом пирамидки, закрывающей Тенебрикон, пропажей ключа и последующей реакцией преподавателей и ведьм Заповедника. Получалось плохо, и он взглянул на Виктора, который нацепил шляпу и бездумно катал шарик по тумбочке, практикуя задание Дюана. Томас тихонько отлучился из комнаты, Сара поднялась с кровати, чтобы размяться. Селена, закрыла глаза, прислонившись к стене и словно бы задремала.
- На сегодня предлагаю разойтись, - Виктор сунул красный шарик в карман. – По крайней мере, у нас появилось направление для поисков. Завтра отправлюсь в библиотеку, попытаюсь найти что-нибудь об этом Скворце. Но всем надо быть начеку, а то один знакомый модник сдаст нас с потрохами.
Павел с некоторой грустью смотрел вслед закрывающейся двери, за которой скрылись длинные светлые волосы. Виктор, конечно, был прав: не следует торопиться. Забравшись под одеяло, он лежал в полной темноте, вспоминая громадную черную тень, мелькнувшую за стеклом. «Здесь, в крепости, - думал он, - эпицентр магии. Кто знает, какие монстры прячутся в ее узких переходах». Воображение рисовало большого каменного ворона, вылетающего из монастыря. Рубиново-красный глаз тускло засветился, когда птица пронеслась над черной гладью озера, а оседлавший ворона всадник в рваном балахоне, бывший, без сомнения, Скворцом, злобно смеялся.
Учебные хлопоты затянули первокурсников с головой, и Павел был крайне удивлен, обнаружив, что наступила суббота. При мысли о домашнем задании становилось дурно, и парень принял решение как следует отдохнуть, проведя время с пользой. Старушка-библиотекарша выслушала, какие темы его интересуют, и мановением руки приманила с дальних полок несколько потрепанных фолиантов. Они оказались такие тяжелые, что парень чуть не выронил их от неожиданности, и библиотекарша, как обычно, запричитала о «варварском отношении к бесценным книгам». Павел быстро поблагодарил ее и поспешил скрыться.
Ноги привели его к знакомой лавочке в Ивовом дворике, где на деревьях уже начали распускаться крупные почки. Усевшись поудобнее, он собирался уже открыть книгу под названием: «Тысяча и одно злодеяние», где наверняка должен быть упомянут Скворец, но краем глаза заметил какое-то движение. Сегодня он был в дворике не один. Справа от него на соседней лавочке сидела какая-то женщина. На ней было то же темно-зеленое платье, какое Павел видел на ведьмах во время их экскурсии в Анималий. Седые волосы закрывали лицо, спина была чуть сгорблена, женщина опиралась старческими руками на колени и будто всматривалась куда-то в центр двора.
Павел проследил за ее взглядом и понял, что она смотрит на статую бородатого мечника в дорожном плаще. «Что ведьме делать в Серой Берте?» - недоумевал парень, кинув взгляд на костлявые, покрытые грязью босые ступни. Делая вид, что крайне заинтересован чтением, он изредка поглядывал на незнакомку из-за книги, поэтому никак не мог отыскать в оглавлении нужную главу. Видимо, женщина почувствовала, что за ней наблюдают, потому что с некоторым трудом поднялась на ноги и заковыляла прямо к его лавочке, опираясь на короткую трость. Павлу захотелось сбежать, но было поздно.
- Юность – великое счастье, - голос этой без сомнения очень старой женщины оказался на редкость звонким. Она откинула со лба серебристые пряди и взглянула на Павла живыми зелеными глазами, сильно контрастирующими с изборожденным глубокими морщинами лицом. – Как жаль, что никакая магия не способна оставить нас навеки молодыми. Мы можем победить даже смерть, но не в силах противиться старости. Порядок природы – печаль человеческая.
Павел не знал, что ответить. С чувством неловкости он наблюдал, как старушка села на свободное место подле него, ее дрожащие руки, оплетенные выступающими венами, снова опустились на колени. Кожа ведьмы была подобна коре старого дуба, прожившего сотни лет, крупный нос слегка подрагивал, втягивая воздух. От женщины пахло луговыми травами и горькой правдой бытия, которую трудно понять за отведенный человеку краткий миг существования. Павел не знал, откуда взялись эти мысли, но чувствовал их неоспоримую истинность.
- Имя его истерлось, на камне и в людской памяти, - с печалью в голосе проговорила ведьма. Она указала пальцем на статую. – Я одна всегда боролась за то, чтобы его помнили, но все, что осталось от моих трудов – безымянный памятник в закоулках Берты. Пришло время напомнить снова.
Павел ощутил, как по земле пробежала дрожь. Глянув вниз, он обнаружил, что ноги старушки зарылись в землю, и с камней, которыми была выложена площадь дворика, начала подниматься пыль. Дрожь усиливалась, Павел даже схватился за спинку скамейки. Солнечный день сделался вдруг очень темным, будто набежали тучи, свисающие сверху ивовые ветки принялись извиваться, словно змеи, а вокруг статуи поднялся пылевой смерч. Павел моргнул, и все тут же исчезла. Снова светило солнце, ивы неподвижно нависали над ними, от пыли не осталось и следа. И только памятник выглядел теперь иначе: камень посвежел, точно кто-то хорошенько омыл его водой под напором, мох исчез, а на блистающим чистотой постаменте чернели некогда стертые буквы.
- Его имя – Одок Корнедуб, - отчеканила ведьма. Испуганный парень повернулся к ней и затаил дыхание. Перед ним сидела красивая девушка с копной рыжих кудрявых волос. Зеленое платье плотно облегало внушительный бюст, а зеленые глаза яростно пылали на молодом, розоватом лице. Видение продлилось лишь миг, и снова перед Павлом сидела древняя ведьма.
- Ожидание не было невыносимым, - раздался голос, которого Павел никак не мог ожидать услышать. Из-за статуи показалась фигура в капюшоне, в которой трудно было не узнать Мастера Ритуалов. Коготь бесшумно двинулся к ним, и Павлу до смерти захотелось поскорее убраться отсюда, но какая-то неведомая сила приковала его к месту.
- Ждать я умею, - ответила ведьма. – Общество юных меня вдохновляет, напоминая о былом.
Коготь остановился в метре от Павла, из тьмы капюшона пристально вглядываясь в него. Решив, что пора уходить, он начал собирать книги, но Коготь остановил его жестом бледной руки.
- Мне нужна помощь, Йанна, - впервые в голосе Мастера Ритуалов, звучащего прямо в голове, не было льда. – Предотвратить невозможно, мы должны быть готовы. Орден слеп, пока, но потом может быть поздно. Помоги мне.
Ведьма тяжело встала, поднимая с земли трость. Долго всматривалась она в непроглядную черноту, где должно было находиться лицо Когтя, затем горько вздохнула.
- Не ради тебя. Ради Ковена, ради прошлого. Ради него.
- Да будет так, - согласился Коготь, взял старушку под руку и оба двинулись через двор. У двери в Рефекториум они повернули налево и не успел Павел заметить, как они скрылись за старой ивой. Парень похватал фолианты и, отдуваясь, пулей помчался в общежитие.
- Йанна? Ты не ослышался? Я хочу сказать, она же умерла и все такое. Она даже не была ведьмой.
- Глотка меня побери, конечно, Орден слеп! Особенно этот Дюан!
- Мастер просит помощи у ведьм, очень любопытно…
- Да погодите вы! – Павел умоляюще воззрился на Виктора, и тот призвал к тишине, громко хлопнув по столу.
С трудом разыскав товарищей, он собрал их всех в столовой. Обед уже кончился, и компанию им составляли только парочка старшекурсников, да Ирина Сахарова, привычно скучающая за дальним столиком. Павел опасался, как бы она не услышала их разговор, поэтому был недоволен, что его друзья такие громкие. Только Виктор сохранял спокойствие, делая пометки в блокноте.
- Сколько имен, - Виктор поморщился. – И ни капли стоящей информации. Такое чувство, будто история об осаде – просто красивая байка, а не реальное событие. Хотя вот Одок Корнедуб… Я уже встречал это имя.
- Где? – хором воскликнули Сара и Томас, и Павел снова на них шикнул. Виктор принялся растягивать между пальцами резинку для волос, пытаясь вспомнить.
- Кажется, все в той же «Краткой истории Ордена». Так звали человека, который погиб вместе с Йанной, когда та сражалась со Скворцом. Непонятно только, на чьей он был стороне.
- Если та ведьма боролась за память о нем, то он был на стороне магов, - с сомнение протянул Томас.
- Нет, - твердо сказала Селена. – Ведьмы уже тогда враждовали с магами, но главное, что именно ведьм все время обвиняют в развязанной войне с людьми.
- Кто обвиняет? – не понял Павел. Во вздохе Селены слышалась та же горечь, что и у старой ведьмы, когда та приняла просьбу Мастера Ритуалов.
- Все. Мой дядя так говорит и его коллеги из Ордена. Это своего рода поговорка. Если хочешь кого-то пристыдить, скажи: «Знает ведьма, кто огонь разжег» или «Где маг бьется, там ведьма смеется». Раньше я не понимала, откуда это пошло, но теперь все встало на свои места.
Виктор хотел что-то уточнить, но почему-то застыл на месте, глядя в сторону двери, все еще имеющей значительные следы битвы недельной давности. Павел обернулся и понял, что заставило друга замолчать. Грациозной походкой между столиками вышагивала преподавательница философии. На Акияме Хотару было нежно-розовое кимоно, расшитое цветами лотоса, черные волосы не распущены, как обычно, а заплетены в причудливую конструкцию. Когда женщина прошла мимо их столика, до друзей донесся пьянящий сладкий аромат. Ирина Сахарова помахала ей со своего места, и госпожа Акияма опустилась на стул напротив нее.
Виктор не без труда заставил себя отвернуться, но не произнес ни слова. Павел украдкой поглядывал, как преподаватели разговаривают, склонив друг к другу головы. Вскоре Акияма Хотару поднялась, расправив складки на тесноватом в груди кимоно, и направилась обратно. Было слышно, как Виктор протяжно выдохнул, едва она миновала их компанию, но женщина вдруг остановилась, повернулась на каблуках и, глядя прямо на товарища, сделала несколько шагов в их сторону. Госпожа Акияма остановилась прямо перед стулом Виктора, наклонилась к его уху и что-то прошептала. Парень деревянно кивнул, преподаватель чарующе улыбнулась и поспешила из столовой.
- Нам-то ты можешь рассказать, чего она к тебе лезет? – обеспокоенно спросил Томас, когда трое парней распрощались с девушками и побрели, куда глаза глядят, по закоулкам Университета. Обычно уверенный в себе и расслабленный, сейчас Виктор побледнел и отчаянно растягивал резинку, то собирая волосы в хвост, то опять их распуская. Глаза его глядели в пустоту, лоб покрыла испарина.
- Она знает, когда я умру, - не своим голосом выдавил он. – Она знает, где и как я умру. Она будет там, когда меня не станет. Она – моя смерть.
- Но… Почему? – Томас посмотрел на друга, как на тяжело больного. – С чего ты это взял, Виктор?
- Видение, - сказал Павел, вспомнив свой второй день в Серой Берте и знакомство с Сарой. Виктор тяжело кивнул, вытирая ладонью пот.
- Всю жизнь, сколько я себя помню, я видел ее во сне и наяву, когда мне грозила опасность. Когда чуть не сбила машина, она стояла рядом и смотрела, - в голосе Виктора сквозил страх. – В этих видениях мне не ясно, как я умру, но там всегда есть эта женщина. Когда мы пришли к ней на урок, я подумал, что мне снова мерещится, но черта с два. Она тоже меня узнала.
Виктор замолчал и прислонился к холодной стене башни Девяти Кругов, куда привели их ноги. Виду у него был неважный.
- Поэтому ты поверил тогда Саре, - Павел принялся ходить взад-вперед, обдумывая услышанное. – Но как госпожа Акияма может быть смертью? По-моему, она обычный человек из плоти и крови, просто вы с ней магически связаны, только и всего. Вот Коготь – другое дело, его точно можно принять за Мрачного Жнеца. Кстати, что она тебе шепнула?
- Что мне надо быть осторожным, потому что в розовом кусте без счета шипов, - проговорил Виктор.
- В своем репертуаре, - хмыкнул Томас и похлопал его по плечу. – Вот, что я хочу сказать. Умирать ведь ты пока не собираешься, так что и бояться эту тетку ни к чему. Павел прав, и у нас есть дела поважнее. Если действительно грядет какой-нибудь апокалипсис, то мы все можем оказаться в смертельной опасности. Твоя Хотару замучается косой махать!
Виктор усмехнулся, и к нему вернулось привычное выражение лица. Видно было, что друзьям удалось его подбодрить. Набежавшие облака неспешно стекались к Глотке, с неба полетели крупные тяжелые капли. Все трое поспешили в общежитие, где их ждали горы домашней работы и, что было более приятным, неразгаданные тайны. «Не у меня одного есть, о чем переживать», - думал Павел, чувствуя с Виктором непривычную душевную близость.
Глава 10. День Дурака на больничной койке
В первое утро апреля на большом зеленом гобелене с расписанием появилось необычное объявление. Толпа у стен Лабораторного крыла радостно гудела, многие тыкали пальцами в крупные золотые буквы в самом низу полотнища: «30 дней до Вальпургиевой ночи». Протискиваясь к расписанию, Павел тоже прочел взволновавшее всех послание, но оно ни сказало ему ровным счетом ничего. Выяснив, что занятия опять поменяли, он в третий раз за эту неделю поднялся в аудиторию геенноведения. Там его уже ждал заспанный Томас.
- И чего это Юсти… Юстиция сегодня отменяется? – зевая, спросил он. – Она даже никогда не опаздывает.
- Может, заболела? – предположил Павел, и тут же добавил: Ты не слышал, что это за Вальпургиева ночь? Чего все так радуются?
- Без понятия, - Томас распластался на парте, явно намереваясь добрать недостающие минуты сна.
В кабинет подтягивались ученики. Селена помахала им и села рядом с Сарой, с которой сильно сдружилась за последнее время. Виктор приземлился на скамью рядом с Павлом с тяжелым стоном – коэффициенты, которые давал им Фригг, все еще плохо ему давались. Вскоре за преподавательскую кафедру встал сам ректор Университета, и первокурсники удивленно подняли на него головы. Впервые на Фригге не было его белого костюма. Ректор был одет в простой серый балахон, наподобие тех, что носили студенты, а на орлином носу восседали чудовищного вида очки. Но больше всего Павла поразили черные волосы, аккуратно уложенные на некогда лысой голове преподавателя.
- Доброе утро, первый курс, - в привычной отрывистой манере приветствовал их Фригг, и весь класс, раскрыв рот, проследил за его рукой, поправившей выбивавшуюся прядь. – Сегодня мы продолжим расчеты для таум-манипуляций, которые вы уже начали практиковать с господином Дюаном. Ради исключения я призову ваши шляпы, раз уж произошел перенос занятий, но впредь будьте добры носить их каждый день.
Он произвел несколько сложных жестов, и Павел почувствовал, как на голову приземлилась шляпа. Ректор сделал несколько взмахов бритвой Оккама и положил ее на кафедру. Все продолжали на него пялиться. Фригг осмотрел себя и вопросительно поднял брови.
- У меня что-то на одежде? – спросил он, рассматривая плащ, словно искал на нем пятна.
- Костюм вам идет больше, господин Фригг, - в полной тишине произнесла Сара. Преподаватель долго смотрел на нее, затем окинул взглядом притихший класс и прижал кулак к губам. Он издал странный еле слышный звук, и тут Павел с изумлением понял, что ректор едва сдерживает смех.
- Господин ректор, вам плохо? – с нескрываемой тревогой прошептал кто-то с дальних парт, Фригг не выдержал и рассмеялся так же резко, как разговаривал. Жутким эхом вторили ему с потолка тысячи демонических глоток скульптуры безумного мастера.
- Видели бы вы свои лица, первый курс, - прекратив смеяться, ректор тряхнул руками, точно пытаясь избавиться от налипшей на них грязи. Серый балахон осыпался прахом, волосы вспыхнули, оставив после себя блестящую лысину, очки сползли с переносицы и аккуратно легли в подставленную ладонь преподавателя. На нем снова был сияющий белизной, с иголочки, костюм.
- Поздравляю вас с Днем Дурака, - Фригг ухмылялся. – На вашем месте я был бы сегодня осторожен. Некоторые, в том числе и преподаватели, могут далеко зайти в своих розыгрышах. И еще: сегодня занятия у меня не будет.
- Второй раз мы не попадемся! – крикнула Сара, и все засмеялись, представив, с каким глупым выражением каждый из них только что таращился на ректора.
- Уже попались, госпожа Сара, - ответил он, перекрикивая шум в аудитории. – Можете быть свободны.
При этих словах он достал из кармана позолоченный Нуль-Т, щелкнул круглой крышкой и тут же исчез, прихватив с собой бритву. С минуту все ждали, не появится ли Фригг снова, затем, громко переговариваясь, двинулись со своих мест в сторону выхода. Томас шел следом за Павлом и возмущался, что совершенно не выспался из-за глупого розыгрыша, но голос его был веселым. День Дурака обещал быть как минимум запоминающимся.
- Совсем забыла, что сегодня первое апреля, - Селена догнала их у памятника Берториана, на голову которому кто-то нацепил шляпу в виде вороньей головы. Клюв то и дело раскрывался, и на всю площадь неслись отборные ругательства, перемежающиеся возмущенным поднебесным голосом: «Побойтесь Бездны, школяры! Осквернение великого тауматурга древности – удел подлецов!».
- Как думаешь, тут всегда так? – прикрывая уши, спросил Павел. Селена утвердительно кивнула.
- День Дурака – официальный праздник в Ордене, - она пригнулась, и как раз вовремя, потому что сверху на нее спикировал осьминог в большом мыльном пузыре. Моллюск шевелил щупальцами, стараясь лопнуть стенку пузыря, а какой-то рыжий студент безуспешно пытался забросить его в открытое окно кабинета философии. По всей видимости, Акияма Хотару предусмотрела такую возможность и установила на окно таум-барьер.
- Фригг не поленился достать очки моей бабки ради своего перформанса, - Виктор подул на пузырь, тот отлетел на полметра и лопнул. Осьминог плюхнулся на каменную плитку, свирепо вращая глазами. – А про Вальпургиеву ночь никто не в курсе? Все вокруг только о ней и болтают.
- О, там есть, о чем поболтать, - многозначительно протянул кто-то за их спинами. Павел узнал голос пятикурсника Стенли, и его обладатель действительно вышел из-за памятника, безучастно поглядывая на воронью шляпу.
Сегодня Стенли сменил свою темную бархатистую жилетку на длинный халат наподобие того, что носила госпожа Ирина. На шее он носил массивный медальон с вырезанными на нем магическими символами. Стенли махнул пухлой рукой, и осьминог, взмыв в воздух, шлепнулся прямо на голову рыжему студенту. Вторым взмахом он избавился от вороньей шляпы, которая, видимо, сломалась, и ругательства стали обрывочными, складываясь в причудливые речевые конструкции. Старшекурсник вздохнул.
- Скучно, - с грустью произнес он. – Каждый год все примитивнее. Помнится, наш курс украл эту статую, а на ее место подсунул спящую виверну, предварительно наложив иллюзию. То-то все разбежались, когда Берториан вдруг стал дышать огнем.
С такой же скорбью в голосе Стенли некогда рассказывал Павлу о сражениях за еду в Малом Рефекториуме. Сара недоверчиво хмыкнула, но Стенли не обратил на нее внимания, роясь в карманах халата.
- Так что там с ночью? – поинтересовался Томас.
- Вальпургиева ночь – фестиваль талантов, где любой тауматург может продемонстрировать свое изобретение, проект и все в этом роде, - Стенли нашел наконец то, что искал, и протер очки вынутой из кармана салфеткой. – Обычно посмотреть на это приезжают маги со всего света, а в жюри сидят главы Международного совета Ордена.
- Вот это класс! – воскликнул Томас, и старшекурсник чуть поморщился. – А ты тоже будешь там выступать?
- Разумеется, - Стенли обвел глазами площадь и кому-то приветственно махнул. – Ладно, мне пора. Берегитесь горе-шутников.
Глядя вслед старшему товарищу, Павел не без труда узнал девушку, которая ждала его в просвете арки, примыкающей к Лабораторному крылу. Без маленьких кругляшков, покрывающих каждый сантиметр ее тела, она даже издалека выглядела вполне милой.
Как и предупреждали Стенли и ректор, друзьям приходилось прикладывать много усилий, чтобы не попасться на чей-нибудь розыгрыш. Подавляющее их большинство сводилось к тому, что на голову тебе должна была упасть книга или вроде того, но были и более оригинальные варианты. Так длинный коридор на третьем этаже, зовущийся Замогильным, чья-то злая воля действительно населила призраками. Сара, предложившая сократить через коридор путь до столовой, со страхом выбежала из него, прячась Виктору за спину.
- Боишься привидений? – Томас подошел к ближайшему призраку, который на поверку оказался старой простыней, будто бы наброшенной на невидимого человека. У Томаса было такое ехидное лицо, что даже Павел счел его вопрос настоящим преступлением.
- Еще одно слово, - прошипела Сара, - и здесь станет на одного больше.
Занятия по монстрологии в этот день не состоялось. Вайна в музее не оказалось, и, прождав минут пятнадцать, первокурсники с чистой совестью покинули Лабораторное крыло. Словно по минному полю, бродили они теперь по крепости, то и дело оборачиваясь, не несется ли на них порождение чьего-то остроумия. Павел никак не мог понять, в чью это голову пришла идея сделать первое апреля официальным праздником, так еще и допустить, чтобы в Университете творился форменный хаос.
Небо над Серой Бертой было слишком пасмурным, и кто-то решил это исправить. Послышался грохот, как от фейерверка, и облака окрасились во все цвета радуги, будто над крепостью растянули огромное лоскутное одеяло. Это событие стало спусковым крючком. Оказалось, что все предыдущие выплески студенческого задора были просто пшиком по сравнению с тем, что началось после. Каменные стены сотрясались от взрывов, фонтаны искр и языки пламени тут и там взмывали в небеса. Группа девушек в ярко-оранжевых мантиях носилась по воздуху, махая своими бритвами, и когда одна из них вошла в штопор, успев затормозить в каком-нибудь сантиметре от головы Павла, тот не выдержал.
- В библиотеку! – крикнул он остальным, и они, пригибаясь, поспешили туда. Как и ожидалось, в обители книг все было спокойно, и даже какофония звуков едва доносилась из-за высоких готических окон.
- Надеюсь, они следят за тем, сколько адских тварей выпустили на свободу, - Виктор очень похоже изобразил отрывистую манеру Фригга. Томас хихикнул.
- Думаю, он смотрит на все сквозь пальцы потому, что дает потренироваться перед Вальпургиевой ночью, - Селена безрезультатно пыталась счистить с волос массу, похожую на розовую жвачку. Пролетевший над ней плюшевый единорог плюнул в нее, когда они замешкались у входа в библиотеку.
- Придурки, - просто сказала Сара, пытаясь помочь подруге.
Павел почувствовал, что ужасно устал, хотя был еще разгар дня. Думая о читальном зале, он махнул остальным, чтобы догоняли и побрел знакомой дорогой, мечтая наконец присесть. Свернув за угол, он ожидал увидеть столики, расставленные в шахматном порядке, но там оказался лишь очередной ряд высоких книжных полок. Решив, что из-за усталости свернул слишком поздно, он вернулся на несколько стеллажей назад, повернул… и снова не увидел закуток со столиками. Начиная догадываться, что стал жертвой очередного розыгрыша, он позвал друзей, но ответом ему было лишь тихое шуршание книг на верхних ярусах.
Как он и ожидал, он не смог вернуться к месту, откуда пришел. Куда бы он не заглядывал, во все стороны от него тянулись бесконечные ряды стеллажей. Парень попытался добраться до окна, через которое лился радужный свет, окрашивая полумрак библиотеки в жутковатые цвета. Окно не приблизилось ни на метр, как бы он ни бежал. Звать было бесполезно, и Павел начал слегка паниковать, плутая по лабиринту, наполненному шепотом древних фолиантов. Наконец, он остановился, переводя дух. «Спокойно, - думал он, - меня обязательно найдут».
- Конечно найдут, - подтвердил чей-то голос у него за спиной. Резко обернувшись, Павел увидел человека.
Незнакомый мужчина интеллигентного вида читал книгу, опершись спиной на шкаф. Лицо его скрывалось в тени, из которой выпирала лишь аккуратная бородка клинышком. Простой серый балахон – традиционная одежда Университета – тем не менее хорошо сидел на высокой худой фигуре. Павел решил, что это один из преподавателей.
- Простите… - начал Павел, и в горле его пересохло. – Вы не поможете мне отсюда выбраться?
Незнакомец перевернул страницу, точно для него в этот момент не было ничего интереснее книги.
- Кто-то захотел подшутить и заколдовал полки, - неуверенно продолжал Павел. Мужчина чуть приподнял голову.
- Еще не время, - произнес он.
- Павел! – раздался теперь уже знакомы голос, и по правую руку от него возникла Селена. Она схватила его под локоть, и Павел почувствовал, как краснеют его щеки. Высокий мужчина снова кивнул, захлопнул книгу и чуть подался вперед.
- Вот теперь пора.
Всего на мгновение Павел увидел худое лицо с тяжелыми веками, нависшими над большими круглыми глазами. Глаза были неистового желтого цвета, и даже многоцветный сумрак не мог исказить их золотистого сияния. Какую-нибудь секунду смотрел на них незнакомец, затем внизу живота возникло чувство свободного падения. Селена вцепилась в него еще сильнее, и они с Павлом канули в безмолвную черноту.
Щеку лизнул холодный ветер, и Павел открыл глаза. Под безумным радужным небом они стояли на самом краю пропасти. Внизу, метрах в пяти под ними разверзлась Глотка, и Павла прошиб холодный пот. Когда он обернулся, его догадка подтвердилась: они очутились на верхней площадке одного из бастионов, про которые несколько недель назад рассказывала Акияма Хотару. За ними возвышалась каменная крепостная стена без окон и дверей. Селена, все еще сжимающая его руку, тоже открыла глаза.
- Где мы? – шепотом спросила она, и в голосе ее слышался страх.
Не успел Павел ответить, как из-под ног раздался громкий и очень неприятный хруст деревянного настила. Прогнившие доски треснули, парень и девушка покрепче вцепились друг в друга и с криком ухнули в пролом. В падении Павел больно ударился головой, выпустил Селену из объятий и покатился по некой наклонной поверхности, молясь о том, чтобы ничего себе не сломать. Врезавшись во что-то твердое, он распластался на полу, и в ту же секунду в него влетела Селена, и зарядив ногой по ребрам. Наступила тишина, прерываемая лишь тихими всхлипами девушки да тяжелым дыханием Павла.
Потирая ушибленный лоб, Павел пытался привыкнуть к темноте и хоть что-то разглядеть. Из пролома над их головами сюда проникал слабый свет, обрисовывая примерные очертания внутреннего пространства бастиона. Друзья оказались как бы внизу перевернутой пирамиды, из вершины которого вверх торчало нечто вроде толстого столба – в него-то Павел и врезался. Парень осторожно снял с себя ноги подруги.
- Жива? – спросил он, привставая, и ребра полоснула боль. Селена рядом пошевелилась.
- Все в порядке, - она всхлипнула, - просто я испугалась. Ты сам как?
- Жить буду, - Павел схватился за столб и неуклюже поднялся на ноги. Стоять, опираясь на наклонные каменные стены, было неудобно, но так он смог получше осмотреться, выискивая хотя бы намек на дверь. Девушка тоже осторожно встала, цепляясь за балахон друга.
- Мы внутри бастиона, - объяснил Павел. – Судя по всему, это восточный бастион, который выходит прямо на Глотку.
- Рядом с Полулунной галереей?
- Наверное, - Павел слабо помнил этот участок крепости.
Его мозги лихорадочно работали, пытаясь изобрести способ поскорее отсюда выбраться. «И почему мы так медленно учимся тауматургии?» - с досадой подумал он. За первый месяц они научились разве что катать шарик силой мысли, переворачивать кубик на другую грань, а кое-кто - немного левитировать кусочек ваты. «Бесполезно!» - Павел стукнул кулаком по столбу, на ощупь точно сделанному из стекла. Раздался мелодичный звон, резонируя в перевернутой пирамиде, точно в гигантском колоколе.
- Посмотри, - прошептала Селена, но Павел уже и сам заметил. От столба полилось призрачное синеватое сияние – это светились в темноте концентрические узоры, покрывавшие каждый сантиметр этой мощной колонны.
- Четыре луча – четыре измерения, - пробормотал Павел, вспомнив рассказ преподавательницы философии. – Нам нужно поскорее выбраться отсюда, а то…
Селена сделала шаг ему навстречу, и ему ничего не оставалось, как вжаться спиной в светящуюся поверхность столба. Павел схватил ее за талию, чтобы девушка не упала. Их лица оказались в опасной близости, и у парня бешено забилось сердце. Глаза Селены были прикрыты, теплое дыхание касалось его щек, которым становилось жарко.
- Я хочу… - ее голос был еле слышен. – Я давно уже хочу…
«Что-то не так», - раздался в голове Павла голос, и весь трепет, который он только что испытал, тут же выветрился. Голова Селены тяжело опрокинулась ему на грудь, и до него дошло, что он больше не слышит ее дыхания. Поддерживая подругу, он взял тонкое холодное запястье и попытался нащупать пульс – тот был очень слабым. Бледная кожа девушки загробно мерцала в синеватом сиянии.
- Очнись! – закричал он, но Селена лишь сильнее обмякла в его объятиях. Тогда он несколько раз больно ущипнул ее – никакой реакции. В груди поднималась паника, но хуже всего было то, что на него самого вдруг навалилась слабость. В отчаянии он принялся кричать, не надеясь, впрочем, что его услышат. Веки наливались свинцом, ноги дрожали, и только зловещая колонна не давала Павлу рухнуть.
В уплывающем сознании возникли какие-то звуки, точно кто-то бегал над головой. Павел поднял взгляд и увидел в дыре настила смутные силуэты. «Помогите», - одними губами прошептал он, не в силах больше держаться. Падая, он почувствовал, как чья-то рука схватила его за шиворот и резко дернула. В глаза ударил яркий свет, и Павел зажумурился, прижимая ладонь к лицу.
- Реакция есть, этот пока в сознании, - послышался голос.
- Вторая совсем плоха, - другой голос, слегка испуганный.
- Времени ни черта нету, Грег, придется их подкинуть.
- Сам знаю. Эй, ты можешь встать?
Чья-то рука отвесила ему легкую пощечину. Павел открыл глаза и увидел над собой смутно знакомое лицо, левая бровь на котором отсутствовала. Чувствуя, как силы немного вернулись к нему, Павел кивнул. Сидевший на корточках перед ним старшекурсник подал ему руку и помог подняться. Рядом второй старшекурсник, в котором Павел без труда узнал Грегора, устроившего дуэль в столовой, держал на руках безжизненную Селену.
- Пока не поздно, - Грегор кивнул Павлу, опережая его вопрос. – Йозеф, заводи шарманку.
Йозеф достал из кармана какую-то штуку, взмахнул ей перед собой, схватил одной рукой Грега, а другой – Павла, и дернул их на себя. Свет моргнул, как при путешествии с Нуль-Т, но чувства падение не последовало. Тем не менее, они действительно не стояли больше на площадке бастиона. Все четверо оказались перед массивным письменным столом, за которым сидел чернокожий мужчина и что-то записывал. Он поднял на них взгляд.
- Берта защити, как вы сюда попали, молодые люди? – пробасил он. Взгляд из-под прямоугольных очков буравил их с негодованием.
- Неважно, - Йозеф показал на обмякшую Селену. – Она на грани, доктор Зумба.
Мужчина вскочил с места, и Павел слегка попятился – такой он был высокий. Под белой мантией с вышитым на груди черным вороном, держащим в лапах красный крест, бугрились мускулы. Приняв Селену из рук Грегора он понес ее, широко шагая. Остальные последовали за ним вдоль рядов кушеток, некоторые из которых были задернуты цветастыми занавесками. Павел старался не отставать от чернокожего гиганта, хотя все еще был очень слаб. Наконец тот остановился и бережно уложил девушку на кушетку.
- Пульс 10, вдохов в минуту не больше трех, - бормотал себе под нос доктор Зумба, осматривая и ощупывая Селену. Затем он достал из кармана зловещего вида инструмент наподобие шипастой железной луковицы, которую доктор поместил в приоткрытый рот пациентки. На кушетку, точно змеи, выползли гибкие черные трубки с присосками на концах, которые мужчина тут же приставил к груди девушки, предварительно стянув с нее балахон и футболку. Павел плюнул на смущение и продолжил смотреть, молясь только об одном: «Живи».
- Йозеф, Грегор, создайте поле обратной гибернации. Частота сто три, - скомандовал доктор Зумба. Старшекурсники метнулись к изголовью кушетки и застыли по стойке «смирно». Воздух наполнился магией, по стенам больничной палаты запрыгали демонические тени. Мужчина схватился за «луковицу» и с силой выдернул ее изо рта Селены. Тело содрогнулось, и Павел с облегчением заметил, что ее грудь мерно двигается в такт восстановившемуся дыханию. Над ее головой кружился синеватый дымок.
- Приберитесь здесь, я оставил бритву на столе, - бросил доктор, собирая дым в прозрачный пузырек, вынутый из кармана. На темном лбу блестели капельки пота. – Берта защити, мы успели.
Грегор орудовал бритвой Оккама, и тени по стенам больше не плясали. Йозеф накрыл мирно спящую Селену ее балахоном, и Павел присел возле нее, глядя на бледное, но спокойное лицо. Его всего трясло, в горле застыл неприятный комок. Совсем недавно был момент, когда он был почти уверен: спасти ее не удастся. На его плечо опустилась тяжелая ладонь, скрипнула кушетка.
- Ну-ну, парень, все обошлось, - по-отечески пробасил доктор Зумба. – Пару дней полежит в госпитале и будет, как новая. Мне придется задать тебе пару вопросов, когда будешь готов – нужно узнать причину ее состояния.
Минут через пятнадцать Павел, сидя напротив доктора, пересказал все, что произошло после встречи с незнакомцем в библиотеке. Зумба слушал внимательно, хмуря кустистые черные брови. Когда парень упомянул светящийся столб, мужчина с силой втянул воздух через широкие ноздри: ему это о чем-то говорило. Йозеф и Грегор дополнили рассказ Павла, умолчав, правда, что им самим понадобилось на бастионе.
- Вы же понимаете, что не имеете права пользоваться Obsessium nullum? – сурово спросил доктор. – Комиссия будет на пятом курсе, а вы пока на четвертом.
- Да, но это особый случай! – с жаром воскликнул Йозеф.
- Наша новая разработка, - Грегор поднял большой палец вверх. – Сегодня мы впервые ее испытали, и, кажется, весьма удачно. В Вальпургиеву ночь представим свой проект, и тогда никто не упрекнет нас в нарушении закона. Если только… вы сохраните это в тайне, доктор Зумба.
У Грегора был такой заискивающий взгляд, что доктор возвел глаза к небу и махнул своей ручищей.
- Что произошло с Селеной? – решился Павел, глядя в тревожные глаза за стеклами очков. – Я тоже едва не упал в обморок, мне надо знать.
Доктор Зумба ответил не сразу. Он расправил складки на своей мантии, похрустел костяшками пальцев. Наконец, он придвинул к себе пузырек, в котором все еще клубился синеватый дымок, и сказал, глядя на него:
- Старая магия. Ее запретили сотни лет назад, и тем более жутко, что ей пытались воспользоваться прямо здесь, под самым носом у Ордена. Берта нас всех защити, тебя с подругой пытались принести в жертву.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге